Чумной доктор (Новелла) Wallee The Robot Улицы, когда-то полные голосов и движения, теперь замерли под гнетущей тишиной. Сверху доносился хриплый, безумный шёпот, а в глубинах океана пряталось нечто древнее и неописуемое. Началась странная эпидемия, Землю трясло от природных катаклизмов — пандемия и бедствия гнали напуганных людей в поисках призрачного спасения от гибели. Небо озарили молнии, кровь дождём пролилась на землю, освещая зловещую стаю ворон. «Никогда. Никогда», — каркали птицы. «Мы видим: у этого существа двенадцать пар рёбер, как у человека, но есть и „поперечная кость“, которой у людей нет…» В медицинском университете Гу Цзюнь продолжал резать скальпелем, показывая студентам аномалии изуродованного трупа на столе. Настали тёмные, коварные времена! Истина и логика рухнули, порядок сменился хаосом. Дальше человечество могло идти только через разум и мудрость. ==================== Каменный столб на дне океана транслятор: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Насколько важны деньги в жизни человека? Всякий раз, когда эта тема поднималась, ГУ Цзюнь придерживался того же мнения: деньги, ну, это очень, очень важно. «Позвольте мне вам кое-что сказать. В этом мире есть только одна настоящая болезнь, и это бедность.» 1 ГУ Цзюнь все еще живо помнил тот случай, который изменил его жизнь три года назад. Ему только что исполнилось восемнадцать лет, и он получил письмо о приеме на восьмилетний курс для получения степени магистра и доктора клинической медицины в Восточном университете, одном из пяти лучших национальных медицинских вузов. Во время выпускного вечера в средней школе он поделился с друзьями цитатой из фильма «умереть, чтобы выжить». Это был не тот человек, который был мрачен, во всяком случае, он рисовал себя по другую сторону черты, нет, он не был тем, кто был беден, он был тем, кто был на пути к правлению миром. Да, молодой человек на пути к власти над миром, маскировка, которую он носил… наряду с душевной болью, неведомой никому, кроме него самого. Действительно, для сироты, чьи родители умерли, когда ему было всего десять лет, различные компенсации, которые в сумме составляли пять миллионов долларов, были единственным источником дохода для ГУ Цзюня в течение его десяти с лишним лет жизни. Она стала единственной духовной опорой, которая не дала ему рухнуть. 2 этими деньгами управлял фонд-хранитель. К тому времени, когда ему исполнилось восемнадцать, он уже мог свободно распоряжаться своим наследством. У него больше не было родственников в этом мире, но у него все еще были деньги! Деньги-единственное, что у него осталось. «Магнат Джун» Это было прозвище, которое тайно дали ему однокурсники по университету. Это прозвище было использовано как с обожанием, так и с насмешкой. Тратил он щедро, угощая друзей всевозможными развлечениями и предметами роскоши. Его бумажник казался бездонной траншеей. В глазах других это было его единственным спасительным моментом в школе. Поступив в колледж, он потерял всякую мотивацию и драйв. Возможно, вступительные экзамены в колледж лишили его всех сил учиться в этой жизни. Его искреннее стремление к «Я хочу стать врачом, когда вырасту!» то, что он уверенно заявил своей матери много лет назад, теперь казалось бессмысленным. Его учеба по спирали вышла из-под контроля, он либо едва сдавал уроки, либо полностью сдавался. Веселиться. Это было единственное, что он знал. Изо дня в день он гонялся за девушками в барах и проводил свою жизнь как пьяный бардак. Шло время, и его профессора один за другим отбрасывали все свои ожидания от него. Даже советник сдался. Многие студенты обходили его стороной, когда видели. Все говорили, что такие люди, как ГУ Цзюнь, не говоря уже о том, чтобы запятнать репутацию Восточного Университета, ничего не значат. Любой, кто общался с ним, был бы только низведен до его уровня. ГУ Цзюнь ничего не опроверг. В конце концов, он знал в глубине души, что все были правы; он был расточителем, и он планировал продолжать тратить свою жизнь впустую. Это было еще полгода назад. Вторая крупная неудача вошла в его жизнь. Опухоль головного мозга. Медуллобластома — самый злокачественный вид опухоли головного мозга. Кроме того, его состояние настолько ухудшилось, что операция была невозможна. С другой стороны, даже если бы у него был выбор операции, за ней последовала бы химиотерапия и выздоровление, у лучшего пациента средняя продолжительность жизни составляла 0,9 года, то есть менее 1 полного года. В этот момент ГУ Цзюнь, который растрачивал свою жизнь впустую в течение последних двух с половиной лет, казалось, был окатан тазом холодной воды. Он полностью пришел в себя. Магнат Цзюнь был мертв, А ГУ Цзюнь вернулся. Его дух вернулся, и он полностью сотрудничал с его лечением. Однако ствол мозга был нервным центром человеческого тела. Так было всегда. «хирургическая запретная зона» В то время он объездил много городов и стран, но ни одна больница не осмелилась оперировать его. После трех месяцев безуспешных медицинских консультаций и бичевания последней медицинской информации о опухолях мозга в мире, ГУ Цзюнь принял суровую реальность. Его состояние было неизлечимо. Даже его огромное богатство не могло ему помочь. 6тус, он принял два решения. Во-первых, он купил набор роскошных круизных билетов, которые отправлялись из Восточной провинции, проходя через Малакку, наконец достигая Индийского океана. Улучив последние минуты своей жизни, он планировал посетить все места, где работали его родители, когда они были еще живы во время этих жарких летних каникул. Это было его заветное желание с самого детства. Если он все еще будет жив после этого, то продолжит путешествовать по всему миру. Во — вторых, он оставил себе всего несколько десятков тысяч. Оставшийся миллион юаней он пожертвовал в Фонд «Лебединая детская надежда» для финансирования сиротского образования. Если бы у него была следующая жизнь, делание добра, возможно, дало бы ему хорошую карму для его перевоплощения. 1″Здравствуйте, мистер ГУ, мы достигли подводного вулканического пояса Лонгкан. Ваша глубоководная экспедиция была организована. Пожалуйста, соберитесь у трапа лодки в течение ближайших получаса.» Нежный голос официантки вырвал ГУ Цзюня, который в оцепенении сидел в открытом кафе на верхней палубе, из его мыслей. «Хорошо.» Он молча кивнул, «А теперь я пойду.» Сказав это, он щедро дал ей чаевые. Официантка приняла чаевые, и улыбка на ее лице стала еще ярче. Этот мистер ГУ был красив и очень свободно держал в руках кошелек, так что она всегда будет рада услужить ему. — Она улыбнулась. «Мистер ГУ, пожалуйста, пойдемте со мной.» В настоящее время ГУ Цзюнь следовал за официанткой на нижний уровень корабля, глядя на окружающее море со смешанными чувствами. Неужели это то самое место, где мама и папа столкнулись с несчастьем много лет назад? ГУ Цзюнь никогда не любил океан с тех пор, как был молод. Его отец был капитаном научно исследовательского корабля «Морская птица» а его мать была врачом на борту. Он никогда по-настоящему не понимал, почему они должны были оставаться в море в течение многих лет и оставить его опекуну. Что же они изучают? Неужели это действительно важнее, чем я, их собственный ребенок? Эта проклятая бессердечная исследовательская компания! Единственной новостью, которую он получил, было заявление «Морская птица затонула во время шторма, и жизни всей команды на корабле были потеряны» и те пять миллионов, которые были брошены ему. Никаких дальнейших действий не последовало. Корабль так и не нашли, и тела тоже! Вскоре после этого компания закрылась. Что именно произошло в тот год? Море казалось устрашающе синим, а волны безжалостно вздымались и бились, словно желая скрыть прошлое. ГУ Цзюнь иногда даже задавался вопросом, действительно ли его родители умерли? Может быть, они не погибли при кораблекрушении, а жили на необитаемом острове и ждали спасения? Или может быть… лодка опустилась на морское дно прямо в этом районе? С единственной целью выяснить правду, он заплатил огромную цену за этот проект глубокого погружения. Туристы вошли в подводную лодку в форме лодки, которая могла нырять на глубину до 2000 метров под водой и наблюдать за вулканическим поясом через окно. Это была не льгота, которая шла вместе со стандартным билетом, а специальное предложение для богатых. Это было потому, что одно погружение несло огромные расходы. Когда он был примерно в десяти шагах от шлюпочной лестницы, ГУ Цзюнь заметил, что кроме членов экипажа и капитана там было еще три молодых туриста. Двое мужчин и одна женщина. «Дамы и господа, мы сейчас находимся в легендарном подводном вулканическом поясе Лонгкан!» Один из молодых людей, которому на вид было чуть больше двадцати, держал в руках мобильный телефон и, казалось, вел прямую трансляцию. Он был одет в причудливую гавайскую рубашку в цветочек и имел экстравагантную прическу, пытаясь быть регги. ГУ Цзюнь услышал, как мужчина таинственно говорит по мобильному телефону. «Местное туземное племя называет его «Хамканаба’, что означает «Бездна Дьявола».…» Второй мужчина был немного старше. Это был крепко сложенный, высокий и мускулистый мужчина в облегающем розовом жилете, закрывавшем верхнюю часть его тела. Обнажились две похожие на бревна руки, и он нетерпеливо спросил капитана: «Сколько еще нам придется ждать?» Единственной женщиной среди них была самая младшая. На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, высокая фигура и хорошенькое личико. На ней было стильное пальто и шорты военного зеленого цвета. Ее длинные ноги бесконечно вытягивались, выглядя как пара палочек для еды, и были чрезвычайно привлекательны. У нее была большая татуировка на левой нижней части бедра, и было трудно отличить, была ли она настоящей или просто наклейкой татуировки. Она первая заметила появление ГУ Цзюня, но ее глаза оставались холодными и высокомерными. Она ловко взмахнула военной саблей, словно предупреждая любого, кто осмелится приблизиться. 1″Дело в том, что эта водолазная экспедиция уже была заказана другим гостем,» старый капитан неловко объяснил и вдруг воскликнул: «Ах, Мистер ГУ, вы уже приехали!» Капитан сделал знак официантке удалиться. Затем ГУ Цзюнь вышел вперед, под всеобщим пристальным вниманием. Старый капитан начал знакомство. Реггейщика звали Ли Юэруй, а мускулистого мужчину-Ву Дон. Наконец, девушка, одетая в военную форму, была Линь Сяотан. Они и есть те самые «Самые Уважаемые VIP-Персоны» на круизном лайнере — капитан намекнул глазами, что они были могущественными отпрысками, которых нельзя обижать. Поначалу все трое хотели взять напрокат скоростной катер, чтобы немного развлечься в близлежащем океане, но их внимание привлекла подводная лодка в форме лодки. Они также попросили принять участие в экспедиции по глубоководному погружению. Подводная лодка имела в общей сложности семь посадочных мест. Два оператора и один спасатель заняли три места, и осталось только четыре. ГУ Цзюнь зарезервировал все оставшиеся места. Поскольку подводная лодка должна выполнять различные проверки безопасности после каждого погружения, в соответствии с маршрутом круиза, в этом месяце была только одна возможность погружения. Три молодых мастера и Мисс были так взволнованы и жаждали присоединиться, что у капитана не было другого выбора, кроме как попытаться договориться с ГУ Цзюнем, чтобы они втроем присоединились к нему, и они разделили бы расходы. В конце концов, чем больше, тем веселее, верно? «Конечно,» ГУ Цзюнь пожал плечами и небрежно ответил: Поскольку места в любом случае были пусты, ему было все равно, захотят ли другие гости присоединиться. «Но…» Мускулистый мужчина, Ву Донг, все еще был немного неохотен. Его глаза метались по сторонам, как будто он хотел что-то сказать. Что же касается регги-самца ли Юэруя, то он стоял там, продолжая вести прямую трансляцию, не участвуя в переговорах. ГУ Цзюнь посмотрел на девушку в военной форме с внезапным любопытством. Кажется, я ее откуда-то узнал. Видел ли я ее раньше на круизном лайнере за последние несколько дней? «На что ты смотришь?!» Линь Сяотан заметила, что он внимательно смотрит на нее, и тут же нахмурилась в ответ со свирепым выражением на лице. «Смотрю на тебя,» — Сказал ГУ Цзюнь. — Он был так прямолинеен, что линь Сяотан был немного ошеломлен. «Вы …» «Теперь все зависит от тебя. В любом случае, я не против, чтобы все делили лодку.» ГУ Цзюнь с улыбкой посмотрел на остальных троих и взял инициативу на себя, чтобы спуститься по трапу лодки, не заботясь об их мнении. Одно из преимуществ знания срока годности заключалось в том, что у него было гораздо меньше f*ck, чтобы дать. «Эй, сопляк, стой!» — Крикнул Ву Донг., «ВЕРНИСЬ СЮДА!» но ГУ Цзюнь продолжал идти вперед. Ли Юэруй уже сбежал по трапу и гнался за ним. Одна его рука продолжала снимать на мобильный телефон, а другой он схватил ГУ Цзюня за плечо. Он улыбнулся так, словно они уже были лучшими друзьями. «Эй, брат. Надеюсь, вы не возражаете. Ву Дон, этот парень немного напряжен, упрям, как каменная скульптура. Смотрите, посмотрите на мой прямой эфир, каждый раз, когда он появляется на экране, зрители будут посылать сообщение » это милый манекен’.» «Слышал это, милый болван?» — Упрекнула линь Сяотан, проходя мимо угрюмого Ву Дуна. У Дун был очень подавлен, почесывая голову и жалуясь, «Разве не вы, ребята, хотели сохранить эту миссию в секрете?!» А разве вы, ребята, не ведете прямую трансляцию? Что за секрет ты хранишь? ГУ Цзюнь не мог понять, применим ли термин «милый манекен» к каждому из них. После того, как все затянулось на некоторое время, все, наконец, оснастили свои защитные приспособления под руководством оператора и заняли свои места в подводной лодке. Места для туристов были расположены в два передних и задних ряда по два места в каждом ряду. ГУ Цзюнь сидел на месте с номером 1, в то время как второе место справа от него занимал ли Юэруй. Третью и четвертую позиции заняли Линь Сяотан и у Дун. Вскоре люк подводной лодки закрылся, и они начали погружение. Их окружала темно-синяя вода. 200 метров, 500 метров, 1000 метров … В это время до ушей ГУ Цзюня донесся разговор, который остальные трое что-то бормотали друг другу. «Ай Руй, ты уверен, что мы в нужном месте?» — Спросил Ву Дон. «Насколько достоверна эта информация…» Тон линь Сяотана был также полон сомнений. «Если вы мне не верите, то хотя бы доверьтесь этому парню! Ну, я слышал, что это то самое место… Но морское дно настолько обширно, что сможем ли мы сделать снимок, теперь действительно зависит от нашей удачи.» Ли Юэруй был единственным, кто говорил уверенно, так как в глубоком море не было никакого сигнала, он заменил прямую трансляцию на видеозапись. Из их разговора ГУ Цзюнь понял, что они пришли сюда, чтобы исследовать местность. В наши дни интернет всегда был заполнен всевозможными причудливыми слухами. Было много случаев наблюдения морских чудовищ, но никогда не было достоверных доказательств в поддержку таких утверждений. Иногда несколько размытых фотографий или нечетких видео загружались только для того, чтобы впоследствии доказать их ложность. Но, увидев прошлое этих трех людей, я понял, что это не так. «Новости» то, что они слышали, не должно относиться к этим интернет-слухам, верно? «Уважаемые зрители!» Ли Юэруй продолжал снимать темный океан за окном. «Посмотри, как темно на улице. Мы нырнули более чем на 1500 метров, и мы находимся недалеко от дна океана!» Чтобы получить более четкую картину, он отстегнул ремень безопасности, встал и подошел к краю кабины, чтобы лучше рассмотреть вид за окном. 3″Мистер Ли, пожалуйста, вернитесь на свое место и пристегните ремень. Ваши текущие действия потенциально опасны. На морском дне много подводных течений,» — слабо посоветовал старый капитан. «Это займет всего минуту!» Ли Юэруй сделал жест «о’Кей» и продолжил снимать. «Если бы не подводная лодка, люди были бы раздавлены глубоководным давлением…» ГУ Цзюнь постепенно обращал на них все меньше внимания. В свете прожекторов он смотрел на неровное морское дно за окном. Сердце его втайне учащенно билось от предвкушения при виде ветхой затонувшей лодки. К его предвкушению примешивался еще и трепет при виде такой сцены. Возможно, это была всего лишь галлюцинация, вызванная опухолью мозга, но он вдруг заметил, что на морском дне стоит каменный столб примерно в половину роста среднего человека. Это было похоже на магматическое скальное образование, но он, казалось, видел поверхность, полную резьбы различных линий и узоров. Чем больше он вглядывался, тем больше удивлялся каменному столбу. Магма вытекала наружу, как будто скульптура действительно кровоточила. Болезненный, извращенный, но полный жизненной силы, которая горит даже в темноте. Вот такое у него сложилось впечатление. ПУ!! С внезапным рывком магма, казалось, устремилась прямо к подводной лодке и утопила его прежде, чем он успел среагировать. ААА! ЭТО ЖЕ БОЛЬНО!!!! ГУ Цзюнь хмыкнул, крепко схватившись обеими руками за голову. Сильная боль в голове грозила захлестнуть его, и он обливался потом как из ведра. Что это за иллюзии? Бесчисленные неописуемые картины проносились в глубине его сознания, наполняя его невыразимым чувством смятения, ужаса и безумия. Это больно. ЭТО БОЛЬНО! Кровь, казалось, вытекала из его глаз, окрашивая все его зрение в багровый цвет. Он увидел дикую бурю, огромную тень, поднимающуюся из глубин моря. «ОБНАРУЖЕНЫ ВОДОВОРОТЫ, ОБНАРУЖЕНЫ АНОМАЛЬНЫЕ ВОДОВОРОТЫ!» старый капитан, казалось, кричал в панике. «НЕМЕДЛЕННО ВСПЛЫВАЙТЕ! НЕМЕДЛЕННО РАЗВЕРНИТЕ СУБМАРИНУ!!!» Субмарина сильно задрожала. К счастью, все были надежно закреплены на своих местах, но … … ГУ Цзюнь, казалось, смутно слышал жалкий вопль ли Юэруя: «Ах!» А также Линь Сяотана и Ву Дуна восклицающих от удивления, «А Руи?!» ДИНЬ-ДИНЬ! Механический звук, казалось, отдавался эхом в его голове. «Теперь связывание с хозяином. Привязка прошла успешно. Мониторинг жизненно важных функций хозяина…» 1 что за чертовщина? Сознание ГУ Цзюня все еще было немного расплывчатым, но он ясно » видел’ системный интерфейс внутри своего разума. «Отчет о жизненных показателях хозяина вышел. Пожалуйста, подтвердите.» Имя: ГУ Цзюнь Вид: Человек – Гомосапиенс 1секс: мужчина Возраст: 21 год Высота: 182 см Вес: 78 кг Процентное содержание жира в организме: 17% Частота сердечных сокращений: 81 уд/мин (нормальная) Артериальное давление: 100 мм рт. ст. систолическое артериальное давление, 77 мм рт. ст. диастолическое артериальное давление (нормальное) Уровень глюкозы в крови: 4,82 ммоль / л (нормальный) Количество эритроцитов: 4,9 × 10 12 / л (нормальное) Количество лейкоцитов: 6,78 × 10 9 / л (в норме) … Ствол мозга: фатальная аномалия, фатальная аномалия, фатальная аномалия! Ствол головного мозга хозяина мутирует, что приводит к быстрому распространению злокачественных опухолей. Исходя из текущего темпа роста, потребуется приблизительно 32 дня, чтобы хозяин испытал такие симптомы, как эзотропия, лицевой паралич и неконтролируемое подергивание лицевых мышц. Через 60 дней хозяин испытает внезапную смерть. Что… все это значит? Это похоже на тот же диагноз моей болезни! Динь! В его голове снова раздался механический звук. «Поскольку ствол головного мозга хозяина является ненормальным, он должен выполнить самоспасательные миссии через систему задач в течение 60 дней. Иначе следствием была бы неминуемая смерть.» [Был создан новый журнал миссии. Хозяева могут получать вознаграждение за выполнение заданий. Чем выше сложность миссии, тем больше награда. Уровень миссии делится на три уровня: нормальный, сложный, бездонный. Каждый раз можно выбрать только один уровень, так что выбирайте внимательно. В настоящее время ведущий может проходить только один уровень за миссию до тех пор, пока задача не будет выполнена или не превысит крайний срок. Каждый день в 0000 часов список задач будет обновляться. 21 июля 2020 года Нормальная миссия: успешно спасти экстренного пациента сегодня. Награда миссии: 1 коробка препаратов, нацеленных на опухоль ствола человеческого мозга, которые могут продлить жизнь хозяина на пять дней. Трудная миссия: вскрыть 3 человеческих останка за три дня. Награда миссии: 1 скальпель Карло АБИССАЛЬНАЯ миссия: полное вскрытие зомби в течение одной недели. Награда за миссию: неизвестно] 1″Пожалуйста, выкупите подарок вашего Новичка. Это твой единственный шанс. Вас ждут щедрые награды!» ---------- Ловкость рук переводчик: Larbre Studio редактор: Larbre Studio Пульсирующая боль пульсировала в его голове, когда ГУ Цзюнь почувствовал, что его сознание бесцельно и непрерывно вращается по спирали. Его разум был окутан туманом, как будто он был прикован цепью в другом измерении и не мог освободиться. [Детали хоста: ГУ Цзюнь Список способностей ведущего: 0 (ваши способности будут определять ваши шансы на победу над многочисленными вызовами, которые должны прийти. Пожалуйста, стремитесь получить больше и лучшие способности.) 2Mission Log: в настоящее время принятая миссия 0 Список достижений: в настоящее время Получено достижение 0 Другие Функции: Заблокирован] Хмм… Что это такое? Система? Заинтригованный, ГУ Цзюнь сосредоточился. Он усилием воли заставил свои мысли исполнять приказы. Возможно, он мог бы использовать различные варианты меню, которые были перед его глазами. Как и ожидалось, панель других функций была заблокирована. С другой стороны, множество данных было аккуратно представлено в разделе деталей Хоста. Каждое число было очень точным, чрезвычайно близким к недавним результатам, которые он получил от своего диагноза. В журнале миссий были представлены 3 миссии, представленные ранее. А как насчет списка способностей? Он нажал на нее… ДИНЬ-ДОН! Тут же появилось сообщение-уведомление. «Хозяин не обладает никакими способностями! Пожалуйста, продолжайте собирать пакет вашего Новичка!» Без промедления его мозг подключился к списку достижений. ДИНЬ-ДОН! На экране появилось сообщение. «Хозяин не достиг никаких достижений! Пожалуйста, продолжайте собирать пакет вашего Новичка!» Озадаченный, ГУ Цзюнь повернул голову, его глаза осмотрелись, внимательно осматривая окрестности. Не было никаких признаков какой-либо ценности или здоровья, а также баров силы, парящих вокруг. Тем не менее, его инстинкты опытного и целостного геймера с оплатой за победу громко ревели в его голове. Каким-то образом он знал, что происходит в глубине его сердца. Без промедления его мысли вспыхнули и собрали пакет новоприбывшего. «Вы открыли пакет Новичка, случайная способность была разблокирована! Пожалуйста, взгляните!» [Список возможностей хоста: 1 Ловкие руки Редкость: ★ (от самого низкого до самого высокого, 1★ до 10★) 1максимальный Уровень: 3 Текущий Уровень: 1 (0/5000 Уровень Владения Языком) Введение: независимо от ситуации, ваши руки будут более устойчивыми. Как врач, пара спокойных рук незаменима для любой формы экстренных или оперативных процедур. Как один из наиболее распространенных навыков, потенциал ловкости рук не высок. На своем максимальном уровне он сравним с опытными руками опытного хирурга.] В следующее мгновение взрывная боль прожгла каждый дюйм нервов на его руках. Боль была невыносимой, как будто каждая клетка на его руках была сожжена дотла, а затем восстановлена беспощадным Морозом. ААА! Однако прежде чем с его губ сорвался болезненный крик, боль исчезла. На его месте уютное и уютное тепло омыло его руки, снимая боль и спазмы мышц, как первое дыхание весны. Он открыл и закрыл ладони… казалось, в них не было ничего особенного. «Ловкие руки?» Излишне говорить, что ГУ Цзюнь совершенно ясно понимал важность пары ловких рук для врача, особенно для хирурга. Чтобы достичь устойчивого самообладания в самых напряженных и напряженных ситуациях, нужно не только обладать исключительным талантом, но и обладать стойкостью, чтобы шлифовать и совершенствовать свое ремесло. Оглядываясь назад, можно сказать, что у него не было недостатка в талантах. Просто он потратил несколько ценных лет на совершенствование своих медицинских навыков. Теперь же его мастерство было в лучшем случае посредственным, недостаточным даже для того, чтобы чисто убить пойманную крысу. Система? Способности? Новые открытия кружились в его голове. — Пробормотал себе под нос ГУ Цзюнь. Тут могло быть только два варианта. Во-первых, это была реальность. Во — вторых, это был плод его воображения. Если это так, то он мог только заключить, что опухоль ствола мозга имеет преимущества для творчества индивидуума. В конце концов, такие немыслимые мысли никогда не были для него возможны. Если это действительно так? Тогда возникает так много вопросов. «Как же система пробудилась? Это из-за того каменного столба? Связано ли это с исследованиями, в которых участвуют мои родители?» он лихорадочно исследовал систему внутри своего разума. «Система не имеет функции разговора.» Увы, в ответ он услышал лишь роботизированный ответ. «Когда система навалилась на меня, какие образы я увидел?» «Система не имеет функции разговора.» «Ай! Не могли бы вы сказать что-нибудь еще?» «Система не имеет функции разговора.» Независимо от любого вопроса от ГУ Цзюня, система имела только одну вещь взамен: «Система не имеет функции разговора.» Судя по всему, эта система была искусственным интеллектом. Сделав глубокий вдох, ГУ Цзюнь успокоился и прекратил свои бурные вопросы. «Я вижу. В принципе, завершение миссии вознаградило бы меня призом; например, некоторые лекарства. С его помощью я смогу вылечить опухоль ствола мозга и, возможно, снова жить нормальной жизнью. Возможно, я даже смогу повысить свои способности и развить их в другие навыки.» По мере того как мысли проносились мимо, его разум подпрыгивал от возбуждения. За последние несколько месяцев он никогда не испытывал такого прилива адреналина в венах. Я еще не закончил жить. Я все еще должен раскрыть правду! Похоже, у меня есть только один выбор-закончить миссию и спасти свою собственную жизнь! Тут же его взгляд метнулся к трем миссиям, которые были представлены перед ним. Обычная миссия состояла в том, чтобы успешно спасти пациента в чрезвычайной ситуации к сегодняшнему дню. Если бы он работал в отделении неотложной помощи больницы, это не было бы такой большой проблемой, но… Трудной задачей было полное вскрытие трех человеческих останков в течение трех дней. Степень сложности будет зависеть от временных ограничений и критериев вскрытия. Не говоря уже о том, где он вообще найдет трупы? Самое странное, что миссия АБИССАЛА состояла в том, чтобы препарировать зомби в течение недели… Зомби?! WTF?! И где же мне теперь искать зомби? В этот момент его сознание медленно просачивалось обратно в тело. Постепенно плотная дымка, окутавшая его разум, рассеялась, и он смог медленно воспринимать окружающее. И снова неистовые и маниакальные крики безжалостно пронзили его барабанные перепонки. Пэн! Мощный грохот грубо вернул ГУ Цзюня к реальности, вернув его в чувство. Он сразу же понял, что подводная лодка выходит из-под контроля, как будто они попали в какой-то подводный водоворот. Среди этой турбулентности бесцеремонно развернулась какая-то фигура. Этим человеком был ли Юэруй. Он уже успел отстегнуть ремень безопасности, который был его единственным источником поддержки, и теперь пребывал в полном хаосе. С каждым ударом в замкнутом пространстве раздавался болезненный вопль. Гигантский подводный торнадо ударил из неизвестного места, поглотив их сравнительно небольшой металлический корабль. Вокруг них раздался воющий рокот, заполнивший промежутки между страдальческими криками ли Юэруя. Из-за шума невозможно было понять, был ли это шум разбивающихся волн или яростный рев океанского демона. «Ах…» Ошеломленный вздох вырвался изо рта Линь Сяотана, и ее глаза расширились от шока. Все обратили внимание на ошеломляющую сцену снаружи, освещенную прожекторами подводной лодки. Впечатляющая стая глубоководных рыб кишела в море вокруг них. Снаружи царил хаос, когда эти глубоководные существа бешено шевелили плавниками, суетясь, словно спасаясь от какой-то неведомой опасности. Тем не менее, они сразу же поняли, что их борьба была напрасной, и им некуда было идти. Все эти рыбы были обитателями подводных траншей и привыкли к темноте, так что же за чудовищное существование могло повергнуть их в такую массовую истерику? «Мои боги… это реально… слухи были реальны…» испуганный всхлип вырвался из маленьких щелей между плотно сжатыми губами Ву Дуна. Этот толстый и мускулистый человек в страхе свернулся калачиком на своем сиденье, дрожа и скуля, когда ужас парализовал его разум. «Мне не следовало приходить. Не надо было сюда приходить.» Не только он, но и лица старого капитана и трех членов его команды были лишены всякого цвета. Эта катастрофа была беспрецедентной даже за долгие годы их плавания. Бах! Еще одна турбулентность ударила без предупреждения. В этот момент ли Юэруй катапультировался назад, по спирали устремляясь прямо к потолку. Инстинктивно он вытянул правую руку, пытаясь смягчить удар. И тут в напряженной атмосфере раздался душераздирающий вопль. Его рука, казалось, была сломана, алые капли свежей крови стекали с рукавов рубашки. «Спаси… меня…» Ли Юэруй едва успел вскрикнуть льстивым тоном между тяжелыми хрипами. «НИКТО НЕ РАССТЕГИВАЕТ РЕМНИ БЕЗОПАСНОСТИ!» В этот момент капитан сохранял самообладание. Он взревел, когда его многолетний опыт лидера начал действовать, «ДЕРЖИТЕ СВОИ ЗАДНИЦЫ НА СИДЕНЬЕ И НЕ ДВИГАЙТЕСЬ!» Пока разворачивались эти ужасы, Ву Дун продолжал лежать, свернувшись калачиком. Его дрожь становилась все более неконтролируемой. Было неясно, вибрирует ли это подводная лодка или просто его тело дрожит от сильного страха. С другой стороны, Линь Сяотан уже был ошеломлен. Она хныкала и бездумно звала кого — нибудь на помощь Ли Юэруюю. Однако она была такой мягкой. С таким же успехом она могла бы вообще ничего не говорить. Она вспомнила времена, когда издевалась над этими идиотами за то, что они кричали на тарзанке, и моменты, когда она чувствовала себя самодовольной, потому что не только не боялась, но и наслаждалась приливом адреналина. Теперь все ее самодовольство исчезло. Ее тело отказывалось повиноваться ей, и она чувствовала себя так, словно попала в ловушку бесконечного кошмара. Она хотела закричать от страха и паники, но ни один звук не вырвался из ее широко раскрытого рта. В то время как остальные были брошены в столпотворение, ГУ Цзюнь спокойно сидел на своем месте и оценивал каждую перемену. С его острым взглядом, он быстро понял, как плотно были упакованы сиденья друг к другу. Они почти слиплись. Со своего места он легко мог дотянуться до другого. Молча ожидая, он наблюдал за движениями ли Юэруя. Когда очередная турбулентность отправила его в полет, ГУ Цзюнь начал действовать. С головокружительной скоростью он выбросил вперед руку. В этом единственном движении он отчетливо ощутил действие ловких рук. Его правая рука двигалась быстрее и устойчивее, чем обычно. С быстрым действием он взорвался с силой и точностью, буквально схватив свою цель в одиночку. С другой стороны, Линь Сяотан и остальные закричали, когда еще один сильный рывок нанес удар. Сквозь свои прищуренные хныкающие глаза они увидели 175-сантиметровое тело ли Юэруя, летящее горизонтально и проносящееся с огромной силой. Как только они поверили, что катастрофа неизбежна, ГУ Цзюнь поймал ли Юэруя! Затем он швырнул ли Юэруя на пустое сиденье рядом с собой и застегнул пряжку ремня безопасности. В мгновение ока мужчина был пристегнут к своему креслу. Какая загадочная способность. «Брат, спасибо тебе. Спасибо!…» Ли Юэруй откинулся на спинку сиденья, ухмыляясь от боли. — Его голос дрожал., «Ты спас мне жизнь. Ты чертовски удивительная.» Теперь ГУ Цзюнь мог быть уверен. Его разум был совершенно здоров. Система действительно существовала! Судя по тому, как он сейчас владел своими руками, он был уверен, что ловкие руки не были плодом его воображения. Сделав глубокий вдох, он избавился от этих мыслей. Он осторожно поддерживал ли Юэруя руками, удерживая раненого в равновесии. Осматривая рану, он спросил: «Как тебя зовут?» Несмотря на все эти кувырки и завихрения, субмарина все еще вибрировала. Однако старый капитан уже полностью восстановил контроль над кораблем, медленно всплывая на поверхность. Тем не менее, чтобы выбраться из глубоких траншей на поверхность, потребуется еще час. Видя тяжелое положение ли Юэруя, неотложная медицинская помощь была крайне важна. «Я? Я думал, что сказал тебе… Ли Юэруй…» «Какая твоя любимая еда?» «Их здесь предостаточно…» «Более конкретно?» Достав телефон, ГУ Цзюнь включил фонарик и направил его прямо в глаза ли Юэруя. «Эй…» Ли Юэруй инстинктивно попытался избежать слепящего взгляда. «Не двигайся.» ГУ Цзюнь остановил его прежде, чем он успел убежать. От этих выдержанных движений и непоколебимой уверенности у всех отвисла челюсть. Этот парень — врач? Обернувшись, он увидел перед собой старого капитана, и его сердце бешено заколотилось. Капли пота выступили у него на лбу, когда он мысленно перебирал все, что знал, пытаясь найти способ спасти этого человека. Его коллеги и он сам были моряками и ныряльщиками. Их медицинские познания едва касались неотложных процедур. Более того, под водой никогда не случалось несчастных случаев. Столкнувшись с этим, их логический ум знал, что нужно сохранять спокойствие, но их воображение разыгралось, что заставило их сердца бешено колотиться. Видя, что ГУ Цзюнь собирается сделать еще что-то, старый капитан не мог не закричать, «Мистер ГУ, пожалуйста, не спешите. Давайте подождем корабельного врача на поверхности!» «Я восьмилетний студент-медик, специализируюсь на клинической медицине в Восточном университете!» — Внезапно выпалил ГУ Цзюнь, и его сердце содрогнулось. Да, меня зовут ГУ Цзюнь. Я студент-медик, обучающийся на престижном 8-летнем курсе клинической медицины в Восточном университете. Человек, который собирается стать врачом, не был каким-то снобистским магнатом Джуном. ГУ Цзюнь приподнял бровь, открывая список миссий в своей голове. [Обычная миссия: сегодня успешно спасти экстренного пациента. Награда миссии: 1 коробка препаратов, нацеленных на опухоль ствола человеческого мозга, которые могут продлить жизнь хозяина на пять дней.] Примите Миссию. [Миссия Принята!] «А именно, какие именно деликатесы? Вы можете их назвать?» — снова мягко спросил он, не обращая внимания на ошеломленные взгляды остальных. «Пикантные блины, курица на пару, жареная утка…» Озадаченный, ли Юэруй честно перечислил много еды, «жареная весенняя курица, тушеная свинина, тушеная утка, курица в коричневом соусе, ветчина, столетнее яйцо…» «Неплохо.» ГУ Цзюнь сжал пальцами левое запястье ли Юэруя, точно проверяя его пульс. Он пробормотал что то себе под нос, «Учащенное сердцебиение, нормальное дыхание, ясный ум, точные ответы, круглые глаза и зрачки, реагирующие на блики и свет. Предварительные данные указывают на нормальные функции легких и сердца. Никаких явных повреждений неврологических функций.» Услышав длинную болтовню медицинской терминологии, старый капитан был вынужден проглотить свои сомнения. Линь Сяотан уставилась на ГУ Цзюня, и ее глаза загорелись надеждой. Постепенно к ней вернулось оживление. «Это замечательно, доктор! Доктор ГУ!» С другой стороны, первоначальная проверка принесла огромное облегчение Ву Дуну. Слезы радости тут же затуманили его глаза. 1-О боги, это отродье ГУ действительно похоже на студента-медика. В этот момент жизни и смерти иметь врача было все равно, что каким-то чудом вытащить спасительную соломинку. Это поддерживало и укрепляло их оптимизм и мужество. Все — таки восьмилетний курс медицины в престижном Восточном университете?! Все студенты там были безумно умными гениями. Пока все они были ошеломлены, ГУ Цзюнь снова запустил руку в рубашку ли Юэруя, ощупывая ее. «Брат, зачем ты меня трогаешь?!» Внезапное приставание застало ли Юэруя врасплох. ---------- Первое спасение жизни переводчик: Larbre Studio редактор: Larbre Studio Это проверка! Конечно же, это для проверки! С какой стати мне рисковать кошмаром, чтобы прикоснуться к твоему гнилому телу? Глубоко вздохнув, ГУ Цзюнь покачал головой и продолжил осматривать грудь и спину ли Юэруя. После тщательного осмотра он заявил: «На вашем торсе нет никаких явных и серьезных синяков или порезов. Кроме вашей правой руки, другие части вашего тела также в основном невредимы. Слава богу, что это не серьезная травма.» Услышав подтверждение от ГУ Цзюня, все сразу же испустили глубокий вздох облегчения. Именно в этот момент подводная лодка снова тяжело загрохотала, и миллионы игл пронзили раненую правую руку ли Юэруя. Он покрылся холодным потом и закричал от боли, «Мне кажется, я умираю!» Присмотревшись повнимательнее, ГУ Цзюнь обнаружил, что лицо пациента было белым, как снег, что подчеркивало алые капли крови, стекающие без каких-либо признаков остановки с его правого рукава. Хотя это и не было серьезной травмой, но и не легкой тоже. Если этому человеку суждено было выжить, то здесь не было места для самоуспокоенности. Он быстро продолжил: «Продолжайте рассказывать мне о ваших любимых блюдах. Не останавливайся.» Таким образом, ГУ Цзюнь мог наблюдать и определять, остается ли у пациента ясная голова. 11″Фазан, кролик, овощные рулеты, рыба на пару…» Между своими гримасами ли Юэруй выдавил еще несколько продуктов. Он пел без остановки. Секунды растаяли в минуты, и подводная лодка наконец обрела устойчивость. Без промедления ГУ Цзюнь приступил к действиям, ухаживая за сломанной конечностью. Сначала он аккуратно закатал рукава. Видя, что шторм на данный момент утих, старый капитан тоже воспользовался случаем и схватил аптечку скорой медицинской помощи, которая была удобно размещена рядом с панелью управления. Когда рукава медленно оторвались от его правой руки, резкий полузадушенный крик вырвался из стиснутых челюстей ли Юэруя. К счастью, он крепко зажмурился, избегая смотреть на свою горящую руку. Иначе блестящие капли слез были бы видны всем. Несмотря на то, что он был на грани слез, никто не винил его за эмоциональную слабость. В конце концов, его правая рука была полностью разрушена ударом. Длинный порез пересекал его правую руку, примерно 10 см длиной. Бесконечный поток алой крови вырвался наружу, подчеркивая обнаженную плоть. В некоторых местах виднелись даже намеки на кости. Из своего диагноза ГУ Цзюнь мог сказать, что это не был перелом капителлума или дистальный перелом лучевой кости. Это был средний перелом. Глядя на тяжелый перелом, ГУ Цзюнь был озадачен. Согласно его медицинским знаниям, чтобы вызвать такие переломы, требуется большая сила. Только удары, такие как автомобильная авария, могут повредить кость до такой степени. Каким образом турбулентность имела достаточную силу, чтобы заставить ли Юэруя выдержать такую сильную травму? «Судя по предварительному диагнозу, у вас, вероятно, открытый перелом предплечья.» ГУ Цзюнь нахмурился, глядя на ужасную рану. «Брат, мне нужно сделать несколько неотложных процедур, чтобы исправить кость и остановить кровотечение. В противном случае, боюсь, вы испытаете геморрагический шок.» «Хорошо.» Ли Юэруй быстро кивнул. В это время старый капитан передал медицинский ящик ГУ Цзюню. «Мистер ГУ, держи.» ГУ Цзюнь немедленно открыл аварийный набор. Посмотрев на ножницы и марлю внутри него, он закрыл глаза и глубоко вздохнул. По правде говоря, он впервые лечил пациента. Во время 8-летнего курса в Восточном университете студенты будут отправлены на свою первую стажировку только во 2-м семестре своего 4-го курса. Эта стажировка продлится 1,5 года, а также продлится до их 5 — го курса. В этот момент ГУ Цзюнь даже не был уверен, переживет ли он всю программу. 1″Какую еще еду ты любишь? Перечислите их!» говоря это, ГУ Цзюнь отрезал ножницами рукава на правой руке ли Юэруя. Прямо на верхней трети руки он наложил слой марли, прежде чем туго перевязать ее жгутом, блокируя весь кровоток внутри бригадира. 3″Ай! Жареные ростки фасоли, тушеный угорь. Тьфу, Блядь! Это так чертовски больно!» Бесконечные капли пота обильно скатывались со лба ли Юэруя. С каждым движением ГУ Цзюня его кулак сжимался все сильнее от жгучей боли. Между своими тяжелыми хрипами он визжал и выдавил названия различных блюд, «жареные креветки, запеченные моллюски…» После этого ГУ Цзюнь нашел несколько похожих на доски предметов, которые служили опорой, устанавливая трещину на место. Установив это на место, ГУ Цзюнь зафиксировал положение рук Ли Юэруя, а затем завернул их в бинты. Несмотря на отсутствие опыта и огромное давление, его руки тщательно обрабатывали рану. Весь процесс шел без какого-либо чувства паники или дрожи. Возможно, благодаря ловкости рук. «Хм?» Глядя со стороны, Линь Сяотан спросил: «Вы не собираетесь прикрепить ему руку?» «Прикрепить ему руку?» Не останавливаясь, ГУ Цзюнь ответил Линь Сяотану со всей серьезностью, «Это открытый перелом. Никто не должен пытаться так бездумно прикрепить его обратно. Загонять обнаженные мышцы и кости назад без всякой подготовки-значит напрашиваться на неприятности. Это может привести к дальнейшему повреждению нервов и кровеносных сосудов, а также к обострению потенциальной вирусной инфекции глубоко внутри раны. Это просто какой-то здравый смысл в медицинском мире.» Профессиональный ответ застегнул молнию на губах Линь Сяотана. Моргнув несколько раз, она отвернулась, чтобы скрыть свое смущение. Что за идиотский вопрос она задала. С другой стороны, она не была врачом. Такое жуткое зрелище. Кто в здравом уме будет смотреть на это? Она, вероятно, уже была лучшей из немногих среди них. С другой стороны, у Дун не осмеливался даже взглянуть на нее во время процедуры. Сидя в своем углу, он обхватил ладонями лицо и съежился в кресле. Когда он увидел Линь Сяотана, идущего к нему, он отвернул свое бледное белое лицо, тихо бормоча снова и снова, «У меня гемофобия. У меня гемофобия.» К счастью, прежде чем у Дун потерял сознание и увеличил число жертв, ГУ Цзюнь завершил свое экстренное лечение. «Каждые 40-60 минут мне приходилось отпускать жгут на 2 минуты. Не давая вашему предплечью умереть от удушья. Если вы почувствуете какой-либо дискомфорт, вы должны немедленно сказать мне.» 2 «Окей…» На лицо ли Юэруя медленно возвращался теплый румянец. Поддержка и жесткая повязка вокруг раны значительно облегчили ему жизнь. Профессиональное и стойкое обращение ГУ Цзюня со стрессовой ситуацией принесло группе облегчение. Однако они все еще были напуганы; безопасность поверхности была все еще далеко. К счастью, подводная лодка больше не испытывала турбулентности. «Где мой телефон?» Глаза ли Юэруя метались по всему кораблю в поисках телефона. Это было первое, что он сделал после того, как вновь обрел энергию. «Все помогите мне найти его. Кажется, я что-то поймал…» «Здесь.» Он лежал у ног ГУ Цзюня. Массивные трещины расползлись по экрану с выключенной системой. Он нажал кнопку включения, но она не загорелась. Ли Юэруй нервно огляделся по сторонам. «О. Давай.» Он рисковал своей жизнью, чтобы запечатлеть эту запись. «Дай мне попробовать.» Линь Сяотан, сидевшая позади ГУ Цзюня, протянула ему руку. Взяв телефон, она попыталась дозвониться, но безуспешно. «Ты сейчас что — нибудь видел?» — Спросил ГУ Цзюнь у Ли Юэруя. Он смутно припомнил остроконечную вершину. «Нет.» Ли Юэруй разочарованно вздохнул. «Я был сбит с толку так внезапно. Где у меня будет время, чтобы выглянуть?» Поскольку этот телефон полагался на внутреннее пространство памяти, SD-карты не было. Похоже, ему пришлось ждать каких-либо шансов на ремонт, прежде чем можно было увидеть запись. 40 минут прошло молча. И снова ГУ Цзюнь отпустил жгут для ли Юэруя. Во время процедуры ли Юэруй закричал так, словно в его руку глубоко вонзили раскаленный нож. Он судорожно хватал ртом воздух, как будто его разделывали, как свинью, почти на грани сухой рвоты. Все это время ГУ Цзюнь опасался любых признаков геморрагического шока или рвоты. К счастью, и то и другое было всего лишь его страхами. Прошло еще 17 минут. С каждой секундой океан вокруг них становился все ярче-от глубокого лазурного до светло-Лазурного. Они приближались к поверхности. В одно мгновение громкий всплеск поднял тревогу с их груди. Подводная лодка всплыла на поверхность. Из окон виднелся величественный круизный лайнер. Светло-голубое небо было усеяно пушистыми белыми облаками. Небо было спокойным, без малейших признаков бушующих бурь. Это было почти так же, как если бы их ужасный опыт не существовал. «Ах!!!!» Разразившись слезами, Ву Донг завыл и безумно расхохотался. Его эйфория от того, что он вырвался из когтей смерти, вспыхнула с новой силой., «Мы сделали это! Мы живы!!» «Закрой свой гребаный рот!» — Яростно рявкнул линь Сяотан. «Мы еще не вышли! Не смей его сглазить!» Действительно, глубокий страх рокотал в сердцах каждого. Тут же сильные руки Ву Дуна в ужасе зажали ему рот. К счастью для них, подводная лодка быстро накренилась рядом с круизным судном. Вскоре прибыли медики, так как их заранее предупредили. Они быстро уложили ли Юэруя на носилки, которые осторожно подняли из корабля. На протяжении всей эвакуации ГУ Цзюнь никогда не прекращал своей светской беседы с Ли Юэруем. Он следил за своим психическим состоянием, пока пациента не передали судовому врачу. Осмотрев пациента, судовой врач воскликнул с искренней благодарностью: «Мистер ГУ, вы очень хорошо справились! Если эта рана не была вовремя обработана, боюсь, все, что мне нужно было сделать, это объявить его мертвым!» Чтобы спасти свое предплечье, ли Юэруй должен как можно скорее пройти операцию. Однако медицинское оборудование на круизном судне было ограничено. Без промедления руководство круиза подготовило вертолет и доставило его прямо на Мальдивы для лечения. Сопровождая его, Линь Сяотан и у Дун тоже ушли. В это время троица помахала на прощание ГУ Цзюню на нижней палубе круизного лайнера. «Доктор ГУ, на этот раз все благодаря вам.» Все первоначальное высокомерие и грубость исчезли из отношения Ву Дуна. Когда он крепко вцепился в руки ГУ Цзюня, его глаза были полны благодарности. «В противном случае, я боюсь, что а Руй был бы… Когда мы вернемся домой, нам нужно снова встретиться! Это обещание!» «Действительно.» Лежа на носилках, ли Юэруй торжественно посмотрел на ГУ Цзюня. «Вы должны дать мне шанс отплатить вам за спасение моей жизни!» 1″Достаточно просто поесть,» — улыбаясь, сказал ГУ Цзюнь. Он не искал никакой экстравагантной благодарности, он просто выполнял свой долг врача. «Просто убедитесь, что все перечисленные вами блюда поданы!» Услышав это, все они разразились облегченным смехом. Они тут же обменялись контактами и номерами телефонов WeChat. Если они будут поддерживать связь, он сразу же узнает, что поврежденный телефон запечатлел какие-то захватывающие кадры. Несмотря на радостную атмосферу, Линь Сяотан стоял в стороне, пристально глядя на него и не говоря больше ни слова. Ее глаза еще раз скользнули по ГУ Цзюню, прежде чем уйти, и в них просочился намек на провокацию. 8 какого черта? Как же я ее так плохо оттер? Когда передача закончилась, толпа соответственно разошлась. ДИНЬ-ДОН! «Нормальная Миссия Завершена!» ГУ Цзюнь вдруг услышал крик в своей голове. «Мастерство рук ловкости возросло. В настоящее время уровень 1 (уровень владения языком 1000/5000)» «Награда миссии была выдана: 1 коробка препаратов, нацеленных на опухоль ствола человеческого мозга. Препарат может продлить жизнь хозяина на 5 дней.» Внезапно в кармане его пиджака появилась какая-то тяжесть. Сунув руки внутрь, он нащупал в кармане маленькую коробочку. Увидев, что вокруг никого нет, он выудил его и посмотрел. Он мгновенно растерялся. Что это за отпечатки на коробке? ---------- Иноземная медицина Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Ночное небо окутывало все вокруг, и круизный лайнер медленно плыл по бескрайнему океану, используя тусклый свет в качестве единственного источника освещения. В роскошном номере на верхней палубе круизного лайнера ГУ Цзюнь сидел за рабочим столом. Он посмотрел на маленькую коробочку с лекарством перед собой и нахмурился. Прошло уже больше половины дня с тех пор, как он получил эту коробку с лекарством в награду за миссию, но его сомнения только усилились. Это была небольшая квадратная бумажная коробка, и упаковка ничем не отличалась от любого обычного лекарства от гриппа. Однако текст, напечатанный на нем, не был ни китайским, ни английским, и он не смог распознать, на каком языке это было. Коробка содержала только один ряд лекарств, которые были упакованы в алюминиевую фольгу. Там было всего пять круглых белых капсул. Инструкции тоже не было, и на алюминиевой фольге точно так же был напечатан неузнаваемый шрифт. «Кажется, у меня есть какое-то впечатление об этом,» — Размышлял про себя ГУ Цзюнь. «Был ли это язык слов, начертанных на той каменной колонне? Или это какой-то другой язык в мире?» Он искал в интернете целую ночь, чтобы сравнить неизвестные надписи с более чем дюжиной основных языков и сотнями других диалектов, включая редкие тупые языки, которые редко использовались в наши дни. Ни один из них не был даже отдаленно похож. Как будто этот неизвестный язык не является продуктом человеческой мысли. 4гу Цзюнь смутно чувствовал, что эти слова не принадлежат ни к одному земному языку. И все же у людей были тысячи языков. Возможно, его слабая интуиция окажется ложной. 1 тем не менее, препараты, нацеленные на опухоль ствола мозга? На планете было не так много фармацевтических компаний, которые обладали бы такими фармацевтическими возможностями, только несколько фармацевтических гигантов имели их. Если это лекарство было изготовлено в этом мире, то текст на коробке должен быть по крайней мере английским, немецким или французским. В дополнение к загадочному тексту, в правом верхнем углу с обеих сторон коробки были одинаковые узоры. Размер логотипа был похож и, казалось, был торговой маркой. Этот узор был похож на вид сбоку морского существа. У него было китообразное тело с острыми зазубренными спинными и хвостовыми плавниками, но грудные и брюшные плавники имели странную форму конечностей. Подобно таинственному тексту, он не мог понять, что это за существо. И все же, чем больше он изучал изображение, тем больше убеждался, что в этом узоре сквозит невыразимое безумие. После долгих размышлений об этом у него начала болеть голова. ГУ Цзюнь взглянул на часы и обнаружил, что уже близится полночь. 1 ранее система упоминала, что журнал миссии будет обновляться ежедневно в 00: 01. Секундная стрелка часов медленно тикала, А ГУ Цзюнь бесстрастно наблюдал за происходящим. Как только он прошел мимо цифры «12», он немедленно открыл журнал миссии. Действительно, он был обновлен, и был показан новый набор миссий. 1[нормальная миссия: используйте иглу для внутривенного вливания, чтобы продеть резиновый жгут и успешно продеть иглу 1000 раз, чтобы практиковать свои навыки сшивания. Награда миссии: 1 коробка препаратов для таргетирования опухолей ствола человеческого мозга. Эффективность может продлить жизнь хозяина на пять дней. 2DIFFICULT миссия: успешно лечить 100 педиатрических пациентов сегодня. Награда за задание: 1 Карло анатомические ножницы 3ABYSSAL mission: завершите вскрытие 1x зомби в течение одной недели. Награда за миссию: неизвестно] 6″Журнал миссии обновляется каждый день после полуночи, да? Разве это не вынуждает меня каждую ночь ложиться спать допоздна? О, Моя бедная печень…» — Пробормотал в своем сердце 4гу Цзюнь. Миссия в бездну была все та же. Казалось, что хотя журнал миссий обновляется каждый день, миссии уровня бездны не всегда будут меняться. Условия для выполнения трудной миссии не могли быть выполнены на круизном судне;. В отличие от этого, четкие требования к нормальной миссии были довольно простыми. Требовались только игла для скальпа и резиновый жгут. Таким образом, ГУ Цзюнь позвонил в сервисную бригаду и запросил эти два предмета. Он сказал им, что хочет попрактиковаться в шитье. Он был уважаемым VIP-гостем, и такая маленькая просьба, естественно, не встретит возражений. Вскоре после этого официант принес заказанные блюда. Все это хранилось в небольшой коробке. Как только он получил предметы, ГУ Цзюнь принял обычную миссию и сразу же начал делать письменный стол. Резиновый жгут был распространенным типом: желтая полая резиновая лента. Когда вы проткнете его иглой, это будет напоминать ощущение прокола кровеносного сосуда. Поэтому наложение жгута было первым шагом к обучению шитью для всех медсестер. ГУ Цзюнь не проходил систематической подготовки медсестер. Однако, поскольку ему делали много инъекций во время экспериментов на животных, он не был новичком в внутривенном вливании. Он взял иглу для скальпа и осторожно начал продевать ее через жгут, сохраняя угол входа 30-40 градусов. Он уже пробовал это раньше, но это не считалось хорошей идеей. «успех» из — за того, что он недостаточно точен. После более чем двухчасового труда, «1000/1000» наконец-то это было достигнуто. При этом ГУ Цзюнь порвал связку жгутов, и его правая рука болела и ныла во всем теле. Он совершил ошибку, злоупотребив своей рукой после полуночи. На этот раз ГУ Цзюнь услышал уже знакомый звон в своей голове. [Нормальная миссия-миссия завершена!] [ Мастерство для рук ловкости было увеличено, и текущий уровень составляет 1 (1500/5000 мастерства)] [Награды миссии были распределены: 1 коробка лекарств, нацеленных на опухоль ствола человеческого мозга. Эффект: жизнь носителя может быть продлена на пять дней.] И снова ГУ Цзюнь почувствовал, что в кармане у него что-то тяжелое, и он с любопытством сунул руку в карман и достал еще одну коробку таблеток. Более пристальный взгляд на две коробки показал, что несколько символов, напечатанных на коробках, были напечатаны по-разному. Это должны быть номера, партии, даты производства и информация такого рода. Если бы он был лингвистом, то смог бы обнаружить больше точек расхождения. Однако ГУ Цзюнь мог различить только разницу в медицинской информации. Это очень похоже на темозоломид. ГУ Цзюнь достал два ряда по десять белых капсул внутри двух коробок с таблетками. Он несколько раз перевернул коробки, изучая информацию со всех сторон. Темозоломид был самым распространенным препаратом против опухолей ствола головного мозга. Однако существует много типов опухолей ствола головного мозга. Темозоломид лечит мультиформную глиобластому и анапластическую астроцитому. К сожалению, он страдал от медуллобластомы, и на рынке нет лекарства против этого. 4 кроме того, было неизвестно, что составляет ингредиенты этих капсул. И все же, очевидно, это был наркотик на химической основе. Препарат с малой молекулой. Теоретически, пероральное применение может проходить через гематоэнцефалический барьер и оказывать влияние на опухоли. Это должно быть нормально, чтобы использовать его. Реальный вопрос был в том, действительно ли это было «препарат, нацеленный на опухоль ствола головного мозга человека»? ГУ Цзюнь становилось все более и более неловко, когда он размышлял, спокойно глядя на неподвижное море за балконом. То, что он, казалось, видел на поверхности океана, были бурные воды и эти неописуемые бредовые иллюзии. Он увидел чудовище, вырвавшееся из клетки бездны. Он нуждался в пропитании и живой жертве. «А что, если я просто домашний скот? А что, если эти лекарства-ловушки, расставленные чудовищами? А что, если смерть — не самый худший исход?» Эта мысль заставила сердце ГУ Цзюня на некоторое время забиться сильнее. Он встал и посмотрел на море, крепко сжимая таблетки в руке. Дьявол будет искушать вас тем, чего вы желаете больше всего. Этот таинственный каменный столб на дне моря, эта странная сила… Имеет ли к этому какое-то отношение исследование моих родителей? ГУ Цзюнь сделал несколько шагов. Хотя ловкость рук была эффективной, это не значит, что то же самое можно было применить и к этому ящику с лекарством. Даже если его жизнь была обречена на короткий срок, он чувствовал, что должен быть спокойным и рациональным в любой ситуации. Это было потому, что иррациональный выбор потерять хладнокровие часто приводил к катастрофическим последствиям. Это благоразумие по отношению к неизвестному затмило прежнее волнение по поводу продления его жизни. Более того, будучи студентом-медиком, он не осмеливался экспериментировать на собственном теле. Я понял! ГУ Цзюнь придумал способ проверить, действительно ли эти две коробки с лекарствами так эффективны, как их изображают. Я должен спешить! До конца его жизни оставалось всего 59 дней. Это напомнило ему мучительный обратный отсчет до проклятых вступительных экзаменов в колледж. ---------- Восточный университет, факультет медицины транслятор: Larbre Studio редактор: Larbre Studio Когда прохладный весенний ветерок растаял, пришел июль с теплым, палящим летним солнцем. Под коктейльно-голубым небом и мерцающим желтым солнцем остался все тот же восточный город. Медицинский факультет Восточного университета располагался в оживленном районе Цинъюнь, к северу от города. Прямо рядом с «Самая высокая вершина восточной провинции» На горе Цинъюнь стояла престижная вековая Медицинская школа восточного университета. Эта школа была точно такой же, как гора Цинъюнь, стояла как лучшая среди других школ и могла похвастаться оборудованием мирового класса: факультет элитных профессоров. Каждый ученик, окончивший эту школу, будет сливками своего поколения. Как и ожидалось от первоклассного учебного заведения, студенты все еще собирались даже во время летних каникул, участвуя в множестве мероприятий и обогащения, организованных для их дальнейшего развития. По выжженным солнцем дорожкам бродили студенты, горожане, машины и даже туристы. «Глубокие знания, благожелательность к миру» Величественные слова их школьного видения были выгравированы на высокой каменной колонне рядом со школьными воротами. Глядя на эти слова, ГУ Цзюнь пробормотал себе под нос, уверенно шагая через ворота. Другая эмоция вспыхнула в его сердце, когда он впервые за 3 месяца прошел через ворота. С момента катастрофы под водой прошло 3 дня. Вчера он сел на самый ранний рейс обратно в восточный город Хуася, как только круиз причалил к Мальдивам. Когда часы тикали до 00:00 часов, его миссии снова обновились. Однако в силу различных обстоятельств все они казались невозможными. Не получив ни одной принятой миссии, он беззаботно побрел обратно на территорию школы. В конце концов, множество медицинских учреждений предоставляло достаточные возможности для их завершения. Более того, он должен был проверить эффективность полученного лекарства. Чтобы сделать это, возвращение в школу было неизбежно. На улицах рядом со школьными воротами всегда было несколько киосков передвижных разносчиков, продающих различные закуски. Поскольку было всего семь утра, ГУ Цзюнь еще не завтракал. Подойдя к ларьку, где продавались местные закуски из Восточной провинции, он спросил старого лоточника: «Дядя, 1 блин, пожалуйста. WeChat Платит?» «- Да, конечно.» Старик указал на маленький QR-код, висящий на передней части тележки. Его старое лицо было полно чистой улыбки. «Пять долларов за блин.» 6″Хорошо.» ГУ Цзюнь достал свой телефон и отсканировал код, чтобы заплатить, затем посмотрел, как старик делает блины. Дядя был уже в Серебряном веке, с белыми, как снег, волосами. Однако его руки все еще были ловкими, полными внимания, а глаза блестели от сосредоточенности. Заворачивая блины, он улыбнулся, «Мальчик, Позволь мне дать тебе еще пломб.» «Спасибо.» Простой жест наполнил сердце ГУ Цзюня теплом. Вскоре блин был только что вынут из духовки. Дядя с той же теплой улыбкой на лице страстно передал ему письмо. «Ешь его, пока он еще горячий.» Взяв его, ГУ Цзюнь откусил огромный кусок. И тут же горячие соки брызнули ему в рот. Да, он был обжигающе горячим, но очень вкусным. Даже шеф-повара на премиальном круизе не могли сравниться. 1. возможно, это и есть вкус дома. Даже если внешний мир неспокойен и хаотичен, возвращение в Восточный Университет равносильно возвращению домой. 1″Мальчик, ты студент Восточного университета?» — Спросил дядя. Увидев нежный кивок, он с энтузиазмом поднял вверх большой палец. «- Хорошо! Быть врачом-это здорово! Это огромный вклад в развитие страны. Вы-столп, поддерживающий общество!» Столп общества… Такая высокая похвала. Похоже, этот дядя-ярый сторонник Восточного университета. ГУ Цзюнь хихикнул про себя, «Дядя, ты преувеличиваешь. Вообще — то, э…» Расплывшись в широкой улыбке, белые зубы дяди блеснули. «Нет, вовсе нет. Больше всего я уважаю врачей. Медицина-это хорошо!» «Человек может отличиться в любой профессии.» Доев остаток блина в один рот, он похвалил: «Так же, как и ваше ремесло, ваши блины превосходны!» Эта фраза задела дядю за живое, и он разразился взрывом эйфорического смеха., «Ха-ха, этот старик такой! Ну же, позволь мне дать тебе 1 жареную оладью!» Получив оладьи, ГУ Цзюнь все же отправил QR-код, заплатив за него доллар. Почему-то ему казалось, что он играет прямо на руку этому старому дяде. Помахав на прощание дяде, он зашагал по тротуару с оладьями в руке. Направляясь к лабораториям, он проходил мимо множества людей, студентов, туристов и родителей. В северном секторе школы, когда он был еще довольно далеко от лабораторий, его окликнул испуганный голос сзади, «Магнат Джун?» Обернувшись, он увидел человека, спешащего к нему с велосипедом, «ОМГ! Это действительно ты! Я не видел тебя уже несколько месяцев! WeChat, телефонные звонки, как вы могли не ответить ни на один из них!!» Этот человек не был низеньким, но и не высоким. Жертва ранней жизни с залысинами. Его лысеющая голова подчеркивала хрупкое вялое выражение лица и пару безжизненных глаз. Хуже того, тяжелые мешки под глазами добавляли ему несколько десятков лет, делая его похожим на сорокалетнего. Не намного моложе, чем продавец тележек только что. На самом деле этому человеку был всего 21 год. Его медленно редеющая линия волос была гордым знаком ордена. «рабы медицины» это было следствием давления, подобного давлению Эвереста, с которым столкнулись молодые честолюбивые врачи, и вызвало симптомы раннего старения. Этот негодяй, Цай Цзысюань, был одним из соседей ГУ Цзюня по комнате. Оба они были зачислены на один и тот же 8-летний курс и специализировались на клинической медицине. С самого начала они были в хороших отношениях. Точнее, Цай Цзисюань был простым человеком и страдал бесконечно «запугивающий» от ГУ Цзюня. Везде, где ГУ Цзюнь сеял хаос, Цай Цзисюань убирал его беспорядок, укрывал его и даже одалживал свои заметки для копирования ГУ Цзюню. Хотя Цай Цзысюань никогда не следовал за ГУ Цзюнем в его безумных выходках, их дружба все еще была крепкой, как скала. «Кое — что случилось. Взял перерыв в школе. Сегодня мой первый день возвращения,» Улыбаясь, ГУ Цзюнь обновил своего друга, слегка ударив его по плечу. Когда ему был поставлен первый диагноз, он запросил конфиденциальность в филиале больницы Восточного университета. Поэтому о его болезни мало кто знал в школе. Только несколько нейрохирургов из филиала больницы знали о его болезни, но не знали, что он студент восточного университета. «Ай!» Цай Цзысюань потер плечи от боли и тихо пробормотал, «Все думали, что ты бросил школу. Ходили даже слухи, что ты внезапно упал замертво в баре и что твоя семья обанкротилась. Ай! Ну и что? Главное, чтобы ты вернулся. Вам, вероятно, придется брать уроки макияжа во время этих летних каникул. Я одолжу тебе несколько записок. « «Здорово! Я хочу их всех.» ГУ Цзюнь кивнул. В его сердце разлилось тепло и окутало его. «Что насчет тебя? Что вы делаете в школе во время летних каникул? Вы провалили модуль?» Внезапно вялые глаза заблестели жизненной силой, и лицо Цай Цзысюаня, казалось, постарело на несколько лет. «Я был выбран для участия в конкурсе Frontier Cup! Я работаю на проф. Команда ГУ!» «Ух ты!» У него вырвался удивленный вздох. Неподдельное волнение за своего друга отразилось на лице ГУ Цзюня. «Поздравляю!» В последние годы Кубок Фронтира проводился медицинской школой. Магистранты проводят научно-исследовательские эксперименты во время своих летних и зимних каникул. Каждый год студенты всех специальностей записываются и сражаются за заветные места, но только 60 человек могут попасть в шорт-лист. Из этих 60 мест пятилетние и восьмилетние курсы приобретут половину этих мест. В дополнение к развитию личных способностей и развитию межличностных отношений, было бы еще больше преимуществ для участвующих студентов, которые попали в этот список. Магистранты 5-летнего курса могли получить докторскую степень. Студенты 8-летнего курса могли получить самые высокие почести и репутацию. Все хотели заполучить в свои руки стипендии. «Мне так повезло! Ты же знаешь, что я очень хорошо умею вводить хомякам лекарства.» Цай Цзисюань был человеком, полным эмоций. «Профессор ГУ занимался исследованиями в области фотодинамической терапии опухолей. Когда он услышал о моих навыках, он связал меня. Очень повезло.» Говоря это, он ничего не скрывал. Не боясь задеть чувства ГУ Цзюня или разорвать их дружбу. С его пониманием ГУ Цзюня он знал, что последний не был заинтересован в пограничном Кубке. «Какой столп общества!» От всего сердца он передал похвалу старого дяди своему другу. Только такой честолюбивый и талантливый человек, как он, мог дожить до такой высокой оценки. «Ха-ха!» Цай Цзысюань радостно улыбнулся, но тут же кое-что вспомнил. «Ах да…» Вот о чем заботился бы ГУ Цзюнь. — Он понизил голос., «У нас есть ситуация в группе. Я думаю, тебе нужно это знать.» «Что?» — Спросил ГУ Цзюнь. ---------- Мыши с асцитной опухолью транслятор: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Цай Цзысюань огляделся по сторонам. Убедившись, что вокруг никого нет, он понизил голос и сказал: «Лидером нашей команды является Ван Жосян.» «Так ли это?» ГУ Цзюнь беспомощно нахмурился, думая: «и это все?» это совсем не удивительно, не так ли? Я бы удивился, если бы это была не она. «Да. В конце концов, это же Ван Жосян.» Цай Цзисюань страстно кивнул, услышав слова ГУ Цзюня. Ван Руосян был их классным наставником, который обладал выдающимися академическими способностями, красивой внешностью и выдающейся личностью. Для такой школьной богини, как она, количество людей, выстроившихся в очередь, чтобы ухаживать за ней, могло растянуться от учебного корпуса до центра бюро. Магнат Цзюнь, естественно, тоже был одним из них. Он страстно преследовал ее, но его ухаживания в конце концов закончились резкими словами Ван Жосяна: «Извиняюсь. Мы-два разных типа человеческих существ, и я никогда не влюблюсь в такого человека, как ты.» 7хух, высокий, красивый, богатый и целеустремленный восьмилетний аспирант на самом деле оказался просто «вот такой человек»? 2 в то время все хотели поблагодарить магната Джуна и классного наставника за то, что они снова поверили в любовь. 1″По-видимому, классный наставник сейчас все еще один.» Цай Цзысюань и не подозревал, как любопытно он сейчас выглядит. «Перестань так на меня смотреть.» ГУ Цзюнь горько рассмеялся. «Теперь все это в прошлом.» Действительно, все это в прошлом. Когда магнат Цзюнь тогда пытался ухаживать за классным наставником, сколько из этого было связано с искренней привязанностью, а сколько просто с приобретением богини, которой все так восхищались. Такие вещи больше не имели значения. 1″Так ли это?» Цай Цзысюань перестал говорить о мониторе класса и взглянул на часы. «А, уже почти 8 часов. Мне нужно идти в лабораторию для экспериментов.» «Пойдем. Я тоже направляюсь в лабораторный блок,» — Ответил ГУ Цзюнь. Цай Цзысюань внезапно показал удивленный взгляд. И он все еще говорил, что больше не хочет преследовать классного наставника? Ух ты, передумал в мгновение ока… Ах, как хорошо быть молодым. «Что?» ГУ Цзюнь был беспомощен. Он хотел объяснить, но не знал, с чего начать. «Забудь это…» «Магнат Джун, тебе не нужно ничего объяснять. Я все прекрасно понимаю. Нет рек для того, кто пересек океан.1 я все прекрасно понимаю.» 1″Что ты понимаешь своим амебным мозгом?!» Медицинский экспериментальный корпус располагался в северо-западной части кампуса. Это было десятиэтажное кирпичное здание с белыми стенами и без каких-либо отличительных черт. Однако в здании имелась полностью оборудованная лаборатория для преподавателей и студентов для проведения научных исследований. «Сюда,» войдя в здание, Цай Цзысюань взял на себя инициативу и представил здание ГУ Цзюню, пока они шли. Предмет эксперимента, проводимого их группой, назывался «Исследование различных видов фотодинамической терапии опухолей». Это было исследование по подкожной имплантации опухолей у мышей, затем с использованием различных фотосенсибилизаторов для фотодинамической терапии и наблюдения за изменениями опухоли. На этот раз выделенные средства составили 30 000 юаней, что казалось чрезмерным для студенческого научно-исследовательского эксперимента. Однако чистый импортный фотосенсибилизатор Photofrin может стоить до десятков тысяч юаней. Чтобы иметь возможность провести несколько видов экспериментов по фотосенсибилизации, Ван Руосян тщательно рассчитал и сэкономил деньги, чтобы создать группу имитационного Фотофрина отечественного производства, группу дотипорфина, группу ALA и пустую контрольную группу. Всего 5 групп. «План исследования и вступительный доклад были составлены классным руководителем.» Цай Цзисюань невольно вздохнул. «Мне действительно нужно снять шляпу перед Ван Жосяном.» Хотя профессор ГУ был их наставником, он лишь изредка руководил ими. Для такого старого, состоявшегося исследователя, как он, его фактическим бизнесом было нацеливание на высоко оцененные научные статьи. Поэтому Кубок пионеров по-прежнему зависит от самих студентов. Классные наставники должны были взять на себя большую часть ответственности, но все еще боролись за возможность быть одним из них. Это было потому, что если бы была опубликована диссертационная работа об эксперименте, Ван Жосян был бы основным автором, в то время как Цай Цзисюань и другие члены команды только занимали бы место позади. 1″Мы все еще находимся на предварительной стадии, которая заключается в создании модели асцита опухоленосящих мышей. Мыши были выращены в течение недели, и мы увидим результаты сегодня.» Цай Цзысюань произнес Все это на одном дыхании, прежде чем понял, что ГУ Цзюй все это время молчал. Более того, он, казалось, нахмурился, услышав слово «опухоль». «А, Магнат Джун? Вы же знаете, что вероятность успеха моделирования не составляет 100%, верно?» Цай Цзысюань почесал лысую переднюю часть головы. Он действительно не знал, понял ли ГУ Цзюнь то, что он только что сказал. «Что может быть на 100% подтверждено в этом мире?» ГУ Цзюнь опустил лицо и успокоился. Друг, я еще не достиг такого уровня глупости. «Действительно.» Цай Цзысюань был тронут этой фразой и изобразил такое выражение лица, как будто видел насквозь превратности судьбы. «Жизнь следует причинно-следственной связи и так же преходяща, как сон.» Так вот, в этот момент ГУ Цзюнь потерял Цай Цзисюаня. Разговаривая, они поднялись на лифте на восьмой этаж. Лаборатория, которой пользовалась их группа, находилась на этом этаже. Пройдя по коридору, они оказались прямо перед дверью лаборатории. Цай Цзысюань толкнул дверь и вошел первым. Он увидел, что члены команды прибыли раньше него, и он был последним, кто прибыл. «Цзысюань, мы так долго тебя ждали.» «Хм?» В это время все заметили незнакомца, вошедшего вслед за Цай Цзысюанем. Атмосфера в лаборатории становилась все холоднее. Слышен был только писк мышей. 1тикун июня?! Разве кто-то не сказал, что он бросил школу, чтобы путешествовать по всему миру? Разве кто-то не сказал, что он уже мертв? Разве кто-то не сказал, что он … … «Всем привет,» ГУ Цзюнь помахал рукой и поприветствовал всех с улыбкой, прежде чем посмотреть на Ван Жосяна. «Привет, классный наставник.» Ван Жосян стоял у экспериментального стола. У нее были темно-черные короткие волосы и изящное лицо, которое казалось довольно бледным, но все равно великолепным. Сейчас она была одета в длинное белое пальто и выглядела как лихая героиня. Увидев его, ван Жосян слегка нахмурилась. «Привет, ГУ Цзюнь.» Даже голос у нее был мелодичный. ГУ Цзюнь кивнул в ответ. После трех месяцев разлуки классный наставник все еще был так прекрасен. Однако он уже не был прежним человеком. 3″Магнат Джун раньше делал перерыв в школе, а теперь вернулся,» Цай Цзысюань объяснил и начал знакомить всех с ГУ Цзюнем. Студент-клиницист Сюй Хай был моим знакомым, а Чжан Хаоран — студентом медицинского факультета. Сам Юхан принадлежал к аптеке. Все члены группы из пяти человек были на месте. — Спросил Цай Цзысюань, «Классный наставник, магнат Джун хочет понаблюдать за результатами вместе с нами. Это ведь не должно быть проблемой, верно?» Ван Жосян молча прикусила губу и задумалась прежде чем сказать, «Оставайся в стороне и ничего не делай.» Магнат Джун. Она мысленно прошептала Это имя. Она вспомнила, что, когда несколько лет назад начались занятия в школе, у нее все еще было благоприятное впечатление о нем. Ух, ее чуть не стошнило, когда она оглянулась. Этот тип людей-ленивый ленивец, пристрастившийся ко всем порокам, и кусок сухостоя, который не может быть переработан. Даже грязь не может залатать сломанную стену, которая является им. Его даже нельзя сравнить с мышами в этом эксперименте! Возможно, его единственный вклад в развитие медицинских исследований заключается в том, что кто-то использует его в качестве подопытного человека для экспериментов. 14″А я не буду.» ГУ Цзюнь послушно отошел в сторону, но смутно почувствовал, что Ван Жосян, похоже, настроен довольно злобно. Должно быть, это мое воображение. На экспериментальном стенде был установлен ряд клеток для разведения мышей. В каждой клетке сидела группа Белых Куньминских мышей. Это было наиболее часто используемое экспериментальное животное. Он был очень послушным и маленьким. Он весил всего 18-22 г в возрасте 1-1,5 месяца и был менее 10 см в длину. Он был пригоден для экспериментов. За исключением одной клетки, все остальные были заполнены голыми крысами. Ван Руосян только что купил их в школьном центре экспериментальных животных. Как только моделирование будет успешным, они пригодятся. Как только члены команды собрались, все сразу же приступили к делу. Пипа! Ван Жосян надел резиновые перчатки и начал ловить мышей в модельной мышиной клетке. Эти мыши были окрашены в другой цвет, чтобы пронумеровать их. Она поймала мышь с надписью «№ 1». Цай Цзисюань и другие отвечали за помощь, запись, видеосъемку и т. д. 3″Восьмой день внутрибрюшинной имплантации фибросаркомы у мышей S180.» Ван Жосян сосредоточенно и серьезно изучал мышь и слегка надавил на ее живот, который явно раздулся. Мышонок издал болезненный вой и яростно забился. Это было бесполезно, так как ее руки крепко держали мышь. 3 она продолжила, «Асцит у мыши № 1 продолжал расширяться, напоминая лягушачий живот. Он все еще полон жизненной силы, поэтому нет никакой необходимости усыплять его.» Слушая то, что она говорила, другие члены команды мгновенно стали более возбужденными и начали громко кричать. Они столпились вокруг мыши, чтобы рассмотреть ее поближе. «Так это и есть так называемое «лягушачье брюхо»? Потрясающе!» «Это действительно лягушачий колокол. Он огромен,» — Эмоционально воскликнул Цай Цзисюань. Хотя все они были восьмилетними студентами и уже учились на последнем курсе, это был их первый раз, когда они проводили такой реалистичный научный эксперимент. 2″О.» ГУ Цзюнь тоже присоединился и посмотрел. Он все еще понимал, что они делают. Причиной появления асцита у опухоленосящих мышей сначала было получение большого количества высокоактивных опухолевых клеток S180. Следует пояснить, что первоначальная клеточная линия была чрезвычайно дорогостоящей, однако одной пробирки было достаточно только для инъекции одной мыши. Кроме того, объект исследования был очень хрупким, однако четыре группы лечения, которые они планировали исследовать, требовали культивирования сотен мышей. Следовательно, первым шагом было создание до расширения. Теперь, когда у мыши выросло «лягушачье брюшко», можно было спокойно спать. «собирать» асцит опухолевых клеток. «ГУ Цзюнь.» Ван Жосян внезапно повернул голову и посмотрел на него. «Ты можешь отойти? Ты мешаешь эксперименту.» 2″Хорошо.» ГУ Цзюнь пожал плечами и пошел прочь. Ух ты, ты действительно на это способен. Я нахожусь в метре от вас, но вы все равно можете называть меня «помехой». Цай Цзисюань и остальные сделали вид, что это происходит, а Ван Жосян перешел к следующему этапу эксперимента. Она проколола брюшную полость мыши № 1 шприцем объемом 5 мл и успешно извлекла полную трубку прозрачного желтого асцита. Затем она ввела его в коническую центрифужную трубку Эппендорфа. Затем она поднесла пробирку к центрифуге, чтобы начать центробежную сепарацию. После центрифугирования можно было сразу же увидеть большое количество белых отложений на дне центрифугированной трубки, которые были именно асцитными опухолевыми клетками. «Моделирование мыши № 1 было успешным.» Ван Жосян облегченно вздохнул и изобразил на лице крайнюю радость. Она радостно улыбалась членам команды. «Асцит имеет большое количество опухолевых клеток S180!» «- Ага! Ха-ха!» Все они были молоды, и никто не обращал внимания на чувства мышей. Они радостно кричали и ликовали. Цай Цзысюань прокомментировал, «Наконец-то мы сделали первый шаг к успеху!» Первый шаг был успешным, поэтому следующим было использование этих клеток для создания подкожных опухолей для мышей в группе лечения. Затем, после образования опухоли, должна была быть проведена фотодинамическая терапия. 4. еще многое предстояло сделать. Они продолжают неустанно работать, удаляя супернатант из центрифужной трубки, ресуспендируя количество клеток и регулируя концентрацию клеток. Для поддержания клеточной активности все инъекции должны быть завершены в течение одного часа. Поэтому они были заняты одной моделью мыши за другой. «Отрегулируйте концентрацию клеток до 1×10^7/мл …» «Юхан, вы отвечаете за то, чтобы на иглу приходилось 0,2 мл клеток.» «Лидер, анестезия готова!» Каждый из них был полон боевого духа, и никто, казалось, не заботился о магнате Джуне. Они даже забыли, что он наблюдает со стороны. ГУ Цзюнь спокойно наблюдал за всем происходящим. Он смотрел, как Юхан возится с клеточной суспензией. Цай Цзисюань обезболивал здоровых мышей внутрибрюшинной инъекцией пентобарбитала натрия, а Сюй Хай и Чжан Хаоран наносили мышам метки и депилировали бедра. Наконец, подопытные были переданы Ван Руосяну, который вводил мышам подкожно опухолевые клетки на их правых бедрах. № 1, № 2, № 3, эксперимент продолжался с одной мышью за другой. Внезапно ГУ Цзюня пронзила острая головная боль. Может быть, это опухоль ствола головного мозга дала о себе знать? Боль резко усилилась, и он не мог удержаться, чтобы не заплакать., «- А!» Его взгляд стал расплывчатым, мерцающим, как тень ночного кошмара. Казалось, у него была одышка и неконтролируемое хрипение. Пейзаж вокруг него, казалось, превратился в захудалую лабораторию. Центрифуги, микроскопы, стерилизаторы и другие инструменты упали на землю. Разбитые пробирки, грязные документы, нечеткие изображения шкафов, прогорклые трупы животных. Пепел окрашивал все вокруг в тускло-серый цвет, и не было ни малейшего дыхания жизни. Остались только хаос и мертвая тишина. Боль в голове становилась все сильнее, но пейзаж становился все более и более ясным. Он ясно различал какие — то непонятные инструменты. И скрюченные трупы на земле. Он не мог определить, что это были за животные. Затем он увидел строку слов, написанных кровью, разбрызганной по стене, и таинственный язык на коробке с таблетками. По сравнению со стандартным шрифтом печатных букв, штрихи, написанные кровью, были жуткими и оставляли леденящую кровь дрожь, пробегающую по позвоночнику. Внезапно ГУ Цзюнь почувствовал, что может понять значение этих слов. Он начал тихо бормотать что-то себе под нос. Тот, кто видел мир, не останавливается на мелочах ---------- Кровавые слова на стене переводчик: Larbre Studio редактор: Larbre Studio «Плоды тьмы прорастают, окутанные тьмой Бездны. Паразиты смерти будут жить с небесами и Землей вечно.» — Вполголоса, это странное предложение вырвалось из уст ГУ Цзюня. Пока он говорил, мучительная боль пронзила его мозг, продолжая бесконечно мучить. Что это значит? Кто написал эти слова? Ужас непрестанно колотился в его груди, вздымаясь и парализуя его разум. Его глаза смутно видели окровавленные слова на стенах, как они извивались и извивались. Вскоре все стало ясно. Каждое слово было сформировано бесчисленными крошечными паразитами, группирующимися вместе. Они были из трупов, личинки из тел. «Магнат Джун? — Алло?» Внезапно его сознание было возвращено в реальность обеспокоенным голосом. В это мгновение все видения жуткой сцены исчезли без следа. Оглядевшись вокруг, ГУ Цзюнь глубоко и хрипло выдохнул и тупо огляделся. Вокруг него Цай Цзысюань, Ван Жосян и все остальные остановились и повернулись, чтобы посмотреть на него. «Ты в порядке? Что-нибудь случилось?» — Многословно спросил Цай Цзисюань, помогая ему встать на ноги вместе с Сюй Хаем. Внезапный крик застал их врасплох. Когда он обхватил голову руками и лицо его побелело, как снег, все поняли, что это не шутка. «Присаживайтесь.» Придвинув к себе высокий лабораторный стул, Ван Руосян жестом указал на ГУ Цзюня. Может быть, ей и не слишком нравится этот человек, но она определенно не хотела, чтобы он упал замертво. «Я в порядке.» ГУ Цзюнь слегка покачал головой, не принимая доброжелательности. «Просто вообразил кое-что.» Эта тревожная фраза терзала его мозг, как непрекращающийся кошмар. Кроме того, эта лаборатория… Существует ли она на самом деле? Может быть, это просто его галлюцинация? «В любом случае, не будьте слишком упрямы и не заставляйте себя слишком сильно.» Ван Жосян слегка насторожился. «У тебя ужасный цвет лица, как будто тебя только что вычерпали из ведра с формалином.» Губы 1гу Цзюня недоверчиво дернулись, онемев. Что это была за бессмысленная метафора, идиот! «Хочешь горячей воды?» она нахмурилась и продолжила: Горячая вода? ГУ Цзюнь вздохнул про себя. Правило 1 клинической медицины, всесторонняя медицина-это горячая вода. В этот момент двери лаборатории распахнулись. Войдя внутрь, фигура спросила: «Мои дорогие студенты, как идут ваши эксперименты?» Толпа обернулась и поздоровалась, «Профессор ГУ.» Вошедший мужчина был в возрасте от средних до седых лет. Его волосы уже наполовину поседели. Однако каждый его шаг был по-прежнему уверенным и уверенным. Его белый халат величественно волочился за ним. Этот человек был наставником их группы и преподавателем физиологии в течение семестра, профессор ГУ Жун. Профессор ГУ славился своей непринужденностью. Часто рассказывал своим студентам холодные шутки и даже отвечал на шутки, которые его ученики могли бы расколоть. В школе он пользовался большой популярностью. Но как только профессор ГУ увидел ГУ Цзюня, улыбка исчезла с его лица. «А? Маленький ГУ тоже здесь.» «Профессор ГУ.» ГУ Цзюнь кивнул. Его тон был строгим и учтивым, проистекающим из глубокого уважения к профессору ГУ. «Следую за ним и надеюсь кое-чему научиться.» «О, это странно.» — Голос профессора ГУ был очень жестким, очевидно подавляя его угрюмое настроение. «Ты редко работаешь так усердно.» Обменявшись взглядами, вся толпа поняла причину явного неудовольствия профессора ГУ. Он обижался на ГУ Цзюня за то, что тот не оправдал его ожиданий. Оглядываясь назад, можно сказать, что профессор ГУ был последним учителем, который «сдаваться» о магнате Джуне. В прошлом он защищал и держал ГУ Цзюня под своим крылом. Единственной причиной, по которой школа не исключила ГУ Цзюня из престижного 8-летнего курса, были усилия профессора ГУ. Профессор ГУ был учителем, которому ГУ Цзюнь был многим обязан. «Только не говори мне, что тебе нужно сидеть на тестах по макияжу?» Действительно, профессор ГУ был вне себя от ярости. Как только этот негодяй оказался в поле его зрения, в нем вспыхнул раскаленный магмой гнев. Следовать за ним, чтобы чему-то научиться? На экзаменах в гаокао оценка ГУ Цзюня позиционировала его как creme de la creme среди своих сверстников. Более того, он не был тем, кто слепо запоминал, а также обладал всеми талантами, необходимыми для того, чтобы стать врачом. Если бы он занимался серьезно, то для него не было бы ничего удивительного в том, что он получил место в этой лаборатории. «Профессор ГУ, магнат Чжун, О нет.» Цай Цзысюань немедленно изменил свои условия, «Джун действительно готовится к тестам макияжа.» «В таком случае возвращайтесь и читайте свои книги и заметки!» В этот момент профессор ГУ уже потерял все свои ожидания относительно ГУ Цзюня. «Тест не будет включать в себя ничего, что мы делаем в этой лаборатории!» «Действительно. А потом я пойду домой.» Оглядев всех присутствующих, ГУ Цзюнь повернулся и вышел. В последние месяцы ГУ Цзюня терзало чувство вины каждый раз, когда он вспоминал профессора ГУ. Последний приложил столько усилий и доброй воли, но все же подвел его. Теперь же ГУ Цзюнь считался безнадежным делом. Все, что он хотел сказать, было бы бесполезно. Он должен был доказать, что изменился своими действиями. «Все, позвольте мне сказать вам прямо. ГУ Цзюнь — талантливый человек,» Голос профессора ГУ громко разнесся по всей лаборатории, как будто он косвенно говорил с ГУ Цзюнем, который все еще был не слишком далеко, «но он был упрям. Он отказывался видеть важные вещи и успешно ухаживал за смертью. Самое важное в изучении медицины-это не интеллект, а стойкость, внимательность и устойчивость. Прими его как усвоенный урок и усердно работай!» 6″Я только что получил некоторые новости,» Через некоторое время профессор ГУ снова заговорил: Суровым голосом он объявил: «Провинциальный Департамент здравоохранения уделил большое внимание Кубку фронтира на этот раз и надеется отобрать команду медицинских талантов. Что же касается их критерия и цели, то я пока мало что знаю. Тем не менее, внимание действительно значительное.» Услышав эту новость, вся лаборатория погрузилась в молчание. Раньше об этом не было никаких новостей. Что же происходит? С другой стороны, выйдя из лаборатории, ГУ Цзюнь постучал в другую дверь, которая была в двух шагах от него. Когда двери открылись, его приветствовал молодой человек среднего роста в очках без оправы. Он излучал ученую и утонченную атмосферу с несколькими прядями волос, стоящими на макушке, очень похожий на знаменитого детектива Конана. Этим человеком был Чжан линь или брат Чжан. Брат Чжан был на 2 года впереди ГУ Цзюня. После окончания 5-летнего курса он продолжил свою докторскую степень и в настоящее время учился на первом курсе. Они познакомились в баскетбольном обществе и стали хорошими друзьями. Когда ГУ Цзюнь исчез в течение последних месяцев, Чжан Линь был озадачен. ГУ Цзюнь вообще не связывался с ним до вчерашнего внезапного звонка. Войдя в лабораторию, ГУ Цзюнь закрыл дверь и спросил: «Брат, ты принес то, что я просил?» Ему нужно было спешить. В нем шевельнулось неприятное предчувствие. Ему нужно было торопить время. «Я действительно принес его,» не сводя глаз с ГУ Цзюня, Чжан Линь заговорил: Он не позволил ни единому изменению выражения лица ускользнуть от его глаз. «Ты действительно просто проводишь эксперимент?» «Конечно, что еще я могу сделать? Убийство?» ГУ Цзюнь недоверчиво фыркнул. «Брат, успокойся. Я не буду шутить с этим. Неужели я такой человек?» Доверьтесь мне. Если я действительно замышляю кого — то убить, то есть по крайней мере 100 более жестоких и более простых способов. Только то, что ни один из них не позволит мне сбежать безнаказанно. Со взрывом самоуничижительного смеха он продолжил: «Я также читаю Кэйго Хигасино(1), я знаю свои пределы.» «Хм…» Услышав последовательные заверения, Чжан Линь наконец кивнул. «Хорошо.» По правде говоря, он бы смягчился гораздо быстрее, если бы это был кто-то другой. Однако этим человеком был магнат Джун. Он должен быть абсолютно уверен. Лаборатория клеточных исследований была небольшой. С одной стороны было 2 ровных ряда сверкающих чистотой рабочих мест. С другой стороны, медицинское оборудование, электрическая нагреваемая термостатическая водяная ванна, центрифуга и другое оборудование покрывали площадь. Два клеточных инкубатора были прислонены к стенам спереди. Рядом с рабочим местом стояла тележка из нержавеющей стали. На нем был небольшой ручной резервуар с жидким азотом, покрытый толстым темно-зеленым рукавом. «Клетки медуллобластомы очень редки и дороги. Если бы не Восточный университет, у вас, вероятно, было бы много проблем, пытаясь купить его,» — сказал он, указывая на бак с жидким азотом. «Это клетки из лаборатории. Я принесла их тебе.» ГУ Цзюнь подошел, посмотрел на резервуар с жидким азотом и глубоко вздохнул. Чтобы проверить «препараты таргетной терапии опухолей ствола головного мозга человека» он планировал проводить эксперименты на животных вместо анализа наркотиков. Анализ на наркотики все еще требовался, но не сейчас. Анализ требовал определенного количества лекарств, чтобы быть точным. Даже если бы он пожертвовал всем, что было в капсулах, этого было бы недостаточно. Более того, это заняло много времени, и результаты напрямую не отражали эффективность препарата. Все, что он получит, — это очень сложный список химических веществ. Это не может дать ему тот ответ, который ему нужен. Только эксперименты могли дать ему правильное представление об эффективности препарата. Его экспериментальный план был похож на поведение Ван Руосяна, когда он выращивал опухоль на животных, прежде чем лечить их лекарством. Однако Ван Жосян выращивал опухоли на мышах. Для своего эксперимента он хотел культивировать опухоли человеческого мозга. Следовательно, обычные мыши не подходят. В конце концов, люди и мыши были из другого рода. Их врожденная иммунная система уничтожила бы человеческие опухолевые клетки. Ему пришлось использовать голых мышей с недостаточным иммунитетом. Все клетки медуллобластомы человека находятся в резервуаре с жидким азотом. Омоложение должно было быть сделано, прежде чем они могли быть использованы. «Неужели тот старый доктор китайской медицины, о котором вы говорите, действительно так богоподобен?» — Спросил Чжан Линь, надевая одноразовые перчатки и маски. «Действительно ли он способен вылечить клеточную опухоль с помощью этих порошкообразных китайских трав?» Его очки сверкали настороженностью и скептицизмом. В глубине души он вовсе не был убежден. «Я думаю, что он фальшивый экстрасенс. « Тем не менее, магнат Цзюнь также баловался подобными бессмысленными экспериментами, в результате которых Чжан Линь больше ничего не подозревал. 1″Является ли он чудодейственным врачом или фальшивым экстрасенсом, мы должны попробовать, прежде чем узнаем.» ГУ Цзюнь тоже надел перчатки и маску. Он знал, что брат Чжан что-то подозревает, и сразу же перевел разговор на другие не относящиеся к делу темы. «Как бы то ни было, этот старик много знает. Его массаж на высшем уровне. Я отвезу тебя туда, когда у тебя будет время. « 1″Спасибо,» — Сказал Чжан Линь и открыл крышку бака с жидким азотом. И тут же из горлышка контейнера вырвался холодный туман. Он держал подъемный крюк около горловины резервуара и медленно поднимал подъемную трубку внутри резервуара. Когда машина появилась, холодный туман стал еще плотнее. Дополнительные Примечания Известный автор детективных романов в Японии. ---------- Эксперименты с иноземной медициной транслятор: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Чжан Линь достал подъемный цилиндр из резервуара с жидким азотом и извлек из него трубку для криоконсервации. Затем он осторожно поместил подъемный цилиндр обратно внутрь, так как в нем все еще оставались криогенные трубки для многих других ячеек. После того, как Чжан Линь снова закрыл крышку резервуара с жидким азотом, он начал серию терпеливых и тщательных операций. Сначала он поместил трубку для криоконсервации в водяную баню и быстро разморозил ее с помощью горячей водяной бани 37°C, прежде чем перейти к центрифуге и центрифугировать в течение пяти минут. Затем он сел на сверхчистую скамью и повернул отверстие центрифужной трубки к спиртовой лампе. Он тщательно нагрел и простерилизовал пробирку. После этого он выбросил отработанную жидкость, добавил свежую питательную среду с помощью пипетки и несколько раз перемешал раствор. ГУ Цзюнь все это время серьезно наблюдал за ним. Каждый раз, когда у него возникали вопросы, он направлял их брату Чжану и умудрялся получить много новых знаний. Например, контроль скорости вращения центрифуги, контроль всасывания и нагнетания пипетки и т. д. Даже небольшая небрежность в этих реанимационных операциях повлияла бы на выживаемость клеток и скорость их пролиферации. Наконец, Чжан Линь вылил клеточную суспензию в чашку Петри и добавил соответствующее количество культивируемого раствора. Затем он поместил его в инкубатор для культивирования клеток и установил его при температуре 37°C и 5% CO2. «Подождите, по крайней мере, два дня.» Чжан Линь снял маску и поправил очки. «Я рекомендую вам культивировать его в течение недели, чтобы гарантировать скорость образования опухоли.» «Я попробую первую партию через два дня.» ГУ Цзюнь пожал плечами. Другого выхода не было. Время было просто не на его стороне. Система показала, что его симптомы ухудшатся через 30 дней. Он сказал, «Брат, давай сходим куда-нибудь поужинать сегодня вечером? Я угощаю.» «Забудь это.» Чжан Линь отмахнулся. «Мне все еще приходится кормить мышей по ночам. Тогда это будет мое угощение.» 1*** Следующие два дня ГУ Цзюнь провел в кампусе. Кроме встреч с друзьями и воспоминаний о прошлом, он занимался только двумя вещами. Во-первых, он должен был читать книги, чтобы подготовиться к своим исправительным тестам. Если он не умрет, то ему придется повторить оценку, и это тоже будет довольно хлопотно. Второй — каждый день ходить в лабораторию, чтобы ухаживать за клетками и менять питательную среду. 2 утром третьего дня Чжан Линь лично пришел наблюдать. Он упомянул, что клетки едва выросли, и помогал с субкультурой и приготовлением клеточных суспензий. С другой стороны, ГУ Цзюнь отправился в центр экспериментальных животных школы. На самом деле это была большая база для разведения и располагалась она в нескольких сотнях метров от школьного парка. Он купил пять голых мышей. Каждый из них стоил более ста юаней, что было довольно дорого. К счастью, у него все еще оставалось 20 000 юаней на депозитах, но этого ему надолго не хватит. 4 когда нужны деньги, можно только сокрушаться, что их не хватает. ГУ Цзюнь действительно сожалел, что пожертвовал деньги так рано. В конце концов, он все еще жив, но его деньги пропали. 6ахем. Каждая из этих голых мышей была размером с два или три пальца и не имела волос. Как и предполагало его название. Они были упакованы в стерильную коробку. Как только они вступают в контакт с внешней средой бактерий, они могут быстро заразиться и умереть от болезни. Поэтому обычные селекционные и экспериментальные процессы необходимо проводить в изолированной среде. Лаборатории изолирующей среды Восточного университета располагались в центре экспериментальных исследований на животных. Это пятиэтажное здание из желтого кирпича находилось рядом с лабораторным корпусом. ГУ Цзюнь и Чжан Линь встретились в вестибюле на первом этаже исследовательского центра и заказали часовой сеанс для использования маленькой комнаты для голых мышей. Это была небольшая комната площадью всего 21 квадратный метр. Она была разделена на переднюю и заднюю комнаты. В передней комнате стояли испытательный стенд и приборы. Тогда как задняя комната-это комната для размножения. Прежде чем войти, все их вещи и тела должны были быть строго стерилизованы ультрафиолетовой стерилизацией. Они вдвоем вошли в комнату для голых мышей с полным комплектом защитного костюма, масок, перчаток, чехлов для ног и другого защитного снаряжения. Вскоре после этого на передней лабораторной скамье ГУ Цзюнь отметил пять голых мышей, пробив отверстия в их ушах, и начал вводить им опухолевые клетки подкожно с правой стороны ягодиц. Чжан Линь отвечал за его помощь. Эти клетки могут проникать в организм человека и теоретически образовывать внутри него опухоли. Видя, что магнат Цзюнь был так увлечен голыми мышами, он теперь был уверен, что этот младший брат не замышлял убийства. После того, как все пять голых мышей были введены, ГУ Цзюнь поместил их в клетку для кормления. После этого нужно было наблюдать, могут ли они образовывать опухоли. «Брат, большое тебе спасибо,» ГУ Цзюнь поблагодарил брата Чжана. В конце концов, без его помощи эксперимент не мог бы пройти так гладко. «Старый доктор китайской медицины, о котором вы упомянули.» На лице Чжан линя все еще было настороженное выражение. «Вы уверены, что он не мошенник?» *** На следующей неделе ГУ Цзюнь продолжил свой прежний распорядок дня, за исключением того, что теперь он ежедневно ходил в комнату для голых мышей, чтобы проверить, как идут дела у голых мышей в клетке. Об их воспитании позаботилось руководство голой мышиной комнаты. На этой неделе он выполнил только три обычных задания, так как не смог выполнить требования «пациенты, нуждающиеся в лечении» Хотя больница находилась неподалеку, он еще не был дипломированным врачом. Все задания, которые он выполнял, были связаны с медицинскими процедурами. Он уже получил в свои руки пять коробок таблеток, и руки ловкости прогрессировали, но все еще были на первом уровне (мастерство 3000/5000). На седьмой день ГУ Цзюнь снова вошел в комнату для голых мышей с асептическим оборудованием и осмотрел голых мышей по отдельности. Ни одна из мышей не умерла. На правой стороне ягодиц № 1 под кожей выросла круглая опухоль, похожая на сою. Измерения показали, что его диаметр составляет 0,5 см. № 3 и № 4 также имели видимые выступы диаметром 0,3 см и 0,5 см соответственно, в то время как № 2 и № 5 по-прежнему не имели признаков образования опухоли. На данный момент он может подтвердить, что из пяти голых мышей у трех образовались опухоли. ГУ Цзюнь разделил двух опухолеобразующих голых мышей на группу А и одну опухолеобразующую голую мышь на группу В. тогда как две голые мыши, у которых не было опухолей, были разделены на группу С и группу D соответственно. Затем он отправился в зооцентр, чтобы купить еще 10 здоровых голых мышей и разделить их на две части. 5 из них составляли группу Е, а остальные 5 делились на группу F. группы А, С и Е получали одинаковую дозу препарата. «иностранная медицина» (имя, которое он придумал) ежедневно. В то же время группы B, D и F не получали никаких лекарств и были контрольной группой. Всего было три группы: опухолеобразующие голые мыши, неопухолеобразующие голые мыши и здоровые голые мыши. Каждый набор групп имел группу, предписанную с помощью «иностранная медицина», и одна группа без лекарств. В этот момент на экспериментальном столе были приготовлены шесть клеток, и голые мыши громко пищали, создавая шум. ГУ Цзюнь возился с 25 изотоническими капсулами. Поскольку в описании системы упоминалось, что одна коробка может продлить срок службы на пять дней, это должно означать, что одна капсула эквивалентна одному дню жизни, поскольку внутри коробки находится пять капсул. Это была дозировка для среднего взрослого человека, и эти голые мыши весили в среднем менее 20 г. Если их тоже придется кормить по одной капсуле в день, то ему придется пойти на некоторые жертвы. Он высыпал весь лекарственный порошок в одну капсулу и взвесил дозу. Затем он перевел вес голой мыши в свой собственный вес, чтобы вычислить рекомендуемую дозировку, сформулировал раствор и разбавил его пропорционально. 3сун, ГУ Цзюнь держал шприц, наполненный раствором, в одной руке, схватил неподвижную здоровую голую мышь в другой и начал первый эксперимент внутрижелудочного введения. «Писк-писк-писк.» Голая мышь немного сопротивлялась, но бедняжка все равно была уколота его иглой и таким образом оставила свой вклад в медицинские исследования. В этот момент сердце ГУ Цзюня забилось немного быстрее, и его глаза, не мигая, уставились на голую мышь. Он не проверял токсичность этого вещества. «иностранная медицина» до этого момента. Если он внезапно умрет, то, возможно, этот эксперимент потеряет весь свой смысл. Теперь он уставился на часы. 5 минут, затем 10 минут… Прошло почти полчаса, а голая мышь по-прежнему не проявляла никаких отклонений. По-видимому, в нем нет никакой явной токсичности. «иностранные лекарства» ГУ Цзюньсун вздохнул с облегчением. «Однако мне все еще нужно наблюдать за медленно действующими токсинами.» Затем он продолжил вводить раствор следующей голой мыши. После того, как ему потребовалось десять минут, чтобы завершить введение другим семи голым мышам в трех других группах, которые нуждались в лекарствах, он продолжил наблюдение еще в течение часа. Ни один из них не проявил никакой ненормальной реакции. Они все еще могли громко кричать и глотать пищу и воду. «Дорогие друзья-мыши, пожалуйста, живите,» — Пробормотал ГУ Цзюнь, надавливая на свою ноющую голову. Его состояние явно ухудшалось. «Пожалуйста, сделай это. Я тебя умоляю.» 1*** На второй и третий день ГУ Цзюнь продолжал ежедневно приходить в комнату для голых мышей. Опухоли у голых мышей без медикаментов в группе в увеличились с 0,3 см до 0,6 см, в то время как их масса тела и психическое состояние не имели видимых изменений. Однако размер их опухолей остался неизменным для мышей группы А при введении через два дня. Он все еще держался на 0,5 сантиметра. ГУ Цзюнь знал последствия этих результатов: «иностранная медицина» действительно сработало! Эти капсулы могут значительно подавлять рост опухоли. С другой стороны, другие голые мыши, которым вводили лекарство, действовали как обычно. Это также означало, что «иностранная медицина» кажется, что не имеет никаких побочных эффектов и не повреждает функции организма. «Может быть, я действительно смогу выжить на этот раз?» — Подумал про себя ГУ Цзюнь. Хотя тревога все еще преследовала его сердце, в то же время загорелась новая надежда. Четвертый день, пятый день… в мгновение ока прошла неделя. Опухоль у голых мышей группы В выросла до размера 1,5 см. Колоссальная опухоль резко контрастировала с его тонким телом. Он начал терять вес и, казалось, потерял свой дух. Однако две голые мыши в группе А продолжали находиться в стабильном состоянии, и все введенные голые мыши хорошо выживали. Практически никаких отличий от мышей, включенных в контрольную группу, не было. Он должен был сказать, что результаты, полученные в этом эксперименте, были просто слишком удовлетворительными. Эффект от препарата, написанного на иностранном языке, был просто лучше, чем у лучших низкомолекулярных препаратов, нацеленных на опухоль, которые в настоящее время представлены на рынке. 3 тем не менее, ГУ Цзюнь также знает, что побочные реакции «иностранная медицина» полностью исключить это пока нельзя. Результаты эксперимента лишь доказали отсутствие кратковременных побочных эффектов. Кроме того, это был эксперимент, проведенный на животных. Были определенные существенные отличия от клинических испытаний на людях. Тем не менее, результаты этого эксперимента уже стоили того, чтобы он рискнул. Написав свое завещание во второй половине того же дня, ГУ Цзюнь прибыл в приемный покой отделения неотложной помощи при филиале больницы Восточного университета. К своему удивлению, он нашел место на скамейке для ожидания. Вокруг было полно пациентов и членов их семей, большинство из которых были плачущими детьми и их утешающими родителями. Медсестры шли в спешке, толкая спасательные кровати. 7 утра в шумной суете вещание отделения неотложной помощи продолжало вызывать номера пациентов, «Нет 182, Чэнь Цзыян. Номер 183, Ван Юйсюань. № 184, Хуан Цзисюань…» Тяжело вздохнув, ГУ Цзюнь решительно бросил капсулу с «иностранная медицина» он взял ее в рот и сделал глоток минеральной воды, чтобы проглотить. «Принеси его.» Он спокойно взглянул на аварийный знак на стене напротив ближайшей стены. «Если возникнет какая-нибудь токсическая реакция, принесите все это сразу!» ---------- Анонимная посылка Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio В отделении неотложной помощи Тик-Так, Тик-Так. Стрелки часов на стене зала ожидания двигались по кругу. ГУ Цзюнь не отрываясь смотрел, как секундная стрелка ходит по кругу. Вскоре прошло еще пять минут. К его удивлению, его тело не чувствовало ничего странного, и напряжение в его сердце постепенно ослабевало. «№ 186, Ли Цзисюань,» по радио прозвучал другой номер. Сразу же родители отвели своего ребенка в отделение неотложной помощи, и некоторые другие родители встали и спросили медсестер, которые отчаянно проходили мимо, «Когда же настанет очередь моего ребенка?» В отделении неотложной помощи пациентам звонили по номерам. Пациенты, оказавшиеся в тяжелом положении, должны были быть вызваны в первую очередь для лечения. Вопреки распространенному мнению, отделение неотложной помощи не всегда было вовлечено в борьбу за то, чтобы вытащить лежачих пациентов из врат смерти. Многие пациенты были похожи на тех, что были здесь сейчас. В основном они состояли из детей, которые простудились или кашляли, ожидая, чтобы пойти в детскую клинику, крича и выкрикивая свои легкие, пока они ждали своих номеров. Пока он сидел на своем месте, глаза ГУ Цзюня непрерывно сканировали его окружение. Он опасался возможных конфликтов, которые могли возникнуть вокруг него. Для него сегодня было ужасное время, чтобы ввязываться в спор. Внезапно в его голове всплыло системное сообщение. Рост опухоли ствола вашего мозга остановился под воздействием препаратов таргетной терапии. А? Сразу же ГУ Цзюнь постучал по опциям системы на деталях Хоста. Перед ним быстро возникали диаграммы за диаграммами. Глядя на мириады цифр и графиков, никаких явных отклонений не было. Только то, что его сердцебиение уменьшалось. Тик-Так, Тик-Так. Прошел еще час. «№ 208, Чжан Хаосюань.» Тик-Так, Тик-Так. Прошло 2 часа. «Номер 231, Вэй Синьруй.» С утра до полудня и с полудня до вечера. В течение 10 долгих часов ГУ Цзюнь сидел в отделении неотложной помощи. Он добросовестно записал все данные, которые были представлены в системе о его здоровье. Все статистические данные указывают на стабильный и здоровый диапазон. Не говоря уже о том, что он почувствовал неоспоримое утешение, распространяющееся в его мозгу. Массивная и пронзительная боль медленно отступала. «Эта иностранная медицина-настоящий Чудотворец.» Глядя на маленькую бутылочку с капсулами, я понял, что их уже 33. ГУ Цзюнь достиг еще большего в течение недели благодаря миссиям. Похоже, что они действительно могут быть использованы клинически. Однако система не оставила ни единого намека на то, как долго продлится это лечение до полного выздоровления. На упаковке были какие-то слова, но для ГУ Цзюня они имели еще меньше смысла, чем греческий. Согласно его предположениям, если бы лекарство могло постоянно подавлять опухоль, опухоль вполне могла бы увянуть и даже исчезнуть совсем. Это может занять месяцы или даже годы. Не было никакой возможности поставить на нем настоящий номер. Крепко сжимая бутылку, ГУ Цзюнь испустил долгий вздох. Похоже, я еще не умираю. Действительно, злодеи живут дольше всех. «Ах!» Встав и потянувшись, ГУ Цзюнь собрал свои вещи и покинул отделение неотложной помощи. Пока он шел через стеклянные двери, вся площадь все еще гудела от какофонии болтовни, криков и беспокойства. Родителям и детям приходилось нелегко, но докторам и медсестрам приходилось еще тяжелее. Стоя у входа в больницу, ГУ Цзюнь остановился и посмотрел на лазурно-голубое небо. Необъяснимое чувство закружилось в его сердце. Эксперименты с иностранной медициной должны были продолжаться. Он должен был выяснить долгосрочные последствия лечения. В любом случае, голым мышам не требовалось много лекарств каждый день. Он мог бы попросить комнату для голых мышей, чтобы помочь с выращиванием и кормлением наркотиков. Кроме того, у него оставались кое-какие сбережения. Однако времени терять было нельзя. «Мне нужно хорошо изучать медицину и быть хорошим врачом,» ГУ Цзюнь выругался про себя. До этого он размышлял о своем образе жизни в предыдущие годы. Иногда он верил, что его смертельная болезнь-это возмездие, наказание с небес. Теперь, когда у него появился второй шанс, он заставил свое сердце схватить эту жизнь и не оставлять сожалений. Более того, некоторые вещи нужно было проверить. Он знал, что эта таинственная сила, система, была связана с аномальной деятельностью океанического пояса Лонгкана. Аномалии происходили в Лонгкане, и это было частым явлением. Переполнявшее всех возбуждение трио ли Юэруй также доказывало это. Они получили известия еще до начала разведки. Но самое главное, ГУ Цзюнь умирал от любопытства. Это связано с несчастным случаем с моим родителем? А где же морская птица? «Кстати, об этом. Ли Юэруй что — нибудь захватил?» Когда ГУ Цзюнь остановился в тени ближайшего дерева и выудил свой телефон. Прошло уже полмесяца с момента их несчастного случая. В течение этих 15 дней от этой троицы не было слышно ни слова. Несколько дней назад он взял инициативу в свои руки, отправив сообщение ли Юэруюю и у Дуну на Wechat. Увы, он не только не отвечал, но даже отключал телефоны, когда звонил. Как будто эти двое мужчин исчезли с лица земли. Что же касается Линь Сяотан, то ГУ Цзюнь не стал обмениваться с ней контактными данными, оставив ее состояние абсолютной тайной. ГУ Цзюнь жаждал узнать не только о записи, но и о результатах операции ли Юэруя над его переломом. «Неужели с ними что-то случилось?» Когда он шел по тропинке обратно к университету, в его голове то и дело возникали любопытные и возмутительные мысли. С их прошлым, они не могли быть похищены, верно? Может быть, вертолет попал в аварию? Невозможно, старый капитан давно бы сошел с ума, если бы это было так. Более того, никаких новостей об этом не было. Пока он размышлял, что-то странное привлекло его внимание. С перекрестка впереди на него смотрел какой-то мужчина. Но как только их взгляды встретились, он тут же повернулся и ушел. Брови ГУ Цзюня нахмурились. Что-то было не так. Этот человек… Не похоже, что это была их первая встреча. Короткая стрижка, обычное телосложение и обычная внешность. Он выглядел совсем как дядя средних лет. И все же он почему-то чувствовал, что глаза этого человека были вечно окутаны какой-то мрачной и зловещей атмосферой. «Неужели я слишком много думал?» ГУ Цзюнь покачал головой. В последнее время иллюзии заставили его относиться ко всему с чрезмерной подозрительностью. Всю обратную дорогу до общежития кампуса он был более внимателен и уделял особое внимание своему окружению. Однако больше он никогда не видел фигуру этого человека. Может быть, он просто прохожий? Может быть, это дежавю? ГУ Цзюнь не был уверен. Спальный район представлял собой всего лишь несколько скромных старых квартир. Обводя взглядом все вокруг. Множество вентиляционных отверстий для кондиционеров, защитных сеток для одежды и некоторых балконных растений усеивали поверхности квартир. Размышляя о повторном появлении этого человека, он поднялся на пятый этаж одной из квартир и вошел в спальню. Студенты 8-го курса также останавливались в 4-х мужских номерах. Они не были огромными. Каждый человек имел право на приподнятую кровать и матрас. Под ним был их рабочий стол и шкаф в ванной. Как и у каждого студента-медика, бесчисленные книги и заметки погребли поверхность стола. Наряду с беспорядком были диагностическое оборудование, человеческие анатомические фигуры и многое другое. Все это были предметы, предназначенные исключительно для медицинских преследователей. Поскольку были летние каникулы, в комнате находились только он и Цай Цзысюань. Как только он вошел, его нос наполнился аппетитным ароматом. Он увидел Цай Цзисюаня на балконе с книгой в руке. Рядом с ним кипел котелок боккаро. Крышка задребезжала из-за лопающихся под ней пузырьков. Наблюдая, как дразняще выходит пар, ГУ Цзюнь спросил: «Цзысюань, какой суп ты готовишь?» Между этими четырьмя из них Цай Цзисюань имел склонность к кулинарии. Он часто предлагал каждому по тарелке — другой вкусного супа. Имея это в виду, все мысли о поломке электрических приборов быстро исчезли. «Суп из свиных органов с волчьей ягодой.» Кладу книгу «Медицинская Патология» опустившись, Цай Цзисюань тщательно вытер свое усталое лицо и сказал: «Сегодня мы препарировали 2 свиньи в нашей лаборатории. Оба были премиальными товарами, выращенными без единой капли наркотиков. Однако они были готовы выбросить все эти внутренности как биологические отходы. Поэтому я подумал, что было бы здорово приготовить с ними миску супа, чтобы омолодить наши уставшие тела. Когда я порекомендовал это руководителю группы, она даже отпустила меня на полдня раньше!» Проглотив сухой глоток, ГУ Цзюнь спросил: «Есть ли у меня доля?» Этот соблазнительный аромат пробудил в нем аппетит. В то время как другие могут найти источник этих внутренностей тревожным, он был невозмутим. В прошлом они даже забирали препарированного кролика из своего класса анатомии животных и устраивали вечеринку с горячим котлом! «Ну конечно же! Я сделал огромную кастрюлю. А, точно!» Внезапно Цай Цзисюань, казалось, что — то вспомнил. «Из почтового отделения вам прислали посылку.» «В почтовом отделении?» ГУ Цзюнь был потрясен. В последнее время он не делал никаких онлайн-заказов. «Это международная посылка. Он у тебя на столе.» Цай Цзысюань был озадачен. «Дама в почтовом отделении сказала, что эта посылка застряла у них на пару дней. Никто из них не смог подтвердить информацию получателя. Только когда они позвонили в общежитие сегодня, они смогли подтвердить, что это было для вас. Поэтому они быстро отправили его сюда. « «- О?» ГУ Цзюнь в сомнении подошел к своему столу. И тут же увидел на столе маленький желтый бумажный сверток. Взяв его, он посмотрел на накладную на упаковке. Она была написана на английском и китайском языках. Его прислали с Мальдивских островов. Отправителем была строка цифр «233333», и получатель был «Почта Восточного университета, медицинский факультет. ГУ Цзюнь, восьмилетний студент.» Мальдивы? Внезапно мне приходит в голову одна мысль. Может быть, это от Ли Юэруя? ГУ Цзюнь тут же взял со стола ножницы и осторожно вскрыл сверток. Внутри оказалась маленькая бумажная коробочка. Он продолжал открывать ее. Когда он увидел содержимое коробки, его охватили шок и подозрение. ---------- Последние записанные кадры Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio В бумажном пакете лежал мобильный телефон. Экран этого телефона был треснут, но ГУ Цзюнь мог узнать, что это был телефон ли Юэруя. Подавив переполнявшие его сомнения, он нажал на кнопку включения. Однако телефон отказывался отвечать. Телефон, похоже, вообще не ремонтировался. Кто мне это прислал? И почему? «Если это было послано ли Юэруем и другими, то, должно быть, произошла какая-то срочная ситуация,» — Осторожно рассуждал ГУ Цзюнь. «Они должны были столкнуться с ситуацией, когда потеря этого телефона была неизбежна, и люди, стремящиеся захватить телефон, были вне их способности справиться. Однако они не хотели, чтобы мобильный телефон был получен другой стороной, и они не могли отправить его никому из своих знакомых. Хм, может быть, потому, что их знакомые не могли удержать мобильный телефон? Возможно, знакомый либо добровольно сдаст его, либо может столкнуться с возможностью ограбления? Короче говоря, так как я был кем-то, кого они едва знали и не знали, они послали мне мобильный телефон в спешке. Так ли это на самом деле?» ГУ Цзюнь изучал мобильный телефон в своей руке и некоторое время молчал. Что же ему делать? Если они не могли удержать его с прошлым ли Юэруя, то у него, естественно, тоже не было такой возможности. Если человек, который хотел захватить телефон, узнал, что телефон был с ним, это определенно навлечет на него неприятности. Он вдруг вспомнил этого холодного и загадочного человека. Может быть, это как-то связано с ним? Независимо от того, следовал ли этот человек за ним или нет, он не мог позволить себе обращаться с этим делом небрежно. ГУ Цзюнь не мог слишком откровенно расспрашивать о положении ли Юэруя. Этот сотовый телефон… Он также не мог пойти к кому попало, чтобы исправить это. ГУ Цзюнь попытался разобраться в своих мыслях. Самым оптимальным решением на данный момент было попытаться починить его самому, несмотря на недостаток знаний в таких вещах. «Суп готов,» в это время с балкона донесся голос Цай Цзисюаня: «Может быть, посылка была доставлена не по тому адресу?» «Нет, это мое.» ГУ Цзюнь положил мобильный телефон в карман. Он отбросил мысли о мобильном телефоне и подошел к столу, чтобы выпить немного супа. Цай Цзысюань зачерпнул миску, которая была полна супа и даже включала в себя несколько свиных почек и печенок. Он изобразил нежную материнскую улыбку. «Вот тебе большая миска супа. Это очень питательно.» Недавно усердие магната Цзюня в учебе было засвидетельствовано Цай Цзисюанем. Хотя он и сказал об этом классному руководителю, она все еще была настроена скептически. Однако он чувствовал, что этот его старый друг, казалось, перевернул новую страницу. По крайней мере, его выступление за последние полмесяца было достойно этой миски супа. «Он так благоухает.» ГУ Цзюнь взял все еще дымящуюся чашу и несколько раз подул на нее, чтобы остудить. Цай Цзысюань налил себе маленькую миску и тоже начал дуть на нее. После того, как суп достаточно остыл, они вдвоем последовали традиции в общежитии. Они поджарили свои суповые миски в направлении модели человеческого скелета, «Старый Ван», на углу, чтобы отдать дань уважения, прежде чем, наконец, начать пить суп. ГУ Цзюнь сделал глоток, и его рот мгновенно наполнился сладким и ароматным вкусом. Он мягко скатился вниз по горлу и попал в желудок, с приятным послевкусием, все еще остававшимся между зубами и щеками. Конечно же, здорово быть живым! Быстро расправившись с половиной тарелки супа, он взял кусок свиной печени и несколько раз прожевал его. Однако он чувствовал себя так, словно грыз камень. Он не мог не сказать: «Разве это не слишком сложно? Я думаю, что у этой свиньи должен быть цирроз печени.» «Действительно?» Цай Цзысюань услышал его слова и тоже попробовал кусочек, а потом выплюнул. Он эмоционально сказал: «Это правда. Неудивительно, что он так недолговечен.» После того, как они красиво доели свои тарелки супа, Цай Цзисюань упаковал оставшийся суп в термос. Он намеревался принести его в лабораторное здание, чтобы Ван Жосян и остальные могли им насладиться. После того как Цай Цзысюань ушел, ГУ Цзюнь немедленно закрыл дверь спальни и пошел запирать балконную дверь. Он даже задернул занавеску, чтобы обеспечить себе уединение. Затем он вернулся к своему столу и включил ноутбук. Он намеревался исследовать, как починить мобильный телефон. ГУ Цзюнь не был помешан на науке, но его уровень был похож на любого обычного парня. Просмотрев множество исследовательских материалов, он наконец понял, что нужно делать. В этом случае вполне вероятно, что либо аккумулятор, либо шнур питания были повреждены и имели слабую точку контакта. Только с такими незначительными проблемами он мог справиться. Он сразу же отправился рыться в своей спальне, чтобы найти отвертки и другие инструменты. Он начал чинить мобильный телефон, просматривая онлайн-уроки. Во-первых, нужно было снять корпус телефона и извлечь аккумулятор и другие компоненты. Затем ГУ Цзюнь обнаружил, что SIM-карта уже была удалена. Он проигнорировал это, поскольку ремонт телефона имеет приоритет. ГУ Цзюнь нажал на кнопку включения. Базз! Телефон задрожал, и треснувший экран засветился. Он вошел в начальный интерфейс и успешно загрузился. ГУ Цзюнь мысленно похвалил себя как гения. Речь идет о поговорке, что взяв скальпель, можно спасти людей, а взяв отвертку, можно спасти телефон! «Пароль блокировки экрана?» Он посмотрел на девятизначный пунктир на экране и подумал о коде. «233333» написано на посылке. Этот номер действительно походил на пароль, установленный ли Юэруем. Он набрал номер 233333, и телефон тут же со щелчком отперся. Пароль был правильный. Экран мобильного телефона был покрыт бесчисленными трещинами, но это не мешало ему просматривать страницы. На главной странице он увидел множество приложений: WeChat, QQ, различные платформы для потокового видео. ГУ Цзюнь просмотрел приложения, прежде чем нажать на галерею. На самой верхней папке была надпись «Лонгкан». — Он постучал пальцем по папке. Там было много фотографий ли Юэруя и двух других, играющих на круизном судне, а также бесчисленное количество видео. На поверхности некоторые из них, казалось, были взяты на самом круизном судне, в то время как другие были взяты внутри подводной лодки. Он сразу же открыл последнее видео, снятое на телефон. Время, когда это видео было снято, было самым днем глубоководной экспедиции. «Любимые зрители!» На треснувшем экране телефона заиграло видео. Ли Юэруй похлопал себя по плечу и сделал панорамный снимок окрестностей, а затем за окном подводной лодки. «Посмотри, как темно на улице. Мы нырнули более чем на 1500 метров, и мы уже почти на дне океана!» ГУ Цзюнь смотрел пристально, не торопясь ни на секунду. Он увидел себя сидящим там, а также у Дуна и линь Сяотана, которые оба казались несколько нетерпеливыми. Чтобы сделать более четкий снимок, ли Юэруй отстегнул ремень безопасности и встал поближе к окну. После этого старый капитан попытался уговорить его сесть обратно, но Ли Юэруй не обращал на него никакого внимания и продолжал свое нынешнее поведение. Чем ближе он подходил, тем яснее становилось качество отснятого материала. Свет прожектора освещал неровное морское дно. «Если бы не подводная лодка, люди были бы раздавлены глубоководным давлением.» — Сказал Ли Юэруй, прежде чем видеоэкран начал слегка дрожать. Сердце ГУ Цзюня упало. Не тогда Ли началась катастрофа на подводной лодке? «Посмотри туда! Здесь так много кораллов!» — Взволнованно закричал ли Юэруй, в то время как видео на экране начало трястись все больше и больше. Подводная лодка дрожала до такой степени, но Ли Юэруй все еще воспринимал это спокойно и продолжал снимать. «Хм, это странно, я вообще не видел ни одной рыбы. Рыбки, где вы? « Действительно, несмотря на то, что они находились на дне моря, там не было ни одной рыбы. Все, что осталось-это зловещая тишина. ГУ Цзюнь вспомнил сцену дикого бегства океанских рыб позже в тот же день. Где они все сейчас? Через некоторое время видео внезапно сильно затряслось. Именно в это время в кадре эхом отразился панический крик старого капитана. «ОБНАРУЖЕНЫ ВОДОВОРОТЫ, ОБНАРУЖЕНЫ АНОМАЛЬНЫЕ ВОДОВОРОТЫ! НЕМЕДЛЕННО ВСПЛЫВАЙТЕ! РАЗВЕРНИТЕ СУБМАРИНУ, СЕЙЧАС ЖЕ!» Видео продолжало снимать сцену за окном подводной лодки, и морская вода быстро вспенилась и образовала сильный вихрь. Глаза ГУ Цзюня внезапно расширились, но он внезапно увидел, что вихрь был разорван темным силуэтом. Тень метнулась к борту субмарины. Это оказался большой корабль! Большой, разлагающийся корабль! Его мачта была сломана, а на носу виднелись многочисленные трещины. Корпус был весь в пятнах, а краска на названии корабля почти полностью облупилась. Не было ни света, ни человеческих фигур. Заглянув в один из полуразрушенных иллюминаторов корабля, невозможно было ничего разглядеть внутри. Была только бесформенная, неописуемая тьма. «Это…» Сердце ГУ Цзюня дрогнуло. Чувство удушья и тревоги охватило его, и он почувствовал, что его сильно ударили по голове. Хотя изображение было расплывчатым, а дно моря темным и зловещим, он все же мог сказать. Это был корабль «Морская птица». Когда он был маленьким, он часто садился на борт «морской птицы» и так веселился, что отказывался уходить. Кто знает, сколько раз за все эти годы он вспоминал о морской птице. «Морская птица», где пропали все члены экипажа, включая его родителей. На видео было ясно видно, как он плывет по дну моря, двигаясь совершенно невероятным образом. Мобильный телефон внезапно резонировал с трагическим криком ли Юэруя. Субмарина сильно дрожала, и видео тоже сильно дрожало, объектив камеры отодвигался от окна. В каюте субмарины царили массовая паника и неразбериха. Почти все кричали, но в видео был голос, который ГУ Цзюнь мог слабо слышать, говоря на секретном иностранном языке. Он нахмурился и навострил уши, внимательно прислушиваясь. Голос, казалось, бормотал что-то снова и снова, говоря очень тихо, но он все еще мог слышать его. Это была та же самая фраза, единственная фраза, которую он мог понять. [Плоды тьмы прорастают, окутанные мраком окопов. Паразиты смерти будут жить с небесами и Землей вечно] Это была линия крови на стене разрушенной лаборатории в той галлюцинации, которую он видел раньше в лаборатории. Этот голос, казалось, эхом отдавался в каюте подводной лодки. Хотя он не имел никакого сходства ни с одним языком на Земле, это был явно человеческий голос. По мере того как ГУ Цзюнь прислушивался, голос становился все более и более отчетливым. Внезапно его охватил озноб, «Это мой голос.» На кадрах он сам бормотал эту фразу. «Плоды тьмы прорастают, окутанные мраком окопов. Паразиты смерти будут вечно жить вместе с небом и землей.» ---------- Lai Sheng Technologies and Research Pte Ltd транслятор: Larbre Studio редактор: Larbre Studio Вечернее небо было черным, как смоль, без единого следа звезд или прохладной Луны. Рядом с горой Цинъюнь стояла Медицинская школа восточного университета. Он грелся в прохладной тени горы. Будь то день или ночь, все виды птиц можно услышать. По ночам здесь поют горные голуби, совы в ошейниках, соловьи и так далее. Однако сегодня что-то было не так. Не было ничего, кроме тишины. Несмотря на сухую погоду и внимательное прислушивание, птичьего пения не было слышно. ГУ Цзюнь стоял на балконе своей спальни, задумчиво глядя на темное и зловещее ночное небо. Она, казалось, отражала его настроение, угрюмое и тяжелое. Он несколько раз перематывал клип. Мысли крутились снова и снова каждый раз, когда он это делал. Эта цепочка окровавленных слов и многочисленных видений, несомненно, была связана с таинственной силой, маячившей в окопах Лонгканской морской пехоты. Скорее всего, исследования, которые проводила Морская птица, были связаны с этой силой. «Папа… Мамочка…» Два знакомых, но размытых лица всплыли в его сознании. Он понял, что на самом деле не очень хорошо их понимает. Мама, папа, что вы там делали? Как вы оказались втянуты в этот несчастный случай? Что случилось с морской птицей? Ты жив или мертв? 5″Я собираюсь снова начать расследование с нуля,» ГУ Цзюнь торжественно выругался с решимостью в глазах. Он держал на весу телефон ли Юэруя. «Это моя миссия на всю жизнь.» 5Lai Sheng Technologies and Research Pte Ltd, The Seabird была собственностью этой компании. Его родители тоже работали в этой компании. Много лет назад ГУ Цзюнь уже расследовал этот инцидент. Он также заплатил частным детективам за помощь в расследовании, но ничего подозрительного не обнаружил. Все раскрытое было так, как гласило публичное заявление лай Шэна. Однако он не верил ни единому слову из этих документов! Я уверен, что коррумпированная компания, конечно же, не закрылась. — Подумал он про себя. Держу пари, что организация, стоящая за этим, только что сменила свое название и прячется под прикрытием. 2Alas, Lai Sheng переместили свою штаб-квартиру пять лет назад. Их первоначальное здание было снесено, и район был переделан в парк развлечений. В Интернете не было и следа лай Шэна. Хуже того, ГУ Цзюнь потерял контакт с теми, кто связывался с ним по поводу его компенсационных вопросов. Поскольку все пути были отрезаны, он не знал, с чего начать. Дорога, которую он избрал, была окутана безнадежной мглой. Как и вершины горы Цинъюнь, он был скрыт темнотой ночного неба. Туманный и темный, но все еще величественно колоссальный. На этом пути было похоронено несколько темных тайн. Без сомнения, он столкнется с несколькими сложными препятствиями. Внезапно глаза ГУ Цзюня вытянулись по стойке «смирно». Краем глаза он снова увидел зловещего человека. И тут же его взгляд метнулся к тротуару первого этажа общежития. Уличные круги были разбиты. Их оранжевое мерцание было слабым и мерцающим. На тротуаре было пустынно и тихо, и нигде не было видно ни души. Единственное движение, которое он заметил, исходило от бродячей кошки, которая медленно пересекла дорогу и исчезла в кустах на обочине. Тем не менее, ГУ Цзюнь был абсолютно уверен в том, что он видел. Этот человек… Он преследовал… нет, он держал свои действия под наблюдением. «Может ли это быть… Этот человек охотится за телефоном ли Юэруя? Он что, из лай Шэна?» Напустив на себя спокойный и расслабленный вид, ГУ Цзюнь некоторое время продолжал смотреть в ночное небо. Затем он удалился в свою комнату. Он не стал задергивать шторы. Вместо этого он забрался на кровать и повернулся лицом к стене. Этим он сделал слепое пятно. Затем он снова достал мобильный телефон ли Юэруя и принялся рыться в нем в поисках возможных улик. Он отключил сетевое подключение мобильного телефона, опасаясь, что вход в приложение выдаст местоположение телефона. Прямо сейчас не было места для беспокойства о личной жизни. ГУ Цзюнь тщательно проверил все фотографии и видео телефона. Ничего особенно интересного не было найдено. Все дело было в путешествиях. Не было даже следа чего-то, что можно было бы считать вторжением в частную жизнь. Глядя на эти данные, он определенно был разочарован. Продолжая просматривать телефонные контакты, он увидел несколько сотен различных номеров. Однако из-за отсутствия SIM-карты никаких звонков или сообщений не поступало. Просматривая телефон, я не нашел никакой другой зацепки, кроме обширных контактов Ли Юэруя. Почесав в затылке, ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Вспоминая тот день, когда произошел несчастный случай, он вспомнил разговоры, которые вела эта троица. Новости, которые они получили, и их тайные действия. Ли Юэруй сказал: «Если вы мне не верите, то хотя бы доверьтесь этому парню!» У Дун тоже отчаянно кричал, «Боги мои. Это реально! Эти слухи вполне реальны!» Новости и слухи, вероятно, были связаны с таинственными силами, скрывающимися в морской траншее Лонгкана, и необъяснимыми несчастными случаями, которые происходят в этом регионе. Однако, кто этот человек, которого они называют «этот парень»? ГУ Цзюнь снова и снова прокручивал в голове сцены того рокового дня и размышлял над множеством оставшихся без ответа вопросов. «Ли Юэруй и рет не из этой отрасли. Они услышали новости снаружи и поспешили к траншее. Они ищут удовольствия от исследования. Если бы они не были захвачены «этот парень» и беда пришла ко мне, очень возможно, что «этот парень» послал кого-то присматривать за мной.» 1″Поскольку мама и папа исследовали эту область в течение таких долгих лет, они должны были быть частью отрасли. Их компания, Lai Sheng, должна быть компанией в этой индустрии. Если эта компания все еще существует, они, вероятно, будут следить за деятельностью вокруг траншеи. Мои исследования в этой области, вероятно, попали им в уши. Посылать людей следить за моими передвижениями не должно быть удивительно.» Независимо от того, кто послал этого человека, я не могу делать никаких неосторожных движений. Я даже не знаю, в каком положении нахожусь. Если дела пойдут плохо, я могу даже умереть. Мне нужно место, чтобы действовать, где-то, чтобы добиться прорыва… Что-то, что поможет мне попасть в эту индустрию. Чтобы сделать меня частью этой индустрии. Только тогда я смогу раскрыть правду. Обернувшись, ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Он действительно не имел ни малейшего представления о том, как попасть в эту индустрию. Пока его мысли кружились в голове, ночное небо еще больше потемнело. Внезапно двери открылись, и вошел Цай Цзисюань, держа в руках термос. Отвлекшись от своих мыслей, ГУ Цзюнь повернулся к Цай Цзысюаню. «Цзысюань, суп еще остался?» Проведя всю ночь в глубоком раздумье, он проголодался. «Нет, все съели его до последней капли.» Цай Цзысюань улыбнулась и показала сияющую и нежную материнскую улыбку. Он был несколько горд, когда жаловался, «Только любовь и еда не подводят людей. Выпив суп, все были полны сил! Лидер даже упомянул о том, чтобы сделать это еженедельной рутиной, один суп в неделю.» 1″О…» Сделав сухой глоток, ГУ Цзюнь слегка надул губы. «Как продвигается ваш эксперимент?» «Довольно гладко.» Подойдя к раковине балкона, Цай Цзысюань надел пару старых медицинских перчаток. Он вымыл посуду и термос. В то же время он рассказал о своих планах, «Опухоли хорошо растут на мышах. В эти несколько дней мы начали фотодинамическую терапию. Это не так уж сложно, просто шаги после этого-это боль. У нас есть еще несколько шагов, чтобы сделать на опухолевых тканях. Фиксация, гидратация, дегидратация, встраивание парафина, секционирование, окрашивание HE и иммуногистохимическое обнаружение.» Пока он говорил, Цай Цзисюань становился все громче и быстрее, произнося кучу других жаргонов, «Профессор ГУ сказал, что эти шаги утомительны, но каждое маленькое действие оказывает значительное влияние на результаты. Он считал, что таким студентам, как мы, будет трудно профессионально выполнять эти процедуры, поэтому он пригласил профессора патологии, профессора Чэня, приехать и лично проинструктировать нас. Он даже научил бы нас определенным шагам и тому, как интерпретировать конечный продукт! Я не могу в это поверить! Этот парень-профессор Че Чжимин! Как мне повезло, что я учусь у двух очень влиятельных докторов медицинского мира. Если студенты 5-го курса услышат это, держу пари, они позеленеют от зависти!» «Позвольте мне завтра пойти с вами в лабораторию.» Внезапно ГУ Цзюня осенила идея. «Учимся со стороны. Это ведь прекрасно, правда?» Что означает этот ряд окровавленных слов? До сих пор он не мог этого понять. Если бы только он мог еще раз взглянуть на это видение, он мог бы что — нибудь понять. До сих пор он видел видения только в лаборатории, где работали Ван Жосян и другие. Возможно, именно эта лаборатория была уникальной. «Думаю, ты сможешь.» Цай Цзысюань перевернулся, пока мыл посуду. «Но разве ты не нервничаешь из-за экзаменов по макияжу?» 3″Нет, все в порядке. Я не так уж сильно отстал.» ГУ Цзюнь не лгал. Он покинул кампус всего на пол семестра. Более того, восьмилетний курс включал в себя многочисленные общеобразовательные курсы, в которых меньше внимания уделялось медицине. За последние несколько дней он успел наверстать упущенное. «Если ты так говоришь.» Цай Цзисюань больше не задавал вопросов. Он был уверен в таланте своего друга. Если это он, то ему точно не составит труда наверстать упущенное. Напевая себе под нос, он снова вспомнил окровавленные слова на стене и обветшалую лабораторию. Каким-то образом он чувствовал, что упускает некоторые детали из этих видений, некоторые чрезвычайно важные сведения. ---------- На крыше Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio В ту ночь ГУ Цзюнь спал беспокойным сном. Он крепко держал в руке сотовый телефон ли Юэруя. Это было похоже на то, как если бы потерять его было сродни потере всех ключей и надежд на раскрытие истины. На следующий день рано утром, как раз перед тем, как небо снаружи стало светлым, ГУ Цзюнь встал, чтобы умыться. Хотя он спал меньше, его голова была яснее, чем накануне. Болезненные симптомы, беспокоившие его раньше, были значительно облегчены, что заставило его задуматься об эффективности лечения. «иностранная медицина» снова. После мытья и полоскания ГУ Цзюнь взял еще одну капсулу иностранного лекарства и запил ее водой. У него осталось всего 32 капсулы. 1″Цзысюань, проснись. Пора идти в лабораторный корпус.» «Хмм…» Цай Цзысюань сонно проснулся после того, как ГУ Цзюнь позвал его по имени. Когда он проверил свой телефон, то увидел, что еще нет и шести часов. Цай Цзисюань обычно просыпался в половине седьмого. Поскольку даже магнат Цзюнь проснулся рано, как он мог продолжать бездельничать в постели? Он изо всех сил пытался выпрямиться. «Ладно, я уже встал. Я уже встал. Хаиз. Если молодой человек не знает, как быть прилежным в учебе, он пожалеет об учебе слишком поздно, как только его волосы начнут седеть!» Выйдя из общежития, они вдвоем поехали на велосипедах в магазин завтраков на соседней улице, чтобы купить еды, прежде чем направиться к зданию медицинской лаборатории. Хотя было довольно раннее утро, недостатка в студентах и горожанах, суетящихся на улицах, не было. ГУ Цзюнь тайно пытался обнаружить, не следует ли кто-нибудь за ним, но он действительно нашел что-то подозрительное. Когда они вышли из здания лаборатории и припарковали велосипеды у двери, Цай Цзисюань спросил: «Давай сначала пойдем на крышу за мышами?» «Хорошо.» ГУ Цзюнь кивнул. Немного потренироваться утром тоже было неплохо. На крышу собирались не только секретные агенты или акционеры компании, но и студенты-медики восточного университета, часто посещавшие эту крышу. Это было потому, что там было два места для размещения мышей и крыс. Одним из них был центр экспериментальных исследований на животных, расположенный рядом с лабораторным корпусом. Максимум 6 клеток, уход за каждой клеткой мышей стоит 10 юаней в день. Для эксперимента их команды было использовано в общей сложности 150 мышей. Это составляло 250 юаней в день. Однако их общий бюджет составлял всего 30 000 юаней. Если бы здесь была потрачена половина бюджета, то денег на эксперимент не осталось бы. Обычные студенты просто не могли себе этого позволить. Поэтому школа устроила на крыше лабораторного корпуса сборные комнаты для разведения мышей и даже установила кондиционеры, чтобы их мышиным приятелям было тепло зимой и прохладно летом. Однако это был всего лишь идеальный сон. Дело в том, что здесь не было профессионального смотрителя, который бы управлял этим местом, и обо всем должны были заботиться студенты. Санитарные условия здесь также были плохими. Изредка можно было увидеть огромных темных крыс, пробирающихся бог знает откуда, чтобы украсть еду из клеток. Иногда даже почти пугая подопытных мышей до смерти. 2а для мышей, которых Цай Цзисюань и его группа исследовали, они были поселены на крыше, и члены их команды лично заботились о них ежедневно. В отличие от исследовательского центра, который имеет ограничение по времени, крыша была открыта 24/7. ГУ Цзюнь последовал за Цай Цзисюанем, и он практически почувствовал отвратительный запах мышей от входа на лестницу. Он увидел ряд сборных комнат с голубой крышей, которые в общей сложности составляли шесть комнат. В двух из них содержались крысы, в трех-мыши, а в последней комнате-куча всякого хлама. До их ушей донесся шумный мышиный писк. Они только что подошли к одной из сборных комнат и неожиданно увидели знакомую фигуру, возившуюся в одной из мышиных комнат. Этим человеком был Ван Жосян. Сейчас она перевозила мышей из клеток в тележку. «А?» Цай Цзысюань взглянул на ГУ Цзюня. «Классный наставник действительно приходит так рано каждый день.» Обычно, когда они приходили в лабораторию, Ван Жосян уже сдвигал клетки с мышами. Цай Цзисюань просто не думал, что она сделает это так рано, и даже чувствовал, что сегодня он может быть на шаг впереди. Хотя классный руководитель была краеугольным камнем этого эксперимента, ее образцовое поведение заставило его вздохнуть от восхищения. «Женщины всегда преданны и готовы на жертвы, кто сказал, что генерал должен быть мужчиной!» 1 ГУ Цзюнь тоже был очень эмоциональным на этот раз. Они оба встали так рано, но посмотрите на растрепанные волосы Цзысюаня и темные круги под глазами. Он просто казался слишком несчастным. Если кто-то набрал эти символы «Совет людям изучать медицину приведет к божественному молниеносному возмездию» помимо его нынешнего имиджа, это было бы лучшей рекламой набора в медицинскую школу. С другой стороны, посмотрите на черный прямой Боб Ван Руосян и ее естественную красоту. Эффект от одной и той же рекламы не был бы оптимальным. А все потому, что скорее поверишь, что она модель, нанятая для того, чтобы наряжаться в белый халат и снимать рекламу! Она совсем не походила на типичную студентку-медичку! На этот раз Ван Жосян тоже заметил их и был ошеломлен. «Зачем вы, люди, так хитро действуете на крыше?» 1″Мы поможем перенести мышиную клетку,» — Поспешно ответил ГУ Цзюнь. Он знал о ее ядовитом языке, поэтому воспользовался возможностью заговорить раньше нее и спросил: «Или ты думаешь, что мы хотим украсть мышей и вернуться, чтобы приготовить горячий горшок?» 3″О…» Ван Жосян огляделся. На какое-то мгновение в ее сердце возникла именно эта мысль. В конце концов, это был хорошо известный факт, что магнат Цзюнь раньше брал кроличье мясо, чтобы приготовить горячий горшок. Он даже сказал: «забота об аппетите студентов-медиков-это тоже вклад в медицину » хотя в его словах был какой-то смысл.» Внезапно она пришла в себя и спросила: «Ты собираешься передвинуть мышиные клетки?» «Классный наставник, магнат Джун пришел сюда сегодня учиться вместе с нами,» Цай Цзысюань быстро объяснил: Однако Ван Жосян внутренне размышлял: неужели ГУ Цзюнь все еще не отказался от нее? Неужели он пытается найти возможность сблизиться с ней? Видя, что она смотрит на него скептически, ГУ Цзюнь пожал плечами. Какое отношение имеет ко мне дело магната Джуна, преследующего тебя? 8″Итак, классный руководитель, вам нужна помощь?» — Спросил он. «Нет нужды,» Ван Жосян коротко ответил и продолжил двигать мышиную клетку. Однако ГУ Цзюнь и Цай Цзисюань все равно поднялись, чтобы помочь. Вскоре после этого все трое спустили с крыши тележку, полную мышиных клеток, и вернулись в лабораторию на восьмом этаже. Было еще рано, и ни в лифте, ни в коридоре никого не было. Все было тихо. Войдя в лабораторию, Ван Жосян и Цай Цзисюань начали переносить клетки с мышами на испытательный стенд. В то же время ГУ Цзюнь ходил вокруг и искал подсказки. Была ли лаборатория в его иллюзии именно этой лабораторией? Он не был уверен. Это была лаборатория обычных технических характеристик. Различные инструменты были расставлены вдоль трех стен, и ГУ Цзюнь много раз ходил взад и вперед по середине. Он посмотрел на углы стен. Он даже открыл инкубатор, чтобы заглянуть внутрь. Его рука потянулась к чистой скамейке, чтобы поэкспериментировать. Он хотел посмотреть, может ли это вызвать какое — либо видение. Не возникло даже смутного ощущения дезориентации. «Что ты делаешь?» Ван Жосян удивленно посмотрел на него. Неужели этот магнат Джун пришел сюда, чтобы устроить неприятности? Почему после того, как он вошел в лабораторию, ему показалось, что он играет в RPG-игру и начал листать шкафы и шкафы? — Спросила она., «Вы видите нас как NPC?» 8″Эх.» Цай Цзысюань не понимал, что делает ГУ Цзюнь, и не мог понять, о чем говорит Ван Жосян. «Нет. Но я просто хотел взглянуть. Я же не стану воровать это оборудование,» ГУ Цзюнь не мог ничего объяснить, поэтому сначала просто отошел в сторону. Он наблюдал, как эти двое проверяют одну мышиную клетку за другой. Даже после долгого наблюдения в его сознании все еще не было никакой реакции. Возможно, сингулярность заключалась не только в этой лаборатории. Для появления видения могут быть и другие требования. Просто он ничего о них не знал. Спустя более чем полчаса другие члены команды начали прибывать один за другим. Сюй Хай, Чжан Хаоран и Хэ Юхань. Они не ожидали, что ГУ Цзюнь придет снова, но это их не удивило. Такие причины, как «наблюдения’ и» изучение’, были лишь предлогом. Этот ублюдок, должно быть, пришел сюда за Ван Жосяном. Сегодняшний день, казалось, был обречен на оживление. Утро только началось, но даже профессор ГУ, который обычно приходит нечасто, появился. Профессор ГУ все еще был так энергичен, входя в лабораторию, как будто у него под ногами был ветер. Однако, как только он увидел, что ГУ Цзюнь присутствует, его лицо стало немного уродливым. Однако то, что заставляло всех чувствовать себя странно, даже самого ГУ Цзюня, было тем фактом, что профессор ГУ не ругал его. «Студенты, я хочу сообщить вам кое-что новое.» Профессор ГУ, казалось, должен был сообщить что-то важное. Он взглянул на лица пятерых своих любимых учеников и одного негодяя. «Лучше всего вам внести некоторые коррективы в свой будущий рабочий график этим летом. Я посвящу все свое время тому, чтобы направлять вас. « Всем вдруг стало любопытно. А что именно произошло? Ван Жосян слегка покачала головой, когда взгляд собеседника был направлен на нее. Раньше ей ничего об этом не говорили, и она тоже узнала об этом только сейчас. «К настоящему времени вы также знаете, что страна видит большое значение для этого пограничного Кубка с целью отбора группы новых медицинских талантов,» — Чрезвычайно торжественно произнес профессор ГУ. «Теперь было выпущено последнее уведомление. На Кубок Фронтира собирались набрать не только таланты, но и провести крупномасштабное соревнование по клиническим навыкам. Цель состояла в том, чтобы дать элитным студентам города дополнительную сцену для демонстрации своих талантов.» Его слова оставили у них еще больше сомнений, но возбуждение и предвкушение тоже начали клокотать. В школах ежегодно проводились соревнования по медицинскому мастерству. Обычно для сравнения клинических навыков. Совместные соревнования между университетами и колледжами по всему городу и по всей стране также проводятся уже много лет. Но такого прецедента еще никогда не было. Более того, именно правительство спешило возглавить конкуренцию! Можно было только догадываться, насколько прибыльными были награды победителей. «В настоящее время я не располагаю большой информацией о сложившейся ситуации. Некоторые говорили, что клинические, лабораторные, анатомические и другие навыки были подвергнуты испытанию.» Профессор ГУ также упомянул, что на самом деле все еще существуют некоторые сомнения, поскольку соревнования такого масштаба были первыми. «Если вы действительно обладаете этой способностью, у вас, естественно, есть шанс выделиться.» 1 да! Другие этого не слышали, но ГУ Цзюнь почувствовал внезапный стук в своем сердце и смутно ощутил связь. Он уже слышал, как Цай Цзысюань говорил, что на этот раз Кубку границы придавалось большое значение. В то время он не слишком задумывался об этом. Думая об этом, может ли быть, что произошло что-то значительное, что общественность должна знать? Затем это привело к острой потребности страны в медицинском персонале. Это может иметь некоторое отношение к аномальным изменениям на дне моря Лонгкан. Как мне попасть в этот таинственный круг? Теперь ГУ Цзюнь чувствовал, что нашел правильный путь. «Профессор,» ГУ Цзюнь вдруг сказал: «могу ли я принять участие в этом конкурсе?» Внезапно воздух замер, и все взгляды обратились к нему. Профессор ГУ тоже посмотрел на него. ---------- Шанс на вскрытие Translator: Larbre Studio редактор: Larbre Studio В это мгновение все головы благоговейно повернулись к ГУ Цзюню. Их глаза наполнились шоком и недоверием, как будто они только что стали свидетелями чего-то невероятного. Магнат Джун, Конкурс Клинических Навыков? Эти два термина, объединившись, стали бы столкновением века и привели бы к смертельной аллергической реакции! Более того, это не было обычным соревнованием. Это было одно из тех мест, где собрались гении и квалифицированные специалисты из лучших медицинских колледжей восточной провинции. Действительно, Восточный Университет, возможно, и взял под свое крыло большинство гениев медицины, но в других школах все еще оставалось несколько скрытых талантов. Это было особенно верно в самых значительных и давних конкурирующих школах, таких как Университет Цинъюнь, университет Цихуа и Университет Донъян. Самая значительная конкуренция между топ-4 медицинскими колледжами восточной провинции! Без сомнения, среди конкурентов будет жаркая конкуренция, даже если тест будет посвящен таким сложным задачам, как «Сердечно-Легочная Реанимация». 1″В какой области вы хотите соревноваться?» — Безучастно спросил профессор ГУ. «Соревнуясь, чтобы быть лучшим в создании медицинских катастроф?» 5Pfft! Сюй Хай первым разразился подавленным смешком. Чжан Хаоран и Хэ Юхань тут же разразились хохотом. В своей какофонии смеха они все относились к ГУ Цзюню как к шутке. Они полностью наслаждались кульминацией высшего уровня профессора ГУ. С другой стороны, Цай Цзисюань оставался спокоен. Ван Жосян тоже даже не вздрогнул. По выражению лица ГУ Цзюня она поняла, что он говорит серьезно. Абсолютная, казалось бы, неподходящая серьезность. «Профессор, я серьезно. Я хочу присоединиться к соревнованию,» ГУ Цзюнь говорил спокойно, не обижаясь на насмешки. Он знал, что они не приняли его внезапную перемену в поведении. «Вы хотите посоревноваться?» Лицо профессора ГУ окаменело. Пламя ярости вспыхнуло в его глазах, когда он посмотрел на ГУ Цзюня. «На каком основании вы считаете себя квалифицированным специалистом?» Воздух в лаборатории мгновенно опустился до крохотной тишины, точно затишье перед бурей. Все, казалось, пребывали в каком-то оцепенении. В их головах крутились вопросы типа «Кто я?» и ‘что я здесь делаю?». 1Cai Zixuan был пойман в дилемму. Его сердце жаждало заговорить за своего друга, но слова не шли с языка. В прошлом у профессора ГУ было время, чтобы помочь ГУ Цзюню, и он продолжал давать ему советы. Увы, он оказался именно таким. Он имел полное право злиться. Несмотря на то, что он был в недоумении от слов, Цай Цзуань попытался, «Профессор ГУ, совсем недавно. ГУ Цзюнь…» 1″Я слышал, что в последнее время он много работает.» внезапно откуда-то сбоку раздался мелодичный голос: Вместо него заговорил Ван Жосян. Эта фраза застала всех врасплох. Они никогда не ожидали такой поддержки от Ван Жосяна. ГУ Цзюнь с благодарностью посмотрел на них обоих, а затем повернулся к профессору ГУ. Он не винил учителя за то, что тот читал ему нотации. Единственное, чего он хотел, — это чтобы он признал свои усилия. Он искренне умолял, «Профессор ГУ, люди меняются. Я изменился к лучшему. Я верю, что с моими способностями я смогу заслужить право стоять на этой сцене.» Глядя на своего блудного ученика, он чувствовал, как гнев постепенно исчезает с его обветренного и морщинистого лица. Вскоре семя надежды и ожидания снова проросло в профессоре ГУ. У него действительно был определенный уровень понимания этого ученика. Хотя ГУ Цзюнь был умным и талантливым, он также был немотивированным и ленивым. Однако мгновение лени не приравнивалось к целой жизни бесполезности. Он всегда надеялся, что в будущем изменится к лучшему. Глядя на своего ученика, он видел, что тот заметно поредел. Однако его сосредоточенная и резкая аура внезапно изменилась. Повидав тысячи пациентов за свою многолетнюю врачебную практику, профессор ГУ знал, что может точно оценить человека. Может быть… Когда эта мысль промелькнула в его голове, профессор ГУ больше не мог сдерживать свой гнев. «В этот конкурс приглашаются только самые талантливые из талантов. В пределах Восточного университета только избранные немногие в пограничном Кубке имеют право на участие. Если вы действительно изменились к лучшему, тогда идите и улучшайте себя и ждите следующей возможности.» Услышав это, ГУ Цзюнь обернулся, и в его глазах мелькнуло лукавство. В глубине души он чувствовал, что профессор ГУ утаил какую-то информацию. Если страна отчаянно проводит такой массовый конкурс и даже приглашает студентов-медиков, критерии для поступления не должны быть такими строгими. Вполне вероятно, что профессор ГУ также получил несколько других слотов имен. — Снова взмолился он., «Учитель, возьмите меня с собой. Позволь мне доказать тебе свою правоту.» Услышав это, никто больше не произнес ни слова. Они знали, что здесь им не место разговаривать. Глядя в эти серьезные глаза, профессор ГУ вздохнул и что-то напевал себе под нос. Потом он сказал: «Негодяй, держу пари, ты уже догадался. Действительно, мы, профессора, можем взять с собой некоторых других студентов, которых мы считаем подходящими и подходящими. Ты хочешь получить этот шанс? Хорошо, позволь мне дать тебе шанс проявить себя. Если вы достаточно выдающийся человек, этот старик возьмет вас с собой!» 1″Спасибо, профессор!» ГУ Цзюнь немедленно поблагодарил профессора ГУ. Похоже, его догадка оказалась верной. Что? Сюй Хай и Чжан Хаоран недовольно ворчали в своих сердцах. Мы слышали, что профессор ГУ был крайне предубежден по отношению к ГУ Цзюню, но никогда этому не верили. С этим, кажется, все совершенно правильно! 4ОМГ! Это так волнующе! Увидев, как его лучший друг, ГУ Цзюнь, получил одобрение, сердце Цай Цзысюаня подпрыгнуло и заколотилось от волнения. Он чуть было не вырвался и не продекламировал стихотворение в честь праздника. Со своей стороны Ван Жосян слегка скривил губы. Конкуренция на этот раз была действительно экстраординарной. Кто знает, может быть, медицина для их пациентов даже может быть одной из тем. «Все, быстро принимайтесь за работу. Ты должен закончить это к полудню.» Профессор ГУ взмахнул рукой, подавляя шок и призывая своих студентов работать быстрее. «Во второй половине дня мы начнем практиковаться. На этот раз конкурс дал понять, что каждый участник будет проверен на вскрытие. Таким образом, школа будет предоставлять трупы в качестве поддержки.» Все сразу же приступили к работе со своими различными экспериментами. В то же самое время они изо всех сил пытались истолковать только что услышанные слова. Все должны делать вскрытие? Эта конкуренция ненормальна! В глубине души Ван Жосян сокрушалась. Похоже, что medicure действительно можно было бы протестировать! «ГУ Цзюнь, сегодня ты будешь следить за мной,» — Проинструктировал профессор ГУ, фыркнув. «Во второй половине дня я позволю тебе подержать скальпель. Не говорите, что вам не дали никаких возможностей!» Вскрытие Человека? ГУ Цзюнь кивнул. «Хм, хорошо.» Его сердце бешено колотилось. Действительно, его нервы были на пределе. Однако он не испугался. Во-первых, когда речь заходит о вскрытии человека, у всех почти одинаковый опыт. В конце концов, трупы были редкостью и драгоценностью. Возможности для студентов заниматься этой сложной процедурой на реальном человеческом теле были сильно ограничены. Большинство их практик были связаны с животными. Наиболее существенным отличием было бы индивидуальное обращение со скальпелем. Действительно, его мастерство в прошлом было унылым. Однако он посвятил себя строгой и постоянной практике. И это еще не все… 2 в своем уме ГУ Цзюнь вызвал список способностей системы. [Список способностей хозяина: 1 Тип Ловкие руки Редкость: ★ (от самого низкого до самого высокого, от 1★ до 10★) Потенциал выращивания: 3-й ярус Уровень способностей хозяина: 1-й уровень (4500/5000 навыков).] После своей усердной практики он понял критерии для повышения своей квалификации. Регулярная практика приносила мало пользы. С другой стороны, выполнение заданий, связанных с ручной работой, принесло бы значительный выигрыш. Кроме того, любая практическая деятельность давала примерно меньшую квалификацию, чем реальная операция на пациентах. Руки ловкости были всего в 500 пунктах мастерства от подъема на следующий уровень. ГУ Цзюнь прекрасно понимал, что если он хочет пройти как можно дальше в соревновании, то должен поднять этот навык до самого высокого уровня и усовершенствовать свою пару рук, чтобы стать лучше. Обдумывая этот план, он снова открыл журнал миссии. [Нормальная миссия: к сегодняшнему дню полная внутривенная инъекция на 100 мышах. Награда миссии-1 коробка таргетной терапии опухолей ствола человеческого мозга. Препарат продлит срок жизни хозяина на 5 дней. Трудная миссия: в течение 3 дней завершить вскрытие уродливого человека. Награды За Миссию, 1 Неполный Анатомический Справочник. Абиссальная миссия: в течение 1 недели завершите вскрытие 1 Бхоля. Награды За Миссию Неизвестны] 12 что такое Бхоле в этом мире? Где же мне его искать? ГУ Цзюнь был невероятно озадачен. Со вздохом он повернулся и посмотрел на трудную миссию. Каковы эти награды миссии? 1 Неполный Анатомический Справочник? Было ли это строение расчлененного тела животного или, может быть, упырей? Если бы это была анатомическая структура, к ней была бы приложена легенда. Если бы это было сделано снова на таинственном языке, ГУ Цзюнь, возможно, смог бы добиться прорыва в его понимании. Очень вероятно, что он мог бы соответствовать таким понятиям, как «Нервы», «Вены», «Артерия» и «Кости» Оттуда он сможет найти дорогу. Кроме того, это была трудная задача. Он никогда раньше не выполнял сложную задачу уровня. Нормальное, мутационное, уродливое-таковы были термины, используемые для классификации строения человеческого тела. С медицинской точки зрения, мутация относится к различиям в структурах, которые имеют низкую частоту. Эти различия мало влияли на внешний вид и функции. Аналогичным образом, пороки развития относятся к различиям в структурах, которые имеют низкую частоту. Однако они оказывали серьезное влияние на внешний вид и функции организма. Некоторые мутации и пороки развития имели первостепенное клиническое значение. Поэтому на занятиях профессора специально инструктировали, чтобы любые отклонения в строении тела во время анатомических вскрытий поднимались вверх. Это должно было позволить всем студентам иметь возможность наблюдать. В конце концов, такие возможности были редки. С такой специфической миссией ГУ Цзюнь уже столкнулся со своим первым препятствием. Он должен был найти труп с пороками развития. Это было невероятно редко. «Почему ты застрял там в каком-то оцепенении? Быстро иди и помоги!» — Прогремел голос профессора ГУ. Как он смеет утверждать, что изменился, когда он все еще так ленив! «Иду! Иду!» Отбросив свои дикие мысли, ГУ Цзюнь немедленно бросился к нему и надел одноразовые перчатки и маску. По указанию Ван Жосяна он стал помощником Цай Цзисюаня. Он будет помогать ей все утро до полудня. В течение всего процесса мастерство рук ловкости даже не пошевелилось. Что ж, этого следовало ожидать. Он выступал в качестве администратора– записывал данные от группы лечения, будь то дозировка или размеры опухолей. Все, что они говорили, он записывал. Команда экспериментаторов до сих пор не решалась доверить ему фотодинамическое лечение. Эти лабораторные крысы с опухолями были очень ценными образцами. Во второй половине дня он последовал за толпой в школьную столовую на обед и небольшой перерыв. После чего они вместе с профессором ГУ отправились в здание для вскрытия. Анатомический корпус представлял собой массивное здание в классическом стиле, высотой более десяти этажей. Возможно, из-за своего преклонного возраста все здание, казалось, источало запах формалина, резкий и разлагающийся. Хотя все машины были аккуратно выстроены на парковочных местах, вокруг было не так много учителей или студентов. Как только команда прибыла к главному входу, профессор ГУ распределил задачи. «Мальчики, идите в морг и попросите труп. Выберите тот, который лучше сохранился.» Это дело не подходило для девушек, главным образом из соображений силы. Ван Жосян и Хэ Юхань отвечали за подготовку лаборатории. 1 ГУ Цзюнь, Цай Цзисюань, Сюй Хай и Чжан Хаоран кивнули. Четверо мальчиков отправились в морг-место, о котором ходило множество городских легенд. ---------- Санитары Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Это был уже не первый раз, когда ГУ Цзюнь приходил в морг анатомического корпуса. За день или два до начала занятий по анатомии учитель назначал студентам мужского пола приходить сюда работать в свободное время. Они перенесли трупы, необходимые для анатомии, с лабораторного стола для вскрытия в холодильную камеру. 3в окружающем мире всегда витали всевозможные слухи о том, как эти медицинские «рабы» они будут носить мертвые тела посреди ночи и приходить сюда, чтобы спать и тренировать свою храбрость. Все это было неправдой. Для этих медицинских целей «рабы» их порог страха уже был поднят различными человеческими образцами и трупами подопытных животных. В том, чтобы войти в хранилище останков, не было ничего особенно страшного. В прошлом были даже студенты, которые стояли за столом для вскрытия и смотрели вскрытие во время завтрака. Однако это были не ГУ Цзюнь и не Цай Цзисюань. Хотя им нравилось увеличивать ценность подопытных животных, они не осмеливались проявлять по отношению к трупам никакого ребячества или сквернословия. Они лишь выказывали уважение и серьезность. На безмолвной церемонии перед первым классом препарирования ГУ Цзюнь прослезился. Он знал, что некоторые из этих трупов произошли от доноров трупов или от безымянных тел, которые не были заявлены. В то время он вспомнил своих родителей, которые тоже пропали без вести. По пути в хранилище останков ГУ Цзюнь ощутил ощутимую перемену в атмосфере. По пути в коридоре было еще больше незнакомых людей. Хотя они были также одеты в белые лабораторные халаты и медицинские маски, они совсем не походили на школьный персонал. Все они были одинаково одеты в черные военные ботинки. Стук их сапог по холодному тротуару казался таким, как будто они наступали на сердца людей и оставляли после себя какое-то замирающее чувство. Эти люди не смотрели на ГУ Цзюня и просто шли прямо. «Кто эти парни?» Сюй Хай вопросительно посмотрел на своих спутников. Цай Цзысюань уже собирался почесать в затылке и ответить, что тоже не знает. Однако ГУ Цзюнь увидел еще одну группу людей, идущих по другую сторону коридора, и внезапно осознал это. «Проводники трупов.» Проводник трупов? Это имя, казалось, пришло откуда-то из глубины его сознания, и он немедленно произнес его. Этот термин, казалось, нес в себе странность, которую он не мог понять. Цай Цзисюань также видел группу проводников трупов, толкающих транспортную машину. Каждая машина имела прямоугольный резервуар для хранения, покрытый белой краской, как гроб. Несмотря на то, что они все еще были далеко, сильный запах формалина заставил их глаза зудеть и чувствовать себя неуютно. Группа из четырех человек отошла в сторону и пропустила эту толкающую телегу группу вперед. Как и другие люди только что, когда группа проводников трупов проходила мимо, они не обращали никакого внимания на группу ГУ Цзюня, как будто их не существовало. Но на самом деле, это был первый раз, когда они увидели их «Проводники Трупов». Что происходит? Сюй Хай и Чжан Хаоран начали перешептываться между собой. Даже в Восточном университете ресурсы школы в отношении трупов долгое время строго охранялись с помощью строгого нормирования учебных ресурсов. У каждого трупа есть определенная цель, которую он должен выполнить, прежде чем школа купит их. Ни больше, ни меньше. В связи с внезапной организацией общегородских соревнований 12 групп студентов пограничного Кубка должны были пройти курс анатомии. Это, конечно, требовало поддержки дополнительных трупов. Отсюда и появление этих трупных проводников. «Этот вывод кажется разумным, но…» — Пробормотал ГУ Цзюнь, хотя и чувствовал, что все не так просто, как кажется. Внезапно ему показалось, что в сердце ударила молния, пронзившая темные зловещие облака, которые были его сомнениями. Он придумал причину! От этих людей он чувствовал ту же мрачность, что и человек, который следовал за ним под масками, закрывавшими большую часть их лиц. Кто именно были эти парни? Подождав некоторое время, команда проводников трупов вернулась, толкая пустые тележки. Длинные белые танки исчезли. ГУ Цзюнь намеренно внимательно изучал этих людей, но все еще не мог заметить никаких отклонений. «А теперь пошли.» Сюй Хай немедленно призвал всех поторопиться. «Мы действительно приехали в нужное время!» Надо понимать, что качество трупов различно. Многие останки были найдены в результате трагического несчастного случая. Некоторые были разбиты на несколько частей, а некоторые раздулись, как мяч. Когда они ранее разрезали брюшную полость трупа во время вскрытия тела в Клиническом классе 3, все органы внутри были гнилыми. Очевидно, это результат внутреннего повреждения, вызванного тяжелой автомобильной аварией. Однако, если вы хотите изучить анатомию хорошо и быстро, вы не можете сделать это без использования высококачественного трупа. Поэтому всегда существовала безмолвная борьба между классами и группами внутри классов. Мальчики,ответственные за перемещение трупов, всегда распределяли высококачественные трупы по своим группам. Иметь целую неповрежденную голову на анатомическом столе было предметом зависти и ревности для бесчисленных людей. Однако это был просто вопрос удачи, так как профессор обычно перераспределял анатомию. Теперь, когда в их группе было 5 человек, 6 включая ГУ Цзюня, у них действительно была возможность препарировать целый труп! Более того, они как раз успели поймать проводников, доставлявших свежие трупы. Пока Сюй Хай шел, он не мог скрыть своего волнения. «Мы должны выбрать самый лучший неповрежденный труп. Какая редкая возможность!» Да, это была редкая возможность. ГУ Цзюнь полагал, что до тех пор, пока уродливое тело будет найдено, трудная миссия может быть завершена. «Мы должны выбрать уродливое тело,» — сказал он. Это было неплохое предложение. «А, ну да. Конечно.» Цай Цзысюань тут же кивнул, как клюющий цыпленок. «Если там был уродливый человек, выбери уродливого.» Сюй Хай и Чжан Хаоран, конечно же, также согласились, что магнат Цзюнь был прав на этот раз. Хотя целостность тела была велика и все такое, уродство было самым ценным. Во время разговора все четверо подошли к стойке регистрации возле хранилища тел и, наконец, увидели знакомое лицо. Администратор на стойке регистрации, старый Цуй. Это был мужчина средних лет с выпирающим пивным животом и жирным лицом. Он был похож на вылитый Ху Туху с картин в кино. «Фан Цзинь Чжунцзю» в текстах на китайском языке. «Г-Н Цуй,» Сюй Хай поспешил дать объяснение, «Профессор ГУ попросил нас прийти.» «Я знаю. Я знаю. Профессор ГУ уже сказал мне.» Старый Цуй, не поднимая глаз, смотрел на свой мобильный телефон и продолжал играть. «Идите туда сами. Я не стану тебе помогать. Те, что были в школе изначально, и вновь прибывшие сегодня, все трупы можно использовать.» «Господин Цуй, каково прошлое этих проводников-трупов?» — Спросил ГУ Цзюнь. «Откуда мне знать,» — Сердито огрызнулся старый Цуй. «У всех там были вонючие угрюмые лица, какое у них могло быть прошлое? Если бы у них было хоть какое-то прошлое, они не имели бы никакого отношения к этой работе.» ГУ Цзюнь молчал. Это не обязательно так. Например, большинство администраторов-обычные люди, но некоторые библиотекари были влиятельными. 1Xu Hai уже поспешно открыл железную дверь склада и призывал их поторопиться. Таким образом, ГУ Цзюнь последовал за ним. Даже если все они были в плотно обтягивающих лицо масках, они все равно были поражены всепоглощающим запахом формалина. Складское помещение было очень просторным, с окружающими стенами, полными всевозможного мусора. Здесь были выброшенные инструменты, покрытые пылью столы и стулья, а также обычно используемые тележки-толкачи. Эти обломки были нагромождены, чтобы закрыть окна. Ни один луч света не мог проникнуть внутрь, а лампы на потолке были темными и тусклыми. В центре кладовой были аккуратно расставлены два разных резервуара для хранения трупов. Первыми в школе стояли резервуары из нержавеющей стали, каждый из которых был покрыт пылью и помещен сзади. Те, что располагались впереди, были недавно прибывшими резервуарами для хранения белой краски, оставляя достаточно места только для людей, чтобы пройти и переместить оборудование. На первый взгляд, там было пятьдесят белых резервуаров для хранения. «ИИ…» Цай Цзисюань не мог не вздохнуть. Это были пятьдесят человек, которые когда-то были живы. 1гу Цзюнь нахмурился и посмотрел на эти белые резервуары со странным беспокойством в сердце. «Поторопись. Профессор ГУ и остальные все еще ждут.» Сюй Хай взял инициативу на себя и направился к белому резервуару в середине первого ряда. Он и Чжан Хаоран оба стояли в одном конце и одновременно держались за ручку крышки резервуара для хранения. Сразу же оттуда вырвался густой запах формалина. Они оба посмотрели на труп в резервуаре для хранения и вдруг воскликнули в унисон, «Хм? А вы, ребята, идите сюда и посмотрите!» ГУ Цзюнь поспешно подошел с сомнением и заглянул в темный резервуар для хранения. ---------- Деформированный труп Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio ГУ Цзюнь заглянул в накопительный бак. Внутри он увидел светло-желтый раствор формалина, почти до краев заполнявший его. Внутри было мокрое тело взрослого человека. Этот труп был мужским телом. Из-за формалина его кожа была бледной с легким желтым оттенком. Это было связано с тем, что пигментные клетки эпидермиса были пропитаны формалином. Голова, тело и конечности были целы. Однако что-то торчало в глазах ГУ Цзюня. «- А?» громкий вздох вырвался у Цай Цзисюаня, который подошел к резервуару. Верхняя левая конечность этого трупа была ненормальной. Судя по его виду, локти, запястья и пальцы были скрючены. Это как если бы они были сломаны, а затем внезапно снова прикреплены. Это почти как конечности другого существа. Это ошеломляющее зрелище поставило в тупик собравшихся элитных студентов-медиков, оставив их неспособными точно определить болезнь, от которой страдал этот труп. 4 был ли этот человек жертвой несчастных случаев? Но ни одна из других частей его тела не была повреждена, сломана или отсутствовала. Похоже, это только левая рука. А это значит, что это уродливый труп?! «Ха-ха, нам сегодня повезло.» Первым нарушил молчание Сюй Хай. «По моему мнению, этот труп страдал каким-то врожденным пороком развития.» Если деформация этой руки была признаком врожденных пороков развития, то это указывало на аномальное развитие плода в утробе матери. Эта выдающаяся деформированная структура скелета была редкостью даже среди ограниченного числа деформированных трупов. Это было нетипично. Как и сиамских близнецов, их было немного даже на всем земном шаре. Кроме того, их объединенные знания не могли идентифицировать уродливый труп перед ними. «Может быть, мы решим этот вопрос?» — Спросил Чжан Хаоран. В то время как в морге хранилось почти сто трупов, не было никакой необходимости открывать другие ящики для хранения и прерывать мир и спокойствие покойного. В конце концов, вероятность увидеть уродливый труп была тоньше волосяного покрова. «Да, этот труп должен быть хорошим.» — Сказал Цай Цзисюань в знак согласия, кивая и отходя в сторону, чтобы взять тележку. С другой стороны, неописуемое беспокойство шевельнулось в его сознании, когда глаза ГУ Цзюня сосредоточились на уродливой левой конечности. Нет, что — то не так. Внезапно зловещая фраза в кадре ли Юэруя снова и снова прокручивалась у него в голове. Плоды тьмы прорастают, окутанные тьмой Бездны. Паразиты смерти будут вечно жить вместе с небом и землей. На уродливой конечности змеился зловещий узор. При каждом ударе можно было заметить легкое извивание. 1″Цай Цзысюань, приди и помоги мне.» Отведя свои изучающие глаза, ГУ Цзюнь подошел к другому резервуару и крепко ухватился за ручку, чтобы без промедления поднять его. «О.» В то время как он был озадачен, Цай Цзысюань бросился на помощь ГУ Цзюню без напоминания. Сидевший рядом с ним Сюй Хай молча скрестил руки на груди и покачал головой. Ну и дилетант. Никогда раньше не видел тела? Через несколько мгновений оттуда хлынул едкий и гнилостный запах формалина. Глядя на труп внутри, сердце ГУ Цзюня пропустило два удара. Это еще один деформированный труп?! Да еще с искривленной конечностью! И не только это. Еще одно идеально ухоженное тело с таким же зловещим ползком вверх по верхней правой конечности. «Этот..» Цай Цзысюань был ошеломлен. Из-за их спин глаза Чжан Хаорана и Сюй Хая расширились на три размера. Их челюсти упали на землю. Что… какое совпадение… «Цзысюань, пойдем со мной!» — Крикнул ГУ Цзюнь, опуская крышку бака. Затем он подошел к другому резервуару для хранения прямо рядом с ним. Вместе с Цай Цзисюанем они снова открыли крышку бака. Сюй Хай и Чжан Хаоран последовали за ним. Вместе они осмотрели танк, ужас поднялся до их позвоночников и парализовал любую форму речи. Еще будучи студентом-медиком, они почувствовали, что температура вокруг них упала на 3 градуса. Это был труп ребенка с уродливым скелетом. Обе руки были ужасно вывернуты, так что на них было трудно смотреть. «Это невозможно…» недоверчиво бормоча, Сюй Хай пытался найти логическое объяснение. Глядя на бледное белое лицо ребенка, выражение лица ГУ Цзюня стало ледяным. Словно одержимый духом маньяка, он впал в неистовое помешательство и тянул веки за веками. Один… два… три… Стоя в стороне, троица наблюдала. Их лица постепенно теряли цвет. С каждой открытой крышкой их лица становились все бледнее, поскольку их общие медицинские знания разрывались на части от того, что они видели. Пламя паники бушевало в их сердцах. Когда было вскрыто более половины из пятидесяти имеющихся резервуаров, они, к своему ужасу, обнаружили, что все они содержат уродливые тела! Будь то мужчина, женщина, взрослый или ребенок. Тело было полным, но конечности ненормальными. «Может быть, все эти умершие подверглись ядерному облучению?» все еще бормоча себе под нос, Сюй Хай мог думать только о такой возможности. Услышав это подозрение, ГУ Цзюнь быстро отрицательно покачал головой. Он знал, что это не так. На самом деле он был абсолютно уверен. Он уже видел эти вздымающие волосы скрюченные конечности раньше. Они были повсюду в той лаборатории, которую он видел в своих видениях. На полу лаборатории повсюду валялись гниющие трупы. Все они обладали такими деформированными конечностями. Когда он углубился в свои мысли, боль пронзила его голову, как иглы. Чем больше он думал, тем мучительнее они становились. То же самое чувство охватило и его. Шум вокруг него рассеялся. Вместо них в его голову безжалостно врезался поток видений. Когда воздух наполнился неприятными запахами, ГУ Цзюнь взял себя в руки и огляделся. Там было темно и скучно. Все резервуары для хранения исчезли и были заменены большим полуразрушенным бассейном. Внутри его до краев наполнял грязно-желтый раствор формалина. Стиснув зубы, он терпел боль в голове и заставил себя видеть яснее. Он увидел гвоздики, прибитые к бассейну. На них змеились цепи и свисали в бассейн. Гвозди и железные цепи были ржавыми и пятнистыми, вероятно, они прожили несколько долгих безжалостных лет. Сквозь мутную водную гладь ГУ Цзюнь смутно видел конец каждой железной цепи. Там был привязан труп, пропитанный водой. Глубоко дыша, Он сжал челюсти и прищурился. Это были люди. Внезапно вода в бассейне сильно заколебалась. Изнутри к нему потянулся труп. Изуродованная рука вцепилась в лицо ГУ Цзюня. Глядя на руку с широко раскрытыми глазами, можно было заметить искривленные кости. — А!!! «Магнат Джун! Магнат Джун!» Голос Цай Цзысюаня разрушил видение. Энергично тряся головой, ГУ Цзюнь тяжело дышал. «- Ты в порядке?» — обеспокоенно спросил Сюй Хай. «Нам нужна скорая помощь?» С другой стороны раздался голос Чжан Хаорана: В то время как все были потрясены до глубины души последовательными появлениями похожих и предположительно редких уродливых трупов, ни один из них не разразился криками и холодным потом, как ГУ Цзюнь. «Я в порядке.» ГУ Цзюнь сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая свое бешено колотящееся сердце. Похоже, что триггер для видений не имел никакого отношения к местоположению. Однако до сих пор он не мог разгадать цель этих странных видений и не мог найти ключ к разгадке, где находится лаборатория. «Что случилось? Что случилось?!» через двери морга ворвался Мистер Цуй. Его гигантский пивной живот выпрыгивал из рамы. Как только море полуоткрытых век попало в поле его зрения, из него вырвались проклятия и гнев. «Ай! Да что с вами такое, ребята? Ты думаешь, это весело? Ты уже выбираешь себе жену?» — Поскольку проклятия лились из него бесконечно, он подошел и заглянул в коробки. Он тут же сдержал свое слово, и его дряблые щеки задрожали от шока. Хотя он может быть просто членом управленческой команды. Он тоже изучал медицину. «Господин Цуй, в чем дело?» — спросил Сюй Хай. «- В чем дело? Разве это не просто какие-то деформированные тела? Не поднимайте шума.» — Заикаясь, произнес Господин Цуй и слегка отряхнул свой шок. Однако его пухлое лицо все еще оставалось напряженным и напряженным, а тон был намного слабее. «Я слышал, как проводники трупов говорили, что эта группа тел была выбрана. Мы должны беречь эту особенность. Все уродливые трупы нации, вероятно, сосредоточены здесь. При такой конкуренции, проводимой государством, нет ресурсов, которые нельзя было бы получить. — Ты! Быстро выбери одну и положи покрывало обратно.» Услышав это неубедительное объяснение, Сюй Хай, Цай Цзисюань и Чжан Хаоран отнеслись к нему скептически. Неужели руководство действительно придавало такое большое значение этому конкурсу медицинских навыков? «Ну же! Давайте двигаться дальше!» И снова Сюй Хай собрал команду вместе. «Я думаю, что мы должны придерживаться первого трупа, который мы вскрыли.» Глядя на огромную коллекцию уродливых трупов, ГУ Цзюнь был уверен. За кулисами действительно действовала какая-то особая сила. Это соревнование… Это был его лучший шанс попасть в этот таинственный мир. Во-первых, он должен был воспользоваться этим шансом, чтобы попрактиковаться в своих навыках препарирования и подстегнуть развитие ловкости своих рук. В то же время убедите профессора ГУ дать ему шанс! ГУ Цзюнь немедленно открыл систему в своем сознании и просмотрел журнал своих миссий. [Трудная миссия: в течение 3 дней завершить вскрытие уродливого человека. Награды За Миссию, 1 Неполный Анатомический Справочник. 3 Примите миссию! [Миссия Принята! Текущий Прогресс Вскрытия: 0%, Оставшееся Время : 71:59:58 ] Осталось время? 72 часа? Соображения закружились в голове ГУ Цзюня. Казалось, что трудные и обычные миссии имеют несколько различных ограничений. Обычные миссии требовали завершения в течение дня, в то время как трудные миссии должны были завершиться в течение следующих 72 часов. 71:58:59. по мере того как цифры непрерывно тикали, сердце ГУ Цзюня забилось немного быстрее. Похоже, ему следовало подождать, пока он действительно не сможет начать препарирование, прежде чем принять миссию. На этот раз ему пришлось спешить. ---------- Черная субстанция под кожей Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio В просторной анатомической лаборатории ярко горел свет. В середине располагались три ряда и шесть холодильных столов для вскрытия с регулируемой температурой. Все они были сделаны из нержавеющей стали. На потолке над каждым анатомическим столом висели лампа без тени и фотоаппарат. На задней стене лаборатории висел плакат на синем фоне с надписью: «Мужество за пределами бесстрашия, благородная любовь, которая оставляет человека безмолвным, отдавая дань трупам.» На одном из столов для вскрытия лежал труп. Его голова была покрыта мокрой тряпкой, смоченной в формалине. Тело было все еще цело, за исключением левой верхней конечности, которая была деформирована и искажена. Профессор ГУ подвел шестерых студентов к анатомическому столу и провел молчаливую церемонию поминовения трупа. Все они были в белых халатах, масках и перчатках. До этого четверо мужчин только что привезли труп на тележке. Прежде чем останки были помещены на стол для вскрытия, Сюй Хай доложил профессору ГУ о ненормальной ситуации в хранилище. Профессор ГУ нахмурился и не мог понять, в чем дело, но еще больше его смутила левая верхняя конечность тела. Это был тип искажения, который даже он не мог распознать. После того, как минута молчания прошла, профессор ГУ показал торжественное выражение лица и серьезно заговорил со студентами, «Вы уже должны были этого ожидать, но конкуренция на этот раз не из легких. Я надеюсь, что вы сможете сделать все возможное в этом обучении и улучшить себя. Не обманывайте надежд покойного.» Все дружно закивали. У всех на лицах было одинаково торжественное выражение. ГУ Цзюнь был таким же. Он никогда не вел себя в шутливой манере, находясь в анатомическом кабинете человека. «Откровенно говоря,» Профессор ГУ посмотрел на останки на анатомическом столе, «Я понятия не имею, что вообще представляет собой верхняя левая конечность этого трупа. Это какая-то врожденная или приобретенная аномалия? Вы должны обратить пристальное внимание на возможные клинические связи. У кого есть хоть какая-то идея, говори. « 2 даже профессор ГУ не знает? Сюй Хай посмотрел на Чжан Хаорана, а Чжан Хаоран снова повернулся к Хэ Юхану. Атмосфера в лаборатории становилась все более неестественной. Эти медицинские «рабы» они были профессионально обучены, и сцена гниющей плоти была им хорошо знакома. Когда они препарировали типичное человеческое тело, они не чувствовали никакого страха, пока тело было покрыто тканью. Только когда смотришь прямо на лицо трупа или препарируешь его, они внезапно напрягаются. Таков был механизм человеческого страха. Рука или толстый кишечник-это просто мертвые вещи. но у этого лица была душа. Но теперь уродливая левая рука давила на них невидимым образом сильнее, чем они когда-либо испытывали. Он, Юхань, не мог не сделать глубокий вдох. Однако все, что он чувствовал, было еще более ошеломляющим запахом. Его сердце дрогнуло. 1профессор ГУ огляделся. Когда он увидел, как выглядят его ученики, у него упало сердце. Если подумать, то тренировочными ресурсами для этого соревнования уже были человеческие тела такого уровня. Когда дело доходит до реальной конкуренции, кто знает, какие еще худшие объекты должны были быть препарированы? Смогут ли эти молодые люди справиться с ситуацией тогда-вопрос сам по себе. Руосян и Цзисюань, казалось, успокоились. А как же ГУ Цзюнь? В это время профессор ГУ заметил, что выражение лица ГУ Цзюня, казалось, не изменилось. Он действительно не знал, был ли ГУ Цзюнь спокоен или напуган до смерти. «Давайте рассечем дорсальную область запястья левой верхней конечности и тыльную сторону кисти.» Профессор ГУ намеренно хотел умерить их пыл и выбрал то, чего они боялись больше всего. Как врачу, вам приходится сталкиваться с множеством неожиданных ситуаций. Вы не можете каждый раз готовиться перед тем, как идти в бой. «Ах!» — Внезапно воскликнули Сюй Хай и Хэ Юхань. Даже Ван Жосян был ошеломлен. Цай Цзысюань, наконец, показал нервное выражение. «Профессор, разве нам не нужно сначала размяться?» В обычном классе анатомии некоторые предварительные обзоры будут сделаны перед практической операцией. Учитель рассказывал о соответствующих знаниях анатомии и использовал обучающий экран для воспроизведения соответствующих карт и видео операций. Это было сделано для того, чтобы студенты могли понять направленность, трудности и порядок содержания анатомии и мысленно подготовиться. Хотя у них не было такой карты деформированной левой руки, чтобы они могли ее увидеть, лучше сначала препарировать другие части и размяться. «Давайте сначала сделаем набор транслируемой радиогимнастики,» — Холодно ответил профессор ГУ. Естественно, это была холодная шутка, но никто больше не осмеливался много говорить. Они боялись, что и в самом деле будут заниматься радиогимнастикой в анатомическом кабинете. Тем не менее, холодная шутка профессора ГУ значительно ослабила давление, и они продолжили слегка растягивать талию, крутить шеями и расслаблять мышцы. Это было потому, что средняя продолжительность урока анатомии составляла около трех часов, и они должны были стоять у анатомического стола все время. Они должны были препарировать анатомию и наблюдать за другими, кто это делал. Иногда действительно возникала необходимость заниматься радиогимнастикой в прямом эфире. Дорсальная часть запястья и тыльная сторона кисти были не очень большими. Одного — двух человек будет достаточно. Кто пойдет первым? Профессор ГУ и все остальные в лаборатории знали, каково их мастерство в анатомическом вскрытии. Ван Жосян была чувствительна и обладала изысканными техниками, но ее слабость заключалась в врожденных недостатках и слабостях женщин. Для выполнения некоторых анатомических операций требовалось много энергии. Это занимает несколько часов и потребляет много энергии. Таковы причины, ограничивающие развитие студенток-медиков в хирургическом аспекте. 8овералл, она и Чжан Хаоран были связаны на первом месте. Чжан Хаоран специализируется на фундаментальной медицине и имел больше опыта в анатомии по сравнению с клиническими навыками. После этого рейтинг был следующим: Сюй Хай, Цай Цзысюань и Хэ Юхань. Что же касается ГУ Цзюня, то он был всего лишь рядовым членом клуба. Они думали, что он может быть более надежным, чем самый слабый он Юхан, который был аптекарем. «Руосян, Хаоран, вы двое пойдете первыми.» Профессор ГУ принял решение. «Остальные помогают им.» Цай Цзисюань и остальные трое вздохнули с облегчением, Ван Жосян и Чжан Хаоран вышли вперед, а ГУ Цзюнь наблюдал за ними сбоку. Скальпель, препарирующие щипцы, препарирующие ножницы и другие хирургические инструменты были приготовлены и положены на стол для препарирования. Лампа без тени наверху и камера были включены и нацелены на труп на столе. Ван Жосян достал из хирургического лотка скальпель. Он был стандартного качества, сделан из нержавеющей стали, а лезвие, казалось, было ярко-серебряным. Ощущение скальпеля заставило нервы в ее пальцах слегка дернуться, и она вспомнила теорию анатомии, которую изучала в книгах. Она вспомнила ощущение, когда делала надрез. Рядом с подносом Чжан Хаоран взял пару щипцов и кончиком щипцов сделал горизонтальный надрез на тыльной стороне запястья деформированного трупа, а затем надрез под большим пальцем. Рука была вывернута до неописуемого вида, и он сделал надрез, основываясь на своем внутреннем ощущении. В этот момент сердце каждого, включая профессора ГУ, забилось быстрее. Ван Жусян собрала всю свою концентрацию, крепко держа скальпель с запястьем, скрученным в смычкообразный жест. Она проследила за отметинами на тыльной стороне запястья и начала прокалывать кожу скальпелем под прямым углом. Как только клинок был вставлен, ее мгновенно охватили изумление и сомнения. Кожа на тыльной стороне человеческой ладони была очень тонкой. Обычно сопротивление лезвия внезапно уменьшалось после небольшого прокола кожи. Это означало, что лезвие достигло поверхностной фасции. В это время следует немедленно наклонить лезвие на 45 градусов и затем приступить к надрезу. Однако, несмотря на то, что кончик лезвия был значительно вставлен, странным образом не было такого ощущения уменьшения сопротивления. Ван Жосян тут же замолчал и нахмурился. Затем она сказала всем вокруг: «Я не чувствую, что здесь есть неглубокая фасция.» Э-э, что? Сюй Хай и остальные не смогли отреагировать мгновенно, потому что основной структурой человеческого тела, о которой они знали, была кожа, неглубокая фасция, затем глубокая фасция. «Просто измерьте обычную глубину и продолжайте разрез,» — Решительно приказал профессор ГУ. Ван Жосян кивнула, крепче сжала скальпель и осторожно сделала надрез вдоль линии под углом 45 градусов. С этим разрезом раздался внезапный хлюп, и темная странная жидкость выплеснулась наружу, почти брызнув на ее и Чжан Хаорана лица. «Берегись!» ГУ Цзюнь внимательно следил за каждым этапом операции и не мог удержаться, чтобы громко не воскликнуть и не протянуть руку, чтобы оттащить Ван Жосяна. После этого ничего не произошло. Вместо этого все были поражены его внезапным криком. Профессор ГУ упрекнул в покорной манере, «Не удивляйтесь всему! Это очень непрофессионально.» «Извините…» ГУ Цзюнь продолжал молча наблюдать. Некоторые опасности обрушатся прежде, чем их можно будет ожидать, и он искренне молился, чтобы эти черные жидкости не были таковыми. Поскольку это было организовано государством, власти должны были определить, что вещество не было опасным. Из разреза все еще текла кровь, и все ждали, что скажет профессор ГУ. У нормальных трупов не было бы так много подкожного выпота. «Возможно, это подкожная киста.» Лицо профессора Гу в этот момент выглядело особенно старым и изможденным. Эта левая рука немного подрывала его знания. «Идите вперед, под кожей есть выпот, поэтому кожа будет двигаться намного больше. Будьте внимательны, когда делаете надрезы.» 2ван Руосян собралась с духом, вместе с Чжан Хаоранем они продолжали резать и очищать кожу на тыльной стороне ладони и тыльной стороне пальца. Что касается того, повредила ли глубина разреза подкожную клетчатку, такую как поверхностная фасция, было невозможно узнать. Однако подкожный выпот все равно продолжал вытекать. Из-за резкого запаха формалина у них болели глаза, и слезы не переставали течь. Из-за сомнений, незнания или страха перед неизвестным их сердца становились все более напряженными. Чжан Хаоран отчетливо ощущал жар, исходящий от его выдоха под маской. Это заставило его почувствовать себя очень неловко. Он почти задыхался, и его руки слегка дрожали из-за этого. 1ван Жосян все еще не дошла до того, что ее руки дрожали. Тем не менее, ее лоб был покрыт мелким потом, и она также была на грани совершения ошибки. Как могли Цай Цзысюань и Сюй Хай, которые наблюдали за ними рядом, смеять смеяться над ними? Они и сами чувствовали, как дрожат их руки, когда наблюдали. Если бы они поменялись местами и именно они подошли, чтобы взять нож, без сомнения, им пришлось бы хуже. После того, что казалось вечностью, эти двое, наконец, завершили задачу снятия кожи с тыльной стороны руки. «Руосян, Хаоран, вы, ребята, закончили.» Профессор ГУ заметил, что оба они были на пределе своих умственных способностей, и приободрился, «Ваше выступление не так уж плохо.» Столкнувшись с такого рода ненормальной ситуацией, производительность этих двух была все еще удовлетворительной. Тогда профессор ГУ сказал: «ГУ Цзюнь, вы можете продолжать работать. Есть ли поверхностная фасция или нет, проверьте это для меня.» На самом деле, профессор ГУ на этот раз не питал особых ожиданий по отношению к ГУ Цзюню. Если это был обычный человеческий труп, то ничего страшного. Однако при вскрытии деформированного тела даже Руосян и Хаоран могли демонстрировать только такой уровень производительности. Разве мог бы ГУ Цзюнь выступить лучше? Главная цель профессора ГУ на этот раз состояла в том, чтобы дать мальчику понять пропасть между ним и элитой, надеясь, что он будет унижен и будет стремиться к большему в будущем. 3лет ГУ Цзюнь это сделает? Все вдруг посмотрели на ГУ Цзюня, почувствовав злобу профессора ГУ. Цай Цзисюань искренне сочувствовал ему. Магнат Джун уже несколько месяцев не ходил в школу. Когда он в последний раз вообще делал вскрытие? Разве это не значит положить его голову на разделочную доску? Ван Жосян вздохнул с облегчением, и маска на его лице непрерывно колыхалась, как будто она только что сражалась на войне. Она передала скальпель, который держала в руке, ГУ Цзюню. «Эти вещества очень скользкие. Обратить внимание. Удачи.» ГУ Цзюнь взял скальпель и кивнул. «Предоставь это мне.» Воздух внезапно затих, и вопросительные знаки, казалось, заполнили все лица. Оставить это тебе? Для тебя? ---------- Искривленная поверхностная фасция транслатор: Larbre Studio редактор: Larbre Studio Оставить это тебе? Сюй Хай был на грани того, чтобы взорваться от недоверия. Брат, откуда взялась вся эта беспочвенная уверенность? Почему ты такой смелый? Это Фиш Леонг дал их тебе? (1) Услышав, казалось бы, бессмысленную уверенность от ГУ Цзюня, Цай Цзысюань хихикнул про себя, пытаясь оживить напряженное настроение. Однако он сразу же почувствовал неуместность своего смеха и плотно сжал губы. «Будьте серьезны и действуйте правильно!» — Сердито рявкнул профессор ГУ. В его глазах этот негодяй снова вел себя не по правилам. «Скальпель держится не так. Ты же порежешься!» Услышав это, глаза толпы обратились к руке ГУ Цзюня, наблюдая за его хваткой. Большой и указательный пальцы его правой руки небрежно сжимали тело скальпеля. Очевидно, это было крайне непрофессионально. «Я знаю. Я не использую скальпель.» Положив его на поднос с оборудованием, он взял хирургические ножницы. При вскрытии хирург использовал не только скальпель. На подносе лежало все необходимое оборудование: препарирующие щипцы и ножницы, сосудистые щипцы, тяговые крючки и многое другое. Хирурги соответствующим образом адаптировали свое оборудование. Глядя на труп на операционном столе, лишенная теней лампа ярко и ясно освещала внутренности. Неизвестная черная субстанция в основном сочилась из ободранной тыльной стороны левой руки. Эта область под кожей теоретически должна была быть бледно-желтой, но все, что они могли видеть, было черным пятном. С помощью одних только наблюдений было трудно определить расположение поверхностной вены и кожного нерва. Чтобы разделить структурные слои еще больше, хирургические ножницы были квинтэссенцией. «Этот слой должен быть неглубокой фасцией,» глядя на конечность, ГУ Цзюнь глубоким шепотом изложил свои выводы. «Однако они сложены вместе.» «Сложены вместе?» Ван Жосян был ошеломлен и наклонился вперед, чтобы рассмотреть его поближе. Теперь, когда он упомянул об этом, это действительно так… На самом деле, ГУ Цзюнь мог сказать это еще некоторое время назад. В типичных структурах поверхностная фасция человека была слоем, который структурирован свободно и нежно, что делает его полезным для движения. Однако эта рука была деформирована. Судя по всему, поверхностная фасция была скручена и скручена в шар, в результате чего внутри скопилось большое количество черного вещества. «- О?» Услышав этот вывод, брови профессора ГУ дрогнули. Он наклонился вперед под лампой. Хм, похоже, у этого негодяя есть кое-какие идеи. У хорошего врача должны быть идеи. Ван Жосян наклонился вперед, чтобы посмотреть. Она плотно прижалась к нему, пока почти не прилипла к ГУ Цзюню. Это позволило ему почувствовать редкий сладкий аромат, исходящий от ее тела. Неожиданно она получила от него только 1 холодное предложение, «Классный наставник, не могли бы вы немного отойти назад? Ты мне мешаешь.» Ну, она действительно блокировала. В противном случае он не стал бы беспокоиться. 4″О.» Ван Жосян освободил ему место, но не отодвинулся слишком далеко. Ее черные как смоль глаза все еще были устремлены на анатомический стол, не двигаясь ни на йоту. Стоя в стороне, Сюй Хай и остальные были ошеломлены. Поступок волка, который вел себя как вегетарианец и отказывался от вкусных блюд, ошеломил их. Заметив скептическое или удивленное выражение лиц остальных, ГУ Цзюнь сосредоточился на своем вскрытии. Просунув большой и безымянный пальцы правой руки через каждый обруч, а средний-перед кругом, он уверенно держал ножницы указательным пальцем на шарнире и держал хирургические ножницы как в учебнике. Несмотря на то, что он уже некоторое время находился вдали от стола для препарирования, в действиях ГУ Цзюня не было и намека на неуверенность. Вместо этого он был твердым и спокойным, быстрым и ловким. Вся его практика вскрытия была быстро восстановлена, его мышцы вспоминали свои прошлые действия и постоянно поддерживали его знания. Сделав глубокий вдох, ГУ Цзюнь установил жесткий контроль над своим дыханием и осторожно срезал шарик неглубокой фасции с тыльной стороны ладони. Как он и ожидал, под неглубокой фасцией, затоплявшей структуру мышцы, обнаружилась значительная решетка черного вещества. Глядя на это необычное зрелище, ГУ Цзюнь проанализировал, «Много этого вещества накопилось, я не думаю, что это продукт кисты.» Комбинируя сосудистые щипцы и хирургические ножницы, ГУ Цзюнь продолжал точно отделять неглубокую фасцию от поверхностной вены. Ткани в этой области были очень хрупкими. С напряженным вниманием ГУ Цзюнь осторожно маневрировал хирургическим оборудованием. Он умело нажал на ножницы. Используя наконечник, чтобы вскрыть неглубокую фасцию, он затем нашел свой путь с сосудистыми щипцами и осторожно вывел поверхностную вену. На протяжении всего этого напряженного процесса ГУ Цзюнь даже не моргнул. О боги мои… Рядом с ним вся исследовательская группа была на грани коллапса, так как их зрение почти затуманилось, а легкие задохнулись. Уже по виду собственных рук они знали, насколько тонка и нежна каждая жилка на тыльной стороне ладони человека. Для препарирования среднего человека это уже было сложной задачей. Не говоря уже о уродливом человеке с дополнительными осложнениями! Однако перед лицом таких вызовов руки ГУ Цзюня не проявляли никаких признаков дрожания. Его руки были устойчивы и точно выводили вены наружу. Прядь за прядью он осторожно разделял их, и ни одна из них не сломалась и не деформировалась. Это массивное месиво неглубоких фасций на самом деле разбиралось по кусочкам под мастерскими руками ГУ Цзюня. Что за… У Сюй Хая отвисла челюсть. К счастью, хирургическая маска скрывала его благоговейное выражение. Лицо Чжан Хаорана застывало с каждой секундой, как будто он видел призрака, возвращающегося к жизни. Он не понаслышке знал, как трудно и напряженно приходится заниматься вскрытием уродливого кавадера. Как ГУ Цзюнь справляется с ним с такой высокой точностью? Пока Ван Жосян наблюдал за происходящим, в голове у него беспрестанно крутились вопросы и мысли. Неужели ГУ Цзюнь пережил второй прорыв в своей жизни? «А?» Старые глаза профессора ГУ загорелись, наблюдая за ГУ Цзюнем. Его сердце подпрыгнуло от приятного удивления, как будто теплый ветерок первой любви ласкал его. Столкнувшись с таким уродством, этот ребенок слишком устоялся. Несмотря на сложную структуру, ГУ Цзюнь добросовестно проанализировал мышцы и ткани орлиным взором. Когда его руки опустились вниз, удар был ровным, точным и уверенным. Каждое его движение было резким и решительным. Казалось, в него вбили многолетний опыт работы в операционной. В лаборатории по-прежнему было очень тихо. Хотя все были удивлены и взволнованы, они не позволяли себе издать ни единого звука, боясь нарушить ритм ГУ Цзюня. ГУ Цзюнь с головой погрузился в препарирование. Вскоре его перчатки были покрыты черной субстанцией. Постепенно он почувствовал, что его руки уже не его руки, а автомат. Эти кровеносные сосуды больше не были кровеносными сосудами или частью человеческой ткани. В его глазах они были скрытыми сокровищами, которые он должен был найти. Под пристальным вниманием ГУ Цзюнь был невосприимчив к жгучей боли усталости в глазах. Его разум был спокойнее неподвижной воды. Все, что ему нужно было сделать, это выбрать Вену за Веной… Некоторое время спустя ГУ Цзюнь успешно отделил всю систему поверхностных вен от тыльной стороны кисти! Кроме профессора ГУ, все остальные были ошеломлены и потеряли дар речи. То, что делал ГУ Цзюнь, никак не могло быть работой ученика. «Эта левая рука этого трупа без сомнения рука человека,» сохраняя спокойствие и сосредоточенность, ГУ Цзюнь критически проанализировал ситуацию. «Поверхностные вены все присутствуют. Судя по виду дефекта, более правдоподобным кажется предположение, что вся конструкция была собрана вместе.» Предложение ГУ Цзюня было очень поучительным. Услышав его умозаключение, все увидели способ понять деформированную руку. Похоже, что порок развития был продуктом плечевой кости руки и лучевой кости предплечья. Они были скручены вместе, чтобы сформировать такую странную форму. Но этот кусочек правильного понимания может также затянуть их в более глубокую бездну неизвестного. Возможно ли, что это врожденная аномалия или какое-то приобретенное искажение? Какая болезнь в мире могла бы вызвать такое уродство? «Хмм …» Профессор ГУ задумался, «ГУ Цзюнь, у тебя есть хорошая идея. У кого-нибудь еще есть какие-нибудь идеи. Не стесняйтесь высказываться.» Что же касается уродливой конечности, то остальным нечего было сказать. Что касается ГУ Цзюня, то у них было множество вопросов. Прежде всего, этот парень-магнат Джун? Как только ГУ Цзюнь собрался возобновить вскрытие, в его голове появилось новое системное сообщение. ДИНЬ-ДОН! [Текущий Прогресс Вскрытия:1%,Оставшееся Время:71:02:46 ] Похоже, этот труп действительно соответствовал требованиям миссии. Когда ГУ Цзюнь посмотрел на быстрый бар, он подумал про себя. Только что Ван Жосян и Чжан Хаоран отделили кожу на тыльной стороне ладоней. Похоже, что это даже не способствовало завершению работы на 0,1%? Похоже, что операции других людей не будут учитываться. 1% только для разделения поверхностных вен? Похоже, что задача не имела абсурдных анатомических требований. Подняв голову, он посмотрел на оставшееся время. Он провел здесь уже почти час. Хотя большая часть этого часа была потрачена на транспортировку и подготовительные работы, 72-часовой лимит времени все еще был очень жестким. В конце концов, он был человеком и нуждался в еде, питье и отдыхе. Особенно это касалось вскрытий. Чем дольше длилась каждая смена, тем больше усталости накапливалось в душе и теле. При этом хирург будет действовать медленнее и более склонен к ошибкам. Ладно, пора приниматься за работу. Что самое худшее, что может случиться? Я уверен, что Банка red bull может поддержать меня! Собрав свои мысли воедино, ГУ Цзюнь встал и начал работать над уродливой рукой. Он разделяет лучевой и локтевой нервы. Глядя на своего лучшего друга, Цай Цзысюань сокрушенно покачал головой. Какой удивительный молодой человек! Магнат Джун действительно был на голову выше остальных по таланту. Всего лишь это крошечное усилие, и он превзошел нас всех! Хм! может быть, он просто хорошо владеет ножницами. В глубине души Сюй Хай все еще сомневался. С самого начала он гордился тем, что был третьим лучшим в препарировании в команде. В тех аспектах, которые требовали мышечной силы, таких как хирургическое распиливание костей, он делал это даже лучше, чем Ван Руосян. Он верил, что когда начнется соревнование, он станет незаменимым членом команды. Именно в этот момент ГУ Цзюнь отложил хирургические ножницы, взял скальпель и держал его, как ручку. Без промедления он начал удалять остатки на тыльной стороне запястья. На глазах у остальных его товарищей по группе они начали задавать себе вопросы. ГУ Цзюнь управлялся со скальпелем с одинаковой легкостью и техникой. Он тоже находился под постоянным воздействием формалина, от которого у него неудержимо слезились глаза. ГУ Цзюнь тоже тяжело дышал, страдая от давления усталости. И все же, несмотря на все эти процессы-полировку костей, надрезы или стриптиз, — он оставался стабильным, как опытный хирург. Наконец, Сюй Хай был полностью убежден. С глубоким вздохом, еще более глубоким, он пожаловался. Я не могу с ним сравниться. нет, я даже не достоин того, чтобы меня с ним сравнивали. Хэ Юхань снова взглянул на ГУ Цзюня. На этот раз профиль той стороны лица. Ой, а что? Почему он вдруг стал таким красивым? Если ван Жосян и недолюбливал его, то уж она-то точно. 5″- Хорошо, Хорошо.» — Радостно пробормотал себе под нос профессор ГУ. Его старое лицо слегка покраснело от удивления и волнения. Наконец-то он доказал, что не ошибся. Руки лил’ ГУ стоили тонны золота в хирургии! Мужество-это популярная песня рыбы Леонг, которая взяла Китай штурмом еще в 2012 году ---------- Настоящая "сила воли" Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio В первые три часа вскрытия трупа ГУ Цзюнь продемонстрировал все свои способности. Профессор ГУ немедленно объявил о своем намерении привлечь ГУ Цзюня к участию в конкурсе. Все остальные не возражали. Независимо от навыков ГУ Цзюня в других медицинских аспектах, он был просто машиной для убийства на анатомическом столе. 2″Мальчик, продолжай свои усилия. Не трать впустую свой талант.» Профессор ГУ еще раз изменил свое отношение к этому злодею и восстановил некоторое благоприятное впечатление о нем. Это было потому, что невозможно было достичь такого уровня мастерства без бесчисленных часов практики. Должно быть, ГУ Цзюнь приложил к этому немало усилий. 2″Я буду.» ГУ Цзюнь кивнул, вспоминая, как прошло три часа, прежде чем он смог препарировать хотя бы одну треть уродливой руки. Его миссия была завершена только на 6%, и оставалось всего 68,5 часов. Времени едва хватало даже на сон. — Настаивал он. «Я хочу продолжить еще 10 минут.» Хм? Цай Цзисюань, чистивший инструмент для препарирования, внезапно замер. Первоначальный план состоял в том, чтобы вернуть инструмент на место и опустить труп обратно в охлажденный резервуар на анатомическом столе. Затем они покрывали его влажной формалиновой тканью и поднимали в следующий раз, когда делали вскрытие. «Еще 10 минут?» — Воскликнул Сюй Хай, не удержавшись. «Даже человеку, который вешается, нужна передышка!» Через три часа у него уже болела талия и болели ноги. Его глаза опухли, руки онемели, а усталость простиралась далеко за пределы физического тела. 2″Я поддерживаю а Чжуна!» Он, Юхан, поднял ее руку. Похоже, она уже стала одной из маленьких фанаток ГУ Цзюня. Если бы не тот факт, что они учились в одном классе, она действительно хотела бы поприветствовать ГУ Цзюня как старшего брата. «Мне нужно отдохнуть хотя бы еще час,» — Сказал Ван Жосян. Она лучше всех знала свое состояние и слегка покачала головой. «Если я отдохну только 10 минут, я умру.» Анатомия человека и эксперименты на мышах-две совершенно разные вещи. Сюй Хай был готов развеселиться. Классный наставник был мудр! «Я имею в виду, что буду продолжать препарировать сам. Кто хочет присоединиться ко мне, пожалуйста, не стесняйтесь.» ГУ Цзюнь никогда не думал втягивать их в свои выходки, потому что степень завершения учитывала только его собственные операции. Этим можно было бы воспользоваться. Он серьезно сказал: «Я планирую остаться в анатомическом корпусе в эти дни, и я буду спать только в течение пяти часов ночью.» 1″Ну, парень. Вы можете продолжать практиковать. Все, кто хочет попрактиковаться с ним, идите вперед.» Профессор ГУ дал добро. Хирургическая операция, длящаяся более десяти часов подряд, была обычным явлением в медицинском мире. Он действовал как тест, чтобы проверить, достаточно ли человек обладает физической силой и умственной стойкостью. «В наши дни очень редко есть национальные ресурсы, чтобы поддержать нас. Школа также дала зеленый свет. Но если вы хотите практиковаться, то можете оперировать и другие, более обычные конечности. Эта уродливая рука должна быть оставлена, когда все присутствуют.» «Я понимаю.» ГУ Цзюнь кивнул. На этот раз Цай Цзисюань и Хэ Юхань решили остаться и последовать за ним, чтобы препарировать правую верхнюю конечность тела. Другие же, напротив, покидали лабораторию, чтобы отдохнуть. Правая верхняя конечность была стандартной структурой части человеческого тела. Все трое оперировали, сверяясь с анатомическим атласом верхних конечностей человека. Даже без руководства профессора ГУ у них не было никаких технических проблем. Все трое погрузились в препарирование. Они остановились только после того, как прошло еще три часа, и был уже вечер. ГУ Цзюнь увидел, что показатель завершения миссии достиг отметки в 10%. Он работал без остановки в течение последних трех часов, но она увеличилась только на 4%. Он предположил, что вскрытие анатомически деформированной руки увеличит скорость завершения быстрее, в то время как обычные части анатомии добавят меньше к скорости завершения. Было только одно уродство, которое каждый должен был разделить. Когда он думал об этом, время становилось еще более неотложным. «Мы продолжаем!» — Сказал он. 1цай Цзысюань издал слабый визг, в то время как он Юхань показал следы паники и сожаления. Примерно через полчаса Ван Жосян вернулся с коробкой еды и минеральной водой. Оставалось еще три часа до вечера, когда они должны были это сделать. «ведите бой». ГУ Цзюнь и все трое остановились только на этом месте и вышли в коридор, чтобы отдохнуть и поужинать. В это время он Юхань так устал, что ей показалось, что она вот-вот упадет в обморок. У нее никогда не было такого хорошего аппетита, когда она набрасывалась на еду из коробки и жадно поглощала ее. Оно было таким вкусным, что она чуть не расплакалась. В коридоре были и другие студенты пограничного Кубка, которые тоже тренировались здесь. После перерыва все только и говорили, что об уродливых останках. «Может быть, вспыхнула какая-то чума?» 1″Чума? Нет, вы думаете, что уродство-это форма болезни?» «Может быть, это какой-то секретный эксперимент?» Все были заняты тем, что кричали, но никто не мог придумать конкретного объяснения, и мало кто действительно склонялся к сверхъестественным объяснениям. Медицина «рабы» в конце концов, они были ревностными приверженцами науки. ГУ Цзюнь молча съел упакованную еду, но в его сердце было смутное предчувствие, что произошла какая-то вспышка, о которой публика не знала. 5*** Следующие три дня городские легенды о медицине «рабы» сон в анатомическом корпусе оказался правдой. ГУ Цзюнь показал остальным пятерым студентам истинное определение слова «внутренности» Если не считать пятичасового сна по ночам, он всегда был погружен в трехчасовые упражнения по вскрытию. Ван Жосян и Цай Цзысюань все поочередно поворачивались, чтобы препарировать, в то время как он всегда будет один на поле. 4. этим невозможно похвастаться на анатомическом столе. Независимо от того, обладал ли он подлинными навыками или нет, все будет раскрыто. Теперь, когда ГУ Цзюнь прочно закрепился в составе команды в качестве эксперта, профессор ГУ также высоко оценил его. Действительно, когда ученый возвращается после трех дней изоляции, у других отвисает челюсть от его прогресса. Ван Ruoxiang2 чувствует, что она стала Ван Zhenxiang 3. Это было потому, что вклад ГУ Цзюня в медицину должен был, по крайней мере, быть более значительным, чем у мышей сейчас. Не то чтобы ГУ Цзюнь не чувствовал усталости, но он просто не мог позволить себе остановиться. Он должен был получить награду в виде кусочка карты! У него не было других вариантов! Наблюдая, как скорость завершения миссии постепенно повышалась с 10% до 20%, затем до 50%, а затем до 80%. Хотя его умственное состояние и работоспособность резко ухудшились, он все еще скрипел зубами. Он продолжал упорствовать и повторял про себя как мантру: «Я не могу сдаться.» Это марафонское вскрытие, казалось, было крещением формалином, который преобразил его. Это был первый раз в жизни ГУ Цзюня, когда он был студентом-медиком, когда он был в таком отчаянии. Он так устал, что у него не было сил даже на то, чтобы заснуть. Однако его наградой было не только увеличение мастерства рук ловкости. Его собственное понимание различных хирургических анатомических и хирургических методов также значительно улучшилось. В то же самое время, чем больше он препарировал эти анатомические останки, тем больше его одурманивало происходящее в Лонгкане. Это не было похоже на аномалии в других частях тела. Напротив, остальные части тела были совершенно обычными и здоровыми. Именно этот факт делал смерть трупа еще более трудной для понимания. Чем больше продвигался процесс вскрытия уродливой кисти, тем больше подтверждалась правильность предыдущего суждения ГУ Цзюня. Это привело их в ужасающее замешательство! Что их больше всего удивило, так это то, что плечевая кость и лучевая кость были не просто скручены вместе, но лучевая кость проникла через середину плечевой кости, хотя у плечевой кости не было никаких признаков перелома. Это было невозможно с медицинской точки зрения, даже если бы речь шла о ядерном излучении. В их башне медицинских и научных знаний начали появляться трещины. Они хотели получить ответ, но, возможно, они могут получить его только в будущем или, возможно, никогда не найдут решение. *** Наконец, во второй половине третьего дня под руководством профессора ГУ группа из шести человек закончила вскрытие брюшной полости тела. Оставшееся время полета было только 00: 14:38. Осталось меньше 15 минут. Когда ГУ Цзюнь полностью удалил печень из трупа… Со звоном! в его голове окно подсказки сообщения начало появляться непрерывно: [Текущее анатомическое завершение: 100%, трудная миссия – миссия завершена!] [Уровень ловкости рук поднялся! Текущий уровень-это второй уровень(0/30000 навыков)] 4[награды миссии ждут, чтобы их собрали: 1 кусок неполной карты структуры. Нажмите, чтобы получить свои награды.] 2 наконец… дело сделано! ГУ Цзюнь нахмурился, прежде чем испустить вздох облегчения. Но с выдохом этого дыхания он почувствовал, как все вокруг закружилось. Все его тело пошатнулось и почти рухнуло на пол. Печень чуть не вылетела у него из рук. Он собрал последние остатки сил, чтобы положить печень на анатомическую пластину, и приподнялся, чтобы не упасть. «ГУ Цзюнь?» Ван Жосян первым заметил его затруднение. Печень не двигалась? После этого все узнали о его состоянии. Глаза Сюй Хая были немного безумными. ХА-ХА-ХА, наконец-то не можешь больше терпеть? Похоже, что ты все-таки всего лишь смертный! Ха-ха-ха. 1″С меня хватит,» — Ахнул ГУ Цзюнь, обращаясь к остальным. «Я собираюсь переночевать в общежитии. Иначе вы, ребята, завтра бы меня препарировали.» «Поторопись и возвращайся,» Профессор ГУ взмахнул руками и превознес ГУ Цзюня. Глядя на красные и опухшие глаза ГУ Цзюня, его измученное лицо и отвратительный запах, исходящий от его тела, профессор ГУ действительно боялся, что мальчик внезапно умрет. С уходом ГУ Цзюня Цай Цзисюань, его главный заместитель, потерял свою духовную опору и внезапно начал колебаться. За последние несколько дней и без того тонкая линия волос Цай Цзысюаня еще больше отступила, и его первоначально темные круги превратились, чтобы покрыть все его лицо. 6 второму заместителю, Хе Юхану, жилось не намного лучше. Все в ее видении было зеленого цвета. Она была фармацевтом, черт побери, но за последние несколько дней препарировала не только студентов-клиницистов. Теперь она понимала, что следовать за ГУ Цзюнем ей не подходит. Она будет измотана до смерти! 3″Тогда все, я уйду первым.» ГУ Цзюнь снял перчатки, маску и белый халат. Он вымыл руки над раковиной и поспешно выбежал из лаборатории. Он вышел из анатомического корпуса и поехал на велосипеде обратно в общежитие. 2Mission rewards, я хочу получить свои награды миссии! Это означает, что после того, как один исчез на долгое время и сделал огромное улучшение, другие не могут использовать ту же пару глаз, чтобы судить его Ruo означает ложь/подделка Чжэнь означает настоящий/истинный ---------- Пояснение к анатомической карте переводчик: Larbre Studio редактор: Larbre Studio Фигура на велосипеде промелькнула по тротуару от анатомического корпуса обратно к общежитиям. Он помчался прямо вверх по лестнице в свою комнату, не останавливаясь. Одним быстрым движением он схватил стоявший на столе кувшин с водой и одним огромным глотком выпил его содержимое. Воду не меняли уже несколько дней. С каждым глотком легкий намек на затхлость становился все отчетливее. Однако для человека, который был совершенно истощен, как ГУ Цзюнь, это все еще было благословением. Глядя на его стол, все было так же, как он устроил его 3 дня назад. Порядок и расположение книг и предметов были нетронуты. За последние три дня никто не врывался и не рылся в его вещах. Что же касается ручного телефона ли Юэруя, то он всегда носил его с собой. «Фу…» Усевшись за свой стол, ГУ Цзюнь почувствовал, как его мышцы благодарно вздымаются. Он мысленно открыл систему и изучил свое новое состояние. [Открытие списка способностей хозяина: 1 Тип Ловкие руки Редкость: ★ (от самого низкого до самого высокого, 1★ до 10★) Потенциал выращивания: 3-й ярус Уровень способностей хозяина: 2-й уровень (0/30000 навыков).] Наконец-то! Наконец-то 2-й ярус! За последние 3 дня ГУ Цзюнь понял, что, хотя ему нужно было всего лишь еще 500 навыков, чтобы улучшить ловкость рук, было мучительно больно набирать эти очки. Он потратил больше половины дня на препарирование уродливого трупа, но не получил даже 100 баллов. Это было намного меньше, чем практика внутривенного введения игл, которую он делал. Похоже, что уровень владения языком не имеет пропорционального увеличения. Это экспоненциально. В принципе, чем больше я знаком с техникой, тем труднее ее усовершенствовать. Последние 100 навыков этого уровня, вероятно, будут сложнее, чем предыдущие тысячи. Посмотрев вниз на свои руки, ГУ Цзюнь слегка их растянул. Он постоянно носил хирургические перчатки в течение последних 72 часов, и внезапная свобода движений показалась ему немного странной. Руки 2-го уровня ловкости, это было действительно другое чувство. Теперь ему был виден каждый нерв на его руках. Это передний межкостный нерв… Когда эта мысль пришла ему в голову, его правый большой палец слегка дернулся. Локтевой нерв… Затем мизинец его правой руки слегка подпрыгнул. Хотя он еще не мог полностью контролировать свои движения, потенциал был неоспорим. Замысловатые и тонкие движения были доведены до такого уровня, который был невозможен до прорыва. Эта пара рук теперь могла выполнять высокоточные процедуры, будь то во время вскрытия или операции. 1″Черт возьми, это делает ужасные боли последних нескольких дней стоящими того!» Глядя на свои руки, уголки губ ГУ Цзюня приподнялись. Если 2-й уровень уже был таким чудовищным, он не мог себе представить, какие огромные выгоды принесет 3-й уровень. Я мог бы стать человеком с самыми мускулистыми пальцами в мире! Усмехнувшись собственной непостижимой мысли, ГУ Цзюнь закрыл список способностей и открыл журнал миссий. То же самое системное уведомление оставалось включенным до сих пор, как будто он держал самое вкусное жареное куриное бедро до конца своей трапезы. [Миссии награды не собраны: неполный анатомический справочник x 1, Нажмите, чтобы получить свою награду На этот раз система казалась вполне разумной. Зная, что ГУ Цзюнь только что был в поле зрения толпы. Он не отправил карту прямо в его карман. Может ли это быть правдой? В любом случае, это была награда за первое трудное задание! Мысленно ГУ Цзюнь быстро постучал по коллекции. «Собрано удачно!» Внезапно сильная волна боли обрушилась на его голову, и луч света ослепил его из ниоткуда. Едва открыв глаза, он обнаружил, что висит над океаном своего сознания. Там он увидел свою награду. «О, эта структура была не печатной копией, а настоящим произведением искусства. «цифровой» один. Ладно, в любом случае мне будет удобнее носить его с собой.» Мысленно он попытался рассмотреть его. Это был несколько неуклюжий маневр, но все же выполнимый. После того, как он зафиксировал его от других воспоминаний в своем море сознания, он сделал его более существенным и увеличил настолько, насколько это было возможно. Постепенно изображение стало более четким. Это было похоже на атлас, нарисованный на слегка пожелтевшем пергаменте размером с бумагу формата А4. Его возраст был очевиден по рваным и изодранным краям. Были даже места, где виднелись дыры. Грязная крапинка, делающая его похожим на свежевырытый из глубин мантии. На этом пергаменте было нарисовано только одно изображение. Даже люди, не имеющие медицинского образования, могли это заметить. Это была карта анатомии человека. Это было похоже на вид спереди грудной клетки человека, но неуверенность маячила в его голове. ГУ Цзюнь был исключительно хорошо знаком с человеческой грудью. Однако структура, которая была нарисована на этом пергаменте… Что-то было не совсем так. Как ни странно, это было похоже на грудь примата, но некоторые участки тела указывали на него иначе. Есть ли у приматов кость, похожая на грудную пластину? «Пластинчатая кость,» бормоча себе под нос, глаза ГУ Цзюня изучали ромбовидную кость. Она была закрыта и непосредственно соединялась с реберной костью сзади. Его брови нахмурились в замешательстве от этого беспрецедентного зрелища. Аннотации к диаграммам были написаны на том же загадочном языке. Этот иностранный язык был написан от руки, сравнительно незаметно для точной и аккуратной печати на коробке с иностранными лекарствами. Внезапно Эврика нанес удар. «Этот вид груди спереди тоже нарисован от руки!» — Вот именно. Линии были не совсем прямыми. Некоторые были даже слегка наклонены. И что еще… ГУ Цзюнь обнаружил, что эта эталонная диаграмма была нарисована не в мирной и благоприятной обстановке. Скорее всего, он будет нарисован в хаотичной и опасной ситуации. Поэтому линии были торопливыми и неистовыми. Следуя аннотации, он опознал кости. Сначала он прочитал текст, указывая на «Пластинчатая Кость» Затем он прочитал текст еще нескольких костей и обнаружил, что они состоят из двух частей . Что это значит? *Автор смешал использование английского и китайского языков в следующих разделах. Китайские иероглифы будут выделены жирным шрифтом и курсивом. Английские слова будут выделены жирным шрифтом* 4 подобно двум концепциям реберной кости и грудной кости, китайский язык-это «Реберная Кость» и «Грудная Кость», Английский язык-это «реберная кость» и «Грудина». В обоих случаях один и тот же персонаж повторялся, «кость»- Где именно «кость» значит, кость. Эти кости являются теми же символами на иностранном тексте, написанном… Может быть, они тоже имели то же значение, что и кости? Когда ГУ Цзюнь посмотрел на них, он понял, что они имели одно и то же значение! Когда он расшифровал свое первое слово, то почувствовал облегчение в своем сердце. Слава богам, что человеческий умственный процесс может понять этот язык. Если я смогу понять это, я смогу найти ответы. Он продолжал расшифровывать этот загадочный язык и последовательно определил три символа, содержащие три понятия о том, что такое «тайна». «мускул», «нерв», и «грудь» из 19 аннотаций. Он узнал, что так же, как «грудь» и «мускул» разделяя один и тот же радикал в китайском языке, эти четыре разных иероглифа в этом языке имеют одинаковые части в своей словоформе. «Кости, мышцы, нервы, грудная клетка… Может быть, эта общая часть связана с человеческим телом? Или это жизнь?» 5гу Цзюнь напряженно думал. В конце концов, он был великим лингвистом-дилетантом. Он не понимал, даже если читал информацию в интернете, но он не знал ни одного друга, который был бы надежным лингвистом. Я наконец-то нашел прорыв в понимании этого иностранного языка. Он снова посмотрел на какие-то заметки, написанные под диаграммой. Там было десять строк мелкого шрифта с сотнями слов. Там было что-то особенное, что бросалось в глаза. Слова в последних четырех строках были точно такими же, и те же символы после предложения были идентичны. Этот символ был просто похож ! или ? это последовало за современными языками. Возможно, это могут быть знаки препинания для данного языка. Анализируя дальше, ГУ Цзюнь почувствовал, что это был либо восклицательный знак, либо вопросительный. Более того, это предложение повторилось в общей сложности 4 раза. Похоже, что автор этой анатомической справки был очень эмоциональным, когда он ее рисовал… ГУ Цзюнь погрузился в глубокие раздумья, «Что означает эта аннотация?» По мере того как он продолжал изучать дрожащий почерк, шок, страх и тревога, которые он излучал, становились все более заметными. Возможно, эти заметки имели самую значительную ценность по сравнению со всем остальным на справочном листе. Он содержал важную информацию, которая могла бы раскрыть действительную ценность и значение всего этого. Увы, он действительно не может этого понять. Чем больше он читал, тем больше уставал физически и морально. «Ай! Я не могу понять ничего подобного. Пора ложиться спать! Соберусь с силами, а потом сравню иностранные слова на коробке с этим.» ГУ Цзюнь потер покрасневшие и воспаленные глаза, встал и умылся из таза на балконе. Он не хотел принимать ванну, поэтому сразу же забрался на кровать и лег. Как только он закрыл тяжелые веки, реальность растворилась в густом сером тумане. Крохотная тишина окутала его. Постепенно видение прояснилось. Появилось большое сухое дерево с толстым крепким стволом. На его вершине беспорядочно раскинулись многочисленные ветви, змеящиеся сквозь серый туман, как трещины. Как ни странно, здесь не было листьев, только несколько гниющих лоз, змеящихся вниз по ветвям. Оглядевшись вокруг, Джи-Джей понял, что даже легкий ветерок кажется окрашенным в серый цвет. Затем его внимание привлек шорох 5А. У высохшего дерева, казалось, что-то двигалось. Это был маленький, хрупкий ребенок. Своими тонкими слабыми руками и ногами он отчаянно цеплялся за дерево и карабкался вверх изо всех сил. Затем густой туман снова окутал зрение ГУ Цзюня, унося ребенка и дерево все дальше и дальше вдаль. Через несколько мгновений он был уже у подножия высохшего дерева. Здесь тоже было море серого. На земле повсюду были разбросаны тела и гниющие трупы. Каким бы беспорядочным это ни казалось, оно в какой-то мере сформировало организованный узор. ГУ Цзюнь не мог видеть их лиц, но их конечности, как руки, так и ноги, были искривлены в виде уродства. Внезапно с высохшего дерева упала фигура. Это был тот самый хрупкий ребенок. Он старался изо всех сил и израсходовал всю свою энергию. Увы, он все еще не мог держаться за все более прочный и изогнутый ствол. Скользнув рукой, он упал. Ребенок, казалось, кричал от страха, но ни один звук не долетел до уха ГУ Цзюня. Бум! Оглушительную тишину разорвал громкий треск. На этот раз ГУ Цзюнь услышал его громко и ясно. Ребенок с громким стуком упал на землю. При ударе его кровь вырвалась наружу, окрашивая тусклую серую почву в темно-красный цвет. Бледное, нежное лицо было искажено ужасом. Его глаза расширились, но в них не осталось и следа жизни. ГУ Цзюнь уже видел это лицо раньше. То же самое лицо в морге анатомического корпуса. Лицо ребенка с двумя уродливыми руками лежит в луже формалина. ---------- Засохшее дерево из сна Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Ах! ГУ Цзюнь внезапно очнулся от кошмара. Он резко открыл глаза и увидел белый потолок. Он все еще был в общежитии. Это был всего лишь сон, ха. Он взглянул на часы на своем мобильном телефоне. Ему казалось, что прошло совсем немного времени, но он уже проспал два часа. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. В воздухе стоял слабый луковый запах, и от него исходил густой запах формалина. Он прижал к себе все еще слабеющую голову и встал с кровати. «Неужели это действительно был всего лишь сон?» Он пробормотал: «Но мне так не кажется.» Возможно, это был сон–подсознательный продукт его собственных недавних встреч. А может, и нет, но это была настоящая сцена, которая где-то происходила. ГУ Цзюнь думал об этом, роясь в шкафу в поисках чистой одежды. Затем он пошел в ванную комнату общежития, чтобы принять душ. ГУ Цзюнь все еще носил с собой мобильный телефон ли Юэруя. Пока он принимал душ, горячая вода продолжала литься из душа. Он энергично скреб руки и мыл их снова и снова, но пластиковый запах от медицинских резиновых перчаток никак не мог смыться. Закончив принимать душ, ГУ Цзюнь вернулся в спальню. Он увидел, что Цай Цзысюань вернулся и возится у своего шкафа. «Магнат Джун, ты только что принял душ?» — Ошеломленно спросил Цай Цзысюань. «Сначала я пошел вздремнуть.» ГУ Цзюнь заметил, в каком растрепанном состоянии находился его приятель. Глаза у него были красные и опухшие, а широкий нос казался раскрасневшимся и раздутым. Возможно, из-за чрезмерной стимуляции от формалина. ГУ Цзюнь не удержался и сказал: «Цзысюань, ты сейчас выглядишь такой несчастной. — Как преступник, у тебя еще хватает наглости так говорить. Цай Цзысюань тяжело вздохнул, но не смог заставить себя выпустить наружу сдерживаемое разочарование. «Посмотри в зеркало, ты намного хуже меня.» В тот момент, когда ГУ Цзюнь услышал его слова, он немедленно встал перед зеркалом, чтобы посмотреть. И действительно, его лицо было еще более изможденным. На его лице не было заметно никаких признаков опрятности, и он походил на обезумевшего Варвара, блуждающего на грани безумия. Он громко рассмеялся, не понимая, над чем смеется, и с улыбкой покачал головой. «Медицинская собака, медицинская собака.» «К счастью, мы не единственные, кто так выглядел.» Цай Цзысюань подошел, неся свою одежду. Он остановился и сказал ГУ Цзюню, «Трупы, за исключением деформированных частей, действительно высокого качества. Мы просто пошли в соседние лаборатории, чтобы посмотреть, и все тоже трудятся. « Каковы были обычные образцы для вскрытия? Толстые парни, покрытые слоями жира, жертва автомобильной аварии, которая была полна крови, деформированный сломанный труп жертвы самоубийства… 1Cai Zixuan эмоционально сказал, «Ты ведь знаешь Шэнь Ваньцзе из первого класса, верно? Труп их группы-молодая женщина с деформированной левой рукой, и никаких других отклонений нет. Кожа такая красивая! Все говорят, что это самая красивая кожа, которую они когда-либо видели, соперничая с моделями из рекламы средств по уходу за кожей.» «Ты хоть понимаешь, как извращенно ты сейчас говоришь?» — Язвительно заметил ГУ Цзюнь, хотя и знал, что «Красивые» Цзы Сюань имел в виду точную структуру кожи. 8″Че.» Цай Цзысюань почесал в затылке и вышел с одеждой Иногда между некоторыми вещами существует необъяснимая связь. Реклама? В голове ГУ Цзюня словно вспыхнул обрывок воспоминаний. Казалось, он где-то видел огромное засохшее дерево. В какой-то рекламе? Может быть, какие-нибудь новости о рекламе путешествий? Только если это было не увядшее дерево, а все еще пышное и зеленое с молодыми и вечно зелеными листьями. ГУ Цзюнь сел за стол, открыл ноутбук и поискал в Интернете. Он набрал команду поиск «домашние большие деревья» и «Восточный город большие деревья» Он просматривал информацию и вдруг увидел сообщение, которое вызвало у него ощущение дежавю, и сразу же нажал на него. Старое баньяновое дерево с продолжительностью жизни 1000 лет в деревне Гуронг, восточный город. ГУ Цзюнь уставился на фотографии в новостной статье, изображенной на экране. Его глаза были плотно закрыты, как будто он пытался что-то вспомнить. «Это же дерево! То, что я видел во сне, — это старый баньян.» Деревня гуронг не была особенно известным местом. Это была самая обыкновенная деревня. Он располагался в отдаленной горной местности на северной окраине города Дунчжоу. Хотя там и были какие-то ландшафты, он всегда был недоразвит. Только некоторые преданные туристы пойдут туда. Деревня гуронг была наиболее известна этим баньяновым деревом. Поскольку он расположен во всем городе Дунчжоу, это баньяновое дерево, бесспорно, было одним из самых долгоживущих. Образ засохшего дерева вспыхнул перед его глазами, и ГУ Цзюнь сделал глоток воды, прежде чем продолжить поиски дополнительной информации о деревне Гуронг. Последние новости о деревне были из прошлого года, а остальные были в основном связаны с продвижением этого дерева. Впоследствии ГУ Цзюнь не смог найти в Интернете новой информации о деревне. Это было необычно для того, чтобы было так мало плохих слухов о деревне, чтобы быть жутким. В конце концов, это было маленькое туристическое местечко. Почему он был таким безупречным? Если только там что-то не случилось и информация не была под контролем. 2″Может быть, причиной уродства была деревня Гуронг?» ГУ Цзюнь задумался, а затем открыл еще одну новостную статью о деревне Гуронг. Его сердце сжалось. В новостной статье говорилось о том, как директор Комитета по управлению культурным туризмом деревни Гуронг представил журналистам план развития своей деревни. Лицо директора было несравненно знакомо ГУ Цзюню. В конце концов, сегодня утром ГУ Цзюнь лично удалил глазное яблоко с этого лица. 2″Хафф, Хафф.» ГУ Цзюнь откинулся на спинку своего сиденья, обдумывая ряд предположений. Независимо от того, было ли это происхождение, деревня Гуронг должна была иметь вспышку чумы. Все пятьдесят тел принадлежали жителям деревни. Возможно, они даже были мертвы. Что именно там произошло, чтобы все стало таким? Глядя на пышное зеленое баньяновое дерево на экране, он чувствовал все более сильный импульс. Бросайтесь ТУДА сию же минуту и посмотрите. Отправляйся в деревню Гуронг, ответ, который ты ищешь, находится прямо там. 2″Нет!» — Крикнул ГУ Цзюнь, обрывая свой порыв. Он абсолютно не мог просто пойти в деревню Гуронг по прихоти. Это только разоблачит его перед теми, кто следит за ним. Он не был в неведении относительно этого факта. Это был определенно самоубийственный поступок. В фильмах ужасов люди, которые действовали импульсивно, всегда были недолговечны. 14″Деревня Гуронг… Там еще кто-нибудь есть? Должно быть, началась работа по профилактике и борьбе с чумой. Может ли он быть помещен в карантин?» ГУ Цзюнь придумал другой способ проверить свою догадку. Был уже четвертый час пополудни. ГУ Цзюнь некоторое время размышлял и искал какую-нибудь информацию. Затем он записал его на свой мобильный телефон. Очистив свою историю просмотров и выключив компьютер, он быстро вышел из общежития. Выйдя из здания общежития, ГУ Цзюнь быстро покинул спальный район кампуса и направился на улицу снаружи. Он сел в такси, намеренно попросив водителя сделать несколько кругов в обход, прежде чем, наконец, выйти из машины в знакомый переулок. Он купил неизвестную мобильную SIM-карту в обычном придорожном магазине. ГУ Цзюнь заменил свою сим — карту на новую и открыл контакты своего телефона. Был сохранен новый контакт. «Комитет По Управлению Культурной Туристической Зоной Деревни Гуронг». Он вышел из маленького придорожного магазинчика. Идя по старому переулку, он постучал пальцем и набрал номер. Это был городской номер. Учитывая нынешнее состояние деревни Гуронг, он чувствовал, что линия связи, возможно, была прервана или, возможно, никто не ответит на его звонок. Бип, бип!… Раздался звук ожидания соединения. Похоже, что линия все еще была доступна. ГУ Цзюнь посмотрел на темное вечернее небо и обвел взглядом обветшалые вывески маленьких магазинчиков по обеим сторонам переулка: «Мала Хотпот», «Бакалея Ло Цзи», «Оздоровительный Массаж И Ванночка Для Ног»… Телефон пискнул десять раз, но никто не ответил. Действительно ли деревня Гуронг была мертвым клочком земли? ГУ Цзюнь поднял голову. Как раз в тот момент, когда его правая рука уже собиралась нажать кнопку разъединения и повесить трубку, раздался внезапный щелчок. Звонок соединился. ---------- Слабый и хриплый голос Translator: Larbre Studio редактор: Larbre Studio Ду… Ду… Кача! Телефонный звонок был подключен. Брови ГУ Цзюня нахмурились, а сердце пропустило удар. На другом конце провода он услышал только жужжание помех, вероятно, вызванное слабым сигналом. Его глаза метались по сторонам, осматривая переулок. Его уши прилипли к телефонной трубке, а рот оставался закрытым. У него не было намерения говорить, он только хотел узнать, остались ли еще какие-нибудь жители в деревне Гуронг. Получатель звонка также хранил молчание. Жужжание постепенно усиливалось. По мере того как шум становился все более ощутимым, безумие, которое грохотало в сердце ГУ Цзюня, переполняло его. — Кто это? Кто был на другом конце провода?! Как бы ему ни хотелось выкрикнуть этот вопрос, он подавил его изо всех сил. Он даже задержал дыхание, опасаясь, что его голос раскроется. Как только его голос станет известен, на него могут обрушиться ужасы. «…» Несмотря на то, что давление на его разум постепенно росло, ГУ Цзюнь не повесил трубку. Вместо этого он изо всех сил старался понять это низкое жужжание. Разве это язык? Это то же самое, что я слышал на морском дне вулканического пояса Лонгкан? Нет, нет… Это звук от постоянного трения и сдавливания горла. Там что-то есть. Он пытается заговорить со мной… ГУ Цзюнь старался слушать отчетливо, но окружающая обстановка была шумной. Проезжающие мимо мотоциклы, разговоры жителей и песни, играющие в магазине, мешали его слуху. Эти звуки смешались вместе и заглушили странный голос. Направляясь в глубь переулка, он прижал уши к телефону. Шаск. Шаск. По мере уменьшения шума странный голос на другом конце провода становился все более отчетливым. Когда ГУ Цзюнь подошел к уединенному месту для сбора мусора в конце переулка, он отчетливо услышал его. Вполголоса голос пробормотал: «Спаси меня…» Хриплый шепот на другом конце провода произнес именно эти слова «Спаси меня.» Это был человеческий голос. Хотя он был низким, хриплым и дрожащим, он отчетливо слышал эмоции. Страх был безошибочным. Как будто плотина была освобождена, слова хлынули наружу, «Я… не умер.… Я не являюсь частью … У меня его нет… эта штука… в баньяновом дереве… Выпустите меня… А-а-а! Я… я не хочу умирать.… Спаси, спаси меня…:» Безмерная боль и страдание неоднократно пронзали сердце ГУ Цзюня и удушающе сжимались. Он мог сказать, что этот человек был жителем деревни Гуронг. Пока что он не умер, но и не мог покинуть деревню. Болезнь заразила его и вызвала пороки развития, которые не позволяли ему покидать пределы города. Несколько дней назад ГУ Цзюнь все еще страдал от неизлечимой болезни. Он слишком хорошо знал боль отчаяния, вызванную беспомощностью перед лицом смерти. 3″Спаси меня, пожалуйста, я умоляю тебя… спаси меня…» убитый горем голос продолжал причитать. Руки ГУ Цзюня крепче сжали трубку. В его сознании всплыла удивительная сцена. На первом же уроке первого курса он вместе со всем классом принес клятву Гиппократа. Он равнодушно поклялся. Для него это был просто фальшивый бессмысленный ритуал. «Я буду помнить, что остаюсь членом общества, имеющим особые обязательства перед всеми моими собратьями.» «Я буду уважать с таким трудом завоеванные научные достижения тех врачей, по стопам которых иду, и с радостью поделюсь своими знаниями с теми, кто последует за мной.» Темнота нависла над ГУ Цзюнем. Как раб-медик, он имел естественное призвание спасать людей. И все же теперь он чувствовал себя беспомощным. Он не мог спасти директора деревни Гуронг. Он не мог спасти мальчика, который пытался взобраться на дерево. Теперь он не мог спасти этого человека по телефону. «Внутри баньянового дерева…» Голос его звучал все более болезненно и хрипло. «Эта штука… не надо… никогда…» 6судденно, звонок был прерван. Ду … Ду… Ду… ГУ Цзюнь посмотрел на телефон и глубоко вздохнул. Он тихо выругался, «Прости, если я могу, я хочу спасти тебя. Но сейчас у меня нет такой способности. У меня нет…» Он посмотрел на теплое вечернее небо и глубоко вздохнул. С этим долгим вздохом часть его сердца стала более твердой. 2 вот что он хотел делать: быть настоящим врачом, спасать людей. У него не было громадных достойных восхищения и уважения причин. Он просто чувствовал, что должен это сделать. 4гу Цзюнь некоторое время стоял неподвижно, разбираясь в своем хаотичном и беспорядочном настроении, молча вытаскивая эту новую SIM-карту. А что в баньяновом дереве? Он начал думать о том, что только что сказал умирающий крестьянин. Что там внутри? Может быть, источник уродства в том большом баньяновом дереве? Извивающиеся большие ветви деревьев, скалистая древесная кора, свисающие лианы и уродливые ветви. Различные видения, которые он видел, непрерывно крутились в его голове. Внезапно его осенило. Уродливые конечности на трупах были очень похожи на ветви баньяна. Но опять же, как дерево стало источником болезней? Когда эти мысли закипели в его голове, он повернулся и пошел назад. Небо потускнело на несколько тонов, когда холодный ветер ласкал всех, кто был снаружи. Внезапно ГУ Цзюня охватила тревога. Его глаза метнулись по сторонам. Эта область называлась «Аллея Удачи» Здесь не было высоких небоскребов, только старинные здания в классическом стиле. Между ними были узкие тротуары, зажатые старыми вывесками магазинов, остатками постепенно исчезающей традиции. Благодаря изобилию традиционной кухни, доступной здесь, ГУ Цзюнь часто приходил сюда в прошлом. Студенты Восточного университета также были здесь обычным явлением. В то время как этот район был беспокойным и загроможденным, ГУ Цзюнь знал каждый поворот и улицу. И все же, когда он шел по разбитому цементному тротуару, его охватывало зловещее чувство отдаленной враждебности. Плюх, плюх. Плюх. Капли воды падали на землю и эхом отдавались в переулке. Пока на небе собирались тучи, дождя не было. Плюх, плюх, плюх. ГУ Цзюнь быстро откинул голову назад и с опаской посмотрел в узкий старый переулок позади себя. Но там ничего не было. Только огни старых вывесок покачиваются на легком ветерке «Учтивый Парикмахер, Профессиональная Стрижка», «Отель Yonglong», «Полиграфические Услуги». «Это тот человек, который преследовал меня.» ГУ Цзюнь был абсолютно уверен, что этот человек следит за ним издалека! В его голове тут же пронеслись различные варианты. Отведя взгляд, он обернулся. К своему удивлению, он увидел, что человек с плоской головой стоит прямо перед ним, всего в 5 шагах. Что же мне делать? Притворяется, что ходит, ничего не зная? Повернуться и небрежно уйти? ГУ Цзюнь глубоко вздохнул и успокоился. Он заметил, что глаза плоскоголового мужчины смотрят на него, даже не пытаясь скрыть свои темные и враждебные намерения. ГУ Цзюнь сразу все понял. Он знал, что я узнала о его преследовательской деятельности. Поэтому он и решил выглядеть именно так. В одно мгновение ГУ Цзюнь решил действовать упреждающе. Притворяясь обыкновенным человеком, занимающимся повседневными делами, он легкомысленно и громко спросил: «Старик, кто ты? Кажется, я видел вас несколько раз в последнее время. Почему ты все время пялишься на меня? На что ты смотришь?» «Мистер ГУ.» Плоскоголовый человек зловеще улыбнулся, уголок его рта приоткрылся, как у разорванной куклы. «Дай мне эту штуку, и все будет хорошо.» 4гу Цзюнь был невозмутим. В своем сознании он поспешил найти решение для этого сценария. Телефон ли Юэруя лежал во внутреннем кармане его куртки. Похоже, он действительно искал его. ---------- Документы Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Писк, писк. Вывеска магазина на обочине улицы, «Здоровый Массаж И Ванночка Для Ног», слегка наклоненный. Проходивший мимо мужчина с любопытством посмотрел на противостояние двух мужчин, а затем прошел мимо. «Мистер ГУ.» Плоскоголовый мужчина ухмыльнулся странной улыбкой, словно приветствуя старого друга. «Ты тоже это видел. Это общественная зона. Я не собираюсь делать ничего такого, что могло бы причинить мне неприятности. Я просто хочу дать тебе дружеский совет.» «Разве я тебя знаю?» ГУ Цзюнь продолжал вести себя глупо. «О чем ты говоришь?» «Я сама по себе » секретарша’. Вы меня понимаете?» Человек с плоской головой сделал шаг вперед. Хотя он и улыбался, мрачность в его зрачках становилась все тяжелее. «Я неважный человек, с которым легко иметь дело. Кто-то, кого ты все еще можешь видеть. Не то что те, что невидимы.» ГУ Цзюнь больше не удивлялся. Это был член организации, которая хотела вырвать мобильный телефон ли Юэруя. Он подумал, что это может быть госдепартамент, но сейчас это было не так. Плоскоголовый продолжал: «В этом мире слишком много вещей, которых ты не знаешь. Слишком много людей, с которыми ты не можешь бороться. Мистер ГУ, вы мудрый человек, и вы должны знать, что это правда.» В его иссохшем лице был намек на фанатизм. «Эти документы — просто куча мусора для вас. Почему бы тебе просто не отдать их.» ГУ Цзюнь был ошеломлен его внезапными словами. А документы? Он тут же пришел в себя. Этот парень пришел не за мобильным телефоном ли Юэруя! ГУ Цзюнь задал искренний вопрос, «Какие документы? Я не понимаю, о чем вы говорите.» Плоскоголовый мужчина долго смотрел прямо на него, и выражение его лица стало немного уродливым. «Мистер ГУ, почему вы так себя ведете? Твои родители были потрясающими фигурами, но они брали то, что не должны были.» Глаза 1гу Цзюня слегка сузились. Наконец-то он был уверен, что этот парень из Lai Sheng Technologies and Research Pte Ltd! Организация, стоящая за несуществующей компанией, все еще существует! Судя по словам этого парня, тогда мама и папа забрали какие-то документы… Этот «секретарь» пришел, чтобы найти эти документы. По какой-то причине лай Шэн решил, что ему известно местонахождение документов. Жаль, что он вообще ничего не знал. 2документы? Какие документы? В голове ГУ Цзюня вспыхнул поток прошлых воспоминаний. В то время он был еще очень молод. Его мама и папа никогда не говорили с ним о работе. Они только упомянули, что занимаются исследованиями океана. Они никогда не пустят его в свой кабинет. Перед роковой последней поездкой они полностью эвакуировали свой дом и устроили для него давнего смотрителя. Теперь, когда он подумал об этом, казалось, что они уже были готовы к несчастному случаю. Дом, в котором он жил раньше, находился в другом городе, и он тоже был только арендован. После этого домовладелец сдал его в аренду другим. Ближе всего ГУ Цзюнь подошел к работе своих родителей, когда сел на борт «Шанхайской птицы», чтобы поиграть. Но даже тогда у него не было доступа в секретные зоны. 1″О чем ты говоришь!» ГУ Цзюнь намеренно изобразил крайнее раздражение. «Вы ведь из Исследовательского центра лай Шэн, верно? Я давно подозревал, что несчастный случай с моими родителями был не так прост! Лай Шэн, на тебе лежит неописуемая ответственность! Я требую от вас ответа сегодня же!» Плоскоголовый мужчина открыл рот и снова омерзительно улыбнулся, «Ты сказал это так, будто компания убила твоих родителей. Ты не понимаешь. Компания их не убивала. — Смерть?» — тихо спросил он. Казалось, что он перекатывает это слово во рту и пережевывает это смутное понятие. «Нет, ты совсем ничего не понимаешь.» Сердце 1гу Цзюня, казалось, было раздавлено гигантским валуном. Множество мыслей всплыло в его голове в мгновение ока. — Нет! Почему я должен верить хотя бы половине того, что говорят эти люди? 1 с какой целью этот парень произносит эти слова? Он вообще ничего не знал. Поэтому с его стороны было благоразумно всегда оставаться скептиком. ГУ Цзюнь притворился, что не знает о существовании сверхъестественных сил, и продолжал вести себя глупо. «Не думайте, что вы можете делать все, что хотите, только потому, что у вас есть власть! Я найду полицию и средства массовой информации, чтобы расследовать вас!» Он быстро щелкнул мобильным телефоном. «Я тебя прикончу! « Проходившая мимо тетушка, которая выглядела так, будто вышла купить продукты, прошла мимо с корзиной овощей и с любопытством посмотрела на них. Плоскоголовый мужчина не заботился о том, чтобы ГУ Цзюнь фотографировал, и улыбался так, словно наблюдал за ребенком, закатывающим истерику. «Мистер ГУ, я надеюсь, что вы будете мудрее в следующий раз, когда мы снова встретимся.» С этими словами плоскоголовый повернулся и пошел прочь.Его силуэт постепенно отдалялся. Возмущенный и импульсивный взгляд на лице ГУ Цзюня также медленно остыл и вернулся к спокойному фасаду. По крайней мере, некоторые сомнения рассеялись. Лай Шэн действительно был не прост. Возможно… ему вдруг пришла в голову ужасная мысль. После несчастного случая с его родителями лай Шэн уже много лет посылал людей наблюдать за ним. 2″Этот парень…» ГУ Цзюнь нахмурил брови, углубляясь в свои воспоминания. На уроке в средней школе, когда он вяло смотрел в окно, он увидел высокого мужчину, стоящего на другой стороне улицы и смотрящего на него. Это был тот самый парень? На баскетбольной площадке средней школы, когда он играл, он заметил высокого и худого члена среди зрителей. Может быть, это он? «Лай Шэн прекрасно меня понимает, но почему они не знают, что я понятия не имею о документах? Почему они ищут меня только сейчас? Что-то случилось?» 2фреш вопросы хлынули в его сердце, заставляя предательский туман, который окутывал его, становиться все тяжелее. ГУ Цзюнь осторожно попытался использовать свой мобильный телефон для поиска этого человека в интернете. Неудивительно, что его поиски не дали никаких результатов. Вечернее зарево постепенно угасло. ГУ Цзюнь покинул переулок Фортуны и на такси вернулся в медицинский колледж Восточного университета. По пути он был занят поисками возможных воспоминаний. Документы, документы, документы… Это было похоже на мантру, повторяемую в его голове, но даже самые туманные подсказки не появлялись. Остановившись в спальном районе, ГУ Цзюнь быстро пошел к своему зданию общежития. Вскоре после этого ГУ Цзюнь толкнул дверь спальни и благополучно вернулся в свое убежище. Кроме него, там был только Цай Цзисюань, который все еще спал в постели. «Хмм… Магнат Джун?» Цай Цзысюань поднял голову и сонно пробормотал: «Куда же ты пошел дурачиться на этот раз? Только что профессор ГУ сказал в группе WeChat, что прошлой ночью не было никакой практики. Он велел нам хорошо отдохнуть. Соревнование по мастерству продвигается с опережением графика. Это уже завтра.» «Да, я это видел.» ГУ Цзюнь кивнул. Сообщение профессора ГУ было очень неожиданным. Все учителя, включая его самого, были застигнуты врасплох. От подбора людей для участия в Кубке Фронтира до проведения общегородского клинического соревнования и проведения соревнований с опережением графика. Похоже, что отсутствие медицинской помощи «рабы» в таинственной организации действительно было очень страшно. Они срочно набирали людей. «Тогда тебе надо пораньше лечь спать.» Цай Цзысюань что-то проворчал, и в животе у него заурчало. Затем он мечтательно добавил: «На ужин есть хлеб.» Грохочущий звук снова наполнил воздух. ГУ Цзюнь не был голоден, и спать ему тоже не хотелось. Он огляделся в поисках оружия самообороны, которое мог бы взять с собой. Это было сделано для того, чтобы, если бы на него напал лай Шэн, ГУ Цзюнь не оказался бы в таком тяжелом положении, когда у него не было бы даже кирпича, чтобы защитить себя. Однако он не мог просто взять и вынести нож на улицу. Если бы он это сделал, то был бы задержан полицией, даже если бы компания лай Шэн не искала его. Скальпель? Оно было слишком коротким. Он немного подумал и наконец нашел более подходящее оружие. Увы, он им не обладал. 14гу Цзюнь снова подумал об этом, прежде чем вытащить свой мобильный телефон. Он открыл адресную книгу, поискал контакт. «Ван Жосян» и набрал его. Этот номер был добавлен всего несколько дней назад. Бип, бип, па. Звонок соединился, и в трубке послышался прекрасный голос Ван Жосяна: «- Алло?» «Это я, ГУ Цзюнь.» «Я знаю. — Что случилось?» «Классный наставник, у вас есть спрей против насильников?» ГУ Цзюнь решил сразу перейти к делу. «Не могли бы вы одолжить мне бутылку? В последнее время я чувствую себя немного… неуверенно.» 8″У меня его нет.» Ответ Ван Жосяна тоже был прямолинеен. «Я никогда не видел ничего подобного.» «Это так…» ГУ Цзюнь был в полном недоумении. «Я чувствую, что теоретически вы из тех, кого легко запугать. Разве вы не должны подумать о том, как защитить себя.» Ван Жосян ответил безразлично, «У меня черный пояс по карате.» ГУ Цзюнь молчал. Две мысли промелькнули у него в голове. Во-первых, неудивительно, что ее сила была не намного хуже, чем у 180-сантиметровых мужчин. Во-вторых, это была чудесная удача, что магнат Цзюнь не настаивал на том, чтобы приставать к ней тогда, иначе он мог бы быть разбит вдребезги. «Тогда ты можешь научить меня нескольким приемам? Забудь об этом, как насчет того, чтобы стать моим телохранителем?» — спросил он. 2″Зачем вам нужен анти-насильственный спрей?» — С любопытством спросил Ван Жосян. «Разве не вы должны быть тем, против кого люди используют анти-насильственный спрей?» 6тонг-снова связанный ее ядовитыми словами, ГУ Цзюнь вздохнул. «Простите, что беспокою вас.» «Соревнование состоится завтра. Вы уже получили известие? Почему ты до сих пор не отдыхаешь?» — снова спросила она. На этот раз он услышал доброжелательность. «Да, я сейчас иду спать.,» ГУ Цзюнь снял трубку и повесил трубку. Затем он снова осмотрел спальню, и его взгляд остановился на деревянной метле, прислоненной к углу стены. Он подошел, поднял метлу и энергично помахал ею взад и вперед несколько раз. 2″Я думаю, что лучше всего найти время, чтобы купить бейсбольную биту,» — Пробормотал себе под нос ГУ Цзюнь. Так тому и быть. Если люди видят во мне чуунибю, то, по крайней мере, у меня есть хоть какая-то гарантия моей безопасности. ---------- Состязание клинических навыков Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Нежное оранжевое солнце выглядывало из-за горизонта, принося теплый свет на восточный город. В то время как небо все еще хранило остатки ночной тьмы, все группы преподавателей и студентов, участвовавшие в Кубке границы, представляющем Восточный Университет, уже собрались. Для проведения этого конкурса места проведения не было ни в одном из университетов. С некоторых пор организаторы проинформировали различные школы об этой договоренности и о том, как их команды будут приняты и доставлены на место проведения. В то же время им было приказано не брать с собой телефоны, фотоаппараты и любые другие устройства для захвата изображений. Если они все же решат это сделать, то по прибытии на место он будет временно конфискован. Несмотря на инструкции, ГУ Цзюнь захватил с собой свой и Ли Юэруй телефоны. Засунув их в кожаные чехлы, ГУ Цзюнь равнодушно протянул их охраннику у входа. Он не беспокоился, что правительство разыскивает его, и знал, что телефон у него. Если бы они тоже охотились за этим телефоном, то давно бы уже нашли дорогу к его дверям. После тщательного досмотра более ста профессоров и студентов толпу погрузили в 3 больших автобуса и увезли в неизвестном направлении. В то время как эти 3 автобуса были обычными, персонал по управлению толпой особенно нес себя. Одетые в парадные костюмы, они расхаживали по залу с холодными и торжественными лицами. Их острые глаза изучали каждую деталь, как солдат. Судя по всему, даже интеллектуально ничем не примечательный студент мог сказать, что в этом сезоне соревнования были не такими простыми, как в прошлом. Вместе со своей небольшой группой из 6 студентов профессор ГУ сел в автобус впереди. Когда они поднялись на борт, в других группах, которые первыми поднялись на борт, началась недоуменная и удивленная болтовня. «Разве это не магнат ГУ?» Как лесной пожар, изумленное наблюдение распространилось по всему автобусу. Все уже поняли, что магнат ГУ получил место в этом престижном соревновании. На самом деле, имя «Магнат ГУ» имел довольно значительную известность в университете. Новость о его суровых тренировках за последние два дня облетела всех его товарищей по группе. Они никогда не ожидали, что это окажется правдой. В своих мыслях они спрашивали профессора ГУ о его решении. Неужели старость проржавела и отколола мозг профессора ГУ? Как он посмел позволить своим собственным предубеждениям взять верх над ним в такой важный момент! Присутствие здесь магната ГУ просто сбросило стандарты в пропасть! «Хаиз, он, наверное, просто берет его с собой, чтобы посмотреть…» «Если бы не честная мораль профессора ГУ, я бы поверил, что ГУ Цзюнь подкупил его.» Излишне говорить, что подозрения и сплетни студентов были все мягкими и шепчущими. Было ясно, что дразнить знаменитого профессора неразумно. Столкнувшись с этими слухами и сплетнями, Сюй Хай, команда «Король Сплетен»- я уже давно их слышал. Будучи хорошим товарищем по команде, он дал это понять остальным. Вместе с Чжан Хаоранем и Хэ Юханем они были раздражены и обижались на все злые замечания. Хм! Пусть эти люди смотрят на ГУ Цзюня сверху вниз. Пусть они недооценивают его! Когда придет время… hehe hehe hehe 2″Как твое состояние?» Ван Жосян обернулся и спросил ГУ Цзюня, сидевшего на заднем сиденье. По сравнению со вчерашним вечером его лицо выглядело намного лучше. «Без проблем.» Прошлой ночью ГУ Цзюнь провалился в глубокий сон и восстановил большую часть своей выносливости. Сегодня утром он также принял таинственное лекарство. Его тело и ум были очень остры и ясны и находились на пике своего развития. Он прищурился и посмотрел на Ван Жосян, изучая ее телосложение. К своему удивлению, он увидел тонкие руки и ноги. Не было и следа сильных мускулов. — Озадаченно спросил он., «У тебя действительно черный пояс по карате или ты шутишь?» «- Я серьезно.» Она взмахнула рукой и послала треск, когда он пронесся по воздуху. «Если бы не медицина, я бы уже был профессионалом.» Это поставило ГУ Цзюня в тупик и лишило его дара речи. Стоявший рядом с ним Цай Цзысюань тоже сокрушался. «Классный руководитель, ты напоминаешь мне Мулан, женщину в мужской одежде.» Поскольку разговоры ограничивались шепотом, они прекратились после нескольких слов. Особенно неловко было от любопытных взглядов других команд, сканирующих их сверху донизу. Секунды превратились в минуты. Через некоторое время они прибыли на небольшой стадион, как и ожидали. Там были сотрудники Службы безопасности, охраняющие двери и бросающие холодную атмосферу на учителей и студентов. Сразу же серьезное выражение парализовало их лица. ГУ Цзюнь и его команда последовали за профессором ГУ вниз по машине. Они быстро увидели, как подъезжают другие автобусы, которые везли команды из Университета Цинъюнь и других школ. В тот момент, когда студенты Восточного университета встретились глазами со студентами Университета Цинъюнь, искры соперничества потрескивали. Как будто враги встретились. Оба они шли от подножия горы Цинъюнь, создавая глубоко укоренившуюся вражду, которая переросла в ненависть. «А, так это люди с гор?» «Что? Это и есть ученики Восточного? Вы имели в виду Восток-Запад, верно?» Хотя они могут быть в нескольких метрах друг от друга, это не помешало им невнятно говорить друг другу. Конечно, в основном это было для развлечения юноши. Все еще прилагали усилия, чтобы выпрямить спины и поднять головы. Это подчеркивало бы величественные белые одежды на их телах. Они не могли позволить другим командам смотреть на них сверху вниз. Что касается команд из Jihua Medical и Dongyang Medical, студенты единодушно согласились, что они были здесь только для того, чтобы составить цифры. Команды из Восточного и Цинъюн-ского университетов привлекли к себе огромное внимание. Это было особенно важно для специальных команд, отмеченных как «Школьные Команды» Эти студенты были отобраны лучшими профессорами и признаны студенческим сообществом за их исключительный талант. Школьную команду для Восточной школы возглавлял профессор Юй Шаовэй, а команду из Циньюня — профессор Фэн Цзин. Оба они были очень уважаемыми и признанными критиками хирургами и экспертами в области клинической медицины. Они даже заседали в качестве жюри на многих конкурсах клинических навыков. По сравнению с профессором ГУ они были на несколько ступеней выше. Вне зависимости от того, в какие соревнования попадут эти две команды, они, без сомнения, будут лучшими из лучших. «Мошенник,» — Обратился профессор ГУ К ГУ Цзюню. На его старом морщинистом лице застыла тень самоуничижения. «Я привел тебя сюда под огромным давлением. Сегодня ты должен доказать им, что я был прав насчет тебя!» «Я буду.» ГУ Цзюнь торжественно кивнул. Сегодня он пришел сюда, чтобы быть на вершине. Это было великолепное зрелище, когда сотни преподавателей и студентов из лучших медицинских школ вошли на стадион. Однако даже сейчас они не имели ни малейшего представления о том, как будет оцениваться конкурс. Когда они вошли на стадион, то увидели, что огромная площадь была пуста. Кроме нескольких хирургических столов, экспериментальных столов, столов и стульев, расставленных посередине, здесь больше ничего не было. Не было ни большого Знамени, приветствующего их, ни единой живой души в качестве зрителя. Эта необъятная пустота вызывала у студентов жгучее беспокойство. Оргкомитет медленно проводил каждую команду на свои места. Справа-Восточный университет, а слева-университет Цинъюнь. Цихуа занял их место сзади, а Донъян сел впереди. Остальные школы были разделены, заполняя пустые места. Через несколько минут толпа успокоилась. В пределах мест Восточного университета команда, которую выбрал профессор Юй, находится на самых передних местах, а профессор ГУ и его команда-на задних. «Будет ли еще выступление председателя конкурса?» — Прошептал Сюй хай. Он Юхан пошутил в ответ, «Наверное? Разве начальство не высоко оценило это событие?» В самом деле, она была логична. Однако какая-то часть ее души желала, чтобы это было неправдой. В конце концов, такое знаменательное событие, как это, должно было собрать вместе несколько выдающихся личностей. Она приехала сюда не для того, чтобы терпеть мучения от бесконечных волн скучных и сухих речей. «Я так не думаю,» — Сказал ГУ Цзюнь. «Это чрезвычайная ситуация.» Чрезвычайная ситуация? Сюй Хай и остальные фыркнули. Что? Как это могло быть так жестоко? Неожиданно ГУ Цзюнь оказался прав. Тут же в центре сцены появился молодой человек, который вел себя как ведущий мероприятия. Держа микрофон, он обратился ко всем присутствующим: «Добро пожаловать, уважаемые профессора и студенты. Пожалуйста, поприветствуйте наших судей на сегодня.» Под громкие аплодисменты в зал вошли десятки дам и джентльменов, одетых в такие же царственные белые халаты. Это были мужчины и женщины, как среднего, так и пожилого возраста. Пока ведущий называл их профессорами, все собравшиеся бросали друг на друга растерянные взгляды. Будучи медицинскими рабами, все присутствующие с гордостью говорили, что их объединенные знания охватят все обширные и заслуживающие внимания фигуры в медицинском мире. Тем не менее, никто из них не признал ни одного из этих профессоров, которые будут выступать в качестве судей. Своими сосредоточенными глазами ГУ Цзюнь изучал каждое из их лиц, запечатлевая его глубоко в своей памяти. Эти люди были из той таинственной индустрии. Он чувствовал исходящую от них зловещую ауру. «Я думаю, вы все слышали, что сегодняшний конкурс проводится специально для того, чтобы отобрать группу новых медицинских талантов. Однако я не уверен, что вы понимаете смысл этого предложения.» Профессора, возглавлявшего жюри, звали Цинь Чэнъе. Он сказал в микрофон, «Ты скоро все поймешь.» Профессор Цинь был уже в Серебряном веке, с головой, полной седых волос, и бледным лицом, почти таким же белым, как бумага. Покрытый старческими пятнами, он выглядел старше семидесяти лет, старше профессора Гу и других профессоров. Однако, когда взгляд профессора Циня скользнул по ним, все почувствовали резкость, которая была видна невооруженным глазом. Это была сила, которой молодые люди не обязательно обладали. С такими глазами они могли легко судить по себе, что этот человек был, без сомнения, экспертом среди экспертов в области медицины. Скорее всего, он был хирургом божественного уровня, перенесшим несколько сотен операций. Профессор Цинь несколько раз окинул взглядом студентов, сидевших в первом ряду со всех сторон. Очевидно, ему сообщили, что они были лучшими среди присутствующих студентов. Чувствуя безмерные ожидания в глазах профессора Цинь и других судей, он сказал: «школьная команда» лица студентов напряглись еще серьезнее и почувствовали великую миссию, которую они несли. «Обычная проверка навыков.» Профессор Цинь продолжал: «например, внутривенная инфузия, интубация трахеи, 4-й торацентез. Все это будет проверено. Вы можете послать за ними кого угодно из команды. Однако сегодня утром мы их проверять не будем. Сегодня у нас есть кое-что особенное на утро. Теперь страна остро нуждается в ваших талантах. Никто из вас не останется ни с чем. Вопрос в том, где мы должны вас разместить. Позвольте мне сказать вам, что любой, кто выделяет себя, начнет с самой высокой возможной отправной точки.» Послание было ясным. Сегодняшнее утреннее испытание было целью всего соревнования. Медленно отпуская его крепкую хватку, ГУ Цзюнь сказал себе: «мне нужно найти способ выделиться среди всех. Ван Жосян и Цай Цзисюань также укрепили свою собственную решимость. Никто не хотел становиться другим Томом, Диком или Гарри. 4″Давайте начнем.» Профессор Цинь снова обвел взглядом студентов. «Я надеюсь, что среди вас мы сможем выбрать двух или трех человек.» Что?!? На этот раз в зале раздался оглушительный рев. Многие студенты не смогли правильно переварить это последнее утверждение. Здесь собрались самые элитные студенты-медики восточной провинции. И все же он просто хотел выбрать двух или трех человек? Когда профессор Цинь закончил говорить, команда сотрудников вытащила следующий тест из прохода. Тут же крики и вопли прорвались сквозь шум толпы. Когда ГУ Цзюнь увидел эту штуку, его сердце бешено заколотилось, а глаза расширились на несколько размеров. ---------- Ужас внутри железной клетки Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Когда испуганные зрители внезапно потеряли свои голоса, весь стадион погрузился в тишину. Слышен был только неприятный скрежет железа, скребущего по земле. Лица молодых людей были полны шока. Будь то студенты из Восточного университета или университета Цинъюнь, все они проявляли признаки чрезмерного возбуждения. В панике их руки и ноги онемели и неудержимо дрожали. Все их тела напряглись. Даже такие профессора, как Юй Шаовэй и Фэн Цзин, пребывали в оцепенении. Они понимали большинство вопросов, связанных с наукой и медициной. Тем не менее, они просто не могли постичь существование того, что находилось перед ними. К этому времени все полностью осознали, что их прежнее понимание мира было лишь верхушкой айсберга. 1″…» ГУ Цзюнь тоже был сосредоточен на стадионе, наблюдая, как персонал изо всех сил пытается сдвинуть гигантскую железную клетку. Железная клетка была более трех метров высотой. Измерения его длины и ширины были аналогичны. Он имел форму куба. В клетке были плотно уложены стальные прутья, окрашенные в тот же белый цвет, что и резервуар для хранения. Дно клетки было снабжено шкивами. Мерзость внутри клетки давила на всю клетку и мешала двигаться. Что же касается содержимого железной клетки, то там был один или, возможно, комок чего-то более подходящего. ГУ Цзюнь не был человеком, лишенным способности выражать себя. Он даже раньше получал награды за сочинения. И все же для него описать эту ужасающую сцену было делом невообразимой сложности. Это была мерзость, образованная гротескным скоплением уродливых тел. Возможно, когда-то они и были людьми, но все их конечности были уродливы, а животы тоже искажены. Только головы сохранили свою гуманоидную фигуру. Каждое лицо выглядело так, словно они все еще были отчетливо живы. Уродливые тела и конечности плавно скручивались и сплетались вместе. Они не просто переплелись вместе, но слились и слились в единое существо. Это было точно так же, как радиус предыдущего трупа, проходящий чисто через плечевую кость. Ладонь одного проходила через икру другого, а шея проходила через живот другого. 3Chaos, жуткость и мерзкая злоба, все эти элементы объединились, чтобы сформировать эту огромную и внушительную гуманоидную мерзость. Все еще нетронутые лица были разбросаны среди этого отвратительного скопления. Дюжина лиц и множество глаз мрачно смотрели на окружающее, и казалось, что они все еще живы. Они исказили себя, но они также исказили волю сотен элитных учителей и студентов здесь. «Ах, ХУУУУРГГЕХХ…» студентку вырвало и она упала в обморок на юге, где находился медицинский университет Цзихуа. Ее лицо было бледным и посиневшим, а тело неудержимо тряслось. Теперь все поняли, почему рядом с каждым сиденьем стояли мешки с рвотой. Звуки рвоты зрителей эхом отдавались в воздухе один за другим. В это число были включены как мужчины, так и женщины. Они, которые каждый день сталкивались со всевозможными трупами, не могли удержаться от рвоты. Если бы не тот факт, что они уже вскрывали уродливые тела раньше и имели некоторую психологическую подготовку, возможно, они также были бы напуганы до безумия. Некоторым было стыдно за свою реакцию, а другие просто хотели бросить все и убежать. Они смотрели только несколько медицинских драм и думали, что врачи были красивы, поэтому решили изучать медицину. Их идеальный образ жизни был связан с привлекательными врачами и красивыми медсестрами, а не с тем, чтобы приходить сюда и мучить себя. В то же самое время профессор Цинь Чэнъе и другие судьи наблюдали за реакцией студентов. Видя отрицательную реакцию публики, лица нескольких судей вытянулись и наполнились нескрываемым разочарованием. Неужели количество талантов было именно таким? Таланты, которых они желали, должны были обладать не только превосходными медицинскими знаниями, но и сильной психологической стойкостью. «ГУ, Профессор ГУ… Ч-что это?» — Спросил он Юхана дрожащим голосом. Она крепко сжимала пакет с рвотой, и казалось, что ее вот-вот вырвет. Ван Жосян действовал гораздо лучше. Она все еще могла спокойно наблюдать за происходящим, хотя ее брови были плотно сдвинуты. 1Xu Hai тоже чуть не стошнило. Чжан Хаоран опустил голову и отвернулся. Цай Цзисюань отчаянно повторял Наньву Амитабху. 1″Я знаю столько же, сколько и ты.» В конце концов, профессор ГУ действительно был опытным профессором. Потрясение в его сердце не заставило его запаниковать, и он все еще сохранял достаточно присутствия духа, чтобы успокоить своих учеников. «Но тебе не нужно так бояться. Поскольку в стране были такие договоренности, то теперь безопасность каждого гарантирована. Даже если это болезнь, по крайней мере, она не заразна.» ГУ Цзюнь не боялся и тоже не избегал его взгляда. Шестеренки в его голове быстро вращались. Если это болезнь, то труп, который мы предварительно вскрыли, является начальным симптомом, и это… это может быть продвинутой стадией развития. «Ай-ай-ай!» Сюй Хая внезапно вырвало прямо в мешок. Число людей, которых рвало, постепенно увеличивалось, и безнадежность, пронизывающая атмосферу, тоже становилась все сильнее. Всем казалось, что они тонут в бездонном океане. Они бредут, борются, кричат в отчаянии, но все, что они видят, — это беспросветная тьма. «Хотя я молюсь, чтобы не все из вас когда-либо снова соприкоснулись с этой мерзостью, я искренне надеюсь, что вы все будете готовы, если этот день наступит.» Профессор Цинь заговорил снова, его морщинистое старое лицо было безмятежным. «А теперь я хочу знать, что ты думаешь об этой жуткой мерзости. Помните, эта штука мертва, но она вполне может быть живой.» 2. может ли он все еще быть живым? Студенты переглянулись. Профессор Цинь, естественно, не ожидал, что те, кого рвало, ответят. Как только они заметили, что многие люди в Восточном университете извергают свои кишки, он сразу же посмотрел на студентов, сидящих в первом ряду университета Цинъюнь на Западе. Несколько человек из персонала подошли с микрофонами. Молодые люди из Университета Цинъюнь внезапно сели в предвкушении. Сунь Юйхэн, Чжан Вэньюэ, Ян Мин — все эти члены школьной команды были восьмиклассниками-тяжеловесами. «Я думаю-» Первым заговорил Сунь Юйхэн. Хотя ему казалось, что он размахивает им, он уже прошел через некоторые размышления. «-они были заражены каким — то вирусом, вызывающим их мутацию. Но как они были слиты воедино и до сих пор остаются живыми, я вообще не понимаю. Не столкнутся ли они с реакцией отторжения трансплантата?» Затем Ян Мин взял микрофон и подозрительно сказал, «Может быть, кто-то вот так сшил их тела после смерти?» Он с отвращением выплюнул эту мысль. Сам этот поступок был преступлением против человечества, гнусным развратом, который невозможно описать словами. Однако, используя общепринятую мудрость, чтобы подумать об этом, казалось, что это было единственное правдоподобное объяснение. «НЕТ,» Профессор Цинь отрицал свой ответ. «Я уже говорил об этом. Эта штука все еще жива и может продолжать расти.» Все учителя и ученики были ошеломлены. Эта мерзость вообще не входила в их когнитивную сферу познания. Затем профессор Цинь посмотрел на студентов Восточного университета, сидевших справа. Восточный Университет, который обычно хотел конкурировать с Университетом Цинъюнь обо всем, молчал. Персонал провел микрофоном по переднему ряду, но члены школьной команды только покачали головами один за другим. «Извините, я не знаю.» «Пожалуйста, скажите нам ответ. « Восточный университет не признавал поражения. Вместо того чтобы слепо строить дикие догадки, лучше было признаться в своем невежестве. Если вы знаете это, скажите, что вы знаете. Если вы не знаете, просто признайтесь, что не знаете. Особенно в отношении того, что происходило у них перед глазами, самым типичным ответом было ничего не знать. Собственно говоря, сами судьи не ожидали услышать ничего интересного от начала и до конца. Они просто задавали студентам обычные вопросы и наблюдали за реакцией этих студентов. «Эта штука есть…» — Спросил профессор Цинь. В это время студент-мужчина, сидевший в заднем ряду Восточного университета, внезапно поднял руку и встал. «Профессор Цинь, я хочу поделиться своими взглядами.» Бесчисленные взгляды зрителей тут же устремились туда, откуда доносился голос. Студенты Восточного университета были потрясены и встревожены, когда увидели, кто говорит. Магнат Джун, ты ублюдок. Поторопись и сядь обратно! ---------- Жуткая эстетика Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Эта храбрая душа, которая встала; Это был ГУ Цзюнь, магнат ГУ. В то время как вся школьная команда была совершенно сбита с толку. Даже головы профессора были опущены в сложном раздражении. Они прятались и сторонились микрофона. Кто бы мог подумать, что этот человек охотно воспользуется возможностью поговорить? Какие же в высшей степени ценные взгляды мог иметь магнат ГУ? Является ли мерзость внутри клетки своего рода поведенческим искусством? С другой стороны, университет Цинъюнь, медицинский колледж Цихуа и группа другой школы были озадачены. Этот человек-большая шишка в Восточном университете? Почему он сидит так далеко позади? Даже находясь рядом с ним, Ван Жосян, Цай Цзысюань и остальные никогда не ожидали, что ГУ Цзюнь добровольно встанет и заговорит. Однако в тот момент, когда профессор ГУ встретился взглядом со своим протеже, все намеки на беспокойство немедленно рассеялись. «А? Молодой человек, что вы думаете по этому поводу?» — спросил слегка удивленный профессор Цинь и тут же жестом попросил кого-то из персонала передать ему микрофон. «Я-ГУ Цзюнь, студент 8-летнего курса клинической медицины в Восточном университете,» ГУ Цзюнь спокойно представился. Профессор Цинь несколько раз окинул взглядом молодого человека, стоявшего перед ним. Высокий молодой парень, одетый в облегающий белый халат доктора. Его молодое красивое лицо излучало уверенность, которая не соответствовала напряженной и гнетущей атмосфере стадиона. Этот молодой человек, может ли он быть кем-то интересным? Кроме профессора Циня, все остальные судьи также были задеты сильной уверенностью ГУ Цзюня и пристально смотрели на него. «Эта штука,» — Сказал ГУ Цзюнь, глядя на уродливое чудовище в клетке., «очень похоже на баньян.» Воздух на стадионе мгновенно сгустился и стал удушающе густым. Как будто странный вопрос пронесся по всей толпе и окрасил их лица в одинаковое недоумение. Похоже на баньян? Что за чушь ты несешь? Вы думаете, что изучаете литературу? Если вы студент-медик, посмотрите на это с медицинской точки зрения! «Хаиз, Магнат ГУ…» «Баньяновое дерево? Полная чушь…» Студенты и преподаватели Восточного университета не были удивлены. Они ожидали этого позора и смущения с того самого момента, как магнат ГУ встал. Увы, как бы мало о нем ни думали в школе, он был представителем престижного Восточного университета. По сравнению с ним, по крайней мере, студенты Университета Цинъюнь имели слово или два с законной задумчивостью. ГУ Цзюнь был просто клоуном, отбрасывающим гордость колледжа. С другой стороны, глаза профессора Цинь загорелись и снова пристально посмотрели на ГУ Цзюня. Рядом с ним выражение лиц судей внезапно изменилось на 180 градусов. «Как баньяновое дерево…» это было не то, что они были морально готовы услышать. «- Почему ты так думаешь?» Профессор Цинь продолжал с гораздо более серьезным и строгим выражением лица: «Молодой человек, выскажите свое мнение. Не сдерживайтесь.» На этот раз лица сотен людей скривились в замешательстве. Смутно они думали об одном и том же. Эта сцена… похоже, все идет совсем не так, как они предполагали. «Можно мне подойти поближе к железной клетке и посмотреть на нее?» — Спросил ГУ Цзюнь. «Конечно.» Профессор Цинь кивнул. Под ошеломленными взглядами зрителей ГУ Цзюнь прошел со своего места на то, что раньше было полем, и остановился менее чем в метре от железной клетки. Хотя он может казаться спокойным и собранным, многие из зрителей чувствовали, как внутри у них все переворачивается. Их челюсти болели от интенсивного стискивания. Вместо наблюдения, это было больше похоже на экстремальный вызов смерти. Когда он приблизился, сильный запах формалина ударил в нос ГУ Цзюню. Его сердцебиение слегка ускорилось, а дыхание стало тяжелее. Эта мерзость давала гораздо более ошеломляющее ощущение вблизи, чем на расстоянии. Здесь он мог ясно видеть каждую деталь искривленных и сросшихся суставов. Нервы и кровеносные сосуды были вырваны из тела. Извиваясь по центру, они становились толстыми и длинными, создавая странное сходство с корнями баньяна. Чем больше он наблюдал за ней, тем более отчетливой становилась эта мысль. Он словно начал видеть в этом мерзком гротескном чудовище уникальную эстетику. Для него, если отбросить суждения других, его мировоззрение и восприятие будут свободными и обширными. «Эти человеческие тела не случайно скручены вместе,» получив подтверждение от профессора Цинь, ГУ Цзюнь начал излагать свои наблюдения. «Это может показаться неуклюжим, но то, что я вижу, — это изысканный и продуманный дизайн. Все их четыре конечности направлены и вытянуты наружу. Да, как и ветви. Их тела подобны стволу дерева. В подобном же смысле эти ползучие сосуды и нервы подобны воздушным корням. Наконец, их головы… Это свидетельство их слияния. Я думаю, что эта штука растет через каждое последующее слияние. Возможно, не только с людьми, но и с другими существами из плоти и крови.» «Баньяновые деревья сами по себе могут образовывать лес. Точно так же и этот тип живого существа…» — Его голос прервался. Его разум пытался подобрать слова, чтобы правильно описать это изуродованное существо. «Это целая живая система сама по себе.» Сразу же весь стадион был лишен звука. Баньяновое дерево? Отбросив свою гордость и осуждение, все медицинские работники сузили свой взгляд на это существо. И действительно, чем больше они наблюдали, тем больше начинали понимать. Хотя эта аналогия была причудливой, она была… странно подходящей. Этот комок плоти… он действительно начинал походить на баньян. Более того, эта последняя гипотеза от ГУ Цзюня была ошеломляющей. Этот ужас может слиться не только с людьми, но и с другими животными? «ГУ Цзюнь, у тебя есть несколько прекрасных идей,» с явным признанием профессор Цинь похвалил ГУ Цзюня. Эта единственная фраза вывела всех из их пустого оцепенения. Эта сцена действительно была неправильной! Пока толпа пыталась переварить все, что они услышали и увидели, глаза ГУ Цзюня метнулись к клетке мерзости. Белая краска была такой же, как и на контейнерах в морге. С самого начала он был озадачен. Зачем было использовать эту белую боль? Это не может быть так просто. Внезапно его осенило. «Эта белая краска-что-то вроде известковой воды, верно?» Это опять было нечто такое, что застало судей врасплох. Их глаза были прикованы к ГУ Цзюню, как будто кучка бездомных только что прошла мимо толстого куска говядины Вагю А5, жаждущих и жаждущих его. 2 ГУ Цзюнь продолжал излагать свою гипотезу, «Мы покрываем деревья известковой водой, чтобы убить бактерии, грибы и насекомых, которые могут стать паразитами. Когда я сравниваю белую краску резервуара для хранения тела и железной клетки, я думаю, что они используются по той же причине. Очевидно, что это не для того, чтобы содержать его в чистоте и стерильности. Я подозреваю, что эта штука хранится в этой железной клетке. Когда он жив, он многократно сливается с микроорганизмами и бесконтрольно растет. Белая краска, возможно, и не является полной защитой, но все же является адекватной мерой предосторожности.» Его гипотеза была совершенно разумной. Тем не менее, это оставило студентов ошеломленными до неузнаваемости. Как он вообще может сказать? Резкого запаха не было. Разве белая краска не просто для украшения. «ГУ Цзюнь, вы очень наблюдательны, обладаете богатым воображением и острым умом,» Профессор Цинь еще раз похвалил ГУ Цзюня. На этот раз с чуть большей добротой и теплотой на лице. Точно так же приятное удивление промелькнуло на лицах других судей. Широкие яркие улыбки зажглись на панели, когда они закивали головами. Безмолвный рев вспыхнул в толпе! Никто из сидящих здесь не был дураком. Они могли легко убедиться сами, что профессор Цинь был более чем доволен ГУ Цзюнем. Его взгляды, казалось, получили заоблачное признание. Студенты Восточного университета выпрямили спины и выставили вперед челюсти. Глядя на место университета Цинъюнь напротив них, они щеголяли своими широкими ухмылками, демонстрируя свое самое мощное оружие в этом соревновании. 3Did вы это видите? Позвольте мне представить его вам. Этот человек-наше секретное оружие, ГУ Цзюнь! На другой стороне низко висели головы студентов из Университета Цинъюнь. На этот раз Восточный Университет одержал оглушительную победу. С другой стороны, кто такой этот ГУ Цзюнь? В прошлом они никогда не видели его лица на соревнованиях по клиническим навыкам. Внутри школьной команды Сунь Юйхэн, Ян Мин и остальные обменялись смущенными взглядами. Как он вообще умудрился увидеть баньян в этом беспорядке? Как гордый отец, профессор ГУ тоже сидел с высоко поднятой головой. Он самодовольно говорил что-то стоящему рядом студенту, «Негодяй, я случайно услышал, что ты думаешь, что ГУ Цзюнь подкупил меня?» Криво усмехнувшись, студент отвел взгляд и рассмеялся, «Ха-ха! Профессор ГУ, как я смею так думать…» Со своего места Цай Цзысюань негромко приветствовал ГУ Цзюня. Рядом с ним Ван Жосян чувствовала себя так, словно стала Ван Чжэньсян-1, и тепло улыбалась, склонив голову в сторону этого гения. 4 Айо, какой неожиданно приятный поворот событий. Это был поистине счастливый случай! 1″ГУ Цзюнь, ты действительно талантлив.» Профессор Цинь подошел ближе, оценивающе глядя на ГУ Цзюня. В глубине души он жаждал испытать предел умственной и психологической силы ГУ Цзюня. Ведь их способность противостоять стрессу и страху, не падать духом и не сходить с ума от давления были важнейшими соображениями при их отборе. На этом месте профессор Цинь решил провести тест более высокого уровня. Он сказал: «Почему бы нам не войти в клетку и не взглянуть поближе? Но позвольте мне предупредить вас заранее, что может произойти нечто ужасное.» Услышав это, лица остальных судей побелели. 1 подождите минуту. Давай остановимся на этом, ладно? Отпугнуть его было бы огромной потерей для нашего отдела! Все были озадачены. ГУ Цзюнь уже привлек к себе такое большое внимание. У профессора Цинь не было никаких причин для этого… «Без проблем.» ГУ Цзюнь даже не колебался. Без промедления он достал из кармана куртки одноразовую маску и перчатки. Он приехал сюда сегодня, чтобы занять первое место. Бояться было нечего. 2кача! Посох открыл клетку. Твердо, ГУ Цзюнь сделал шаг, не колеблясь. Он шагает вдоль клетки вперед. С каждым шагом он все ближе подбирался к этой гигантской жуткой мерзости. Толпа наблюдала за происходящим и судорожно сглотнула. Бессознательно на лбу некоторых студентов выступили капельки пота. В то время как тревога останавливала дыхание других. Наблюдая за ними, психологическая травма и напряжение взяли над ними верх. Звуки рвоты и даже сухой рвоты пронзили тишину. Одним из них был мускулистый Сюй Хай. Пэн! Двери клетки с грохотом захлопнулись. Легкая дрожь пробежала по клетке, слегка сотрясая чудовищное дерево. В этот момент все взгляды были прикованы к ГУ Цзюню, который стоял наедине с монстром. Каким-то образом ГУ Цзюнь почувствовал это. Взгляд включал в себя 10 странных пар глаз на этом уродливом гуманоидном баньяновом дереве. Чжэньсян — пьеса на имя Ван Жосяна. Разговорный онлайн-термин, широко используемый для описания приятного поворота событий, особенно в том случае, когда этого не должно было произойти. ---------- Вопли умерших Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio В этот момент ГУ Цзюнь стоял внутри железной клетки и прямо рядом с деревом, сделанным из частей человеческого тела. Не то чтобы он не чувствовал никакого психологического давления. На самом деле, чувство подавленности, вызванное железной клеткой и близостью гигантского человеческого дерева, действовало ему на нервы и заставляло глубоко дышать. ГУ Цзюнь этого не делал. Это была определенно катастрофическая идея — сделать глубокий вдох в клетке. Только слегка дыша, он уже чувствовал, что упал в лужу формалина. Профессор Цинь и все остальные пристально смотрели на него. ГУ Цзюнь знал, что не может позволить себе колебаться, и продолжал серьезно наблюдать за человеческим деревом. Под кожей скрюченных трупов черная субстанция, проходящая через нее, была заметно темнее, чем у трупов. Мертвые куски кожи были того же цвета, что и высохшие деревья. Ливора мортиса не было, но это определенно была самая странная и самая испорченная кожа, которую он когда-либо видел. Он подумал, что если эта мерзость все еще жива, то черные жидкости похожи на речную воду, которая циркулирует взад и вперед. Это должна быть сцена полной жизненной силы. ГУ Цзюнь посмотрел в сторону головы на полу. «ствол дерева» Пара вялых, бездонных глаз, казалось, смотрела на него в ответ. Точнее было бы назвать их глазными яблоками. Роговица глазного яблока была настолько мутной, что зрачок нельзя было четко различить. Однако он отчетливо чувствовал, как что-то скрывается в темной бездне и смотрит на него через эту пару глаз. «…» ГУ Цзюнь внезапно почувствовал в своем сердце импульс, который становился все более пылким; внезапное желание протянуть руку и коснуться гуманоидного дерева. Увидев, как ГУ Цзюнь медленно поднимает руку, наблюдавшие за ним ученики в разных школах занервничали. Этот парень, что он собирается делать? В этот момент пара глаз, на которые смотрел ГУ Цзюнь, внезапно, казалось, ожила. Он не был уверен, что зрачки, которые он видел, были галлюцинациями, но он ясно заметил, что рот головы слегка приоткрылся и внезапно зашипел! Это был не звук воздуха, проходящего сквозь них и заставляющего вибрировать голосовые связки. Вместо этого, это было результатом работы голосовых связок, горла, рта и носовой полости в тандеме, сжимая и потирая друг друга, чтобы произвести голос. Голос был хриплым и произнесенным низким тоном, но все же отчетливо узнаваемым. «СА-спаси меня…» ГУ Цзюнь почувствовал, что задыхается. Его руки застыли в воздухе и неудержимо задрожали. Он почти отступил на несколько шагов. Однако он отчаянно сопротивлялся инстинктивному ужасу, поднимающемуся из глубины его сердца. Причина, по которой он мог вынести этот страх, заключалась в том, что он слышал похожий голос, когда звонил вчера в деревню Гуронг. Другие головы на гуманоидном дереве тоже начали двигаться. Десятки уже мертвых лиц разразились неистовыми воплями, «Я, я не умер.…» «Ах, нет!» «Это больно…» «Спасите меня!» «Почему?…» Весь этот бешеный вой ворвался в его ухо, как тайфун. Тело ГУ Цзюня не могло не напрячься немного. Вчера человек говорил на другом конце провода… Неужели это был только один крестьянин? «- А!!!» Зал немедленно взорвался какофонией хаотических криков. Многие студенты были парализованы на своих местах, а многие другие подскочили в испуге. Часть их сознания, казалось, постоянно находилась в ловушке этой ужасной сцены, отчаянно ожидая пробуждения от этого кошмара. Присяжные судьи обратили пристальное внимание на окружающее. Те студенты, которые были напуганы до иррациональности, все были изгнаны из своих соображений. Возможно, через некоторое время они станут более стойкими и устойчивыми к страху. Однако в настоящее время департамент в них не нуждается. Судьи искренне надеялись, что ситуация не будет доведена до такого отчаянного положения, которое от них потребуется. После этого строгого раунда отбора только менее одной десятой оставшихся студентов все еще имеют квалификацию, подлежащую отбору. Хотя преподаватели и преподаватели могли сохранять спокойствие, кафедра с самого начала никогда не рассматривала их в качестве кандидатов. А все потому, что департамент нуждался в молодых людях. Только молодые люди обладали достаточной гибкостью, чтобы приспособиться к этим ненормальным обстоятельствам. Кроме того, многие обычные должности нуждались в этих опытных учителях и профессорах. Профессор Цинь все это время наблюдал за ГУ Цзюнем, внимательно следя за каждым его движением. В это время все гуманоидное дерево издало резкий визг, который был по крайней мере в десять раз более пронзительным, чем раньше! Этот вопль, казалось, исходил из глубин ада и, казалось, хотел разорвать весь стадион на куски. «Призрак, призрак…» Многие студенты были напуганы до полусмерти, а некоторые даже расплакались. Когда некоторые животные сталкиваются с тигром, даже если они никогда не видели его раньше или даже если это фальшивый кукольный Тигр, они будут чрезвычайно напуганы. Они потеряют рассудок и захотят только одного-бежать. Это был первобытный страх, запечатленный в их генах. Визжащий голос был похож на метафорического тигра, а люди-на этих животных. Они не могли понять этого и только понимали, что это было ужасно и страшно. «Ух ты,» ГУ Цзюнь сделал глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, не позволяя инстинктивному страху овладеть им. Хотя его сознание и хотело этого, его подсознание рассказывало совсем другую историю. Его тело одеревенело, и он не мог сделать ни одного шага. И что же ему теперь делать? Краем глаза он заметил безмятежное выражение на лицах профессора Цинь и других судей. Казалось, они не ожидали, что он пройдет эту оценку. Они были просто группой садистов. «Поскольку мне разрешили войти, то никакой реальной опасности быть не должно,» Разум ГУ Цзюня начал мыслить рационально, и он успокоился. Он переварил это знание и подумал: «должен же быть способ справиться. Почему гуманоидное дерево вдруг издало звук? Что же изменилось? Был ли это просто факт моего появления? Там должен быть какой-то спусковой крючок… Чем больше человек будет напуган, тем больше он не сможет убежать. Пока ГУ Цзюнь размышлял, он снова уставился в мутные глаза гуманоидного дерева и посмотрел в глаза других голов. Столкнувшись лицом к лицу с давлением, вызванным этими криками, он почувствовал небольшие изменения в этих глазах. Зрачки расширяются… При нормальных обстоятельствах роговица глаз человека становится мутной из-за потери воды после смерти. Чем дольше период смерти, тем более мутной будет роговица. Судебная медицина может оценить время смерти, основываясь на степени помутнения роговицы. Даже вскоре после смерти зрачки больше не могли сжиматься или расширяться из-за ослабления гладкой мускулатуры. Он останется только среднего размера. Мертвые люди внутри гуманоидного дерева, казалось, снова ожили. Неужели я их разбудил? Желание ГУ Цзюня прикоснуться к гуманоидному дереву снова всплыло на поверхность. Или они звали его? Я попробую это сделать. ГУ Цзюнь пристально посмотрел на него и поднял руку, снова протягивая ее. Вместо того чтобы остановиться на этот раз, он потянулся, чтобы закрыть веки. Глазные мышцы orbicularis были напряжены и имели ненормальную силу, поэтому ему нужно было приложить некоторую силу, чтобы заставить их двигаться. Как только веки сомкнулись, голова быстро успокоилась. Итак, оказалось, что так оно и было. ГУ Цзюнь закрыл другие веки и молча извинился перед ними: «я не могу спасти вас. Пожалуйста, Покойся с миром. «Хм?» Это была совсем не та сцена, которую представляли себе судьи. Они посмотрели друг на друга и увидели радостное удивление на лицах друг друга. Этот ребенок может продемонстрировать такой уровень производительности в первый раз, когда он сталкивается с гуманоидным деревом. Способен проявить такое спокойствие и рассудительность, какая редкая находка! На этот раз они могли бы наткнуться на золото. По мере того как ужасные вопли постепенно ослабевали, студенты также ясно заметили спокойную реакцию ГУ Цзюня и немедленно закричали от возбуждения. Крики ужаса вокруг ГУ Цзюня тоже прекратились. Все стиснули зубы, изо всех сил стараясь привести себя в порядок. Разве это не просто афера? Ну, чего тут бояться. Мы, медики «рабы»- вы бесстрашны! «Что ж…» Профессор Цинь наблюдал, как ГУ Цзюнь закрыл веки голов в пределах его досягаемости. В сердце профессора Цинь расцвело удовлетворение. Его медицинские способности были все еще неизвестны. По крайней мере, психологические качества этого молодого человека были превосходны. «Студент ГУ, вы можете остановиться. Оценка окончена. Теперь ты можешь выйти.» Скрип. Один из сотрудников вышел вперед и распахнул дверцу клетки. ГУ Цзюнь снова уставился на гуманоидное дерево, прежде чем выйти ровными шагами. Как только он ушел, головы, чьи веки не были закрыты, тоже постепенно прекратили свой плач. Когда ГУ Цзюнь вышел из железной клетки, публика разразилась восторженными аплодисментами. Университет Цинъюнь, Медицинская Школа Цзихуа… Многие студенты из разных университетов спонтанно аплодировали ГУ Цзюню. Конечно, студенты Восточного университета были более горды, чем все остальные. Они обращались с ГУ Цзюнем, который только что вернулся на свое место, как с героем, триумфально вернувшимся домой. «Магнат Джун, на этот раз ты действительно превзошел самого себя!» «Ты такой спокойный.» ГУ Цзюнь вернулся на свое место в ответ на всеобщую похвалу. Профессор ГУ показал ему большой палец. Сюй Хай, Чжан Хаоран и Хэ Юхань были чрезвычайно ликующими, казалось, что они хотели поставить его на пьедестал, чтобы поклоняться ему. Сейчас они были вне себя от ужаса, и его действия были сродни спасению их несчастных жизней. Однако только когда ГУ Цзюнь снова сел, его натянутые нервы немного расслабились. Ужасающая и неповторимая красота гуманоидного дерева все еще окутывала его сердце. Он все еще размышлял о значении этого крика. Возможно, оно вообще не имело никакого смысла, а может быть, люди просто не понимают его. «Магнат Джун,» — Эмоционально сказал Цай Цзысюань. «То, как ты вошел в железную клетку, напомнило мне Чжао Цзилуна, поднимающегося по склону лонгборда.» 1ван Жосян, сидевший с другой стороны, похлопал его по плечу и спросил: «Вообще-то, ты сейчас немного запаниковал?» Она заметила, что он все еще немного нервничает, и нарочно пошутила. «Нет.» ГУ Цзюнь самоуничижительно улыбнулся. «Но было и два момента паники. Спасибо за заботу, классный руководитель. Теперь я в порядке.» На другом конце провода профессор Цинь не спешил продолжать. Когда аплодисменты стихли, он сурово объяснил: «Дорогие студенты, вы только что не встретили призрака. Это было одно из существ в клетке – назовем его существом. Это был один из симптомов, которые он проявляет перед смертью.» ---------- Баньяновая болезнь Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio «Прежде чем мы обсудим это существо, давайте поговорим о деформированных трупах, которые были отправлены вам несколько дней назад.» Выражение лица профессора Циня было спокойным. Тем не менее, слова, которые он произнес, вызвали в аудитории ошеломляющее давление. «Эти люди заразились болезнью, которую мы называем «Болезнь Мальформации Баньяна» на сегодня. Название появилось потому, что болезнь, как и подозревал этот студент, связана с баньяновым деревом. Болезнь мальформации Баньяна проявляется в 3 стадии после того, как человек контактировал с ней. Первая стадия-это бессимптомная стадия, когда у пациента ничего не обнаруживается. Этот период является коротким и не превышает 15 дней.» 4″2-я стадия-это стадия порока развития конечностей. На этой стадии клетки начинают деформироваться и быстро размножаться, очень похоже на раковые клетки. Он разрушит обычную клеточную структуру в течение нескольких дней. Разница в том, что эти аномальные клетки заставили бы тело пациента претерпеть радикальные изменения во внешнем виде. Через пару дней тело станет таким же, как те, что вы вскрыли. Если сделать своевременную и правильную ампутацию, болезнь может быть полностью отсечена, так что у пациента все еще есть надежда на лечение.» Пока он говорил, сотрудники проецировали соответствующее видео на огромный экран перед стадионом. Собравшиеся сотни людей внимательно наблюдали за происходящим, словно слушали лекцию. ГУ Цзюнь не был исключением. На видео процесс ампутации был показан сверху вниз. Этот хирургический процесс был выполнен специализированной командой хирургов, которые тщательно и точно удалили участки конечности, которые были заражены болезнью Баньяновой мальформации. Рассекая эту уродливую конечность из первых рук, ГУ Цзюнь хорошо осознавал невероятную сложность этого сложного процесса. Если бы число пациентов было большим, не было ничего удивительного в том, что это специальное отделение потребовало бы провести экстренный набор талантов. В конце концов, процессы анатомии и хирургии имели огромную корреляцию. Пока шло видео, на лбу зрителей выступили капельки пота. Некоторые из них смотрели с отвисшими челюстями, в то время как другие были захвачены в оцепенении. Даже знаменитые хирурги вместе с профессорами задыхались от изумления. Техническая компетентность хирургов на видео была ослепительна. Они и в подметки не годились в сравнении. «Вау.» Сюй Хай, Чжан Хаоран и остальные не могли сдержать своего восхищения первоклассной техникой, которую они видели. Это видео было огромным открытием для них. ГУ Цзюнь тоже растерялся. Даже с преимуществами ловкости рук 2-го уровня он знал, что его едва ли хватит, чтобы стать водяным мальчиком для этих феноменальных хирургов. Хирургическое видео пропустило несколько частей и воспроизводило только 10 минут видеозаписи. В следующей сцене пациентам полностью удалили уродливые конечности. Как и у обычных людей с ампутированными конечностями, к ним был прикреплен протез. Немного физиотерапии-и они снова смогут нормально двигаться. Даже после ампутации ГУ Цзюнь был уверен, что эти пациенты будут изолированы отдельно и будут находиться под наблюдением в течение очень долгого времени. «Что касается того, может ли пациент страдать от рецидива и ожидаемой продолжительности жизни, то пока нет никаких убедительных данных. В данный момент нам потребуется более длительное клиническое наблюдение.» Профессор Цинь продолжал: «Уродливые останки, которые вы препарировали, были на второй стадии, но они не получили надлежащего лечения в нужное время.» Очевидно, это заявление скрывало некоторые важные детали. Слова профессора Циня стали трезвыми, «Когда пациент переходит к третьей стадии тяжелой утраты, аномальные клетки быстро распространяются по всему телу, за исключением головы. Будут видны структурные искажения и изъязвления кожи. Пациент испытывает сильную боль, спутанность сознания, бред и манию. По мере развития этого состояния пациент будет испытывать мышечные спазмы по всему телу и даже развивать опистотонус.» 3. развитие опистотонуса было обусловлено выраженной гиперэкстензией и спастичностью. В этом состоянии голова, шея и позвоночный столб человека вступали в полное равновесие. «наведение мостов» или «выгибаясь дугой» позиция. Пока профессор Цинь говорил, на большом экране появилось еще одно видео. И тут же по всему залу разнесся оглушительный вопль. Это была запись с камер видеонаблюдения белой комнаты, похожей на тюрьму. Комната была узкой и тесной, меньше 5 квадратных метров и совершенно лишенной какой-либо мебели. На земле лежал пациент, изогнутый назад, как лук. Это было ужасное зрелище. Голова больного полностью наклонилась и застряла на спине. Его живот тоже выпячивается наружу. В этот момент его уже едва можно было назвать человеком. И снова это зрелище оказало сокрушительное давление на зрителей. Среди людей многие молча тянулись к мешку с рвотой. Указывая на экран, профессор Цинь объяснил дальше, «Для пациентов в стадии тяжелой утраты они уже потеряли все свои чувства. Если поблизости окажется еще один пациент, который также находится на стадии тяжелой утраты, они придут в неистовство и бросятся вместе. Из-за изъязвления их плоти они будут склеены вместе, как клей, и не смогут разойтись. В том месте, где они соприкасались, образуется новая кожа, и рана заживает. С этого момента оба пациента будут соединены вместе, как сросшиеся близнецы. Когда несколько других соединяются, они деформируются и принимают форму баньяна; точно так же, как пациенты, которых вы видели в клетке.» Когда леденящие кровь крики все еще звучали в их ушах, внезапный холодок пробежал по позвоночникам профессоров и студентов, присутствовавших при воспоминании об увиденной ими мерзости. Это был не тот шок и страх, которые они испытали раньше, а темное и мрачное ощущение реальности, погружавшееся в их сознание. Раньше они вели себя как страусы. Они прятались от правды и убеждали себя, что эта мутация-всего лишь дурной сон. Ужасный эксперимент, который пошел наперекосяк. Видео с силой вырвало их из их лжи и показало им правду. Эта мерзость не была ни демоном, ни призраком. Это была болезнь, и они были врачами. Когда эта реальность погрузилась в них, над их головами нависло большое пятно мрака и давления. Точно так же, как назревающий шторм, спрос как медицинский раб собирался пролиться на них дождем. «Как только пациенты с болезнью мальформации Баньяна склеились вместе,» Лицо профессора Циня было мрачным и подавленным, «Мы больше не относимся к ним как к людям, но как к новому виду существ. Прямо сейчас, нет никакого способа вылечить их. В настоящий момент мы нашли это существо по меньшей мере в двух состояниях: живое и мертвое. Живой уродливый Баньян может продолжать расти. Его черная жидкость заразна, и другие организмы заражаются, как только они вступают в контакт с активной черной жидкостью. Более того, зараженный организм быстро развивается и вступает в стадию тяжелой утраты. Только что ГУ Цзюнь выдвинул точную гипотезу. Уродливый Баньян может связываться с организмами, отличными от людей. Реакция отторжения, о которой упоминал Сунь Юйхэн, не возникает.» Было воспроизведено еще одно видео. На этот раз все были ошеломлены. Сцена на видео заворожила всех зрителей. Это все еще была запись с камеры видеонаблюдения такой же бесплодной белой клетки. Внутри находилась гигантская металлическая клетка, выкрашенная белой краской. В этой клетке стоял человеческий баньян. Было очевидно, что это не то же самое, что на стадионе. Тот, что был на пленке, был на несколько размеров больше. Вероятно, около 30 с лишним трупов уже прикрепились. Это было ужасное зрелище, когда он начал медленно расхаживать по клетке. Когда двое сотрудников, одетых в полную личную защитную экипировку, приблизились, десятки голов повернулись. Как будто это было отрепетировано, они начали визжать одновременно и образовали какофонию пронзительных, оглушительных воплей, которые были хуже того, что они только что пережили. 3″Биолог из отдела пришел к выводу, что это существо зависело от их криков, чтобы охотиться,» Профессор Цинь обсуждал это поведение во время воспроизведения видео. «Если кто-то из вас имеет несчастье однажды встретить уродливого Баньяна, вы не можете позволить себе быть парализованным страхом. Вы должны немедленно бежать из его охотничьего ареала. В противном случае, вы бы приняли участие в этой охоте.» В этот момент сотрудники выпустили в клетку 2 лабораторных крысы. «Чи! Чи!» Оказавшись лицом к лицу с этим гигантским чудовищем, крысы завизжали от страха и сжались в комок, когда страх заставил их застыть на месте. Подобно легкой утке, крысы вскоре застряли в руках уродливого Баньяна и не смогли вырваться из рук смерти. Запись была ускорена. Черная жидкость быстро высвободилась и проникла под кожу крысы. Через несколько минут их тела тоже были скручены. Еще через 10 минут они оказались в опистотонусе. В течение следующих получаса это была уже стадия тяжелой утраты! Несколько сотен профессоров и студентов стали свидетелями слияния больных организмов. На записи с камер видеонаблюдения было видно, как лабораторные крысы стали частью уродливого Баньяна в течение двух часов. На стадионе воцарилась мертвая тишина, и все наблюдали за происходящим. Слышно только низкое урчание кондиционера. Это было удручающее зрелище для всех них. Студенты в ужасе хватались за волосы, в то время как другие хватались за головы и сжимались. Психологически более сильные просто беспомощно вздыхали, глядя в потолок или пол. «Ух…» Цай Цзысюань открыл рот и хотел что-то сказать, но слова не шли. То же самое молчание поразило и Ван Жосяна. Рядом с ней он Юхан крепко обнял ее товарища по команде и запинаясь пробормотал: «Это слишком жалко, так жалко…» Да, это ужасно. Глаза ГУ Цзюня сузились, и он посмотрел прямо на демоническое зрелище на экране. И все же, почему он увидел в этом творении особую царственную и величественную эстетику? 20 это было как новое рождение, высокая башня, восстановленная на руинах разрушения… ---------- Баньяновая болезнь транслятор: Larbre Studio редактор: Larbre Studio «Способность заражать и связывать вместе с другими организмами, сохраняя при этом способность расти, является основным проявлением уродливой болезни Баньяна. Конечные стадии того, как далеко он может вырасти, — это то, что мы не можем определить сами.» 3профессор Цинь продолжал объяснять собравшимся, «Когда мы помещали уродливый Баньян в вакуумную лабораторию и удаляли почти весь воздух, уродливый Баньян умирал примерно через полчаса. После наблюдения мы обнаружили, что все сердца перестают биться. Кровь и черная жидкость во всем их теле перестали бы циркулировать и демонстрировали бы то же самое поведение, что и трупы. Так же, как и нормальная жизнедеятельность организма, ее необходимо сохранять с помощью формалина. Это его предсмертное состояние.» «В состоянии смерти его черная жидкость теряет свою активность и больше не заразна. Когда существо приближается к нему, оно все еще может проявлять безусловный рефлекс, который является звуком, который вы только что видели. Используя рентгеновский снимок, мы обнаружили, что звук был произведен путем сдавливания нескольких речевых органов в его горле. Эти слова считались последними словами умершего перед тем, как он потерял самосознание. Когда их глаза были закрыты, рефлекс прекращался. Что же касается принципа этого безусловного рефлекса, то он все еще изучается.» На большом экране показывали соответствующее рентгеновское видео, и каждый мог ясно видеть, как голосовые связки, трахея и пищевод баньяна были сжаты странным образом. Видео было помечено словами «Десятый день смерти» Это было так давно и даже было пропитано формалином, но он все еще мог проявлять такой безусловный рефлекс. ГУ Цзюнь вспомнил эксперимент на животных, который он однажды проводил в классе, и сказал другим: «Разве это не напоминает вам безусловный рефлекс царапанья лягушки?» Цай Цзисюань и остальные услышали его слова и внезапно почувствовали, что поняли суть вопроса! «Похожие. Это действительно очень похоже.» Ван Жосян отвел глаза и начал думать о другом. «Может ли черная жидкость заставить кожу функционировать как датчик? Как только человек приблизится, его выдох может вызвать раздражение кожи. Афферентные и эфферентные нервы все еще живы, следовательно, вызывая этот рефлекс. « 1″Я тоже так думаю,» ГУ Цзюнь подумал и кивнул. «Это действительно стало совершенно другим видом существа.» Скретч-рефлекс был ужасным экспериментом. Сначала они должны отрезать голову экспериментальной лягушки и удалить мозг. В это время лягушка, естественно, была мертва. В течение короткого периода после смерти лягушка использовала задние конечности, чтобы почесать стимулируемую область, как бы бросая вызов своему статусу трупа, когда они смазывали кожу живота лягушки листом бумаги, окрашенным низкой концентрацией серной кислоты. Это произошло потому, что в спинном мозге нетронутой лягушки был еще один нервный центр. Есть также несколько рефлекторных дуг в теле, которые будут реагировать при стимуляции. То, как Уродливый Баньян мог умереть, но все еще выть, может быть связано с этим поведением. Просто дело в том, что … «краткосрочный» ведь смерть была очень долгой для человека, и внешний стимул, необходимый для ее стимуляции, — это приближение биологического существа. «Рефлекс царапины.» Профессор ГУ услышал их разговор и с улыбкой подтвердил: «Меня даже взволновала возможность существования призраков в этом мире.» Поскольку профессор Цинь уже упоминал, что это был безусловный рефлекс, ГУ Цзюнь был не единственным на всем стадионе, кто думал о рефлексе царапины. Многие учителя и ученики возбужденно перешептывались об этом. Все еще пребывали в состоянии шока. Тем не менее, они, наконец, смогли использовать современную медицину, чтобы понять эту странную мерзость. Это значительно уменьшило их страх, и на смену ему пришло удивление. В это время Сунь Юйхэн из команды Университета Цинъюнь поднял руку и спросил: «Профессор Цинь, а как насчет патогена, связанного с баньяновым деревом, о котором вы упомянули? Это что, вирус? Каков метод распространения?» Эти три последовательных вопроса были тем, что все присутствующие учителя и студенты хотели знать, особенно первый вопрос. К сожалению, ответил профессор Цинь, «Я не могу разглашать слишком много подробностей о патогене. Это же вирус. К счастью, мы обнаружили, что есть только два способа ее распространения. Первый-это биологический контакт с источником баньянового дерева. Второй — это непосредственный контакт с активной черной жидкостью от пациентов в стадии тяжелой утраты.» 3 выслушав эти ответы, все вздохнули с облегчением. До тех пор, пока вызывающее болезнь баньяновое дерево не будет уничтожено, а пациенты в стадии тяжелой утраты будут должным образом помещены в карантин, ситуация не будет слишком тяжелой. Самая страшная возможность заключалась в том, что вирус мог передаваться через дыхательные пути каплями, такими как атипичная пневмония или даже вирус Эбола, который мог передаваться по воздуху. Хотя Баньяновая болезнь пороков развития была более страшной, только эти вышеупомянутые вирусы могли вспыхнуть подобно эпидемии Черной смерти в Средневековой Европе. Многим преподавателям и студентам удалось успокоить свои нервы. Люди одержали победу над атипичной пневмонией и контролируемой лихорадкой Эбола. Мы не боимся этой Баньяновой болезни пороков развития! 7″Однако то, с чем мы можем столкнуться в будущем, может быть не только этой болезнью Баньяновой мальформации.» Спокойные и торжественные слова профессора Циня вернули их на край ада. «Я думаю, что теперь все понимают цель этого соревнования.» Профессор Цинь сделал паузу. «Но теперь … … Я могу сказать, что ситуация меняется, и нам требуется больше рабочих рук на борту нашей работы.» Все снова уловили ключевой момент. Ситуация менялась! Ну конечно же, продолжал профессор Цинь., «Жаль, что не все из вас обладают теми качествами, которые мы ценим. Тест был только первым, и, вероятно, только один из десяти человек пройдет его. Эти студенты смогут перейти к следующей оценке. Другие люди могут участвовать в регулярном конкурсе клинических навыков и служить мостом между нашим отделением и обычными больницами.» Старик торжественно продолжал: «Так что можно также сказать, что вы все наняты. Страна нуждается в тебе. Для этого нужно больше талантов. Это будет не единственный раунд отбора, и ваш карьерный путь восхождения не будет заблокирован. Все, выкладывайтесь по полной.» Профессор Цинь медленно перевел взгляд на Восточный Университет и уставился на ГУ Цзюня, сидевшего в заднем ряду. «Что касается квалификации, которую мы хотим получить для нашего отдела, во-первых, это воля; во-вторых, медицинские навыки. Ни в том, ни в другом не должно быть недостатка. Ладно, сначала все могут сделать перерыв. « Это не должны были быть отдельные события, но между ними существовала связь, которую он еще не знал. Когда его голос упал, профессор Цинь и другие судьи подошли к проходу. Наконец посох снял большую железную клетку. Когда мерзость исчезла со стадиона, воздух, казалось, стал намного свежее. Учителя и ученики почувствовали, что темные тучи над ними исчезли. Иногда невежество было поистине благословением. Что касается того, прошли ли они этот раунд оценки, то студенты знали ответы в своих сердцах. Некоторые люди понимали, что им действительно не хватает такой квалификации. Если бы их сейчас поставили на место ГУ Цзюня и поставили рядом с уродливым баньяном, их ноги давно превратились бы в желе. Некоторые надеялись и жаждали сами выйти в следующий раунд. ГУ Цзюнь был одним из них. Через некоторое время на большом экране были объявлены кандидаты в шорт-лист. На нем были перечислены имена студентов. Сотни людей в зале уставились на него. ---------- Аномальный вид Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Экран в передней части стадиона загорелся и показал список номинантов. Всего было отобрано 32 студента. 9 из Восточного университета, 7 из Университета Цинъюнь, 5 из Медицинского колледжа Цихуа, 4 из Медицинского колледжа Донъян и 7 из остальных школ. Среди студентов Восточного университета имя ГУ Цзюня, что неудивительно, присутствовало вместе с Ван Жосяном и Цай Цзисюанем. На этот раз профессор ГУ создал значительное выражение, когда его ученики заняли треть всех мест, выделенных школе. Этот результат был даже выше, чем у школьной команды профессора Юя, которая получила только 2 места. «Старина ГУ, это просто удивительно,» Профессор Юй издалека прокричал свои поздравления. У других профессоров не было другого выбора, кроме как уступить. Они никогда не понимали, почему профессор ГУ так высоко ценил ГУ Цзюня. Они всегда думали, что он заблуждается. Так вот, оказывается, что профессор ГУ На самом деле был мудрецом, в то время как они были ослеплены. Никто в здравом уме не посмеет снова издеваться над профессором ГУ. Даже взгляды студентов выражали огромное уважение и восхищение им. С этого момента положение и престиж профессора Гу в школе, несомненно, взлетят до небес. Глядя на результаты, профессор ГУ пришел в восторг. Он повернулся к своей команде, утешая тех, кто не был отобран, «Все вы, не расстраивайтесь только потому, что вы не были избраны.» Обескуражен? А чего тут было расстраиваться? Сам Юхан даже чувствовал себя счастливым и благодарным. И снова она была студенткой аптеки. Использование вскрытия и хирургических скальпелей не подходило для нее. Прямо сейчас она была уже на грани того, чтобы бросить полотенце и пойти домой. Сюй Хай тоже не расстроился. Некоторые люди, такие как он, всегда верили, что они были Крем-де-ла-крем до этого события. Только во время и после этого реальность их некомпетентности сокрушила их умы. Сюй Хай был кристально чист в этом отношении; он знал, что он был именно таким человеком. С другой стороны, Чжан Хаоран сожалел о своем серьезном недостатке подготовки. Мысленно он причитал без остановки. Надо было посмотреть дюжину кровавых фильмов и фильмов ужасов, прежде чем прийти. 4*** 1″Такова судьба…» Сердце Цай Цзысюаня было переполнено, когда он потер рукой свою лысеющую голову. Глядя вдаль, он причитал: «Куда судьба занесет меня на этот раз?» Выдвижение 1-го Цай Цзисюаня застало врасплох довольно многих людей. Они никогда не ожидали, что у этого молодого Патрика Стюарта будет такое стальное сердце. 1″Не позволяйте номинации добраться до ваших голов.» И снова из уст профессора ГУ посыпались холодные папины шутки. «Возможно, вас выбрали не из-за вашего спокойного и собранного поведения, а из-за вашего сравнительно негуманного отношения.» Со своей стороны Ван Жосян усмехнулся и указал на ГУ Цзюня. Должно быть, речь идет об этом парне. — Криво усмехнувшись, подумал про себя ГУ Цзюнь. Какая плохая шутка. Возможно, когда-нибудь в будущем ГУ Цзюнь оглянется назад, думая о том, как его миролюбие вскоре будет поражено турбулентностью хаоса. В то же самое время в просторном зале за кулисами раздавалась шумная болтовня, когда судьи обсуждали сложившуюся ситуацию. Хотя конкурс был организован наспех, департамент придавал ему большое значение. В конце концов, четыре медицинские школы в восточной провинции всегда были основными университетами для подготовки медицинских талантов для страны, особенно Восточный Университет и Университет Цинъюнь. Количество номинантов, прошедших во второй тур, соответствовало их ожиданиям. То, что профессор Цинь сказал раньше, было просто шоком для студентов. Они выбирали не только двух или трех человек. На самом деле их целью было около шести человек. Единственным неожиданным инцидентом был ГУ Цзюнь. Они решили завербовать этого молодого человека, невзирая на его технические навыки. Они уже определились с его выступлением во время первого тура, что он был выбран. Что касается его расположения и положения, то они все еще должны были судить, основываясь на его медицинском опыте. «Я не думаю, что нам нужно беспокоиться об этом. Этот парень учится на восьмом курсе восточного университета. Насколько плохими могут быть его навыки?» «Точнее, он уже выглядит как высокооплачиваемый хирург. Кто знает, может быть, он даже сможет вступить в мобильную оперативную группу. Вчера они спросили снова, всегда желая новых людей.» 7″Просто тащи его. Один день-это один день. Этот талант должен остаться в нашем медицинском отделе даже на короткое время.» Пока они обсуждали это беспрецедентное и неожиданное открытие, десятки судей либо сидели, либо расхаживали вокруг. Атмосфера тут же наполнилась адреналином. Возможность найти большой талант всегда вызывает эйфорию, бурлящую в их венах. Более того, талант был у молодого красивого парня. В их глазах ГУ Цзюнь был буквально куском изысканного нефрита. «Теперь все не слишком счастливы.» Профессор Цинь был самым спокойным среди них, сохраняя свою полную точку зрения даже в это время крайнего возбуждения. «Обладая сильной психологической устойчивостью и высоким интеллектом, но отсутствием какой-либо формы хирургических навыков, он мог бы занять административную должность. Не забывай. Такие ситуации случаются очень часто. Таланты, которые требуются мобильной оперативной группе, весьма скудны. И где мы должны их найти?» Эта одна фраза привела всех в чувство. Все было так, как сказал профессор Цинь. Обыскав всю страну, они отобрали множество молодых талантов. Тем не менее, квалифицированные люди, чтобы присоединиться к мобильной целевой группе, были подсчитаны с одной стороны. Эта миссия была похожа на попытку найти иголку в стоге сена. Именно в этот момент долгий глубокий вздох пронзает игристое настроение. Один из членов комиссии только что закончил телефонный разговор. Его лицо было угрюмым и подавленным. Дребезжащим голосом он сказал: «Я думаю, что профессор Цинь был прав.» Тут же вся группа взорвалась вопросами. Затем этот член группы продолжил: «Я просто позвонил, чтобы узнать больше об этом ГУ Цзюне. Из того, что я слышал, он студент с плохими академическими достижениями, отсутствием драйва в учебе и всегда курит свой путь с момента зачисления. Он богатый человек, расточительный в расходах и склонный к расточительству. Поэтому все его так и называют «Магнат Джун» на этот раз ему удалось попасть сюда только потому, что его наставник, профессор ГУ Жун, был предвзят и настоял на том, чтобы взять его с собой.» 7 что?! Новость обрушилась на них, как гром среди ясного неба, разбив вдребезги их большие надежды. Судьи застыли в оцепенении, разинув рты. На их лицах было заметно смятение. Так… он весь такой разговорчивый? Магнат Джун? Почему-то мне кажется, что нас обманули с помощью дурацкого золота… Профессор Цинь тяжело вздохнул и покачал головой. Глядя себе под ноги, он вышел из подвешенной двери. В этом мире многие могут говорить о массивных теориях. Однако число тех, кто мог бы это осуществить, было невелико. *** По мере того как время, проведенное без железной клетки на стадионе, удлинялось, атмосфера внутри стадиона становилась все светлее. Профессора и студенты перешептывались, безостановочно обсуждая теории и гипотезы. Рядом с ними номинанты либо разминались и потягивались, либо тихо сидели с закрытыми глазами. ГУ Цзюнь был последним. На самом деле, он смотрел на журнал миссий в своем уме: [Нормальная миссия: к сегодняшнему дню успешно диагностировать 100 ортопедических пациентов. Награда миссии-1 коробка таргетной терапии опухолей ствола человеческого мозга. Трудная миссия: в течение 1 дня полное вскрытие части тела нечеловеческого нерегулярного вида. Награды миссии, 3 страницы неповрежденного журнала диагностики и лечения 2абиссальная миссия: в течение 1 недели завершите вскрытие 1 упыря. Награды За Миссию Неизвестны] Сегодняшняя трудная миссия была новой. Это был его первый раз, когда он видел этот тип во многих обновлениях. Теперь ГУ Цзюнь больше не сомневался в существовании мифических существ вроде упырей. Просто он не думал, что скоро встретит кого-нибудь из них. Однако отсутствие встречи с упырями вовсе не обязательно означало отсутствие встречи с каким-либо нерегулярным видом. «Мы уже препарировали конечности пациента со 2-й стадией порока развития Баньяна. Эта кучка истязателей и садистских уродов больше не будет нас испытывать,» — Подумал про себя ГУ Цзюнь. «Возможно, они снова захотят нас напугать. Нет никакого способа, чтобы это 2-е испытание прошло гладко. Но чем они могут нас напугать? Конечности нерегулярного вида? Может быть, я смогу завершить эту миссию сегодня…» Если бы он мог написать дневник на этом иностранном языке. Даже если бы это было всего 3 страницы, это было бы критически важно для дальнейшей расшифровки этого языка. Более того, это журнал диагностики и лечения. Лечение чего? Чей это дневник? Во время 15-минутного перерыва ГУ Цзюнь был глубоко погружен в свои мысли. Вскоре после этого судьи вновь вошли на стадион, и ведущий объявил о начале второго раунда испытаний. «Пойдем.» ГУ Цзюнь поднялся на ноги и повернулся лицом к Цай Цзысюаню и Ван Руосяну. Позади них профессор ГУ и Хэ Юхань подняли вверх большие пальцы-теплый знак поддержки. «Удачи Вам!» Все 32 номинанта быстро прошли в центр стадиона. К их удивлению, 10 столов для вскрытия уже были установлены. И тут до всех дошло. Они уже давно все это просчитали. Номинанты были разделены на 10 команд, по 3 с каждой стороны, за исключением последних 2 групп по 4 человека. Больше всего команд было в Восточном университете-3 команды, а затем в Университете Цинъюнь — 2 команды. Со своих 4-х сторон профессора и оставшиеся студенты наблюдали и возлагали свои самые большие надежды на 2 присутствующие школьные команды. В конце концов, команда ГУ Цзюня едва закончила свое 3-летнее медицинское образование. Им не хватало опыта в препарировании. Излишне говорить, что любая форма хирургических навыков. Среди толпы только профессор ГУ тепло и несколько зловеще улыбнулся им. Каждой команде был назначен стол для вскрытия. Это была обычная модель из нержавеющей стали с моторным лифтом для подъема охлаждающей платформы. «Образец, подлежащий вскрытию, находится в холодильном хранилище,» — Сказал профессор Цинь, указывая на хранилище рядом с каждым столом. Его глаза взглянули на ГУ Цзюня, когда он продолжил: «Для этого теста нет никаких моделей, которым можно было бы следовать. Вы можете заниматься вскрытием, как пожелаете. Не забудь показать нам все самое лучшее. Мы будем следить за всеми вами.» Хм? Неужели сейчас его взгляд стал еще холоднее? Так или иначе, ГУ Цзюнь почувствовал особое разочарование в глазах профессора Цинь. Без дальнейших церемоний десять групп студентов надели свои маски и перчатки. Затем они нажали на рычажные кнопки, и раздался грохочущий механический звук. В зале один за другим раздавались возгласы удивления. Ни в одной из коробок не было обычных тел, и это не были останки пациентов с болезнью Баньяна. Глядя на странный труп на их столах, на лбах номинантов образовались глубокие борозды. «Ну и что же это такое?» — Резко спросил Цай Цзисюань, нарушая плотную атмосферу. Ван Жосян с сомнением огляделся по сторонам, «Кажется, это торс какого-то зверя?» Даже если это зверь, это не обычный зверь. Похоже, я снова прав. Когда ГУ Цзюнь посмотрел на существо на столе, уголок его рта слегка приподнялся. Мысленно он нажал на системное меню и принял трудную миссию. Эти 3 страницы дневника, я их забираю! [Миссия Принята! Текущий Прогресс Вскрытия: 0%, Оставшееся Время : 23: 59: 59 ---------- Жесткая кожа Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio «Это что, человеческий экземпляр?» «Конечно, нет, какая часть его похожа на человеческую кожу?» Десять групп студентов оживленно беседовали друг с другом. Содержимое десяти холодильников анатомического стола было почти таким же. Большой прямоугольный кусок, который кажется частью туловища существа, но открытая кожа была темной и слегка гнилой. Даже резкий запах формалина не мог скрыть отчетливого неприятного запаха, который он нес. «Магнат Джун, а ты как думаешь?» — Снова спросил Цай Цзысюань. ГУ Цзюнь уставился на предмет на анатомическом столе. Чем больше он смотрел на нее, тем больше его поражало ощущение чего-то знакомого. «Я думаю, что это область груди какого-то существа,» — сказал он Цай Цзысюаню и Ван Руосяну. «Посмотрите сюда и сюда.» Он указал на четыре поперечных сечения инородной части тела, которые располагались сверху и снизу, а также слева и справа. «Я предполагаю, что эти поперечные сечения первоначально были связаны с шеей, верхними конечностями и животом. « «Похоже, что так оно и есть.» Ван Жосян, нахмурившись, представил себе полный торс. «Так это гуманоидное существо?» — Удивился Цай Цзысюань. «Может быть, это уродливое тело, вызванное какой-то другой болезнью?» У других студентов тоже была такая идея. Сунь Юйхэн и Ян Мин из команды Университета Цинъюнь чувствовали себя именно так. Похоже, что ситуация действительно была очень серьезной. «Это может быть или это может быть вариант одного и того же заболевания,» — Сказал ГУ Цзюнь. Его правая рука слегка ощупывала грудь. Это определенно была грудь с худшей текстурой, которую он когда-либо чувствовал. Эпидермис можно было бы назвать кожей, но он больше походил на толстый слой гиперпластического кератина. Если вы нажмете на нее сильнее, то почувствуете сильное сопротивление. Это кость, большой кусок кости на груди. Плоская кость? ГУ Цзюнь подумал и открыл в уме неполный анатомический справочник. Сравнивая их, кажется, что это одно и то же существо. «Так с чего же мы начнем?» — Спросил Ван Жосян. Она была первой помощницей. Цай Цзисюань был вторым ассистентом, а ГУ Цзюнь-главным хирургом. С тех пор как ГУ Цзюнь показал свои навыки в лаборатории, он был единственным, кто взял на себя ответственность. «Я сначала подумаю об этом.» ГУ Цзюнь все еще смотрел на сундук, разрабатывая анатомический план. Другие участники смотрели на него одновременно. Профессора и студенты в аудитории тоже уставились на него. Первый шаг препарирования состоит в том, чтобы сделать разрез и отделить слои тканей, органов и структур шаг за шагом. Если вы прямо воткнете скальпель, чтобы сделать надрез, это будет не рассечение, а расчленение. Только при правильном вскрытии можно исследовать пораженные органы и их составные структуры. Каковы были различия в размерах, форме, структуре, текстуре и других характеристиках по сравнению с его нормальным состоянием, это был единственный способ понять связанную с ним патологию. Таким образом, путем вскрытия порока можно было четко понять его физиологическую структуру и выяснить, что это за существо. Такова была истинная цель изучения анатомии в медицинском мире. Если грудная клетка была частью человеческой анатомии, то студенты были очевидны, что делать. Средний разрез грудной клетки, верхний разрез грудной клетки, Нижний разрез грудной клетки, косой разрез грудной клетки… Теперь они могли только смотреть в замешательстве. Они могли только полностью оценить то, что чувствовали те пионеры человеческой анатомии, когда впервые держали в руках свои ножи. Они могли только размышлять, подвергаясь вскрытию, и они должны были также предотвратить расчленение трупа. В этом и заключалась настоящая трудность этого раунда оценки. «Студенты, пожалуйста, свободно демонстрируйте свои навыки,» Профессор Цинь заговорил снова: «О. Я забыл упомянуть, но, пожалуйста, завершите это вскрытие в течение двух часов.» Некоторые из студентов-конкурсантов сразу же забеспокоились. Осталось всего два часа? Это было на час короче обычного анатомического вскрытия. Судьи не были удивлены негативной реакцией толпы. Такая оценка проводилась уже не в первый раз. В общем, студенты в конце концов расчленили бы трупы. Это просто зависит от того, кто был более творческим при этом и кто проявил больше навыков. Их глаза блуждали по сторонам. Даже если бы они знали, что ГУ Цзюнь-золото дурака, они все равно хотели посмотреть, что еще сделает этот парень. В этот момент, когда они увидели, что ГУ Цзюнь неподвижно стоит у анатомического стола, несколько судей не могли не перешептываться друг с другом. «Малыш ошарашен.» «Я думаю, что он еще не до конца овладел знаниями человеческой анатомии. Как он может не быть ошарашен?» «Давайте посмотрим, есть ли у него какие-нибудь таланты в хирургии. Возможно, мы еще сможем научить его позже. В конце концов, его сила воли превосходна.» Вскоре после того, как профессор Цинь призвал, появилась группа студентов, которые начали первыми. Все четверо были кучкой разношерстных солдат из разных школ. Они не знали имен друг друга. Их стратегия была проста, просто следуйте анатомической операции человеческой груди. Во всяком случае, форма этих двух выглядит одинаково. Обычно хирурги находили верхний край грудины или мечевидного отростка, чтобы найти правильное положение. Увы, номинанты не смогли найти ни одного из 2-х. Тем не менее, они все еще послушно оценивали и делали среднюю линию маркировки на образце, основываясь на ощущении кишечника. Затем они взяли скальпель и вонзили его в кожу. Они тут же застыли в изумлении. Они не смогли прорваться. Текстура этого черного и вонючего слоя «Кожа» было очень тяжело. Как только скальпель был воткнут, он, казалось, застрял там, как пешеход, который упал в бетонную лужу. В то же самое время другие студенты, которые пытались сначала рассечь кожу, также столкнулись с подобной проблемой. Некоторые студенты решили начать с поперечных сечений, например Сунь Юйхэн из Университета Цинъюнь. Однако они тут же столкнулись с другой проблемой. Давайте не будем говорить о том, насколько плоть была жесткой, что ее нельзя было разрезать, но там были кости, если резать глубже. Повсюду им мешали кости. Невозможно было понять, с чего начать. Эти кости были похожи на валуны, преграждающие проход; вы не можете войти в грудные стенки и грудную полость, не отодвинув их. Но как мы их перемещаем? Из десяти групп студентов только группа ГУ Цзюня еще не сделала ни одного шага. ГУ Цзюнь просто попросил Ван Жосяна и Цай Цзисюаня несколько раз поменять положение сундука, прежде чем, наконец, вернуть его обратно в лежачее положение. Он в принципе может быть уверен, что это было то, что есть в карте неполного анатомического справочника. «Внешний слой состоит из твердого кератина и не имеет никаких тканей или органов.» ГУ Цзюнь взял большой скальпель, держа его неровно, и вырезал кусок кератина из коры головного мозга образца. Судьи, стоявшие рядом с ним, видели его в этой ненормальной позе. Неужели он действительно хочет расчленить тело? «Действительно, его не хватает в тканях и органах.» Ван Жосян взял его и внимательно осмотрел. Она действительно не могла видеть поверхностные фасции, кровеносные сосуды и т. д. Это была масса омертвевшей кожи. «Это не человеческое существо,» — Вдруг сказал Цай Цзысюань. «Это не похоже на млекопитающее? Существует ли вообще такая вещь?» «Давайте пока оставим это в стороне,» — сказал ГУ Цзюнь. Кровеносные сосуды были не ясны, но казалось, что эта штука все еще есть «нервы» который он знал, где находится. «Я думаю, что самый внешний слой — это его защитная пленка. Он состоит из кожи и мышц. У него даже есть компоненты костей внутри.» Он провел более четкую границу на образце в соответствии с неполной анатомической справкой и сказал двум другим, «Удалите всю кору головного мозга в этих положениях. Тебе не нужно быть нежным. Используйте все свои силы и выкопайте все чисто. Должны остаться только голые кости.» «А?» Цай Цзысюань не совсем понял, но все же кивнул. «Я буду тебя слушать.» «Хорошо.» Ван Жосян тоже ничего не понял. Этот вид инструкции больше подходит для мясника свинины на овощном рынке. Однако эти двое по — прежнему подчинялись ГУ Цзюню. Теперь они лихорадочно резали, копали, чистили и ковыряли большим скальпелем. Стол для вскрытия внезапно превратился в беспорядочный беспорядок. Что они пытаются сделать? Окружающие их конкурсанты видели их безумные действия и были озадачены. Зеваки-профессора и студенты на стадионе тоже не могли этого понять. Не является ли это неуважением к принципам анатомии? «Хм?» Однако на лицах судей отразилось удивление. Брови профессора Цинь подскочили. У этого магната Цзюня, похоже, был какой-то план. ---------- За пластинчатой костью транслятором: Larbre Studio редактор: Larbre Studio На каждом столе для вскрытия была установлена видеокамера и лампа без тени. Он проецировал прогресс команд на гигантский экран стадиона в режиме реального времени, чтобы зрители могли наблюдать. Видео в центре стадиона переключается между каждым из 10 столов для вскрытия на каждом временном интервале. В данный момент экран показывал состояние команды ГУ Цзюня на весь стадион. Что же касается того, что они делали, то вся толпа не могла понять цели их действий. Неужели они собрались здесь, чтобы выставить на посмешище Восточный университет? В этот момент интенсивная доза формалина уже дымила в глазах Троицы, пока они не покраснели и не защипало от боли. Хотя слезы текли неудержимо, их руки никогда не останавливались. Они были заняты тем, что снимали толстую, похожую на кожу кожу и медленно обнажали ребра, похожие на кости под ней. Затем они начали выкапывать межреберную мышцу между ребрами, а затем сделали точный надрез прямо над тем, что казалось грудиной Manubrium. К тому времени, как они закончили свои первоначальные процессы, их слезы неудержимо хлынули. Без промедления ГУ Цзюнь взял костотом и поместил реберную кость между его острыми краями. Собрав все свои силы, он приготовился перерезать ее. «…Тьфу!» Его лицо покраснело после того, как он напряг все свои силы. Несмотря на то, что он даже надавил на нее всем своим весом, кость не сдвинулась. «- О? Дай мне попробовать.» Видя бесплодную попытку, Ван Жосян вызвался добровольцем. Тяжело дыша, ГУ Цзюнь передал ему костотом и улыбнулся. Ну же, покажи мне силу черного пояса по карате. Увы, несмотря на то, что Ван Жосян стиснула челюсти и надавила изо всех сил, яркая звучная Кача, к которой они так стремились, не состоялась. Криво усмехнувшись, Ван Жосян сказал: «Неужели этот зверь вырос, питаясь кусочками кальция?» «Теперь моя очередь?» — Неуверенно спросил Цай Цзысюань. «- Нет смысла. Эта кость не сломается.» Глубоко вздохнув, ГУ Цзюнь снял костотомию и взял в руки костяную пилу. «Тогда я воспользуюсь этим!» Установив лезвие пилы, ГУ Цзюнь толкал и тянул изо всех сил. И тут же по стадиону разнесся леденящий кровь звук распиливания костей. Чхк! Чхк! Чхк! Яркий, пронзительный и пронзительный звук вызвал дрожь по позвоночникам зрителей и привлек все взгляды к ГУ Цзюню. Эта костяная пила изначально предназначалась для черепа, но видеть, как ГУ Цзюнь использует ее для ребер, было зловещим зрелищем. С его маской, закрывающей половину лица и часть волос, собранных в узел, его спокойные и маниакальные действия рождали необъяснимую жуткость. Благодаря его оглушительному успеху в первом туре, несколько других номинантов не спускали с него глаз. Это было похоже на то, как кандидаты будут наблюдать за экзаменационными работами других студентов, которые регулярно достигают высших званий. Неожиданно этот первоклассный самый высокий потенциальный кандидат начал рисовать каракули и случайные круги вокруг своей бумаги. Видя маниакальные и бездумные действия, некоторые финалисты останавливали свои руки. С другой стороны, студенты из школьной команды Университета Цинъюнь не могут понять, что он делает. Не отталкиваясь от площади поперечного сечения, а насильно распиливая кости сбоку?! Как вы можете гарантировать, что внутренние органы не повреждены? Разве это не варварство? Незаметно для публики выражение лиц судей изменилось и превратилось в выражение голодного дикого пса, глядящего на свою жертву. Просто жажда прикоснуться к нему. «Классный наставник, Цай Цзисюань, выйди из своего оцепенения. Ты можешь начать раскачиваться прямо сейчас?» «А, ну да. Я срежу эту сторону.» «Магнат Джун, здесь нет места. Я буду по очереди дежурить с классным руководителем.» ЧХК! ЧХК! ЧХК! ЧХК! Через несколько секунд трио, наконец, прорезало все реберные кости образца. Отложив костяную пилу, ГУ Цзюнь взял в руки кожаный крюк. Он был длиной 21 см с овальной головкой 85 на 15 мм. В реальной хирургии он использовался для подтягивания кожи. Когда ГУ Цзюнь держал его, он больше походил на лом. Одним быстрым движением он воткнул крюк в разрез вокруг грудины, зацепившись за область вокруг пластинчатой кости. Наконец, он с силой потянул ее за собой. ПСС! Раздался ужасный звук рвущейся кожной ткани. Произошло невероятное зрелище. Пластинчатая кость, которая когда-то была соединена с грудиной Manubrium, была извлечена вместе с соединительной корой и наполовину распиленными ребрами бычьим рывком ГУ Цзюня. Когда ГУ Цзюнь завершил свой умопомрачительный маневр, профессора и студенты были ошеломлены. У них отвисла челюсть, но не было произнесено ни слова, и удивительная тишина пронеслась по площади. Некоторые студенты пробормотали: «Что за… Это приемлемо?» Хотя это может показаться диким, это работает. И не только это, но это может быть единственный правильный путь. Многие другие конкуренты были ошеломлены. Скальпель в их руках задрожал, а челюсти широко раскрылись. Судьи удивленно переглянулись, потом снова посмотрели на ГУ Цзюня. Невозможно! Этот парень уже вскрывал эту штуку раньше? Почему он кажется более знакомым с этим, чем какой-нибудь сотрудник департамента? Хотя они, возможно, были свидетелями умопомрачительного действия вблизи, Цай Цзисюань и Ван Руосян сохраняли спокойствие. Под руководством ГУ Цзюня они быстро и аккуратно отделили ромбовидную пластинчатую кость от тонких полосчатых тканей, которые были на стенках грудной клетки. Когда они закончили, ГУ Цзюнь перевернул его и положил на стол для вскрытия. Когда камера показала сцену на экране, Эврика понял, что это за номинанты. На внутренней поверхности пластинчатой кости была тонкая фасциоподобная ткань. Внутри него тянулись маленькие красные нервы. Так вот как мы вскрываем грудную клетку! Обезьяна видит обезьяну делать, другие команды подражали ГУ Цзюнь и бросились в бой, яростно разрывая похожую на кожу крышку. 1″Магнат ГУ, совсем неплохо, а? Чертовски впечатляет!» — Пробормотал Цай Цзуань, пока они работали. Рядом с Цай Цзысюанем молчал Ван Жосян. У нее не было ни возражений, ни насмешек, только уважение и восхищение. На этот раз ГУ Цзюнь произвел на нее глубокое впечатление. 1″Всем удачи, ха-ха!» ГУ Цзюнь рассмеялся. Это был также первый раз, когда он увидел внутреннюю часть пластинчатой кости. Неполный анатомический справочник не был на 100% дотошен с рисунком. Подробностей, касающихся органов в грудной полости, почти не существовало. Понаблюдав за пластинчатой костью, он заглянул в грудную клетку без закупорки пластинчатой кости. В то же самое время он посмотрел на системную панель в своем сознании. [Текущий Прогресс Вскрытия: 5%, Оставшееся Время : 23:27:46 ] Незаметно для него пролетело 30 минут. При таких темпах выполнить задание за 2 часа было практически невозможно. Возможно, он сможет сделать это за один день. Тем не менее, он должен был получить разрешение от организаторов, чтобы потом продолжить вскрытие. «Ну же, давайте быстро продолжим.» Взяв скальпель, ГУ Цзюнь продолжил: Рядом с ним его верные товарищи по команде кивнули и предложили свою помощь. Пока Сунь Юйхэн боролся со временем, чтобы удалить крепкую пластинчатую кость, команда ГУ Цзюня начала со следующего шага. Они очистили остатки ребер, вскрыли передние стенки грудной клетки и вырезали то, что казалось поперечной грудной мышцей. После чего сквозь него проглянуло еще несколько нервов. Наконец-то они нашли вены. После удаления пластинчатой кости структура грудной клетки у этого существа была похожа на человеческую. Таким образом, казни троицы стали намного более плавными и быстрыми, демонстрируя свою утонченную технику с легкостью. На судейской коллегии поднялся огромный шум, охвативший судей. Плавное удаление пластинчатой кости ГУ Цзюнем чрезвычайно разозлило их и заставило криво усмехнуться. Среди судей разразилась возбужденная и эйфорическая дискуссия. «Погоди, а кто назвал молодого человека золотым дураком? Неужели ты действительно не знаешь, что такое золото дурака?» «Посмотри на это. Эта твердая и устойчивая работа ножа. Такое мастерство, по праву ожидаемое от восьмикурсника восточного университета!» «Профессор Цинь, я думаю, что на этот раз мы действительно нашли золото!» Когда адреналин хлынул через его коллег, восторг расцвел в сердце профессора Циня, когда он наблюдал за этим многообещающим молодым парнем. Суровая маска изо всех сил старалась оставаться на месте, пока радость пробивалась на его морщинистое лицо. 1 нет никакого способа, чтобы этот юноша был золотом дурака. Это гладкое и легкое обращение со скальпелем, ножницами для вскрытия и щипцами-феномен. Без сомнения, ГУ Цзюнь обладает навыками и опытом далеко за пределами своего возраста! Если оставить в стороне его отвратительный образ жизни, этот магнат Цзюнь обладал исключительной умственной устойчивостью и первоклассными медицинскими способностями. Возможно… он может присоединиться к мобильной оперативной группе! Не обращая внимания на отношение окружающих, троица не обратила внимания на этот шум. Их внимание было сосредоточено исключительно на анатомическом столе. После того, как они исследовали плевральную полость, они готовились удалить легкие. Из их анализа они также обнаружили, что структура этого существа была очень похожа на структуру человеческого существа, но это было не совсем то же самое. У человека есть 2 легких, одно слева, а другое справа. Однако у этого существа было только одно правое легкое. С левой стороны сидело еще более огромное сердце. И это правое легкое, и сердце действительно открыли им глаза. «Ткани этого легкого, по-видимому, являются…» — Потрясенно пробормотала Ван Жосян, наблюдая за правым легким. Она была абсолютно уверена, что ее медицинские познания превосходны. Впрочем, она и сама понимала, какие немыслимые и нелепые слова сейчас произнесет. В то же время ГУ Цзюнь, нахмурившись, взглянул на правое легкое. Только он собрался что-то сказать, как его ослепила вспышка света. Словно какая-то иллюзия пронеслась у него в голове. Он тут же энергично замотал головой. Но вид разрушенного и грязного подвала все еще оставался туманным перед его глазами… 1 примечание: manubrium sterni является частью грудины(грудной кости). Она соединяется с телом грудины, ключицами и первой парой ребер. ---------- Темный подвал транслятор: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio На полуразрушенной стене висела керосиновая лампа странной формы. Абажур был испачкан старыми пятнами крови, окрашивая тусклый свет в темно-красный цвет. Это был небольшой подвал с низким потолком, и повсюду было много мусора. Некоторые прогнившие деревянные полы были наклонены вниз, казалось, что один шаг может сломать дерево. В центре подвала стоял длинный деревянный стол. Свет свечи мерцал, отражая болезненно мутный цвет рабочего стола. Слой за слоем грязь скапливалась и пропитывала каждую гранулу дерева, в результате чего стол выглядел вот так. В центре стола, кажется, лежит труп инопланетного существа. Отвратительная вонь, казалось, поднималась к небесам, а у стола стояла неясная фигура. 2 ГУ Цзюнь хотел взглянуть яснее, но призрачные огни и тени становились беспорядочными и иллюзорными. То, что он увидел перед собой, было анатомическим столом, и он снова был в спортзале. «Ткани этого легкого кажутся птичьими подушками безопасности.» — В голосе Ван Жосян прозвучало нескрываемое удивление, и ее глаза расширились. «Он просто больше.» «Это так странно.» Цай Цзысюань сморщил слегка покрасневшие глаза. Его слова были отражением чувств в сердцах профессоров и студентов в аудитории. Ситуация на этом столе для вскрытия была показана на большом экране. Снаружи легкого было шесть увеличенных мембранозных мешочков. Все они были соединены с бронхами, а стенки капсул были покрыты капиллярами, демонстрируя жизненную силу, которой они когда-то обладали. ГУ Цзюнь посмотрел на подушки безопасности, и волнение поднялось в его сердце. Такое сооружение было поистине чудесным. Люди всегда утверждали, что они-дух, стоящий за всем сущим. Человеческое тело было действительно изысканным и удивительным, но оно не было совершенным. Зато у него было много недостатков. Некоторые структуры органов были не более естественны для использования, чем другие виды на Земле. Легкое было одним из них. Человеческое легкое было двусторонним органом: воздух входил и выходил по одному и тому же пути, и оно также выполняло работу обмена и хранения газа. Это делало вновь поступивший воздух разбавленным остаточным гипоксическим воздухом в легких, что было крайне неэффективно. Стенка пузыря все еще была очень хрупкой, склонной к эмфиземе. Но легкие у птиц были другие. У него была передняя подушка безопасности, легкие и задняя подушка безопасности, каждая из этих трех частей имела четкое разделение труда. Легкие отвечали только за то, чтобы пропускать воздух. Таким образом, свежий воздух может продолжать поступать в легкие с постоянной скоростью. Насыщенный кислородом воздух будет проходить через легкие с одним вдохом, максимизируя эффективность. Это было так называемое «двойное дыхание» о птицах. В результате птицы могли летать в течение длительного времени и могли достигать более высоких высот, чем люди. Люди могут возразить, что «разные виды имеют разные потребности» но у этого гуманоида на анатомическом столе были легкие птицы. «Снимите его и посмотрите.» ГУ Цзюнь снова сосредоточился, держа скальпель в жесте, напоминающем перо. Он наклонился, чтобы отрезать плевру, нервы и кровеносные сосуды, соединенные с легким, а также трубки, прикрепленные к окружающим частям один за другим. Там все еще были корни легких и связки, груда ткани. Поскольку это не было нарисовано на неполной анатомической справке, он должен был быть осторожным в каждой операции. Он не мог позволить себе перерезать только одну трубку. Это было не только потому, что профессор Цинь смотрел на них, это было также требованием для завершения миссии анатомии. После того как ГУ Цзюнь удалил легкое, он препарировал его вместе с Ван Жусяном и Цай Цзуанем. Теперь все могли наблюдать более подробно. Чем больше они смотрели, тем больше удивлялись этому легкому. Каждая артерия и Вена, казалось, тщательно следовали изысканному и великолепному плану. «Это существо должно быть в состоянии подняться выше и нырнуть глубже, чем что-либо еще,» — Эмоционально сказал Цай Цзысюань. «Это легкое просто слишком эффективно.» «Мне тоже нужны такие легкие,» — сказал Ван Жосян. «Это будет идеально для конкурса певцов.» Скоро она еще больше захочет заполучить сердце этого существа. 5. после рассечения легких все трое переходят к средостению, а затем к перикарду. Затем ГУ Цзюнь скальпелем разрезал крупные кровеносные сосуды в перикарде и вынул сердце. Это сердце было на один размер больше человеческого тела. Хотя теперь это была мертвая масса, она, должно быть, билась с силой, когда была еще жива. Они продолжали наблюдать и препарировать сердце и удивлялись еще больше. Человеческое сердце тоже было несовершенным, особенно с довольно нелепым дефектом – имелась только одна артерия, снабжающая кровью обе области сердца. Если взять, к примеру, правое предсердие и правый желудочек, то кровь поступает только из правой коронарной артерии. Если бы эта артерия была заблокирована, правое предсердие и правый желудочек стали бы гипоксическими, что привело бы к инфаркту миокарда и сердечному приступу. Независимо от того, были ли люди созданы Творцом или прошли эволюцию, этот бесстыдный замысел должен был быть плохо оценен. 2. необходимо дать понять, что нет никакой необходимости быть разнородным. Многие млекопитающие того же вида, например собаки, имели множество кровеносных сосудов с различными путями подачи крови к их сердцу. Если один был заклинило, другой можно было использовать для дополнения крови. Даже если собачьи легкие плохи, собачьи сердца хороши. «Есть четыре отдельные коронарные артерии, снабжающие кровью каждую из четырех камер сердца.» Ван Жосян считал, судорожно выдыхая. «Это определенно увеличит продолжительность жизни.» Профессора и студенты, которые смотрели на него, возбужденно зашептались, и каждый вздохнул. У профессора Циня и других судей было серьезное выражение на лицах. Эти странные и удивительные органы не были чем-то похвальным в их глазах. «Профессор ГУ, может ли это быть вызвано человеческой болезнью?» — Озадаченно спросил Сюй хай. Чжан Хаоран и Хэ Юхань тоже не могли этого понять. Неужели это все еще болезнь? «Студенты, я не знаю.» Профессор ГУ искренне вздохнул. На его старом лице было какое-то замешательство. Чему я учился столько лет? С другой стороны, ГУ Цзюнь продолжал погружаться в работу, рассекая эти коронарные артерии одну за другой. Каждый раз, когда он отрезал кусок, его сердце сжималось немного тяжелее, постепенно сопереживая чувствам, стоящим за записками о неполном анатомическом справочнике. Он был одновременно поражен структурой этого существа и испытывал панику от своей собственной тонкой структуры. Не было никакого дефекта в легких и сердце, мог ли быть дефект в других органах? А как насчет его мозга? Причина, по которой люди могли править другими видами и подавлять хищников, таких как тигры и львы, заключалась в их превосходящем интеллекте. Каким уровнем интеллекта обладает это существо? Если человеческое тело не имело никакого преимущества, а мозг не имел никакого преимущества, то… В его подсознании сложные эмоции переплетались и переплетались друг с другом. Голова ГУ Цзюня внезапно почувствовала острую боль, и иллюзии света и тени снова промелькнули перед его глазами. Ему показалось, что он снова очутился в темном и узком подвале, и рядом с его ушами зазвучал шепот, говорящий на этом странном иностранном языке. Хотя он все еще был немного расплывчатым, на этот раз он мог видеть его более ясно. На грязном длинном деревянном столе лежал гуманоидный труп с темной кожей и длинными конечностями. Грудная клетка уже была вскрыта, и кусок кости был отброшен в сторону. Тусклый свет керосиновой лампы и свечи освещал кровавую сцену. Рядом со столом стояла ржавая железная тарелка, на которую было положено сердце. Темно-красная кровь потекла с тарелки, прочертила дорожку по столу и закапала на пол. ГУ Цзюнь смутно видел, что слабая фигура, стоявшая у стола, держала что-то вроде ручки. Он склонился над стопкой желтого пергамента на столе и, казалось, что-то писал. Это был обветшалый фрагмент неполной анатомической справки! В этом видении ссылка была все еще совершенно новой. Мужчина рисовал на бумаге какую-то структуру, одновременно указывая на тело, лежащее на столе. Он делал пометки и делал пометки в блокноте. Он что-то бормотал, продолжая писать. ГУ Цзюнь не понимал его лица и не мог разобрать слов, которые бормотал мужчина, но он мог различить удивление, тревогу, панику и изумление в голосе мужчины. По мере того как человек делал заметки, его поза становилась все более напряженной, а тон-все более и более мертвенным. Он медленно повторял свои слова снова и снова, как будто собирался умереть. Когда он пробормотал это в четвертый раз, то написал на карте четвертый абзац. ГУ Цзюнь почувствовал внезапную боль в своем сердце, как будто он мог внезапно понять предложения и узнать, что означают четыре повторяющиеся строки иностранного текста в конце записки. «Неужели они лучше нас?» 2 разве они лучше нас? 2 разве они лучше нас? 2 разве они лучше нас? ---------- Отобранные люди Translator: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio «Неужели они лучше нас?» Фигура неподвижно склонилась над столом, бормоча что-то вполголоса. Когда тяжелый приговор эхом разнесся по подземелью, фигура на несколько мгновений застыла. Судя по голосу, ГУ Цзюнь чувствовал непоколебимую депрессивную растерянность. Глаза ГУ Цзюня сузились, когда его пылающий взгляд попытался сфокусироваться на лице этой фигуры. Он должен был выяснить, был ли этот человек человеком. Увы, видение начало расплываться, и масляная лампа внезапно погасла, отрезав ему обзор. В последний момент мучительный вид трупа, прыгающего на фигуру, запечатлелся глубоко в сознании ГУ Цзюня. «Ах!» сильный шок вернул ГУ Цзюня в реальность. Тяжело дыша, он взял себя в руки, пока его дрожащие руки пытались удержать скальпель. Каждый раз, когда он видел это видение, он чувствовал, как огромная часть его выносливости покидает его тело. «Что случилось?» Ван Жосян уловил его странное поведение. «Ничего.» Глядя на ее нежное выражение лица, ГУ Цзюнь повернулся к Цай Цзысюань и криво улыбнулся. Успокоившись, он спросил их: «Вам не кажется, что из этого сундука это существо выглядит лучше и утонченнее человека?» Не дожидаясь мнения своих товарищей по команде, ГУ Цзюнь повернулся к профессору Цинь. — Громко спросил он., «Профессор Цинь, как бы вы оценили потенциальный интеллект этого существа?» Судя по их анатомическому строению, это существо легко превосходило людей. Может быть, даже их интеллект… Не потому ли фигура, нарисовавшая ссылку, шла по краю отчаяния? И что еще более важно, как департамент вообще получил этот образец? Этот вопрос от ГУ Цзюня заставил замолчать всю болтовню на площадке, превратив ее в булавочную каплю тишины. Каждый студент и профессор мог легко понять цель этого вопроса. Они тоже жаждали знать ответ. «ГУ Цзюнь, я рад слышать, что ты задаешь этот вопрос,» — Сурово ответил профессор Цинь. «Однако я не могу открыть вам это здесь. В будущем вы это узнаете.» Хотя он и не говорил об этом прямо, любой мог сказать, что это существо обладало значительным уровнем интеллекта. Сначала Баньяновая болезнь пороков развития, теперь нерегулярный вид. Как будто новая пустота холода расколола вселенную, и толпа была втянута в нее, окутав их темным и серым мраком. Видя, что кандидаты перестали работать, профессор Цинь мягко напомнил: «Студенты, осталось всего 15 минут. Давай, шевелись!» Немедленно все бросились обратно в бой. ГУ Цзюнь тоже отодвинул все свои другие вопросы и задумался. Он повел своих товарищей по команде, чтобы умело закончить это испытание. Последние 15 минут пролетели незаметно. Когда прозвенел звонок, возвещающий конец соревнования, все участники должны были остановиться, независимо от того, довольны они своей работой или нет. «Спасибо вам всем за ваш упорный труд и усилия,» — Сказал в конце профессор Цинь. «Все сделали это довольно хорошо.» Эти слова не были словами ободрения. В этом тесте команда ГУ Цзюня неожиданно удалила пластинчатую кость с чрезвычайно быстрой и точной скоростью. Оттуда другие группы последовали их примеру и без дополнительных трудностей вошли в грудную клетку. Впервые ни одна команда не смогла расчленить этот образец. Именно по этой причине после некоторого обсуждения судьи приняли решение отобрать еще несколько человек, обладающих исключительной квалификацией. Менее чем через десять минут на большом экране появился окончательный список избранных. Всего было девять студентов. ГУ Цзюнь, Ван Руосян и Цай Цзисюань были тремя именами в верхней части списка. К всеобщему удивлению, вся команда из трех человек оказалась в тройке лучших среди этого значительного пула талантов! Был еще один человек из Восточного университета, Ма Цзяхуа из школьной команды во главе с профессором Ю. Он учился на шестом курсе восьмилетней клинической программы. Были отобраны два студента из Университета Цинъюнь, Сунь Юхэн и Ян Мин; один студент Медицинского колледжа Цзихуа, девушка по имени Чжоу и; один студент Медицинского колледжа Донъян, Чэн Ифэн; и одна девушка из школы традиционной китайской медицины Восточного университета, Цзян Банся. Когда толпа увидела этот результат, на лицах у всех появилось удивление. Сначала профессор Цинь сказал, что выберет только двух или трех человек, но теперь судьи были переполнены радостью. Похоже, что это событие было для них огромным трофеем. Хотя этот конкурс был большой победой для Восточного университета, атмосфера была очень спокойной и контролируемой. Студенты Восточного университета не воспользовались возможностью бросить оскорбления и насмешки в адрес университета Цинъюнь. Когда ведущий объявил об окончании утренних 2-х раундовых тестов, он инициировал аплодисменты для участников. Под его руководством все присутствующие профессора и студенты последовали его примеру и признали выдающиеся результаты всех участвующих студентов, особенно девяти отобранных студентов, стоящих на поле. Со своего места ГУ Цзюнь мог видеть гордые и теплые улыбки профессора ГУ, Сюй Хая и Хэ Юханя, когда они энергично аплодировали его команде. Тем не менее, уныние на лицах неуспешных студентов было очевидным, особенно у членов школьной команды Восточного и Цинъюн-ского университетов. Хотя они были полностью убеждены в способностях ГУ Цзюня и Ван Жосяна, они не могли принять тот факт, что Цай Цзисюань был избран вместо них. Если эта преждевременно стареющая лысая голова не высасывала кровь из ГУ Цзюня, то на каком основании он был лучше их? 5ас Цай Цзысюань эмоционально вздохнул, «Иногда судьба будет устраивать вашу жизнь четко.» 4″Для студентов.» Профессор Цинь взглянул на девятерых студентов. «А пока вернитесь и разберитесь в своем настроении и мыслях. Увидимся завтра утром.» 9 из них кивнули в ответ и приготовились разойтись. Внезапно ГУ Цзюнь спросил: «Профессор Цинь, могу я продолжить препарирование этого образца? Я хочу побольше узнать об этом необычном виде.» На данный момент он был только на 35% готов к вскрытию. В этот раз. Миссия требовала гораздо более точного и глубокого анализа. ГУ Цзюнь был очень похож на драгоценный камень в глазах судей. Кроме того, ГУ Цзюнь упаковал свою просьбу так, чтобы она звучала как искренняя жажда совершенствования и знаний. Как и ожидалось, у профессора Цинь не было причин отказывать ему. На самом деле, профессор Цинь был впечатлен и удовлетворенно кивнул. «Конечно, тот, кто хочет продолжать, может это сделать. Эти образцы — ваши.» Таким образом, все девять студентов остались, чтобы продолжить препарирование. Во-первых, они не хотели выглядеть ленивыми в сравнении. Во-вторых, это существо действительно возбудило их интерес. Когда долгое утро наконец подошло к концу, профессор Цинь ушел со своей панелью. Остальные студенты продолжили регулярные и обычные соревнования по клиническим навыкам под руководством отдельной группы судей. Пока он смотрел вслед удаляющимся спинам профессора Цинь и судей, ГУ Цзюня терзали другие тревоги. Возможно, сейчас меня выберут, но в этой ситуации есть некоторые изменения. В его сознании всплыли родители. Если событие, связанное с его родителями, станет проблемой для Департамента, он ничего не сможет с этим поделать. Его биологическая связь с родителями не была чем-то таким, что он не мог изменить. Должен ли он взять на себя инициативу и сообщить им об этом? Однако он не мог предсказать или контролировать последствия этого. Что, если отец и мать-злодеи в глазах департамента? Что, если они никогда не будут замечены департаментом, и я в конечном итоге пролью свет на их исследования? Бесчисленные тревоги крутились в голове ГУ Цзюня. В этот момент он даже не был уверен в своей родословной, в том, живы ли еще его родители, добры ли они или злы. На данный момент он мог только одно сделать-приспособиться и притвориться, что ничего не знает. После того, как он успешно вошел в этот таинственный круг, то он мог бы попытаться исследовать, какая организация Laisheng Company была и выяснить, что он должен сделать. Второе изменение-это опухоль ствола моего мозга. ГУ Цзюнь не знал, узнает ли департамент об этой смертельной опухоли. На данный момент в бэк-энд базе данных дочерней больницы Восточного университета имелась только 1 медицинская запись об этом. Хотя только больница могла раскрыть это, он все еще должен был подготовить план, чтобы справиться с худшим сценарием. Ведь он не мог избежать обязательного детального медицинского осмотра перед поступлением на кафедру. В настоящее время его опухоль ствола мозга, несомненно, будет «занимайте место» в его мозгу был рентгеновский снимок, и скрыть его было невозможно. А пока ГУ Цзюнь вместе с остальными отошел за кулисы стадиона, чтобы продолжить вскрытие. Железная клетка погибшего существа из БМД бесследно исчезла, оставив лишь едкий запах, доказывающий ее существование. В течение следующих шести часов, с 11 утра до 5 вечера, ГУ Цзюнь снова пребывал в своем маниакальном режиме препарирования. В этот период он ни на минуту не отходил от анатомического стола. Его команда тщательно удаляла различные органы вплоть до мельчайших и тончайших деталей, не щадя даже кровеносных сосудов. По мере того как время шло, степень завершения миссии также постепенно увеличивалась: с 35% до 50%, затем до 85% и, наконец, до 99%. Когда он вскрыл еще одну вену на груди… В его голове зазвенел музыкальный и успокаивающий колокольчик. Вместе с ним появилась знакомая системная доска объявлений. [Текущий прогресс вскрытия: 100%, трудная миссия – миссия завершена!] [Мастерство рук ловкости возросло! Текущий уровень-это второй уровень(1000/30000 навыков)] [Награды миссии ждут, чтобы их собрали: 3 страницы полного журнала диагностики и лечения. Нажмите, чтобы получить свои награды.] Как и в прошлый раз, ГУ Цзюнь не сразу получил свою награду. В то время как неполный анатомический справочник был чем-то вроде мягкой копии в его сознании, все еще был шанс, что эти диагнозы и страницы журнала лечения были физическими копиями. Глухой удар! ГУ Цзюнь положил щипцы для кровеносных сосудов на анатомический стол и снял перчатки и маску. Он повернулся к Ван Жосяну и Цай Цзысюаню и сказал: «Вы, ребята, продолжайте вскрытие, я вернусь первым.» «Ха.» Цай Цзысюань тупо посмотрел на ГУ Цзюня. Сильная усталость, которую он чувствовал, уже повергла его в оцепенение. С тех пор как он съел утром несколько ломтей хлеба, он не съел больше ни грамма. «Мы будем препарировать? Если бы не ты, магнат Джун, кто бы сейчас этим занимался?» С некоторых пор Ван Жосян уже извинилась и отдыхала у скамеек. Теперь она встала. «ГУ Цзюнь, профессор ГУ сказал подождать всех перед отъездом. Он хочет пригласить нас на обед.» «А вы, ребята, подождите их. Просто напиши мне адрес позже в Wechat. Я буду там.» Вымыв руки в раковине, ГУ Цзюнь поспешно вышел. Теперь, когда ГУ Цзюнь получил предложение от секретного отдела, его личность изменилась. Некоторые сотрудники сопровождали его со стадиона и даже организовали специальную машину, чтобы отвезти его обратно в медицинскую школу Восточного университета. Естественно, его 2 телефона, которые были отобраны во время предыдущей проверки, были возвращены. Он немедленно проверил их. К счастью, за время его отсутствия их никто не тронул. На обратном пути персонал строго предупредил его, чтобы он не сливал информацию, которую видел и слышал на стадионе. В случае любого неудовлетворительного поведения он не только потеряет свое предложение, но и будет привлечен к ответственности. «Не беспокойтесь. Я сохраню это в тайне,» с суровым лицом ГУ Цзюнь торжественно пообещал, что у него действительно нет идеи распространять подробности. Прислонившись к дверце машины, ГУ Цзюнь смотрел на сравнительно мирный шумный город. В это время солнце все еще ярко сияло высоко в небе. По его мнению, оживленный город продолжал отступать и показывал виды матерей, толкающих коляски на улицах, и подростков, едущих и разделяющих велосипеды. Там же был дядя, выгуливающий собаку, и бабушка, утаскивающая своих внуков… Я также надеюсь, что эти чудовища всегда будут храниться в секрете. — Подумал про себя 4гу Цзюнь. ---------- Истребление мышей и уничтожение телефона Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Как только он вернулся в кампус Восточного университета, ГУ Цзюнь вышел из автобуса и посмотрел, как отъезжает машина, прежде чем уйти. Убедившись, что за ним никто не следит, он немедленно отправился в Центр лабораторных исследований животных и направился прямиком в комнату голых крыс. Он много раз думал об этом. Скрыть правду об опухолях ствола мозга было невозможно, и лучше было взять инициативу в свои руки и признаться, чем допустить, чтобы правда в конце концов раскрылась. Даже если опухоль находилась на продвинутой стадии, было неясно, как долго может прожить каждый человек. В этом случае возможность прожить еще два-три года была чрезвычайно редким случаем. Теперь, когда страна остро нуждалась в рабочей силе, существовала большая вероятность, что департамент продолжит нанимать его, видя, что его состояние все еще стабильно. Кроме того, когда он противопоставлял свою болезнь таинственному миру болезни Баньяна с пороками развития и других аномальных заболеваний, его собственная болезнь не казалась тупиком без какой-либо надежды на выживание. В любом случае. В этом опасном направлении работы может ли департамент гарантировать, что каждый сможет прожить еще два-три года в будущем, даже если у него не было смертельной болезни? ГУ Цзюнь чувствовал, что это невозможно. Если был заключен трудовой договор, то в нем должна быть оговорка о том, что смерть наступила добровольно стороной В. Не было никакой необходимости скрывать его опухоль ствола мозга, но эксперименты с лекарствами, нацеленными на болезнь мальформации, пока не могут быть известны. Он не сможет объяснить, и голых крыс тоже нельзя держать. ГУ Цзюнь пошел в комнату, где держали голых крыс. Он подвергся ультрафиолетовой стерилизации и надел защитную одежду для всего тела. Затем он подошел к полке с крысиными клетками в задней комнате, взял несколько клеток с голыми крысами и поставил их на экспериментальный стол. Размер опухоли голых крыс продолжал оставаться неизменным для тех, кому вводили лекарства. Что же касается мышей, которым не давали лекарства, то они умирали одна за другой. Он посмотрел на пятнадцать голых крыс и молча поблагодарил их. «Спасибо вам, друзья-мыши. Спасибо Вам за Ваш вклад в медицину. Возродитесь как человеческое существо.» 20 ГУ Цзюнь сначала поднял больную, умирающую мышь, а затем зажал ее голову между большим и указательным пальцами левой руки. Другой рукой он ухватился за корень ее хвоста и с силой потянул назад. Ках! Спинной мозг и головной мозг голой мыши разделились. Он умер мгновенно, без всякой боли. Это был метод шейной спондилэктомии. 3 ках, раз, ках, два, ках, три … КА-КА-КА, через некоторое время все пятнадцать голых крыс были усыплены. Они были горизонтально выстроены на экспериментальном столе в прямой ряд, лишенные каких-либо признаков жизни. 2″Спасибо.» ГУ Цзюнь собрал все трупы в желтую одноразовую медицинскую сумку и достал оттуда порошок иностранного лекарства. Затем он вышел из комнаты голых крыс с сумкой и покинул исследовательский центр. На обратном пути в общежитие ГУ Цзюнь позвонил старшему брату Чжан линю. Его старший брат на этот раз не участвовал в конкурсе, но профессор Цинь сказал, что это будет не единственный раунд конкурса, который будет проведен. Старший брат Чжан Линь также должен участвовать в будущем и даже присоединиться к отделу. Звонок был соединен. «Привет, Старший Брат.» «А Джун, ты меня искал?» Они уже давно не общались друг с другом. Чжан Линь весь день был занят своим экспериментом с аспирантами. ГУ Цзюнь уже несколько раз приглашал его к себе на ужин. «Мой эксперимент окончен.» ГУ Цзюнь тяжело вздохнул. Этот вздох был наполнен эмоциями. «О, и каковы же были результаты?» Судя по тону Чжан линя, он явно притворялся заинтересованным. То, что старые китайские TCM, старые военные врачи, древние лекарства, секретные рецепты предков, все это было равноценно обману денег. «Я слишком занят, у меня не было времени проверить, как идут дела.» «Я понимаю.» Сказал ГУ Цзюнь, «Они все мертвы.» «Так быстро? Оказалось, что в вашем лекарстве есть токсичные компоненты.» Чжан Линь ничуть не удивился и слегка раздраженно вздохнул. «Ах Джун, не вини меня за то, что я слишком много болтаю. Есть и положительные аспекты ТКМ, но это определенно не было всеобъемлющим или лекарством от всех видов заболеваний. Репутация традиционной китайской медицины запятнана этими так называемыми старыми практиками традиционной китайской медицины. Не верь в это в следующий раз.» «Старший брат, то, что ты сказал, имеет смысл. Традиционная китайская медицина также должна идти в ногу со временем. Я не вижу, чтобы западная медицина занималась исследованиями с участием жидкостей тела.» Они продолжали болтать о TCM, направляясь в больницу, не поднимая вопрос об эксперименте. Когда ГУ Цзюнь вернулся в спальню, он только что закончил свой разговор с братом Чжан Линем. В тот момент, когда ГУ Цзюнь вошел в дверь, ГУ Цзюнь бросился к рисоварке Цай Цзуань и поставил в нее горшок с водой, а затем вылил в него все 15 голых мышиных трупов. Он насыпал туда всевозможные грязные приправы и сварил их в одной кастрюле. Это было, конечно, не для приготовления супа или питья, а скорее для уничтожения их компонентов или «прятать трупы». 15″Ух ты,» ГУ Цзюнь тяжело вздохнул, вытер лоб и продолжил свою следующую работу, заботясь о сотовом телефоне ли Юэруя. Из-за предыстории ли Юэруя ГУ Цзюнь намеревался передать телефон и признаться в инциденте, произошедшем во время глубокого погружения в Лункане и катастрофы на морском дне, независимо от того, преследовал ли Государственный департамент этот мобильный телефон. Это было нечто такое, что невозможно было скрыть. Самым важным был не этот телефон, а скорее последнее видео, снятое на телефон. Если бы Госдепартамент заполучил запись и увидел, как он бормочет эту фразу на иностранном языке, его посадили бы в тюрьму? Или даже утащили, чтобы вскрыть его мозг? Для своей безопасности он определенно должен избавиться от этого мобильного телефона. ГУ Цзюнь вставил старую SD — карту и включил ее. Он передал видео и контакты ли Юэруя, а также другую конфиденциальную информацию на SD-карту, прежде чем вынуть ее. Он удалил видео и отформатировал телефон, даже загрузив кучу фильмов, которые он никогда не будет смотреть, чтобы заполнить память. Форматирование, затем загрузка. Форматирование, а затем загрузка… 4 после повторения этого несколько раз, это было бы непреодолимой задачей, даже если бы кто-то хотел восстановить данные. Кроме того, это было сделано при условии, что чип хранения данных не был физически поврежден. ГУ Цзюнь разобрал телефон, взял молоток и злобно замахнулся на материнскую плату. Он должен был быть точным, но дезорганизованным с этим ударом. Это должно было уничтожить не только карту памяти, но и другие места. Он должен был сделать так, чтобы телефон был разбит в месте удара. Размахивая молотком, он также вспоминал о своем собственном жизненном опыте. «Независимо от того, какой организацией является лай Шэн и какую роль играли мои родители, они неизменно будут демонстрировать свою позицию по отношению к нему после того, как об этом узнает государство. Эти позиции могут меняться… « А) его родители принадлежали к «хорошо» лагерь. Или они на самом деле были злыми, но посторонние ошибочно считали их добрыми. Страна продолжает нанимать его. Б) его родители принадлежали к «зло» лагерь. Или они действительно были добрыми, но посторонние ошибочно считали их злыми. Страна продолжает нанимать его. В) его родители принадлежали к «зло» лагерь. Государство думает, что Яблоко никогда не падает далеко от дерева, и будет стремиться похоронить свое существование. Они будут использовать и даже ограничивать его. Возможно, чтобы использовать его в своих расследованиях или даже использовать в качестве заложника? Если подумать, то вероятность того, что его возьмут на работу, составляла 66%, и это стоило того, чтобы рискнуть признаться. Если случится худшее, он просто не сможет позволить себе таких последствий. После того, как ГУ Цзюнь полностью уничтожил все компоненты материнской платы, особенно разбив карту памяти на непоправимые кусочки, он снова собрал мобильный телефон. Он яростно ударил его несколько раз о землю. Мобильный телефон был искажен до неузнаваемости после того, как его столько раз ломали. Затем он снова нажал на кнопку включения, но никакой реакции не последовало. 3″Хафф, Хафф.» ГУ Цзюнь отбросил сломанный телефон в сторону, прежде чем, наконец, сесть за стол, крепко сжимая SD-карту. Все данные здесь. Давай спрячем его где-нибудь в надежном месте. Рисоварка потрескивала, пока выполняла свою работу. Густой аромат супа наполнил воздух. Несмотря на то, что он знал правду и чувствовал легкую тошноту, он все же воскликнул: «Он очень ароматный.» 3Each мышь стоит 120 юаней. Этот суп стоил по меньшей мере 1800 юаней. 1гу Цзюнь подавил в себе желание глубоко вдохнуть аромат и мысленно открыл системный интерфейс. [Ловкие руки Редкость: ★ (от самого низкого до самого высокого, от 1★ до 10★) Потенциал выращивания: 3-й ярус Уровень способностей хоста: 2-й уровень (1000/30000 навыков)] «Выполнение трудной миссии только привело к тому, что уровень мастерства повысился на 1000. Кроме того, я должен перезапустить с самого начала второго уровня, так что это, безусловно, будет более сложным, чтобы увеличить мастерство дальше. С такой скоростью я должен выполнить сотню сложных миссий, прежде чем достигну третьего уровня. Интересно, насколько эта АБИССАЛЬНАЯ миссия заставит его подняться?» 4Gu Jun закрыл список способностей и открыл список задач. Затем он нажал на кнопку «Получайте Награды За Миссию» Странное чувство внезапно всплыло в его сознании, как будто в него хлынул какой-то свет . По мере того как свет постепенно сгущался, призрачное изображение трехстраничного дневника диагностики и лечения повисло над морем знаний. Он заставил себя открыть крайнюю левую страницу. Материал был также сделан из пергаментной бумаги и заполнен густо исписанными иностранными текстами; около тридцати строк на странице. Средняя и самая правая страницы тоже были одинаковыми. «Что все это могло значить?» Тревога заполнила лицо ГУ Цзюня, когда он изучал тексты. Он даже не мог различить, были ли три страницы дневника непрерывно расположены или просто разбросаны. Тем не менее, он все еще был в состоянии выбрать что-то другое. «Почерк совсем другой.» Почерк трехстраничного дневника был четким. В отличие от надписи на неполном анатомическом справочнике, она не была написана в спешке. Вместо этого почерк был безупречен, а глубина чернил в некоторых местах варьировалась. Страницы должны были быть тщательно написаны в одиночку в неопасной среде. «Подождите… Я могу понять некоторые слова.» ГУ Цзюнь нахмурил брови. Он смог понять некоторые фрагменты иностранных текстов из неполного анатомического справочника. Ему удалось взломать несколько понятий: кости, мышцы, грудь, нервы. Там было еще два предложения, видения глубоко запечатлелись в его мозгу. Он смутно понимал, что они имели в виду.: «Плоды тьмы прорастают, окутанные тьмой Бездны. Паразиты смерти будут вечно жить вместе с небом и землей.» и «Неужели они лучше нас?» Некоторые из этих концепций вновь всплыли на этих трех страницах дневников. ГУ Цзюнь тщательно сравнил их и вскоре обнаружил, что в ряде иностранных текстов, приближающихся к концу третьей страницы дневника, эти понятия использовались автором наиболее интенсивно. Время от времени ему удавалось собрать воедино половину смысла текстов. ГУ Цзюнь начал тихо бормотать. ---------- Способ вызова видений Translator: Larbre Studio редактор: Larbre Studio «Наш… Бездна… Смерть… кость… нервы… фрукты… умирая вместе … « Когда ГУ Цзюнь пробормотал эти слова про себя, острая пронзительная дрожь пробежала по его спине. Хотя он понятия не имел, какое предложение составляют эти слова, он все еще ясно чувствовал отчаяние и страх в них. Будучи студентом-медиком, ГУ Цзюнь знал, что смерть, записанная в этом дневнике, была реальной потерей жизни, а не какой-то метафорой. Более того, он видел, что это написано в последних абзацах трех страниц. Весьма вероятно, что окончательный диагноз был поставлен именно этому образцу. «умирать вместе». «Умирать вместе, умирать вместе…» Повторив эту фразу несколько раз себе под нос, ГУ Цзюнь почувствовал необъяснимый ужас. В то время как почерк на этих трех журнальных листках был более ровным и спокойным, мрачность и безнадежность, которые преследовали слова, были безошибочно более плотными. В анатомическом справочнике было отчетливое безумие и болезненная борьба за поиск шансов на выживание. Однако в этом дневнике слова были пугающе тихими и спокойными, как будто автор принял мрачные шансы на выживание, терпеливо и спокойно ожидая, когда врата смерти втянут его внутрь. «О какой болезни пишет этот журнал?» Глядя на иностранные слова, ГУ Цзюнь спросил себя: Было ли это связано с болезнью Баньяновой мальформации? Или это было связано с нерегулярными видами? Приведя в порядок свои мысли, ГУ Цзюнь продолжил анализ. Затем он снова уставился на дневник в поисках подсказок. Увы, больше ему ничего не удалось узнать. Со вздохом он закрыл журнал и системную доску сообщений. «По какой-то причине мне до сих пор кажется, что я не заметил некоторых важных деталей в видении подвала…» ГУ Цзюнь погладил его по голове, заставляя себя вспомнить видение. Это чувство поражало его много раз, точно так же, как в тот раз, когда у него была иллюзия этой лаборатории. Что происходит с этими иллюзиями? Есть ли какая-то закономерность в его появлении? И снова ГУ Цзюнь глубоко задумался над этим вопросом. «Во-первых, сон о деревне Гуронг, вероятно, не совпадает с другими видениями. Хм, я думаю, что первое видение произошло на дне морского вулканического пояса Longkan. Но в тот раз все было по-другому. После этого я не мог вспомнить ни одного конкретного образа или звука. Те самые, в которых я отчетливо помню эту сцену, происходили всего три раза. « Зрение лаборатории, зрение бассейна трупов и зрение подвального стола для вскрытия Виона. Эти 3 иллюзии… есть ли какое-то сходство? «Сходство…» Ухватившись за эту идею, ГУ Цзюнь снова и снова прокручивал в уме эти три случая. Обветшалое лабораторное видение, которое он видел в исследовательской лаборатории, лужа трупов, которую он видел в морге, и стол для вскрытия в подземелье, который он видел, стоя рядом со своим собственным столом для вскрытия. Возможно, подобное место было критерием, но может быть и больше. Я также лично занимался вскрытием, но почему видение подвального стола для вскрытия не возникло, когда я вскрывал пациента с болезнью порока развития баньяна? Внезапно Эврика нанес удар. Этого было недостаточно, чтобы стоять рядом с анатомическим столом или лично заниматься вскрытием. Прежде чем ГУ Цзюнь смог вызвать видения, требовалась более прямая связь. В исследовательской лаборатории связью может быть предложение «плоды тьмы» что приводит к видению. В то время как ГУ Цзюнь, возможно, столкнулся с этим предложением на дне вулканического пояса морского дна Лонгкана, находясь в исследовательской лаборатории, открыл все видение. Связь с пулом трупного зрения была у трупов, страдающих болезнью Баньяновой мальформации. Теперь он мог быть уверен, что все тела в бассейне были больными Баньяновой болезнью пороков развития в стадии тяжелой утраты. Цепи должны были разлучить пациентов и помешать им слиться воедино; скорее всего, они уже были мертвы. Тем не менее, рефлекс царапины все еще был возможен. Связь с иллюзией подвала, несомненно, была неполной анатомической справкой. Кроме того, они препарировали одно и то же существо. Слова, вид трупа и анатомическая справка. Они были продуктами его разума, составляя часть его сознания и памяти. «Вот и все.» Чем больше ГУ Цзюнь размышлял над этим вопросом, тем яснее становился критерий. Во-первых, он должен был находиться в помещении аналогичного назначения или он должен был соответствовать использованию оборудования, точно так же, как столы для вскрытия. Во-вторых, у него должна быть ментальная связь. В-третьих, подобное событие имело место, подобно эксперименту, перемещению трупов или вскрытию. Три явления видений соответствовали всем трем условиям одновременно. Возможно, это не все необходимые правила, но казалось, что это может быть вызвано таким образом. «Содержание этих трех страниц журнала…» ГУ Цзюнь закатил глаза. «Вероятно, это было результатом усилий врача по спасению пациентов. Скорее всего, уколы были бесплодны, и он мог только наблюдать, как в конце концов пациенты умирают вместе. С этим у меня теперь есть прямая ментальная связь. чего не хватает, так это того же самого места и похожего сценария.» Как только эта мысль мелькнула в его голове, в его сердце внезапно возникла идея. Будет ли достаточно увидеть пациента, который только что умер в больнице? При этой мысли сердце ГУ Цзюня неудержимо забилось. Он должен был это проверить. Эту мысль уже нельзя было подавить. Эти иллюзии могли дать ему больше информации и лучше понять ситуацию, в которой он находился. Возможно, они играли более важную роль, о которой он еще не знал. Если бы он мог действовать упреждающе, это принесло бы определенные выгоды. Он должен был попытаться освоить запуск этих иллюзий. «Ладно, мне нужно попробовать это сделать,» бормоча что-то себе под нос, он глубоко вздохнул. Время, показанное на его телефоне, было близко к 7 вечера. В групповом чате с профессором ГУ по-прежнему не было никаких новых сообщений. Скорее всего, соревнование по клиническим навыкам все еще продолжалось, а остальные еще не покинули стадион или не забрали свои телефоны. ГУ Цзюнь выключил рисоварку, вылил всю кастрюлю супа в канализацию на балконе, а затем положил вареных мышей обратно в пакет для биологической опасности. Затем он взял свой студенческий билет, надел белый халат и вышел из общежития с голыми мышиными трупиками. Что же касается рисоварки, то он небрежно оставил ее вместо себя Цай Цзысюаню мыть посуду. 9 выйдя из здания общежития, ГУ Цзюнь бросил пакеты с биологической опасностью в специально отведенный желтый контейнер. Скоро трупы этих мышей отправят на мусоросжигательный завод, не оставив после себя никаких следов. Конечно, самым безопасным способом для ГУ Цзюня было бы съесть их всех. Однако у него не было абсолютно никакой возможности сделать это. Затем ГУ Цзюнь проследовал на велосипеде в Восточную университетскую больницу, расположенную в западной части кампуса. Он быстро вошел в объединенный амбулаторно-стационарный комплекс. Настало время ужина. В амбулаторном зале на первом этаже было не так уж много людей, посещающих клинику. В это время даже вид врачей и медсестер был также редок. Немногие присутствующие спокойно занимались своей работой. Бесшумно бродя по окрестностям, ГУ Цзюнь не нашел ничего интересного. Затем он переходит к все еще шумному отделению неотложной помощи. И все же у него не было никаких находок. В больнице рождение и смерть были обычным явлением. Пациенты, умирающие из-за медицинских осложнений, были обычным делом. Однако отдел, в котором происходили смертельные случаи, ежедневно отличался. Прямо сейчас ему было трудно найти точное место. Но там все еще было гарантированное место… В Морге. Согласно пониманию ГУ Цзюня, когда пациент умирает, его тело обычно оставляют в палате на один-два часа, давая семье время попрощаться. Затем они были доставлены в морг специализированным персоналом. После чего родственники договорились отправить покойного в похоронное бюро в течение нескольких дней. Для этих тел, запутанных в противоречивых смертях, они потребуют вскрытия. Эти тела были отправлены прямо в судебно-экспертный центр, который также был зданием судебной экспертизы, и никогда не ступали в морг. Таким образом, независимо от того, был ли это огромный морг в главном медицинском комплексе или отдельный морг, различные больницы, большие и маленькие, не принимали строгих мер безопасности. Их охраняли только один или два охранника плюс несколько специальных сотрудников. В конце концов, никому не будет настолько скучно, чтобы слоняться по таким местам. В госпитале Восточного университета не было внешнего морга. Их морг располагался в цокольном этаже и был соединен с автостоянкой, чтобы машина похоронного бюро могла легко забрать умершего пациента. Выйдя из вестибюля лифта В1, ГУ Цзюнь надел маску и привел в порядок свой величественный белый медицинский халат. После чего он неторопливо направился в морг. «А?» дядя из Службы безопасности, охранявший стол охраны у двери, прищурившись посмотрел на входящего молодого врача и проследил, как тот входит. Он был совершенно озадачен. За исключением членов семьи покойного, персонала по транспортировке трупов и персонала похоронного бюро, казалось, что ни один врач не захочет войти в морг. «В поисках неприятностей.» — Пробормотал дядя секьюрити и посмотрел на видео на своем телефоне. ---------- Люди в церкви Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio У входа в морг стояли две передвижные кровати-носилки. ГУ Цзюнь небрежно вошел и внезапно был встречен холодным порывом воздуха. ГУ Цзюнь огляделся. На самом деле это был первый раз, когда он ступил в это место. Она оказалась не очень просторной. Потолочные светильники были тусклыми, а два больших холодильника из нержавеющей стали украшали обе стены морга. В каждом-по десять шкафов для погребальных принадлежностей и дверцы шкафов. Они были плотно запечатаны, и оставалось загадкой, есть ли внутри тело. Перед ним стояло несколько шкафов с инструментами, несколько передвижных кроватей-носилок и несколько синих медицинских экранов. Кроме этого, там не было ничего особенного. Хотя морг изображался как ужасное место во всех видах фильмов ужасов, на самом деле он был таким маленьким и ничего не внушающим страха. С того момента, как ГУ Цзюнь вошел в дверь, его сердце упало. Когда он сделал шаг ближе к левому холодильнику, чувство подавленности стало еще тяжелее, а внутри закружилась суматоха. В его сердце зазвенели тревожные колокольчики, и он стал осторожнее. «Я намеренно беру инициативу на себя, чтобы вызвать неизвестное видение, интересно, смогу ли я это вынести?» Необходимо знать, что после каждого видения боль взрывалась в его мозговых нервах, и вся его личность чувствовала себя совершенно истощенной умственными силами. ГУ Цзюнь осторожно остановился и открыл системный интерфейс, чтобы проверить состояние хозяина. Его пульс и кровяное давление повышались, что доказывало, что запуск иллюзий действительно оказывает влияние на его организм. «Частота сердечных сокращений составляет 100 ударов в минуту, что является границей нормального диапазона. Пока это вполне приемлемо.» Он продолжал идти вперед, обращая внимание на индикатор сердечного ритма. 3-й шаг, частота сердечных сокращений: 115 ударов в минуту Два шага, частота сердечных сокращений: 130 ударов в минуту Три шага, частота сердечных сокращений: 145 ударов в минуту ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Через несколько шагов его сердцебиение внезапно стало слишком быстрым, как будто он делал какое-то энергичное упражнение. Эти цифры приближались к опасной зоне. Его сердце бешено колотилось в груди, и ощущение дежа-вю терзало его зрение. Как будто он уже бывал здесь раньше, и такое случалось уже не в первый раз. Три с половиной шага, частота сердечных сокращений: 150 ударов в минуту. Морг был прямо перед ним. Хотя это зрелище еще не превратилось в видение, у ГУ Цзюня было чувство уверенности в том, что он должен делать. «Согласно предыдущему увеличению частоты сердечных сокращений, зрение должно быть около 160-180 ударов в минуту, что немного опасно. Это может быть случай пароксизмальной наджелудочковой тахикардии, но у моего сердца в анамнезе нет заболеваний. Что касается случайных случаев разгона, то он должен быть в состоянии продержаться даже в течение нескольких часов.» 1 ГУ Цзюнь осторожно поднял правую руку и прижал ладонь к нержавеющей стальной поверхности шкафа морга. Кожа на ладони внезапно покрылась льдом. Холод сразу же просочился внутрь, протекая через поверхностную фасцию, глубокую фасцию… пронизывая прямо до кости! Его пульс составлял 185 ударов в минуту, а сердце бешено колотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди. Он чувствовал ненормальные судороги и усилившееся затруднение дыхания. Сцена перед ним расплывалась и была иллюзорной. Все, казалось, ушло далеко, но в то же время они казались несравненно близкими. Его вывод был верен. До тех пор, пока эти три условия были выполнены одновременно, соответствующие галлюцинации могут быть вызваны. Хаотичное яркое и темное видение постепенно стабилизировалось и стало отчетливым. ГУ Цзюнь увидел величественную церковь, расположенную где-то в незнакомом городе. Церковь не принадлежала ни к одному известному ему архитектурному стилю. Он был высечен из огромных камней. Каждая колонна и каждое стеклянное окно были изящно обработаны, шпиль возвышался прямо в небо. Стая черных птиц пролетела мимо величественного сооружения. Как это может быть церковью? Это было выше всего, что он мог себе представить, и, кроме того, это была такая великолепная и огромная церковь. Он думал, что эти три страницы дневников приведут его в больницу, морг или другое место, выполняющее аналогичные функции. «Почему? Какая тут связь?» Отчаянно сопротивляясь острой боли в голове и сердце, сознание ГУ Цзюня постепенно приближалось к церкви. Он неуверенно миновал высокие арочные ступени, прошел мимо ряда изящных статуй, мимо возвышающегося главного входа. Он вошел в церковь и вдруг увидел сцену, от которой у него по спине побежали мурашки. Под парящим сводом на просторном церковном полу виднелись сотни тысяч неясных силуэтов. Все они распростерлись на земле, повернувшись лицом к Престолу Бога прямо перед ними. Он увидел… что у некоторых из этих людей были искривлены конечности, у некоторых отсутствовали головы, у некоторых остался только скелет. 2 не имело значения, были ли они безголовые или нет, все они были глубоко распростерты на земле, совершенно неподвижные. Черты их лиц вообще нельзя было разглядеть, но по их распростертым телам можно было различить фанатичное благочестие, гротескность и даже безумие. «Это не морг, но здесь есть…» ГУ Цзюнь внезапно пришел к пониманию, «место упокоения мертвых.» Он вдруг вспомнил слова умирающего человека из лай Шэна, «- Смерть? Нет, ты не понимаешь.» Игривый тон мужчины при использовании этого слова «смерть» казалось, он изображал совершенно другое понимание этой концепции. Он вспомнил обезображенный Баньян, дюжину лиц на дереве-неужели они действительно мертвы? «Ай!» Сердце ГУ Цзюня снова дрогнуло, и он больше не мог противостоять воздействию этих видений. Его ладони оторвались от поверхности морга, и видение мгновенно рассеялось, как дым. Он весь дрожал, хрипел и хватал ртом воздух. Он попытался развернуться, но не смог удержать равновесие, неуверенно падая вперед. Его ладони снова прижались к поверхности, но на этот раз ощущение ледяного холода исчезло, и никаких иллюзий не возникло. Три страницы дневников в его сознании также, кажется, теряют определенный уровень блеска. Оказалось, что число случаев, когда Связанный объект мог вызвать иллюзию, не было неограниченным. Эти три страницы дневников временно не могли вызвать никаких иллюзий. «В следующий раз я должен приготовить быстродействующие сердечные лекарства, прежде чем вызывать видения.» ГУ Цзюнь схватился за сердце и прислонился к стене морга, ожидая, пока его сердцебиение медленно замедлится. Он был измучен, но не мог избавиться от видения, которое только что видел. «И где же это было? Чему поклонялись эти люди? Что это за церковь такая?» ГУ Цзюнь некоторое время думал об этом, но так ничего и не понял. Кроме того, это все еще был морг. Отдышавшись, он повернулся и быстро вышел на улицу. «Может быть, компания «лай Шэн» и болезнь мальформации Баньян связаны с церковью?» ГУ Цзюнь думал, пока шел. «Церковь означала наличие множества последователей и божества.» Какая-то мысль вскинула голову в его сердце. «Может ли компания «лай Шэн» быть чем-то вроде тайного культа? Мама и папа… может быть, они члены культа?» Чем больше он думал об этом, тем больше холодок охватывал его тело. Тайные общества обычно ценили семейное наследие от поколения к поколению. Может быть, мне было предначертано стать членом Лэй Шэна еще до моего рождения? 2″Доктор? Вы врач?» — громко спросил дядя-охранник у входа, отвлекая ГУ Цзюня от его мыслей. «Что ты здесь делаешь?» «Я зашел не в то место.» ГУ Цзюнь больше ничего не сказал, только ускорил шаги и быстро вышел из подземной парковки. Он смотрел в непроглядно-черное ночное небо, ощущая лишь гнетущее одиночество, нависшее над ним чернильной тьмой. Множество звезд исчезло бог знает куда. Видение церкви, казалось, не выходило у него из головы, как бесконечный кошмар. Он смотрел в ночное небо, ожидая ответа, но, казалось, видел только себя самого, стоящего на коленях под сводом вместе со своими родителями и другими благочестивыми учениками. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул и долго размышлял про себя. Он достал свой мобильный телефон и посмотрел. Было уже почти восемь часов вечера. Наконец, появились некоторые новые обновления в группе WeChat. Профессор ГУ, Ван Жосян и Цай Цзысюань написали ему » @ » и отправили адрес места, где должен был состояться обед. «Роджер, направляюсь прямо сейчас.» ГУ Цзюнь постучал по клавиатуре и отправил сообщение в WeChat. Он прошел некоторое расстояние до улицы за пределами площади перед главным входом в больницу. Он остановил такси и сел в машину, чтобы отправиться в ресторан. эпизоды учащенного сердцебиения, которые начинаются в той части сердца, которая находится выше желудочков ---------- Отъезд, новое начало транслятор: Larbre Studio редактор: Larbre Studio К тому времени, когда ГУ Цзюнь прибыл в изысканную комнату башни ароматов, было уже половина девятого. Когда он вошел, то увидел профессора ГУ, ожидающего вместе с остальными пятью студентами. Цитирую Профессора ГУ, «ГУ Цзюнь-чемпион всего дня. Если он еще не пришел, ни один из вас не пошевелит своими палочками.» После того, как ГУ Цзюнь сел, блюда были поданы быстро и последовательно. В течение нескольких секунд восхитительный аппетитный аромат распространился по всей комнате, щекоча все вкусовые рецепторы. «Ах Джун, давай съешь куриное бедро.» С помощью общей палочки для еды профессор ГУ взял самую желанную часть тушеной курицы и передал ее ГУ Цзюню, который был на его стороне. Наконец, профессор ГУ снова назвал его а Цзюнь, и не малыш Цзюнь. Слегка улыбаясь, Цай Цзысюань и другие наблюдали за происходящим. Сегодня никто из них не имел права бороться за заветный кусок мяса. Хихикая, Ван Жосян сказал: «Ешь больше. Приготовленная на пару курица здесь исключительно нежная и сочная.» 1″Спасибо.» ГУ Цзюнь откусил огромный кусок. Он умирал с голоду. Несколько раз прожевав, роскошный сок цыпленка вырвался наружу и окутал его вкусовые рецепторы. «Восхитительно!» Чем больше он жевал, тем теплее становилось у него на душе, и унылый мрак рассеивался. Когда все профессора отказались от него, профессор ГУ твердо встал на его сторону и даже дал ему эту возможность. «Профессор, спасибо.» С помощью общей палочки для еды ГУ Цзюнь подал профессору ГУ большой кусок курицы. «Хорошо, хорошо.» Теплая эмоция вспыхнула на лице профессора ГУ, когда ГУ Цзюнь смягчил свое выражение. «До тех пор, пока вы продолжаете расти и развиваться.» Затем взгляд профессора ГУ скользнул по стоящим рядом с ним студентам, оплакивая их. «То, что произошло сегодня, было шокирующим. Однако я очень рад видеть ваши выдающиеся выступления.» В стандартном тесте клинических навыков Сюй Хай, Чжан Хаоран и Хэ Юхань показали впечатляющие результаты, обеспечив себе лучшее будущее. Однако соревнование еще не закончилось. Завтра должны были состояться некоторые мероприятия. «Профессор Цинь также сказал, что все должны быть психологически подготовлены. Мир может стать очень странным.» 1профессор ГУ встал и подал каждому студенту несколько блюд. По его теплому жесту каждый мог почувствовать добрые пожелания своего учителя. «Независимо от того, где, практикующие врачи, особенно клинические практики, будут очень уставать как врач.» Профессор ГУ широко раскрыл лицо и торжественно посоветовал: «Здесь не будет личного времени и высокого давления, несмотря на небольшую зарплату. Иногда семья пациента также не понимала бы этого. Если вы решите стать врачом, вам придется пережить эти трудности. Когда вы врач, вы не можете бояться испачкаться или устать. Вам не нужно быть спасителем для кого бы то ни было, но вы должны жить так, чтобы ваша голова была высоко поднята. Ах Цзюнь, Руосян, Цзысюань, особенно Вы трое. Вы… возможно, вас ждет трудное будущее.» О том, что профессор ГУ старомоден, уже неоднократно говорилось. Обычно, когда его слышат все, они отмахиваются от него, как от какого-то чрезмерно-сказанного куриного бульона для души, но в данный момент он чрезвычайно тронул их сердца. После сегодняшних американских горок событий молодые волнения и мечты этих честолюбивых врачей были растоптаны, будь то далеко или мало. «Я не боюсь невзгод. В противном случае я бы не стал изучать медицину.» Ван Жосян слегка пожал плечами. «Я выбрал это, потому что мне это нравится.» На чьих-то лицах не было и следа сомнения. С ее исключительной внешностью, не было никаких причин для нее сделать это, если она не является этой личностью и действительно не любит медицину. В конце концов, медицина-это грязное, горькое и утомительное путешествие. Как удивительно. На самом деле были люди, которые любили медицину. «Профессор ГУ, будьте уверены,» В глазах Цай Цзысюаня заблестели слезы, «точно так же, как сказал Шекспир: «любите всех, доверяйте немногим, никому не делайте зла».» «Разве не так говорит Лу Сюнь?» — Вмешался Ван Жосян. Все разразились внезапным взрывом смеха, наполнив комнату веселым воздухом. 1″Это не так! В самом деле!» Постаревшее лицо Цай Цзисюаня тоже озарилось восторгом. «Но Лу Сюнь действительно сказал нечто подобное…» «Хорошо.» Профессор ГУ улыбнулся и легонько похлопал Цай Цзысюаня по плечу, останавливая предстоящую демонстрацию знаний. Он быстро продолжил свою лекцию, «Независимо от того, насколько трудными будут эти дни, вы должны помнить, что день в этих белых одеждах-это день долга и ответственности. Ах Цзюнь, Жосян, Цзысюань, дни, которые вас ожидают, могут быть тяжелыми и бурными.» «- Да, Профессор. Вы уже это сказали,» — На этот раз вмешался ГУ Цзюнь, подыгрывая своему учителю и подшучивая над ним. Следуя его примеру, все захихикали. «Действительно, Вы это сказали.» «Да, да, это будет нелегко.» «Хм, только ты такой нахальный.» Улыбаясь, профессор ГУ крепко похлопал ГУ Цзюня по плечу и посмотрел на Ван Жосяна и Цай Цзысюаня. «С завтрашнего дня я больше не могу присматривать за вами троими. Вы должны заботиться о себе и, если можете, поддерживать друг друга.» Все трое торжественно кивнули и посмотрели друг другу в глаза. Разве это не был невысказанный план? «Ты должен много работать, хорошо?» Сюй Хай серьезно сказал, «Будьте на передовой, искорените эту странную болезнь баньяновых пороков.» Наоборот, он Юхан на стороне перебил, «Не слушайте его. Безопасность превыше всего. Если вам нужно бежать, сделайте это тактическое отступление.» Как обычно, Чжан Хаоран все еще был полон уверенности и улыбался. «Если в будущем я смогу попасть в этот таинственный отдел, не забудь взять меня с собой.» Несмотря на искреннюю поддержку, ГУ Цзюнь не ответил, Ван Руосян хихикал и время от времени звенел колокольчиком, в то время как вечно болтливый Цай Цзисюань давал свои подтверждения. Добрые пожелания каждого согревали их сердца, но никакие слова не могли адекватно описать смутность в их сердцах. В течение всего обеда царила атмосфера неминуемого отъезда. Поскольку на следующее утро у всех был еще длинный день, профессор ГУ расплатился по счету, когда все уже почти закончили. Выйдя из башни благоуханий, они вскочили в несколько такси и направились обратно в Восточный Университет. Вернувшись в спальню, ГУ Цзюнь сразу же умылся и лег на кровать, полностью готовый закончить этот насыщенный событиями день. Увы, множество мыслей беспрестанно крутилось в его голове. Несмотря на сильную усталость, он ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. С другой стороны, Цай Цзисюань потерял сознание в тот момент, когда его голова коснулась подушки. Вскоре после этого по комнате эхом разнесся легкий сон. Усталость даже заставила его забыть о том, что его любимая электронная рисоварка осталась немытой. Уставившись в потолок, усталые веки ГУ Цзюня медленно закрылись и, наконец, некоторое время спустя он погрузился в сон. *** Рано утром следующего дня ГУ Цзюнь был грубо разбужен криком Цай Цзисюаня. «Моя рисоварка! Кто-то им воспользовался! Что происходит? Кто же вломился сюда?» 3″Из-за чего весь этот шум? Не реагируй слишком остро! То, к чему вы собираетесь присоединиться, — это медицинский отдел, а не отдел секретной службы,» — Пробормотал ГУ Цзюнь, разворачиваясь. Он слишком мало спал. «Я воспользовался им. Я кое-что приготовила. Не позволяйте ему беспокоить вас и просто мыть его. Хорошо?» 4″О.» Цай Цзисюань почесал свою полулысую голову, глядя на жирный горшок. «Хорошо. А что ты там готовила? Зачем ты положил туда столько масла?» Хотя сердце ГУ Цзюня все еще было слишком привязано к его теплой постели, он вскоре встал. Вчера персонал сказал, что специальная машина заберет их сегодня в 7.30 утра. ГУ Цзюнь быстро привел себя в порядок и взял телефон ли Юэруя, оставив SD-карту засунутой в очень скрытую щель в углу спальни. Когда они вдвоем добрались до черного входа в общежитие, Ван Жосян уже стоял там. Через некоторое время прибыл и брат Ма Цзяхуа. В половине восьмого подъехал черный восьмиместный MPV. Их специальная поездка была точно вовремя. Все четверо сели в машину. Машина тронулась и увезла их в таинственное место назначения. Это не был армейский лагерь или запретная военная зона, как они подозревали. Это было старое, обветшалое офисное здание в пригороде. Он был более 10 этажей высотой с неприметным внешним видом. Очевидно, это была всего лишь приемная, а не настоящая штаб-квартира организации. «отдел». У входа в офисное здание все четверо собрались вместе с Сунь Юйхэном и остальными. Из 9 отобранных кандидатов все уже собрались, и никто из них не решился отклонить предложение. Затем появились знакомые лица. Профессор Цинь и его коллегия судей вышли и описали график, который был запланирован для них. Им предстояло пройти ряд собеседований и тестов. Ее будет проводить не профессор Цинь или его коллегия, а сотрудники специализированного отдела. В то время как все оставались непоколебимыми, определенный дискомфорт бурлил внутри ГУ Цзюня. Черт, похоже, мне от этого никуда не деться. «Просто хорошо сотрудничайте с интервьюерами, и все будет в порядке,» — сказал профессор Цинь. «Это обычная процедура. Не переживайте. ГУ Цзюнь, ты пойдешь со мной на некоторое время.» Сердце ГУ Цзюня подсознательно пропустило удар, когда он последовал за профессором Цинь. В глазах других студентов они думали, что профессор Цинь придавал ему большое значение, и он хотел дать ему несколько индивидуальных советов. Однако му ГУ Цзюнь заметил, что взгляд профессора Цинь немного отличался от вчерашнего. «ГУ Цзюнь.» Постаревшее лицо профессора Циня было спокойным и серьезным. «Не забывайте честно отвечать на вопросы во время интервью. Страна знает больше, чем ты думаешь, понимаешь?» ---------- Комната оценивания Переводчик: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Когда ГУ Цзюнь услышал профессора Цинь, он уже был морально готов. Вопрос был в том, что знает государство. Он знал, что среди судей профессор Цинь был тем, кто ценил его больше всех. Он собирался спросить еще что-то, но прежде чем он успел это сделать, профессор Цинь строго сказал: «Больше я ничего не могу сказать. Теперь вы можете войти.» Сказав это, профессор Цинь и несколько других судей ушли. ГУ Цзюнь тихо вздохнул и вернулся в дом. Все бросали на него завистливые взгляды и думали, что профессор Цинь дал ему несколько советов. «Что-то случилось?» Мысли Ван Жосяна отличались от остальных, и она деликатно подумала про себя. В последнее время она стала немного понимать его и заметила, как слегка изменился цвет лица ГУ Цзюня после того, как его вызвали. «- Ничего страшного.» ГУ Цзюнь только покачал головой в ответ. Затем персонал немедленно ввел всех девятерых в лифт. Дойдя до коридора на втором этаже, я увидел небольшую табличку, «оценочная комната» он висел за дверью кабинета в конце коридора. Прежде чем они смогли даже сесть на ожидающие стулья, персонал сказал ГУ Цзюню, что он был первым, кого оценивали. У ГУ Цзюня не было времени на раздумья. Ему оставалось только подойти, толкнуть дверь и войти в кабинет. Остальные ученики смотрели, как он закрывает за собой дверь. В этой тесной комнате вообще не было окон. Как только ГУ Цзюнь вошел, он увидел перед собой стул, а за столом сидели трое судей. Там были двое мужчин и женщина. Все они были средних лет. Они были бесстрастны и излучали холодную ауру, которая резко отличалась от ауры проводников-трупов. Их острые глаза, кажется, способны проникнуть прямо в душу. В углу стояла камера, а на соседней стене висел экран телевизора. Над креслом с потолка свисала незажженная люминесцентная лампа. «Здравствуйте, профессора,» ГУ Цзюнь поприветствовал всех троих. На их столе не было таблички, поэтому он не знал, как к ним обращаться. «Студент ГУ, пожалуйста, присаживайтесь,» — сказал человек, сидевший посередине. Его лицо, казалось, потеряло весь свой коллаген, с чрезвычайно глубокими бороздами и морщинами, вырезанными на нем. Женщина справа была в очках. У нее были угловатые черты лица и маленькие бусинки глаз. С другой стороны, человек слева имеет типичные черты обычного китайского лица, неотличимого от массы людей на улицах. Все они держали в руках ручку, а перед ними лежала папка с документами. Это должны быть его личные данные и анкета для оценки. ГУ Цзюнь опустился на стул. Объектив камеры и лампа были направлены в его сторону, создавая невидимое ощущение давления. Морщины на лице человека посередине дернулись, и он сурово спросил: «Что вы можете рассказать нам о своих родителях?» «…» ГУ Цзюнь мысленно выругался. Государству следовало бы знать все о его прошлом, но теперь он решил отбросить всякую осторожность и не смог сдержать тревожного вздоха облегчения. Он устал скрывать правду. ГУ Цзюнь начал говорить, «Мои родители были научными исследователями и погибли в результате кораблекрушения, но я всегда подозревал, что их смерть была не так проста. Их работодатель, Lai Sheng Research Co., Ltd, был несколько эксцентричен. Поэтому я решил провести собственное расследование, но мои поиски не дали никаких результатов.» Он уже представлял себе подобную ситуацию. Раз уж он решил признаться, то и скрывать ничего не следует. Иначе, если бы его разоблачили, у него были бы скрытые мотивы. — Повторил он снова., «Недавно за мной следил какой-то мужчина. Я подозреваю, что он из лай-Шэна, но не знаю, какова его цель. Я надеюсь, что вы поможете мне разрешить эти сомнения.» Все три рецензента смотрели на него, не отрывая глаз. В то же время их ручки что-то строчили в папке. «Что вы знаете о лай Шэне?» — снова спросил мужчина. «Практически ничего, но теперь я чувствую, что они… какая-то тайная организация.» — Честно ответил ГУ Цзюнь. «- Почему ты так думаешь?» «Догадка, наверное,» — сказал ГУ Цзюнь. Больше они ничего не сказали и продолжали писать в папке. Затем женщина с угловатым лицом спросила: «У вас опухоль ствола головного мозга на поздних стадиях, так почему же вы решили участвовать в конкурсе?» «Я хотел войти во внутренний круг этого бизнеса.» По мере того как ГУ Цзюнь говорил, он становился все более и более спокойным. Они все знают, это хорошо. «Я думаю, что дела, которыми занимались мои родители, связаны с этим кругом.» «Почему?» — снова спросила женщина. «Во время проекта глубоководного погружения в Лонгкан я слышал, что ли Юэруй и остальные говорили о каких-то новостях и внутренних кругах, а также о странных слухах о Лонгкане. Впоследствии на морском дне действительно появились таинственные водовороты. Там исчезли мои родители. Несколько дней назад я убедился, что в мире действительно существует таинственный круг, когда увидел уродливые останки людей, страдающих уродливой болезнью баньяна. Этот конкурс был для меня лучшим способом принять в нем участие.» Объяснение ГУ Цзюня было в основном правдой. Только то, что последовательность событий была несколько скорректирована, поэтому он говорил очень естественно. «Что ты видел на дне Лонгкана?» — снова спросил человек в середине. ГУ Цзюнь знал, что ему обязательно зададут этот вопрос, и дал отрепетированный ответ. «В то время все было крайне хаотично. За окном было очень темно, и морская вода была чрезвычайно бурной. После этого было даже много испуганных рыб, пытающихся убежать, что отрезало мне обзор снаружи.» Затем он добровольно выудил из кармана мобильный телефон ли Юэруя и сказал, «Это сотовый телефон ли Юэруя. Некоторое время назад я получил посылку с Мальдивских островов. Я не был уверен, что происходит, но у меня было ощущение, что они были захвачены секретным внутренним департаментом государства после вчерашнего соревнования. Они должны были послать этот телефон прямо перед тем, как их забрали.» «Сначала держись за телефон. После обзора, кто-то найдет вас для этого,» — сказал мужчина. ГУ Цзюнь кивнул и положил сломанный телефон обратно в карман. Как и ожидалось. «Неужели вы думали, что мы возьмем вас на работу, узнав о вашем физическом состоянии?» — спросила женщина. «Да, потому что мое состояние все еще стабильно. Может быть, я еще проживу несколько лет.» ГУ Цзюнь самоуничижительно рассмеялся над собой. «Может ли департамент гарантировать, что мы сможем прожить еще два-три года?» Разумеется, все трое не ответили. На их лицах не было и следа эмоциональных колебаний, но они продолжали записывать. «Почему вы так хорошо знакомы с этим образцом грудной клетки?» — снова спросил человек в середине. 1 ГУ Цзюнь слегка замер. Этой проблемы он никак не ожидал. ГУ Цзюнь сразу же понял, что, поскольку он продемонстрировал явную потерю самообладания, он должен следить за этой реакцией. Он озадаченно выдал «Ах» в восклицании. «Знакомо? — О чем ты говоришь? Я изучал медицину. Когда я прикоснулся к его поверхности, то обнаружил, что она вся состояла из омертвевшей кожи. Грудная стенка была заблокирована пластинчатой костью и даже соединена с ребрами. Моя мысль состояла в том, чтобы сначала удалить эту кость, прежде чем я смогу войти в грудную стенку.» Логика, которую он привел, казалась вполне разумной. Даже без неполной анатомической справки это вполне могло произойти. Пока мужчина записывал свой ответ, женщина снова вступила в разговор. «Каковы ваши мысли по поводу уродливой болезни Баньяна и уродливого баньяна? Пожалуйста, используйте несколько слов, чтобы описать свои мысли.» ГУ Цзюнь вспомнил, что он чувствовал, что уродливый баньян был странно красив. Возможно, было бы лучше дать обычный ответ, сказав, что это было «отвратительный»- А может, и нет. У него уже было много подозрительных моментов относительно другой стороны. Если бы он дал двусмысленный ответ на этот вопрос, то все слова, которые он говорил до сих пор, могли бы потерять свою достоверность. После того, как эта мысль мелькнула у него в голове, он решил сказать правду. «Ужасающая и извращенная, но изысканная и великолепная.» Три интервьюера по-прежнему оставались бесстрастными. В это время женщина взяла пульт дистанционного управления и нажала на него несколько раз. Лампа над креслом зажглась, и засиял ослепительно яркий свет. ГУ Цзюнь мог только сузить глаза, чувствуя сильный дискомфорт… «Студент ГУ, пожалуйста, посмотрите на экран,» — сказала женщина. ГУ Цзюнь сузил глаза и увидел несколько жутких образов, тихо играющих на экране. Оторванные человеческие пальцы, рои червей, ночной маяк у моря, сухие участки леса в горах… Чем больше он смотрел, тем сильнее становилось угнетение в его сердце. В течение следующих десяти минут ГУ Цзюнь не знал, сколько различных образов он видел, и чувство подавленности постепенно превратилось в депрессию и беспокойство. Внезапно он услышал незнакомый голос. Это был человек слева, который еще не произнес ни слова. В его голосе не было и следа эмоций. «Одноклассник ГУ, теперь я задам тебе несколько вопросов. Вам нужно только ответить на один из трех ответов: A Для да. B находится между да и нет. С означает «нет». Вы можете ответить только в течение 5 секунд. Независимо от того, ответили вы или нет, я задам вам следующий вопрос через 5 секунд. « ГУ Цзюнь услышал это и сразу же понял цель, стоящую за этим: психологическая оценка, это был личностный тест. Чтобы ухаживать за девушками в прошлом, он приобрел некоторые знания в области медицинской психологии. Выбор А, В и С должен осуществляться в соответствии с моделью опросника «шестнадцать личностных факторов кэттела».< Он будет оцениваться по своему ответу, и его оценка будет сведена в таблицу, чтобы определить его тип личности. ГУ Цзюнь внезапно почувствовал, что именно это и было истинной целью его интервью. Его жизненный опыт и болезнь не были в центре внимания. Государство было более обеспокоено, если он был «безопасный» чтобы его использовали. Если бы его психологию и личность сочли неподходящими для такого рода работы, то это точно не сработало бы. «Существуют ли демоны на земле?» человек слева задал первый вопрос: 25 секунд, 4 секунды, 3 секунды, ГУ Цзюнь все еще молчал… ---------- Личностный тест транслятор: Larbre Studio Редактор: Larbre Studio Существуют ли демоны на земле? Что это за демоны? Метафорические демоны? Или религиозные дьяволы? ГУ Цзюнь знал, что его способ интерпретации этого слова, «демоны», был частью теста. С точки зрения интервьюера, понимание кандидатом анкеты может отражать сознание человека, его личные качества и убеждения. Демоны, которые сейчас были у него на уме, были религиозными дьяволами. Однако он не был уверен в этом понимании. Были ли на данный момент демоны, которые не могли быть поняты наукой? Если бы это было несколько месяцев назад, он бы сказал, что нет. Теперь все было по-другому. Как только хронометраж перевалил за 5-секундную отметку, он ответил: «ДА.» В тот момент, когда он ответил, три интервьюера быстро нацарапали на документах перед ними. ГУ Цзюнь понятия не имел, каков был идеальный ответ. Обычно решение, подобное идеальному ответу, дает 2 балла, совершенно другой ответ-0 баллов, и, наконец, 1 балл за нейтральный ответ. -Снова спросил человек с квадратным лицом слева, «Хочешь ли ты попасть на небеса после смерти?» 2″ДА» «Бродячая собака упала в океан и утонула. Тебе от этого грустно?» «ДА.» «Незнакомец, уходящий из жизни, сравним с уходом собаки. Какой из этих двух вариантов больше тянет ваше сердце?» 3нау, это действительно странный вопрос. Исходя из различных сценариев, ответ может кардинально измениться. Сразу же множество соображений потонуло в голове ГУ Цзюня. Что, если этот незнакомец-убийца? Что, если собака-мой лучший партнер на долгие годы? Почему я не подумал о добром человеке и злой собаке? Верю ли я, что собаки добрее человека? Это мои личные атрибуты и понимание мира? После некоторого раздумья ГУ Цзюню пришлось сделать выбор, «Где-то посередине.» «Вам нравятся сильные эмоции и страсть?» «Где-то посередине.» «Вы думаете, что маньяк-это презренный человек?» «Да и нет, где-то посередине.» Независимо от того, как ответил ГУ Цзюнь, то ли задумчиво нахмурившись, то ли ответ быстро слетел с его губ, трое интервьюеров оставались холодными и невыразительными. Человек с квадратным лицом говорил монотонно, не меняя тона. «Как врач, вы спасете жизнь злому человеку?» Это снова поставило ГУ Цзюня в тупик. Это был вопрос его нравственности. Как врач-практик, правильным ответом было спасти этого человека. Они должны выполнять свою работу и оставить решение вопроса практикующим юристам. Тем не менее, не было никакого способа, что реальность будет настолько простой. Времена, когда он не хотел бы кого-то спасать, неизбежно наступали. Ответил ГУ Цзюнь, «Где-то посередине.» «Вы думаете, что ваше прошлое реально?» Еще один странный вопрос, заставляющий ГУ Цзюня о многом задуматься. Он даже связал свои мысли с двухщелевым экспериментом квантовой механики. Затем он ответил: «Где-то посередине.» «Является ли знание величайшей силой?» Глубоко задумавшись на 2 секунды, ГУ Цзюнь ответил: «Нет.» 3″Вы жаждете власти?» «ДА.» «Смысл жизни, предел науки и истина мироздания-разве вы заботитесь о них?» «ДА.» «Ради этих ответов вы готовы рискнуть всем?» ГУ Цзюнь снова погрузился в молчание. Рискнуть всем? Это было весомое и абсолютное утверждение, однако, если он действительно мог получить все свои ответы. Он ответил: «Где-то посередине.» Он мог игнорировать собственную безопасность, но не хотел причинять вред другим. «Доверяете ли вы семейным отношениям?» 2″ДА.» «Доверяете ли вы дружбе?» 2″ДА.» «Доверяете ли Вы любви?» Быстрые ответы 2гу Цзюня застопорились. Любовь? Эта штука намного сложнее. Он верил, что у всякой любви есть свои критерии, но будет ли все, что отвечает этим требованиям, считаться любовью? Он ответил: «Где-то посередине.» «Верите ли вы, что на этой земле существует больше эзотерических философских истин, чем людей?» Остановившись на некоторое время, мысли ГУ Цзюня бешено закружились. Люди-это такая крошечная часть жизни, как мы могли уже понять все на этой земле? Он ответил: «ДА.» «Превосходят ли эти истины важность вашей семьи, друзей и возлюбленного?» Внезапно плотное темное облако нависло над его сердцем и сформировалось без его ведома. С легким вздохом он ответил: «Где-то посередине.» И снова человек с квадратным лицом написал на документе еще один штрих. Поскольку вопросы задавались один за другим, ГУ Цзюнь ответил на все в течение 5 секунд. Ближе к концу все они впали в тенденцию морально серых вопросов. Даже ГУ Цзюнь мог почувствовать его собственную мыслительную модель. Однако она была ему чужда и не соответствовала его собственным представлениям о морали. Он также получил гораздо более глубокое понимание этого необычного личностного теста. Обычные тесты были похожи на «Опросник кэттелла «16 личностных факторов»», тестирование на 16 различных типов личности, таких как социальная смелость, эмоциональная стабильность, рассуждение, абстрактность. Были также и другие тесты, такие как личностный опросник Айзенка, тестирование интроверсии и экстраверсии, невротизма и Психотизма. Кроме того, Миннесотский многофазный личностный инвентарь и многое другое. В отличие от обычного теста, тест, который он делал, казалось, измерял его понимание человеческих существ, инопланетян, материальных, духовных, правильных и неправильных и других. Исходя из этого, они затем оценивали его тип личности из неизвестных типов личности в секретном отделе. К тому времени, когда вопрос и ответ закончились полчаса спустя, ГУ Цзюнь ответил, возможно, более чем на триста вопросов. «Ты считаешь себя важной персоной?» «Где-то посередине.» Когда ГУ Цзюнь закончил отвечать на этот вопрос, человек с квадратным лицом слегка кивнул. «Итак, тест окончен.» Несмотря на это заявление, испытание на этом не закончилось. Он продолжал говорить: «ГУ Цзюнь, сейчас я скажу тебе одно слово. После чего вы должны использовать это слово, чтобы быстро построить предложение в течение 2 секунд.» ГУ Цзюнь кивнул. Это был проективный тест, призванный стимулировать и выявлять подсознательные мыслительные процессы человека. «Хорошо, тогда мы начнем.» Затем человек с квадратным лицом сказал: «Благородный.» 2″Это благородная работа.» Пока ГУ Цзюнь говорил, он понял кое-что странное. Он упомянул, «благородная работа» и не благородный человек. «Неописуемо,» интервьюер продолжал: 1-я мысль позже, сказал ГУ Цзюнь, «эта дама обладала неописуемой красотой.» Неужели это раскрыло его подсознание? Нет, он уже думал об этом. Это был его сознательный ответ. Очевидно, интервьюер тоже это заметил. 2 секунды были уже очень коротким периодом. Он был уже более лаконичным, чем те 3 секунды, которые использовались для тестов отношения слов. В это время редко можно было увидеть, чтобы кто-то мог сознательно подумать, прежде чем ответить, даже если это было непроизвольно. Если ответы были вдумчивыми, то у теста не было возможности выявить подсознание испытуемого. «ГУ Цзюнь, пожалуйста, ответьте в течение 1 секунды после того, как услышите вопрос.» У человека с квадратным лицом не было другого выбора, кроме как обратиться с дополнительной просьбой. Мужчина с глубокими морщинами взглянул на женщину с длинным лицом справа. Это был первый раз, когда ГУ Цзюнь увидел их с таким богатым выражением лица. То, что они хотели раскрыть, было его подсознанием. Зная это, ГУ Цзюнь тихо подумал про себя. Ладно, я не могу вести себя так жестко, иначе что бы они подумали о предыдущем интервью? «Смерть,» человек с квадратным лицом продолжал: 1″Жизнь или смерть, вот в чем вопрос,» ГУ Цзюнь немедленно ответил: Увы, это все еще был его сознательный ответ, и на него повлияла цитата из Шекспира Цай Цзысюаня. И снова человек с квадратным лицом ничего не записал. На этот раз он взял стопку белой бумаги и шариковую ручку. Держа их в руках, он подошел и передал его ГУ Цзюню. «ГУ Цзюнь, давайте воспользуемся методом рисования. Я покажу вам несколько изображений на экране. Вы просто должны смотреть на экран, высказывать свои мысли на изображениях и продолжать рисовать на бумаге. Не думай, не останавливайся.» «Хорошо.» ГУ Цзюнь получил ручку и бумагу. Он знал, что даже если он будет рисовать бессмысленные каракули, это будет отличный материал для анализа его подсознания в глазах психологов. Он не сомневался в возможностях департамента в этой области. Глубоко вздохнув, он посмотрел на экран. Когда человек с квадратным лицом нажал кнопку на пульте управления, тот загорелся. На первом снимке было тусклое небо, покрытое плотным одеялом темных облаков. 1″Небо, темные тучи,» глядя на экран, ГУ Цзюнь сказал, когда его руки начали рисовать линии на бумаге. Поскольку его сознание было сосредоточено на описании образа, его быстрые рисунки были оставлены подсознанию. Изображение на экране изменилось, это был окровавленный стол казни; куча расчлененных трупов; лазурно-голубое море; крупный план домашней мухи; черно-белое изображение девушки у стен… Не останавливаясь, ГУ Цзюнь продолжал описывать меняющиеся картинки, продолжая рисовать. В процессе работы он не знал, что именно рисует. Тем не менее, его разум становился немного раздражительным. Пока процесс продолжался, человек с квадратным лицом не сводил глаз с бумаги в руке ГУ Цзюня. Постепенно складки на его лбу стали глубже. И морщинистый мужчина, и длиннолицая женщина встали, чтобы рассмотреть его поближе. «ГУ Цзюнь, спасибо. Теперь ты можешь остановиться.» Экран потемнел, вырывая ГУ Цзюня из его сосредоточенного состояния. «О…» После того, как он писал все это время, его правая рука действительно чувствовала себя очень усталой. Пошевелив запястьем, он обнаружил, что выражение лиц интервьюеров резко изменилось. Сердце ГУ Цзюня упало и тяжело забилось. И что же я нарисовал? Он опустил взгляд на газету. На этом простом белом листе была исступленно нацарапана синяя шариковая ручка. Почерк складывался в ряд иностранных слов. Строчка из иностранных слов, которые он мог прочесть. Зловещий, жуткий и извращенный. «Плоды тьмы прорастают, окутанные тьмой Бездны. Паразиты смерти будут жить с небесами и Землей вечно.» ---------- Нормальное психическое состояние нормальное психическое состояние ГУ Цзюнь посмотрел на строку иностранного текста, которая напоминала безумный почерк сумасшедшего на бумаге. Воздух, который он вдыхал, внезапно, казалось, сгустился в твердый комок. «Студент ГУ, что это?» — спросил человек с квадратным лицом, на котором по-прежнему не было никакого выражения. Мысленные механизмы ГУ Цзюня бешено вращались. Признает ли страна этот иностранный язык? Неужели трое рецензентов не могут понять смысл этого предложения? Пока же он полагал, что они могут это понять. Ему нужно было найти другие причины, почему он может написать это предложение. Он с сомнением ответил: «Я не знаю, кажется, это было что’ то в папках моих родителей. У меня сложилось смутное впечатление.» «Пожалуйста, подробно объясните, что произошло.» «Мои родители никогда не позволяли мне соприкасаться с их работой и не позволяли мне входить в их кабинет дома. Но однажды я прокрался внутрь и увидел на столе какие-то документы с такими иностранными текстами. Или, по крайней мере, я верила, что это были сообщения. Я немного поиграл в кабинете, и они сразу же поймали меня на месте. Мой отец ругал меня и заставил меня стоять лицом к стене в наказание, поэтому у меня все еще есть глубокое впечатление от этого события.» Были ли они настоящей правдой о прошлом? ГУ Цзюнь измышлял ложь о своем сыне. «прошлое» но он также чувствовал , что это были осязаемые воспоминания, льющиеся из его сердца. Был ли тот самый «документ» что человек из лай Шэна действительно был связан с иностранным языком? «О…» Человек с квадратным лицом посмотрел на ГУ Цзюня. Двое других интервьюеров тоже посмотрели на него, изучая каждую малейшую перемену в выражении его лица. ГУ Цзюнь чувствовал, что это была настоящая правда. Поэтому с таким видом, как будто он не лгал, он продолжал спрашивать, «Вы можете мне сказать, что это значит?» С его стороны это был небольшой эксперимент. Человек с квадратным лицом ничего не сказал и, взяв ручку и бумагу, пошел обратно. Человек с глубокими морщинами взял разговор на себя и сказал: «Студент ГУ, ваш отзыв закончен, теперь вы можете выйти.» Они все еще были чересчур невыразительны, явно крепкие орешки. «Благодарю вас, три уважаемых профессора.» ГУ Цзюнь мог только встать и уйти сейчас с глубокими затяжными сомнениями. Когда он толкнул дверь судейской комнаты, один из сотрудников, стоявший у двери, посмотрел на него и сказал: «Студент ГУ, пожалуйста, пойдемте со мной и воздержитесь от обсуждения.» Прошел почти час, и все остальные восемь человек, сидевшие в креслах для ожидания, уставились на него. Они также были предупреждены воздержаться от обсуждения и просто смотрели, как ГУ Цзюнь прошел мимо них. Через некоторое время другой сотрудник попросил Ван Жусяна войти в качестве второго интервьюируемого. После того как ГУ Цзюня увели из коридора за пределы судейской комнаты, Еще одна группа из двух человек действительно подошла к нему за мобильным телефоном ли Юэруя. ГУ Цзюнь видел, что эти двое должны были быть своего рода полицейскими. Он дал им мобильный телефон и ответил на некоторые вопросы, такие как то, что произошло в Лонгкане и что произошло после получения посылки и т. д. Что касается событий, произошедших в Лонгкане, то он почти сообщил полную правду; после того как посылка была отправлена в общежитие из почтового отделения, он разобрал этот сломанный мобильный телефон. Его больше нельзя было включить, и он не посылал его на ремонт, а в последнее время он постоянно носил его с собой. «Юэруй и остальные, с ними все в порядке?» — спросил ГУ Цзюнь. На самом деле он предположил, что мобильный телефон прислал Линь Сяотан, потому что ли Юэруй получил травму и должен был пройти операцию. У Дуна не хватило смелости послать ему телефон, так что только Линь Сяотан, все еще находящийся в стадии юношеского бунтарства, скорее всего, был виновником. Однако они даже не обменялись номерами телефонов. Поскольку они не были знакомы, он не стал упоминать ее. «У нас нет полномочий отвечать на ваши вопросы,» ответила полиция. ГУ Цзюнь предположил, что трое парней были просто задержаны секретным государственным департаментом, и их личная безопасность не должна иметь никаких проблем. Он представил себе, как их запирают в маленькой черной комнате. Ли Юэруй прыгал вверх и вниз, Ву Донг был в панике, а Лин Сяотан была расстроена до безумия. Ему хотелось смеяться. Вам, ребята, вообще не следовало садиться на глубоководный корабль. Если это так, то он больше не сможет смотреть видео. Казалось, он все еще должен был благодарить их? Закончив свои расспросы, двое полицейских ушли. Пока неизвестно, пройдет ли его проверка, но ГУ Цзюнь был доставлен сотрудниками в следующее место для продолжения физического обследования. ГУ Цзюнь сразу же понял, что физический осмотр включает не только эти рутинные пункты, но и многие другие задачи, такие как нейропсихологические тесты. Это было использовано для оценки функции человеческого мозга, включая восприятие, движение, речь, внимание, память и способность к абстрактному мышлению. Он выполнил полный набор тестов: Тест категории для проверки способности субъекта к обобщению и рассуждению; тест двигательных операций для проверки тактильного восприятия, движения, координации рук и гибкости; и тест маркировки следа для способностей восприятия, гибкости мышления и т. д.. Все методы тестирования были усовершенствованными версиями, подготовленными самим секретным отделом. Например, в тесте на двигательную активность обычный метод заключался в том, чтобы завязать испытуемому глаза и положить различные по форме блоки в соответствующие деревянные желоба, основанные на восприятии. Тест был разделен на три операции: доминирующая рука, недоминирующая рука и обе руки. Наконец, испытуемый должен был повторить форму и положение блока, основываясь на своей памяти. Но его метод испытаний состоял в том, чтобы смотреть на большую кучу блоков с завязанными глазами, и было необходимо соединить часть блоков и собрать их в различные формы. Остальные нетронутые части были уже собранными блоками различной формы. Испытатель смешивал их и заставлял класть в соответствующие деревянные желоба. В конце концов, ему разрешили говорить только информацию о сращенной части блоков. Этот метод тестирования требовал более высокого уровня восприятия, и было легко неправильно запомнить позиции. Однако ГУ Цзюнь сделал все возможное, чтобы завершить его в любом случае. «Этот секретный отдел действительно строг в своей оценке.» Чем больше испытаний проходил ГУ Цзюнь, тем сильнее он это чувствовал. «Таланты, которых они набирают, — это не только медицинские таланты.» Он даже прошел обследование, чтобы проверить, нет ли у него каких-либо психических расстройств. К счастью, в результате обследования выяснилось, что психических заболеваний у него нет. Как медицинский работник «Подчинение» ГУ Цзюнь мог сказать по результатам этих обследований , что он был в розовом цвете здоровья. Его жизненные показатели были в полном порядке, за исключением того, что у него была опухоль ствола мозга. Возможно, он был нацелен на опухоль ствола мозга, но он также был устроен так, чтобы сделать усиленный магнитный резонанс мозга, чтобы исследовать его более близко. Что касается результатов этих экспертиз, то ГУ Цзюнь не получил копии. Закончив одно испытание, он тут же перешел к следующему. Только в пять часов пополудни персонал сообщил ему, что он завершил все испытания, которые длились более десяти часов. После этого ГУ Цзюня отвели обратно на первый этаж здания и отвели в комнату ожидания. «Хм?» Когда он толкнул дверь и вошел в приемную, то обнаружил, что там присутствовали все восемь человек, включая Ван Жосяна и Цай Цзисюаня. Все они неторопливо болтали или от скуки читали журналы. — Спросил их ГУ Цзюнь, прежде чем узнал, что все уже закончили осмотр и медосмотр. Он был первым, кто прошел собеседование, но в конечном итоге оказался последним, кто прошел медицинское обследование. Теперь, когда всем было разрешено говорить друг с другом, ГУ Цзюнь спросил о количестве вопросов личностного теста, которые были у каждого человека. Сказал Цай Цзысюань, «У меня было больше сотни вопросов.» У брата Ма Цзяхуа тоже было около сотни вопросов. Ван Жосян немного подумал и ответил: «Я должен был ответить… хм, дай мне посчитать… около двухсот вопросов?» Но я ответил на более чем триста вопросов. ГУ Цзюнь все еще пребывал в замешательстве. Чего он не мог понять, так это почему предметы для его осмотра и медицинского осмотра были больше, чем обычно, были заметно более интенсивными и более трудоемкими. Конечно же, он спросил еще раз и выяснил, например, что в медицинских осмотрах у всех остальных не было обследования на психическое расстройство. Почему он есть только у меня? ГУ Цзюнь нахмурился. Неужели я выгляжу таким психически больным? «Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что это не так,» — сказал Ван Жосян. Самой обсуждаемой темой среди них был личностный тест. Все хотели знать их результаты. Несколько девушек и Цай Цзисюань были особенно увлечены, как будто это было связано с их гороскопом. Секундная стрелка настенных часов медленно рисовала круги. Более чем через час, в шесть часов вечера, дверь приемной внезапно распахнулась. Профессор Цинь и несколько других судей вошли один за другим, и все встали. ГУ Цзюнь посмотрел на спокойное лицо профессора Цинь и немного занервничал. «Уважаемые студенты, результаты оценки уже известны,» -сказал профессор Цинь как ни в чем не бывало. ---------- Разбор собеседования расшифровка интервью слова профессора Цинь на мгновение прервались. В это мгновение атмосфера в комнате резко накалилась. Сердца студентов неудержимо забились. С этой единственной фразой они словно перенеслись в тот день, когда ждали выхода результатов своего гаокао. «Все прошли мимо.» Морщинистое лицо профессора Циня мягко и тепло улыбалось, когда он сообщал хорошие новости. Удушливое напряжение мгновенно рассеялось, и на лицах у всех засияли лучи облегчения. Когда пытка ожидания превратилась в цветущее счастье, Сунь Юйхэн, Ян Мин и все собравшиеся разразились яркими улыбками и смехом. В стороне Цай Цзисюань еще раз посетовал, «Ах, таковы планы судьбы.» Да! В то время как выражение лица ГУ Цзюня оставалось неизменным, его сердце кричало от радости и облегчения. Наконец, тяжелая ноша и давление в его сердце были сняты. Поступление на кафедру было гигантским шагом в его планах. «Начиная с завтрашнего дня, вы все официально будете стажерами отделения эзотерических исследований Phecda или Phecda для краткости. Ваше обучение начинается завтра в филиале восточной провинции Фекда. Вы все будете назначены на кафедру медицинских исследований.» Отдел эзотерических исследований Phecda? Наконец они узнали название этого таинственного отдела. Повлияла ли на название цитата из сна о Красной палате, «Небесные тайны не будут раскрыты.»? 1 Профессор Цинь продолжал: «Завтра все вы начнете свое 1-месячное прямое и ограниченное обучение. Позже, транспортные средства, которые мы организовали, доставят вас обратно в ваши соответствующие школы. Пожалуйста, упакуйте все необходимое, прежде чем идти в штаб-квартиру. Кроме того, не забудьте сообщить об этом членам своей семьи. В этом месяце Телекоммуникации будут запрещены. Во время вашего пребывания на улице, не раскрывайте никаких секретов. Если это понятно, то давайте продолжим.» Все торжественно кивнули в знак согласия. Когда толпа покинула комнату, профессор Цинь снова позвал ГУ Цзюня, «ГУ Цзюнь, ты останешься на некоторое время.» Вскоре в комнате остались только они вдвоем. Профессор Цинь снова смерил взглядом ГУ Цзюня, и у него вырвался долгий вздох. «Ваша опухоль ствола мозга стабильна, и медицинская комиссия считает, что вы все еще в состоянии работать. В ближайшие несколько месяцев вы будете регулярно проходить сканирование вашего мозга. Если ваше состояние ухудшится, вы немедленно прекратите работать.» «Понял.» ГУ Цзюнь услышал сочувствие в голосе профессора Цинь. Похоже, что у Фекды также не было конкретного лечения его опухоли, а также не было иностранного лекарства, которое у него было. Видя, что профессор Цинь, похоже, не хочет говорить о своих родителях, ГУ Цзюнь взял инициативу в свои руки: «профессор Цинь, вы знаете о моих родителях? «Что касается компании «лай Шэн» и ваших родителей, то эти разведывательные документы не предоставляются сотрудникам с вашим уровнем полномочий.» Лицо профессора Циня напряглось, а тон стал очень суровым. По его голосу было ясно, что здесь нет места для риторики. «Не спрашивай больше и не говори об этом другим. Если у вас есть полномочия для доступа к информации в будущем, вы, естественно, узнаете. Я могу только сказать, что в надзорном ведомстве считают, что вы плохо информированы об этом деле. Они пришли к выводу, что у вас есть независимая личность, и ваше небольшое участие в этом деликатном деле не влияет на вашу работу в Phedca. Однако вы будете получать более частые отзывы, чем другие, а также столкнетесь с более сложными проблемами, поднимаясь по служебной лестнице.» ГУ Цзюнь молча кивнул. По правде говоря, он уже ожидал всего этого. Он подозревал, что ненормально большое количество вопросов и тестов, которым он подвергался, было вызвано глубоко укоренившимся беспокойством и подозрением, которые испытывали интервьюеры. Скорее всего, деятельность в его подсознании даже породила предположение, что у него были психические расстройства. Видя, как они боятся впустить его в Фекду, он легко мог сделать вывод, что компания лай Шен определенно не была его союзником. Тот факт, что Фекда решила взять его к себе, свидетельствовал о двух вещах. Во-первых, они были уверены, что смогут контролировать его. Во — вторых, результаты ГУ Цзюня прошли свой критерий. Возможно, какие-то другие неизвестные аспекты его личности были сочтены полезными для организации. «Профессор Цинь, мы можем посмотреть результаты наших собственных интервью?» ГУ Цзюнь задал еще один вопрос. Он тоже интересовался своим типом личности. «Все ваши результаты собеседования считаются закрытым документом.» И снова строгий голос отказал ему. Профессор Цинь объяснил дальше, сказав: «Только высокопоставленные чиновники могут обратиться в департамент, чтобы посмотреть его. В то время как я могу это сделать, вы все не в состоянии в данный момент. Phecda имеет несколько подотделов,которые являются независимыми. Мы сотрудничаем вместе, но не мешаем друг другу. Интервьюеры были из отдела кадров, а инцидент в вулканическом поясе морского дна Лонгкана находится под юрисдикцией Следственного департамента. Мы из медицинского отдела, вы меня понимаете?» «Понял.» ГУ Цзюнь снова кивнул. Затем он снова нахмурился. «А как же тогда проводники по трупам?» Мрачное холодное выражение все еще было глубоко запечатлено в его сознании. «Они тоже из медицинского отдела.» Теперь знакомая теплая и добрая улыбка вернулась на лицо профессора Цинь. «Негодяй, больше никаких вопросов. Просто послушайте инструкции Phecda на данный момент.» «Хм… в порядке. Я буду.» «А теперь иди.» ГУ Цзюнь покинул комнату ожидания и последовал за Ван Жусяном и Цай Цзуанем из этого старого офисного здания. Они сели в машину и поехали обратно в Восточный Университет. Выйдя из комнаты ожидания, профессор Цинь подошел к временному архивному помещению на третьем этаже здания. Он взял результаты собеседований с девятью первокурсниками и направился в соседний кабинет. За ним следовали пять судей из предыдущего конкурса, все они были старшими сотрудниками медицинского департамента. Как и профессор Цинь, все они имели достаточно полномочий, чтобы просмотреть записи этих первокурсников. Однако это был не полный файл, поскольку они все еще были ограничены в просмотре некоторых секретов еще более высокого уровня. Из этих девяти первокурсников было шесть человек: ГУ Цзюнь, Цай Цзысюань, Ма Цзяхуа, Сунь Юйхэн, Ян Мин и Чэн Ифэн; Есть также три дамы: Ван Жосян, Чжоу И и Цзян бан Ся. Комната для консультаций была простой и элегантной. Профессор Цинь и остальные сидели за длинным столом, пили чай и рассматривали те же девять стопок документов. Сидя в главном кресле, профессор Цинь с серьезным лицом внимательно читал каждый пункт документа. Из девяти первокурсников Ма Цзяхуа, Ян Мин и Чэнь Ифэн выделялись среди тяжелой конкуренции и были элитой по сравнению с национальными практикующими врачами. Однако если сравнивать их с членами Фекды, то они были в лучшем случае посредственностями и середняками. Во время их психомоторных тестов не было обнаружено никаких исключительных талантов, что делало их пригодными только для постоянного членства. Сунь Юйхэн был уверен в себе, дисциплинирован, экстравертен и проявлял талант в различных областях. Он был потенциальным саженцем для обучения. Возможно, из него даже получится будущий лидер. Эта девушка, Цзян Банся, была уникальна. Среди всех первокурсников она была единственной, кто обучался традиционной китайской медицине в колледже традиционной китайской медицины восточной провинции. Этот тип таланта был особенно редок, и она даже обладала превосходными навыками памяти, высоким энтузиазмом, активной позицией и жизнерадостной личностью. Это был тип таланта, излюбленный Фекдой. В глазах Фекды Ван Руосян была 2-й лучшей среди своих избранных сверстников. Родившись в семье со средним достатком, она не испытывала никаких жизненных трудностей, но была жизнерадостной, независимой и умной молодой леди. Она была наделена очень высоким творческим потенциалом и проницательностью. Эти типы людей всегда были способны мыслить нестандартно и предлагать уникальные и немыслимые ответы и решения. Однако это был обоюдоострый меч. Те, кто был очень творческим и даже романтичным в мышлении, должны были пройти строгую ментальную подготовку, чтобы стабилизировать свои мысли, иначе они имели тенденцию к чрезмерному мышлению и имели катастрофические результаты. Потягивая чай, профессор Цинь спросил: «Что вы все думаете о Цай Цзисюане?» Цай Цзисюань обладает выдающейся социальной смелостью и был очень любезен. Кроме того, он был умным и ответственным человеком. Хотя его результаты не свидетельствовали о высоком таланте, такие люди всегда играли роль незаменимого адгезива в команде. Хотя они не склонны делать его большим, они были гибкими и могли быть развернуты в большинстве ситуаций. Это был также один из их любимых типов первокурсников, легко управляемых и легко устраиваемых. Поэтому все остальные судьи хвалили его и говорили с энтузиазмом «Да!» «Неплохо, но немного старовато. Смотри, даже голова у него лысеет.» «Я хочу этого человека. Мне нравятся такие люди.» «Что? Старейшина Чжэн, каждый раз, когда появляется новый ученик, вам когда-нибудь не нравился ни один из них? А какой из них вам не нужен?» «Мне не нужен этот Цзян Банся. Я даже ничего не знаю о китайской медицине!» «Ха-ха!» Профессор Цинь легонько рассмеялся. Они должны были сделать необходимые приготовления до начала обучения. В конце концов, каждая позиция потребует различного набора обучения. Однако самая значительная дискуссия не будет касаться Цай Цзисюаня. Оставив документы Цай Цзуаня в стороне, он взял последний из них. На титульном листе было видно молодое красивое лицо. Это имя, ГУ Цзюнь. ГУ Цзюнь… Глядя на этот документ, усталые глаза профессора Цинь вспыхнули вниманием. Его слегка дрожащие руки шарили по столу в поисках чашки, но он не мог ее найти. Его дыхание участилось, а взгляд был прикован к бумагам, которые он держал в руке. Этого следовало ожидать. Перед лицом таких результатов каждый член Фекды был бы охвачен волнением и необъяснимым страхом. Когда другие судьи открыли данные ГУ Цзюня, их глаза тоже загорелись. Его выступление на соревнованиях вкупе с этими данными… Даже совершенство было бы преуменьшением. Phecda, также известная как Gamma Ursae Majoris, символизирует тайны неба и судьбы в китайских исследованиях созвездий и астрологии. Название Звезды в мандарине, Звезда Тяньцзи, проводит параллели с самыми умными людьми в Древнем Китае, особенно их успешными министрами и генералами, такими как Чжугэ Лян периода трех царств. ---------- Слишком высокое духовное восприятие духовное восприятие слишком высоко[обзорный отдел Восточного отделения отдела Phecda-обзорный отчет Собеседник: потенциальный сотрудник медицинского отдела – ГУ Цзюнь Время: 8/14/2020 Место Проведения: Восточный Город — Здание Внешней Оценки, Эксперты: Хуан Цзяньпин, Мэн Шуо, Фэн Цимэй] «Хмм.» Профессор Цинь наконец взял чашку и сделал глоток, но его глаза не отрывались от отчета. Его белоснежные волосы, казалось, сияли. За десятилетия его карьеры такой список достижений было трудно найти. Существуют различные уровни планов оценки, и некоторые целевые тесты будут приняты в зависимости от ситуации каждого человека. Для стажеров обычно использовался план оценки персонала уровня G, но только четыре из них, включая Ма Цзяхуа и Ян Мина, были проверены на уровне G. Сунь Юйхэн и Ван Руосян, остальные четверо находились в диапазоне G-уровня, который лишь немного отличался по интенсивности. Джун приняла оценку уровня G+ и провела больше целевых тестов, чем все остальные вместе взятые. Тем не менее, ГУ Цзюнь достиг потрясающе блестящих результатов, практически охватывая преимущества других студентов. Память: а+, что было то же самое, что и У Цзян Банься. Остроумие: а+, что также было одним из лучших процентилей; умственная стойкость: А+, которая была не хуже, чем у Сунь Юйхэна. Воображение: а+, восприятие: а+, абстрактное мышление: а+… все это было сравнимо с Ван Жосяном. Учитывая, что ГУ Цзюнь принял план оценки более высокого уровня, талант, который он показал, был фактически самым большим в их истории. Он уступал Цай Цзисюаню только в дружелюбии. Его подозрительность также была немного выше, но склонность нервничать не была высокой. Стабильность была превосходной, показывая характеристики зрелости и спокойствия. Однако духовное восприятие ГУ Цзюня было слишком высоко! А+. Такого раньше практически никто не видел. Это все равно что найти Перо Феникса в деревне. Если какой-либо уровень персонала был оценен а+, то прозвучит сигнал тревоги, и вышестоящие будут уведомлены. «Хмм…» Профессор Цинь почувствовал, что чай был немного обжигающим, очень похожим на уникальные свойства ГУ Цзюня. Духовное восприятие, или духовность, было уникальным видом личностных корней, в которых нуждался отдел Phecda. Это было исключительно важно. Многие вторичные личностные факторы оценивались на основе духовного восприятия. Духовное восприятие также составляло важнейший компонент оценки для каждого сотрудника отдела Phecda. Эти новые студенты будут регулярно проходить аккредитацию и проверку после того, как они официально займут свои должности. Отдел проверки будет использовать этот компонент для определения того, является ли психическое состояние человека все еще пригодным для работы. ГУ Цзюнь прошел сегодня тест и оказался психически здоров. Именно это и удивило рецензентов. [Мнение рецензента: если кто-то проявляет подсознательную активность субъекта, его дух не будет демонстрировать этот уровень нормальности. (Хуан Цзяньпин)] [Мнение рецензента: предполагается, что подсознание субъекта обладает ненормальной памятью, и связана ли с ней его высокая духовность, временно неизвестно. (Мэн Шуо)] [Мнение рецензента: необходимо увеличить частоту тестов на психику испытуемого. Рекомендуется проводить тестирование один раз в три недели. (Фэн Цимэй)] То «духовность» черта может быть понята как уникальная чувствительность; способность воспринимать и общаться со Вселенной и бесчисленными существами в ней. Высокая духовность-это хорошо. Она прививает более глубокое переживание вещей и более глубокое мышление. Хорошие художники, писатели и другие работники творческой индустрии обычно обладают высокой степенью духовности. Они могут легко освободиться от ограничений разума и логики и выразить свое сердце с внутренней гармонией с природой. Их подсознательное духовное знание и страсть вырвались наружу, чтобы творить чудеса. Что такое благородство? Ответил ГУ Цзюнь, «Благородная работа.» Однако работа отдела Phecda была очень специфической, и наличие высокой духовности имело как свои плюсы, так и минусы. Это было хорошо, потому что все благородные творения требуют духовности; но в то же время это было ужасно, поскольку означало, что разум и логика были оставлены с тенденцией также сходить с ума. Возьмем, к примеру, уродливый Баньян. Люди испытали бы психологический шок, увидев его, не говоря уже о том, чтобы посмотреть ему в лицо, изучить его и попытаться понять. В этих рабочих процессах люди с высокой духовностью чаще других имели психологические проблемы, даже психические расстройства. Подобные случаи не были беспрецедентными. «А+ духовность, да,» Профессор Цинь невольно пробормотал: Несколько других судей тоже эмоционально вздохнули. Однако глаза всех присутствующих по-прежнему не желали отрываться от лежащего перед ними документа. Просто смотреть на него было приятно. Конечно, это был не первый случай, когда такой высокодуховный талант был завербован. Обычно люди с высокой духовностью часто не были бы очень умственно устойчивы, даже если бы они были невероятно изобретательны и чувствительны. Эти черты были противоречивы; точно так же вы не описали бы человека, который выглядел бы одновременно красивым и уродливым или имел много волос и был лысым. Например, среди новых стажеров духовность Ван Жосяна была на уровне B+, что также было очень высоко. Ее подсознание и сознание были склонны к фантазиям. Такие люди кажутся стабильными и на самом деле могут быть сумасшедшими. Духовность Сунь Юхэна и Цай Цзисюаня была С и с+ соответственно. Сунь Юйхэн был типичным примером нормального человека, очень приземленного и не склонного слишком много думать. Однако эти стандарты, по-видимому, не применимы к ГУ Цзюню. Он был тем самым красивым и уродливым человеком, смесью противоречий. ГУ Цзюнь был подсознательно высок в духовности, это было его ИД; но его сознание было чрезвычайно устойчивым, что было его эго. Что же касается его суперэго, то оно было запутанным «в промежутке» — эти двое. В данный момент он стоял перед перекрестком. У него был благородный моральный компас, но он был омрачен многими сомнениями относительно человеческих эмоций и норм. Именно по этой причине департамент по надзору полагал, что ГУ Цзюнь может руководствоваться и нуждается в этом. Его психическое состояние не было проблемой, но он должен был строго контролировать себя. [Мнение рецензента: оценка того, что личность субъекта независима или даже слишком независима. Отсюда следует вывод, что идеологическую работу делать нелегко. (Хуан Цзяньпин)] [Мнение рецензента: субъект обладает талантом и потенциалом, которых желает организация. Личность независима и психически здорова. Рекомендация заключается в том, что предмет может быть использован. (Мэн Шуо)] [Мнение рецензента: субъект скрыл некоторую информацию во время процесса допроса, предположительно связанную с его происхождением, но явной злонамеренности обнаружено не было. Рекомендуется давать ему больше заботы и руководства и регулировать его мысли в безопасных пределах. (Фэн Цимэй)] ГУ Цзюнь, этот новый стажер был похож на ненормально острый скальпель. Его было легко порезать, но можно легко поцарапать себя, если использовать небрежно. «Я хочу ГУ Цзюня!» Старейшина Чжэн, наконец, не смог удержаться и нарушил тишину смотровой. «Нашей исследовательской группе нужны такие таланты, как он.» Другой судья, сидевший напротив Лао Чжэна, был встревожен. «Старина Чжэн, съешь свой старый Лебединый пердеж! Для такого исключительного таланта, как ГУ Цзюнь, вы хотите, чтобы он каждый день сидел на корточках в лаборатории? Ему суждено сражаться на передовой нашей клиники! Я могу дать Вам также Ма Цзяхуа и Ян Мин, но ГУ Цзюнь? Даже не думай об этом.» «Старый Цю. Старый Цю. Без наших исследований, были бы у вас даже лекарства, чтобы использовать в вашей клинике?!» Глаза Лао Чжэна расширились от гнева. «Без нас все, что у вас есть-это пердеж!» «Эй!» Старейшина Цю вымученно улыбнулся, но его переполнял гнев, и он чуть не грохнул кулаком по столу. «Разве ты не знаешь, что происходит сейчас? Существует острая нехватка клинического персонала, особенно в хирургическом отделении!» — Усмехнулся другой судья. «Айо, за что ты борешься? Такой саженец, разве его не отправят в конце концов в мобильную оперативную группу?» Как только они услышали передвижную оперативную группу, старый Чжэн И Старый Цю почувствовали, что их ярость увяла. «Это может быть не обязательно так,» — Пробормотал старый Чжэн. «И как бы то ни было, мы все равно будем первыми, кто использует его на некоторое время.» «Старейшина Цинь, каковы ваши приготовления Для ГУ Цзюня?» Старый Цю посмотрел на профессора Циня льстивыми глазами. Взгляды всех присутствующих разгорелись. Хотя они не могли прочитать полное досье ГУ Цзюня, не только исследовательская группа и клиническая команда, команда вскрытия, психологическая команда, даже команда поручений, все хотели этого студента. Следует понимать, что ГУ Цзюнь был не только выдающимся во всех отношениях, но и данные различных физических обследований также показывают его физические качества; особенно те руки, которые были крепкими, гибкими и точными. Этот вид рассады был пригоден для всех отделов. Все зависело только от распоряжений старейшины Циня. «Хмм…» Профессор Цинь снова поднял чашку и наконец оторвал взгляд от стопки отчетов. «Все, это действительно загадка.» Однако после того, как вчера конкурс закончился, профессор Цинь уже думал об этом. Чем больше он узнавал о ГУ Цзюне, тем труднее было договориться. Никто не знал, что ГУ Цзюнь страдает неизлечимой болезнью, но профессор Цинь должен был принять это во внимание. Если бы ГУ Цзюнь каждый день оказывался в отчаянном положении, выдержало бы его тело? Как долго это может продолжаться? С этой точки зрения было бы лучше поместить его в лабораторию. Однако клиническая и анатомическая сторона действительно больше всего нуждалась в рабочей силе. Ситуация там, в общем-то, была не очень оптимистичной. Было неразумно не отпускать ГУ Цзюня… «Я думаю,» Профессор Цинь медленно отпил глоток чая и сообщил свое решение толпе судей. ---------- Отдел эзотерических исследований Тяньцзи Я думаю, что ГУ Цзюнь должен пройти обучение мобильной оперативной группы.» Профессор Цинь озвучил свое решение. Поскольку состояние ГУ Цзюня было стабильным и он хотел использовать последние мгновения своей жизни, чтобы сделать что-то для мира, профессор Цинь стремился выполнить его желания. Кроме того, мобильной оперативной группе не хватало людских ресурсов. Вопрос о продолжительности его пребывания там останется в руках судьбы. Услышав это решение, выражение лиц всех присутствующих членов совета резко изменилось. Рядом с профессором Цинь жизненная сила старейшины Чжэна упала до самого дна. «Старейшина Цинь, это действительно несправедливо по отношению к исследовательскому отделу.» «Старейшина Цинь, очень мудрое решение!» С другой стороны, старейшина Цю был полон возбуждения. Мобильная оперативная группа в основном выполняла миссии за пределами штаб-квартиры. Они не нуждались в специалистах по технике и оборудованию лаборатории. Вместо этого все члены мобильной оперативной группы были талантливы и преуспевали в самых разных условиях: чрезвычайно суровые условия, давление различных чрезвычайных ситуаций, острая нехватка материально-технической и других форм поддержки. Их члены должны быть в состоянии по — прежнему проводить лечение травм и даже различные хирургические операции в этой мрачной обстановке. Таким образом, в соответствии с обычными режимами обучения, ГУ Цзюнь должен был объехать различные отделы, которые использовали хирургический скальпель, как клиническая команда и команда вскрытия. — Взволнованно воскликнул старейшина Цю, «Вы ведь хотите включить ГУ Цзюня в клиническую команду, верно?» «Нашей команде по вскрытию тоже не хватает людей!» Как говорится, ранняя пташка ловит червяка. Остальные командиры без колебаний бросились в драку. «- Ладно, ладно.» Профессор Цинь поднял руку, чтобы остановить всеобщий спор. «Впереди еще много конкурсов по отбору талантов. Студенты из соседних городов Восточной провинции будут собраны и просеяны. Я гарантирую, что каждая команда получит достаточно членов, чтобы заполнить пробелы, с которыми вы столкнулись. А пока не ссорьтесь из-за них.» На первый взгляд никто не осмеливался возразить профессору Цинь. Однако их недовольство роптало в их сердцах. Такой талант, как у ГУ Цзюня, был редок даже во всей стране. Каковы были возможности, что другие студенты также будут квалифицироваться по сравнению с ним? — Повторил профессор Цинь., «Я думаю, что мы должны дать ГУ Цзюню более индивидуальный контент во время его обучения, чтобы увидеть глубину его способностей и судить, является ли он ГУ Цзюнем или магнатом Цзюнем. Если он действительно обладает таким утонченным уровнем знаний, мы организуем ротационное обучение для клинической команды, группы вскрытия… У вас будут свои шансы. « Услышав заверения профессора Цинь, старейшина Цю и остальные наконец успокоились. Из-за того потенциала, который ГУ Цзюнь продемонстрировал во время соревнований, они просто должны были дать ему немного больше тренировок. Только представив себе возможный результат, на их лицах засияла яркая и широкая улыбка. «Старейшина Цинь, он перейдет в нашу исследовательскую группу?» когда старейшина Чжэн спросил, его глаза были на грани слез. «Что касается этого, то мы должны будем решить в то время,» Профессор Цинь объяснил. «Руководитель группы Чжэн, нам нужно будет попросить вашего понимания по этому вопросу. Сейчас сложный период, общая картина диктует, что нам требуется больше врачей, подготовленных клинической медициной. Сейчас у нас нет времени медленно обучать людей. Что нам нужно, так это немедленная боевая мощь, поэтому мы должны использовать текущие способности первокурсников в полной мере прямо сейчас.» Толпа была полностью согласна с профессором Цинь, и даже старейшина Чжэн ясно дал это понять. Столкнувшись с нынешней ситуацией, он мог только вздохнуть. Исследовательская группа молча вносит большой вклад, но, увы, мы всегда занимаем последнее место во многих вопросах… Просмотрев все девять докладов, профессор Цинь сурово заявил: «Ма Цзяхуа и Ян Мин будут направлены в исследовательскую группу. Они имеют прочную основу в фундаментальной науке медицины и должны уметь быстро адаптироваться к своему положению. Чэн Ифэн и Чжоу и будут отправлены в группу поручений для обучения, в то время как Ван Руосян, Цай Цзисюань, Сунь Юйхэн и Цзян Банся будут назначены в клиническую группу. Наконец, ГУ Цзюнь будет назначен в мобильную целевую группу для обучения. Это все.» Такова была окончательная договоренность. Столкнувшись с ультиматумом, все, кроме старейшины Чжэна, были довольны. Последний тонул в отчаянии. Оставив в стороне ГУ Цзюня, он не мог даже схватить Цай Цзисюаня. Какое печальное зрелище. Напротив, старейшина Цю был весь в улыбках. Его неотложная ситуация наконец-то обрела надежду. Он возлагал большие надежды на Ван Жосяна и Сунь Юйхэна. Что касается ГУ Цзюня, то это был отдельный разговор. Молча в глубине души каждый не мог дождаться, чтобы увидеть его развитие после строгой тренировки. *** Когда наступила ночь, небольшой пассажирский автомобиль остановился у студенческого общежития Восточного университета и высадил 4 студентов Восточного университета. Направляясь в свою комнату, ГУ Цзюнь почти ничего не взял с собой. Однако самым срочным было бы найти подходящее и безопасное место для хранения SD-карты и коробок с иностранными лекарствами. Совершенно очевидно, что это был не самый мудрый выбор-привезти эти подозрительные и необъяснимые предметы в Фекду. Они были плотно завернуты в несколько пластиковых пакетов и засунуты в угол, который был еще более незаметным и тихим. Затем он взял два чемодана с ноутбуком, кое-какой одеждой и книгами и спустился вниз. На фоне холодного темного ночного неба ГУ Цзюнь, Цай Цзисюань, Ван Руосян и Ма Цзяхуа потащили свой багаж в назначенный вагон. Они направились в таинственный отдел эзотерических исследований Фекда, отделение восточной провинции, медицинский департамент. Автомобиль направился на восток, проезжая через оживленный район Цинъюнь и оставляя яркий и оживленный город позади. Они направились к отдаленной окраине у подножия горы и помчались по контролируемой военными дороге. Через некоторое время они наконец увидели, как выглядит секретный отдел. Отделение эзотерических исследований Фекда занимало большой участок земли, не меньше восточного университета, а может быть, и больше. Высокие здания были возведены рядом, и большинство из них все еще ярко освещены, несмотря на поздний час. ГУ Цзюнь прислонился к окну машины и опустил его. Холодный ночной ветерок ласкал его щеки, когда он смотрел на проплывающие мимо виды. Несмотря на холодный воздух, его сердце и разум были наполнены адреналином. Наконец-то он наконец — то ступил в этот таинственный мир, дав ему шанс разгадать всю правду. В зданиях не было ничего особенного, просто типичные и простые бетонные и металлические конструкции, напоминающие строения в Восточном университете. Здесь не было никаких причудливых узоров возвышающегося и властного масштаба. Самое высокое строение, простиравшееся над ландшафтом, было высотой от 10 до 20 этажей. Несмотря на это, глаза ГУ Цзюня метались повсюду. Все было свежо и интригующе во время этой поездки в таинственный мир, скрытый от него в течение последних 10 лет. Рядом с ним Цай Цзисюань и Ма Цзяхуа тоже кипели от возбуждения. Пока они смотрели на проплывающие мимо виды, их головы почти высунулись за окно. Среди них самым спокойным был Ван Жосян. Вопреки бурному возбуждению мальчиков, на ее лице отразилось легкое разочарование. В своем воображении она представляла себе Фекду как скопление классических и традиционных зданий, демонстрирующих плотную и концентрированную культуру, связанную с несколькими столетиями назад. «Отдел эзотерических исследований Phecda…» Когда реальность допуска в Фекду начала понемногу погружаться в нее, Цай Цзысюань тихо пожаловался: «Не спрашивайте глубочайших тайн небес, оставьте цепи мира позади.» «Что это за стихотворение?» — озадаченно спросил Ма Цзяхуа. «Это твоя работа, брат?» «Ха-ха, какая насмешка, старший. Откуда у меня такой талант? Это цитата из Инь Чжипина.» Цай Цзысюань разразился громким смехом. «Это исторический Инь Чжипин.» Когда он услышал этот абсурдный разговор и его глаза проследили за происходящим снаружи, на лице ГУ Цзюня появилась легкая улыбка. Некоторое время спустя машина остановилась перед многоквартирным домом высотой в несколько этажей. Согласно персоналу в машине, это было жилье для постоянного персонала, а также их дом с сегодняшнего дня. Взяв свой багаж, все четверо вышли из машины, и Ван Жосян направился в женскую спальню. ГУ Цзюнь и остальные встретились с первокурсниками из других университетов. Следуя примеру персонала, они вошли в жилой квартал для мужчин. Благосостояние персонала Фекды было необычайно превосходным. Каждый блок был рассчитан на двух человек, и внутри было две комнаты и одна общая зона. Кроме того, к ванной комнате примыкали ванная комната, кухня и большой балкон. Раньше школьное общежитие имело площадь менее трех квадратных метров. Для сравнения, каждая единица на душу населения здесь составляла в среднем более тридцати квадратных метров. «Комфортная жизнь имеет решающее значение для сотрудников для поддержания здорового психологического благополучия,» — глубокомысленно произнес посох. «Спаривание наших сотрудников также может предотвратить одиночество и социальное отвращение.» Им было позволено свободно выбирать себе соседей по комнате. ГУ Цзюнь и Цай Цзисюань продолжали свое партнерство. Сунь Юхэн и Ян Мин из Университета Цинъюнь также решили остаться друг с другом, оставив Ма Цзяхуа в паре с Чэн Ифэном из Медицинского колледжа Донъян. В этом многоквартирном доме было три лестницы, и шесть человек жили на одном этаже. «Ух ты, такой большой,» — Воскликнул Цай Цзисюань, осматривая свое новое жилище. Осмотрев свой собственный блок, он даже пошел в соседнюю дверь. Все были в восторге от новых жилищных условий. Однако из-за их учебного графика им не был предоставлен пароль Wi-Fi, и даже на некоторое время у них отобрали мобильные телефоны. Побегав по комнатам друг друга, они вернулись, чтобы упаковать вещи и отдохнуть в своих комнатах. Начиная с раннего утра следующего дня, их личные тренировки должны были начаться. Пожелав Цай Цзысюаню Спокойной ночи, ГУ Цзюнь направился в свою комнату и закрыл за собой дверь. Действуя так, как будто ему было любопытно его новое окружение, ГУ Цзюнь похлопал и осмотрел каждый уголок и трещину. Хммм, никаких признаков камер наблюдения, прослушивающих устройств и любого подобного оборудования… Несмотря на тщательную проверку, он не осмеливался ослабить бдительность. Он не только не был осведомлен о методах слежки и шпионажа, но и не был уверен в возможностях этого таинственного отдела. Что бы я здесь ни делал, я должен быть осторожен в отношении секретности. — Сурово напомнил себе ГУ Цзюнь. Оглядев свою комнату, кровать, шкаф, рабочий стол, кондиционер, он не нашел ни одного слепого пятна. Похоже, что отныне все тайные вещи будут делаться под одеялом на кровати… У меня был очень напряженный день. Он отложил свой багаж и лег на большую кровать с матрасом. Она была мягкой и пушистой, очень удобной. Тренировка начнется завтра, позвольте себе отдохнуть и встретить новые вызовы. «Подождите…» Как только ГУ Цзюнь закрыл глаза, в его голове вспыхнула пугающая мысль. «А что, если жучок в матрасе?» Что ж… Забудь об этом, даже если есть. Ни один звук, исходящий от бедного, вечно одинокого человека, не заинтересует подслушивающего. Я проверю это позже… ---------- Хирургическая подготовка На следующее утро ГУ Цзюнь впервые проснулся в общежитии отделения Фекда и почувствовал в воздухе Свежий аромат мяса. Он протер глаза и встал. Выйдя из просторной спальни, он увидел, что Цай Цзисюань хлопочет на кухне. Он что-то готовил, читая книгу. Увидев его, Цай Цзысюань улыбнулся. «Магнат Джун, ты сегодня очень рано проснулся. Вековая яичная и постная мясная каша подходит прямо сейчас! Я позвал брата Ма и остальных, чтобы они пришли поесть.» «Откуда взялись ваши вековые яйца и нежирное мясо?» ГУ Цзюнь был немного ошарашен, но стряпня была действительно ароматной. Скороварка, используемая на кухне, уже была там в самом начале, в то время как рисоварка со вкусом крысы была оставлена в Восточном университете. «Поэтому я говорю, что благосостояние здесь действительно отличное,» Цай Цзысюань не мог не восхищаться. «Я как раз говорил это, когда администратор принесла нам вчера: «Вау, такая большая кухня. Я бы купил кое-какие ингредиенты, если бы знал раньше. Администратор только что спросила меня, какие ингредиенты? Я упомянул, что некоторые вековые яйца и постное мясо, чтобы сделать кашу, были бы великолепны на завтрак. В результате он доставил эти ингредиенты к двери сегодня рано утром! Он даже купил много приправ.» ГУ Цзюнь уже успел заметить, что кухня сильно отличается от вчерашней пустой. Теперь кухонный шкаф был полон бутылок и банок. Там же виднелась фигура старой няни. «Что ж, благосостояние действительно велико,» Он уже думал об этом прошлой ночью, «но кто знает, какую цену нам придется заплатить за такое хорошее благосостояние.» «- Это правда.» Цай Цзысюань тоже думал об этом. «За то, что дарует судьба, всегда приходится платить.» «Это звучит знакомо. Это опять Шекспир?» «Zweig.» ГУ Цзюнь проигнорировал Цай Цзисюаня и прошел через просторный и пустой зал. Он не стал садиться на диван. Вчера вечером, когда он пытался включить телевизор, сигнала не было. Он вышел на балкон и оглядел окрестности. Это был двенадцатый этаж. Он был очень высоким, и здания перед ним имели панорамный вид. Хотя еще не было семи часов, он уже видел, как вокруг двигаются люди и машины. Возможно, правильнее было бы сказать, что люди работали всю ночь напролет. Через некоторое время ГУ Цзюнь повернулся и направился в ванную. После того как он закончил мыть посуду, каша была готова, и брат Ма и Сунь Юйхэн вышли, чтобы найти источник аромата. Цай Цзисюань еще раз доказал, что если человек не умеет готовить, то он плохой врач. Все с жадностью съели по две миски. Каша была густой и гладкой, невероятно аппетитной. С новыми силами после еды все шестеро спустились в здание общежития и встретились с тремя девушками. Затем секретарша отвела их в учебный центр. По пути они познакомились с организацией обучения для них, которая была разделена на три категории: клиническая команда, исследовательская группа и команда на побегушках. За исключением Чэн Ифэна и Чжоу и, которые были назначены в группу поручений, выглядевшие немного подавленными, все остальные не имели никакого мнения относительно этих договоренностей. «Студент ГУ, есть и другие договоренности для вас сверху. Содержание вашего обучения будет особенно большим. В течение следующих нескольких дней вы будете тренироваться с клинической командой в первую очередь,» — добавила секретарша. Такой расклад не удивил никого. ГУ Цзюнь облегченно вздохнул. До этого он боялся, что из-за неизлечимой болезни ему поручат какую-нибудь ненужную работу. Что ж, хорошо, что они придали мне такое значение. Учебный центр представлял собой просторное современное здание почти в десять этажей. Они шли вместе с секретаршей. Вскоре они обнаружили, что в учебном центре есть не только такие новички, как они, но и некоторые молодые люди, выполняющие различные роли, такие как медсестры и фармацевты. Их также вели другие секретарши. На этот раз выбор был чрезвычайно обширным. Группа собрала документы, удостоверяющие личность, подтверждающие их статус стажера, и проследовала в разные учебные комнаты отдельно. ГУ Цзюнь и другие, назначенные в клиническую бригаду, отправились в учебный зал клинической хирургии. Хирургия была первой учебной программой, которую они должны были выполнить. Вспоминая о том, как пациенты, страдающие болезнью Баньяна с пороком развития, должны были пройти операцию по ампутации, хирургическое отделение должно было быть местом, где Министерству медицины в основном не хватало рабочей силы. Секретарша передала их тренеру и напомнила, чтобы они приходили в тренировочный центр пунктуально в 7:30 каждый день в течение всего следующего месяца, а затем ушли. Очевидно, что в нынешней ситуации лишь очень немногие сотрудники могут быть оставлены в качестве инструкторов. Был только один хирургический тренер по имени Чжоу Цзяцян, выглядевший моложе сорока лет. У него было крепкое телосложение с прыщавыми шрамами на лице, очень похожее на ухабистую гравийную дорогу, но улыбка, которую он носил, была восторженной, очень отличающейся от улыбки проводников трупов. «Можешь звать меня просто брат Цян. Я буду должным образом направлять вас всех. Если вы также учитесь правильно, то это должно быть просто, и не будет никаких проблем.» Этот тренировочный зал был невелик. Там был подиум, классная доска и проекционный экран наверху, дюжина учебных столов, а также несколько учебных моделей и инструментов. В начале этого первого урока Чжоу Цзяцян улыбнулся и призвал пять человек работать вместе. Это было действительно эффективно, чтобы сделать их ближе, что особенно взволновало Цай Цзисюаня и Цзян Банься. «На самом деле мы все еще врачи. Просто пациенты, которых мы лечим, необычны. Мы должны обращаться с ними так, как обычно поступаем, и нам нечего бояться. Вы боитесь только потому, что никогда раньше с ними не сталкивались. Но ваш брат Цян здесь, пройдя через множество случаев, независимо от ситуации, я просто буду относиться к ним как к обычным пациентам. Здесь нечего бояться!» «Первое правило при выполнении хирургической операции — не бояться. В тот момент, когда вы боитесь, вас охватывает паника. Как только вы запаникуете, возникнут проблемы. Ваши руки не должны дрожать, и ваше сердце не должно волноваться.» После того, как все выслушали слова брата Цян, они испытали успокаивающее чувство исцеления. Тень, принесенная уродливыми баньянами, слегка померкла. Брат Цян был прав. Чем больше они будут видеть таких случаев, тем более распространенными станут для них уродливые баньяны. Пионеры краниотомии в начале истории тоже были бы в ужасе, но теперь, разве это не стало обычным делом? Однако у ГУ Цзюня постоянно возникало странное чувство, что за улыбкой на этом лице, полном шрамов от прыщей, скрывалось какое-то намерение высмеять свежих новичков. «О, Ах Джун,» Чжоу Цзяцян был очень хорошо знаком с их информацией и улыбался, когда говорил. «Ваши анатомические навыки самые лучшие, так что вы должны быть уверены в себе! Ruoxiang, Yuheng, Zixuan, вы также имеете высокие стандарты. Как только вы начнете, вы быстро приобретете необходимые навыки. Банся, ты специализируешься на ТКМ, поэтому, естественно, не знакома с анатомическими техниками, но все в порядке. Вы можете компенсировать это здесь.» Для университетского курса традиционной китайской медицины магистранты также должны были изучать анатомию человека и хирургию западной медицины. Однако по сравнению с восьмилетним клиническим курсом западной медицины их курс был гораздо менее глубоким. «Ну, самое большее, я вытру вам пот, когда вы, ребята, будете делать операцию.» Цзян Банся была живым и жизнерадостным персонажем и сразу же пошутила о себе. Все заулыбались. Цай Цзысюань даже несколько раз громко хихикнул. Во время операции необходимо было соблюдать принцип стерильности. Если хирург потеет во время операции и становится потным, он не может вытереть его сам. Таким образом, ему нужно повернуть голову и вытереть ее с помощью помощника. Цай Цзысюань посмотрел на Цзян Банся и с улыбкой сказал, «Банся, есть еще и я. Не ссорьтесь со мной из-за пота!» ГУ Цзюнь удивленно нахмурил брови. Казалось, в воздухе витал кислый запах любви? Ван Жосян кивнул ему. Флирт начался вчера в медицинском центре. «Ладно, давайте начнем урок!» Чжоу Цзяцян немного посерьезнел, прошелся по подиуму и начал преподавать, «Основными операциями хирургических операций обычно являются несколько пунктов: разрез тканей, отделение тканей, гемостаз, перевязка, сшивание, обрезка нитей и удаление нитей, а также смена повязки. Для первых двух больших проблем быть не должно. Вам, ребята, не хватает только опыта и навыков. Для других предметов вы также должны иметь в них некоторую основу. Я расскажу о них сегодня и укреплю ваш фундамент.» «При выполнении операции, конечно, гемостаз или ограничение кровотока должны быть сделаны соответствующим образом. Существует несколько стандартных методов гемостаза: компрессионный гемостаз, лигатурный гемостаз, электрокоагуляционный гемостаз, использование гемостатических предметов, таких как бинты для гемостаза, и эндоскопический клипсовый гемостаз. Среди них наиболее часто используемым и наиболее требовательным к техническим навыкам является перевязочный гемостаз.» «Перевязка.» Чжоу Цзяцян намеренно сделал ударение на этом слове и обвел взглядом серьезные лица остальных пяти студентов. «Хирургический гемостаз требует большого количества перевязок швами. После наложения тканевого шва также требуется перевязка. Таким образом, перевязка является наиболее фундаментальным и очень важным этапом хирургической операции.» «Как выполнить перевязку безопасно, надежно и эффективно? Два ключевых момента: один-выбрать подходящий шов, а другой-следовать стандартной операционной процедуре. Сначала выбираем правильный узел в соответствии с ситуацией и завершаем его. Позвольте мне сначала научить вас основным узлам. В отделениях вашего стола есть модели для тренировки узлов. Уберите их отсюда.» После того, как Чжоу Цзяцян сказал Это, все посмотрели на него из своего купе и достали модели, которые указал брат Цян. Все они прошли курсы общей хирургии и сопутствующих хирургических операций, но они все еще ограничивались теориями и принципами на бумаге. Конкретные операции еще не были детально изучены. Например, у нескольких студентов из Восточного университета изначально был еще один семестр, чтобы пойти на наставничество в больницу, поэтому, когда они держали модели, это казалось очень чужим. ГУ Цзюнь посмотрел на тренировочную модель узла в своей руке. Он был сделан из прозрачного плексигласа и имел тонкий дизайн. «Эта модель использует магнитную систему для имитации натяжения тканей и параллельные эластичные канаты для имитации кровеносных сосудов,» представил Чжоу Цзяцян. «Три различных типа цилиндров образуют различные узловые пространства, которые могут имитировать различные глубокие структуры для практики узлов. Короче говоря, это чудесное сокровище для завязывания узлов! Теперь он твой.» Чжоу Цзяцян улыбнулся, но его слова прозвучали торжественно. «Возьмите его обратно в общежитие после занятий и обнимите его, даже когда вы спите. Практикуйтесь как следует.» Он также достал модель с подиума. «Верхний узел, как вы должны знать, является самым основным видом узла.» Он взял нитку и обмотал вокруг модели круг. «Это узел сверху. Как насчет квадратного узла? Этот вид узла чаще всего используется в хирургии. Он состоит из двух верхних узлов, завязанных в противоположных направлениях. Вам нужно использовать квадратный узел при перевязывании мелких кровеносных сосудов и различных швов. Пока он правильно завязан, он будет прочным и не так легко отвалится.» «Что, если вы добавите еще один узел сверху к квадратному узлу и измените направление третьего узла сверху и второго узла сверху? Тогда он превратится в многослойный узел. Когда вы хотите перевязать более крупные кровеносные сосуды и сшить ткань с более высоким натяжением, наиболее часто используемый узел-это многослойный узел.» Как объяснил Чжоу Цзяцян, затем он использовал различные методы завязывания узлов на модели для демонстрации. Один ручной галстук, два ручных галстука, инструмент, завязывание на глубине… Все пристально уставились на него. ГУ Цзюнь не просто наблюдал, нервы в его руках тоже бесконтрольно дергались, чувствуя скорость и силу завязывания узлов брата Цяна. «Пожалуйста, обратите внимание, что когда вы завязываете два верхних узла, чтобы затянуть нить, вы должны скрестить руки один раз. Иначе он превратится в скользкий узел. Используйте обе руки, чтобы равномерно и мягко затянуть медленно. В противном случае нить будет легко порвана или даже ослабнет и соскользнет. Это может привести к тому, что пациент снова начнет истекать кровью или страдать от значительного кровотечения!» Чжоу Цзяцян демонстрировал это снова и снова. «Нетрудно завязать узел, сделав несколько кругов, но трудность заключается в том, чтобы контролировать свою силу. Смотри, вот так, медленно…» Они наблюдали за действиями брата Цяна. У них было отчетливое ощущение, что эта пара рук, явно принадлежавших грубому мужчине, казалась такой же нежной, как маленькая девочка, держащая вышивальную иглу. «…» Цзян Банся нервничал. Брат Цян сделал это так просто, сказав, что это не трудно и очень легко сделать. На самом деле это было похоже на то, как Сюй Бэйхун учит вас рисовать лошадь. Сначала нарисуйте контур лошади, затем добавьте линии ее конечностей… Там была нарисована лошадь. «Ладно, ты меня понял?» Чжоу Цзяцян рассмеялся. «А теперь ты покажешь мне галстук с одной рукой. Сначала верхний узел, затем квадратный узел и, наконец, многослойный узел.» Все пятеро согласно закивали головами. Независимо от того, что они думали, они все начали действовать. Цай Цзисюань был немного неуклюж. У него не было никаких проблем, когда он завязывал узел сверху, но случайно порвал нить шва, когда завязывал квадратный узел. Видя, что Цай Цзысюань совершил ошибку, применив слишком много силы, Цзян Банся использовал все возрастающую мягкость, чтобы связать ее узами брака. В конце концов узлы, которые она завязала, соскользнули. «Все нормально. Обратите на это внимание в следующий раз,» Чжоу Цзяцян успокаивал их, глядя на Ван Жосяна и Сунь Юйхэна. Оба они были спокойны и уравновешенны. Они не ударились о кочку, пока не завязали слоистый узел. Из-за неравномерного применения силы их работа превратилась в скользкие узлы. Для новичков такое выступление считалось довольно приличным. Это вполне соответствовало тем оценкам, которые давало ему высшее руководство. Однако он слышал, что на этот раз было «живое божество». Ему было приказано не щадить ГУ Цзюня и выбрать для него самое трудное задание. Чжоу Цзяцян посмотрел на стол ГУ Цзюня. Неужели он действительно так свиреп, как о нем говорят? Сюй Бэйхун, также известный как Чжу Пеон, был известным китайским художником, родом из Китая. В первую очередь он был известен своими китайскими чернильными картинами лошадей и птиц ---------- Прекрасное чувство в пальцах великолепное прикосновение подобно тому, как предлагалось название One Hand Tie, фактическое выполнение узла требовало использования обеих рук. Недоминирующая рука держалась за один конец веревки, в то время как доминирующая рука выполняла завязывание. Доминирующей рукой ГУ Цзюня была его правая рука. Таким образом, его левая рука держалась за один конец веревки и проходила под двумя параллельными красными резинками. С другой стороны, его правая рука потянула его вверх. Держась за два конца, ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Он почувствовал успокаивающее сердцебиение и собрался с мыслями. В его сознании вновь прокрутилась сцена, когда брат Цян демонстрировал процедуру завязывания. С помощью рук 2-го уровня ловкости он точно контролировал каждый нерв на своей руке, следуя темпу и позам, которые ему показывали. Его правая рука мягко и неуклонно завершала узел, завязанный сверху. Он плавно завязал еще один в обратном направлении, в квадратный узел. Следуя быстрому следу, Матросский узел был безупречно выполнен. Пока его руки танцевали вокруг, ГУ Цзюнь чувствовал абсолютное необъяснимое великолепие. Один только шаг может показаться странным, но когда весь набор собрался вместе, интенсивность в обработке света и ритмичные движения слились воедино в сплоченный и чарующий танец. Изменения в силе и скорости бессознательно привели его в оцепенение. Завершив метод галстука одной рукой, ГУ Цзюнь перешел к методу галстука двумя руками, а затем к инструменту галстука. Подобно непрерывному потоку, ГУ Цзюнь воспроизводил каждый шаг в демонстрации брата Цяна, как ребенок, который только что получил новую игрушку, танцуя от радости. «А?» Рука Чжоу Цзяцяна скользнула по его покрытым прыщами щекам и слегка почесалась, когда он подошел к ГУ Цзюню, чтобы рассмотреть его поближе. Когда его глаза остановились на ловких пальцах ГУ Цзюня, он почувствовал непреодолимое желание заговорить несколько раз. Однако он каждый раз проглатывал свои слова и никогда не перебивал своего ученика. Четверо студентов вокруг ГУ Цзюня смотрели на него с благоговейным трепетом. Сокрушительное чувство поражения нахлынуло на Сунь Юйхэна. Что за чертовщина… ГУ Цзюнь учится так быстро! Ван Жосян недоверчиво уставился на него. Что же в этом мире происходит? Неужели брат Цян овладел ГУ Цзюнем и делает для нас 2-ю демонстрацию? Как же он делал это совершенно одинаково? Неужели ГУ Цзюнь овладел этим искусством? «Умение Сосать Звезды»? О, боже мой! Как и ожидалось от ГУ Цзюня, быстро и решительно. Цай Цзисюань и Цзян Банся были полностью убеждены в потрясающем таланте ГУ Цзюня. Нет, не только это, они были готовы преклониться перед самим гением! ГУ Цзюнь был полностью поглощен практической моделью, проходя через технику глубокого завязывания узлов. Это было использовано для того чтобы пристрелить критические кровеносные сосуды которые были больше похоронены в человеческом теле. Подражая брату Цяну, ГУ Цзюнь держал один конец нити щипцами, осторожно проталкивая его в самые глубокие места своего операционного поля. Затем он сделал петлю вокруг другой пары щипцов, которые зажимали кровеносный сосуд. Наконец, ГУ Цзюнь профессионально завязал узел с помощью метода 2-х ручных галстуков, как будто щипцы были продолжением его пальцев. Затягивая узел, он использовал указательный палец правой руки, чтобы подтолкнуть узел к точке перевязки, одновременно поддерживая систему, слегка потянув в противоположном направлении левой рукой. «Хм?» Чжоу Цзяцян был ошеломлен. Как он так настроился на завязывание узлов на глубине? Когда ГУ Цзюнь наконец перестал практиковаться, Чжоу Цзяцян воскликнул: «Ах, Джун! Это было потрясающе! Вы уже научились этому раньше?» «Er…» Выйдя из своего напряженного сосредоточения, ГУ Цзюнь наконец понял, что толпа смотрела на него, как голодные собаки. Хотя он вел себя так, как будто узнал это раньше, это было бы более дипломатично, у него все еще были вопросы, которые нужно было задать брату Цяну. «Нет. Я научился этому у тебя, брат Цян.» «Хорошо.» Чжоу Цзяцян больше ничего не сказал. В глубине души он тоже это понимал. Этого паренька надо было хорошенько натаскать! Возвращаясь на трибуну, Чжоу Цзяцян сказал: «Каждый может видеть, что способ применения силы а Цзюня верен. Все его тело было в состоянии расслабления, отчего швы и пальцы казались рыбой в воде. Цзысюань и бан Ся, ваша ошибка только что заключалась в том, что вы слишком нервничали; Руосян и Юхэн, вы все еще задерживаете дыхание во время процедуры. Поначалу все нормально, а может быть, и надолго. Однако вы также можете столкнуться с несчастными случаями в любое время. А еще хуже-вообще не замечать этого. « Затем они проанализировали распространенную ошибку — узел скольжения. Основная структура скользящего узла и квадратного узла была одинаковой. Оба они состояли из двух отдельных узлов, расположенных в противоположных направлениях. Из-за неправильного выполнения техники на одной стороне нити вокруг другой нити образовался узел. Этот тип узла соскальзывал очень быстро, поэтому его называли скользящим узлом. «В одной из прошлых операций узел скольжения считался квадратным узлом, который в конечном итоге приводил к разрыву раны после операции. Мы не могли остановить кровь. Такой катастрофы следует избегать, насколько это возможно.» Все энергично закивали. Не было бы ни одного практикующего врача, который захотел бы совершить такую серьезную ошибку. Однако расслабиться было легче сказать, чем сделать. Чтобы достичь такого состояния спокойствия под таким давлением, нужна была только практика. «Остальные, продолжайте практиковать 3 основных узла,» — сказал Чжоу Цзяцян. Затем его взгляд метнулся к ГУ Цзюню. «А Джун, иди сюда и изучи хирургический узел.» Хирургический узел был еще одним основным узлом. Во время первого нависающего узла нить будет петлять примерно в 3 раза, увеличивая площадь контакта между нитями. Таким образом, второй узел не соскользнет так легко. В то время как узел хирурга был гораздо более устойчивым, выполнение увеличивалось в трудностях и затратах времени, а также. Хм! Держу пари, этого будет достаточно, чтобы поставить его в тупик! Так ведь? С помощью всего лишь одной демонстрации ГУ Цзюнь уже научился этому. Он завязал узел точно так же, как это сделал Чжоу Цзяцян. «Хорошо, тогда это фальшивый узел и скользящие узлы!» Поддельные узлы были составлены из 2-х нависающих узлов сходных направлений, и они разваливаются исключительно быстро. Это был запретный узел в операционной. Поскольку поддельные узлы и узлы скольжения были всего лишь негативными примерами, студенты должны были выучить свои самые большие угрозы наизусть. Это позволило им легче избежать его. Естественно, эти 2 узла мало что сделали, чтобы остановить ГУ Цзюня. Вскоре он овладел и ими. ГУ Цзюнь почувствовал, как в нем растет радость познания. Эта радость не появлялась уже очень давно. После нескольких лет курения в университете он, казалось, утратил эту способность получать удовольствие от учебы. Даже если он заставлял себя проводить строгие и суровые занятия, они могли считаться только демоническими добавками. Но теперь он снова испытал радость познания. Он искренне хотел узнать больше и стать лучше. «Ах Джун, ты меняешь кетгут на практику. О, вы также должны носить перчатки!» В своем сознании Чжоу Цзяцян все еще придумывал способы пытать и усложнять жизнь ГУ Цзюню. Приказы его начальства не могут быть так легко отменены. Все остальные упражнялись с шелковой нитью, которая была более жесткой и требовала удаления послеоперационной нити. Кетгут был сделан из волокон из кишечника животного, которые могли быть поглощены человеческим телом без удаления нити. Однако кетгут был очень хрупким и очень легко ломался. Более того, носить перчатки и не носить их-две совершенно разные вещи. Медицинские резиновые перчатки были очень плотно прилегающими, что сильно влияло на осязание во время операции. Но в самой операционной, будь то главный хирург, анестезиолог, первый, второй или третий ассистент… все должны были носить перчатки. Ха-ха! Неужели ты снова станешь таким потрясающе талантливым? Кетгут и перчатки, даже я не могу быть на 100% уверен, что прибью его с 1 попытки! Чжоу Цзяцян ухмыльнулся, наблюдая за происходящим со стороны. «Хорошо,» — сказал ГУ Цзюнь. Он достал из ящика стола пару одноразовых перчаток и крепко сжал их. Обычно большинству людей требуется несколько минут, чтобы привыкнуть к этому. Однако, обладая ловкостью рук 2-го уровня, ГУ Цзюнь мог быстро переключить свою мышечную память и привыкнуть к тесноте перчаток. Взяв из коробки с нитками полоску кетгута, он потер ее между пальцами. Он полностью наслаждался текстурой материала, снова погружаясь в блаженство. Его руки летели в естественном и ловком танце; одна рука галстук, две руки галстук, инструмент галстук… Точно так же, как описал Чжоу Цзяцян, будьте подобны рыбе в воде. Просто красивое исполнение техник. «…» На этот раз Чжоу Цзяцян вынужден был признать это. Существует такая штука, как талант. ГУ Цзюнь был одним из немногих, кто обладал подавляющим его количеством. Сказав это, этот негодяй, вероятно, имеет высокий уровень духовности, не так ли? Такая начинающая техника, и он уже наслаждается ею так сильно. Неужели это … Это чудовищно высоко. «Брат Цян, что мы узнаем дальше?» ГУ Цзюнь посмотрел на брата Цяна с парой нетерпеливых глаз, как только он закончил все узлы с помощью кетгута. «Ух…» Чжоу Цзяцян почесал лицо. Глаза ГУ Цзюня напомнили ему о его жене, которая иногда показывает ему этот взгляд ночью. Смотрел ли он на свою жену раньше или на ГУ Цзюня сейчас, брат Цян чувствовал себя немного неуютно. ---------- Хирургия, анатомия, психиатрия хирургия, вскрытие, психиатрия утром первого дня обучения Чжоу Цзяцян учил пятерых студентов перевязке. В полдень они поужинали в кафетерии учебного центра, сделали перерыв, а затем вернулись, чтобы продолжить дневную часть тренировки: перевязку. Перевязка также была одним из самых важных фундаментальных методов в хирургии. Методы перевязки, также известные как швы, в основном делились на прерывистые и непрерывные. Обычно используемые методы были простым прерывистым швом, двойным прерывистым швом (8-образный шов), простым непрерывным швом, бегущим фиксирующим швом, релаксационным швом, прерывистыми перевернутыми швами, непрерывными перевернутыми швами… Эти различные методы наложения швов имеют различное применение и должны быть выбраны в зависимости от типа травмы. «Вы должны принять во внимание, что, имея дело с глубокими ранами, не зашивайте их на самом глубоком уровне. Шить нужно только на уровне кожи. Это основной способ избежать образования хирургического мертвого пространства.» Чжоу Цзяцян использовал экран проектора, чтобы соответствовать его учению, и воспроизвел несколько изображений хирургических швов. «Мертвое пространство не только предотвратит закрытие краев раны, но и приведет к свертыванию крови, скоплению жидкости и даже вторичной инфекции. Все это задержит выздоровление организма, поэтому их следует избегать любой ценой.» Просто помнить о мерах предосторожности было достаточно, чтобы держать один занят, но это не так, как если бы они могли просто пропустить эти шаги и начать перевязку немедленно. Даже для Ван Жосяна и Сунь Юйхэна они должны были идти по одному шагу за раз. Даже для ГУ Цзюня он тоже шел шаг за шагом, но просто шаги, которые он делал, были быстрее, чем другие. Он был в основном знаком со всеми процедурами за один день, но ему еще предстояло пройти долгий путь от их освоения. На этом день не закончился, и тренировки продолжались по ночам. Чжоу Цзяцян учил их обрезке нитей, снятию швов и смене повязок, некоторым гемостатическим операциям, а также сходствам и различиям между разрезами тканей, разделением и рассечением. «Разве сегодняшний день должен перегружать нас информацией?» После десяти часов вечера, как раз перед окончанием занятий, Чжоу Цзяцян дал самый торжественный вид сегодня и проповедовал им, «Да, нынешняя ситуация означает, что у вас нет времени учиться медленно. Клиническая команда ожидает, что вы, ребята, быстро станете третьим и вторым помощниками, и пусть первоначальные третий и второй помощники поднимутся и станут главным хирургом. Не расслабляйтесь, выжгите в своем сознании всю информацию из ваших учебников. В свободное время возьмите несколько фруктов, чтобы попрактиковаться в шитье. Подойдет виноград или даже бананы. Их предоставят в общих номерах.» Все согласно закивали. Брат Цян был всего лишь проводником, помогавшим инициировать их. Степень, до которой они могут достичь, войдя в этот таинственный мир, зависит от их собственных усилий. «Сначала заложим фундамент с помощью симуляций, а затем, во второй половине, проведем практические занятия на подопытных животных. Надеюсь, вы будете готовы к этому времени. Желаю удачи!» Когда брат Цян официально объявил об окончании занятий, было уже больше 10:30, и все вместе закончили дневную тренировку и вернулись в общежитие. Во время карантинного периода обучения они должны были иметь только два пункта назначения и один путь между ними. Их полномочий хватало только на то, чтобы войти в учебный центр и здание общежития. Здесь не было никаких развлекательных заведений, но на втором этаже каждого общежития были спортивные залы. Однако после тренировки в течение всего дня и учитывая тот факт, что им все равно придется продолжать тренировку ранним утром, большинство из них предпочли вернуться в общежитие, чтобы сразу же лечь спать. ГУ Цзюнь не ложился спать. Вместо этого он использовал хирургические инструменты, чтобы зашить виноград на столе в своей спальне. Сначала разрежьте кожу скальпелем, затем используйте пинцет, чтобы удалить семена. Наконец, используйте иглодержатель, чтобы сшить иглу с помощью кетгута и сшить ее. Ночное небо за окном было черным как смоль, но ГУ Цзюнь все еще сосредоточенно тренировался снова и снова, переваривая то, что узнал за этот день. *** В течение следующих пяти дней ГУ Цзюнь и другие продолжали быстрый темп первого дня тренировок. Вслед за братом Цяном моделировались методы лигатуры различных тканей и органов, а также специфические операции некоторых хирургических процедур. Что же касается вскрытия, то оно имело еще большее значение. Энтузиазм одного к обучению будет взаимно вдохновлять другого. Выдающиеся результаты ГУ Цзюня заставили остальных работать еще усерднее. Брат Цян часто вздыхал от волнения, увидев это. «Вы — лучшая группа студентов, которых я когда-либо учил!» Чжоу Цзяцян регулярно хвалил их, что заставляло Цай Цзысюаня и Цзян Банся чувствовать необычайную гордость. У ГУ Цзюня были сильные подозрения, что брат Цян скажет эту фразу каждой новой группе студентов. После того, как первый этап судебно-хирургической подготовки закончился, все пятеро поспешили приступить к обучению внутренней медицине, которое вела другая женщина-инструктор, Хуан Ин. Что касается Чжоу Цзяцяна, то он взял на себя ответственность за следующую партию из шести студентов. Все они были медицинскими «рабы» из соседних городов восточного города и были выбраны из конкурса мастерства. Все случайно столкнулись друг с другом, когда обедали в кафетерии, и начали обмениваться многочисленными сплетнями. Конечно же, брат Цян сказал, что они были лучшей партией, которую он когда-либо учил. ГУ Цзюнь также интересовался соревнованиями по мастерству в их соответствующих городах и интересовался их положением. Они приехали из четырех разных городов и увидели уродливого Баньяна только после победы. Кроме того, раздел препарирования конкурса был только для образцов деформированных конечностей от пациентов, страдающих от деформированной болезни Баньяна. ‘Похоже, что число разнородных существ с пластинчатыми костями невелико, — подумал ГУ Цзюнь, ‘и студенты в восточном городе были оценены по самым строгим стандартам». В первые несколько дней после начала обучения внутренней медицине маршруты ГУ Цзюня и остальных четырех постепенно разошлись. Он приготовил еще несколько учебных предметов. В дополнение к клинической подготовке, он должен был пройти анатомическую подготовку вскрытия, а также. ГУ Цзюнь больше не нуждался в фундаментальном обучении на анатомическом столе и получал больше теоретических вопросов, касающихся гетерогенных существ. Когда мы сталкивались с беспрецедентным появлением таких существ, даже с помощью современных технологий оставалось еще много ограничений. «Ах Джун, ты должен подготовиться к вскрытию в дикой природе когда-нибудь в будущем,» — Сказал ему ю Сюянь, тренер по анатомии. «Никакой помощи не будет, только ты и кое-какие анатомические инструменты. Такие вопросы, как то, как вернуть анатомическую структуру существа, будут зависеть от ваших навыков.» Дикая природа? ГУ Цзюнь все еще не мог понять конкретного значения этих слов. В любом случае, изучение гетерогенной анатомии было именно тем, чего он хотел, но объем того, что он мог знать и изучать, был довольно ограничен авторитетом интерна. Стажеры не были официальными сотрудниками отдела Phecda. Их контракты еще даже не были подписаны. В дополнение к анатомической подготовке, ГУ Цзюнь также получил умственную и психологическую подготовку и получил доступ к некоторым элементарным знаниям, собранным отделом Phecda. Он состоял из такой информации, как ментальное воздействие гетерогенных существ, таких как уродливые баньяны, на людей и вызванные стрессом препятствия, которые могут возникнуть в результате. Расстройства, связанные со стрессом, относятся к типу психических расстройств, которые имеют четкую причинно-следственную связь с источником стресса. Сроки, симптомы, течение и прогноз были тесно связаны с факторами стресса. Он был, пожалуй, наиболее широко известен как «посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР)». То «источник стресса» относится к стимулятору, действующему на человека и вызывающему у него ответную реакцию. Источники стресса для человека были очень разнообразны. Психиатрия делит источники стресса на три категории в зависимости от различных факторов внешней среды: внешняя среда, индивидуальная внутренняя среда и социально-психологическая среда. Уродливая болезнь Баньяна и уродливый Баньян были примером источника внешнего экологического стресса. Увидев ужасающую форму уродливого Баньяна, не все смогли приспособиться. Их реакции варьировались от легких, таких как ночные кошмары или наихудший сценарий острых приступов паники. Это была не просто рвота. Если с течением времени он не будет должным образом обработан, это вызовет необратимые повреждения нервной системы организма и даже приведет к нарушениям в структуре и функциях мозга. Если бы это произошло, сотрудник больше не мог бы работать в отделе Phecda и даже не мог бы считаться нормальным человеком. Основное внимание в учении психиатрического тренера Ло Минтао о ГУ Цзюне было направлено на то, чтобы позволить ГУ Цзюню распознавать когнитивные способности, диагностику и экстренное лечение связанных со стрессом расстройств. «Ах Джун, ты должен научиться справляться со стрессовой реакцией персонала в дикой природе,» Ло Минтао тоже учил настойчиво. «Эти источники стресса вполне могут быть первым случаем, когда наш отдел Phecda столкнулся с ними. Когда ваши коллеги вот-вот сойдут с ума, как бы вы отнеслись к лекарствам и психотерапии? Это зависит только от вас.» Когда ГУ Цзюнь узнал эти вещи, он смог лучше понять смысл тестовых вопросов во время обзора. Люди в этом таинственном круге все-таки были людьми. У них не было трех голов и шести рук. Если они не смогут сохранить ясный ум, это только вызовет проблемы. В его словах тоже слышалось что-то странное. Что же это за дикая природа? Слова Учителя Ло и учителя Юя почти повторяли друг друга. Казалось, что в будущем стажеры отправятся на дикую природу? — Спросил ГУ Цзюнь у Цай Цзысюаня, когда тот вернулся в спальню, но Цай Цзысюань тоже был озадачен. «Дикая природа? Нет, никто из учителей нам ничего не говорил.» Как мог ГУ Цзюнь не понять этого на этот раз? То «дикий» для него должна быть особая договоренность. Он просто не знал, что это была за договоренность. *** В мгновение ока прошло полмесяца. Был сентябрь. ГУ Цзюнь в Медицинском отделении Восточного отделения отделения Фэкда каждый день вставал рано и ложился поздно. Клинические, анатомические, психические, психологические. Он был как губка, каждый день безумно впитывая медицинские знания во всех аспектах. За этот период он также выполнил 6 обычных миссий. Все эти миссии были связаны с судебно-медицинской хирургией, такой как завершение 500 швов и 300 перевязок. В награду он получил 6 коробок лекарств. Его ловкие руки также поднялись в мастерстве. Теперь он находился на втором уровне (3000/30000 навыков). 6 обычных миссий добавили 1500 навыков, в то время как остальные 500 были плодами его собственного обучения. Каждый раз, когда его мастерство превышало отметку в тысячу баллов, его руки, казалось, приобретали новое ощущение, и он становился все более опытным в различных хирургических операциях. Однако аптечка с иностранными лекарствами была источником головной боли Для ГУ Цзюня. ГУ Цзюнь не осмелился оставить их в спальне, поэтому он спрятал их в кабинке ванной комнаты после того, как достал коробку. Он вручную разорвал коробку с лекарствами на клочки бумаги, а затем спустил все в унитаз, не оставив даже следов улик. Он точно так же обращался с 6 коробками лекарств. Никто не приходил его допрашивать, поэтому он был почти уверен, что в ванной комнате нет камер-обскур или других подобных устройств наблюдения. ---------- Техническое мастерство на банане банан, сборник техник 2 сентября, среда, утро 06: 25 утра ГУ Цзюнь проснулся, как обычно. Когда его глаза медленно открылись, он привычно вызвал системное меню, показывая ему журнал миссии за день. Каждый день журнал миссии обновлялся. На экране появились новые задания. [Нормальная миссия: к сегодняшнему дню завершите 1 операцию. Награда миссии-1 коробка человеческого противовоспалительного лекарства. Трудная миссия: в течение 1 дня завершить вскрытие части тела нерегулярного вида. Награды За Миссию, 1 Неполный Анатомический Справочник. Абиссальная миссия: в течение 1 недели завершите вскрытие 1 глубокого. Награды За Миссию Неизвестны] «Глубокая?» — Пробормотал ГУ Цзюнь, лениво поворачиваясь на кровати. После упыря и Бхола появился еще один необычный вид. В этот момент он полностью верил, что нерегулярные виды существовали на самом деле, и они были где-то на этой планете. Глядя на экран системы, он погрузился в свои мысли. Глубокая? Это морское существо? Способен ли он нырнуть глубоко в океан? Может быть, это связано с вулканическим поясом морского дна Лонгкана? На эти вопросы пока не было ответов. Просматривая обычные и трудные миссии, он чувствовал, что они были идеальной парой, сделанной на небесах. Задолго до этого он осознал эту умную и адаптивную особенность системы. Казалось, что на него воздействовало его сознание, тщательно настраивая миссии так, чтобы они отвечали его текущим потребностям. Например, теперь он не будет запрашивать практику внутривенных инъекций. Награда за трудную миссию-еще один неполный анатомический справочник… Излишне говорить, что ГУ Цзюнь умер бы, чтобы заполучить его в свои руки. Это была не просто анатомическая справка, это был еще один шанс снова войти в видения. Увы, подготовка к вскрытию закончилась несколько дней назад. Помимо теоретических занятий, вещи, которые ГУ Цзюнь имел под рукой Больше всего, были уродливыми человеческими частями. Шансы на препарирование другого нерегулярного вида были крайне малы. Возможно, число нерегулярных особей в пределах Педки было не настолько велико, чтобы они могли откачивать его, как воду, в тренировочных целях. На сегодняшний день не было никаких шансов завершить трудную миссию. Однако шансы на то, что он выполнит нормальную миссию, были высоки. Ведь сегодня состоялось первое занятие во 2 — й половине его хирургического учебного курса. Миссия не уточнила, что операция должна была быть сделана на человеке, что, возможно, означало, что операция на лабораторном животном также будет квалифицирована. Более того, награда за миссию была такой:… 1 коробка человеческого противовоспалительного лекарства? Это был первый раз, когда награда за нормальную миссию была чем-то иным, чем лекарством таргетной терапии. Может быть, мое состояние уже улучшилось? Как только эта мысль появилась в голове ГУ Цзюня, последовало чувство эйфории. Оглядываясь назад, можно сказать, что он принимал таргетную терапию всего 26 дней, а не целый месяц. Как бы то ни было, у меня все еще есть более чем месячный запас лекарств для таргетной терапии. Что касается противовоспалительной медицины человека… У разных лекарств обязательно должна быть уникальная упаковка и разные описания! В то время как пакеты-это боль… ГУ Цзюнь укрепил свою решимость, он получит это лекарство любой ценой! Он встал из-за стола и умылся. Как только он открыл дверь спальни, из кухни донесся восхитительный запах овсянки и придал его духу мега-импульс. Цай Цзисюань успешно завоевал этот титул «Каша Божья» от всех. Мало того, что брат Ма и Сунь Юйхэн непременно приходили каждое утро поесть овсянки, но и три девушки-Ван Жосян, Цзян Банся и Чжоу и-тоже приходили. В Фекде существовало странное правило. Их служащим-мужчинам было запрещено входить в женские общежития, однако служащие-женщины могли входить в мужские комнаты. Полчаса спустя, в 6.45, зал этого подразделения был полон жизненных сил и болтовни. Все болтали, прихлебывая роскошную кашу. «Ха-ха, это сделал ГУ Цзюнь?» Ван Жосян внезапно взял банан с кофейного столика и спросил: «ГУ Цзюнь, как это тебя обидело? Почему ты так жестоко порезался, а потом зашил рану, прежде чем сделать еще тысячу ножевых порезов?» Конечно, Ван Жосян шутил. Швы были туго натянуты, как сардины на этом банане; ряд за рядом кетгута, который придавал банану особый оттенок модернизма. Однако каждый человек, собравшийся в этой комнате, был медицинским рабом. Посвятив свою жизнь этому исследованию, они могли бы рассказать о нем сногсшибательной технической экспертизе. Каждый стежок и узел были аккуратными и точными. Мало того, были также использованы и безупречно выполнены несколько техник наложения швов. Этот банан можно было бы даже назвать учебником и сборником хирургических методов. Даже члены исследовательской группы и группы поручений, Ма Цзяхуа, Ян Мин и другие 2 могли сказать, сколько техники потребуется человеку, чтобы воспроизвести этот банан. Будучи также из клинической команды, глаза Цзян Банься расширились на 3 размера, ее щеки покраснели от изумления. Стоя рядом с ней, Сунь Юйхэн почувствовал, как волны паники и отчаяния захлестнули его изнутри, когда он нахмурился. После этого полугодового обучения техника ГУ Цзюня взлетела до небес. Сейчас он был почти на одном уровне с братом Цяном. При такой скорости у остальных никогда не будет шанса догнать этого гения. «Этот банан для него просто детская забава.» Цай Цзысюань очень гордо рассмеялся. «Прошлой ночью магнат Джун даже взял арахис в качестве образцов для практики. Самое удивительное, что кожура арахиса даже не отвалилась!» Глаза ошеломленной толпы закатились и посмотрели на маленькие орешки в их свинине и арахисовой каше. Он практиковался на этом материале? ГУ Цзюнь улыбнулся, расслабляясь на диване, и посмотрел на своих безмолвных друзей. Недавно он начал изучать психическое здоровье и психологию. Он использовал людей вокруг себя, чтобы практиковать свои наблюдения. Как и сейчас, он явно видел напряжение и панику Сунь Юйхэна, изумление Цзян Банься, гордость Цай Цзисюаня и мысли Ван Жосяна. По отношению к одному и тому же банану было вызвано много разных эмоций. В то время как мы могли проследить их чувства, все еще было бесчисленное множество возможных типов эмоций, происходящих. ГУ Цзюнь должен был быть более знаком с такими эмоциями, а также с психическим здоровьем и психологией, прежде чем он мог точно понять состояние ума человека. Независимо от своего назначения в будущем, ГУ Цзюнь чувствовал, что надежная власть над человеческой психологией не будет плохой вещью. «ГУ Цзюнь, у тебя очень злые глаза.» Ван Жосян повернулся и посмотрел на ГУ Цзюня, чувствуя себя немного озадаченным. «Почему мне кажется, что вы смотрите на нас как на лабораторных крыс?» Этот человек, ГУ Цзюнь, она никогда не могла по-настоящему овладеть им; будь то как личность или его мысли. «Нет, это не так! Я просто чувствую себя очень самодовольной. Ха-ха!» ГУ Цзюнь тут же спрятал свой изучающий взгляд за широкой улыбкой. Боже, классный наставник. Почему ты не можешь просто оставить этих проклятых мышей? Все, кроме Ван Жосяна, разразились громким смехом. Никто не заподозрил его слов. Он имел полное право гордиться своим головокружительным улучшением. «О, Неужели это так?» Ван Жосян все еще чувствовал себя немного неуверенно. Так что же планирует магнат Джун? Когда группа вылизала свои миски дочиста, было уже 07: 30 утра. Они вместе отправились по установленному маршруту в учебный центр. У них даже не было возможности сбиться с дороги. В тот момент, когда их глаза выскользнули из разрешенной области, сотрудники посмотрели на них ледяным взглядом, чтобы напугать их. Добравшись до тренировочного центра, они разделились по-своему. Впервые почти за десять дней ГУ Цзюнь прибыл вместе с остальными в хирургический класс на втором этаже. Еще 6 студентов собрались в комнате. Всего в сегодняшней практике приняли участие 11 студентов. «Всем доброе утро!» Тренером по — прежнему был Чжоу Цзяцян. Брат Цян нетерпеливо смотрел на них, и ГУ Цзюнь был тем, кто больше всего находился под его пристальным взглядом. «Я надеюсь, что вы все усердно практиковались в эти дни. С сегодняшнего дня мы не будем имитировать операцию. Это будет практично! Я надеюсь, что вы, ребята, сможете преподнести мне несколько сюрпризов. Ну что ж, давайте пойдем в лабораторию для животных, чтобы поймать несколько образцов.» Без промедления группа студентов последовала за братом Цяном из тренировочного зала и поднялась на лифте на пятый этаж. Впервые все они поднялись на пятый этаж. Со звоном лифта двери лифта медленно открылись. Еще до того, как они вышли, угрожающие звуки странных зверей, ревущих снаружи, эхом отдавались в их ушах… Эти звуки принесли осознание каждому. Потрясенные, они посмотрели друг на друга и подняли брови! «Пойдем.» Несмотря на это, брат Цян все еще радостно улыбался и вышел из лифта. «Пойдем со мной. Я возьму тебя ловить животных.» ---------- Человеколицые псы Джинменкена раздался странный и неистовый рев. ГУ Цзюнь последовал за братом Цянь и всеми остальными из лифта. Он чувствовал, что воздух на пятом этаже необычайно холодный. В различных вольерах для животных среднего размера проволочные клетки использовались для содержания различных обычных животных, таких как кролики, собаки, кошки, обезьяны… все, что можно было придумать, было доступно. ГУ Цзюнь прошел мимо и огляделся. Среди них он заметил фигуру смотрителя. Однако странный шум доносился из глубины прохода. Чем дальше они заходили, тем отчетливее и громче становился рев, и мурашки постепенно покрывали их кожу. «Брат Цян, что это?» Цзян Пинься не мог не быть первым человеком, который задал этот вопрос. «Животное.» Чжоу Цзяцян повел всех за угол прохода. Вольеры для животных по обеим сторонам коридора сузились, превратившись в один небольшой вольер. «существа» внутри… Толпа тихо закричала, и сердце ГУ Цзюня тоже подпрыгнуло. То «существа» внутри вольер выглядел так, словно принадлежал к собачьему семейству; не так уж много отличий между брюшком и конечностями от среднего пса, но их головы имели искривленную анатомию. Смутно можно было различить черты человеческого лица. Собака с человеческим лицом или джинменкен. Это давно устоявшееся существо в японских легендах предстало перед ними вот так. «Тебе не нужно бояться.» Лицо Чжоу Цзяцяна, покрытое прыщами, все еще сохраняло счастливую улыбку, но в его следующих словах был след серьезности. «Это генетически мутировавшие собаки. Волки и собаки изначально принадлежали к одному виду. Хотя до сих пор не существует репродуктивной изоляции, волки и собаки уже являются двумя существами с различными привычками и внешностью. Арктический волк и чихуахуа, вы можете себе представить, что это один и тот же вид? Тем не менее, они все еще могут воспроизводить потомство. Эти собаки, эти джинменкены, все еще собаки.» ГУ Цзюнь уставился на чудовищные и странные лица этих существ. В голове у него было немного мрачно, а на сердце царил хаос. Это чувство, которое снова всплыло после того, как исчезло на много дней. Он заглянул в глубину этого прохода. Вид ему преградила дверь из нержавеющей стали. А что еще «существа» они были за этой дверью? Это был даже не центр кормления животных Министерства медицины, а просто экспериментальная комната для исследования животных в учебном центре. Он также обращал внимание на выражение лиц всех присутствующих. Джинменкен-это, очевидно, шокер со значительным воздействием. Это было не так страшно, как уродливые баньяны, но это также заставило атмосферу стать напряженной. «Брат Цян, когда родился первый Цзиньмэнь?» — Спросил Сунь Юйхэн, озвучивая этот вопрос в сердце каждого. «Это случилось несколько десятилетий назад. Я еще даже не родился.» Чжоу Цзяцян небрежно махнул рукой. «Вы все еще не достигли уровня полномочий, чтобы расшифровать информацию о «инциденте с собакой с человеческим лицом». Но подумайте об этом, отделение Phecda было создано не только из-за болезни Баньян-мальформации. Кто знает, сколько инцидентов отдел расследовал за эти годы.» По правде говоря, уровень полномочий брата Цяна на самом деле был не так уж высок. Он получил только пятерку. По сравнению с их классом стажеров, их разделял только класс G. Так что его слова, которые, казалось, были в курсе дела, были более или менее его хвастовством в какой-то степени. Пока все слушали, они внезапно осознали эту истину. Отдел Phecda, возможно, не имеет наследия сотен тысяч лет, но он также не был недавно создан. Эти джинменкены использовались в экспериментах медицинского департамента, так что бояться действительно было нечего. Логика-это одно. Их сердца все еще ощущали давление, и атмосфера оставалась напряженной. Было нелегко смотреть прямо на уродливую морду на голове собаки. ГУ Цзюнь, естественно, понимал намерение отделения использовать цзиньменькенов в качестве экспериментальных животных для хирургии. Только приучая себя к встрече с этими ненормальными созданиями и повышая свой порог стресса во время этих имитационных экспериментов, они могут затем столкнуться с более пугающими источниками стресса на реальном операционном столе и уменьшить вероятность того, что они испортятся. «А Джун.» Чжоу Цзяцян подошел к ящику с инструментами, стоявшему сбоку от прохода, достал стальной шест для ловли собак с металлическими челюстями на одном конце и протянул его ГУ Цзюню. «Вы несете ответственность за то, чтобы войти и поймать собаку.» Все » к сожалению’ не смогли помочь в этом вопросе и только повторили то, что только что сказал брат Цян. «Это всего лишь собака.» «Делайте все возможное, вам нечего бояться.» ГУ Цзюнь взглянул на свирепого цзиньменькэна в клетке, а затем перевел взгляд на Ван Жосяна. «Брат Цян, по правде говоря, у нас здесь есть черный пояс по карате.» «Это должен быть ты!» Чжоу Цзяцян повысил голос и выкрикнул приказ. Ты, сопляк, это задание было передано мне вышестоящими! «Теперь я наконец-то понимаю, зачем тебе нужен анти-волчий спрей,» — Прошептал Ван Жосян ГУ Цзюню. «Я действительно хочу одолжить тебе бутылку прямо сейчас.» ГУ Цзюнь принял у брата Цяна шест для ловли собак. Она была длиной в один метр, и он осторожно взмахнул ею, чувствуя тяжесть в руках. Он подошел к единственному загону, откуда доносился безумный лай, шаг за шагом. Хорошо, «За то, что дарует судьба, всегда приходится платить.» Сегодня, скорее всего, ему сделают прививку от бешенства, и кто-то должен будет зашить его изжеванные куски кожи. Увы, это была цена, которую ему пришлось заплатить за целенаправленное обучение. «Собака с человеческим лицом-не монстр. Его скорость, сила и сила укуса эквивалентны только сильной собаке. Нет никакой необходимости бояться,» Чжоу Цзяцян серьезно читал лекцию. «Когда я открою дверь, Ах Джун, ты подойдешь и зажмешь ему шею, а потом прижмешь его к Земле. Сосредоточься на скорости! Не давайте ему шанса наброситься.» Только эквивалентно сильному клыку? ГУ Цзюнь мог только смириться со своей судьбой. Он собрался с духом, крепко ухватился обеими руками за шест для ловли собак и отпер загон. «АХУУУ.» Джинменкен обнажил свои клыки. Его тело выгнулось дугой и отступило к задней стенке вольера. Однако его уродливая морда все еще смотрела на них с нескрываемой злобой. Все стояли в сторонке и смотрели, не мигая. Брат Цян открыл дверь вольера, и в него вошел ГУ Цзюнь с шестом для ловли собак. — Громко крикнул брат Цян, «- ДЕРЖИ ЕГО! — Сейчас же!» Как раз в тот момент, когда цзиньменкэн собирался прыгнуть, руки ГУ Цзюня были все еще тверды и не выказывали никаких признаков колебания, когда он точно толкнул шест для ловли собак вперед. Раскрытые металлические челюсти аккуратно сомкнулись на шее джинменкена. Он тут же сомкнул металлические челюсти и с силой опустил его на землю! Джинменкен упал на землю, отчаянно лая и дергаясь. Его острые клыки продолжали безжалостно пытаться укусить его. Ее можно было считать только собакой средних размеров, но весила она по меньшей мере больше тридцати фунтов. ГУ Цзюню пришлось стиснуть зубы и собрать все свои силы, чтобы прижать его к Земле. «Цзысюань, Хэнъюй, идите и помогите закрепить его,» Чжоу Цзяцян поспешно попросил нескольких других мальчиков помочь ему, но это не означало, что ГУ Цзюнь был ранен. Цай Цзысюань и Сунь Хэнъюй побежали и присоединились к ГУ Цзюню. Они использовали объединенную силу трех медицинских ‘рабов’, чтобы прижать свирепого джинменкена. Затем пришло время заткнуть псу рот кляпом. Нужно быть очень хорошо знакомым с этой операцией, чтобы не быть укушенным. Чжоу Цзяцян не позволил студентам приблизиться к захваченной собаке. Вместо этого он поднялся и продемонстрировал это сам. Сначала он крепко привязал морду джинменкена длинным ремнем, а затем затянул ремень на его шее, а затем накрыл рот собаки сетчатым чехлом. Хотя брат Цян демонстрировал чрезвычайно отработанные действия на протяжении всего процесса, все еще чувствовали, как холодный пот бежит по их спине, когда они смотрели. У собаки действительно было жуткое сходство с уродливым человеческим лицом. После того, как он накрыл рот собаки сеткой, ее летальность сразу же уменьшилась. Если это была обычная собака, ее можно было отнести в лабораторию, взвесить и обезболивать. Однако управлять собакой с человеческим лицом было невероятно сложно. Брат Цян научил их измерять его вес на весах, расположенных прямо здесь, в комнате для животных. Весы показывали 16,3 кг. Согласно стандартному правилу применения общей анестезии на животных, это было использование 3% пентобарбитала натрия, внутрибрюшинное введение. Дозировка составляла 40-50 мг на килограмм массы тела. Ван Руосян и Цзян Пинся отвечали за подготовку анестезии и завершение внутрибрюшинной инъекции этого цзиньмэнькэна. Через пятнадцать минут он рухнул, имитируя состояние, похожее на смерть. Только слабое дыхание говорило о том, что он все еще жив. Брат Цян сказал, что действие лекарства будет длиться около 4 часов, и дальнейшая дозировка может продлить его продолжительность. Всего их было 11 человек. Поскольку они могли вместить 3 человека за одну операцию, они забрали в общей сложности 4 цзиньмэнькэна. Все они были захвачены ГУ Цзюнем. Они перевезли 4 цзиньмэнькэнов обратно на второй этаж здания с небольшой тележкой. Вместо того чтобы вернуться в тренировочный зал, они вошли в хирургическую лабораторию неподалеку. Эта лаборатория была большой и светлой. Она была разделена на переднюю и заднюю процедурные кабинеты, а также две отдельные раздевалки для мужчин и женщин. Передняя комната предназначалась для подготовки к операции, а задняя обеспечивала стерилизованную среду для самой операции. Сегодня они занимались торакотомией. В передней комнате все закончили брить операционный участок-грудь собаки с человеческим лицом. Существовали также техники для бритья волос; нельзя было делать это бессистемно. Нужно было сбрить все чисто, не повредив кожу. Пока они брились, Чжоу Цзяцян достал телефон и снял трубку. «Да, о’Кей… Я понимаю… Хорошо…» ГУ Цзюнь заметил, что тон брата Цяна был мрачным, как будто он разговаривал с лидером, и его брови были нахмурены. Что случилось? После того как звонок закончился, Чжоу Цзяцян положил свой мобильный телефон и сказал всем: «Все! Когда вы будете проводить операцию позже, руководитель группы Цю приведет людей, чтобы посмотреть. Руководитель группы Цю-босс нашей клинической команды. Босс сказал, что возникли некоторые осложнения, и прибыла группа новых пациентов, страдающих болезнью Баньяновой мальформации. Все они остро нуждались в операции по ампутации.» Брат Цян сделал паузу, посмотрел на их внезапно напрягшиеся лица, особенно на ГУ Цзюня, и серьезно произнес: «В хирургическом корпусе ощущается нехватка рабочей силы. Я собираюсь помочь вам во второй половине дня, но мне все еще не хватает нескольких вторых и третьих помощников. Давайте посмотрим, справитесь ли вы, ребята, с этой задачей.» ---------- Первая операция в роли хирурга впервые в качестве главного хирурга слова брата Цяна послали волны давления по всей комнате. Все нахмурили брови, когда почувствовали, как на их плечи свалилась огромная тяжесть. Новая партия пациентов? — Подумал в своем сердце ГУ Цзюнь. Похоже, болезнь Баньяновой мальформации не так легко контролировалась, как мы думали. Скорее всего, эти пациенты не из деревни Гуронг. Вероятно, появился новый источник Баньяновой Мальформационной болезни, что привело к увеличению числа зараженных деревень. Без промедления толпа переоделась в стерильную одежду, обувь, шапочки и перчатки и приготовилась войти в операционную в своих соответствующих раздевалках. Затем они тщательно продезинфицировались и надели хирургический халат и одноразовые перчатки. Члены, присутствовавшие во время крупной операции, были главным хирургом, анестезиологом, первым, вторым и третьим помощниками и 2 медсестрами; медсестра-скраб и циркулирующая медсестра. Для операции среднего масштаба третий ассистент был не нужен. Для небольших операций второй и третий ассистенты были необязательны. Во время операции роль третьего ассистента в основном состояла из различных работ, таких как использование ватных тампонов для удаления пятен крови и удаления тумана и остатков электрохирургического оборудования. Второй ассистент выполнял основные процедуры, такие как перевязка и наложение швов. Если бы первый помощник был свободен, он мог бы выполнить и эти поручения. При операциях с участием животных, а «сдерживающая медсестра» очень важно было удержать и удержать животное на месте. На этот раз в их хирургической практике также участвовали животные. Следовательно, их распределение рабочей силы было недостаточным. В общей сложности 11 человек были распределены на группы по три человека, а оставшиеся двое выступали в качестве циркулирующих медсестер. Циркулирующая медсестра обычно рассматривалась как та, кто вытирает пот для других. Им не разрешалось непосредственно прикасаться к какому-либо оборудованию из-за характера их работы, связанной с контактом с нестерильными предметами. Две назначенные циркулирующие медсестры также несли 4 цзиньмэнькэна в операционную. Лабораторных животных укладывали на бок на прикрепленные к операционному столу ограничительные рамки. В группах по 3 человека Цай Цзисюань, Ван Жосян и ГУ Цзюнь снова были в одной команде. Для этой операции ГУ Цзюнь был главным хирургом, Ван Жосян-его первым помощником, а Цай Цзисюань-старшей медсестрой. У младшей медсестры была ответственная обязанность. Он всегда стоял справа от главного хирурга и должен был организовать, разместить, продезинфицировать и передать все необходимое оборудование главному хирургу. Иногда они также играли роль третьего помощника, очищая любое пятно или остаток на протяжении всей операции. На этот раз операция-собачья торакотомия — была не из легких. С 3 людьми в каждой команде, каждый член был растянут до предела. На протяжении всего процесса, 100% усилий требовалось в каждый момент. Одетый в свой стерильный хирургический костюм, ГУ Цзюнь глубоко вздохнул и зашагал к операционной. Он молча открыл в уме системное меню. [Нормальная миссия: к сегодняшнему дню завершите 1 операцию. Награда миссии-1 коробка человеческого противовоспалительного лекарства. Принять Миссию?] [Миссия успешно принята!] Хотя это может быть ветеринарная хирургия, это все еще был первый раз, когда ГУ Цзюнь участвовал в реальной операции. Кроме того, это был также его первый раз в хирургии в качестве основного хирурга. Для студентов-клиницистов восьмого курса Восточного университета основные хирургические техники преподавались в первом семестре их 4-го курса. После этого они будут проходить стажировку в течение всего своего 4-го года 2-го семестра и пятого года в больнице. Семестр должен был начаться 7 сентября , но кто знает, может быть, дело дойдет до этой стадии. Для его первой операции, которая уже была в качестве основного хирурга, это не была венозная резекция, резекция тонкой кишки или любые другие более простые хирургические процессы. На этот раз брат Цянь действительно поставил их в трудное положение. Возможно, они должны быть благодарны, что их первая операция не была операцией на лице. Однако брат Цян сделал упор не только на том, чтобы оставить лицо цзиньмэнькэна видимым, но и на том, чтобы намеренно не избегать его взгляда. Его намерения были ясны: оказать психологическое давление на стажеров, но не слишком сильное, чтобы они сдались. Войдя, они обнаружили, что операционная была очень просторной и чистой; четыре операционных стола были расположены рядом. ГУ Цзюнь в сопровождении Ван Жосяна и Цай Цзисюаня направился к среднему операционному столу. Остальные три группы заняли столики слева и справа. «Какой метод операции использовать будет решать первичный хирург,» — Сказал Чжоу Цзяцян толпе, проходя вдоль ряда операционных столов. «Помните, что джинменкены тоже собаки, только у них человеческое лицо.» На первом этапе обучения они смоделировали собачью торакотомию. Однако сегодня перед входом в операционную не было никаких сеансов обзора. Брат Цян также не собирался показывать видео операции, пока шел практический курс. Таким образом, это был идеальный тест, чтобы увидеть, была ли эта группа студентов последовательно идти в ногу со своим обучением самостоятельно. Когда ГУ Цзюнь подошел к правой стороне цзиньменьцяня, Ван Жосян последовал за ним и встал прямо напротив него с левой стороны. Цай Цзысюань занял свое место рядом с ГУ Цзюнем, который стоял у стола с оборудованием. «Фу…» ГУ Цзюнь установил строгий контроль над своим дыханием. Под яркой лампой без тени джинменкен был чист и неподвижен. Сказал ГУ Цзюнь, «Давайте перейдем к разрезу со стороны грудной клетки. Щель у 6-го ребра будет входом в грудную полость. Первый помощник, пожалуйста, простерилизуйте кожу в области проведения процедуры.» «Понял,» Ван Жосян согласился. Ее суровое лицо было наполовину скрыто голубой хирургической маской. Одна из циркулирующих медсестер подошла и вручила Ван Руосяну несколько ватных шариков, смоченных в смеси 3-5% йодной настойки и 75% спирта. Ван Жосян начал брать на себя роль 3-го помощника, стерилизуя кожу при подготовке к операции. Сначала слой йодной настойки, затем слой спирта. Наконец, она пометила операционный участок линией йода. Пока она стерилизовала область, ГУ Цзюнь осмотрел хирургическое оборудование. Подготовка инструментов была технически работой циркулирующих медсестер. Однако другие сотрудники подготовили все это на шаг раньше их прибытия. В противном случае группа сопляков с ограниченными полномочиями не смогла бы найти все эти предметы. Осмотревшись, он увидел все, что ему было нужно: скальпели, хирургические ножницы, гемостат, хирургические крючки, иглодержатель.… После тщательного осмотра он увидел, что Ван Жосян почти закончил. «Старшая медсестра, передайте мне скальпель № 4 с круглым лезвием № 22.» «Хорошо. Хорошо.» Цай Цзысюань начал действовать. Выбор ГУ Цзюня был обычным в ветеринарных операциях, и он быстро прикрепил лезвия для ГУ Цзюня. Держа скальпель, ГУ Цзюнь ощутил знакомое и ловкое ощущение. Благодаря своему крепкому фундаменту в анатомии и полумесячным суровым и строгим тренировкам он полностью привык к прикосновению скальпеля. «Стерилизация завершена,» — Доложил Ван Жосян. «Хорошо.» Держа скальпель кончиками пальцев, ГУ Цзюнь наклонился и официально начал операцию. Одним плавным движением он сделал надрез на коже джинменкена. Медленно 15-сантиметровый кусок кожи отделился, и оттуда хлынула свежая алая кровь. Через несколько мгновений комнату наполнил едкий запах железа. Рядом с ними также появились Сунь Юйхэн и Цзян Банся, что еще больше усилило зловоние крови. Пока операция продолжалась, Чжоу Цзяцян расхаживал вокруг трех столов, наблюдая за техникой и мастерством своих учеников. О! Эта компания действительно талантлива. А как же ГУ Цзюнь? В этот момент двери операционной медленно открылись. Однако только две циркулирующие медсестры и Чжоу Цзяцян повернулись, чтобы посмотреть. Остальные были полностью сосредоточены на предстоящей операции. Увидев вошедшего мужчину, Чжоу Цзяцян тут же подошел и учтиво поклонился, «Руководитель Группы Цю.» Этим человеком был командир группы Цю. Он привел с собой нескольких коллег из клинической бригады, чтобы те понаблюдали за операцией, и все они надели хирургические халаты. Эти пять коллег не были чужды Чжоу Цзяцяну. Все они ранее были 1-м помощниками. Теперь они собирались стать главными хирургами и пришли сюда, чтобы выбрать себе ассистентов. Войдя внутрь, они сразу же ощупали командира группы цю. «Лидер Цю, кто из них тот самый ГУ Цзюнь, о котором вы говорили?» «Кто из них ГУ Цзюнь?» Прежде чем войти, они уже пронюхали о стажере по имени ГУ Цзюнь, который обладал особым потенциалом, от руководителя группы Цю и Чжоу Цзяцяна. Даже при том, что все были почти полностью покрыты средствами индивидуальной защиты, он мог легко узнать этого негодяя с первого взгляда. «Это он вон там сидит.» Старейшина Цю ткнул пальцем в сторону ГУ Цзюня. В этом не было ничего удивительного. ГУ Цзюнь действительно произвел впечатление на каждого судью на соревнованиях полмесяца назад. Конечно, были и отличные результаты по обзорному отчету. «А?» Вновь назначенные первичные хирурги подошли к хирургическим столам. Неужели этот ребенок действительно такой Бог? ---------- Торакотомия у собаки собачья торакотомия в просторной операционной воцарилась тишина. Три операционных стола, на которых происходили операции, были освещены соответствующими лампами без теней. На одном из столов ГУ Цзюнь сделал 15-сантиметровый надрез кожи на цзиньменкене и сказал: «Изогнутые ножницы.» Он взял изогнутые хирургические ножницы, которые Цай Цзисюань, стоявший справа от него, быстро протянул ему, и медленно разрезал каждый слой подкожной клетчатки, кожной мышцы и брюшной грудной мышцы. Ван Жосян, стоявший на противоположном конце стола, молчал и сосредоточился на гемостазе. Все трое были полностью погружены в операцию. Иногда они замечали ужасающее человеческое лицо, но относились к нему лишь как к части фона. ГУ Цзюнь должен был быть чрезвычайно дотошным, чтобы свести к минимуму повреждение тканей. Ножницы должны быть как можно ближе к переднему краю ребер, чтобы избежать кровеносных сосудов и нервов между межреберьями. Если бы кровеносный сосуд был случайно отрезан, это было бы настоящим кошмаром для главного хирурга. Однако он все еще был полон решимости. Его умственная энергия, зрение и сила, вложенная в его руки, были тщательно контролированы и неуклонно сокращались слой за слоем. Не было никакой ужасающей сцены внезапно извергающейся крови. «Включите вентилятор,» — Повторил ГУ Цзюнь. Поскольку он был полностью поглощен работой, его лицо оставалось бесстрастным, а слова произносились довольно тихо. Цай Цзысюань знал свои обязанности и кричал, «Циркулирующая медсестра, подойдите и включите вентилятор!» На каждом операционном столе стояли обычные приборы, такие как аппарат искусственной вентиляции легких и монитор электрокардиограммы. Некоторые из них были пущены в ход, когда циркулирующие медсестры привезли джинменкенов раньше. Услышав зов Цай Цзысюаня, медсестра-циркулятор немедленно подошла и помогла активировать аппарат искусственной вентиляции легких, чтобы обеспечить кислород через положительное давление в дыхательных путях. В тот момент, когда цзиньмэнькэн выдохнул, ГУ Цзюнь раскрыл его межреберные мышцы и плевру. На его лбу выступил легкий слой пота, но руки оставались твердыми. «Полотенце.» Он положил влажное стерилизованное полотенце на край хирургического разреза. «Вассал.» Затем он надел вассалы. «Ретрактор.» Затем он взял ретрактор и равномерно расширил разрез, расширяя область для операции, и прикрепил фиксатор к ретрактору, чтобы убедиться, что он остается на месте. На этом этапе операции хирургический доступ к сердцу и поясничной области был полностью открыт, хотя область операции выглядит как куча кожной и перикардиальной крови. В то же время группа зрителей, стоявших неподалеку, шепотом обратилась к Чжоу Цзяцяну. «Главный хирург-ГУ Цзюнь.» Командир группы Цю улыбался, как гордая мать, но его явное удовлетворение было неудивительно. «Следующее поколение действительно талантливо.» Даже в этой ситуации были некоторые вещи, которые оставляли человека удовлетворенным. Открытие этого потрясающего молодого человека было одним из них. Все пять новых первичных хирургов были приятно удивлены. Это было сродни удару по золоту в поисках серебра. Они были здесь, чтобы найти третьего помощника, но вместо этого получили второго помощника. Джинменкен сохранил физические характеристики собаки: грудная стенка имела большую кривизну, а реберный край диафрагмы располагался ниже. Существовали технические трудности при его разделке, что отличалось от обычных экспериментальных животных. Однако работа рук ГУ Цзюня была поистине феноменальной. Его руки были твердыми и быстрыми. Они несколько раз подумали, что ему нужно перерезать кровеносный сосуд, чтобы двигаться дальше, но в результате он этого не сделал. Многие люди будут иметь так называемое профессиональное ‘обоняние». Это относилось и к хирургам. Они умели «вынюхивать», где находятся проблемные участки и какую силу нужно использовать для решения проблемы, но для развития этого «обоняния» и навыков от специалистов требовались годы опыта. Образцовое выступление ГУ Цзюня, казалось, уже развило в нем такое чувство, но они слышали, что это была его самая первая операция. Этот вид таланта был действительно рожден для выполнения операций. «Руководитель группы Цю, Я думал, что ваши слова были в какой-то степени преувеличены, но теперь я понял, что на самом деле они были менее преувеличены.» «Он уже достиг этой степени компетентности. А что еще нужно культивировать? Дай мне ГУ Цзюня. Он может перейти на мою сторону и стать моим третьим помощником.» Они говорили очень тихо, боясь потревожить хирургов. В это время Чжу Жуйвэнь, один из новых главных хирургов, не мог не громко усмехнуться. «Третий помощник? Почему вы так холодно обращаетесь? С его навыками, нет никаких проблем с тем, чтобы он был вторым помощником. Я позволю ему быть моим вторым помощником.» «Мы все еще должны взглянуть на его технику перевязки!» Руководитель группы Цю наблюдал, как его подчиненные практически воспроизводят сцену ограбления людей, и находил это немного забавным. Затем он прекратил их мелочный спор, действуя как старейшина Цинь, и сказал:: «Перестань так шуметь. Мы в операционной. Давайте сначала посмотрим на его перевязку. Ах Цян, им достаточно сделать так много, нет никакой необходимости продолжать дальше. Начинайте перевязку.» «ДА.» Чжоу Цзяцян уже собирался сделать шаг вперед и передать сообщение. Выражение его лица было чрезвычайно самодовольным. ГУ Цзюнь собирался провести дальнейшее исследование перикарда. В это время монитор электрокардиограммы рядом с ним внезапно выдал сигнал тревоги капельницы. — Позвал Ван Жосян. Ее лицо нахмурилось. «У животного остановилось сердце.» ГУ Цзюнь взвесил значения на мониторе. Он решил, что это типичный случай, и сказал: «Внутривенное введение адреналина, 0,2 мл на килограмм массы тела.» Эта собака с человеческим лицом весит 16,3 килограмма, что составляет 3,26 мл. «3,26 мл…» — Пробормотал Цай Цзысюань и стал тщательно считать. «Это и есть та самая сумма?» ГУ Цзюнь и Ван Руосян закричали в унисон, «- Да!» — Снова настаивал ГУ Цзюнь, «Это нормально использовать любое количество от 3 до 4 мл. Поторопись!» Цай Цзысюань быстро использовал одноразовый трубчатый шприц, чтобы дозировать лекарство, и позвал циркулирующую медсестру, чтобы перейти к задней ноге Цзиньмэнь для внутривенной инъекции. После инъекции дозы адреналина сердцебиение джинменкена через некоторое время снова стабилизировалось и не требовало дальнейшего лечения. Рядом с лидером команды Цю группа зрителей наблюдала, как ГУ Цзюнь спокойно справляется с ситуацией без каких-либо хлопот. Они добавили еще один пункт в комплимент! Внезапная остановка сердца во время операции была страшной вещью. Все знали, что нужно применять Адреналин, но некоторые люди просто не могли думать об этом в тот момент, особенно новички, которые начинали волноваться и теряли сознание. Таким образом, стажер действительно редко выступал так, как ГУ Цзюнь. Они также обращают внимание на две другие операции, которые были менее значимыми в сравнении. Оба метода торакотомии были одинаковыми. Однако два других главных хирурга все еще были заняты попытками остановить кровоток. Из — за таких проблем, как слишком глубокие порезы и разорванные кровеносные сосуды, им пришлось использовать электрокоагуляционный нож. К счастью, это было всего лишь экспериментальное животное. «Ах Джун, не продолжай дальше и начинай перевязку,» Чжоу Цзяцян поднялся и передал сообщение руководителя группы цю. «Понял,» ГУ Цзюнь кивнул и позволил себе оставаться спокойным и сосредоточенным. Он начал закрывать разрез и извлек на свет божий технику, которую усердно оттачивал последние полмесяца. Сначала он использовал расширитель ребер, чтобы уменьшить близость между ребрами с обеих сторон разреза и убедиться, что область разреза была близка, но не перекрывалась. Затем он использовал одну нить рассасывающегося шва и сшил 6 раз, чтобы затянуть и прикрепить ребра с обеих сторон. Затем он заменил рассасывающийся шов и сначала наложил швы на межреберные мышцы. Для других слоев мышц он использовал метод двойного прерывистого шва. Зрители наблюдали, как ГУ Цзюнь шьет слой за слоем, четко разделяя первичные мышцы и составные мышцы каждого слоя. Техника была четкой, а перевязка-гладкой. Это было просто как бегущие облака и текущая вода; в его действиях не было даже малейшей вибрации или дополнительного движения. Эти руки были просто опытными руками ветеранов хирургии. «Руководитель Группы Цю,» Чжу Жуйвэнь вскарабкался, чтобы взглянуть на предводителя, «нет никаких проблем с тем, чтобы он был вторым помощником.» Остальные четверо вновь назначенных первичных хирургов также знали, что никаких проблем нет, и все они умоляли взять ГУ Цзюня в свою команду. «Мои навыки вязания даже не так хороши, как у него!» «Этот парень, должно быть, много тренировался.» Чжоу Цзяцян знал, что они намеренно произносят эти самоуничижительные фразы. Какими бы грозными ни были его навыки, ГУ Цзюнь все-таки был стажером. Он не мог сравниться с этой группой старых оладий. Однако основной работой второго помощника было сшивание и перевязка поверхностных слоев. После того как эти первичные хирурги и первые ассистенты закончили работу над более глубокими слоями, работа была передана второму ассистенту. Поскольку операции будут проводиться одна за другой, им нужно сохранить свою энергию для следующей операции. Если второй ассистент был так же способен, как ГУ Цзюнь, то главный хирург может быть уверен, когда передаст ему эту задачу. Брат Цян тоже кивнул и согласился позволить ГУ Цзюню проскочить через ряды и стать вторым помощником. «Руководитель группы Цю, этот ребенок совершенствуется с каждым днем и является дотошным и прилежным человеком.» «Что ж…» Руководитель группы Цю все еще размышлял. Главной целью на этот раз был выбор третьего помощника. Причина, по которой был поднят второй помощник, заключалась в ГУ Цзюне. «Он действительно невероятно искусен. В этом его преимущество. Однако у него нет никакого опыта в человеческой хирургии. Если вы сталкиваетесь с пациентами с пороком развития болезни Баньяна…» Руководитель группы Цю чувствовал, что он стал старейшиной Цинь. Лица с выпученными глазами, которые показывали Чжу Жуйвэнь и другие, были действительно похожи на его и старейшины Чжэна в тот день. ---------- 624 новых пациента шестьсот двадцать четыре новых пациента»Ай! 2-й помощник это тогда!» После долгих раздумий руководитель группы Цю укрепил свою решимость. «Он последует за Руйвеном.» Услышав окончательное решение, выражение лица новых первичных хирургов резко изменилось. Кроме Чжу Жуйвэня, лица остальных скривились в тревоге. «Руйвен и его команда все очень опытные. Остальные, Ваши 1-е помощники немного слабее, им нужен более опытный 2-й помощник. Так что это окончательно.» Поскольку вышестоящее начальство поставило ультиматум, они больше не могли бороться за него. Все, что могли сделать другие вновь назначенные первичные хирурги, — это с завистью смотреть на Чжу Жуйвэня и подбирать остатки еды. Понаблюдав еще минут 10 или около того, они выбрали своих 3-х помощников и быстро ушли вместе с руководителем группы Цю. Им все еще нужно было спешно вернуться в Клинический блок и сделать последние приготовления к своим операционным процедурам до обеда. Чжоу Цзяцян знал, что именно эта часть отличала новичков вроде ГУ Цзюня от опытных ветеранов. Прежде чем навыки хирургов были проверены во время процедур, их опыт был подвергнут испытанию. Прямо как на войне, «не успеешь спланировать, не успеешь спланировать.» Первичный хирург должен был выбрать свою операционную процедуру и методы, а также рассмотреть все различные вопросы, которые могут возникнуть на этом пути. Операционная не была местом, где он мог бы опробовать новые методы. Когда командир группы Цю ушел вместе с остальными, ГУ Цзюнь только что закончил зашивать более глубокую полость цзиньмэнькэна. Затем он оставил более мелкие участки для завершения Ван Жосяна. В последнее время Ван Жосян также совершенствовала свою технику каждый день. Хотя у нее не было ошеломляющего улучшения, как у ГУ Цзюня, ее наложение швов на более мелкие участки не было проблемой. В то время как он оставил последние процедуры Ван Руосяну, ГУ Цзюнь не покидал операционного стола. Он стоял рядом, наблюдая за каждым стежком Ван Жосяна. Если она собирается совершить ошибку, он все еще может напомнить ей об этом, прежде чем это произойдет. Пока она не добралась до последнего слоя кожи, Ван Жосян ни разу не споткнулась. Завязав матросский узел, она отрезала лишнюю нить и очистила края раны. Прежде чем наложить повязку и бинты, она покрыла рану настойкой йода и затянула бинты. Наконец они закончили. «Фу…» ГУ Цзюнь вздохнул с облегчением. Первая в его жизни операция прошла без сучка и задоринки. «Операция завершена! Цзысюань, уладь, пожалуйста, инъекции и дополнительную анестезию.» Наконец, он вышел из своего напряженного внимания и успел заметить все вокруг. Например, как красивый лоб и сверкающие глаза Ван Жосяна были по меньшей мере в сто раз красивее цзиньмэнькэня. «Ладно, предоставь это мне.» Цай Цзысюань закончил свой долг и обязанность держать все стерильным, как медсестра-скраб, и начал убирать после операции. Когда ГУ Цзюнь повернулся и вышел из операционной, в его голове раздался знакомый звон. В появившемся системном меню появилось поздравительное сообщение. [Нормальная миссия – миссия завершена!] [Мастерство рук ловкости возросло! Текущий уровень-это второй уровень(5000/30000 навыков)] [Награды миссии ждут, чтобы их собрали: 1 коробка человеческого противовоспалительного лекарства. Нажмите, чтобы получить свои награды.] Нажмите, чтобы получить свои награды? ГУ Цзюнь был ошеломлен, казалось, что система действительно была затронута его сознанием. Он мог сказать, что это было неподходящее место, чтобы вознаградить его. Операция на «джинменкене» подняла его мастерство к 2000 году-неплохой результат. Однако, вероятно, это было связано с тем, что это была его дебютная операция и первый раз, когда он взял на себя роль основного хирурга. Глубоко задумавшись, ГУ Цзюнь подошел к раковине в коридоре перед операционной. Когда он снял окровавленные перчатки под краном, холодная вода автоматически хлынула наружу и немного очистила его руки. «ГУ Цзюнь, ты действительно совсем не плох.» Рядом с ним Ван Жосян тоже сняла перчатки, чтобы помыться. Хотя маска скрывала ее лицо, восхищение в ее глазах было безошибочным. «Ха-ха, потому что мой ассистент был фантастическим!» ГУ Цзюнь рассмеялся. Услышав взаимную похвалу, Ван Жосян расхохотался. «ХАХА. Если ты будешь продолжать вести себя так нахально, я действительно ударю тебя в следующий раз.» Вымыв руки, парочка засмеялась и поболтала, направляясь переодеваться. Огромное давление операции все еще оставалось в их сердцах. Им приходилось шутить и смеяться, чтобы снять напряжение. Операция их группы была завершена. Однако две другие группы все еще боролись с кровопролитием. Еще через полчаса две другие операции были завершены. Две циркулирующие медсестры взяли на себя ответственность за последующий уход. Затем они приступят к выполнению другой операции позже. Из-за их тусклой квалификации в этом отборе Чжоу Цзяцян не устроил так, чтобы они появились первыми. Тем не менее, не все из первых девяти оперировавших были отобраны. Только пять человек были вызваны Чжоу Цзяцяном в комнату отдыха. Это были ГУ Цзюнь, Ван Руосян, Сунь Юйхэн и еще два студента-мужчины из другой группы: Тянь Цзэлун и Лю Хун. «На этот раз есть 624 пациента с болезнью мальформации Баньяна.» Лицо Чжоу Цзяцяна было серьезным. «Сейчас они проводят предоперационную диагностику в Клиническом корпусе. Первая операция по ампутации назначена на 1 час дня. Не только это, но и все операции также должны быть завершены в течение трех дней. У нас очень мало времени. Но даже в этом случае мы должны идти наперегонки с часами, потому что, как только состояние пациента достигает стадии тяжелой утраты, нет никакого лечения.» Услышав печальные новости от обычно веселого брата, который был так внушителен, естественно, вызвал огромное напряжение в сердцах пятерых учеников. В голове ГУ Цзюня всплыло видео, которое он смотрел на стадионе соревнований. Человек, лежащий на тюремной камере, мучительно кричит в опистотонусе. Это была трагедия, которая должна была случиться с пациентом на стадии тяжелой утраты. «Нехватка рабочей силы; нам очень не хватает рабочей силы,» Чжоу Цзяцян горестно вздохнул. «В этот момент обучение для вас пятерых было остановлено. Теперь вы все 3-е помощники. Кроме тебя, ГУ Цзюнь. Вы-2-й помощник.» «Хорошо…» Глаза ГУ Цзюня сузились, когда он погрузился в глубокие раздумья. 624 пациента… Это запросто население целой деревни. Все они ждут спасительной операции. Чем больше он думал об этом, тем тяжелее становилось на сердце. Неудержимо, хриплые болезненные крики о помощи от призыва в деревне Гуронг зазвучали в его ушах. Спаси… меня… Пожалуйста…. Спаси меня… Глубоко вздохнув, ГУ Цзюнь заколебался. Можем ли мы вообще спасти всех 624 пациентов? Честно говоря, он всегда был озадачен вопросом и не мог удержаться, чтобы не спросить, «Брат Цян, я в недоумении. Поскольку время так ограничено, почему мы единственные, кого используют?» «Цай Цзысюань и остальные еще не совсем готовы,» — Ответил Чжоу Цзяцян. «Это было не мое решение.» «Я не это имел в виду. Я имею в виду таких экспертов, как профессор Юй из Восточного университета. Есть и другие врачи ветераны и даже выпускники которые определенно знают больше нас,» сбитый с толку, ГУ Цзюнь продолжил: «Почему бы отделу Фекда не поискать их вместо этого?» Хотя он сам заслужил возможность стать вторым помощником, он все еще верил, что даже брат Чжан Линь был более квалифицированным, чем он. Услышав вопрос ГУ Цзюня, Ван Жосян, Сунь Юйхэн и другие тоже согласно кивнули и подхватили его, «Брат Цян, не могли бы Вы нам объяснить?» «Действительно, как сомнительно.» На месте проведения конкурса профессор Цинь лишь слегка намекнул и заявил, что то, что они ищут, — это податливость молодых талантов. Профессор Цинь также заявил, что они будут обучены при поступлении. Тем не менее, теперь они были противоречиво преследуемы и ворвались в операционную. Разве не было бы эффективнее нанять уже подготовленных специалистов? «На вашем уровне власти вам не разрешается знать критерий допуска Phecda. Честно говоря, мне тоже не разрешают.» Чжоу Цзяцян замахал руками. Как их тренер, он был обязан успокоить их нервы и беспокойство. Он терпеливо ответил: «Когда я впервые приехала сюда, я была на пути к своей интернатуре в больнице. Так или иначе, меня послали сюда вместо него. Я могу понять, почему А Джун так думает. Действительно, специалисты и выпускники лучше подготовлены. Однако именно по этой причине мы не можем их использовать. Они слишком много знают.» «- А? Этот…» Сунь Юйхэн ничего не понял. В чем же проблема? «О.» У Ван Жосяна было какое-то смутное понимание. Это также вызвало некоторые идеи в ГУ Цзюне. «Слишком многому надо учиться. Слишком многому научился.» Точно так же, как высокий небоскреб, если такое здание рухнет… «Теперь вы можете догадаться, что это значит.» Тон Чжоу Цзяцяна постепенно становился все серьезнее. «Как только вы окажетесь в клиническом здании, вы, возможно, поймете это. Ну что ж, поехали!» Брат Цян вышел из операционной к своему коллеге-тренеру, который пришел сменить его. Затем он отвел всех пятерых в здание клиники. ---------- Стенд с заболеваниями В небе громоздились темные тучи, вспышки электричества проносились сквозь облака, и казалось, что гроза может обрушиться в любой момент. Хирургический корпус медицинского факультета находится недалеко от учебного центра. ГУ Цзюнь и остальные последовали за братом Цяном, быстро прошли туда и быстро добрались до главного входа в 20-этажное здание. Они посмотрели вверх. Гигантский бегемот, который, казалось, возвышался в небе, и сине-зеленое отражающее стекло закрывали им обзор на каждый этаж. «Таким образом.» Чжоу Цзяцян поднялся по старой каменной лестнице и сделал массивный шаг вперед, выступая в роли проводника. Толпа последовала за ним. Они миновали вращающуюся стеклянную дверь и вошли в вестибюль первого этажа. Просторный и светлый вестибюль был похож на планировку хирургического корпуса в обычной больнице. Не было никакой суеты между пациентами и их семьями, но медицинский персонал был так же занят. На груди их белых халатов красовались рабочие удостоверения. С первого взгляда они увидели ряд сотрудников класса G и класса F. Каждый из них принадлежит к разным отделам хирургии. Очевидно, весь хирургический корпус был теперь мобилизован для этой группы пациентов с уродливой болезнью Баньяна. «Сюда.» Брат Цян помахал рукой с переднего сиденья. ГУ Цзюнь огляделся по сторонам во время прогулки, естественно желая получить больше информации. За полмесяца, прошедшие с момента его прибытия туда, он так и не смог разобраться в структуре медицинского отделения. Что-то внезапно появилось на периферии его сознания. Его зрачки расширились, а сердце резко сжалось. Это была доска объявлений о болезнях на соседней стене. Многочисленные служащие торопливо проходили мимо него, и никто не удостоил его второго взгляда, как будто они давно привыкли к нему. «А, то есть?» Ван Жосян, Сунь Юйхэн и другие тоже увидели это, и их лица слегка изменились. «О, это несколько распространенных заболеваний.» Чжоу Цзяцян давно ожидал от них такой реакции. Стажерам разрешалось просматривать информацию на доске объявлений. Затем он принес их сюда. Их шаги были намного тяжелее, чем раньше. В каждой больнице есть такая доска объявлений, на которой отображается информация о некоторых заболеваниях и патологических картинах. То же самое относилось и к этой части стены, которая была сделана из нержавеющей стали, стеклянных окон и вспененных панелей. Однако какие именно изображения были размещены на нем? Беспорядочные картины, вонявшие жутью и безумием, казалось, жгли их глаза, сердца и мозги. [Болезнь кожи с расщелиной бородавки: эта болезнь была впервые обнаружена в городе Чилин, Мобей, в ноябре 1987 года. На ранней стадии заболевания больной накапливает лимфатическую жидкь1 в подкожной клетчатке из-за обструкции лимфатического рефлюкса, вызывая стойкий отек2 по всему организму. Это в свою очередь приводит к патологическим состояниям фиброзной гиперплазии 3, жировому склерозу 4, утолщению кожи и утолщению конечностей. Болезнь часто ошибочно диагностируется как слоновая лимфедема на ранней стадии, но в средней стадии на поверхности кожи пациента появляются бородавки, и часть кожи кажется потрескавшейся. На более поздних стадиях новообразования продолжают разрастаться, покрывая все тело…] Они увидели фотографию кейса рядом с описанием. Больной был обнажен, но не сохранил даже человеческой фигуры и походил на мерзость, сделанную из груды гнили. Набухшие складки кожи сильно почернели, но желтые бородавки росли по всей набухшей плоти, искажая ее до неузнаваемости. «Хмм…» Тиан Зелун нервно сглотнул. Даже если он был студентом-медиком и видел уродливых баньянов и хименкенов, он все равно чувствовал тошноту, поднимающуюся из глубины живота. [Орбитальный Псевдотумор: Впервые болезнь была обнаружена в апреле 1995 года в городе Ланьшуй провинции Цзяннань. На ранней стадии заболевания у больного имелась злокачественная опухоль в орбитальной полости. Сжатие вперед вызывало выпячивание глазного яблока, а обратное вторжение черепа во внутричерепную область вызывало повышение внутричерепного давления. У пациента развиваются сильная головная боль и потеря зрения. Когда болезнь переходит в среднюю стадию, аномальная опухоль еще больше вторгается в мозг, и пациент начинает испытывать бессознательное состояние, а также слуховые и зрительные галлюцинации, которые постепенно ухудшаются до бреда и слепоты…] На нескольких снимках лицо пациента было бледным, как у скелета, но его глаза были сильно выпуклыми, покрытыми жуткими зелеными кровеносными сосудами, и казалось, что они вот-вот лопнут. Этот панический и безумный взгляд был вызван тем, что он увидел нечто ужасное. Что именно пациент видел в этих галлюцинациях? [Системный Редер-тениоз: болезнь впервые вспыхнула в городе Редер, Гуйси, в феврале 1935 года. Промежуточным хозяином Taenia Viridis являются свинья и дикий кабан. Люди — это единственный конечный хозяин. Люди заражаются при употреблении в пищу свинины с ядом церкарии…] «Ах,» Лю Хун тяжело вздохнул. Тем временем Сунь Юйхэн терпел гнетущее чувство, давившее ему на сердце, но зубы его уже слегка стучали. Эта картина тениоза была самым ужасным и отвратительным зрелищем, которое они видели на этой доске объявлений. Вначале у пациента не было никаких аномальных ощущений, но яйцеклетки спокойно размножались в тонком кишечнике. Затем шесть крючконогих личинок вырвались наружу, сверля стенки тонкого кишечника, и достигли тела хозяина через кровообращение или лимфатическую систему: подкожную клетчатку, мышцы, мозг, глаз, неврилему, кость… Они неустанно продолжают развиваться в зрелых ленточных червей. Только после того, как они займут все тело пациента, они начнут действовать. Психическое состояние пациента начнет становиться ненормальным, и кожа начнет изъязвляться. Полоски толстых взрослых червей высверливают не только из кожи, но и из глаз, рта, ушей… Они были плотно упакованы по всему телу. После того, как один просверлен, затем приходит другой, пока все питательные вещества хозяина не будут исчерпаны. Тогда пациент умрет в мучительной боли. Глядя на эти фотографии, которые даже врачи не могли вынести, тела нескольких интернов были либо немного онемевшими, либо с легким холодным покалыванием по коже. Хотя в последние полмесяца они получали всевозможные нерегулярные знания, их дни были немного комфортными. В своих общежитиях они были хорошо накормлены и должным образом защищены, живя как принцы и принцессы. Они могли изучать общую хирургию, практиковаться в рутинных операциях, а джинменкены были всего лишь собаками, в конце концов. Теперь же доска объявлений, казалось, вернула их к кошмарной реальности, которая началась с уродливых баньянов, погружая их все глубже и глубже в бездну. «Здесь нечего бояться. Эти виды заболеваний не являются для нас чем-то необычным. В медицинском отделении накоплен большой опыт лечения, и смертность резко снизилась.» Чжоу Цзяцян успокоил их и заметил, что Ван Жосян выглядит относительно спокойнее. Брат Цян посмотрел на ГУ Цзюня и спросил: «О чем ты сейчас думаешь? Вам не нужен опытный профессор?» Подойдя к доске объявлений, ГУ Цзюнь все это время молчал. Однако кое-что он понимал гораздо яснее. Болезнь кожи с расщелиной бородавки, орбитальная псевдотуморозь, системный Редер-таениоз. Это были » источники стресса’ для врачей. Иногда невежды были бесстрашны. Для тех, кто ничего не знал о медицине, они не думают, что было что-то странное, когда они смотрят на эти болезни. Они просто думают, что это были ужасные болезни. Но для профессора Гу и даже брата Чжан линя они узнали и поняли слишком много о традиционной области медицины. Они создали множество ‘башен’ медицинских предположений в глубинах своего духа. Эти » башни’ сформировали их личность и волю. Эти виды болезней все еще были в порядке, но как насчет болезни Баньяна с пороком развития, которая имела необъяснимый рефлекс царапания? А как насчет других аномальных заболеваний, которые бросают вызов современной медицине и даже общепринятой человеческой мудрости? Их небоскребы могут обрушиться в колоссальные руины, которые, вероятно, никогда не будут восстановлены. Что же касается таких людей, как они, которые просто строили небольшие здания, то они были лучше способны очистить руины. ГУ Цзюнь подумал, что должно быть еще какое-то прямое рассуждение, которое он пока не может понять. Тем не менее, отдел Phecda, должно быть, имел болезненный опыт, прежде чем создать систему отбора, как это было сейчас. Он не будет реквизировать этих старых ветеранов до последней минуты. Если бы они были потеряны, это не принесло бы пользы Департаменту Фекда и также испортило бы обычный мир. Только нынешняя ситуация сделала отдел Фекда еще более отчаянным и нуждающимся в рабочей силе. «Пойдем.» Чжоу Цзяцян продолжал идти. «Я привезу вас на доклад в ортопедию.» Тянь Цзэлун и Лю Хун поспешно удалились. Сунь Юйхэн вздохнул и последовал за ним. Следующим двинулся Ван Жосян. Видя, что ГУ Цзюнь остается неподвижным, она тихо произнесла: «Пойдем.» ГУ Цзюнь кивнул и догнал остальных. Они поднялись на лифте на шестой этаж. Чем выше поднимался лифт, тем громче становились мучительные крики пациента. Лифт, казалось, шел по коридору, ведущему в ад. Брат Цян сказал, что 624 пациента должны были пройти различные предоперационные обследования. Теперь же их планировалось провести по всем этажам. Весь медицинский отдел был мобилизован. Когда они поднялись на шестой этаж и вышли из лифта, то сразу же увидели в переполненном коридоре еще живого пациента. Густая вонь наполнила воздух. Каждый из этих пациентов был прикреплен к передвижной кровати-носилкам. Их конечности были прикованы к кровати, независимо от того, были ли они нормальными или уродливыми. На первый взгляд, по обеим сторонам длинного коридора стояли десятки коек-носилок. Различные формы уродливых конечностей повлияли на познание ГУ Цзюня и других. Вопли этих пациентов были более тревожными, чем рев свирепого зверя. «Давай. Будьте осторожны, не прикасайтесь к пациентам.» Чжоу Цзяцян шел с пятью людьми, и все эти пациенты с отчаянием смотрели на них. В это время пациент мужского пола с деформированными нижними конечностями увидел кого-то среди них. Завывающие крики внезапно превратились в безумные вопли, «Это ты, это ты!» Его глаза были очень мутными, но полными страха, гнева, паники. «ЭТО ЖЕ ТЫ! ЭТО ТЫ…» «Хм?» Чжоу Цзяцян был ошеломлен. Ван Жосян и Сунь Юйхэн переглянулись и в конце концов решили, что пациент действительно пристально смотрит на ГУ Цзюня. ГУ Цзюнь тоже был ошеломлен, но он сохранял бесстрастный вид, и бурное чувство, которое появлялось всякий раз, когда появлялись видения, снова всплыло в его сердце. Там была медсестра которая кричала и бежала, «Вам всем лучше уйти! Казалось, он бредит. Это переходная фаза перед третьей стадией!» «Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ! Я НЕ СУМАСШЕДШИЙ! ЭТО ЖЕ ТЫ!» Больной яростно дергал кандалы, сковывавшие его конечности, и лицо его исказилось от боли, отчаянно пытаясь встать, чтобы что-то сделать. Свисающий звук кровати-носилки громко отдавался эхом, когда он бился и корчился. «ЭТО ЖЕ ТЫ! Тварь внутри баньяна… отпусти меня… пожалуйста, пожалуйста, позволь мне … …» Лимфа-это жидкость, которая течет через лимфатическую систему, систему, состоящую из лимфатических сосудов (каналов) и промежуточных лимфатических узлов, функция которых, подобно венозной системе, заключается в возвращении жидкости из тканей в центральное кровообращение. Лимфатический рефлюкс относится к тому, когда лимфа течет обратно вверх по сосуду, вызывая ощущение жжения. Состояние, характеризующееся избытком водянистой жидкости, накапливающейся в полостях или тканях тела Фиброзная гиперплазия-это неопластическое поражение волокнистой соединительной ткани. Новообразование-это новый и аномальный рост тканей в той или иной части тела, особенно характерный для Рака. Склероз-это аномальное затвердение тканей организма. ---------- То, что в баньяне существо в Баньяновом дереве»Это же ты! Тварь внутри Баньяна… Пожалуйста… Отпусти меня…» Пациент на носилках закричал хриплым и болезненным голосом. Внезапно он разразился громким неконтролируемым криком. Вся ярость и недоумение мгновенно исчезли с его лица. На смену извращенному гневу хлынули ужасы смерти и некое чувство посредственности, когда он умолял дать ему шанс выжить., «Я умоляю тебя… Я не хочу умирать… — Пожалуйста! Отпусти меня…» Брови ГУ Цзюня нахмурились, когда он прикусил нижнюю губу. Этот человек видел меня раньше? Может быть, это тот самый человек, с которым я разговаривала по телефону? Невозможно, деревня Гуронг уже давно была очищена и изолирована. У них тоже не так много деревенских жителей. «Отойдите, пожалуйста.» К нему подбежала медсестра и ловко оттолкнула пациента. На каждой медсестре к наушнику было подсоединено устройство беспроводной связи. Оттолкнув пациента, она доложила в командный центр: «Ортопедия, пациент № 128 имеет признаки бреда. Возможно, он обостряется, приближаясь к стадии тяжелой утраты.» «О черт…» — Пробормотал себе под нос Чжоу Цзяцян. Он тут же повернулся и объяснил ученикам: «Этот пациент нуждается в немедленном медицинском лечении. Если он действительно вступает в стадию тяжелой утраты, его уже не спасти. Говорящий тарабарщину-это предательский признак ухудшения. По какой-то причине все они говорят о том, что «тварь в Баньяновом дереве»- До сих пор мы не знаем, что это такое.» Эти слова заставили ГУ Цзюня вспомнить что-то. Он быстро вспомнил слова, сказанные ему человеком по телефону. В то время как этот человек также упоминал, «тварь в Баньяновом дереве», он не упомянул «ты» Он повернулся к брату Цяну и спросил: «Брат Цян, а они тоже выделяют других и говорят, «это ты!»?» «Хм, это тоже первый раз, когда я это вижу.» Чжоу Цзяцян остался равнодушен к сложившейся ситуации. «Бред возникает из-за резких изменений в мозге, которые вызывают умственную путаницу и эмоциональное расстройство. Это нормально. Давай. Пойдем.» Когда они двинулись дальше, ГУ Цзюнь последовал за Чжоу Цзяцяном и снова спросил: «Брат Цян, откуда взялись эти пациенты? Отличается ли это место от пациента с пороком развития Баньяна, которого мы видели на соревнованиях?» «Ты же знаешь, что я ничего не могу тебе сказать. Не то чтобы я тоже знал ответы,» — Сурово ответил Чжоу Цзяцян. «Нам просто нужно делать свою работу как практикующим врачам клинической медицины и спасать людей.» Еще до того, как коридор закончился, состояние другого пациента резко ухудшилось и он впал в бред. Он потерял всякое самообладание мысленно и громко завыл, «Та тварь в Баньяновом дереве. Нет, не подходи ближе! Позволь … Отпусти меня… Нет…. эта штука… в Баньяновом дереве…» Без промедления подбежала еще одна медсестра и закричала в наушник: «Пациент 143 демонстрирует признаки бреда!» «Это странно.» Озадаченный Чжоу Цзяцян почесал в затылке. «Эта партия пациентов только что вступила во 2-ю стадию. Логически говоря, прогрессия не должна быть такой быстрой. У нас должно быть еще несколько дней…» От этих душераздирающих воплей у всех на лицах появилось угрюмое выражение. Глядя на пациента, сердце ГУ Цзюня бешено забилось. Он надеялся, что ошибается, но казалось, что пациент 143 только усилился после того, как их взгляды встретились. Более того, это было так, как если бы они встречались раньше и «тварь в Баньяновом дереве» это был он. Иглы боли многократно вонзались в его мозг, посылая волны за волнами пульсирующей боли. ГУ Цзюнь схватился за голову и поморщился. Это чувство раздражения и беспокойства усиливалось. Он чувствовал это; приближалось видение. Будет ли это видение напрямую связано с пациентами с пороком развития Баньяна? Ему все еще не хватало соответствующего места.. «ГУ Цзюнь, с тобой все в порядке?» Ван Жосян вполголоса прошептал ГУ Цзюню: Она заметила бледное хрупкое выражение лица ГУ Цзюня. Это было неожиданно, ГУ Цзюнь, которого она знала в своем уме, не был таким робким. «Я… в порядке.» несколько дрожащим голосом ГУ Цзюнь выдавил из себя ответ: «Видя их такими, я просто чувствую себя немного неуютно.» Это были его подлинные эмоции. «Я тоже…» Лицо Ван Жосяна вспыхнуло смесью ужаса, тревоги и печали. Ее губы пытались улыбнуться, но глаза не могли скрыть беспокойства. Чжоу Цзяцян жестом велел им не отставать. Пройдя дальше, они вскоре оказались в просторном кабинете. Внутри него слышалась какофония торопливых разговоров. Очевидно, внезапное ухудшение состояния двух пациентов сбило всех с курса. Пришлось немедленно задействовать две дополнительные команды. Конечно, такие непредвиденные обстоятельства приходилось оставлять на усмотрение ветеранских команд. Чжоу Цзяцян дал несколько последних слов совета и оставил пятерых стажеров медсестре на побегушках. Попрощавшись с учениками, он поспешил заняться своими делами. Только в это время ГУ Цзюнь услышал, что его выбрали в команду Доктора Чжу Жуйвэня. Следуя за дежурной медсестрой, он обошел общие помещения группы: комнату отдыха, раздевалку и операционную. Конечным пунктом назначения был офис команды. Когда ГУ Цзюнь вошел, он увидел джентльмена средних лет, тепло улыбающегося ему. Этим человеком был главный хирург, доктор Чжу Жуйвэнь. С ним были анестезиолог Ян Хайже и первый ассистент Дзен Цзяньго. Все они были дружелюбны и приветливы по отношению к своему новому члену. Наконец, третьим помощником был недавно повышенный в должности член группы G его возраста Ли Хуалун. В отличие от ГУ Цзюня, ли Хуалун отправился в больницу на стажировку. Точно так же, как и брат Цян, он был избран в Фекду оттуда. Удивительно, но Ли Хуалун был также очень вежлив с ГУ Цзюнем, даже слишком вежлив. Для ГУ Цзюня нетрудно догадаться о причине. Он пришел в команду поздно, но первым стал вторым помощником. Вполне естественно, что ли Хуалун был немного недоволен, но ему приходилось скрывать свое недовольство. Однако в данный момент существовали и более неотложные чрезвычайные ситуации. Оба они отбросили все неприятные мысли и сосредоточились на том, чтобы выслушать краткое описание операции для пациента № 25 от руководителя группы Чжу. Это будет первая операция во второй половине дня. Именно в это время одна деталь дернула сердце ГУ Цзюня вверх, «Мы используем местную анестезию?!» «ДА,» — Бесстрастно произнес Чжу Жуйвэнь. Его суровый ответ ясно показал, что это не было шуткой для новичка. «Операция по ампутации у пациентов с пороком развития Баньяна не может быть выполнена под общим наркозом. В противном случае велика вероятность острой сердечной недостаточности во время операции. В этом случае частота отказов будет выше. Более того, более 80% пациентов с общей анестезией также теряли большинство своих когнитивных чувств, когда они просыпались. Ради них у нас остается только возможность местной анестезии.» В офисе он был единственным, кто ничего не знал и не мог произнести ни слова. Во время соревнований медицинское отделение показывало только немую видеозапись операции. Единственная информация, предоставленная им, заключалась в том, что пациенты 2-й стадии все еще имели шансы на лечение. Однако дальнейшие подробности, такие как показатели успеха, были утаены. Все присутствующие студенты предполагали и давали себе ложное ощущение 100-процентного выздоровления. Ампутация передней четверти, или, говоря простым языком, отпиливание всей кисти вместе с плечом. Это была серьезная операция, и она должна была занять не менее 3 часов. И все же они использовали местную анестезию… «Это было бы самым большим испытанием психической устойчивости пациента,» Слова Чжу Жуйвэня были несколько вдохновляющими. «Но это было бы еще большим испытанием для нашей умственной силы.» ГУ Цзюнь молча кивнул. Его вялые глаза и бледное лицо уставились на пальцы ног. Ли Хуалун не воспользовался шансом подразнить его или подразнить. Вместо этого он крепко похлопал ГУ Цзюня по плечу и ободряюще улыбнулся. «Не беспокойтесь. При местной анестезии вероятность успеха достигает 76%.» Чувствуя крепкую хватку на своих плечах, ГУ Цзюнь был полностью благодарен. Похоже, он неплохой парень. Что ж, никаких сюрпризов с тех пор, как он прошел это суровое, изнурительное собеседование. За короткое время до операции ГУ Цзюнь ознакомился с командой и планом на вторую половину дня. К тому времени, как он покончил с коробкой для завтрака, первая операция уже должна была начаться. Следуя за Чжу Жуйвэнем и остальными, ГУ Цзюнь надел простерилизованную одежду и продезинфицировался. Надев хирургический халат и перчатки, он направился в операционную. Это было очень похоже на обычную операцию, пока пронзительный крик, похожий на скрежет когтей по классной доске, не нарушил тишину в операционной. «Ах! Ах!» «Фу..» Сделав глубокий вдох, ГУ Цзюнь последовал за командой из раздевалки и прошел через двери операционной. Воздух стал заметно плотнее. Сквозь маску он уловил отчетливый резкий запах, исходящий от уродливой конечности. Этот запах обжигал его ноздри, поднимаясь к голове. Знакомый стук снова потряс его голову. Просторная и светлая операционная была полностью оборудована операционной кроватью, лампой без тени, медицинскими колонками и столом для инструментов. На операционном столе в боковом положении лежал пациент мужского пола. Медсестры подключили его к различным аппаратам искусственной вентиляции легких, анестезиологическим мониторам и другому оборудованию. Его торс и здоровые конечности были полностью закреплены на операционном столе с помощью специального кожаного защитного кожуха. Обнажилось только левое предплечье, явно деформированное и искривленное. Чжу Жуйвэнь взял на себя инициативу и занял свою должность главного хирурга. Анестезиолог Ян Хайже сидел за анестезиологическим аппаратом и не сводил глаз с индексных данных. «Помоги мне…» Больной продолжал вырываться и беспрерывно кричать. Когда крики эхом отразились от писка оборудования, ГУ Цзюнь почувствовал, как бьется его сердце и растет психологическое давление. Даже если в его распоряжении были бесчисленные кошмарные встречи и ловкие руки, он все равно чувствовал, как напрягаются и даже окаменевают мышцы. Несмотря на то, что комната была окружена ультрасовременным оборудованием, атмосфера в ней была пугающе похожа на сцену из каменного века, когда анестезия была неслыханной. По сравнению с этой сценой операция по торакотомии собак, которую он провел час назад, была просто детской игрой. «Прошу всех занять свои места.» Чжу Жуйвэнь приготовился встать слева от пациента. Первый помощник, Дзен Цзяньго, и ГУ Цзюнь немедленно встали напротив и слева от главного хирурга соответственно. Третий помощник, Ли Хуалун, стоял напротив ГУ Цзюня. Пока они занимались последними приготовлениями, медсестра-уборщица и дежурные медсестры были заняты проверкой готовности оборудования. «Вы…» Пациент на операционном столе повернулся и посмотрел на них. Когда что-то попало ему в глаз, он внезапно запаниковал и начал неудержимо извиваться «Та тварь в баньяновом дереве! Нет, не надо…» Сердце ГУ Цзюня сильно сжалось. На этот раз он был абсолютно уверен. Пациент установил контакт с его глазами и… № 128, № 143, № 25. Три пациента. Почему, почему мне кажется, что я ускорю развитие их болезни? Почему?! В голове у ГУ Цзюня было пусто. Появилось удушливое ощущение, как будто что-то заблокировало его горло. Его лицо исказилось от боли, когда он хватал ртом воздух. Это было крайне неудобно. Затем он почувствовал, как в его голову снова и снова забиваются гвозди, как будто его мозг раскалывался на части. Прямо перед ним в глаза ему ударил ослепительный свет. Видение появилось снова через полмесяца. Операционная отъехала в сторону. Через несколько мгновений он уже не слышал криков больного, так как все вокруг погрузилось в тишину. Видение, странные огни и тени постепенно становились реальными. Рядом с ним материализовался древний гигантский баньян. Вокруг него на земле стояли на коленях силуэты людей, которые поклонялись баньяновому дереву. ---------- Жертва баньяну Странный свет и тень освещали древнее гигантское баньяновое дерево, а также силуэты людей, стоявших на коленях и поклонявшихся вокруг него. ГУ Цзюнь чувствовал себя так, как будто он был совсем рядом с баньяновым деревом, но его тело было совсем близко. «угол обзора» можно было видеть 360-градусную ситуацию вокруг баньяна. Там было около пятидесяти человек, которые стояли на коленях, все одетые в одну и ту же одежду. Это было длинное черное платье с какими-то странными вышитыми узорами, похожее на костюм из Китайской республики. Однако от этого наряда исходило неведомое чувство опасности. Где же это? И когда же? ГУ Цзюнь задумался, думая, что визуальный диапазон видения был несколько ограничен, и дальше было просто туманное, не в фокусе, низкое здание. Это была деревня Гуронг? Или происхождение пациента 25 на операционном столе? Он хотел поближе взглянуть на баньян, но все, что он мог видеть-это пышную листву, раскинувшуюся снаружи. Толстые ветви свисали до самой земли, словно впитывая в себя какую-то земную энергию. «Почему?» — Удивился ГУ Цзюнь. Если пациент с болезнью Баньяновой мальформации был непосредственно связан с этим видением, то что общего имеет эта сцена с их подготовкой к операции? Какова же была общая сингулярность? В это время он смутно слышал, как кто-то борется и воет. «Ах, ах.» Это были крики пациента № 25? Внезапно ему показалось, что он что-то увидел. Четверо людей в длинных черных халатах толкнули к баньяну странной конструкции деревянную тюремную тележку. На дереве тюремной повозки повсюду были выгравированы характерные узоры. Некоторые из корней фикуса баньяна были обернуты вокруг него странным кольцом. В середине тюремной повозки стояла деревянная рама. Сердце ГУ Цзюня внезапно заколотилось, а головная боль усилилась. Образ видения был сильно искажен. К деревянной раме тюремной повозки был привязан человек. Его туловище и конечности были туго связаны, как будто он был прикреплен к операционному столу. Мужчина завыл и застонал от боли. Зрение внезапно расширилось, и ГУ Цзюнь увидел, что у человека отрезан язык. Эти фанатики толкали тюремную тележку круг за кругом, а люди, стоявшие на коленях, не двигались и даже не поднимали головы. Сердце ГУ Цзюня сжалось от смутного предчувствия того, что должно было произойти. Общая сингулярность с этим сценарием. Они подтолкнули тюремную тележку к баньяновому дереву, остановились, и к ним подошел еще один человек, тоже в жутком длинном пальто. Просто его пальто было выкрашено в ярко-красный цвет. Человек в красном держал в руке мачете, подошел к краю тюремной повозки и направил мачете на правую верхнюю конечность заключенного. Кача. Полетели щепки дерева вперемешку с кусочками крови и плоти. Затем мужчина перешел к левой верхней конечности. Раздались хриплые крики, которые, казалось, исходили из глубин ада, но звук падения мачете продолжался безжалостно. ГУ Цзюнь также почувствовал острую боль, которая пронзила его до самых костных мозолей, и видение становилось все более и более неустойчивым, расплывчатым. Он увидел, как с мачете капает кровь, а те, кто лежал на Земле, вдруг дружно запели и издали неописуемый жуткий звук. Он увидел, что держит человек в красном. Это была странно деформированная ветка баньяна. Каждый лист в плотно упакованном букете был расписан каким-то черным текстом. Непонятно было, на каком это языке. Человек в красном держался за эти ветки и вонзал их в раны человека, где его конечности были отрублены. Среди этих трагических воплей, человек «преобразованный» в чудовище. Он носил человеческое туловище и голову, но все его конечности были баньяновыми ветвями. Головная боль ГУ Цзюня, казалось, вот-вот расколется на части. Затем он увидел, как люди в черном один за другим поднимаются с земли. Они подошли к баньяновому дереву, потом к жертве на тюремной повозке. С другой стороны, он чувствовал, что постепенно отдаляется и исчезает из этой иллюзии. Но вдруг… Он ясно видел появление человека в красном. Лицо было сморщенным и отвратительным, почти как череп. Это оставило ощущение сильного отвращения. Это был тот самый «секретарь» о компании лай Шэна, которая следовала за ним. Это тот самый парень! «Ах!!!» ГУ Цзюнь не мог удержаться от хриплого и отчаянного крика, чувствуя, как что-то взрывается в его сердце. Те, что были в черном, все были из компании лай Шен. Это была их организация. Они создали эти тайные ассоциации и участвовали в этих безумных церемониях и жертвоприношениях, чтобы выполнить какую-то безумную цель. Неужели мама и папа-одни из них? Они там, что ли?! По какой-то причине эпоха, изображенная в этом видении, казалась чрезвычайно древней, как будто это было до основания Китайской республики. Куча новых вопросов затопила каждую каплю крови ГУ Цзюня. В то же время у него были и отвратительные ответы. Компания «лай Шэн» была организацией сумасшедших. Болезнь Баньянской мальформации была связана с компанией «лай Шэн» и, скорее всего, была своего рода искусственно созданной болезнью! Внезапно видение рассеялось, как отступающий прилив. ГУ Цзюнь вдруг увидел яркую современную операционную, окруженную светом лампы без тени. «Второй помощник? Второй помощник?» Голос Чжу Жуйвэня становился все громче и громче, а лицо Фу фана немного нервничало. Увидев, что ГУ Цзюнь наконец ответил, он снова спросил: «С тобой все в порядке?» Первый помощник Цзэн Цзяньго, третий помощник Ли Хуалун, а также анестезиолог Ян Хайчжэ и группа медсестер посмотрели на ГУ Цзюня. Только что этот Новичок внезапно, казалось, был в трансе. Казалось, на его лице было какое-то оцепенение, смятение и боль. Такая ситуация не была редкостью в операционной отделения Phecda. Никто не хотел возлагать на него вину, но не мог не чувствовать некоторого разочарования. Первичный хирург Чжу также сказал раньше, «ГУ Цзюнь, маленький парень, обладает большим талантом, чем я. Вы не можете смотреть на него обычными глазами.» Но теперь он, казалось, ничем не отличался от обычных людей. «Может быть, ты сначала отдохнешь на улице?» — Неуверенно спросил Чжу Жуйвэнь. Операция должна была вот-вот начаться, и другие группы также находились в процессе. Где же ему найти второго помощника? Чжу Жуйвэнь тоже только что стал главным хирургом. Столкнувшись с такой ситуацией, он немного растерялся, не зная, что делать. «Я в порядке.» ГУ Цзюнь сделал несколько глубоких вдохов. Он стабилизировал свое тело так, чтобы его руки, которые должны были быть стерильными, не касались кровати, стола или операционного стола. «Все, мне очень жаль. Я немного потерял самообладание, но теперь все в порядке.» Его крик в видении только что был похож на безумный вой в ночном кошмаре. Другие этого не слышали, но он изливал обиды в своем сердце. Пациент № 25 на операционном столе все еще кричал, но медсестра закрыла ему глаза стерильной маской, чтобы он успокоился по сравнению с предыдущим. ГУ Цзюнь посмотрел на пациента, и его лицо вновь обрело решительность и спокойствие. «Ну, тогда ладно.» Чжу Жуйвэнь задумчиво кивнул. В конце концов, тренировочные упражнения по торакотомии джинменкена были всего лишь упражнениями. Они должны были дать этому новичку некоторое время, чтобы приспособиться. Наблюдать за трагической гибелью животных и наблюдать за трагической гибелью других людей-это две совершенно разные концепции для людей. Смотреть на труп уже мертвого пациента и смотреть на борющегося пациента, находящегося на грани смерти, было для врача совершенно разными вещами. Каким бы странным ни был талант ГУ Цзюня, ему все еще не хватало психологического опыта. Однако, когда Чжу Жуйвэнь увидел, что он действительно в порядке, он не позволил ГУ Цзюню выйти отдохнуть и решил сначала понаблюдать за ситуацией. Однако Чжу Жуйвэнь просигналил циркулирующей медсестре глазами: как только у ГУ Цзюня обнаружится какая-либо аномалия, она должна немедленно уведомить его, чтобы он с ней разобрался. «Больной уже пережил бред. Давайте быстро продолжим.» Чжу Жуйвэнь взял скальпель и снова сосредоточился на операционном столе. Все также вернулись в строй с новыми силами. ГУ Цзюнь отбросил свои дикие мысли. Успокойся. Не думай сейчас ни о чем. Давайте сначала закончим операцию. Он наблюдал за тем, как главный хирург Чжу и первый помощник Цзэн делают надрез с интенсивным фокусом. Он отогнал мысли о криках боли пациента и заставил свой мозг игнорировать их. Главный хирург и первый ассистент сделали задний разрез (между шеей и лопаткой), разрезав заднюю мышцу пациента и отделив задний лоскут. По мере того как они резали, они также продолжали гемостаз. В это время они разрезают широчайшую мышцу спины и трапециевидную мышцу. Кровь неумолимо хлынула наружу, и Цзэн Цзяньго, казалось, был слишком занят, чтобы справиться с ситуацией. «Хмм.» Чжу Жуйвэнь слегка повернул голову, чтобы посмотреть на второго помощника, ГУ Цзюня, и третьего помощника, ли Хуалуна. Наконец он закричал: «Второй помощник, подойдите и зашейте рану, чтобы остановить кровотечение.» В конце концов, в ближайшие три дня предстояло провести 19 операций. Их команде нужен был отличный второй помощник. Операция была только в первой фазе выполнения разреза. Было еще рано. Если ГУ Цзюнь не справился с этой задачей, то его следует заменить раньше. Когда все взгляды сосредоточились на нем, ГУ Цзюнь шагнул вперед. «Хорошо.» Он подошел к зоне операции, которая была ближе, чем раньше. Область плеча уродливой левой верхней конечности пациента уже превратилась в искривленное кровавое месиво из плоти и крови. ---------- Сшивка и распил Перед началом операции на деформированную конечность пациента № 25 был наложен надувной жгут, который значительно уменьшил периоперационную кровопотерю, но из разреза все еще текла свежая малиновая кровь. Поскольку операция продолжалась, медсестры уже начали переливание крови пациенту в нижних конечностях. Сильный запах железа от крови смешивался с характерным запахом уродливой конечности и безжалостно дымился в сторону ГУ Цзюня. Получив игольчатые щипцы от циркулирующей медсестры, ГУ Цзюнь наклонился к операционному полю. «Будьте осторожны,» Чжу Жуйвэнь бросил совет и вернулся к своей собственной процедуре. Ему все еще приходилось работать с искривленными и деформированными леваторными лопатками (мышцы шеи и плеча) и ромбовидной мышцей (лопатки). Порок развития пациента с болезнью Баньяновой мальформации был укоренен изнутри ткани наружу к поверхности. Таким образом, сложность операции будет только усиливаться по мере продолжения процесса. С помощью 2-го ассистента, 1-й ассистент, Дзен Цзяньго, перешел на помощь главному хирургу. Глубоко вздохнув, ГУ Цзюнь сделал первый стежок на скрученной мышце. Хм, немного жестче, чем обычно. Мне нужно использовать больше силы. Прищурившись, он посмотрел на порез, и нервы на его руках быстро приспособились к новой текстуре. Только думая о своей задаче, он чувствовал себя гораздо менее устрашающе. Будь то джинменкен, обычный человек или уродливая конечность, все, что ему нужно было сделать, — это профессионально наложить швы. Как и тысячи практик, которые он проделал за последние полмесяца, он накладывал один шов за другим. Среди хирургов единственным, у кого было время наблюдать, был мальчик на побегушках ли Хуалун. В сторонке медсестры тоже наблюдали за ГУ Цзюнем, который радикально изменился. «Вау.» В качестве циркулирующей медсестры эта медсестра была обязана следить за процедурой и помогать, если это будет необходимо. Сначала она думала, что этот маленький мальчик будет в бешенстве и панике. Хуже всего было то, что более опытные хирурги могли отогнать его от стола, чтобы он успокоился. Да и кто знает? Сцена прямо сейчас была совершенно другой. Она не могла поверить своим глазам. Неужели это тот самый мальчик, который только что был так напуган? Ли Хуалун поднял брови, наблюдая за происходящим. ГУ Цзюнь был похож на фехтовальщика, который умело, быстро размахивал своим клинком и рассекал ветер. Чистая элегантность. ГУ Цзюнь использовал текущий фиксирующий шов. В то время как начало и конец были очень похожи на простой непрерывный шов, процесс был намного сложнее. Каждый стежок должен был проходить через петлю предыдущего стежка. Этот метод мог предотвратить повторное открытие раны и играл более существенную роль в обеспечении гемостаза. Однако он не был широко использован из-за его сложных шагов и временных затрат. Однако ГУ Цзюнь быстро заканчивал накладывать швы. Даже по сравнению с обычным временем, необходимым для простого непрерывного шва, он был быстр. По сравнению с тем временем, когда шов был наложен, он действовал молниеносно. Это было почти так же, как если бы ГУ Цзюнь был скобяной машиной, которая щелкает без остановки и была на 100% точна даже на максимальной скорости. «ГУ Цзюнь, он действительно такой…» в глубине души ли Хуалун восхищенно пробормотал: «Какой талант!» Он не питал злобы к ГУ Цзюню, но, несомненно, чувствовал себя неловко с ним в качестве второго помощника. Если бы это был не Отдел Phecda, он бы поверил, что ГУ Цзюнь прошел через черный ход, особенно с такой плохой работой перед началом операции. Все эти сомнения и недовольство в сердце Ли Хуалуна исчезли. Его первоначальное высокомерие и обида были насильственно сняты. Когда его приняли в отделение Phecda, вера в то, что он очень талантлив, глубоко укоренилась в нем. Но теперь ГУ Цзюнь преподал ему жизненный урок, «Всегда найдется кто-то лучше тебя.» «Отлично сработано, второй помощник!» Чжу Жуйвэнь посмотрел на шов и воскликнул: Удивление, которое он первоначально испытал, наблюдая за ГУ Цзюнем, снова появилось на его лице. Это был тот самый ГУ Цзюнь, о котором так высоко отзывался старейшина Цинь! С прекращением кровопотери хирургическое поле прояснилось. Следующий шаг теперь мог быть выполнен главным хирургом и 1-м помощником. Чжу Жуйвэнь начал оперировать скрученные лопаточные мышцы-леваторы. В этот момент крики снова эхом разнеслись по комнате. Тело больного содрогнулось, когда раздался горестный плач, «Ах, пожалуйста. Пожалуйста, отпусти меня… О… дитя мое. Мои два ребенка… отпусти их!… они молоды…» Голос пациента становился все более эмоциональным и болезненным. Хотя они могут утверждать, что это были слова бреда, предложения были очень полными и последовательными. Каждое слово дрожало от ужаса и отдавало отчаянием. Казалось, случилось нечто более ужасное, чем смерть. Эти слова вцепились в волю каждого, кто находился в операционной. Совсем как одинокий корабль, плывущий по бурным морям, унесенный сильным ветром и разбитый волнами. Как только он не сможет стоять прямо, его унесет в бездну. По мере того как душераздирающие слова продолжались, воля ли Хуалуна постепенно ослабевала. Как и некоторые смертельные яды, психическое напряжение вначале протекало бессимптомно, но со временем оно медленно проникало в сердце. В самый критический момент он начнет внезапную атаку. Скоро его последствия проявятся. Правая рука ли Хуалуна, которая держала марлю, чтобы очистить рану от крови и черной жидкости, дрожала. Несмотря на все свои усилия, он не мог контролировать его. В ярком свете лампы без теней его лоб сверкал. Давление действительно соскабливало его стойкость. «Сестра Чэнь,» Ли Хуалун повернулся к нему и позвал: «извините, что беспокою. Пожалуйста, помоги мне вытереть пот со лба.» Сестра Чэнь была дежурной медсестрой. Она тут же подошла. Чистой марлей она с силой вытерла лоб негодяя, заставив его снова встать по стойке смирно. Честно говоря, многие другие медсестры на боковой линии хотели дать этому паршивцу «напоминание» тоже. Сначала они хотели выступить от имени Ли Хуалуна и помочь ему получить повышение. Увы, теперь они знали, что Чжу Жуйвэнь был безупречен в своих суждениях. Ли Хуалун ах, ли Хуалун. Посмотри на ГУ Цзюня!! С тех пор как ГУ Цзюнь начал шить, он, казалось, превратился в совершенно другого человека. Несмотря на то, что он в упор смотрел на манию пациента, его спокойствие и стойкость были непоколебимы. Прямо сейчас безупречный рост ГУ Цзюня можно было бы назвать мотивацией всей комнаты. В конце концов, если новичок мог сохранять хладнокровие, то опытные члены, как и другие, не желали терпеть смущение от того, что они сдаются первыми. «Дитя мое, дитя мое…» Даже когда она мимолетно пробегала сквозь размытые линии сознания, пациентка постоянно повторяла эту фразу, как будто это были ее последние нити надежды. «Фу, фу.» ГУ Цзюнь продолжал дышать в ровном ритме, пока его руки работали. Казалось, что его пальцы были почти независимы от тела, когда он быстро и точно двигал игольчатые щипцы. Вопреки мнению остальных, он действительно слышал мучительные слова больного. Однако он четко определил свою миссию. Хотя они также причиняли сильную боль другим, они отличались от тех подонков из компании лай Шэн. Его работа была проста: спасать людей. Это все. Ваши двое детей, ваша семья и друзья. Если они находятся в этой группе пациентов, мы также обязательно спасем их. ГУ Цзюнь торжественно выругался про себя. А сейчас он не будет думать ни о чем другом. Это только он и каждый стежок, который он делал, чтобы уменьшить кровопотерю по кусочкам. Глубоко сосредоточившись, ГУ Цзюнь потерял счет времени. Куда бы ни указывал Чжу Жуйвэнь, он шил. Даже когда его лоб блестел, как летнее море, он этого не замечал. Медсестре Чэнь пришлось взять инициативу в свои руки и окликнуть его, «Второй помощник ГУ, поверни голову. Позволь мне вытереть тебе пот.» «А, ладно.» ГУ Цзюнь слегка повернул голову. Но даже так, его руки никогда не останавливались. Это взорвало умы ли Хуалуна и медсестер. Неужели у ГУ Цзюня выросли глаза на руках? Как, черт возьми, он может продолжать шить? И он по — прежнему безупречен! «О боже, здесь так много пота.» Сестра Чэнь осторожно приподняла марлю и вытерла капельки пота. «Не нервничай. Вы делаете фантастические вещи.» ГУ Цзюнь улыбнулся и повернулся обратно. Ну, не то чтобы он когда — нибудь нервничал. Удалив мышцы спины, пришло время распиливать ключицу, чтобы обнажить нервы и кровеносные сосуды. Вполне естественно, что распиливание костей было частью этого процесса. Скальпеля просто не хватит, не тогда, когда кости были деформированы и искривлены до такой степени. «А где пила?» — спросил Чжу Жуйвэнь. Медсестра-уборщица тут же передала пилу системы питания «Страйкер», вытащила кабель и установила его на высокую мощность. С надежно закрепленным 14-миллиметровым сверлом Чжу Жуйвэнь мог запустить его в тот самый момент, когда оно приземлилось ему на руки. С нажатием кнопки раздались леденящие кровь визги. ЧХК! ЧХК! ЧХК! «Ах…» Душераздирающие крики пациента перекрывали режущие кости визги пилы. Анестезиолог Ян Хайже уставился на индикаторы, отображаемые на аппарате для анестезии. Со своей стороны, медсестры были на месте и готовы прийти на помощь в любой момент. Операция под местной анестезией имела 76% успеха. Из 24% случаев отказа это было в основном на этапе распиливания костей. Если пациент не в состоянии этого вынести, некоторые теряют сознание и никогда не просыпаются из-за боли; некоторые даже вызывают остановку сердца. ГУ Цзюнь покинул свое место и спокойно наблюдал, как Чжу Жуйвэнь прижимает пилу к ключице в заднем разрезе пациента. Твердыми руками он пилил медленно и точно. Чхк! Чхк! Чхк! Черная жидкость брызнула во все стороны. Хлынула алая кровь. Плоть и кости превратились в кашу и пыль. ---------- Хирургическая карьера Звук пилы, разрезающей кости, разносился по всей операционной, отчего она невероятно резала уши. ГУ Цзюнь наблюдал за первичным хирургом Чжу, который видел, как у пациента немного сгибается ключица за один раз. Затем с помощью ручной проволочной пилы тщательно разрежьте внутреннюю часть ключицы. Главный хирург Чжу крепко держал ручку проволочной пилы и изо всех сил тянул ее вперед-назад. На проволоке ножовки были спирально распределены зубья. Одно-единственное тянущее действие принесло с собой обломки бесчисленных фрагментов костей. Чем ужаснее становился звук пилы, скрежещущей по кости, тем сильнее он терзал сердца каждого. Возможно, в это время способность пациента терять сознание была сама по себе добротой. У пациента № 25 не было ни обморока, ни остановки сердца, хотя все физические показатели достигли опасной точки. Роль местной анестезии была слишком ограничена, и он постоянно издавал невыносимые вопли, как будто его пытали демоны. «Подожди еще немного.» Чжу Жуйвэнь позвал дежурную медсестру, чтобы та вытерла ему пот. Он наклонил голову, чтобы сказать пациенту несколько утешительных слов, не обращая внимания на то, слышит ли его собеседник в бреду или нет, «Скоро все будет хорошо.» Когда врачи говорят такие фразы, лучше им не верить. Трагическое распиливание костей было наконец завершено, и подключичная мышца была отрезана. Чжу Жуйвэнь попросил ГУ Цзюня помочь вытянуть деформированную конечность пациента вперед и вниз, что обнажило растянутый плечевой нерв сплетения и подключичные артерии и вены. Главный хирург и первый ассистент начали обрабатывать и отсекать открытые участки чувствительности. Это была самая сложная часть операции по ампутации для пациентов, страдающих болезнью Баньяна мальформации. Во — первых, потому что поток черной жидкости нарушает область хирургической операции. Во-вторых, некоторые нервы и кровеносные сосуды также были деформированы, и обычный разрез затрудняет их разрыв. И поэтому возникла необходимость сделать разрез в более глубоком положении. Это было также основным содержанием хирургического видео, которое было воспроизведено в день соревнований и которое ошеломило преподавателей и студентов. Теперь ГУ Цзюнь с силой тянул больного за уродливые конечности и удерживал его на месте. Он не мог не быть шокирован техникой и стойкостью, проявленными этими ветеранами. Несколько неуправляемых мыслей промелькнуло у него в голове. «Я все еще могу делать перевязку швов, но мне еще многому нужно научиться. Я надеюсь, что проведенное здесь время позволит мне расти и развивать свои навыки.» После того как Чжу Жуйвэнь и Цзэн Цзяньго обработали нервы и кровеносные сосуды, они сделали передний разрез, вскрыли передний лоскут, отделили большую грудную мышцу и маленькие мышцы, которые были скручены в шар, и чисто отрезали плечевую кость и коракоидный отросток. Кача! Все ткани этой уродливой конечности были отсоединены от туловища. Внезапно уродливая конечность, которую тянул ГУ Цзюнь, стала самостоятельным существом. «А, хорошо,» — Тихо сказал Чжу Жуйвэнь. На данный момент операция была в основном успешной. «Второй помощник, сначала подержи его, а потом положи в сумку.» К ним подошел профессиональный санитар с оранжевой медицинской сумкой, на которой красовался логотип отделения Фекда. ГУ Цзюнь аккуратно уложил отрубленную конечность в сумку, и санитар потянул за цепочку сумки, а затем вынес ее из операционной. Уродливая рука, должно быть, была зарезервирована для исследования или анатомического вскрытия. Этот санитар не присутствовал на предыдущем предоперационном брифинге. Никто также не представил, кто этот человек, и остался невыразительным. Однако у ГУ Цзюня было сильное предчувствие, что он был проводником трупа. Если операция провалится, труп пациента также будет обработан этим человеком. Однако состояние больного № 25 пошло на поправку. ГУ Цзюнь обнаружил, что бред пациента ослабевает, как только пораженная конечность полностью отрезается. Ему было уже не так больно, как раньше, но он все еще бессвязно бормотал какие-то слова. ГУ Цзюнь с трудом подавил желание спросить, «Вы видели меня раньше?» не смея отвлекаться. Ведь оставалась еще заключительная процедура перевязки. Остальные не расслаблялись, и в операционной по-прежнему было оживленно. Сначала все промыли рану. После обеспечения полного гемостаза была помещена дренажная трубка отрицательного давления для подготовки к сшиванию переднего и заднего свободных концов мышц, чтобы покрыть боковую стенку грудной клетки. Наконец, была перевязка каждого слоя мышц. После того как Чжу Жуйвэнь и Цзэн Цзяньго сшили более глубокие слои ткани, они передали операционный стол ГУ Цзюню и Ли Хуалуну. И Чжу Жуйвэнь, и Цзэн Цзяньго уже сильно истощили свои физические силы. Независимо от успеха или неудачи этой операции, они начнут следующую операцию через 15 минут после окончания своего перерыва. Теперь, когда ГУ Цзюнь был здесь, они могли спокойно сесть на табурет и отдохнуть. Однако им все равно нужно обращать внимание на то, чтобы их руки оставались стерильными. В настоящее время медсестры, такие как сестра Чэнь, также могли оценить изысканную технику сшивания ГУ Цзюня. Напротив, ли Хуалун казался дилетантом. Время шло медленно. Когда операция приблизилась к трехчасовой отметке, ГУ Цзюнь и Ли Хуалун закончили зашивать поверхностные ткани и перевязывать рану под давлением, в то время как пациент все еще находился в полубессознательном состоянии. Операция прошла успешно! Вот так все расслабились. Слов ликования не было слышно. Все старались избегать разговоров в операционной. За исключением нескольких медсестер, которые остались разбираться с последствиями, четверо врачей и анестезиологов вышли из операционной, чтобы снова вымыть руки, стерилизовать и сменить хирургические халаты и перчатки. Они вернулись примерно через 15 минут. Как только он вышел из операционной, Чжу Жуйвэнь тепло улыбнулся и похвалил его, «Ах Джун, вы действовали исключительно хорошо. Хуалун, ты тоже хорошо справился.» Хотя ГУ Цзюнь, казалось, потерял рассудок в самом начале, похоже, что это было ничто. Цзэн Цзяньго и Янь Хайчжэ также похвалили его, «У молодых людей действительно есть светлое будущее.» «Имея такие таланты, как вы, медицинский отдел не будет иметь никаких проблем в будущем. « «Хе-хе…» Ли Хуалун криво усмехнулся, зная, что на самом деле они хвалили ГУ Цзюня и только подбадривали его. «Я все еще должен поблагодарить руководителя группы Чжу за предоставленную возможность,» — Скромно сказал ГУ Цзюнь. Он был не из тех, кто не понимает человеческих отношений и обменивается любезностями. «Учитель Цзэн, Учитель Янь, вы слишком хвалите меня. Настоящие оплоты здесь-это вы, старшеклассники. Мы, молодое поколение, все еще далеки от вашего опыта.» Это действительно было правдой. Ампутация передней четвертины была лишь одним из многих видов ампутаций. Одно только изучение этой ампутации заняло бы его, не говоря уже о чем-то другом. Услышав его слова, трое старших врачей сразу же почувствовали, что его слова очень приятны для ушей. Восхищение талантливой молодежью было поистине великим чувством. Все пятеро сняли перчатки и вымыли руки. Сначала они отправились в переднюю отдохнуть, а затем отправились в комнату для ополаскивания и дезинфекции. Пока ГУ Цзюнь шел, он был занят выяснением ситуации в операционной и видением, свидетелем которого только что стал. Это была его вторая успешная попытка спасти свою жизнь, и не должно быть проблемой считать его участником. Системный интерфейс в его сознании внезапно непрерывно высвечивал подсказки. ‘Вы участвовали в успешной двухзвездочной операции (от низкой до высокой, от 1 Звезды до 10 звезд) и открыли список хирургических вакансий!» «Мастерство рук ловкости возросло к 2000 году. Этот уровень теперь является вторым уровнем (7000/30000 навыков)» «Благодаря успешному открытию списка хирургических заданий вы получили следующую награду: 1 Скрытая миссия. Пожалуйста, проверьте.» ГУ Цзюнь удивленно нахмурился и тут же мысленно открыл систему. Он хотел выяснить, существует ли на самом деле какой-то тайник. «список хирургических работ» в системе. Затем он щелкнул, чтобы просмотреть его. [Хирургическая Операция — Звезда – Результаты -Личный Вклад / Рейтинг] [Собачья торакотомия – одна звезда, успех – личный вклад 65% / Ранг 1] [Ампутация передней четверти – две звезды, успех – личный вклад 7% / ранг ] ГУ Цзюнь проверил его и обнаружил, что система должна быть оценена на основе его воспоминаний. В этой собачьей торакотомии он занял первое место с вкладом 65%, Ван Жосян занял второе место с 25%, Цай Цзисюань был на третьем месте с 8%, а циркулирующая медсестра ЦАО Юэ была четвертой с 2%. Для этой операции первичный хирург Чжу был первым с 45%, Первый помощник Цзэн был вторым с 30%, он был третьим с 7%, а остальные разделили оставшиеся 18% с Ли Хуалуном, составляющим 3%. ГУ Цзюнь не жаловался на результаты степени вклада, потому что в соответствии с рабочей нагрузкой, важностью и взаимозаменяемостью такое распределение также было разумным. Тем не менее, он хотел протестовать против лазейки для рейтингов системы в отношении хирургических операций. «Одна звезда для собачьей торакотомии приемлема, но не слишком ли много давать только две звезды для ампутации передней четверти? Какие хирургические операции оцениваются выше трех и четырех звезд? Краниотомия, пересадка сердца или органов? Тогда какие операции оцениваются еще выше?!» Ну, лазейка-это одно. После беглого сканирования ГУ Цзюнь обнаружил огромные преимущества, которые предлагала новая функция системы. Каждый раз, когда он открывал журнал каждой операции, чтобы просмотреть детали, он, казалось, был в состоянии пережить реальные ощущения во время операции. Он был способен взглянуть на себя со стороны, так что он мог внимательно наблюдать даже самые тонкие операции, которые он делал, видя области, которые он делал хорошо, а также его недостатки. «С помощью этой функции,» Сердце ГУ Цзюня внезапно ощутило прилив адреналина, «Я мог бы сделать быстрые шаги в улучшении моих хирургических навыков!» Для нынешней ситуации, когда время было самым дефицитным ресурсом, эта особенность была особенно ценной. После повторного просмотра операции на некоторое время, ГУ Цзюнь пошел, чтобы взглянуть на то, что сказал другой бар подсказки. Он открыл этот журнал миссии и, конечно же, увидел еще одну скрытую миссию, добавленную к списку. Он тут же взглянул на нее. Больше всего его беспокоило вознаграждение за выполнение задания. ---------- Перед лицом смерти [скрытая миссия: в течение 3 дней накопите минимум 150% личных взносов для успешных 2-звездочных операций. Награды миссии: 1 размытая и ветхая фотография Текущие Накопительные Личные Взносы: 0%, Оставшееся Время: 71:59:59] Глядя на новое описание миссии, сердце ГУ Цзюня екнуло. 1 размытая и ветхая фотография? Фотография чего? У этой системы было железное правило, которым она руководствовалась. Для обычных миссий наградой будут лекарства или медикаменты. Все это никак не было связано с какими-либо видениями. Трудные миссии будут вознаграждать предметы, которые когда-то имели владельца и были связаны с видениями. Судя по нынешнему виду, скрытые миссии имели ту же трудность, что и сложные миссии. Из-за редкости вероятность того, что награды будут более скудными, была высока. Судя по предыдущим наградам, анатомическим справочникам или журналам, не было никакой возможности расшифровать его прежнего владельца. Это человек? А хозяин вообще с Земли? Как подумал про себя ГУ Цзюнь, его глаза вспыхнули ярче от адреналина. Если это изображение, то предметы изображения обязательно появятся. Это будет очень важная информация. Более того, если это вызовет иллюзию, я, возможно, смогу расшифровать больше деталей. ГУ Цзюнь провел еще 19 операций, чтобы накопить 150% — ный вклад. В соответствии с предполагаемым 76-процентным показателем успеха было приблизительно проведено 15 успешных операций. Если он хочет завершить миссию, он должен был, по крайней мере, добиться 10-процентного взноса в среднем. Однако его предыдущий вклад составлял всего 7%. Хотя эта миссия была трудной, она не была невозможной. Взвешивая шансы, ГУ Цзюнь укрепил свою решимость. Поскольку операции продолжались, было неизбежно, что главный хирург и первый помощник будут утомлены. Он должен был работать лучше и заслужить возможность взять на себя больше ответственности, чтобы увеличить свой вклад. До тех пор, пока он придерживался стандартов, он мог получить больше работы. Когда его план материализовался в его голове, его рот изогнулся в полуулыбке. Пора снова погрузиться в свой безумный и маниакальный стиль работы. В то же время его мучило другое беспокойство. Был ли он действительно причиной ухудшения состояния пациентов с болезнью Баньяна мальформации? Если это действительно так, то следственный департамент в любой момент может постучать в его двери. Борясь с недоумением и тревогой, ГУ Цзюнь отправился в комнату отдыха вместе с хирургической бригадой на короткий перерыв. Сразу же после этого они умылись и продезинфицировались. После чего они снова облачились в свои боевые доспехи. Вскоре они оказались в другой операционной, полностью подготовленные к спасению другой жизни. Когда они вошли, то увидели, что анестезиолог уже здесь. Он уже применил местную анестезию для пациента № 56. Пациентка № 56 была девочкой-подростком. Ей пришлось сделать ампутацию правого плечевого сустава. Поскольку ее состояние было менее тяжелым, чем у пациентки № 25, лопатки удалять не пришлось. Несмотря на это, подобный вопль все еще эхом разносился по комнате. «Всем занять свои позиции. На этот раз цель состоит в том, чтобы завершить операцию в течение 2 с половиной часов. И снова Чжу Жуйвэнь взял инициативу в свои руки и жестом подозвал всех. С твердым кивком основная команда приготовилась.» ГУ Цзюнь молча последовал за ним. Его дыхание было поверхностным и торопливым. Подойдя к операционному столу, он увидел, что глаза пациента не были закрыты повязкой. Он намеренно посмотрел на нее, встретившись взглядом с ее растерянными и гримасничающими глазами. Одна секунда, две секунды, три секунды… но ничего не произошло. Больной не впал в бред. Ее голос все еще дрожал от страха, умоляя ввести ей полную общую анестезию. В глубине души ГУ Цзюнь вздохнул с облегчением. Может быть, после того, как я вызвал видение жертвоприношения баньяновому дереву, я потерял эту способность? Или, может быть… Может, это просто совпадение? Каким-то образом его сердце знало, что это не было совпадением. Такое серьезное дело нельзя было оставлять на волю случая. Какова же была истинная причина? То «тварь в баньяновом дереве»- Что это было? *** Опустилась глухая ночь, и угольно-черная тьма поглотила Департамент Фекда. Проливной ливень безжалостно обрушивался на возвышающийся клинический корпус. Когда медицинские работники мчались против тикающих часов, ревущий гром глубоко ударил в их сердца. Каждые несколько секунд по монолитному полотну змеящимися трещинами проносились потрескивающие молнии. Большинство в это время спало, но одно здание все еще было ярко освещено. На всех 20 с лишним этажах каждый уровень все еще был охвачен бешеной спешкой. В минималистичном и элегантном кабинете на 19-м этаже руководитель группы Цю делал доклад своему начальнику, профессору Циню. «Старейшина Цинь, на данный момент 90 пациентов с пороком развития Баньяна закончили свои операции. Из них 71 были успешными и 19 не сделали этого… Показатель успеха составляет 78%, что было несколько выше, чем раньше.» Судя по его тону, руководитель группы Цю вовсе не жаждал этих усилий. Вместо этого он был полон гордости за доблестных воинов на фронтах операций. «Хм, это хорошо.» Выслушав доклад, профессор Цинь остался доволен. «Эта группа пациентов пришла раньше. В идеале мы должны были бы спасти большинство из них. Однако дела в лабораториях идут не слишком хорошо. До реального результата еще довольно далеко. Вы должны сделать необходимые приготовления здесь.» «Мы сделаем это, как всегда.» Внезапно брови профессора Циня дернулись на его морщинистом лбу. — Спокойно спросил он., «Как сегодня проходит выступление стажеров?» «Очень хорошо! Стандарты всех из них очень высоки.» Тут же командир группы Цю разразился шквалом похвал, «Сунь Юйхэн и Ван Руосян были особенно полезны. Однако они бледнеют по сравнению с ГУ Цзюнем. Этот мальчик, он на другом уровне.» Руководитель группы Цю был полон похвал этому соглашению. «Чжу Жуйвэнь доложил мне. Из трех операций, которые они провели сегодня, производительность ГУ Цзюня только улучшилась. Он был готов сделать все, и он сделал все, что мог. Просто идеально! Вы даже не можете сказать, что сегодня был его первый день в реальной операции!» «Хорошо…» Профессор Цинь снова кивнул. «Это самое лучшее. Надеюсь, он будет расти быстрее. Тогда мы сможем отправить его в мобильную оперативную группу как можно скорее.» «Старейшина Цинь, не слишком ли рано говорить о его назначении в мобильную оперативную группу?» Лидер группы Цю быстро попытался ухватиться за свой новообретенный талант. «Этот негодяй еще не закончил обучение. Я думаю, что Чжу Жуйвэнь, как и всегда, преувеличил свое выступление.» Профессор Цинь оставил руководителя группы цю висеть и спросил, «Что вы думаете о внезапном ухудшении состояния 3-х пациентов?» «Это должен быть новый симптом болезни Баньяновой мальформации. Внезапный спад на 2-й стадии вполне возможен.» Руководитель группы Цю тоже об этом подумал. В конце концов, самым большим поражением дня была неудача с спасением пациентов № 128 и № 143. Из трех человек выжил только пациент № 25, находившийся в руках команды Чжу Жуйвэня. «Хм, психологическая команда придерживается иной точки зрения.» Морщины на лбу профессора Циня стали глубже, а голос-тяжелее. «Команда психологов считает, что пациенты пострадали от некоторых внешних триггеров. Оттуда они демонстрировали очень интенсивную реакцию на стресс. Это, в свою очередь, повлияло на них биологически и ускорило развитие болезни Баньяновой мальформации.» «Это… это тоже возможно…» Думая в этом направлении, командир группы Цю сузил глаза. «Что, по мнению психологов, является спусковым крючком?» Поднявшись со своего места, профессор Цинь подошел к окну и задумчиво посмотрел на расползающиеся белые трещины в ночном небе. Он угрюмо вздохнул. «Просматривая записи камер видеонаблюдения об этих инцидентах, было обнаружено сходство. ГУ Цзюнь всегда присутствовал. Кроме того, 3 пациента кричали на ГУ Цзюня.» Когда буря обрушила кровавую бойню на небо, капли дождя забрызгали окна. Вид был туманным и ограниченным. Вдалеке осталась только темнота. «Очень возможно, что ГУ Цзюнь-это спусковой крючок. Он может быть тем самым «тварь в баньяновом дереве».» Слова медленно слетали с губ профессора Циня. «ЧТО?» Шок обрушился на лидера команды Цю. «ГУ Цзюнь — это спусковой крючок? Они вообще его знают? Почему сейчас здесь замешаны ненависть и вражда?» Руководитель группы Цю просто отшутился. Команда психологов всегда занималась непостижимыми и надуманными теориями. Более того, девять случаев из десяти были неразумными и невозможными глупостями. «Сегодня ГУ Цзюнь общался со столькими пациентами. Почему же только 3 из них были подчеркнуты? Старейшина Цинь, вы также знаете, что команда психологов провела весь свой день в сомнениях. Они в принципе не доверяют всему миру!.» «На этот раз все по-другому. Нам не совсем ясно, какое отношение это имеет к делу.» Профессор Цинь вздохнул. Некоторая информация была скрыта от руководителя группы Цю из-за того, что ему не хватало авторитета. Профессор Цинь покачал головой. «Я не ставил в известность Следственный департамент об этой ситуации. А пока мы будем продолжать наблюдать и наблюдать. Выиграйте немного времени для психологической команды, чтобы сделать еще один анализ. Это дело будет храниться в секрете. Только не говори ГУ Цзюню. Пусть он продолжает в течение следующих нескольких дней.» «Понял.» Руководитель группы Цю кивнул. Даже при более глубоком размышлении об этом он все еще не желал верить в такую невероятную теорию. *** 2-я операция, ампутация плечевого сустава. ГУ Цзюнь внес еще 7%. Он всего лишь наложил несколько швов. 3-я операция, ампутация тазобедренного сустава. Вклад ГУ Цзюня вырос до 9%. Он отвечал за удержание тканей на месте во время некоторых частей процесса. 4-я операция, гемипелиальная ампутация. Во время этой радикальной операции, когда пациенту ампутировали ногу ниже пояса, ГУ Цзюнь прорвался через 10% — ный вклад. Впервые он был вовлечен в реальный процесс ампутации. Этот процент увеличился до 12% во время 5-й операции-ампутации передней четвертины. Во время 6-й операции, ампутации обоих бедер, она составила 15%. Это было затишье перед бурей. Как раз тогда, когда все казалось совершенным, а «Неудача» произошло это во время 7-й операции. Это была еще одна ампутация передней четверти, которая была гораздо менее трудной, чем ампутация обоих бедер. Однако пациенткой оказалась пожилая дама старше 70 лет. С хрупким и ослабленным телом она была не в состоянии выдержать длительную пытку распиливанием костей под простой местной анестезией. Во время распиливания кости у нее случилась остановка сердца. Несмотря на все усилия команды, она была потеряна. Эта операция не способствовала накоплению очков вклада ГУ Цзюня. Столкнувшись с гибелью своего пациента, каждый мог только проглотить этот горький плод поражения. В углу комнаты из глаз младших сестер потекли слезы сожаления. Это была не первая их встреча со смертью. Однако душераздирающие крики и мольбы позволить ей умереть беспрестанно звучали в их сердцах. Крики боли старой леди и ее покорность смерти будут мучить их еще долгие месяцы, если не годы. В этот момент ГУ Цзюнь стиснул зубы и крепко сжал кулаки, играя в перетягивание каната со своими слезными железами. Увы, они были честны с его эмоциями. Вскоре теплые бусинки неудержимо покатились по его щекам. Как ни странно, он скучал по тем временам, когда делал вскрытие. Независимо от того, какой образец он получил, они уже были безжизненны. Иногда едкий и жгучий формалин даже скрывал их слезы. «Такова жизнь.» Крепко похлопав их по плечам, Чжу Жуйвэнь успокоил ГУ Цзюня и Ли Хуалуна. Два новичка только что впервые столкнулись с жизнью, ускользающей прямо из их пальцев. «Мы не можем спасти всех. Как врачи, мы должны быть готовы к таким вещам.» ГУ Цзюнь тут же вытер слезы. У него не было времени на сентиментальность. Вот-вот должна была начаться восьмая операция. Второй сбой произошел во время тринадцатой операции. На этот раз это был мальчик младше 5 лет. Это была ампутация обеих передних конечностей. На этот раз атмосфера в операционной была еще более плотной. Если это был уход старика, они могли бы приписать это старости. Увы, жизнь этого маленького ребенка только начиналась. Однако на этот раз слезы больше не падали на щеки ГУ Цзюня. Это стало его мотивацией, чтобы спасти еще одну жизнь. К 3-му утру команда завершила 20 операций; точно по графику. Их последней операцией была еще одна ампутация обоих бедер. Он также был самым длинным из 20, которые заняли почти 6 часов. Все 20 пациентов, назначенных в команду Чжу Жуйвэня отделением ортопедии, были завершены с вероятностью успеха 90%. Это было намного выше, чем предыдущие 76&. Для нового основного хирурга, новичка 2-го и 3-го помощников, 2 неудачи в 20 операциях были уже за пределами превосходства. Когда операция, наконец, подошла к концу, врачи: Чжу Жуйвэнь, Цзэн Цзяньго, Янь Хайчжэ, ГУ Цзюнь и Ли Хуалун, а также медсестры, такие как сестра Чэнь и брат Ван, испустили долгий глубокий вздох, когда давление было снято с их плеч. Лица у всех были бледные и обескровленные. В течение этих изнурительных 3 дней у них едва было даже 10 часов сна и отдыха вместе взятых. «Ах…» в тот момент, когда Чжу Жуйвэнь вышел из операционной, его колени подогнулись и упали прямо на пол. Он едва удерживал равновесие, держась за стены. «Хирург Чжу!» — Крикнул ГУ Цзюнь и бросился рядом с ним вместе с остальными. «Я в порядке. Я в порядке…» — Тихо пробормотал Чжу Жуйвэнь, срывая маску. Он слабо задыхался, «Мне просто нужно присесть. Со мной все будет хорошо…» Видя усталость главного хирурга, психическое состояние Цзэн Цзяньго также пошатнулось. Он тут же рухнул на стул. «Мне тоже нужен перерыв. Мне кажется, я старею, очень стар.…» Следуя за ними, ли Хуалун и ГУ Цзюнь тоже сели и прислонились к стенам коридоров. Эти врачи были измучены усталостью, но слишком устали, чтобы спать. Анестезиологи и медсестры, у которых еще оставались силы, оставили их одних отдыхать. 72 часа, 20 ампутаций. ГУ Цзюнь слегка прикрыл глаза и немного отдохнул. В это время он не хотел ни о чем думать. Как сказал хирург Чжу Чжудао, «Присаживайтесь, и все будет в порядке.» Когда его глаза закрылись, в системе появилось несколько подсказок. Но сейчас у него не было сил беспокоиться об этом. [«Вы участвовали в успешной двухзвездочной операции, личный вклад: 15%. 3-е место» Мастерство рук ловкости возросло! Текущий уровень-это второй уровень (20000/30000 навыков) Текущие Совокупные Личные Взносы: 156%. Скрытая миссия завершена! Награды миссии ждут, чтобы их собрали: 1 размытая и ветхая фотография. Нажмите, чтобы получить свою награду!] ---------- Лица на чёрно-белой фотографии Лица внутри монохромной фотографии закат окрасил небо в красный цвет, как будто жуткое море крови растеклось по атмосфере. Хирургический корпус завершил операции с 82% — ным успехом для всех 624 пациентов этой группы пациентов с пороком развития Баньяна. Медицинский персонал, который последние три дня сражался на передовой, был отпущен на отдых. ГУ Цзюнь, Ван Жосян и другие стажеры также могли вернуться в общежитие, чтобы отдохнуть. Они впервые за три дня вышли из хирургического корпуса. Все были измотаны, но по сравнению с годами изучения медицины, их опыт за последние несколько дней сформировал их гораздо лучше. Цай Цзисюань уже приготовил в общежитии великолепный и ароматный горшок каши с рубленой свининой и сочными зелеными овощами, чтобы успокоить их рты и желудки. Съев овсянку, уставшие люди ушли отдыхать, не желая рассказывать о своих переживаниях за последние несколько дней. ГУ Цзюнь первым делом принял душ и направился в свою спальню. Он лег на кровать и прежде всего хотел заснуть. Однако стоило ему закрыть глаза, как в памяти всплыли картины последних дней. Смерть старой леди, предсмертные муки маленького мальчика, эти странные и скрюченные конечности, резко извивающиеся кровеносные сосуды, кожа с черной субстанцией, текущей под ней… «Пыхтеть… пыхтеть…» ГУ Цзюнь открыл глаза и посмотрел на чистый белый потолок. Иногда пустота и впрямь казалась эфемерной красотой. «После того, как я так долго пробыл в отделе Фекда, не говори мне, что я сошел с ума?» — Пробормотал он себе под нос. Скорость улучшения, которую он испытывал здесь, была в несколько раз быстрее, чем если бы он учился в медицинских школах и общих больницах, но проблемы, с которыми он столкнулся, были также совершенно другой игрой. Он сознательно чувствовал, что прошел через довольно большой опыт. Несмотря на то, что он думал, что в его жизни было много взлетов и падений, теперь он был решителен и трезв. Но он все еще не мог контролировать воздействия на свое сердце, и бессознательные изменения происходили в подсознании. Он не чувствовал этих изменений, но они определенно формировали его подсознание. Теперь он лучше понял, что сказал брат Цян, «Чем больше человек расширяет свое внутреннее познание, тем тяжелее внутренние оковы давят на его сердце.» Посмотрев на потолок еще некоторое время, ГУ Цзюнь собрал свою энергию, чтобы справиться с задачами, связанными с системой. Двадцать операций за три дня. Было много успехов и неудач, а мастерство рук достигло ловкости второго эшелона 20 000/30000. Его мастерство возросло в общей сложности на 13 000, и его хирургический вклад становился все выше и выше. Однако мастерство оставалось таковым. Поначалу он быстро рос, но во второй части становился несравнимо сложным для прогресса. В настоящее время ему все еще не хватало 10 000 навыков, чтобы достичь третьего уровня. Он верил, что если продолжит в том же темпе, то это не займет много времени. Увидев руки ловкости, ГУ Цзюнь затем открыл список хирургических заданий и снова закрыл его. Все это были ценные хирургические опыты, но он не хотел оглядываться на них сейчас. Он снова открыл журнал миссии. За эти три дня он выполнил обычную миссию, и награды еще не были получены. В этот момент ГУ Цзюнь натянул одеяло и накрылся им. Первым делом он принял коробку с деньгами. «человеческие противовоспалительные препараты» что было похоже на препараты, нацеленные на опухоль. В этом не было ничего особенного. Упаковка была по-прежнему сделана из тех же материалов, но таблетки поступили в количестве 10 штук. Там не было никакого учебного пособия, и он был не в состоянии понять написанный на нем иностранный язык. Сначала он положил коробочку с лекарством в карман и поднес ее поближе. Затем его разум обратился к скрытой миссии. [ Награды миссии ждут, чтобы их собрали: 1 размытая и ветхая фотография. Нажмите, чтобы получить свою награду!] ГУ Цзюнь кивнул со своими мыслями, и внезапно яростное и хаотичное слияние света и тени, пришедшее из какой-то неизвестной области, затопило его разум. Хотя он был морально подготовлен, напряжение было беспрецедентным. Он невольно прижал обе руки к голове, которая, казалось, вот-вот расколется, и горько застонал от боли. Над морем его знаний свет и тень постепенно сгущались и становились похожими на картинку объектами. «ААА…» ГУ Цзюнь терпел боль, и ему нужно было немного притормозить. Это была награда, которая потребляла большую часть его умственной энергии, когда он получал ее. Он не щелкал и не смотрел внимательно, но издалека мог сказать, что это была монохромная фотография. Задняя сторона фотографии была желтой от времени с пятнистыми пятнами и размытыми областями и была изношена по краю. Казалось, что эта фотография пришла из глубокой древности. На снимке были десятки людей, расположенных в четыре или пять рядов, сидящих или стоящих, и все они стояли лицом к камере в ряд. Это была групповая фотография. Одежда, которую они носили, была похожа на длинные платья, сшитые в том же стиле Китайской республики, что и поклоняющиеся в видении баньяна. Это была групповая фотография той организации? Когда это было сделано? Кто эти люди? ГУ Цзюнь посмотрел на расплывчатые лица десятков людей и почувствовал, как его охватывает нервное напряжение. Будут ли на групповом снимке фигуры его отца и матери? Он обратил больше внимания на фон следующей фотографии. Казалось, он стоит перед гигантским деревом на берегу. Поверхность моря была очень темной. Дерево было переплетено, и ветви разных размеров были скручены и искривлены. Это был еще один баньян. Он помолчал немного, но все же нажал на фотографию своей волей. Монохроматическая фотография была открыта и увеличена. ГУ Цзюнь взглянул на него, и это было похоже на удар молнии в его сердце. Его глаза недоверчиво расширились. Десятки людей на фотографии, высоких или низких, мускулистых или худых, старых или молодых, имели одно и то же лицо-лицо старого иссохшего человека. Хотя формы их лиц немного отличались, они были всего лишь незначительными вариациями с одним и тем же набором черт лица. Лица выглядели обезвоженными. Их щеки были впалыми, а некоторые люди были настолько худыми, что казалось, будто они вот-вот провалятся в глазницы, точно скелеты. Это все те же лица! «…» ГУ Цзюнь молча смотрел на эту картину. Эта ситуация полностью выходила за рамки его прежних предположений. Почему это происходит? Это была цифровая модификация фотографии с компьютера? Нет, у него есть неописуемое маниакальное чувство, говорящее ему, что это не так. Маска? Это было слишком реалистично, чтобы быть маской. Хирургия? Еще одна дикая мысль пришла ему в голову. «Могли ли эти люди подвергнуться косметической операции на лице, чтобы выглядеть вот так?» Он снова взглянул на фотографию, но ему показалось, что это не так. Эти лица казались вполне естественными. Все они излучали жуткий холод, и не было никаких признаков уродства. Почему? Он посмотрел на них, и у него возникло неприятное ощущение, что эти десятки людей тоже смотрят на него. Он сосчитал людей на фотографии-пятьдесят два. ГУ Цзюнь узнал человека в красном из видения о жертвоприношении баньяновому дереву. У него были такие же пропорции лица, тогда как остальные пятьдесят один человек, возможно, были теми, кто стоял на коленях вокруг баньяна. А это означало, что «секретарь» это был не тот человек в красном, да и вообще никто на фотографии. Он был совершенно другим человеком. ГУ Цзюнь задумался. Кривая ухмылка и жуткие слова, которые «секретарь» слова вновь всплыли в его сознании. «Я неважный человек, с которым легко иметь дело. Кто-то, кого ты все еще можешь видеть. Не то что те, что невидимы.» Теперь, когда он вспомнил об этом, тон, который использовал этот человек, был дерзким и даже содержал насмешку. Теперь он понял, что это было потому, что даже если бы он увидел их, он не смог бы их различить. У него было много смутных впечатлений от встречи с этим человеком на протяжении многих лет. Были ли люди с иссохшим телом в его смутных воспоминаниях действительно одним и тем же человеком? «Компания Лай Шэн, Лай Шэн…» — Пробормотал ГУ Цзюнь несколько раз. «Что означает это название?» Этот вопрос крутился в его голове много раз, но он все еще не был уверен. Лай был растением, диким овощем, который в древние времена часто ели бедняки. Таково было словарное значение этого слова. Глядя на эту фотографию, ГУ Цзюнь почувствовал, как в его голове постепенно формируется смутное представление, «А что если «Лай Шэн» был ли это просто омоним? А что если это на самом деле означало «Afterlife1″?»» Эта жизнь, следующая жизнь, следующая следующая жизнь… каждая человеческая жизнь была одной из их реинкарнаций. Все были одним и тем же человеком, точно так же, как баньяновое дерево сливало всех людей и всех живых существ в одно целое. «Лай Шэн… Загробная жизнь… Культ Загробной Жизни?» ГУ Цзюнь вдруг пробормотал Это имя, и безумное осознание в его сердце становилось все более и более жестоким. Что-то глубоко в его подсознании пыталось пробудиться. Эти люди из культа загробной жизни искали силы под водой и вызывали неизвестное из баньяна, но что они преследовали? Бессмертие? ГУ Цзюнь чувствовал себя одинокой лодкой в безбрежном море, пытающейся найти берег, и наконец увидел вдалеке тусклый свет маяка. Казалось, он нашел верное направление, но когда он повернул лодку, все, что предстало перед ним, было окутано густым туманом. Он долго смотрел на эту фотографию, и прошло немало времени, прежде чем он ее закрыл. Его глаза продолжали решительно блестеть. «Я должен найти способ вызвать иллюзию этой фотографии. Я должен понять, что такое истина.» После того, как ГУ Цзюнь записал свое решение в уме, он решил закрыть глаза и заснуть. Он должен был восстановить свой дух, чтобы справиться с неизвестностью. ГУ Цзюнь выровнял дыхание и оставил свои отвлекающие мысли, чтобы заснуть. Только одеяло тишины заполнило спальню. Кто знает, сколько времени прошло после этого, но он, казалось, впал в состояние, похожее на сон, как будто… Он услышал таинственный шепот, который было трудно разобрать. Он иногда говорит высоким тоном, но также и несравненно низким. Казалось, он идет по грязной дороге к огромному баньяновому дереву. Шепот звенел все громче и громче в его ушах, и он вдруг понял эти слова. «Ты — Сын несчастья. В твоих глазах ты-грязное, глупое и презренно жалкое создание.» Перерождение также произносится как » лай Шэн’ на мандаринском. ---------- Проверка психического и психологического состояния оценка психического и психологического состояния когда ГУ Цзюнь очнулся от своего кошмара, одна фраза застряла у него в голове. Он помнил только смысл фразы, а не точный язык, на котором говорил таинственный шепот. Неужели это был просто дурной сон? ГУ Цзюнь не мог в это поверить. Со времен кошмара о бесплодном Древнем дереве ГУ Цзюнь никогда не задумывался о том, что это могут быть простые сны. Сновидческий ландшафт человека был объектом научных исследований. Герцог Чжоу из Древнего Китая считал, что человек отражает свою удачу и судьбу, в то время как Зигмунд Фрейд придерживался иной точки зрения. У основателя психоанализа была иная теория. Он считал, что подсознание человека можно понять с помощью толкования сновидений. Для ГУ Цзюня, он считал, что оба аргумента были логичны. В этом году его судьба была ужасна, и он считал, что его подсознание определенно ненормально. Затем вопрос вернулся. Кто же это ему нашептывал? «Сын несчастья»? А ты кто такой? «Может ли это быть… баньяновое дерево называет себя «Сын несчастья и разговаривает со мной?» непостижимая гипотеза всплыла в голове ГУ Цзюня. Это было притянуто за уши, но возможно. В конце концов, голос доносился со стороны баньяна.» Мучимый несколькими вопросами, ГУ Цзюнь на следующий день отправился в учебный центр, чтобы завершить свое обучение. *** Шли дни, и вскоре 2 недели закончились. За этот период в медицинское отделение так и не поступила очередная партия пациентов с пороком развития Баньяна, что помогло стабилизировать ситуацию. Вскоре прошел месяц с тех пор, как элитные студенты-медики начали свое обучение в Фекде, отмечая конец их месячной карантинной подготовки. «Молодцы, ребята. Вы все сделали все возможное в течение этого месяца!» взволнованно Чжоу Цзяцян объявил результаты обучения. «Благодаря вашему впечатляющему выступлению совет директоров принял решение повысить всех до членов G-класса Phecda! Перед этим есть еще последняя оценка вашего психического состояния. Просто процедура, все будет хорошо.» Конечно, Цай Цзысюань и остальные не испытывали никаких угрызений совести по поводу очередного интервью. Тем не менее, им было любопытно узнать причину этого. С другой стороны, в душе ГУ Цзюня шевельнулось беспокойство. Оценка, безусловно, включает в себя тестирование подсознания. В прошлый раз он нарисовал предложение из иностранных слов. Что же будет на этот раз? Честно говоря, он не был уверен в том, что происходит в его подсознании. Вызовет ли это иллюзию? Скорее всего, нет. Он пытался несколько раз за последние 2 недели, но безуспешно. Он даже не почувствовал намека на видение, связанное с монохромной фотографией. Возможно, ему пришлось отправиться на берег моря с настоящими баньяновыми деревьями. Пока они шли к месту проведения оценки, брат Цян горячо объяснял детали. Этот тест не касался их личности, как раньше. Это было сделано для того, чтобы лучше понять их психическое и психологическое состояние. «Ну, старшие члены отдела Phecda называют этот тест S-оценкой, так как он проверяет наш дух и начинается с буквы S. Когда я впервые пришел сюда, это имя уже использовалось. Никто не знает, кто придумал этот термин. Хотя я думаю, что его следует назвать в честь менталитета.» Чжоу Цзяцян непринужденно болтал со студентами, оживляя и облегчая их настроение. Эта информация не была ограничена, и им должно быть позволено узнать о них с их нынешними рангами. Пока ГУ Цзюнь слушал, он ухмыльнулся. S, вероятно, означало здравомыслие. Они хотели выяснить, в здравом ли мы уме или уже ходим по канату мании. «Брат Цян, будут ли результаты S-оценки числовым значением?» Сунь Юйхэн задал вопрос, который вертелся у всех на уме. «Да, это так.» Пока он шел, Чжоу Цзяцян объяснял дальше, «Это совокупное значение. Работа в отделе Phecda ежедневно подвергала огромному риску наше психическое благополучие. Очень часто мы сталкиваемся с возможностью психического срыва. Это потребует времени для исцеления, восстановления и восстановления. В противном случае последствия были бы ужасны.» Пока он говорил, они вошли в приемную блока собеседований и оценки. Поздоровавшись с офицером Службы безопасности, брат Цян повел группу на второй этаж. В лифте он продолжил: «Значение S указывает на вашу рациональность, настойчивость, духовность и т. д. Он основан на 100 пунктах. Естественно, чем выше, тем лучше. Если вы упадете ниже 70 лет, вам нужно будет пройти лечение и получить уменьшенную рабочую нагрузку. Если он будет ниже 50, они отправят вас в обязательный отпуск. Если на этот раз вам меньше 70 лет, то вас не примут.» Несмотря на его жизнерадостность, каждый мог сказать, что брат Цян сделал это легко. Они молча посмотрели друг на друга. Делает ли так называемый «обязательный отпуск» это означает немедленное увольнение? Это значение S было строгим. «Тебе не нужно притворяться. Если вы находитесь в хорошем состоянии, это хорошо для вас.» Более торжественный тон вплетался в слова Чжоу Цзяцяна, как он неоднократно подчеркивал, «Даже если вы обманете рецензентов, в конце концов пострадаете именно вы. Тебе не нужно притворяться. Не прячься, не притворяйся. Просто покажите свои настоящие состояния. Если вы действительно столкнулись с проблемой, вы можете быстро получить лучшее лечение. Мы все изучаем медицину, мы все понимаем причину, по которой нам нужно немедленное лечение.» «Да.» Цай Цзисюань согласно кивнул. Брат Цян был прав, своевременное лечение имело первостепенное значение. «А Цзюнь, Руосян, Юйхэн,» Чжоу Цзяцян снова сказал: «особенно Вы трое. Вы были вовлечены в настоящую хирургию. Это нормально-переживать после первых нескольких операций. Вам не нужно держать это в своем сердце, вы можете сказать это позже. « «Без проблем.» Ван Жосян беззаботно улыбнулся. «На данный момент никакого стресса нет. Прошло уже больше полугода. Даже ножевая рана уже зажила бы.» Услышав это «Железная Леди» говорят, все хихикали, что взаимно согревало их сердца. «Какой нож вы использовали? Машинка для стрижки ногтей?» ГУ Цзюнь бросил последний удар, вызвав у всех взрыв неудержимого смеха. Видя их прекрасное душевное состояние, Чжоу Цзяцян действительно мог быть спокоен. Когда он вывел их из лифта, то проскользнул через несколько коридоров и остановился перед залом ожидания перед комнатами для допросов. Первыми были оценены Ван Жосян, Сунь Юйхэн и Цай Цзысюань. Соответственно, все трое вошли в свои отдельные комнаты. ГУ Цзюнь, Цзян Банся и остальные сидели на стульях снаружи и болтали с Чжоу Цзяцяном, пока они ждали. Естественно, ГУ Цзюнь хотел, чтобы он прошел испытание без сучка и задоринки. Не только потому, что это был бы определенный прогресс в его поисках истины, но и потому, что его сердце наконец-то нашло здесь дом. Возможно, теплота, которую проявили к нему брат Цян, хирург Чжу Жуйвэнь и его команда, покорила его сердце. Может быть, он увидел давно утраченное чувство сопричастности среди учеников, которые тренировались вместе с ним. С того самого дня, когда его семья распалась, когда ему было 10 лет, он никогда больше не чувствовал себя дома. И все же, это возвращалось к нему прямо сейчас. Примерно через полчаса Цай Цзисюань вышел из комнаты. Как только он вышел, то сразу же пожаловался: «Прямо сейчас, мое сердце находится в необъяснимом блаженстве и легкости.» — А? Разве это не S-оценка? А зачем он туда пошел? Спа? Однако ГУ Цзюнь не был удивлен. Если Цзысюань не мог пройти, то, конечно же, все не могли пройти. После того как он вышел, Цай Цзысюань больше ничего не мог сказать и был уведен братом Цяном. Через десять с лишним минут Сунь Юйхэн и Ван Руосян тоже закончили испытания один за другим. Когда они вышли, все они казались вполне удобными, скорее всего, прошли без труда. В это время один из сотрудников попросил ГУ Цзюня войти в инспекционную комнату, откуда только что вышел Ван Жосян. ГУ Цзюнь встал и шагнул в открытую дверь. Тестовая комната полностью отличается от предыдущей комнаты для интервью. Он был более просторным и элегантным, с более тусклым освещением и теплыми тонами. Посреди комнаты стояло испытательное кресло с множеством приборов и оборудования. Предыдущие три судьи не присутствовали. Там была только женщина средних лет, которая дружелюбно улыбалась, сидя на стуле рядом с креслом. Увидев вошедшего молодого человека, она встала и тепло представилась, «ГУ Цзюнь, присаживайся сюда. Я асессор, Лян Цзяхуй. Можешь звать меня сестрой Лян.» «Приятно познакомиться, сестра Лян.» ГУ Цзюнь кивнул. В его сердце возросла бдительность. — О? Как дружелюбно. Может быть, это метод лечения Карла Рэнсома Роджерса, американского психолога? Тот, у которого … «Пациент как эпицентр лечения»? В любом случае, договоренность о том, чтобы брат Цян шел впереди и объяснял, или дружеская персона Лян Цзяхуя были преднамеренными. Несомненно, цель состояла в том, чтобы привести их в состояние расслабления и доверия. Однако ГУ Цзюнь знал, что за этим фарсом должна стоять более опасная цель. В противном случае это не было бы никакой формой оценки. Более того, оценки для него, Ван Жосяна и Сунь Юйхэна были определенно более тщательными, особенно для него. «Садись или ложись. Просто будь спокоен.» Сестра Лян улыбнулась. «Я надену на тебя еще несколько инструментов, хорошо?» «Хорошо.» — сказал ГУ Цзюнь, подходя ближе. Он сел в шезлонг, а затем снова лег. ---------- Гипноз Тусклый свет в смотровой комнате был теплым. ГУ Цзюнь откинулся на мягкую кожаную скамью, его тело слегка погрузилось в нее, и он почувствовал труднодоступное чувство комфорта. «Студент ГУ, тогда я буду звать тебя А Чжун,» — Сказала сестра Лян с улыбкой. «Я понял ваш профиль от брата Цяна. Вы действительно превосходны.» ГУ Цзюнь видел, что сестра Лян пытается установить с ним терапевтические отношения, используя теплое, понимающее, заботливое и уважительное отношение. Во-первых, создайте атмосферу и ослабьте его психологическую защиту, прежде чем приступить к реальной работе. Искренняя и уверенная улыбка сестры Лян и ее вежливые манеры были действительно очень заразительны. «Пойдемте, я поставлю вам инструмент.» Сестра Лян велела ему сначала надеть перчатки, а потом шлем из мягкого материала. Все они имели множество белых сенсоров, прижатых к его коже; пучок кабелей различных цветов соединялся с прибором рядом с ним. После своего недавнего обучения психологии, ГУ Цзюнь смог различить, что это было. Эта пара черных перчаток называлась а «монитор электромагнификации кожи» По электроду на ладони или кончике пальца испытуемого измеряли гальваническую реакцию кожи(ГСР), или реакцию проводимости кожи, чтобы обнаружить изменения активности потовых желез и симпатической нервной системы для измерения некоторых более надежных параметров. GSR всегда использовался для детекторов лжи и других подобных приборов. Эти перчатки были запатентованы отделом Phecda, и используемая технология обеспечила еще более точные результаты. Что касается серого мягкокожего шлема, то это была электроэнцефалограмма (ЭЭГ), используемая для мониторинга мозговых волн в реальном времени. Были также устройства, использующие технологию электрического поля над психологической группой, но S-оценка, по-видимому, не требует этих специализированных единиц оборудования. Методы и стандарты S-оценки явно отличались от личностных тестов. На соседней стене висело круглое зеркало. ГУ Цзюнь взглянул на него. Это было одностороннее перспективное зеркало? Может быть, кто-то наблюдает за ним из-за нее? Сестра Лян заметила его действия и тут же улыбнулась. «Это просто обычное зеркало.» Она подошла и опустила зеркало на землю. Стена за зеркалом действительно была стеной. Сестра Лян указала на верхний угол. «Там есть камера, которая будет записывать каждый тест, но это только для сбора данных для вашего личного файла. Никто не следит. Теперь только я наблюдаю за тобой.» Ее доброе лицо казалось безобидным, очень похожим на доброжелательную тетушку, идущую на прогулку, но ГУ Цзюнь подозревал, что удаление зеркала было специально разработанным шагом, направленным на снижение его бдительности. Это было потому, что не было никакой причины ставить там зеркало. Она бросалась в глаза и не соответствовала общей планировке комнаты. Ничего нельзя было сказать о том, когда имеешь дело с таким ничего не подозревающим человеком, как Цзысюань, но когда имеешь дело с такими людьми, как он, сестра Лян возьмет на себя инициативу, чтобы выявить лазейку. Это был психологический намек: сестра Лян честна с тобой, так что ты тоже должен быть честен с ней. «Расслабиться.» Сестра Лян снова улыбнулась и вернулась, чтобы сесть на стул. «Если у вас есть какие-то мысли, вы можете поговорить со мной.» «Хорошо,» ГУ Цзюнь согласился. Действительно… Человеческое предубеждение имеет тенденцию принимать такого рода позитивные подкрепления. Эти слова «Ты можешь» это был типичный пример. Брат Цян делал это с ними все это время, говоря: «ты можешь» ко всему. Сестра Лян теперь подкрепляла эту концепцию, позволяя ему сосредоточиться на мысли о том, что он будет счастливее, согласившись с ее словами. «Ах Джун, тебе не нужно слишком много думать об этом.» Сестра Лян рассмеялась. Опытный ветеран мог сказать, что молодой человек все еще сомневается. «Я знаю, что вы прошли психологическую подготовку, поэтому не собираюсь вас обманывать. Поверь мне, отпусти свои подозрения. Вы можете мне поверить.» ГУ Цзюнь снова подумал, что это определенно было своего рода положительным подкреплением. Забудь это. ГУ Цзюнь вздохнул и лег. Не думай слишком много об этом. Мне все равно придется пройти тест. Может быть, мне удастся сделать какие-то новые открытия? «Сестра Лян, я постараюсь сделать все возможное, чтобы помочь вам, но я ничего не могу поделать, если некоторые случайные мысли будут раскрыты.» «Все в порядке, ты не единственный. Есть случаи, когда люди проявляют большую паранойю, чем вы. В конце концов, никаких проблем не возникло.» Улыбка сестры Лян намекала на власть, которой она обладала. Затем она сказала как бы невзначай, «Давай сначала поболтаем. Я взглянул на вашу заполненную анкету. Я знаю, что за пределами медицины ваше любимое занятие-смотреть фильмы, и вы подумывали о том, чтобы стать режиссером, если бы не были врачом. А еще я люблю кино. Вы видели какие-нибудь хорошие фильмы в последнее время?» «Хмм…» В его голове снова возникла другая мысль. Он использовал свои увлечения для установления терапевтических отношений и, похоже, проводил какое-то лечение гипнозом. На рабочем столе рядом с сестрой Лян тикали маленькие часы с маятником. Tik tok tik tok… «Я уже давно не смотрел кино,» — Честно ответил ГУ Цзюнь. «Не знаю почему. В последний раз я смотрел его… наверное, полгода назад? Я действительно хочу снова посмотреть Beetlejuice, который, как мне кажется, является хорошим голливудским фильмом. Старый фильм также идет под другим названием, называемым < < мастер Аида< « «О, почему это так?» — Спросила сестра Лян теплым голосом. ГУ Цзюнь проявил готовность говорить, и тестовая работа начала развиваться в положительном направлении. «Это забавно… Этот фильм был снят Тимом Болтоном в его типичном стиле; таинственный и жуткий, но в то же время восхитительный. Героиню сыграла Вайнона Райдер. Эта роль очень уникальна. Все боялись привидений, но она была счастлива видеть их. На месте происшествия, когда она появилась, ее вынес на диван кто-то из транспортной компании. Она все еще делала снимки своим фотоаппаратом. Как весело!» Чем больше ГУ Цзюнь говорил, тем больше он возбужденно болтал. Он знал, что сестра Лян гипнотизирует его, но все равно проглотил наживку. «Есть так много интересных фильмов. Почему вы хотите вернуться к этому вопросу? Есть ли другая причина?» — Спросила сестра Лян. «Ну, я просто хочу знать… если в этом мире есть сверхъестественные существа, будут ли они такими же милыми, как призраки в этом фильме?» «Милый? В каком смысле?» Сестра Лян просто поболтала с ним о фильме и еще о каких-то несущественных вещах, но ни словом не обмолвилась о чем-то, связанном с медициной, и не дала ему почувствовать, что это срочно. Время медленно текло. Вскоре прошло уже полчаса. ГУ Цзюнь медленно успокоился, чувствуя себя по-настоящему расслабленным, добровольно входя в гипнотическое состояние. Он был погружен в роль Призрачного человека, которую сестра Лян гипнотически предложила ему, как будто он больше не был медицинским «рабом» ГУ Цзюнем. В отличие от гипноза, применяемого в кино и на телевидении, гипноз не приводит к путанице или замешательству. Мозг загипнотизированного человека всегда оставался бодрствующим, но нормальная вычислительная функция была ослаблена. Настроение испытуемого было очень сосредоточенным, а его внимание-очень избирательным. Он больше не реагировал на внешние раздражители, но был чрезвычайно чувствителен ко всем требованиям гипнотизера. По характеристикам мозговых волн гипнотическое состояние отличалось от любой стадии сна и не сопровождалось регулярной мозговой активностью. «Хмм…» Сестра Лян посмотрела на значение на экране монитора мозговых волн на рабочем столе и поняла, что ГУ Цзюнь был загипнотизирован. Человек с высокой духовностью, такой как ГУ Цзюнь, был наиболее восприимчив к гипнозу, но ГУ Цзюнь был необычайно спокоен. Воздействие гипноза на него было легко ослаблено. Сестра Лян знала, что ей нужно действовать осторожно, и медленно произнесла: «А Чжун, на самом деле, экзамен очень простой. Я позволю вам сделать некоторое ситуационное воздействие, чтобы увидеть, как функционирует ваше тело. Если вам это не нравится, вы можете предложить покончить с этой ситуацией, хорошо?» «Окей,» — Тихо пробормотал ГУ Цзюнь. У сестры Лян есть Ан «таблица оценки воздействия» в котором перечислены некоторые распространенные ситуации, варьирующиеся от легких до экстремальных. Такие инциденты, как «вы стали свидетелем трагического происшествия» на нижнем конце, и «ты убил своих друзей и родственников» в самом высоком конце спектра. Эти ситуации заставят испытуемых войти в крайнее состояние тревоги, паники и страха. Затем она может детально изучить данные физических показателей субъекта, используя инструменты. Когда значение S субъекта слишком мало, он будет чрезвычайно напуган, даже когда столкнется с ситуацией легкого воздействия; иногда даже испытывает симптомы рвоты, дрожи и крика. Это был первый этап испытания. Он оценивает реакцию испытуемого и то, сколько времени ему требуется, чтобы преодолеть свою панику и успокоиться (позволяющая преодолеть панику тоже является своего рода терапией), а также оценивает соответствующий набор ценностей. Второй этап состоял в том, чтобы заняться лечением субъекта и оценить последствия лечения, чтобы получить другой набор значений. Затем эти два набора значений были интегрированы друг с другом для вычисления значения S субъекта. Как правило, в самом начале сестра Лян подвергала испытуемых воздействию особо опасных ситуаций. Например, Ван Жосян, которого только что проверили. Сестра Лян представила ей ситуацию, в которой она оказалась. «видя, что ее ближайшие родственники были заражены болезнью Баньяна мальформации, и ампутация не удалась.» Ван Жосян демонстрировала мучительное выражение лица, так что, похоже, ее опыт в операционной повлиял на нее. К счастью, ее значение S все еще оценивалось очень высоко-90. Однако из-за уникальных черт характера ГУ Цзюня сестра Лян не осмеливалась следовать условностям, опасаясь, что он сразу же проснется или его ценность будет очень низкой. (Его дела содержали предупреждения в этом аспекте, и его психическое состояние было чрезвычайно своеобразным) представление высокого воздействия с самого начала могло легко свести его с ума. Сестра Лян только осмелилась начать с мягкого сценария воздействия и успокаивающе сказала, «Вы идете по внутреннему коридору операционной больницы и видите перед собой две операционные кровати. Вы медленно приблизились и увидели два тела, лежащие на каждой из двух операционных кроватей. Вы были вовлечены в операцию, но два пациента, которые умерли из-за неудачи операции, один был старой бабушкой, а другой-маленьким мальчиком.» Дыхание ГУ Цзюня внезапно участилось, и его слегка закрытые веки неудержимо задергались. Глядя на экраны нескольких измерительных приборов, сестра Лян нахмурилась. Ситуация не казалась слишком оптимистичной. ---------- Запечатанная память А Джун, ты можешь поговорить со мной. Все нормально. Скажи мне, что у тебя на уме. Это будет похоже на разговор во сне. Ты можешь это сделать.» Сладкозвучный голос сестры Лян кружил у него в голове, но он никак не мог успокоить напряженные нервы ГУ Цзюня. Процесс умирания двух жертв пронесся перед его глазами. Операция бабушки дошла до такой стадии, что им пришлось использовать линейную пилу, чтобы разрезать ее ключицу. Хирург Чжу оперировал пилой, держа старую леди за деформированную конечность. Визг пилы, слабеющий стон, сила, которая, как он чувствовал, ускользала из ее рук… В конце концов старушка совсем перестала двигаться. А потом появился этот бедный мальчик. Маленькое тело не могло приложить большой силы, но он боролся, кричал до самого последнего момента. Они умерли. Они умерли. Искаженные лица, с которых исчезли краски, расширенные зрачки, потерявшие свою душу, казалось, они допрашивали саму его душу. — А разве вы не врач? Почему ты не спас нас? Почему вы подвергли нас таким пыткам? «А-Джун, А-Джун?» Снова послышался голос сестры Лян, но на этот раз в нем звучали властные нотки. «Если вы чувствуете какой-то дискомфорт, пожалуйста, перестаньте думать. Очисти свой разум. Сделайте глубокий вдох и расслабьтесь, возвращаясь в свое тело. Отойдите от этой ситуации. Вдох, выдох, вдох, выдох. Расслабиться…» «НЕТ…» — Пробормотал ГУ Цзюнь, сопротивляясь. «У меня есть кое-что, что я хочу им сказать.» «В таком случае, продолжайте.» Услышав этот ответ, сестра Лян не закончила сеанс, а переключилась в режим терапии. «Они просто есть. Я уверен, что они вас слышат.» ГУ Цзюнь некоторое время молчал, прежде чем слова полились наружу. «Мне так жаль, что я не смог спасти тебя. Я знаю, что это клише, но хирург Чжу, остальная команда и я старались изо всех сил. Мы так сожалеем, что заставили вас пройти через всю эту боль… Надеюсь, теперь вы можете покоиться с миром.» «Я уверен, что так и будет. Они обязательно вас поймут,» — Сказала сестра Лян в утешение, это было произнесено тем же тоном властности и уверенности. Это поможет ему избавиться от тени в его сердце. «Ах Джун, ты должен понять, что врачи-это не боги. Мы просто нормальные люди. В процессе лечения пациентам иногда нужно будет пройти через некоторую боль, но вы только делаете свою работу. Пожалуйста, не вините себя.» Даже если это снова прозвучало как клише, когда человек находился под влиянием гипноза, внушаемость слов имела бы более высокий эффект. Загипнотизированный иногда принимал слова гипнотизера без всякого сопротивления. Поэтому слова, сказанные сестрой Лян, помогли бы ГУ Цзюню более эффективно воспринять послание, тем самым достигнув цели лечения, которая состояла в том, чтобы помочь изменить его восприятие и смыть его тревогу. Сестра Лян продолжала свое лечение. «Сопереживание-это хорошо, но вы не должны быть ослеплены им. Поскольку вы врач, в будущем вы будете только больше сталкиваться с истинной природой жизни. Пока вы верны клятве Гиппократа, закалять свое сердце-это хорошо. В конце концов, вам нужно будет сначала позаботиться о себе, прежде чем вы сможете заботиться о других.» Сестра Лян увидела, как мышцы лица вокруг лица ГУ Цзюня медленно расслабились-признак того, что лечение подействовало. Затем она взглянула на данные ГСР и ЭЭГ-карту сбоку; и то, и другое показывало, что ГУ Цзюнь успокаивается. В этот момент она пришла к какому-то выводу и уже мысленно добавила еще одно предложение к обзорному отчету. — Субъект очень обеспокоен результатом операции (уровень 8/10). Он чувствует вину за смерть двух жертв. Он обладает большой эмпатией, но никаких признаков злых эмоций.’ Поскольку субъект был так зациклен на этом инциденте, для него это была очень впечатляющая ситуация. «Сестра Лян, вы ведь можете это понять, верно?» — Пробормотал ГУ Цзюнь. «Мы действительно старались изо всех сил.» Он чувствовал себя гораздо лучше. Эмоции, которые омрачали его сердце последние полмесяца, рассеялись. Он понял, почему Цзы Сюань вышел с таким видом, словно только что вышел из спа. После того, как ГУ Цзюнь немного расслабился, сестра Лян хотела, чтобы он представил себе следующий высокоэффективный сценарий, «лично препарируя тело своего хорошего друга Цай Цзисюаня». Результат оказался совершенно противоположным тому, что она ожидала. ГУ Цзюнь не проявил особого интереса. На самом деле, он все еще мог пошутить. «Должен сказать, что у цзысюаня был чертовски хороший череп. Там не было волос, которые нам нужно было бы побрить. Вы могли видеть все так ясно.» Если бы не тот факт, что все машины предполагали, что ГУ Цзюнь все еще находится под гипнозом, сестра Лян без труда поверила бы, что он уже проснулся. Теперь сестра Лян поняла результаты теста по оценке личности из профиля ГУ Цзюня. Это был чертовски странный человек! Те, кто обладает высоким духовным восприятием, легко попадут в сценарий, и они будут действовать более возбужденно, чем другие. Ван Жосян, обладающий духовным восприятием B+, был таким примером, поэтому при расчете их значения S влияние духовного восприятия будет уравновешено. Но дело в том, что ГУ Цзюнь с духовным восприятием а+ все еще был способен сохранять свою безмятежность, так что с точки зрения объективного расчета он должен был иметь очень высокое значение С. Но в докладе ГУ Цзюня было такое мнение, высказанное одним из рецензентов. — Предполагается, что подсознание субъекта обладает ненормальной памятью, и связана ли с ней его высокая духовность, временно неизвестно. Иногда этот вид удивительного таланта может быть проявлением этой ненормальности. «Ах Джун, когда я был маленьким, моя мать часто говорила мне есть больше.» Сестра Лян продолжила свою оценку. «Мама говорила тебе что-то подобное?» «Моя мать, она … …» Дыхание ГУ Цзюня снова участилось. «Я не могу вспомнить о ней слишком много. Сестра Лян, вы должны знать все о моем семейном происхождении… но я действительно ничего не знаю. Я не лгу тебе. Лай Шэн ко… над чем они экспериментируют? Я действительно ничего об этом не знаю.» «У меня нет доступа, чтобы посмотреть ваш полный профиль. Я понятия не имею об этой компании «лай Шэн», о которой вы упомянули. » Сестра Лян замедлила свой темп, чтобы не вторгнуться в психологическую линию обороны ГУ Цзюня. «Я знаю, что в вашем подсознании может быть какое—то ненормальное воспоминание-например, ложное воспоминание, которое кто-то мог туда подсунуть, или какое-то воспоминание, которое люди пытаются заставить вас забыть. Как вы думаете, мы можем попытаться добраться до него? Мы можем попробовать.» ГУ Цзюнь был немного неуступчив, но с другой стороны, он хотел попробовать. Если бы это могло привести его к истине… «Окей,» — сказал он. «Я тоже хочу найти ответы.» «Тогда мы начнем. Просто расслабьтесь и следуйте моим словам, чтобы попытаться вернуть все это обратно.» Сестра Лян сначала заставила ГУ Цзюня расслабиться в тишине, прежде чем начать официально. «Вокруг вас только тьма, и вы находитесь в этой тишине, но вы можете видеть свет перед собой. Вы медленно идете к нему, шаг за шагом. Там есть дверь, и свет идет из-за нее. За этой дверью есть воспоминание, которое, как вы полагаете, произошло, но вы не можете вспомнить его, как бы сильно вы ни старались. Вы медленно идете к двери, а затем проходите через нее…» С закрытыми глазами ГУ Цзюнь почувствовал, как перед ним появился туманный свет, а затем красная дверь. Он сделал несколько неторопливых шагов в ее сторону. Он прошел через красную дверь и вышел на свет.… «Скажи мне, что ты видишь?» — Спросила сестра Лян. ГУ Цзюнь шел в свете и тени, шел сквозь туман. Он огляделся вокруг, и все было расплывчато. Его дыхание стало тяжелее, брови нахмурились, а глаза затрепетали. «Это то место, где вы были в прошлом?» Сестра Лян отбросила предложение в качестве руководства. «Это дом твоего детства?» Каждое воспоминание сопровождалось сценарием, потому что человеческие чувства возникали в реальных сценариях. Даже если не обращать на это особого внимания, мозг естественным образом формирует подсознательные воспоминания об этом. Как только сценарий снова всплывет на поверхность, память последует за ним. Это может быть объяснением феномена дежавю. Слушая наставления, ГУ Цзюнь ощутил знакомое чувство, переполнявшее его разум. Расплывчатые образы света и тьмы начали принимать все формы и размеры. «Это комната,» — пробормотал он. «Я нахожусь внутри комнаты.» «Что это за комната? Это ваша собственная комната?» ГУ Цзюнь огляделся. Это была теплая детская комната. На стенах висело множество красочных рисунков. Они состояли из неровных линий, вероятно, работы ребенка. Хотя ощущение чего-то знакомого никогда не покидало его, ГУ Цзюнь не мог сказать, где находится это место. Бывал ли он там раньше? «Это очень маленькая комната, и там много рисунков…» «Рисунки? Кто их нарисовал? Может быть, кто-то рисует в комнате?» Услышав этот вопрос, ГУ Цзюнь снова увидел в фокусе какую-то расплывчатую фигуру. Он описал, «На земле сидит маленький мальчик. Ему, наверное, всего два-три года, и он что-то рисует на бумаге акварелью.» «Кто этот маленький мальчик? А ты его знаешь?» «Он похож на меня…» ГУ Цзюнь продолжал описывать увиденное воспоминание. «Да, это я… и моя мать тоже там. Она просто сидит рядом со мной…» Он услышал, как его окликнул другой голос. Это была не сестра Лян, это было из глубины этого воспоминания. — Спросила его мать., «Сяо Цзюнь, как пишется слово дерево? Как насчет того, чтобы рассказать маме?» Мать протянула ему еще один листок бумаги. На бумаге был нарисован рисунок деревьев. «Ладно!» Мальчик радостно закивал. Он взял листок и положил его на землю. Затем он использовал кисть, чтобы довольно сильно записать написание слова дерево на листе бумаги. «С меня хватит!» Мальчик уронил кисть и поднял бумагу высоко над головой. Он был очень счастлив. «Ах…» Глаза ГУ Цзюня распахнулись, и он испустил крик боли и смятения. Это был иностранный язык. ‘Дерево’ , которое написал мальчик, было написано на этом иностранном языке. Он крепко схватился за голову. Бессердечное воспоминание все еще крутилось у него перед глазами. Его мать взяла газету и держала ее в руках. Она изучала его, словно это было сокровище. В ее глазах горел странный огонь. Она некоторое время рассматривала его, а затем передала мальчику еще один листок бумаги. «Тогда как насчет этого слова? Червь, как ты думаешь, как это пишется?» «Вот так!» Мальчик взял листок и положил его на землю. Он взял кисть и снова принялся рисовать. Это было все на том же иностранном языке. Червь или паразит, они были написаны одинаково. ГУ Цзюнь внезапно получил ясный проблеск. На полу вокруг мальчика и его матери громоздились стопки картин. Они были заполнены различными картинами, и каждая картина имела соответствующий иностранный характер, чтобы идентифицировать их. Тьма, яблоко, время, бездна, прорастание, солнце, рука, кость, звезда, смерть, небо, земля… Этот странный язык был чем-то, что он создал, когда был маленьким. ---------- Возвращение способности к чужим письменам Пробуждение чужих способностей-это прошлое реально? Какое твое самое раннее воспоминание? Ты можешь вспомнить что-нибудь до того, как тебе исполнилось три? Все истории, которые вы знаете, прежде чем вы можете вспомнить что-либо, были ли другие скормлены вам, или это воспоминания, рассказанные вам вашими родителями? Какую еду ты любил есть, какой ты был непослушный, какой ты был умный… Неужели все это происходит на самом деле? Те истории, частью которых вы себя не ощущаете, реальны ли они? Когда ГУ Цзюнь вышел из комнаты оценки, его лицо было несколько пепельным. Фрагмент памяти, который он выудил из своего подсознания, стал его последней навязчивой идеей. Он не сказал сестре Лян правду о ситуации с иностранным языком, но с другой стороны, как много из того, что он знал, было правдой? После окончания гипноза, сказала сестра Лян, оставаясь честным консультантом, которым она и была, «Ах Джун, ясно, что ненормальная память, которая у вас есть, связана с вашим детством. Твои родители каким-то образом войдут в это дело. Я доложу об этом своему начальнику. У вас есть хорошее значение S, но вам, возможно, потребуется некоторое лечение. Но пока не думай об этом слишком много. Возвращайся и отдохни немного.» Когда ГУ Цзюнь вышел, он последовал за братом Цяном. Он был последним, чтобы закончить оценку и занял самое долгое время, в общей сложности полтора часа. Результаты оценки будут обнародованы на следующее утро. Перед этим брат Цян отправил всех обратно в спальню отдыхать. Таким образом, группа вернулась в общежитие. Цай Цзысюань хотел пригласить всех к себе, чтобы потусоваться, но ГУ Цзюнь сказал, что хочет немного вздремнуть, и они пошли в отделение старшего Ма с другой стороны. ГУ Цзюнь заперся в спальне. Игнорируя возможность шпионажа, он наносил один тяжелый удар по стене за другим. Увы, боль от удара кулака никогда не была достаточной, чтобы притупить боль его сердца, которое было почти разбито. Но даже в этом случае ему нужно было вернуться к значению того воспоминания, которое он вызвал. «Мать, очевидно, не понимала этого иностранного языка, но она знала о его существовании и потом использовала меня… чтобы написать это для нее?» Вспоминая эти фрагменты воспоминаний, ГУ Цзюнь чувствовал, что его голова вот-вот расколется. «Но откуда мне знать этот язык? Кто научил меня этому? Или я сам это придумал?» Он подумал, что это слишком нелепо. Когда он пытался сделать орел или решка иностранного языка первоначально, он изучал некоторую лингвистику. Он понимал, что создать новый язык не так уж трудно, но нужно следовать многим грамматическим правилам, чтобы это имело смысл. Судя по подсказкам, которые он разгадал, иностранный язык имел свой собственный набор языковых правил, и его структура была чрезвычайно сложной. Сложность означала, что это было невозможно для создания ребенка, когда он рисовал. И в своей памяти он не рисовал каракули, он записывал характер, исходя из своего понимания. Кроме того, этот язык был нанесен на упаковку некоторых лекарств, а также чертежи и молочную продукцию… Все эти вещи были доступны ему через некую таинственную и могущественную силу через игровую систему. Причина этой силы, ну, это было что-то, что ускользало от него до сих пор. Но что касается того, почему это был иностранный язык, ГУ Цзюнь мог придумать две возможности. Одна из них заключалась в том, что вещи, данные системой, приходили из другой страны; или, после того как система объединилась с подсознанием, она выбрала эту форму языка из своего подсознания. ГУ Цзюнь лично считал, что вероятность того, что это будет первое, была больше, чем второе, потому что, как бы безумна ни была вся эта игровая система, если бы она хотела сделать вещи более упорядоченными, она выбрала бы самый распространенный язык в его жизни. «Возможно ли, что из-за какого-то инцидента, вроде какого-то эксперимента в компании Lai Sheng, мне дали шанс изучить этот иностранный язык? Несмотря на то, что в то время я был еще ребенком, я один из немногих, если не единственный человек в этом мире, который мог понять этот язык… а потом мама решила выкопать это из моей головы?» Он попытался привести в порядок свои мысли. Он чувствовал, что эта возможность была самой высокой. В конце концов, пыл в глазах его матери говорил о том, что она смотрит на божественное Евангелие. Этот иностранный язык должен иметь какое-то важное значение для культа загробной жизни. Теперь он должен был признать кое-что, что он блокировал в своем уме из-за его серьезного подтекста. Его родители могли иметь прямое отношение к культу загробной жизни, и они могли втянуть в него и его самого. «Может ли » эти документы’ относиться к…» Внезапно ГУ Цзюню пришла в голову одна мысль. «… рисунки этих иностранных слов?» В его сердце зародилась новая надежда. Возможно, его родители не передали ему этот документ. Независимо от причин, по которым они претендовали на груды иностранных слов, конечную цель культа загробной жизни и крах отношений между ними, его родители в конечном итоге оказались в противоборствующей позиции против культа загробной жизни. Возможно, в самом начале его родители не знали о злой природе культа загробной жизни или, возможно, их просто использовали. И после того, как они узнали правду, они сбежали. Эта новая теория дала ГУ Цзюню столь необходимый вдох, и он обнаружил, что его дух возвращается. Это восстановление частичных воспоминаний позволило ему узнать несколько новых иностранных слов. С того момента, как он вышел из оценки и до сих пор, объем словарного запаса все еще увеличивался. Он обнаружил необъяснимую фамильярность по отношению к нему, как и к родному языку. С научной точки зрения это называлось имплицитной памятью. Например, никто не мог объяснить, как он овладел языками; это просто пришло само собой. Однако скорость восстановления иностранного языка в его сознании также падала. «На данный момент у меня все еще есть глубокая связь с этим конкретным фрагментом памяти, но со временем я уверен, что это чувство исчезнет, и количество слов, которые я могу вспомнить, уменьшится… и поскольку «ненормальная память в моем подсознании» может содержать больше, чем этот конкретный фрагмент, возможно, есть и другие, и они могут быть связаны с теми иллюзиями, которые у меня были.…» От истины не всегда можно убежать. ГУ Цзюнь подошел к кровати и сел. Прислонившись к кровати, он начал размышлять об этих воспоминаниях. Медитация была навыком, который он приобрел во время занятий по психологии—дыхательные упражнения, как расслабить тело и позволить уму блуждать… Ощущение, что он держится, мгновенно усилилось. По мере того, как он размышлял про себя, термины иностранного языка снова начали выскакивать вперед: цветы, птицы, оружие, врач, полиция, учитель, еда, Вера, жизнь, история, тайна, война… ГУ Цзюнь погрузился в водоворот воспоминаний, и иностранные слова вспыхнули перед его глазами, как фейерверк. Кто знает, сколько прошло времени, но в конце концов ему захотелось вернуться в реальный мир. Цель медитации состояла в том, чтобы очистить свой ум, но теперь он почувствовал, что приближается сильная головная боль, и его духовное состояние было хуже, чем когда он начал. Более того, он считал, что исчерпал этот кусочек памяти, потому что, как он ни старался, он не мог отфильтровать из него новые иностранные термины. Взглянув на часы на будильнике, ГУ Цзюнь был потрясен. «уже поздний вечер? Господи, как быстро летит время…» Он помассировал виски и обошел комнату, чтобы прибраться. На этот раз он получил более ста терминов. В сочетании с теми, которые он уже знал, у него было около пятисот — шестисот новых слов. Однако, как и в английском языке, некоторые из этих терминов имели несколько значений. Например, яблоко и фрукты были написаны одинаково, и темнота также могла относиться к ночи. Бездна также имела то же значение, что и море. Так что эта чертова фраза вполне может означать: «Плоды тьмы прорастают, окутанные мраком моря.» Это, естественно, привело ГУ Цзюня к другому предположению. «Может быть, именно поэтому мама и папа отправились в море? Они были в поисках плода тьмы?» Червь и паразит, они тоже были написаны одинаково. Они также имели значение слуги. Смерть, как ни странно, также несла в себе оттенок возвышения. «Вознесенные слуги будут жить с небесами и Землей вечно.» ГУ Цзюнь прокрутил это утверждение в голове и почувствовал, как по его телу пробежал холодок. Он вспомнил любопытное заявление этого человека. «- Смерть? Нет, ты не понимаешь.» «Смерть физического тела… это своего рода господство?» «Тьфу, в этом нет никакого смысла.» ГУ Цзюнь покачал головой и мысленно открыл системный интерфейс. Он планировал еще раз просмотреть потрепанный чертеж и три страницы дневника. Сначала он открыл чертеж и внимательно изучил его. Теперь он мог понять, что означала надпись на образце груди неизвестного существа! Грудная клетка, мышцы, кости, нервы, лимфа… все его предыдущие переводы были правильными. ГУ Цзюнь не мог не волноваться. Затем он повернулся к беспорядочным записям, которые были прямо под чертежом… ---------- Записка и дневник Передо мной чудовище. Я чувствую его… зловоние. У меня сводит живот. Эти… монстры захватили наш город, и они приносят только разрушение. Люди всегда говорят, если наши… цивилизация захвачена этими злыми созданиями, это самая нелепая вещь… потому что это означает, что нет никакой божественности. Или, может быть, это никогда не было божеством, и это всегда были эти демоны, которые ходили среди нас.» «Я всегда… верил, что эти монстры не такие, какими мы их себе представляем… звери. Я много раз общался с этим монстром. Интеллект, который он показывает, может соперничать с моим собственным. Если это… может быть, мы сможем избавиться от его предубеждения по отношению ко мне, возможно, у нас будет более глубокий конве… (чертеж здесь потерян).» «Я провел вскрытие по этому поводу и понял как… развитой является его телесная структура. Уродство и красота определяются нами; точно так же я верю, что мы так же уродливы в их глазах, как и они в наших. Но, честно говоря, их тела-это нечто большее.… Я не могу лгать самому себе. Другие называют меня » сыном стали’, но теперь я подозреваю, имеет ли смысл наше сопротивление или нет. Правильно ли то, что он сказал?» «Они лучше нас?» «Они лучше нас?» «Они лучше нас?» «Они лучше нас?» ГУ Цзюнь мог понять примерно семьдесят-восемьдесят процентов этой записки, а те части, которые он мог различить, он мог угадать смысл. Чем больше он изучал его, тем яснее становился образ подземной лаборатории в его сознании. Она дошла до того места, где он мог слышать потерянное и тревожное бормотание человека, написавшего записку… «Похоже этот чертеж не от мира сего,» — Пробормотал себе под нос ГУ Цзюнь. «Или, по крайней мере, не в этом веке.» Вторжение в города, предвестник разрушения—очевидно, цивилизация и раса этого человека были поставлены на колени этими монстрами, и эти монстры уже прибыли в этот мир. Вероятно, их было довольно много. В конце концов, он уже лично препарировал один из образцов их грудной клетки. «Подземная лаборатория все еще использует масляные лампы, а сама бумага-это какая-то овечья кожа… Технологический уровень мира в записке должен быть где-то рядом с постиндустриальной эпохой Европы? Несмотря на то, что телосложение homo sapien не так сильно, как у этих монстров, с нашим нынешним высоким технологическим уровнем у Phecda все еще есть шанс уничтожить их.» ГУ Цзюнь задумался над этим. Пулемет Гатлинга мог выпускать более тысячи пуль в минуту, пластинчатые кости этих монстров не были достаточно сильны, чтобы противостоять такой атаке. Но тут ему вспомнилась уродливая Баньяновая болезнь. Даже самая сильная пушка нуждалась в ком-то, кто мог бы ею управлять. Если бы была эпидемия, это было бы страшнее, чем вторжение монстров. ГУ Цзюнь несколько раз просмотрел чертеж, прежде чем убрать его. Затем он вернулся к трем страницам дневника. Изучая его, он что-то бормотал про себя, заполняя ускользающие от него термины собственными догадками. «Год розы 21 октября—Райбунди Педра.» «Сегодня шел сильный дождь. Люди говорят, что год розы всегда избавлен от сильных дождей, но в последнее время все идет наперекосяк, и эта перемена погоды-наименьшая из наших забот. Кровохарканье снова распространилось от Бюрена до Элли; оно вышло из-под контроля. Первый зарегистрированный случай заболевания появился и в нашем городе САР. Эта новость вызывает у меня тошноту, но я не должна так реагировать. Я выпускник Высшей медицинской академии Королевства, Карлотской академии. Я изучил все известные медицинские технологии и овладел различными теориями, лежащими в основе работы человеческого организма, все это не для меня, чтобы съежиться перед какой-то болезнью.» «Люди всегда возлагают такие большие надежды на студентов Академии Карло. Они верят, что мы посланцы, посланные на землю богиней. Мы знаем об истине жизни и используем свой блеск, чтобы принести свет в этот глупый мир. За это нам дается лучшее из Академии и безусловное доверие народа. Но теперь, после Бурена и Элли, эти два самых оживленных города Королевства превратились в настоящий ад. Люди проснулись, и мы тоже проснулись. Ученики Карлотты-не посланцы богини, а игрушки, едва ли заслуживающие внимания демона.» «Это правда? Я надеюсь, что смогу сохранить свою убежденность так долго, как смогу, но даже в процессе моего образования я никогда не был лучшим. Среди нашей студенческой группы лучшим учеником был не кто иной, как Фрейд Лэндон. Он всегда получал больше всех похвал и был всеми любим. Лэндон исключительно одарен в области вскрытий. Во время нашего первого занятия по вскрытию наши руки дрожали, но скальпель был как бы продолжением пальцев Лэндона. Из-за его стальной решимости и из-за того, что скальпель был сделан из стали, я назвал его «сыном стали». В конце концов это стало его прозвищем.» «Мы с Лэндоном хорошие друзья. Несмотря на то, что у него есть все причины быть высокомерным, он невероятно скромный и с чувством юмора. Люди говорят, что Лэндон рожден для больших дел. Его образ мыслей и способности соответствуют названию эмиссара богини, и, возможно, он принесет следующие большие перемены в мир медицины.» «После окончания университета я вернулся на родину, в САР, а Лэндон остался в столице страны, где располагалась Академия. Я не ожидала, что он придет попрощаться со мной в последний раз.» «Сегодня утром я получил кое-какие секретные новости. ‘Сын стали’ Фрейд Лэндон покончил с собой. Хирургическим ножом он перерезал себе горло. Общественность все еще ничего не знает об этой новости. Если это просочится, это будет таким огромным ударом для них…» «Лэндон оставил записку. По слухам, он содержал не так уж много. Это была просто запись его мыслей и информации, которую он собрал из руин, которые когда-то были городом Райкер. Что касается причины его самоубийства, то мне об этом ничего не сказали. Я думаю, потому что он больше не может терпеть этих монстров и распространение кровохарканья. Если сын стали потерял веру, что я могу сделать? В конце концов, я далеко не лучший.» «Фу.» Закончив первую страницу дневника, ГУ Цзюнь глубоко вздохнул и вышел из спальни, чтобы взять себе выпить. Этот так называемый рабочий дневник лечения совершенно отличался от того, что он ожидал. Но, будучи студентом-медиком, он чувствовал, как сильно давит на него, казалось бы, ровный почерк Райбанди. Педра, должно быть, листал дневник, но так как он не мог найти никакого ценного диагностического содержания, он записал это вместо этого. ГУ Цзюнь посмотрел на небо с балкона; падающее солнце было красным, как кровь. У этого иностранного языка было свое происхождение. Казалось, он пришел из другого мира или другой цивилизации. Пора продолжить чтение. Он отхлебнул воды и открыл следующую страницу дневника. «Год розы 8 ноября—Райбунды Педры.» «Всего за десять дней САР умер от этой болезни. Мой родной город, САР, имеет честь называться Домом цветов. Люди здесь живут мирной жизнью. Здесь не так оживленно, как в столице, но и не так холодно, как в машине. Жители Сара используют любую возможность, чтобы завести новых друзей, так что в конце концов все в этом городе-друзья друг друга.» «В сезон цветения каждый год люди срывают свежие цветы в своем саду, чтобы подарить друг другу. Даже самый жалкий бездомный нищий на улице будет окружен цветочным букетом во время цветущего сезона. Цветы, такие как осенние цветы, золотые цветы, цветы с мягким ароматом, лилии и лунные капли…» «Конечно, в год розы яркая роза красиво расцветает в каждом уголке Сара, и она украшает волосы каждого гражданина. Когда-то у меня была такая глубокая любовь к этой уникальной для САР культуре, но теперь единственное, что я испытываю к ней, — это ненависть. Чистая радость прошлого за последние десять дней превратилась в глубокую боль.» «Первым умер дядя Джонсон. У него был обувной магазин на осенней Цветочной улице. Всякий раз, когда я проходил мимо, он любезно спрашивал меня о моем последнем обновлении и продвигал новые ботинки, которые прибыли в его магазин. Дядя Джонсон не был ни в одном месте с зарегистрированными вспышками. На самом деле он никогда в жизни не покидал город САР, но каким-то образом был заражен.» «Вот так все начиналось для жертв кровохарканья. Она начинается с отека легких, который приводит к ослаблению функции легких… (содержание здесь не может быть выведено)… коллапс… скопление крови в полости рта… Наконец, кровь будет вытекать из кожи около груди, и на этом жизнь жертвы заканчивается.» «О, великие и святые врачи из Карло!» «Мы до сих пор не можем сказать, является ли этот кровохарканье разновидностью вируса или паразитарной болезнью. Мы не имеем ни малейшего понятия о способе его передачи, был ли он воздушным или через прием внутрь… IT… Мы беспомощны.» «Несколько дней назад умерла Мила, умер Картер, умер Остин, умер Тони.… Все друзья, которых я знал, умерли один за другим. Все розы в городе увяли, но город все еще окрашен в красный цвет кровью жертв.» «Потом были мои родители… Они умерли на моем попечении. Теперь я очень беспокоюсь за Линду. Сегодня у нее появились признаки кашля. Пожалуйста, только не она, нет…» «Богиня жизни, если ты действительно там, я умоляю тебя.» «Фу…» ГУ Цзюнь дочитал вторую страницу и нахмурился, чтобы перейти на третью. Эта страница была датирована годом орхидеи 5 февраля, если предположить, что год орхидеи был следующим годом розы, и один год состоял из двенадцати месяцев, то между двумя записями прошел один год. «Год орхидеи 5 февраля—Райбунди Педра.» «Прошло уже три месяца с тех пор, как Линда умерла от кровохарканья. Я не хотел думать об этом, не говоря уже о том, чтобы что-то писать. Я познакомился с Линдой еще в юности. Она происходила не из знатной семьи, а была дочерью кузнеца. Когда я впервые встретил ее на Лили-Стрит, я поддался ее обаянию; я глубоко влюбился в нее. На ней было обычное белое длинное платье, и она была красива, как нимфа, ее улыбка была чистой и неискренней. Позже я узнал, что она была старшей сестрой всех детей на Лили-стрит. Она тратила свое время на то, чтобы занять детей на весь день, чтобы их родители могли заниматься своей повседневной работой. Именно эта личность и привлекла меня к ней. Когда я впервые встретил ее, я ничего о ней не знал, но решил, что возьму ее в жены.» «Мое преследование Линды было очень успешным. Несмотря на то, что я не был таким блестящим, как Лэндон, были во мне черты, которыми Линда восхищалась. В течение нескольких лет, которые я провел в Академии Карло, мы поддерживали нашу переписку посредством писем. Я знал, что у нее были свои опасения, что я решу остаться в столице после окончания школы, но она никогда не выражала их, потому что боялась, что это может помешать мне стремиться к более светлому будущему.» «Но правда была в том, что мое сердце никогда не покидало САР, никогда не покидало ее.» «После того, как у Линды проявился первый симптом, прогресс был быстрым. Она скончалась на пятый день. Я не мог заставить ее остаться дольше, даже на несколько дней. После смерти Линды все мои надежды рухнули. То, как закончился этот мир, больше ничего для меня не значило. Мое отчаяние отличалось от отчаяния Лэндона. Я читал его предсмертную записку. У него была более достойная восхищения цель и более достойная восхищения причина для саморазрушения. Но я всего лишь простой человек. Мои родители, мой старый дворецкий, моя тетя, мой друг, мой любовник… если бы кто-то из них был еще жив, возможно, я бы еще смог продержаться, но они все ушли.» «Смерть Линды заставила меня кое-что понять. В этом мире нет божества. Но даже если бы они и были, демоны их побили. Потому что Бог никогда бы не позволил кому-то вроде Линды умереть таким позорным образом! Последнее, что она мне сказала, было: «Райбанди, мне очень жаль, что я не могу продержаться до нашей свадьбы». Мы планировали завязать наши узлы в декабре года розы.» «Смерть-это возвращение в объятия богини, восхождение к жизни? Я вообще в это не верю. Этот мир превращается в разбитые руины, но чего тут печалиться или бояться?» «Вся моя печаль и страх рассеялись с уходом Линды. Я не боюсь краха этого мира. Я боюсь, что Линда может быть запугана в бездне ада, или что, если есть что-то хуже после смерти? Я также беспокоюсь о своей семье и друзьях. Их кости растаяли, и их сердца никогда больше не будут биться, но … … они все еще сеют семена болезни, используя не какой-нибудь вирус, а свою смерть.» «Отец, мать, Лэндон, Линда, пожалуйста, простите меня, пожалуйста, подождите меня.» «Потому что я, Райбунди Педра, приму смерть вместе с тобой.» ---------- Посредник Когда ГУ Цзюнь закончил читать три записи, небо уже потемнело. Иллюзия церкви, которая пришла к нему в тот день, когда он получил дневник, плыла перед его глазами. Эти люди, эти обезглавленные тела, скелеты-все они стояли на коленях, глядя в небо над церковью. Неужели Райбунди воссоединился со своей семьей, возлюбленной и друзьями в этой церкви? Но в этом не было никакого сомнения.… это определенно была не » богиня жизни’, которая председательствовала в этой церкви. «Да покоитесь вы с миром,» — Беспечно сказал ГУ Цзюнь. В то время как он сопереживал автору дневника, он также получил некоторую новую информацию. «Это определенно другая цивилизация, возможно, древняя цивилизация на земле или с другой планеты или измерения.» Раньше ГУ Цзюнь больше склонялся к последнему, но теперь он видел возможность того, что это будет и первое. Потому что у этой цивилизации тоже было двенадцать месяцев в году и тридцать с лишним дней в месяце. Это была необходимость, обусловленная переменой погоды, которая была признаком сходства планет. Кроме того, человеческая структура и функции этих людей должны быть выше или, возможно, похожи на homo sapiens, иначе их лекарства не подействовали бы на него. Не только он сам, но и другие опухоли тоже работали; это было доказано его экспериментом на крысах. Система наград отметила их как «препараты, нацеленные на опухоль ствола человеческого мозга», а носитель информации классифицировал его расу как «человек-homo sapien». Объединив эти две мысли, ГУ Цзюнь теперь имел новое предположение. «Это лекарство эффективно на всех » человеческих’ существах. Будь то homo sapiens или люди из дневника, они оба-люди. И правильно… это Карлотская Академия…» Согласно дневнику, Академия Карло была самой престижной медицинской академией в этом королевстве. В наградах за трудные миссии иногда упоминались медицинские приборы, такие как скальпель Карло или ножницы для препарирования Карло. Эти ‘Карло » должны были означать то же самое, а скальпель и ножницы были продуктами той цивилизации. Но это была одна ситуация, которая сбила с толку ГУ Цзюня. Во-первых, из способа общения между Райбунди и Линдой, который был «письмом», можно было предположить, что у этой цивилизации не было таких вещей, как телефоны и интернет; они не стали ИТ-цивилизацией. В противном случае, учитывая близость их отношений, они бы разговаривали по телефону каждый день или, по крайней мере, постоянно отправляли сообщения, если только не было бы ничтожного шанса, что «письмо» было названием какого-то приложения для социальных сетей. Это означало, что эта цивилизация не достигла электрической эры, но было упоминание о холодной машине. Кроме того, эта цивилизация должна была стать королевством, и Райбанди также упомянул, что Линда происходила из общего происхождения, дочь кузнеца, так что идея каст все еще оставалась в силе. Судя по постоянному упоминанию богини жизни в дневнике Райбунди, это должно было быть главным божеством, в которое верило это королевство. Кроме того, упоминание таких вещей, как «посланцы богини» и «истина жизни», привело его к выводу, что религия занимает важное место в этой цивилизации. Вот что больше всего смущало ГУ Цзюня. Принимая во внимание нормальное развитие человеческой цивилизации, цивилизация этой расы не достигла бы большого медицинского мастерства, но все же… Они каким-то образом изготовили препараты, нацеленные на опухоли ствола человеческого мозга, которые гомо сапиенс все еще не мог вылечить. «Эта цивилизация отстает от нас в других местах… но в некоторых местах, таких как медицина, они намного более развиты, чем мы.» Когда ГУ Цзюнь перевернул три записи, он задумался. Может быть, именно вера в религию позволила им развиться на совершенно ином научном древе? Самым ценным для них была медицинская наука; они продолжали изучать медицину и сосредоточились на развитии этого навыка. Судя по схеме вскрытия, упоминанию вирусов и паразитов в дневнике, они уже освоили современную медицину homo sapiens, и рак для них больше не был проблемой. «Интересно, как далеко продвинулась медицинская наука этих людей и как им удалось продвинуть ее так далеко.» Будучи студентом-медиком, ГУ Цзюнь знал, что прогресс медицинской науки не может быть изолирован от потребности в высокоточных устройствах. Как можно изучать бактерии без микроскопа? И создание этих устройств не могло быть изолировано от овладения наукой, так что же было » наукой’ этой чужой цивилизации? «Подожди минутку… сравнение идет в обоих направлениях.» Ранее он сосредоточился только на том, чего не хватало чужой цивилизации по сравнению с homo sapiens. Почему ему никогда не приходило в голову проверить, чего не хватает homo sapiens по сравнению с чужой цивилизацией? Причина, по которой homo sapiens обладал такой развитой технологией, заключалась в важности, которую люди придавали овладению наукой; именно благодаря этому homo sapiens имел доступ к таким технологиям, как пар, электричество, компьютеры и т. д. Почему же эти важнейшие открытия не произошли на пути чужой цивилизации? Какие же открытия они тогда сделали на месте науки? Может быть, это магия? Магия? Сердце ГУ Цзюня содрогнулось, и он почувствовал, как клетки его тела ожили… Увидев мощь чего — то вроде этой системы, он перестал сомневаться в присутствии другой формы энергии в этом мире. За каждой аномалией скрывалась истина, но люди даже не догадывались об эксперименте с двумя щелями, не говоря уже о сущности самой Вселенной. «Может быть, это то, что ищет культ загробной жизни?» ГУ Цзюнь расхаживал взад и вперед по балкону. Он ощущал некое Безымянное присутствие в темной ночи, вещи, которые были там с сотворения времени. Возможно, культ загробной жизни искал способы получить знания и методы этой чужой цивилизации, которые были неизвестны homo sapiens? Лекарство для лечения рака, методы для достижения долголетия-разве это не то, от чего все сойдут с ума? «Может быть, медицинские методы этих людей были тем, чем мама была увлечена?» — Пробормотал ГУ Цзюнь. Пламенный взгляд, которым его мать смотрела на иностранный язык, все еще сжимал его сердце.… Но теперь, подумав об этом, он почувствовал себя намного лучше. Если бы это было связано с открытием этой суперсовременной технологии, он был бы таким же сумасшедшим, как и его мать. «Возможно, культ загробной жизни взаимодействовал или даже завладел какой-то литературой этой чужой цивилизации, но они не знают, как их читать или расшифровывать. Итак… культ загробной жизни придумал исследовательскую группу, в которую входили мои родители, и именно так я выучил этот иностранный язык. Я был шифром, который они использовали, чтобы разблокировать иностранный язык…» ГУ Цзюнь разложил и тщательно изучил эти улики. «Я, кажется, являюсь своего рода посредником между этими двумя цивилизациями, ответственным за передачу вещей из чужой цивилизации в этот мир…» Средний? Инструмент для хранения и транспортировки информации. «Медиум, не так ли?» ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. После того, как он установил связь, на сердце у него стало легче. Когда он был молод, это был иностранный язык, а теперь вот эта система. Разве система не была своего рода медиумом, обладающим еще более удивительной силой? Чертеж и дневник представляли собой информацию, но лекарства и инструменты были реальными объектами. «Ловкие руки…» Сердце ГУ Цзюня дрогнуло от осознания этого. Могут ли эти «силы’ быть своего рода» магией’ для чужой цивилизации? Или это была «медицинская техника», которую изучали студенты Карло? Поскольку у них была эта магическая техника, она компенсировала их недостаток в технике. Эти методы и способности могут быть еще более полезны в медицинской науке по сравнению с человеческой наукой… «Значит, я какой-то медиум или реинкарнация члена этой чужой цивилизации?» ГУ Цзюнь самоуничижительно покачал головой. «По сравнению с Лэндоном я, наверное, больше похож на Райбанди, за вычетом лояльности, конечно.» Он не стал слишком долго зацикливаться на этой мысли, потому что даже если бы она была правдой, он ничего не мог с этим поделать. Это исследование тайны уже вышло за пределы его понимания. Итак, он вернулся к медиуму. Что же делал культ загробной жизни, что он превратил его в этого медиума? И преуспел ли культ загробной жизни? Почему они дали ему столько лет свободы, а также 5 000 000 юаней, чтобы потратить их, а не заперли его в какой-то темной комнате для изучения? Как культ загробной жизни вошел в контакт с чужой цивилизацией, и что было в их распоряжении? Как много знала обо всем этом Феда? И каково же было происхождение… этих монстров? Какая сила поместила их на Землю? Как они связаны с этим кровохарканьем? Будет ли кровохарканье… однажды заразит и опустошит человеческую цивилизацию? По сравнению с этим баньяновая болезнь пороков развития, которую можно было вылечить своевременной ампутацией, теперь больше походила на детскую лихорадку. Даже такая высокоразвитая в медицинском отношении цивилизация была уничтожена кровохарканьем. Если бы болезнь пришла в этот мир, разве это не означало бы конец человеческого мира, каким он его знал? Ночной ветерок ласкал его лицо, и сердце ГУ Цзюня затрепетало от холода. Слишком много вопросов осталось без ответа. «Мне нужно найти способ вызвать иллюзию из этой черно-белой картины в ближайшее время. Мне нужно больше информации, чтобы прояснить эти загадки.» ---------- Сотрудник класса G На следующее утро погода прощалась с непрерывными дождливыми днями, наступившими с наступлением осени. Вместо этого в тот день ярко взошло солнце. ГУ Цзюнь, Цай Цзисюань и группа стажеров собрались в небольшом конференц-зале учебного центра. После оценки их ценностей S, которая на самом деле была небольшим сеансом психотерапии, а также полдня и полной ночи отдыха, все выглядели намного лучше. Их все еще вел брат Цян, и даже брат Цян выглядел более энергичным. По слухам, его жена вчера уехала по какому-то делу. Вероятно, это была остальная часть мужа, избавленная от ворчливых жалоб жены. «Таковы результаты Ваших оценок ценности S.» Чжоу Цзяцян передавал им стопку за стопкой документов. В отличие от отчетов по личностным тестам, стажерам было разрешено знать свои значения S, такие как кровяное давление. Если значение S было слишком низким, его нужно было скорректировать. Группа держала свои результаты, и прежде чем они успели их прочитать, брат Цян с широкой улыбкой перескочил к результатам. «Все уже прошли! Поздравляю, все очень нормально.» Торжества начались немедленно. Все они открывали свои отчеты и делились своими оценочными ценностями. Цзян Банся, Ма Цзяхуа, Ян Мин и Чэн Ифэн набрали девяносто пять баллов, Чжоу и-девяносто семь, а Цай Цзисюань-временно самый высокий балл-девяносто девять. Из тех троих, кого послали на операционный этаж, Сунь Юйхэн набрал девяносто два очка, а Ван Жосян-девяносто. Чжоу Цзяцян улыбнулся и посмотрел, как они болтают между собой. Поскольку ценность человека была частью его личной жизни, он сам принимал решение поделиться ею с другими. Конечно, только эти новички могли бы сделать что-то подобное. После того, как они достаточно долго пробудут в Фекде, они, естественно, поймут, что ценность S не была хорошей темой для разговора. На самом деле, существовали правила, запрещающие кому — либо спрашивать других об их ценности, если только другой человек не был готов поделиться ею сам. Это было то, о чем он должен был предупредить их позже. Теперь только ценность ГУ Цзюня оставалась загадкой. Все остальные с любопытством повернулись к нему. Удивит ли он их еще раз, получив сто очков вперед? ГУ Цзюнь изучил отчет, который держал в руке, и увидел на нем отметку семьдесят пять. Кроме этого, были и другие подробные данные, которые он не мог понять. В конце концов, он раньше не проходил обучение по оценке ценности S. В любом случае, комментарии, которые сестра Лян оставила в своем отчете, определенно должны быть неполными, потому что там вообще не упоминалось о «ненормальной памяти». Ее комментарий гласил: «Испытуемый находится под большим умственным давлением и должен посещать групповую терапию каждые две недели. Кроме того, предполагается, что испытуемому назначается больше групповой деятельности для расширения его социальных кругов и создания более прочных эмоциональных связей.» Большое психическое давление? Если бы все было так просто. «Семьдесят пять.» ГУ Цзюнь помахал рапортом в руке и удовлетворил любопытство остальных. Атмосфера в комнате мгновенно похолодела, и смех замер в воздухе. Это была низкая оценка, гораздо ниже, чем у кого-либо еще. Брат Цян сказал, что один из них потерпит неудачу, если их значение S будет ниже семидесяти. Все остальные оценивались выше девяноста, Но ГУ Цзюнь, который был гением во всем остальном, набрал только жалкие семьдесят пять. Этот ребенок, несомненно, нес в себе большой идеологический багаж. «Магнат Джун.» — Обеспокоенный голос Цай Цзысюаня нарушил тишину. «Какой суп вы предпочитаете позже? Я приготовлю что-нибудь для тебя.» «Какой сценарий вам был представлен?» — Спросил Ван Жосян. «Вы потеряли все свои деньги?» Она намеренно упрекнула его. «Ничего особенного. Я уверен, что он не так уж сильно отличался от всех остальных.» ГУ Цзюнь с улыбкой покачал головой. Озабоченные взгляды остальных согревали его, как солнце. Они сияли вокруг его сердца. Сестра Лян, очевидно, знала о разрушенных отношениях, которые он имел со своими родителями, и именно поэтому она предложила ему расширить свой круг общения и укрепить свои социальные связи, но на самом деле, быть окруженным этими товарищами было уже достаточно хорошо для него. Внезапно что-то ударило его, и сердце ГУ Цзюня сжалось. Возможно, Академия Карлот когда-то была такой же шумной, как и место до него… «Я уверена, что все в порядке. А Джун просто переживает некоторый стресс.» Чжоу Цзяцян не позволил им задерживаться на этой теме. В конце концов, у организации были свои планы на ГУ Цзюня. «Так или иначе, приходите и подпишите эти контракты.» Брат Цян вручил им контракт. Несмотря на то, что это было только формальное предложение, он все же попросил, чтобы они внимательно изучили пункты, прежде чем они откажутся от своей подписи. С другой стороны, будет ли контракт действительно обязательным, учитывая, что они будут работать на секретную организацию страны? Как бы то ни было, они прислушались к совету брата Цяна и молча просмотрели контракт, страницу за страницей. ГУ Цзюнь изучил его до мельчайших подробностей. Как он и ожидал, пункт о возможных травмах на работе и психическом стрессе пошел очень в отдел. Общий смысл был таков, «Партия Б упорно трудилась на благо страны, и медицинский департамент Фекды печален тем, что она тоже пришла к этому концу, но мы предупреждали вас о связанных с этим рисках.» Тем не менее, вознаграждение было невероятно высоким… Когда группа подписала контракт, Чжоу Цзяцян собрал их всех и вышел из конференц-зала, по-видимому, чтобы передать контракты другим сотрудникам. Когда брат Цян вернулся, у него больше не было контрактов, но вместо этого он вернулся с телефонами, которые были конфискованы месяц назад, и совершенно новыми рабочими удостоверениями, которые принадлежали им. «Итак, с сегодняшнего дня все вы официально являетесь членами класса G Phecda! У вас будет доступ, соответствующий члену класса G. Я официально не представлял вам это, но уровни членства в Phecda варьируются от класса А до класса G, а затем стажер. Я член класса F, всего на один класс выше, чем все вы.» Брат Цян почесал свое покрытое прыщами лицо и со смехом вздохнул. «Я работаю здесь уже несколько десятилетий, но я всего лишь член класса F, поэтому я надеюсь, что никто из вас не пойдет по моим стопам.» Конференц — зал наполнился смехом. В этот момент, будь то клиническая группа или разные группы, все были наполнены чувством уверенности и страсти. Эта атмосфера вдохновила Цай Цзисюаня перейти в поэтический режим, и он продекламировал: «Мы были молоды, товарищи по школе, в полном расцвете жизни; полные студенческого энтузиазма, мы смело отбросили все ограничения.» Это только заставило их смеяться еще сильнее. Тяжесть свалилась с плеч ГУ Цзюня. Зачем ему нужна групповая терапия? Цзысюань был ходячим средством от стресса. После того, как они посмеялись, Чжоу Цзяцян заставил всех успокоиться. «Теперь я представлю вам макет Фекды. Это будет моя последняя лекция. Позже в тот же день состоится ледокольная сессия для новых членов каждого департамента. Это ваш выбор, присоединиться к нему или нет, но я лично предлагаю вам всем посетить его. Это только полезно для вас, чтобы расширить свой круг общения. О, А Джун, ты должна пойти и принять участие, чтобы помочь снять свой стресс.» «Хорошо.» ГУ Цзюнь кивнул. Похоже, что в последнее время все замедлилось, иначе у них не было бы времени для разрушения льда. Но по какой-то причине он все еще чувствовал себя неуютно. Должна же быть причина, по которой культ загробной жизни выбрал именно этот момент, чтобы снова оказаться в центре внимания. «Брат Цян, я тоже хочу пойти.» «Я тоже.» Все они были молоды. Конечно, они не упустят возможности повеселиться. К тому времени Чжоу Цзяцян уже включил висящий в комнате экран и начал транслировать внутренний рекламный ролик. По комнате поплыла легкая фоновая музыка. Кроме ГУ Цзюня и Ван Жосяна, все остальные веселились. Несмотря на то, что рекламные объявления были довольно шаблонными, было понятно, что реклама никогда не была сильной стороной правительства. «Всего в Phecda насчитывается около тридцати отделов,» — Объяснил Чжоу Цзяцян, нажимая на пульт. «Нет никакой разницы в положении между отделами; у них просто разные обязанности. Наш медицинский отдел является одним из самых крупных отделов, отвечающих за лечение и спасение пациентов; вы уже вступили в контакт с отделом обзора, а также отвечаете за различные оценки, обзоры и обследования.» Группа слушала внимательно, особенно ГУ Цзюнь. С тех пор как он присоединился к Фекде, он пытался выяснить это. Наконец, одна загадка была решена. «Отдел рецензирования, в свою очередь, рассматривается психологической группой нашего медицинского отдела и следственным отделом, потому что рецензенты должны быть проверены сами. Следственный отдел-это еще один большой отдел.» Чжоу Цзяцян нажал на пульт, и изображение на экране изменилось. На появившейся фотографии были изображены члены клуба в черной униформе. Мужчины выглядели крепкими, а женщины красивыми; они выглядели как типичные полицейские. Тогда брат Цян сказал: «Следственный отдел-это в основном наши правоохранительные органы, и у них есть много различных следственных групп, таких как внешняя следственная группа, внутренняя следственная группа и группа расследования аномальной энергии…» Группа По Расследованию Аномальной Энергии? Это сразу же возбудило интерес ГУ Цзюня. Что он имел в виду под «ненормальной энергией»? Именно тогда старшая Ма помогла ему, а также всем остальным, озвучив этот вопрос. «Брат Цян, что это за ненормальная энергия?» ---------- Группа расследования аномальных сил группа расследования аномальной энергии Abnormal Energy Investigation Group, ну само название напрашивалось на запрос. «Я знал, что кто-то спросит об этом, потому что я спросил то же самое давным-давно.» Брат Цян своим заявлением немного разрядил обстановку, а затем приступил к написанию сценария. «Мандела, тот, что из Южной Африки, вы, ребята, знаете о нем, верно? Затем я задам вам один вопрос. Не озвучивайте свой ответ. Вместо этого мне нужно, чтобы вы написали свой собственный ответ в своем собственном отчете о проверке, а затем мы можем сравнить заметки.» Чжоу Цзяцян оглядел группу и спросил: «В каком году умер Мандела? Какое десятилетие и какова была причина его смерти?» Те из них, кто слышал об этой теории, сразу поняли, к чему клонит брат Цян. Те, кто этого не сделал, были смущены, но все они записали свои ответы. ГУ Цзюнь слышал об этом, но он мог вспомнить точный год в деталях… Он не был уверен в правильности ответа, поэтому записал то, что первым пришло ему в голову. «В восьмидесятых годах 1985 года он был убит после того, как вышел из тюрьмы и был избран президентом.» После того, как все закончили писать, брат Цян попросил всех показать свой ответ. Они посмотрели друг на друга. Ван Жосян написал: «В 80-е годы, в 1980 году, было совершено покушение.» Цай Цзысюань написал: «80-е годы, 1986 год, умер в тюрьме.» Он даже добавил: «Цвет его кожи придавал ему смысл в жизни, потому что он бросил всю свою жизнь в войну против несправедливости из-за цвета кожи.» Сунь Юхэн написал 2010 год и умер от болезни… Среди девяти человек было в основном два типа ответов. Один был в восьмидесятых годах, и причина смерти была связана с тюрьмой и убийством; другой был в двадцать первом веке, около 2010 года, и умер от естественных причин… «Правильный ответ-5 декабря 2013 года,» — С улыбкой объявил Чжоу Цзяцян. «Он умер в девяносто пять лет от болезни.» «‽Ах» Кроме ГУ Цзюня, остальные, кто записал дату смерти в восьмидесятых годах, были ошеломлены. Девяносто пять? Он умер всего несколько лет назад? Цай Цзысюань почесал свою лысую голову и потрясенно ахнул. «Брат Цян, ты уверен, что не ошибся в своих воспоминаниях?» «Я не знаю,» — Серьезно сказал Чжоу Цзяцян, чтобы показать, что он не шутит. «Когда я был молод, я помню, что Мандела уже был мертв, но примерно в 2005 году я вдруг увидел, что Мандела появился на светском мероприятии в новостях. То чувство, которое я испытал тогда, было сравнимо с тем, что вы все чувствуете сейчас. Но в чем же причина этого? Не потому ли, что нашего понимания Манделы недостаточно? Но это явление распространено во всем мире. Большая часть широкой публики считает, что Мендела скончался в восьмидесятых или девяностых годах, и они даже видели документальные фильмы, репортажи и даже похороны самого Манделы. Даже для такого нового поколения, как вы, это впечатление все еще остается сильным. Эта ситуация, когда коллективная память несовместима с истиной, известна как Эффект Манделы.» «Эффект Манделы применим не только к его тезке, но и к другим известным публике и не известным публике. Эффект Манделы — это своего рода аномальное явление. Является ли это социально-психологическим эффектом, тайной Вселенной или за этим стоит какая-то ненормальная сила? Это и есть работа следственного отдела по расследованию. Я не хочу, чтобы все это звучало так там, снаружи. В конце концов, мы верим, что все эти сверхъестественные вещи-не что иное, как научные теории, которые мы в настоящее время не понимаем.» Группа молча кивнула. Узнав об этом, они поняли, что странные события, расследуемые их коллегами из следственного отдела, не могут быть проще того, что им приходится делать в медицинском отделе. ГУ Цзюнь что-то тихо напевал себе под нос. Если бы это было в прошлом, он определенно подумал бы, что эффект Манделы был просто массовым дезориентацией консенсуса толпы, но теперь… может быть, за этим действительно стоит ненормальная энергетическая сила? Видя, что никто не последовал за ним с вопросом, он вызвался сам, «Брат Цзюэ, не могли бы вы привести нам еще примеры этих ненормальных событий?» «Ну, у вас есть городские легенды, такие как SCP foundation и так далее. Некоторые из них уже стали достоянием общественности.» Чжоу Цзяцян пожал плечами. «Если вы хотите узнать больше об этих тайнах, не стесняйтесь посещать библиотеку, чтобы прочитать о них, но контент, доступный вам, будет зависеть от вашего уровня членства. Во всяком случае, именно этим занимается группа по исследованию аномальной энергии. На самом деле, в настоящее время они исследуют источник уродливой болезни Баньяна.» Сердце ГУ Цзюня екнуло. Значит, это была их юрисдикция. Интересно, какие открытия они сделали? При упоминании о уродливой болезни Баньяна все хотели узнать больше, но Чжоу Цзяцян не согласился. В конце концов, он не имел права обсуждать это. После краткого представления Следственного департамента он перешел к представлению департамента трибунала. Департамент трибунала был в основном судебной ветвью власти. Они были ответственны за все судебные решения в пределах Фекды. Дисциплина, мораль, правила, награды и наказания членов будут применяться их соответствующим департаментом, и он будет направлен в Департамент трибунала для рассмотрения. В Департаменте трибунала не было молодых членов; все они были высокопоставленными членами с большим опытом и репутацией. В то время как Департамент трибунала отвечал за судебную власть, Департамент исправительных учреждений отвечал за исполнение своего решения. «Надеюсь, никто из вас никогда не сталкивался с людьми из исправительных учреждений…» Чжоу Цзяцян вздохнул, словно вспоминая свое прошлое и тех, кто был до него. «Держитесь как можно дальше от тюрьмы. Это не очень хорошее место, чтобы быть.» Упомянутая здесь «тюрьма» специально использовалась для того, чтобы запирать тайных и внутренних преступников. Группа не могла не представить себе, как будет выглядеть это место. И образы, которые возникали в сознании ГУ Цзюня, были изображениями тех, кто полностью сошел с ума или совершил безумные поступки. Эти люди могли бы выглядеть нормальными с их интеллектом и рациональностью нетронутыми, но человечность, которая сделала их людьми, исчезла без следа. Но даже если так, следует ли считать этих людей сумасшедшими? Не давая им слишком долго задерживаться на этом, Чжоу Цзяцян продолжал говорить о научно-исследовательском отделе. Это был очень большой отдел, где можно было найти ученых и ученых. Они изучали физику, астрологию, биологию, химию, язык и так далее, оказывая техническую поддержку другим отделам. Многие различные виды технологических продуктов, используемых Phecda, также поступали из этого отдела. Наконец-то был отдел действий. С воздуха, суши и моря они обеспечивали всем остальным подразделениям тяжелую артиллерийскую поддержку. Слушая все это, ГУ Цзюнь чувствовал себя подавленным чувством самоуничижения. Файлы О культе загробной жизни будут лежать на столе группы заражения аномальной энергией, языковая группа научно-исследовательского отдела может иметь информацию об иностранном языке, члены культа загробной жизни могут быть в настоящее время заперты в тюрьме исправительного отдела, а отдел действий может даже уничтожить одну из баз культа загробной жизни до того, как она будет уничтожена.… Но он был всего лишь студентом-медиком. Там было так много отделов, и они содержали конфиденциальную информацию, до которой член медицинского отдела, как он, никогда не мог добраться! Затем Чжоу Цзяцян продолжил вводить некоторые административные отделы. Департамент По Общим Вопросам: Дом секретарей, центр власти в Фекде. Люди там отвечали за человеческие ресурсы, финансы и расширение. Отдел по связям с общественностью: связь между Phecda и средствами массовой информации. Но на самом деле они больше походили на политтехнологов. ‘Перекрестный огонь? Ничего подобного, это был просто фейерверк. Учебный отдел: ответственный за отбор и обучение обычных членов. Брат Цян и Ли Хвалонг присоединились к Фекде этим путем. Рекреационный отдел: отвечает за организацию рекреационных мероприятий и повседневные поставки. Помогите членам клуба расслабиться. Ведь что может быть важнее, чем получать удовольствие! Работники общежития принадлежали к этому отделу. Были также инженерный отдел, дорожно — транспортный отдел, библиотечно-информационный отдел Управления… «Наконец, я должен особо упомянуть о специальных мобильных силах.» Голос Чжоу Цзяцяна поднялся на несколько октав. Его глаза скользнули по группе, казалось, задержавшись чуть дольше на ГУ Цзюне. «Это, без сомнения, самый впечатляющий отдел Фекды.» ---------- Мобильные оперативные группы Специальные Мобильные Силы,» Чжоу Цзяцян подчеркнул, как он нажал на пульте дистанционного управления, чтобы воспроизвести промо на большом экране. После многих клишированных и неважных кадров группа, наконец, увидела разрез, который имел гораздо более высокую производственную ценность. Группы людей, казалось, разделились на разные команды. Одни стояли, прислонившись к цистерне в гараже, другие шли по заброшенным горным дорогам, третьи бесцельно бродили по пустыне. «Каждый член этой группы отбирается вручную из числа лучших сотрудников каждого отдела. Они-элита из элиты! Именно эти элиты формируют различные подразделения, фокусируясь на различных типах миссий, различных масштабах и уникальных целях. Например, есть боевое подразделение, следственное подразделение, медицинское подразделение, сводное подразделение и так далее.» Брат Цян сделал паузу, прежде чем продолжить с благоговением в голосе: «Но связующим звеном между ними является то, что специальные мобильные силы всегда будут выполнять самые важные и одновременно самые опасные задачи на линии фронта. Каждое подразделение является независимым, но они должны быть готовы оказать поддержку каждому отделу в любое время. Другими словами, Где бы ни понадобились специальные мобильные силы, именно там вы их и найдете.» Интерес группы был задет, особенно среди мальчиков, потому что это звучало так героически. Глаза ГУ Цзюня сфокусировались, это был прорыв, который он искал, он должен был бороться изо всех сил, чтобы попасть в это подразделение. Он был студентом-медиком, поэтому не мог поступить в следственный отдел, но если бы ему удалось вступить в специальные мобильные силы, у него была бы возможность приблизиться к основным секретам Фекды. «Если кто — то из вас хочет присоединиться к специальным мобильным силам, вам придется работать гораздо усерднее,» — Добавил Чжоу Цзяцян. «В настоящее время им не хватает рабочей силы, поэтому есть много открытых дверей, но…» «У них есть постоянное подразделение и временное подразделение, последнее из которых будет распущено, как только миссия закончится. Есть также подразделения, которые не распадаются, но они никогда не будут отправлены на Миссии снова, почему?» — Он вздохнул. «Потому что все члены клуба умерли.» В комнате воцарилась тишина. Угроза опасности наполнила воздух. Кто был тем членом, который захватил уродливого Баньянового гуманоида? Кто был тем членом, который перевозил сюда людей, зараженных этой болезнью? Отдел действий или подразделение из специальных мобильных сил? Что касается этой внутренней опасности, то ГУ Цзюнь чувствовал ее наиболее остро, потому что среди девяти он был единственным, кто получил возможность увидеть уродливого Баньянского гуманоида вблизи. В то время он не помнил, чтобы видел какие-либо внешние раны или огнестрельные ранения на дереве. Профессор Цинь также сказал, что он умер от бесплодных экспериментов, и дерево было захвачено живым. Но если бы кто-то соприкоснулся с черным соком уродливого дерева, они были бы заражены. «Попасть в специальные мобильные силы не так — то просто,» — Спросил брат Цян. «Все вы знаете, что А Чжун-самый близкий к его двери, так почему бы остальным пока не взять его в качестве своей цели?» Остальные члены группы кивнули. Они не чувствовали себя подорванными или недооцененными. В конце концов, проведя вместе месяц тренировок, некоторые вещи можно было сказать и без особых объяснений. Чжоу Цзяцин тоже не беспокоился о том, что гордость доберется до головы ГУ Цзюня. Во всяком случае, он чувствовал, что ребенок был слишком рациональным. Иногда некоторые эмоции были необходимы в их работе; это помогло бы справиться со стрессом. «Брат Цян, будет ли мне дан шанс присоединиться к вам в ближайшем будущем?» — Не удержавшись, спросил ГУ Цзюнь. Даже при том, что это было не совсем подходящее место, чтобы спросить, он действительно хотел знать. На данный момент никто из них не получил никакого уведомления об официальном размещении, но он был единственным, кто получил дополнительную подготовку по «полевой работе». Теперь, когда фишки встали на свои места, ГУ Цзюнь понял, что это, вероятно, Фекда тренирует его в качестве резерва для специальных мобильных сил. «Понятия не имею.» Чжоу Цзяцян пожал плечами. «И это истинная правда. Я не участвую в процессе принятия решений о том, как вы, ребята, назначены. Ах Джун, на твоем месте я бы не стал слишком напрягаться. Вам следует сделать перерыв на целый день.» Даже брат Цян не мог не дать ему несколько советов. «Те, кто занимается нашей работой, должны следить за балансом между отдыхом и работой.» Остальные члены группы согласились. С S — значением в семьдесят пять, разве он не должен действительно сделать перерыв? ГУ Цзюнь тоже кивнул. Мысленно он также пытался убедить себя принять их точку зрения, говоря себе, что для него будет лучше отдохнуть в течение дня. … После того как Чжоу Цзяцян прочитал группе последнюю лекцию, он ушел, чтобы заняться другими делами. Затем пришли люди из отдела отдыха, чтобы отвести их к месту ледокола. Это был первый раз за целый месяц, когда они покинули базу и направились в медицинский отдел. Они ехали в маленьком фургоне, чтобы вернуться во внешний мир, а точнее в городской город восточного штата. Многолюдная улица, пробки на дорогах, пронзительные гудки, шумная толпа—все эти обыденные и даже раздражающие повседневные вещи вызывали у них меланхолическую тягу. Даже загрязненный воздух города казался в этот момент более освежающим, чем чистый воздух сельской базы. Место проведения не было секретным; это был большой бальный зал в пятизвездочном отеле в районе Цин Юнь. Когда они приехали, был уже полдень, и в роскошном бальном зале кипела жизнь. Люстры ярко освещали зал, освещая светом прожекторов молодые лица новых членов из каждого отдела. Люди ходили и общались. Вечеринка была в стиле шведского стола, так что было много свободы. Пока они смотрели на вкусную еду, красавиц из другого отдела, а главное, отсутствие запаха формалина и дезинфицирующих средств… ребята очень скоро поняли всю важность отдыха! Каждый из них чувствовал, как медленно восстанавливается их ценность. А теперь, как снова подойти к дамам? Девушки также обратили внимание на красивых мужчин из другого отдела, и никто из них не выглядел лысеющим… Ну, в эту игру могут играть и двое. ГУ Цзюнь все еще был захвачен шумом вокруг себя, когда услышал радостный крик своего имени. «ГУ Цзюнь! Мой старый приятель, ха-ха.» Он обернулся и увидел спешащую к нему фигуру. Затем пара рук двинулась вперед, чтобы обхватить его. Это был ли Юэруй, с которым он не встречался после того случая. Мужчина срезал свой нелепый афро и теперь щеголял чистыми короткими волосами. Он был в повседневной одежде и выглядел свежим. Гипс с его правого предплечья был снят. Судя по тому, как он размахивал им, рана зажила совершенно идеально. «Ли Юэруй.» ГУ Цзюнь почувствовал, как на его губах появляется улыбка. Хотя он и догадывался, что с ними все в порядке, он все равно был счастлив убедиться в этом лично. «У-Дон! У-Дон!» — Заорал ли Юэруй во всю глотку. «Сяотан, Сяотан! ГУ Цзюнь здесь, иди сюда!» Ван Жосян, Цай Цзысюань и остальные, пришедшие вместе с ГУ Цзюнем, все еще были смущены этим воссоединением, когда увидели, что к ним подошли еще двое. Естественно, ГУ Цзюнь узнал их обоих, мускулистого у Дуна и мятежную принцессу ли Сяотан. Их манера одеваться изменилась; Линь Сяотан выглядела более зрелой и потеряла ледяной фасад, который она надела. Она смотрела на них с улыбкой. «Доктор ГУ!» У Дун крепко сжал руки ГУ Цзюня и не позволил тебе это сделать. «Я так по тебе скучаю. Наконец-то мы снова встретились.» Затем последовали представления. Ли Юэруй и его друзья все были новыми членами отдела отдыха, и они были членами G — класса. Это означало, что они были просто немного лучше, чем стажеры. Большинство членов отдела отдыха были в этом штате; только небольшая горстка имела членство класса G. Несмотря на то, что рекреационный отдел был наименее техническим отделом в Фекде, ГУ Цзюнь все еще думал, что эти трое тянут вниз общий стандарт фекды. «Позвольте мне сказать вам, что ГУ Цзюнь-это мой спаситель жизни.» Ли Юэруй дополнил остальное красочным описанием инцидента в подводном вулканическом поясе Лонгкан. «В то время все было так хаотично. Меня швырнуло, как волейбольный мяч, но ГУ Цзюнь успел протянуть руку и схватить его! Затем он помог мне остановить кровотечение и перевязать рану, пока мы были еще внутри субмарины. Он действительно был богом.» Группа не была удивлена, что ГУ Цзюнь был способен на что-то подобное. Пока Цай Цзысюань слушал эту историю, он со вздохом добавил: «Тихо, как холм в покое, но быстро, как заяц в движении.» «Действительно.» Ву Донг все еще шатался от близкого столкновения со смертью. «Если бы не ГУ Цзюнь, я бы умер в тот день.» — Спросил Ван Жосян у ГУ Цзюня. «Разве ты не говорил, что много работал в течение некоторого времени, так что на самом деле ты был в отпуске?» «Ну, тяжелая работа началась после того, как я закончил отпуск,» — Объяснил ГУ Цзюнь. «Хмм.» Тогда Ван Жосян был озадачен. Другими словами, он превзошел всех остальных менее чем за полмесяца.… У ГУ Цзюня все еще были свои вопросы, такие, которые не касались бы остальных, поэтому он прямо сказал об этом остальным, «Нам еще нужно кое-что обсудить наедине.» Группа понимающе кивнула. Вскоре они разошлись в поисках новой компании. «Что случилось после того, как мы расстались?» — Серьезно спросил ГУ Цзюнь ли Юэруя и его друга. «И это действительно Вы, ребята, прислали мне мобильный телефон?» ---------- Досуговое мероприятие для новых сотрудников Мобильный телефон?» — В замешательстве спросил ли Юэруй. «Тот, что был у меня в подводной лодке? Когда мы сели в вертолет, Сяотан случайно уронил его в море. С тех пор я его не видел.» Что-то сразу же навалилось на ГУ Цзюня, и его брови нахмурились. Но это заставило губы Линь Сяотана изогнуться в улыбке. «Вы действительно одна железная глыба. Вы верите всему, что вам говорят?» Ли Юэруй и у Дун быстро попросили разъяснений, но ГУ Цзюнь все же вздохнул с облегчением. Эта девушка… «Неужели ты думаешь, что мы сможем держать телефон при себе после того, как доберемся до Мальдив и за нами приедут люди из Фекды?» — Спросила линь Сяотан у своих спутников. Как оказалось, она уже придумала этот план, когда они были еще на круизном лайнере. Она отправит телефон ГУ Цзюню, как только они приземлятся на Мальдивах. Она сказала: «Если мы сможем сохранить его, то это хорошо, но если мы не сможем, то это будет проблема ГУ Цзюня в любом случае.» ГУ Цзюнь понял многозначительный взгляд, который бросил на него Линь Сяотан в тот день, когда они расстались. Она собиралась подшутить над ним. «Итак, мы создали вам проблему?» — Спросила линь Сяотан, как будто она не была вдохновителем всего этого. «НЕТ,» — Сказал ГУ Цзюнь. На самом деле они невольно помогли ему, но он не стал вдаваться в подробности. Он не хотел поощрять кого-то вроде Линь Сяотана. В настоящее время у него было слишком много вещей на тарелке, чтобы жонглировать ими. У него не было ни времени, ни интереса играть с маленькой девочкой в ее бунтарском возрасте. «- О?» — Голос линь Сяотана звучал довольно разочарованно. ГУ Цзюнь не был вызван людьми из следственного отдела? Похоже, она была слишком сдержанна в своих действиях. «Итак, где же телефон сейчас?» Ли Юэруй был просто вне себя от радости. «Там так много запоминающихся фотографий, что я хочу, чтобы внутри него было все.» «Он сломан и больше не может быть включен. Я уже передал его сотрудникам следственного управления.» ГУ Цзюнь повернулся и посмотрел на Линь Сяотана. «Имейте в виду, что Следственный департамент знает все, так что вам лучше быть осторожным.» Линь Сяотан была озадачена, и гнев от того, что ее разоблачили, поднялся в ее сердце… «И вообще, как вы, ребята, оказались в Фекде?» Этот вопрос ГУ Цзюня заставил ли Юэруя пуститься в длинную историю. Благодаря своему семейному происхождению, они всегда знали о существовании Фекды. На самом деле старший брат Ли Юэруя был сотрудником отдела по связям с общественностью. Именно от своего брата он узнал об этой истории в Лонгкане, и именно это послужило причиной их поездки в подводный вулканический пояс лонгкана. После того как все трое вернулись с Мальдивских островов, поскольку они уже затронули конфиденциальные вопросы, а Фекда в то время нанимала сотрудников, одно привело к другому, и вот они здесь. Несмотря на то, что они не были невероятно талантливы, все трое определенно знали, как веселиться, так что это привело их к стажировке в отделе отдыха. После месяца обучения они официально стали членами класса G. Однако Линь Сяотан записался на другие курсы в учебном отделе. В конце концов, она не собиралась оставаться в отделе отдыха вечно. «Я чувствую себя прекрасно просто оставаясь в отделе отдыха,» — Сказал Ли Юэруй с удивительной гордостью. «Это место подходит мне больше всего.» Словно найдя свою родственную душу, мускулы на лице у Дуна задрожали от волнения. «Да, я могу остаться только в отделе отдыха, и я этому рад.» С тех самых пор, как они увидели несколько фотографий уродливой Баньяновой болезни, даже не настоящей, их вырвало животом, и в то время они знали, где им суждено быть. «Ну ладно.» Что еще мог сказать ГУ Цзюнь? Это было одно дело для ли Юэруя, но с телосложением у Дуна он был предназначен для отдела действий, хотя он не был удивлен амбициями, проявленными Линь Сяотаном. Пока они болтали, бальный зал заполнился, они были самыми яркими молодыми звездами из восточного штата. ГУ Цзюню не нужно было ничего делать, пока его не окружили люди. Там были люди из следственного отдела, отдела научных исследований и отдела действий. Все они пришли сюда добровольно, чтобы познакомиться с ним. Независимо от того, было ли это связано с вмешательством сестры Лян или нет, он хотел расширить свой круг общения, поэтому ГУ Цзюнь хорошо относился к ним и знакомился со всеми. «ГУ Цзюнь, ты уже стал «другим ребенком» для тренеров в нашем отделе действий. Когда нам не хватает производительности, тренеры сравнивают нас именно с тобой.» «То же самое и у нас в следственном отделе. Учитель сказал нам, что есть интерн из Медицинского отделения, который уже стал вторым ассистентом в хирургическом кабинете по имени ГУ Цзюнь. Это определенно зажгло огонь под нашими задницами.» «Похоже, все учителя подобрали свои сценарии. То же самое говорили наши преподаватели в Научно-исследовательском отделе.» Слушая полные восхищения толчки людей, ГУ Цзюнь только знал, что это было нечто. Он даже слышал по слухам, что его уже отобрали в резерв для присоединения к специальным мобильным силам. С другой стороны, ли Юэруй, у Дун и линь Сяотан были оттеснены толпой к внешней границе. Даже если они кричали, никто не обращал на них внимания. Хотя все трое происходили из влиятельного окружения, и они были бы в центре внимания в нормальной обстановке, никто бы не заботился о них здесь. В конце концов, рекреационный отдел был по-своему уникален. Даже самая обычная тетушка могла бы занимать влиятельный пост—при условии, что достаточное количество членов Фекда хотели бы иметь материнское присутствие вокруг. «Господи Иисусе, этот человек действительно популярен.» Глаза у Дуна расширились. ГУ Цзюнь был окружен по меньшей мере тремя слоями людей, и толпа только увеличивалась! Ву Донг надул щеки и сказал своим приятелям, «Когда я увидел доктора Гу в тот первый день на палубе, я понял, что он предназначен для великих дел, иначе я бы избил его до полусмерти.» «Да точно…» Линь Сяотан недовольно надул губы. Про себя она поклялась, что скоро ей придется уйти из отдела отдыха. Ли Юэруй увидел, что такая возможность уже подвернулась. В конце концов, он был экспертом по межличностным отношениям. Он пошел за подносом с напитками и смешался с толпой, говоря: «Выпивка, кто — нибудь хочет выпить?» Как только он смешался, он сказал со смешком, «Я, ли Юэруй, уже давно знаю а Чжуна. Действительно, Вы можете называть нас старыми друзьями, ха-ха. Кстати, я уже рассказывал вам об инциденте, который произошел в вулканическом поясе Лонгкан со мной и А Чжуном? Вы должны быть по крайней мере членом класса G, чтобы знать об этом. Ох уж эти воспоминания…» Он снова принялся рисовать картину. Это привлекло внимание людей из разных отделов, особенно дам, которые время от времени вмешивались. Но ГУ Цзюнь был весьма обеспокоен этим. Некоторые вещи были предназначены только для частного знания. Новости были подобны болезни; чем больше они распространялись, тем труднее было предсказать, как они будут развиваться. Видя, что губы ли Юэруя не могут сомкнуться, ГУ Цзюнь прокрутил в уме различные швы, прежде чем, наконец, выбрать самый простой непрерывный шов. В конце концов, это было самое быстрое. … Ледокольная вечеринка в пятизвездочном отеле продолжалась с полудня до вечера. Все ухватились за это драгоценное время простоя и повеселились. В конце концов, была только одна ледокольная вечеринка, и все они знали, что на следующий день их снова бросят на бесконечную напряженную работу. Вечеринка закончилась далеко за полночь. Группа ГУ Цзюня взяла фургон, на котором они вернулись на базу медицинского департамента. В ту ночь ГУ Цзюнь хорошо выспался в общежитии. Несмотря на то, что все еще оставалось много загадок, воссоединение с Ли Юэруем и его друзьями было утешением. На следующий день обновленную группу назначили на свои официальные посты. Все они стали врачами-интернами. ГУ Цзюнь, Ван Жосян, Цай Цзысюань и Сунь Юйхэн должны были явиться на операционный этаж, чтобы помочь, А ГУ Цзюню пришлось потратить некоторое время на продолжение других тренировок. Дело шло к концу сентября. В Восточном университете уже начались занятия, и они все еще были студентами, по крайней мере на бумаге. Однако на самом деле все они находились в неограниченном учебном отпуске. ГУ Цзюнь по-прежнему был назначен в ортопедическое отделение под руководством Чжу Жуйвэня и продолжал выполнять свою роль второго помощника. Когда он освободится, его вызовут в другие хирургические кабинеты, чтобы помочь. После последней партии уродливых пациентов с болезнью Баньяна не было никаких признаков новых жертв. Однако хирургический этаж был открыт не только для жертв уродливой Баньяновой болезни. В последний день декабря пятьдесят шесть сотрудников оперативного отдела были доставлены на вертолете для оказания неотложной помощи. ГУ Цзюнь в шоке увидел в оживленных коридорах, что большинство членов уже были смущены или успокоены. Все они получили серьезные внешние ранения. У некоторых были сломаны конечности, у других желудок превратился в месиво, а в самых тяжелых случаях отсутствовала половина тела. Это были не раны, полученные в перестрелке, а скорее результат лобового столкновения с диким зверем. Проблема заключалась в том, что большинство членов оперативного отдела были оснащены тяжелой артиллерией. Не один или два человека были тяжело ранены, а пятьдесят шесть. В таком случае, сколько человек погибло на месте преступления? Когда ГУ Цзюнь бросился в консультационный кабинет хирургической палаты. Атмосфера там была тяжелая. На этот раз все присутствующие в операционной будут их коллегами. Цзэн Ижу и Ли Хвалонг просматривали информацию о жертвах. Увидев его входящим в палату, хирург Чжу передал ему со стола стопку документов. «Все члены группы попали в засаду, устроенную одним и тем же ненормальным существом. В их ранах есть что-то особенное. Ах Джун, тебе лучше сначала просмотреть информацию.» «Хорошо.» ГУ Цзюнь принял документы. Ненормальное существо? Был ли это такой «монстр»? ---------- Очистка от паразитов когда он увидел изображение существа на первой странице файла, ГУ Цзюнь нахмурился. Это был не тот монстр, которого он ожидал. Это было не гуманоидное существо на картине, а нечто более похожее на гигантского червя. Под картинкой было написано название «подземный гигантский червь». Этот вид червя мог вырасти до десяти метров в длину в зрелом возрасте, причем его высота и ширина достигали полуметра. Это был буквально гигантский червь. У него были те же привычки, что и у обычного червя. Он провел большую часть своей жизни под землей, только выныривая с удивительной скоростью, чтобы броситься на свою добычу, как люди, чтобы поесть. В этом файле не было ни истории, ни места обитания подземного гигантского червя. Вместо этого он сосредоточился на хирургической процедуре, необходимой при работе с жертвами гигантского червя. Просматривая представленные хирургические примеры, ГУ Цзюнь почувствовал, как холодок пробежал по его спине, выворачивая живот. Помимо причинения серьезных внешних повреждений, гигантский червь мог бы внедрить множество крошечных паразитических молодых червей в раны своей жертвы. Молодые черви будут быстро расти внутри РАН, образуя шарики мешочков в рубцовой ткани. Если их не чистить должным образом, они будут продолжать размножаться, в результате чего жертва в конце концов умрет от внутренних нарушений работы органов. На одной из фотографий был снимок патологического вскрытия. На ней был изображен полный мешок, кишащий паразитами размером с червя. Казалось, они пожирают тело изнутри. Те, у кого есть тропофобия, определенно бросят файлы, крича, в этот момент. Даже для ГУ Цзюня у него не хватило духу снова просмотреть файлы. Но для лечащих врачей, ну, время было очень важно. Они должны были очистить раны жертв от паразитов до того, как они получили возможность распространиться, а затем провести обычную процедуру перевязки раны. Главное — убедиться, что рана на сто процентов чистая. Ни одного червяка нельзя было оставить, потому что если бы был хоть один душитель, он бы только продолжал гноиться снова на сотни и тысячи. «Фу.» Ли Хвалонг отложил папки и потер руки обеими руками, его кожа покрылась мурашками. ГУ Цзюнь понимал, почему члены отдела действий были так ранены даже со своим оборудованием; должно быть, это был ад, через который им пришлось пройти. Это также объясняло, почему он видел раненых, лежащих в специальных кроватях, покрытых стеклянными трубками; это была стерильная изоляция. Для жертвы это было сделано, чтобы уберечь их от заражения другими болезнями, и это служило для предотвращения заражения других паразитом. Пластинчатый монстр, подземный гигантский червь, а также зомби, глубокий один, дол, упомянутый в абиссальных миссиях… Нельзя было не задаться вопросом, сколько типов «ненормальных существ» существует в этом мире, и определение, которое Фекда имела в отношении «ненормальных существ», заключалось в том, что они не принадлежали ни к одному из семи основных таксономических рангов. Таксономические ранги были биологической категоризацией, которая, по-видимому, также использовалась системой, поэтому Джинменкен не считался ненормальным существом, но подземный гигантский червь определенно был. «Главный хирург, сколько у нас хирургического опыта в борьбе с этим паразитом?» Вопрос ГУ Цзюня был на поверхности озабоченностью по поводу предстоящей операции, но это был также и наводящий вопрос. Если департамент имел большой опыт работы с этим, это означало, что подземный гигантский червь не был действительно редким аномальным существом. «Немного.» Лицо хирурга Чжу потемнело. «Я изучал его только на бумаге, и это будет мой первый раз, когда я буду иметь дело с ним лично, но у меня есть большой опыт в удалении паразитов. Я предлагаю сначала посмотреть видеозапись. Его только что прислали из штаба.» Цзэн Ичжу тоже впервые столкнулся с этим. Это была не та ситуация, которую ГУ Цзюнь надеялся услышать, потому что это означало, что аномальная энергия вернулась в действие совсем недавно. В любом случае, все собрались перед экраном и изучили присланные хирургические видеозаписи. Настроение определенно не было оптимистичным; операция обещала быть очень трудной. Молодых паразитов было трудно заметить, и когда они не образовывали мешочек, они были всего лишь пятнышком, которое едва можно было поймать невооруженным глазом. Они не могли быть смыты давлением воды. Их нужно было искать под микроскопом, а затем вырезать вручную. Если рана была на конечностях и состояние было опасным, то предлагалась ампутация. Из-за этого соображения начальник назначил в их подразделение жертву, у которой были повреждения на правом предплечье. Если им это удастся, он сможет сохранить свою правую руку. Если нет, то рука будет ампутирована. Из пятидесяти шести жертв им была назначена только одна, так что им нужно было сосредоточиться только на этой операции. Это была срочная операция, так что времени терять было нельзя. После того, как они закончили смотреть видео, хирург Чжу решил принять план ампутации, если рука не будет сохранена. Затем они переоделись и продезинфицировались, прежде чем отправиться в хирургическую палату. Чтобы предотвратить заражение ран, на этот раз они будут использовать стерильную хирургическую палату. Он был оснащен таким оборудованием, как микроскопы и экраны. Когда все четверо, как обычно, вошли в палату, анестезиолог уже сидел за аппаратом, а медсестры были наготове. Их жертва уже лежала на хирургическом столе. Ему дали полный наркоз, и он был молчалив, как мертвый. Пожалуй, это было единственное, что было лучше, чем иметь дело с жертвой уродливой Баньяновой болезни. На лице этого крупного и крепкого мужчины не было ни капли румянца. От верхней части его правой руки до ладони не было видно никакой плоти, по крайней мере такой, которая считалась бы человеческой. Это было похоже на то, как если бы рука была выдернута прямо из пасти гигантского червя. Пока к ним присылали жертву, военный врач наложил лишь несколько простых швов, чтобы остановить кровотечение. Теперь им нужно было отменить все это, чтобы проверить паразитическую ситуацию внутри ткани. Как только операция началась, хирург Чжу уже вспотел. Снова и снова приходила дежурная медсестра, чтобы вытереть пот. Цзэн Ичжу выглядел настолько готовым, насколько это было возможно, в то время как Ли Хвалонг слегка дрожал от нервозности. ГУ Цзюнь тоже почувствовал давление на себя. На самом деле, за это время, благодаря системной функции «список хирургических заданий», его хирургическое мастерство значительно улучшилось, но даже так, столкнувшись с этой проблемой удаления микроскопических паразитов и мешочков, он был ошеломлен сложностью всего этого. И видя слой за слоем мешочки прикрепленные к ткани человека… его значение S снова понизилось. Эта операция проверяла их терпение и технические навыки; она также проверяла их выносливость и сосредоточенность. Эта операция началась в 10: 32 утра и закончилась только в 10:45 вечера. Пока они резали, резали и чистили, им приходилось одновременно зашивать раны. Спустя почти тринадцать часов они наконец завершили операцию. Жизненные показатели пациента пришли в норму, и они спасли его правую руку. «Дело сделано. — Мы закончили.» Хирург Чжу облегченно вздохнул и сел на скамейку. Цзэн Ижу, который был самым старшим в их отряде, расслабился и почти рухнул на землю. Последние тринадцать часов все четверо врачей стояли у хирургического стола. Они не отдыхали ни минуты; самое большее, они только протягивали руки, чтобы потянуться. «Ах…» Ли Хвалонг громко застонал, садясь на скамью. ГУ Цзюнь так устал, что у него онемели ноги. Дело было не в том, что он был слаб; любой человек был бы физически истощен после стояния и работы более десяти часов подряд. Он нашел свой табурет и сел. Он мысленно просмотрел список хирургических работ, и результаты этой операции оказались успешными. Его личный вклад составлял двадцать три процента и занимал второе место. Они немного отдохнули в операционной, а затем вышли в коридор. Подошла медсестра с несколькими бутылками холодной колы. Все четверо сняли маски. Они взяли по одной и залпом осушили бутылку, словно это была амброзия. Ничто не было более полезным, чем бутылка холодной колы после тяжелой операции, и не типа банки, только типа бутылки может быть достаточно. «Ах Джун оказал нам большую помощь во время этой операции!» Хирург Чжу поднял свою бутылку в знак похвалы. «Аплодисменты в честь этого человека.» Остальные захлопали с улыбками. Действительно, на этот раз ГУ Цзюнь сделал больше работы, чем даже первый помощник. ГУ Цзюнь в ответ поднял свою бутылку. Работа последних тринадцати часов стоила того, чтобы получить результат. Затем подошла еще одна медсестра, чтобы доложить. «Хирург Чжу, здесь есть люди из следственного отдела. Они уже несколько часов ждут в вестибюле. Они здесь из-за а Джуна.» ГУ Цзюнь был поражен, когда услышал это, но опять же, он был морально готов и к этому. Можно сказать, что он ждал этого дня, чтобы прийти. «Что?» Хирург Чжу и остальные были сбиты с толку. Они поспешили в вестибюль и увидели группу из трех человек из следственного отдела, сидящих на скамейке ожидания, двух мужчин и одну женщину. Все они были одеты в черную форму следственного отдела. Как только они увидели, что те подошли, все трое встали, и их взгляды были прикованы к ГУ Цзюню. Ведущий мужчина с сильной челюстью вышел вперед, чтобы сказать: «Приятно познакомиться со всеми вами. Доктор ГУ, Здравствуйте. Я Ван Ке, руководитель подразделения из группы исследования аномальной энергии. Мне нужно, чтобы вы следовали за нами.» «- Что это такое? Что происходит?» Чжу Жуйвэнь был недоволен. «ГУ Цзюнь — мой второй помощник! Мы только что закончили операцию, которая заняла более десяти часов, и уже почти полночь. Независимо от срочности ситуации, вы должны, по крайней мере, позволить человеку сначала поесть и поспать!» «Вы что, ребята, пытаетесь его убить?» — Добавил Цзэн Цзичжу. «Врачи, вы знаете, что работа нашего расследования носит абсолютно конфиденциальный характер,» — Строго сказал Ван Ке. «Мне очень жаль, что я не могу вдаваться в подробности, но уверяю вас, доктор ГУ прекрасно отдохнет в машине.» «Все в порядке, хирург Чжу. Цзэн Ижу, все в порядке!» ГУ Цзюнь успокоил своих коллег. Он был благодарен им за заботу, но хотел знать больше. «Каждый просто делает свою работу. Капитан Ван, я пойду с вами, но не могли бы вы дать мне немного времени, чтобы переодеться и принять ванну?» «Конечно.» Ван Ке кивнул. Затем они последовали за ГУ Цзюнем в ванную и раздевалку. Они прилипли к его боку, как будто ГУ Цзюнь был каким-то преступником. Затем весь медицинский отдел стоял там и видел, как ГУ Цзюня уводят трое из следственного отдела. Чжу Жуйвэнь немедленно достал свой телефон, чтобы позвонить лидеру Цю и попросить дополнительную информацию, но последний казался таким же побежденным по телефону. «Это все из-за… вздоха. Во всяком случае, в Следственном управлении сейчас подозревают что-то нелепое. Просто позволь им пройти через это. Я уверен, что они вернутся с молодым человеком через два дня.» Что же все-таки происходит? Чжу Жуйвэнь знал, что ему не следует настаивать дальше, поэтому он не стал этого делать, но он действительно чувствовал горе. В конце концов, они только что закончили двенадцатичасовую операцию, они только что спасли человеку жизнь! И ГУ Цзюня увели просто так, как будто он был каким-то преступником! Будь то Цзэн Ичжу, ли Хвалонг или медсестры, они были возмущены этим. В конце концов, они знали ГУ Цзюня. Они не поверят, если им скажут, что молодой человек сделал что-то плохое. ---------- Изоляционный лагерь в горах переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree Когда ГУ Цзюня вывели из операционной, было ровно в полночь. Небо было темным, как чернила, и птичьи крики с окружающих гор создавали жуткую атмосферу. У него было более глубокое знакомство с тремя членами следственного отдела. Там был капитан Ван Ке. Другого мужчину звали ЦАО Ичун, и он был немного моложе, чуть старше тридцати. Женщину звали Тан Цзыинь. Она была молода, вероятно, всего на несколько лет старше ГУ Цзюня. Она щеголяла короткой стрижкой. Она подошла к автомату, чтобы купить немного хлеба и несколько бутылок минеральной воды. Все трое проводили его в полицейскую машину, которая выглядела как обычная полицейская машина. На нем был символ обычных правоохранительных органов, никаких признаков того, что он был из Фекды. Те, кто входил и выходил из хирургического корпуса, были смущены, увидев это, но прежде чем они успели что-либо спросить, полицейская машина уже умчалась. Выехав из медицинского управления, полицейская машина направилась не в сторону города, а вглубь гор на северо-восточной стороне. «Капитан Ван, могу я узнать, что происходит?” ГУ Цзюнь сидел сзади. Рядом с ним сидел Ван Ке. ЦАО Ичун сел за руль, а Тан Цзыинь-на пассажирское сиденье.» «Нам еще предстоит пройти немалое расстояние.” Ван Ке взял хлеб и минеральную воду, которые только что купил Тан Цзыинь, и протянул их ГУ Цзюню. «Доктор Джун, вам нужно немного поесть, а потом немного отдохнуть.”»» ГУ Цзюнь не был знаком с личностью Ван Кэ, но это был человек с теплым сердцем, но холодной внешностью. По крайней мере, судя по тому, как они обращались с ним, не было похоже, что они видели в нем какого-то крупного преступника. — Я должна перестать волноваться из-за этого. После долгого дня операции все эти размышления причиняют боль моему мозгу.’ Он жевал хлеб и пил воду маленькими глотками. Потом он откинулся на подушку и подмигнул мне. Несмотря ни на что, ему нужно было время, чтобы отдохнуть. Однако, несмотря на усталость, он не мог заснуть. Машина раскачивалась все сильнее и сильнее по мере того, как они углублялись в гору. Чтобы понять, куда они направляются, он время от времени открывал глаза и смотрел в окно машины. Машина определенно двигалась в сторону уединенного горного хребта; они направлялись не в следственный отдел. Ван Ке не остановил его, хотя и знал, что ГУ Цзюнь украдкой поглядывал на него. Горная дорога была предательской, и тени деревьев поднимались вверх, как руки упырей. Пронзительный крик насекомых эхом разносился в ночи. Темнота окутала все вокруг туманом опасной тайны. Иногда в ночи раздавался птичий крик. Было неясно, был ли это крик ночной птицы или предупреждение о каком-то неизвестном присутствии. Машина ехала около часа, прежде чем дорога выровнялась, когда они достигли ровной земли. ГУ Цзюнь увидел вдалеке расплывчатые огни; это было похоже на деревню. Проехав некоторое время, они наконец добрались до места назначения. «Доктор ГУ, это место, где мы временно разместили пациентов с уродливой болезнью Баньяна после их операции. Все пострадавшие, которые покинули медицинское отделение, были изолированы здесь.”» Глубоко внутри горы находилась база, окруженная проводами. Выходы охранялись патрулями и сотрудниками отдела действий. Полицейская машина проехала несколько контрольно-пропускных пунктов по пути, прежде чем им удалось миновать ворота изолятора. ГУ Цзюнь то и дело поглядывал в окно машины. Прожекторы освещали площадь, давая ГУ Цзюню вид на военные зеленые казармы, но большинство из них были синими и белыми простыми дощатыми помещениями. Услышав представление от Ван Ке, ГУ Цзюнь спросил: «Могу я узнать, сколько здесь пациентов?”» «Несколько тысяч.” Ван Ке не назвал точную цифру. Глядя на заколоченные дома за окном машины, его сильная челюсть дрожала от печали. «Это жертвы, взятые со всего восточного штата. Эпидемия распространялась от деревни к деревне, и во всех зараженных деревнях росли баньяновые деревья. Здесь нет никаких исключений.”»» — Подумал про себя ГУ Цзюнь. При способе передачи уродливой болезни Баньяна сельские жители должны были лично контактировать с деревом с вирусом, чтобы заразиться, так что это не имело смысла. Даже если бы в деревне было большое баньяновое дерево, невозможно было ожидать, что каждый житель деревни пойдет и дотронется до него без всякой причины в течение нескольких дней, если только что-то другое не побудило их сделать это. «Доктор ГУ, я полагаю, что вы уже наткнулись на это несоответствие, — мрачно сказал Ван Ке. «Мы из группы исследования аномальной энергии никогда не верим в такие совпадения.”»» «Хм…” ГУ Цзюнь молча кивнул. После того как они вышли из машины, ГУ Цзюня отвели в стандартный Барак. Внутри суетилось человек десять. Одни изучали что-то на компьютере или корпели над документами, в то время как другие были погружены в глубокую дискуссию. После того, как они увидели, что группа вошла, все остановились и приветствовали Ван Ке с улыбкой. «Капитан Ван”. Это должны быть остальные члены этого подразделения.»» — Уже час ночи, но они все еще усердно работают. Что-то изменилось к худшему в этой ситуации? «Доктор ГУ, сначала нам нужно, чтобы вы просмотрели несколько фрагментов записей с камер наблюдения, — Ван Ке пододвинул стул для ГУ Цзюня. Его поместили перед экраном компьютера. Прежде чем он успел устроиться в кресле, около пяти человек окружили его. Они открыто смотрели на него, и ГУ Цзюнь видел тревогу в их глазах.» «Воспроизведите видео, — сказал Ван Ке, когда Тан Цзыинь начал управлять машиной. Монитор засветился. Он показывал коридор на шестом этаже хирургического корпуса. Он был до краев заполнен лежащими в постели больными с уродливой болезнью Баньяна. Вокруг суетились медицинские работники, и в этот момент на экране появился Чжоу Цзяцян, ведущий группу интернов. Внезапно один из пациентов начал дико кричать на них.» ГУ Цзюнь ничуть не удивился. Он был к этому готов, потому что уже успел заметить камеры наблюдения, установленные во всех коридорах хирургического корпуса. Трое пациентов с уродливой болезнью Баньяна капризничали, когда он был рядом. Если бы это не привлекло внимания этих людей, люди из следственного отдела сидели бы на своих задницах. Как он и ожидал, после того, как запись коридора закончилась, Тан Цзыинь прокрутил запись из операционной, и это видео было аудио. Это были болезненные и взволнованные вопли пациента 25. «Вы… эта штука внутри баньяна! Нет, не надо…”» Этот крик заставил воздух в казарме замерзнуть. В этот момент видео замерло. Более десяти пар глаз из следственного отдела уставились на ГУ Цзюня. «Доктор ГУ, эта «штука внутри баньяна» — часть того, что жертвы этой болезни видели в своих галлюцинациях. Эти жертвы разбросаны по всей стране, и единственной общей нитью между ними является то, что все они обладают довольно высокой духовностью. Но после операции они не могли вспомнить, что видели во время своих галлюцинаций.” Ван Ке поделился некоторыми результатами своего расследования. «Мы подозреваем, что это как-то связано с аномальной энергией. Мы сотрудничали с психологической группой из вашего медицинского отдела, чтобы сделать некоторые следы, такие как гипноз, чтобы найти забытые воспоминания во время их галлюцинации, но мы закончили ничем. Память, которая была у них до и после нападения, полностью исчезла.”»» Это был первый раз, когда ГУ Цзюнь услышал об этом. — Он слегка нахмурился. — Даже скрытая память была стерта начисто… «Несколько дней назад медицинский департамент дал нам новую подсказку. Психологическая группа считает, что вы — «вещь внутри баньянового дерева», о которой говорит часть высокодуховных жертв этой уродливой Баньяновой болезни; вы-их триггер стресса. Именно из-за вас их психическое состояние нарушилось и усугубило состояние их болезни. Из-за подозрительности, окружающей эту проблему, а также в сочетании с вашей ненормальной активностью и возможностью необычной детской активности…”» В этот момент лица людей вокруг него не изменились, но именно это отсутствие изменений тяготило ГУ Цзюня. ‘Необычное занятие в детстве? — Подумал ГУ Цзюнь. — И что же они подозревают? «Поэтому», — сказал Ван Ке после паузы, «мы провели небольшой эксперимент. Воспроизвести видео.”»» Тогда ГУ Цзюнь все понял, этот эксперимент должен был иметь к нему самое непосредственное отношение. Но в глубине души он все еще хранил зерно надежды. — После этих трех пациентов я не вызвал никакой реакции ни у одного другого человека. Не может же быть так много пациентов с высокой духовностью, верно? Возможно, за этим кроется что-то еще. В это же время на экране появилось новое видео. В пустой маленькой комнате на единственном стуле сидел пациент с фальшивой правой ногой. Он нервно посмотрел в камеру. ---------- Утраченное прошлое Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree В казарме было тихо. ГУ Цзюнь посмотрел на экран, и ему показалось, что пациент внутри видео тоже смотрит на него. «Это просто простая процедура выстраивания, предназначенная для распознавания лиц”, — объяснил Ван Ке. «Люди, проводящие идентификацию, — это все 1024 пациента, которые страдали от галлюцинаций в этом лагере.”»» ‘Процедура выстраивания в очередь? ГУ Цзюнь знал, что это был тип следственной процедуры, используемой в уголовном расследовании. Обычно жертвы или свидетели должны были выбрать подозреваемого из общей очереди. «Мы смешали вместе фотографии тридцати человек. У них разное телосложение, черты лица и прически. Психологическая группа заверила нас, что в подборе изображений нет никакого уникального свойства, и до начала процесса мы не делали никаких предложений ни одному из пациентов”, — сказал Ван Ке. «Процедура начинается с того, что компьютер случайным образом воспроизводит пациенту фотографии тридцати человек. В первый раз пациенту нужно только просмотреть их, но после второго поворота случайных тридцати картинок пострадавшему будет задан вопрос: был ли среди этих тридцати кто-нибудь похожий на человека, с которым они столкнулись во время своей галлюцинации? Если бы им пришлось выбирать картину из тридцати, какую бы они выбрали?”»» Именно тогда, на видео, глаза пациента внезапно расширились. — Он поднял палец, чтобы указать. «Это он. Я видел этого человека.”» Видео переключилось на другой ракурс. Теперь ГУ Цзюнь увидел, что перед жертвой стоит компьютер, а на мониторе появляется картинка? Это было его удостоверение стажера из Фекды. Это был он, ГУ Цзюнь. «…” ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, но это никак не повлияло на его сердце. Он не узнал этого пациента; он никогда в жизни не встречал этого человека. Прежде чем он смог сосредоточиться на своей мысли, видео переключилось на следующего пациента и следующего… но на фотографии, которую они все идентифицировали, был один и тот же человек, ГУ Цзюнь. Окружавшие его сотрудники следственного отдела впились в него взглядами, которые говорили о подозрительности, опасности и жестокости. Они требовали от него объяснений. Или, возможно, это была их психологическая тактика, чтобы заставить его подчиниться, чтобы он сдался для более легкого наказания.» «Доктор ГУ, из 1024 пациентов 751 опознал вас.” Ван Кэ, вероятно, избрал себе роль посредника. Его тон был объективным и ровным. «Остальные 206 не выбирали. Шестьдесят семь выбрали других. И из 751 человека, которые выбрали вас, более половины, а точнее 397, были уверены, что встретили вас в своей галлюцинации, но не могли вспомнить подробностей.”»» Теперь Цай Ичун, Тан Цзыинь и остальные в основном смотрели на него. Они не знали ГУ Цзюня наедине. После недолгого общения они решили, что он вполне надежный человек. Но единообразия в семьдесят три процента было достаточно, чтобы осудить преступника в обычном случае, и это, вероятно, было только с несколькими свидетелями и десятью фотографиями. Но теперь они имели размер выборки 1024. Из тридцати фотографий семьдесят три процента опознали одного и того же человека. ГУ Цзюнь не был публичной фигурой, и он не был в новостях. Он даже не использовал свою собственную фотографию в своем профиле в социальных сетях. Следственный департамент должен был знать обо всем этом, так почему же это произошло? Ну, это может быть только из-за аномальной энергии. Теперь на лице Ван Ке осталась только суровость. «Доктор ГУ, мы подозреваем, что вы и есть то самое «существо внутри баньяна», о котором говорят все эти пациенты.”» «Капитан Ван, все,” беспечно сказал ГУ Цзюнь. Надежда в его сердце была пропитана холодным потом. Пронизывающий до костей холод превратился в полную потерю. «Я понятия не имею, что за всем этим кроется. Я надеюсь, что вы можете предоставить мне правду…”»» Он огляделся вокруг, чтобы найти хоть какую-то поддержку, но понял, что все остальные, кроме Ван Ке, все еще смотрели на него суровыми и жесткими взглядами. Они все еще давили на него. Это разожгло в нем гнев. — Я отличаюсь от тех убийц из культа загробной жизни! Ему вспомнились Ван Жосян, Цзысюань и его друзья. Он подумал о хирурге Чжу и банде, о брате Цяне и профессоре ГУ.… Он вспомнил свою тяжелую работу в лаборатории, усилия, которые он вложил в обучение, борьбу, которую он вел за хирургическим столом, смех, который он разделял, и слезы, которые он проливал. Чувство принадлежности, которое он снова обрел, а также решимость стать врачом, которая наконец вернулась. «Я же врач.” Глаза ГУ Цзюня были сфокусированы лазером, а его тон был мирным и властным. «До того, как я пришел сюда, у меня была тяжелая операция. Мы должны были вытащить молодых паразитов, оставленных гигантским червем подземного мозга в верхней части правой руки пациента. Все возможные питательные вещества, черви и мешочки должны были быть очищены должным образом. Мы усердно трудились тринадцать часов.”»» Он видел жестокость культа загробной жизни. Он также получил некоторые подсказки от своих иллюзий и памяти. Он никогда не подозревал, что культ загробной жизни или даже он сам могут быть связаны с этим. Но… ГУ Цзюнь обвел взглядом лица Ван Ке, ЦАО Ичуна и остальных. «Офицеры, я тоже ненавижу виновника этой уродливой Баньяновой болезни так же, как и вы. Я хотел бы помочь вам поймать их всех сегодня вечером, но я всего лишь врач. Я могу только помочь спасти жертву; это самое большее, что я могу сделать.”» Услышав признание ГУ Цзюня, взгляды собравшихся смягчились. После более чем десяти часов операции, когда он не выпил ни капли воды, это был действительно хороший врач. «Доктор ГУ, — сказал Ван Ке более мягким тоном, «мы не подозреваем, что именно вы распространяете болезнь, но мы полагаем, что вы можете быть как-то связаны. Все эти подозрения основаны на уликах и доказательствах, и это всего лишь один из сценариев, которые мы рассматриваем.”»» «Какие еще существуют сценарии?” — Спросил ГУ Цзюнь.» «Что ж, давайте проведем эксперимент, чтобы выяснить это. У нас мало времени. Просто считайте это сверхурочной работой, доктор ГУ.” затем Ван Ке и несколько его людей отвели ГУ Цзюня в меньший Барак. Это была та самая комната на видео. Передняя комната была отделена от задней прозрачной стеклянной стеной. ГУ Цзюню велели сесть на стул в задней комнате и смотреть в переднюю.» «Доктор ГУ, мы проведем 1024 пациента в переднюю комнату группами по десять человек каждый раз, чтобы посмотреть на вас, и посмотрим, что произойдет.” Это было все, что Ван Ке дал ему, прежде чем он и остальная его команда вышли. Он видел звуконепроницаемую дверь между двумя комнатами.» «…” ГУ Цзюнь мог видеть камеру в четырех углах комнаты. Через стеклянное окно он мог видеть команду Ван Ке, стоящую в стороне. Вскоре Тан Цзыинь и еще один исследователь привели группу из десяти пациентов. Они были разного происхождения—мужчины, женщины, молодые, старые. Здесь были бабушки и дедушки в инвалидных колясках, дамы средних лет с консервными банками, молодые люди, уже знакомые с искусственными конечностями, и дети, у которых отсутствовал рукав. Как только они взглянули на них, их охватили страх и недоверие. Как мог кто-то из их галлюцинаций сидеть прямо перед ними?» Краска отхлынула от лица одной девушки. Она в панике спряталась за спину взрослого, но все равно не могла перестать плакать, пока Тан Цзыин не отменил сеанс пораньше, чтобы вывести ее. ГУ Цзюнь не двигался. Выражение его лица даже не изменилось. Он просто сидел тихо, прислушиваясь к Тихому шепоту пациентов, сообщавших подробности, которые могли бы еще больше навлечь на него подозрения следователей. Группа пациентов бесконечно менялась местами. Еще больше лиц ужаса было выжжено в его сознании, и шепот продолжался, звеня… Лица и шепот напали на ГУ Цзюня, и его голова начала пульсировать. Перед его глазами плясали размытые огни. Он больше не был знаком с этим чувством. Может ли это означать, что иллюзия от черно — белой картины… вот-вот должно было сработать? ‘Но почему именно сейчас? ГУ Цзюнь этого не понял. Головная боль усилилась. Это было совсем не похоже на сценарий внутри картины. Чтобы сделать все еще хуже… он находился под усиленным наблюдением людей из следственного отдела. Даже малейшее несоответствие не ускользнет от их глаз. — Пожалуйста, не приходите сейчас! Он стиснул зубы, чтобы остановить эту иллюзию, но по мере того, как группы пациентов входили и выходили, танцующий Мираж становился все более реальным… и шепот в его ушах становился все яснее. ГУ Цзюнь крепко сжал руки над головой. Но он мог видеть лица каждого пациента. Постепенно все они превратились в одно и то же лицо этого иссохшего человека. Что, если… это был план Ван Ке с самого начала? Они знали о картине, и это был единственный способ вызвать иллюзию? «Мне нужна правда. Мне нужны ответы… Дай мне посмотреть…” Как только это намерение пришло ему в голову, ГУ Цзюнь сразу же впал в иллюзию. Это снова был тот кошмар…» Облака были темные и низкие. Перед ним стояло большое баньяновое дерево. Толстые ветви и извилистые корни, казалось, схватили мир и скрутили его до неузнаваемости. На грязной земле более сотни людей в черном и около десяти в красном стояли на коленях, касаясь головами разлагающейся грязи. Они преклонили колени перед большим баньяновым деревом, бормоча какие-то непонятные слова. Это звучало как бессмыслица, но также и лихорадочная похвала. Внутри главного ствола большого баньяна была большая дыра, которая сгнила из ствола. В дупле дерева, казалось, сидела какая-то фигура. Это был мальчик всего нескольких лет. Он был одет в странный наряд, с короной, сделанной из листьев и корней баньяна. Он был как их король, их Бог. Мальчик смотрел на своих поклонников сверху вниз, его юное лицо было лишено эмоций. Его два глаза были абсолютно черными, как бездна, смотрящая на них. Раздался леденящий душу голос, эхом разнесшийся по небу и земле. Это был маленький мальчик, который говорил. «Я — сын несчастья. Но вы, вы должны знать, вы-порождения грязи, порождения глупости, порождения извращенности.…”» ГУ Цзюнь узнал в этом маленьком мальчике самого себя. ГУ Цзюнь, существо внутри баньяна. ---------- Сын Несчастья переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree Разве детские воспоминания не должны вернуть вкус сладкой невинности? Бегать по полю, ни о чем не заботясь, плакать в торговом центре, потому что твои родители не купили бы тебе любимую игрушку, слушать сказки на ночь, проваливаясь в сон. Но если… детские воспоминания приносили только боль, ужас, страх и гнев, тогда, возможно, было хорошо, что они затерялись в каком-то уголке подсознания. В этот момент, когда ГУ Цзюнь увидел сцену из иллюзии, некоторые разбитые фрагменты памяти выскочили из угла, который был давно запечатан. Словно вернувшийся кошмар, он нарушил покой спящего. Он видел себя еще совсем маленьким, в тот период, когда он еще пытался говорить и ползать. В то время он уже проходил какое-то странное обучение. Вокруг него было много других детей. Все они изучали одну картину за другой. Они были заполнены этими странными деревьями, гроздьями виноградных лоз, скрученными ветвями и мертвыми листьями. Эти картины посеяли что-то неведомое в их юных и пустых душах. Вырастут ли семена в конце концов в… темные плоды? Когда они медленно взрослели, после того как научились бегать, ходить, говорить и думать… ГУ Цзюнь чувствовал вокруг себя пустоту. Он был единственным, кто все еще стоял там среди множества странных деревьев. Он совсем забыл лица других детей. Он больше не мог заставить себя представить себе ни одного из них. Как будто они не общались друг с другом после того, как расстались. Он был особенным. Взгляды многих людей говорили ему, что там была радость, предвкушение и любопытство. Но за каждым взглядом скрывался скрытый фанатизм, как будто они смотрели на удивительное сокровище, напоминая ему о том, как смотрела на него его мать. Неужели эта женщина действительно его собственная мать? Это был первый раз, когда ГУ Цзюнь заподозрил это, но дальше этого дело не пошло из-за нежности, когда она укладывала его спать, улыбки, когда кормила его едой, беспокойства на ее лице, когда он падал… Все это было реально; это были эмоции матери. Он в это верил. Но как мать, как она вообще могла так обращаться со своим собственным ребенком? Это была та самая женщина, которая попросила его пометить вещи на рисунке, записать все иностранные буквы. Именно эта женщина возложила ему на голову корону из листьев и корней баньяна. «Сяо Цзюнь, просто сиди и не двигайся.”» В ее голосе чувствовалась скрытая нервозность и меланхолия. Она колебалась или ей было грустно? Но, очевидно, фанатизм и лихорадочность одержали верх. Она смотрела на него так, словно великий эксперимент вот-вот должен был привести к великому результату. Что касается этого результата, то она никогда не могла отказаться от него. Эксперимент начался, когда его мать была беременна. У ГУ Цзюня было чувство, что эти шепотки уже начались глубоко в его скрытой памяти. Он был экспериментом культа загробной жизни; это было решено еще до того, как он появился в этом мире. Но вопрос был в том, что же это за продукт? Иллюзия начала дрожать, как будто сквозь нее проходили помехи, но ГУ Цзюнь все еще мог видеть некоторые изображения. От ледяного голоса казалось, что вот-вот упадет темное небо. Люди в черном и красном все еще стояли на коленях перед деревом. Они не подняли своих лиц, которые медленно превращались в одно, даже не взглянули на дупло дерева перед ними. Казалось, как только они это сделают, то потеряют рассудок и навсегда погрузятся в бесконечную галлюцинацию. Это было опасное искушение, как если бы Орфей отправился в подземный мир, чтобы спасти Эвридику, и Гадес сказал ему не оглядываться назад, но когда они пересекли врата ада, Орфей не смог устоять перед искушением взглянуть на свою жену, и за это Эвридика была втянута обратно в ад на всю вечность. Или как, например, когда Авраам и его жена бежали от бога разрушения, Содома, жена Авраама обернулась, чтобы посмотреть, и мгновенно превратилась в статую соли. Когда Бог сказал вам не смотреть, вам лучше не смотреть. Люди никогда не должны были испытывать бога. «Все так, как ты сказал, сын несчастья,-скромно произнес человек в красном, стоявший на коленях впереди. Земля под ним воняла гнилью, но уродливое лицо не сдвинулось ни на дюйм. «Мы-кучка грязных, глупых, извращенных паразитов, ученики, покинутые так называемой богиней жизни…”»» Ни один из коленопреклоненных членов не издал ни звука. Стояла полная тишина, но над этой тишиной чувствовалась скрытая опасность. Богиня жизни? ГУ Цзюнь встречал этот термин в дневнике Райбанди. Она была божеством, которому поклонялась та цивилизация. Покинутые ученики… Эти члены культа загробной жизни говорили как представители чужой цивилизации? Но почему же? Откуда они взялись и как узнали об этом? «Старый мир уже разрушен. Мы добрались до этого нового мира, но потеряли наши знания и силу. Мы все еще не можем распознать язык из старого мира, — тихо произнес человек в красном. «Но мы все еще помним обещание, данное нам настоящим божеством…”»» Сердце ГУ Цзюня дрогнуло. Культ загробной жизни все еще не наложил руки на чужие рисунки, которые он нарисовал? Может быть, их спрятали его родители? Возможно, у них была иная цель, чем у культа загробной жизни… «Низшие жизни.” Ребенок в дупле дерева ответил странным голосом, лишенным эмоций. «С вашей неполноценной просьбой.”»» В этом ответе была только насмешка. Но голос ведущего еще больше понизился. «Это потому, что эта оболочка не соответствует вашим стандартам? Потому что его тело не может поддерживать энергию из старого мира? Есть ли необходимость в том, чтобы мы совершили кровавое жертвоприношение ему?”» Ребенок молчал, но отсутствие реакции тоже было ответом. «Эта оболочка и есть жертва?” — пробормотал человек в красном. «Начало несчастья?”»» Остальные ученики все еще молчали, но гром разорвал тишину в небе. Он начал громыхать. Внезапно ГУ Цзюнь почувствовал сильную головную боль. Все вокруг закрутилось, но он чувствовал, что в его сердце тоже горит огонь. Все сложные эмоции столкнулись в нем, пытаясь найти выход. Внезапно он открыл рот, чтобы заговорить.… — А прошлое реально? Почему эксперимент с двумя щелями в квантовой физике показал, что будущее может изменить прошлое?’ Темное небо наконец рухнуло, и на мир обрушился проливной дождь. Голос мальчика в дупле дерева стал резким и хриплым, словно два голоса слились воедино. Он разрывал свет и тьму, заставляя людей сходить с ума. «У этого ребенка своя судьба.” Странный голос мальчика звенел в пустоте. «Я не позволю таким низшим животным, как ты, даже пальцем его тронуть.”»» Люди в черном и Красном по-прежнему не двигались и не поднимали головы. Они не видели, что в глазах ребенка появился какой-то блеск, словно огненный шар, вспыхнувший глубоко в бездне. «Мальчик вырастет настоящим мужчиной. Вы не должны беспокоить его или причинять ему вред. Пусть он все забудет, но однажды в будущем этот мальчик снова предстанет перед тобой.”» Об этом сообщил мальчик в дупле дерева. Это было абсурдно, но логично. Это заявление прозвучало в прошлом, настоящем и будущем. «Когда придет время, все долги будут погашены. Это мое обещание всем вам.”» ГУ Цзюнь повторил эти предложения слово в слово, но последнее утверждение было произнесено только в его сердце. ‘И этот день будет твоим днем расплаты. Большое баньяновое дерево стояло неподвижно в бурю, но почему-то шумно шелестело. Ученики, стоявшие на коленях в грязи, наконец ответили каким-то необъяснимым бормотанием, принимая пророчество, которое было благословлено на них божественным. ---------- Фотографии с чужими письменами переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree Когда ГУ Цзюнь очнулся от своих иллюзий, он понял, что пациенты в другой комнате уже убраны, но капитан Ван Ке и остальные стояли рядом с ним, изучая его. «Капитан Ван, ребята, я только что вспомнил кое-что из своего детства…”» «Мне нужно, чтобы ты сначала посмотрел запись вместе с нами, — приказал Ван Ке. Поэтому ГУ Цзюнь последовал за ними обратно в прежние казармы. Его сердце все еще обрабатывало значение воспоминаний из предыдущей иллюзии. Конечно, в этом была какая-то ненормальная энергия.» Люди из культа загробной жизни были связаны с чужой цивилизацией. Возможно, в ночь перед тем, как этот мир был разрушен странной болезнью и чудовищами, некоторые из людей там верили, что они были оставлены богиней жизни и вместо этого прибегли к служению «настоящему Богу» тьмы, и их затянувшееся сознание пробудилось в этом мире. Затем они захватили его и других детей в качестве экспериментов, совершая жертвоприношения и ритуалы вызова и сеанса. Однако он понятия не имел, как ему удалось проникнуть в прошлое через иллюзию, чтобы говорить, и понятия не имел, как ему удалось получить энергию, которая принадлежала другому миру через систему. Отличается ли он от обычного человека? В конце концов, он едва не умер от простого гриппа, когда ему было пятнадцать, и это было задолго до угрозы опухоли мозга. Однако ГУ Цзюнь был уверен, что он простой смертный. В конце концов, именно так система определила его как «homo sapien». ‘Так и должно быть… » — сказал он себе. Компьютерный монитор в казарме вскоре воспроизвел запись, сделанную ранее в комнате. ГУ Цзюнь увидел себя сидящим в кресле, и выражение его лица становилось все более и более болезненным. Он схватился руками за голову, когда его внезапно втянуло в иллюзию. Сначала наступила мертвая тишина. Затем его губы произнесли прерывистые бессвязные слова, и это продолжалось около десяти секунд… ГУ Цзюнь молча вздохнул. Именно тогда он понял, что, возможно, путешествие в иллюзию и влияние на прошлое повлияли и на него. «Доктор ГУ, давайте поговорим. — Ван Ке пододвинул стул, чтобы ГУ Цзюнь мог сесть. Внутри барака была установлена видеокамера. Искренность была написана на лице Ван ка, как будто он разговаривал со старым другом. «Я расскажу вам кое-что, и я надеюсь, что вы расскажете нам кое-что взамен. Как бы нелепо это ни звучало, мы будем абсолютно честны друг с другом. Сначала я расскажу вам о другой причине, по которой мы привезли вас сюда. Языковые вещи, которые вы записали во время вашего личностного теста с отделом рецензирования, вернулись с новыми результатами.”»» «О?” — ГУ Цзюнь был заинтригован. Он должен был признать, что это была информация, которую он хотел знать.» «Это было связано с последней операцией отдела действий.” Выражение лица Ван Ке стало тяжелым, как и лица Тан Ичуна, Тан Цзыиня и остальных. «В ходе этой операции к операции были привлечены пятьсот коллег. Пятьдесят шесть человек, отправленных в медицинский отдел, были единственными, кто выжил; остальные 444 члена умерли на месте.”»» Когда Ван Ке сказал » 444’, у него перехватило дыхание, потому что это была действительно огромная потеря. И из-за специфики этого номера, это было похоже на какое-то сообщение. Ведь эти следователи не верили в совпадения. «Предполагалось, что они проникнут на базу секретной организации, подозреваемой в причастности к уродливой Баньяновой болезни, но там их подстерегло скопление подземных гигантских червей. Доктор ГУ, вы должны это понять, — серьезно сказал Ван Ке. «Наш враг ни в коей мере не безобиден; у них может и не быть тяжелой артиллерии, но у них есть другие способы причинить нам вред.”»» ГУ Цзюнь не смог сдержать Тихого вздоха. Он и раньше рассматривал такую возможность, что кучка людей в черном и красном была просто кучкой безобидных фанатиков. Он никогда не понимал, какой ущерб они могли бы нанести. Но теперь 444 человеческих жизни были потеряны именно так. «Что это за метод?” — спросил он, нахмурившись. «Знают ли эти люди, как получить ненормальную энергию?”»» «Доктор ГУ, вам пора поделиться, — резко оборвал его Ван Ке. «Быть честным — это шанс для каждого. В инциденте с уродливой болезнью Баньяна участвует слишком много людей. Фекда не упустит ни малейшей зацепки. Я действительно не надеюсь, что однажды вы окажетесь в компрометирующем положении.”»» ГУ Цзюнь самоуничижительно усмехнулся. Он думал, что был достаточно осторожен, но в конце концов ему все равно пришлось столкнуться с этой ситуацией. «Я буду честен.” Он посмотрел на группу и начал объяснять. «Я просто вспомнил кое-что из своего детства. Компания «лай Шэн» —организация, частью которой были мои родители,—использовала меня в качестве эксперимента, меня и других детей… Позже они заставили меня наклеить ярлыки на некоторые фотографии. Я вспомнил, что записал несколько слов, и однажды они поместили меня в дупло баньяна, а потом помолились передо мной. Я понятия не имею, что они делали. Что-то, вероятно, произошло позже, что заставило меня быть брошенным. Следующее, что я помню, это то, что мои родители погибли в море, а я остался сиротой. Но в течение стольких лет я верю, что эти люди наблюдали за мной из темноты.”»» Он говорил правду, хотя и с небольшим упущением. В конце концов, ГУ Цзюнь должен был принять во внимание свою собственную безопасность. Следователи пристально смотрели на ГУ Цзюня, не позволяя ни одному из его микро-выражений остаться незамеченным. «Доктор ГУ, если вы рассказали нам всю историю в стороне.” Ван Ке не стал настаивать на подробностях. «Ваша память совпадает с информацией, которую мы собрали до сих пор. Компания «лай Шэн» уже была внесена Следственным департаментом в список злонамеренных организаций. Эта организация восходит к колониальным временам. Они всегда держались в тени, не распространяя свое членство на публику. На самом деле мы даже не знаем, как они вербуют своих членов, но одно можно сказать наверняка—они часто вербуют следующее поколение своих существующих членов. С самого начала существования этой страны и до последних нескольких месяцев эта организация не сделала ничего вредного для общества. Фактически вся официальная деятельность, зарегистрированная под названием компании, была полностью открытой и легальной. Поэтому она до сих пор не попала в поле зрения правительства.”»» Ван Ка передал ГУ Чжу стопку фотографий и продолжил: «Но, основываясь на нашем недавнем расследовании, компания «лай Шэн» стояла за многими незаконными действиями, и ваши родители подозревались в том, что они являются основными членами… Что касается того, как они были переведены в океанические исследования и что произошло в Лонгкане, мы все еще расследуем.”» ГУ Цзюнь взял фотографии и просмотрел их. Это были фотографии его родителей и Чайки… Он никогда не видел многих фотографий, но эти два лица были все так же знакомы, как и раньше. «Доктор ГУ, вы не единственный духовный ребенок, воспитанный компанией лай Шэн, с которым мы общались.” Когда капитан Ван сказал это, сердце ГУ Цзюня подпрыгнуло, а глаза чуть не вылезли из орбит. Это был настоящий сюрприз. Следственная группа нашла других детей, которые участвовали в эксперименте вместе с ним?» «Именно благодаря сотрудничеству с другим духовным ребенком мы добились прогресса в наших попытках раскопать воспоминания и оттуда найти базу. Действительно, организация, к которой шел отдел действий, — это компания «лай Шэн». Там отдел действий нашел некоторые письмена, похожие на то, что вы написали, но этот другой духовный ребенок вообще не мог их понять. Они не были частью этого упражнения по маркировке, о котором вы упомянули, и они не поднимали инцидент с какой-либо дырой в дереве внутри баньяна. Доктор ГУ, у нас есть основания полагать, что вы самый многообещающий из этой группы духовных детей.”» Ван Ке взял еще несколько фотографий с соседнего стола. Прежде чем передать их ГУ Цзюню, он добавил: «Доктор ГУ, мы считаем, что нынешняя компания лай Шэн уже сильно отличается от той, что была в вашей памяти. Они, должно быть, приобрели какую-то прорывную силу, чтобы иметь возможность производить уродливую Баньяновую болезнь. Итак, если вы можете понять слова на этих трех картинках, пожалуйста, скажите нам честно.”» Ван Ке серьезно протянул ГУ Цзюню три фотографии. Тан Цзыинь и остальные молча смотрели на него. «Хм…” ГУ Цзюнь был одновременно смущен и любопытен. В более ранней иллюзии человек в красном сказал, что они больше не могут понимать язык из старого мира… но это было десятилетия назад.» Так откуда же взялись эти фотографии иностранных слов? Они их записали? Он взял фотографию и взглянул на ту, что лежала сверху. На большом баньяновом дереве был написан ряд окровавленных иностранных букв. «Мы уже потеряли нашу веру в Единого Бога; мы больше не будем верить ни в какое божество, будь то настоящее или фальшивое, и это включает тебя, сын несчастья.”» ---------- Кровавый вызов Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree «Мы уже потеряли нашу веру в Единого Бога; мы больше не будем верить ни в какое божество, будь то настоящее или фальшивое, и это включает тебя, сын несчастья.”» «Мистер ГУ, мы знаем вас лучше, чем вы сами.”» «Первая трагедия уже позади. Скоро начнется вторая трагедия.”» Три предупреждения, написанные кровью на трех разных баньяновых деревьях и трех картинках. Изучая искривленные формы деревьев и кровавые слова на иностранном языке, ГУ Цзюнь долго молчал. Это была, несомненно, насмешка, насмешка над Фекдой и насмешка над самим собой. Сначала он думал, что люди из загробной жизни были просто кучкой сумасшедших фанатиков; они были готовы к сумасшедшим ритуалам, чтобы вызвать силу тьмы, но он уже получил агентство. Он прикоснулся к истине и даже узнал о своем собственном прошлом… Но внезапно, как только он почувствовал, что выполз из бездны, прежде чем он смог почувствовать вкус свежего воздуха, он понял, что только еще глубже заполз в бездну. Неизвестность все еще была вокруг него, и темнота только казалась еще темнее. «Доктор ГУ, вы можете понять эти слова?” — Спросил Ван Ке. Группа смотрела на него с предвкушением.» «Большинство из них…” ГУ Цзюнь вкратце объяснил смысл этих трех предложений. Он опустил часть о «включая вас» и «сыне несчастья», заявив, что не понимает их. Но он верил, что люди из Научно-исследовательского отдела скоро узнают » вас » и «несчастье», потому что » вы «появилось во второй раз во втором предложении, а «несчастье» и ‘трагедия’ были написаны одинаково.» Как только комната услышала эти три предложения, выражение их лиц изменилось. Даже Ван Ке, который уже овладел бесстрастным выражением лица, обнаружил, что его лицевые мышцы подергиваются. Если ГУ Цзюнь не лгал, то эта операция была ловушкой, разработанной компанией лай Шэн. От начала и до конца они следовали за хлебными крошками, положенными другими, шаг за шагом приближаясь к смерти. Жертвоприношение 444 человек, это число… это была не просто насмешка. Это было самое отвратительное унижение. «Дитя Духа — шпион?” — Тупо сказал Тан Цзыинь. Как только эти слова слетели с ее губ, к ним присоединились другие сыщики. Там были гнев и сожаление, а также паника и отчаяние. «Неудивительно, что все шло так успешно в самом начале!”»» «Это мы заставили их умереть… Черт возьми!”» Именно из-за их информации отдел действий пошел на эту операцию. Тяжелые потери их коллег уже тяжело давили на их души, но если бы они получили какую-то награду за это, по крайней мере, это было бы утешением для мертвых. Но информация, которую они считали важной, была всего лишь насмешкой со стороны врага. Если целью компании лай Шэн было повредить их психическому состоянию, то они преуспели. Изможденное состояние их коллег, погибших на фотографии на месте преступления, стало их новым кошмаром. «Не теряйте концентрацию, — громко приказал Ван Ке, чтобы подавить панику и не дать ей распространиться. «Возьми себя в руки!”»» Группа приступила к дыхательному упражнению и медленно выровняла дыхание. «Этот результат сам по себе является полезной информацией”, — убежденно сказал Ван Ке. Паниковать мог кто угодно, но только не он, капитан. «По крайней мере, теперь мы знаем, что компания Lai Sheng очень хорошо знакома с Phecda. Нас уже однажды обманули; нам нужно только убедиться, что мы не позволим этому случиться снова.”»» Члены клуба согласно закивали. В словах капитана было много значений: дитя Духа могло быть хорошим или плохим. ГУ Цзюнь мог лгать им, поэтому они должны были действовать осторожно. «Я лично верю в это дитя Духа…” ГУ Цзюнь хотел что-то сказать, но когда слова достигли его губ, он потерял ход своих мыслей. «… может быть шпионом, а может и нет.”»» Ну, это была совершенная бессмыслица. Был ли духовный ребенок фанатиком? Он даже не знал пола другого ребенка. В конце концов, если этот духовный ребенок действительно был фанатиком, мог ли он действительно понять их? Пожертвовать собой, чтобы войти в Фекду и предоставить ложную информацию, было вполне возможно. Но в таком случае, чему же они поклонялись? Культ загробной жизни ясно заявил, что они больше не верят ни в какое божество или демона. Были ли они всегда такими с тех пор, как прибыли сюда, или это изменение произошло недавно? И когда же они снова овладели иностранным языком? Среди этого шквала вопросов ГУ Цзюнь ответил еще на несколько вопросов Ван Кэ. Он изо всех сил старался отвечать честно, но не выдавал никакой дополнительной информации. Хотя на некоторые вопросы у него действительно не было ответа, например, на третье предупреждение, которое поставило их всех в тупик. Какова была первая трагедия? Уродливая болезнь Баньяна или тяжелые потери во время этой операции? И на что указывала вторая трагедия? .. После недолгих расспросов Ван Ке вышел, чтобы позвонить. Когда он вернулся, он попросил ГУ Цзюня записать всю иностранную лексику, которую он знал, и их значение. В этот момент ГУ Цзюнь искренне хотел помочь. Если бы он умер, оставив культ загробной жизни с единственным владением иностранным языком, это было бы очень страшно. Однако в то же время он должен был принимать во внимание свою собственную безопасность. Поэтому из пятисот иностранных слов, которые он знал, он написал только около ста пятидесяти. Там было несколько общих слов и другие более конкретные термины. Он сказал Ван Ке, «Капитан Ванг, с тех пор как я получил оценку S Value, я каждый день могу вспомнить несколько иностранных слов, но пока это все, что у меня есть.”» Причина, по которой ГУ Цзюнь сделал это, состояла в том, чтобы обеспечить его незаменимость. Ему нужно было остаться в живых, чтобы продолжать снабжать Фекду переводами на иностранный язык. Даже если бы Фекда заглянула в его память, это было бы его защитой. В конце концов, формально он не лгал. Вместо того чтобы вспоминать по нескольку из них ежедневно, иностранный термин возвращался к нему каждые несколько дней. Сделав еще один звонок своему начальнику, Ван Ке велел ЦАО Ичуну отвести его в смежную комнату для отдыха. К тому времени было уже около 4 часов утра. В комнате было маленькое окошко. За окном все еще было темно. «Фу.” ГУ Цзюнь повернулся на кровати. На самом деле, когда он осматривал свое скудное окружение, он заметил отсутствие камер. Повернувшись несколько раз, он посмотрел в окно, думая о многом.…» ‘Культ загробной жизни уже знает, что я в Фекде. Они оставили мне эти три предложения для перевода. Как далеко они продвинулись в своих расчетах? Чем больше он думал об этом, тем холоднее ему становилось. Он чувствовал себя пешкой, которую передвигают, не понимая, что происходит. Он решил выбросить эту страшную мысль из головы. Его телефон не был конфискован, и в этом месте был Wi-Fi. Может быть, это было сделано специально? Будет ли Фекда шпионить за его онлайн-активностью? ‘К черту все это,’ ГУ Цзюнь включил телефон. Сначала он вошел в » секретный чат [CC]’, внутреннее приложение для социального чата, изобретенное отделом научных исследований. Название было скорее на носу, и функция была проста. Правило гласило, что если им нужно было обсудить что-то о Фекде, они должны были сделать это либо лично, либо здесь, и это включало как деловые, так и случайные разговоры. Он добавил довольно много новых друзей на свой счет » студент-медик гу, гу Цзюнь’. Они были из разных отделов, и они обменялись информацией во время ледокольной вечеринки. С предыдущего утра и до сегодняшнего дня ГУ Цзюнь не входил в систему CC. Как только он открыл его, то заметил, что там была куча новых сообщений. Тридцать один из них был родом из ли Юэруя. Это были бессмысленные эмодзи, шутки и мемы. «Что с этим парнем происходит? Это его миссия или что-то в этом роде?” ГУ Цзюнь не мог не подозревать, что из-за того, что они обменялись своими удостоверениями личности, ли Юэруй будет посылать ему более десяти забавных сообщений каждый день. Если это не был отдел отдыха, помогающий ему расслабиться, то он не знал, что именно. Как бы то ни было, возможно, они имели свое применение. Просматривая отвратительные мемы, ГУ Цзюнь, несмотря ни на что, усмехнулся.» Выключив окно ли Юэруя, он повернулся к остальным. Хирург Чжу и остальные расспрашивали о нем. Было также несколько сообщений от Цай Цзисюаня. «Ваша операция закончилась?”» Позже, вероятно, после того, как он узнал о случившемся, он добавил стихотворение. «С какой бы стороны ни дул ветер, я остаюсь сильным, хотя и получил много ударов.”» «- Алло?” Даже Ван Жосян послал ему сообщение. «Я слышал, что вас увезли из следственного отдела. Не сообщайте мне никакой конфиденциальной информации. Я не хочу, чтобы то же самое случилось и со мной.”»» Затем он был соединен с эмодзи съежившейся собаки. ГУ Цзюнь снова усмехнулся. ‘Эти парни… Но он ничего не ответил, Чтобы не навлечь на них беды. Инцидент, когда его увезли, обсуждался в нескольких группах. Социальные сети сделали мир меньше, так что все об этом знали. Настоятель не запретил им говорить об этом, но брат Цян посоветовал всем немного отдохнуть и сосредоточиться на своих задачах, сказав, что а Цзюнь будет в порядке и так далее. «Брат Цян, к сожалению, я могу быть не в порядке, — самоуничижительно проворчал ГУ Цзюнь. Прочитав все эти сообщения, ГУ Цзюнь вышел в интернет. В интернете появились новости об уродливой Баньяновой болезни, но это было не потому, что новости о болезни просочились, а тот факт, что несколько деревень вокруг восточного штата были заблокированы, привлек внимание средств массовой информации. Но эти статьи вскоре были сняты или развенчаны. Приводимые причины включали массовую миграцию, обнаружение древних артефактов и так далее. Видя, что там нет ничего, что стоило бы исследовать, новости не получили никакого распространения. Внимание публики вскоре было отвлечено какой-то другой знаменитостью. Отдел по связям с общественностью всегда хорошо справлялся со своей работой.» ГУ Цзюнь пролистал несколько сайтов, прежде чем убрать телефон. Он закрыл глаза и заснул.… Не было никакого сна, только темнота. Вероятно, он проспал несколько часов, прежде чем его разбудили чьи-то шаги. Он открыл затуманенные глаза и понял, что уже рассвело. «Доктор ГУ, пора просыпаться. — это был Ван Ке, который вошел. Его голос гремел в маленькой комнате. «Приготовьтесь, здесь люди из специального мобильного отряда. Вы должны отправиться на миссию вместе с ними. Они нуждаются в вашем знании иностранного языка и вашей медицинской поддержке.”»» ---------- Команда «Охотники на демонов» Охотник на демонов после того, как Ван Ке разбудил его, ГУ Цзюнь выполз из постели. Прежде чем последовать за капитаном Вангом, он прошел в смежную ванную, чтобы привести себя в порядок. «В силу некоторых причин, мы в настоящее время считаем, что дух ребенка не является шпионом. Теперь нам нужно сдерживать моральный дух, потому что не исключено, что эти предупреждения были намеренно оставлены врагом только для того, чтобы напакостить нам, поскольку мы были так близко от их пяток. Даже несмотря на то, что мы не захватили никого из предыдущей операции… мы действительно спасли партию предметов, и они состоят из довольно большого количества улик.» Ван Ке ввел его в курс последних новостей. ГУ Цзюнь внимательно слушал. Сценарий, который предположил капитан Ван, мог быть правдой, но ГУ Цзюнь не думал, что это так. Было уже 8 утра. Люди в лагере поднялись. Когда ГУ Цзюнь последовал за Ван Кэ, он понял, что солдат было немного. Большинство здешних обитателей были нормальными гражданскими лицами, страдавшими от уродливой Баньяновой болезни. Все они были закреплены фальшивыми конечностями. Они смотрели на него издалека-сосуды страха и смятения. «На этот раз это был отряд «Охотник на демонов», прибывший из специального мобильного отряда,» — С уважением сказал Ван Ке. «Это очень маленький разведывательный отряд. Они специализируются на решении задач, связанных с аномальной энергией. Они существуют уже несколько десятилетий. Члены клуба менялись несколько раз, но они всегда выполняли поставленную перед ними задачу.» ‘Члены клуба менялись несколько раз? — Удивился ГУ Цзюнь. ‘Это связано с продвижением по службе, травмой или с тем, что их ценность растет? Затем он увидел отряд примерно из десяти человек, ожидающих их. Рядом с ними стояло несколько бронемашин «В отряде охотников на демонов всего пятнадцать человек. Самый крупный парень на фронте-это командир подразделения Сюэ Ба.» Ван Ке представил их друг другу. «У многих людей складывается впечатление, что он происходит из отдела действий, но это не так. Капитан Сюэ был переведен туда из группы расследования аномальной энергии.» Если бы не разъяснение капитана Ванга, ГУ Цзюнь тоже так бы подумал. На вид Сюэ Ба было меньше сорока. Он был выше 190 см ростом, имел короткую стрижку, странную челюсть, густую бороду, и мышцы на его руках, груди и ногах растягивали ткань его военной одежды. Это был портрет могущественного человека. Если сравнивать, то Ву Дун больше походил на крысу из спортзала, а капитан Сюэ-на персонажа, вышедшего из «контр». «Я раньше работал с капитаном Сюэ,» — Спросил Ван Ке. «Не думайте, что вы можете обмануть его из-за его внешности. Капитан Сюэ-очень умный человек.» ГУ Цзюнь кивнул. Ну, в этом он был уверен. Чтобы возглавить такое специальное подразделение, этот человек должен был быть впечатляющим как физически, так и интеллектуально. Кроме того, процесс отбора в Фекде был очень строгим. С другой стороны, ГУ Цзюнь должен был признать, что, зная, что такой человек возглавляет команду, он действительно чувствовал себя более защищенным. «Старина Ван, Доктор ГУ.» Сюэ Ба помахал им рукой и поприветствовал. Его голос был сильным и властным. Остальные товарищи по команде повернулись к ним, открыто изучая ГУ Цзюня. После того, как ГУ Цзюнь присоединился к ним, он познакомился с остальными через представление Ван Кэ. Пятнадцать человек, пятнадцать лиц, пятнадцать имен и пятнадцать ролей—ГУ Цзюнь изо всех сил старался запомнить их. Некоторые из них были там, чтобы обеспечить научно-техническую поддержку; некоторые были там, чтобы справиться с оружием. Там были мужчины и женщины, но от всех исходил один и тот же воздух. Все были лучшими из лучших. «Пора уходить.» После краткого представления Сюэ Ба поспешно усадил группу в машины. Прежде чем уйти, он похлопал Ван Ке по плечу. «Мы пойдем обедать, когда я вернусь.» Затем он повернулся и похлопал ГУ Цзюня по правому плечу. «А Джун, ты поедешь в машине медиков. Попроси дядю Дэна помочь тебе познакомиться с этим местом.» «Эм, хорошо…» ГУ Цзюнь почувствовал, что лопатка в его плече почти сломалась. — Этот человек действительно не перевоплотился в Геракла? Дядя Дэн, полное имя которого было Ло дан, был врачом команды. Он был самым старшим членом клуба в свои пятьдесят. У него было круглое лицо и голова. На голове у него осталось всего несколько щеток. Он держал термос с водой из волчьей ягоды. Он был самым открытым членом команды. Он, казалось, был в хороших отношениях со всеми, тот тип характера, который прожил достаточно долго, чтобы быть в состоянии пережить все. Он подслушал капитана Сюэ, и дядя дан от души рассмеялся и сказал: «Иди сюда, малыш. Следуйте за мной. Наконец-то они удовлетворили мою просьбу о помощнике!» ГУ Цзюнь не смог сдержать улыбки. Затем члены «охотника на демонов» сели в разные машины, и вскоре машины уехали. Санитарная машина, в которой находился ГУ Цзюнь, больше походила на бронированную машину скорой помощи. В вагоне было несколько медицинских приборов, передвижные хирургические кровати, лампы без абажуров, каталки и так далее. Конечно, там были также запасы лекарств и пакетов с кровью. Благодаря полевой медицинской подготовке, которую он получил, ГУ Цзюнь был знаком со всеми этими вещами, и для него не должно было быть проблемой использовать их. В машине, кроме него и дяди Дэна, сидел мужчина лет тридцати. Его звали Чжан Хуохуо, тоже мускулистый мужчина, который в данный момент вел машину. «Дядя Дэн, куда мы идем?» — Спросил ГУ Цзюнь. Казалось, что члены этой группы были больше, чем они казались. Медсестра, которая была еще и водителем? Впечатляющий. «Очень странное место,» — Загадочно спросил дядя Дэн. «А Джун, ты веришь в сверхъестественное?» Сердце ГУ Цзюня екнуло. Что имел в виду дядя Дэн? «Раньше я в это не верил, но теперь уже не так уверен.» «Это правильный способ увидеть его. В мире слишком много вещей, которые мы до сих пор не понимаем. В любом случае, вам лучше быть морально подготовленным. Мы можем столкнуться с чем угодно во время этой миссии.» Дядя Дэн только что сказал что-то серьезное, прежде чем перейти в шутливое настроение. «Пора завтракать, пора завтракать! В конце концов, это самый важный прием пищи в течение дня.» В то же время кавалькада машин направлялась в северную часть восточного штата, вглубь горного хребта. Путешествие заняло около часа. ГУ Цзюнь понял, что они направляются к деревне ГУ Жун. Полчаса спустя выбоины на дороге и брошенные дорожные знаки подтвердили его подозрения. Их целью был довольно уединенный район отдыха. Там уже были военные контрольно-пропускные пункты, когда они были недалеко от деревни ГУ Жун. Они прошли через них гладко, но обычные гражданские определенно были бы остановлены. Согласно интернету, деревня ГУ Жун опустела из — за обнаружения древних руин. Чтобы защитить археологическую находку, все жители деревни были переселены, и место было закрыто для бизнеса. Машины двигались по тихим джунглям. ГУ Цзюнь выглянул в окно. Безмятежный пейзаж мог бы успокоить его, но он чувствовал себя все более взволнованным. Было слишком тихо. В таком месте, как это, должно быть шумно и оживленно, но он ничего не слышал. Когда странные тени запрыгали между деревьями, послышался странный шорох. Кроме того, казалось, что от этого запах разложения, висевший в воздухе, становился еще гуще. Постепенно кавалькада сделала несколько поворотов, и в конце концов ГУ Цзюнь увидел далеко внизу деревню, деревню ГУ Жун. Большое баньяновое дерево, которое полностью засохло, стояло прямо в том направлении. ---------- Изменившееся дупло баньяна деревня Баньян-три-Холегу-Ронг когда — то имела население около тысячи человек. Эти приземистые дома и недавно построенные бунгало раньше были домом для деревенских жителей, и хорошо украшенные дома с проживанием в семье будут открыты для посещения туристов. Старики сидели под баньянами и болтали, а дети и собаки бегали по берегу реки. Но сейчас была только тишина, покрывало зловещей тишины. Вокруг не было никаких следов деревенских жителей, даже кошек или собак. Даже крысы, которые обычно пробирались по узким улочкам, исчезли без следа. На их месте был патруль из оперативного отдела Фекды и недавно построенные сторожевые башни, с охранниками, занимающими свои посты там. Темное небо, казалось, готовилось к грозе, а горный Бриз ласкал опасно раскачивающиеся электрические столбы у обочины. ГУ Цзюнь выглянул в окно машины. Кавалькада миновала внушительного вида правительственное здание. Она тоже пришла в упадок. Это был адрес Комитета по управлению культурой и туризмом деревни ГУ Жун. Однажды он уже звонил сюда по телефону. «Эта деревня ГУ Жун-место, где был зарегистрирован первый случай уродливой болезни Баньяна, — сказал ему Дядя дан. «Неясно, является ли это место источником или нет, но самые ранние записи о вспышке болезни восходят именно сюда.”»» «Хм…” ГУ Цзюнь молча кивнул. Если бы они пришли раньше, жители деревни, вероятно, были бы спасены медицинским отделом. Они были еще довольно далеко от Баньяна, когда машины остановились на чистом месте у реки. Там было построено несколько стандартных казарм. Они примыкали к нескольким гражданским домам, образуя временный командный центр. Внутри него суетились несколько чиновников Фекды. После того, как Охотники на демонов и ГУ Цзюнь вышли из машин, они встретились с членами группы расследования аномальной энергии, которые были размещены там. ГУ Цзюнь стоял в стороне и наблюдал. Большое баньяновое дерево перед ними отличалось от того, что было в путеводителе. Он потерял свою сочную зелень. Скрученные ветви и мертвые листья были все увядшего серовато-черного цвета. Он выглядел так, как будто был мертв уже довольно долгое время. Он заметил, что в основании главного ствола была большая дыра, образовавшаяся от гниения. Внутри было очень темно, но ГУ Цзюнь мог поклясться, что он заметил какие-то огни.» «Дядя Дэн, это дерево все еще заразно?” ГУ Цзюнь посмотрел на баньян, и его кости покалывало от озноба. Одним из способов распространения уродливой Баньяновой болезни был прямой контакт с зараженным деревом, но оставалось загадкой, как заразилась вся деревня.» «Да, но пока мы все еще не можем сжечь все это дотла. Позже капитан Сюэ объяснит вам больше.”» ГУ Цзюнь не мог сказать, что оценил склонность дяди Дэна говорить загадками. Через некоторое время подошел Сюэ Ба, закончивший разговор с членом группы по исследованию аномальной энергии. «Ах Джун, ты слышал о Куэва де лас Манос?”» ГУ Цзюнь слышал о нем, но не мог сказать, что знаком с этой достопримечательностью. «Не совсем…”» «Проще говоря, это пещерный рисунок внутри долины в Аргентине. Предполагается, что это работа доисторических людей, и самые известные из рисунков-это рисунки рук.” Сюэ Ба говорил, как учитель на уроке. Однако его образ действительно не соответствовал образу учителя. Видя, что ГУ Цзюнь слегка нахмурился, Сюэ Ба добавил с некоторой настойчивостью, «Это реально. Я говорю тебе правду! Зайдите в интернет и проверьте, не верите ли вы мне.”»» Дядя Дэн подмигнул и скорчил ГУ Цзюню рожу за спиной капитана Сюэ. — Не играй в эту игру с капитаном Сюэ. Он странно обеспокоен тем, что другие люди не воспринимают его всерьез как ученого. «Конечно, я тебе верю. Я думаю, что слышал об этом раньше”, — кивнул ГУ Цзюнь. «Но как это связано с этим?”»» «Посмотри на это баньяновое дерево.” Сюэ Ба протянул ГУ Цзюню военный бинокль. «Прямо в этой полусгнившей древесной норе.”»» ГУ Цзюнь взял бинокль и посмотрел вдаль. Теперь у него был более ясный взгляд. Прямо вокруг дупла на истлевшей коре виднелись торопливые отпечатки ладоней. Они выглядели как узоры, образованные корой, но также и как знаки, оставленные борющимися руками. Это открытие выбило ГУ Цзюня из колеи. «Это отпечатки рук жителей деревни?”» «Нет, следственная группа взяла образцы для сравнения. Всего здесь шестнадцать отпечатков рук, и нет никаких совпадений с местными жителями. — Сюэ Ба сделал паузу, его мужественное лицо было покрыто замешательством. «Шестнадцать разных отпечатков рук, шестнадцать человек. Это, по-видимому, максимальная вместимость внутри этой дыры в дереве.”»» «Максимальная вместимость внутри дупла дерева?” ГУ Цзюнь был поражен. — Мы ведь говорим не об одной и той же дупле, верно? Это место кажется недостаточно большим даже для одного человека.» «Внутри дупла есть ненормальное пространство, — прямо сказал Сюэ Ба. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на кого-то. «Это сводит людей из Научно-исследовательского отдела с ума. Лин МО, подойди сюда и объясни!”»» Лин Мо был членом группы охотников на демонов из отдела научных исследований. Ему было около тридцати, и его волосы были разделены пробором посередине. Он выглядел вежливым и говорил тихо; он казался квинтэссенцией книжного червя. Но когда он был вызван своим лидером, он не подчинился, а без колебаний поднял средний палец к Сюэ Ба. «Ха-ха-ха, — Сюэ Ба не обиделся. Затем он повернулся, чтобы объяснить Это ГУ Цзюню. «Даже Эйнштейн, вероятно, не смог бы объяснить, что здесь происходит. В любом случае, ты ведь знаешь о червоточинах, верно? Червоточины могут искривлять пространство и время. Существует теория, что можно путешествовать через червоточину, чтобы достичь другого места. Дыра в баньяновом дереве похожа на червоточину. Внутри него есть еще одно пространство.”»» Сюэ Ба сказал Все это легким тоном, как будто описывал новое растение, которое он вырастил на своем заднем дворе. Как будто он и понятия не имел, какое влияние окажут его слова и этот инцидент на понимание человеческого мира. Это заставило бы бесчисленных ученых сойти с ума от радости, а также заставило бы бесчисленных ученых рухнуть в замешательстве. ‘Червоточина? ГУ Цзюнь посмотрел на дыру в дереве, которая внезапно стала глубже, и его сердце бешено заколотилось. «Видишь, разве я тебе не говорил?” Дядя Дэн захохотал.» Это не было чем-то познаваемым для члена класса G, и именно поэтому ГУ Цзюнь был настолько уникален. ГУ Цзюнь слушал остальных, пока они вводили его в курс дела. После того как эпидемия в деревне ГУ Жун была обнаружена и взята под контроль, Следственный отдел немедленно отметил Это поразительное открытие. Площадь в три метра вокруг большого баньяна превратилась в странное пространство. Магнитное и гравитационное поля вышли из-под контроля. Поэтому следственный отдел, отдел научных исследований и отдел действий объединились, чтобы сформировать ‘чрезвычайную группу деревни ГУ Жун’ и вызвали охотников на демонов за помощью. Сюэ Ба использовал свой телефон, чтобы воспроизвести несколько видео для ГУ Цзюня. Первоначально аварийная группа использовала машины, такие как роботы и дроны, чтобы исследовать отверстие дерева, но как только они вошли в отверстие дерева, сигнал был бы потерян. Затем они поняли, почему: сигналы извне не могли проникнуть в аномальное пространство, но машины внутри могли передавать наземные радиоволны наружу. Однако наземные волны были настолько ослаблены барьером, что их мог уловить только командный центр, находившийся поблизости. Затем они послали животных для экспериментов, но потеряли контроль над ними после того, как животные вошли в дупла деревьев. Через несколько дней они все умрут от голода. Тепловой датчик и члены группы, которые позже вошли в дупло дерева, подтвердили это. «У животных было прикреплено аудио-и видеозаписывающее оборудование, но изображение и видео, снятые внутри, все такие…” Сюэ Ба показал ГУ Цзюню несколько изображений и видео. Все они были настолько искажены, что в них не было никакого смысла. «Люди из Научно-исследовательского отдела сделали все возможное, чтобы восстановить их, но это было безрезультатно.”»» Неделей ранее аварийная группа решила впервые послать туда настоящих людей. Это были охотники на демонов, которые пошли на такой риск. Предполагалось, что там будет несколько членов из отдела действий, но только один дополнительный человек мог войти, и именно тогда была обнаружена «максимальная вместимость» дыры в дереве. «Когда мы вошли внутрь, то увидели…” Сюэ Ба мысленно вернулся к странному пейзажу.» ---------- Иное пространство Там, внутри, кроме участка мертвых деревьев, через который мы прошли, нет ничего, кроме сланцевой бесплодной земли, которая была гнилой черной”, — Сюэ Ба мысленно вернулся к увяданию и смерти. Хотя он уже привык к ненормальной энергии, это открытие все еще оставляло на нем свой след. «Баньяновое дерево, по-видимому, является центром этого пространства. Независимо от того, в каком направлении мы движемся, пройдя по прямой 1037 метров, мы достигаем высокой стены. Пространство со всех сторон окружено каменной стеной. Мы оказались в ловушке внутри него.”»» «Какой высоты была стена?” — Не удержавшись, спросил ГУ Цзюнь.» «Понятия не имею.” — Сюэ Ба произнес это с сожалением. «Мы действительно использовали беспилотник, который мы привезли с собой, чтобы попытаться измерить высоту, но даже после того, как он пролетел 1500 метров, что является максимальной высотой беспилотника, мы нигде не были близки к краю стены. Если бы мы поднялись выше, беспилотник упал бы от потери управления. Естественно, видео, которые мы сняли, также искажены.”»» Круглая каменная стена высотой более 1500 метров окружала пространство диаметром 2074 метра. Каким же величественным и впечатляющим должно было быть это место. Брови ГУ Цзюня сошлись на переносице. Неужели это действительно продукт человеческого творчества? «Стена не давала нам двигаться дальше, — сказал Сюэ ба.» Охотники на демонов провели ковровый обыск бесплодной земли. На это ушло полмесяца. Их начальство не позволяло им использовать слишком опрометчивые методы, такие как использование взрывчатки на стене, потому что они боялись, что это может повлиять на стабильность аномального пространства, что приведет к разрушению связи между пространством и дырой в дереве. Однако это также означало, что подразделение ничего не придумало. Начальник дал им несколько дней отпуска, чтобы расслабиться после возвращения с проекта. Это было до вчерашнего дня, когда у них был новый прорыв—иностранные символы, которые были найдены на базе компании лай Шэн, и они были подтверждены ГУ Цзюнем как тип языка. Группа уже видела подобный ряд иностранных слов на определенном участке стены раньше. С этим новым прорывом аварийная группа вновь сосредоточила свое внимание, но проблема заключалась в том, что психическое состояние членов исследовательской группы, по-видимому, было затронуто. У них был только неописуемый блок в голове, когда они пытались думать о своем опыте в аномальном пространстве. Никто из них не мог записать ряд иностранных символов. Естественно, видеозаписи тоже не очень помогли. Самым странным было то, что исследовательская группа пыталась напрямую скопировать чужеродные символы, пока они находились внутри аномального пространства, но скопированная версия не могла соответствовать символам на стене, как бы они ни старались. Сами персонажи обладали ненормальной энергией. Позже к ним присоединились лингвисты, но они не могли разобрать ни головы, ни хвоста иностранных иероглифов. «Но как только я увидел несколько фраз, которые компания лай Шэн оставила на этих деревьях, я сразу вспомнил о тех персонажах, которые мы видели! Дядя Дэн подтвердил мои подозрения, но мы все еще не могли написать их сейчас, — сказал Сюэ Ба, похлопав ГУ Цзюня по плечу. «Итак, миссия на этот раз состоит в том, чтобы мы привели вас внутрь дупла дерева и посмотрели, сможете ли вы понять, что означают иностранные символы.”»» ГУ Цзюнь наконец понял, что происходит, и в его голове тут же забурлила мысль. — Может ли аномальное пространство быть частью мира этой чужой цивилизации? Эксперимент культа загробной жизни… соединил оба мира вместе?» У него было много вопросов, на которые нужно было ответить. «Капитан Сюэ, неужели это происходит только здесь? А как насчет баньяновых деревьев в других местах вспышки?”» «Это происходит только здесь, но мы подозреваем, что компания лай Шен может владеть другими маршрутами.” Лицо Сюэ Ба стало серьезным. «Оперативный отдел вчера никого не поймал на своей базе. Они видели человеческую деятельность внутри здания, но они таинственно исчезли.”»» «Сталкивалась ли Фекда с подобными инцидентами с аномальным пространством раньше?” — Спросил ГУ Цзюнь.» «Да, мы уже сталкивались с чем-то подобным, но что-то подобное… должно быть в первый раз. Собственно говоря, штаб сейчас руководит всей операцией.”» «Капитан, а как насчет этого ненормального существа с пластинчатой костью в груди? Откуда они берутся?” — Строго спросил ГУ Цзюнь, потому что этот вопрос был очень важен. «Я считаю, что они связаны с компанией «лай Шэн», и я считаю, что я прав в этом.”»» «О?” Сюэ Ба мгновенно посмотрел на ГУ Цзюня с нескрываемым любопытством. «В результате расследования департамент пришел к выводу, что эти монстры являются отдельными инцидентами с уродливой болезнью Баньяна.”»» «Нет, я уверена, что они родственники! Они из одного источника, и я подозреваю, что они проникают в наш мир из другого через эти дыры в баньяновых деревьях”, — быстро объяснил ГУ Цзюнь. Культ загробной жизни, вероятно, не имел власти контролировать этих существ, которые разрушили их старый мир, но у них была возможность направить трагедию на Землю…» «Ладно, тогда я доложу об этом начальству.” Сюэ Ба, естественно, понимал всю серьезность этой ситуации и вскоре ушел. ГУ Цзюнь взглянул вниз на высохшее большое дерево, и внезапно ему в голову пришла страшная мысль. ‘Шестнадцать отпечатков рук, шестнадцать человек. Охотники на демонов плюс я—разве это не шестнадцать человек?» «Капитан Сюэ, подождите!” ГУ Цзюнь поспешно позвал Сюэ ба. «Сравнивали ли наши отпечатки с отпечатками на дереве?”»» Отпечаток его руки уже был записан, когда он был принят фекдой. «Ха-ха, малыш, ты действительно думаешь наперед, — открыто рассмеялся Сюэ Ба. «Конечно, мы это сделали. — Все нормально. В противном случае, почему они все еще посылают нас? Но все же, это может быть путешествие в один конец каждый раз, когда вы входите в аномальное пространство. Нет никакой гарантии. На вашем месте я бы уже составил завещание.”»» Увидев, что Сюэ Ба уходит, ГУ Цзюнь с сожалением покачал головой. Он думал, что знание иностранного языка обеспечит ему безопасность, но теперь это только навлекло на него еще большую опасность. А пока он пошел к дяде Дэну, чтобы попросить ручку и бумагу. Он написал простое завещание, в котором в основном выразил свою признательность профессору ГУ, брату Цяну и хирургу Чжу за оказанное ему доверие, а затем оставил слова ободрения для Цай Цзисюаня, Ван Жосяна и остальных. Если он умрет, то захочет, чтобы они продолжали двигаться вперед. Затем он схватился за голову, изображая головную боль. После некоторого стона он жадно хватал ртом воздух, рассказывая об этом собравшейся вокруг него толпе. «Мне вдруг вспомнилось так много иностранных слов…”» Затем он записал пятьсот иностранных слов, которые уже знал для организации. Все изменилось. Утром он держал это в секрете для собственной безопасности, но теперь он сделал это… вероятно, для тех людей, которых он упомянул в своем завещании. ГУ Цзюнь понятия не имел, раскусили ли люди его трюк или нет. Во всяком случае, никто ничего не сказал. Однако после того, как Сюэ Ба и его команда просмотрели список, который он только что записал, они все еще не могли вспомнить никаких следов иностранных символов, которые они видели на стене. Несмотря на то, что был шанс, что они смогут расшифровать символы теперь с этим новым списком, предоставленным ГУ Цзюнем, начальство все еще приказывало ГУ Цзюню следовать за этой миссией. Возможно, он сможет вспомнить больше вещей, когда окажется в дупле дерева. «Ваше последнее сообщение привлекло внимание штаб-квартиры.” Сюэ Ба рассказал об этом ГУ Цзюню. «В связи с неотложностью ситуации нам необходимо завершить эту миссию как можно скорее.”»» До этого охотники на демонов уже провели ряд тестов внутри аномального пространства, таких как плотность воздуха. За исключением низкой плотности кислорода, которая составляла от тринадцати до пятнадцати процентов, в человеческом организме не было и следа вредных элементов. Они также провели тесты на токсины и микробиологические тесты; все они прошли. Теоретически говоря, люди могли бы жить в этом пространстве без какой-либо особой защиты. Но ради безопасности группа все же надела желтые защитные костюмы, которые покрывали их с головы до ног. Поскольку кожа не должна была иметь никакого физического контакта с баньяновым деревом, когда они находились внутри помещения, было лучше не снимать защитное снаряжение без необходимости. Аномальное пространство имело предел » вместимости’ в отношении присутствия внешних объектов. Другими словами, он мог поддерживать только определенный верхний предел, когда речь шла о вещах, которые не приходили из самого пространства, будь то живые или мертвые. Эта вместимость не ограничивалась только входом; вещи, помещенные в пространство, также считались. Чтобы объяснить это ясно, представьте себе пространство как стеклянную чашку. Как только она наполнялась, в нее уже нельзя было налить больше воды. Поэтому такие варианты, как транспортировка частей танка в него, а затем строительство одного внутри, были невозможны. Поэтому аварийная группа должна была серьезно подумать о предметах, которые разведывательная группа возьмет с собой. На этот раз их миссия состояла в том, чтобы войти в пространство, чтобы взглянуть на чужие символы, а затем выйти. Поэтому первым соображением была безопасность. Как они справятся с возможными врагами? Чтобы ответить на этот вопрос, оружие было необходимо, и это должен был быть хорошо продуманный выбор оружия для борьбы с различными видами врагов. Например, если в засаде находились подземные гигантские черви, и он перекусил один из членов, то оружие должно было быть в состоянии причинить вред червю, гарантируя, что пуля не пробьет и не повредит член, который он держал. Они должны были рассмотреть и других ненормальных существ, которые также стали активными в последнее время. В заключение, команда была оснащена различными видами оружия, с различными калибрами пуль и различной дальностью действия, чтобы справиться с различной ситуацией. Второе соображение касалось живучести, особенно пищи и воды, которых могло хватить на неделю. Третье соображение касалось жизнеобеспечения, таких вещей, как медицинские инструменты, лекарства и пакеты с кровью—потому что при необходимости тяжелораненых членов можно было бросить. В конце концов, Фекда была построена на жертвоприношении многих членов специальных мобильных сил. Затем были другие устройства и разные предметы. После переноски всего этого более тяжелое оружие, такое как противотанковые пушки, будет превышать предел мощности. В центре внимания была ловкость. У каждого было оружие. Это было лучше, чем просто иметь один двухствольный противокорабельный пулемет. Некоторые объекты уже были помещены в аномальное пространство заранее. Оставшаяся часть груза будет равномерно распределена между инвентарными запасами каждого участника. Совокупный вес всего этого составлял до точно рассчитанного числа. «Это вот QWC 05. Прежде чем они ушли, Сюэ Ба схватил пистолет-пулемет и бросил его ГУ Цзюню. «С ним легко справиться. Просто выключите предохранитель, зарядите, прицелитесь и стреляйте. Этот пистолет полностью заряжен. Это всего лишь мера предосторожности. Не выключайте предохранитель без необходимости и никогда не направляйте ствол на своего союзника! Если вы это сделаете, я застрелю вас на месте, потому что ваша ценность S упала опасно низко.”»» «Понял…” ГУ Цзюнь понял, что Сюэ Ба не шутит.» QWC 05 не был тяжелым оружием, но в руках ГУ Цзюня он казался довольно тяжелым. Это был первый раз, когда он держал в руках настоящий пистолет. По крайней мере, на его памяти это было в первый раз. Через три часа после того, как они прибыли в деревню ГУ Жун, все было наконец готово. Затем, когда люди из командного центра отослали их, Охотники на демонов и ГУ Цзюнь приблизились к большому баньяновому дереву. Гниющий запах дерева был изолирован снаружи защитного костюма. ГУ Цзюнь вдохнул кислород из маленького кислородного баллона и наблюдал, как Сюэ Ба, шедший впереди группы, протиснулся в дупло дерева и исчез в темноте. Затем это был следующий член команды, а за ним еще один член команды. «А Джун, не отставай. — затем настала очередь дяди Дэна. По радио раздался его голос: «- Не бойтесь. Дядя Дэн будет там для тебя.”»» «Хорошо.” ГУ Цзюнь наблюдал, как дядя Дэн тоже исчез в дупле дерева. Затем он сделал несколько шагов вперед, направляясь к полуразрушенной, темной и серой дыре.» Первый шаг, второй шаг, третий шаг… Он мог видеть, как будто сквозь туман, размытое пятно, которое было танцем света и тьмы. ---------- Чужие письмена на высокой стене переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree Внутри дупла, по-видимому, был темный туннель. ГУ Цзюнь двинулся вперед и почувствовал, что его поглотила, окружила и похоронила тьма… Он не чувствовал ничего плохого в своем физическом теле, и он хорошо управлял своим сознанием. Вот почему он мог заметить обволакивающую тишину; даже звук его шагов исчез. Медленно, едва заметный белый свет появился в его глазах. Он двинулся в том направлении, словно загипнотизированный ею. Тихий звук разговора нарушил тишину. ГУ Цзюнь внезапно оказался вне туннеля. Он увидел капитана Сюэ и других охотников на демонов, стоящих перед ним, и их разговор стал намного яснее. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Его первой реакцией было оглядеться. Тропинка внутри гнилого дерева осталась позади. Это был ствол большого мертвого дерева. На дне его виднелась полусгнившая древесная Нора. Трудно было сказать, что это за дерево. Под ногами у него была почерневшая земля. Она не была грязной, и, по словам капитана Сюэ, от нее тоже не исходило никакого зловония. Но по какой-то причине это напомнило ГУ Цзюню о смерти. Это место было мертвым в течение долгого времени; это было единственным объяснением того, почему все признаки жизни были стерты начисто. Охотники на демонов взяли образец этого места во время своей предыдущей экскурсии для изучения. Плотность была классифицирована, но возраст не мог быть датирован. В настоящее время самый старый клочок земли, найденный на земле, датируется тридцатью семьюстами миллионами лет назад. Это был почвенный осадок, найденный в скале в Гренландии. Возраст Земли оценивался в сорок шестьсот миллионов лет, но почва здесь была намного старше. Он был настолько стар, что все человеческие методы датирования, такие как радиоизотопы, были бесполезны. Это ненормальное пространство не принадлежало земле. «ГУ Цзюнь посмотрел вдаль, и все, что он мог видеть в пределах своей прямой видимости, была эта бесплодная земля. Это было похоже на тень гигантского демона. Небо было серовато-белым и удивительно тихим. Поэтому он не был похож на слой облаков, но больше походил на то, что они были покрыты под потолком. Была ли это пустая башня, подвешенная в небе, или это была клетка?» Горизонт вокруг них был перехвачен каменной стеной. Даже если бы они запрокинули головы назад, то не смогли бы увидеть верх стены. Стена поднималась вдалеке, и она также поднималась в их сердцах. «А Джун, ты в порядке?” Из коммуникатора ГУ Цзюня донесся голос Сюэ Ба: Беспроводная связь может использоваться в обычном режиме в этом пространстве.» «Я в порядке, — ответил ГУ Цзюнь.» Сюэ Ба кивнул ему и затем доложил об этом в другой мир. «Командир, Охотники на демонов прибыли в пространство с высокими стенами. Все находятся в идеальном состоянии. Мы планируем разбиться на команды. Команда а направится к стене вместе с иностранными персонажами, а Команда Б останется охранять туннель. Над.”» Их сообщение могло быть отправлено, но они не могли получить ответ извне, так что это было одностороннее сообщение. Определение состава команды уже было решено, когда они вышли на улицу. Всего их было шестнадцать. В группу А войдут десять человек, в основном состоящие из сотрудников, занимающихся расследованиями и научными исследованиями; в группу в войдут шесть человек, в основном состоящих из сотрудников, ответственных за выполнение различных обязанностей. У обеих команд были члены, которые обеспечивали наступательную поддержку, и у каждого было оружие, привязанное к груди. Даже несмотря на то, что отснятые видеозаписи будут искажены, члены обеих команд должны были снимать все с помощью камер, и видеозаписи будут отправляться в виде радиоволн наземной формы. На самом деле ГУ Цзюнь не был так уж уверен в том, что разделится; в большинстве фильмов ужасов плохие вещи начинаются только тогда, когда группа распадается… Тем не менее, он посмотрел на оборудование каждого, и некоторые из них даже несли C-4. Даже дядя Дэн, медик, был вооружен штурмовой винтовкой CQ, так что он чувствовал себя немного успокоенным. На самом деле, каждый член специальных мобильных сил имел военную подготовку. Они должны были продолжать свою подготовку, прежде чем присоединиться к силам и когда они были на действительной службе. Из всей команды он был единственным новичком. «Команда а, идемте с нами. » Сюэ Ба шел впереди. Остальные девять двинулись вслед за ним и зашагали по этой разбитой пустоши. Компасы в этом месте были бесполезны. Они использовали путь гнилого дерева в качестве ориентира. Стена с чужеземным символом находилась к северу от него.» ГУ Цзюнь последовал за ним между дядей Дэном и Чжан Хуохуо. Кроме тихих шагов команды, вокруг царила тишина. Не было слышно даже шума ветра. Однако солдаты, прибывшие из оперативного отдела—Лу Сяонин, Чжоу И и Гао Минпэн—сохраняли бдительность, осматривая окрестности. Лу Сяонин была редкой представительницей женского пола. Ей было около тридцати, и ее нельзя было назвать высокой, но в данный момент она тащила девяностопятилетний автомобиль и несла на спине мини-ракету QN-202—это был рюкзак, в котором находились шесть ракет и ракетная установка. Она была главным дилером повреждений в команде, и временами она была более мужественной, чем любой мужчина. По пути ГУ Цзюнь кое о чем вспомнил. Он повернулся, чтобы спросить Сюэ Ба, «Капитан Сюэ, здесь есть дневной и ночной цикл?”» «Но это не так!” Дядя Дэн вскочил, чтобы ответить. «Разве это не самое странное? Это место всегда имеет одинаковую яркость, и небо неизменно такого цвета.”»» Все это слышали. Лу Сяонин недовольно проворчал, «Дядя Дэн, вы же наш доктор! Итак, почему же вы так настойчиво создаете для нас ужасающую атмосферу? Неужели ты так боишься выхода на пенсию? Ты действительно хитрый старый болван.”» Все рассмеялись. «Ладно, ладно. Как насчет того, чтобы я рассказал анекдот, чтобы снять напряжение?” Дядя Дэн хихикнул, прежде чем пуститься в шутку, причем довольно грязную. Это заставило всех смеяться еще сильнее. Даже ГУ Цзюнь был доволен. Это был один интересный мужчина средних лет. Сюэ Ба засмеялся громче всех. Непристойные шутки дяди Дэна были обычным делом среди охотников на демонов, и реальность доказала, что они эффективно снимают напряжение.» Путь в 1037 метров оказался не таким уж длинным. После десяти минут ходьбы они подошли к передней части стены. Теперь они были примерно в двадцати шагах. До этого ГУ Цзюнь уже видел величие этой стены. Он был построен из блоков больших серых каменных плит, и между плитами почти не было зазора. Строительные работы были поистине впечатляющими. Она была так высока, что ее верхушки не было видно, так как она изгибалась вниз с обеих сторон. Простояв там Бог знает сколько времени, на стене по-прежнему не было никаких признаков разрушения. По размерам и размерам эта круглая стена была намного больше любого древнего сооружения, созданного людьми. Как и земля под ногами, геологи не могли сказать, что это за камень, и они понятия не имели, почему на каждой каменной плите был какой-то особый узор. 1 Когда группа подошла к стене, Сюэ Ба указал на нее и сказал: «Ах Джун, вон там ряд иностранных символов.”» «Я пойду посмотрю, — продолжал двигаться ГУ Цзюнь. Сюэ Ба и Лу Сяонин стояли на страже рядом с ним. Когда он отошел на десять шагов, ГУ Цзюнь уже мог видеть иностранные символы на стене. Темный цвет и грязный почерк… они казались вырезанными на Большом Камне в самом нижнем слое стены. Он сделал еще несколько шагов вперед. Он сфокусировал взгляд и почувствовал, как язык шевелится, оживая перед ним.» ‘Это не мертвец, который может вечно лежать, и со странными эонами даже смерть может умереть», — пробормотал ГУ Цзюнь в своем сердце. Он поднял голову, чтобы попытаться взглянуть на стену, и чувство экзистенциальной тревоги поднялось в его сердце. 1 «Ах Джун, ты можешь это понять?” — Спросил Сюэ Ба, предвкушение и настойчивость ясно звучали в его голосе. Лу Сяонин и дядя Дэн тоже прислушивались.» «Да, я могу.…” ГУ Цзюнь слегка кивнул. Он уже собирался произнести это заявление, когда внезапно послышалось шарканье. Гигантский камень с иноземными иероглифами раскрошился и погрузился в грязь. Место, где когда-то стоял гигантский камень, превратилось в подземный вход. Там были каменные ступени, которые вели в кажущуюся бесконечной бездну.» Группа была застигнута врасплох этим изменением, когда поступили срочные звонки от членов группы В. «Капитан, дерево внезапно рухнуло. Туннель кажется обвалился… Свет исчез, туннель исчез!”» ---------- Безумный араб Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree После первой волны шока Сюэ Ба заговорил в коммуникатор: «Команда Б, немедленно приезжайте сюда, чтобы встретиться. Снайперы, обеспечьте поддержку на ходу!”» «- Вас понял. Встреча через четыре минуты,” ответил командир группы » Б » Ян Хэнань. «Двигайся, двигайся, двигайся.”»» «Капитан, все эти маленькие скалы полностью затоплены, — строго сказал Лин МО. Эта перемена вызвала у него желание поднять средний палец. Они так долго изучали каменную стену, но ничего не произошло. И все же, как только ГУ Цзюнь приблизился, она рассыпалась. Что за логика стояла за всем этим? Они все смотрели вниз по подземному туннелю, гадая, куда он ведет.» «Ах Джун, что происходит? Что означала эта фраза?” Густые брови Сюэ Ба сошлись на переносице. В его остром взгляде ясно читалось предостережение: сейчас не время играть. Несмотря на то, что он уже чувствовал, что расставание не было хорошей идеей, ГУ Цзюнь все еще был удивлен этим событием. В этот момент в его голове промелькнуло множество мыслей, но ни одна из них не задержалась достаточно долго, чтобы что-то значить. Увидев подозрение на лице капитана Сюэ, он не обиделся. Фекда только что попал в засаду культа загробной жизни, и это не помогало тому, что он происходил из среды, связанной с ними. Учитывая все обстоятельства, у капитана Яна были все основания подозревать его.» «Это не мертвец, который может вечно лежать, и со странными эонами даже смерть может умереть”, — сказал ГУ Цзюнь.» Когда группа услышала это, холодок пробежал по их позвоночникам. «Что, это невозможно?” Сюэ Ба был потрясен. Увидев вокруг себя растерянные лица, он быстро сказал: «Разве вы, ребята, не слышали об этом, о, подождите, это информация класса D… Ничего страшного, сейчас это чрезвычайная ситуация. Это двустишие, написанное безумным арабом Абдулом Альхазредом. Однажды ему приснилось место под названием Безымянный город, руины глубоко в пустыне. Я говорю правду! Если ты мне не веришь, можешь пойти и проверить, когда вернешься. О, но никто из вас не сможет получить доступ. Вздох!”»» Дородный мужчина был готов выцарапать себе волосы. По правде говоря, никто не сомневался в его знании. Они в основном хмурились из-за шока. «Кто этот сумасшедший араб?” ГУ Цзюнь смутился еще больше. Приснилось? Раньше он мечтал посетить большое баньяновое дерево, которое было связано с деревней ГУ Жун.» «У нас не так уж много информации о нем. Он-легендарный персонаж с древних времен. Согласно легенде, он написал книгу под названием” Некрономикон», но никто так и не нашел ее. » затем, не зная, можно ли еще перехватить сигнал или нет, Сюэ Ба продолжал докладывать в командный центр. «Командный центр, это Сюэ Ба. ГУ Цзюнь подтверждает, что иностранный персонаж связан с двустишием Абдула Альхазреда, или безумного араба… Таким образом, есть подозрение, что это место связано с безымянным городом.”»» «К черту!” — Пробормотала себе под нос Лу Сяонин.» Линь МО покачал головой и вздохнул. «Что это за чертовщина? Я знал, что не должен был изучать науку.”» «Это уже ошеломило тебя?” Дядя Дэн изо всех сил старался поднять ей настроение. «Это не самая шокирующая вещь, которую я видел. Ты должен был быть в том сне, который мне приснился однажды с Ким Кардашьян.”»» Но у группы больше не было настроения смеяться. — Значит, древний персонаж из легенды? ГУ Цзюнь задумчиво посмотрел на темный вход. Он все еще не понимал, как все это связано. Это определенно не было совпадением. Он запустил какой — то механизм, но как? С помощью перевода иностранных символов? Когда кто-то читает их вслух, как «Сезам откройся»? Но он повторил это снова, и вслух, и про себя, но больше ничего не произошло. Это еще больше сбило его с толку… Через четыре минуты все члены группы Б благополучно прибыли. Видеозаписи, снятые ими ранее, все еще были искажены, но Сюэ Ба уже снял защитный шлем и посмотрел в бинокль. Гнилой ствол дерева упал сам по себе. Дыра в дереве исчезла. Затем Сюэ Ба приказал группе установить оборонительный периметр вокруг подземного туннеля. Они решили пока присесть там на корточки. Внутри этой клетки с высокой стеной не было ни высокого наблюдательного пункта, ни укрытия. Если враг появится сейчас, например, сверху, им, возможно, придется отступить в туннель. Конечно, враги тоже могли выйти из туннеля, поэтому два члена команды были назначены охранять вход. Поскольку воздух был пригоден для дыхания, им не нужно было беспокоиться о кислороде, но их запасов пищи хватило бы только на неделю. Теперь действительно наступил момент, который проверил интеллект Сюэ Ба… Должны ли они войти в туннель, чтобы исследовать или использовать C4, чтобы снести один угол стены, чтобы увидеть, что было за ним? Но при предыдущем осмотре они не смогли оценить толщину стены. «А вы, ребята, чувствуете себя так… за нами что — то наблюдает?” — Вдруг спросил дядя Дэн. «Я не пытаюсь пошутить или напугать тебя. Это говорит мой инстинкт.”»» «Да, я тоже это чувствую, — нахмурившись, сказал Лин МО, держа в руках радар обнаружения жизни и осматривая землю. Ян Хэнань, Чжоу И и другие члены совета выразили то же самое чувство. Хотя вокруг все еще было тихо, они не могли избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ними из темноты.» ГУ Цзюнь крепко держал мини-винтовку, и тревога в его сердце удвоилась. Другая причина для его опасений была связана с его системным списком заданий на день. Обычный квест: завершите одно аварийное спасение сегодня. Награда: одна коробка препаратов, нацеленных на опухоль ствола человеческого мозга. Трудный квест: завершите двухзвездочные операции (успех) в течение трех дней с личным вкладом на общую сумму более 150%. Награда: один скальпель Карло. Abyssal Quest: закончите полное вскрытие зомби в течение недели. Награда: Неизвестно Через некоторое время, привыкнув к системе, ГУ Цзюнь понял, что системные задания были тесно связаны с его жизнью, особенно обычные и трудные задания. Обычно он попадал в ситуации, когда у него был шанс завершить их, но сейчас он не хотел, чтобы этот шанс появился. Вспомнив о вчерашней операции, ГУ Цзюнь повернулся к черной гнилой земле. — Спросил он., «Капитан Сюэ, возможно ли, что под землей что-то есть? Такие штуки, как подземные гигантские черви?”» Сюэ Ба быстро повернулся, чтобы спросить: «Лин Мо, у тебя там что-нибудь есть?”» Лин Мо все еще двигался со своим радаром обнаружения жизни. «Ничего… но результат-это еще не гарантия. Вы ребята знаете о ненормальности этого места…”» Не успел он договорить, как земля под его ногами разверзлась, и остальная часть фразы была поглощена криком. «А-а-а!”» Сердце ГУ Цзюня сжалось. В десяти метрах от него из-под земли высунулась голова гигантского монстра. Зубастая челюсть уже впилась в нижнюю часть тела Линь МО. В его слюне шевелились скопления маленьких червей—это были его детеныши. Гигантский подземный червь выглядел точно так же, как тот, что он видел в файлах. Кожа была темно-красной и покрыта слоем морщинистой кожи. От него исходило внушительное присутствие. «Мать твою!” — Прорычал Лу Сяонин. Гнев окрасил ее хорошенькое личико. Подбежав, она подняла девяносто пятый автомат и нацелила его на торчащее из земли тело гигантского червя. Прогремели выстрелы, и по всему дому эхом прокатилось эхо выстрелов.» Часть головы гигантского червя превратилась в месиво из плоти и крови. Он отпустил свою жертву от боли и быстро пополз обратно под землю. Чжоу и, дядя Дан и остальные поспешили остановить кричащего Линь МО. Защитное снаряжение вокруг его ног уже было повреждено, обнажая грязную рану под ним. Все они были следами укусов от ран, ни одного от выстрелов. Как они и ожидали, пули не смогли пробить гигантского червя. «Отступаем!” — Приказал Сюэ Ба. На его лице было спокойствие. «Отступаем в подземный туннель! Мы остановимся прямо у входа!”»» У них не было другого выбора, кроме как войти в туннель. Если бы они остались снаружи, то были бы только сняты один за другим гигантскими червями, а они понятия не имели, сколько там червей. «А Джун, иди сюда и помоги!” — Кричал Дядя Дэн. Он тащил Линь МО в туннель с помощью медсестры линь Хуохуо. Теперь настало время для работы медиков. Члены клуба отступили по порядку.» ГУ Цзюнь мчался вперед, когда он ответил, «Иду!”» Им нужно было остановить кровотечение, ввести обезболивающее, а затем немедленно провести операцию. Они должны были вытащить паразитов, прежде чем у них появился шанс проникнуть в более глубокие ткани. Пока ГУ Цзюнь бежал, он мысленно возвращался к различным образам из вчерашней операции. В этот момент он был удивительно собран. ---------- Странный звуковой сигнал странный звуковой сигнал темные облака начали собираться над деревней ГУ Жун, знак того, что надвигается сильный шторм. Еще один шторм уже опустошал командный центр аварийного подразделения. Он распространился на филиал Фекды в восточном штате, а затем и на национальную штаб-квартиру! Туннель с древесной дырой, соединявший деревню ГУ Жун и аномальное пространство, рухнул! Каждое слово, сказанное охотниками на демонов, было перехвачено командным центром в реальной жизни, включая шутки, сделанные дядей Дэном. Хотя восстановленные голоса звучали странно, как будто они не принадлежали людям, Люди в командном центре изо всех сил старались сосредоточиться. «Ах Джун, ты можешь… понять это?” — Сказал Сюэ Ба.» «Да,” ответил ГУ Цзюнь. Именно в этот момент голоса внезапно стали невероятно искаженными, и за пределами казарм засохшее баньяновое дерево внезапно сломалось и упало. После первоначальной паники аварийное подразделение быстро взяло ситуацию под контроль и придумало решение. Группа солдат оперативного отдела уже была развернута для осмотра баньяна, и члены исследовательской группы связи старались изо всех сил. Сигнал не исчез полностью, но стал невероятно слабым, что еще больше затруднило его восстановление. В аварийном блоке был главный командир; это был человек, присланный штабом, Яо Синянь. Ему было за шестьдесят, и голова его была полна седых волос. Впервые он столкнулся с аномальной энергией несколько десятилетий назад. В подразделении было еще шесть заместителей командира. Некоторые из них были из штаб-квартиры, а другие-из Восточного отделения. Среди них наибольший вес имели слова руководителя следственного отдела Мэн Хэ, руководителя отдела научных исследований Дун Вэньруя и заместителя руководителя отдела действий го Дачжуна.» В данный момент, стоя на площадке рядом с командным центром, Яо Синянь и его заместитель обсуждали последние события. Те, кто не присутствовал лично, настраивались дистанционно. «Этот ГУ Цзюнь очень подозрителен, — мрачно сказал лидер Мэн. Несмотря на то, что отдел рецензирования дал ГУ Цзюню пропуск, по мере того как появлялось все больше информации и все становилось хуже, существование ГУ Цзюня становилось все более ненадежным.» «На данный момент мы не можем исключить никаких возможностей, но и не должны делать поспешных выводов.” ЯО Синянь подумал об этом и уже просматривал досье ГУ Цзюня. Компания лай Шэн сказала, что они знают ГУ Цзюня лучше, чем он сам. ЯО Синянь также знал другую версию ГУ Цзю. Несмотря на то, что мальчик явно что-то скрывал от них, именно из-за сложности его происхождения они не могли прийти к быстрым выводам. «Судя по той информации, которой мы располагаем сейчас, брат ГУ на нашей стороне. Мы не должны обижать его, особенно в этот момент, подрывая моральный дух его и его команды.”»» Услышав, что сказал командир Яо, остальные кивнули. Было бы неразумно обсуждать такие вещи, как преданность ГУ Цзюня, когда у них не было никаких доказательств, чтобы доказать это так или иначе. Как только они придумали новые экстренные решения, люди вернулись с последним докладом. Большое баньяновое дерево было поставлено на место отделом действий. Аномальная энергия в дупле дерева рассеялась, но аномалия вокруг все еще существовала. Тем временем они восстановили связь. Восстановление было гораздо менее полным, чем раньше, но они могли, по крайней мере, подобрать некоторые условия. ЯО Синянь и его заместители немедленно бросились обратно в командный центр. В больших бараках стало тесно. Одна сторона была заполнена большим оборудованием, похожим на беспроводные приемники, а перед ними было несколько мониторов. Они показывали размытые видеосигналы, а также длины волн различных звуковых волн. В комнате стояли компьютеры, определяющие высоту звука различных динамиков. Когда они вошли в барак, то услышали странные прерывистые голоса. В остальном же все было тихо. Группа рабочих сидела перед рядами компьютеров. Они навострили уши, прислушиваясь. Компьютеры делали все возможное, чтобы расшифровать сообщение. «То есть не мертв… Вечная ложь… Странные эоны… Смерть может умереть…” Иногда этот звук был пронзительным, но иногда напоминал низкое рычание. Это было похоже на шепот призрака, доносящийся из глубины леса. Это отличалось от голосов шестнадцати членов команд, и данные постоянно менялись. Невозможно было сказать, кто говорит, и большая часть содержания должна была быть заполнена через контекст. Но как только ЯО Синянь услышал эти несколько слов, его седые брови высоко поднялись. «Это двустишие, написанное сумасшедшим арабом.”»» Почему это двустишие появилось именно сейчас? Командиры были в растерянности. Затем странный голос заговорил снова. «Это Сюэ… Абдул Ал… Безымянный Город… Подземный туннель…”» Что касается этого безумного араба, даже с его высоким доступом, Яо Синянь не знал так много, потому что у них было только столько информации о нем. Но это был символ несчастья. За двустишием этого безумного араба тянулся след чрезвычайно странных событий. «Может ли аномальное пространство в Высокой стене быть безымянным городом?” — В замешательстве пробормотал лидер Мэн. Насколько им было известно, безымянный город был всего лишь арабской легендой, причем легендой противоречивой. Это место должно было быть руинами, но имело чрезвычайно величественный ряд замков. Во всяком случае, внутри аномального помещения с высокими стенами ничего не было.» Или, возможно, они были там в прошлом. Может быть, по прошествии времени они превратились в ничто? Но это были только предположения. Больше всего внимания привлек «подземный туннель». Охотники на демонов, похоже, нашли новый выход. Но в этой ситуации дальнейшее исследование больше походило на то, что их ведут дальше в ловушку. Сердца собравшихся замирали, а время шло. Затем в комнату торопливо вошла какая-то фигура. Это был старейшина Цинь из медицинского отдела. Все приветствовали его кивками. Он только что прилетел туда на вертолете. Старейшина Цинь раньше возглавлял медицинский отдел, а сейчас он был наполовину на пенсии. Его главной обязанностью было воспитание новых талантов. Он пользовался большим уважением в восточном штате и был старым другом Яо Синяня. Поскольку ГУ Цзюнь пришел со своей личной рекомендацией, теперь, когда произошло нечто подобное, старейшина Цинь был вызван туда, чтобы узнать его мнение. В то же время аудиосигнал стал более нестабильным. Время от времени он испускал возбужденные колебания, и голос команды становился все более искаженным. Люди в казарме не могли сказать, говорит ли это один человек или несколько… «Что-то… наблюдает…”» «Подземный… Подземные гигантские черви…”» «Линь МО…”» «Ненормальность… Ай!”» Вопль эхом разнесся по командному центру. Расплывчатые изображения на мониторе, казалось, были забрызганы кровью. Их лица изменились. Участники, которые были в наушниках, ответственных за восстановление звука, чувствовали, что крик пронзает их сердца. Вой доносился с перерывами, но не прекращался. Может быть, на них напали подземные гигантские черви? Может быть, засада на базе роты лай Шэн повторяется? Затем послышались отдаленные звуки выстрелов и беспорядочные крики. «Отступаем в туннель…”» «А Джун, иди сюда и помоги!”» Многие люди чувствовали себя достаточно угнетенными, чтобы проклинать. Лидер Мэн больше не мог сдерживаться и выругался. Кто — то был ранен! Голос быстро добавил: «Тяжелая травма… пострадала… Отступая…» «Как обстоят дела с медицинским состоянием команды?” ЯО Синянь повернулся к заместителю командира отделения скорой помощи Ян Му. Однако знание этой информации ничем не поможет.» «Очень плохо, — покачал головой вице-коммандер Ян. «Главный врач-Ло дань, медсестра-Чжан Хуохуо, А ГУ Цзюнь может быть ассистентом. Их не так уж много, но и этого достаточно; правда, у них нет необходимого оборудования. Медикаментов, взятых с командой, было достаточно только для проведения нормальной полевой операции. Что касается раны, вызванной подземными гигантскими червями, ампутация-единственный вариант.”»» При планировании этой миссии медицинская необходимость занимала третье место, поэтому у них было мало медикаментов. С учетом того, что происходило, жертва члена команды… казалась неизбежной. «Здесь нет стерильного пространства, и операция не из легких. Рана может легко заразиться, — добавил вице-коммандер Ян и покачал головой. «Это слишком сложно…”»» Исследование окружающей среды пространства, окруженного высокой стеной, оказалось безвредным, но никто не знал, в каком состоянии находится «подземный туннель». «Трудно, но не невозможно, — сказал профессор Цинь. «У Ло Дана есть навык, и ГУ Цзюнь может помочь. Ампутация им не составит большого труда.”»» В то же время удивленный вздох технического работника привлек всеобщее внимание. После того, как Охотники на демонов вошли в подземный туннель, сигнал стал намного четче. Голоса больше не искажались, и прием вернулся в нормальное русло. Они слышали, что дядя Дан и ГУ Цзюнь помогли раненому члену, Линь МО, остановить кровотечение на обеих его ногах. Затем они ввели ему анестетик, прежде чем оценить травму. Нижняя левая нога линь Мо была тяжело ранена. Правая нога вышла из атаки гораздо лучше. Они сразу же начали обсуждать возможные решения. «Правую ногу можно спасти… Дядя Дэн, я только вчера сделала такую же операцию. Я уверен, что смогу спасти эту ногу Линь МО.”» «Малыш, здесь нет ни микроскопа, ни хирургического света! Как вы собираетесь найти паразита?”» «Согласно документам, которые я прочитал вчера, молодые паразиты неподвижны в течение одного часа заражения. Они будут медленно образовывать мешочки на инфицированных тканях… После того, как мешочки сформированы, они только тогда получат способность размножаться и гноиться… и молодые паразиты, как предполагается, легко обнаруживаются. Они видны невооруженным глазом. Хирургический свет можно построить, поставив четыре фонарика под четырьмя углами. Поэтому в течение этого часа мы должны постараться очистить его правую ногу как можно лучше, а затем ампутировать левую! Если мы не можем сделать это в течение часа, то у нас нет выбора, чтобы ампутировать и правую ногу.”» «Хм, тогда ладно… Шанс на это есть, но риск будет огромен… Ах, Мо, я оставляю это в твоих руках. Какую процедуру вы бы выбрали?”» Слушая эти разговоры, люди в командном центре были шокированы, особенно из медицинского отдела. Даже заместитель командующего Ян и старейшина Цинь были ошеломлены. — ГУ Цзюнь, ты хоть понимаешь, насколько сложна предложенная тобой процедура? Очистить всех молодых паразитов за один час, это может сработать только в теории!’ ---------- Операция в подземном туннеле хирургия внутри подземного туннеля каждый шаг подземного туннеля был три метра в длину, один метр в ширину и полметра в высоту. Каждая ступенька представляла собой гигантскую каменную плиту из того же материала, что и высокие стены. Поверхность камня была покрыта странным темно-красным узором. Это было похоже на кровеносные капилляры. Ступени вели под землю. Стены сбоку были из того же каменного материала, что и потолок над ними. Не было никаких следов грязи или признаков каких-либо живых растений, таких как лишайник. Это было так, как если бы подземный туннель был вырезан из каменного слоя. Каждый камень сам по себе был целостной сущностью, но если это так, то как они могли сохранить поверхность камня такой ровной? Как будто каменные ступени были сделаны самой природой. Охотники на демонов оставались в десяти метрах от входа после того, как они вошли. Другими словами, как только они преодолели расстояние в десять шагов, они оказались достаточно близко к поверхности, чтобы увидеть свет. Одни охраняли вход, другие-десятую ступеньку. Сюэ Ба был на десятой ступеньке. Он направил свой фонарик глубоко под землю. Все, что они могли видеть, — это ступени, бесконечно тянувшиеся вниз, а самое видимое дно было перекрыто наклонным потолком. У них не было с собой никакого оборудования, которое позволило бы им осмотреть окрестности. Однако, чтобы провести операцию на Линь МО, пациенту, двум врачам и медсестре пришлось снять тяжелое защитное снаряжение, иначе они не смогли бы выполнить какую-либо детальную ручную работу. «Дядя Дэн… Я…” ранее команда разместила несколько ящиков одинаковой высоты на пятой ступени. Затем они положили на него глубокий серый стерильный коврик, а сверху положили Линь МО. Лицо линь МО было бледным, как лист бумаги, а голос слабел. Морфий начал действовать. Его психическое состояние было вполне сносным. Несколько капель антибиотика уже были введены в тыльную сторону его левой руки. Рядом со ступенью лежала снайперская винтовка, а на стволе висело лекарство. Пакеты с кровью оттаивали, и их можно было использовать позже. Дядя дан, ГУ Цзюнь и Чжан Хуохуо были готовы настолько, насколько могли. Сначала они использовали минеральную воду для очищения ран—вода, которую они использовали для мытья рук, собиралась в защитном снаряжении. При необходимости его можно было использовать в качестве питьевой воды. Затем они надели стерильные скрабы, маски, перчатки и шапочки. Хотя этого было недостаточно для обеспечения стерильности, они сделали все возможное, чтобы предотвратить загрязнение.» «Мое личное предложение-двойная ампутация.” Дядя дан не был пессимистом, но на этот раз он действительно не очень доверял предложению ГУ Цзюня.» Линь МО посмотрел на редко бывавшего серьезным дядю Дэна и повернулся, чтобы посмотреть на решимость, сияющую в глазах ГУ Цзюня. — Он горько усмехнулся. «Я немного разбираюсь в медицине, я знаю, в каком состоянии нахожусь. Я знаю, как это опасно. Если я заражен, то для меня все кончено. В таком случае я бы предпочел пойти на такой риск. Кто знает? Там может быть шанс на успех…”» «Тогда ладно.” хотя дядя Дэн и нахмурился, он решил уважать желания пациента. Он обернулся, чтобы спросить из уважения, «Капитан Ян, что вы думаете?”»» «Линь МО имеет полное право решать свою судьбу, — ответил Сюэ Ба. «Один час — это совсем немного. На самом деле прошло уже десять минут. Двигайтесь.”»» Остальные члены команды молча смотрели друг на друга. На самом деле, никто из них не поддержал идею ГУ Цзюня. Это было так трудно. Сможет ли дядя Дэн справиться с этим? Кроме того, ГУ Цзюнь был всего лишь новичком, который недавно поднялся до класса G. Даже при том, что он был чрезвычайно талантлив, что такое талант без опыта? ГУ Цзюнь кивнул Линь МО. Он не давал пустых обещаний, но предлагал нечто банальное. «Я буду стараться изо всех сил.”» Он изменил свою мысль и принял системный поиск в своем уме. Трудный квест: завершите двухзвездочные операции (успех) в течение трех дней с личным вкладом на общую сумму более 150 процентов. Награда: один скальпель Карло ‘Задание принято! Одной из причин, по которой ГУ Цзюнь настаивал на этой операции, была помощь, предоставляемая системой: обзор успеха или неудачи в списке хирургических заданий относительно конкретной операции. До сих пор таинственная сила, которая была системой, обладала способностью точно определять, была ли операция успешной или нет. Это давало ему чрезвычайно важную информацию в такие моменты, как этот. Если после окончания операции наступал «провал», они спешили ампутировать правую ногу. Из-за срочности ситуации, с дядей Дэном во главе операции, четыре члена команды надели свои маски и направили фонарики с четырех сторон вокруг части тела, которую собирались оперировать. Это был простой хирургический свет. Это уменьшало влияние теней, обеспечивая сносные условия для полевой операции. Лу Сяонин, Ян Хэнань и другие стрелки должны были охранять оба конца, оставаясь готовыми к бою. «У вас, ребята, еще есть сорок восемь минут,-крикнул Сюэ Ба, взглянув на часы. Он не давил на них, но знал, как важна точность времени. ГУ Цзюнь открыл и закрыл ладони. Ощущение резиновых перчаток на коже помогло ему прийти в себя. Он почувствовал, как камень вокруг него превращается в простые стены хирургической палаты. Над ними висела хирургическая лампа, а под пациентом-электрогидравлический хирургический стол. Какими бы суровыми ни были условия, это все равно была операция.» Чжан Хуохуо уже приготовил рядом хирургические материалы, такие как минеральная вода и дезинфицирующее средство. Дядя Дэн первым делом попросил набор для сшивания и непосредственно скрепил мышцы левой ноги Линь Мо, чтобы свести к минимуму кровотечение. Поскольку эта нога должна была быть ампутирована, несмотря ни на что, дядя Дэн оставил ее после этого. Он повернулся, чтобы сосредоточиться на правой ноге с ГУ Цзюнем. Раны на правой ноге были более легкими. На правой ноге было только четыре укуса червей на передней и задней верхней икре; более серьезные повреждения были на нижней икре и ступнях. Там было больше десяти видимых ран. Дядя Дэн, у которого было меньше опыта в подобных операциях, отвечал за верхнюю часть икры. ГУ Цзюнь, который только что провел ту же операцию накануне, отвечал за нижнюю икру и ступни. Одновременно шли две операции. Вода была очень ценной, но рану нужно было промыть перед операцией. Оба доктора употребляли как можно меньше воды. «Ватный шарик. » ГУ Цзюнь принял стерильную вату от Чжан Хуохуо. Он наклонился, чтобы вытереть окровавленную воду. Используя освещение и крючки, он мог видеть червеобразных молодых паразитов внутри подошвенной мышцы. Они цеплялись за ткань, как личинки. Они слегка шевелились, когда жевали окружающие ткани. Некоторые уже вонзили в плоть половину своих тел.» Эта сцена заставила членов клуба, державших фонарики, нахмуриться. Эти жуткие твари сверлили их сердца. «Это действительно детеныши подземных гигантских червей, — сказал ГУ Цзюнь с оттенком радости при виде этих уродливых тварей. Это доказывало, что это действительно был подземный гигантский червь, который устроил засаду Линь МО.эти молодые паразиты выплеснулись изо рта червя. Вначале они не были подвижны, поэтому ГУ Цзюню не нужно было беспокоиться о том, чтобы найти их в более глубоких тканях. Они также не образовали мешочков, поэтому ему нужно было только очистить эти паразиты на поверхности.» «Хирургические ножницы, пожалуйста.” с помощью инструмента ГУ Цзюнь сунул руку в рану и вытащил червяка. Он поместил его в контейнер из нержавеющей стали сбоку. Скользкое ощущение, когда он отпустил паразита, сказало ему, что паразиты не погрузились в плоть. Большинство из них можно было удалить без особых усилий. Это было хорошо, очень хорошо. Выбрав одну, он принялся хватать другую. Те, кто наполовину закрепился в ткани, должны были быть вырваны вместе с мышцами.» Остальные члены клуба внимательно наблюдали за происходящим. Они увидели, как ГУ Цзюнь очень умело вытаскивает или вырезает паразитов, а затем повернулись, чтобы посмотреть на дядю Дэна. Они тут же растерялись. Почему мне казалось, что ГУ Цзюнь двигается быстрее дяди Дэна? Неужели что-то удерживает дядю Дэна? «А?” дядя Дэн украдкой взглянул на нее и тоже был потрясен. — Этот парень ‘… как это он так хорошо владеет хирургией?» ---------- Паразиты в контейнере Translator: Lonelytree редактор: Lonelytree В такой обстановке и в таких условиях, когда их тела согнуты в неудобной позе, неопытный врач считался бы весьма впечатляющим, если бы мог удержаться на ногах, но этот ГУ Цзюнь… Дядя дан мог заметить, что скорость, с которой действовал ГУ Цзюнь, зависела от точной точки силы и превосходной устойчивости рук. И то и другое нужно было выковывать из опыта. ГУ Цзюнь не выглядел так, словно только что завершил одну операцию по очистке от паразитов. Во всяком случае, он чувствовал себя так, словно делал эту операцию через день. Это доказывало, что накопленный ГУ Цзюнем опыт достиг сверхчеловеческого уровня. Это было не то, что можно было бы просто назвать превосходным талантом. Неудивительно, что парень предложил такое смелое решение. У него действительно была возможность это подтвердить! Дядя Дэн мгновенно почувствовал вдохновение и тоже стал двигаться быстрее. Дело было не только в том, что отношение старшего врача изменилось, но и в том, что в этот момент дядя Дэн действительно увидел надежду на успешную операцию, которая до сих пор ускользала от них. Эта надежда была насильственно введена в действие скоростью и опытом ГУ Цзюня. «Пока дядя Дэн выщипывал червяка, он говорил с Лин МО, которая тихо стонала. «Подожди еще немного, эта твоя нога действительно может быть сохранена.”»» Когда другие члены клуба услышали это, они все были в замешательстве. Сюэ Ба и остальные оглянулись. Почему дядя Дэн сказал что-то подобное? Однако медсестра Чжан Хуохуо и четверо членов экипажа, державших импровизированный хирургический фонарь, понимали почему. Для них это было настоящим пробуждением. Даже те, кто не был знаком с медицинскими знаниями, могли видеть, что происходит. ГУ Цзюнь был похож на Супермена, мчащегося вперед, в то время как дядя Дэн был больше похож на нормального человека, едущего на мотоцикле, пытаясь догнать первого. И это было в то время, когда ГУ Цзюнь занимался нижней частью икры, которая была более серьезно ранена. Он работал быстрее дяди Дэна, даже намного быстрее. Он переходил от одной очищенной раны к другой, выковыривая паразитов, как дятел выклевывает червей. «Хм?” Сюэ Ба поднялся с десятой ступеньки и прислонился к стене, чтобы посмотреть. Ло Сяонин последовал за ним по пятам. Вскоре они увидели, что происходит.» «Черт возьми.” — Ахнула Лу Сяонин. Ее хорошенькое личико ничего не выражало, когда она вдруг разразилась потоком проклятий. «Черт возьми, кто здесь командный врач?”»» Ее интересовало прошлое ГУ Цзюня. Она и представить себе не могла, что этот человек будет таким богом за хирургическим столом! Даже Сюэ Ба разволновался. Его мускулистое тело подпрыгивало от возбуждения. Он слышал, что ГУ Цзюнь был резервистом специальных мобильных сил, но понятия не имел, насколько драгоценен этот человек! Ранее, когда он услышал, что молодой человек был в операционной в течение тринадцати часов, Сюэ Ба подумал, что ГУ Цзюнь был просто ассистентом в этой операции. «Это просто адский талант”, — сказал Лу Сяонин Сюэ Ба. «Он должен быть у охотников на демонов.”»» «Линь МО еще даже не умер, а ты уже подбираешь ему замену?” — Пошутил Сюэ Ба. Как руководитель группы, он должен был помочь им поднять свой боевой дух. Группа, которая услышала это через свои коммуникаторы, рассмеялась, и настроение значительно улучшилось. Внезапно все почувствовали, что У Линь Мо есть шанс выжить.» ГУ Цзюнь и дядя дан не присоединились к веселью. Они не смели терять ни секунды, потому что были единственными, кто знал, как драгоценно время. Операцию необходимо было завершить как можно скорее. Они не только боролись с молодыми паразитами, но и если кровь была остановлена слишком долго во время операции, это могло вызвать тромбоз глубоких вен или тромбоэмболию легочной артерии, что было обычным явлением при операциях на нижней части тела. И то, и другое может оказаться смертельным. Они не могли предотвратить этот риск, потому что это была полевая операция, и они имели дело с паразитами внутри ткани плоти. Поэтому они должны были действовать быстро. После того, как они промыли рану, они пропустили швы и мгновенно перешли к следующему месту. Лимит в один час подходил к концу. Два прямоугольных хирургических контейнера были заполнены кровью, поврежденными тканями и червеобразными паразитами. Они свернулись в клубок и продолжали шевелиться. Уродливые, но хрупкие, они умрут от топота. Трудно было поверить, что такие маленькие черви могут вырасти в злобных и страшных подземных гигантских червей. Сколько же жизней нужно было поглотить и переварить, чтобы эти молодые черви превратились в этих ужасных монстров? Как только эти мысли пришли в голову ГУ Цзюню, он быстро отбросил их прочь. Ему нужно было сосредоточиться на операции. Время шло, и некоторые черви все глубже заползали в ткань. В конце концов ГУ Цзюню пришлось использовать хирургический нож, чтобы вырезать их. Разрез должен быть как можно меньше. Таким образом, кровотечение будет сведено к минимуму, и исцеление может произойти как можно скорее. Он использовал свой опыт от экспериментов на кожуре плода и свои практические знания в хирургической комнате… Дядя Дэн уже закончил очищать верхнюю часть икры. Он встал рядом с ГУ Цзюнем и помог ему сделать надрезы. Это снова дало прямое сравнение. В конце концов, дядя Дэн уже достиг определенного возраста. Постоянные наклоны, должно быть, сильно давили на его талию. Это проявилось в замедлении движения его рук. Однако ГУ Цзюнь был все так же быстр, как и раньше. В целом, ГУ Цзюнь выглядел более профессионально, чем дядя Дэн… Преодоление предыдущего поколения было неизбежным. Некоторые члены клуба посмотрели на часы. Уже почти час прошел! Вскоре гулкий голос Сюэ Ба пронесся по каналу связи. «Один час уже прошел.”» Но это было лишь поверхностное напоминание. Он не стал беспокоить двух докторов и сделал знак рукой остальным, чтобы они молчали. ГУ Цзюнь и дядя дан не останавливались. ‘Около часа’ было в среднем. Они могли бы продолжать еще несколько минут. Кроме того, там остались только две раны. Прошло еще шесть минут, и они наконец опустили в контейнер последнего видимого молодого паразита. Затем дядя Дэн первым делом снял жгут с правой ноги Линь МО, иначе, если бы она умерла от геморрагического шока, ее все равно пришлось бы ампутировать, даже если бы паразиты были очищены. «Фу…” Дядя Дэн был весь в поту. «Хо-хо-хо, не поможешь мне с потом?”»» Срочность этой операции можно было бы отнести к числу первых в его карьере. Рядом с ним ГУ Цзюнь не останавливался. Он уже приступил к шитью. ‘Красота юности! Дядя Дэн быстро вздохнул и снова затянул жгут. Затем он помог мне с вышивкой. Это было гораздо проще для двух докторов. Они работали очень быстро. Они использовали хирургический степлер на эпидермальном слое, и из-за этого весь процесс занял всего полчаса, а все раны на правой ноге уже были зашиты. Наконец-то они оба смогли вздохнуть с облегчением. Остальные с нетерпением ждали результата от врачей. Они не могли сказать, была ли операция успешной или нет. Сверхурочная работа добавила чрезвычайно большой элемент неизвестности. «Итак, как все прошло?” Лин МО застонал, сидя за импровизированным столом. Его лицо было бледнее, чем до операции, но в глазах горела жажда жизни.» «Дядя Дэн.” Сюэ Ба бросил быстрый взгляд на дядю Дэна. — Несмотря ни на что, постарайся сказать что-нибудь хорошее!» «Технически нам это удалось, — честно ответил дядя Дэн, стараясь говорить как можно более непринужденно. «Но будет ли это успешно или нет, мы сможем сказать только через несколько дней. Тебе не о чем беспокоиться, малыш. По крайней мере, ваша третья нога не пострадала?”»» «Дядя Дэн, ты в этом уверен?” — Упрекнул его Ло Сяонин. «А этот на удивление короткий. И тут мне показалось, что чудовище проглотило половину.”»» Члены команды слегка усмехнулись, чтобы поднять настроение. Сам линь Мо тоже засмеялся. Он выглядел еще более оживленным, чем раньше. В то же самое время ГУ Цзюнь молча активировал системный интерфейс в своем сознании и щелкнул по списку хирургических заданий. В списке была записана новая операция— «Операция по удалению паразитов гигантского червя подземного мозга», двухзвездочная, и показанный » результат’ был… ---------- Операция по ампутации ноги Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree ‘Операция по удалению паразитов подземного гигантского червя, две звезды, успех, личный вклад 55%/Ранг 1″. Дядя дан занял второе место с сорокапроцентным вкладом, третьим был Чжан Хуохуо с тремя процентами, а четыре члена, державшие импровизированный хирургический фонарь, составляли до двух процентов. ‘Успех! Когда ГУ Цзюнь увидел этот результат, он только вздохнул с облегчением. Он почувствовал товарищество охотников на демонов, и улыбка осветила его лицо, наполовину скрытое маской. «А Джун, что-нибудь случилось?” Когда дядя Дэн увидел, как он молчит, он подумал, что ГУ Цзюнь немного беспокоится. Он тут же занервничал. В конце концов, именно ГУ Цзюнь технически руководил всей операцией.» «Нет, у меня просто есть предчувствие, что операция прошла успешно, и мое предчувствие всегда довольно точно”, — сказал ГУ Цзюнь остальным и подбодрил Линь МО. «Во время операции не было обнаружено никаких мешочков, и все молодые паразиты были выбраны.”»» А потом они с дядей Дэном продолжили ампутацию нижней левой икры Линь МО. Окровавленная и раненая левая нога уже была в синяках и умирала. Чжан Хуохуо отпустил жгут на минуту, прежде чем снова надеть его. Это было сделано для предотвращения тромбоза глубоких вен или тромбоэмболии легочной артерии. Поскольку травма не дошла до бедра, оба врача приняли решение об ампутации бедра. Естественно, это было трудно сделать в такой обстановке, но по сравнению с предыдущей операцией, они не были в таком временном кризисе. У них также было достаточно инструментов в аптечке—в конце концов, ампутации были самой распространенной операцией, необходимой разведывательным командам. Дядя Дэн ввел обезболивающее в талию Линь Мо, чтобы продлить его действие. — Пошутил он при этом. «Эта операция будет намного проще. Во — первых, вы выбрали хорошее место, чтобы получить травму, поэтому нам не нужно разрезать слишком много плоти. У нас достаточно бинтов, чтобы остановить кровотечение. Кроме того, мышцы возле вашей задницы не так активны, как у Ким Кей, так что с ними будет гораздо легче иметь дело.”» «Хаха…” Линь Мо не мог удержаться от смеха. «До этого я завидовал задорной заднице капитана Сюэ, но оказалось, что моя лучше…”»» Конечно, это была всего лишь шутка. После того как обезболивающее подействовало, размер задницы уже не имел никакого значения, но ГУ Цзюнь также знал, что дядя Дэн не просто говорит глупости. Это была проверка психического состояния пациента. Судя по всему, Лин Мо все еще был в порядке; он не нуждался в полной анестезии тела. В конце концов, ампутация может оказать огромное психическое воздействие на пациента. Под пристальным взглядом людей вокруг них и Сюэ Ба издалека, ГУ Цзюнь и дядя дан схватили хирургические ножи и начали работать. Сначала они вдвоем сделали вертикальное усечение примерно на двадцать сантиметров ниже левого большого вертела. По логике вещей, это было не самое подходящее место, но если они спустятся ниже, то доберутся до раны. Они разрезали кожу и перевернули ее. Затем они отпилили поверхностную лигатуру и отрезали большие подкожные вены… На этот раз главным хирургом был дядя дан, но, конечно, ГУ Цзюнь тоже очень помогал. После двадцати или около того ампутационных операций на жертвах уродливой болезни Баньяна и пересмотра, который он сделал с системой, казалось, что он уже провел более сотни таких операций. Это означало, что сделать такую квинтэссенцию ампутации было так же просто, как искать слона в маленькой комнате. Дядя Дэн видел это, и поэтому, когда операция продолжалась, когда его состояние было не так хорошо, как раньше из-за усталости, он передал больше работы ГУ Цзюню. Это снова потрясло окружающих членов команды. Ручная работа ГУ Цзюня была еще более точной, чем когда он имел дело с молодыми паразитами, особенно его разрезание и работа с бедренными артериями, подкожными венами и подкожными нервами. Нож ГУ Цзюня, казалось, всегда мог найти точное место с самой точной силой. Возможно, из-за того, что паразиты не достигли этой области, операция прошла без сучка и задоринки. Кругосветный разрез мышцы длиной в три сантиметра до кости был сделан также ГУ Цзюню, как и разрез до надкостницы. Он хорошо разбирался в человеческом мышечном слое и структуре. Затем пришла очередь пилить кости. После того, как они отпилили эту бедренную кость, больная конечность будет ампутирована. «Ах Джун, я оставлю это и тебе,” серьезно сказал дядя Дэн. Бедренная кость была одной из самых больших и толстых трубчатых костей в человеческом теле. Поскольку у них не было доступа к электрической пиле, ампутация будет иметь большое требование к силе руки хирурга. В настоящее время у ГУ Цзюня явно была более мощная хватка, чем у него. Дядя Дэн не возражал против того, чтобы в центре внимания оказалось будущее поколение. В конце концов, он должен был признать свое поражение перед разрушительным воздействием времени. Члены клуба были знакомы с личностью дяди Дэна, поэтому они не были удивлены этим.» «Хорошо.” ГУ Цзюнь не придал этому особого значения. Он взял линейную пилу у Чжан Хуохуо и прикрепил к ней двухмиллиметровую зубчатую металлическую пилу. Он сосредоточил свое внимание и опустил пилу, пока она не коснулась бедра. Затем пилу равномерно потянули вперед и назад. Сила и скорость постепенно увеличивались, и когда он достиг кульминации, он поддерживался в устойчивом темпе. Отчетливо раздался звук распиливания костей.» «Ах…” простонал Лин МО. Это было не столько от боли, но его сердце внезапно охватила паника, когда он увидел, что ГУ Цзюнь держит пилу над его нижней частью тела.» «В большинстве случаев врачу действительно нужен крепкий желудок. Это что-то другое, — тихо прошептала Лу Сяонин. Для нее не было ничего страшного в том, чтобы убивать монстров, но видя, как ее собственного союзника распиливают на расстоянии, ее сердце трепетало.» «Просто посмотрите, как они работают плотниками. Ведь большинство ортопедов подрабатывают декораторами интерьеров.” Сюэ Ба утешал своих товарищей по команде. С этим впечатлением в их сознании, чем больше они смотрели на него, тем глубже становилось впечатление. ГУ Цзюнь пилил безумно, как будто он работал с особенно жесткой доской. Мучительный звук продолжался еще некоторое время, прежде чем внезапно оборвался. Бедренная кость была наконец перерезана. Как только ГУ Цзюнь остановился, дядя дан тут же поднял ампутированную ногу. Он положил его на темно-зеленую ткань сбоку. Остальные члены клуба завернули его и приготовились сжечь. Сломанная нога все еще может быть домом для паразитов, которые могут заразить других.» В то же время оба врача продолжали заниматься послеоперационной ампутацией. Если бы у них было достаточно мешков с кровью и лекарств, они бы выбрали открытую ампутацию, но вероятность заражения после операции для Лин Мо была довольно высока. К сожалению, сейчас им не хватало всего. После того, как они справились со столбом, они зашили мышечный лоскут обратно в заднюю часть бедра, а затем сшили мышечные сухожилия и эпидермис. Затем они завернули обрубок в слой марли. Операция наконец-то официально закончилась. «Сделано, все сделано.” Дядя Дэн наконец — то смог снять перчатки. Он вытер пот с лица. «Ах МО, скажи нам немедленно, если почувствуешь какой-нибудь дискомфорт. Если не будет серьезной инфекции и не останется никаких следов паразитов, вы переживете это испытание. Я очень справедливый человек; для этой операции я не стыжусь признать, что А Чжун внес больше, чем я.”»» «Хмм… Дядя дан, ГУ Цзюнь, большое вам спасибо, — с благодарностью сказал Линь МО. Хотя будущее все еще оставалось неизвестным, каждый старался изо всех сил.» Все знали, что дядя Дэн говорит правду. Если бы не ГУ Цзюнь, Линь МО определенно потерял бы обе ноги. К тому времени отношение и впечатление охотников на демонов к ГУ Цзюню изменились. Теперь они поняли, почему Фекда так ценила этого нового члена. «Он должен быть у охотников на демонов, — сказал Ло Сяонин Сюэ Ба. «Дядя Дэн становится слишком стар для этого.”»» «Мисс Лу, вы же знаете, что я вас слышу, верно? — проворчал дядя Дэн в нескольких метрах от нее. Это заставило остальных рассмеяться, но они присоединились к жареному.» «Дядя Дэн, сестра Нин просто говорит правду!”» «Ребята, не давите больше на дядю Дэна, он и так уже достаточно хорошо поработал.”» «Это просто чистая удача, что у меня есть опыт работы с этой операцией.” ГУ Цзюнь засмеялся и сказал: Он напомнил себе, что не стоит быть слишком высокомерным. «Если бы не уверенное присутствие дяди Дэна и его четкая организация каждого хирургического шага, я бы определенно запаниковала. Без него я бы этого не сделал.”»» «Ребята, вы это слышали?” Дядя Дэн усмехнулся. Он подошел к стене и сел. «В любом случае, я не собираюсь спорить с вами, дети. Мне нужно отдохнуть. Старость нас догоняет. Я так устала.”»» Чжан Хуохуо отправился заниматься чисткой инструментов. Остальные успокоились, чтобы линь МО, дядя Дан и ГУ Цзюнь могли отдохнуть. Когда ГУ Цзюнь снял перчатки и скрабы, он щелкнул, открывая систему в своем уме. В списке его хирургических обязанностей значилась еще одна операция. ‘Операция по ампутации бедра, две звезды, успех, личный вклад 55%/Ранг 1. Его личный вклад в обе операции составил пятьдесят пять процентов, что в сумме составило сто десять процентов. Он был всего лишь на сорок процентов далек от завершения этой трудной миссии. Он надеялся, что это все. ГУ Цзюнь не хотел больше никаких операций в ближайшие три дня, потому что это означало бы только большую опасность и возможную смерть. Для него было вполне логично согласиться на эту миссию, потому что могло случиться все, что угодно, и ему могло понадобиться вознаграждение, предоставленное миссией. Карлотский Скальпель? Чем это будет отличаться от обычного скальпеля? Может быть, это может вызвать иллюзию? ---------- Предчувствие Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree Облака на небе уже падали, как проливной дождь. Настойчивый стук дождевых капель нарушил тишину деревни ГУ Жун и очистил ее от скопившейся там пыли. Слабый радиосигнал шел изнутри рухнувшего Баньяна. Командный центр перевел это в звуковой сигнал. То, что они услышали, потрясло всех. Дядя дан, ГУ Цзюнь, Чжан Хуохуо и линь МО уже вышли из канала связи, но из контекста слов других членов группы, особенно Ло Сяонина, они могли себе представить, как проходит операция. «ГУ Цзюнь серьезно закончил там операцию по очистке от паразитов? И за этим быстро последовала операция по ампутации бедра?”» Даже несмотря на то, что они отсутствовали, Сюэ Ба постоянно передавал обновления внутри подземного туннеля в командный центр, и командный центр пытался отправить ответный сигнал, чтобы попытаться установить связь. Основываясь на словесном описании Сюэ Ба, техническая команда немедленно использовала компьютер для запуска 3D-моделирования, чтобы восстановить сценарий внутри туннеля. Моделирование воссоздало местоположение каждого члена команды и полевую операцию, прежде чем проецировать ее на большой экран. Из — за этого люди в командном центре могли легко оказаться в такой ситуации. Люди из медицинского отдела были особенно озадачены. Это было действительно за пределами их ожиданий. «Старейшина Цинь, вы действительно нашли алмаз в необработанном виде, — с сожалением похвалил его главный командир ЯО Синянь.» «ГУ Цзюнь особенно быстро учится.” Профессор Цинь все еще был очень благодарен ему за то, что он решил втянуть ГУ Цзюня в Фекду. «План состоит в том, чтобы подготовить его к вступлению в специальные мобильные силы.”»» «Вы должны.” ЯО Синянь кивнул, но в голове у него были сложные мысли. Если бы этот малыш не происходил из такого сложного окружения… На данный момент было трудно сказать, будет ли ГУ Цзюнь активом для Фекды или нет. Надеюсь, так оно и будет. В мире было не так уж много талантов, подобных ГУ Цзюню; они были редки.» Вице-Коммандер Ян тоже осыпал его похвалами. «Я слышал о ГУ Цзюне от Старейшины Цинь и лидера Цю из нашей клинической группы раньше, но теперь я понимаю, что вы, возможно, недооценили талант этого молодого человека.”» Лидер Мэн из следственного отдела, будучи впечатлен способностями ГУ Цзюня, не мог избавиться от своей профессиональной подозрительности. — Он указал. «У меня все еще есть свои оговорки. Может быть, это была тактика ГУ Цзюня с самого начала? Если бы они пошли на двойную ампутацию, шансы линь МО выжить были бы намного выше, но теперь, через несколько дней, Линь МО может умереть от имплозии паразитов, и есть шанс, что он заразит других людей…”» «Лидер Мэн.” Услышав это, профессор Цинь нахмурился. Дело было не в том, что он слепо доверял ГУ Цзюню, но подозревать полевого врача после того, как он только что спас чью-то жизнь, было довольно грубо. — Добродетельно произнес профессор Цинь., «Я лично считаю, что мы не сможем понять ситуацию так целостно, как капитан Сюэ, просто основываясь на звуковых сигналах. Поскольку капитан Сюэ решил поверить в ГУ Цзюня, что-то должно было заставить его сделать это. Должно быть, что-то убедило капитана Сюэ в надежности ГУ Цзюня.”»» «Хм…” лидер Менг замолчал. Именно он обучал Сюэ Ба, поэтому он был знаком с глазом Сюэ Ба и его необъяснимым острым инстинктом. Однако у лидера Мэна были и свои собственные инстинкты, которым он должен был следовать; он не мог избавиться от подозрения в своем сердце. — Он вздохнул. «Старейшина Цинь, вы должны знать, насколько необычен этот ГУ Цзюнь. Больше всего я боюсь того, что он делает все это не нарочно. Самое страшное, что он может даже не осознавать, что на самом деле делает. Он мог бы сделать это с самыми лучшими намерениями, но … …”»» Старейшина Цинь, Яо Синянь и все остальные погрузились в молчание. Последствия были действительно очень серьезными, но все, что они могли сделать сейчас, это ждать—ждать подкрепления из штаба, ждать обновления от группы расследования аномальной энергии и ждать следующего шага охотников на демонов… Командный центр уже закончил симуляцию. Судя по текущим запасам охотников на демонов, если туннель не восстановится в ближайшие два дня, команде придется спуститься под землю. Вероятность того, что Сюэ Ба взорвет стены с помощью С4, была невелика. Помимо риска попасть в засаду подземного гигантского червя, главная причина была в глубине подземного туннеля. Из-под земли они могли сказать, насколько толстой была стена, и было совершенно ясно, что толщина стены сделает ее непроницаемой. Кроме этого, они даже не могли сказать, как далеко ведет подземный туннель. … Внутри аномального пространства, похоже, не было дневного и ночного цикла. Небо всегда сохраняло эту сероватую яркость. Это дало ГУ Цзюню гипотезу, что если бы они были помещены на другую планету, то вращение планеты должно было быть зафиксировано так, чтобы только одна из ее граней была обращена к одному и тому же небесному существу. После операции он пошел отдохнуть и поболтать, подшучивая над Дядей Дэном, чтобы поддержать хорошее настроение. Но когда подали спрессованное печенье, он невольно вспомнил о длинном меню столовой в медицинском отделе. Миска горячего супа Цай Цзысюаня была бы тогда ниспослана небом. Несмотря на то, что еда оставляла желать лучшего, используя смену ротации, команда сумела достаточно отдохнуть, сохраняя постоянное наблюдение. Второй день прошел как в тумане. Линь МО начал гореть от лихорадки, и это заставило команду забеспокоиться. Но после того, как ему сделали укол от лихорадки, Линь МО пришел в норму, так что ГУ Цзюнь и дядя Дэн снова могли вздохнуть с облегчением. Утром третьего дня охотники на демонов все еще не покидали своей временной базы. Сюэ Ба продолжал докладывать в командный центр. Он воспользовался биноклем, чтобы понаблюдать за происходящим снаружи. Внутри аномального пространства, окруженного стенами, по-прежнему царила полная тишина. Дерево в середине было все так же сломано, свечение в проходе больше не появлялось, и подземные гигантские черви все еще двигались под землей. Запасы команды были на исходе, особенно вода. Операция потребовала двухдневного запаса воды, так что они могли продержаться еще только три дня. Кроме этого, там были лекарства и пакеты с кровью. Черные пакеты были из крови О-типа, которую каждый мог использовать, но объема было недостаточно, чтобы поддержать еще одну тяжелую травму в команде. Сюэ Ба имел беседу с тремя своими заместителями капитанами-Ян Хэнанем, Лу Сяонином и дядей Дэном. Все они пришли к единому мнению исследовать глубже подземный туннель. Сюэ Ба повернулся к остальным членам команды и серьезно объявил: «Если каменная плита раньше была каким-то механизмом, то здесь должны быть спрятаны и другие механизмы. Мы понятия не имеем, что может лежать в конце туннеля, и мы понятия не имеем, сколько еще нам нужно пройти. Это может быть час, это может быть день, это может быть неделя. Даже если мы сохраним наше потребление воды, мы можем продержаться только еще неделю, поэтому нам нужно двигаться сейчас.”» Решение уже было принято, так что теперь встал вопрос: стоит ли им разделиться? Несмотря ни на что, исследовательская группа, если таковая будет, должна будет взять ГУ Цзюня, потому что только он мог понимать иностранный язык, и казалось, что только он мог запустить механизмы. «ГУ Цзюнь, а ты как думаешь?” — Спросил Сюэ Ба. Расставание или переезд вместе-это был огромный риск. Изучая аномальную энергию в течение стольких лет, Сюэ Ба понял, что люди иногда имеют своего рода предсказательное вдохновение, особенно такие, как ГУ Цзюнь, которые обладали высокой духовностью. Более того, молодой человек был ключевым персонажем этой операции. Его вдохновение и инстинкт будут чрезвычайно важны; они решат, в какую сторону склонится чаша весов.» Все взгляды обратились к нему. ГУ Цзюнь выглядел так, словно уже был готов. Он сказал искренне, «Я думаю, что мы все должны двигаться как одна команда. Если мы разделимся, предположим, что команда а дойдет до конца, и это вызовет механизм, который заставит вход сюда рухнуть, что произойдет? Поскольку мы не можем предсказать, что произойдет, шансы на выживание будут выше, если мы будем держаться вместе.”» Конечно, он опустил ту часть, где он просто думал, что расставание всегда было плохой идеей в фильмах ужасов. «Хм, В чем-то ты прав.” Сюэ Ба кивнул. Не спрашивая ничьего мнения, он хлопнул в ладоши и сказал: «Хорошо, мы будем двигаться вместе.”»» Лу Сяонин, дядя Дэн и остальные ничего не сказали, потому что тоже понимали важность духовности. Итак, Охотники на демонов собрали свои вещи и отправились в путь. За последние два дня, благодаря удобству, группа уже сняла свое защитное снаряжение. Теперь они не надевали их обратно, а только несли рядом. Они просто снова надели свои шлемы для связи. Все они были в легкой броне. Если бы была битва, это помогло бы с их ловкостью. Сюэ Ба и Лу Сяонин двинулись вперед. ГУ Цзюнь и Чжан Хуохуо несли Линь МО на носилках. Дядя дан шел рядом с ними, а замыкали шествие Ян Хэнань, Чжоу И и остальные. Охотники на демонов шаг за шагом спускались в темноту. ---------- Чёрный ураган Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree Каменная дорожка не выглядела использованной веками, и здесь не было сырости. Казалось, что он был высечен очень давно, но на нем не было и следа пыли, что создавало это противоречие между старым и новым одновременно. Это открытие смутило охотников на демонов больше всего—так не должен был выглядеть давно запечатанный подземный туннель. Здесь было слишком чисто и тихо. Ведущие члены группы спустились по девяноста с лишним ступеням и остановились перед самой сотой. Сюэ Ба повернулся, чтобы дать еще одно обновление, о котором никто понятия не имел, было ли оно отправлено или нет. «Командир, мы достигли сотой ступени. Пока никаких ценных открытий.”» Сотня шагов-и ничего не изменилось! Все углы, пропорции и размеры каменных ступеней оставались неизменными. В каменных стенах, которые, казалось, были высечены самой природой, не было никаких щелей. Если бы не исчезновение света у входа и не постоянный подсчет голосов членов клуба по мере их продвижения вниз, они могли бы подумать, что идут по этому месту. «Это просто невероятно…” Линь МО вздохнул на носилках. Он был научным сотрудником команды, немного разбирался в геологии и архитектуре. Однако даже те, кто был дилетантом в этих областях, понимали, что даже для современных машин невозможно построить такой подземный туннель. Итак, напрашивался вопрос: кто или что создало стены снаружи и этот туннель?» Немногочисленные фонарики освещали все вокруг, но они никак не могли проникнуть в темноту внизу. Неужели это действительно бездонный туннель? Вся группа погрузилась в молчание. Сюэ Ба проницательно заметил это растущее напряжение. После того, как он дал свое последнее обновление, он сказал: «Дядя Дэн, как насчет шутки? Что-нибудь скандальное?”» Сюэ Ба знал, что слова вроде «это просто обычный туннель, не бойся» были пустыми, но шутка могла помочь поднять настроение. «Твое желание-это мой приказ!” Дядя Дэн, естественно, знал о намерениях капитана. Его лицо приняло непристойное выражение. Маленький пучок волос на его лысеющей макушке даже встал дыбом. — Сказал он со смешком., «Позвольте мне рассказать вам о том времени, когда я вышел на встречу с интернет-другом. Основываясь на реальной истории, хорошо…”»» Вскоре все разразились тихими смешками, Но ГУ Цзюнь уже не слушал. Неся переднюю часть носилок, он шел в середине группы. Его внимание постепенно привлекли кроваво-красные узоры на поверхности скал вокруг него. Время шло, и он мог поклясться, что видел их движущимися и пульсирующими, как капилляры. Жизнь, он чувствовал исходящее от них сияние жизни. Была ли это иллюзия, вызванная его собственным движением? ГУ Цзюнь попросил Чжан Хуохуо, который нес другой конец носилок, остановиться. Он снова сосредоточился на своем окружении, и это чувство только усилилось… Внезапно он почувствовал, как что-то коснулось его лица. Каждая его пора дрожала. «Ветер…” — Пробормотал ГУ Цзюнь. «Здесь такой ветерок!” Он быстро предупредил команду. «Капитан Сюэ, дует сквозняк.”»»» ‘Сквозняк? Группа остановилась, чтобы почувствовать это, но никто из них ничего не почувствовал. Даже линь МО, дядя Дан и Чжан Хуохуо, сидевшие рядом с ГУ Цзюнем, сказали, что ничего не чувствуют. Член экипажа, державший атмосферный сканер, тоже покачал головой. Данные не изменились; они были до смешного стабильны. Теоретически, чем дальше они уходили под землю, тем ниже должен был быть состав кислорода. В любом случае, Сюэ Ба не осмеливался не заметить этого. Его кустистые брови сошлись на переносице. Что означало предупреждение ГУ Цзюня? Как у командного медика, у дяди Дэна было еще одно беспокойство. Может быть, у ГУ Цзюня были галлюцинации? В конце концов, нельзя было ясно сказать, когда ценность человека была слишком низкой… «Он дышит…” ГУ Цзюнь все еще пытался осмыслить окружающий его стимул. «Туннель дышит. Мы его разбудили.”»» «Хм?”» «Туннель дышит?”» Все посмотрели друг на друга. За последние два дня группа узнала друг друга достаточно, чтобы шутить. -Полушутя пожурил его Лу Сяонин, «Малыш, сейчас действительно не время быть поэтом.”» «Нет, скоро будет сквозняк…” Сердце ГУ Цзюня внезапно забилось быстрее, потому что он ясно чувствовал дыхание и даже сердцебиение окружающих его камней. Он также чувствовал приближающийся шторм. — Сказал он настойчиво. «Нам нужно наклониться в сторону. Ветер будет очень сильный!”»» «Послушай а Чжуна!” Как бы ни был смущен Сюэ Ба, он быстро отдал свои громкие приказы. «Хватайте друг друга за руки и садитесь у стены! А Чжун, Хуохуо, положите носилки рядом, возьмите две передние ручки, а другой конец оставьте другой паре.”»» Команда мгновенно мобилизовалась. Они все двинулись к левой стороне стены, где прятался ГУ Цзюнь. Они образовали человеческую стену напротив каменной дорожки. ГУ Цзюнь и Чжан Хуохуо схватили носилки обеими руками и заблокировали их спереди. Молчание длилось десять секунд; у каждого из них бешено колотилось сердце. Их дыхание стало тяжелым из-за возможности неминуемого кошмара. И точно так же, каждый член мог чувствовать это, ласку ветра… доносится со дна туннеля. Ветер почти сразу же перешел в шторм. Он выл и сокрушал охотников на демонов. Мощный ветер привел все в беспорядок и почти оторвал членов от стены. Какой-то жуткий шепот смешивался с криками шторма. Они мелькали в ушах членов клуба. Раздались крики, вопли и проклятия… «Все, держитесь!” — Сюэ Ба попытался перекричать ветер. Вены на его шее вздулись. «Не отпускайте и не обращайте внимания на звуки!”»» Кроме Линь Мо, который был привязан к носилкам, все старались изо всех сил держаться на земле и не обращать внимания на сводящие с ума и странные голоса. Но они видели, что штормовой ветер несет с собой какой-то цвет. Это был цвет темноты. Ветер был по существу подвижным воздушным причастием. Невооруженный глаз человека не должен был видеть его цвет, поэтому чернота была не воздухом, а большим количеством другого элемента, переносимого ветром. Ужас охватил их сердца. Что бы это ни было, оно вступило в прямой контакт с их кожей. Это означало, что они непосредственно впитали их в свои тела. «Не обращай на это внимания. Просто держись!” Сюэ Ба снова закричал, но его голос так дрожал на ветру, словно туман, который вот-вот развеется. В то же самое время головная боль снова пришла к ГУ Цзюню. Как будто множество безымянных образов нахлынуло на его разум…» Странный, сводящий с ума, пугающий… такое же ощущение он испытал однажды, когда увидел острый скальный выступ на дне Лонгканского подводного пояса… «Ах…” ГУ Цзюнь застонал от боли. Казалось, его голова вот-вот взорвется. Он посмотрел на стены вокруг себя. Темно-красные узоры явно текли или даже складывались в различные узоры и изображения, точно такие же, как те, что покрывали таинственную резьбу на остром выступе. Это была сила, сила жизни.…» Он увидел множество теней, стоявших на ветру. Аномальное поведение ГУ Цзюня не привлекло особого внимания, потому что он был не единственным, кто рычал от царапающего ветра. Лу Сяонин рычал, как загнанный зверь, а Сюэ Ба все еще выкрикивал приказы. Они использовали всю свою силу и силу воли, но ветер не собирался стихать. Даже спустя полчаса ветер все еще крепчал; час спустя он не утихал ни на минуту. К тому времени даже самый крупный и физически крепкий Сюэ Ба был уже опустошен хлещущим ветром. Его горло охрип от всех этих криков. Дядя дан, Чжан Хуохуо и остальные едва держались на последнем издыхании. Если они откажутся от этого дыхания, их унесет ветром… Депрессия вползала в сердца членов клуба, как виноградная лоза. До появления аномальной энергии люди казались такими маленькими. Внезапно Сюэ Ба, дядя Дан и ЛО Сяонин увидели:… ГУ Цзюнь отпустил руки, лежавшие на носилках, и неуверенно встал. Затем они с недоверием наблюдали за происходящим. Несмотря на то, что ГУ Цзюнь шатался как сумасшедший, он не упал. Несмотря на пронизывающий ветер, он вышел на середину каменной дорожки. Он посмотрел вниз по каменному туннелю и заговорил на каком-то странном языке. ---------- Сила иноземного языка переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree Темная, древняя и таинственная. Среди воющих ветров это тоже звучало довольно жутко и странно. Это был язык, который Сюэ Ба, Ло Сяонин и остальные услышали из уст ГУ Цзюня. Он стоял на черном ветру, повторяя одну и ту же мантру снова и снова. Но они не понимали, что в тот единственный час, когда их мучил порывистый ветер, ГУ Цзюнь провел большую его часть, погруженный в боль от сверкающей иллюзии. Он медленно преодолел боль и отогнал туман, затуманивший его зрение. Он увидел, как мерцающие знаки медленно становятся ярче и оживают. Наконец-то он все понял. Во всей Вселенной все имело свои собственные правила. Была сила, которая была врожденной для человеческой цивилизации, и была сила, которая была врожденной для этой чужой цивилизации. Хотя на данный момент он еще не полностью овладел той силой, которой обладала чужая цивилизация. «- Стой!» — Сказал ГУ Цзюнь на этом иностранном языке. Он не повысил голоса, но в его голосе звучала решимость. «- Стой!» — повторил он. Не имело значения, был ли подземный туннель просто грудой камней или зверем; целью ГУ Цзюня было общаться с ним. В голосе ГУ Цзюня не было ни страха, ни удивления. Это была всего лишь простая коммуникация между одной формой жизни и другой. На самом деле, взаимодействие между двумя совершенно разными формами жизни можно рассматривать как радостное событие. ГУ Цзюнь говорил ему, что он не ценит этого и что это должно прекратиться. «- Стой!» — Повторил ГУ Цзюнь. «Остановка.» Сюэ Ба и остальные с благоговением увидели, что черный ветер, похоже, способен понять Приказные слова ГУ Цзюня. Ветер постепенно замедлялся… пока не прекратился совсем. В подземном каменном туннеле снова воцарилась тишина. Остались только их дыхание и звук падающих на землю предметов. Каменные стены вокруг них были такими же ровными и чистыми, как всегда. Черный ветер не оставил после себя никаких следов. Как будто всего этого инцидента никогда и не было. Но группа знала, что они не представляют себе этого. Они повернулись, чтобы посмотреть на неподвижное тело ГУ Цзюня, наполовину скрытое в темноте. Они были в растерянности… Кто же этот молодой человек? Это было волшебство? Была ли это сила духа ребенка из компании лай Шэн? Плавно перекатившись, Лу Сяонин поднял с земли девяносто пятый автомат и направил его на ГУ Цзюня. Ее правый указательный палец лежал на спусковом крючке. «Малыш, не двигайся.» Ее тон был очень серьезным. «Объяснять. И больше ни единого слова на этом странном языке, даже беззвучного бормотания.» «Вздох…» Дядя Дэн взвизгнул от волнения. Он замахал руками и сказал: «- Что вы делаете, Мисс Лу? Разве ты не видишь, что именно А Чжун остановил этот странный ветер! Почему он враг?» «Дядя Дэн, я знаю, что делаю.» Лу Сяонин пристально посмотрела на ГУ Цзюня и намеренно сделала свой тон резким и обвиняющим. «Подумайте об этом. Это он заставил камень рухнуть, чтобы открыть подземный путь, и это он заставил ветер остановиться, так как же мы можем быть уверены, что это не он вызвал ветер? Какова его цель? Если он знает темную магию, мы все будем под его милостью, если не будем вооружены.» Честно говоря, Лу Сяонин просто проявлял осторожность. Прежде чем ГУ Цзюнь смог успокоиться от того, что он делал, и обратить свое внимание на него, она уже воспользовалась этой возможностью, чтобы получить некоторое влияние на него. В конце концов, когда имеешь дело с возможным врагом, кто-то должен делать такую грязную работу. С ГУ Цзюнем обращались как с преступником после того, как он только что спас человеку жизнь. Можно было бы ожидать чувства гнева, беспомощности, раздражения. Однако если первая реакция ГУ Цзюня была спокойной, без малейших признаков обиды… естественно, это не означало, что с ним что-то не так, но это означало, что они должны были обходить его более осторожно. При таких обстоятельствах, независимо от того, как отреагирует ГУ Цзюнь, им нужно было еще раз оценить этого молодого человека. В конце концов, смерть 444 членов отдела действий была вызвана «дезинформацией» духовного ребенка, А ГУ Цзюнь тоже был духовным ребенком. Если ГУ Цзюнь был плохим яблоком, то Лу Сяонин не думал, что его цель была так же проста, как убить их, иначе он мог бы удержать странный шторм. Но незнание цели врага было поистине самым страшным. «Все, Пожалуйста, успокойтесь,» — Лин МО поспешно поднялся с носилок. «Я уверен, что мы сможем это обсудить. А Джун только что спас мне жизнь.» «- Успокойся!» Сюэ Ба тоже закричал. Он поднял руки, чтобы остановить Ян Хэнаня и Чжоу и от вмешательства. Как ее старый партнер, Сюэ Ба, естественно, понимал беспокойство Лу Сяонина, но как капитан команды он должен был держать эмоции всех членов своей команды, включая ГУ Цзюня, в узде. «Сяонин, твои нервы начинают действовать тебе на нервы! Но, Ах Джун, тебе также нужно объяснить, что это было.» Вздохнув, Сюэ Ба продолжил: «Ах Цзюнь, Сяонин просто реагирует на то, что произошло. Если бы это я остановил ветер своими приказами, она тоже направила бы на меня пистолет. Поэтому, пожалуйста, попытайтесь объяснить. Мы-охотники на демонов. Даже если вы заявите, что вы призрак, это, честно говоря, не будет самой странной вещью, которую мы когда-либо слышали.» «Каждый…» ГУ Цзюнь не был удивлен их реакцией. Лу Сяонин был похож на сорванца, а Сюэ Ба-на спортивную крысу, но все они были умными людьми, которые думали на много шагов впереди других. Но он был всего лишь человеком, восприимчивым к человеческим эмоциям. Его брови слегка нахмурились. В конце концов, всего несколько секунд назад они были близкими союзниками, а теперь буквально угрожали ему жизнью. «Ветер ранее вызвал некоторые из моих скрытых воспоминаний. Я приобрел более глубокое понимание этого иностранного языка.» Он говорил правду, поэтому выражение лица и тон ГУ Цзюня были открытыми, когда он экстраполировал. «Этот вид языка может сочетаться с другой энергией жизни, чтобы сформировать новый источник энергии. Я понятия не имею, может ли он работать в нашем мире или нет, но он определенно работает в этом ненормальном пространстве.» Растерянность и задумчивость окрашивали лица людей. — Сказал Сюэ Ба, нахмурившись, «Другими словами, иностранный язык можно использовать как некое заклинание?» «Я полагаю, что это один из способов увидеть это.» ГУ Цзюнь все еще сам обрабатывал эту новую информацию. «Иностранный язык очень отличается от нашего. Она жива; она может проявлять энергию в других формах жизни. Вот что случилось с каменной стеной. Это был не просто ряд обычных символов на стене. Это было заклинание, которое несло жизнь гигантскому камню. Вот почему его нельзя было запечатлеть на фотографиях или картинах. Безжизненная копия его будет только разлагаться и гнить. Она также не будет длиться в вашей памяти, потому что если вы не поймете эту силу полностью, вы не сможете запомнить ее полностью.» Группа долго размышляла над этим. Если это было своего рода заклинание… тогда это было бы гораздо легче понять. В конце концов, в истории человечества и раньше были записи о магических заклинаниях. «Вы хотите сказать, что этот кусок скалы и весь этот туннель — живые?» — Снова спросил Сюэ ба. «В некотором смысле, да.» ГУ Цзюнь кивнул. «Но нет никакой необходимости их очеловечивать. Просто во всем есть сила жизни.» «Малыш, так это ты использовал заклинание, чтобы остановить ветер?» Лу Сяонин все еще не потеряла бдительности. «Я не. Это было не заклинание. Я просто произнес команду «стоп».,» — Честно ответил ГУ Цзюнь. «Кажется, я все-таки запустил какой-то механизм, активирующий заклинание. Условия для этого, по-видимому, таковы: Человек должен понять силу языка, воспринять форму жизни, которая была объединена с силой заклинания, а затем произнести заклинание. Обычно он работает только с молчаливой декламацией. Вероятно, он также реагирует на мозговые волны.» Большинство охотников на демонов были сбиты с толку. Казалось, что только Сюэ Ба получил его. «Вы имеете в виду, что в целом есть три условия. Во-первых, человек должен уметь общаться на иностранном языке; во-вторых, он должен уметь общаться с объектом, содержащим силу заклинания; в-третьих, он должен произносить заклинание. Тогда он успешно сформирует своего рода духовную связь, и это запустит механизм, основанный на заклинаниях, который уже находится там в первую очередь.» «Да!» Глаза ГУ Цзюня вспыхнули. Сюэ Ба действительно был ученым. Он кратко изложил запутанные мысли в голове ГУ Цзюня. Это также помогло ГУ Цзюню более четко упорядочить свои мысли. Уникальное преимущество иностранного языка заключалось в том, что он мог использовать энергию жизни в других людях для создания заклинаний и проклятий. Это определенно не было особенностью человеческого языка. Возможно, именно так чужеземная цивилизация смогла развить свои сверхсовременные медицинские знания, несмотря на то, что их научная технология была настолько отсталой. «Все, я также не понимаю, какая теория стоит за этим. Мозговые волны? Звуковые волны?» ГУ Цзюнь покачал головой. «Я просто запустил механизм. Любой, кто понимает иностранный язык и обладает высокой духовностью, мог бы сделать то же самое. Что касается того, как манипулировать языком для создания или использования заклинаний, я совершенно невежествен.» Дядя Дэн, Линь Мо и остальные слушали объяснения ГУ Цзюня. Несмотря на то, что они столкнулись со многими аномальными энергетическими явлениями и склонялись к тому, чтобы доверять ГУ Цзюню, им все еще было трудно в это поверить. Но правда была в том, что они уже дважды видели объяснение ГУ Цзюня в действии. Лу Сяонин все еще целился стволом в ГУ Цзюня, пока Сюэ Ба размышлял… ---------- Красная дверь впереди Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree «Я говорю правду.” Брови ГУ Цзюня сошлись на переносице. Ему было неприятно, когда на него наставляли пистолет. «Больше я ничего не знаю об остальных.”»» Сюэ Ба наконец кивнул, приняв решение. «Сяонин, опусти пистолет. Я верю а Джуну. Это просто мое предчувствие, а ты знаешь, что я всегда доверял своему предчувствию.”» «Хорошо.” Лу Сяонин мгновенно опустил винтовку и снова поставил ее на предохранитель. Но она не сводила глаз с микро-выражений лица ГУ Цзюня. Его первой реакцией было облегчение, за которым последовало подавленное спокойствие, когда он попытался разгадать ее мотив. Наконец, это вылилось в раздражение, которое росло с течением времени. Это была вполне сносная реакция. Это не было похоже на репетицию, и они не говорили признаков социопата. Но она сделала себе пометку продолжать наблюдать за ним.» «На самом деле, я вполне восхищаюсь вами.” Лу Сяонин добровольно подошла и протянула руку, как оливковую ветвь. «Это была просто стандартная процедура. Пожалуйста, примите мои извинения.”»» 1 «Ты очень надоедливый человек, — проворчал ГУ Цзюнь, пожимая руку Лу Сяонину. «Почему капитан Сюэ не наказал тебя за твой проступок?”»» «Кашель…” Капитан Сюэ, оказавшийся под лучом прожектора, кашлянул, а затем серьезно сказал: «Ах Цзюнь, мы все знаем, что когда-то ты был духовным ребенком, воспитанным компанией «лай Шэн», и ты должен помнить кризис, который произошел с отделом действий ранее. Как я уже говорил, Сяонин сделала бы то же самое, если бы я отреагировал так же, как ты.”»» Затем Сюэ Ба повернулся к остальным членам команды. «Но раз уж мы решили довериться ГУ Цзюню, выкиньте из головы все подозрения. — Понятно?”» Чжоу Хэнань, Чжан Хуохуо и остальные кивнули. Все они понимали важность единства. На самом деле у них не было особых подозрений поначалу. Им просто нужно было время, чтобы обдумать всю теорию, которую ГУ Цзюнь изрек о заклинаниях и иностранном языке. «Ладно, ладно, все в порядке.” Дядя Дэн подошел поближе, чтобы стать миротворцем. — Сказал он шутливо., «У меня хороший глаз на людей, я могу видеть их насквозь одним взглядом. Ах Джун, не сердись. Ну, вы должны это понять. Как только вы подумали о том, чтобы направить свой пистолет на других, будет только справедливо, если вы дадите другим возможность направить свой пистолет на вас.”»» С непристойностью в его тоне все поняли, к чему он клонит. Легкое хихиканье сгладило напряжение. Даже ГУ Цзюнь не смог удержаться от смеха. Несмотря на это, атмосфера изменилась, и ГУ Цзюнь заметил, что Лу Сяонин все чаще смотрит на него. «Ах Джун, как ты думаешь, сможешь ли ты снова запустить этот каменный механизм, чтобы восстановить туннель?” — Спросил Сюэ Ба.» «Я чувствую, что этот механизм можно использовать только один раз.” ГУ Цзюнь покачал головой. «Я попытался сделать это еще раз ранее, но он никак не отреагировал на меня.”»» «Тогда мы сделаем небольшой перерыв, прежде чем продолжить, — сказал Сюэ Ба своим товарищам по команде. У них не было другого выбора. «Поскольку там дул ветер, в конце должен был быть выход.”»» Охотники на демонов убрали вещи, которые были разбросаны по земле, в то время как Ян Хэнань повел нескольких других подняться на несколько ступенек, чтобы попытаться найти обратно припасы, которые были сдуты. Однако, несмотря на то, что они проделали весь обратный путь до входа, они не наткнулись ни на один из своих запасов. Они полагали, что припасы уже были выброшены на поверхность. Теперь же охотники на демонов столкнулись с проблемой нехватки запасов и серьезного истощения выносливости. Всем хотелось пить, поэтому и без того скудный запас воды истощался быстрее. Чтобы сохранить выносливость и увеличить скорость передвижения, когда они возобновили свое путешествие, Сюэ Ба велел членам группы оставить позади все неважные устройства, и они взяли только три части защитного снаряжения. В конце концов, если в черном ветре и были какие-то бактерии, то все они уже были заражены. С объяснением, предоставленным ГУ Цзюнем, и с их личным опытом общения с этой таинственной силой, чем глубже они заходили, тем больше соглашались с ГУ Цзюнем. Каменный туннель был живым, и темно-красные линии были доказательством его жизненной энергии. Казалось, что они путешествуют по желудку гигантского зверя. После того как они спустились на двести ступенек, ничего не изменилось. Через пятьсот шагов все было по-прежнему. Тысяча шагов-и все осталось по-прежнему. Семь часов спустя тысячная ступенька была всего в нескольких метрах. Каждая ступенька была шириной в один метр и высотой в полметра, то есть они находились почти в десяти тысячах метров от входа и в пяти тысячах метров от поверхности. Странно, но плотность кислорода в воздухе осталась прежней. Но ГУ Цзюня внезапно охватило предчувствие: скоро будет светло. Он не стал делиться этой информацией, опасаясь, что подозрение снова падет на него. После того, как Охотники на демонов немного пошевелились, все увидели, что он чувствует. «Там же свет!”» «Мне кажется, я вижу впереди свет.”» «Будьте осторожны. Будьте готовы к бою!” — Приказал Сюэ Ба. Они сбавили скорость. Их колени онемели и болели от всех ступенек. Высота лестницы сильно давила на их колени. Лу Сяонин и другие стрелки направили свои пушки вперед, когда они двинулись вперед. Вскоре они увидели каменную стену в конце десятитысячной ступени. В самом низу виднелась красная дверь, а рядом с ней висели две масляные лампы странной формы. Тусклый желтый свет лился из ламп. Они были мягкими и теплыми, как будто приветствовали их.» Сердце ГУ Цзюня сжалось. Этот замысловатый узор, завораживающая резьба на лампах… он уже видел подобные конструкции в иллюзии подземной комнаты раньше. Подземная комната? Ну, разве за этой красной дверью нет подземной комнаты? И эта красная дверь, ее дизайн и цвет что-то вызывали в его сознании. Это была та же самая красная дверь, через которую он вошел в свою запечатанную память во время сеанса гипноза. Внезапно ГУ Цзюня охватил приступ тошноты. Перед его мысленным взором возник отрывок из «сыроварни Райбанди». ‘Лэндон оставил записку. По слухам, он содержал не так уж много. Это была просто запись его мыслей и информации, которую он собрал из руин, которые когда-то были городом Райкер. Что касается причины его самоубийства, то мне об этом ничего не сказали. Я думаю, потому что он больше не мог терпеть этих монстров и распространение кровохарканья. Разрушенный город Райкер… Аномальное пространство на поверхности окружено высокими стенами… Райкер… Термин » Райкер’ также имел значение камня на иностранном языке, верно? «А-Джун, А-Джун?” Когда они были в двадцати шагах от конца, Сюэ Ба приказал всем остановиться. Это было потому, что он увидел странное выражение, которое приняло лицо ГУ Цзюня. «- Что случилось? Вы что-нибудь почувствовали?”»» Некоторые члены клуба повернулись, чтобы посмотреть на ГУ Цзюня, в то время как другие смотрели вперед. Они не могли сказать, из какого материала была сделана красная дверь, но они могли подтвердить, что она не была сделана из камня вокруг них. Похоже, это было какое-то дерево. Краснота не была вызвана краской; она выглядела естественно красной. Красная дверь была ровной и чистой. Кроме замочной скважины в центре, которая давала слабый свет, больше ничего не было. «Это всего лишь небольшая головная боль…” Когда ГУ Цзюнь сказал это, он не мог контролировать слабость в своем голосе. Его сердце трепетало, когда чувство тревоги росло. Слова Ван Ке промелькнули у него в голове. ‘Группа по исследованию аномальной энергии не верит в совпадения.» Но если это не совпадение, то что же тогда? «Может быть, головная боль вызвана вашим чувством восприятия? Вы можете почувствовать, что находится за красной дверью?” — Спросил Сюэ Ба. Дядя Дэн, Лин Мо и все остальные смотрели на него с предвкушением. Может быть, за этим скрывается ловушка? Был ли здесь какой-то механизм? Смогут ли они открыть дверь? Что же скрывалось за этим?» «Я попробую.” ГУ Цзюнь потер висок и попытался успокоиться. Он сфокусировал свое восприятие…» Но все, что он получил-это еще большую головную боль. Он беспомощно вздохнул. «Мне очень жаль, но красная дверь заблокировала всю мою способность к восприятию.”» «Тогда ладно, — Сюэ Ба кивнул с некоторым разочарованием. У команды не было с собой никаких дистанционно управляемых роботов, поэтому кто-то должен был пойти лично, чтобы исследовать дверь. Сюэ Ба пришел к стандартному решению. Лу Сяонин, Чжоу и, Гао Минпэн и еще трое членов клуба направлялись к красной двери с намерением штурмовать помещение.» Остальные напряженно наблюдали, как штурмовая группа продвигается вперед. ГУ Цзюнь тоже внимательно наблюдал, но предчувствие в его сердце становилось все сильнее и сильнее… ---------- За замочной скважиной Штурмовая группа из шести человек бочком подобралась к красной двери с обеих сторон. Они охраняли боковые стороны двери, готовые ворваться внутрь. Лу Сяонин занял место слева. Она подняла голову, чтобы рассмотреть две масляные лампы. Она внимательно наблюдала, «Никаких посторонних знаков обнаружено не было. Это просто обычные масляные лампы. Их топливо заполнено примерно на две трети. Фитили все еще длинные. Судя по всему, они были заполнены меньше часа назад.”» Это заставило остальных членов команды, которые ждали на каменных ступенях, почувствовать тревогу, но кто бы не испугался? Каменная дорожка вела только в одну сторону. Спускаясь вниз, они не встретили ничего, кроме порывов ветра. Если кто-то или что-то подменило фитиль или подлило горючего, то это должно быть кто-то или что-то за красной дверью. «На красной двери нет никакого открытия иностранного языка, и нет никаких пробелов. Дверь, похоже, была встроена в каменную стену.” Лу Сяонин продолжал сообщать различные подробности. На обеих руках у нее были перчатки. В данный момент она держала пистолет в правой руке, а левой начала обратный отсчет.» Три, два, один… Ее левая рука сильно надавила на край красной двери. Члены команды по обе стороны двери затаили дыхание, пытаясь сосредоточиться. Как только красная дверь поддастся, они ворвутся в комнату. Но красная дверь даже не шелохнулась. «Это не сработает. Дверь даже не шевелится.” Лу Сяонин вздохнула. «Дверь слишком толстая, или она непосредственно прикреплена к стенам.”»» «Пусть три человека толкнут его одновременно, — приказал Сюэ ба.» Чжоу И и Гао Минпэн двинулись ему навстречу. Они помогли Лу Сяонину толкнуть дверь, но та по-прежнему не поддавалась. В то же время ГУ Цзюнь все еще пытался ощутить эту красную дверь, но он мог чувствовать только болезнь и искажение. Это было похоже на шар хаоса. «Попробуй в замочную скважину,” предложил Сюэ ба. «Но не смотрите сквозь него. Будьте осторожны. Это может оказаться ловушкой! Черный ветер, вероятно, вышел оттуда раньше.”»» Это был логический вывод, который он сделал из своего понимания мира. Если бы черная буря не появилась из ниоткуда, она могла бы вырваться из замочной скважины. Но все же было довольно трудно поверить, что такой сильный ветер мог выйти из такой маленькой дыры. «Вот уж точно проклятая дверь, — пошутил дядя Дэн, но никто не засмеялся, потому что его шутка могла оказаться слишком близкой к истине.» Лу Сяонин сначала использовала ствол своего пистолета, чтобы ткнуть в отверстие, прежде чем использовать фонарик, чтобы осветить его. Затем она использовала другие инструменты, чтобы ткнуть в него. Ничего из этого не вызвало никакого отклика. Команда не носила с собой никаких инструментов, таких как эндоскоп, но даже если бы они это сделали, они могли бы даже не осмелиться использовать его. Лу Сяонин отрезал электрический провод от устройства и просунул его в отверстие. Она медленно протянула проволоку длиной около одного метра полностью. «За дверью никого нет. Это пространство имеет ширину не менее одного метра.” Она снова вытащила проволоку. Она внимательно посмотрела на него: проволока совсем не изменилась, даже не запачкалась пылью. До сих пор Лу Сяонин лично не заглядывала в замочную скважину и не выставляла себя перед ней напоказ. Охотники на демонов не были новичками. Они понимали, насколько это может быть опасно. В конце концов, никто не мог сказать, какая угроза может скрываться за дверью.» «А Джун, все еще ничего?” Сюэ Ба обернулся, чтобы спросить ГУ Цзюня, но, увидев пот, струившийся по лицу ГУ Цзюня, Сюэ Ба уже знал ответ.» «Я верю… эта дверь откроется только с помощью заклинания, — хрипло сказал ГУ Цзюнь. «Но я понятия не имею, что это за заклинание.”»» «Штурмовая группа, мне нужно, чтобы вы сейчас отступили”, — Сюэ Ба махнул рукой, а затем сказал ГУ Цзюню, «Почему бы тебе не попробовать куплет безумного араба и не посмотреть?”»» «Хорошо.” Об этом же думал и ГУ Цзюнь. Когда команда Лу Сяонина вернулась, он повернулся и посмотрел на дверь. Он декламировал на иностранном языке, «То не мертво, что может вечно лежать, и со странными эонами даже смерть может умереть.”»» Когда группа снова услышала этот таинственный и загадочный язык, их волосы встали дыбом, но красная дверь по-прежнему не отвечала. «Дело не в этом, — ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Несмотря на то, что ему это не удавалось, он испытывал всепоглощающее чувство, которое переполняло его разум. Если бы он пользовался человеческим языком, этого бы не произошло, но поскольку он произносил слова на иностранном языке, они несли в себе другой смысл, как в их функции, так и в их потреблении говорящим. Он покачал головой и попробовал произнести еще несколько фраз.» «Открой!» «Сын стали, Фрейд Лэндон!”» Он даже нараспев произнес это зловещее заявление, «Плоды тьмы прорастают, окутанные тьмой Бездны. Паразиты смерти будут жить с небесами и Землей вечно.”» К тому времени ГУ Цзюнь уже шатался на ногах, и его лицо было таким бледным, что казалось, он может упасть в обморок в любой момент. Он чувствовал, как все вокруг вращается и расплывается.… «Ах Джун, перестань пытаться! Хватит, слышишь? Сюэ Ба тут же крикнул ему, чтобы он остановился, но ГУ Цзюнь, казалось, не слышал его; он все еще бормотал себе под нос. У Сюэ Ба не было другого выбора, кроме как протянуть свою мускулистую руку, чтобы оттащить ГУ Цзюня. Это окончательно остановило молодого человека. Затем Сюэ Ба бросил ГУ Цзюня вместе с дядей Дэном и Чжан Хуохуо, чтобы они позаботились о нем. Каждый мог видеть, что ГУ Цзюнь действительно отдал ему все свои силы. Они посмотрели друг на друга и начали тихо обсуждать свои немногие оставшиеся варианты.» Один из них должен был развернуться, другой-взорвать дверь, и последний вариант состоял в том, чтобы послать кого-то посмотреть в замочную скважину и активно вызвать возможную ловушку. Второй выбор был выбором без возврата. Если эта красная дверь была похожа на большой баньян или мертвое дерево, то после того, как она была открыта, она должна была вести в другое пространство. Это потеряло бы свою силу, если бы дверь была сломана. Поскольку у них не было информации, взрывать вещи было худшим возможным решением. И третий вариант был чрезвычайно опасен, но он также нес наименьший риск в том смысле, что он затронет только одного члена команды. Конечно, они подумывали послать ГУ Цзюня, потому что он мог что-то спровоцировать, когда находился рядом с красной дверью, Но ГУ Цзюнь был слишком важен. Он был единственным членом клуба, кто понимал иностранный язык и знал, как активировать заклинание. Риск был слишком велик для него. На самом деле, любой член команды мог быть принесен в жертву, кроме ГУ Цзюня. В конце концов, кто-то должен был сделать первый шаг, даже зная, что это может быть ловушка. Запуск ловушки, чтобы увидеть, что это за ловушка—это тоже был тип сбора информации. А сейчас охотникам на демонов требовалось больше информации. В первый же день, когда они присоединились к специальным мобильным силам для обучения, их преподаватели постоянно подчеркивали одну вещь. «Все вы должны быть готовы быть принесенными в жертву в любое время, не для публики, а для ваших товарищей по команде! Вы умираете, чтобы защитить своих товарищей по команде, а ваши товарищи по команде умирают, чтобы защитить вас. Это специальные мобильные силы.”» «Черт возьми, кто-то все равно должен пойти и посмотреть, — не дожидаясь, пока кто-нибудь что-нибудь скажет, вздохнул Лу Сяонин. Она положила пистолет и ракетницу у стены. Она открыто обратилась к остальным членам команды. «Если я стану враждебным, имей приличие дать мне быструю смерть, так что Целься в голову.”»» Лу Сяонин всегда был самым храбрым из Охотников на демонов. Раньше она сомневалась в ГУ Цзюне не потому, что боялась, а потому, что это была ее обязанность. «Понятно,” кивнул Сюэ Ба. Он не остановил ее, его лицо было лишено чувств. «Мы будем использовать большой калибр. Смерть будет безболезненной.”»» Группа погрузилась в молчание. Это было неизбежное зло. Они знали, что не смогут убедить Лу Сяонина в обратном. «Мисс Лу, вы настоящий герой.” Дядя Дэн вздохнул. Он обернулся, чтобы попросить Чжан Хуохуо подготовиться к экстренному спасению. ГУ Цзюнь все еще стоял, прислонившись к стене. Его мозг превратился в кашу, так что ему нечего было добавить.» После того как снайперы и медик были готовы, Лу Сяонин спустился на последние десять ступенек и снова остановился перед красной дверью. На этот раз она не отодвинулась от замочной скважины, а наклонилась к ней поближе. На ее лице не было никакой нервозности. Во всяком случае, он сиял храбростью. Замочная скважина была очень маленькой, размером с большой палец взрослого человека. Из него исходил белый свет. Под пристальным взглядом всех, кто стоял позади нее, Лу Сяонин опустила правый глаз к отверстию и посмотрела в него. ---------- Шёпот у самого уха переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree В то же самое время, когда Лу Сяонин наклонился к замочной скважине, сердце ГУ Цзюня напряглось. Ему казалось, что какая-то внешняя сила проникает в его тело, и его сознание колеблется… Он слышал шепот прямо за пределами сознания. Он говорил с холодом, притяжением и резонансом. Он исходил из самой глубокой тьмы. «Эта женщина сомневается в тебе даже после того, как ты спас их. Она наставила на тебя пистолет. Она тебе не доверяет. Она никогда не относилась к тебе как к товарищу по команде. Она все еще питает к тебе подозрения…”» Внезапно Лу Сяонин издал низкий, но маниакально странный гортанный звук. Все ее тело начало трястись, но она все еще была прикована к стене. Шум, который она производила, был слишком смущающим. Это было еще более пугающе, чем если бы она закричала от боли или отчаяния. Казалось, она стала свидетелем чего-то невыносимо страшного, но не могла отвести взгляд. «А теперь оттащи ее назад!” — Поспешно приказал Сюэ Ба. Он не велел остальным следовать за Лу Сяонином из-за опасения взрыва, но это не означало, что остальные уже не стояли на месте. По приказу Сюэ Ба они немедленно пришли в движение. Ян Хэнань и Чжоу и схватили Лу Сяонин с обеих сторон и попытались оттащить ее, но, к своему ужасу, обнаружили, что не могут этого сделать. Лу Сяонин была главным стрелком, но в конечном счете она была женщиной. Ее сила была ниже, чем у любого из мужчин, но теперь, несмотря на то, что она дрожала, она застыла на двери, как неподвижная статуя. Увидев это, другой бросился на помощь. Остальным пятерым штурмовикам пришлось напрячь все свои силы, прежде чем им удалось оттащить Лу Сяонина от красной двери.» В тот момент, когда она была освобождена от двери, все это увидели. «Ах…”» «Сестра Нин!”» Довольно симпатичное лицо Лу Сяонина было покрыто вздувшимися венами. Страх застыл на ее лице. Все, что она видела, оставило ее истощенной и истощенной морально. Правый глаз, выглядывавший из дыры, все еще был расширен от ужаса. Глазница была выпуклой, и кровь текла, но взгляд был тусклым от страха. Ей казалось, что она больше ничего не видит, потому что ее зрение было захвачено страшным образом, который держал ее в плену. Увидев ее в таком состоянии, все похолодели до глубины души. Хорошо подавленный ужас захлестнул клаустрофобический каменный туннель. Казалось, что все вокруг них исказилось. «А теперь отойди от двери!” Сюэ Ба все еще умудрялся сохранять хладнокровие. С криком он приказал команде поднять Лу Сяонина вверх по лестнице. Лу Сяонин не сопротивлялась; это было так, как будто трупное окоченение уже наступило, хотя она все еще была жива и издавала этот странный звук из своего горла. Ее лицо побледнело, а правое глазное яблоко почти покрылось красными кровеносными сосудами. Глазное яблоко торчало из ее черепа. Все это было болезненно и отвратительно…» «Медик!” — Крикнул Сюэ Ба с гневом и тревогой.» Дядя Дан и Чжан Хуохуо были уже готовы. Линь МО прислонился к стене на старой циновке, сдавая носилки. Поэтому Ян Хэнань и остальные быстро положили Лу Сяонин на носилки и пристегнули ее ремнями. «Мисс Лу, Мисс Лу, вы меня слышите? Ты меня видишь?” Дядя Дэн наблюдал за своим пациентом, но Лу Сяонин не отвечал. «Черт возьми, она не в сознании. Может быть у нее галлюцинации…”»» Затем он поднял фонарик, чтобы осмотреть ее глаза. Левый глаз все еще работал нормально, но правый умер от некроза. Чем больше дядя Дэн изучал правый глаз, тем больше ему становилось не по себе. В этом глазу было что-то странное, но он не мог сказать, что именно.… Дядя Дэн глубоко вздохнул и принял медицинское решение. — Крикнул он., «Ай Джун, мне нужно, чтобы ты здесь применил обезболивающее! Нам нужно немедленно удалить ей правый глаз! Мы можем потерять ее, если не поторопимся!”» Группа повернулась к ГУ Цзюню у стены. Какое-то время он держался отстраненно, как будто все это не имело к нему никакого отношения. Ян Хэнань и Чжоу И тут же вспыхнули гневом. Несмотря на то, что им было сказано доверять ГУ Цзюню, и даже несмотря на то, что они знали, что ГУ Цзюнь старался изо всех сил раньше, ужасное состояние, в котором находился Лу Сяонин, смутило их умы. Возможно, ГУ Цзюнь делал это не нарочно, но им нужно было рассмотреть возможность того, что ГУ Цзюнь был просто пешкой в чьем-то зловещем заговоре. Они понятия не имели, кто был вдохновителем, как и ГУ Цзюнь. Была ли вся эта операция подстроена, как и то, что случилось с отделом действий? Подозрение начало нарастать. От ГУ Цзюня они начали нервно поглядывать друг на друга. Мог ли кто-нибудь из них стать пешкой в этой операции без их ведома? С тех пор как они вошли в это пространство, казалось, что они следовали чьему-то определенному плану, но план должен был работать со способностью ГУ Цзюня активировать чужие символы. Какова была их цель? Они не думали, что кто-то придет за их жизнями. Как бы ни была важна команда из специальных мобильных сил, они не были настолько незаменимы. Если враг охотился не за их жизнями, то за чем же? «Сначала сосредоточься на ее спасении!” Сюэ Ба хлопнул в ладоши и закричал. Он чувствовал, как меняется эмоциональное состояние группы. Даже доверие, которое он оказал ГУ Цзюню, начало ослабевать.» «Это требует местной анестезии, — приказал дядя Дэн, промывая руку для дезинфекции. Из-за редкости источника воды они не сделали этого во время более ранней подготовки. — Крикнул он ГУ Цзюню, который направился к нему., «Нам нужно всего 4,5 мл, от двух процентов лидокаина до 0,5 процента бупивакаина!”»» Учитывая состояние, в котором находилась Лу Сяонин, обезболивание всего тела было бы более безопасным, но дядя Дэн должен был рассмотреть прецедент операции по поводу уродливой болезни Баньяна. Более восьмидесяти процентов жертв, которым была применена полная анестезия, все еще теряли сознание, хотя операция прошла успешно. Несмотря на то, что корреляция между ними не была установлена, дядя Дэн не осмелился принять такое опрометчивое решение, поскольку это место было тесно связано с уродливой болезнью Баньяна. «О… ладно…” ГУ Цзюнь подошел, чтобы вымыть руку. С помощью Чжан Хуохуо они быстро приготовили обезболивающее. Затем они подошли к Лу Сяонину, чтобы применить его.» «Приложи его к глазному яблоку,” торопливо сказал дядя Дэн. «Три инъекции, одна на верхнюю поверхность, одна на нижнюю поверхность и последняя на верхнюю внутреннюю. Один мил на вершине, а затем 0,5 Мила на половине полушария! Не обращайте внимания на бульбарную конъюнктиву. Эти кровеносные сосуды слишком странные, просто не обращайте на них внимания.”»» «Понял.” ГУ Цзюнь подошел к носилкам, и ему удалось вблизи рассмотреть причудливую маску Лу Сяонина и его бесформенное правое глазное яблоко…» Ее странное бормотание все еще отдавалось эхом в каменном туннеле. Темный шепот хлестал его сердце и душу, как шторм из прошлого. «Именно эта женщина подозревает вас. На самом деле, все они сомневаются в тебе. Даже если ты спасешь ее, они все равно будут сомневаться в тебе. Единственное, что тебя ждет-это дуло пистолета…”» Шепот был похож на колыбельную из ада. Они танцевали в странном ритме, который был странно притягательным. Сердце ГУ Цзюня билось в такт его биению. «Она подозревает тебя, но теперь ей нужно, чтобы ты спас ее. Такие презренные черви. Вы не то же самое, что они. Ты никогда им не был, с тех пор как родился…”» Голова ГУ Цзюня пульсировала от боли, как будто что-то пыталось вырваться из нее. Он уже… испытывал это ощущение раньше. Это было, когда он сидел в дупле баньяна, которому поклонялись люди в черных и красных одеждах. Тогда он был не только ГУ Цзюнем. Он также был сыном несчастья. «А Джун? — Что ты делаешь!” — Настаивал дядя Дэн, когда понял, что ГУ Цзюнь перестал двигаться. Сюэ Ба и остальные заметили это и с подозрением повернулись к ГУ Цзюню.» «Отойди с дороги!” Чжан Хуохуо больше не мог этого выносить. Он выхватил у ГУ Цзюня иглу с анестетиком, наклонился вперед и ввел ее в правый глаз Лу Сяонина. Но он успел сделать только две инъекции, когда Чжан Хуохуо почувствовал, как мир вокруг него закачался. «Дядя Дэн… в этом глазном яблоке есть ненормальная энергия. Это повлияло на мое психическое состояние. Вы не должны смотреть на него слишком долго…”»» Чжан Хуохуо протолкнулся вперед, чтобы закончить третью инъекцию, прежде чем заставил себя отвернуть лицо, которое было лишено цвета. Дядя Дэн уже заметил это раньше. Он просто не ожидал, что этот эффект будет настолько сильным, и он заметил, что эффект становится все сильнее. Вернувшись после того, как он надел халат, шапочку и перчатки, дядя Дэн едва не рухнул на землю, взглянув на глазное яблоко. Человеческие органы были просто частью человеческого тела; технически они были мертвы, но глаз был единственным исключением. Это было окно в душу человека, и дядя дан, казалось, видел душу в глубоких муках в правом глазу Лу Сяонина. Эта душа была его собственной. «Дядя дан!” — не обращая внимания на необходимость стерильности, Сюэ Ба потянулся вперед, чтобы поймать дядю Дана. Теперь все по-настоящему запаниковали.» «Всем нужно перестать смотреть в глаза Мисс Лу…” Дядя Дэн выдохнул между вздохами. За эти несколько секунд его лицо словно постарело на десятилетия. «Я не могу сделать эту операцию. Ах Джун, Ах Джун, ты должен это сделать…”»» ГУ Цзюнь был человеком с высокой духовностью, поэтому влияние Ока на него было бы выше, но ГУ Цзюнь мог быть единственной надеждой Лу Сяонина. Это было потому, что остальная часть команды заметила, что, хотя ГУ Цзюнь пристально смотрел на глазное яблоко, он, казалось, не был затронут. Однако на его лице был другой резонанс гротеска. Его бесстрастное лицо было отстраненным и самодовольным. «О,” медленно ответил ГУ Цзюнь.» Шепот все еще эхом отдавался в его ушах. «Эти черви подозревают вас, но в конечном счете, они нуждаются в вас, чтобы спасти одного из них… таких презренных червей…» «Позвольте ей умереть, позвольте смерти обнять ее, потому что только через смерть она может достичь истинного восхождения.”» ---------- Чья воля Для этих угнетенных паразитов смерть является своего рода господством, потому что это единственный раз, когда им будет дан шанс засвидетельствовать истину.”» После того, как ГУ Цзюнь ответил дяде Дэну, он стоял неподвижно, и отрешенность на его лице стала яснее. «А Джун?” Дядя Дэн заметил, что с ГУ Цзюнем что-то не так, и мысленно выругался. ГУ Цзюнь, казалось, столкнулся с другим видом аномальной энергии. «Ты все еще в сознании? Вылезай из него!”»» Будь то Сюэ Ба, который стоял, или линь Мо, который прислонился к стене, большинство из них заметили аномалию с ГУ Цзюнем. Они могли видеть, как жизнь медленно вытекает из глаз ГУ Цзюня. Душа ГУ Цзюня плыла по ночному бризу, поднимаясь над телесной землей. Он бесцельно блуждал, не думая ни о какой цели. Перед глазами у него все поплыло. Был ли он все еще в подземном туннеле старых руин или глубоко в бездне под морем? — Его хриплый голос прозвучал как бы сам по себе. «Дядя Дэн, я никогда раньше не делал таких операций. Я не знаю…”» «Это не имеет значения; вы просто следуете тому, что я говорю. Это не будет проблемой, потому что вы уже изучали структуру глаза раньше.” — Позвал его дядя Дэн. «Нет времени дезинфицировать ваши руки. Просто наденьте перчатки и приступайте к работе!”»» «Дядя Дэн…” глаза ГУ Цзюня подергивались. Часть его сознания застыла, в то время как все остальное встало на свои места. Они боролись за то, чтобы взять тело под контроль.» «Чего же ты ждешь?” — Резко спросил дядя Дэн. Независимо от того, был ли парень шпионом или действительно потерял свое агентство из-за паранормальной энергии, они нуждались в его помощи сейчас. «Самое главное в экстренной операции-это время. Ты, черт возьми, должен это понимать! ГУ Цзюнь, очнись! Здесь на кону стоит жизнь. Помните о своей роли врача!”»» Сюэ Ба поднял руку, чтобы остановить других членов команды, которые хотели поделиться с ГУ Цзюнем своими мыслями. Его инстинкты подсказывали Сюэ Ба, что только дядя дан сможет достучаться до ГУ Цзюня. Вероятно, это было потому, что дядя дан раньше не выказывал никаких дурных намерений по отношению к ГУ Цзюню, и все было наоборот. За те несколько дней, что он провел среди охотников на демонов, дядя Дэн взял его под свое крыло. ГУ Цзюнь многому научился у опытного медика. Поток упреков от дяди Дана заставил сердце ГУ Цзюня сжаться. Это было похоже на огонь, зажженный в его ледяной камере. Боль, вызванная этим, также несколько вывела его из странного оцепенения. — Но почему… зачем мне говорить, что я не знаю, как делать операцию? Голова ГУ Цзюня пульсировала. — Это была попытка отомстить Сяонин? Получу ли я хоть какую-то радость, наблюдая, как она умирает мучительной смертью, и слыша, как другие умоляют меня о помощи? Потому что у них были причины подозревать меня, они заслужили ужасную смерть? Шепот, эта каменная дорожка… казалось, она пробуждает в нем зло, заманивая его сдаться тьме. «Если вы не собираетесь помогать, убирайтесь с дороги!” Дядя Дэн знал, что больше нельзя терять времени. «Хо-хо-хо, глазное зеркало!”»» Инструмент был в аптечке первой помощи, потому что травмы глаз были обычным видом травм для охотников на демонов. Как только пальцы дяди Дэна сомкнулись на том же самом железном крюке с двумя зубцами, он повернулся к Лу Сяонин и попытался вставить инструмент ей в правый глаз. Однако лицо дяди Дэна тут же побледнело. Его руки так сильно дрожали, что он едва мог удержать инструмент. «Ах…”» Беспомощность дяди Дэна терзала сердца других. Сюэ Ба мгновенно бросился вперед, чтобы оттащить дядю Дэна назад. «И этого достаточно. Мы больше не можем терять своих членов из-за этого безумия!”» Это заявление было тяжелее, чем атмосфера вокруг них, Но дядя Дэн не сдавался. Он все еще боролся. «Ее еще можно спасти. Мне нужно только удалить глазное яблоко…”» Выщипывание всего глазного яблока чисто с уколом в глазницу будет происходить только в кино. В действительности человеческое глазное яблоко было хорошо защищено своими придатками, прикрепленными к шести глазным мышцам. Если человек не знает, что он делает, это приведет только к непоправимому ущербу. Например, глазное яблоко оставалось бы наполовину свисающим из глазницы, все еще прикрепленным к некоторым мышцам, или половина его была бы выкопана, но другая половина осталась бы разлагающейся внутри. Но теперь у них не было другого выбора. Сюэ Ба дернул дядю Дэна прочь. Он зарычал в гневе, «Хо-хо-хо, дай мне скальпель. Я сделаю это сам!”» Увидев боль на лице дяди Дэна и хаос, охвативший команду, ГУ Цзюнь почувствовал, как по его телу пробежала волна боли. Его сознание пробуждалось… По человеческим меркам, это место определенно не было священным. В нем была какая-то злая энергия… создание паники, подозрительности, изоляции и страха. Оно творило зло. Это была ловушка. С того момента, как шестнадцать из них вошли в дупло баньяна, они попали в ловушку. Гигантский камень, подземный гигантский червь, штормовой ветер, красная дверь… неужели все они были частью заговора? Пока охотники на демонов шли по туннелю, они обсуждали назначение каменного туннеля. Теперь ГУ Цзюнь случайно наткнулся на это объяснение. Цель состояла в том, чтобы утащить его еще дальше в пропасть. «Мистер ГУ, мы знаем вас лучше, чем вы сами.” Заклинание на камне было черным. Пульс жизни на каменной дорожке тоже был черным.» Его самосознание постепенно возвращалось к жизни. Внезапно разум ГУ Цзюня прояснился. Огонь гнева взвыл в его сердце. Он поприветствовал свои зубы и тихо зашипел в ответ на шепот, который заполз в его мозг. «Заткнись к чертовой матери! Я же врач. Просто смотрите, как я спасаю жизнь Лу Сяонин!”» Его гнев испепелил смятение, из-за которого он раньше не двигался. Оно подавляло неведомое, рвущееся обратно в бездну. Это был не Райкер, и не подземная лаборатория Лэндона за красной дверью. Это была ловушка, но что с того? Какие-то люди или какая-то сила хотели стереть его душу, чтобы вызвать сына несчастья в мир ради какой-то неизвестной цели! «Капитан Сюэ, подождите… Позвольте мне. Позволь мне это сделать», — внезапно раздался голос ГУ Цзюня. Его тон несколько пришел в норму. В нем снова была человечность.» «Хм?” Рука Сюэ Ба, которая тянулась к глазному яблоку, внезапно остановилась. Его лицо было потным от воздействия ненормальной энергии. Сюэ Ба был смущен, и группа была шокирована тем, что ГУ Цзюнь, казалось, вернулся к ним.» — Радостно воскликнул дядя Дэн., «Быстро вымойте руки и наденьте перчатки!”» «ДА.” ГУ Цзюнь на полной скорости вымыл руки минеральной водой, прежде чем надеть шапочку, маску и перчатки. Он бросился вперед, чтобы схватить глазное зеркало и установить его над правым глазом Лу Сяонина, который внезапно выпучился. Он посмотрел прямо в глаз. Это влияние все еще будоражило его разум, но теперь он мог сопротивляться ему лучше.» «Вот вам щипцы и ножницы!” Дядя Дэн взял на себя роль сиделки. Передавая инструменты ГУ Цзюню, он направлял его. «Поднимите бульбарную конъюнктиву через край роговицы, затем откройте небольшой разрез. Протяните ножницы через разрез, чтобы попасть под конъюнктиву, а затем вырежьте всю бульбарную конъюнктиву, обведя вокруг роговицы!”»» Как только ГУ Цзюнь надел перчатки и взял хирургические инструменты, им овладело чувство чего-то знакомого. Это дало ему мгновенную концентрацию. Шепот стих, уступив место наставлениям дяди Дэна. Четверо товарищей по команде мобилизовались, чтобы установить импровизированный хирургический свет, но никто не осмеливался взглянуть прямо на хирургию. Остальные люди могли только наблюдать за происходящим из-за спины ГУ Цзюня. Все это время ГУ Цзюнь слушал инструкции дяди Дэна и выполнял операцию. Сначала разрез на краю угла, а затем он отрезал экстраокулярную мышцу, чтобы изолировать ткань вокруг конъюнктивы… Вся ткань атрофировалась. К счастью, они не гноились, как ткани уродливых жертв Баньяновой болезни. Лу Сяонин тоже не сопротивлялась и не кричала во время операции; она просто продолжала стонать на этом странном языке себе под нос. Поэтому, хотя это была первая глазная энуклеация ГУ Цзюня, ни один из этапов не был слишком трудным. Вырезав глазные нервы, он использовал щипцы, чтобы удалить налитый кровью глаз, наполненный страхом, прямо из глазницы. «Ах, неужели все кончено?” — Поспешно спросил дядя Дэн. Остальные тоже мгновенно почувствовали, что нависшая над ними тень слегка приподнялась.» «ДА.” ГУ Цзюнь тут же опустил странный глаз на землю. Он наступил на нее и орган лопнул с жутким хлюпаньем…» Это потрясло всех, но тень, казалось, была забрызгана вместе с глазным яблоком. Даже их окружение стало на несколько тонов светлее. — Кто бы или что бы ты ни был, я не такой, как ты. Я никогда не был и никогда не буду», — сказал ГУ Цзюнь в своем сердце. ---------- Взрыв Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree После того как Лу Сяонин удалили правый глаз, ее странные стоны прекратились. Вместо этого ее охватила тупость. Поле аномальной энергии исчезло, и теперь команда могла смотреть на нее. ГУ Цзюнь продолжал последний шаг, закрывая раны в глазнице; он использовал кетгут. Наконец, он ввел несколько антибиотиков в конъюнктивальный мешок, а затем набил его ватой, чтобы сделать давящую повязку на единственный глаз. Наконец, операция была официально завершена. Как только ГУ Цзюнь вздохнул с облегчением, в его голове зазвенела система. «Вы участвовали в успешной двухзвездочной операции-энуклеации аномального глаза. Личный вклад: семьдесят пять процентов, ранг 1.» «Ваше мастерство владения руками ловкости возросло на тысячу пунктов. Ваш текущий уровень — это второй уровень (мастерство 25,000/30,000)» «Текущий накопительный вклад квеста: 185 процентов. Трудный квест завершен!» «Награда за задание, ожидающая принятия: один скальпель Карло. Пожалуйста, нажмите, чтобы получить свою награду.”» ГУ Цзюнь почти забыл об этом задании. Только тогда он понял, что все еще находится в пределах срока выполнения задания. Даже при том, что он хотел знать, что такого особенного было в скальпеле, он не мог получить его раньше охотников на демонов. Мастерство ловкости рук возросло, вероятно, благодаря тому, что это была его первая глазная энуклеация, и он сделал это под влиянием какой-то темной силы. Затем он двинул ногой, которая раздавила глазное яблоко. Сначала он взглянул на него; глазное яблоко теперь лежало в беспорядке на земле. Кристаллическая жидкость и кровь брызнули на землю, но сводящий с ума ужас, который она вызывала, исчез без следа. Сюэ Ба, дядя Дан и остальные тоже это заметили, но никто из них ничего не сказал. В конце концов, они чуть не сошли с ума раньше. Теоретически говоря, этот вид магического предмета, который мог вызвать безумие у других, имел чрезвычайно высокую исследовательскую ценность, но, учитывая их обстоятельства, то, что сделал ГУ Цзюнь, было самым правильным выбором. «Именно эта каменная дорожка остановила меня от немедленной помощи, — честно признался ГУ Цзюнь. «Это чувство овладело мной, и оно настроило меня против вас всех, манипулируя нашей дурной кровью.”»» «Я тебе верю», — искренне кивнул Сюэ Ба. Он сам испытал силу этого глаза. Он знал, какой странный эффект это может произвести на человека. Остальные согласно закивали. В конце концов, все были жертвами этой иллюзии. Чжан Хуохуо накрыл лежащее на Земле существо тряпкой. Как только ГУ Цзюнь и дядя дан сняли перчатки, Лу Сяонин застонала от боли, как будто ее душа вернулась в тело.» «Ай… черт возьми.” Наконец, нормальный человеческий вопль вырвался из ее рта. Она посмотрела на ремни на себе и на команду, толпящуюся вокруг нее. — Она горько усмехнулась. «Вы, б*звезды, здесь, так что это может означать только то, что я не достиг небес. Я все еще торчу в этом богом забытом месте…”»» Команда была в восторге от нее. Дядя Дэн пересказал происшедшее так легко, как только мог. А потом Сюэ Ба ускакал, «Что вы видели раньше?”» «Я не знаю… Я не могу этого объяснить…” Лицо Лу Сяонина исказилось от боли. Ее левая правая рука покраснела от смущения. «Раздался взрыв белого света и затем пляска теней… А потом я вдруг не мог пошевелиться, как будто был пойман в ловушку сна, от которого не мог проснуться.… Все это было очень сюрреалистично…”»» Сюэ Ба слегка кивнул и посмотрел на Ян Хэнаня. — Присмотри за ней. Никто не может сказать, что изменилось в ней, если вообще что-то изменилось. В большинстве случаев безумие не проявлялось физически. Лу Сяонин теперь тоже был объектом пристального внимания. «Все нормально. Я знаю правила, — проницательно заметил Лу Сяонин. Она не стала вырываться из ремней и небрежно вздохнула. «Мне все равно нужно отдохнуть.”»» В любом случае, им все еще нужно было разобраться с красной дверью. На этот раз Сюэ Ба повел ГУ Цзюня и трех стрелков к красной двери, чтобы еще раз осмотреть ее. Кроме того, что он смотрел в замочную скважину, ГУ Цзюнь изучал все. Он дотронулся до всего, что было под рукой, даже потянул вниз две масляные лампы, но ничего не произошло. «А Джун, как ты думаешь?” — Серьезно спросил Сюэ ба. «Не хотите ли случайно заглянуть в дыру?”»» Он вовсе не шутил. В конце концов, было доказано, что ГУ Цзюнь отличается от них. Они сойдут с ума, глядя в замочную скважину, но ГУ Цзюнь может запустить какой-нибудь механизм. Конечно, это был не приказ. Он просто спрашивал мнение ГУ Цзюня, или, точнее, спрашивал его о каком-либо вдохновении. «Определенно нет!” — Без колебаний ответил ГУ Цзюнь. Он больше не скрывал своих мыслей. «Ребята, я любитель кино, и в большинстве фильмов ужасов делать что-то подобное ничем не отличается от просьбы о смерти. Чаще всего правильным решением будет развернуться и уйти.”»» Сюэ Ба и Гао Минпэн были ошеломлены. — А какое это имеет отношение к фильмам? Чжоу и взглянул на капитана Сюэ. Похоже, их команда обрела еще одного члена, который будет пускаться в бессмысленные непоследовательности. «Но поскольку наш выход заблокирован, единственный путь-вперед. Взорвите его.” ГУ Цзюнь изучал красную дверь шириной 1,5 метра и высотой 2,5 метра. «Мы используем С4, чтобы взорвать его.”»» Группа была одновременно заинтригована и встревожена. Данное предложение было бесповоротным. «А что, если это именно то, чего хочет от нас враг?” Лицо Сюэ Ба было покрыто морщинами от всех этих мыслей. «Чтобы заставить нас выпустить эту штуку из-за двери?”»» «Если это их цель, то я считаю, что у компании” лай Шэн » для этого более чем достаточно собственного взрыва, — серьезно сказал ГУ Цзюнь. «Кроме того, я думаю, что имею представление о том, какова их цель сейчас, капитан Сюэ. Красная дверь не так важна, как кажется. Их цель-посеять в нас семена страха и подозрительности.”»» Его взгляд скользнул по всем присутствующим. «На этом пути мы столкнулись со многими неожиданными инцидентами, и это заставило нас быть более осторожными. Откровенно говоря, это также означало, что наша S-ценность упала. Они хотят, чтобы мы сошли с ума. Эти негативные эмоции также будут питать каменный путь. Я не так уверен в их конечной цели, но я верю…” ГУ Цзюнь на мгновение замолчал. «Они хотят превратить меня в другого человека. Причина, вероятно, как-то связана с тем, что я когда-то был духовным ребенком. Это еще одна причина, по которой я отказываюсь смотреть в замочную скважину. Я не думаю, что враг охотится за моей жизнью, но за моей душой, и заглянуть в дверь-это все равно что вручить им победу.”»» ГУ Цзюнь говорил с предельной строгостью. Зрелость и надежность, которые не соответствовали его возрасту, окрашивали его лицо. Его слова звучали убедительно как по тону, так и по содержанию. «Хм…” Сюэ Ба слегка кивнул. Если они и дальше будут так тратить время, то сокращение запасов и увеличение числа раненых членов команды постепенно разрушат их ментальную защиту. Это было особенно важно, когда среди них был ГУ Цзюнь, человек, который происходил из чувствительного фона. Во время следующей трагедии команда может развалиться. Тогда группа обратит свой страх и негодование на ГУ Цзюня. Тогда даже он не сможет остановить хаос; это будет ужасающая ситуация. Человек без разума ничем не отличался от зверя, и, вероятно, именно это и хотел видеть враг.» «Приготовьте взрывчатку”, — принял решение Сюэ Ба. — Он выпрямился. Время тикало. «Взорвать путь открытым.”»» ГУ Цзюнь возбужденно кивнул, Его глаза горели. Ему не терпелось увидеть, как эта дверь разлетится вдребезги. «У них могут быть заклинания, но у нас есть взрывчатка.”» Поскольку капитан команды принял решение, члены команды перешли к исполнению своих обязанностей. Единственное возражение исходило от Лу Сяонин, которая хотела сама установить бомбу, но в конце концов ее оставили привязанной к носилкам. Охотники на демонов начали действовать. Чжоу И и еще несколько человек отправились за одним из трех оставшихся дистанционных детонаторов и одним килограммом С4. Они прикрепили его к красной двери. Две масляные лампы уже были убраны ГУ Цзюнем ранее. Команды объединились, чтобы переместить Линь Мо и Лу Сяонина более чем на сто метров назад от нижней ступени. Вид на красную дверь был закрыт наклонным каменным потолком. Учитывая дальность взрыва, который они использовали, их нынешнее положение должно быть достаточно безопасным. «Все готовы.” Сюэ Ба взял денотат и сообщил остальным. Штурмовая группа во главе с Чжоу и охраняла фронт. Их глаза были устремлены вперед, а оружие направлено вперед. Как только взрыв затихнет, они ворвутся в комнату, а Ян Хэнань и остальные будут прикрывать их. Сюэ Ба начал обратный отсчет.» «Три, два … …”» В этот момент все были серьезны, как никогда. ГУ Цзюнь стоял в середине группы. Его губы скривились в насмешливой улыбке. ‘Шепот, красная дверь, давай посмотрим, как ты справишься со взрывом. «Один!” Сюэ Ба нажал на детонатор.» После громкого взрыва команда почувствовала, как весь каменный туннель содрогнулся. Воздух, казалось, застыл. Впереди послышался звук чего-то осыпающегося. Он долго отдавался эхом. Взрыв был огромен. «Заряжай!” Сюэ Ба взял винтовку и лично повел штурмовую группу штурмовать комнату. Их глаза горели огнем не слабее того, что вспыхнул при взрыве.» Когда они бросились вниз по ступенькам, то увидели, что на десятитысячной ступеньке уже царит беспорядок. Некоторые каменные стены рухнули, и красная дверь исчезла, оставив после себя несколько сломанных красных деревянных щепок на разрушенной Земле. — У них есть заклинания, а у нас-взрывчатка. ---------- Анатомический скальпель Калоп Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree Прежняя каменная стена и красная дверь были разрушены. Один килограмм С4 взорвался недостаточно сильно, чтобы ослепить или вызвать пожар. Штурмовая группа во главе с Сюэ Ба ворвалась в комнату в стандартном строю. Они не видели белого света, о котором упоминал Лу Сяонин. Ненормальная энергия из больного глазного яблока, которая могла бы потревожить чей-то разум, появилась не там, а среди обломков… темно-красные узоры на камнях текли, как капающая кровь. Однако, как только они сосредоточились и посмотрели еще раз, они подтвердили, что это была своего рода иллюзия. Перешагнув через разрушенный порог, они оказались в помещении, которое изначально находилось за красной дверью. Это была каменная комната, около трехсот кубических метров. В центре комнаты была каменная лестница, спиралью уходящая вверх. Каждая ступенька была около двадцати сантиметров высотой и гораздо уже, чем каменные ступени снаружи. Вся эта штуковина выглядела так, словно была вырезана из камня естественным образом. Даже изогнутые точки казались поразительно гладкими. Некоторые члены команды направили свои мощные фонарики вверх. Потолка не было, и винтовая лестница, казалось, вела в темноту. Сюэ Ба воспользовался биноклем, чтобы взглянуть. Даже с семикратным увеличением он не мог разглядеть конца. Лестница, казалось, была засосана в темноту. Сейчас они находились на глубине пяти тысяч метров под землей, так что если винтовая лестница ведет прямо на поверхность, то высота ее должна быть пять тысяч метров. После этого штурмовая группа обыскала помещение, но ничего ценного не нашла. Там было пусто, не было даже пылинки. Охотников на демонов охватило разочарование. Ни врага, ни выхода, которого они ожидали, там не было. Вместо этого это был еще один путь, который, казалось, вел неизвестно куда. «Все чисто. Ах Цзюнь, мне нужно, чтобы ты подошел и посмотрел, — крикнул в ответ Сюэ ба. Его голос был передан через коммуникатор каждому члену группы. Другими словами, ожидающим членам было дано разрешение двигаться вперед. А Джун спрыгнул вниз по ступенькам. Как только он увидел каменную комнату, у него перехватило дыхание. Здесь не было ни потолка, ни разных предметов, ни длинного деревянного стола. Это был не тот подвал, где сын стали, Лэндон, проводил вскрытие этих ненормальных существ, чтобы составить из них чертежи. Но это пространство, в котором они находились… может быть, он все еще часть Райкерса. ГУ Цзюнь взглянул на разбитые камни вокруг зияющей дыры, где когда-то была дверь. Мысль, которую он все это время лелеял, снова всплыла на поверхность.» ‘Мне нужна эта награда за поиски… » — подумал он про себя. — Скальпель может дать какой-то ключ к разгадке этой иллюзии. В такой ситуации, когда каждое их движение было рассчитано противником, внезапно приобретенный им предмет мог стать ключом к решению проблемы, особенно если учесть, что противник считал, что они уже определили маршрут движения предметов, которые команда несла с собой. Поэтому ГУ Цзюнь отошел в угол комнаты, делая вид, что наблюдает за окружающим. Его правая рука потянулась к щели в каменной стене, и он решил мысленно «принять награду». Таинственная и мощная энергия спустилась вниз. Казалось, она искривляет пространство и время. ‘Космическая емкость » места, в котором они находились, была бессильна остановить это. В то же время, ГУ Цзюнь был поражен очень странным осознанием. ‘Да… награды за поиски добываются здесь. Они пришли из этого мира’ Его пальцы напряглись, и они сомкнулись вокруг скальпеля. Судя по ширине, длине и размеру рукояти, это был самый обычный скальпель № 23. он вытащил руку, и его гипотеза подтвердилась. Форма и размеры этого скальпеля были практически идентичны скальпелю № 23, что еще раз подтвердило сходство между жителями чужой цивилизации и землянами. Поскольку у них была одинаковая конструкция рук и операционные потребности, сходство скальпеля можно было объяснить. Единственное отличие состояло в том, что скальпели на Земле обычно изготавливались из нержавеющей стали, чтобы предотвратить коррозию и ржавчину, а также иметь высокую прочность на растяжение, чтобы они могли выполнять тяжелую работу при сохранении низкого общего веса. Однако скальпель Карло был сделан из совершенно другого материала. Хотя в дневнике Райбанди упоминалось, что их скальпели были сделаны из стали, ГУ Цзюнь не решался согласиться с ним, потому что Сталь, которая была выкована в этот скальпель, явно отличалась от обычной стали, которую можно было найти на Земле. Сталь, из-за которой скальпель Карлот казался каким-то закаленным. Он был невероятно легким, и в руках ГУ Цзюня он чувствовал себя странно, потому что его мышцы еще не привыкли к нему. Однако, как ни странно, скальпель легко скользнул между его пальцами, словно ему там и было самое место. — Это то, чем должен быть посмертный нож, или это из-за меня? ГУ Цзюнь был сбит с толку. Общая конструкция скальпеля напоминала ГУ Цзюню чистый поток воды. Если бы не блеск острого лезвия, он описал бы скальпель как «нежный». На рукояти была поразительно красивая резьба. Был еще один иностранный термин. ГУ Цзюнь понял, что оно несет в себе значение термина «Карлот». Шрифт иностранного термина изящно изгибался, как танцующая балерина—богиня жизни, которой поклонялась иностранная цивилизация. ГУ Цзюнь молча держал скальпель и сосредоточил свое внимание, пытаясь вызвать иллюзию. Его мозг мгновенно отключился от чудовищной боли. Нет, он уже истратил слишком много умственной энергии раньше… «- Что случилось?” К тому времени Сюэ Ба уже заметил, что происходит с ГУ Цзюнем. Его брови нахмурились, когда он спросил: «- Что это такое?”»» «Здесь был скальпель, спрятанный за каменной щелью. — ГУ Цзюнь подавил головную боль и притворился удивленным, когда протянул ладонь, чтобы показать скальпель другим охотникам на демонов. «На рукояти вырезано слово «Карлот». Я думаю, что это может быть название бренда или, возможно, владелец.”»» Мгновенно вся группа осторожно собралась вокруг ГУ Цзюня. Никто из них не отреагировал странно на это открытие. Единственный другой ответ пришел от Чжоу и, который почесал голову. Ранее именно Чжоу и обыскивал этот угол. Он мог бы поклясться, что там ничего не было, но Чжоу и уже не был так уверен. «Извините, я, должно быть, пропустил его…”» «А Цзюнь.” Сюэ Ба имел в виду еще один вопрос. «Как вы можете быть уверены, что это посмертный скальпель, а не хирургический?”»» Технически они были одинаковы, разница заключалась в их использовании. ГУ Цзюнь был ошеломлен. Это было слепое пятно, которое он не учел. Он медленно покачал головой. «Я понятия не имею. Инстинкт подсказывал мне, что это посмертный скальпель. Это все…”» Но вопрос Сюэ Ба бросил тень сомнения на его убежденность. «Система технически не обозначила это как какой-либо конкретный скальпель… Я думал, что это посмертный скальпель, потому что он может быть связан с сыном стали, Лэндоном, но мог ли я прийти к поспешному выводу?» ГУ Цзюнь начал сомневаться в себе. — Но судя по тому, как он помещается в моих руках, нет, это должен быть посмертный скальпель. «О.” Сюэ Ба не стал настаивать дальше. Он обратился внутрь себя, чтобы обдумать, что ГУ Цзюнь имел в виду под своим инстинктом. Затем он рассказал Чжоу И и остальным, «Мы должны отодвинуть эти разбитые камни в сторону, чтобы посмотреть, нет ли за ними чего-нибудь еще.”»» Мужчины поспешили исполнить его просьбу и, как и ожидалось, больше ничего не обнаружили. ГУ Цзюнь стоял в стороне и спокойно наблюдал. Дядя Дэн взял у него скальпель и некоторое время изучал его. Потом он разочарованно заскулил, «- Что это такое? Он слишком легкий. Если вы приложите слишком много давления, он легко разрежет слишком глубоко.”» Дядя Дэн опасался связи между этим скальпелем и компанией «лай Шэн», и в то же время он действительно считал, что это не квалифицированный клинок. Затем пришел Чжан Хуохуо, чтобы тоже попробовать. Несмотря на то, что он был медсестрой, у него был огромный опыт обращения с ножами. В конце концов, иногда от него требовалось срезать эпидермис. «Он слишком легкий.” Чжан Хуохуо, попробовав, покачал головой. «И форма слишком странная, чтобы ее можно было удобно держать.”»» — А? Но почему у меня раньше не было этой проблемы? Когда я держал его, не было и следа дискомфорта. Но почему? Замешательство ГУ Цзюня усилилось. ‘Это из-за ловких рук или из-за моего знакомства с чужой цивилизацией? Как бы то ни было, у них должна была быть причина найти скальпель. Сюэ Ба и остальные полагали, что это как-то связано с уловкой врага и, следовательно, несет потенциальную опасность. Однако все они решили пока носить его с собой, потому что в конце концов он может оказаться полезным. Скальпель временно хранился у медиков. Сюэ Ба напомнил им, чтобы они были осторожны, чтобы не попасть под влияние его таинственной силы; они должны были сообщить, если почувствуют какой-либо дискомфорт. Дядя Дан и Чжан Хуохуо не проявили к нему никакого интереса, поэтому ГУ Цзюнь воспользовался возможностью того, что он вызвал его вдохновение, чтобы вернуть его обратно в свое владение. Что касается этого, то Сюэ Ба внимательно принял его к сведению. Полдня команда отдыхала в каменной комнате. Они оставили кое-какие вещи и взяли с собой только необходимое оружие и припасы, а также две масляные лампы. Они поднялись по винтовой лестнице, которая была единственным выходом из каменной комнаты. ---------- Каменная плита наверху Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree Охотники на демонов поднимались по винтовой лестнице в течение последних двадцати четырех часов с редкими перерывами. Они по очереди отдыхали, медленно приближаясь к поверхности. Здесь все еще было довольно много Мрэ, но чистая вода закончилась около одиннадцати часов назад. Команда начала прибегать к воде, которую медики использовали для мытья рук во время предыдущих операций. Естественно, это было сопряжено с большим риском, но единственным утешением было то, что если бы вода была каким-то образом загрязнена, они уже были бы заражены без необходимости глотать ее. Команда по очереди несла Линь МО на носилках; Лу Сяонин настояла на том, чтобы идти самостоятельно, хотя ей все еще не разрешалось обращаться с оружием или другим оружием. Чем ближе они подходили к поверхности, тем уже становилось пространство вокруг них. В конце концов, пространство между стеной и лестницей оказалось меньше метра шириной. Казалось, что они шаркают по тонким кишкам зверя. Коварное чувство головокружения охватило и их. Казалось, что ступеньки дрожат у них под ногами. Все даже слышали звук, похожий на скрип старой деревянной лестницы. Это, по-видимому, не было полностью решено в их умах, потому что темно-красный узор на каменных ступенях и стене отступал. На его месте виднелись паучьи трещины. Очевидно, энергия жизни в камне угасала, так как казалось, что это место может рухнуть в любой момент. — А со странными эонами даже смерть может умереть. ГУ Цзюнь вспомнил стихотворение безумного араба. Эти камни умирали, погибали. Когда они были еще примерно в ста метрах от поверхности, боевой дух команды был самым низким. Это было потому, что выносливость и энергия каждого были почти полностью исчерпаны. Их мышцы болели, языки пересохли, а губы потрескались. А проклятые ступени под их ногами все еще бесконечно поднимались вверх. Это было возбуждение, вызванное биологическим дискомфортом. Как бы ни была сильна решимость человека, разум должен был уступить телу. Охотник на демонов был особым мобильным отрядом из Фекды, но это был их первый раз, когда они столкнулись с таким ненормальным пространством, как это, препятствие, которое так сильно испытывало умственную силу. Чем выше они поднимались, тем более потерянными себя чувствовали. Именно в этот момент было сделано еще одно душераздирающее открытие. В бинокль ночного видения Сюэ Ба увидел, что путь наверх перекрыт. Что-то врезалось в ступеньки, но … … «А Джун, взгляни-ка на это.» Сюэ Ба некоторое время изучал его, прежде чем передать бинокль стоящему рядом ГУ Цзюню. ГУ Цзюнь принял их и закрыл глаза биноклем. В конце винтовой лестницы была узкая площадка. Больше никакого подъема не было. Менее чем в метре от основания платформы находился каменный потолок, но в середине потолка, прямо над платформой, была встроена неприметная каменная плита. Подбрюшье каменной плиты было покрыто странными узорами. Они выглядели как резьба ручной работы, мотивы кружащихся цветов. ГУ Цзюню вдруг вспомнился родной город Педры—Сарс, Родина цветов. Каменная плита, вероятно, изображала живописный вид на Сарс. Но чем больше он смотрел на нее, тем сильнее билось его сердце. В уголках его глаз появились видения бестелесности. — Здесь есть что-то, что может вызвать мои иллюзии? ГУ Цзюнь сосредоточился сильнее, но ощущение не углубилось. Если уж на то пошло, смятение в его голове только усилилось. Там не было ни иностранного языка, ни замка, ничего другого на дне каменной плиты. Однако между ним и потолком, к которому он был прикреплен со всех четырех сторон, был очень маленький зазор. Она выглядела так, словно была спроектирована так, чтобы ее можно было потянуть или толкнуть. Возможно, им удастся открыть ее снизу и выбраться на поверхность. «Капитан Сюэ, я не обнаружил ничего слишком необычного.» ГУ Цзюнь вернул бинокль Сюэ Ба. «Но у меня такое чувство, что это выход.» Сюэ Ба кивнул и передал бинокль остальным. Вскоре все поняли, что происходит. Если они хотят уйти, им нужно избавиться от каменной плиты. Может быть, они могли бы взорвать его с помощью С4 или ракетного снаряда? «Это не сработает.» Как только Линь МО услышал это, он сразу же отверг его. Мужчина чувствовал себя намного лучше, не проявляя никаких признаков паразитарной инфекции. «Это слишком близко к лестнице! Независимо от того, насколько сдержан взрыв, афтершок повлияет на лестницу, и камни будут скользить. Если каменная лестница рухнет, мы упадем на несколько тысяч метров.» «Я согласен с Лин МО.» Остальные могли видеть хрупкость камня вокруг них. Они были слабее сухих веток. «Тогда мы должны подняться наверх и посмотреть.» Сюэ Ба возглавил штурмовую группу и достиг ступеней прямо под платформой. К тому времени они уже могли дотянуться до каменной плиты. В этом месте ощущение головокружения усилилось, и трещины на камне стали более заметными. Однако ни один луч света не смог пробиться сквозь щели. Они использовали свои ружейные стволы, чтобы пробить платформу и сильно толкнуть каменную плиту над ними. Она не двигалась. Они попробовали разные точки давления. Левая сторона сдвинулась больше всего. Казалось, что каменную плиту можно было открыть только с левой стороны. «Как насчет того, чтобы использовать наши руки, чтобы толкнуть его?» — Предположил Сюэ Ба. Таким образом, они смогут применить больше силы. В настоящее время у команды практически ничего не осталось, кроме оружия, боеприпасов, воды, еды и медицинских инструментов. Другого способа помочь в этой ситуации не было. Самый банальный способ оказался и самым действенным в данной ситуации. Двое из членов штурмовой группы остались стоять на страже, в то время как остальные пятеро повернулись лицом к левой стороне платформы и потянулись, чтобы найти опору на нижней части каменной плиты. «Три, два, один, толчок!» Когда они толкались изо всех сил, лица пятерых мужчин были красными от напряжения. «Ах…» Левая сторона каменной плиты слегка сдвинулась. Сквозь щель просачивалось немного света снаружи. Однако им пришлось отпустить его после того, как они продержали его открытым около двадцати секунд. Каменная плита мгновенно вернулась на место с жутким стуком, и трещины вокруг нее стали больше. Несколько человек совсем запыхались. В попытке вдохновить Сюэ Ба сказал: «Это был свет. Это определенно выход!» Хотя он не упомянул, что не сможет даже немного подтолкнуть каменную плиту, когда будет полностью заряжен энергией, а тем более когда уже будет так истощен. Из их предыдущей попытки Сюэ Ба понял, что если бы толкались только немногие из них, то это была бы чистая трата энергии. Кроме того, каждая оставшаяся у них капля выносливости была крайне важна. При низком уровне воды их выносливость будет только продолжать падать с течением времени. Сюэ Ба велел команде отдохнуть, а сам попросил ГУ Цзюня подойти поближе и посмотреть. Но кроме чувства тревоги в своем сердце, ГУ Цзюнь больше ничего не чувствовал. У Сюэ Ба не было другого выбора, кроме как призвать всех к действию. Он сказал серьезно, «Мы толкнули ее раньше. За всем этим есть свет! С достаточной силой мы сможем открыть этот камень! Мы будем толкать вместе на одном дыхании, используя все, что у вас есть. Мы должны добиться успеха на одном дыхании!» Остальные не возражали. Все они легли на платформу. Голова Сюэ Ба уже касалась каменной плиты. Чтобы собрать максимум сил, даже линь Мо, у которого не было ноги, занял свое место на платформе. В конце концов, у него все еще были силы внести свой вклад, и это был их единственный шанс. Они могли бы воспользоваться любой помощью, какую только смогут получить. Все втиснулись на свои места. Они подняли руки, чтобы надавить на дно плиты, а затем приготовились толкать одновременно. В этот момент в голове ГУ Цзюня возникла страшная мысль. На большом баньяновом дереве было шестнадцать разных отпечатков рук, принадлежащих шестнадцати людям. Отпечатки рук были странной формы. Они наводили на мысль о признаках борьбы. Надавливая на неровный узор на каменной плите, он сделает их отпечатки рук неузнаваемыми от обычных отпечатков. Как будто все уже было решено. Он окажется там, либо один, либо с остальной командой. Эта мысль, как вирус, распространилась из головы ГУ Цзюня к дяде Дэну, Линь Мо и остальным. Они начали хмуриться. «- Прекрати это!» Сюэ Ба понял это, потому что эта мысль уже приходила ему в голову раньше. Он взревел, «Не обращайте внимания на мысли в вашем уме. Это всего лишь уловка врага. Именно потому, что мы не умерли там, внизу, враг использует это, чтобы сбить нас с толку. Они хотят, чтобы мы остались здесь в ловушке. Просто очистите свой разум и сосредоточьтесь на толчке!» Сюэ Ба не оставлял времени для блуждания чужих мыслей, потому что страх ослаблял тело. «Три, два, один!» — Закричал Сюэ Ба, когда его тело взорвалось с силой. «Толкай!» Шестнадцать членов клуба толкались изо всех сил. Они стиснули зубы и заревели, когда их руки уперлись в каменный столб! Это заставило их лица исказиться от напряжения. Они выпучили глаза. Из повязки на все еще восстанавливающемся правом глазу Лу Сяонина сочилась кровь. Сероватое свечение снаружи снова хлынуло вниз. Руки, которые держали каменную плиту, уже дрожали. ГУ Цзюнь тоже давил изо всех сил, но иллюзорная тяга, которая ждала его раньше, внезапно пришла, чтобы забрать его. Тени перестали оставаться в тишине. Они танцевали и безумно кричали у него на глазах. ---------- Кровавое видение Кровавая иллюзия чилл и сырость обрушились на него. В воздухе витал густой запах крови, от которого у него скрутило живот. Снизу донесся страшный шипящий звук. Он медленно приближался, материализуясь в странные и нелепые тени. ГУ Цзюнь падал в объятия иллюзии. Может быть, он был вызван каменной плитой? Но ощущение этой иллюзии было совсем другим; его не тянуло в другое место. Он все еще был там, лежа на платформе наверху винтовой лестницы. Он чувствовал, как вместе с остальными напрягает свою силу. Однако рядом с ним уже не было охотников на демонов. Никто из Охотников на демонов не будет пойман в этом соблазнительно красивом наряде. Кроме этого, они бормотали хаотичные и панические слова. Это был иностранный язык, с которым ГУ Цзюнь был одновременно знаком и незнаком. Когда тени приблизились, они начали дрожать. Страх исказил каждое лицо и каждое слово. Они плакали и умоляли, но о чем именно, ГУ Цзюнь никак не мог понять. Он мог схватывать только обрывки. «Выпустите нас!”» «Нет, они идут!”» «Я еще не хочу умирать…”» Эти голоса… он и раньше слышал их из уст галлюцинирующих пациентов, страдающих болезнью Баньяна. Были ли это граждане Райкерса? Райкерс пал, и им удалось сбежать из города через подземный туннель с ненормальными существами, преследующими их по пятам. Они отчаянно хотели покинуть это место, но каменная плита преградила им путь. На поверхности… неужели люди намеренно поместили туда каменную плиту? Предсмертные вопли этих беглецов… может быть, кто-то подслушивает с другой стороны? Почему они заблокировали выход? Чтобы остановить монстров от высыпания? Но они принесут в жертву граждан из Райкерса… за это? Внезапно злобные тени оказались совсем рядом. Воздух вокруг ГУ Цзюня наполнился запахом разложения. Люди, которые толкались у каменной плиты, обернулись, чтобы посмотреть. Их глаза мгновенно наполнились ужасом. Душераздирающие крики рвались из каждого горла. Они бешено колотились о каменную плиту. Они хотели убежать, но бежать было некуда. ГУ Цзюнь почувствовал, что его собственный взгляд тоже был отведен назад. Его сердце сжалось. Это был монстр с пластинчатой костью! Ему и раньше приходилось лично вскрывать грудь этого чудовища, но сейчас он впервые видел его во всей красе. Он, конечно, не ожидал, что это произойдет во время одной из его иллюзий. Это был гуманоидный монстр. У него были голова, шея, туловище и четыре конечности, но поверхность его кожи была покрыта каким-то мертвым кератином. Это было похоже на естественное защитное снаряжение и одежду монстра. Чудовище было немного больше обычного человека, и у него были исключительно длинные конечности. Конструкция их рук была скрученной и гротескной. Руки вытянулись в два пальца и когти… У ГУ Цзюня не было ясного взгляда, но только от нескольких торопливых взглядов этого было достаточно, чтобы заставить его покрыться холодным потом. Он пришел к выводу, что у монстра была биологическая структура, более подходящая для лазания. Иллюзии начали яростно трястись. Из своего предыдущего опыта ГУ Цзюнь знал, что это означает, что его разум вот-вот рухнет. Иллюзия была близка к концу. Он изо всех сил старался взглянуть еще раз. С точки зрения человечества, это существо было грязным, отвратительным и абсурдным. Однако черты их лиц почти ничем не отличались от обычных людей, хотя кожа была пепельно-серой, а во рту скрывались ряды острых темно-серых зубов. Неужели эти нормальные зубы покрыты слоем разлагающихся бактерий? В их взгляде была какая-то снисходительность, жажда крови, яд и неописуемая тьма. Это был не взгляд животного. Это были чувства, которые были возможны только при наличии рационального ума. Их взгляд был полностью человеческим. Будет ли это означать… эти существа когда-то были людьми? «Ах!” — раздался вокруг него страшный крик. Это заставило иллюзии содрогнуться еще сильнее. За этим последовали новые крики. Они отражались внутри этого небольшого пространства, прежде чем выйти наружу и в конце концов исчезнуть. В видении ГУ Цзюня он видел, как монстры тянутся вперед и вытаскивают людей одного за другим с платформы, используя свои искривленные конечности. Затем они небрежно швыряли жертвы вниз по винтовой лестнице или прямо в пропасть, как будто это были сломанные игрушки. Ужас исказил черты лица каждой жертвы.» Внезапно ГУ Цзюнь почувствовал, как какая-то сила дернула его и швырнула вниз. Он чувствовал, что проваливается в бесконечный кровавый кошмар. Каждая ступенька винтовой лестницы была усеяна изломанными телами. Некоторые все еще кровоточили свежей кровью, в то время как другие серьезно разлагались. Кровь жителей Райкерса омыла кровью каменные ступени и стены. Их кровь и кости постепенно превращались в камень, поскольку время переваривало все. Темно-красные узоры, они были частью крови этих людей? Зловещий источник жизни внутри туннеля и на винтовой лестнице-не было ли это их волей негодования? Взгляд ГУ Цзюня становился все ближе и ближе к комнате внизу. Он видел гору мертвых тел на земле. Органы, тела и лица… они были беспорядочно свалены вместе. Это было похоже на то, как будто ему дали взглянуть на ад на земле. Бах! ГУ Цзюнь почувствовал, что врезается в нее. Боль за пределами человеческого порога распространилась по всему его телу. Казалось, что каждая клеточка его тела разрывается. Но боль также сумела вырвать его разум из иллюзии. Дыхание стало быстро доходить до него. Внезапно его взор прорезал сероватый свет. Когда он пришел в себя, каменная плита уже исчезла. «Она открыта. Мы его открыли!” — Воскликнул дядя Дэн от чистой радости. Сюэ Ба, Ян Хэнань и штурмовая группа сели и поднялись на поверхность. Собрав последние остатки энергии, они приготовили оружие и установили периметр. Их тяжелое дыхание заглушало радостные возгласы дяди Дэна.» «Фу, фу… — лицо ГУ Цзюня было таким бледным, что казалось, будто он умер там по крайней мере один раз. Однако, поскольку состояние людей вокруг него было не намного лучше, никто не заметил в нем ничего особенного. Он снова огляделся вокруг и понял, что иллюзия, которую он только что испытал, случилась именно здесь… но действие происходило в другое время. Прошлое уже растворилось и превратилось во что-то другое. Но кто захочет дать ему возможность заглянуть в это ужасное прошлое?» «Это не обычная каменная плита…” Сверху донесся хриплый голос Сюэ ба: Лу Сяонин и остальные заставили себя встать. ГУ Цзюнь неуверенно встал. Он сразу же заметил, что «каменная плита», которую они сдвинули, была алтарем. Он был тяжелым с одной стороны из-за своей уникальной конструкции. ГУ Цзюнь огляделся вокруг.» «Ну, разве это не странно? Кажется, мы в святилище, — прошептал дядя Дэн. Это было каменное святилище. Она была приподнята примерно на десять метров над темным прогнившим полом. Повсюду виднелись признаки дряхлости. Четыре больших каменных столба по четырем концам алтаря были потрескавшимися, и некогда красивая резьба вокруг колонн также показывала признаки заброшенности. Они вышли прямо через алтарь, который находился в центре святилища. Святилище предназначалось для жертвоприношений, и казалось, что шестнадцать членов команды были жертвенными ягнятами.» Серый туман окутывал храм, отражая цвет безжизненного неба. Сквозь туман они могли видеть проблески больших, жутких и уродливых деревьев, окружающих святилище. Из-за тумана, казалось, просачивались вопли мертвых. ГУ Цзюнь и остальные охотники на демонов могли видеть, что прямо между гигантскими деревьями мелькали тени армии зверей. Среди них были фигуры в черных одеждах и, в гораздо меньшем количестве, фигуры в красных одеждах. И все они уставились на охотников на демонов. ---------- Песня В сером небе пролетела Сонга-туча черных воронов. Они издали уродливое карканье, отчего туман вокруг команды сгустился еще больше. «Это люди из компании” лай Шэн», — тихо сказал ГУ Цзюнь. «Я могу их узнать. Они были одеты точно так же, как я помню.”»» Технически говоря, фигуры были размыты за туманом, но их одежда была достаточно отличительной, чтобы ГУ Цзюнь легко узнал их. Остальные охотники на демонов уже были в боевом режиме, за исключением Лу Сяонина, конечно. Стрелки целились в окружавших их врагов, но по мере того, как туман сгущался, фигуры исчезали за гигантскими деревьями, так что их было трудно выследить. «Они исчезают…” Ян Хэнань, быстро установивший снайперскую винтовку, выругался. Даже тепловой датчик не мог заглянуть сквозь жуткие гигантские деревья. Группа все еще ловила свою добычу, но шипение зверей, казалось, звучало все более и более угрожающе. Постепенно из тумана вышли какие-то животные. Теперь они все посмотрели поближе. Было неясно, были ли они ненормальными существами или неопознанным животным. У них были гладкие тела волков, но каждый из них был размером с бурого медведя. Мех больше походил на черные шипы, а от открытых челюстей и капающей слюны по спине бегали мурашки. Прежде чем Сюэ Ба успел прийти к какому-то выводу, внезапно мутировавшая стая волков набросилась на них. Они приходили отовсюду.» «Штурмовая группа. Открыть огонь!” — Немедленно приказал Сюэ Ба. На его лице застыла решимость. «Остальные — не подходите. Не тратьте патроны впустую.”»» Чжоу и, Гао Минпэн и остальные нажали на спусковой крючок. На каждой из четырех сторон стояло по два члена. Все они открыли огонь, и звук выстрелов эхом разнесся по воздуху. Гильзы дождем посыпались на алтарь. Оружие, которое так долго определяло человеческую историю, взорвалось искрами. Отдача давила на мышцы членов, заставляя их и без того больные тела чувствовать, что они вот-вот разорвутся на куски. Однако звери, казалось, не понимали значения страха. Даже при том, что линия фронта представляла собой размытое месиво из кишок и крови, те, кто был сзади, бросились вперед, чтобы заменить упавших. Предсмертные вопли их сородичей и тяжелый запах крови лишь погрузили мутировавших волков в глубокий безумный транс. Они двигались быстрее, и все больше и больше их появлялось из тумана. Они были похожи на катящуюся волну дикого безумия. «Черт возьми!” Лу Сяонин громко выругался. За ней присматривал дядя Дэн. У этого вида животных была толстая шкура, и выстрел в их тело не смог бы сбить их с ног. Их слабостью был выстрел в голову. Однако звери двигались невероятно быстро, и Охотники на демонов были в очень плохом состоянии. Невозможно было надеяться, что каждая пуля окажется выстрелом в голову. Как лидер стрелков, Лу Сяонин обладал лучшей меткостью. Если бы она не была недееспособной, то могла бы стать великим вкладчиком. Быть вынужденной наблюдать со стороны, это должно было глубоко въесться в ее сердце.» Линь Мо и другие сотрудники Научно-исследовательского отдела были шокированы. От гигантских деревьев к святилищу уже тянулся огромный след мертвых зверей. — Неужели они действительно рождаются без страха? Это совершенно противоречит законам природы… Но ГУ Цзюнь думал: «Неужели все это реально?’ Такое же подозрение возникло и у Сюэ Ба. Он тут же приказал Чжоу и затащить одного из волков в святилище и только тогда прикончил его. Парочка двинулась к телу, одновременно прикрывая друг друга. Сюэ Ба пнул мертвого волка. Оно было материальным; это не было иллюзией. Это была плохая новость, потому что волки все еще были сильны, но они уже израсходовали половину своих боеприпасов. Это был вопрос времени, когда они закончатся. «Приготовьтесь прорваться сквозь вражеские ряды!” — Крикнул Сюэ Ба, а затем повернулся, чтобы спросить мнение ГУ Цзюня. «В какую сторону нам идти?”»» «Я не знаю…” Разум ГУ Цзюня был пуст, если не считать чувства возбуждения. Сюэ Ба должен был полагаться на свои собственные инстинкты. Он решил атаковать в направлении, противоположном мертвому дереву. ГУ Цзюнь и Чжоу Хуохуо несли Линь Мо, который забрался на носилки. Команда двинулась к выходу из святилища, пробиваясь сквозь волну волков. Но именно в этот момент из тумана донесся странный голос. Казалось, что люди из компании лай Шэн скандировали что-то на иностранном языке. Это звучало как песня. Это было неясно, но оно сумело проникнуть в сердце каждого. Чувство головокружения и возбуждения в ГУ Цзюне усилилось. Он пробормотал: «Это звучит так… песня из другого мира…”»» «Начало жизни эхом отдается в темноте и безмолвии каменного туннеля,» «Гадюки, черви и демоны танцуют во сне матери,» «С утра до ночи — боль, боль, боль.”» «Как же так вышло…” Отряд продвинулся примерно на десять шагов. Это должно было вывести их из святилища, но когда они оглянулись, то с ужасом поняли, что все еще стоят у святилища. Казалось, что они сделали круг, хотя и были уверены, что направляются наружу. Пули могли вылететь наружу, а зверь мог ворваться внутрь, так что это не было пространственной проблемой. Это оставляло возможность, что они попались на какую-то ментальную уловку.» Сюэ Ба приказал команде отступить к винтовой лестнице, но отверстие исчезло без следа. Весь этот опыт казался сюрреалистичным. Как будто они знали, что спят. Они вырвались из него, но оказались в ловушке другого сна. Именно тогда охотники на демонов осознали ограниченность своей команды, а также Фекды. Когда они сталкивались с врагами, владеющими аномальной энергией, они были бессильны. «Это же песня!” — Крикнул Сюэ Ба так, что у него на шее вздулись вены. Он попытался использовать громкость, чтобы нарушить ментальную власть врага над ними. «Вместо этого сосредоточьтесь на чем-то другом. Отфильтруйте песню!”»» Они понятия не имели, что означает эта песня, но мелодия притягивала их душу. Было практически невозможно не погрузиться в сладкую колыбельную. Было неясно, было ли это связано с его высокой духовностью или с его пониманием иностранного языка, но ГУ Цзюнь был затронут песней больше всего. В его видении уже появились некоторые галлюцинации. Песня звучала все громче и слаще. «Кошмар становится сильнее день ото дня, ожидая того дня, когда он родится в этом мире.» «Мать, великая мать изо дня в день думает о том, является ли ее утроба вместилищем молодого творения жизни или мертвого семени зомби.» «Мысли матери о меланхолии,» «Рождение жизни не может быть отделено от боли;» «Мамины мысли о безмятежности,» «Рождение жизни не может быть отделено от боли.”» «Рождение жизни не может быть отделено от боли, — пробормотал ГУ Цзюнь, сам того не зная. Внезапно все мерцающие галлюцинации сфокусировались. Они не были похожи на галлюцинации, но подавленные воспоминания снова всплыли на поверхность.» ‘Это святилище… Теперь ГУ Цзюнь вспомнил об этом. Это было место, где люди чужой цивилизации проводили церемонию своего совершеннолетия. Каменный туннель, соединявший Райкерса со святилищем, каменная комната, винтовая лестница-все это было частью церемонии. В отличие от человеческой цивилизации, которая любила строить вверх, чтобы достичь Бога на небесах, люди чужой цивилизации верили, что богиня жизни обеспечивает все через землю под их ногами. Десять тысяч ступеней каменного туннеля были спуском в ее объятия. Вход в каменную комнату был символическим возвращением в лоно Матери-Земли, а подъем по винтовой лестнице-процессом возрождения. Табу спускалось по винтовой лестнице. Раздвигание алтаря также было частью церемонии, символизирующей трудность рождения. Шаткость и хрупкость каменной лестницы были частью задуманного проекта. Это было потому, что он должен был символизировать хрупкость матери во время родов; приветствие новой жизни было в то же время травмой для матери. Эту песню пели молодые мужчины и женщины во время церемонии их совершеннолетия, когда они завершали свои ритуалы. — Но зачем мне все это знать? ГУ Цзюнь был сбит с толку. — А почему мне кажется, что я уже участвовал в этой церемонии лично? Это из моего детства? Вой зверей, звон выстрелов и пение из тумана смешались в странный хор. Внезапно раздался леденящий душу и мощный призыв, который услышали даже Сюэ Ба и другие охотники на демонов. «ГУ Цзюнь, открой глаза. Оглянитесь вокруг. Открой глаза!”» Призыв тяжело ударил в сердце ГУ Цзюня, как молот. В то же самое время, следуя призыву, люди в черном вышли из тумана, окружавшего святилище. Они пришли с разных сторон, но шли странно Единой походкой. Снайперы разрядили свои патроны, но пули пролетели сквозь них. Криков не было, они казались всего лишь иллюзией. Звери все еще бушевали, но, похоже, им было наплевать на людей в черном. Лица Сюэ Ба, Чжоу И и других стрелков были напряжены. Команда закончила свой запас патронов для автоматических винтовок. Они потянулись за штурмовыми винтовками, похожими на ту, что дали ГУ Цзюню, но даже патроны для них были на исходе. «ГУ Цзюнь, открой глаза. Оглянитесь вокруг и посмотрите, кто вы на самом деле.”» Фигуры в черном материализовались из тумана и приблизились к святилищу. В то же время охотники на демонов с тревогой и потрясением осознали, что у всех этих людей было одно и то же лицо. ---------- Отступники Люди в Черном были все в мантиях с длинными рукавами, их дизайн был странным и незнакомым. Однако одеяния были украшены теми же узорами, что и масляные карты, алтарь и алтарные колонны. Он возник из чужой цивилизации, хотя и несколько более искаженной по понятиям. «Стреляйте в них, вы, люди, ничего не стоите, если не можете попасть в них с такого расстояния!” — Сердито крикнул Лу Сяонин. Она уже собиралась броситься за пистолетом, но в последнюю минуту ее остановил дядя Дэн. Действительно, в отличие от прежнего, враг покинул укрытие тумана, но сделали бы они это, если бы это сделало их уязвимыми?» Несмотря на это, Сюэ Ба все же отдал приказ. Убивая мутировавшую волчью стаю, стрелки целились в приближающихся особей в черном. Пули постепенно проходили сквозь них. К ним приближалось несколько сотен людей в черном. Со всех четырех сторон каждая из групп защищала человека в красном в своей среде. Люди в красном были так же неуязвимы для пуль. «Иисус спаси нас от этих призраков…” — Взмолился Лин МО. Он сидел на носилках один. Он не смог бы убежать, даже если бы захотел, и это еще больше выбило его из колеи. Группа не могла сказать, было ли это иллюзией или они были духом, и это нанесло тяжелый удар по их умственному состоянию.» Затем бесстрастные, увядшие лица в унисон зашевелили потрескавшимися и сморщенными губами. «ГУ Цзюнь, открой глаза. Что ты видишь? Что ты делаешь? Ты считаешь себя родственником остальных?”» Сюэ Ба и другие охотники на демонов чувствовали себя сбитыми с толку, но обвинение путешествовало вместе с колыбельной и погружалось в голову ГУ Цзюня, как дрель. Это пробило брешь в его сознании и подсознании, позволив просочиться наружу некоторым странным понятиям неизвестного происхождения. «Вы можете назвать их имена?”» Его мозг расширялся, а тело сотрясалось. От невыносимой боли ГУ Цзюнь почувствовал, что теряет контроль над собственным телом. Он машинально повернул голову, как марионетка на веревочке, чтобы посмотреть на своих товарищей по команде. Сюэ Ба, дядя дан, Лу Сяонин, Линь МО, Чжан Хуохуо, Ян Хэнань, Чжоу и, Гао Минпэн… и… и…? Он понял, что может назвать только этих восьмерых. Остальные восемь стали расплывчатыми и несущественными, когда они исчезли на заднем плане, их имена исчезли вместе с их существованием. «Существовали ли эти люди на самом деле? А ты, ГУ Цзюнь, действительно существовал? Открой глаза.” Ледяной зов пронзил его душу. Глаза ГУ Цзюня бесцельно смотрели по сторонам. — Сюэ Ба, дядя дан, Лу Сяонин… и кто же тогда эти люди? Кто ты такой? А кто я такой?» Имена содержали в себе присущую им силу. Они олицетворяли душу и существование человека. Видите ли, никто никогда не назовет животных на бойне. Когда их имена были забыты, эмоциональная связь и воспоминания, которые он имел с этим человеком, казалось, оборвались. Его разум постепенно изолировался от одиночества. Там была пустота. Однако другие странные видения становились все более интенсивными. Неописуемое чувство, которое он испытал, когда был внутри каменного туннеля ранее, вернулось. Эти слова пытались вытянуть что-то из его тела. Рычание зверей и непрерывная стрельба стихли. Все, что осталось-это голоса людей из компании лай Шен. «Открой свои глаза!”» «Ах Джун, проснись!” — Нетерпеливо крикнул Сюэ Ба. «Тебя зовут ГУ Цзюнь. Ты существуешь по-настоящему!”»» Даже дядя Дэн кричал на него. «Ах Джун, послушай меня!”» — Почему их голоса звучат так тихо? Это правда?» Теперь ГУ Цзюнь мог слышать только голоса этих двух членов клуба. Остальные люди исчезли, забрав с собой их голоса. Дело было не в том, что ГУ Цзюнь не сопротивлялся, но песня разорвала его на куски, пробудив кошмар внутри его тела. Был ли он подвержен этой песне, когда был еще ребенком, или… это было намного раньше? ГУ Цзюнь чувствовал себя так, словно его разорвали надвое. Одна половина уже была захвачена кошмаром. Это напомнило ему о молодом человеке, которого поместили в дупло баньяна. Четыре колонны вокруг святилища внезапно выросли в высоту, или, возможно, он падал вниз… в новые галлюцинации… или обратно в безмолвную пустоту… В то же время дядя Дан, который не был вооружен, увидел, что глаза ГУ Цзюня внезапно налились кровью. Кровеносные сосуды в глазах напомнили ему темно-красные узоры на камнях. Лицо ГУ Цзюня приняло то же самое невыразительное, ледяное отрешенное выражение, что и раньше. «Грязные Отступники…” — Раздался мрачный и хриплый голос. Это звучало совершенно не так, как обычно говорил ГУ Цзюнь. Его налитые кровью глаза были прикованы к одному из людей в красном. Этот человек, казалось, отличался от остальных. Теперь дядя Дэн и остальные могли видеть, что узор одежды, которую он носил, отличался от других. Оно выглядело еще более искаженным и абсурдным. Однако они понятия не имели, о чем говорит ГУ Цзюнь. Что он имел в виду под отступниками? Как бы то ни было, в одном они были уверены. Они больше не имели дела с тем ГУ Цзюнем, которого знали. Казалось, что тело ГУ Цзюня было захвачено другой личностью.» «Просто оставь его пока в покое!” Сюэ Ба остановил Чжан Хуохуо и остальных, которые уже собирались прыгнуть на ГУ Цзюня. Они понятия не имели, что происходит, и его инстинкты подсказывали ему, что ГУ Цзюнь все еще где-то там.» Внезапно их внимание привлекло новое обстоятельство. Разбитое святилище под их ногами, казалось, ожило. Узоры на камне засветились и начали двигаться, как кровь. Сработал источник аномальной энергии. Они мгновенно почувствовали себя так, словно попали в какую-то таинственную камеру. Их мышцы ослабли, и они потеряли свою подвижность. В этом странном состоянии лицо ГУ Цзюня потемнело. Похоже, он тоже был поставлен под такое же препятствие. Мутировавшие волки вокруг святилища перестали бросаться вперед, как будто что-то страшное заставило их остановиться. Все фигуры в мантиях тоже остановились вокруг святилища. Ведущий увядший человек в красном был окутан тенью, когда он сказал: «Это в нашей вере, что быть отступниками лучше, чем быть покинутыми. Неважно, кто ты-ГУ Цзюнь или сын несчастья, твоя роль-не что иное, как служить нашей цели. Ваше существование состоит в том, чтобы пробудить божественное. Поймите, что вы не божественны сами по себе, но жертва, которую мы взрастили для себя.”» У ГУ Цзюня все еще оставалось какое-то слабое сознание. Внезапно его осенило… Люди в красном давали ему ответы. Они нуждались в его человеческом бессилии и смятении, а также в зле и безумии сына несчастья. Поскольку противоречие между этими эмоциями росло, его значение S уменьшалось, и, таким образом, шанс успешного призыва был бы выше. Духовные дети были сосудами для божественности. Как мать, они культивировали в себе другую жизнь на протяжении многих лет. Сегодня, сразу после того, как он завершил все ритуалы для своей церемонии совершеннолетия, когда он был физически и умственно истощен, но его духовность была в оптимальной активности, они проведут призыв, чтобы вызвать ту форму жизни, которая была в спячке в чужой цивилизации. Форма жизни поглотит ГУ Цзюня и захватит его тело. Форма жизни не была мертвым человеком; это был сын несчастья, который спустится в этот мир. Но люди из компании лай Шэн не собирались поклоняться ему. Вместо этого их истинная цель состояла в том, чтобы использовать этот алтарь, чтобы приостановить и сковать сына несчастья, прежде чем он сможет полностью спуститься и получить доступ к своей полной силе. Они использовали бы этот момент слабости для божественного, чтобы лишить его силы и поглотить ее для себя. Такова была цель компании «лай Шэн». Теперь ГУ Цзюнь все понял. Он был, вероятно, единственным духовным ребенком, который успешно призвал божественное за все эти годы. Планы, которые разработала компания «лай Шэн», работали до этого момента. Настало время им пожать плоды тьмы, которые они сшили много лет назад, чтобы дать им новую жизнь. «А… — ГУ Цзюнь почувствовал, что его сознание угасает. Его разум и тело погрузились в сокрушительную тишину, но он отказывался сдаваться. Тепло учителей и друзей, а также поддержка товарищей по команде придавали ему сил. Поскольку все было заговором, должно было быть что-то, что могло бы его остановить, но что это могло быть?» Фигуры вокруг храма снова начали петь, но на этот раз в их пении был религиозный пыл. Используя свой последний клочок сознания, ГУ Цзюнь на короткое мгновение с трудом овладел телом. Он сунул руку в медицинскую сумку, висевшую у него на поясе. Он медленно достал из сумки Карлотский скальпель. Внезапно иллюзии взорвались. ---------- Разрушение заклинание руины-подобное пению, которое было ровным и низким, окружало святилище. Даже чэнт отяжелел от лихорадочной страсти и темноты. Это не было похоже на то, что это могло быть сделано человеческим горлом. Находясь в окружении этой клетки пения, иллюзия была вызвана скальпелем в руке ГУ Цзюня. Он пронзил туман, который скрывал прошлое и будущее. Письмо, написанное неровным почерком на иностранном языке, возникло перед его глазами, как забытый фрагмент памяти. «Я очень скучаю по дням, проведенным в Академии Карлет. Я проводил дни, изучая медицину, погружаясь в соответствующую литературу, обсуждая различные темы с учителями и друзьями. Это было поистине время, потерянное в невинном блаженстве. Как бы мне хотелось, чтобы эти дни никогда не кончались. Но теперь я знаю, что это невозможно. Я должен со стыдом признать, что потерпел неудачу.» «Моя сила и интеллект-ничто перед этой страшной бурей. Я верю, что даже если я продолжу идти по этому пути, у нас не будет никаких шансов победить этих странных монстров. У нас не будет ни малейшего шанса раскрыть истинную правду о жизни, медицине, времени и пространстве, которая находится за пределами понимания нашего интеллекта.» «Может быть, смерть даст мне другой ответ. Что касается спасения этого мира… Пожалуйста, передайте это сообщение моим друзьям—у каждого должна быть своя цель в жизни. Не уклоняйтесь от него из-за моего решения. Пожалуйста, напомните моему хорошему другу Райбунди Педре особенно. Он способен взять верх и превзойти меня. Не сдавайтесь, но я сожалею, что мне придется уехать первым.”» ГУ Цзюнь мог видеть эту иллюзию с точки зрения третьего лица, но ему также казалось, что он сам переживает эту иллюзию с точки зрения первого лица. На Приморском утесе, заброшенном и холодном, свирепо бил морской бриз. Он был достаточно силен, чтобы почти поднять странные камни, выступающие из скалы. Он стоял там один. Он посмотрел на горизонт. Поверхность моря, казалось, кипела черной водой. Внезапно он поднял скальпель и аккуратно провел им по шее. Острый клинок рассек кожу и сделал чистый разрез через дыхательную трубу и головную артерию. Свежая кровь расцвела в воздухе, как самые красные цветы. Они танцевали на ветру, прежде чем упасть на камни. Гортанный звук эхом вырвался из его горла, когда воздух был отрезан… Усталое тело несколько раз качнулось, прежде чем человек опустился на колени. Он посмотрел на бескрайнее море и пробормотал: «Разорение, разорение…”» Он повторил этот термин несколько раз. Кровь окрасила камни вокруг него в красный цвет, а голос становился все более и более сдавленным… Его душа и тело возвращались в пустоту, но в этот момент он почувствовал, как что-то материализовалось позади него. Он медленно повернул голову. В нескольких шагах позади него стояли девять фигур, появившихся, казалось бы, из ниоткуда. Все они были окутаны мраком, создавая иллюзию, что это человек, зверь или какое-то промежуточное существо. Трудно было сказать, действительно ли они были там лично, или это был его разум, играющий с ним шутки. «Сын стали, Фрейд Лэндон.” Из девяти фигур мирно произнес темный голос. «Наши великие старцы зарезервировали для тебя демоническое место. За пределами человеческого понимания есть более великая истина.”»» Он взглянул на эти цифры. Это были проекции самой темной бездны, но все, что он мог видеть, был свет. Это был луч света, который должен был привести его на истинный путь. Он неуверенно поднялся. Кровь со скальпеля капала на пол. Он использовал свой последний вздох, чтобы сказать: «Я хочу знать… эти истины.”» В этот момент иллюзия рухнула. Дыхание ГУ Цзюня участилось. Его дыхательная трубка закрывалась, а головная артерия пульсировала, но, к счастью, ни одна из них не разорвалась. ГУ Цзюнь увидел, что он все еще стоит внутри алтаря. Сюэ Ба, дядя дан, Линь Мо и остальные были повсюду вокруг него; он снова мог узнать их всех. Держа в руках скальпель Карло, который вскрыл множество аномальных существ, и оружие, которое Лэндон использовал для самоубийства, его тело и душа чувствовали себя помолодевшими, как будто он только что пил из источника жизни. Он снова обрел подвижность. Сознание ГУ Цзюня вернулось, и оно завладело его физическим телом. Волнение и мрак сына несчастья были подавлены другой силой; эта сила пробудилась от возбуждения иллюзии и помогла оживить его душу. Это было светлое сознание сына стали. Это было так, как будто он шептал прямо в его мозгу, «Не сдавайтесь… Покончить с хаосом… Ты и есть плод…”» Вслед за этим новым ощущением появилось множество бесконечных размытых образов, они сливались в несколько тысяч четких чужеродных символов. Вместе с ними пришло новое понимание чужеземного заклинания. ГУ Цзюнь спил понятия не имел, какая теория стоит за знанием и применением заклинаний, но он помнил, как использовать одно из них… «А Джун?” У охотников на демонов был нарушен рассудок. Только самый умственно здоровый из них, Сюэ Ба, мог еще говорить, хотя и дрожащим голосом. Он также был первым, кто заметил, что ГУ Цзюнь вернулся к ним.» В то же время пение становилось все громче. Кроме четырех фигур в красном, которые оставались невозмутимыми, лица других увядших людей в черном начали искажаться. Таинственный узор на их одеждах казался чем-то вроде талисмана, и их сила пробуждалась через страшное и коварное пение. «הבשרשלךהואארוחהטובהשלנו,השםשלךיהיהשייךלנו,אניאדונך!”» Серый туман медленно рассеивался. Как оказалось, каждое большое дерево вокруг святилища было большим баньяновым деревом. Издали скрученные ветви выглядели так, словно их связывали вместе разные туши. Может быть, именно эти баньяновые деревья проецируются сквозь аномальное пространство, распространяя боль и ужас болезни? Красный свет в узоре святилища стал ярче и потек быстрее. Они бросились к четырем каменным колоннам. Церемония уже подходила к концу, но внезапно мутировавшие волки уловили перемену в воздухе. Их колючки увяли, а некоторые тревожно завиляли хвостами. ГУ Цзюнь, который должен был быть ошеломлен, внезапно открыл рот, чтобы заговорить. Его голос был ровным и бесстрашным. «А вы люди… действительно хотите встретиться с «сыном несчастья», которого вы вызвали? Ты действительно знаешь, кто он?”» Не многие знали ответ на этот вопрос. Это было справедливо как для Земли, так и для чужой цивилизации. Потому что те, кому был дан ответ, все были проверены, чтобы умереть от самоубийства. Власть, которую он унаследовал на морском дне Лонгкана, была чем-то таким, что компания лай Шэн на самом деле не копала глубоко. ГУ Цзюнь обвел взглядом увядшие лица, которые были окрашены смятением. Его собственное выражение лица омрачилось. «Прежде чем вызвать демона, достаточно ли ты подготовился к тому, чтобы он тебя поглотил?”» У Лэндона было время, учителя и друзья, по которым он скучал; у ГУ Цзюня они тоже были. Он не собирался сдаваться. Темное сознание, которое было подавлено в его теле, снова закипело, но на этот раз ГУ Цзюнь освободил его добровольно. Эта сила тьмы, которую он не мог контролировать, могла поглотить его в любой момент, но он не чувствовал страха. Он открыл рот, чтобы произнести заклинание, и силой овладел энергией, которая собралась в святилище. «Разорение, разорение, разорение!” ГУ Цзюнь пел снова и снова, глядя в разные стороны. Он послал голоса из бездны на открытое пространство. «Разорение!”»» На иностранном языке слово «разорение’ было омофонно слову «несчастье». С каждым новым пением темнота в его самосознании становилась все глубже, а зрение еще больше колебалось. Он отчетливее видел разложение и гниение во время вскрытия, гору трупов в каменной комнате иллюзии, но его голос собрался с силой гигантской волны. Всего за несколько мгновений все святилище разлетелось вдребезги. Четыре каменных столба рухнули. Из-под земли донеслось леденящее душу ворчание. Даже сама земля дрожала. Винтовая лестница высотой около пяти тысяч метров разваливалась. Все живые волки заскулили от страха и бросились прочь, чтобы спрятаться. Туман, окружавший святилище, рассеялся. Лица фигур в черном и красном побледнели. Они казались более материальными, чем раньше, и их пение уже прекратилось или, скорее, было подавлено более мощным пением ГУ Цзюня. «Разрушать…” Тело ГУ Цзюня раскачивалось, а лицо было жутко бледным. Он выхватил винтовку у Сюэ Ба, который все еще не мог пошевелиться, и прицелился в стоявшего перед ним члена роты лай Шэна. Его целью был ведущий человек в красном, который говорил ранее.» «Разорение!” Его правый указательный палец нажал на спусковой крючок. Пули выстрелили…» У Сюэ Ба, дяди Дэна, Лу Сяонина и остальных отвисла челюсть. Пули из винтовки наконец-то попали в цель. Они больше не проходили через тела этих людей. Черепа разлетелись вдребезги, брызнула кровь. Увядшие люди, которые раньше хулили демона, теперь падали, как мухи, в лужи собственной крови. В этом странном пространстве страшное пение прекратилось. Вместо этого он сменился еще более ужасающим эхом воплей и воплей, которые создавали впечатление, что они переживают ад на земле. ---------- Светлая и тёмная стороны Разорение! Лицо ГУ Цзюня было белым, как у призрака, но глаза горели красным огнем. Он обрушил град пуль на членов роты лай Шэна, собравшихся вокруг разрушенного святилища. Незнакомая отдача чуть не раздробила ему плечо, но рука все же сумела удержать ствол пистолета… Винтовка щелкнула от недостатка патронов. Не теряя ни секунды, ГУ Цзюнь протянул руку, чтобы выхватить оружие у Ян Хэнаня и Чжоу И. Он продолжал осыпать дождем смерти тех членов клуба, которые все еще пытались бежать. Видеть людей, пронзенных пулями, их кровь, умирающую на земле, слышать их стоны, когда жизнь покидает их тела… ГУ Цзюнь выстрелил еще быстрее. Это был первый раз, когда ГУ Цзюнь стрелял из пистолета, и это был также первый раз, когда он убил другого человека… Ну, это все еще было спорно, были ли жертвы людьми или нет. Трагедия прошлого, печаль его детства, темный туман, погребенный глубоко в его сердце, кошмар, который иногда посещал его во сне, страх перед жертвенными ягнятами, галлюцинации жителей деревни ГУ Жун, боль его товарищей, которые приносили жертвы и истекали кровью,—все это приведет к гибели! — Разве я тебя не предупреждал? Мальчик однажды вырастет, станет настоящим мужчиной и снова предстанет перед всеми вами. Когда это время придет, все долги будут погашены. Тот день будет днем твоего расплаты, и этот день настал». ГУ Цзюнь схватил снайперскую винтовку. Он спросил, как им пользоваться, когда охотники на демонов отдыхали на винтовой лестнице раньше. Он посмотрел в инфракрасный прицел пистолета и прицелился в человека в черном, который убежал дальше всех. Курок был спущен. Мозг мужчины взорвался, когда шрапнель взорвалась внутри его головы. Один. Перезарядившись, патроны с удовлетворительным щелчком скользнули на место. Прицел переместился на другого человека в черном. Шея была отрезана. Два. Щелчок. Бах! Спина была проколота. Три. «Ах Джун, Ах Джун!” — Поспешно крикнул Сюэ Ба. «Цельтесь в их ноги. Нам нужны живые, чтобы вытянуть из них информацию…”»» ГУ Цзюнь сделал еще один выстрел в голову. Четыре. Ствол двинулся. Выстрел в голову. Пять. Сюэ Ба замолчал. Он поднял руку, чтобы остановить других охотников на демонов от прерывания ГУ Цзюня или влияния на ГУ Цзюня. Их тела еще не восстановились, и они понятия не имели, каково было нынешнее значение S ГУ Цзюня. С помощью заклинания, которое он наложил раньше… с их стороны было мудро сделать свое существование как можно более скудным на данный момент. Звуки выстрелов отдавались бесконечным эхом. Среди гор трупов мутировавших Волков были человеческие тела и умирающие жертвы. Будь то уже мертвые или почти мертвые, их увядшие лица были полны боли, неудовлетворенности и какого-то смятения. «ГУ Цзюнь…” Главный человек в красном рухнул в лужу крови. Несмотря на то, что его тело было изрезано дырами, он ни разу не застонал от боли. Во всяком случае, его голос был таким же ровным, как и раньше. «Похоже на твою чужую душу… есть некоторые секреты, о которых мы не знаем… Но даже если ты погубишь нас, ты не сможешь погубить нашу жизнь.…”»» Бах! Прежде чем мужчина успел закончить, его голова взорвалась, как арбуз. Его тело упало на землю, и больше никаких ядовитых слов не было слышно. «Я не смогу разрушить твою компанию лай Шен, а?” — Проворчал ГУ Цзюнь. «Иди и скажи это своему демону.”»» Он имел базовое представление об этой организации. Происхождение компании лай Шэн должно было быть связано с культовыми отступниками от чужой цивилизации. Они повернулись спиной к богине жизни, которая, как они полагали, покинула их, и обратились к другой силе. Они проецировали свои души в другую вселенную, находя новые сосуды и принимая новые жизни. Благодаря некоему космическому устройству на Земле был найден первый сосуд, затем второй и третий. Но у них были только фрагменты их прежней памяти и сознания. Находя друг друга, они росли в масштабе и силе. Они изучали чужую цивилизацию, чтобы создать больше судов. ГУ Цзюнь был одной из партий суперкаров или детей-духов. Многие ритуалы призыва, вероятно, были проведены до того, как его родители встретились друг с другом. Его тело должно было служить сосудом не для Отступника, а для демона, который, как они верили, спал глубоко под землей, сына несчастья. Но… ГУ Цзюнь нажал на курок, еще одна жизнь была потеряна. Откуда этим людям знать, что демон-сын несчастья, который служил великим старым, был также сыном стали, Фрейдом Лэндоном, самым успешным студентом из Академии Карло. Воин, который остался один в руинах Райкерса, чтобы провести свои исследования аномальных существ, потерянная душа, которая оставила свою предсмертную записку, прежде чем перерезать себе горло. Теперь ГУ Цзюнь понял, что есть следы, по которым нужно идти… что касается его памяти на иностранный язык, его таланта в медицине и неизвестной силы, которую он унаследовал от морского дна Лонгкана. Фрейд Лэндон. Темная сторона, сын несчастья. Светлая сторона, сын стали. Теперь силы этих двух сторон пробудились. Они боролись с этим внутри его души, и эта битва разрывала его на части. Неужели Лэндон действительно покончил с собой, потому что потерял веру? — Возможно, смерть даст мне другой ответ. Теперь ГУ Цзюнь верил, что у Лэндона могли быть более серьезные намерения. После того, как он стал сыном несчастья, он сохранил часть своего прежнего сознания, выжидая своего часа, ожидая времени, чтобы пожать плоды. Он не был полностью поглощен сыном несчастья раньше благодаря вмешательству сына стали. Бах! ГУ Цзюнь выстрелил еще раз, но эта пуля пролетела мимо. Его тело покачнулось, и он чуть не упал. После произнесения заклинания темная энергия медленно восстановила контроль над его телом, пожирая его разум. «Ах Цзюнь, хватит, — снова закричал Сюэ ба. На его лице были написаны искренность и беспокойство. «Дай мне пистолет. Тебе пора отдохнуть.”»» «Вот именно, А-Джун.” дядя Дэн присоединился к ее уговорам. Лицо ГУ Цзюня было поразительно бледным, а губы багровели — нехороший признак. Если так будет продолжаться и дальше, то они не будут беспокоиться о людях из компании лай Шэн; душевное состояние ГУ Цзюня станет их главной заботой.» «Окей…” ГУ Цзюнь глубоко вздохнул и с трудом передал пистолет Сюэ Ба. Он легко произнес: «Капитан Сюэ, я не сумасшедший… Я никогда не чувствовал себя яснее, чем сейчас. Если мы дадим этим бессердечным монстрам хоть какой-то шанс на жизнь, они обернутся против нас, только наложив заклинание, а мы сейчас слишком слабы, чтобы справиться с этим сейчас…”»» Как только пистолет покинул хватку ГУ Цзюня, жажда крови покинула и его. Он повалился на землю. К счастью, дядя Дэн протянул руку достаточно быстро, чтобы удержать его. Сюэ Ба немедленно приказал другим членам группы, которые еще могли двигаться, пойти и забрать несколько оставшихся пушек и боеприпасов, чтобы очистить поле боя и задержать живых членов лай Шэна. «Почему же эти люди обрели телесность лишь много позже?” Линь МО, сидевший в стороне, засыпал ГУ Цзюня вопросами. Его лицо светилось жаждой знаний. Как член научно-исследовательской группы, это было слишком интересное открытие.» «Я думаю, что это было потому, что… они наложили на себя какое-то заклятие, прежде чем пришли…” ГУ Цзюнь сел на пол с помощью дяди Дэна. Его голос звучал медленно и неуверенно. «Но я разрушил чары… Я и сам не знаю никаких заклинаний. То, что я вспомнил… пришло из моего подсознания… Технически, можно сказать, что я использовал грубую силу, чтобы разрушить все святилище…”»» «Хватит вопросов, и ты, замолчи!” — Предупредил дядя Дэн. Его обычно дружелюбное лицо было покрыто беспокойством. «Мне нужно пощупать твой пульс.”»» У ГУ Цзюня появились симптомы типичной остановки сердца. Прежде чем дядя Дэн смог поставить свой диагноз, ГУ Цзюнь внезапно начал биться в судорогах. Судороги заглушили слова, застрявшие у него во рту. Сознание его постепенно угасало. «Хо-хо-хо, чрезвычайная ситуация!” — Поспешно приказал дядя Дэн. «Пульс аорты ослабевает. Зрачки расширяются… Его сердцебиение замедляется. Внутривенная инъекция, стат!”»» ГУ Цзюнь рухнул на землю. Его безжизненные глаза смотрели в серое небо. По ней порхали черные вороны. Он чувствовал, как все ускользает. Разорение, разорение… ---------- Слова на бумаге переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree «Сяо Цзюнь, у нас есть кое-что, что мы должны тебе сказать.» Колеблющееся сознание ГУ Цзюня плавало в темноте. Едва различимый женский голос вел его вперед. Это была его мать. Изображение перед ним стало более четким. Это был дом его детства—теплая гостиная, диван, телевизор, холодильник и растения в горшках. ГУ Цзюнь вспомнил, что это был последний день, проведенный им с родителями перед тем, как они отправились к морю. В то время ему было меньше десяти. После этого его выгнали из собственного дома и отправили в детский дом. Согласно легенде, прежде чем человек умрет, он увидит сцену, которая посеет самое большое сожаление в его сердце. Там стояли очень высокий мужчина и женщина с длинными волосами. Их лица были скрыты за слоем расплывчатости. ГУ Цзюнь сумел уловить некоторые детали, которые ускользнули от младшей версии его самого. В их манерах, казалось, был какой-то страх. ‘Страх? Почему? Не было ли их целью с самого начала поисков таинственной силы в Лонгканском Субвулканическом поясе, или за этим стоит другая причина?’ Когда он вспомнил об этом, мать мягко сказала ему: «Мы скоро отплываем. Нам может понадобиться, чтобы вы какое-то время оставались с другими детьми…» ГУ Цзюнь услышал детский голосок: «Тогда как долго ты будешь отсутствовать на этот раз и когда вернешься?» «Скоро.» Его мать колебалась. Он почувствовал, что в этот момент действительно почувствовал печаль в глазах матери. Она действительно не хотела оставлять его одного. «Вы должны сосредоточиться на учебе и слушать взрослых. В конце концов, вам нужно усердно учиться, если вы хотите стать врачом в будущем. Если ты столкнешься с какими-то проблемами в будущем, помни, что никогда не сдавайся, хорошо?» «Я знаю,» — ответил мальчик. Он сердито фыркнул и повернулся, чтобы уйти. «В любом случае, я не так важен, как эта лодка.» ГУ Цзюнь почувствовал, как его сознание уходит. Он тащился за своим младшим «я», которое доставляло неприятности его родителям, собиравшим вещи. Ему было запрещено входить в кабинет. Так он добрался до родительской спальни. В их стенном шкафу он обнаружил комок скомканной бумаги в кармане пальто. Он открыл ее, чтобы посмотреть. «Сяо Цзюнь!» Позади него раздался удивленный возглас матери. Она бросилась к нему, чтобы забрать листок бумаги. «Возвращайся в свою комнату и играй. Мне нужно упаковать одежду прямо сейчас.» — Воскликнул потрясенный ГУ Цзюнь. Он не придавал особого значения этому инциденту, когда был маленьким, и совершенно забыл о нем позже, классифицируя его как один из срывов, которые он сделал, чтобы помешать своим родителям уехать. Эту часть гипноза он тоже не помнил, потому что, по его мнению, все самое важное находилось в кабинете, куда ему было запрещено входить. Но раньше он ясно видел морскую карту на этом листе бумаги и какие-то слова. Слова были сжаты вместе и написаны черной авторучкой. Почерк был довольно торопливым, и они повторяли одно странное предложение. [ Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn] 2 [ Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn] [ Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn] — Это не иностранный язык, так что же это? Как вы ее читаете? Это часть «тех документов»? Разум ГУ Цзюня обострился от шока и дурных предчувствий. Картины, которые он рисовал в молодости, он думал, что они были частью иностранного языка, но компания лай Шэн уже знала иностранный язык, так зачем же им это было нужно от него? На самом деле, они владели им настолько хорошо, что могли вызывать его для заклинаний. Картины и рисунки, которые он сделал, уже должны были быть переданы компании. ‘Эти документы » могли указывать и на другие секреты, вероятно, реальный результат, который его родители получили от своих морских исследований. Его родители, вероятно, принадлежали к другой силе внутри компании лай Шен. Они тайно восстали против организации или, по крайней мере, имели иную цель, чем те люди в черном и красном. Тем не менее, была ли их цель хорошей или плохой, почему они присоединились к компании лай Шен, почему раскол и почему они отправились в Субвулканический пояс Лонгкан… Смысл этой фразы и то, как это было связано с тем фактом, что он был сделан сосудом для обеих противоречивых сторон Лэндона как сына стали и сына несчастья… Так много вопросов рикошетом пронеслось в его голове. Внезапно в легкие ему ударил воздух. ГУ Цзюнь поперхнулся и вырвался из сна, но странная фраза на бумаге все еще стояла у него перед глазами. «Он уже встал… Он уже встал, дядя Дэн. ГУ Цзюнь проснулся!» Он слышал, как взволнованно кричит Линь МО. Его глаза открылись при виде разрушенного святилища, и он лежал на носилках. «А Джун, ты знаешь, кто я?» Дядя па бросился к нему и очень радостно провел серию жизненно важных проверок. Сюэ Ба, Лу Сяонин и остальные тоже окружили его. На их лицах отразилось облегчение. ГУ Цзюнь сначала подавил воспоминание, которое он только что восстановил, слушая рассказ дяди Дэна о том, что произошло ранее. После того, как его сердце остановилось, они провели экстренную реанимацию, и с помощью инъекции в сердце он, наконец, восстановил дыхание и сердцебиение. Но он был без сознания уже больше трех часов. Раньше это было очень опасно; остановка сердца была самой серьезной чрезвычайной ситуацией. Учитывая наилучшие обстоятельства, при которых процедура была проведена лучшим врачом и в течение четырех минут после инцидента, вероятность успеха составляла всего лишь жалкие пятьдесят процентов. Если бы это было больше шести минут, то это было бы меньше десяти процентов. Когда сердце ГУ Цзюня возобновило биться, они перешли к другому беспокойству, а именно к тому, что временная нехватка кислорода в мозге вызовет серьезное повреждение нервов. Если бы это случилось, то человек впал бы в постоянную кому. «Дядя Дэн, только один вопрос. Кто делал мне искусственное дыхание?» — Спросил ГУ Цзюнь. «Кто же еще, кроме меня?» — Ответил дядя Дэн. «Не волнуйся, ты даже близко не подходишь к худшему, что я когда-либо сосал.» 1 ГУ Цзюнь замолчал. — Ладно… это действительно не то, что мне нужно было знать.… Я полагаю, что это цена, которую я должен заплатить за грубое принуждение к заклинанию.’ Его мозг стучал, как барабан, гораздо хуже, чем до того, как он принял препарат, нацеленный на опухоль мозга. Было неясно, как долго продержится влияние темной энергии на его разум, если она вообще рассеется. В таком случае разрушение заклинания погубило бы и его. Когда дядя Дэн закончил осмотр, ГУ Цзюнь заставил себя сесть и увидел, что поле боя расчищают охотники на демонов. Он повернулся к Сюэ Ба. «Капитан Сюэ, какие новости?» Как только он поднял эту тему, он увидел, что счастье исчезло с лиц членов клуба. Сюэ Ба вздохнул. «Там было 111 человек в черном и четверо в красном. Теперь они все мертвы.» Те, кто выжил после нападения ГУ Цзюня, сначала были захвачены в плен, но все они произнесли какое-то иностранное заявление и скончались. С объяснением ГУ Цзюня он подтвердил, что это была часть поэмы безумного араба. Он начал декламировать, и его лицо снова побледнело. Дядя Дэн немедленно остановил его. Мутировавший волк перестал появляться. Сюэ Ба пошел вперед с перчатками и маской. Он воспользовался военным ножом и очень непрофессионально разрезал одну из туш. Кожа, плоть и внутренние органы были типичными для обычного волка. Эти волки были похожи на Джинменкенов, только слегка мутировали, но не имели никаких следов ненормальной энергии. После того, как дядя дан спас его, он пошел с Чжан Хуохуо, чтобы препарировать лица людей в красном. Вопрос, на который они хотели ответить, звучал так: «почему они все выглядят одинаково?’ Некоторые из их лиц были раздавлены, а другие все еще хорошо сохранились. Никаких следов пластической операции не было. Похоже, все они так и родились. «У меня такое чувство… что все эти люди-кровные родственники, как будто они произошли от одного отца или матери,» — Мрачно сказал ГУ Цзюнь. Эти люди должны были стать центральной опорой культа лай Шэн, вероятно, реинкарнациями людей из чужой цивилизации. Его родители, однако, принадлежали к другой партии внутри организации, вероятно, связанной с тем предложением, которое он только что вспомнил. В роте лай Шэна должны были быть разные силы, потому что там было больше десяти человек в красном, преклонивших колени перед баньяновым деревом, но здесь их было только четверо. Технически, они все должны были быть там, чтобы пожинать плоды. «Это очень странно.» Дядя Дэн был сбит с толку. «Некоторым из них уже за восемьдесят, а молодым меньше тридцати. Может быть, это бабушки, дедушки и внуки?» Но сходство лиц на протяжении двух поколений? Даже перенос ДНК через одно поколение не смог бы объяснить такого сходства. «Я имею в виду, что они могут быть потомками какого-то вида существования.» ГУ Цзюнь развил свою гипотезу. «И они определенно не нормальные люди.» Сюэ Ба и дядя дан слегка кивнули. Во всяком случае, они не были ближе к истине. Ответов могло быть и больше. Они могли бы узнать больше с помощью анализа ДНК. К сожалению, они были слишком слабы, чтобы тащить с собой столько мертвых тел. Они могли обойтись только несколькими образцами тканей, но Сюэ Ба настоял на том, чтобы отрезать голову вождя и унести ее с собой. Охотники на демонов двинулись навстречу. Они осмотрели тела, собрав образцы и отпечатки пальцев. Интересно, что у таинственной банды людей были разные отпечатки пальцев. Было еще одной загадкой, есть ли еще другие живые существа в этом ненормальном пространстве. Это было потому, что команда не отправилась исследовать странный и тихий лес баньяновых деревьев. Эти деревья могли быть носителями уродливой Баньяновой болезни. Сюэ Ба планировал надеть один из оставшихся трех защитных костюмов, чтобы пойти и посмотреть, как они закончат уборку поля боя. В конце концов, им все еще нужно было найти дорогу домой. Команда не избежала отчаяния из-за нехватки припасов. ГУ Цзюнь также находился в таком состоянии, когда ему требовалась вода для поддержания своего выздоровления. ГУ Цзюню было велено отдохнуть после того, как Охотники на демонов ушли выполнять свою работу. Однако, лежа на носилках, ГУ Цзюнь никак не мог успокоиться. Он был зациклен на этом смятом клочке бумаги и на многих других вещах. Так прошло полчаса. Сюэ Ба вернулся. Его челюсть была сжата в серьезном выражении, когда он сказал ГУ Цзюню, «Ах Джун, мы нашли кое-что на лидера раньше. Мы не показывали его вам раньше из-за состояния, в котором вы находились. Теперь, когда вы как-то восстановились, нам нужно, чтобы вы взглянули на него. Попробуй найти какие-нибудь улики, которые помогут нам покинуть это место.» «- О?» ГУ Цзюнь нахмурился и сел. Этот предмет, должно быть, был чем-то важным для человека в красном, чтобы носить его при себе. ---------- Истоки Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree Сюэ Ба передал ГУ Цзюню завернутые в чистую ткань предметы. «Вот оно. Пять из них кажутся кусками пергаментной бумаги. На них есть иностранные символы.”» ГУ Цзюнь принял их и осторожно развернул ткань. Они обнаружили небольшую стопку пожелтевшей бумаги. Бумага была из чужой цивилизации. Они были сделаны из того же материала, что и чертежи Лэндона и дневник Рейбанди. Они выглядели как пергаменты, но это было не так. Его большой палец мягко потер бумагу. Она чувствовала себя странно под его прикосновением. Ему казалось, что он соприкоснулся с чем-то знакомым из своего прошлого. Как и тогда, когда он держал скальпель Карло, он был уверен, что эти вещи пришли из чужой цивилизации. Скальпель » предположительно’ был найден закопанным за каменной стеной. Затем он был помещен в аптечку первой помощи команды. Когда ГУ Цзюнь произносил заклинание, только Сюэ Ба был достаточно сознателен, чтобы понять, что ГУ Цзюнь, казалось, держал скальпель, когда он это делал. Что касается этого, объяснение ГУ Цзюня состояло в том, что он вызвал какую-то подсознательную память через контакт со скальпелем, и это помогло ему разорвать заточение заклинания. «Вы можете понять, что здесь написано?” — Спросил Сюэ Ба. «Но немедленно прекратите, если почувствуете какой-нибудь дискомфорт, иначе я снова получу нагоняй от дяди Дэна.”»» Сюэ Ба был загнан в угол. Не то чтобы он не беспокоился о безопасности ГУ Цзюня, но если выход все еще не будет найден, то все охотники на демонов погибнут. «Это заклинания для заклинаний?” Линь МО с интересом посмотрел в их сторону. Казалось, что вся школа знаний очень заинтересовала его. Остальные люди все еще были заняты уборкой мусора по всему полю боя. Лу Сяонин, которая все еще находилась под наблюдением, могла только стоять в стороне, наблюдая, как дядя Дан и Чжан Хуохуо со скукой проводят вскрытие.» «Скорее всего нет…” ГУ Цзюнь пробежал глазами первую страницу и пришел к такому выводу. «Они, по — видимому, содержат информацию о баньяновых деревьях.”»» Пергаменты были очень древними. Слова были читаемы, хотя и расплывчато. Было ясно, что ее написали не люди из культа загробной жизни, поэтому встал вопрос, как они попали к ним в руки. В настоящее время словарь ГУ Цзюня насчитывал более 1500 иностранных терминов. Этого ему было достаточно, чтобы понять содержание пергаментов. Поэтому он присел на корточки, прочитал их и тут же перевел на английский. Бумаги содержали прерывистые фразы; они больше походили на путевой дневник. Между каждым предложением не было четкой связи, но все они относились к одному и тому же. Между строк можно было прочесть глубокий скрытый хаос и фанатизм. Писатель, должно быть, был в очень плохом состоянии, когда они это записывали. «В этом городе есть только баньяновые деревья и камни, но чего я ожидал? Город славится своими деревьями, особенно в центре города.” Термин «баньяновое дерево» был, естественно, либеральным переводом. ГУ Цзюнь полагал, что на самом деле они относились к гигантским деревьям с изогнутыми ветвями вокруг святилища, но для людей «баньяновое дерево» было бы самым близким переводом.» Услышав первое предложение, Линь Мо не смог удержаться от вопроса. «Может ли город, о котором идет речь, относиться к аномальному пространству, окруженному высокими стенами? Баньян в центре города-это ствол того мертвого дерева?”» «Боюсь, что так, — задумчиво кивнул ГУ Цзюнь.» Сюэ Ба повернулся, чтобы прочесть лекцию линь МО. «Пожалуйста, не перебивайте, пока А Чжун не закончит.”» ГУ Цзюнь продолжал декламировать. «Каменная дорожка вся в крови. Они истекали кровью в течение четырех дней, и они все еще кровоточат.» «Будет ли дерево кашлять? Есть ли у дерева кровь?» «Я замечаю, что на освященной земле богини жизни гора трупов растаяла, образовав новую форму жизни.» «Святилище было разрушено. Граждане, которые первыми бежали и блокировали выход, не смогли избежать смерти.» «Многие известные персонажи из Академии Карлот провели здесь церемонию своего совершеннолетия. Райкерс всегда был колыбелью для медицинских гениев.”» «Академия Карло?” На этот раз Сюэ Ба не последовал его собственному совету, потому что ему напомнили о чем-то другом. «Разве ты не говорил, что на скальпеле есть клеймо Карло?”»» «Да, они должны указывать на одно и то же…” ГУ Цзюнь нахмурился. Газеты явно описывали ужасную трагедию, но в их тоне не было ни сожаления, ни печали. Чем больше он читал, тем больше тревожился.» «Помимо того, что это Капитолий, Райкерс славится своими медицинскими исследованиями. Все говорят, что богиня жизни благословила это место.» «Люди всегда ценили камни Райкеров, но как насчет баньяна?» «Почему людям не нравятся баньяновые деревья?» «Своего рода болезнь, связанная с баньяновыми деревьями, новая форма жизни, подобная тем, что были созданы из горы трупов, это звучит замечательно. Я уверен, что это будет прекрасно.» «Должно быть, интересно создать здесь Болезнь.» «Новая форма жизни.» «Будет ли там боль? Рождение жизни не может быть отделено от боли.”» В этот момент ГУ Цзюнь остановился, его лицо побледнело. ‘Создай болезнь’. Сюэ Ба напрягся, а Линь МО надел очки. Их лица были опущены. Уродливая Баньяновая болезнь была создана кем-то. Появление болезни не было чем-то новым. На протяжении всей истории человечества цивилизации использовали болезни для уничтожения своих врагов. В современную эпоху биохимическая война была лучшим примером. Но… как кто-то создал такую странную болезнь, как уродливая Баньяновая болезнь, и кто был ее создателем? У ГУ Цзюня была своя гипотеза в сердце, потому что он уже видел иллюзию людей, поклоняющихся баньяновому дереву. Сердце его сжалось, и он продолжал читать. «Если сгнившее прошлое не исчезнет, новая глава не появится.» «Болезнь принесет перемены, потому что перемены приведут к жизненности.» «Вокруг храма растет много больших баньяновых деревьев. Они существуют уже несколько десятков тысяч лет. Настало время перемен.» «Люди говорят, что болезнь-это плохо. Как они могут быть глупы? Только открыв глаза, можно увидеть истину.» «Рождение, старость, болезнь, смерть—круговорот жизни. Если человек не принимает болезнь, он никогда не поймет истину жизни.» «Люди потребляют другие жизни, чтобы расти, поэтому другие жизни также могут потреблять людей для роста. Это только справедливо.”» Когда ГУ Цзюнь читал эти предложения, его вены пульсировали от озноба. В этих словах ему послышалось что-то знакомое. Чтобы сделать вещи еще более запутанными… в определенном смысле, он мог видеть причину этих утверждений. «Семя болезни было распространено. Я буду сидеть внутри баньяна и любоваться результатами.» «Отрежьте их ветви, чтобы заменить ветвями и листьями баньяна.» «Эти баньяновые деревья могут позволить разным мирам видеть один и тот же свет.» «Болезнь-это своего рода спасение; смерть-это легкомысленное понятие.» «Только боль может привести к созиданию; только разрушение может привести к возвышению.» «Они создали свет.» «Я создал свет.”» ГУ Цзюнь увидел подпись внизу страницы, и его лицо побледнело еще больше. Этого следовало ожидать. Люди из культа загробной жизни поклонялись баньяновому дереву, помещали его в дупло дерева и распространяли уродливую Баньяновую болезнь; это было все, чтобы вызвать демона. ГУ Цзюнь прижал руки к пульсирующей голове. Он вспомнил, как впервые увидел на стадионе эти странные мутации человека и баньянового дерева. Яркий свет ослепил его мир, как молния. Гротескная красота, замысловатый дизайн… — Форма жизни, которая может стать своей собственной живой экосистемой, огромный шпиль, построенный на руинах.… Это тот самый свет’о котором упоминалось в газете? «А Джун? А Джун?” Увидев, в каком он состоянии, Сюэ Ба быстро спросил: «С тобой все в порядке?”»» «Капитан, нам лучше позвать сюда дядю Дэна, — настойчиво сказал Лин МО.» ГУ Цзюнь посмотрел на жуткие большие деревья вокруг них, и они безжизненно уставились на них. Он повернулся, чтобы взглянуть на подписи на разных страницах. «Сын несчастья.”» ---------- Происхождение возбудителя Translator: Lonelytree редактор: Lonelytree Внутри гудящего разума ГУ Цзюня ключи, которые он получил, были скованы цепью, чтобы открыть холодную суровую правду. Кто знает, сколько веков назад сын стального Фрейда Лэндон препарировал аномальных существ в разрушенном городе Райкерс. После этого взаимодействия его вера и убежденность были поколеблены. Вероятно, произошло что-то важное, и это заставило его решиться на самоубийство. Но как раз когда он умирал, слуги Великих Древних явились, чтобы предложить ему новую жизнь в качестве демона. Лэндон принял это предложение и стал сыном несчастья. Через некоторое время он вернулся в Райкерс, создал уродливую Баньяновую болезнь и, вероятно, сделал что-то еще. Не потому ли имя сына несчастья стало известно в чужой цивилизации? Не это ли заставило отступников совершить паломничество, чтобы поклониться ему? Они оставили богиню жизни и повернулись, чтобы поклоняться великим старым, существу внутри баньяна, демону внутри него. На Земле культ загробной жизни каким-то образом сумел заполучить в свои руки эти несколько древних записей. Вероятно, именно так возник культ загробной жизни. Они следовали инструкциям на бумагах, чтобы провести вызов. Сам ГУ Цзюнь был сделан сосудом для сына несчастья, но этот процесс не был полностью успешным. На протяжении многих лет культ загробной жизни лежал на дне. Из-за недавней активности в аномальной энергии культ загробной жизни нашел прорыв. Они принесли на Землю уродливую Баньяновую болезнь, и это значительно увеличило силу сына несчастья. Однако истинная цель этих отступников состояла в том, чтобы присвоить себе власть. Тот факт, что они осмелились сделать это, доказывал, что с сыном несчастья, вероятно, что-то случилось, что-то, что помешало демону отомстить этим отступникам. Фактически, Отступники почти преуспели, и они бы преуспели, если бы не прибытие Лэндона, сына стали. ГУ Цзюнь уловил общую истину, но все еще не мог видеть сквозь слои теней, окружающих рощу баньяновых деревьев. Вокруг этого все еще было много тайн, тайн, которые были смыты временем. ‘Лэндон, какова твоя истинная цель? Посвятить себя тьме в поисках света? Но я полагаю, что Вы тоже не предвидели перемен, которые с вами произойдут, не так ли? Затем ГУ Цзюнь заметил, что Сюэ Ба уходит за дядей Дэном, и окликнул его, чтобы остановить. «Капитан Сюэ, я в порядке.» Сюэ Ба остановился, и линь МО с беспокойством посмотрел на ГУ Цзюня. ГУ Цзюнь покачал головой и сказал: «Я в порядке. Я полагаю, что эти четыре страницы описывают происхождение уродливой болезни Баньяна.» «Похоже, что так оно и есть.» Линь МО вздохнул. В глазах мужчины читалось противоречие. В тот момент человеческое понимание науки было полностью подорвано. «А как насчет пятой страницы?» Сюэ Ба нахмурил брови. Сейчас его главной заботой по — прежнему был выход. ГУ Цзюнь внял приказу и перевернул последнюю страницу. Это была единственная страница без подписи. На самом деле даже почерк был совершенно другим. Похоже, это было какое-то заклинание… «Я думаю, что это заклинание для какого-то заклинания. Я не знаю, как это читать. Как насчет того, чтобы позвать дядю Дэна? Я верю, что это заклинание вызывает уродливую Баньяновую болезнь.» Услышав это, Сюэ Ба и линь МО спросили его, почему. «Разве Фекда не расследует, как началась уродливая Баньяновая болезнь?» Как член класса G, ГУ Цзюнь не знал всей информации, но медицинский отдел должен был что-то знать. «Болезнь взорвалась в разных деревнях, но в деревнях, прилегающих к источнику, все было в порядке. Они не поддались распространению эпидемии, как это сделала бы обычная болезнь. Тем не менее, все деревни с записями болезни имеют общее сходство. У них есть древнее баньяновое дерево, посаженное в окрестностях деревни. А теперь оглянитесь вокруг.» ‘Баньяновые деревья » вокруг них выглядели как многолучевые гиганты. «Это центр распространения уродливой болезни Баньяна,» — Мрачно сказал ГУ Цзюнь. Это был ответ, который он получил из пергаментов и своих собственных умозаключений. «Используя это заклинание, каждое отдельное баньяновое дерево может быть спроецировано на «баньяновое дерево» в другом мире, заставляя их создавать уродливую Баньяновую болезнь. Так началась эпидемия в восточных деревнях.» У него были и другие мрачные мысли, которые он не разделял. — Неужели уродливая Баньяновая болезнь распространилась только среди чужой цивилизации и земли? Может быть, этот кошмар посещал и другие миры? «Значит, все эти деревья несут в себе уродливую Баньяновую болезнь?» Сюэ Ба сжал челюсти. Это не было хорошей новостью. Линь МО задал вопрос: «Но почему люди из компании «лай Шэн», казалось, не боялись приближаться к ним? Есть ли у них иммунитет к этой болезни?» «Я понятия не имею, но это место-Источник. Я чувствую ненормальность исходящую от деревьев…» ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, чтобы заглушить мрачное намерение в своем сознании. «Если мы не сравняем это место с землей, в нашем мире может произойти вторая волна эпидемии. Очистив это место, мы избавимся от уродливой Баньяновой болезни.» Сжигая эти баньяновые деревья-носители, вручную уничтожая инфекционные гуманоидные баньяновые деревья, больше не было бы никаких новых эпидемических вспышек, и они отрезали бы любой возможный контакт с любыми другими деревьями-носителями. Теоретически это должно было стереть следы уродливой Баньяновой болезни. Борода Сюэ Ба слегка дрогнула. Очищение от уродливой Баньяновой болезни было результатом, который Охотники на демонов даже не рассматривали, прежде чем начать эту миссию. «Способ покинуть это место не записан на этих пергаментах, но я думаю, что поблизости должна быть тропинка,» — Добавил ГУ Цзюнь, и это было основано на его чувстве близости к этому месту. «Помните последнюю операцию отдела действий? Я полагаю, что члены компании лай Шэн сбежали в это место через другой туннель из древесной дыры.» «Подожди минутку…» У Линь МО возник новый вопрос. «Если мы уничтожим эти баньяновые деревья, разве это не уничтожит и наш выход?» «Это вполне возможно.» ГУ Цзюнь кивнул. «Путь соединен через сенсорную пространственно — временную червоточину между двумя баньяновыми деревьями. Я не знаю, как объяснить рабочую теорию, стоящую за этим.» «Но если мы сравняем это место с землей, как мы вернемся?» Линь Мо был сбит с толку. «Мы можем осветить это место прямо перед отъездом.» У ГУ Цзюня уже был черновик в голове. Сюэ Ба молча кивнул. Он вмешался, чтобы сказать: «А Джун, тебе лучше немного отдохнуть. Я возьму несколько человек, чтобы исследовать окрестности.» «Нет, я должен пойти с тобой.» ГУ Цзюнь встал. Его лицо светилось решимостью. «Никто из вас не сможет найти его; только я смогу почувствовать тропу через дупло дерева.» Возможно, он был единственным в мире, кто мог бы сделать это без использования заклинания. Это было потому, что он был сосудом для сына несчастья. «Хорошо.» Сюэ Ба не понимал этого полностью, но он знал, что ГУ Цзюнь не хвастался. Если он хочет последовать за ней, пусть так и будет. Сюэ Ба собрал команду и объявил свой план. Дядя Дэн беспокоился о ГУ Цзюне, но у него не было никаких оснований останавливать его. Они все умрут от обезвоживания, если в ближайшее время не найдут выход. Быстро подготовившись, Сюэ Ба, ГУ Цзюнь и Ян Хэнань облачились в защитные доспехи. Они взяли две винтовки и одну снайперскую. Они направились в ту сторону, откуда пришел главарь в красном. Под наблюдением остальных членов команды троица ступила на гнилую Черную Грязь и вошла в похожий на лабиринт баньяновый лес. ---------- Дорога домой Молчание. Никаких следов зверей, никакого карканья ворон. Кроме звука шагов, погружающихся в гнилую грязь, не было никаких других звуков. Пока они двигались, ГУ Цзюнь огляделся. Тамошние «баньяновые деревья» отличались от тех, что росли на Земле. Их стволы были больше, а ветви-более искривленными. Их кора была черного цвета с белыми пятнами, которые странно напоминали ливор Мортис. Переплетенные ветви соединяли соседние деревья вместе, образуя сложную и гротескную сеть. Троица пробиралась сквозь щели, стараясь как можно осторожнее не соприкасаться с какой-либо частью баньяновых деревьев. Иногда, однако, промежутки были слишком малы, поэтому некоторая чистка была неизбежна. Всякий раз, когда это случалось, ГУ Цзюнь чувствовал, как холодный ветер врывается в его сердце. Вопли боли, ужаса и мольбы то и дело раздавались в его ушах. «Это ты, существо внутри баньяна.…”» «Отпусти меня!”» «Ах, умоляю вас!”» «Так больно…”» Ему казалось, что на него смотрят бесчисленные жертвы, умершие от уродливой Баньяновой болезни. Каждый лист, казалось, принимал разные лица. Они пришли из разных миров, разных цивилизаций. Баньяновые деревья росли пышно, их листья закрывали большую часть неба. «Хм,” ГУ Цзюнь сосредоточился. Видя, что Сюэ Ба и Ян Хэнань не сказали ни слова, он понял, что это происходит только с ним. Ему нужно было подавить темную энергию в своем сердце, пытаясь почувствовать путь вперед. «Таким образом.”»» Сюэ Ба и Ян Хэнань последовали за ним. Они тоже настороженно озирались по сторонам. Кроме предательского путешествия, на их пути не было других препятствий. Все трое осторожно прошли около трехсот метров, прежде чем увидели очень большое баньяновое дерево. Он был примерно такого же размера, как три или четыре других обычных баньяна вместе взятых. Кроме того, в нижней части главного ствола было естественно выдолбленное отверстие для дерева. Это была единственная дыра в дереве, которую они встретили До сих пор. «Вот оно, — мрачно сказал ГУ Цзюнь. Когда он взглянул на дыру в дереве, то снова ощутил дежавю. Было ли это то самое дерево, на котором он был помещен, когда ему поклонялись, когда он был молод? Возможно, это дерево было связано с этим.» Сюэ Ба и Ян Хэнань изучали его издалека. Им было любопытно, почему они не видят никакого свечения из дупла дерева. «Капитан Сюэ, каков теперь ваш план?” — Спросил ГУ Цзюнь.» «Если это действительно выход, то мы все отступим, чтобы восстановить немедленную связь со штабом и попросить подкрепления”, — несмотря на свою внешность, Сюэ Ба был скрупулезным планировщиком. Он мог понять истинный смысл вопроса ГУ Цзюня.» «Ах Джун, я знаю, что ты хочешь уничтожить это место и закрыть все каналы между двумя мирами. Но теперь, когда мы нашли новую червоточину и заклинание, которое может создать каналы между этими баньяновыми деревьями, мы не можем тратить впустую ценность этого места для Фекды. Эти мертвые тела, святилище, эти деревья, — сказал Сюэ Ба со всей искренностью, на которую был способен, надеясь убедить ГУ Цзюня. «Весь этот мир требует большего исследования. Только тогда мы сможем решить больше проблем. Наша миссия уже завершена. Решение о том, как поступить с этим местом, должно быть оставлено на усмотрение начальства.”»» Ян Хэнань согласно кивнул. «Вот именно. В последнее время наблюдается слишком много аномальной энергетической активности. Никто не знает, что будет дальше. Фекде нужно как можно больше информации.”» «Да,” сказал Сюэ Ба. «Если этот новый путь не будет иметь объемной емкости, то к завтрашнему дню это место превратится в нашу новую штаб-квартиру. Более десяти тысяч коллег разбьют здесь лагерь.”»» ГУ Цзюнь только хмыкнул в ответ. Он никак не прокомментировал предложение Сюэ Ба. ГУ Цзюнь знал, что спорить с ними бессмысленно, потому что они не были посвящены в определенную информацию, которой он располагал, и он также не мог открыть ее им. Это уже был оскверненный мир. Даже с его ограниченными знаниями он понимал, что уродливая Баньяновая болезнь-не самое худшее, что может случиться. Кровохарканье-это болезнь, которая уничтожила целую цивилизацию. Если бы ему дали шанс распространиться на Землю, это действительно означало бы конец света. Пока у них не будет достаточно энергии, лучше не открывать Ящик Пандоры. Как и в Содоме, несмотря на всю их славу, даже беглый взгляд мог привести к саморазрушению. «В любом случае, мы должны собрать всех здесь на данный момент.” ГУ Цзюнь начал формировать план в своем уме. «В настоящее время эта дыра в дереве все еще закрыта. С моей выносливостью и умственным состоянием, я могу открыть его только один раз. Я не могу предсказать, что произойдет после этого, поэтому нам всем нужно держаться вместе. Я считаю, что это дерево не заразно, но ради безопасности, возможно, каждый может надеть мантию, оставленную членами компании лай Шэн. Возможно, их одежда обладает каким-то защитным эффектом.”»» Слова ГУ Цзюня были подобны Евангелию. Они сняли свое защитное снаряжение и попросили ГУ Цзюня отнести его обратно в святилище. Несмотря на то, что трехсотметровое путешествие было недолгим, из-за сложной географии и возможности столкнуться с иллюзиями, только ГУ Цзюнь мог узнать обратный путь. ГУ Цзюнь повторил это путешествие семь раз. Каждый раз он вел за собой двух человек в защитном снаряжении. Гао Минпэн покинул храм последним. Вся команда охотников на демонов наконец благополучно воссоединилась перед гигантским деревом. У них были носилки, шестнадцать сравнительно хорошо сохранившихся одеяний, ткани с мертвых тел и череп вождя. Что касается других инструментов, оружия и взрывчатки, то они прислушались к Совету ГУ Цзюня и оставили их позади. «В моем нынешнем состоянии я не могу гарантировать, что путь сможет выдержать такой большой вес. Поэтому, чем меньше мы будем нести, тем более устойчивым будет путь”, — объяснил ГУ Цзюнь, вынимая пять страниц древних бумаг и скальпель. «Они мне нужны, чтобы произнести заклинание.”»» Все верили, что ГУ Цзюнь не был частью компании лай Шэн. Более того, у них не было другого выбора, кроме как поверить ГУ Цзюню. «Я останусь здесь, чтобы стабилизировать канал, — объяснил далее ГУ Цзюнь. «Другая сторона канала должна быть соединена с баньяновым деревом вокруг восточного штата. После того как вы войдете в дупло дерева, не оборачивайтесь. Продолжайте двигаться вперед, пока не дойдете до выхода. Подожди меня. Я скоро присоединюсь к вам.”»» Челюсти Сюэ Ба сжались. Он пристально посмотрел на ГУ Цзюня. «Ах Джун, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.”» Сердце ГУ Цзюня екнуло. — Значит, капитан Сюэ все-таки догадался, что я задумал. Ну что ж…” «Я знаю,” ГУ Цзюнь тяжело кивнул. «Я единственный, кто знает, что делать. Я начну заклинание прямо сейчас.”»» Одной рукой он держал Карлотский скальпель, чтобы подавить темные эмоции, а другой в перчатке прижимался к баньяновому дереву, пытаясь связаться с ним. Он произнес на иностранном языке: «Открытый, существующий канал. Я требую, чтобы вы открыли!”» Это не было заклинанием, записанным на бумаге. Это, вероятно, было использовано, чтобы вызвать уродливую болезнь Баньяна, и это было не то, что ГУ Цзюнь пытался сделать. Его умственная и физическая энергия быстро истощалась. К счастью, вскоре в дупле дерева появился размытый свет, и канал был активирован. Из-за присутствия сына несчастья открыть канал было так же просто, как открыть дверь, но темнота в его душе, казалось, углубилась. «Будь осторожен и не напрягайся слишком сильно, — сказал Сюэ Ба ГУ Цзюню, прежде чем схватил пистолет и повел двух других стрелков вперед. «Поехали!”»» Лу Сяонин и Чжан Хуохуо шли посередине. Линь МО несли на носилках. Дядя Дэн замыкал шествие. Одетые в длинные мантии, они бросили на ГУ Цзюня оценивающий взгляд, прежде чем уйти. Затем они повернулись и вышли на свет внутри дупла. «Ах Джун, ты должен выйти отсюда живым.” Круглое лицо дяди Дэна исказилось от смеха. «Если вы это сделаете, я возьму вас, чтобы насладиться более чувственными удовольствиями жизни.”»» «Это обещание.” ГУ Цзюнь с улыбкой кивнул. «Дядя Дэн, мы уже нашли выход. Не говори так, будто это наше последнее прощание, а то сглазишь.”»» «Когда ты прав, ты прав, малыш. Ладно, Тогда увидимся на другой стороне.”» ГУ Цзюнь наблюдал, как последний член группы, дядя Дэн, исчез в дупле дерева. Затем он вздохнул с облегчением. Он повернулся, чтобы направиться к святилищу, и на его лице отразилась решимость. Если бы у начальства Фекды был выбор, они бы определенно сохранили и сохранили это место. Но гибель была единственной судьбой этого места. Его нужно было уничтожить. ---------- Сжечь тьму Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree «Эта тварь внутри дерева!”» «Отпусти меня…”» Внутри темного баньянового леса ветви деревьев, казалось, танцевали. Душераздирающие вопли пронеслись в сознании ГУ Цзюня, пробуждая самый темный грех его сердца. Древний шепот из бездны звучал и в его ушах. Это было заклинание с последней страницы. Это было длинное и, казалось бы, неправильное заявление. Здесь не было знаков препинания, и смысл был неизвестен. Но чем больше он изучал его, тем больше ощущал исходящую от него странную и злую энергию. «Мутировавшие семена прорываются сквозь разлагающуюся грязь, как боевые топоры, распадаются, распадаются, заменяются благоуханием миллионы личинок, собравшихся вокруг грязной крови, прорываются сквозь барьер, перестраиваются и реформируются, питаясь звездным светом, распространяя тьму, имя старых никогда не падет.”» Это бессвязное утверждение окружало ГУ Цзюня, как мерцающие образы, словно приглашая его полюбоваться творением древних вокруг него. ГУ Цзюнь изо всех сил старался пробираться через лес с нетронутым разумом. Его разум уже был измотан, когда он совершил предыдущие восемь путешествий, но теперь он только усилился. Отверстие в стволе дерева усилило его связь с баньяновыми деревьями. Это было так, как если бы его собственная кровь была соединена с растениями; их испорченная сущность текла в его вены. «Вот почему, — пробормотал себе под нос ГУ Цзюнь, когда его шаги стали тяжелее, а дыхание более возбужденным., «Я стал врачом.”»» Его родители все еще отсутствовали, их верность была неизвестна. Кроме этого, у него не было другой семьи. Когда он был маленьким, он расспрашивал о своих дедушке и бабушке. Его родители сказали ему, что все они умерли. «Спасение человеческих жизней-мой долг. Вот что я хочу сделать со своей жизнью.”» ‘Доктор? Неужели ты действительно должен называть себя доктором после того, как сделал что-то подобное?» ГУ Цзюнь вышел из леса, и его встретили трупы, усеявшие землю. Мертвые тела Волков и людей. Он глубоко вздохнул, но почувствовал только запах крови. В отличие от запаха в операционной, это был запах кровопролития после резни. Он продолжал двигаться к святилищу в центре. Там было около 150 человеческих тел; большинство из них погибло от его рук. Хотя он был одержим и стрелял из пистолета в первый раз, его точность была удивительно высока. Как будто это было частью его натуры. Трупное окоченение уже наступило, и мозговое вещество и кровь на земле высохли. Некоторым членам культа загробной жизни проломили головы. Кровь сочилась из отверстий тех, чьи головы были целы, а их тела раздувались. Их увядшие лица придавали им вид раннего разложения. На этой темной и разлагающейся Земле процесс разложения, казалось, ускорился. В мгновение ока, на глазах у ГУ Цзюня, все тела разложились. Они были покрыты личинками, которые пировали на телах. Они ползали повсюду… — За пределами человеческого понимания есть более великая истина.… ‘За пределами человека существует более великое существование.… — А ты не хочешь?… чтобы узнать эти истины? «Я знаю, но не от таких, как ты.” ГУ Цзюнь пополз вверх по святилищу, бормоча себе под нос. Он привязал пять пергаментов к блоку С4. Он покачал головой и сказал: «Нет, вы не истина. Демоны всегда заманивают других обещанием поделиться с ними абсолютной истиной. Но правда в том, что демоны просто хотят сеять ужас.”»» Проклятые пергаменты нельзя было ни сохранить, ни извлечь. Конечно, было бы бесценно изучить заклинание, но было слишком много смягчающих факторов. Он беспокоился, что другие могут попасть под влияние демона и вызвать нарушение безопасности Фекды. В конце концов, у остальных не было помощи от сына стали. «Я уже запомнил все эти слова”, — сказал себе ГУ Цзюнь, направляясь с бомбой к лесу баньяновых деревьев.» — Вся эта боль … … путаница… убежденность у тебя все еще есть… достойная восхищения… но это только потому, что вы слишком мало видели… «Вот почему они говорят, что невежество-это блаженство.” ГУ Цзюнь шагнул вперед. Он сжал скальпель в кармане, чтобы сосредоточиться. Вокруг разрушенного святилища все еще витала энергия. Многочисленные церемонии, проводимые там, были причиной этого, но пришло время положить этому конец. ГУ Цзюнь прикрепил бомбу к дереву на опушке леса, а затем вернулся, чтобы захватить ракетницу QN-2-2. Он достал белую ракету и зарядил ее в ракету. Когда они все еще были внутри винтовой лестницы, он подумал спросить Сюэ Ба, Как управлять этой штукой.» «Сын несчастья,” проворчал ГУ Цзюнь, его глаза сияли решимостью. «Пришло время попрощаться.”»» Он поднял ракетницу и прицелился в С4. Ракета была направлена в инфракрасном диапазоне. Как только он зафиксируется, он будет следовать за целью, даже если они двинутся. Каждая ракета весила всего 1,2 килограмма, но она могла сбить танки, бронемашины и даже небольшую базу. Щелчок. Указательный палец правой руки ГУ Цзюня нажал на спусковой крючок. С длинным треском взорвался огонь, и ракета вылетела из пусковой установки. ГУ Цзюнь был сбит с ног мощной отдачей. Он увидел, как ракета быстро пролетела короткое расстояние и приземлилась прямо на С4. Ракета взорвалась во вспышке огня! Пламя лизнуло высохшее дерево и распространилось по ветвям и листьям. Вскоре баньяновый лес превратился в море огня! В то же время ГУ Цзюнь перезарядил еще одну ракету и направил ее на другую сторону леса. Клятва Гиппократа гласила, что врачи должны помогать устранять болезни и избавлять пациентов от боли и страданий. «Жертвы уродливой баньяновой болезни, вы уже достаточно настрадались. Покойся с миром.” ГУ Цзюнь снова и снова нажимал на спусковой крючок, чтобы выпустить вторую ракету, третью, четвертую …» Он выпустил шесть ракет в разные стороны от святилища. Бушующий огонь превратил странный лес в огненный ад. Потрескивание костра, когда засыхали деревья, звучало как вопли измученных душ, но со временем плач затих, и шепот, казалось, растаял в огне. Жечь, разрушать, спасать. Самый большой хаос должен был закончиться самым большим разрушением. Глядя На пылающий костер, свет отражался в его сердце, вытесняя тьму в тень. Он чувствовал себя гораздо лучше. Его разум и тело словно омолодились. — Мне все равно, кто ты-сын несчастья или сын стали. Я-ГУ Цзюнь, и я положу конец этому хаосу». Огонь становился все сильнее. Искры, летевшие по ветру, падали на землю и пировали на трупах. Затем ГУ Цзюнь направился к большому баньяновому дереву. Он намеренно избегал стрелять ракетой в этом направлении раньше, но в конце концов пламя достигнет этого места. Когда он проходил через лес, он не чувствовал никакой ненормальной энергии, притягивающей или отвлекающей его. Он подошел к большому баньяновому дереву. Он воткнул последний С4 на большое дерево. Он настроил его на взрыв через тридцать секунд. Он взял скальпель, дистанционный детонатор и еще кое-что, когда вошел в дупло. Когда он увидел размытые изображения на другом конце провода, он побежал и нажал на детонатор. Вспышка света в конце становилась все ближе. Ему показалось, что он видит стоящих там охотников на демонов. Стиснув зубы, ГУ Цзюнь прыгнул вперед. Казалось, позади него раздался взрыв. Вся дорожка дрожала и рушилась. ---------- Звонок в командный центр Под ночным небом восточный город был по-прежнему так же оживлен, как и положено шумному мегаполису. Торговый павильон был заполнен горожанами, вышедшими хорошо провести время, парами, вышедшими на свидание, семьями, прогуливающимися по улицам, делящими свое время вместе, клиентами, рыгающими от удовольствия, когда они выходили из разных магазинов и ресторанов… После полуночи толпа понемногу рассеялась, и в городе воцарился мир. Такова была жизнь для повседневного города. Хотя в последнее время в интернете появились некоторые необычные новости, это была просто еще одна тема для разговора. Однако за кулисами были люди, которые упорно трудились, чтобы сохранить этот мир. В деревне ГУ Жун, расположенной в сельской местности к северу от восточного штата, в командном центре аварийного подразделения, рабочие все еще не покинули своих постов, и машины все еще работали. Главный командир, Яо Синянь, только что закончил совещание со штабом. Он откинулся на спинку стула, чтобы немного отдохнуть, и погрузился в беспокойный сон.… Люди вокруг него затихли, чтобы не потревожить покой командира. Прошло уже пять дней с тех пор, как Охотники на демонов проникли в дупло баньяна. За последние несколько дней командир Яо отдыхал в общей сложности менее десяти часов. Этот человек лет шестидесяти выглядел как ходячий мертвец. Это был столь необходимый отдых. Ранее сигнал наземной волны, который временно стал ясным, снова начал искажаться после того, как Сюэ Ба сообщил, что команда достигла сотой ступени подземного туннеля. А потом раздался такой звук, словно на них обрушился сильный шторм. И тут сигнал оборвался. С тех пор связь не возобновлялась. За последние несколько дней аварийное подразделение испробовало множество различных методов, чтобы восстановить контакт, но прорыва не произошло. Группа по расследованию аномальной энергии также не достигла никакого прогресса. На самом деле, к настоящему времени молчаливое согласие состояло в том, что Охотники на демонов и ГУ Цзюнь все погибли внутри аномального пространства. «Мы должны дать командиру Яо отдохнуть, — профессор Цинь глубоко вздохнул. В его возрасте не следует так много работать.» «Старейшина Цинь, ты тоже должен пойти и отдохнуть.” Один из заместителей командира, руководитель следственного департамента восточного штата Мэн, тоже со вздохом покачал головой. «Фекда не может позволить себе потерять вас, ребята.”»» Проиграть? Когда он произнес это слово, лицо лидера Мэна средних лет омрачилось. Как он должен был отвечать перед семьями и друзьями охотников на демонов? Когда Сюэ Ба женился на своей жене из Научно-исследовательского отдела, Мэн Хэ был их свидетелем. Не говоря уже о свадьбе Ян Хэнаня, а также… «Вздохни, не волнуйся, этот старый мешок с костями все еще может жить”, — хотя именно так сказал профессор Цинь, он довольно сильно постарел за последние несколько дней. Он лично отвечал за обучение дяди Дэна, Чжан Хуохуо поднялся по служебной лестнице под его руководством, и именно он рекомендовал самого молодого ГУ Цзюня. С таким результатом профессор Цинь страдал не меньше, чем кто-либо другой. Атмосфера в комнате была подавленной. Разочарование вонзилось в сердце каждого из присутствующих, как настоящие ножи, и у некоторых членов клуба даже выступили слезы на глазах. Они потерпели неудачу, еще одну полную катастрофу. После того, как были принесены в жертву 444 члена отдела действий, на их руках была смерть специального мобильного отряда.» Профессор Цинь молча подошел к двери. Может быть, звездный свет в небе послужит им каким-то ориентиром? Как раз в этот момент перехватчик сигналов внутри казармы получил новую информацию. Все баньяновые деревья, которые несли в себе уродливую Баньяновую болезнь по всей стране, рухнули одно за другим! Сначала пришли новости из деревни Суй Тянь, потом из деревни Гао Ган, потом из деревни Сан-Тан… Большой монитор в казарме сразу же подключился к прямой трансляции различных локаций. Зараженные баньяновые деревья в этих деревнях, которые были освобождены из-за эпидемии, начали засыхать и терять свои жизни точно так же, как и в деревне ГУ Жун. Что же все-таки происходит? Они смотрели на изображение на экране и не могли поверить своим глазам. ЯО Синянь проснулся, и его лицо потемнело еще больше. Сейчас ему было 65. Он прожил с Фекдой сорок лет, но все еще испытывал озноб от увиденного. Неужели ситуация окончательно вышла из-под контроля? Весь командный центр был охвачен нервозностью из-за этой внезапной перемены, но прежде чем кто-либо смог придумать проект, чтобы отправить команды на разведку, поступил еще один звонок. Это был медицинский департамент восточного штата. В гуманоидном баньяновом дереве произошли некоторые изменения. Большой монитор немедленно связался с медицинским отделом. ЯО Синянь глубоко нахмурился. Профессор Цинь и остальные стояли, наблюдая за ним. Было показано живое гуманоидное баньяновое дерево, бесшумно помещенное в тюремную камеру. Странное существо, казалось, перестало функционировать, как будто из него вынули свет. Поначалу все черепа на его теле продолжали бы выть, но это гуманоидное баньяновое дерево утратило этот рефлекс. Даже если сейчас к нему приблизится живой человек, черепа не оживут и ничего не сделают. Весь этот феномен с гуманоидным баньяновым деревом был странным, но он стал еще более странным. «Старейшина Цинь, как ты думаешь?” — Спросил ЯО Синянь. Когда речь заходила о медицинских знаниях, он по-прежнему обращался к профессору Цинь.» «Такое ощущение, что он умер от мозговой смерти, — сделал обоснованное предположение профессор Цинь. «Но нам нужно будет продолжить расследование, чтобы узнать наверняка.”»» Оба изменения в зараженных деревьях и гуманоидном баньяновом дереве произошли одновременно. Это было слишком большое совпадение, чтобы не быть спровоцированным чем-то. Но почему мне казалось, что … эпидемия пошла на поправку? Это было похоже на то, как если бы Центральный передающий центр уродливой Баньяновой болезни получил сильный удар. Люди никак не могли взять в толк, что это такое. Недавняя потеря заставила их обратить свои мысли к худшему сценарию. Может быть, это новая ловушка, устроенная врагом? Но тут раздался еще один звонок. Один раз член клуба ответил, и его лицо вспыхнуло от шока и радости. Он громко ахнул. «Что? Действительно, ни за что!”» Он посмотрел на людей вокруг. Он был так взволнован, что с трудом переводил дыхание. Он немедленно подключил вызов к системе вещания Барака. «Это же по-настоящему!” Восхищенный мужской голос эхом разнесся по командному центру. Он был полон недоверия. «Вот так они и вышли из баньяна. Все еще живы! Линь МО потерял ногу, а Лу Сяонин-глаз, но они все еще живы! Капитан Сюэ сказал, что они уничтожили лидеров компании лай Шэн, А ГУ Цзюнь сказал, что источник уродливой болезни Баньяна был очищен.”»» Вот так же резко изменилось выражение лица Яо Синяна. «Что‽”» Профессор Цинь был ошеломлен. Лидер Мэн практически выпрыгнул из своего кресла. Остальные вице-командиры дрожали. Младший из них не мог сдержать радостного крика. Все охотники на демонов вернулись живыми! «В настоящее время они остаются там, где находятся, ожидая, когда организация пришлет людей, чтобы помочь им с дезактивацией.” Голос на другом конце провода успокоился, хотя радостные возгласы все еще звучали. «Мы не подходили к ним и ничего не делали. Они выглядят совершенно нормально, хотя и немного обезвожены.”»» Вскоре командный центр соединился с камерой на месте происшествия. Темная ночь была прогнана прочь прожекторами. В логове компании лай Шэн, которое было захвачено Фекдой, месте, где было принесено в жертву 444 сотрудника отдела действий, вся группа охотников на демонов ждала. Они выглядели еще более изношенными, но было ясно, что они все еще живы. Сюэ Ба, Дядя Дан, ГУ Цзюнь, Лу Сяонин… все шестнадцать из них были там. Увидев это, люди в командном центре разразились торжеством. Темные тучи, которые висели над этим местом в течение многих дней, наконец рассеялись. Охотники на демонов вернулись со всеми своими членами нетронутыми! Даже линь Мо, которого все считали погибшим, пережил нападение гигантского подземного червя. Он потерял только ногу и выглядел таким же здоровым, как и все остальные. «Ха-ха-ха!” хотя он знал, что еще слишком рано быть таким оптимистичным, Яо Синянь не мог сдержать смех, исходящий из его рта. «Отлично, это отличная новость!’»» «Да, — профессор Цинь тоже вздохнул с большим облегчением. Он повернулся и посмотрел на Мэн Хэ. «Лидер Мэн, Я знаю, о чем вы думаете, но пусть люди пока празднуют.”»» «Ха-ха,” со смехом кивнул лидер Менг. Его глаза, полные слез, оторвались от охотников на демонов, показанных на экране, и он задыхаясь сказал: «Да, конечно, вы правы.”»» Сейчас все были в хорошем настроении, так зачем же портить настроение? В конце концов, кто знает, когда подобное празднование повторится? Завтрашний день обещает быть очень напряженным. Они должны были изолировать охотников на демонов, помочь с дезинфекцией и провести физическую и умственную оценку, чтобы проверить, были ли они теми же самыми людьми, которые вошли в баньянное дерево в деревне ГУ Жун. Затем их разделили и допросили одного за другим, чтобы полностью восстановить события, произошедшие внутри аномального пространства. Было так много вещей, которые нужно было сделать, и некоторые из них определенно будут дождем на этом параде. Так что пока празднуйте. ---------- Всё взорвал весь взорванный ГУ Цзюнь никогда не мог себе представить, что самый лучший и сладкий сон, который он когда-либо будет иметь в своей жизни, будет находиться в изолированной комнате. Прошло уже три дня с тех пор, как они вернулись на землю. В то время шестнадцать из них ждали возле баньяна, пока люди из отдела действий не подошли в тяжелом защитном снаряжении, не дали им немного воды и не одели их в защитное снаряжение. Затем всех их сопроводили к прибывшим очистительным карантинным машинам. Вещи, которые они привезли с собой, были конфискованы, в том числе и скальпель Карло. Машина ехала недолго, пока они не добрались до логова компании лай Шэн в горах. Если они несли с собой вирус, то должны были предотвратить его распространение. Инженерный отдел уже оборудовал там несколько изолированных комнат и другие необходимые удобства. В то же время туда спешили сотрудники разных ведомств со своим оборудованием. С тех пор все шестнадцать из них были разлучены. Всем была оказана самая лучшая и теплая забота. Там была еда и развлечения, но им было запрещено видеться друг с другом. ГУ Цзюнь провел лучший сон в своей жизни на этой односпальной кровати в этой карантинной комнате. В тот же день его вывели из комнаты, чтобы провести ряд физических проверок. В истории индейцы погибли от вируса, который европейцы принесли с собой. Никто не мог сказать, принесли ли охотники на демонов с собой из аномального пространства какие-нибудь опасные для жизни болезни. Поэтому за последние два дня охотники на демонов прошли все виды испытаний в лагере, от кожи до толстой кишки. Конечно, были также тесты ДНК, чтобы сравнить их нынешнее » я » с их ДНК-составом до того, как они вошли в баньяновое дерево. Это была часть физического осмотра, за которым последовал ментальный осмотр. ГУ Цзюнь уже слышал это от Сюэ Ба. Каждый раз, когда члены специальных мобильных сил возвращались с задания, они должны были проходить оценку S-value. Исключений не было. Фекда не поверит словесным утверждениям, что кто-то не сумасшедший. По словам Сюэ Ба: «Люди, потерявшие рассудок, не поймут, что они потеряли рассудок.”» Психологом, ответственным за проверку ГУ Цзюня на этот раз, все еще было знакомое лицо, сестра Лян, Лян Цзяхуй. Даже сквозь тяжелое защитное снаряжение ее улыбка была такой же теплой и доброй, какой он ее помнил. В целом, обзор был довольно комфортным. Во — первых, сестра Лян начала с разговора о фильмах, а затем перешла к темам, которые были совершенно не связаны с миссией. Единственное, что имело значение, — это два сценария запуска, которые она ему показала. Один наблюдал, как его товарищей по команде пожирают монстры, а другой-Как ГУ Цзюнь падает в разлагающуюся грязь и не может выбраться. Во время этих запускающих сценариев ГУ Цзюнь чувствовал себя довольно напряженным, но сестра Лян помогла ему пройти через них, и он вышел из них, чувствуя себя гораздо более расслабленным. В конечном счете, как он набрал очки во время теста, ГУ Цзюню не сказали. После проверки его отправили обратно в палату. ГУ Цзюнь воспользовался этим временем, чтобы отдохнуть, приводя в порядок имеющиеся у него подсказки и свои эмоции. Из-за этого он не чувствовал скуки. Только после полудня третьего дня ГУ Цзюня снова привели в другую чистую комнату. Там стоял длинный рабочий стол и стулья. Помещение выглядело как современный офис, но он знал, что это комната для допросов. «А Джун, Добрый день.” Восемь человек средних лет в защитных костюмах уже ждали за столом в офисе. У всех на лицах были улыбки. Во-первых, было несколько представлений. Команда состояла из пар из следственного отдела, отдела обзора, медицинского отдела и отдела научных исследований. Все они были экспертами по допросам.» «Добрый день.” ГУ Цзюнь выбрал диван напротив и сел. Он был собран. Он был готов к тому, что его будут расспрашивать со всех сторон, и нашел ответы.» «Кроме нас, этот разговор будет контролироваться командиром Яо и остальными.” Чэнь Яоянь из следственного отдела указал на камеру в углу. Этот добродушный мужчина средних лет сидел посередине. Похоже, он был главным следователем.» ГУ Цзюнь посмотрел в камеру и кивнул. Он ничуть не удивился. На самом деле его не удивило бы, если бы вся Фекда наблюдала за ним, следила за каждым его движением. «Затем нам нужно, чтобы вы рассказали нам все, что произошло с того момента, как вы вошли в дупло баньяна в деревне ГУ Жун, и до того, как вы вернулись сюда.” Тон Чэнь Яояна начал становиться серьезным, но он все еще демонстрировал это товарищество, как старый друг, просто проявляющий заботу о ГУ Цзюне. «Расскажите нам… все подробности, сохранение, ваши чувства, мысли и мотивы вы можете вспомнить. При этом не имеет значения их актуальность. Просто расскажите нам все, что приходит вам в голову. Мы не будем вам мешать. У вас есть все необходимое время.”»» Остальные дознаватели слегка кивнули. Их взгляды, устремленные на него, были одинаково ровны. «Хорошо.” ГУ Цзюнь сделал паузу, прежде чем начать свой рассказ. «Когда я вошел в дупло дерева, то увидел несколько танцующих огоньков. Это было очень странно…”»» В то же самое время в конференц-зале административного здания в Фекде восточного города Яо Синянь, все заместители командира аварийного подразделения и профессор Цинь смотрели прямую трансляцию допроса. Как и ожидал ГУ Цзюнь, за допросом наблюдали и люди из штаба. Люди выглядели гораздо лучше. После праздника в них была какая-то стабильность. Они не стали проводить допрос по первому же сигналу, потому что не хотели, чтобы охотники на демонов обиделись или дали усталые ответы. После такого рода миссии пересмотр и восстановление ценности S были более важны, и это будет фигурировать в подлинности ответа членов во время допроса. К этому времени команда Яо Синяна уже выслушала версию этой истории от остальных пятнадцати членов «охотника на демонов». Их версия полностью совпадала. Даже в мелочах. В основном они уже знали, что произошло. Единственное, что все еще ускользало от них, — это то, что произошло после ухода охотника на демонов. Что же ГУ Цзюнь остался делать? Особенно они хотели узнать о тех пяти страницах пергамента, которые ГУ Цзюнь явно не принес. Кроме того, канал баньянового дерева, казалось, уже рухнул. Оба этих инцидента были очень важны, но с точки зрения наводящих вопросов относительно подозрений в отношении ГУ Цзюня, все пятнадцать членов проявили безоговорочное доверие к ГУ Цзюню. «Я лично проверял его доверие раньше, — открыто сказал Лу Сяонин. «Я приставил пистолет к его голове. Я бы не винила его, если бы он оставил меня умирать, но он этого не сделал. По словам других, он действительно колебался в начале, но это, вероятно, было связано с влиянием внутри подземного туннеля. Я сам это испытал. Это чувство действительно может испортить ваш разум!”»» Что касается медицинского вклада ГУ Цзюня в эту миссию, то дядя Дэн не имел ничего, кроме похвалы. «Кроме того раза, когда нам пришлось провести экстренную операцию, мы провели три операции, и, честно говоря, каждый раз я был его помощником. А Чжун действительно заботится о безопасности своих товарищей по команде, и он всегда готов взять на себя ответственность. Когда было принято решение ампутировать а Мо обе ноги, никто ничего не сказал, но если бы он не смог очистить паразита, то взял бы всю вину на себя. Но он не испугался. Он хороший врач, потому что он такой человек, который ставит интересы своего пациента на первое место.”» Даже капитан Сюэ мог сказать много хорошего о ГУ Цзюне, но когда дело дошло до инцидента с пергаментами и каналом в баньяновом дереве, Сюэ Ба На мгновение замолчал. «Честно говоря, я понятия не имею, что он там делал, — наконец заключил Сюэ ба. «Но чтобы решиться уйти последним, требуется большое мужество, потому что все члены команды были тогда на грани срыва. Всем нам не терпелось покинуть это богом забытое место.»» «Скажем так, инстинкт а Чжуна, когда дело доходит до этого места, гораздо точнее, чем у любого из нас. Я мог бы иметь другое мнение о нем, но я бы последовал его инстинкту, потому что его инстинкт гораздо важнее моего. На самом деле, гораздо важнее, что эти предположения рациональности и логики во время этих последующих анализов.”» Последняя фраза Сюэ ба была предупреждением для следователей. — Никто из вас там не был, вы никогда не поймете всего до конца. Охотники на демонов изложили свою позицию, и Фекда собирался услышать версию этой истории от самого ГУ Цзюня. ЯО Синянь, профессор Цинь и остальные спокойно слушали ГУ Цзюня—как он чувствовал заклинание, как понимал чужое заклинание, как новая встроенная память срабатывала от скальпеля, как компания лай Шэн хотела принести их в жертву и как он противостоял своей вновь обретенной памяти. ГУ Цзюнь медленно и спокойно описал всю последовательность событий. Он был собранным, искренним и блестящим. Может быть, он скрывает часть правды? Группа не могла сказать точно, но из прошлой истории ГУ Цзюня вероятность этого была очень высока. Наконец, ГУ Цзюнь добрался до конца, до той части, где он остался один в аномальном пространстве. Будь то в восточном штате, штаб-квартире или комнате для допросов, все видели, что ГУ Цзюнь по-прежнему открыт и собран, как всегда. «Я использую ракетную установку QN-202, чтобы взорвать пергаменты, а затем сжечь весь лес баньяновых деревьев. Наконец, я использую С4, чтобы взорвать канал прямо перед тем, как сбежать, — объяснил он небрежно, как будто описывал погоду. «Наша цивилизация до сих пор не имеет возможности справиться с другими болезнями из этого мира. Инстинкт подсказывал мне, что там слишком много опасных вирусов. Это не какая-то новообретенная земля, а смертельная ловушка.”»» В его голосе не было и следа сожаления или потери. «Это место должно быть уничтожено, вот что я сделал.”» Восемь присутствовавших на допросе молчали. В конференц-зале Яо Синянь, лидер Мэн и остальные посмотрели друг на друга. Они думали, что ГУ Цзюнь придумает оправдания вроде того, что пергамент распался после того, как было использовано заклинание, лес баньяновых деревьев рухнул сам по себе, или он понятия не имел, что произошло после того, как он покинул канал. Однако ГУ Цзюнь пошел совершенно противоположным путем; он ничего не оставил воображению. «Зачем мне их уничтожать?” — Спросил ГУ Цзюнь как бы про себя. «Я твердо верю в кинотропы. В фильмах ужасов, в большинстве случаев, вам нужна трусость, чтобы выжить.”»» — Неужели? Группа молчала. — Но в ваших действиях не было и следа трусости. Если уж на то пошло, то как раз наоборот. ---------- Текущее психическое состояние Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree В огромной комнате для допросов восемь следователей хранили молчание. Их лица ничего не выражали. ГУ Цзюнь бесстрашно посмотрел им в глаза. По большей части он говорил правду. Он даже рассказал им правду о том, что члены компании лай Шэн, с которыми они столкнулись, были душами из другого мира, и они намеревались вызвать демона и взять его силу для своего собственного использования. Но он не стал вдаваться в подробности о демоне; он скрыл факты о Лэндоне, сыне несчастья, и системе, которую он связал с ним. Он произнес это так, как будто не так уж сильно отличался от других охотников на демонов, если не считать его особого инстинкта и скрытой памяти о чужой цивилизации, вызванной экспериментом, проведенным на нем как на духовном ребенке. Именно этот особый инстинкт позволил ему запустить механизм, основанный на заклинаниях, использовать свой разум, чтобы разорвать оковы вокруг святилища, прервав заклинание компании лай Шэн, и активировать канал баньянового дерева. Это были не заклинания; он не знал, как произносить заклинания, и это было правдой. Правда, которую он не уточнил, заключалась в том, что этот чувственный инстинкт исходил от двух сторон Лэндона. Вдали от Лэндона ГУ Цзюнь был обычным человеком. У него не было таких способностей, как сверхчеловеческая сила или лазерные глаза. ГУ Цзюнь долго и упорно размышлял, прежде чем решиться сказать правду. Конечно, он мог солгать, и никто не смог бы его проверить. Но он хотел проявить добрую волю. Возможно, он и упустил кое—что, но его цель была схожа с целью Фекды-сохранить мир между людьми. «Я думаю, что этот лес теперь сожжен дотла, — серьезно сказал ГУ Цзюнь. «Источник уродливой Баньяновой болезни мертв. Я полагаю, что здесь, на Земле, должны быть соответствующие изменения в развитии болезни, верно? Деревья самосожглись или рухнули? Я очень на это надеюсь.”»» За последние несколько дней ГУ Цзюнь не получил никаких новостей. Ему даже не вернули вещи, которые у него отобрали, а это означало, что он уже неделю не принимал лекарство, чтобы остановить опухоль мозга. Восемь следователей не ответили на вопросы ГУ Цзюня. Вместо этого они что-то записали в свои файлы. Первым заговорил все тот же Чэнь Яоянь. «А Джун, мы сейчас зададим тебе несколько вопросов. Я надеюсь, что вы скажете нам правду. Во-первых, не кажется ли вам, что чужой мир обладает большой ценностью для нас, чтобы исследовать его?”» «Я уже говорил тебе раньше, — немедленно ответил ГУ Цзюнь. «Это смертельная ловушка, бездна. То, что нам нужно сделать сейчас, — это не исследовать его, а избегать его и не дать ему переполнить наш мир.”»» «То, что вы упомянули, — это естественные риски, которые приходят с разведкой, — возразил Дин Цзиньлин, другой следователь из отдела научных исследований. «Риск, на который пошли люди, открывая новый мир и границы космоса, был бы ничуть не меньше, чем риск, связанный с этим исследованием. Но разве не благодаря этим исследованиям люди достигли того уровня развития, которым мы наслаждаемся сегодня?”»» «Это совсем другое.” ГУ Цзюнь покачал головой. «Яблоки и апельсины.”»» ГУ Цзюнь знал, что внутри шлемов дознаватели, должно быть, были оснащены коммуникаторами. Их реакция несла с собой отношение их начальства. Было ясно, что начальству не понравилось принятое им решение, и они стали давить на него. Недостаток информации мог сделать блестящий ум тупым, как идиот. ГУ Цзюнь не обижался на них, потому что у них не было той информации, которая была у него, информации, подобной ужасу болезни, такой как кровохарканье. Но он должен был заставить их понять всю серьезность ситуации. «Если вы ищете аналогию, то человеческие существа здесь не являются хорошим сравнением. Дикий кабан может быть лучше. Однажды, скажем, дикий кабан решает, что он хочет исследовать мир за пределами своего логова, поэтому он отваживается войти в город. Первое здание, в которое он входит, оказывается бойней. Так подсказывал мне мой инстинкт. Так что, по-моему, этому дикому кабану лучше оставаться под защитой джунглей.”» Выслушав то, что хотел сказать ГУ Цзюнь, группа снова замолчала. ‘Дикий кабан… вооруженный ядерным оружием? «Вам не кажется, что ваш взгляд на человечество слишком циничен и пессимистичен?” — Спросила Лю Миань из отдела рецензий. Этот вопрос уже включал оценку личности ГУ Цзюня.» ГУ Цзюнь снова тяжело вздохнул. «Что бы произошло, если бы рак мог передаваться по воздуху? Подумайте об этом. Даже процесс разложения ускоряется в этом мире. Кто знает, какую трагедию может вызвать исследование?”» Он был очень взволнован. Гордыня всегда была грехом человечества, причем первым грехом. Именно тогда следователь из следственного отдела Ян Синсань спросил: «Теперь, когда вы взорвали канал, Как вы можете быть уверены, что люди из компании Lai Sheng не имеют доступа к другим каналам?”» «Там не будет никакого другого канала, потому что эти червоточины могут быть созданы только в том лесу баньяновых деревьев”, — объяснил ГУ Цзюнь. «Эти баньяновые деревья были трансмутированы тем, что мы называем аномальной энергией, и тем, что чужая цивилизация называла демоном. Демон… да, я знаю, как нелепо это звучит, но это правда. Теперь, когда все баньяновые деревья были сожжены, таких каналов больше не будет.”»» «Тогда каковы же ваши доводы в пользу уничтожения пяти страниц пергамента?” — Настаивал Ян Синсань. «Планируете ли вы сохранить содержание на них для себя?”»» «Ну конечно же, нет.” ГУ Цзюнь слегка усмехнулся. Он знал, что это обвинение последует. «Но слова имеют силу только тогда, когда они написаны на этих пергаментах, особенно заклинание, которое вызывает уродливую Баньяновую болезнь.”»» Он ничего не скрывал. Несмотря на численное превосходство, ГУ Цзюнь чувствовал себя непринужденно. «На самом деле, я могу записать заклинание и на иностранном языке, и на английском сейчас, но это будет только бессильный обман. Никто больше не сможет воспользоваться уродливой болезнью Баньяна.”» «Хмм…” Лю Миань молчал. Если это было правдой, то ГУ Цзюнь действительно хотел уничтожить все. Человек с высокой духовностью со стремлением к абсолютному разрушению… Лю Миань открыл рот, чтобы спросить: «Какой разум или рациональность повлияли на этот ваш инстинкт? Какова ваша личная оценка вашего текущего психического состояния?”»» «Раньше мое психическое состояние было довольно мрачным и мрачным, — честно ответил ГУ Цзюнь. «Но после того, как я сжег этот лес, я чувствую себя намного лучше.”»» Лю Миань с любопытством повернулся к Чэнь Яояну. Тот кивнул, и Лю Миань продолжил: «А Джун, ты знаешь, как ты набрал очки во время этой оценки ценности S?”» «Я не.” ГУ Цзюнь нахмурился. Судя по звуку, он был очень низким. Когда он присоединился к Phecda, его счет был 75…» «51.”» «…” ГУ Цзюнь был озадачен. Была ли это тактика допроса? Используя ложную информацию, чтобы сломить его? Как он мог набрать 51 очко? Он чувствовал себя совершенно нормально.» Восемь следователей смотрели на него со смесью беспокойства и тревоги. Если кто-то из членов наберет меньше 50 баллов, он будет вынужден уйти в отставку. 51 на самом деле был кодом от рецензента. Это означало, что субъект находился на грани безумия, и его психическое состояние было крайне неустойчивым, но все еще оставался шанс на выздоровление. Это было окно шанса, которое Лян Цзяхуй приберег для ГУ Цзюня. «51?” — недоверчиво переспросил ГУ Цзюнь. Заявление, которое сделал Сюэ Ба, всплыло у него в голове. ‘Люди, потерявшие рассудок, не поймут, что они потеряли рассудок».» Нет, он стряхнул с себя эту мысль. «Должно быть, что-то не так с результатом.”» Возможно, противоречие света и тьмы в его сердце исказило его физические данные, вызвав этот просчет. ГУ Цзюнь был уверен, что он в здравом уме. Группа следователей обратила пристальное внимание на ответ ГУ Цзюня. Это также было частью их критического обзора. «Ах Цзюнь, тебе не о чем беспокоиться, — утешил его Лю Ман. «51 не означает, что вы сошли с ума. Это просто означает, что вы рискуете действовать более радикально.”»» «Я знаю, что я сделал.” ГУ Цзюнь выпрямился в своем кресле. Он сказал ему самым искренним тоном, на который был способен, «Я врач, и я действовал, чтобы спасти людей. Я не сумасшедший.”»» ---------- Развалюха на улице Ячи Гуан-Тин-Сити всегда был центром внимания Фекды, потому что в этом большом и оживленном городе многое происходило на поверхности и еще больше под ней. Но Дак-Понд-Стрит на окраине города не была особенно оживленной торговой улицей. На самом деле, можно сказать, что он был совершенно заброшен. Предприятия на этой улице были либо магазинами, специализирующимися на контрабанде товаров, либо древними магазинами, которые не имели дохода для перемещения и ждали закрытия. Одним из них был маленький магазинчик под названием «Магазин старины Тонга». Его товары варьировались от женской одежды до детских игрушек, от сигарет и алкоголя до лекарств, продаваемых без рецепта. Эти предметы были беспорядочно сложены в хранилище размером менее тридцати кубических метров, и большинство из них были покрыты слоем пыли. Кто знает, как долго они там уже сидели? Точно так же, как и название улицы, на которой он находился, весь магазин имел ощущение заброшенности и банальности. «Это платье стоит сто юаней? Черт возьми, старина Тонг, ты можешь пойти и ограбить банк!” Женщина средних лет ворчала на владельца магазина, держа в руках платье с цветочными принтами. «Мое лучшее предложение-тридцать юаней. Бери или уходи!”»» Владелец магазина, старина Тонг, сидел за кассиром у двери. Ему было за пятьдесят. Несмотря на то, что погода становилась холодной, он был одет только в белую майку без рукавов. Его ноги были скрещены, и шлепанцы, свисающие с его ног, двигались ровно, когда мужчина тряс его ногой. Он изучал газету, в которой был напечатан номер лотереи за этот день. Время от времени он брал ближайшую шариковую ручку и обводил на ней какие-то цифры. «Я потеряю деньги, если продам тебе это платье за тридцать юаней, тетя Ся. Как насчет этого? Учитывая, насколько ты красива, я дам тебе двадцатипроцентную скидку, восемьдесят юаней, — сказал старина Тонг, потянувшись за бутылкой из нержавеющей стали на стойке, чтобы сделать глоток. Его довольно пьяные глаза были прикованы к номерам лото, и он ворчал: «В следующем сезоне, похоже, он пойдет на более высокие цифры… но я всегда ставил на более низкие…”»» «Ты что, с ума сошел? Я могу купить три одинаковых платья в интернете за восемьдесят юаней!” Дама бросила платье обратно на грязную вешалку. «Твоя потеря!”»» Она обернулась с раздражением, но убедилась, что ее глаза были устремлены на старину Тонга, чтобы увидеть, не собирается ли этот человек помешать ей уйти. Но интерес старины Тонга был полностью сосредоточен на лотерейных номерах. Похоже, он ни в коей мере не был заинтересован в продаже. Увидев это, дама резко повернула голову и чуть не налетела на покупателя, стоявшего у входа в магазин. Это был высокий и мускулистый мужчина, с выражением, которое, казалось, сердито смотрело на нее. Ее сердце пропустило удар и поспешило уйти. Выйдя из магазина, она увидела несколько черных машин, припаркованных вдоль дороги, и еще больше мужчин и женщин, стоявших там, наблюдая за магазином старины Тонга. В этот момент из одной из машин вышел мужчина средних лет, одетый в западный костюм. Он был почти того же возраста, что и она, но хорошо сложен, а глаза у него были острые. Казалось, время не оставило на нем никаких следов. Под защитой группы людей, которые, по-видимому, были его телохранителями, мужчина средних лет направился к удобному магазину. ‘Боже мой, старина Тонг проиграл в азартные игры столько денег, что ему пришлось занять у мафии? » -подумала дама средних лет. Она пошла еще быстрее, потому что не хотела ввязываться в драку. Все на Дак-Понд-стрит знали’ что старина Тонг имел склонность к азартным играм и выпивке. У этого человека был рот, который также не выражал никакой похвалы. Он задолжал так много денег людям и был поистине ужасным человеком. Иначе как бы он оказался в таком возрасте без жены и детей? Оставаясь один в своей старой лавке, если бы он умер внутри, никто не узнал бы об этом в течение нескольких месяцев. Дама обернулась, чтобы посмотреть, и случайно увидела мужчину средних лет, входящего в лавку старого Тонга в одиночестве. Все телохранители остались охранять магазин снаружи. — Интересно, кто эти люди… Если бы женщина средних лет присмотрелась внимательнее, она бы заметила, что лица этих людей выражали не злобу, а почтение. Взгляд мужчины средних лет был полон не свирепости, а сдерживаемого благоговения. Мужчина средних лет был ли Минфань, глава Фекда в городе Гуан-Тин. Он занимал свой пост уже пять лет, но уважал только тех, кто прокладывал ему дорогу. Ли Минфань посмотрел на старика за прилавком и слегка поклонился. Он поздоровался с ним, «Старейшина Тонг.”» «Хм?” Старина Тонг давно заметил этих людей. Он казался еще более пьяным, чем обычно.» «Старейшина Тонг, в последнее время по всей стране произошло много событий.” Ли Минфань положил на стойку большую стопку документов. «Вот некоторые сведения.”»» В последнее время аномальная активность активизировалась, особенно инцидент с уродливой болезнью Баньяна, и теперь в восточном штате произошел этот большой инцидент с аномальным пространством. «А что думает начальство?” Старина Тонг не потянулся за документом, а продолжал изучать свои лотерейные номера. «Разве они не боятся, что я могу сойти с ума, читая эти вещи?”»» «Старейшина Тонг, пожалуйста, не играй со мной, — ли Минфань вздохнул с горьким смешком. «Это вышестоящие начальники послали меня сюда. В этой ситуации произошли новые изменения. Ваше решение и предложение для Фекды по этому делу… все они были вынесены на повторное рассмотрение.”»» К концу фразы он уже не мог сдержать оживления в голосе. Старейшина Тонг был легендарным персонажем; его профиль характера был полностью доступен только членам класса Б. Даже будучи лидером секции, ли Минфань все еще не имел ни малейшего представления о своей истинной личности. Тогда старейшина Тонг умудрился решить множество невозможных дел в очень юном возрасте. Он в рекордные сроки поднялся по служебной лестнице и возглавил ныне упраздненную группу специальных мобильных сил; занять важное место в штабе было лишь вопросом времени. В то время Ли Минфань был всего лишь обычным членом класса G в следственном отделе. Старейшина Тонг был кумиром для него и его сверстников. Но позже, в связи с загадочным случаем, который остался нераскрытым и по сей день… Старейшина Тонг ‘сошел с ума». Его значение S упало ниже тридцати, и он был заклеймен как чрезвычайно опасный персонаж. Он был вынужден уйти в отставку, и с тех пор прошло уже тридцать лет. Но теперь … … Казалось, что все некогда сказанные старейшиной Тонг » слова непоследовательности’ сбылись. Начальство в штабе понимало, что для того, чтобы справиться с ситуацией, с которой они столкнулись, им нужно было вернуть старейшину Тонга. Тридцати лет было достаточно, чтобы заточить острый клинок в ржавчину, но штаб-квартира все еще верила в старейшину Тонга и была готова дать ему шанс. «Произошли ли новые события… в таком случае?” — Спросил старина Тонг. Наконец в его голосе появилась некоторая серьезность, и он даже записал номера лотереи.» «Есть, но вам придется вернуться в штаб, чтобы узнать больше.” Ли Минфань серьезно кивнул. «Высшие чины знают, что вы недовольны тем, как они справлялись тогда, и тридцать лет изгнания-это несправедливое наказание для вас, но с нынешним положением вещей мы надеемся, что ради этого дела или безопасности общественности вы согласитесь вернуться.”»» «Чтобы вернуться?” Старина Тонг взял стакан с алкоголем и усмехнулся почти насмешливо. «Наконец, люди верят в ту чепуху о заклинаниях и культах, о которой я говорил?”»» Ли Минфань не был удивлен саркастическим уколом старейшины Тонга. Он был хорошо знаком с личностью старейшины Тонга. «Старейшина Тонг, вы должны знать, что я всегда прикрываю вашу спину. Начальство теперь знает, что вы были правы, поэтому они планируют создать новый отдел, чтобы разобраться со всем этим.” Ли Минфань изо всех сил старался убедить его. «А пока вы возглавите экспериментальную группу специальных мобильных сил, которая будет подчиняться непосредственно штабу. Вы будете поддерживать все события, происходящие по всей стране. Среди информации здесь есть таланты, которые вы можете выбрать. Почему бы тебе не посмотреть, не попадется ли тебе кто-нибудь на глаза? Старейшина Тонг, пожалуйста. Если вы откажетесь, то как же вы думаете, что я вернусь и буду отвечать перед вышестоящими?”»» Люди за дверью очень ловко закрывали глаза и уши. Обычно уважаемый Лидер ли теперь умолял, как ребенок. «Хорошо, позвольте мне взглянуть на эти таланты, о которых вы говорите. — старина Тонг взял документ. Быстро просмотрев страницы, он пролистал их. «Хм, о…”»» Ли Минфань знал, что старейшина Тонг не обманывает его. У старейшины Тонга была фотографическая память. Он мог вспомнить то, что видел с первого взгляда. «У этого слишком высокое значение S, тепличный ребенок, не годится.” старина Тонг выбросил личное дело, как мусор. Затем он выбросил еще одну, качая головой. «Это слишком банально, нет. Почему он так свирепо смотрит? Неужели его родители только что умерли? Нет. А вот это… довольно интересно…”»» Старина Тонг вытащил один из них и отложил в сторону, прежде чем перейти к следующему. «Подожди… это…”» Его глаза сияли, когда он замедлил шаг, чтобы внимательно просмотреть информацию. Ли Минфань наклонился вперед, чтобы посмотреть. Это было досье ГУ Цзюня, присланное из восточного штата. «Ха-ха. — румяное от алкоголя лицо старины Тонга было разрисовано радостью, которая затмила его на очень долгое время. «Молодец, это был чертовски хороший взрыв!” Ол Тан хлопнул документом по ладони и радостно захохотал. «Это хороший ребенок!” Он помахал рукой ли Минфану и крикнул: «Дай мне микрофон.”»»»» «Окей…” Ли Минфань кивнул. Старейшина Тонг уже знал, что у этого человека есть микрофон; люди из штаб-квартиры всегда подслушивали чужие дела. Независимо от того, где именно, штаб-квартира знала все, что происходило в пределах Фекды.» Ли Минфаню было сказано, что он должен следовать каждому приказу старейшины тона. Несмотря на то, что он знал, что штаб-квартира будет против этого конкретного желания, он все же передал жучок в своем кармане старейшине Тонгу. Старина Тонг схватил жука и закричал в него: «Мотив, ожидающий дальнейшего обсуждения? Психическое состояние неустойчиво? Низкое значение S? Именно вас, людей, нужно было проверить! Если бы он не взорвал это место, Мир был бы обречен до тех пор, пока вы, люди, не решите действовать. Он отлично справился!» «Ты хоть представляешь, как ценен этот ребенок? Ты должна быть благодарна ему за то, что он согласился остаться с Фекдой.» «Ты хочешь, чтобы я вышел на пенсию, да? Два условия.”» Старина Тонг посмотрел на Ли Минфаня, но сказал в микрофон: «Во-первых, открой это старое дело; во-вторых, дай мне этого ГУ Цзюня.”» ---------- Новое назначение Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree Как кто-то может доказать, страдал ли он психическим заболеванием или нет? Эксперимент Розенхана доказал, что большинство врачей-психиатров не могут сказать, кто на самом деле страдает психическими расстройствами. Даже эта таинственная система не давала четкого диагноза психического состояния носителя, она давала лишь некоторые физические данные. «Я не сумасшедший.” ГУ Цзюнь твердо придерживался этой веры. Должны были быть и другие причины его низкой самооценки; то, что ему нужно было сделать, — это продолжать быть самим собой. Шел уже восьмой день его изоляции. Помимо участия в допросе, записи новых иностранных слов и переписывания испорченного пергамента, в последние несколько дней он читал медицинские книги и проходил интенсивную физическую подготовку. Теперь ГУ Цзюнь понимал важность физической выносливости. Будь то простоять целый день в хирургической палате или выжить в этом мире, он нуждался в более сильном теле. Поэтому его дни проходили через приседания, отжимания и высокобелковую пищу… Поэтому каждую ночь сон приходил к нему легко.» Если бы не проблема с опухолью ствола мозга, он мог бы продержаться два месяца при таком образе жизни, но прошло уже две недели с тех пор, как он перестал принимать лекарства. Его мозг снова начал пульсировать от боли. До этого раковая клетка в его мозгу перестала расти и начала уменьшаться, но теперь система снова прозвенела предупреждающим звоночком. ГУ Цзюнь застрял в этой головоломке. Лекарство было частью личных вещей, которые он сдал перед тем, как войти в баньян, а таблетки хранились в бутылочке со снотворным. Теперь каждое его движение было под наблюдением. Даже если ему удастся украсть лекарство, его будут допрашивать, когда увидят, что он его употребляет. В то утро кто-то пришел навестить его. Это был профессор Цинь. Профессор Цинь был в серьезном защитном снаряжении, когда вошел в комнату ГУ Цзюня. Мужчина с копной седых волос казался намного старше. «Профессор Цинь.” ГУ Цзюнь не мог не чувствовать себя утешенным, увидев знакомое лицо. Это было похоже на то, что он наконец-то вернулся к реальной жизни из очень долгого сна, хотя профессор Цинь был человеком, который заманил его в этот сон.» «Ах Цзюнь, должно быть, тебе было очень тяжело, — улыбка на лице профессора Циня была доброй. «Нет никаких проблем с вашей физической проверкой. Состояние этой опухоли стабильное. Несмотря на то, что вы сказали, что это место очень опасно и грязно, никто из вас не вернулся с какими-либо странными вирусами или бактериями. В физическом теле нет никаких изменений, но Фекда решила держать вас всех в изоляции только ради безопасности.”»» «Это замечательная новость…” ГУ Цзюнь вздохнул с облегчением, и это было не только для него. «Профессор Цинь, я действительно беспокоился, что мы привезем с собой какую-нибудь ужасную болезнь.”»» Похоже, что уродливая Баньяновая болезнь случайно » освятила’ эту святыню. С объединением аномальной энергии, другой порочный вирус и бактерии не могли подобраться близко. Это, возможно, могло бы доказать, что источником кровохарканья был не микроорганизм. Это вполне соответствовало наблюдениям Райбанди… 1 «Но вас переведут, — сказал профессор Цинь. Судя по его тону, он вовсе не сообщал плохих новостей. Во всяком случае, в его голосе звучало облегчение. «Не нужно беспокоиться об охотниках на демонов, они все в порядке. У фекды просто есть для тебя другой план. Они хотят, чтобы вы присоединились к недавно созданному национальному специальному мобильному подразделению сил, и вы скоро приступите к обучению.”»» «О?” — ГУ Цзюнь был ошеломлен. Это был настоящий сюрприз. Он думал, что будет постоянно подвергаться бомбардировке со стороны надзорного и судебного департаментов. — Присоединиться к новому специальному мобильному подразделению? Это что, какой-то тест?» «Я знаю, что это будет для вас шоком, — профессор Цинь проигнорировал явное подозрение на лице молодого человека и вздохнул. «Я планировал оставить вас на медицинском факультете еще на год, чтобы вы закончили свое обучение, но отчаянные времена требуют принятия решительных мер. В конце концов, уродливая болезнь Баньяна была временно устранена, но есть еще другие случаи в других местах…”»» «Тогда…” — открыто размышлял ГУ Цзюнь. «Буду ли я проходить обучение здесь, в восточном штате?”»» «Нет, есть вертолет, который доставит вас на базу в северной пустыне. Ваш новый начальник встретит вас там. Его зовут Хуан Гото, но все зовут его старейшина Тонг. Он — поколение после моего. Старейшина Тонг… это очень уникальный персонаж. Вот увидишь.”» 1 И профессор Цинь, и Яо Синянь были удивлены таким результатом. Они были уверены, что ГУ Цзюня выгонят из Фекды. Но, по слухам, старейшина Тонг стучал кулаками в конференц-зале Штаб-квартиры и открыто ругал высшее руководство, которое отправило его в изгнание все эти годы назад. Он назвал имена тех, кто ушел в отставку и даже скончался. Он хлопал ими по очереди, но никто не осмеливался ему возразить. 2 «Если ты не будешь тщательно разбираться с ГУ Цзюнем, то совершишь гораздо большую ошибку, чем со мной!” — Сердито крикнул старейшина Тонг. «Это бесценное сокровище. Это не должно быть потрачено впустую! Опухоль ствола мозга? Он ведь все еще жив, не так ли? В таком случае я возьму его. Я обучу его, чтобы он стал командиром этого специального мобильного подразделения.”»» 2 Старейшина Тонг был дерзок и самонадеян, но именно таким он был до того, как «сошел с ума». Среди этих высших чинов, даже если по старшинству, самым старшим среди них был профессор Цинь. Остальные были равны или даже младше старейшины Тонга. Более того, если бы он не был вынужден уйти в отставку, старейшина Тонг определенно был бы в центре власти в Фекде. После тридцати лет изгнания жизнь этого человека полностью изменилась, и Фекде пришлось просить его о помощи, так что кто мог что-то сказать в ответ? Поэтому те, кто поддерживал вывод старейшины Туна из отставки, непосредственно передали ГУ Цзюня старейшине тону. Конечно, это было всего лишь испытание. После этого все еще будет трибунал, чтобы получить доступ и обсудить результаты их команды. «На этот раз тебя спас старейшина Тун, — сказал профессор Цинь ГУ Цзюню. «Вы можете довериться ему. Старейшина Тонг пережил даже больше, чем ты, так что он тебя поймет.”»» «Хорошо.” ГУ Цзюнь кивнул, но подозрение в его сердце не уменьшилось… — Неужели все это просто спектакль? Может быть, они хотят использовать этого старшего Тонга, чтобы подобраться ко мне поближе и вытянуть из меня побольше информации?’» 1 «Удачи.” Профессор Цинь похлопал его по плечу. Даже сквозь защитное снаряжение ГУ Цзюнь чувствовал тепло. «Ты же знаешь, что я всегда в твоем углу. Часто только мы, изучающие медицину, можем видеть скрытую опасность в определенных вещах.”»» ГУ Цзюнь был утешен поддержкой профессора Циня. Ему стало стыдно за то, что он раньше подозревал профессора Циня. Возможно, его нервы были немного напряжены. После их прощания ГУ Цзюнь надел защитное снаряжение и последовал за профессором Цинем из изолятора. Наконец ему вернули его личные вещи. Его телефон и пузырек со «снотворным» были на месте, нетронутые. Когда он уже собирался сесть в машину, чтобы покинуть лагерь, то увидел Сюэ Ба, дядю Даня, Лу Сяонина и остальных, стоящих в отдалении. Все они были в защитных костюмах. Похоже, они пришли сюда, чтобы отослать его. Но, очевидно, им все еще было запрещено иметь близкий контакт. «Ах, Джун!” — Крикнул дядя Дэн и помахал рукой.» Сюэ Ба сложил руки рупором и взревел, «Мы слышали, что ты уезжаешь.”» «ДА.” ГУ Цзюнь кивнул им и крикнул в ответ: «А теперь я ухожу. В Фекде для меня есть еще одна договоренность. Мы встретимся позже. Дядя Дэн, я все еще помню твое обещание.”»» «Конечно, я клянусь, что к концу ночи у тебя закружатся глаза!” Дядя Дэн рассмеялся.» Линь МО сидел в инвалидном кресле. Он выглядел гораздо лучше. Он поднял правую ногу и закричал, «Ах Джун, спасибо тебе за это.”» Лу Сяонин с ее повязкой на глазу добавила, «Спасибо тебе за все. Счастливого пути!”» 1 ГУ Цзюнь махнул рукой пятнадцати из них. Когда они помахали ему в ответ, он повернулся и сел в машину. В закрытой каюте не было никакого сигнала на его телефоне, поэтому он сел на стул, обдумывая свои мысли. Путешествие было предательским. Машина двигалась в течение часа, прежде чем прибыла на площадку военного вертолета. Машина въехала в грузовой самолет военного назначения. Затем самолет поднялся в воздух, покинул восточный штат и направился в Северную пустыню. ---------- Три пациента Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree — Членам клуба, у которых значение S больше или равно шестидесяти, вход воспрещен. На деревянную дверь комнаты отдыха был наклеен лист бумаги формата А4. Почерк на бумаге был неровным и уродливым. ГУ Цзюнь шел по коридору, и его сердце дрогнуло, когда он увидел этот знак. ‘Мое значение S равно 51, так что я могу ввести его… Пустыня простиралась бесконечно. Желтый песок взметнулся в небо, опустошая бесплодную землю. Секретная база Фекда была построена глубоко в пустыне, на территории города Чи Линь северной пустыни. База была хорошо оборудована. Учитывая, как низко было население этого места, у него было естественное чувство изоляции к нему, и согласно слухам, многие из самых неприглядных экспериментов Phecda были проведены там. Это было место еще более загадочное, чем медицинский департамент восточного штата. После того, как ГУ Цзюнь прибыл в это место, прежде чем он смог получить большую часть экскурсии, рабочие сопроводили его в маленькую квартиру, которая выглядела такой заброшенной снаружи, и поместили перед этой комнатой активности. ГУ Цзюнь все еще был одет в свою оранжево-желтую защитную одежду, придавая ему вид астронавта. Он нес на спине кислородный баллон, который обеспечивал циркуляцию крови, и его голос в основном передавался через громкоговоритель. «Мистер ГУ, вот оно, — объяснил рабочий. «Двое из стажеров уже прибыли. Почему бы вам сначала не познакомиться друг с другом? Старейшина Тонг скоро будет здесь. Вам придется идти туда самостоятельно. Мое значение S не соответствует этому требованию.”»» То есть, недостаточно низко. «Хорошо, спасибо. — ГУ Цзюнь поднял руку, чтобы постучать в дверь, прежде чем толкнуть ее и войти. Это была довольно просторная комната. Четыре стены были покрыты пожелтевшей белой краской, по углам были расставлены какие-то разные предметы, а также стояла подвижная белая доска. В центре комнаты стояли три деревянных стула, образуя треугольник. В настоящее время там уже сидели два человека.» ГУ Цзюнь огляделся по сторонам. Одной из них была молодая женщина лет двадцати, а другой-маленький мальчик, которому было не больше десяти. Мальчик опустил голову. Движения его тела казались неуклюжими и неуклюжими. Глаза дамы были прикованы к нему в тот момент, когда ГУ Цзюнь вошел в комнату, потому что она сидела лицом к двери. «Приятно познакомиться. Я-ГУ Цзюнь, — представился ГУ Цзюнь, подходя ближе. «Э-э, весь этот наряд… это просто защитная мера, чтобы предотвратить возможное инфекционное заболевание. Но я врач, клинический врач из Восточного государственного медицинского департамента.”»» «Хм, вкус довольно соленый…” тихо пробормотала женщина, ее красные губы шевельнулись, словно пробуя что-то на вкус. «И соленый голос тоже.”»» У нее было хрупкое телосложение, короткие волосы и несколько эльфийские черты лица. Ее темные брови были высоко подняты, а пара прекрасных глаз, казалось, светилась каким-то мистическим блеском. ГУ Цзюнь был сбит с толку. — Что она хочет этим сказать? «О, мне очень жаль.” Дама встала и протянула ему руку. «Меня зовут у сию, я член класса G из реликтового отдела города Шэнь хай. Я учусь на художественном факультете.”»» «Приятно познакомиться. — ГУ Цзюнь пожал ей руку. Не каждый отдел Фекда имел отдел реликвий, потому что оценка и изучение реликвий обычно осуществлялись археологическими и научно-исследовательскими отделами. Реликтовые отделы существовали только как вспомогательный отдел в супер-метрополиях, таких как город Шэнь хай. ГУ Цзюнь технически понятия не имел, в чем заключается их служебная ответственность.» Как только их руки соприкоснулись, у сию вскрикнула от боли. Она убрала руку, и ее лицо исказилось от сильной боли. «Просто… кто ты?”» «- А?” ГУ Цзюнь пришел в еще большее замешательство. — Но что же она делает? Она что, решила подшутить надо мной?» «У меня синестезия. Я родился с этим.” у сию все еще втягивал холодное дыхание от боли. «Вы, врачи, говорите, что это своего рода психическое заболевание, но я чувствую себя совершенно нормально. У меня просто есть перцептивные переживания, которые отличаются от обычных людей. Когда я пожимал тебе руку раньше, мне казалось, что я держу нож. Черт возьми, это было больно.”»» 2 ‘Синестезия? ГУ Цзюнь тут же вспомнил о редком психическом заболевании, которое он изучал во время своего обучения. Во-первых, «перцептивный опыт» был обычным человеческим психологическим феноменом. Например, вы будете чувствовать себя определенным образом, когда вам будут представлены разные цвета; именно так мы различаем теплые и холодные цвета. Красный давал ощущение возбуждения и тревоги, синий вызывал чувство безмятежности и спокойствия. То же самое можно сказать и о музыке. Хип-хоп мог заставить людей танцевать, в то время как классическая музыка могла помочь вызвать сон. Эти чувства были перцептивными переживаниями, присущими только человеку. Это не было чем-то материальным. Если бы Вы играли Бетховена для мыши, мышь, вероятно, услышала бы белый шум. Однако люди с синестезией могут ощущать очень сильную и непроизвольную перекрестную связь между перцептивным стимулом и чувством(чувствами), которое он вызывает. Например, они могли чувствовать вкус музыки и видеть цвета в цифрах или чувствовать, как они касались ножа, когда пожимали чью-то руку… «И это было через слой защитного снаряжения.” у сию беспомощно пожала ей руку. «Если бы я вступила с тобой в прямой контакт, то сейчас истекала бы кровью.”»» «Итак, вы говорили ранее, что мое имя и голос оба соленые?” Теперь ГУ Цзюнь наконец понял это. Имена тоже вызывают перцептивные переживания. Например, Pennywise будет вызывать образ страшного клоуна, но другие имена не будут. В сущности, у сию эти перцептивные переживания были бы намного более интенсивными, чем у других, настолько интенсивными, что это было похоже на то, что она испытывала их лично.» «Итак, вы меня слышали.” у сию закатила глаза, чтобы сделать уродливое выражение на лице ГУ Цзюня. «Да, он был очень соленый, как будто я засунула горсть соли в рот.”»» ‘Ха-ха,’ пробурчал про себя ГУ Цзюнь. — Это, наверное, потому, что тебе было неприятно видеть, как я красив… Он сел на стул, оставленный для него пустым. — Он повернулся к мальчику. «Приятно познакомиться.”» «Я… Я Сяо Сюй, — маленький мальчик опустил голову. Он замер и отказался смотреть в глаза остальным. «Я знаю… математику.”»» «У Сяо Сюя синдром Аспергера. Он тоже родился с этим, — объяснил У сию. Судя по ее тону, в этом не было ничего необычного.» «Ладно, понял.” ГУ Цзюнь кивнул. Неудивительно, что язык его тела был таким неуклюжим.» Синдром Аспергера (АС), также известный как синдром Аспергера, представляет собой расстройство нервно-психического развития, характеризующееся значительными трудностями в социальном взаимодействии и невербальной коммуникации, а также ограниченными и повторяющимися паттернами поведения и интересов. Это также часто связано с гениями, потому что некоторые пациенты показали замечательный интеллект и обладают сверхчеловеческим талантом в определенных областях. Например, Эйнштейн мог быть пациентом АС. ГУ Цзюнь не проводил глубоких исследований в этом направлении, но он понимал, что Сяо Сюй также не будет считаться средним человеческим существом. После краткого представления в комнате воцарилась тишина. Все трое смотрели друг на друга, сидя на стульях, каждый со своими мыслями. ГУ Цзюнь все еще пребывал в замешательстве. — Но ведь не может быть команды, состоящей всего из трех человек, верно? И если они являются стандартом для выбора членов… Один из них был ребенком с ас, другой-синестетом, последний-жертвой опухоли ствола мозга, и все они имели значение S ниже шестидесяти. Что это было? Что же это за специальное подразделение мобильных сил? ---------- Психическое заболевание молчание затянулось на некоторое время. «У сию, могу я задать вам несколько вопросов?” — Спросил ГУ Цзюнь с ноткой любопытства в голосе.» «Конечно.” У сию посмотрел на него. «Ты ведь хочешь знать, какие имена у твоих друзей или подружек на вкус, верно?”»» «ЭМ… Да, но они всего лишь мои друзья.” ГУ Цзюнь одновременно хотел знать ответ и хотел поближе познакомиться с у сию, поэтому он начал эту тему. Он решил пока оставить Сяо Сюя. У людей с АС был свой собственный ритм. Клинические исследования показали, что они не будут добровольно взаимодействовать с другими людьми, если они не знакомы с другими людьми.» «Ладно, я все равно привыкла к тому, что со мной обращаются как с салонным трюком, — вздохнула у сию, обессиленно откидываясь на спинку стула. «Назови мне их имена.”»» ГУ Цзюнь подчинился. «Ладно, А как же Цай Цзысюань?”» «Хм, Цай Цзисюань…” У сию шевельнула губами и прищурила черные глаза. «На вкус как домашний суп, совсем неплохо.”»» ГУ Цзюнь мгновенно вздрогнул, когда удивление захлестнуло его. ‘Эта девушка… Если это не подстава, то она, должно быть, читала досье Цай Цзисюаня до того, как… В любом случае, он понимал, почему у сию пригласили именно ее. Ее синестезия, должно быть, была очень сильной. «А как же Ван Жосян?” — спросил он.» «Хм,” у сию снова принялся жевать. «- Что это такое? Так странно… Черт возьми, формалин!”»» Она чуть не скатилась со стула. Ее лицо побледнело, и она с трудом закашлялась. Ее глаза покраснели, как будто ее ударили туманом формалина. — Повторила она про себя., «Яо Мин, Яо Мин!”» Сердце ГУ Цзюня забилось еще быстрее. У него возникло непреодолимое желание вскрыть ее мозг и осмотреть его. Как ее нейронные сенсоры связываются с определенной специфической информацией о стимуле? Его звали Солти? Это внезапно поразило ГУ Цзюня. Это было море. Морская вода была соленой. Морское дно лонгкана… Но… «Яо Мин?” — спросил он.» Позвонив Яо Мин так, словно от этого зависела ее жизнь, у сию медленно успокоилась. Она застонала от горечи. «Твой друг мертв? Конечно, Яо Мин. Яо Мин-самое восхитительное имя, которое я когда-либо пробовал. Вкусно и невероятно сытно.”» Она выпрямилась и откинулась на спинку стула. «Окей…” — Ответил ГУ Цзюнь. Девочка могла буквально выживать на именах. Людям все еще требовалось воображение, но ей нужно было думать только об именах людей.» «- У сию погладила свой живот и вздохнула. «Я и так уже слишком сыт.”»» Перцептивный опыт синестета был настолько реален, насколько это вообще возможно; некоторые могли даже закрыть телесные реакции. Этот вид » иллюзорного эффекта’ не ограничивался такими людьми, как у сию. Оно действовало и на обычных людей, хотя и не в такой крайней степени. Наиболее распространенным примером может служить эффект плацебо. Пациентам предлагали витамины под видом настоящих лекарств, но они часто сообщали о реальном выздоровлении своих симптомов. Некоторые клинические тесты нового лекарства будут иметь группы плацебо для сравнения, чтобы уменьшить предвзятость тестировщиков, возможно, в отношении препарата. Хотя медицина еще не пришла к окончательному согласию относительно этого феномена, они были уверены, что он имеет какое-то отношение к психологическим влияниям. «Позвольте мне сказать вам, что” Яо Мин » на вкус как лучшая еда в мире, — сказал У сию, как будто давая рекомендацию. «Суп из акульих плавников, медвежья лапа…”»» «Окей…” Что еще мог сказать ГУ Цзюнь? ‘Я попробую в следующий раз»?» Если бы он не был студентом-медиком и его собственное значение S составляло всего 51, он бы тут же выбежал из комнаты. Если бы у сию выставили на всеобщее обозрение как психически больную, люди купились бы на его историю, и с учетом современных медицинских стандартов ей тоже поставили бы диагноз «психопатка». Но опять же, следуя современным медицинским стандартам, он сам был бы диагностирован не только как пациент с опухолью ствола мозга, но и как пациент с шизофренией. ‘Шизофрения? Теперь я чувствую, что мое место здесь»,-самоуничижительно подумал ГУ Цзюнь. «Твой инстинкт был очень точен, — сказал он у сию. «Цай Цзисюань любит готовить, и его специальность-супы. Ван Жосян-студент-медик, как и я, и она часто сталкивается с формалином.”»» «Хм, хм … — у сию лениво закрыла глаза. «Раньше это было не так точно, но в последнее время это стало намного больше на носу. Ну что ж.”»» ‘Если это не было подстроено, то с ней тоже недавно произошел какой-то инцидент», — подумал ГУ Цзюнь. — Какой’то инцидент вроде его. Он не стал поднимать эту тему, а продолжал непринужденно болтать с у сию. Она не была особенно болтливой, но, по крайней мере, была интересным собеседником. С одной стороны, она была загадочной и трудночитаемой; с другой стороны, она была странно голодна к мальчикам. Сяо Сюй продолжал хранить молчание. ГУ Цзюнь отметил, что у мальчика не дрогнул ни один мускул. Он был похож на статую, и это не могло не привлечь внимания. В этот момент дверь комнаты со скрипом отворилась. ГУ Цзюнь и у сию обернулись и увидели вошедшего мужчину средних лет. Это был старший Тонг, которого они видели на фотографии. В данный момент старейшина Тонг был небрежно одет в футболку, шорты и шлепанцы. Он держал в руке бутылку пива, и на его лице застыла пьяная улыбка. «Вы все трое здесь, замечательно! Я-Хуан Гуотон.” Старейшина Тонг радостно подошел. «Я так много слышала о вас троих.”»» Старейшина Тонг подошел к ГУ Цзюню и со звуком шлепнул его по защитному снаряжению. «ГУ Цзюнь, убери эту штуку. Это только мешает.”» «Э-э…” ГУ Цзюнь никогда раньше не сталкивался с таким начальником. Несмотря на то, что брат Цян и дядя Дэн были добрыми людьми, они строго придерживались правил. Но этот старейшина Тонг был совсем другим… ГУ Цзюнь вспомнил слова профессора Циня. — Он очень уникальный человек.» «Тебе нужна моя помощь?” Старейшина Тонг пошевелил пальцами и непристойно ухмыльнулся.» «Старейшина Тонг!” ГУ Цзюнь поспешил остановить его. «- Пожалуйста, не надо. Я знаю, что вы только помогаете мне, но я сам вызвался быть изолированным. Это делается ради общей безопасности.”»» «Ты чертовски осторожный чувак.” Старейшина Тонг остановился, но тут же снова хлопнул себя по шлему. — Он усмехнулся. «Но эта штука может только изолировать микроорганизмы. Может ли он изолировать другие вещи? Микроорганизмы — не единственный способ передачи болезней в этом мире.”»» ГУ Цзюнь был поражен. — Способ передачи или источник, который не является микроорганизмом? Как много знает старейшина Тонг? Присутствие Сяо Сюя все еще не было замечено. Откинувшись на спинку стула, у сию с некоторым интересом наблюдала за их разговором. «Все вы считаетесь сумасшедшими или почти сумасшедшими, вирусом, который должен быть сметен из Фекды, — сказал старейшина Тонг, подходя к углу, чтобы вытащить подвижную белую доску. «Тогда я был таким же, как ты, но меня фактически выгнали из Фекды. Однако теперь я здесь. Как вы, должно быть, уже заметили, я разделяю философию, отличную от их. Я знаю, что каждый из вас здесь-бесценное сокровище.”»» Старейшина Тонг смотрел на них так, как смотрят на три золотых самородка, его глаза были полны жадности. «Я хочу создать новое специальное подразделение мобильных сил с вами тремя в качестве ядра! Временно у нас есть только три члена, но в будущем к нам присоединятся еще. Я в этом уверен. Но чем же наше подразделение будет отличаться от других?» «Отрыжка…”» Старейшина Тонг рыгнул от пива. Он схватил фломастер и написал на доске какой-то термин. ‘Заклинания. «Помимо боевых способностей и живучести, мы собираемся стать супер-подразделением, которое обладает способностью использовать заклинания.”» Трое других молчали, как циники на собрании МЛМ, но старейшина Тонг был полон решимости и продолжал со страстью: ---------- Проблемный отряд Выделить всю отмеченную человеческую психическую силу, проявившуюся в истории, и рассматривать ее как предмет исторического исследования”, — писал один ученый в книге «расширение основ соматической науки».» В 80-е годы по всему миру прокатилась волна изучения психической энергии. Это не было случайным совпадением, но могло быть связано с определенными событиями, которые произошли в этот период. Когда пришло время старейшины Тонга, это увлечение не исчезло. Во всяком случае, это поле стало табу, ядовитым раком, который отчаянно нуждался в очищении, поэтому, когда старейшина Тонг выступил со своими » смущающими предложениями’, это только подтвердило подозрения Фекды о его безумии. «Существуют ли в этом мире настоящие заклинания?” Старейшина Тонг с улыбкой посмотрел на трех молчаливых членов совета. «Я знаю, что они есть, и вы знаете, что они есть, потому что мы все испытали это лично.”»» Действительно, ГУ Цзюнь знал, что существуют заклинания. Он видел их в действии и даже подошел так близко, что бросил один из них сам. На самом деле он взорвал пергамент с написанным на нем заклинанием. Но что же пережил дядя Тонг? У Сию? Даже десятилетний мальчик, который был гением в математике, имел подобный опыт? «Во-первых, позвольте мне сначала ввести терминологию, которая была популярна в то время, когда я изучал экстрасенсорные способности, — сказал старейшина Тонг, записывая на доске следующее.» Экстрасенсорное Восприятие PSYCH-K Телепатия Предвидение Сверхчеловеческий Талант «В то время культура делала все более преувеличенным, чем это было на самом деле, и это просачивалось в общественное сознание. Но в конце концов это ни к чему не привело. Только в Научно-исследовательском отделе все еще продолжалось несколько незначительных исследований, но это бессмысленно, потому что они с самого начала шли в неправильном направлении. Если отбросить в сторону подлинность этих явлений, они должны были найти подходящих испытуемых для проведения экспериментов. Бессмысленно проводить исследования на людях, которые утверждают, что могут контролировать Ци и так далее; они в основном просто мошенники. Только такие таланты, как вы, подойдут. — старейшина Тонг повернулся, чтобы посмотреть на троих, и жадность снова окрасила его глаза. «У сию, твой талант связан с ЭСП; Сяо Сюй, твой связан со сверхчеловеческим талантом; ГУ Цзюнь, ты… ну, у тебя, наверное, всего понемногу. Если кто-то хочет овладеть заклинаниями, он должен быть одарен этими талантами. Миссия, которую я дал себе, состоит в том, чтобы найти способ помочь вам научиться активировать, контролировать и использовать свои таланты!”»» Размашистыми жестами старейшина Тонг написал на доске крупными буквами несколько терминов. Активируйте, Контролируйте, Используйте. Интерес ГУ Цзюня был немедленно задет. То, что сказал старейшина Тонг, было именно тем, что он искал… Он взорвал этот пергамент, чтобы уничтожить канал и искалечить болезнь Баньяна, но не потому, что не хотел изучать их. Чужие заклинания или другие заклинания, было бы несправедливо, если бы только враг имел к ним доступ. Кроме того, у него были и другие потребности. Помимо таинственной системы, ему также нужно было контролировать способность вызывать иллюзии. Это тоже следует считать разновидностью экстрасенсорного таланта. Он также не знал, как управлять силой и сознанием сына стали и сына несчастья. В последний раз, когда он попытался это сделать, его сердце остановилось. «Старейшина Тонг, каков предлагаемый вами метод обучения?” — Не удержавшись, спросил ГУ Цзюнь.» «Конечно, обучение будет связано с преодолением многих из ваших собственных ограничений.” Старейшина Тонг выглядел искренним и надежным. «Но для этого мне нужно, чтобы вы все были как можно честнее со мной в своей ситуации. Таким образом, я могу придумать наиболее эффективный план тренировок.”»» «Старейшина Тонг, у меня есть вопрос.” У сию лениво махнула рукой. «В свою очередь, будете ли вы честны и поделитесь с нами всеми своими секретами?”»» «Даже старейшина Тонг, который был так опытен, был удивлен этим вопросом. «Я временно не буду этого делать, но могу поделиться с вами номером, который, как я полагаю, появится в лотерее на следующей неделе.”»» «Хм, тогда мне трудно быть честным с тобой, — проворчал у сию. Выражение ее лица, казалось, говорило: «тебе не удалось завоевать мое доверие, грязный старик».» ГУ Цзюнь молча пожал плечами, но этого было достаточно, чтобы заявить о своем намерении держаться особняком. Если это была подстава, то это была слишком легкая ловушка. Если это не так, то… что же это за странное подразделение? У настоятеля были свои секреты, и у каждого члена ордена были свои секреты. «Ладно, в таком случае я выберу для тебя все виды тренировок, так что просто скажи мне, работает ли хоть одна из них. — старейшина Тонг вздохнул и покачал головой. «Доброту сейчас только попирают. Это я спас вас, ребята, из камер исправительного учреждения.”»» Старейшина Тонг с улыбкой повернулся к ним. «Ничего страшного, я ожидал такого упрямства от всех вас. Поэтому название подразделения, которое я зарегистрировал для нас,—проблемная команда!”» «Название этой команды на вкус похоже… ну, это невозможно описать, — мягко упрекнул у сию.» ‘Проблемная Команда? ГУ Цзюнь подумал, что это вполне подходящее прозвище. «ГУ Цзюнь, ты будешь лидером; у сию, Сяо Сюй, вы оба-вице-лидеры.” Старейшина Тонг назначил их со всей серьезностью. «Это не шутка. Во время этого тренинга все вы будете изучать основы лидерства. В настоящее время в команде вас только трое, но наша численность будет только расти. Вас также могут попросить поддержать другие подразделения в любое время, поэтому усердно учитесь и верьте в себя.”»» У ГУ Цзюня было достаточно уверенности в себе, но он знал, что его обучают как лидера команды… это стало для меня неожиданностью. «Обучение официально начнется завтра, — уверенно сказал старейшина Тонг. «Следующий месяц будет невероятно трудным, так что возьмите это время для отдыха. Я могу гарантировать, что даже ваши сны будут наполнены кошмарами в ближайший месяц. Ладно, собрание окончено. Поскольку никто из вас не желает делиться со мной своими секретами, я займусь чем-нибудь другим.”»» С этими словами старейшина Тонг с важным видом вышел из комнаты со своим пивом. Его походка дрожала. Он не закрыл дверь и побрел прочь. «Э-э, лидер?” У сию позвал ГУ Цзюня.» Приветствие было настолько незнакомым, что ГУ Цзюню потребовалось некоторое время, чтобы осознать его. «- Да?”» «Можно ли нам уйти?”» «- Наверное, да.”» Итак, все трое покинули комнату для занятий, и рабочие повели их к своим комнатам. Но поскольку ГУ Цзюнь формально все еще находился в карантине, его отвели в довольно изолированное здание вдали от главной базы и поместили в изолятор. К счастью, номер был просторным и достаточно большим с гостиной, спальней и ванной. Самое главное, что там был Wi-Fi. Через полмесяца он наконец вернулся в онлайн-мир. ГУ Цзюнь снял защитное снаряжение и прошелся по гостиной. Он вошел в секретный чат WeChat и Phecda. Там была куча непрочитанных сообщений. Ли Юэруй все еще посылал ему мемы. Цай Цзисюань и Ван Жосян спросили о его здоровье и положении… Они пинговали его в основном каждые два дня. Вопросы были в основном о том, был ли он в сети, как у него дела, и может ли он общаться с ними. Эти послания согревали его сердце. До этого он был проинформирован о состоянии конфиденциальности его ситуации. Он отвечал им по очереди. Содержание было в основном: «Я все еще жив и здоров, в настоящее время нахожусь в специальной тренировочной программе.”» Было время ужина. Многие люди сразу же ответили ему. ГУ Цзюнь полагал, что это означало, что они не были на дежурстве. Это было хорошо, потому что доказывало, что медицинскому отделению не приходится иметь дело с перегрузкой пациентов. Поболтав с друзьями, ГУ Цзюнь почувствовал себя самым легким человеком за долгое время. Культ загробной жизни пережил временную неудачу. Возможно, у него появится шанс насладиться несколькими мирными днями впереди. На период специальной подготовки в месяц ГУ Цзюнь решил сделать это своей целью. Независимо от того, что задумал старейшина Тонг, он воспользуется этим шансом, чтобы стать лучше и сильнее! Так как теперь он был лидером проблемной команды, он будет соответствовать случаю и будет лучшим лидером, каким только может быть. ---------- Эксперимент Ганцфельда Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree Рано утром следующего дня ГУ Цзюнь начал свою тренировку с у сию и Сяо Юем. В их обучении было три основные программы. Во — первых, это их личное мастерство, с наименьшим количеством тренировок. Во-вторых, обучение выживанию. Это была обычная учебная программа для членов специальных мобильных сил. Она включала в себя тренировки на выносливость, боевые действия, использование огнестрельного оружия и так далее. В основном они готовились как специальные агенты, но степень их подготовки была разной. В конце концов, Сяо Сюю было всего десять. Было невозможно заставить его пробежать 10 000 метров с двумя взрослыми. Хотя, честно говоря, ГУ Цзюнь тоже не пробежал 10 000 метров, потому что был одет в защитное снаряжение. Это добавило ему лишнего веса, и у него все еще была опухоль ствола мозга, чтобы беспокоиться о ней, поэтому он получил более легкие тренировки. Основная тяжесть обучения легла на бедного у сию. Единственная девушка в их команде прошла самую жесткую подготовку. Утром им были даны не только тренировки на выносливость, но и занятия по управлению командой. Поскольку все трое были либо руководителем группы, либо ее заместителями, они должны были посещать это занятие вместе. Занятия в основном были посвящены тому, как управлять подчиненными, как наблюдать за изменениями в их ценностях и как справляться с изменениями. Их учебная программа была необычной в том смысле, что они должны были не только узнать о нормальном управлении командой, но и конкретно научиться управлять такой командой, как проблемная команда. Их учителем был… Старейшина Тонг. Старейшина Тонг был лидером команды Феникса. Раньше он управлял более чем сотней людей. Он также был последним лидером этой команды, поэтому он был более чем квалифицирован, чтобы наставлять их. «Значение S-это очень сложная вещь.” Старейшина Тонг был очень серьезен на трибуне. Он уже не выглядел таким пьяным, как обычно. «Низкая ценность не обязательно означает, что человек сошел с ума. Им просто дали больше информации, чем они обычно могут обработать. Только переваривая и идентифицируя эту информацию, вы можете иметь дело с решением. Поэтому не бойтесь, когда значение S члена падает. Вместо этого вам нужно сосредоточиться на том, как стабилизировать их и как поставить себя в их точку зрения.”»» Слушая лекцию старейшины Туна, ГУ Цзюнь молча вздохнул с облегчением. Казалось, что это не было подставой; все это было реально. Никто из них раньше не обучался лидерству, но после этого ситуация должна измениться. Во второй половине дня у них была тренировка с применением огнестрельного оружия и транспортных средств. ГУ Цзюнь и раньше учился меткой стрельбе у команды Сюэ Ба, но теперь он проходил систематическую подготовку. Он знакомился с такими вещами, как различные типы оружия и его боеприпасы, Калибр и сила пули, техника стрельбы и так далее. На стрельбище, которое было засыпано песком, ГУ Цзюнь практиковался в использовании различных орудий в своем защитном снаряжении. Выстрелы раздавались непрерывно. У сию тренировалась недалеко от него, но она прошептала ГУ Цзюню: «Вы думаете, что я сосредоточен на пистолете, но на самом деле я наслаждаюсь пароходом.”» Хотя Сяо Сюй был всего лишь ребенком, он тоже должен был тренироваться. Однако его тело было слишком неуклюжим, чтобы иметь высокую точность. Вероятно, ему было бы гораздо легче вычислить точность других людей, основываясь на типе используемого оружия, направлении ветра, осадке и так далее. Ночью все трое должны были пройти третью специальную подготовку. Это было «активировать, контролировать, использовать», упомянутое старейшиной Тонг. Обучение ГУ Цзюня и у сию отличалось от обучения Сяо Сюя. Рабочие повели их к медицинскому экспериментальному зданию, расположенному в нескольких десятках этажей у основания. В лаборатории на девятом этаже они столкнулись со старейшиной Тонг. Старик был уже пьян, лицо его раскраснелось от алкоголя. Это была совсем не похожая на нее лаборатория. Она была разделена на внутреннюю и внешнюю комнаты. ГУ Цзюнь не мог распознать большинство странных устройств в комнате, кроме компьютера, сканера кошки и пульсометра. Все ученые были одеты в белые лабораторные халаты. Это были психиатры и сотрудники Научно-исследовательского отдела, находившиеся на базе. Их предводителем был некто по имени Шэнь И. Он был стар примерно в том же возрасте, что и старейшина Тонг, но на этом их сходство заканчивалось. Шэнь и был нежен и вежлив; вероятно, он никогда в жизни не притрагивался ни к сигарете, ни к стакану спиртного. Он был экспертом в области психологии и парапсихологии. Люди называли его профессор Шен. Профессор Шэнь был экспертом, которого старейшина Тонг пригласил из штаб-квартиры. Они были старыми партнерами и вместе прошли через многое. «Ол Шен будет помогать мне развивать твое экстрасенсорное восприятие, — сказал старейшина Тонг, похлопывая своего старого партнера по плечу. Его пьяное лицо, казалось, было искажено скорбью.» «Я читал ваши записи. У вас обоих огромный талант.” Профессор Шэнь пожал руки ГУ Цзюню и у сию. Его глаза под очками без оправы были не так заметны, но он жадно смотрел на них.» «Вы когда-нибудь слышали об эксперименте Ганцфельда?” — Спросил старейшина Тонг у этих двоих, потянувшись за бутылкой. «Ганцфельд — это немецкое слово. Это означает все поле. Это самый распространенный эксперимент, используемый в ESP. Он используется для доказательства существования ESP.”»» ГУ Цзюнь покачал головой. Ему давали уроки формальной психологии и психиатрии. Там не было занятий по парапсихологии. Экстрасенсорика, также известная как Шестое чувство, была областью изучения парапсихологии. «Что это?” У сию тоже ничего не знал.» «Ну что ж, скоро ты это узнаешь.” Старейшина Тонг почти ничего не объяснил. Он рассказал об этом сотрудникам лаборатории, «Во-первых, ГУ Цзюнь будет передатчиком, а у сию-приемником.”»» Пока эти двое пребывали в замешательстве, члены клуба провели у сию в маленькую внутреннюю комнату. Сквозь стекло было видно, что ее уложили на кушетку посреди комнаты. В лаборатории использовали шарик для пинг-понга, разрезанный пополам, чтобы закрыть ей глаза и закрепить их медицинской лентой. Она была снабжена такими устройствами, как регулятор мозговых волн и пара наушников. Члены клуба включили красный свет в комнате, а затем они вышли из комнаты и закрыли дверь. «Хм…” у сию, казалось, было неловко. Поначалу она лежала неподвижно, но теперь казалось, что она не может удержаться от метания.» «Сейчас в наушниках воспроизводится белый шум”, — объяснил профессор Шэнь ГУ Цзюню. «Частота белого шума постоянна, но поскольку человеческие уши чувствительны к высокочастотным звукам, все это звучит для нас как статика. В любом случае, цель этого-затмить ее чувства. Цель эксперимента состоит в том, чтобы вы случайным образом вытащили картинку из выбранных четырех, а затем с помощью своего разума передали ей этот образ.”»» «И как мне это сделать?” ГУ Цзюнь был сбит с толку.» «Думай о Ву сию в своем сердце. Используйте свое сознание и дух, чтобы представить этот образ перед ее глазами. А затем мы попросим ее выбрать возможное изображение, которое она видела из набора картинок. Сначала мы проведем пять наборов тестов.”» Как только профессор Шэнь сказал это, старейшина Тонг рыгнул. «Исходя из вероятности, точность этого эксперимента должна быть около двадцати пяти процентов, но на протяжении многих лет, в экспериментах по всему миру, были записи о точности в тридцать два процента; в Phecda мы обычно набирали среднее значение точности в тридцать пять процентов. Вы знаете, насколько это ненормально?”» ГУ Цзюнь понял это сразу. Если бы не было влияния ЭСП, то число не было бы так сильно отличающимся от среднего. В конце концов, это была не маленькая выборка, а десятки тысяч. Если бы передатчик и приемник были двумя незнакомцами, то результат в Phecda выглядел бы еще более странным… Интерес ГУ Цзюня был задет. На самом деле, он уже видел силу невербальной психической активности раньше. Он испытал это лично, когда вызвал заклинание на гигантском камне внутри аномального пространства. Он не подозревал о наличии энергии в мозговых волнах или другой форме сознания, но сомневался, сможет ли он создать такую экстрасенсорную связь с у сию. «У вас обоих есть необычный талант в этом, — глаза старейшины Тонга плясали от возбуждения. «Давайте посмотрим, как высоко вы можете забить.”»» Сотрудники лаборатории насильно сняли с ГУ Цзюня его защитное снаряжение. Теперь он понятия не имел, почему носил его весь день. Это была довольно тяжелая ноша… Старейшина Тонг, должно быть, сыграл с ним злую шутку. Его попросили сесть на кушетку в соседней комнате и снабдили испытательными приборами. Перед ним стоял монитор. Он показывал четыре случайные картинки. Вверху слева был лес, вверху справа-море, внизу слева-яблоко, а внизу справа-собака. Эксперимент ганцфельда на его ранних стадиях столкнулся с проблемой отсутствия случайных изображений для своего банка изображений, но это можно было легко решить теперь с развитием технологии. «Давайте начнем прямо сейчас, — крикнул старейшина Тонг.» «Хорошо.” ГУ Цзюнь потянулся за мышкой и щелкнул по магазину. Затем он уставился на зеленую картинку на экране и попытался расслабиться. Он мысленно представил себе взгляд и голос у сию, а затем тихо запел: «У сию, Послушай мой голос. Это картина леса, леса, леса.…”»» В то же самое время у сию неподвижно лежал во внутренней комнате. Было неясно, что происходит в ее голове и получила ли она какую-либо передачу или нет. Хотя сотрудники лаборатории тоже наблюдали за происходящим, они стояли довольно далеко, чтобы не мешать ГУ Цзюню. «Старейшина Тонг.” — Пробормотал профессор Шэнь своему старому напарнику. «После стольких лет этот день наконец настал.”»» «Если результат будет больше сорока пяти процентов,-сказал старейшина Тун, меланхолично глядя на ГУ Цзюня, «это докажет, что мы были правы с самого начала.”»» ---------- Экстрасенсорное восприятие В 1930-х годах результаты эксперимента немецкого психолога Вольфганга Мецгера показали, что когда зрение испытуемого заполнено всем тем же цветом и не имеет никаких отличительных свойств, в его энцефалограмме происходят изменения, и он может даже страдать от галлюцинаций. Самый распространенный пример-шахтеры, которые оказались в ловушке в темноте от пещерных входов. Через несколько дней у них начинались галлюцинации. Даже исследователи Северного полюса начали бы видеть вещи после того, как подвергались воздействию чистой белизны в течение нескольких дней. Это явление получило название эффекта Ганцфельда. В 1974 году психолог Чарльз Онортон опубликовал первый экспериментальный отчет об ЭСП в периодическом издании APA. С 1974 по 1982 год было зарегистрировано сорок два экстрасенсорных эксперимента. В тихой лаборатории ГУ Цзюнь разглядывал картинки на мониторе. Первый набор картинок был относительно прост. Это были четыре отдельные вещи. Результат, полученный в этом первом раунде, не будет окончательным, потому что передатчик может выбрать собаку из-за их естественного фаворитизма, а приемник может выбрать то же самое, потому что они знают о склонности передатчика к пушистым животным. Но второй набор фотографий был совершенно другим. На четырех снимках были чрезвычайно сложные детали. В левом верхнем углу была изображена вершина горы с многочисленными туристами, в правом верхнем-неухоженная комната, в левом нижнем-неухоженный участок пастбища, а в правом нижнем-довольно запутанный подземный туннель. ГУ Цзюнь выбрал наугад. Он щелкнул по картинке комнаты и подумал про себя: «у СИЮ, это комната, комната…» Точно так же можно было бы описать и третий набор картинок. Это были изображения улиц оживленного города. Там были пешеходы, автомобили и небоскребы, и они выглядели как разные виды одного и того же города. Ни в одном из них не было ничего особенного. Там не было ни рекламного щита, ни чего-то еще. ГУ Цзюнь выбрал тот, что был в правом нижнем углу, и сосредоточился на своей передаче. На четвертом снимке были человеческие лица. ГУ Цзюнь никого из них не узнал. Пятый набор был хаотичным и представлял собой неописуемое сочетание линий, форм и ярких пятен; они не несли никакого смысла вообще. Начиная с третьего набора, ГУ Цзюнь чувствовал, что его мозг слабеет во время передачи. Даже его сердце испытывало трудности. Это был признак истощения его мозговых сил. Когда он добрался до пятого набора, ему показалось, что его затягивает в водоворот, и линии, формы и световые пятна закручивались вокруг него, как тени, которые рождались. Это заставило его голову пульсировать от боли. Смутные мысли возникали в его сердце. ‘Это иллюзия? Что-то связанное с этим местом и этим сценарием… было спусковым крючком для его иллюзий? «Хорошо, тридцать секунд истекли.” в этот момент один из членов лаборатории вышел вперед, чтобы сообщить об этом ГУ Цзюню, «Теперь ты можешь остановиться.”»» «Как только внимание ГУ Цзюня было отвлечено от этих картин, ощущение приближающейся иллюзии прекратилось. Сотрудник лаборатории немедленно помог ему снять устройства, к которым он был подключен.» Профессор Шен подошел и спросил: «Как вы себя чувствуете?”» Старейшина Тонг последовал за ним. — Честно ответил ГУ Цзюнь. «Поначалу я не чувствовал ничего особенного, но начиная с третьего сета мне казалось, что эксперимент истощает мой мозг. В конце концов, мне показалось, что я вижу вещи, но я не мог ясно сказать, что это было.”» В то же время один из сотрудников лаборатории вошел во внутреннюю комнату, чтобы сказать у сию, чтобы она остановилась и помогла ей с приборами. — Ее страдальческий голос доносился изнутри. «Эта головная боль, такое чувство, что мой мозг раскалывается… Я действительно что-то видел, но не уверен, был ли это белый шум или нет, потому что технически я могу видеть вещи в любое время…”» ‘Раскалывающаяся головная боль? То же, что и у меня? Сердце ГУ Цзюня екнуло. ‘Наши чувства соединились? Старейшина Тонг и профессор Шэнь обменялись взглядами. В их глазах ясно читалось возбуждение. Вместе они прошли во внутреннюю комнату, чтобы проверить результаты. ГУ Цзюнь и у сию были временно разделены. ГУ Цзюнь должен был оставаться снаружи, чтобы не влиять на У сию. Во внутренней комнате, под всеобщим наблюдением, у сию начал выбирать фотографии. Для первого набора она выбрала яблоко. «…” Члены лаборатории не могли не нахмуриться. Она не соответствовала выбору леса ГУ Цзюнем. Для второго сета у сию выбрал неухоженную траву, а не комнату. Еще один промах.» «Этого не может быть, — отчаянно прошипел старейшина Тонг. Он что-то пробормотал своему старому напарнику, «Неужели ты думаешь, что эта девушка специально играет с нами?”»» «Профессор Шэнь положил руку на плечо старейшины Тонга, но он понимал, почему его старый напарник так нервничает. Если они не получили никаких результатов от этого, тогда что случилось в том году… это дело, старые друзья, которых они потеряли, распад Феникса… и навсегда затеряется в море нераскрытых дел. Однако выражение лица старейшины Тонга тут же сменилось с отчаяния на удивление, а затем на утвердительную радость. У сию выбрал правильный выбор для третьего, четвертого и пятого наборов изображений. Три из пяти, точность шестьдесят процентов.» «Как такое может быть?” — Спросил старейшина Тонг своего напарника. Согласно прошлому опыту, точность должна быть выше для более простого набора изображений, но с у сию все было наоборот.» «Передача простых образов могла быть искажена ее ненормальными чувствами.” Профессор Шэнь выдвинул гипотезу. «Поэтому ей гораздо легче различать самые сложные образы. Или, возможно, ГУ Цзюнь не был достаточно сосредоточен в самом начале, и только позже он стал серьезным.”»» Они оба понятия не имели, что происходит, но их лица сияли от радости. Этот эксперимент оказался эффективным. Затем пришло время им поменяться местами. У сию выступал в роли передатчика, а ГУ Цзюнь-приемника. «Через некоторое время ваш ум может стать чрезвычайно активным. Там может быть много летающих теней и мигающих огней, — сказал профессор Шэнь ГУ Цзюню. «Не сопротивляйтесь им, не думайте о них, просто откройте свой ум, чтобы почувствовать их.”»» «Малыш, послушай меня.” старейшина Тонг был самым серьезным из всех, кем он когда-либо был, даже более серьезным, чем когда он читал лекции днем. Он говорил так, словно уже проходил через все это раньше. «То, что мы называем хаосом, не является чем-то таким, что может быть понято только после того, как будет классифицировано в общие классификации. Это просто то, что есть. Вам нет нужды пытаться понять его. На самом деле, не пытайтесь получить более ясное понимание. Примите хаос. Он укажет вам путь. Просто подумайте об этом как о классе по оценке искусства на картинах Пикассо.”»» ГУ Цзюнь молча кивнул. Это была, вероятно, самая абсурдная и в то же время разумная лекция, которую он получил от Старейшины Тонга. Вскоре ГУ Цзюнь уже лежал на диване во внутренней комнате. Его глаза были закрыты половинками белых шариков для пинг-понга. Когда он спросил, Они сказали ему, что это обычные очки, используемые в этом эксперименте. Затем он надел наушники и услышал постоянные помехи, как шум телевизора, когда нет сигнала, или как… шум моря. Он открыл глаза, но не увидел ничего, кроме красного света, льющегося с потолка. Повсюду, куда бы он ни повернулся, виднелась темно-красная полоса. «ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, когда его повели в странную туманную страну. Образы крови вспыхнули в его голове. Кровь в операционной, кровь членов загробного культа…» Чем больше он смотрел на окружавшую его красноту, тем сильнее трепетало его сердце. Это было заметно по его участившемуся сердцебиению. Как и ожидалось, его разум начал расплываться, и образы менялись перед его глазами. ГУ Цзюнь вспомнил совет старейшины Туна; он не пытался ни на чем сосредоточиться, но выровнял дыхание и позволил огням и теням танцевать вокруг него. Но, возможно, из-за этого некоторые образы стали более четкими. Однако ему было неясно, были ли это образы, перенесенные у сию, или появление иллюзий… Боль в его мозгу становилась все острее, иллюзия становилась все яснее и устойчивее. В отличие от предыдущих встреч, которые были сродни погружению в сон, на этот раз он как будто смотрел телевизор. Он мог ясно видеть некоторые из разбитых изображений. Вокруг сидела группа детей и пела, но ГУ Цзюня среди них не было. Дети были одеты в одежду восьмидесятых или девяностых годов. В разных сценах дети бегали, играли, спали… Весь фон был размыт. Внезапно ГУ Цзюнь увидел сцену, где все дети сидели в классе. На этот раз в фокусе оказался фон. Это был старый класс начальной школы. Лениво покачивался старый пыльный вентилятор, а рядом стояли деревянные столы и стулья. На задней стенке комнаты были наклеены какие-то предметы. Слова на них были расплывчатыми; они казались добрыми пожеланиями ко Дню матери. Около тридцати детей сидели прямо на своих местах, положив руки на поверхность стола. Они смотрели на подиум и доску перед собой, и их лица были лишены каких-либо эмоций. Среди помех ему показалось, что он слышит чей-то голос. Это был знакомый голос, знакомый женский голос. «Пусть он посмотрит… — сказала она детям. Это была его мать.» Взгляд ГУ Цзюня внезапно переместился на трибуну. Там стояли пять человек в масках и черных балахонах. Они не были похожи на дизайн культа загробной жизни. Несмотря на то, что они были хорошо прикрыты, ГУ Цзюнь легко узнал одного из них. Это была его мать. Это она заговорила. На земле стоял на коленях молодой человек. Его руки и ноги были туго связаны, а лицо покрыто синяками от побоев. Одна из лопаток была сломана, а из живота сочилась свежая кровь. Глаза мужчины были закрыты очками для пинг-понга, использовавшимися в эксперименте по экстрасенсорике. Внезапно его лицо исказилось от боли, а тело начало трястись, когда он безумно закричал. Это был звук, похожий на тот, который издала Лу Сяонин, когда посмотрела в замочную скважину красной двери, как будто она увидела что-то из своего самого темного кошмара. ГУ Цзюнь тоже узнал этого молодого человека. Это был старейшина Тонг. ---------- Новый способ вызывать видения Translator: Lonelytree редактор: Lonelytree Иллюзии перед его глазами накладывались на реальность из прошлого. Сердце ГУ Цзюня упало в замешательстве, когда он увидел, как избитое лицо молодого старейшины Туна исказилось от крайнего страха. «Дай ему посмотреть.” Это была его мать, которая направляла группу детей, чтобы отправить какую-то информацию старейшине Тонгу через экстрасенсорику, информацию, которая опустошала его разум. ГУ Цзюнь понятия не имел, что произошло в тот год. Все, что он слышал, было то, что после миссии ценность старейшины Тонга была обнаружена чрезвычайно низкой. Считалось, что он сошел с ума, и поэтому его попросили покинуть Фекду. Так вот что случилось во время той миссии?» Это было около тридцати лет назад, когда старейшина Тун покинул Фекду, А ГУ Цзюню в настоящее время исполнился двадцать один год, так что, другими словами, тот случай произошел за девять лет до его рождения. В то время его мать была всего лишь молодой женщиной лет двадцати. Исходя из этой временной шкалы, казалось, что она уже принадлежала к какой-то организации до того, как присоединилась к культу загробной жизни, и она отвечала за парапсихологические эксперименты. Вероятно, у нее была своя секретная миссия, чтобы позже присоединиться к культу загробной жизни. — А эти дети тоже… называли ее мамой? Кем или чем именно были мои родители? ГУ Цзюнь увидел, что лицо молодого старейшины Туна становится все более страшным. Кровь текла из его глаз, которые были закрыты очками для пинг-понга. Именно тогда острая боль пронзила его мозг, как будто он почувствовал вкус того, что пережил старейшина Тонг. Это разрушило иллюзию, и красный свет снова залил его зрение. «Фу, фу, — ГУ Цзюнь покрылся холодным потом. Как бы он ни старался очистить свой разум, его тело физически хотело выбраться из этого кресла. Статика все еще звенела в его ушах, и краснота атаковала все его чувства, как будто собиралась поглотить его. Покраснение… он почти протянул руку, чтобы забрать гуглы.» Внезапно красный свет погас. Голос члена лаборатории произнес: «Ладно, ГУ Цзюнь, теперь все кончено.”» ГУ Цзюнь немедленно сдернул ленту, которая закрепляла очки на месте, и его зрение вернулось в норму. Лаборант подошел к нему, чтобы помочь снять наушники. Волнение в его сердце отступило. Он увидел, что Ву сию снаружи, в другой комнате, борется на диване, мучительно причитая. Сотрудники лаборатории суетились вокруг нее, пытаясь успокоить. Увидев, что старейшина Тун и профессор Шэнь подошли, ГУ Цзюнь поспешно спросил: «Что случилось с у сию?”» «Она внезапно страдала от сильной мигрени, когда передавала пятый набор снимков, — сказал профессор Шен с мрачным лицом. «Ее сердцебиение превысило порог в 180 ударов в минуту.”»» ГУ Цзюнь мгновенно вспомнил о том времени, когда он активно включил иллюзию в морге. В то время его пульс достигал 185 ударов в минуту. «Все нормально. Она просто слишком слаба в плане умственной силы.” Старейшина Тонг, казалось, ничуть не волновался. Во всяком случае, он убеждал его пойти к компьютеру, чтобы сделать свой выбор. ГУ Цзюнь снова перевел взгляд на этого старика и понял, что на самом деле понятия не имеет, что за человек был старейшина Тун. Непристойность, пьянство… вероятно, все это было маскировкой или способом заглушить тьму в его сердце. Он вспомнил, что говорил ему профессор Цинь. Старейшина Тонг прошел через многое. Но старейшина Тонг и Фекда, вероятно, не знали, что среди пяти человек в черных одеждах его мать была одной из них.» «Поторопись, пошли,” все еще настаивал старейшина Тонг. ГУ Цзюнь решил сначала сосредоточиться на предстоящей миссии. Все устройства были удалены. Он встал и подошел к компьютеру, стоявшему неподалеку. Он схватил мышь и сделал свой выбор. Он выбрал пять картин, основываясь на своих чувствах. Кроме иллюзии, он не видел никаких картин. Книга, длинный слайд в тематическом парке, какая-то улица в городе, какое-то человеческое лицо, какие-то линии и формы…» Закончив, он повернулся к двум старшеклассникам. «Итак, как я это сделал?”» Выражение их лиц было совершенно другим, чем раньше. Профессор Шен не смог скрыть подавленной усмешки. «Пять из пяти — сто процентов.”» Несмотря на то, что он ожидал такого результата, ГУ Цзюнь все еще был очень удивлен. Он даже умудрился правильно сделать эти невыразительные снимки. Была ли эта информация передана в его подсознание? «Ха-ха-ха!” Старейшина Тонг расхохотался. Он поднял бутылку и осушил ее одним глотком. «Я знал это. Вот именно… Я не был сумасшедшим!”»» Если бы это было раньше, ГУ Цзюнь не стал бы слишком углубляться в это воззвание, но теперь… после того, как он узнал весь инцидент с принудительной подачей информации более чем десятью детьми через ESP… Старейшина Тонг, вероятно, и сам сомневался в подлинности всего этого инцидента. Этот результат вызвал волну возбуждения в толпе. Это имело для них несколько значений. Это был большой шаг для Phecda и области ESP. «Это работает на всех, но они должны быть высокой духовностью, низкой ценностью S, иметь талант ESP и быть взаимно доверяющими, но последнее не может быть необходимым требованием. Кажется возможным насильственное проникновение в чужое сознание.”» Выйдя из комнаты, старейшина Тонг радостно объявил присутствующим о результатах. К тому времени у сию уже успокоился, и она прислушивалась. «Сегодняшний эксперимент-это только начало. Вам двоим нужно тренировать свою ментальную силу. Без достаточной ментальной силы вы не сможете использовать заклинания, иначе это будет похоже на игру с огнем. Повышение вашей ментальной силы также поможет стабилизировать вашу S-ценность.”» Старейшине тону и профессору Шэню не терпелось провести еще несколько экспериментов над ГУ Цзюнем и у сию, но, учитывая, что они провели целый день тренировок и только что сильно истощили себя умственно, они решили не торопиться. Медленный и устойчивый выигрывает гонку. Итак, они вдвоем отправились на тренировку по медитации. Это было сродни растяжке после физических упражнений. В медитации не было ничего особенного; нормальный человек мог бы это сделать. Последовательные медитативные упражнения могут помочь укрепить умственную силу. Прежде чем присоединиться к Фекде, ГУ Цзюнь обучался некоторым медитациям, но теперь он получил некоторые новые навыки от профессора Шэня. После спокойного сеанса медитации он эффективно очистил свой ум от пыли, скопившейся в нем. После медитативного упражнения вечер официально закончился. Старейшина Тун и остальные должны были остаться, чтобы провести исследование результатов своих экспериментов, поэтому ГУ Цзюнь и у сию получили возможность немного отдохнуть пораньше. Они вдвоем пошли по тихому коридору. Вокруг них не было других членов клуба. ГУ Цзюнь снова надел защитное снаряжение. «Ты ведь тоже видел эту иллюзию раньше, верно?” — Внезапно прошептал ему у сию.» «Что?” Сердце ГУ Цзюня дрогнуло. Он повернулся и посмотрел на нее. — Только не говори мне…» «Ну ладно,” лениво вздохнул У сию. «Иллюзия о старейшине тоне в классе и куче детей.”»» Выражение лица ГУ Цзюня не изменилось. Однако он понимал, что предыдущая иллюзия действительно отличалась от той, которую он вызвал сам. Это была совместная иллюзия, которая была вызвана им и у сию, когда их ментальная сила была объединена в эксперименте ESP. Как будто они пережили совместный сон. Возможно, именно поэтому на этот раз он не чувствовал себя таким измученным и не испытывал такой же резкой реакции, как у сию. В конце концов, он уже был опытным знатоком иллюзий. «Я действительно видел его,” признался ГУ Цзюнь. «Я думаю, что это связано с делом старейшины Тонга с давних пор.”»» «Тогда что же нам делать?” У сию слегка нахмурился. «Может, стоит ему сказать?”»» Честно говоря, это был реальный результат эксперимента, но они молча держали его при себе. «Пока мы будем держать его на низком уровне”, — ГУ Цзюнь основывал свое решение на чувстве. Возможно, это были просто его обычные подозрения и осторожность. «Мы не знаем точно, почему старейшина Тонг отказался сообщить нам о том, что произошло тогда. В конце концов… есть еще слишком много вещей, которые мы не знаем о нем.”»» «Ну да ладно, ты же лидер. Твои слова-закон, — небрежно пожал плечами у сию. «Хотя, как вы думаете, что означали эти слова, написанные в статьях?”»» ГУ Цзюнь испытал еще один шок. Он пристально посмотрел на нее. «Счастливого Дня матери?”» «Я имел в виду те, что были под этими приветствиями.” У сию уставился на него. «Вы их не видели?”»» ---------- Тренировка ментальной силы Счастливого Дня матери.» «Мы благодарны матери за то, что она привела нас в этот мир; благодарны матери за то, что она вложила в нас все, что у нее есть; и благодарны матери за то, что она сшила нам красивую одежду, играла с нами в игры и учила нас словам и числам. Мы будем трудиться изо всех сил, чтобы отплатить матери, чтобы научить наши сердца слушать голоса в наших снах, учиться и стремиться к небесной высоте.» «Мы желаем маме всегда быть здоровой и счастливой. Мама, я люблю тебя!» Таково было содержание статьи, которую ГУ Цзюнь получил от У сию, когда она была в иллюзии классной комнаты. Она сказала, что ясно это видит. «Эти дети были похищены?» У сию поделилась своими мыслями. «Такое чувство, что они оказались в ловушке, где-то изолированы от мира.» То же самое подозревал и ГУ Цзюнь. «Похоже, их вводили в заблуждение с самого раннего детства…» Он мысленно вернулся в свое раздробленное детство. Как бы ему этого не хотелось, он должен был признать, что, возможно, «мать», о которой идет речь, была его собственной матерью. Во всем этом утверждении был еще один любопытный момент— «приучать наши сердца слушать голоса в наших снах». Учитывая, что все они были детьми с экстрасенсорным талантом… «Это должен быть какой — то тайный культ зла,» — Мрачно сказал ГУ Цзюнь. «Эти люди в черном использовали таланты этих детей, чтобы получить какое-то послание в своих снах, и это было то же самое послание, с которым дети напали на старейшину Тонга…» «Если дети были приемниками, то кто был передатчиком?» — Спросил у сию. ГУ Цзюнь тоже пребывал в неведении по этому поводу. Где была эта классная комната? Как можно получить информацию во сне? Кто отправил эти сообщения? Если эти дети выживут, им будет от тридцати до сорока, так где же они сейчас? Что они там делали? Он подумал о том, что, казалось бы, любовные приветствия в статьях, но его сердце было холодно. … Со следующего дня физические тренировки для ГУ Цзюня и у сию усилились, потому что более здоровое тело могло обеспечить более твердый ум. ГУ Цзюнь с головой ушел в любую учебную деятельность, особенно в полевые бои; он не хотел быть бесполезным после того, как потерял свой пистолет и перцовый баллончик. По ночам они начинали тренировать умственную силу. Он и у сию впервые приняли участие в оценке их умственной силы. «Это всего лишь эталонное значение,» Профессор Шен объяснил им все очень ясно. «Даже нормальный человек может найти сверхчеловеческую силу в критические моменты, например, как мать может поднять маленькую машину, чтобы спасти своего ребенка. В этот момент ее ментальная сила была бы выше крыши.» Поэтому число, которое они получили бы, было бы во время нормальной ситуации, и на него влияли другие факторы, такие как выносливость и эмоции. Ментальная сила не была изначально хорошей или плохой; число не предполагало нормальности или безумия. Даже сумасшедший может обладать высокой ментальной силой, и это обычно так. Метод оценки не был таким уж сложным. ГУ Цзюня привели в очень тихую, звуконепроницаемую комнату. Он был оснащен такими устройствами, как монитор сердечного ритма, монитор мозговых волн и так далее. Чтобы уменьшить шум, приборы разместили в другой комнате. Он чувствовал себя так, словно был лишен слуха, который чувствовал себя выключенным. Поскольку активность коры головного мозга была подавлена, мозг более активно искал другие сигналы. Активность его нейронов возрастала. Многие люди начинают испытывать акоазм после пребывания в таком помещении в течение более получаса. Некоторые даже сообщали, что слышали звук крови, текущей в их телах. В этот момент ГУ Цзюнь сосредоточил свое внимание на мониторе на стене. Картинки на нем постоянно менялись. Все они представляли собой бесформенные линии света и тени. Ему было предложено уделять этому все свое внимание, чтобы его мозг постоянно подвергался визуальному воздействию. Мозг инстинктивно пытается заполнить эти пробелы информацией, обеспечивая плодородную почву для процветания иллюзий. ГУ Цзюнь хотел подавить эти инстинкты, попытаться остаться в реальном мире. В течение всего процесса его биологические данные будут записаны, и это послужит основой для расчета его умственной силы. Это значение было стандартом, используемым в парапсихологической области. Для нормального человека это значение составляло около тридцати, люди, которые постоянно медитировали, достигали сорока, а большинство членов специальных мобильных сил могли достигать пятидесяти. ГУ Цзюнь набрал шестьдесят пять баллов, а у сию-шестьдесят, причем оба они были намного выше нормы. Это означало, что если бы нормальный человек оказался на их месте, он бы страдал от таких проблем, как бессонница, головные боли и агрессия, а некоторые даже увидели бы, что их значение S упало до нуля. Старейшина Тонг был вполне удовлетворен этим результатом, но добавил: «Когда эта специальная тренировка закончится, мне нужно, чтобы обе ваши ментальные силы были выше семидесяти!» После этого началась официальная тренировка. «Человеческий мозг, по-видимому, не может сопротивляться постоянному состоянию покоя, он будет постоянно получать и создавать информацию.» Профессор Шэнь объяснил, «Вы можете сказать, что мы всегда находимся под влиянием иллюзии. Даже если вы продолжаете моргать, изображение перед вашими глазами не станет прерывистым. Это происходит потому, что мозг сохраняет существующую информацию. Если нет, мозг будет перегружен и взорвется. Мозг не только поставляет недостающую информацию, но и выбирает ее. Даже если ваш мозг не приказывает вашему телу дышать, вы все равно будете дышать. Эта ненужная информация будет отфильтрована вашим мозгом. Поэтому вам нужно научиться избирательно сохранять информацию сознательно и контролировать свои чувства, чтобы контролировать иллюзии.» В просторной лаборатории ГУ Цзюнь и у сию сидели на двух стульях посередине. Радиоприемники вокруг них одновременно передавали сотни разных голосов. ГУ Цзюнь почувствовал, как у него закружилась голова от избытка звуковых сигналов. Для у СИЮ это было еще хуже. Сто голосов означали, что она испытывала сотни различных чувственных переживаний; она пробовала, видела и касалась различных вещей. «А теперь мне нужно, чтобы ты сосредоточился на звуке детского плача.,» — Приказал профессор Шен. Детский плач был одним из тех голосов, которые больше всего привлекали внимание взрослых. Это имело более очевидный эффект при повышении частоты сердечных сокращений и кровяного давления взрослого человека, чем даже звук взрыва. Это мгновенно привело бы взрослого человека в состояние повышенной боевой готовности. Это была биологическая система, иначе люди давно бы вымерли. Таким образом, эти двое сумели увеличить звук плача среди хаоса, но затем их попросили найти звук плача молодого шимпанзе, плач котенка, смех детей, разговоры, шум воды и стук… Шли дни, а тренировки продолжались. Типы звуков увеличились со ста до пятисот и даже до тысячи. Звук, который они должны были проследить, стал более незаметным, как звук царапанья или легкого дыхания… ГУ Цзюнь постепенно чувствовал себя опустошенным. Все было слишком хаотично. У него не было таланта, дарованного у сию. После того, как она овладела этим навыком, она быстро адаптировалась к упражнению. «Честно говоря, я понятия не имею, что значит «нормальный мир»,» У сию объяснил ему. «Этот мир всегда был для меня хаотичным. Для меня это то, что нормально.» Но он был более стабилен в плане обучения экстрасенсорике. Они перестали пользоваться фотографиями. Они вдвоем сели в маленькой красной комнате, надели очки с шариками для пинг-понга и наушники с белым шумом и попытались привыкнуть к ощущению иллюзий, пытаясь мысленно общаться. Дни тянулись незаметно в полной тренировке. Это постепенно заставило ГУ Цзюня забыть о внешнем мире. Тем не менее, он сохранил некоторую краткую озабоченность ситуацией в восточном штате. Когда он болтал с Цай Цзысюанем и остальными, это заставляло его скучать по своим дням в больнице. ГУ Цзюнь знал, что он не может отставать в своей медицинской подготовке. Он попросил базу предоставить ему некоторые медицинские инструменты, чтобы помочь ему выполнить нормальную миссию, данную системой. Ему всегда не хватало элементов для выполнения сложных миссий. Он действительно попросил старейшину Тонга снабдить его несколькими тушами ненормальных существ. За это его отчитал старейшина Тонг. «Есть последовательность в том, как мы делаем вещи здесь! Штаб-квартира приказала мне привести вас всех сюда в рамках эксперимента. Если я не смогу дать им никаких результатов после тех ресурсов и людей, которые они нам дали, то меня снова выгонят, а вас всех отправят обратно в тюрьму. Так что вам всем лучше сдать экзамен после этой специальной подготовки, вы меня слышите‽» ГУ Цзюнь знал, что он не лжет, поэтому он тренировался усерднее. Он тренировал свое телосложение, боевые способности, умственную силу и экстрасенсорное восприятие. «Мне нужно уйти, потому что я сошел с ума.…» У сию стонала изо дня в день, но она только шутила. Она очень серьезно относилась к своему обучению. Месяц прошел спокойно, и вскоре наступила середина ноября. За это время они вдвоем провели множество экспериментов по экстрасенсорике, причем трудности постоянно возрастали. От пяти комплектов картин до десяти комплектов до тридцати комплектов; каждая картина была чрезвычайно сложной, и они были сделаны, чтобы двигаться физически дальше друг от друга, от десяти метров до двадцати метров, от пятидесяти метров до ста метров… Связь между ними медленно крепла. Они поддерживали точность более шестидесяти процентов во всех экспериментах, но у них все еще были способы пойти в отношении наличия мысленного общения. Похоже, это был навык совершенно иного уровня. Иллюзия во время первого экстрасенсорного эксперимента также не повторилась, даже когда ГУ Цзюнь намеренно попытался вызвать ее. После целого месяца, проведенного вместе каждый день, ГУ Цзюнь познакомился с у сию. Он даже начал безоговорочно доверять ей. Сяо Сюй также начал принимать их, и таким образом, разнородная группа образовала своего рода дружбу. Сяо Сюй мог иногда вести себя по-детски, но его суперинтеллектуальность обеспечивала ему зрелость, которая была не меньше, чем у взрослого. Однако ГУ Цзюнь все равно не сказал бы, что он лучше узнал старейшину Туна. На первый взгляд этот старик каждый день шутил и шутил с ними, как будто они были близкими друзьями, но ГУ Цзюнь вообще не мог видеть старейшину Туна насквозь. В любом случае, находясь в звуконепроницаемой комнате, он и у сию собирались снова провести оценку умственной силы, чтобы увидеть, насколько они улучшились после месяца тренировок. Предвкушение на лице старейшины Тонга не могло быть скрыто. Он опрокидывал спиртное себе в глотку, глотая один глоток за другим. Он был похож на нервного мужа, ожидающего, когда его жена родит. ---------- Улучшение Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree «Ладно, начнем прямо сейчас.» Из динамика донесся голос профессора Шэня и на время нарушил тишину в звуконепроницаемой комнате. «Сосредоточьтесь на образах и постарайтесь подавить ощущение иллюзии.» Внутри маленькой комнаты ГУ Цзюнь был помещен в кресло посередине. Он уставился на экран на стене, и вокруг стало тихо. Он ничего не слышал; все звуковые волны были перехвачены толстым стеклопластиком и звуконепроницаемой губкой. Он сосредоточил все свое внимание на изображении на экране. Линии вращались, менялись и принимали различные формы. Через пять минут его дыхание стало ровным. Он не чувствовал ничего неуместного. Десять минут спустя в его сознании появились звуки дыхания, биения сердца и бульканья в животе, но он все еще мог отфильтровать их. Двадцать минут спустя он все еще мог успокоиться. Линии были просто линиями. Они не превращались ни во что другое. Через полчаса феномен ‘обратной галлюцинации’ начал деконструироваться в коре его головного мозга. Обратная галлюцинация относится к ситуации, когда на человека нападает так много стимулов, что информационная перегрузка делает его достаточно невосприимчивым, чтобы не чувствовать ни одного из них. ГУ Цзюнь чувствовал прикосновение кожи с дивана, трение между его обнаженной кожей и одеждой, даже тяжесть волос на голове.… Это была информация, которую его мозг естественно отфильтровывал, потому что в норме мозг не имел достаточного сенсорного пространства для хранения такой информации. Однако ГУ Цзюнь держал свой разум достаточно ясным, чтобы он мог регистрировать эти чувства. — Он глубоко вздохнул. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце и пульсирует мозг. Но это уже было значительное улучшение по сравнению с тем, что было месяц назад, потому что обратная галлюцинация уже произошла менее чем за десять минут во время предыдущей оценки. По словам профессора Шэня, людям с высокой духовностью было легче избавиться от обратных галлюцинаций, например, от того, что люди с высокой духовностью чаще страдали бессонницей, в то время как люди с низкой духовностью могли легко уснуть. Однако это не относилось к у сию. В конце концов, всегда было исключение. — Черт возьми, регистрируется все больше и больше бесполезной информации. ГУ Цзюнь поспешил заострить свой ум, но чем больше он пытался это сделать, тем больше запутывался. Все сенсорные ощущения в его теле усилились, и он даже почувствовал, как таинственная тяжесть давит на его кожу. Перед его глазами начали плясать иллюзии. Линии превратились в кровеносные сосуды, затем в поверхностную фасцию, апоневротическую фасцию, кости… В то же время в другой комнате профессор Шэнь, старейшина Тонг и другие сотрудники лаборатории изучали данные на приборах. С самого начала оценки до двадцатиминутной отметки пульс и мозговые волны ГУ Цзюня были поразительно стабильны. «Старейшина Тонг, где ты нашел такое сокровище?» Профессор Шэнь снова вздохнул. За последний месяц он уже несколько раз говорил нечто подобное. Шэнь и поступил в Фекду в качестве психиатра, а затем его завербовали в Феникс. После этого случая ему удалось остаться в Фекде и пробраться в центр власти в штаб-квартире. Профессор Шен участвовал во многих парапсихологических исследованиях и экспериментах, как в нашей стране, так и за рубежом. Он никогда не встречал человека, который мог бы сохранять такое спокойствие в течение двадцати минут, и это было всего лишь после одного месяца тренировок! «С этой ментальной силой а Чжуну более чем достаточно вырубить себе место в Фекде,» — Добавил профессор Шен. «К сожалению, только я вижу в нем сокровище, а другие-мусор.» Старейшина Тонг усмехнулся. «Накачайте сложность! Иначе мы могли бы остаться здесь на несколько часов.» Профессор Шен сделал шаг навстречу. Скорость, с которой менялись картинки, увеличивалась, чтобы усилить сенсорную перегрузку на ГУ Цзюне. Это продолжалось еще десять минут, и данные ГУ Цзюня начали искажаться. Но прошло уже достаточно времени. Профессор Шен выключил все изображения и заговорил через громкоговоритель: «Ах Джун, спасибо. Теперь все кончено.» Компьютерный монитор продемонстрировал значение умственной силы ГУ Цзюня из оценки в большом количестве: 75. «Старейшина Тонг, это просто замечательно.» Профессор Шэнь был ошеломлен, как будто он был свидетелем рождения чуда. Сотрудники лаборатории тоже зааплодировали. «Это число абсурдно велико.» «Молодой человек сумел за месяц увеличить зарплату на десять пунктов!» Для тех, кто изучал парапсихологию, это было поистине чудом. Даже при том, что умственную силу человека, как и физическую, можно тренировать, сделать это было не менее трудно. Например, установив рекорд менее чем в десять секунд в спринте на сто метров, увеличить его даже на 0,01 секунды было чрезвычайно трудно. В области умственной силы значение шестидесяти пяти баллов, которое ГУ Цзюнь набрал раньше, было уже очень высоким, но теперь он набрал семьдесят пять. Это превзошло все рекорды в Фекде. «Впечатляет!» Профессор Шен кивнул. «Независимо от того, где вы находитесь в мире, ценность семидесяти пяти определенно поставит вас на первое место.» «Ха-ха, с таким талантом у нас будет шанс разобраться с этими людьми.» Пока он был взволнован, старейшина Тонг не забыл о своей цели. «Но нам все равно придется работать еще усерднее. Эти люди могут сделать больше, чем это… и они сделают все, чтобы достичь своей цели, такие вещи, как кормление детей ЛСД…» ЛСД или диметиламин лизергиновой кислоты был самым мощным галлюциногеном, который мог быть создан человеком. Обычная доза должна была быть рассчитана в миллиграммах. Но этой дозы было достаточно, чтобы взрослый человек погрузился в галлюцинации, длящиеся целых двенадцать часов. Чувства, ощущения и воспоминания пользователя… будет такое чувство, будто их бросили в стиральную машину. Профессор Шен молча надел очки. Он знал, через что прошел старейшина Тонг. В 50-60-е годы ЛСД оказал огромное влияние на психологию, психиатрию и парапсихологию. Много экспериментов и исследований было сделано с ним, но использовать их на ребенке… официальных записей об этом не было. Но в парапсихологии существовала теория, что экстрасенсорное восприятие сильнее всего проявляется у детей, и люди теряют эту способность с возрастом. Профессор Шэнь понятия не имел, что случилось со старейшиной Тонг во время этого дела, но он знал, что старейшина Тонг не был пьяницей до этого инцидента. «Это не должно быть максимумом потенциала ГУ Цзюня,» — Утешительно добавил профессор Шэнь. «Ему еще есть куда расти. Мы должны делать это шаг за шагом.» Тем временем сотрудники лаборатории помогли вывести ГУ Цзюня из звуконепроницаемой комнаты и поменялись местами с у сию. Тогда и началась ее оценка. Профессор Шэнь и остальные уставились на многочисленные устройства. У сию был другой врожденный талант, чем у ГУ Цзюня. Она была более склонна к установлению связей и более чувствительна к деталям. Простые стимулы ускользали от ее внимания, но она легко могла ухватиться за сложные. Таким образом, она была более целостной и стабильной, чем ГУ Цзюнь. Еще через полчаса монитор компьютера показал результат: 70. По сравнению с предыдущим, это было еще одно увеличение на десять пунктов, но сложность ее улучшения не была бы такой сложной, как у ГУ Цзюня. В конце концов, переход от четырнадцати секунд к двенадцати секундам и переход от двенадцати секунд к десяти секундам для спринта на сто метров имел совершенно другую кривую сложности, хотя они оба улучшились на две секунды. «Старейшина Тонг, твой глаз на таланты по-прежнему остер, как никогда,» — Похвалил профессор Шэнь. «Ты просто пытаешься показать, как я тогда выбрал тебя для Феникса?» — Упрекнул его старейшина Тонг. Двое старших вышли из комнаты, смеясь и предаваясь воспоминаниям. Они объявили результаты ГУ Цзюню, у сию и остальным. «Вы вдвоем.» Старейшина Тонг посмотрел на них с удовлетворением. «Я обещаю вам, что если вы столкнетесь с тем, что случилось с вами раньше, это больше не будет влиять на вас так сильно.» «Я надеюсь, что это так,» — Сказал ГУ Цзюнь с улыбкой. Его переполняла радость. Действительно, после месяца специальных тренировок он почувствовал, что его умственная сила становится все сильнее. В сочетании с постоянным приемом препарата, нацеленного на опухоль мозга, его опухоль мозга должна была уменьшиться. Его статус теперь был полностью 180 от состояния, в котором он был, когда он только что вернулся из ненормального мира. Теперь он даже знал, как обращаться с огнестрельным оружием и как держать себя в кулачном бою. На самом деле он был уверен, что сможет победить Ван Жосяна в бою… но, вероятно, не Сюэ Ба. ‘С моей ментальной силой сейчас, — подумал ГУ Цзюнь, — если я снова попытаюсь произнести слово разрушения, то, вероятно, не закончу с сердечной недостаточностью, верно?’ «Значит ли это, что наша миссия завершена?» Глаза у сию сияли. «Старейшина Тонг, можно нам взять выходной?» «О чем ты говоришь!» — Со смехом выругался старейшина Тонг. «Да, вы выполнили свою миссию, но это меня не удивляет. Тренировка продолжается завтра, как обычно! Послезавтра придут люди из отдела рецензирования. Они здесь, чтобы выставить нас дураками. Они привезут с собой специальную группу мобильных сил. Видимо, они хотят доказать, что члены команды не будут выступать слабее вас, не пройдя нашу специальную подготовку. Итак, именно на ваших плечах лежит вопрос, будет ли Фекда приветствовать новую главу в своей жизни.» Присутствующие знали, что старейшина Тонг не шутил. ГУ Цзюнь серьезно кивнул. Он знал, с какими врагами они столкнулись, и знал, что Фекда должна была приспособиться к встрече с ними. «Понял.» «Итак, другими словами,» У сию вздохнул, «у меня нет выходного дня…» ---------- Стук в окно Биг Мэй: у меня был очень странный повторяющийся сон в течение последних нескольких ночей…”» Темное небо окутывало восточный штат. В этом шумном мегаполисе люди были захвачены своим собственным повседневным шумом. После долгого рабочего дня Чэнь Вэньвэй вернулся в маленькую квартирку, которую делил с другими. Он был из тех людей, которые легко теряются в толпе. Он учился в Восточном государственном университете по специальности «Бухгалтерский учет». После окончания университета он нашел работу в этой частной компании. Жалованье было невысоким, но это была изнурительная работа. Его подружка, с которой он провел два года в университете, порвала с ним вскоре после окончания школы. Теперь, когда он проходил мимо девушки на работе, они делали вид, что его не существует, даже когда он заводил с ними разговор. Чэнь Вэньвэй знал, что он некрасив, что у него нет денег и что он не умеет смешить девушек. Неудивительно, что он не пользовался успехом у представительниц слабого пола. Комната, которую он снимал, была настолько мала, что после размещения кровати и рабочего стола она была полна. Единственной хорошей вещью была низкая арендная плата, и это было на 25-м этаже, так что вид был великолепен с маленького балкона. Каждый день после работы Чэнь Вэньвэй наполовину протискивался на тесный балкон и играл с телефоном. От мерцающих огоньков, открывавшихся как над, так и под небом, у него перехватывало дыхание. Сейчас он болтал по WeChat со своим другом. Этот друг был его старым приятелем по университету. Он также работал в восточном штате. Они болтали всякий раз, когда оба были в сети. Когда Чэнь Вэньвэй увидел это сообщение, он небрежно ответил, пытаясь продолжить разговор. «Вэньвэй: что за сон?”» Закончив отвечать на сообщения других людей, он пошел приготовить себе миску лапши быстрого приготовления. Он не мог припомнить, когда в последний раз выходил на настоящую трапезу. Нелегко было жить одному в большом городе, где стоимость жизни была высока. Он зарабатывал всего шесть тысяч юаней в месяц. После того как он снял часть для аренды, коммунальных услуг, страховки и всего остального, у него осталось всего две тысячи юаней. И это было тогда, когда он скупился. При той скорости, с которой он копил, ему понадобится еще десять лет, прежде чем он сможет накопить сумму для первоначального взноса за дом в своем родном городе. Чэнь Вэньвэй планировал вернуться на работу в свой родной город. Стоимость жизни в городе была просто слишком высока. Вообще-то ему следовало бы вернуться домой после окончания школы, но поскольку все его друзья уехали сражаться за место в большом городе, он чувствовал, что должен дать шанс и себе. После того как миска с лапшой быстрого приготовления была приготовлена, Чэнь Вэньвэй отнес ее обратно на балкон. Он прихлебывал лапшу, проверяя свой телефон. Большая Мэй ответила ему множеством сообщений. «Биг Мэй: во сне я был брошен в месте, похожем на затерянный остров. Странный голос звал меня вперед. Это было очень странно. Это было похоже на осознанный сон, но я ничего не могла контролировать. Наконец я добрался до большого особняка. Снаружи стоял странного вида старик, и тут я просыпаюсь.» «Биг Мэй: после того как несколько дней назад мне приснился этот сон, он повторялся каждую ночь, и я поняла, что каждый раз, когда я просыпаюсь от этого сна, это будет ровно в 3 часа ночи…» «Биг Мэй: в последнее время я не смотрел ни одного фильма ужасов. Все, о чем я мог думать, это то, что я прочитал тему форума о странных снах в интернете, и это, похоже, заразило меня.» «Биг Мэй: о Да, после того, как я просыпаюсь, я слышу, как кто-то стучит за окном. Это действительно ужасно.”» Чэнь Вэньвэй отправил лапшу в рот. Он напечатал саркастический ответ. — Да, я уверен, что это правда. Он уже собирался нажать кнопку «Отправить», когда вдруг остановился. Что-то напомнило ему, что большая Мэй была не из тех, кто способен на такие шалости. Он удалил сообщение и вместо этого отправил, «По-настоящему? Я уверен, что это просто давление на тебя действует. На работе, должно быть, дел невпроворот.”» Его телефон завибрировал. Пришло новое сообщение. «Биг Мэй: Возможно. Вздох, это правда, что я не очень хорошо себя чувствую в последнее время. Наверное, мне нужно сходить в больницу, чтобы получить рецепт на снотворное.”» Если все было настолько серьезно, Чэнь Вэньвэй понимал, что сейчас не время шутить. Он ответил: «Я слышал, что большое давление может вызвать кошмары. Я согласен с тем, что вам следует лечь в больницу.”» «Биг Мэй: Я боюсь, что это может оказаться какой-то скрытой болезнью. Последние два дня я страдаю от этой жуткой головной боли.”» «Я уверен, что это просто давление. Все будет хорошо. Перестань пугать себя, — утешил его Чэнь Вэньвэй. Покончив с лапшой, он пошел в душ. Он не держал это в голове. Он был уверен, что май Лей просто страдает от непреодолимого давления и поэтому потерял из-за этого сон. Это был порочный круг. С другой стороны, давление было обычным делом для каждого городского жителя.» После душа Чэнь Вэньвэй забрался в постель и немного поболтал со своей семьей. Мать прислала ему фотографию последнего урожая, собранного его семьей. Потом он посмотрел какой-то YouTube. Когда он проверил время в следующий раз, было уже 11 вечера. Чэнь Вэньвэй встал, чтобы воспользоваться общей ванной комнатой. Он почистил зубы и вернулся, чтобы приготовиться ко сну. После целого рабочего дня он чувствовал себя очень усталым. Не задерживаясь слишком долго, он задремал. Тишина, ничто, все плыло, и свет катился. В этой размытости Чэнь Вэньвэй почувствовал, что попал в незнакомое место. Море, он был окружен морем, которое простиралось до самого горизонта. Заброшенная земля и трава, которая росла повсюду. Искривленные деревья покрывали вершину вдалеке. Он мог видеть все ясно. Все было так, как будто они находились за фильтром сепии. В воздухе раздался едва различимый шепот, призывающий его вперед. В воздухе стоял неописуемый запах. Грязь под ногами была тяжелой. Чэнь Вэньвэй потащил свое тело вперед. В конце концов он подошел к зданию. Судя по всему, это был старый особняк. Там стояла фигура в черном. Чэнь Вэньвэй видел, как шаг за шагом приближается к нему. Как будто его тело больше не принадлежало ему. Он не чувствовал земли под ногами, как будто воздух высасывал из него энергию. Призыв заставил его подойти ближе. Чэнь Вэньвэй увидел, как фигура повернулась в его сторону. У него было лицо старика. Кожа высохла, как кора, потрескалась, как сухая земля.… Но он видел глаза старика. Они были просто лужами хаотической тьмы. «74…” медленно прошептал ему старик.» Внезапно Чэнь Вэньвэй проснулся. Его тело сотрясала дрожь. Его глаза все еще были закрыты, так что он видел только темноту, но он уже понял, что это просто сон. Это был всего лишь сон… Всего лишь сон, но почему он идеально соответствует описанию странного сна май Лей? Эта мысль охладила Чэнь Вэньвэя до глубины души, и его горло пересохло, как пергамент, как будто он был лишен воды в течение нескольких дней. — Как это может быть… Глаза Чэнь Вэньвэя распахнулись, когда он повернулся, чтобы посмотреть на будильник рядом с кроватью. 3.01 утра. Смятение росло в его сердце. ‘Уже три часа ночи? Но разве я только что не заснул, где же прошли эти часы?’ Затем ему напомнили, что май Лей сказала ему, что он всегда будет просыпаться в 3 часа ночи… Чэнь Вэньвэй, нахмурившись, огляделся. В тесной комнате воцарилась тишина. В темноте его повседневные вещи казались такими незнакомыми. Он не мог удержаться и повернулся к занавешенному окну, которое находилось менее чем в двух метрах. Окно было закрыто, чтобы ветер не проникал ночью. Но по какой-то причине Чэнь Вэньвэй мог поклясться, что видел, как колышутся занавески. Казалось, за окном что-то есть… У него екнуло сердце. Он посмотрел на окно, которое было практически перед его лицом. Он затаил дыхание, сам того не сознавая, и застыл, как статуя. Тук-тук. Звук стука по стеклу эхом разнесся по комнате. Это был 25-й этаж. Балкон за окном был недостаточно велик, чтобы вместить даже растение в горшке, не говоря уже о человеке. «…” Сердце Чэнь Вэньвэя пропустило удар, когда холодные пятна покрыли его тело. У него чуть не перехватило дыхание.» — Что происходит? Почему это происходит? Неужели я все еще сплю? Май Лей сказала, что это повторяющийся сон… так что же это значит… это повторится завтра?» ---------- Болезнь, поражающая нервную систему Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree «Профессор Шэнь, я хочу задать вам один вопрос.”» В отделе северной пустыни Фекды, в шумной экспериментальной лаборатории экстрасенсорики, ГУ Цзюнь разговаривал с профессором Шэнем. Старейшины Тонга в то утро там не было, потому что он отправился перехватывать группу внутреннего контроля. Наконец-то у него появилась возможность поговорить с профессором Шеном наедине и, возможно, получить какую-то информацию. «Конечно, не стесняйтесь спрашивать, — профессор Шен был так же добр, как и всегда.» «Я знаю, что в области экстрасенсорики ведутся исследования осознанных сновидений. Я хочу спросить, есть ли какие-либо тренировки или тесты, связанные со сновидениями, которые могут помочь нам улучшить нашу умственную силу или экстрасенсорное восприятие?”» Профессор Шен поправил очки, сидевшие у него на носу. Он ответил серьезно: «Осознанные сновидения-это большая область, но мы не организовали для вас никаких связанных программ во время этого тренинга, потому что вам понадобится реальный сон после тренировки ментальной силы, чтобы ваш мозг мог достичь истинного отдыха. В противном случае это будет иметь только обратный эффект. Если этот эксперимент будет продолжен, мы могли бы попробовать экспериментировать с осознанными сновидениями в будущем.”» «Тогда…” — ГУ Цзюнь формулировал вопрос в своем уме. Каждый раз, когда он вспоминал об этой статье, его охватывало чувство тревоги. Выражение ‘приучить наши сердца слушать голоса в наших снах » застряло у него в горле, как рыбья кость.» У сию взглянул на него и беспомощно вздохнул. ‘Ну и мужчина. Она вышла вместе с ним. «Профессор Шэнь, возможно ли нам получать сообщения во сне? Передатчик мог быть не человеческим, а каким — то сигналом из космоса?”» ГУ Цзюнь украдкой взглянул на нее. Он сказал в своем сердце: «ты чертовски назойлив. Ты меня слышишь? Очевидно, у сию этого не сделал. Но даже если бы и знала, то сделала бы вид, что не знает. «Сию, а Цзюнь,” с улыбкой вздохнул профессор Шэнь. «Я знаю, что вы изо всех сил стараетесь улучшить свои умственные способности и познакомиться с экстрасенсорикой, но в настоящее время наше понимание человеческого мозга очень ограничено, а это означает, что психология и особенно парапсихология все еще считаются лженаукой некоторыми. Мы до сих пор не можем понять, какая часть мозга ответственна за возникновение болезни Альцгеймера, не говоря уже о снах или экстрасенсорике.”»» Несмотря на то, что формально он теперь был лабораторной крысой, будучи студентом-медиком, ГУ Цзюнь не мог не кивнуть в знак согласия. Болезнь Альцгеймера-это расстройство нервной системы, которое обычно поражает пожилых людей. Со времени первого официального сообщения о ней в начале двадцатого века мировое медицинское сообщество изучало ее уже сто лет и проводило над ней бесконечные эксперименты. Тем не менее, они практически не продвинулись вперед в том, как это было вызвано, было ли это генетическим, паразитическим, мутацией в клетках мозга или чем-то еще… лавина амилоидного белка в, теория тау-белка… низкий уровень образования, высокое кровяное давление, высокий уровень глюкозы в крови… Они выдвигали всевозможные гипотезы, но ни одна из них не была убедительной. Как только ГУ Цзюнь подумал об этом, он похолодел, потому что это была действительно страшная перспектива. Болезнь Альцгеймера может быть заразной? Это было неизвестно, но существовала существующая теория, которая подтверждала это, поэтому нельзя было исключать ее. Однако, если это было правдой, болезнь Альцгеймера не взорвалась эпидемией, по крайней мере сейчас… В противном случае она могла бы быть столь же разрушительной для человеческой цивилизации, как кровохарканье для чужой. «Так что, технически, старейшина Тонг и я тоже просто плывем по течению, — добавил профессор Шэнь ободряюще. «Нет никакой необходимости торопиться. Некоторые вещи требуют времени. С вашей нынешней умственной силой этого должно быть более чем достаточно, чтобы справиться с предстоящим экзаменом.”»» «Нет, профессор Шэнь, вы не совсем поняли, — прошептала У сию себе под нос.» ГУ Цзюнь пожал плечами, приказывая ей остановиться. Похоже, Проф Шен знал не больше, чем они, а может быть, и меньше. В тот день они оба были избавлены от тренировок и провели их в медитации. Профессор Шен хотел, чтобы они были в оптимальном состоянии. Группа проверки, наконец, прибыла в 4 часа дня. Профессор Шэнь повел троицу из проблемной группы и сотрудников лаборатории к двери медицинского корпуса, чтобы поприветствовать их. ГУ Цзюнь увидел, как подошла группа людей. Его взгляд сразу же обратился к тридцати или около того людям, одетым в такую же униформу. На этот раз они были их противниками, «командой надзирателей». Согласно представлению профессора Шэня и внутренней информации, предоставленной Фэкда, это была опытная команда, связанная со специальными мобильными силами штаба. У них было около тридцати общих членов, и все они обладали высокой духовностью и мастерством психологии. В основном они были отобраны из медицинского отдела и отдела рецензирования. Надзиратели были назначены в качестве вспомогательного подразделения, обеспечивающего психологическую, ментальную аналитику и техническую поддержку оценки ценности S. Поэтому всякий раз, когда проводилась крупная операция, в которой требовалось несколько специальных мобильных подразделений или более тысячи человек из оперативного отдела, надзиратели присоединялись в качестве группы поддержки. Но на этот раз, цитируя старейшину Тонга, они были там, чтобы заставить их выглядеть уродливо. ГУ Цзюнь окинул их пристальным взглядом. Среди этих тридцати человек были мужчины и женщины, и все они были старше тридцати лет. Подразделение выглядело внушительно в своей униформе—чтобы вдохновить руководство, некоторым специальным мобильным командам была разрешена собственная униформа. Естественно, проблемная команда еще не имела такой привилегии. Встретившись с ним взглядом, группа ответила уверенными и спокойными кивками. Старейшина Тонг и несколько лидеров надсмотрщиков дико жестикулировали, что-то обсуждая. ГУ Цзюнь заметил два знакомых лица среди группы, следовавшей за надзирателями. Одним из них был профессор Цинь, а другим-Яо Синянь, командир аварийного командного центра в деревне ГУ Жун. «Профессор Цинь, командир Яо.” ГУ Цзюнь проигнорировал этикет и вышел вперед, чтобы поприветствовать двух своих старших товарищей.» «Ах Джун, у меня не было возможности поговорить с тобой после той последней миссии.” Волосы ЯО Синяна были белы, как снег. На его лице было больше морщин, чем помнил ГУ Цзюнь. «Тебя послали сюда сразу после той суровой миссии. Должно быть, это было трудно для тебя.”»» «Это все ради Фекды», — ГУ Цзюнь не смел жаловаться перед ними. Он заметил, что профессор Цинь тоже выглядел измученным, и между его глазами постоянно было что-то хмурое. Спокойствие, которое он нес с собой, когда в прошлом месяце отослал ГУ Цзюня, исчезло без следа.» «Профессор Цинь, как обстоят дела в восточном штате?” Его сердце сжалось от дурного предчувствия.» «Честно говоря, не очень хорошо.” Профессор Цинь вздохнул. — Его голос был пронизан летаргией. «Ах Джун, за последнюю неделю в восточном штате резко возросло число людей, совершающих самоубийства из-за прыжков. Отделения психиатрии и психологии в больницах переполнены. Появился новый тип психологически мутировавшей болезни. В настоящее время нет эффективного лечения, и мы также не нашли его патогенеза. Но согласно некоторым полевым исследованиям, это, по-видимому, связано с инфекционным кошмаром.”»» Тело ГУ Цзюня задрожало, а глаза расширились. Ранее он беспокоился об инфекционной болезни Альцгеймера… ‘Заразный кошмар? И что же это за патогенез? Почему—то ему вспомнилось это высказывание из статьи — «приучать наше сердце слушать голос во сне». ---------- Процент попаданий Ах Джун, как это ни прискорбно, но у нас уже есть три внутренних дела в медицинском отделе. Есть также сообщения о подобных случаях в следственном отделе и научно-исследовательском отделе, — печально объявил профессор Цинь.» «ГУ Цзюнь тут же вспомнил о своих учителях и друзьях. В его голове промелькнуло похожее на проклятие высказывание из дневника Райбанди: «обнимите смерть вместе». Он посмотрел на усталое от недосыпа лицо профессора Циня, и его сердце сжалось от сочувствия. «Профессор Цинь, вы…?”»» Он позволил вопросу задержаться, но подтекст был ясен. «Нет, все жертвы уже помещены в карантин, — вздохнул профессор Цинь. «К счастью, похоже, что болезнь поражает только граждан восточного государства.”»» ЯО Синянь в стороне предоставил некоторые дополнительные обновления. Он был одним из тех, кто возглавлял отделение неотложной помощи, занимавшееся этой болезнью, временно получившей название «кошмарная болезнь». Несмотря на то, что Фекда раскинула в интернете плотную сеть, на форуме было более чем достаточно тем, обсуждающих этот кошмар, прежде чем Фекда смогла вмешаться. Оригинал плаката был уроженцем восточного штата, и он уже умер от самоубийства. Эта тема была просмотрена пользователями интернета по всей стране, но в настоящее время только область вокруг восточного штата сообщила о каких-либо реальных случаях. Первый случай был зарегистрирован в обычной больнице неделю назад, но тогда он не прошел ни через один радар. Лечащий врач предположил, что это просто стресс. Только когда число пациентов с одинаковыми симптомами и одинаковыми сновидениями начало стремительно расти, и болезнь даже затронула некоторых врачей, она привлекла внимание Фекды. Со вчерашнего дня в восточном штате было введено чрезвычайное положение. Штат был поставлен под строгий контроль. Вся входящая и выходящая связь контролировалась. На данный момент они не были уверены, но казалось, что любой, кто знал о содержании кошмара—будь то через чтение или слух—мог быть заражен. Хотя уровень заражения не был стопроцентным, и патология болезни все еще оставалась неясной. Не было даже достаточного количества данных, подтверждающих корреляцию между высокой духовностью и более высоким уровнем инфицирования. Услышав все это, ГУ Цзюнь вспомнил о тишине, которая в последнее время царила в его социальных сетях. Даже ли Юэруй перестал посылать ему мемы. Он не заметил этого раньше, потому что был слишком занят тренировками. Он не мог не спросить: «Тогда разве нельзя заставить людей эвакуироваться из восточного штата, поскольку пострадают только люди, проживающие там?”» «Начальство решило пока не идти на такие радикальные меры.” Когда Яо Синянь сказал это, в его голосе отчетливо прозвучала боль. «Ведь никто не знает, будут ли люди переносить возбудителя с собой, массовая эвакуация может привести к эпидемии. У нас еще есть шанс сдержать болезнь. Мы должны верить в это…”»» «Окей…” Морщины на лице ГУ Цзюня напряглись. Другими словами, все восточное государство было теперь изолировано от остального мира. Население восточного штата составляло около 10 000 000 человек. Все больше и больше людей умрет, если они останутся в восточном штате, но они рисковали превратить его в настоящую эпидемию, опустошающую всю страну, если они позволят массовую эвакуацию. Любое из этих решений приведет к гибели невинных людей…» Старик, стоявший перед ним, должно быть, был членом комитета, принявшего это решение. Это было не самое простое решение. ГУ Цзюнь лично не был согласен с этим, но он не мог сказать, что альтернатива была бы намного лучше. «Что касается того, можем ли мы эвакуироваться и как эвакуироваться, стране все еще нужна дополнительная информация.” Брови профессора Циня были напряженно сдвинуты. «Основываясь на наших текущих знаниях, мы пришли к гипотезе о передаче этой кошмарной болезни. Есть что-то, что распространяет своего рода передачу ментального сигнала вокруг области в пределах Восточного государства.”»» — И что же это за штука? — Хотел спросить ГУ Цзюнь. ‘Экстрасенсорный передатчик? Но тот, чья сила разума достаточно сильна, чтобы покрыть несколько тысяч километров? «Как только вы узнаете о сновидении, у вас появится шанс получить сигнал, и это вызовет мутацию вашей нервной системы. Поэтому в настоящее время эти случаи регистрируются только в пределах восточного штата. Мы попытались переместить одного из пациентов за тридцать километров от зоны эпидемии, но его состояние продолжало ухудшаться. Это говорит о том, что как только вы заразитесь, вы сможете получить сигнал в любом месте. В настоящее время все известные случаи заболевания были переданы от другого человека. До сих пор нет ни одного отдельного случая, который показал бы признаки того, что они не были заражены другим человеком.”» Как только профессор Цинь закончил, Яо Синянь добавил: «Диапазон передачи кошмарной болезни почти идентичен уродливой болезни Баньяна, поэтому мы все еще исследуем возможную связь этой болезни с компанией Lai Sheng.”» ГУ Цзюнь почувствовал, как из его легких вышибло воздух. — Первая трагедия уже позади. Скоро начнется вторая трагедия. — Это похоже на то, что было предсказано.… Может ли вторая трагедия относиться к этой кошмарной болезни? Он знал, что в культе загробной жизни существует по меньшей мере две партии. Его родители принадлежали к другой стороне, отличной от секты, которая была побеждена в святилище, но они, похоже, были связаны с другой организацией, которая изучала «голос внутри сна»… Но эта насмешка была оставлена людьми из культа загробной жизни, не так ли? Или, может быть, между двумя сторонами существовало какое-то сотрудничество? Что означают эти «документы» и что означают слова на бумаге, оставленной его родителями? У ГУ Цзюня голова была забита вопросами, и он злился, что у него нет ответов. Спросил он, «Что это за кошмар такой?”» Они уже довольно долго болтали втроем. Старейшина Тонг и надсмотрщики уже ждали их. Заметив это, профессор Цинь сказал: «А Джун, тебе лучше сосредоточиться на своем экзамене. В данный момент вам не рекомендуется слишком увлекаться этим. Просто покажи им, на что ты способен. Это может привести к нужному нам прорыву.”» «Понял.” ГУ Цзюнь тяжело кивнул. Этот внезапный инцидент нарушил мир, длившийся целый месяц. Его покой кончился. Медицинский отдел, должно быть, серьезно недоукомплектован. Может быть, группа по расследованию аномальной энергии была направлена в разные места для сбора информации, а охотник на демонов был отправлен на другое задание? Он хотел немедленно вернуться в Восточное государство и предложить свои услуги. Но в то же время он боялся обнаружить, что кто-то из его друзей заболел этой болезнью. Хотя он все еще не совсем понимал патологию этой кошмарной болезни, он знал, что это была спираль, которая приведет только к смерти.» «Я так и сделаю, — пообещал ГУ Цзюнь. Когда он вернулся с небольшой встречи, старейшина Тонг быстро представил его друг другу. Лидера обзорной группы звали Сяо Сихуэй. Он выглядел примерно того же возраста, что и старейшина Тонг. Он приехал из штаб-квартиры, и с ним было несколько человек. Капитаном надсмотрщиков был Чжан Даньцзе. Заместителями капитана были Сюй да и Лу Ваньва. ГУ Цзюнь узнал их раньше. По недружелюбным взглядам, которые они направили на ГУ Цзюня и Старейшину Туна, было ясно, что их позиция была предвзятой.» Как бы то ни было, они привезли профессора Шэня, у сию и остальных о последней ситуации в восточном штате, и им было сказано дать все, что у них было на экзамене. Из-за этой новости на экипаж опустилось тяжелое одеяло, но, к удивлению ГУ Цзюня, эта тяжесть повлияла и на старейшину Туна. Его рвение к борьбе улетучилось, и на его месте появилось что-то вроде подавленного гнева и… сожаления. Когда они направились к медицинскому корпусу, старейшина Тонг прошептал ему на удивление хриплым голосом: «А-Джун, постарайся сделать это как можно лучше. Возможно у нас осталось не так уж много времени…”» В этот момент ГУ Цзюнь почувствовал пустоту в глазах старейшины Туна, которая засасывала его внутрь. Это охладило его до глубины души. На этот раз экзамен был в основном посвящен существованию экстрасенсорного восприятия. Они уже знали о сверхразуме Сяо Сюя. Именно поэтому его и завербовали в Фекду в столь юном возрасте. Среди публики было много ослабленных версий таланта Сяо Сюя. Они были рекордсменами Гиннеса и так далее, но то же самое нельзя было сказать о людях с экстрасенсорным интеллектом. Когда они добрались до большой лаборатории экстрасенсорики, контроль взяла на себя группа контроля. Старейшина Тонг, профессор Шэнь и его команда были отодвинуты на второй план. Вскоре ГУ Цзюнь, у сию и четыре пары надзирателей были отправлены в пять разных комнат для проведения эксперимента Ганцфельда. Все фотографии, использованные в тесте, были подготовлены обзорной группой. В каждом наборе был случайный выбор из десяти картинок. Выбор картинок для каждого набора был случайным образом выбран компьютером, чтобы снизить вероятность человеческого влияния между двумя испытуемыми. Все сеты были чрезвычайно незнакомыми и сложными, но теперь ГУ Цзюнь был настроен только на победу. Его психическое состояние было похоже на состояние матери, которая сумела поднять маленькую машину, чтобы спасти своего ребенка. После десяти ротаций соревнования закончились. Когда результаты появились на большом экране, у членов наблюдательной группы, которые наблюдали, вырвался тихий вздох. Даже для таких надсмотрщиков, как Чжан Даньцзе и Сюй да, которые многое повидали в своей жизни, выражение их лиц изменилось. ГУ Цзюнь и Ву сию показали впечатляющую стопроцентную точность с ГУ Цзюнем в качестве передатчика и восьмидесятипроцентную точность с Ву сию в качестве передатчика. Четыре пары надсмотрщиков набрали в среднем шестнадцать процентов. Профессор Шэнь знал, что шестнадцать процентов уже должны считаться высокими. В зависимости от сложности набора картинок, которые они использовали, в среднем должно быть только около десяти. Кроме того, надзиратели раньше не проходили специальной экстрасенсорной подготовки. Этот шестнадцатипроцентный результат продемонстрировал их природный талант, но их талант все еще не мог сравниться с ГУ Цзюнем и у сию. «Мы попробуем что-нибудь потруднее.” Не обсуждая это ни с кем другим, Сяо Сихуэй начал еще один тест. Это были еще десять наборов картинок, но на этот раз они включали не только сложные формы и линии, но и десять случайных комбинаций чисел. Это делало его еще более трудным, потому что приемник мог запутаться с порядком во время передачи. Например, передатчик может видеть ’30, 1, 66′, но приемник может изменить его на ’66, 30, 1′. Трудный поход беспокоил даже профессора Шэня. В конце концов, ГУ Цзюнь и у сию раньше не проходили такого рода обучения. Этот тест требовал, чтобы они передавали информацию о картинке и числе отдельно, а числа были совершенно другим понятием, чем изображения.» Но вскоре в лаборатории раздался еще более громкий вздох. Они провели пять тестов, и ГУ Цзюнь и у сию поддерживали точность выше сорока процентов. Но для четырех пар наблюдателей, независимо от того, как они расположили положение приемника и передатчика, все они набрали ноль. Это сравнение было слишком резким. Надзиратели, которые выглядели такими грозными, когда они прибыли, теперь потрясенно смотрели друг на друга. Даже у капитана Чжана на лице отразились необузданный страх и смятение. Сорок процентов-это не совпадение. Это означало, что экстрасенсорика была реальной. Это подтверждение внесло бы новые изменения в Phecda. Старейшина Тун повернулся к Сяо Сихуэю, который молчал. «Итак, старина Сяо, как бы ты это объяснил?”» Профессор Цинь обменялся взглядом с ЯО Синяном. Независимо от мнения старого Сяо, они оба пришли к новому выводу. Если экстрасенсорика была реальной, то патология кошмарной болезни, вероятно, была как-то связана с ней. ---------- Видение в глазах Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree На протяжении всего процесса тестирования Сяо Сихуэй сохранял стену молчания. Ему, как руководителю обзорной группы, было о чем подумать. «На этот вид теста все еще может влиять близость между испытуемыми. В конце концов, есть еще слишком много вещей, которые мы не знаем об экстрасенсорике”, — серьезно сказал Сяо Сихуэй старейшине тону. «Согласно их профилям, они оба уже взаимодействовали с заклинаниями раньше и имеют опыт, похожий на кастинг. Нам нужно лишь небольшое доказательство существования этих заклинаний. В конце концов, видеть-значит верить, верно?”»» Тут же вмешался профессор Шен, стоявший сбоку. «Лидер Сяо, мы еще не начали изучать заклинания. Наша главная задача на этом этапе-развивать их ментальную силу…”» «Заклинание… это не какой-то салонный трюк…” — Голос старейшины Тонга был ледяным. «Но это их выбор-демонстрировать его или нет.”»» Вскоре ГУ Цзюнь, у сию и восемь надсмотрщиков были выведены из своих комнат. ‘Попытаешься сотворить заклинание? Даже несмотря на то, что экстрасенсорика была доказана, у надзирателей все еще были свои сомнения относительно наличия заклинаний. «А Цзюнь,” сказал Сяо Сихуй, «согласно вашему последнему отчету о миссии, вы сказали, что однажды использовали «свою ментальную силу, чтобы прорваться сквозь оковы заклинания, выпущенного людьми из компании лай Шен». Охотники на демонов подтвердили это утверждение. Мне просто интересно, сможешь ли ты показать нам эту силу здесь.”»» «Это не было каким-то заклинанием.” ГУ Цзюнь подавил недовольство в своем сердце. В то время как они разделяют волосы, там может быть новый пациент кошмарной болезни там. «Во всяком случае, это больше похоже на ментальную атаку, например, использование экстрасенсорики для перегрузки противника информацией, в результате чего его мозговая функция выходит из-под контроля.”»» Сбоку глаза старейшины Тонга слегка дрогнули. Он отшвырнул бутылку пива, словно пытаясь смыть нахлынувшие воспоминания. «Я могу попытаться показать его вам, но мне нужен кто-то, кто добровольно согласится подвергнуться нападению.” ГУ Цзюнь ясно дал это понять. «Это может привести к необратимому психическому или даже физическому ущербу. Я сделаю все возможное, чтобы контролировать его, но мне нужно, чтобы все медики были готовы.”»» Для добровольца, а также для самого себя. Не дожидаясь больше никого, Сяо Сихуэй кивнул. «Я готов стать добровольцем. Я и сам собирался стать свидетелем этой ненормальной энергии в игре.”» «Ну ладно.” Сердце ГУ Цзюня расслабилось. Он понимал, что лидер Сяо не пытался сделать это трудным для них; он просто делал свою работу. Это принесло ему некоторое уважение со стороны ГУ Цзюня. Медики пришли в состояние боевой готовности. Честно говоря, вся комната была заполнена врачами, и они находились внутри здания, кишащего ими, поэтому команда обзора не думала, что это может принести какую-либо опасность. Они думали, что ГУ Цзюнь просто трубит в свой собственный Рог. Но Сяо Сюй, старейшина Тун и профессор Шэнь побледнели. Профессор Цинь и Яо Синянь почувствовали, как их сердца подскочили к горлу.» ГУ Цзюнь был так осторожен, как только мог. Он сказал У сию, «Если я покажу хоть малейшие признаки потери контроля, используй свою силу, чтобы вернуть меня.”» «Хорошо.” У сию кивнул. «Ты уверен, что это сработает?”»» «Так и должно быть.” ГУ Цзюнь делал ставку на это последнее средство. «Я думаю, что это будет похоже на то, что я сделал с людьми из компании лай Шен. Вы можете прервать меня, как я прервал их. Но никто не знает, что может случиться, поэтому, если ситуация выйдет из-под контроля, просто постарайся сделать все возможное, чтобы закрыть меня.”»» Когда все встали на свои места, под всеобщим пристальным вниманием, Сяо Сихуэй выслушал команду ГУ Цзюня и прошел вперед, чтобы встать в двух метрах перед ним и посмотреть ему в глаза. ГУ Цзюнь пристально посмотрел на этого человека средних лет. Он выровнял дыхание и сказал себе: «даже если у тебя нет этого скальпеля Карло, ты уже не тот человек, каким был. Ваша ментальная сила намного сильнее, и вы лучше владеете экстрасенсорным восприятием. Вы знаете, что можете сделать это; вы можете справиться с этим уровнем ментальной атаки. Ладно, пора это сделать. Я использую несколько заклинаний в начале уродливого заклинания болезни Баньяна, чтобы развеять подозрения лидера Сяо. Как сказал старейшина Тонг, как бы ни была важна рациональность, только хаос и искажение могут прорваться сквозь оковы устоявшейся человеческой мысли.’ С этими мыслями, прыгающими в его голове, человеческие эмоции медленно исчезли с лица ГУ Цзюня. Сяо Сихуэй уставился на него, а остальные уставились на них двоих. Внезапно с губ ГУ Цзюня сорвался странный язык. Те, кто был в курсе, понимали это как иностранный язык! ЯО Синянь даже мог распознать это заклинание на пятой странице пергамента, предоставленного ГУ Цзюнем! За последний месяц, до появления кошмарной болезни, отдел научных исследований в восточном штате провел бесконечные исследования системы письма и произношения на иностранном языке, предоставленной ГУ Цзюнем, так что Яо Синянь был довольно хорошо знаком с этой длинной цепочкой слов. Но так же, как утверждал ГУ Цзюнь, независимо от того, как они произносили или писали их, не было никакой реакции. Но теперь температура в лаборатории внезапно упала. ЯО Синянь весь покрылся мурашками, и люди вокруг него сильно нахмурились. «Мутировавшие семена прорываются сквозь гнилую грязь, как боевые топоры, разрушая разложение, — медленно пропел ГУ Цзюнь. Приспособление к грамматической структуре и разговорному языку было полностью основано на его инстинкте, но к концу этого первого предложения в его сердце поднялось волнение. На периферии его зрения возникла иллюзия, и тьма в его сердце начала пробуждаться. «Разложение заменяет аромат, миллионы потомков собрались вокруг грязной крови…”»» Сяо Сихуэй получил прямое представление о перемене в глазах ГУ Цзюня. Торнадо пронесся внутри них, прежде чем превратиться в бездонный водоворот. В тот момент, когда Сяо Сихуэй увидел этот водоворот, его потянула вниз невидимая рука, и жуткие иллюзии захлестнули его. Бесконечные трупы заполняли тесную каменную комнату. Винтовая лестница, ведущая к труду, была покрыта гниющей плотью и кровью.… Гниющая плоть извивалась, извивалась, двигалась и кипела.… Он вырвался из грязи и устремился к верху лестницы. Все виды безумия распространялись вокруг, покрывая мир тьмой. Смерть, смерть, смерть… Разорение, разорение, разорение… «Ах…” Сяо Сихуэй внезапно взвизгнул от ужаса. Он хотел повернуть голову, чтобы не видеть этого ужасного зрелища, но обнаружил, что не может пошевелиться. Было уже слишком поздно, он уже глубоко погрузился в бездну. Люди из обзорной группы были ошеломлены реакцией своего лидера. Лицевые мышцы Сяо Сихуэя подергивались. Его рот открылся, и оттуда вырвался хриплый голос. Он хотел что-то сказать, но не мог. Надзиратели быстро перешли к действиям. Несмотря на то, что холод коснулся и их самих, они не утратили подвижности.» В то же время старейшина Тонг хрипло вскрикнул. «Ах, Джун, довольно… Стоп!”» Услышав крик старейшины Туна, сердце ГУ Цзюня дрогнуло. Он хотел остановить себя, но сила тьмы взяла верх. «Существо из червя и личинки…” Его голос замедлился, но пение не прекратилось. Внутри него шла борьба. «Прорыв через барьер…”»» Лицо Сяо Сихуэя исказилось. Его тело выгнулось назад под невероятным углом. С другой стороны, Яо Синянь внезапно зарычал, когда его руки потянулись к голове. «Сию, иди и Оттащи а Чжуна назад!” — Быстро приказал старейшина Тонг. «Это вышло из-под контроля!”»» Профессор Шэнь и остальные были обеспокоены, но они ничего не могли сделать, кроме как физически оттащить надзирателей, которые попытались прыгнуть на ГУ Цзюня. У сию мгновенно пришел в движение. Честно говоря, она не знала, что делать. Она попыталась последовать предыдущему совету ГУ Цзюня. Она сосредоточилась и позвала его по имени, давая ему спасательный круг. «Ах Джун, проснись! Если ты это сделаешь, я отведу тебя на пир. А теперь проснись!”» Тела, так много мертвых тел… Внезапно на нее обрушились иллюзии. Сопротивляясь раскалывающейся головной боли, у сию громко закричал, «- Проснись!”» ГУ Цзюнь почувствовал, как какая-то сила отталкивает его от края пропасти. Он дернул за нее, и бездна ушла под ним! «Фу, фу…” Чары рассеялись. Кровь отхлынула от лица ГУ Цзюня. Он тяжело дышал. Его сердце все еще пыталось подавить эту волнующую темноту, и это было только с первых нескольких предложений заклинания. Он даже не закончил произносить все заклинание…» Это было вызвано скрытой силой в его теле. Если бы не обучение в прошлом месяце и немедленная помощь у сию, результат мог бы быть катастрофическим. «Ах…” Сяо Сихуэй немедленно рухнул на землю. Его судорожное лицо было наполнено пустотой, когда его дух нашел свой путь домой.» «Я предупреждал вас всех об опасности заклинаний!” Старейшина Тонг сердито выругался, но вскоре успокоился. «Иначе разве мы не показывали бы вам это весь прошлый месяц? Зачем нужно проходить специальную подготовку? К чему эти эксперименты с экстрасенсорикой? Активировать, контролировать, использовать—вот процесс. Сначала активируйте его, затем научитесь управлять им, и только тогда вы сможете использовать его! Безудержное использование без знания того, как его контролировать, принесет только трагедию как пользователю, так и цели. Теперь ты понимаешь, старина Сяо?”»» Его люди помогли Сяо Сихуэю сесть в кресло. Он все еще был не в себе. Его дыхание было слишком тяжелым, чтобы он мог говорить. Люди из обзорной группы окружили его. У них на уме был один вопрос:… — А что именно видел их предводитель, чего не видели они? ---------- Выбор Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree «Старина Сяо, ты собираешься сделать еще одну попытку?” — Холодно спросил старейшина Тонг. «Сколько раз мы должны пройти через это, прежде чем вы захотите в это поверить?”»» «Мы не должны делать еще одно испытание.” — Поспешил сказать профессор Шэнь. ГУ Цзюнь был психически истощен, и он выглядел определенно больным. У сию также не выглядел лучше от помощи, которую она ему оказала. Профессор Шэнь действительно заботился о них обоих, как о своих собственных детях. Он поспешил привести их на свои места, чтобы они сели.» «НЕТ… нет никакой необходимости в еще одном испытании…” Сяо Сихуэй, наконец, снова обрел способность дышать, но голос, вырвавшийся из его горла, был едва ли выше шепота. «Иллюзии, которые я видел… это было место, о котором ГУ Цзюнь упоминал в своем предыдущем отчете о миссии. Мне казалось, что меня засасывает в нее. Моя душа была поглощена чем-то. Я уверен, что это была работа ненормальной энергии… Другого объяснения нет…”»» ЯО Синянь, который ранее страдал от мелких иллюзий, мрачно сказал: «Вероятно, я был слишком хорошо знаком с заклинанием, которое он использовал, поэтому меня засосало в водоворот, подобный бездне.”» Остальным членам наблюдательной группы и надзирателям было трудно поверить в то, что они слышали, но они видели то, что произошло ранее своими собственными глазами. Не так давно лидер Сяо стоял гордо, как прихорашивающийся павлин, но теперь он увял, как растаявшее мороженое на солнце. Глядя на него, они не могли не беспокоиться о его состоянии. Медики бросились вперед, чтобы физически осмотреть Сяо Сихуэя, Яо Синяня, ГУ Цзюня и у сию. Однако Сяо Сихуэй покачал головой, отказывая им в помощи. «Это бесполезно. Все повреждения находятся в головном мозге.”» «Похоже, на этот раз вы действительно получили его.” Старейшина Тонг произнес это с сарказмом.» «После этого, естественно…” Сяо Сихуэй повернулся к своим подчиненным и хрипло объявил: «Я лично верю, что люди могут овладеть экстрасенсорным восприятием и могут контролировать, а также использовать эту силу посредством необходимой тренировки.”»» Группа больше не могла скрывать своего удивления. Надзиратели ничего не сказали, но члены наблюдательных групп буквально ломились от вопросов. Лаборатория мгновенно наполнилась какофонией вопросов. Сяо Сихуэй приказал им замолчать. Он вздохнул и добавил: «Ол Тонг, Ол Шен, ваша теория верна. Фекда должна контролировать этот вид энергии, особенно сейчас, когда аномальная энергия показала такой всплеск активности…”» «Самое лучшее время для этого было бы тридцать лет назад, но сейчас это второе лучшее время.” Тон старейшины Тонга уже не был таким резким. «Мы должны немедленно открыть отдел заклинаний, собрать ресурсы для поиска талантов, а также провести исследования и обучение. Сейчас уже немного поздно начинать, но лучше поздно, чем никогда.”»» «Конечно, конечно, вы правы…” Сяо Сихуэй кивнул и пробормотал: Они слишком поздно пришли в себя по поводу чего-то столь важного, как это. ГУ Цзюнь чуть не потерял контроль над собой ранее, и он выглядел так, как будто энергия в его теле была истощена всего лишь одной попыткой заклинания. Это даже не было полным заклинанием! Сяо Сихуэй понимал, что пройдет много времени, прежде чем они смогут увидеть результаты о том, как использовать экстрасенсорное восприятие вне лаборатории, как развивать мастерство заклинаний и так далее. И тогда потребуется еще больше времени, чтобы распространить эту новость и развеять предрассудки по всей стране. Но, по крайней мере, теперь у них было начало.» Получив еще один момент отдыха, Сяо Сихуэй почувствовал себя более похожим на самого себя. Поэтому он повернулся к старейшине тону, ГУ Цзюню и остальным и серьезно проинформировал их, «Сегодня вечером всем вам придется следовать за мной обратно в штаб-квартиру и начать строить фундамент для отдела заклинаний. Вы должны завершить подготовительные работы для организации этого уникального специального подразделения мобильных сил. Не волнуйтесь, я гарантирую, что штаб-квартира окажет вам полную поддержку.”» Профессор Шэнь был очень взволнован, когда услышал это. Прежде чем ГУ Цзюнь успел что-то сказать, профессор Цинь нервно перебил его: «Лидер Сяо, а Цзюнь нужен более отчаянно в восточном государстве. Вы не возражаете, если он сначала пойдет с нами?”» ЯО Синянь также добавил, «Из-за уникальности происхождения а Цзюня и возможности связи между кошмарной болезнью и компанией лай Шэна его присутствие в восточном государстве могло бы принести какой-то важный прорыв в борьбе с этой болезнью.”» «А Чжун может участвовать в исследованиях в восточном государстве через междугороднюю связь.” У Сяо Сихуэя уже были другие соображения, и он очень четко высказал свое предпочтение. «Штаб также требует его присутствия.”»» Профессор Цинь и командир Яо немедленно замолчали. Это было потому, что такое понимание исследования заклинаний теперь было выдвинуто на передний план повестки дня Фекды. С огромным талантом в экстрасенсорике, который продемонстрировал ГУ Цзюнь, он теперь был сертифицирован как один из самых ценных ресурсов, которыми обладала Фекда. Он будет центральной опорой, которая сформирует их изучение заклинаний. С другой стороны, зона распространения кошмарной болезни, по-видимому, ограничивалась только Восточным штатом. Если бы ГУ Цзюнь, к сожалению, был заражен им, когда он вернулся, это было бы невосполнимой потерей для Фекды. Присоединение к исследованию кошмарной болезни посредством междугородной связи должно быть идеальным решением, но… «Мне точно нужен А Чжун, — четко заявил старейшина Тонг. «Первые дни нового отдела будут в основном связаны с бюрократической волокитой. Для него хорошо, что его там нет, поэтому это зависит от самого молодого человека, где он будет чувствовать себя более ценным.”»» Прежде чем ГУ Цзюнь, который был глубоко нахмурен, успел сказать хоть слово, Сяо Сихуэй провел его в лабораторию, чтобы поболтать наедине. «А Джун, следуй за мной, нам нужно немного поговорить.”» Дверь с грохотом захлопнулась. Остальные видели, как они разговаривают через прозрачное стекло, но не могли расслышать самого разговора. «Есть определенные осложнения, которые я не имею права раскрывать перед остальными, но вы имеете право знать о них, — серьезно сказал Сяо Сихуэй ГУ Цзюню. «Штаб-квартира не будет посылать никаких крупномасштабных подкреплений в восточный штат. Во всяком случае, будет оказана дополнительная поддержка существующим членам Фэкда для эвакуации из восточного штата. Прежде чем мы полностью поймем патологию новой болезни, это не изменится. В настоящее время наша стратегия заключается в том, чтобы контролировать коммуникацию и поток людей, изолировать пациентов и постепенно сдерживать число новых пациентов в надежде на то, что эпидемия будет постепенно уменьшаться. Конечно, исследования о том, как вылечить и устранить источник болезни, проводятся не только в лабораториях восточного штата. На самом деле в штаб-квартире проводятся более глубокие исследования. Другими словами, штаб-квартира делает более важную работу по борьбе с этой болезнью.”»» В этот момент тон Сяо Сихуэя стал добрым и дружелюбным. Было ясно, что он пытается убедить ГУ Цзюня, «Ах Джун, если ты пойдешь в штаб, то получишь самое лучшее лечение благодаря своему таланту. Мы найдем способ вылечить вашу опухоль ствола мозга и окажем вам самую лучшую помощь, какую только сможем.”» Несмотря на то, что звуконепроницаемая комната не позволяла подслушивать, люди во внешней комнате могли рискнуть предположить, что Сяо Сихуэй составлял список плюсов и минусов для ГУ Цзюня. Любой выбор имел свои собственные причины и последствия; никто не мог сказать прямо сейчас, какой из них был бы лучшим выбором. С одной стороны, это была штаб-квартира, которая предлагала лучшую защиту и высокую зарплату; с другой стороны, это были, казалось бы, бесконечные дни, проведенные в изоляции в городе-призраке. Сравнивая их, никто бы не осудил ГУ Цзюня за то, что он решил пойти в штаб-квартиру. На самом деле, многие согласились бы, что это был самый мудрый выбор, учитывая сценарий. Но если бы выбор был представлен им, как бы они выбрали? Этот вопрос мелькнул в головах некоторых исследователей и членов Попечительского совета. Никто из них не осмеливался сказать с полной откровенностью, что они рискнут своей жизнью, чтобы отправиться в Восточное государство. Как говорится, чтобы заботиться о других, надо сначала позаботиться о себе. Если доктор сам заболел этой болезнью, то как он мог помочь остальным? «Лидер Сяо.” ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Его разум все еще был затуманен, но он не мог точно определить причину. «Я изучаю медицину. Из-за этого я знаю, что вы никогда по-настоящему не поймете патологию болезни, не имея реального клинического контакта с пациентами. Кроме того, вам нужен тесный контакт для работы ESP. Лично для меня единственным реальным местом, которое принесет настоящий прорыв в изучении кошмарной болезни, является восточный штат.”»» «Я понимаю, откуда вы пришли”. если бы это была любая другая ситуация, Сяо Сихуэй почувствовал бы восхищение решимостью, проявленной ГУ Цзюнем. «Иметь страсть в своей работе-это хорошо, но вы должны попытаться увидеть общую картину.”»» Сяо Сихуэй не хотел быть настолько откровенным в своих словах, но сейчас жизнь ГУ Цзюня стала более важной, чем жизнь этих пациентов. ГУ Цзюнь был умным человеком, и Сяо Сихуэй верил, что он поймет, к чему клонит. «Даже если вы поступили в Phecda в качестве клинического врача, это не означает, что вы должны постоянно оставаться на передовой.” Сяо Сихуэй продолжал уговаривать его. «Работа каждого отдельного отдела в Phecda очень важна, но в наши дни отдел заклинаний будет только становиться все более и более важным. С тем талантом, который вам дан, вам следует назначить новую роль. Не чувствуйте себя принужденным к принятию какого-либо решения, о котором вы могли бы пожалеть!”»» Из-за искренности в голосе лидера Сяо ГУ Цзюнь решил поместить себя в картину, которую нарисовал для него лидер Сяо. Если он останется в безопасной и удобной штаб-квартире, дни будут продолжаться так же, как и в прошлом месяце. Эти часы будут потрачены на исследования, эксперименты и обучение. Он был бы избавлен от стресса, связанного с непосредственным общением со страшными и извращенными пациентами. — Это ведь не такой уж плохой выбор, правда? Но картины некоторых лиц и происшествий проносились перед его глазами. Это были чувство вины и сожаления, которые терзали его сердце, когда он сталкивался со смертью и страданиями своих пациентов, огромная радость и облегчение, которые он испытывал, когда ему удавалось спасти чью-то жизнь. В конце концов, это был не такой уж трудный выбор, как он думал. Возможно, умный человек сделал бы более логичный выбор, но ГУ Цзюнь… раньше он никогда не считал себя умным человеком. «Лидер Сяо, мне нужно вернуться, — ровным голосом сказал ГУ Цзюнь. «Я пришел сюда для того, чтобы пройти специальную подготовку и стать лучшим врачом, а не прятаться за спинами других. Все тренировки проводятся для того, чтобы я мог лучше выступать на передовой. Именно из-за того, как обстоят дела в восточном штате, мне нужно вернуться туда с профессором Цинь и внести свой вклад любым способом, который от меня требуется.»» «Я врач, и моя клятва Гиппократа обязывает меня помогать пациентам наилучшим способом, который я считаю возможным. Я не могу уклоняться от ответственности из-за опасности и риска.”» «- Тогда ладно, — Сяо Сихуэй долго смотрел на ГУ Цзюня, прежде чем неохотно кивнул. «Я найду способ ответить перед штабом. Обещай мне, что будешь осторожен в восточном штате. Позаботьтесь о себе. Отдел заклинаний все еще нуждается в вашем таланте.”»» «Спасибо за понимание, — искренне ответил ГУ Цзюнь.» После того, как эти двое вышли из комнаты, Сяо Сихуэй объявил остальным о результатах их обсуждения. «А Цзюнь последует за лидером Яо и профессором Цинь обратно в Восточное государство.”» Мгновенно взгляды, которые Чжан Даньцзе и остальные устремили на ГУ Цзюня, приобрели дополнительный слой сложного уважения. ГУ Цзюнь был именно таким, как предполагал его профиль. Профессор Цинь почувствовал огромное облегчение и утешение в своем сердце. — Восхищенно прошептал ЯО Синянь., «Ол Цинь, ты действительно сделал отличный выбор в тот раз.”» Теперь, когда решение было принято, они не могли терять времени. ГУ Цзюнь немедленно попрощался с группой, которая должна была вернуться в штаб. «Вздох…” У сию посмотрел на ГУ Цзюня. С ее точки зрения, ГУ Цзюнь сделал глупый выбор, но по какой-то причине она также считала, что это был довольно красивый поступок, который он сделал. Она опустила голову и положила ее ему на плечо. Она вздохнула, как призрак. «Я знаю, что у тебя всегда есть стальные яйца, но не вздумай умирать на мне. Согласно легенде, если один из близнецов умрет, за ним вскоре последует другой. Наша нынешняя экстрасенсорная связь ничуть не хуже настоящих близнецов. К твоему сведению, у меня впереди еще много жизни, так что, пожалуйста, помни об этом. Кстати, раньше я и не подозревал, что у тебя такие широкие плечи.”»» «Тогда ты тоже должен быть осторожен.” ГУ Цзюнь не смог удержаться от смешка. «Исследование заклинаний будет намного опаснее, чем операция.”»» «Ну ладно,” у сию пожал плечами. Затем она постучала себя по виску и отошла. «У меня начинается головная боль.”»» «Ах Джун, не рискуй без нужды, слышишь?” — Сказал старейшина Тонг. В этот момент даже алкогольный туман не мог скрыть искренности в его голосе. «Если вы столкнулись с этим кошмаром, не пытайтесь решить его самостоятельно. Даже не думай делать что-то настолько опасное. Если оно ищет вас, то не позволяйте ему найти вас.”»» ‘Это что? — Спросил себя ГУ Цзюнь. Что имел в виду старейшина Тонг? Передатчик кошмара? Во всяком случае, старейшина Тун сообщил ему, что он уже поделился своим мнением с профессором Цинем и будет участвовать в исследовании на большом расстоянии, если появятся какие-либо новости. Расставшись со старейшиной Туном, ГУ Цзюнь отправился побеседовать с профессором Шэнем и остальными членами лаборатории. За месяц специальной подготовки он многому научился и был очень благодарен команде профессора Шэня за то, что она сделала для него. У профа Шэня были те же слова беспокойства, что и у остальных; он снова и снова напоминал ему, что нужно позаботиться о себе. После этого ГУ Цзюнь вышел из медицинского корпуса и вернулся в свою спальню, чтобы собрать вещи. Кроме чемодана с одеждой, у него был только рюкзак с вещами, и большинство из них были медицинскими журналами. Когда день подходил к концу, он взял свои сумки и последовал за профессором Цинем и командиром ЯО к транспортным средствам, которые должны были доставить их на ближайший военный аэродром. Погода была ужасная, и лил сильный дождь. Гром и свет, казалось, рассыпали трещины по темнеющему небу. К счастью, дождь никогда не задерживался надолго в северных пустынях, поэтому они не должны были пропустить свое расписание полетов. — В машине, — посоветовал ему профессор Цинь, «Ах Джун, ты должен использовать это время для отдыха.”» Но, похоже, Проф Цинь мог бы воспользоваться своим собственным советом. Он и сам выглядел не намного лучше. «Когда мы прибудем в восточный штат, там будет очень неспокойно.”» «Хорошо.” ГУ Цзюнь выглянул в окно машины. Желтый песок был опустошен бурей, и темнота, казалось, надвигалась на них.» Он знал, что восточный штат уже был местом огромной опасности. Кошмарная Болезнь… Когда ГУ Цзюнь разговаривал с лидером Сяо, он казался героическим и грозным, но это было только прикрытие. Он боялся смерти. Конечно, он был там. Но еще больше он боялся услышать о смерти своих друзей, зная, что мог бы что-то сделать. Дни, когда он больше не мог есть суп Цай Цзысюаня, когда он больше не слышал упреков от Ван Жосяна, ужасных шуток отца от профессора ГУ, удивительной обиды Сюэ Ба на то, что с ним не обращаются как с ученым, непристойных шуток дяди Дэна… Он не был Лэндоном. Он не был так уж озабочен истиной жизни или Вселенной. Он был просто банальным человеком. Он больше беспокоился о безопасности своих друзей. Они сражались на передовой, и он не собирался прятаться в тылу. ГУ Цзюнь сфокусировал свой взгляд. Молния расколола темные облака в небе, на мгновение осветив мир вокруг них. В этом изолированном городе пациенты все еще боролись в болоте боли, ища помощи у врача, ожидая прихода надежды. Независимо от болезни, независимо от решения штаба поддержать их или нет, он был более чем готов присоединиться к остальным, чтобы разрезать темные облака, превратиться в этот сияющий клинок света. ---------- Язык пациента переводчик: Lonelytree редактор: Lonelytree Серые облака низко висели в ночном небе восточного штата. С наступлением ночи и до утра количество людей на улице резко сократилось. Несмотря на то, что доступ в интернет тщательно контролировался, средства массовой информации в восточном штате уже сообщили, и граждане получили новости по телефону о новом штамме гриппа, который взорвался вокруг восточного штата. Она была очень заразной и имела высокий уровень смертности. Если они страдали от таких симптомов, как болезненность в мышцах, потеря концентрации и бессонница из-за ночных кошмаров, их просили немедленно обратиться к ближайшему медицинскому персоналу. Из-за серьезности этой новости большинство людей уединились дома и избегали ходить в людные места. Это означало, что некогда шумный мегаполис окутал смертельный холод. Когда ГУ Цзюнь прибыл в медицинский отдел Фекды в городе, было уже около полуночи. Через полтора месяца он наконец вернулся в это знакомое место. Различные этажи здания все еще были освещены, как днем. По пути он увидел множество коллег, спешащих туда-сюда. Никто не разговаривал, и никто даже не осмеливался обменяться взглядом; казалось, они не могли видеть друг друга. Увидев замешательство на лице ГУ Цзюня, профессор Цинь наклонился, чтобы объяснить. Фекда запретила своим членам взаимодействовать друг с другом, если только это не было непосредственно связано с работой. В медицинском департаменте уже было зарегистрировано три случая заболевания. Это были не те люди, с которыми ГУ Цзюнь был знаком, и все они были исследователями психологической группы, работающей над изучением кошмарной болезни. Из-за нехватки времени ГУ Цзюнь отправился на психологический этаж, прежде чем встретиться со своими старыми друзьями. Когда он впервые присоединился к Фекде, он часто проводил свое время, тренируясь на этом этаже, но в то время там определенно не было незнакомых лиц из отдела действий, патрулирующих пол и туман отчаяния, который висел в воздухе. «В настоящее время мы наблюдаем здесь десять пациентов”, — сказал профессор Цинь.» «Остальные пациенты находятся в другом изоляторе, — кивнув, подтвердил Яо Синянь.» Они вошли в здание и прошли через множество проверок безопасности, прежде чем прибыли в исследовательский центр кошмарных болезней, расположенный на 12-м этаже. Сцена, когда они прибыли, не предполагала, что это было близко к часу ночи. От коридора до многочисленных кабинетов люди были заняты своими делами. Там были представители медицинского отдела и научно-исследовательского отдела. Они пытались понять эту болезнь с позиций неврологии, психологии и психиатрии. Но судя по складкам бровей на их лицах и отсутствию веселья в комнате, казалось, что прогресса не было. «Старейшина Цинь, лидер Яо”, — бросился к нему руководитель психологической группы Тан Чжифэн. Он был удивлен, когда увидел ГУ Цзюня, потому что он знал ГУ Цзюня. Тан Чжифэн был одним из судей во время соревнований по медицинскому мастерству, и он осыпал умственную остроту ГУ Цзюня большими похвалами. Тан Чжифэн также был посвящен в ситуацию, когда ГУ Цзюня заподозрили в том, что он был «вещью внутри баньяна», и его увела исследовательская группа по аномальной энергии. С этого момента сплетни гноились как сумасшедшие. В основном это касалось того, что восходящая звезда на самом деле была волком в овечьей шкуре, и поэтому все проявляли открытое подозрение по отношению к его появлению там.» «Это ГУ Цзюнь, наш союзник.” Профессор Цинь повысил голос, чтобы представиться. «Он сделал много удивительных вещей, и он присоединится к нам для исследования.”»» Эта новость распространилась как ударная волна. Очевидно, слухи были ложными, учитывая, что этому ГУ Цзюню доверяли профессор Цинь и командир Яо. Но разве ГУ Цзюнь не был кем-то из хирургической группы? Ах да, это должно было быть связано с исследовательским предложением относительно попытки лоботомии как формы лечения. Первая операция должна была состояться на следующее утро, так что ГУ Цзюнь, скорее всего, присоединится к хирургической бригаде. Вот почему его так высоко ценили… «Приятно познакомиться со всеми вами.”» После того как ГУ Цзюнь поприветствовал всех, профессор Цинь сказал: «Лидер Тан, пожалуйста, проводите нас к пациентам.”» Вскоре после стольких дней ГУ Цзюнь снова надел белый халат и хирургическую маску. Он последовал за своим начальником вверх по лестнице в комнаты для больных, расположенные этажом выше. Когда он только начинал работать врачом, маска доставляла ему много неудобств, потому что он чувствовал, что она мешает его легкому дыханию, но теперь он как бы скучал по прикосновению легкой ткани к своему лицу. Охрана в коридоре больничных палат была еще более строгой. Каждому пациенту выделили отдельную палату, а рядом с дверью установили одностороннее звуконепроницаемое окно, чтобы можно было заглянуть в палату, не заходя внутрь. Именно через такое окно ГУ Цзюнь впервые увидел жертву кошмарной болезни. Молодой человек с нормальным телосложением лежал на кровати, и его взгляд, казалось, был лишен всякого духа. «Этот пациент был помещен сюда только вчера, — начал профессор Цинь. В голосе старого доктора звучало спокойствие, близкое к отстраненности. «Ах Джун, мы уже разделили кошмарную болезнь на три стадии в зависимости от ее тяжести. Этот пациент все еще находится на ранней стадии. Клинический ответ в основном сообщает о проблеме с его функцией сна. Всякий раз, когда он засыпает, ему снится этот повторяющийся кошмар, и после того, как он просыпается, он не может снова заснуть. Некоторые из наиболее серьезных пациентов пытались, но не могли даже спать по ночам, но они все еще испытывали одну и ту же кошмарную иллюзию каждую ночь примерно в одно и то же время. Даже если кошмар не показал никаких признаков того, что он произойдет утром, они все равно не могут заснуть днем.»» «На этой ранней стадии психическое состояние пациента будет быстро ухудшаться. За этим последует слабость в конечностях, а затем и перебои в работе центральной нервной системы. Внешние симптомы включают повышенное потоотделение, учащенное сердцебиение, неустойчивое сердцебиение, низкое кровяное давление и т. д. Есть еще один симптом, уникальный для всех новых пациентов, И это мутация в их языке… Почему бы тебе не пойти и не посмотреть самому?”» В тот же миг два охранника из отдела действий открыли дверь и вошли внутрь, чтобы приказать пациенту следовать правилам, прежде чем впустить врачей. Как только пациент увидел группу врачей, Вера заполнила его лицо. Казалось, он хотел что-то сказать. Сердце ГУ Цзюня сжалось, когда он увидел панику в глазах пациента и его открытое желание жить. Этот человек был всего на несколько лет старше его. Человек не должен смотреть в лицо смерти в возрасте двадцати пяти лет. «А…” больной только и осмелился издать стон. Правило заключалось в том, что пациентам запрещалось разговаривать. Им разрешалось говорить только в ответ на вопросы врачей. И они должны были говорить медленно. Любое нарушение правил будет наказываться электрошокером.» «Приятно познакомиться. Вы не могли бы открыть нам рот?” ГУ Цзюнь услышал, как профессор Цинь сказал это, когда тот достал маленький фонарик и посветил ему в рот пациента. Пациент полностью согласился. Он сел на кровати, поднял голову и широко раскрыл рот.» Прежде чем свет засиял во рту, сердце ГУ Цзюня упало, как будто патологический феномен перед ним давил на его сердце. Язык пациента невероятно усох; он был по меньшей мере вдвое меньше своего нормального размера. Он был свернут в странный клубок, а язык имел странный черный оттенок и издавал странный запах, напоминавший ему о мертвом теле. Кстати говоря, одним из первых признаков гниения была атрофия языка, и этот пациент страдал от того же самого. «Этого достаточно, — спокойно сказал ГУ Цзюнь, кивнув пациенту.» «Ах, ах…” Пациент пробормотал несколько сдавленных звуков. Это прозвучало так, словно он умолял. После этого группа направилась к выходу. К этому времени пациент уже вылез из постели. Он стоял у своей кровати и смотрел, как уходят врачи, оставляя его на произвол судьбы. Потерю и скорбь в его глазах невозможно было преуменьшить.» «Атрофия языка является общим сходством для всех новых пациентов в начальной стадии кошмарной болезни.” В коридоре профессор Цинь проинструктировал ГУ Цзюня. «И пациенты сообщили, что испытывают сухость во рту, чувство, которое не пройдет даже после того, как выпьют много воды. Это может быть повреждение нервов. Но на этой стадии пациент все еще способен обрабатывать информацию вполне адекватно. Они только станут довольно тревожными и возбужденными.”»» Затем Тан Чжифэн вздохнул. «Этот пациент сказал, что он был заражен после прочтения сообщения WeChat своего друга. Его друг тоже в карантине, но он уже на средней стадии.”» 1 ГУ Цзюнь мог только тихо слушать. У него не хватило наглости пообещать, что он сможет спасти их. Он не вызывал никаких ненормальных чувств, когда был с пациентом раньше. Он обернулся и посмотрел на молодого человека через окно. Мужчина снова сел на кровать. Выражение пустоты вернулось на его лицо. Это была маска, которая мешала другим читать его мысли. С тяжелым сердцем ГУ Цзюнь повернулся, чтобы посмотреть на информацию о пациенте, висевшую у двери. ‘Name: Chen Wenwei 1 ‘Возраст: 25 лет ‘Состояние пациента: ранняя стадия» ---------- Кошмарная болезнь Translator: Lonelytree Редактор: Lonelytree В комнате больного неподалеку ГУ Цзюнь увидел подругу Чэнь Вэньвэя, пациентку по имени май Лэй. Май Лей тоже был молодым человеком двадцати пяти лет. Он сидел на кровати лицом к окну. Мышцы по всему его телу слегка дрожали. Его лицевые мышцы серьезно сократились. Его глаза глубоко запали в глазницы, глазные яблоки налились кровью, а взгляд, казалось, был на грани безумия. «Кошмарная болезнь быстро прогрессирует, — добавил профессор Цинь. «Май Лей была заражена после прочтения сообщения в интернете. Он увидел его на шесть дней раньше Чэнь Вэньвэя, но уже сейчас находился в среднем состоянии болезни. Многие из его симптомов похожи на множественную системную атрофию (МСА).”»» На самом деле, MSA был самым распространенным диагнозом, поставленным нормальными врачами до того, как стало известно о кошмарной болезни. Это было связано с тем, что симптомы МСА также включали трудности со сном и речью, а также проблемы с центральной нервной системой. Вдобавок ко всему, медицинский мир еще не пришел к пониманию экзогенеза МСА. «Пациенты на средних стадиях все еще находятся в сознании, но их психическое состояние крайне слабо. Они возбуждены, враждебны и оскорбительны. Это соответствует симптомам длительной бессонницы. Такие препараты, как Окскарбазепин, используемые для лечения биполярного расстройства, оказывают на них некоторое облегчающее действие.”» ГУ Цзюнь понимающе кивнул. В то время как кошмарная болезнь непосредственно не заставит человека сойти с ума, MSA, неспособность спать, толкнет любого нормального человека в безумие. У людей, страдающих бессонницей на протяжении длительного времени, обычно наблюдаются агрессивные тенденции. Если бы был другой человек, который был причиной бессонницы пациента, это было бы гораздо более очевидно. Вот почему в университетских общежитиях часто случались ссоры: сон был очень важен для психического и физического здоровья человека. Как только группа вошла в комнату больного, Мэй Лэй отреагировала гораздо сильнее, чем Чэнь Вэньвэй. Трясущимся телом он направился к ним. «Спасите меня! Я просто хочу спать, вот и все…”» «Мистер Мэй!”» — Крикнули ему в ответ два охранника из оперативного отдела. Один из них отодвинул его назад, а другой приготовил электрошокер. Даже при том, что его голос был не настолько ясен, они все еще могли слышать то, что май Лей хотела выразить. «Извините, пожалуйста, не надо…” Май Лей поспешно отступила. Его лицо было искажено болью и ужасом. «- Прости!”»» Вслед за взволнованным визгом Мэй Лэй внезапно резко рубанула. Его рука взлетела ко рту, а когда он отдернул ее, то увидел на ладони окровавленный зуб. Глядя на зуб, ужас на лице Мэй Лэй усилился. Из его горла вырвался вой, похожий на крик. «Ах…”» Однако профессор Цинь, Тан Чжифэн и остальные, казалось, не были удивлены такой ситуацией. Один из охранников схватил зуб и положил его в медицинский мешок. Сердце ГУ Цзюня упало, глядя на это. Однако сейчас он мог сосредоточиться только на своей работе. Он подошел поближе, чтобы заглянуть в ротовую полость май Лей. Больной страдал не только атрофией языка, но и атрофией десен. Несколько коренных зубов на обеих челюстях отсутствовали, а все остальные были ослаблены, как будто они могли упасть с небольшим сильным рывком. Собачий зуб, который только что вывихнулся, оставил очень глубокую борозду на верхней левой челюсти пациента, но кровь не вытекла. Казалось, что клетки в его деснах уже умерли от некроза… Когда они вышли из комнаты больного, профессор Цинь сказал: «Во время средней стадии ткани в ротовой полости пациента атрофируются, и их зубы выпадают один за другим. Это означает, что у них есть проблемы с потреблением пищи, и они должны питаться жидкой пищей. Кроме того, их иммунная система ухудшится; на поздней стадии часть иммунной системы пациента полностью разрушится.”» На данный момент у Фекды было не так много пациентов на поздней стадии. Вместо этого большинство из них приближалось к поздней стадии. Это было потому, что большинство жертв уже совершили бы самоубийство до этого. В другой палате ГУ Цзюнь увидел больного в поздней стадии. Мужчина средних лет был привязан к кровати. Он уже был бессвязен и потерял дар речи. Он был совершенно неподвижен, потому что ему дали успокоительное. Обезвоживание было явным на всех частях тела пациента. Внешне этот человек был похож на скелет. Его лицо было похоже на череп, покрытый слоем желтушной кожи. Его взгляд говорил только о пустоте и хаосе; в нем не осталось света, который говорил бы о человечности. «Если они все еще обладают подвижностью, пациенты на поздней стадии будут двигаться в сторону возвышенности и прыгать.” Профессор Цинь вздохнул. «В настоящее время мы понятия не имеем, что за этим стоит. Если им не удается совершить самоубийство и они не получают успокоительного, то жертвы впадают в сонливое галлюцинаторное состояние. Они перестают реагировать на внешние раздражители. Единственное, что они будут делать, — это постоянно стонать и бороться.”»» ‘Двигаемся к возвышенности? ГУ Цзюнь почему-то вспомнил о полете. Согласно Зигмунду Фрейду, желание летать было вызвано сильным давлением, и пациент желал вполне буквального бегства от своих проблем. Прыжок смерти, который совершили эти жертвы, был их символом желания убежать от боли. В голове у него стучало. Образы людей, выпрыгивающих из зданий, переполняли его сознание. Был ли это пусковой механизм иллюзии, или это было только его воображение? ГУ Цзюнь попытался сосредоточиться на изображении, но это было все равно что хвататься за дым… ’ Ничего не выйдет, — проворчал он себе под нос. — Здесь нет никакой тесной связи. Возможно, локаль или сценарий не подходят. Это чувство не настолько сильно, чтобы я мог за него ухватиться. Выйдя в коридор, ГУ Цзюнь серьезно и беспомощно сказал профессору Цинь и командиру Яо: «Я не испытывал никакой точной экстрасенсорной связи.”» Он не осмеливался делать поспешных выводов, но казалось, что кошмарная болезнь не имеет слишком глубокой связи с чужим миром, сыном стали или сыном несчастья. Это было что-то, с чем он не сталкивался в детстве, поэтому сильное чувство, которое охватило его, когда он впервые столкнулся с трупом уродливой жертвы Баньяновой болезни, не вернулось на этот раз. В то время, даже без тренировки ментальной силы, он уже мог вызвать иллюзию бассейна с трупами. — Подождите минутку… трупы? Как только эта мысль пришла ему в голову, струйка дыма, казалось, стала гуще. «Экстрасенсорика?” Тан Чжифэн был поражен. — А разве это не парапсихология?» Разочарование ясно читалось на лицах Яо Синяня и профессора Циня. Надежда, которую они питали к приезду ГУ Цзюня, рухнула. «ГУ Цзюнь, ты только что вернулся, и твоя умственная сила пострадала от вчерашнего экзамена. Нет никакой необходимости спешить.” Профессор Цинь попытался найти слабое утешение. «Тебе нужно вернуться в свою спальню, чтобы хорошенько выспаться. Завтра утром эти три пациента отправятся на лоботомию в качестве экспериментального лечения. Почему бы тебе не навестить их после этого?”»» ‘Лоботомия? ГУ Цзюнь не мог не нахмуриться. Это была своего рода хирургия, которая не одобрялась медицинской сферой, но опять же, какой у них был выбор? «ИСП.… может быть, это та самая парапсихология?” — Спросил Тан Чжифэн. Он не был уверен, где профессор Цинь подобрал ГУ Цзюня.» «- Вот именно.” ЯО Синянь кивнул. Все подозрения, которые у него были на этот счет, рассеялись после того, как он лично увидел его в действии. «Чжифэн, ты скоро узнаешь больше.”»» Дело было не в том, что Тан Чжифэн расспрашивал двух старших, но он был настолько уверен в своей вере, что ему было трудно поверить, что исследование кошмарной болезни переходит в область псевдонауки… «Профессор Цинь, у меня есть идея.” — Прервал его ГУ Цзюнь. Экстрасенсорика действительно была связана с психическим состоянием, но она также была связана и со многими другими вещами. Он спокойно сказал: «Я хочу взглянуть на мертвые тела жертв кошмарной болезни. Лучше всего, если меня будут сопровождать мои друзья, такие как Цай Цзысюань и остальные. Трупы были бы прекрасны, если бы их вымачивали в формалине.”»» Образы смерти обостряли его чувства. Это было доказано много раз. Что касается присутствия Цай Цзысюаня и его друзей, то ГУ Цзюнь просто хотел воспроизвести ту сцену из прошлого, насколько это было возможно. Он не был уверен, но присутствие его друзей могло иметь какое-то влияние. ---------- Пустое хранилище Мертвые тела жертв кошмарной болезни хранились в морге медицинского департамента. В течение последних двух дней люди в морге были очень заняты проведением вскрытий этих жертв. Поскольку вскрытие должно было быть настолько детальным, что они проверяли каждое нервное окончание в теле, люди в морге были заняты своими делами. Из — за нехватки времени и большого количества образцов морг обратился за помощью к клинической группе. Такие люди, как Ван Руосян, Цай Цзисюань и Сунь Юйхэн, которые присоединились к Фекде благодаря своим выдающимся навыкам вскрытия, были среди группы людей, собранных, чтобы помочь. Они были заняты с утра до рассвета. Смена менялась каждые три — четыре часа. Они будут отдыхать в зонах отдыха вокруг морга, прежде чем вернуться к работе. Когда они прибыли, просторный холл морга был заполнен людьми в белых халатах. Некоторые развалились в креслах, другие даже улеглись на землю, чтобы быстро подмигнуть друг другу. Ван Жосян и остальные, которые только что закончили свою смену, возвращались в свою спальню. Они пили воду и непринужденно болтали шепотом. «Если бы только магнат Цзюнь был здесь, — тихо посетовал Цай Цзисюань. «Его навыки вскрытия могут соперничать со всеми нами вместе взятыми.”»» «Хм…” — согласилась Ван Жосян, когда ей что-то напомнили. «Однажды мы посетили музей анатомии человека на лекции по систематическому вскрытию. Я помню, как ГУ Цзюнь прятался за тобой все время, пока мы были там. Он даже не осмелился взглянуть на нее. Потом было время, когда мы учились казнить лабораторных крыс. Он тянул до тех пор, пока бедная крыса не сломала хвост, но существо было все еще живо.”»» «Действительно.” Цай Цзысюань погрузился в воспоминания и не смог удержаться от смешка. «Был еще один случай, когда магнат Джун швырнул крысу, как гранату, когда она укусила его за палец.”»» «И я был той несчастной жертвой, которую сбила крыса”, — вздохнул Ван Жосян. «Но из всего класса он был единственным, кого укусила лабораторная крыса. Если это не доказательство его ужасной личности, то я не знаю, что именно.”»» Сунь Юйхэн и Лю Хун были потрясены. Лабораторные крысы обычно были послушными созданиями. Они редко проявляли враждебность. Когда речь зашла о ГУ Цзюне, двое его одноклассников из Восточного университета действительно скучали по нему. В конце концов, прошло уже полтора месяца. Но тут зазвонил телефон Цай Цзисюаня. Почти одновременно зазвучала и трель Ван Роусяна. Звонки были от их начальства… Они обменялись взглядами. Их глаза говорили о шоке и радости. Вскоре в зал отдыха вошла группа людей. Профессор Цинь шел впереди, А ГУ Цзюнь следовал за ним. «Ах, — выдох вырвался изо рта Цай Цзисюаня. Если бы не тот факт, что он прерывал отдых других своих коллег, он, вероятно, закричал бы от волнения. На лице Ван Жосяна тоже играла улыбка. Она была рада видеть, что у ГУ Цзюня все в порядке. На самом деле, он был более чем хорош, он казался выше и мускулистее.» «Старейшина Цинь…” Когда доктора в холле увидели профессора Циня, они все встали, но профессор Цинь жестом остановил их. «Получите столь необходимый вам отдых. Просто не обращай на нас внимания.”»» «Зисюань, наблюдатель.” После воссоединения с ними он повернулся, чтобы поприветствовать Сунь Юйхэна и остальных.» «Идите вперед, мы подождем вас здесь, — сказал профессор Цинь. ГУ Цзюнь сказал ему ранее, что он хотел бы сделать это только со своими сверстниками. Присутствие других людей могло повлиять на его чувственный инстинкт. Итак, ГУ Цзюнь повел всех четверых к следующему решению.» Тогда это была группа студентов мужского пола, которые спустились в университетский морг, чтобы забрать труп жертвы уродливой Баньяновой болезни. Там были ГУ Цзюнь, Цзысюань, Сюхай и Чжан Хаоран. На этот раз члены клуба были другими. Была еще Ван Жосян, которая была девушкой, но это не должно было представлять слишком большой проблемы. ГУ Цзюнь считал, что конкретный человек не так уж важен. Что ему было нужно, так это повторенный сценарий, где с ним была группа, когда он столкнулся с трупом. Группа вздохнула с облегчением, увидев, как он велик. ГУ Цзюнь почувствовал то же самое, увидев их лично. Гнетущая атмосфера этого воссоединения слегка рассеялась. Они знали, что деятельность ГУ Цзюня связана с секретами Фекды, поэтому не спрашивали его о его предыдущем местонахождении. Цай Цзисюань мгновенно перешел в режим поэта. «Вы прибыли в район Ву, когда ледяной дождь сделал реку полной. Можно сказать, что мое сердце кристально чистое и сохранило чистоту жадеита. Магнат Джун, между нами нет необходимости в словах.”» «Это хорошее стихотворение, — похвалил ГУ Цзюнь. Он так боялся, что у него не будет возможности еще раз послушать сборник стихов своего друга. Затем он повернулся, чтобы незаметно проверить Ван Жосяна. Казалось, она стала еще красивее после их короткой разлуки. Но, возможно, это было от сравнения с другими, которые выглядели как ад. Ей каким-то образом удалось сохранить этот влажный вид. До сих пор оставалось неразгаданной загадкой, как их монитору удавалось иметь идеальную кожу, несмотря на их напряженный график. Только посмотрите на Цзисюань… линия его волос снова отступила…» «Мы только что говорили о тебе, — упрекающие колкости вернулись к улыбающимся словам Ван Жосяна. «Мы только что говорили о твоем » поцелуе’ с лабораторной крысой в школе.”»» «Это было просто…” ГУ Цзюнь не смог удержаться от смешка. «Отлично, вы меня поймали. Тогда я был слишком беспечен. Я неправильно держал крысу.”»» Слушая подшучивание своих старых друзей, сердце ГУ Цзюня согрелось. С тех пор как он вернулся из норы баньяна, он впервые почувствовал, что действительно вернулся в человеческий мир. В здании морга на верхних этажах располагались лаборатории для вскрытия трупов. Собственно говоря, все морги находились под землей. Различные морги были отведены для трупов жертв, умерших от различных странных болезней. Это был первый раз, когда группа, включая ГУ Цзюня, посетила это место смерти. Счастье от их воссоединения исчезло, и его сменило чувство подавленности. Кроме этого, видения начали плавать вокруг края видения ГУ Цзюня. — Он глубоко вздохнул. Повышенное экстрасенсорное восприятие также означало, что его связь с этими вещами была более острой. Идя по подземному коридору, каким бы ярким ни было это место, они не могли избавиться от жуткого Тумана Смерти. Темнота, казалось, гноилась в невидимых углах. «Второй морг вон там, — управляющий указал им путь. Он не последовал за ними, потому что ему уже было приказано не беспокоить ГУ Цзюня. На самом деле сам управляющий понятия не имел, что задумал ГУ Цзюнь, равно как и Ван Жосян и все остальные. Все, что они знали, это то, что ГУ Цзюнь хотел лично увидеть труп кошмарной болезни.» В коридоре воцарилась тишина. Когда они двинулись вперед, ГУ Цзюнь сфокусировал свое экстрасенсорное восприятие, но не для того, чтобы увидеть что-то яснее, а чтобы почувствовать тишину смерти вокруг себя. Как и во время тренировок в течение последнего месяца, он позволил хаосу войти в себя и погрузиться в зарождающиеся иллюзии. Шаг за шагом незнакомец обращался к нему. Ненормальный шепот гудел в воздухе. Однако, когда они впятером вошли в этот морг, все чувства мгновенно рассеялись, как дым. Все, что осталось-это пустота и тишина. Не тяжелая тишина, как снаружи, нет… пустота там была больше похожа на черную дыру, пустую и пустую… «Как такое возможно?” ГУ Цзюнь огляделся. В этой большой, чистой комнате стояли ряды шкафов морга. Их были сотни, но, согласно его экстрасенсорике, все они были якобы пусты от ощущения, которое он получил от них. Он обернулся и растерянно сказал: «Как это место может быть таким пустым?”»» «Что вы хотите этим сказать?” Цай Цзисюань был сбит с толку. Сунь Юйхэн нахмурился и спросил: «Как вы можете говорить, что это пусто? Здесь так много жертв…”»» «Он имеет в виду какое-то чувство.” Ван Жосян понимала его, хотя и не знала точно, что это за чувство.» «Да, что-то вроде чувства.” ГУ Цзюнь чувствовал себя так, словно снова попал в эксперимент Ганцфельда, потому что его поле зрения было покрыто странным цветом—белым. Тишина снаружи была нарушена. Он был испорчен цветами, созданными из боли, печали, страха и ужаса. Но в этой комнате, заполненной сотнями мертвых тел, она была совершенно белой. Но в данном случае не хватало только аномалии.» «Цзысюань, подойди и помоги мне открыть эти шкафы, — тяжело сказал ГУ Цзюнь.» «- Я помогу. Я не могу просто позволить парням делать все.” Ван Жосян закатала рукава и подошла к нему. Остальные трое парней повернулись к ГУ Цзюню. Женщины обычно освобождались от такой работы, но у ГУ Цзюня было чувство, что он обидит Ван Жосяна, если запретит ей помогать. Поэтому ГУ Цзюнь пожал плечами. Он подошел к шкафу, стоявшему в середине первой комнаты. Когда Ван Руосян взялся за ручку с другого конца, они одновременно собрали все свои силы и потянули. В нос им ударила вонь разложения, смешанная с запахом формалина.» Затем их глаза повернулись, чтобы заглянуть внутрь шкафа. ---------- Пища средства к существованию внутри шкафа, наполненного формалином, были пропитаны фрагментированные разлагающиеся части тела. Это был типичный труп прыгающей жертвы. Судя по повреждениям тела, жертва, должно быть, прыгнула с очень большой высоты. Очертания человеческого существа были едва различимы. Судя по всему, жертва приземлилась головой вперед, потому что череп треснул. Его форма была практически неузнаваема из-за сморщенной кожи, удерживающей его вместе. Поскольку смерть наступила совсем недавно и вскрытие было произведено быстро, гниение не так уж сильно проявилось. За исключением раздутого живота, Остальные части тела выглядели относительно свежими. С другой стороны, свежесть только добавляла жестокости всему происходящему. Два удивительно ясных глаза плавали внутри треснувшего черепа. Казалось, они пристально смотрят на группу врачей. «Эрг…” Хотя Цай Цзисюань только что вернулся с вскрытия, визуальное воздействие этого тела оказало на него глубокое влияние. Только тогда Сунь Юйхэн и Лю Хун поняли, что им дали для изучения сравнительно хорошо сохранившиеся трупы, в то время как в морге хранилось более сотни таких разлагающихся трупов.» Пустота, абсолютная пустота. ГУ Цзюнь посмотрел на труп с предельной сосредоточенностью. Наконец, в уголке его зрения замелькали какие-то слабые огоньки. Это был предвестник запуска иллюзии… «ГУ Цзюнь, как ты себя чувствуешь?” — Нахмурившись, спросил Ван Жосян. Она также чувствовала, что с этим трупом что-то не так, хотя и не могла понять, что именно.» «Нам нужно посмотреть на других жертв.” ГУ Цзюнь отпустил ручку шкафа и подошел к соседнему. Он открыл ее вместе с Ван Жосяном, и они были вознаграждены еще одной кучей плоти и костей в суспензии формалина, где ткани различных частей тела беспорядочно накладывались друг на друга. В отличие от искажения у жертв уродливой Баньяновой болезни, хаос перед его глазами был диссонансом, который невозможно было понять. Чувство в сердце ГУ Цзюня становилось все сильнее, и его сердце бешено колотилось. Звук сердцебиения стучал в его голове…» «Следующий!” приказал он. Ван Жосян двинулся вместе с ним, чтобы открыть следующий шкаф. Запах формалина в морге становился все более резким по мере того, как открывалось все больше шкафов, открывая все больше и больше разбитых человеческих тел, словно какая-то гротескная выставка. Группа понятия не имела, что делает ГУ Цзюнь, но даже они чувствовали чувство абсурда, которое витало в воздухе.» «Пусто, пусто, — ворчал ГУ Цзюнь, окидывая взглядом одно мертвое тело за другим. Его сердце билось так быстро, что ему стало не по себе. «Эти… это все просто пустые оболочки.”»» ‘Пустые гильзы? В голове у него мелькнула мысль, рассеявшая туман. Он стал ближе понимать эту пустоту… У этих тел не было души, не было даже следа чьего-либо обитания. Не потому ли, что у всех жертв атрофировалась нервная система? Неужели все до единой нервные клетки умерли, или это было потому, что сущность, которая сделала их людьми, разбилась, как сон, когда они упали на землю с высоты, отброшенные огромной болью, которая принесла им облегчение? В отличие от обычных трупов, в которых должно было остаться что-то человеческое, эти тела были просто кучей гнилой плоти и костей. Как будто это было все, чем они когда-либо были.… Ходячие мешки пустоты. «Как только ГУ Цзюнь понял это, его мозг запульсировал от боли. Это чувство медленно сгустилось в иллюзию, и он был всего в одном шаге от того, чтобы вызвать ее. Связь между ним и якорем этой иллюзии была все еще недостаточно сильна… Еще до того, как он начал тренироваться, он знал, что не сможет заставить эти плавающие тени остаться. Но теперь он медленно собрал свое внимание и использовал свою технику экстрасенсорики, чтобы затмить остальные свои чувства, насколько это было возможно, поскольку он сосредоточился на фильтрации «голосов», которые исходили из иллюзии. Казалось, он услышал этот звук.… от грома.» В тот же миг ГУ Цзюнь почувствовал, как его дух покидает морг, и погрузился в иллюзию. Гнетущий гром ревел так, словно небо раскалывалось от гнева. Это заставило его сердце сжаться в ответ. Вокруг него бушевала гигантская буря. Разрыхленную гниющую грязь смыло дождем. Их несло по водному шлюзу в глубокую яму. Когда ГУ Цзюнь приблизился, он увидел, что на дне ямы глубоко зарыт гроб. Грязь и грязь пытались скрыть его. Это был древний гроб. Деревянные доски сгнили во многих местах. Цвет самого дерева выцвел до странного коричневатого оттенка, и на поверхности гроба виднелись какие-то странные резные узоры. Внезапно сверху на крышку гроба с глухим стуком упала чья-то рука. Рука была тонкая, как кость. На морщинистой коже росли скопления плесени. Сморщенные пальцы были соединены с удивительно длинными и острыми ногтями, придавая им вид когтя. Из заплесневелых пятен торчало несколько кровеносных капилляров. По венам, казалось, текла черная кровь. — Что это за существо? Рука не имеет эпидермального слоя, так что это не то ненормальное существо, которое обрекло чужую цивилизацию…» ГУ Цзюнь хотел наклониться поближе, чтобы взглянуть на остальную часть тела, но как только он это сделал, иллюзия вокруг него начала мерцать. ‘Успокойся, успокойся,’ ругал он себя. Он вспомнил урок старейшины Тонга. Чтобы понять хаос, он должен пытаться понять его не путем категоризации, а путем принятия. ГУ Цзюнь успокоился и позволил иллюзии овладеть собой. Хонг! Еще одна полоса молнии застряла. Какие-то бессмысленные образы вдруг заполнили его сознание. Накренившиеся дорожные знаки, танцующие убийства ворон, размытые символы на надгробии, проливной дождь, темное небо, увядшие древние деревья и рухнувшие ветхие надгробия. Это было изображение кладбища… Дождь лил не переставая. Одну из могил уже выкопали. Гроб внутри уже подняли. Его положили рядом с надгробием, крышку гроба грубо отбросили в сторону. Несколько странно одетых фигур стояли на коленях вокруг гроба. Были ли они людьми? У них была голова, четыре конечности и тело. Однако сквозь иллюзию ГУ Цзюнь мог видеть, что у них были руки, похожие на ту странную руку, которую он видел упавшей в гробу в яме ранее… Их руки и головы опустились в темный гроб. Из темной ниши доносились какие-то звуки. Это было похоже на… чавканье и хруст… Мозг ГУ Цзюня пронзила слепящая боль. Перед его глазами предстала чрезвычайно отвратительная, леденящая кровь сцена. Одно из этих уродливых гуманоидных существ внезапно появилось перед его глазами. Он запихивал в рот разлагающееся мясо. По его челюсти стекали соки гниения… Внутри его руки было что-то тихое, но хаотичное, что направило его пристальный взгляд на ГУ Цзюня. Это было гнилое глазное яблоко. Эта сцена взорвалась в сознании ГУ Цзюня, и сильная боль и тошнота мгновенно захлестнули его. Он чуть не закричал от избытка чувств! Внезапно у него появилось ясное понимание этих существ, больше понимания, чем он когда-либо хотел. «ГУ Цзюнь‽ ГУ Цзюнь‽”» «Нам нужна помощь. Его губы становятся фиолетовыми. Это похоже на остановку сердца!”» Настойчивые голоса постепенно проникали в его уши, отвлекая сознание ГУ Цзюня от этой кошмарной иллюзии. «Ах…” ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, когда видение вокруг него прояснилось. Только тогда он понял, что лежит на краю шкафа. Еще несколько дюймов, и он бы упал в лужу формалина. Перед его глазами проплыла часть туши. Он был так близко к ней, что мог видеть высохшие нервы и кровеносные сосуды на ней.» Держа его, Ван Жосян закричал: «Зовите на помощь прямо сейчас!”» Как только Цай Цзысюань начал действовать, ГУ Цзюнь крикнул им вдогонку, задыхаясь. «- Все нормально. В этом нет необходимости… Вот почему я здесь в конце концов…”» Он заставил себя выпрямиться и объяснил растерянной группе: «Я не могу вдаваться в подробности из-за конфиденциальности… но просто доверьтесь мне.”» «Вы уверены, что с вами все в порядке?” Ван Жосян больше беспокоился о своем здоровье. «Вам лучше сначала пойти и присесть.”»» «Нет, мне нужно немедленно доложить о своих находках профессору Циню… Пожалуйста, закройте все эти шкафы для меня”, — затем ГУ Цзюнь кивнул им, прежде чем выйти из морга. Походка у него была пьяная, но он двигался все быстрее и быстрее. Иллюзия истощила его ум, но, по крайней мере, он получил важную информацию. Тела жертв кошмарной болезни превратились в пустые оболочки, лишенные души. Он подозревал, что их души были принесены в жертву другому существованию. Они не были стерты, но поглощены. Их души были чем-то вроде корма. Они были вызваны, и их души были предметами, используемыми в ритуале вызова.» С серьезным лицом ГУ Цзюнь помчался по коридору, не обращая внимания на смущенное приветствие управляющего. Он повернулся, чтобы посмотреть на абиссальную миссию, которая уже много раз появлялась на вкладке поиска его системы, с которой у него не было возможности взаимодействовать… до сих пор. ‘Абиссальная миссия: провести полное вскрытие одного зомби в течение недели. Награда: Неизвестно.’ Существо, которое он видел на кладбище раньше, было зомби. ---------- Тайна иноземцев Я видел много иллюзий, когда трупы были пусты. Их души уже были опустошены, даже когда они были еще живы. Возможно, это похоже на ритуал призыва через жертвоприношения, используемый компанией лай Шэн. Какое-то ненормальное существование пировало над их душами, или, возможно, сами жертвы невольно вызывали какое-то мифическое существо… в данном случае-зомби.” ГУ Цзюнь вернулся на пятый этаж здания морга. Он вошел в кабинет, где его ждали профессор Цинь, Яо Синянь и остальные, и доложил о своих находках. «Я увидел неизвестное кладбище, и какое-то ненормальное существо врывалось в могилы, чтобы полакомиться мертвыми телами.”»» «Хмм…” Лицо Яо Синяня вытянулось, а брови профессора Циня сошлись на переносице. Если это так, то все гораздо серьезнее, чем они думали.» Тан Чжифэн был сбит с толку. Зомби? Дело было не в том, что он сомневался в их существовании, а в том, что это действительно было открытие, которое пришло из левого поля. «Я хочу знать, выслеживала ли Фекда раньше каких-нибудь зомби, — сказал ГУ Цзюнь. «Сейчас или в прошлом, есть ли такой случай? И не важно, живы они или мертвы.”»» Было бы фальшиво сказать, что у него не было предвкушения. В конце концов, если бы у него был образец, он мог бы начать вскрытие немедленно. «Были случаи расхитителей могил и каннибалов.” ЯО Синянь знал об этих вещах с его допуском. Он покачал головой и вздохнул. «Но что касается зомби, которых вы описали, о них могут быть какие-то записанные слухи, но я уверен, что реальных случаев нет.”»» Сердце ГУ Цзюня упало. В этом ненормальном существе должно было быть что-то опасное, учитывая, что система классифицировала их в соответствии с миссией абиссала. Их появление принесло бы разрушительные результаты. Если у Фекды есть над ними контроль, то, по крайней мере, это косвенно докажет, что » зомби’ не так уж необычны. Но теперь … … «Мне нужно передать эту новость как можно скорее», — добавил Яо Синянь, «чтобы Следственный департамент и Департамент действий могли немедленно начать расследование всех кладбищ в восточном штате.”»» «Командир Яо, напомните им, чтобы они были осторожны, — серьезно предупредил ГУ Цзюнь. «У меня есть основания полагать, что эти зомби очень опасны, и огнестрельное оружие не может быть гарантией чьей-либо безопасности.”»» «Разумеется, миссия будет находиться в состоянии наивысшей боевой готовности.” ЯО Синянь вышел со своим телефоном, его челюсти были решительно сжаты.» ГУ Цзюнь вдруг вспомнил о чем-то, связанном с этим ненормальным существом. Он повернулся к профессору Циню. «Я знаю, что мой допуск недостаточно высок, но я хочу знать больше о состоянии аномальных существ, которых нас попросили препарировать во время конкурса медицинских навыков. Я знаю, что они пришли из другого мира. Это уж точно.”» Он хотел узнать об этом побольше, но ему не дали такой возможности, прежде чем он вошел в дупло баньяна. Теперь он, по крайней мере, имел право голоса в Фекде. «Конечно.” Профессор Цинь не выглядел так, будто эта просьба была чем-то большим. «Теперь для вас все подсвечено зеленым светом, и это был всего лишь файл с допуском класса F.”»» ГУ Цзюнь был ошеломлен. ‘Только F класс? «Фекда окрестил этих существ” Некро-кожей», — сказал профессор Цинь, когда он велел руководителю группы вскрытия, Хэ Циню, пойти и включить компьютер, чтобы ГУ Цзюнь мог взглянуть на файл. Компьютер был подключен к сети Фекды. База данных содержала файлы с доступом класса F и G. С соответствующим разрешением члены клуба могли просматривать их. Конечно, члены класса G из медицинского департамента все еще не могли просматривать файлы того же класса из следственного департамента, но учетная запись профессора Циня имела достаточно высокий уровень допуска, чтобы иметь межведомственный доступ.» На самом деле, он Цинь был так же смущен, как и Тан Чжифэн, когда слушал откровение ГУ Цзюня. Во всяком случае, он сделал шаг навстречу. После того как профессор Цинь вошел в свой аккаунт и открыл файлы, ГУ Цзюнь сел перед компьютером и начал читать. До сих пор Некроскины появлялись группами лишь однажды. Это было около горной деревни в Юго-восточном штате. В результате этого инцидента в общей сложности 1872 Некроскина оказались в засаде на деревенских жителей. Благодаря своевременному вмешательству, отдел действий заплатил только ценой сорока одного раненого и пяти смертей, чтобы победить угрозу. Большинство смертей и ранений произошло на этапе разведки. Из — за слоя мертвого эпидермиса они были невосприимчивы к анестезирующим уколам. Поэтому большинство Некроскинов погибло под тяжелой артиллерией. Эти ненормальные существа обладали чрезвычайно подвижными телами и интеллектом, который был выше, чем у животных. Зная, что им не победить, они бросились бежать. Но в конце концов их загнали в угол. Будучи не в состоянии вести переговоры и крайне враждебно настроенными, все они умерли от острой атрофии сердца после задержания. Десять частей груди, которые они получили во время соревнований, были взяты из трупов Некроскинов, которые были сняты выстрелами в голову во время операции. Согласно архивам, происхождение Некроскинов и причина их появления в восточном государстве до сих пор оставались неизвестными. Первоначально Следственный департамент полагал, что это был единичный случай из-за уродливой болезни Баньяна, но с показаниями ГУ Цзюня возникло подозрение, что они были связаны. Затем, после того как ГУ Цзюнь уничтожил лес баньяновых деревьев, следственный отдел нашел ранее не обнаруженное большое баньяновое дерево в горах недалеко от той деревни, где впервые появились Некроскины. Это косвенно подтвердило заявление ГУ Цзюня. Некроскины,вероятно, пришли в этот мир через канал баньянового дерева. Однако… «Интеллект выше, чем у животных?” — В замешательстве пробормотал ГУ Цзюнь. Действия этих Некроскинов, зафиксированные в деле, и выбор пути бегства не показали, что они обладали интеллектом, равным или выше человеческого. Хотя они и умели передвигаться группами, многие животные тоже обладали этим инстинктом. Фекда пришла к выводу, что интеллект Некроскинов был равен интеллекту неандертальцев.» Эта запись не соответствовала виду аномального существа, записанного Райбунди и Лэндоном, которые уничтожили чужую цивилизацию кровохарканьем. «Профессор Цинь.” ГУ Цзюнь честно высказал свои подозрения. «У меня и раньше были иллюзии относительно чужой цивилизации. Оттуда мне удалось почерпнуть тот факт, что это должен быть некий организм, интеллект которого не ниже, чем у нас, людей.”»» «- О? Их средний объем мозга составляет тысячу миллилитров.” Профессор Цинь предоставил данные. «Шимпанзе регистрируются на уровне от 350 до 450 миллилитров, в то время как у нас homo sapiens-от 1400 до 1600 миллилитров. У них высокий объем мозга, и даже современные исследования не понимают, почему они не реагировали так, как предполагал бы их высокий объем мозга.”»» Хотя связь между объемом мозга и интеллектом так и не была подтверждена, между ними должна была существовать какая-то корреляция. Сердце ГУ Цзюня упало. Аномалия никогда не была хорошей вещью. — Но почему это произошло? Разве это не один и тот же вид? Они мутировали или регрессировали? Или это только вопрос времени? — Подумал про себя ГУ Цзюнь. — Время-это рука, которая все меняет. Разрушение чужой цивилизации могло произойти столетия назад. Некроскины, возможно, уже давно регрессировали по какой-то неизвестной причине, или те, что спустились в этот мир, просто подделки более низкого качества?’ Внезапно эта мысль пришла ему в голову. — Может быть, культ загробной жизни знает, как создавать подделки или копии ненормальных существ? Но зачем им это делать? Может быть, потому, что у них недостаточно жертв, чтобы вызвать настоящую сделку, или им не хватает силы, чтобы контролировать их? Может ли это быть связано с зомби, которые решили появиться сейчас?’ В этот момент в комнату вбежал Яо Синянь. Его лицо было смесью тяжести и волнения, когда он рассказывал об этом комнате, «Следственный отдел только что наткнулся на эту находку. Со вчерашнего дня в полицию восточного штата поступают сообщения о разграблении могил.”» ---------- Чужаки Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree Кладбище, о котором идет речь, находилось в деревне Нань Тан на юго-востоке штата. Кстати, это было всего в пятнадцати километрах от деревни Сюй Лин, где впервые появились Некроскины. Когда ГУ Цзюнь указал на эту связь, все нахмурились. Во время их немедленного отъезда в деревню Нань Тан той ночью, ГУ Цзюнь откинулся на сиденье автомобиля и смутно заснул. Из — за множества мыслей, крутившихся в его голове, он плохо спал. Было довольно забавно, что вторжение Некроскинов рассматривалось Фекдой только как инцидент класса F, но опять же, тип, с которым Фекда столкнулась до сих пор, определенно не был тем, который заставил чужую цивилизацию вымереть из-за их использования заклинаний. Вокруг культа загробной жизни все еще было слишком много тайн. На данный момент ГУ Цзюнь знал, что Фекда сделал анализ ДНК на образцах тканей людей в черном и красном, с которыми он столкнулся в святилище баньянового дерева. Никто из них не был кровным родственником, и все они были нормальными homo sapiens. Кроме того, они ничего не нашли при вскрытии черепа вождя. Зомби были реальны, и они, вероятно, были вокруг восточного штата в течение длительного времени. Горные дороги извивались и петляли. Когда они прибыли в деревню Нань Тан, было уже 4 часа утра. Небо все еще было темным, но мир в маленькой деревне был нарушен. Группа ГУ Цзюня прибыла не первой. Сотрудники следственного отдела и оперативного отдела прибыли намного раньше их, опечатав деревню и установив периметр вокруг кладбища. На временном пит-стопе на тропинке, ведущей к кладбищу, стояла также специальная мобильная группа. Это были охотники на демонов. «Ах, Джун!” — Раздался дружелюбный и веселый голос дяди Дэна.» Его поддержал гулкий вопль Сюэ ба. «Ах, Джун!”» Когда ГУ Цзюнь увидел эту группу знакомых лиц, с которыми он пережил вполне буквальную смерть, он не мог избавиться от чувства облегчения, пробежавшего по его венам. Как же он был рад, что все еще живы!… Ну, почти все. Линь МО, потерявший левую ногу, был с честью уволен из команды. Он больше не годился для фронта, поэтому вернулся в Научно-исследовательский отдел. Лу Сяннин все еще был вице-капитаном. Несмотря на то, что она потеряла правый глаз и повязка придавала ей забавный вид пирата, тот факт, что она подверглась прямому воздействию неописуемой иллюзии, делал ее незаменимой. Ее опыт был бы полезен для команды. Увидев ГУ Цзюня, Лу Сяонин громко расхохоталась. «Черт бы тебя побрал, парень, я слышал, что ты командир своего подразделения. Таков наш план-завербовать тебя в ряды охотников на демонов.”» «Это просто название, вот и все.” ГУ Цзюнь был слишком смущен, чтобы подробно рассказать о проблемной команде. Если бы у сию присутствовал здесь физически, он, по крайней мере, мог бы представить их друг другу, но сейчас все, что он мог сделать, это неловко рассмеяться. После краткого воссоединения они быстро занялись бизнесом. Из всех специальных мобильных сил в восточном штате охотники на демонов были бы наиболее восприимчивы к изложению ГУ Цзюнем экстрасенсорики, иллюзии и зомби.» «Зомби.” Сюэ Ба предоставил крупицу эзотерической информации. «Как вы все знаете, они происходят из арабских городских легенд. По-видимому, они обладают способностью превращаться в других животных, особенно в гиен, поэтому в легендах зомби имеют человеческие тела и собачьи морды. Они заманивали ничего не подозревающих людей глубоко в пустыню, а потом убивали и пировали ими. Все это реально. Я не шучу.”»» ГУ Цзюнь не задавался этим вопросом, но мысленно возвращался к уродливым размытым лицам из своей иллюзии… ‘Гиены? Вряд ли… Однако это напомнило ему кое о чем другом. Он огляделся вокруг. «Коммандер ЯО, как здесь обстоят дела с охраной? Если это ловушка, приготовленная зомби, сможем ли мы справиться с ней?”» «Все должно быть хорошо.” ЯО Синянь был столь же осторожен. «Мы отдали приказ о поддержке тяжелой артиллерии. Пока мы разговариваем, сюда пробираются танки.”»» ГУ Цзюнь кивнул, но тревога в его сердце не рассеялась от этой новости. Возглавляемая мэром деревни Нань Тан, группа направилась к древнему кладбищу. Даже с временными прожекторами это место все еще было окутано жутким туманом. Мэр, Чэнь Дэчэн, был сбит с толку буквальной армией, которая внезапно захватила деревню. В конце концов, только несколько полицейских пришли, чтобы проверить их, когда он сделал сообщения о грабеже могил ранее. Но как только они подняли этот вопрос, ярость немедленно зажгла глаза мэра Чэня! Мэр Чэнь родился и вырос в деревне Нань Тан. По его словам, это была просто обычная деревня. Большинство жителей деревни носили фамилию Чэнь, и они происходили из одной и той же родословной. Как и в большинстве деревень, в прошлом случались стычки из-за границ, но это легко смывалось приливами модернизации, так что он действительно не мог понять, кто мог сделать что-то столь жестокое, как это. «Это старое кладбище нашей деревни, — сказал мэр Чэнь. «В позапрошлом году жители деревни предложили нам перенести его в другое место, потому что техническое обслуживание стоило слишком много, но кто был готов объяснить плохой фэн-шуй, который будет сопровождать этот переезд?”»» Далее он предположил, что теперь жители деревни будут кремированы после смерти, а затем получат надгробный камень, установленный для них на Новом кладбище. Это старое кладбище было занято их старшими братьями, которые умерли несколько десятилетий назад. Это сразу же показалось ГУ Цзюню странным. Если бы это было так, то тела на старом кладбище уже превратились бы в груду костей. Там не будет гнилой плоти, которой могли бы питаться зомби. Дорога, ведущая к старому кладбищу, была грязной и заросшей дикой травой. Он внимательно осматривался вокруг, но ничто не вызывало у него ощущения чего-то знакомого после вчерашней иллюзии. На этот раз ограбили пять могил, и все это случилось за одну ночь. «Это действительно так…” Мэр Чэнь не осмеливался ругаться перед горожанами, но опять же, он был так зол, что на мгновение ему показалось, что слова покинули его. «Даже дедушкину могилу выкопали!”»» «Дедушка», о котором идет речь, был вождем клана примерно за сто лет до этого. Его очень уважали в деревне Нань Тан. Его имя было помещено высоко в родовом зале клана Чэнь. На могиле дедушки виднелись следы многочисленных ремонтных работ. Жители деревни устроили ему внушительную мраморную гробницу, но все это было осквернено во время ограбления могилы. Чтобы добиться справедливости через средства массовой информации, кроме уборки разбитого гроба и разбросанных костей, жители деревни сохранили состояние могилы таким, как оно было. Мэр Чэнь повел их к могиле дедушки. ГУ Цзюнь изучал беспорядочное окружение, но ничего не говорил ему. «Мэр, не могли бы вы показать нам остальных?” — спросил он.» «О.” для мэра Чэня гробница дедушки была центром всего этого инцидента. Другие могилы не стоили упоминания, но поскольку ему был дан приказ, он не мог ничего сделать, кроме как подчиниться. Они останавливались у каждой могилы, словно на какой-то гротескной экскурсии. Они останавливались на несколько минут, прежде чем молодой мистер ГУ просил его показать им следующий пункт их странного маршрута. Наконец они добрались до последней могилы, той, что пострадала сильнее всего.» ЯО Синянь и Сюэ Ба сразу же заметили аномалию надгробия, высеченного из гравия. Надгробие было опрокинуто на землю. — Спросил Сюэ Ба, «Мэр Чэнь, что это за слова на надгробии?”» ГУ Цзюнь тоже изучал это древнее надгробие. Эпиграф на нем выцвел от времени, но он мог сказать, что это был не иностранный язык, и вообще это был не обычный язык. От него исходило ощущение дряхлости и непривычности, что говорило о странном прошлом… «Вот этот?” Мэр Чэнь выглядел на удивление озадаченным. «Эта могила не принадлежит никому из нас. Я думаю, что это была могила, оставленная кем-то из чужаков, которые временно остались с нами в прошлом. К сожалению, я не могу дать вам слишком много подробностей о них. Это было задолго до меня.”»» Это привлекло всеобщее внимание. Эта могила вполне могла объяснить происхождение зомби. «Мэр, мне нужно, чтобы вы привели всех старейшин деревни, которые могут что-то знать об этой семье, — серьезно сказал Яо Синянь. «Надеюсь, вы понимаете всю серьезность ситуации. Ничего не поделаешь, нам придется потревожить их покой.”»» Сопровождаемый большими людьми из Охотников на демонов, мэр Чэнь не осмеливался медлить. Он стучал в двери людей, прося встречи со старейшинами. Вскоре мэр Чэнь привел с собой шестерых старейшин. Четверо из них все еще могли передвигаться самостоятельно, но двое других должны были передвигаться в инвалидных колясках членами их семей. Самым старшим из них был девяностопятилетний Чэнь Шу. Остальным было за восемьдесят. Только люди их возраста все еще знали бы об истории этого места. «Эта могила принадлежит старому дяде псу…” Вместе с горбуном Чэнь Шу начал вспоминать свое детство. Старческие пятна на его морщинистом лице зашевелились от его взволнованных слов. Даже в преклонном возрасте девяноста пяти лет разум Чэнь Шу оставался ясным. Он говорил на местном диалекте, и мэр Чэнь переводил для них.» «Это было время войны. Я все еще был ребенком. Их семья приехала сюда, чтобы избежать войны. Сначала жители деревни прогнали их, потому что они были чужаками, но в конце концов именно дедушка позволил им остаться. Я до сих пор помню, как дедушка заставил замолчать шумных деревенских жителей своим замечанием о том, как мы должны помогать другим в эти трудные времена. Однако чужаки доказали свою состоятельность. Они были очень хороши в тяжелом труде, и в конце концов жители деревни начали принимать их. Семья жила в деревне несколько десятилетий, но после смерти дяди пса все остальные либо уехали, либо уехали в город.”» Пока они слушали, Охотники на демонов смотрели друг на друга. Напомнив о том, что сказал Сюэ Ба, ГУ Цзюнь спросил, нахмурив брови, «Почему старого дядюшку пса прозвали старым дядюшкой псом?”» «Почему?” Чэнь Шу вздохнул. «Он родился с уродством, которое придавало ему сходство с собакой, поэтому мы все называли его старым псом. Но это было не единственное странное в них… Эта семья никогда не общалась слишком тесно с остальными из нас, и даже их дети держались подальше от наших. Я думаю, что на их стороне может быть табу на смешанные браки. Но самое странное было на этот раз…”»» Когда эта мысль пришла ему в голову, на лице Чэнь Шу отразилась смесь недоумения и страха. «Нет, вы, молодые люди, никогда мне не поверите…”» ---------- Тень из прошлого Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree Под безоблачным ночным небом буйный ветер раскачивал дикую траву на старом кладбище. На могиле, находившейся в самом дальнем углу кладбища, царил явный хаос, вызванный раскопками. Старый надгробный камень опрокинулся, а гроб, который должен был находиться под землей, подняли и оставили в стороне. Крышка гроба была вскрыта, и останки скелета исчезли. От него не осталось и следа. «Возможно, потому, что они приехали из другой деревни, семья старого дядюшки пса всегда торчала здесь, как больной палец.”» Чэнь Шу сел на скамью, которую ему принесли. Выражение его лица было сложным, когда он медленно вызвал свои воспоминания из прошлого. Будь то ГУ Цзюнь в юности, Сюэ Ба в расцвете сил или Яо Синянь в последние годы жизни, все они умоляли этого старейшину рассказать им все, что он знал о семье старого дядюшки пса, как бы нелепо это ни звучало. Плененные зрители заманили Чэнь Шу вперед. Как и большинство старших, большинство людей начали игнорировать их или у них были более важные дела. «В их семье было человек десять. Все взрослые были изуродованы, но дети ничем не отличались от нас. В то время я был еще молод. С детской жестокостью я показывал на них пальцами, отпуская ужасные шутки по поводу их внешности, но старый дядюшка пес никогда не сердился на нас. По правде говоря, я никогда не видел, чтобы он выходил из себя. Как я уже упоминал ранее, жители деревни изначально были против того, чтобы они оставались здесь, но именно дедушка принял их. Но в конечном счете они были аутсайдерами. Кроме того, они не пытались создать мост связи с остальными из нас, так что мы не рисковали слишком близко к ним подходить. Они остановились в конце деревни, практически у самой горы. Они нарубили немного дров и смешали их с грязью, чтобы построить простые хижины, образовав небольшую собственную общину…”» В этот момент ГУ Цзюнь вмешался, чтобы спросить: «Эти старые хижины все еще стоят?”» Мэр Чэнь продолжал переводить. Услышав это, Чэнь Шу вздохнул. «Ну конечно же, нет. С использованными материалами они все разрушались со временем… Теперь там никто не живет. Он пустует уже около шестидесяти лет. Я уверен, что никто из вас, молодых, не знает почему.”» Закончив переводить это последнее заявление, мэр Чэнь добавил: «Я действительно понятия не имею, почему. Жители деревни просто сказали, что это потому, что в этом месте плохой фэн-шуй.”» «Когда я был маленьким, мне нравилось исследовать деревню, но даже я боялся подходить слишком близко к их хижинам.” Чэнь Шу помнил события десятилетней давности, как будто это было вчера. «Семья старого дядюшки пса не разводила домашнего скота, даже собак, но со двора всегда доносился какой-то странный запах…»» Сердце ГУ Цзюня сжалось. Остальные тоже ухватились за эту деталь. ‘Странный запах? Но в этот момент другой старейшина в инвалидном кресле снисходительно перебил его: «Старина Шу, это просто запах их тела. Не делай из мухи слона.” Трудно было представить себе запах тела, достаточно сильный, чтобы образовать туман вокруг места, но если физический признак был наследственным, то есть каждый член семьи старого дядюшки пса страдал от него, то это не было полностью исключено.» «Это был не запах тела. Возможно, ты этого не помнишь, но я-то точно помню.…” Чэнь Шу фыркнул, но понимал, что спорить со старым другом-пустая трата времени. «Я не могу ясно объяснить, что это был за запах. Он был невероятно острым, и пахло от него чем-то вроде трупов… Как я уже сказал, Это было время войны. Иногда по нашей деревенской реке текли трупы, и запах, исходивший от них, был очень похож на тот, что шел со двора Старого дядюшки пса…”»» И тут в голове ГУ Цзюня мелькнула мысль. — Странная внешность старого дядюшки пса, запах разложения, может быть, старый дядюшка пес и даже вся его семья были зомби? «Мы использовали бамбуковые шесты, чтобы подтолкнуть эти плавающие трупы, чтобы они продолжили свой путь вниз по реке, или же они высадятся на берег нашей деревни. Но никто не был готов взяться за эту работу из-за негативного Фэн-Шуй. После того, как семья старого дядюшки пса переехала сюда, они вызвались взять на себя эту задачу. Именно по этой причине жители деревни начали принимать их присутствие здесь, но это также мешало людям подходить к ним слишком близко”, — вздохнул Чэнь Шу. Его покрытое старческими пятнами лицо начало бледнеть. «Странная вещь, о которой я упоминал ранее, началась примерно тогда…»» «Мне велели каждый день подниматься на гору и собирать хворост, чтобы я каждый день проходил мимо их домов. Каждый раз я чувствовал себя странно неловко. Рядом всегда был кто-то из членов их семьи, наблюдавший за мной. Они стояли либо во дворе, либо прислонившись к двери. Они ничего не делали, даже не разговаривали со мной или между собой. Они просто стояли и смотрели, как я прохожу мимо. Я не помню, какой это был день, но однажды, когда я проходил мимо, я услышал стук, доносившийся из их двора. Звук был такой, словно что-то ударилось о дерево. За ним последовало что-то похожее на низкое рычание животного.… Первая мысль, которая пришла мне в голову, была, возможно, семья старого дядюшки пса держит косулю в своем дворе.”» Восемьдесят лет спустя, когда Чэнь Шу описывал эти подробности, объяснение все еще ускользало от него. «Во время войны еды было мало, а мясо оставляли только для больших мероприятий. В глубине души я верил, что семья старого дядюшки пса спровадила с горы косулю и теперь разделывает ее на корм.… Вернувшись домой, я рассказал об этом отцу, а тот отправился на поиски дедушки. Было бы только справедливо’ если бы семья старого дядюшки пса имела драгоценную дикую дичь, они должны были бы поделиться ею с остальной частью деревни.”» ГУ Цзюнь нахмурился. Сюэ Ба и дядя дан почувствовали неминуемую опасность… «Черт возьми.” Лу Сяонин тихо выругалась. Это напомнило ей о том, как она смотрела в замочную скважину.» Чэнь Шу продолжил свой рассказ. «Дедушка все же рискнул найти старого дядюшку пса и попросить объяснений. Старый дядюшка пес признал их упущение и принес косулю, чтобы жители деревни поделились ею. После этого старый дядюшка пес приходил в деревню, чтобы поделиться свежим мясом всякий раз, когда он ловил какую-нибудь дикую дичь. Именно тогда жители деревни действительно начали принимать их, и именно поэтому старый дядя Пес получил здесь участок после своей смерти. Тем не менее, я присутствовал при забое другой косули. Я слышал его мольбы и крики. Я был уверен, что этот звук не похож на тот, что я слышал в тот день со двора Старого дядюшки пса. В любом случае, звук исчез на долгое время… пока не вернулся снова.» «К тому времени я был уже в юности, и вместе с этим пришел ее юношеский импульс. Я поставил себе целью докопаться до сути этой тайны, поэтому однажды ранним утром забрался на дерево рядом с их домом и стал наблюдать за их двором…”» В этот момент Чэнь Шу снова остановился. Его рот открылся и закрылся несколько раз, прежде чем он смог заставить себя продолжать. «Я прятался там до полуночи. Мне было так холодно и голодно. Я уже решил вернуться, когда вдруг увидел его… Вся семья старого дядюшки пса вышла из своих хижин и собралась во дворе. Они шли в такой странной манере, бормоча что-то бессвязное. Они двигались кругами… Я подумал, что, возможно, это их культура. Но потом я увидел это! Прямо посреди двора из грязи выползла странная черная тень…» «Я так испугалась, что чуть не упала с дерева… Я чувствовала на себе их взгляды. Я не осмеливался ни заговорить, ни обернуться, чтобы еще раз взглянуть.… Я не знаю, что случилось потом. Когда двор затих, я сразу же побежал домой так быстро, как только мог. По дороге я заметил, что весь домашний скот в деревне перестал издавать звуки. Они были заморожены, как будто их души покинули Землю. На следующий день все они погибли в неволе. В то время эта новость сильно ударила по деревне, но никто не знал, что произошло. Люди подозревали, что соседняя деревня пришла отравить их. Я рассказал дедушке о том, что видел, и после того, как дедушка пошел поговорить со старым дядей псом, он вернулся и сказал мне, что я просто сплю, и запретил мне говорить об этом дальше.» «Но я знал, что это не сон. Ужас был слишком реальным, чтобы быть таковым… но этот случай никогда не повторялся. Странные звуки перестали доноситься со двора Старого дядюшки пса. Они жили своей жизнью мирно, пока не исчезли.» «Прошло столько лет, а я все еще не могу сказать, был ли это сон или нет.”» Чэнь Шу закончил рассказ, дрожа всем телом. Ужас, охвативший его тогда, был запечатлен в его глазах. «Но что это была за черная тень?”» Мэр Чэнь был очень смущен тем, что старик болтал о такой ерунде перед горожанами, но он честно перевел. В конце концов, он был не единственным, кто знал местный диалект. Люди укажут на него, если он заблудится. В то же самое время лица охотников на демонов, Яо Синяня и ГУ Цзюня потемнели, потому что они думали об одном и том же… Ритуал вызова? Семья старого дядюшки пса определенно была связана с зомби или вызыванием зомби. Что за история стоит за ними? Затем ЯО Синянь показал Чэнь Шу несколько фотографий на своем телефоне. Это было увядшее лицо красного вождя из роты лай Шен и лица Некроскинов. Чэнь Шу покачал головой, сказав, что раньше никого из них не видел. «Старина Чен, А как насчет этого?” ЯО Синянь переключился на эскиз. Прежде чем показать Чэнь Шу, он приказал ГУ Цзюню и остальным отвернуться, потому что это было связано с кошмарной болезнью.» «- А?” На этот раз Чэнь Шу потрясенно ахнул. «- Да, это он. Он здесь намного старше, но это определенно старый дядюшка пес!”»» ---------- Исповедь Вот как выглядел старый дядюшка пес!” Указание Чэнь Шу заставило выражение лица Яо Синяня немедленно измениться.» Убрав телефон, он подошел к растерянному ГУ Цзюню и прошептал: «Ах Джун, твоя экстрасенсорная сила сделала это снова. Набросок представлял собой профессиональную реконструкцию старика, с которым каждый больной кошмарной болезнью сталкивался во сне.”» Услышав это, ГУ Цзюнь похолодел до глубины души. ‘Старый дядюшка пес появлялся в снах этих людей? Но согласно тому, что сказал старейшина Чэнь, старый дядюшка пес должен был умереть более семидесяти лет назад. На самом деле они стояли прямо перед его могилой… Он повернулся, чтобы посмотреть на разбитый гроб, и в его голове возникла жуткая мысль. — Неужели все это время внутри лежал старый дядюшка пес? И вообще, было ли там вообще тело? ГУ Цзюнь повернулся к старейшине Чэню, чтобы узнать больше о похоронах старого дядюшки пса. Чэнь Шу грубо фыркнул. «С чего ты взял, что я что-то об этом знаю? Остальные жители деревни не участвовали в его похоронах. Как я уже сказал, они держались особняком.”» В китайской культуре похороны были плохим Фэн-Шуй. Если это и не было действительно необходимо, то этого следовало избегать. Поскольку никого из жителей деревни нельзя было назвать близким к старому дяде псу, когда он «умер», никто из них не пришел на его похороны. В любом случае, Яо Синянь сказал с обновленным духом, «Мы наконец — то нашли нужный нам прорыв. Ах Джун, твое экстрасенсорное восприятие-драгоценное оружие. Старина Тонг был прав с самого начала. Мы должны немедленно начать действовать. Нам лучше держать старину Тонга в курсе того, что здесь происходит.”» ЯО Синянь немедленно отдал приказы людям и сделал множество звонков—в аварийное подразделение, в отделение восточного штата и в штаб. Если научно-исследовательская база для уродливой болезни Баньяна находилась в деревне ГУ Жун, то научно-исследовательская база для кошмарной болезни должна была находиться в этой деревне Нань Тан. Однако вокруг этого все еще было слишком много загадок. Во-первых, насколько можно доверять словам Чэнь Шу? В конце концов, этот человек был в сумеречных годах, так что он мог не помнить все правильно. Если предположить, что все его рассказы были правдой, то, кроме семьи старого дядюшки пса, этот » дедушка’ тоже был подозрительным. Зачем дедушке пытаться убедить Чэнь Шу, что все, что он видел, было сном после разговора с семьей старого дядюшки пса? Почему он столько раз приходил на помощь этим чужакам и открывал для них деревню? Какую роль во всем этом сыграл дедушка? Связано ли это с тем, что он стал мишенью для ограбления могилы? Кстати говоря, были еще три могилы, которые тоже были потревожены, так что они должны были как-то вписаться в картину. Кроме того, как объяснить внезапную гибель всего скота в деревне в тот день? Было ли это последствием ритуала вызова? Но почему он нацелился только на животных, а не на жителей деревни? Что это был за ритуал? Какое отношение это имело к компании «лай Шэн», если вообще имело? ЯО Синянь понимал, что вопросов слишком много, и расследование будет трудным. Очевидной причиной этого было то, что сам инцидент произошел слишком давно, в 1980-х. В то время Фекда еще не была создана, и страна была не такой, как сегодня. Деревня Нань Тан в то время была отсталой деревней, не имевшей никаких средств сообщения с внешним миром. Надеяться случайно найти письменные свидетельства о семье старого дядюшки пса было практически невозможно. Но они могли бы, по крайней мере, работать в обратном направлении от того, что имели сейчас. Люди из Научно-исследовательского отдела и Отдела археологии должны были пройтись по кладбищу, сосредоточившись на пяти потревоженных могилах. Их целью было найти ДНК, связанную с мертвым телом старого дядюшки пса. Лингвисты начнут изучать язык на могильном камне старого дядюшки пса, чтобы попытаться расшифровать его значение. Следственный отдел будет послан расследовать историю семьи старого дядюшки пса, куда они переехали после его смерти, и проверить все наблюдения вокруг, чтобы найти возможных грабителей могил. Охранники запрут деревню Нань Тан и начнут проверять каждого жителя, включая тех, кто сейчас там живет, и тех, кто уже уехал. Мало того, что им нужно будет получить свои показания, всем им будет проведена физическая проверка, чтобы увидеть, есть ли какая — то разница между ними и нормальными людьми. Деревенский житель, на котором они должны были сосредоточиться… это был старший, Чэнь Шу. Если он говорил правду, то он был единственным известным в настоящее время человеком, который был в тесном контакте с таинственным ритуалом вызова, так почему же его пощадили? Старик был достоин изучения… Вскоре после этого Чэнь Шу и другие старейшины деревни были увезены людьми из отдела действий, не зная, что происходит. Их должны были доставить обратно в медицинский отдел. Группа ГУ Цзюня переехала по старому семейному адресу старого дядюшки пса. Место заросло травой, и никаких признаков человеческой деятельности видно не было. ГУ Цзюнь остановился на этом месте и огляделся. В его сознании едва слышался шепот беспокойства. Он не мог сказать, был ли это леденящий ветер или иллюзия. Во всяком случае, он ничего не придумал. Расследование в деревне Нань Тан начнется, но они все равно продолжат поиски других кладбищ в восточном штате. Для Восточного подразделения Фекды это будет еще одна бессонная ночь. «А Джун, почему бы тебе пока не вернуться в медицинский отдел?” ЯО Синянь хотел остаться, чтобы следить за развитием событий, а охотники на демонов должны были остаться, чтобы провести свое расследование. «Это огромный прорыв, но сейчас мы по-прежнему сосредоточены на том, чтобы найти лекарство для пациентов. Почему бы тебе не вернуться в медицинский отдел и не заняться хирургией?”»» С этими словами ГУ Цзюня посадили в вертолет и доставили обратно на базу. По пути его мозг собирал воедино улики—зомби, аномальную активность и компанию лай Шен, членами которой были его родители. Он был уверен, что те же самые вопросы преследуют и командира Яо. Текущие улики были похожи на изношенную веревку, образующую петлю вокруг его шеи, подходящая аналогия, учитывая, что одна из улик могла превратить ГУ Цзюня в повешенного. Когда он прибыл на базу, уже рассвело, но до операции оставалось еще несколько часов. Таким образом, ГУ Цзюнь решил вернуться в свою спальню, которую он не видел уже целую вечность. Он тихонько приоткрыл дверь и старался ступать как можно тише. Он не хотел нарушать покой Цай Цзысюаня. ГУ Цзюнь прошелся по своей спальне, прежде чем потянулся к спутниковому телефону Фекды и позвонил старейшине тону. «Они пошли по этому неверному пути. Большая поисковая группа не собирается искать этих зомби.” Старейшина Тонг уже был в курсе последних новостей и говорил неодобрительно. «Насколько тупыми они считают этих зомби? Эти вещи… они определенно умнее, чем кажутся. Малыш, не трать зря время в деревне НАН Тан. Вы там ничего не найдете.”»» «Старейшина Тонг.” ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. «Мне нужно тебе кое-что сказать.”»» ГУ Цзюнь решил опустить эту деталь раньше из-за осторожности и беспокойства, но теперь он понял, что это может быть важной связью со всем. Он знал, что телефонный разговор будет прослушиваться Фекдой, но надеялся, что это открытие поможет людям. Предположительно, если старейшина Тун осознает, что существует какая-то проблема, например, его личный опыт отличается от того, что ГУ Цзюнь видел в своей иллюзии, то, по крайней мере, это поможет что-то прояснить. «Когда сию и я впервые провели эксперимент Ганцфельда, мы оба вызвали иллюзию. Тогда мы видели несколько изображений о тебе…” Описывая эту иллюзию, он заметил, что дыхание старейшины Туна заметно участилось, но старейшина Тун не остановил ГУ Цзюня от продолжения. «Причина, по которой мы решили ничего не говорить об этом, была… Ну, это была моя идея. В то время у меня еще не было достаточного доверия к тебе.”»» «Малыш, ты страдаешь паранойей. Именно это написано в вашем отчете об оценке ценности S.” Старейшина Тонг слегка усмехнулся. «В любом случае, это доказывает, что у вас двоих еще больше талантов, чем я ожидал. Это поистине великое открытие. Вы, ребята, не ошиблись. Именно это и произошло тогда. Я сообщил то же самое Фекде, но они мне не поверили.”»» — Голос старейшины Тонга перешел в какое-то бессвязное бормотание. «Итак, тогда они поместили меня в классную комнату…”» ГУ Цзюнь мгновенно вспомнил, что старейшина Тун был практически ослеплен на протяжении всего процесса, поэтому он добавил: «Сию лучше разглядела предметы, висевшие на задней стене.”» Он полностью пересказал содержание статьи. Хотя он не особо подчеркивал утверждение «приучать наши сердца слушать голоса в наших снах», любой мог сказать, что это было что-то важное. Это было последнее откровение. Это может быть очень важно, но это также поставит цель на спине ГУ Цзюня. С другой стороны, именно по этой причине он вернулся в восточный штат. Его решимость спасать людей не изменилась, и ответственность врача означала, что он должен был поставить жизнь своего пациента выше своей собственной. «Старейшина Тонг.” ГУ Цзюнь подошел к окну, наблюдая за восходом солнца. «Женщина в классе, кажется, это была моя мать. Мне удалось узнать ее голос.”»» ГУ Цзюнь услышал, как на другом конце провода прервался голос старейшины Туна. ---------- Заклинание Переводчик: Lonelytree Редактор: Lonelytree Когда эти слова покинули ГУ Цзюня, тяжесть на его сердце мгновенно ослабла. Луч Зари упал на его тело, и это придало ему некое подобие тепла. Но со стороны старейшины Тонга было очень тихо… Это заставило ГУ Цзюня скучать по пьянице. После долгого молчания старейшина Тонг наконец ответил хриплым голосом, «Эта женщина… это чрезвычайно опасный персонаж. Вы, должно быть, видели, какие раны я тогда получил. Она наносила эти удары. Мало того, она еще и ударила меня ножом…”» В его сознании всплыло воспоминание о матери ГУ Цзюня. Она была мягкой и нежной женщиной, она готовила ему вкусную еду и играла с ним. Но в то же время фанатичный пыл в глазах матери, когда он рисовал эти картины иностранного языка, запечатлелся в его сознании. Он прервал свои сбивающие с толку мысли, сказав: «Старейшина Тонг, как вы должны знать, я не очень хорошо знаю своих родителей. На самом деле я почти ничего не помню из своего детства.”» «Малыш, я не виню тебя, — старейшина Тонг медленно возвращался к своему обычному состоянию. «Я уже столько раз читал ваше досье. Откровенно говоря, вы тоже одна из ее жертв.”»» «Может быть, ты и прав, — с горечью признал ГУ Цзюнь. Он уже потерял веру в родительскую любовь к нему.» В трубке снова раздался голос старейшины Тонга: «Это важная информация, но Фекда изучила все, что могла, о ваших родителях. Они заглянули в них после первого сообщения о кошмарной болезни. С таким же успехом я мог бы быть честен с тобой. Расследование начинается в отношении ваших родителей всякий раз, когда возникает что-то подобное, но в данном случае эта линия расследования ни к чему не привела. Это означает, что, насколько нам известно, до того, как твоя мать присоединилась к лай Шэну, она была частью культа, и эти люди считали себя чем-то большим, чем любой из них. В любом случае, это был предел моих знаний. Я не принял приглашения присоединиться к ним.”» В этот момент старейшина Тонг невесело усмехнулся. «Наглость этих людей, подумать только, что я даже подумаю о том, чтобы присоединиться к ним после того, как меня так избили…”» «Вздох…” ГУ Цзюнь все еще чувствовал некоторую преданность своей матери, но опять же, он не знал, как смотреть в лицо старейшине тону после того, что она сделала с ним. В конце концов он вздохнул. «Насчет того, что случилось с моей матерью, я приношу вам свои извинения от ее имени.”»» «В этом нет необходимости.” Старейшина Тонг вздохнул в ответ. «Я уже говорил тебе, что это не имеет к тебе никакого отношения. Не берите на себя больше, чем вы несете ответственность. Это очень утомительно-так жить.”»» «Но это совсем другое», — сказал ГУ Цзюнь. «Старейшина Тонг, не могли бы вы прислать мне материалы дела по этой миссии? Теперь, когда мой допуск горит зеленым светом, Я хочу узнать об этом больше.”»» «Вот тут ты ошибаешься. У тебя все еще нет необходимого допуска, и твое психическое состояние недостаточно устойчиво, чтобы справиться с этим. — тон старейшины Тонга не допускал возражений. «Вы хоть немного поспали после вчерашнего осмотра? Запуск иллюзий истощает ваш ум, и единственный способ восстановить его-это хороший сон. Итак, слушайте мой приказ. Ничего не делайте. Просто иди спать.”»» В этот момент старейшина Тонг внезапно закричал, «Ты слышишь это, кто бы ни слушал? Не доставляй этому парню больше хлопот. Он просто предложил нам какую-то важную информацию, зная, что это подвергнет его опасности, так что не вздумайте подозревать его без всякой причины. Он уже показал тебе, где лежит его сердце. Что вам еще нужно? Пусть бедный ребенок отдохнет!”» Тепло разлилось по телу ГУ Цзюня. Хотя он все еще не совсем понимал старейшину Тонга, старый болван уже много раз подставлял ему свою шею. «На сегодня все. Помни, иди и отдохни.” Старейшина Тонг уже собирался повесить трубку.» «- Подожди!” ГУ Цзюнь остановил его. «Старейшина Тонг, есть еще одна вещь, которую я должен вам сказать.”»» «Малыш, ты не мог бы закончить все за один раз? Сколько всего ты прячешь в своем мозгу, — раздраженно проворчал старейшина Тонг. Поскольку ГУ Цзюнь уже раскрыл самую большую тайну, связанную с его матерью, он не видел смысла скрывать остальные.» «Это фрагмент из моего детства, который я недавно вспомнил.” Он описал эту сцену. «Предложение было написано по-английски, но я чувствую, что это было просто помощь для произношения. Язык оригинала этого предложения, вероятно, является чем-то другим.”»» Затем он начал излагать его буква за буквой, составляя предложение, которое беспокоило его с тех пор, как он увидел его в своей памяти. «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn”» Старейшина Тонг снова погрузился в молчание. Он не пытался повторить ни одного из этих слов. В конце концов, он заключил: «Я понятия не имею, что это было. Это звучало как заклинание или заклинание, используемое в каком-то ритуале. Он определенно заслуживает большего изучения, но вам лучше не изучать его самостоятельно. Я подозреваю, что он может нести в себе какую-то неизвестную силу.”» — Пообещал ГУ Цзюнь. Закончив разговор, возможно потому, что на сердце у него стало легче, он сразу же почувствовал сонливость. Он действительно хорошо выспался. До операции оставалось еще четыре часа. ‘Операция… ГУ Цзюню это кое-что напомнило. Он открыл вкладку задания в своем уме и взглянул на одну из миссий. «Трудная миссия: накопить личный вклад стоимостью в сто процентов, выполнив две звезды операций (успех) в течение одного дня. Награда: одна пара ножниц для препарирования Карло.”» -Интересно’считается ли лоботомия двухзвездочной миссией? В любом случае, даже если бы его допустили в операционную, он был бы там, чтобы вызвать свои иллюзии. Ему не дадут никакой работы, так как же он сможет внести свой вклад? Таким образом, мысли ГУ Цзюня обратились к чему-то другому. ‘Карло Рассекает Ножницами? Почему он не может дать что-то вроде дневника старого дядюшки пса? Это сделало бы все намного проще. — Если не считать Абиссальной миссии по вскрытию зомби, которая была там с незапамятных времен, награды за последние два дня на самом деле не соответствуют сложности их миссий. До этого система предоставляла ему миссии, которые он мог выполнять в своей повседневной жизни, но в последнее время этого не было. ‘А это почему? — Удивился ГУ Цзюнь. — Это потому, что я все еще чего-то не понимаю? Например, связь с чужим миром, когда я имел дело с уродливой болезнью Баньяна? В конце концов, чужой мир был источником именно этой болезни… Следуя этому ходу мыслей, она внезапно поразила ГУ Цзюня. — Может быть, именно этого мне и не хватает! Источник болезни! Я до сих пор понятия не имею, что произошло в том кошмаре. Возможно, это поможет переориентировать систему, чтобы сосредоточиться на кошмарной болезни.’ Но знание этого кошмара было также тем, как люди заражались кошмарной болезнью. … Лоботомия. Эта операция на головном мозге была изобретена Антониу Эгас Монисом. Это была операция, предназначенная для лечения психических заболеваний путем разрыва нервных волокон, соединяющих префронтальную кору с остальной частью мозга. Эта операция принесла Антониу Нобелевскую премию в самом начале, но его имя испортилось позже, когда появились осложнения, вызванные его операциями. В 1940-х и 50-х годах, когда истерия была широко распространена, исследование операций Антонио показало, что только треть его пациентов выздоровела. Одна треть не испытывала никаких изменений, и одна треть видела, что их состояние ухудшилось. С тех пор представления человечества о мозге не сильно улучшились. Результат разрушения столь важной части мозга был совершенно непредсказуем. Кроме того, у пациентов после операций на головном мозге часто наблюдался сдвиг в их личности, и было много остаточных осложнений, таких как расщепляющие головные боли, необъяснимое поведение, амнезия, потеря чувств и эмоций и даже слабоумие. Это ничем не отличалось от использования одного психического заболевания для лечения другого. С развитием технологий и распространением информации люди осознали неизбежную опасность такого рода операций, и лоботомии были запрещены по всему миру. Но для Фекды, которая столкнулась с кошмарной болезнью, у них не было другого выбора. Честно говоря, это было испытание, чтобы увидеть, будет ли оно эффективным или нет. Пациенты в конце концов умрут, если их предоставить самим себе, так что это было действительно последнее средство. Если бы эта операция могла положить конец этому кошмару и предотвратить атрофию их нервной системы, даже со всеми послеоперационными осложнениями, операция была бы признана успешной. Там было три пациента, которые должны были пройти операцию. Они были жертвами кошмарной болезни на разных стадиях. Кроме жертвы последней стадии, остальные двое подписали свои формы согласия. Пациентами ранней и средней стадии заболевания были Чэнь Вэньвэй и май Лэй соответственно. ---------- Лоботомия сначала была организована операция Лоботомичена Вэньвэя. Операция была назначена в супер стерильной хирургической палате I класса на этаже неврологии хирургического корпуса. I-класс имел самую высокую стерильность среди всех хирургических кабинетов. Здесь было меньше всего пылинок и меньше всего микроорганизмов. Он был наиболее пригоден для операций по пересадке головного мозга и органов. В просторном хирургическом кабинете Чэнь Вэньвэй в одежде пациента уже лежал на операционном столе. Его глаза были закрыты из-за полной анестезии тела. По сравнению с сегодняшним утром молодое лицо пациента казалось еще более усталым. Его щеки еще больше ввалились. Анестезиологи и медсестры уже ждали его. Вскоре хирургическая дверь открылась, и в палату вошел медицинский блок в стерильных халатах. Среди них был и ГУ Цзюнь. Глядя на хирургические лампы и хирургические инструменты, он испытывал чувство принадлежности. Это напомнило ему о последней операции, которую он провел. По иронии судьбы, несмотря на то, что окружающая среда была гораздо более подходящей, чем грязная каменная дорожка, предстоящая операция будет гораздо более варварской, чем простая ампутация. «Жизненные показатели пациента стабильны, — сообщил им анестезиолог го Цзюнь. «Лекарства все еще могут держать центральную нервную систему пациента под контролем.”»» ГУ Цзюнь взглянул на энцефалограмму на экране монитора пациента. Сигнал показал, что Чэнь Вэньвэй находится в состоянии глубокого сна. В настоящее время график ничем не отличался от графика обычного человека, но никто не мог сказать, какую реакцию он испытает во время операции. Стандартная процедура лоботомии пришла из довольно отсталой эпохи, поэтому точность не могла быть гарантирована. Это была одна из причин, почему на него смотрели неодобрительно во всем мире. Однако с помощью более зрелого метода и более совершенных устройств визуализации, таких как МРТ, точность операции была значительно улучшена. Лоботомия может быть использована в некоторых ситуациях для лечения сотрясения мозга или опухоли головного мозга. Однако пациенты с кошмарной болезнью представляли собой еще один слой осложнений. Их иммунная система была ослаблена болезнью, поэтому операция должна была учитывать их послеоперационное восстановление. Поэтому проект операции будет представлять собой комбинацию старой и новой технологий. Это наиболее эффективно разрушило бы префронтальную кору головного мозга, ограничив ущерб до минимума. Главный хирург си Куксянь, первый помощник Сун Илун и остальные выглядели так, словно были готовы к войне. Даже несмотря на то, что группа мужчин средних лет была лучшим нейрохирургом, который мог предложить медицинский департамент восточного штата. Даже для четвертого ассистента краниотомия была обычным делом, но у них не было опыта в подобных примитивных операциях. Кроме того, они знали, что не могут позволить себе никаких ошибок. «Просто относитесь к этому как к нормальной операции”, — сказал Си Куксянь, чтобы подбодрить группу и себя. Группа двинулась к хирургическому столу—положение каждого отличалось от неврологических операций. Главный хирург располагался над головой пациента, анестезиологический аппарат располагался слева от него, а мобильная система и другие устройства-справа. ГУ Цзюнь стоял позади медсестер и машин, наблюдая за ходом операции. В то же самое время, через камеры, расположенные над хирургическими лампами и камерами вокруг комнаты, ситуация транслировалась в прямом эфире на большом экране внутри конференц-зала этажом выше этой хирургической комнаты, исследовательского центра в здании психологии и штаб-квартиры. Бесчисленные исследователи спокойно изучали эту операцию; профессор Цинь и Тан Чжифэн были среди них.» Вскоре на многочисленных экранах началась операция. Голова Чэнь Вэньвэя была зафиксирована на месте с помощью трехточечного зажима и повернута на девяносто градусов для облегчения входа в операционную. Его голова была чисто выбрита. Электроэнцефалограмму отодвинули подальше от места операции. Свежая кровь хлынула еще до того, как кровоток был остановлен. Хирург начал с разреза на скальпе перед тем как перейти к откидыванию кожи… ГУ Цзюнь сосредоточил свое внимание, наблюдая. Он прочитал этот материал еще до того, как пришел и принял участие в предоперационном совещании, так что знал, что происходит. В двух сторонах черепа пациента просверливали небольшое отверстие, а затем проводили операцию в трех разных местах с каждой стороны. В настоящее время главный хирург использовал электрическую пилу, чтобы разрезать височную фасцию, височную долю и надкостничный слой. Мышца была отделена от надкостницы и закреплена на месте крючками. Таким образом, череп пациента был обнажен. «Бормашина для черепа,” приказал главный хирург. Медсестра сделала шаг навстречу. Си Куксиан принял черепную дрель Мидаса Рекса, прикрепленную к маленькому сверлу. Он наклонился вперед и прицелился в череп пациента. Он приготовился пробить дыру прямо над ушным каналом пациента. Это место было точно рассчитано и раньше. Звук сверления эхом разнесся по комнате. Это нарушало тишину везде, где операция транслировалась в прямом эфире. Тревога накатывала на него невидимыми волнами.» Люди, проводившие операцию, были опытными нейрохирургами. Это была первая Краниологическая операция ГУ Цзюня. Увидев, как прооперировали череп пациента, он почувствовал какое-то жужжание в своем собственном черепе. Он смотрел, как быстро вращающееся сверло медленно входит в твердый череп пациента. Когда Сун Илун, первый помощник, использовала скребок, чтобы очистить костную пыль под просверленным отверстием, Си Коусян принял лейкотом от медсестры. Это хирургическое устройство было похоже на огромную отвертку. У него было длинное тело, которое могло уходить глубоко в мозг, а бока тела были закруглены, не оставляя острых краев. Конец хирургического инструмента сужался к металлическому кольцу. При нажатии на ручку кольцо вращалось от кинетической силы и сдвигалось через нервное волокно. Си Куксянь уже просунул головку лейкотома в мозг через просверленное отверстие. Дойдя до заранее намеченного места, он остановился. Лонг Илун использовал хирургический зонд, чтобы получить доступ к последнему сканированию. Монитор рядом с ними демонстрировал текущее состояние мозга в виде трехмерного изображения, объединяя его с данными МРТ, полученными до операции. Это позволило бы Си Куксяну более точно настроить местоположение кольца. «Эта операция уже была удостоена Нобелевской премии, — пробормотал Си Куксянь, потянув за ручку. И тут же раздался оглушительный щелчок. Металлическое кольцо, спрятанное внутри мозга пациента, всколыхнуло часть его префронтальной доли.» Когда одна часть была опущена, оставалось еще два места. Казалось, что воздух в комнате застыл. У ГУ Цзюня не было никакого выражения на лице; никто не мог точно сказать, какие осложнения возникнут из-за такого рода примитивной процедуры. Но он также знал, что если они не найдут лекарство от кошмарной болезни в ближайшее время, то будет только хуже. Хирургические варианты будут становиться все более и более варварскими. Цингулотомия, церебральная гемисферэктомия… В принципе, их выбор состоял в том, чтобы немного сократить здесь, немного удалить там, чтобы посмотреть, что произойдет. Это было по меньшей мере бесчеловечно, но ни у пациентов, ни у врачей не было выбора. Столкнувшись с болезнью, в которой современная медицина их подвела, они все вернулись в темные века. Си Куксянь еще не закончил настраивать лейкотом, когда по хирургической палате разнесся резкий звуковой сигнал. Ситуация, о которой они беспокоились, произошла. Анестезиолог обеспокоенно произнес: «Частота сердечных сокращений пациента увеличивается! ЭЭГ тоже сбивается. Этот…”» Данные на всех этих устройствах были повсюду, но прежде чем группа смогла решить, что делать, странный и хриплый голос прервал их. Он исходил из черепа пациента. «А-а, — первой закричала медсестра, работавшая с аппаратами. Затем лица патрулирующих медсестер и группы врачей потемнели. Чэнь Вэньвэй, у которого в мозгу все еще оставалась дыра, внезапно открыл глаза. Его рот что-то бормотал, но в глазах был только хаос и пустота.» «Командуйте, пациент… пациент проснулся.” Си Куксянь был ошеломлен до невероятности. Хотя они подготовили план действий на случай непредвиденных обстоятельств, чтобы подготовить активную реакцию пациента, это было только в отношении изменений подвижности, пока он все еще находился под действием анестетика. За всю историю медицины было лишь несколько пациентов, которые приходили в сознание во время операции. Они чувствовали боль и слышали голоса медиков вокруг себя, но не могли ни говорить, ни двигаться. Некоторые анестетики прилагались к миорелаксантам, поэтому мышцы некоторых пациентов вздрагивали во время операции, но это было совершенно нормально.» Однако то, что происходило с Чэнь Вэньвэем, определенно было ненормальным. Мужчина открыл глаза и заговорил. «Wenwei?” Си Куксянь попытался успокоиться. Он тут же спросил: «Вэньвэй, ты меня слышишь?”»» ГУ Цзюнь наблюдал за этим обменом репликами со стороны, и внезапно сильное предупреждение сжало его сердце… «ПХ…” тело Чэнь Вэньвэя не двигалось. Его голова оставалась неподвижной, но лицо было поразительно белым. Его глаза были такими красными, что казалось, будто капилляры в них вот-вот лопнут. Странный гортанный звук продолжал эхом отдаваться из его рта.» «Нглуи… нафх… Ктулху…”» Глаза ГУ Цзюня расширились, когда на него снизошло это открытие. Это была та самая фраза! «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn.”» Почти в то же самое время он почувствовал, как гигантская ментальная волна опустошает комнату, словно осязаемая волна. Он вырвался оттуда, где лежал Чэнь Вэньвэй. «Ах!” — беспомощно закричали Си Куксянь и Сун Илун, стоявшие ближе всех к пациенту. Их руки инстинктивно потянулись к раскалывающимся головам. Их лица, скрытые масками, побледнели, а тела дрожали, как листья в бурю.» Затем второй ассистент, третий ассистент, анестезиолог и медсестры были поглощены невыносимой болью! Все, кроме… ГУ Цзюнь. ---------- Ментальная атака Первоначально это была стерильная хирургическая комната, но теперь она больше походила на сцену из санатория. Медики схватились за головы и завыли от боли. Вены вздулись на их побледневших лицах, но дух быстро покидал их глаза. Такие места, как штаб-квартира и психологический факультет, были шокированы этим развитием событий! Крики, доносившиеся из хирургической комнаты, отдавались в сердце каждого исследователя. Что же там происходит? ЭЭГ Чэнь Вэньвэя показывала хаотический диапазон волн, образуя на мониторе бессвязную диаграмму. «Тащи их оттуда сейчас же!” — Прокричал в микрофон профессор Цинь. За дверью стояла группа сотрудников оперативного отдела в стерильной униформе, готовых справиться с любой чрезвычайной ситуацией, но в этот момент они были согнуты пополам с гримасами боли на лицах. В то же самое время люди за камерой увидели, как ГУ Цзюнь, который был единственным стоящим, бросился к хирургическому столу. Он схватил чистый ватный шарик с ближайшего подноса и сунул его в рот Чэнь Вэньвэю. Он толкал и толкал до тех пор, пока странное бормотание больше не стало слышно. Люди повсюду были потрясены. ГУ Цзюнь… все еще может двигаться?» Мало того, ГУ Цзюнь, казалось, все еще контролировал свое собственное тело и обладал достаточным самосознанием, чтобы кричать, «Отвернитесь от него. Не слушайте его! Подумай о чем-нибудь другом!”» Пока он кричал, он смешал укол наркотика с доликаином и тетракаином на столе анестезиолога. Он прицелился в нижнюю часть уха Чэнь Вэньвэя, прямо над сосцевидным отростком. Острая игла сверкнула, вонзившись прямо в кожу мужчины и достигнув яремного отверстия. Препарат закачивался в тело пациента. Поскольку анестетик, который должен был притуплять нервную систему, потерял свое действие, ГУ Цзюнь предпринял попытку секционной блокады нервной системы. Если бы он мог заглушить глоссофарингеальный нерв, то язык Чэнь Вэньвэя пришел бы в движение. Предложение было заклинанием, и это уменьшило бы его эффект. «Это психическая атака!” — Крикнул ГУ Цзюнь. «Командуйте, никого сюда не пускайте!”»» В конференц-зале над ними профессор Цинь немедленно остановил только что прибывшую команду отдела действий, которая ворвалась в комнату. — Крикнул он., «Стой, слушай а Чжуна!”» Профессор Цинь кое-что понял. Пациент испускал ненормальный и сильный мозговой сигнал, вызывая беспокойство у всех, кто находился в операционной. ГУ Цзюнь сумел выжить благодаря своим напряженным умственным тренировкам или, возможно, по какой-то другой причине. Но люди из отдела действий имели только нормальную подготовку. Да, их умственные способности были выше среднего, но все же их было недостаточно, чтобы справиться с этим вызовом. Если они ворвутся в хирургическую палату, то скорее всего окажутся помехой, прежде чем смогут кого-нибудь оттуда вытащить. Однако внутри хирургической палаты несколько медсестер уже рухнули на землю. Остальные едва держались на ногах, держась за соседние приборы и табуреты. «А Джун, когда люди смогут войти? Скажи мне!” В хирургической палате раздался голос профессора Циня:» «Я… — ГУ Цзюнь едва держался на ногах. Его мозг был разбит ментальной атакой, и боль усиливалась. Он сосредоточился на одной конкретной точке. Он потянулся за лейкотомом и глубоко вздохнул. Незнакомое чувство вырвалось из его хватки, но он уже изучал эту операцию раньше и видел, как Хирург Си использовал ее раньше. Он втянул металлическое кольцо и протянул лейкотом глубже в мозг пациента. Сейчас было не время больше беспокоиться о точности. Каким бы опасным это ни было, единственным решением было завершить операцию.» Разум ГУ Цзюня сфокусировался и щелкнул, чтобы принять задание. «Трудная миссия: накопить личный вклад стоимостью в сто процентов, выполнив двухзвездочные операции (успех) в течение одного дня. Награда: одна пара ножниц для препарирования Карло.”» «Задание принято!”» Он дернул за скобу лейкотома. Он чувствовал, как сила поднимается вверх по его руке, как будто металлическое кольцо вращалось, вращалось и карабкалось с удивительно ровной энергией. СНиП! Более мягкие ткани в префронтальной доле Чэнь Вэньвэя были разрушены. Хаотический взгляд стал еще более безжизненным, и голоса больше не раздавались. Но в этот мимолетный момент ГУ Цзюнь, казалось, услышал умоляющий голос Чэнь Вэньвэя. «Доктор ГУ, спасите меня…”» ‘Это экстрасенсорика? Он чувствовал эмоции молодого человека—страх, ужас, потерю и боль. Его страх перед необходимостью бороться за свое собственное выживание в бесчувственном городе, его беспокойство о своем будущем, его память о своей семье и его желание вернуться. По какой-то причине маленький балкон возник перед ГУ Цзюнем, как мираж. «Брат, держись там!” Он стиснул зубы, и боль обострила его внимание. Он толкнул устройство глубже и снова потянул за скобу. Еще один треск — и еще одно нервное волокно было разрушено. Затем ГУ Цзюнь медленно извлек лейкотом из черепа пациента. Он почувствовал, что Ментальное давление ускользает, и закричал: «А теперь заходи. Спасите их!”»» «Иди туда!” — Приказал профессор Цинь. Команда снаружи немедленно ворвалась внутрь. Все они были поражены внезапным приступом головокружения, но никто из них не был ошеломлен этим. Не обращая внимания на стандартную процедуру, они уложили медиков на носилки и вынесли их наружу.» «Я в порядке… Сначала спаси остальных… — медленно произнес Си Куксянь, лежа на носилках. Он был еще достаточно в сознании, чтобы говорить. Однако первый ассистент Сун Илун, второй ассистент Чэнь Синьфэй, анестезиолог го Цзюнь и механическая медсестра Хуан Янью—эти четыре члена экипажа, находившиеся ближе всех к пациенту, не имели никакого цвета на своих лицах. Из их открытых ртов сочилась слюна, а лицевые мышцы сводило судорогой.» Другие неврологи, находившиеся за пределами коридора, поняли всю серьезность ситуации, когда увидели это. Их симптомы указывали на острое кровоизлияние в мозг. Медицинскую бригаду, которая всего несколько минут назад проводила операцию, теперь пришлось срочно отправить в соседнюю палату для операции. Все здание мобилизовалось. На помощь были посланы люди из других отделов. В этот момент в палату вошла дежурная хирургическая бригада. С тяжелым выражением лица они без колебаний направились к хирургическому столу. Главным хирургом был Гао Гохун, первым ассистентом-Дин Мин, А ГУ Цзюнь взял на себя роль второго ассистента. Он помогал команде заполнить череп и наложить швы. Люди за камерой могли видеть, насколько устойчива была работа ГУ Цзюня. Он был практически самым надежным за операционным столом. На остальных каким-то образом повлияло невидимое психическое расстройство, о чем свидетельствовали их трясущиеся руки. Большинство более деликатных процедур направлялись Гао Гохуном, но выполнялись ГУ Цзюнем. Самый молодой человек в комнате стал самым устойчивым присутствием там, вдохновляя остальных. После закрытия бокового черепа профессор Цинь спросил ГУ Цзюня о его мнении. «А Джун, как ты думаешь, нам нужно продолжать эту операцию?”» «Конечно, нам нужно закончить его, — серьезно ответил ГУ Цзюнь. «Только тогда мы узнаем результат.”»» Поэтому в операционной воцарилась тяжелая тишина. Медсестра помогла пациенту повернуть голову на другую сторону, и бригада вернулась к работе. Хирургический нож, пила и дрель… приборы сделали свое дело. Череп был снова открыт, и была просверлена еще одна дыра. Медицинская бригада держала свои головы пустыми, за исключением одной цели, которая состояла в том, чтобы закончить операцию! Как и сказал ГУ Цзюнь, они должны были закончить его. Они были в долгу перед хирургом Си и его командой. Даже если они упадут, третья партия будет введена, чтобы завершить операцию. Это было потому, что им нужно было завершить эту лоботомию, чтобы узнать ее эффективность в лечении кошмарной болезни. В истории человеческой медицины именно так были найдены методы лечения и исцеления. Это было не через какое-то благословение от Бога, и не через сделку с дьяволом. Это было через клинические испытания, подобные этому. Дорога к выздоровлению была вымощена кровью, потом, слезами и плотью как пациентов, так и практикующих врачей. ---------- Четыре операции Переводчик: Одинокое Дерево Когда операция Чэнь Вэньвэя достигла своего самого важного этапа, Гао Гохун и остальные покинули хирургическую палату, оставив ГУ Цзюня одного заниматься операцией. Под нервным наблюдением многих людей по всей стране ГУ Цзюнь использовал лейкотом, чтобы проникнуть в отверстия, просверленные в черепе, и завершил разрыв нервных волокон в трех определенных местах. И на этот раз ничего не произошло. Электроэнцефалограмма Чэнь Вэньвэя начала стабилизироваться, когда за дело взялась вторая команда. По мере того как делалось больше разрезов, график ЭЭГ показывал, что мозговая активность замедляется, и пациент возвращается в состояние глубокого сна. После этого команда Гао Гохуна вернулась на свои посты, чтобы помочь ГУ Цзюню закончить наложение швов и уборку. Суровая и примитивная хирургия была наконец завершена. В сознании ГУ Цзюня вспыхнуло несколько уведомлений. «Вы участвовали в успешной двухзвездочной операции-лоботомии. Личный вклад сорок пять процентов, ранг 1.”» «Мастерство ваших рук ловкости возросло на триста пунктов, второй уровень (29 700/30 000 мастерства)”» 2 Термин ‘успех » не принес ГУ Цзюню такого облегчения, как обычно, потому что в данном случае он означал только то, что префронтальная доля пациента была разрушена. Было ли это благотворно или нет, пока неизвестно. Неврологические операции не так просты, как удаление паразитов, особенно такая эктомия, как эта. Он повернулся, чтобы посмотреть на уведомление о руках ловкости. После бесконечных тренировок он наконец-то был близок к тому, чтобы прорваться на третий уровень. Жизненные показатели Чэнь Вэньвэя стабилизировались, так что команда могла покинуть хирургическую палату с облегчением. Только после этого ГУ Цзюнь был проинформирован о состоянии хирурга Си и его команды. Сун Илун и трое других, потерявших сознание в тот момент, страдали от кровоизлияния в мозг различной степени тяжести. Все они находились в реанимации. Сердце ГУ Цзюня сжалось от этой новости. Он вновь проникся уважением к тем, кто занимался медицинской карьерой. Они оба были врачами и бойцами. Это заставило его сосредоточиться на работе. Ему нужно было взять себя в руки, чтобы провести следующую лоботомию. Его попросили принять участие в операции для май Лей, которая страдала от средней стадии кошмарной болезни, и Ян Цзяньмин, который был в более поздней стадии кошмарной болезни. В конце концов, он оказался единственным, кто мог выдержать всю процедуру. Во время короткого отдыха профессор Цинь подошел к нему и спросил: «Ах Цзюнь, каково Ваше мнение о заявлении, которое Чэнь Вэньвэй произнес в середине операции?”» «Я понятия не имею…” ГУ Цзюнь только покачал головой. Честно говоря, он был совершенно не в курсе этого. «Посмотрим, что скажет по этому поводу старейшина Тонг.”»» После короткого разговора с профессором Цинь он перешел в дезинфекционную комнату, чтобы очистить себя, прежде чем перейти в другую супер-стерильную хирургическую палату. В течение следующих нескольких часов командный центр и многочисленные исследовательские центры продолжали свою бурную деятельность. Профессор Цинь и Яо Синянь установили контакт со старейшиной тоном. Из Откровения ГУ Цзюня о приговоре, который он нашел среди вещей своего родителя, и о том, что случилось с Чэнь Вэньвэем, было достаточно доказательств, чтобы доказать, что кошмарная болезнь была связана с делом старейшины Туна и этим таинственным культом. В то же время ГУ Цзюнь продолжал свою борьбу в хирургической палате. Хирург Гао и остальные помогали ему с разрезом и сверлением, Но ГУ Цзюнь в одиночку справлялся с каждым разрывом. «Вы участвовали в успешной двухзвездочной операции-лоботомии. Личный вклад сорок процентов, ранг 1.”» «Вы участвовали в успешной двухзвездочной операции-лоботомии. Личный вклад тридцать восемь процентов, ранг 1.”» Эти две операции вызвали у всех исследователей смешанные чувства. Они испытывали одновременно облегчение, разочарование и замешательство, потому что ситуация с Чэнь Вэньвэем не повторилась. Они вздохнули с облегчением, потому что операция прошла успешно. По словам ГУ Цзюня и его команды, они не чувствовали ни малейшего умственного давления во время этих двух операций. Они были разочарованы, потому что пациенты не демонстрировали подобных клинических реакций, и это не подтвердило гипотезу, которую они имели ранее—повреждение префронтальной доли пациента угрожало бы прервать ментальную связь пациента с таинственной силой на другом конце. Путаница была вызвана тем, что либо реакция на угрозу происходила только у пациентов на ранних стадиях, либо было что-то уникальное в самом Чэнь Вэньвэе. У Чэнь Вэньвэя была фамилия Чэнь, так может ли он быть родственником клана Чэнь из деревни Нань Тан? Однако его записи показали, что он не был местным жителем восточного штата. Чтобы докопаться до сути загадки, медицинский отдел немедленно устроил так, чтобы еще один пациент на ранней стадии кошмарной болезни лег под нож. На этот раз это была молодая пациентка по имени Цзоу Синьюэ. Это означало, что в тот день были организованы четыре лоботомии, и ГУ Цзюня попросили также принять участие в четвертой. Когда операция подошла к завершению, он снова был единственным медицинским подразделением, оставшимся в просторном помещении. Свет от хирургических ламп ослеплял, и камеры фиксировали все. ГУ Цзюнь почувствовал волнение в своем сердце, пока его руки, державшие лейкотом, не напряглись. «Я испытываю какое-то странное чувство. Пациент может отреагировать на это недоброжелательно, — мрачно сказал он. «Я считаю, что это происходит потому, что психическое состояние пациентов начальной стадии все еще достаточно сильно, чтобы выпустить такого рода психическую атаку как своего рода сопротивление…”»» ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. После стольких последовательных операций его и без того слабая умственная сила была почти на самом дне. Но сейчас было не время для отдыха! Сосредоточившись на своей решимости, он потянул за скобу. Внезапно пациентка, которая должна была быть полностью успокоена, открыла глаза. Взгляд говорил о хаосе, и безжизненные лицевые мышцы слегка подергивались. Электроэнцефалограмма снова начала танцевать по всему помещению. Чтобы помочь этому эксперименту, марля не была заклеена вокруг ее рта, и секционный анестетик был пропущен. «Ф’нглуи…” Демонический шепот раздался снова. Ее тон был удивительно похож на тон Чэнь Вэньвэя. Он издавал неописуемый гул, как будто исходил из сломанного магнитофона. Казалось, она тоже повторяет ту же фразу. «мглв’нафх…”»» Как только ГУ Цзюнь услышал это, он почувствовал, что на него накатила сильная ментальная волна. Стиснув зубы, ГУ Цзюнь заткнул пациенту рот, ввел обезболивающее, а затем быстро возобновил работу с выходным пособием! Взрыв гнева и негодования поднялся в его сердце, подталкивая его вперед, помогая противостоять этим ментальным атакам. От уродливой Баньяновой болезни до кошмарной болезни его мать оставила свой след повсюду… Он нуждался в объяснении! В любом случае, исследователи наконец — то получили нужный им ответ. Причина была не в Чэнь Вэньвэе; это было что-то о пациентах на ранних стадиях кошмарной болезни. Но это привело к еще большему количеству вопросов. Будет ли это проявляться всякий раз, когда существует угроза для мозговой ткани пациента, или это произойдет только тогда, когда угроза сосредоточена на префронтальной коре? Только практические операции могли дать ответы на эти вопросы. Поэтому, пока ГУ Цзюнь и остальные заканчивали операцию, на место была выдвинута еще одна операция. На этот раз предстояла двусторонняя цингулотомия. Пациент был еще одной жертвой кошмарной болезни на ранней стадии. Двусторонняя цингулотомия обычно использовалась при лечении депрессии и обсессивно-компульсивного расстройства. Это была безопасная и проверенная современная хирургия. Поэтому это было бы не слишком сложно и не оказывало бы слишком большого психологического давления на существующих медицинских работников. «Вы участвовали в успешной двухзвездочной операции-лоботомии. Личный вклад сорок один процент, ранг 1.”» Выйдя из операционной, ГУ Цзюнь был морально и физически истощен, но ему нужно было спешить в другую операционную. Однако на этот раз он просто стоял и смотрел. С самого начала операции и до ее завершения у пациента не было никаких осложнений. Исследователи снова начали свою дискуссию. Похоже, что не все повреждения любого случайного органа мозга вызовут ответную реакцию, или, по крайней мере, удаление поясной извилины не вызовет. Но только ли лоботомия вызовет ответную реакцию, еще предстоит выяснить. Им нужно было провести еще несколько операций на головном мозге, чтобы подтвердить это. Кроме того, им требовалось время, чтобы определить, имеет ли лоботомия лечебный эффект или нет. Когда все закончилось, была уже ночь. Сун Илун и другие хирурги были закончены во второй половине дня, но они все еще были без сознания. Их перевели в реанимацию. «А Цзюнь, тебе лучше вернуться в свою спальню и отдохнуть, — сказал профессор Цинь ГУ Цзюню. «Го Тун хочет, чтобы вы хорошо выспались, чтобы восстановить свою умственную силу, прежде чем они решат, что делать дальше.”»» После этого профессор Цинь ушел, потому что ему все еще было о чем беспокоиться. ГУ Цзюнь тяжело опустился на диван в зоне отдыха. Он закрыл тяжелые веки, и его конечности налились свинцом. Никто не пришел его беспокоить. На самом деле, проходя мимо него, они старались двигаться как можно тише. Когда ГУ Цзюнь закрыл глаза, перед его глазами появились черепа. В них были просверлены отверстия, и они, казалось, засасывали в себя ГУ Цзюня. Глубоко внутри черепа ГУ Цзюнь видел, как шевелится розовое вещество мозга… Он был тем, кто раздавил это мозговое вещество в кашу… Он прижался к своей раскалывающейся голове. Итак, это было клиническое исследование. Это определенно сказалось на практикующем враче. После быстрого отдыха и корректировки своего настроения, ГУ Цзюнь мог, наконец, столкнуться с уведомлением от системы. Он не внес никакого вклада в последнюю операцию, но накопил 164 процента личного вклада за четыре лоботомии. Это означало, что он выполнил свою трудную миссию. «Награда миссии должна быть заявлена: одна пара ножниц для препарирования Карло. Нажмите, чтобы принять свою награду.”» «Мастерство ваших рук ловкости возросло на сто очков, второй уровень (30000/30000 мастерства)”» 1 «Уровень вашей ловкости рук повысился до 3-го уровня!”» ---------- Раздутый труп Редкость:★ Максимальный Уровень: 3 Текущий Уровень: 3 ГУ Цзюнь действительно почувствовал какое-то мгновенное изменение в телесном контроле своих рук. На втором уровне он чувствовал, что может тщательно контролировать и манипулировать каждым мускулом и нервом в своих руках, но теперь он чувствовал полное господство над своими руками. По нервам, кровеносным капиллярам, мышцам, костям и их сочетанию он чувствовал, как сила связывает их вместе. Они были сильными и гибкими. «Итак, я наконец — то достиг максимального уровня.» Он открыл и закрыл ладони. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как он сделал экстренную операцию ли Юэруюю на подводной лодке. С тех пор он прошел через многое. Это была редкая хорошая новость. Достигнув максимального уровня ловкости рук, он получит больше возможностей, когда столкнется с проблемой. Во время сегодняшней операции ГУ Цзюнь все еще был поражен, его руки время от времени дрожали от нервозности и психического расстройства. Но теперь он верил, что если бы ему поручили те же самые операции, то он справился бы гораздо лучше с более устойчивой парой рук. Наградой за миссию была пара ножниц для препарирования Карло. ГУ Цзюнь открыл глаза и огляделся. Там было много отдыхающих коллег, но что еще важнее, повсюду стояли камеры. Он встал и направился в ближайший туалет. Он вошел в кабинку и закрыл за собой дверь. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он нажал кнопку, чтобы принять награду. Вокруг него бушевала таинственная энергия. Его правая рука оказалась в кармане, и в ней что-то материализовалось. Он медленно вынул его. В руках он держал ножницы с острым концом длиной около четырнадцати сантиметров. Это был странный металл, из которого состояли все устройства чужой цивилизации. Дизайн был мягким и гладким, особенность, которую ГУ Цзюнь теперь узнал как особенность бренда Carlot. На теле ножниц были вырезаны изображения богини жизни и Карлотты, написанные на иностранном языке. «Хмм…» Зрение ГУ Цзюня затуманилось, когда его взгляд упал на ножницы. Он вытянул вперед руки, чтобы не упасть. — Что это за иллюзия? Это должно быть связано с ножницами. Это ножницы для вскрытия, используемые при вскрытии, а не в хирургии, поэтому иллюзия должна быть какой-то сценой вскрытия… но что это за существо будет препарировать? ГУ Цзюнь подумал о том, чтобы вызвать иллюзию. В конце концов, это была награда за трудную миссию. Судя по его прошлому опыту, это послужит какой-то цели. Это могло бы дать ему чрезвычайно важную информацию. Поэтому он не терял времени даром, устраивая сцену, чтобы поддержать иллюзию. Он сунул ножницы обратно в карман, вышел из туалета и прямиком направился к секционному залу на пятом этаже. Люди там все еще работали над вскрытием тел тех, кто пал жертвой кошмарной болезни. Он спросил их, где находятся Цай Цзисюань и Ван Жосян. Вскоре он оказался в большой комнате для вскрытия. Висячая лампа освещала комнату, и воздух был пропитан формалином. Шесть столов для вскрытия были окружены врачами, которые молча и сосредоточенно изучали трупы на плитах. Не было никаких причин держать это место стерильным, и из-за недавней постоянной смены смен никто не обратил внимания на ГУ Цзюня, когда он вошел. Войдя внутрь, ГУ Цзюнь внимательно огляделся. Изуродованные тела на столе для вскрытия были похожи на те, что он видел раньше в морге. Они представляли собой месиво из свежей крови и мяса. Возможно, прошло слишком много времени с момента последнего вскрытия, но его руки дрожали от возбуждения, когда он увидел своих коллег за работой. ГУ Цзюнь, не издав ни звука, подошел к столу, за которым работали его друзья. Они создали свою собственную группу. Они только что распилили скальп, и Ван Жосян тупыми ножницами отрезал липкую мозговую оболочку. Цай Цзысюань и Сунь Юйхэн помогали ей. «Фу.» Пока он наблюдал за работой своих друзей, все более расплывчатые образы заполняли его зрение. Он знал, что пришло время.… Его нервы были напряжены, а в висках стучало, когда ГУ Цзюнь сосредоточился. Даже если умственное истощение не будет таким серьезным, как до того, как он начал лечение опухоли ствола мозга, это все равно будет в определенной степени обременять его! В этот момент он обнаружил, что скучает по у сию. Если бы она была тогда рядом с ним, все было бы намного проще. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер. ГУ Цзюнь позволил головной боли усилиться, когда он сосредоточил свой пылающий взгляд на туше на плите. Сначала перед его глазами промелькнули какие-то непонятные образы. Он увидел, как сломанные части тела медленно сшиваются обратно в цельное тело, а затем пейзаж вокруг него изменился… — А где это место? Здесь есть надгробия и гробы. Неужели я на кладбище? Это деревня Нань-Тан или чужой мир? Он обнаружил, что его поле зрения крайне ограничено, как будто он смотрит в телескоп. Внезапно перед его глазами промелькнуло изображение. Это была человеческая туша, но конечности были огромными, живот выпирал вперед, шея распухла, а кожа на теле была грязно-зеленоватого цвета. Подкожная клетчатка и мышцы вздулись. Это было так, как если бы воздух и жидкость были нагнетены в тело. Лицо было настолько раздуто, что опознать его было невозможно. Глазные яблоки торчали из орбит. Это… была раздутая туша. Это была стадия разложения трупа. На этой стадии микроорганизмы, обитающие в кишечнике человека, начинают переваривать тело, выделяя газы, которые вызывают вздутие туловища и конечностей. Тело было взорвано, как воздушный шар. Когда воздух внутри тела собирался, мягкие ткани растворялись, и вздутие продолжалось, пока тело не взрывалось. Вся гнилая вода, бактерии и паразиты вырвутся в воздух, как самая жуткая пиньята в мире. ‘Этот раздутый труп помещен в гроб или на землю? ГУ Цзюнь не мог сказать этого по своему ограниченному зрению. Его тянуло к трупу до тех пор, пока глаза не смогли разглядеть закупоренные вены на раздутой коже.… Внезапно, с громким грохотом, тело взорвалось и очистилось! «Ах!» Иллюзия была резко прервана. ГУ Цзюнь схватился руками за голову и отступил на несколько шагов. Он почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он сопротивлялся желанию броситься, отворачивая голову в попытке сделать глоток воздуха. Но запах формалина и гниения не помогал. «Магнат Джун.» Цай Цзысюань в шоке оглянулся. «Когда вы приехали?» Из-за суматохи, которую он поднял, друзья не могли его не заметить. Держа в руках мозг, который она только что извлекла из мертвого тела, Ван Жосян спросила: «Что случилось на этот раз?» «Я тебе потом все объясню…» Прерывисто дыша, ГУ Цзюнь не обращал внимания на растерянные взгляды людей, бросаемые в его сторону, когда он, пошатываясь, выходил из комнаты для вскрытия. Он вытащил свое тело из здания. Дождь только что прекратился. Леденящий ветер ворвался в его легкие. Когда он взглянул на звездное небо, тревога немного отступила. — А что это была за иллюзия раньше? Неужели кто-то препарирует раздутый труп? Но мне так не кажется… Хотя, это определенно было кладбище, так что это должно быть как-то связано с зомби? Хмм… В то время как извержение трупа-это то, что заставит мой желудок сжаться, может ли это быть звон колокола, означающий чудесный пир для зомби? Неужели я занимаю взгляд зомби? Это объяснило бы сужение прямой видимости… Возвращаясь в свою спальню, ГУ Цзюнь не мог перестать размышлять. Префронтальная доля, раздутый труп, заклинание, черная фигура, зомби, разум, сон… Вихрь подсказок опустошил его разум. Он надеялся, что хоть какая-то нить свяжет их вместе. Добравшись до общежития, ГУ Цзюнь схватил комплект чистой одежды и прыгнул в душ. Из душа хлынула вода. Он знал, что все это было в его воображении, но ГУ Цзюнь чувствовал, как будто его тело было покрыто липкой, грязной субстанцией, которую нельзя было смыть. Теплая вода не избавила его от чувства отвращения, но ослабила напряжение настолько, что он почти позволил себе рухнуть в ванную от полного изнеможения. С последним проблеском сознания ГУ Цзюнь забрался в постель. Он закрыл тяжелые веки и прочистил мозги. Спустя неизвестно сколько времени он погрузился в сон… или, возможно, в другую иллюзию.… ГУ Цзюнь слышал плеск волн. Он чувствовал под ногами колючую траву. Деревья вокруг него поникли, а вдалеке виднелась большая гора. Он слышал зловещий и низкий голос, плывущий в воздухе. Он что-то звал. Оно звало его. ---------- Старик во сне Старик во сне-звук плещущихся волн. ГУ Цзюнь огляделся по сторонам. Он находился на клочке земли, окруженном со всех сторон лазурной водой. — Я что’на острове? Земля под его ногами была невероятно бесплодной. Деревья вокруг него были увядшими и безлистными, отбрасывая тяжелые тени на землю. Шепот заплясал на ветру. Он был ровным и низким, очень похожим на бормотание. Он чувствовал, что должен идти вперед. Он чувствовал, как двигаются его ноги, но окружающее не становилось яснее. Это было похоже на то, что ГУ Цзюнь был подвешен в состоянии полубессознательного состояния. Он вошел в опустошенный лес. Деревья разной высоты наклонялись вниз, как будто их притягивала сила тяжести. Они вообще не подавали признаков жизни. Однако ГУ Цзюнь мог поклясться, что видел, как что-то шевелится среди ветвей… Когда он проходил мимо леса, ГУ Цзюнь столкнулся со старым поместьем, расположенным у подножия горы. Усадьба выглядела построенной из дерева и имела странный архитектурный дизайн. Это был не тот архитектурный стиль, с которым он был знаком; он не был ни с земли, ни с чужой цивилизации. Это напомнило ГУ Цзюню тушу ненормального существа, древнего и угасающего. Перед открытыми дверями особняка стояла фигура, одетая в Черное. Человек повернулся, чтобы посмотреть на ГУ Цзюня, как будто почувствовав его прибытие. ГУ Цзюнь продолжал двигаться вперед, когда шепот стих на ветру. Когда он был примерно в десяти шагах от фигуры, он, наконец, разглядел ее получше. На него смотрело лицо старика. Каждый дюйм его кожи сморщился, как у мертвеца. ГУ Цзюнь сказал бы, что он уже давно мертв. Хаос закружился в глазах старика. Это напомнило ГУ Цзюню о хаосе, который царил в глазах жертв кошмарной болезни на ранних стадиях во время их операций… ГУ Цзюнь сделал еще несколько шагов вперед. Старик, казалось, изучал его, когда хаос в его глазах изменился, и его пересохшие губы медленно открылись, чтобы произнести: «Вы прибыли.» — Разве мы знакомы? — Хотел сказать ГУ Цзюнь, но понял, что его голос не работает. Он наблюдал, как старик развернулся и направился к старому поместью. В этот момент ему вдруг вспомнилась одна деталь, которую он узнал от командира Яо. Каждая жертва кошмарной болезни упоминала о встрече со стариком в своем сне. Статические разряды прокатились по его телу. Это потрясло его мозг и заставило его задрожать по спине. — Неужели я в этом кошмаре? Неужели этот старик… Образы вокруг ГУ Цзюня начали раскачиваться. Мечта вот-вот должна была рухнуть.… Он держался за якорь, чтобы удержаться на месте. Как только старик переступил порог двери, ГУ Цзюнь наконец нашел в себе силы крикнуть: «Старый Дядя Пес?» Старик слегка замедлил шаг. Однако он не обернулся, а продолжал идти к старому поместью, погружаясь в темноту. «Старый дядюшка пес, это ты? Вы стоите за кошмарной болезнью? Что же происходит?» ГУ Цзюнь перешел на бег, но внезапно его охватило свинцовое чувство, и он распахнул глаза. Все в его глазах изменилось. Он мог видеть потолок над собой, и ему потребовалось несколько смущающих секунд, чтобы понять, что он все еще находится в своей собственной спальне. — Это был всего лишь сон… С открытыми глазами ГУ Цзюнь неподвижно лежал в своей постели. Смятение охватило его разум. ‘Я был в том кошмаре? Через некоторое время, глубоко вздохнув, ГУ Цзюнь потянулся к свету. Когда комната осветилась, он схватил телефон с прикроватной тумбочки, чтобы взглянуть. Казалось, что он спал совсем недолго, но телефон показывал, что уже 3 часа ночи. Его палец щелкнул, открывая список контактов. Он пробежал глазами имя профессора Циня, командира Яо и старейшины Туна, прежде чем остановился на номере Ву сию. Как бы нелепа ни была ее теория о двойственной связи, нельзя было отрицать, что их связывала общая связь от их обучения. Звонок прозвенел еще некоторое время, прежде чем на него ответили. Ленивый женский голос застонал. «Разве вы не знаете, что большинство убийств происходит потому, что убийцу потревожили во сне?» «Сию, ты раньше не чувствовала ничего неуместного?» ГУ Цзюнь сразу перешел к делу. «Что тебе снилось?» «Мне снилось, что я засыпаю, но ты пришел разбудить меня раньше, чем я смог.» «Я… кажется, мне только что приснился этот кошмар.» «А?» Ву сию ответил резким визгом. «Не продолжайте дальше!» Но тяжесть положения вскоре свалилась на нее. «О, это очень плохо… Я знал, что ничего хорошего из полуночного звонка не выйдет. Может быть, нам стоит связаться со старейшиной Тонг?» Услышав ее беспокойство, хватка на сердце ГУ Цзюня немного ослабла. Он чувствовал себя менее одиноким. «У сию, я уже говорил тебе, как сильно ты будешь блистать в рекреационном отделе?» «И разве я не говорил тебе, что это работа моей мечты?» -Сухо ответил У сию. «В любом случае, иди и позвони старейшине Тонгу прямо сейчас.» Закончив разговор с у сию, ГУ Цзюнь немедленно повернулся, чтобы позвонить нескольким застреленным абонентам. Вскоре в общежитие пришли несколько человек из отдела действий, чтобы отвести его в исследовательский центр кошмарных болезней, расположенный на двенадцатом этаже здания психологии. Там были исследователи, сжигающие Полуночное масло, и большинство из них были удивлены, увидев его прибытие. Однако атмосфера в конфиденциальной комнате для переговоров лидеров была тяжелой. Профессор Цинь, сидевший за столом, и Яо Синянь, а также старейшина Тун, присутствовавшие по Скайпу, не выглядели такими взволнованными. ГУ Цзюнь был их надеждой. Он был ключевым человеком, чтобы продолжить исследования заклинаний, и он был их главной силой в борьбе с этой болезнью. Если бы не ГУ Цзюнь во время вчерашней лоботомии, количество смертей и травм было бы невообразимым, и они не получили бы необходимых результатов исследований. Если он падет от болезни… Но они сделали все возможное, чтобы скрыть детали этого кошмара от ГУ Цзюня до сих пор. Они надеялись, что смогут защитить его от заражения. В конце концов, никто не мог сказать, каков способ передачи кошмарной болезни. Все, что они знали, — это то, что это повлияло на людей восточного государства. Конечно, ГУ Цзюнь пошел на огромный риск, чтобы быть там, но в то время как многие люди были заражены, многие другие остались нетронутыми. Поскольку с такими людьми, как профессор Цинь, все было в порядке, не было никаких причин беспокоиться, что ГУ Цзюнь заразится, верно? Возможно, ему просто приснился похожий сон. Однако надежда, которую они укрывали, мгновенно разбилась вдребезги, как только ГУ Цзюнь начал описывать свой сон. Море, заброшенный остров, старик… это определенно был тот самый кошмар. Затем ГУ Цзюнь продолжил иллюзию раздутого трупа, который он видел в комнате для вскрытия. Старшеклассники не могли сделать ни орла, ни решки, ни этого. Было ли это связано с болезнью кошмара, или это была психическая атака, остаточная в сознании жертв? «Да, старик мне кое-что рассказал. Он сказал: «Вы прибыли».,» — Добавил ГУ Цзюнь. Эта деталь заставила профессора Цинь и остальных обменяться взглядами. Когда ГУ Цзюнь закончил свой рассказ, в их сердцах снова зародилась новая надежда. «Ах Джун, твой сон не на сто процентов идентичен другим жертвам,» — Авторитетно заключил профессор Цинь. «То, что старик сказал жертвам, было числом. До сих пор мы подсчитали три разных числа-74, 31 и 12. После этого жертвы были шокированы и просыпались, чувствуя отчаянную потребность выпить воды. Через минуту они услышат стук в окно, даже в комнате без окон. Поэтому мы можем только подозревать, что это была иллюзия.» «Я не чувствовал жажды и не слышал никакого стука.» До ГУ Цзюня наконец дошло. Он был исключением из правил. — Вы уже приехали? Почему он так сказал? Такое чувство, что старый дядюшка пес меня как-то знает… «Может быть, это новая или видоизмененная версия кошмара?» ЯО Синянь не был столь оптимистичен. «Изменилось ли это, чтобы заразить людей с высокой умственной силой и духовностью, таких как ГУ Цзюнь?» С этим предположением, изложенным в открытую, атмосфера в комнате снова замерла, потому что это означало, что все присутствующие были в опасности заражения. «Но я так не думаю.» Старейшина Тонг явно имел на этот счет другое мнение. «А Чжун-не совсем нормальный человек. Он не такой, как мы. У него есть талант и опыт, с которым мы не можем сравниться. Возможно, в этом сне была и другая цель, которая не обязательно была связана с намерением поглотить его разум.» В любом случае, они узнают об этом через несколько дней. Как бы то ни было, они не могли просто сидеть сложа руки, ожидая, будет ли это трагедией или благословением. Им все еще нужно было работать над своей ответственностью. «Есть ли у вас до сих пор какие-нибудь идеи относительно этих цифр?» — Спросил Профессор Цинь у ГУ Цзюня. Исследовательский центр пытался провести различные анализы, но они не привели ни к какому окончательному результату. «Они чувствуют себя так…» ГУ Цзюнь уставился на три цифры, показанные на экране. Образы сна промелькнули перед его глазами, прежде чем за ними последовали некоторые воспоминания из его детства. У него было некоторое вдохновение относительно этого набора чисел. ---------- Северный ледовитый океан транслятор: Одинокое Дерево «Цифры… они кажутся мне координатами”, — гипотеза ГУ Цзюня тяжело повисла в конференц-зале. Небо все еще было темным, и откровение ГУ Цзюня, казалось, имело ощутимый вес. ГУ Цзюнь провел большую часть своего детства, изучая морскую карту своих родителей. На них должны быть координаты, подобные этому набору чисел. Место, которое он посетил во сне, было островом посреди океана. Затем была установлена связь с Чайкой, как она пересекла различные уголки мира во имя научных исследований. Мог ли этот заброшенный остров в его сне быть остановкой во время морского путешествия?» «Я думаю, что это координаты того острова во сне, — сказал он.» ‘Морские координаты? Выражение лиц ЯО Синяня и профессора Циня изменилось. Они знали, что нельзя легкомысленно относиться к «инстинкту» ГУ Цзюня. До этого исследователи склонялись к убеждению, что числа были своего рода обратным отсчетом, потому что они появлялись в порядке убывания. «Я попрошу всех перенаправить свои исследования под этим новым углом и попытаться выяснить координаты.” ЯО Синянь кивнул. «Эта гипотеза была выдвинута ранее, но только с 74, 31 и 12, она будет составлять максимум широту. Этого недостаточно, чтобы определить точное местоположение.”»» Чтобы получить точную координату местоположения, нужны две оси: долгота XX°XX’XX” и широта XX°XX’XX”. Если бы речь шла о зоне размером с восточное государство, то ось охватывала бы один градус до другого градуса: XX°XX’ – XX°XX’, XX°XX’ – XX°XX’. Кроме того, им нужно было выяснить, находится ли она на северной или Южной широте и на восточной или западной долготе. В стандартном формате координации использовались положительные и отрицательные маркеры для обозначения четырех морских направлений. Отрицательные числа означали западную долготу и Южную широту, причем число для широты ставилось первым. Таким образом, если бы набор чисел был частью некоторых координат, было бы логично полагать, что они представляют широту, в частности широту 74°31’12”, которая была расположена вокруг Северного Ледовитого океана… Но без долготы они не могли точно определить его местоположение. В своих предыдущих исследованиях Фекда использовала военный спутник для сканирования всей полосы суши и океана вдоль указанной широты, но там было слишком много айсбергов, чтобы сделать возможным детальный поиск. «Ах Джун, как ты думаешь, почему здесь нет координат долготы?” — Спросил ЯО Синянь.» Вдохновение пришло, когда ГУ Цзюнь обдумывал этот вопрос. «Возможно ли, что старый дядюшка пес требует, чтобы кошмарная болезнь распространилась дальше, прежде чем он сможет дать нам координату долготы? Это могло бы истощить его, чтобы дать нам эти цифры через сон.”» Как только он это сказал, лица людей в комнате похолодели. Профессор Цинь тяжело сказал, «До сих пор каждое новое число появляется между каждым интервалом до тысячи пациентов, И чем дольше болезнь прогрессирует, тем больше число между каждым последующим интервалом…”» Сердце ГУ Цзюня упало. Если это действительно часть каких-то координат, то сколько людей должно пасть жертвой, прежде чем старый дядюшка пес захочет расстаться с тремя другими числами? Но зачем старому дяде псу раскрывать это место? Неужели он надеялся привести туда людей? Почему? Вопросы на вопросы, и самое тревожное было то, что ценой, которую они должны были заплатить за ответ, оказались человеческие жизни. В комнате воцарилась коллективная летаргия. Они работали без остановки, жертвуя своим сном. Усталость особенно отчетливо читалась на лицах профессора Цинь и Яо Синяня, людей преклонного возраста. Мешки под их глазами были такими тяжелыми, что это вызывало беспокойство. Кто знает, как долго они смогут продержаться под таким высоким давлением? После того, как их встреча закончилась, ГУ Цзюня снова отправили в карантин. Ему отвели отдельную комнату в здании психологии. Согласно общепринятой практике, прежде чем вступить в контакт с кем-либо, ему требовалось одобрение. Не то чтобы Фекда не доверяла ему; они боялись, что он поддастся безумию, как и другие жертвы. ГУ Цзюнь лежал на кровати и медленно погружался в дремоту с коктейлем эмоций, бурлящих внутри него. … Прошло три дня, и в медицинском отделе стало еще беспокойнее. В ту ночь, когда ГУ Цзюнь заподозрили в заражении, некоторые пациенты были вынуждены употреблять снотворное ради эксперимента. Они все еще переживали один и тот же кошмар. Четырем пациентам, перенесшим лоботомию, также был внушен сон, чтобы проверить результаты эксперимента. Ян Цзяньмин, пациент в более поздней стадии, не улучшился вообще. Никто не мог сказать, заснул ли он или даже видел сон. Во второй половине второго дня, через восемнадцать часов после операции, Ян Цзяньмин скончался из-за отказа нескольких внутренних органов. Май Лей, пациентка в средней стадии, все еще страдала от кошмара. Видимых изменений в его состоянии не было. Однако у двух пациентов в начальной стадии, Чэнь Вэньвэя и Цзоу Синьюэ, кошмара не было три ночи подряд! Это было то, что принесло радость исследовательским центрам по всей стране. Это, казалось, доказывало, что лоботомия может эффективно разорвать ментальную связь пациента с таинственным существованием, которое мучило их с кошмаром. Несмотря на то, что Чэнь Вэньвэй и Чжоу Синьюэ страдали от послеоперационных осложнений, подобных МСА и болезни Паркинсона, по сравнению с другими пациентами в начальной стадии, которые должны были прогрессировать до средней стадии через два дня, ухудшение их состояния заметно замедлилось. У исследовательской группы по парапсихологии, возглавляемой старейшиной Тонг, была своя теория на этот счет. «Поскольку связь была разорвана, их душа больше не может быть поглощена, как если бы кран был закрыт. Но умственная сила, которую они потеряли, и нервные окончания, которые сократились, могут не восстановиться сразу, если вообще когда-либо.”» Другим негативным результатом был побочный эффект лоботомии. И Чэнь Вэньвэй, и Цзоу Синьюэ сообщили о головных болях, которые отличались от предыдущих. Их личности также испытали огромный сдвиг. Один стал чрезвычайно интровертным, в то время как другой начал вести себя странно. Но даже так, по крайней мере, у врачей было решение. Они будут относиться к кошмарной болезни так же, как они будут бороться с MSA. Загвоздка заключалась в том, что в настоящее время все еще не было целенаправленного лечения МСА. В основном это была комбинация методов лечения как болезни Паркинсона, так и дизавтономии. Жертвам MSA потребовалось бы два года, чтобы увидеть, как их состояние ухудшается до предоперационной стадии Чэнь Вэньвэя, которая заняла всего пять — семь дней кошмарной болезни. Средняя продолжительность жизни жертв МСА после пароксизма заболевания составляет девять лет. Напротив, согласно наблюдениям врачей за двумя пациентами после операции, они продержатся еще один или два года. «Это огромный прорыв, — сказал профессор Цинь ГУ Цзюню с некоторым облегчением. «Операция очень эффективна. Это значит, что болезнь можно вылечить.”»» Это была та надежда, в которой они нуждались. Медицинский департамент уже организовал вторую партию пострадавших для проведения операции. Чем раньше они проведут операцию, тем лучше будет для пациентов. Однако медицинскому Департаменту все еще нужно было найти метод, который мог бы применить этот хирургический метод в более широком масштабе. Четыре человека, которые упали в обморок во время первой операции, все еще находились в реанимации. Они не могли допустить, чтобы это повторилось. ГУ Цзюнь провел три дня в изоляторе и терпеливо выслушивал новости, которые приходили к нему. Он воспользовался этим шансом, чтобы немного отдохнуть. С того самого дня он больше не сталкивался с этим сном и не проявлял никаких клинических симптомов, указывающих на начало кошмарной болезни. Старейшина Тонг и остальные испытали огромное облегчение. Новые пациенты продолжали появляться, но не было никаких признаков каких-либо новых номеров. Утром четвертого дня ГУ Цзюню разрешили покинуть изолятор. Проходя по коридору, он увидел вытянутые лица Тан Чжифэна и еще нескольких человек из психологической группы. Вокруг них была печаль, которая отличалась от обычной. «Лидер Тан, что случилось?” Сердце ГУ Цзюня сжалось. Казалось, прошли годы, хотя он находился в карантине всего три дня. Неужели кто-то из их окружения заболел?» В этот момент слова из дневника Райбанди промелькнули у него в голове, как призрак. ---------- Эпидемия Прошлой ночью многие из наших коллег заболели… включая старейшину Цинь.” Тан Чжифэн вздохнул.» Брови ГУ Цзюня нахмурились, а сердце упало. На его лице промелькнула боль. ‘Даже Профессор Цинь… «Операция старейшины Циня назначена через полчаса, — глаза Тан Чжифэна слегка покраснели. «Операция для остальных будет проведена в то же время. Ах Джун, вы должны будете провести процедуру увольнения для всех них.”»» «ГУ Цзюнь открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов смог лишь кивнуть. В Медицинском отделении было принято единодушное решение: как только у пациента начинают проявляться симптомы, операция должна быть проведена как можно скорее, чтобы предотвратить непоправимое повреждение некроза нервной системы. Поскольку все еще не было обычного врача, который мог бы противостоять психическому расстройству во время увольнения, ответственность полностью легла на плечи ГУ Цзюня.» Прошлой ночью двадцать пять коллег умерли от кошмарной болезни. Эти случаи были зафиксированы не только среди исследователей, изучавших сон, но и среди коллег, работающих в здании аутопсии и хирургическом корпусе. Казалось, что те, кто соприкасался с жертвами кошмарной болезни, даже мертвые, имели шанс заразиться. Понимание фекдой его патологии было брошено на петлю. Кроме того, ситуация профессора Циня, казалось, предполагала, что кошмарная болезнь может иметь латентный период. Отсутствие симптомов поначалу не означало, что человек абсолютно безопасен. Пелена депрессии нависла над исследовательским центром. Все предосторожности, которые они предприняли, были напрасны; никто не мог сказать, станут ли они следующей жертвой или нет. Вскоре ГУ Цзюнь получил список последних жертв. Когда он прочитал ее, его сердце провалилось в бездну. Брат Цян и хирург Чжу были оба в списке. Они были частью группы, которая участвовала в вскрытии жертв. — Черт возьми… ГУ Цзюнь тихо выругался, пытаясь подавить волнение и негодование в своем сердце. Брат Цян и хирург Чжу взяли его под свое крыло, когда он впервые присоединился к Фекде. Они были добры и научили его всему, что знали сами. Почему такое случается с такими замечательными людьми? И конечно же, он не забыл профессора Циня. Они падали один за другим. Окутанный этими сложными эмоциями, ГУ Цзюнь надел свой хирургический костюм и вошел в стерильную хирургическую палату, чтобы принять участие в операции профессора Циня. Старик за шестьдесят лежал на плите. Ему уже ввели анестетик для всего тела и глоссофарингеальный секционный анестетик. Его лицо было белым, как у мертвеца. Атмосфера в комнате была ощутимо тяжелой, когда команда молча сделала надрезы, сняла скальп и просверлила отверстия в черепе старейшины Цинь. Затем ГУ Цзюня пригласили завершить выплату выходного пособия. В тот момент, когда металлическое кольцо было выброшено, морщинистые глаза профессора Циня распахнулись. Его якобы онемевшие губы и язык начали двигаться, издавая этот чрезвычайно странный звук. Ментальное давление давило на всех в комнате. Когда другие отступили, ГУ Цзюнь включил питание, чтобы разорвать другие части. После того, как вся нервная ткань была разрушена, он перешел из этой операционной в другую, чтобы повторить тот же процесс на других. Профессор Цинь, брат Цян, хирург Чжу и другие его коллеги из восточного штата Пхекда… Видя, как все знакомые лица принимают маску безумия и болезни перед его глазами, волнение глубоко в сердце ГУ Цзюня росло. — Но почему? Почему это происходит? Что они сделали, чтобы заслужить такую судьбу? Стоит отметить, что во время нескольких операций Фекда предприняла попытку экспериментальной операции. На этапе увольнения главный хирург должен был надеть защитный шлем для мозговых волн, предоставленный научно-исследовательским отделом. Главный хирург занимался одной стороной во время операции, в то время как первый и второй ассистенты занимались другой. Затем медикам нужно было немного отдохнуть, прежде чем они смогут продолжить, чтобы не подвергнуться риску кровоизлияния в мозг. После нескольких таких экспериментальных операций врачи все еще сообщали о некотором дискомфорте от психической атаки, но это было не так плохо, чтобы они упали в обморок. Это означало, что метод был жизнеспособным. Тем не менее, Фекда все еще видела возможности для улучшения. Их следующим шагом было создание медицинского робота, специально предназначенного для помощи в этой сложной операции. Когда все двадцать пять операций были сделаны, было уже 4 часа дня. ГУ Цзюнь вышел из операционной и поспешил в конференц-зал здания психологии. Там уже сидели ЯО Синянь и Тан Чжифэн. Старейшина Тонг присутствовал по скайпу. «Ах Джун, спасибо тебе за все.” Хотя Яо Синянь не был заражен, его лицо было таким же бледным, как и у остальных. «Должно быть, было нелегко выполнить… эти операции. Спасибо.”»» Открытие этого метода лечения дало людям в отделении неотложной помощи временное Возрождение надежды, но теперь эта надежда была уничтожена. Число случаев кошмарной болезни в восточном штате достигло рекордного уровня. И согласно новой группе пациентов, старик в их сне все еще говорил им число 12. Если ГУ Цзюнь был прав, то сколько еще людей должно было погибнуть от этой ужасной болезни, прежде чем старик назовет следующее число? Если бы было приказано провести массовую эвакуацию, лишив старика пищи, удалось бы сдержать распространение кошмарной болезни и в конце концов вымереть? «Коммандер Яо, мы должны оставаться в курсе всего этого. Мы должны что-то сделать.” ГУ Цзюнь не мог не потребовать действий. Ему надоело быть на задворках, надоело смотреть, как его друзья и наставники идут одинокой дорогой к смерти.» ЯО Синянь молчал. Дело было не в том, что они ничего не делали. Они просто не смогли достичь нового прорыва. Эта новая группа пациентов принесла им новую проблему, которую Яо Синянь теперь разделял. «Медицинский отдел серьезно недоукомплектован. Нам приходится вызывать заместителей врачей по всему городу, и количество организованных операций настолько велико, что некоторые из них придется делать в обычной больнице и медицинской школе.”» ГУ Цзюнь знал, что так называемые заместители врачей имели в виду таких людей, как профессор ГУ, Сюй Хай и старший Чжан Линь. Они никогда раньше не сталкивались с ненормальными, так что это означало, что Ментальное давление повредит им еще больше… Но он также знал, что каждый медицинский работник в восточном штате должен внести свой вклад в этот кризис. Хотя, в данном случае, вкладом могут стать их жизни… — Да нет же! ГУ Цзюнь покачал головой. — Должен же быть другой способ. Мне нужно только искать правду среди этой грязной информации…» Это напомнило ему о зомби и об абиссальной миссии, предоставленной системой. — А какую награду я получу за его завершение? В любом случае, я уверен, что это будет очень полезно в этой ситуации. Я больше не могу стоять в стороне и ничего не делать. Я должен выполнить эту миссию, несмотря ни на что. Зомби, кладбище, раздутый труп… ему все еще чего-то не хватало. Ему нужна была информация. Оглядев все вокруг, ГУ Цзюнь понял, что все еще существует недостающее звено, о котором он ничего не знал, — дело, частью которого тогда был старейшина Тун. Возможно, именно эта деталь связывала все воедино. ГУ Цзюнь проверил все возможные версии, кроме этой, потому что в течение последних трех дней, когда бы он ни заговаривал об этом, старейшина Тун говорил, что расскажет ГУ Цзюню, когда тот будет в лучшем умственном состоянии. «Старейшина Тонг.” Теперь ГУ Цзюнь повернулся к монитору. «Пожалуйста, расскажите мне все о том деле тогда. Мы больше не можем ждать.”»» Лицо старейшины Тонга в конференц — зале Штаб-квартиры приняло суровое выражение. — Его голос был хриплым. «Я держу вас подальше от этого, потому что некоторые сведения об этом деле связаны с заклинаниями и некоторыми странными, необъяснимыми вещами… Никто не может сказать, что произойдет, если человек с высокой духовностью подвергнется им, особенно такой, как вы. Вот почему я так долго не рассказывал вам об этом, но, похоже, у нас нет другого выбора.”» ---------- Захоронение с согнутыми конечностями Случай с гибким Погребальщиком Тонг представлял собой многословную историю, включавшую в себя картинки и символы, которые невозможно было описать словами. Поэтому старейшина Тун не открыл тогда всего ГУ Цзюню, а сказал ему, что он все устроит. На следующий день пришли люди из медицинского департамента восточного штата. В полночь прибыла еще одна партия пациентов. В медицинском департаменте было зарегистрировано семь новых случаев заболевания, и моральный дух падал еще ниже. Но когда ГУ Цзюнь подошел ко входу в здание психологии, чтобы перехватить людей из штаб-квартиры, он почувствовал себя немного лучше. Это были у сию и группа людей, несущих несколько кожаных чемоданов. «У сию, почему ты здесь?” — спросил он. «Сейчас действительно не время для путешествий.”»» «Я здесь, чтобы присматривать за тобой, — сказала У сию, оглядываясь вокруг. Казалось, на нее не повлияло физическое пребывание в центре города-призрака; она все еще была самой собой, что было чувством нормальности, которое давало некоторое утешение ГУ Цзюню. «Все исходные файлы по этому делу находятся здесь. Старейшина Тонг запретил мне смотреть на них, так что вам лучше не обсуждать их со мной. Моя миссия здесь-ударить тебя бейсбольной битой, как только ты проявишь хоть малейшие признаки безумия.”»» Несмотря на шутку, ГУ Цзюнь понимал всю серьезность ситуации. Он повел группу в здание психологии. Они направились прямо в исследовательский центр, а затем вошли в небольшой кабинет. Ящики с документами были разложены на столе. Остальные охраняли дверь, пока у сию удобно устроилась на диване, следя за тем, чтобы ее глаза не отрывались от ГУ Цзюня, который сидел за столом. Она внимательно изучала выражение его лица. К тому времени ГУ Цзюнь уже открыл дело номер один. Она открыла ему огромную стопку старых газет. До него донесся запах датированной бумаги. Копия сверху пришла из «Гуан Тин Дейли». Черные заголовки на первой полосе сразу же привлекли его внимание. «Исчезновение десятого ребенка в этом месяце вызвало волнения среди жителей Гуан-Тина.”» — Итак, дело произошло в Гуан-Тине. ГУ Цзюнь взял старую газету, чтобы рассмотреть ее поближе. В статье говорилось о многочисленных необъяснимых исчезновениях детей по всему городу. Был даже один случай, когда ребенка забрали из больничной детской. В статье были представлены фотографии нескольких скорбящих родителей. Средства массовой информации подозревали, что это дело связано с торговлей людьми, и полиция изо всех сил старалась расследовать его. Брови ГУ Цзюня нахмурились. Он тут же вспомнил о детях в том классе. Были ли они жертвами похищения? Это, естественно, привело к еще одному логическому подозрению. — Разве я ребенок своих собственных родителей? Но, судя по этим размытым детским воспоминаниям, он должен быть их биологическим отпрыском. Инцидент был явно подавлен после того, как газета следила за ним в течение нескольких дней. Оно было завернуто заявлением, что все это-слухи. Некоторые больничные служащие были слишком беспечны, и малыш пропал, но последний был благополучно найден. Вот и все. Даже сегодня отдел по связям с общественностью Phecda легко замолчал бы новостную историю, а тем более тогда, когда не было интернета. Поэтому этот вопрос быстро прошел, и он стал еще одной городской легендой в Гуан-Тине. Но досье в Фекде доказывало, что это не слухи, а реальность. Менее чем за три месяца Фекда зарегистрировала исчезновение 156 младенцев и 183 малышей. Руки ГУ Цзюня, сжимавшие папку, вздулись зелеными венами. Нервы на его лбу пульсировали. Может быть, это всего лишь число, но оно символизировало разбитое сердце стольких семей, отчаяние и бесконечные бессонные ночи, пережитые родителями… Эти исчезновения стали началом расследования. Учитывая серьезность ситуации, Фекда направила специальное мобильное подразделение для оказания помощи полиции в расследовании. Это было не что иное, как подразделение Феникса, возглавляемое старейшиной Тонг. В то время они были общим подразделением, насчитывавшим 105 постоянных членов. В то время старейшине тону было всего двадцать семь. Он окончил следственный отдел. Несмотря на юношескую пылкость, его талант был неоспорим. Его ждало блестящее будущее. Однако даже с вмешательством подразделения «Феникс» дело не разрешилось так легко. Дело было в том, что это не было простым похищением людей; не было никакой связи между семьями с пропавшими детьми. Они не были кровными родственниками, и у них было разное образование и карьера. Прицел оказался совершенно случайным. Долгое время расследование зашло в тупик. Судя по файлам, прорыв произошел откуда-то совершенно неожиданно. В Университете Гуан-Тин работал профессор археологии по имени Лю Дазе. Он был довольно известен в академической среде. Некоторые из его учеников пришли в полицию, чтобы сообщить, что во время их недавних визитов в дом профессора Лю они слышали плач детей, но, насколько им было известно, профессор Лю был одинок и у него не было семьи. Они сказали, что профессор Лю излучал «странное чувство». Студенты чувствовали беспокойство в его присутствии и связывали это с недавними случаями исчезновения. После того, как подразделение Феникса нанесло визит профессору Лю, они поняли, что его студенты имели в виду под «странным». На удивление спокойным тоном археолог пригласил их на лекцию. До прибытия людей на Землю планета была населена высшим присутствием. Их влияние было заметно на протяжении всей человеческой истории, но их прикосновение было настолько легким, что нормальные люди не заметили бы их существования. «Дети были отправлены в такое место, куда никто не сможет добраться”, — сообщил им профессор археологии. «Но я знаю, где они надежно похоронены.”»» По сути, это было признание, но, судя по выражению лица профессора, так нельзя было думать. Это больше походило на бред сумасшедшего. Но не имея никакой другой зацепки, Фекда добралась до места, указанного старым профессором. Они начали раскопки на горе в сельской местности Гуан-Тин. К их удивлению, раскопки обнаружили древнюю гробницу. Первоначальная датировка относила его к ранней династии Цинь. Он не был украшен и достаточно заметен, чтобы быть могилой каких-либо выдающихся деятелей, но вместо этого… «Хм…” ГУ Цзюнь нахмурился, изучая фотографии гробницы из папок. Его мозг практически резонировал с этими картинами. На него начали выпрыгивать образы.» «Подожди.” У сию что-то почувствовала, и она немедленно сказала ГУ Цзюню, «Полегче там.”»» ГУ Цзюнь ответил молчанием. Это были фотографии найденных тел. Они уже истлели до белых костей. Фотографии были помечены термином «изогнутое захоронение». Согнутое захоронение было одним из видов погребального метода еще в начале династии Цинь. В отличие от современных похоронных церемоний, традиция согнутого погребения сначала согнула нижнюю часть тела умершего до груди, а затем связала их вместе веревками перед погребением. Гибкое захоронение было уникальным знаком в истории изучения погребений. Его история, место действия, значение и так далее все еще были окутаны тайной. Однако, глядя на фотографии, ГУ Цзюнь предчувствовал, что эти тела не были согнуты в эти странные неподатливые формы посмертно. Он мог представить себе, как скрипят и трещат кости, когда они скручиваются в неестественные формы… Среди этих трупов был не хранитель гробницы, а странная каменная статуя. «Но где же фотография?” — Пробормотал ГУ Цзюнь, просматривая папки. Ему не удалось найти ни одной записанной фотографии каменной статуи. На самом деле, на нем не было даже письменного описания. Единственное, что он должен был сказать, было быстрое упоминание об этом.» Кроме погребенных мертвецов и каменной статуи, в древней гробнице больше ничего не было. После некоторых исследований было подтверждено, что они были похоронены заживо, находясь в коленопреклоненной позе. Это объяснило бы странное положение, в котором были найдены их тела. Это явно был какой-то ритуал жертвоприношения, но это привело к другому вопросу, на который нужно было ответить. Откуда этот сумасшедший археолог мог знать о существовании этой старой гробницы? Гробница не показывала никаких признаков взлома, так что это исключало возможность того, что он был здесь раньше. Вопрос оставался нерешенным и по сей день, потому что, сколько бы Фекда ни допрашивал его, Лю Дазе не признавался. В конце концов старый археолог умер в своей камере от внезапной остановки сердца. Во время оказания первой помощи он покинул этот мир с какими-то странными последними словами. Никто не знал, о чем он говорит, и поблизости не было магнитофона, чтобы записать это. На самом деле, врачи в то время полагали, что это было просто бессвязное бормотание умирающего. Но с появлением новой информации и с подтверждением от Старейшины Тонга, который присутствовал в то время, последние слова, которые бормотал умирающий археолог, были:: «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn.”» ---------- Даос в горах «Сию, старейшина Тонг упоминал какую-нибудь недостающую информацию из файлов, в частности что-нибудь о конкретной каменной статуе?” ГУ Цзюнь рылся в портфеле, но так и не смог найти никакой реальной описательной информации о каменной статуе.» «Старейшина Тонг действительно сказал, что если есть вещи, которые вы не можете найти, это означает, что он считает, что они пока не подходят для ваших глаз. Эти вещи, вероятно, гораздо опаснее, чем кошмарная болезнь для вас, — ответил У сию, не двигаясь с дивана.» «Но ведь вы принесли с собой всю информацию, верно?” ГУ Цзюнь внимательно посмотрел на нее. Формально он не читал ее мысли, но это был вывод, к которому он мог прийти на основе обоснованной догадки. Он сказал серьезно: «А теперь иди и свяжись со старейшиной Тонг. Я требую взглянуть на эту каменную статую! Никаких реальных результатов не будет, если он будет держать важные вещи подальше от меня.”»» «Грязный Юнь, я так и знал, что ты скажешь что-нибудь в этом роде, — у сию пожал плечами. «Ты как ищейка, никогда не остановишься, пока не получишь то, что хочешь.”»» Она медленно встала и вышла из комнаты. «Я бы предложил вам сделать перерыв, пока я пойду и позвоню, но я знаю, что мой совет останется без внимания, так что… ну ладно.”» «Грязный Юй, ты слишком хорошо меня знаешь.” ГУ Цзюнь снова повернулся к папкам и погрузился в чтение.» Тогда у Фекды на уме был вопрос о значении утверждения «я знаю, где они надежно похоронены», данного археологом Лю Дазе. Может быть, жертвенные мертвецы символизируют пропавших детей? Неужели их ждет та же участь? Пропавших детей в конце концов принесут в жертву каменному идолу? Пока Фекда пыталась разобраться в их запутанных находках, старейшина Тонг обнаружил странную картину среди предметов в доме Лю Дазэ. В настоящее время ГУ Цзюнь держал эту пожелтевшую фотографию, и его разум колебался, когда он изучал ее… На фотографии Лю Дазе стоял посреди леса. Его лицо было размыто, и деревья вокруг него отбрасывали гнетущие и искаженные тени, придавая всей картине сюрреалистическое ощущение. В то время старейшина Тун проницательно определил место на картине как гору Сюн линь на северо-западной стороне Гуан-Тина. Миссия подразделения «Феникс» в горных джунглях ознаменовала собой еще одну главу этой истории. Это все еще было полной загадкой относительно того, что на самом деле произошло внутри горы Сюн Линь. В документах особо отмечалось, что во время последней оценки ценности S Перед тем, как подразделение приступило к выполнению своей миссии, психическое состояние старейшины Тонга было отмечено как «находящееся под слишком большим давлением и нуждающееся в длительном отдыхе». Старейшина Тонг утверждал, что с ним все в порядке; это статуя нарушила его душевное равновесие. Многие другие члены группы столкнулись с такой же ситуацией. В то время ведущий психиатр команды Шэнь и сообщал об общей тревоге и нервозности членов команды, но тогда этому не уделялось особого внимания. В конце концов, члены специальных мобильных сил часто находились под большим давлением. Это были обычные симптомы в их работе. «Фу.” с хмурым взглядом, все еще застывшим на его лице, ГУ Цзюнь открыл следующий ящик. Внутри он нашел индивидуальные свидетельские документы от шестидесяти двух оставшихся в живых членов «Феникса» после завершения миссии. Остальные сорок три члена экспедиции умерли во время операции, так что были и результаты вскрытия. Чтобы предотвратить предвзятость повествования, ГУ Цзюнь выбирал отчеты наугад и использовал различные документы, чтобы медленно собрать воедино то, что произошло во время дела.» Из-за сложной местности внутри горы Сюн Линь и отсутствия соответствующей технологии подразделение Феникса потеряло контакт с внешним миром вскоре после того, как они рискнули войти в гору. Когда они углубились в лес, все сразу направилось на юг. «Густой туман начал накатывать из ниоткуда”, — пояснил в своем отчете стрелок Чжан Хэ. «Туман обычно конденсируется в таком горном лесу, поэтому мы не обратили на него особого внимания вначале, но вскоре наша видимость упала до менее чем одного метра. Мы даже не могли видеть, где находятся наши товарищи, и начали слышать странные звуки, доносящиеся из тумана…”»» Описание звука было различным в зависимости от слушателя. Вывод профессора Шэня был таков, «На нас действовали слуховые галлюцинации. Вот почему то, что мы слышали, отличалось от человека к человеку.”» Окутанный туманом отряд Феникса в конце концов вынужден был признать, что они заблудились. Их коммуникационные устройства оказались бесполезными, и куда бы они ни повернулись, их окружали размытые и искаженные тени деревьев. «Затем прозвучал первый выстрел”, — сказал научный сотрудник Чжу Чжаньронг. В своем отчете она сказала, что в тот момент ее тело тряслось, и она чувствовала, как сильно бьется ее сердце. «Затем вокруг меня снова раздались выстрелы. Как будто повсюду стреляли из пушек. За ним быстро последовали крики и вопли неизвестных людей…”»» Вскоре государство погрузилось в хаос. ‘Темные тени » начали мелькать в тумане. Члены клуба действительно видели темные тени, но опять же, их индивидуальные описания отличались друг от друга. Некоторые подтвердили, что они были в форме людей, в то время как другие утверждали, что видели гиганта. Некоторые клялись, что это были движущиеся деревья или дикие звери… «Это был эффект заклинания”, — сказал старейшина Тонг в своем отчете. «Лично я не думаю, что там были какие-то тени. Это был всего лишь плод нашего воображения.”»» В то время три члена церкви все еще висели рядом со старейшиной Тонг. Профессор Шен был одним из них. Двумя другими были стрелок Чжан Чжицзянь и следователь фан Цзяньронг. У всех троих были одинаковые показания. Они держались поближе к старейшине Тонгу и друг к другу. Они согласились, что никто из них не использовал свое огнестрельное оружие, и они не двигались со своего места. Но в обзорном отчете об обнаружении траектории выстрела из сорока трех погибших членов «Феникса» девятнадцать из них погибли от выстрела старейшины Тонга. «Неудивительно…” ГУ Цзюнь понимал, почему тогда так плохо обращались со старейшиной Туном, и никто не отказывался ему верить. Как бы подтверждая его веру, в докладе ясно говорилось, что у Фекды были серьезные подозрения в отношении показаний старейшины Тонга и трех других членов церкви. Самым логичным объяснением было то, что старейшина Тонг впал в безумие из-за своей тревожно низкой S-ценности, и именно он был причиной этой трагедии. Однако на пути стояла одна проблема—свидетельства трех других членов «Феникса». Конечно, существовала возможность, что они согласятся друг с другом, прежде чем вернуться на Фекду, но физически невозможно было убить девятнадцать специально обученных агентов так точно за такой короткий промежуток времени, находясь под влиянием галлюцинации. В конце концов, надзорное ведомство решило временно отстранить старейшину Тонга, прежде чем вынудить его уйти на пенсию.» Суровое наказание было вызвано тем, что Фекда в конце концов нашла лазейки в показаниях трех других членов церкви. В докладе профессора Шэня говорилось: «Я уверен, что мы подверглись нападению сильной ментальной силы. Это произошло так неожиданно. В одну секунду мы были психически здоровы, но в следующую секунду все казалось таким неуместным.”» В этот момент умственной слабости их рассказ о местонахождении старейшины Тонга не мог быть проверен. Тогда старейшина Тонг мог бы ускользнуть от них, и они ничего бы не узнали. За исключением этого временного размытия в их отчете, остальные их показания были такими же. Они подождали под деревом, пока туман не рассеялся, и начали разбираться с последствиями. В то время как в отчете старейшины Тонга… «Я услышал голос, зовущий меня, и почувствовал, как он зовет мое тело. Мне казалось, что мое тело больше не принадлежит мне.” ГУ Цзюнь чувствовал себя странно знакомым с описанием старейшины Туна. «Я понятия не имел, где нахожусь, но увидел в тумане группу людей в черном. Они были в масках, и около десяти из них стояли там, глядя на меня. Среди них был и старый шаман. Он не был в маске, но туман эффективно скрывал его лицо. Причина, по которой я назвал его шаманом, заключалась в том, что у меня было предчувствие… он не был обычным человеком. Его присутствие потрескивало сверхъестественной энергией…”»» С тяжелым сердцем ГУ Цзюнь прочитал свидетельство старейшины Туна. Он чувствовал в ней смятение и едва различимый страх. «Старый шаман сказал мне, что они уже давно ждут моего приезда.”» ---------- Культ может ли старый шаман быть старым дядюшкой псом?’ ГУ Цзюнь считал, что это не так. Описание не подходило. В любом случае, ГУ Цзюнь продолжал просматривать файлы. «Старый шаман открыл, что они были религиозным орденом, и он был лидером этого ордена.” Свидетельство старейшины Тонга продолжалось. «Лю Дазе был частью этого ордена. Старый шаман сказал, что человечество и человеческая цивилизация так же недостойны и слабы, как одноклеточный организм. Несколько веков назад существовало могущественное существо, которое управляло миром. Они создали города и культуру в несколько десятков тысяч раз более величественные и величественные, чем человечество могло себе представить. Несмотря на то, что большинство из них были погребены временем, все еще оставались некоторые руины, которые можно было найти, чтобы подтвердить их существование, как гигантские каменные резьбы на островах Тихого океана.”»» ГУ Цзюнь чувствовал, как его сердце трепещет, когда он читал это. Он был уверен, что его родители были членами этого культа. Так вот почему они так много плавали—они искали эти руины? «Но эти великие существа погрузились в сон за несколько десятилетий до начала человеческой цивилизации. Их орден состоял из скромных последователей одного из великих присутствий. У них была своя цель и ответственность.” В отчете говорилось, что когда старейшина Тонг рассказывал об этих вещах, выражение его лица было странным. «Они называли эти великие присутствия «великими старыми».”»» ‘Великие Древние? Выражение лица ГУ Цзюня изменилось, когда невидимая рука сжала его сердце. Его глаза плыли в иллюзии… Когда сын стали собирался покончить с собой на утесе, девять теней появились перед ним, и один из голосов сказал ему: «Наши великие старцы зарезервировали для тебя демоническое место. За пределами человеческого понимания есть более великая истина.”» Великие Древние… У ГУ Цзюня заколотилась голова. Он никогда раньше не рассказывал об этом Фекде, потому что хотел сохранить информацию о сыне стали и сыне несчастья при себе. Отчет старейшины Тонга был написан за много лет до его рождения. Чужеземная цивилизация имела следы Великих Древних, и теперь оказалось, что их влияние затронуло и землю, так что же это были за мистические существа? ГУ Цзюнь заставил себя продолжить чтение, и он читал все быстрее и быстрее. Старый шаман пригласил старейшину Тонга, но тот его отверг. Он даже пытался задержать их. Но именно тогда старейшина Тонг понял, что его пистолет пропал. Как будто его пистолет растворился в воздухе вокруг него. Старый шаман не двигался, но другие люди в черном медленно приближались к нему. Старейшина Тонг сопротивлялся изо всех сил, но их ментальная атака легко взяла его под контроль. Затем женщина избила его до полусмерти и ударила ножом в живот. «Они сказали мне, что это было сделано для того, чтобы я понял, насколько хрупким и легко ломаемым является человеческое тело”, — говорилось в свидетельстве старейшины Тонга.» Затем они связали старейшину Тонга, завязали ему глаза и увели. То, что произошло дальше, было тем, что ГУ Цзюнь и у сию увидели в своей иллюзии. Старейшина Тонг думал, что он умер, но когда он проснулся, его уже положили в больницу. Как оказалось, его бросили на улицах Гуан-Тина, и прошла уже неделя с тех пор, как отряд Феникса вошел в горы. На самом деле, в этот период Фекда отправила большую поисковую группу для коврового поиска горы Сюн Линь. Они не встретились ни со старейшиной Тонг, ни со старым шаманом, ни с тем культом, о котором он упоминал позже. В горе не было ничего подозрительного; они ничего не нашли даже после нескольких поисков. «Я видел…” Старейшина Тонг описал образы, которые он видел, когда дети мысленно нападали на него. Судя по документам, за это время его лицо побледнело, а глаза остекленели. «Я видел много странных форм, но не могу описать ни одну из них. Их тоже нельзя нарисовать. Они не находятся в измерении, которое может быть воспроизведено человеческим разумом…”»» Разум ГУ Цзюня раскалывался. Иллюзия угрожала поглотить его, как будто он был втянут в опыт старейшины Тонга. Вокруг него плясал хаос. Как раз в этот момент Ву сию вернулся с другим портфелем. «Старейшина Тонг сказал, чтобы вырубить себя, но он не будет нести ответственность, если вы сойдете с ума.”» Но когда она увидела состояние ГУ Цзюня и почувствовала хаос в его голове, она заколебалась. Она сказала с беспокойством, «Вы уверены, что хотите это сделать? Как насчет того, чтобы сделать это в следующий раз?”» «Отдай его мне…” ГУ Цзюнь чуть не вскочил со своего места, чтобы схватить портфель. Он знал, что в своем нынешнем состоянии он определенно сможет вызвать иллюзию!» У сию отскочил от его агрессии. ГУ Цзюнь схватил портфель и разорвал его. Он вынул фотографию из футляра. Это было настоящее изображение каменной статуи. Статуя была не такой уж большой, около двадцати сантиметров высотой. Он не был похож ни на одного стража гробницы, которого он видел. На самом деле она даже не соответствовала эстетике ранней династии Цинь. Это было большое, древнее и неописуемое чудовище, стоящее на коленях на вершине прямоугольного каменного сиденья. Резьба была изысканной, но необычной. Он был немного похож на человека, но лицо его было полно головоногих щупалец. Тело налилось кровью, напомнив ГУ Цзюню раздутый труп. «Ах!” — раздался взрыв в голове ГУ Цзюня. Множество странных видений проплывало перед его глазами. Невозможно было сказать, были ли это иллюзии или сны. В густом тумане перед его глазами возникли лица отряда «Феникс». Они застыли в страхе, смятении и панике.… Затем он увидел мерцающее изображение гигантского и внушительного дворца глубоко на дне океана…» Затем он увидел несколько человек в древних одеждах, стоявших на коленях, как акробаты, в молитве перед этой каменной статуей. Они плакали, умоляли и умоляли.… С таким количеством сильных и интенсивных образов, это перегружало его разум. Он снова увидел раздутый труп, но на этот раз его было больше, чем один. Гора раздутых трупов была сложена вместе, образуя жуткий мотив, похожий на призывающий круг. Он увидел сморщенные тени, движущиеся по кругу. Морщинистая кожа была покрыта мертвыми пятнами, и они, казалось, принадлежали зомби… Внезапно до ГУ Цзюня дошло. Раздутые трупы можно было использовать для вызова и привлечения зомби! Несмотря на то, что он все еще ничего не знал об отношениях между Великими Древними и зомби, и даже о связи с культом, он был уверен в своем последнем открытии. — Раздутые трупы используются для привлечения зомби, а раздутые трупы должны быть из пустых оболочек, чьи мозги были опустошены. Это важный шаг для вызова зомби… Требуются ли какие-то заклинания или особые ритуалы? Это тот же ритуал, что и в семье старого дядюшки пса? Руки ГУ Цзюня прижались к его голове. Внезапная боль заставила иллюзии вылететь из его головы. Когда он пришел в себя, то увидел, что у сию держит полицейскую дубинку, готовую нанести еще один удар. «- Подожди!” — Быстро крикнул он ей вслед между вдохами. «Я в порядке. Теперь я в порядке! Но я не могу сказать, что случится, если ты снова замахнешься на меня…”»» «Но я уже принял эту позу. Как насчет еще одного замаха?” — Сказал У сию, надув губы. «Ты хоть знаешь, как редки такие шансы?”»» «Ни в коем случае, будь серьезен. У нас все еще есть дела, — ГУ Цзюнь заставил себя встать. — Он придал своему лицу суровое выражение. Пришло время действовать. «Культ должен стоять за этой кошмарной болезнью. Я полагаю, что их цель-пробудить некое древнее присутствие. Я до сих пор понятия не имею, какую цель играют зомби в общей картине, но нам нужно привлечь зомби, чтобы захватить их. Мы должны быть в состоянии получить от них некоторую информацию.”»» «Зомби?” У сию глубоко нахмурился и закашлялся. «Черт возьми, что это за вкус?”»» ---------- Культ Ах Джун, когда эта миссия закончится, я клянусь выполнить свое обещание. Такой ребенок, как ты, должен найти канал, чтобы расслабиться. Поверь мне, я сам когда-то был в твоем возрасте.” Зеленый военный автомобиль был припаркован перед зданием медицинского департамента, где проводилось вскрытие, и дядя Дэн шутил с ГУ Цзюнем. Солнце уже садилось, и вокруг броневика кипела бурная деятельность. Члены группы перенесли в машину пять шкафов, в которых находились тела жертв, умерших от поздней стадии кошмарной болезни. Они были нетронуты, сильно разложились и не находились под ножом или в контакте с формалином. Вскрытие — не единственный способ внести свой вклад в науку; быть приманкой для зомби — еще один весомый вклад.» Позавчера утром, прочитав все материалы дела старейшины Туна, ГУ Цзюнь отправился на встречу с ЯО Синяном и старейшиной Туном, где предложил добровольно вызвать зомби. На этом этапе любой прорыв приветствовался, но для такого радикального предложения, как это, Яо Синянь все еще колебался на мгновение. В конце концов старейшина Тонг согласился. «Я считаю, что зомби-очень разумные существа. Они тоже могут обрабатывать информацию и чувствовать опасность. Они не попадут в очевидную ловушку. Если они почувствуют за этим какой-то подвох, то не попадутся.”» ГУ Цзюнь согласился. Они определенно не стояли перед медлительным и хрупким существом. Во всяком случае, эти существа могут быть даже более могущественными, чем люди. Однако, поскольку кошмарная болезнь угрожала унести еще больше невинных жизней как внутри Фекды, так и за ее пределами, Яо Синяну не предоставили особого выбора. В конце концов он одобрил эту миссию. Эта миссия будет проводиться членами, взятыми из Охотников на демонов и проблемной команды, чтобы сформировать временное тактическое подразделение. Это были Сюэ Ба, Лу Сяонин, дядя да, ГУ Цзюнь и у сию. Что касается этой команды, старейшина Тонг думал, что их было слишком много, но с другой стороны, он понимал, какая опасность может возникнуть, если их будет слишком мало. Все пятеро членов клуба знали толк в огнестрельном оружии, но главными стрелками по-прежнему оставались Сюэ Ба и Лу Сяонин. Дядя дан оказывал основную медицинскую помощь, и чтобы обеспечить стабильность психического состояния ГУ Цзюня, у сию было приказано следовать за ним. «Капитан ГУ, пойдемте посмотрим на эти игрушки, — с едва сдерживаемой радостью позвал Лу Сяонин из бронированного автомобиля. Ее значение S было оценено как относительно низкое, но для старейшины Тонга это делало ее идеальным кандидатом для этой миссии. Она видела вещи, которые сделают ее более надежной, чем другие. Стены бронемашин были выложены различными видами оружия и боеприпасов. Лу Сяонин любовно погладил черный восьмидесятидевятимиллиметровый тяжелый пулемет калибра 12,7 миллиметра. Ее единственный левый глаз сиял чем-то похожим на любовь. «Этот ребенок может стрелять от 450 до 600 выстрелов в минуту, а его максимальная дальность стрельбы составляет 1500 метров. Я не могу дождаться, чтобы увидеть его в действии.”»» «Амитабха…” Выйдя из машины, у сию молитвенно сложила ладони. Затем она повернулась к ГУ Цзюню. «На случай, если я вам понадоблюсь, вы найдете меня закрепленным рядом с этой штукой до конца миссии.”»» У ГУ Цзюня вырвался смешок. Поскольку там не было такой большой вместимости, как в дыре баньяна, аппарат принес все, что мог. Крупнокалиберные пулеметы, винтовки, пистолеты, дробовики, гранаты, гранатометы, взрывчатка… там было все. Как бы то ни было, ГУ Цзюнь не чувствовал себя утешенным их присутствием. В конце концов, их враг, скорее всего, будет полагаться на ментальные атаки. Эти зомби были не из этого мира и поэтому, вероятно, не были бы так уязвимы для обычного человеческого оружия. Чтобы противостоять этому, ГУ Цзюнь принес свой собственный набор оружия. Он попросил Карлотский скальпель, а с Карлотскими ножницами для препарирования надеялся, что они помогут во время миссии. Было бы лучше, если бы им не пришлось прибегать к транквилизаторам, которые хранились в аптечках первой помощи. «А Джун, есть еще что-нибудь, что нам нужно взять с собой?” — Спросил Сюэ Ба. Даже толстый бронежилет не мог скрыть его выпирающие мускулы.» «Этого должно быть достаточно.” ГУ Цзюнь пожал плечами. «С другой стороны, я не думаю, что мы когда-либо сможем достаточно подготовиться к чему-то подобному.”»» Дядя Дан и у сию молчали. Наступала ночь, и это было время, которого они ждали. ГУ Цзюнь был уверен, что это была ночь в его иллюзии, когда он увидел ритуал на кладбище. В конце концов, вполне логично, что существа, рожденные в темноте, более активны ночью. «Ах Джун, будь осторожен.” ЯО Синянь, который пришел, чтобы отослать их, хотел еще что-то сказать, но в конце концов он смог оставить их только с несколькими словами. «Мы позаботимся о пациентах.”»» «Хорошо.” ГУ Цзюнь кивнул. Профессор Цинь, брат Цян и хирург Чжу пережили лоботомию. Благодаря раннему выявлению повреждения нервной системы от кошмарной болезни были сведены к минимуму. Однако это также означало, что они больше всего страдали от осложнений операции. Профессор Цинь фактически превратился в другого человека. Его глаза, которые прежде были полны знания, остекленели. Когда люди пытались заговорить с ним, он мог только бессвязно бормотать в ответ. Болтун вроде брата Цяна стал на удивление замкнутым и тихим. Хирург Чжу страдал паническим расстройством. Его мышцы напрягались, а дыхание учащалось в случайные моменты. Было ясно, что его карьера хирурга официально закончена…» Это знание оставило глубокие раны на сердце ГУ Цзюня. Он не желал больше видеть, как его друзей и наставников постигает такая печальная участь. Именно тогда ГУ Цзюнь заметил тени Цай Цзисюаня, Ван Жосяна и остальных, появившихся у входа в здание аутопсии. Они помахали ему. Они были там, чтобы проводить ГУ Цзюня, хотя и понятия не имели, куда он направляется. Единственное, в чем они были уверены, так это в том, что его миссия будет невероятно опасной, поэтому у каждого из них было мрачное выражение лица. «Итак, это, должно быть, Цай Цзисюань, а тот, кто рядом с ним, — Ван Жосян.” хотя у сию приехала уже несколько дней назад из-за своего напряженного графика, это был первый раз, когда она встретила друзей ГУ Цзюня. «Они выглядят так же, как и на вкус.”»» «Поехали. — ГУ Цзюнь помахал в ответ своим друзьям, прежде чем забраться в машину. «Когда мы вернемся, я попрошу Цзысюань приготовить нам хороший бульон.”»» Под обеспокоенными взглядами людей команда из пяти человек села в машину. Двери захлопнулись, и Сюэ Ба выгнал их с базы. Бронированный автомобиль проехал весь путь до южной части восточного штата. Деревня Нань Тан и Некроскины располагались вокруг этой горной местности. Фекда уже эвакуировала всех своих членов из этого района несколько дней назад. Горы тянулись более чем на десять километров, и география была невероятно коварной. Это делало предыдущий поиск невероятно трудным и в конечном счете бесплодным. Команда не знала бы, куда идти, если бы не ГУ Цзюнь. Цепляясь за свой инстинкт, подхваченный иллюзиями, ГУ Цзюнь давал указания с заднего сиденья машины. Горы поднимались и опускались, отбрасывая глубокие и темные тени. Казалось бы, бесконечные просторы старых деревьев поднимались вокруг них. Ветви были тонкими и безлистными, когда наступила поздняя осень. Они были похожи на чудовищные пальцы, скручивающиеся в концентрические и непонятные формы. Неизвестные существа обосновались среди кривых ветвей, громко крича, когда броневик потревожил их покой. По мере того как они продвигались все глубже в гору, казалось, что они переместились назад во времени. Признаки цивилизации постепенно исчезали, пока горные тропы, по которым они шли, в конце концов не сошли на нет. Как будто они двигались в доисторическую эпоху. Но ГУ Цзюнь все еще чувствовал, что они были далеко от места назначения. Именно тогда ночной туман накатил на них, окутывая и без того таинственную тьму пеленой. Это заставило Сюэ Ба и Лу Сяонина глубоко нахмуриться. Даже с фарами и очками ночного видения, они все еще чувствовали, как завеса темноты упала на их зрение. Они напрягли зрение, но это не помогло. Бронеавтомобиль продолжал свое трудное путешествие по извилистым и опасным горным тропам, пока путь впереди не преградили вздымающийся Утес и древние деревья, уходящие в облака. «Это место должно быть прекрасным, — неуверенно сказал ГУ Цзюнь. Что-то тянуло его, но он не был уверен, что это было то же самое чувство, которое он испытывал во время своей иллюзии. Машина остановилась, и они очутились на довольно ровном месте в лесу. В скале перед ними виднелась едва заметная трещина.» Сюэ Ба повернулся к ГУ Цзюню. «Если мы хотим найти здесь хоть одного зомби, я бы поставил на эту пещеру вон там.”» «Я не могу сказать наверняка, но я не думаю, что мы должны просто рисковать туда вот так, — серьезно сказал ГУ Цзюнь. «Нам лучше придерживаться первоначального плана.”»» Они не поддерживали канал связи с командным центром. Это было сделано специально, потому что животные могли настроиться на частоты, которые не могли сделать люди. Некоторые из них могли воспринимать мозговые волны, так что для них не должно быть проблемой обнаружить электромагнитные волны. Зомби могли бы быть осторожны, если бы они оставили связь включенной, и это разрушило цель этой миссии. Команда из пяти человек выпрыгнула из машины. ГУ Цзюнь, Сюэ Ба и дядя Дэн работали вместе, чтобы убрать шкафы из каюты, в то время как Лу Сяонин и у сию охраняли их окрестности. Пять шкафов были помещены близко ко входу в пещеру, прежде чем крышки были откинуты. В тот же миг воздух вокруг них наполнился запахом разложения. За последние три дня тела были оставлены при комнатной температуре, и теперь они раздулись в несколько раз больше своих первоначальных размеров. В пещере по-прежнему было темно и тихо, но туман сгустился так, что они едва могли видеть в двух метрах перед собой. Узнав о трагедии, случившейся с подразделением «Феникс», все пятеро привязали себя друг к другу металлической веревкой вокруг талии и держались в пяти метрах от шкафов. Они стояли, прислонившись к пулеметам, установленным на земле, и настороженно прицеливались. «А Джун, может, нам вернуться в машину?” У дяди Дэна было плохое предчувствие. Это было то, что он использовал, будучи полевым медиком в течение многих лет.» «Это превратило бы все наше путешествие в пустую трату времени.” ГУ Цзюнь согласился со старейшиной тоном. Если бы зомби могли почувствовать какой-то трюк за этим, они бы никогда не появились…» Туман, казалось, поглотил и ночь. Запах разложения собрался в воздухе, когда он проник в легкие членов между вдохами. Это напрягало их нервы и выворачивало желудки. — А чего еще не хватает? ГУ Цзюнь задумался. ‘Заклинание? Ритуал? Но они, похоже, не понимают человеческого языка. Подождите… это предложение, которое не было ни на одном человеческом языке. Черт возьми, мы уже здесь… Несмотря на то, что он не был ближе к пониманию его значения и произношения, ГУ Цзюнь начал петь в пещере, «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn!”» У сию нахмурился. Что-то на это реагировало… Остальные трое ощутили перемену в воздухе, добавившуюся прохладу в тумане. Затем они заметили странные тени, двигающиеся в темноте. Странное чувство беспокойства охватило ГУ Цзюня. Буквы на этой бумаге в его памяти вдруг запрыгали перед глазами, ясные, как день. Казалось, они говорили с ним подсознательно. Он сосредоточился и начал петь, «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn!”» Остальные услышали разницу во втором пении. На этот раз голос ГУ Цзюня стал глубже, ровнее и богаче с темпом и громкостью! Пение, казалось, проникало сквозь туман, позволяя тьме ворваться внутрь. Но пещера оставалась безмолвной. Пение ГУ Цзюня что — то изменило в воздухе. Их чувства были обострены. Они наблюдали за всем вокруг с бОльшей настороженностью. Именно в этот момент пять раздутых трупов, помещенных в шкафы, начали, шатаясь, подниматься со своего якобы последнего места упокоения. Их головы были так раздуты, что вода хлестала из каждого отверстия при этом неестественном движении. «Ах, — выдохнул у сию. Это было определенно не то, чего они ожидали.» «Какого хрена…” ГУ Цзюнь выругался. Выражение лиц Сюэ Ба, Лу Сяонина и дяди Дэна изменилось.» В то же самое время из темноты внезапно появились неизвестные бесформенные тени, тени, которые не могли быть обнаружены через очки ночного видения. Команда из пяти человек была окружена! ---------- Призыв гуля переводчик: одинокое дерево В окружавшем их тумане мелькали темные тени. Когда команда сняла очки ночного видения, тени материализовались в поле зрения, но когда они снова надели очки, они больше ничего не могли видеть. «Это всего лишь иллюзии…» — Громко объявил ГУ Цзюнь. «Не паникуйте!» Во всех отчетах говорилось, что отряд Феникса не подвергся физическому нападению этих темных теней, но их разум был сломлен. Это было началом трагедии. «В любом случае, разве мы не должны больше беспокоиться о тех трупах перед нами?» — Спросила у сию, указывая вперед. Пять раздутых трупов поднялись из шкафов. Они медленно шаркали ногами, и их головы со скрипом повернулись, чтобы посмотреть на команду. Темно-зеленые лица были слишком опухшими, чтобы их можно было узнать. Их предположительно безжизненные глаза, казалось, приобрели оттенки темноты. Они впали, как проклятые драгоценные камни, в голову, которая растянулась и лопнула по швам. Свет от пушек отбрасывал на них тени. Это была не тень какого-то человеческого существа. Они были большими, странными и неописуемыми. Они были скручены и искривлены. Образ каменной статуи вспыхнул перед глазами ГУ Цзюня. У странного существа были точно такие же искривленные конечности… «Ребята, вы можете видеть тени, которые они отбрасывают?» — Спросил у сию. «Или это только я? Пожалуйста, кто-нибудь, скажите мне, что я сошел с ума…» «Я тоже их вижу.» — Прохрипел Лу Сяонин. Ее левый глаз пульсировал от боли. Образы, которые она видела через замочную скважину, казалось, плыли перед ее глазами. Сюэ Ба все еще помнил подробности из досье на зомби. «Но они не похожи на зомби. Разве у зомби не должно быть собачьих морд и человеческих тел? Они совсем так не выглядят.» «Являются ли они еще одной частью иллюзии?» Дядя Дэн был в шоке. Это было уже слишком для него. «Мягкие ткани этих трупов уже должны были расплавиться, так как же они все еще умудрялись стоять? Что поддерживает их вес тела? Активность бактерий? Может быть, бактерии образовали какой-то новый орган?» «Черт возьми! Дядя Дэн, как вы думаете, кто-нибудь из нас может ответить на этот вопрос? Хватит задавать бессмысленные вопросы!» — Прорычал Лу Сяонин. «Проще застрелить одного и все выяснить!» Пока они шипели между собой, черные тени вокруг них не двигались, как и пять стоящих трупов. Но что-то зловещее сверкнуло в узкой пещере. Это было похоже на глаза какого — то темного существа. «Все, остановитесь и подождите.» ГУ Цзюнь остановил Лу Сяонина. Его мозг бурлил, когда он ощущал свое окружение… Трупы действительно не имели никакого сходства с зомби, но он был уверен, что зомби были рядом. Затем он ударил ГУ Цзюня. «Им не нравится предложение, которое я произнес. Это, вероятно, не то, что используется для вызова зомби, но имеет другие цели, вероятно, чтобы вызвать что-то еще…» И это определенно имело какое-то отношение к той каменной статуе. «Но так как это то, что обескураживает нашего врага, тем больше причин сделать это.» Когда он закончил, у сию почувствовал направленную на них злобу. «Возможно, ты и прав.» «Я буду повторять его снова. Будь начеку.» ГУ Цзюнь оглядел туман вокруг них. Поскольку зомби были против этого, повторение этого могло бы заставить их выйти, когда они попытаются заставить замолчать ГУ Цзюня. Он достал из аптечки, висевшей у него на поясе, Карлотский скальпель. Он сжал его, как ритуальный инструмент. В тот же миг он почувствовал, как его окутывает безмятежность. Он сосредоточился и снова начал петь. «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu…» Внезапно придатки, отбрасываемые пятью раздутыми трупами, стали еще более беспокойными и хаотичными. Было неясно, двигались ли сами трупы или двигались тени.… И в тот же миг с окружающих гор донесся пронзительный вой. Иногда он звучал как волк или собака, но в других случаях это было похоже на вопль баньши. Вой нес в себе сильную ментальную атаку. Это вызвало головную боль различной степени среди команды и прервало пение ГУ Цзюня. «Ну, это мы уже проверили. Они определенно хотят, чтобы вы перестали повторять это,» — Поспешно сказал Сюэ Ба, но это, похоже, ничего не прояснило. Прежде чем они успели принять решение, из узкой пещеры вырвалась странная тень. За ним последовали многие из его сородичей. Воздух вокруг них был нарушен, когда монстры хлестали по воздуху. Команда могла ясно видеть через свои очки ночного видения. Они были… и не зомби тоже. Скорее, это были какие-то крылатые существа, больше похожие на гигантских летучих мышей. Каждый из них был примерно вдвое меньше обычного человека. С полностью расправленными крыльями они могли легко охватить даже самого крупного из них, Сюэ Ба. У этих существ был крючкообразный хвост, и они были покрыты гладкой, лишенной шерсти кожей. Они захлопали крыльями и бросились на команду! Их лапы превратились в острые когти, и они были липкими от застарелой крови. Несомненно, они были достаточно остры, чтобы рассечь кожу и кости. «Открыть огонь!» — Приказал ГУ Цзюнь, нажимая на спусковой крючок. Полетели пули, и патроны опустели. Он понятия не имел, что это за существо, но чувствовал их намерение убить. Его заказ немедленно подхватили Сюэ Ба и дядя дан. Их точность была низкой, потому что, несмотря на то, что было много аномальных летучих мышей, они двигались так быстро, и они были слишком близко для огнестрельного оружия. К счастью, они могли быть ранены настоящими пулями. Вскоре их пронзительные и гневные крики наполнили лес. Они казались не намного умнее животных. Они летели прямо под пули. Это напомнило команде ненормальных Волков, с которыми они столкнулись в святилище. Некоторые пули отклонились и попали в пять трупов. Как шипящий воздушный шар, раздутые трупы взорвались от давления. Грязные кишечные жидкости и плоть расплескались, как человеческая граната! Густой туман разложения душил каждое живое существо в этом районе, которое зависело от кислорода для выживания. «Отойди, предоставь это мне!» — Крикнул Лу Сяонин сквозь стиснутые зубы. Ее руки уперлись в восемьдесят девятый тяжелый пулемет. Он уже был нацелен на пещеру. Как только остальные отошли на безопасное расстояние, она нажала на спусковой крючок. Пулемет быстро разрядился, и вскоре пустые гильзы образовали небольшую кучку на земле. Крылатые существа были разорваны на куски, рассечены и выпотрошены. Даже их крики были заглушены грохотом пулемета. Рядом с Лу Сяонин у сию занялась тем, что помогала ей перезаряжать оружие. Похоже, она не собиралась покидать своего ангела-хранителя в ближайшее время. Вскоре земля перед пещерой превратилась в сланец уродства и запекшейся крови. Разорванные кишки и кровь сочились сквозь землю. Невозможно было различить между человеческим трупом и гигантскими летучими мышами. Но вой с гор не прекращался. Если уж на то пошло, то он поднялся. Черные тени в тумане стали более материальными, приняв человеческие очертания. Под завываниями раздалось еще одно странное жужжание, как будто оно пыталось им что-то сказать. «Не слушайте этого!» — Громко предупредил ГУ Цзюнь. У него было слишком много опыта в подобных делах. «Не слушайте слов демона, несмотря ни на что!» Лу Сяонин продолжал быстро расправляться с гигантскими летучими мышами. Внезапно все было прервано громким треском. Большая часть скалы вокруг пещеры обрушилась. Затем оттуда вырвалась большая полоса тьмы. Бесчисленные крылатые существа бешено кружили вокруг. Им потребовалось несколько секунд, чтобы заполнить все небо. Даже пулемет не мог проделать дыр в том, казалось бы, физическом одеяле, которое они образовали. Не только Лу Сяонин, даже Сюэ Ба и дядя Дэн выругались при виде этого зрелища. Гигантские летучие мыши не нападали на них, а кружили в воздухе над ними, образуя и растворяясь в ритуальных символах. Когда один из них будет сбит, на его место придет другой. Они извивались, вертелись и корчились. Окружающий туман и черные тени плыли, как будто они смотрели сквозь завесу воды. ГУ Цзюнь нахмурился, почувствовав, что вокруг них работает ненормальная энергия. Хаотическая энергия медленно накапливалась. «Пространство, пространство меняется…» У сию тоже это почувствовал. Она закричала в шоке, «Они пытаются затащить нас в другое измерение…!» ---------- Слово автора перед платной публикацией Translator: Lonelytree Сюэ Ба и Охотники на демонов не совсем понимали, что у сию имел в виду под изменением пространства и измерения, но ГУ Цзюнь понял это сразу. Он объяснил: «Они проводят какой-то ритуал.» Это было потому, что он подвергался воздействию тех же самых сенсорных стимулов. Казалось, что пространство вокруг него искривляется. Если бы ему пришлось описать это, то он был бы как будто выдернут из своего материального тела, чтобы войти в некое пространство, которое не было своего рода сном или иллюзией. «Вой — это пение заклинания, и крылатые существа проводят ритуал. Наши умы и души уносятся прочь…» Да, уводит прочь. Вместо того, чтобы сказать, что пространство вокруг них было искажено, это было больше похоже на их души, которые были искажены. Поэтому, если они не смогут прервать этот ритуал и позволят ему завершиться, их души могут быть побеждены, или они могут быть втянуты в какую-то иллюзию или сон, в то время как их тела станут пиршеством для зомби. Как только эти мысли пришли в голову ГУ Цзюню, он не мог не волноваться, но также понимал, что чем опаснее ситуация, тем важнее для него сохранять спокойствие. «Быстро возвращайся в машину!» — Крикнул Сюэ Ба. Его челюсти были плотно сжаты. «Мы выходим из этого леса!» Это была неплохая идея. Броневик был припаркован неподалеку, и, несмотря на густой туман, он был достаточно прочным, чтобы просто протаранить деревья. Если они будут держаться одного направления, то в конце концов выйдут из леса. «Это не сработает.» ГУ Цзюнь приказал им остановиться. Если бы он не читал досье на подразделение «Феникс», то, возможно, согласился бы с Сюэ Ба. Однако он знал из донесения, что те, кто бесцельно бродил в тумане, в конце концов заблудились и погибли, в то время как те, кто стоял неподвижно, выжили. «Эта иллюзия только введет нас в заблуждение. Нет никакого способа сказать, что мы физически сели в машину. Все это может быть в наших головах. Ритуал серьезно повлиял на наше восприятие и ментальную силу.» «Но…» Дядя Дэн был в отчаянии. «Ах Джун, что же нам делать?» Нынешняя ситуация официально вышла из-под контроля. Воздух вокруг них был ощутимо напряжен, и казалось, что он задыхается от их дыхания. «Черт возьми!» Лу Сяонина это не слишком волновало. Сверкая левым глазом, она подняла автомат в воздух. Она уничтожила столько крылатых тварей, сколько смогла. У ГУ Цзюня больше не было времени бездельничать; он должен был быстро принять решение. Сейчас было не время отступать. Только сражаясь, они получат шанс выжить. Сила заклинания может быть подавлена только другим заклинанием. Единственное, что он знал о заклинаниях, было связано с иностранным языком, сыном стали, сыном несчастья и фразой, которую он произнес ранее. С каждой песней он чувствовал себя все более связанным с ней. Это было похоже на пробуждение чего-то, с чем он родился… Это чувство усилилось с тех пор, как он увидел изображение той каменной статуи. ГУ Цзюнь не был посвящен в эту связь. Его мать была частью этого культа. Возможно, его связь со статуей была выжжена в его душе еще до рождения. Или, может быть, древние Великие, которым поклонялся сын несчастья, и древние Великие, которым поклонялся культ, были одним и тем же… «Сию, одолжи мне свою ментальную силу. Так же, как и во время тренировки, мы будем работать вместе, чтобы повторить предложение еще раз.» Так как врагам это не нравилось, тем больше причин это делать. Слова не особенно гладко скатывались с его языка во время второго пения, он был уверен, что еще не раскрыл весь потенциал этой хаотической энергии. «Хорошо.» У сию беспомощно вздохнул. «Я думаю, что это все, но я должен предупредить вас, что это не то, что я хорошо умею…» Ее первоначальная обязанность в этой миссии состояла в том, чтобы наблюдать и поддерживать психическую стабильность ГУ Цзюня и не быть втянутой в его безумие, но она знала, что теперь у нее нет другого выбора. «Ну, если это не так, я обещаю, что вас будут ждать замечательные миски супа.» ГУ Цзюнь потянулся, чтобы схватить ее за руки. У сию мгновенно скривился от боли. Прикосновение ГУ Цзюня все еще казалось ей острым, как бритва, хирургическим скальпелем. Шепот, казалось, был настроен на их план. Вой с горы становился все громче и сильнее. Некоторые из крылатых тварей пикировали на них. Сюэ Ба, Лу Сяонин и дядя Дэн прикрывали их обоих, но они едва держались. Ночной туман вокруг них стал еще более расплывчатым. Они чувствовали, как их тела становятся легче, а руки слабеют. Казалось, их в любой момент может сдуть ветром. Крылатые существа в ночном небе превратились в водоворот, который, казалось, высасывал их души. «Хм.» У сию не сопротивлялась боли, но открыла свой разум, чтобы почувствовать и принять ее. Это был один из результатов их специальной подготовки. Держась за руки вот так, трение их ладоней усиливало экстрасенсорную связь между ними. Она расслабилась, закрыла глаза и прогнала прочь все остальные мысли. Внешние раздражители постепенно исчезли. День или ночь, опасность или безопасность-все это уже не имело значения. Она скользнула в красочный мир и позволила яркому взрыву цветов, форм, света и тени течь вокруг нее. Она позволила ГУ Цзюню увлечь себя за собой. Если бы ей пришлось провести сравнение, это было бы похоже на поездку на американских горках, у которой был длинный, извилистый маршрут, который она понятия не имела, куда он приведет или пересечет. Но она не могла игнорировать множество странных и больших теней, которые маячили на заднем плане. «Ладно, будь готов…» ГУ Цзюнь сосредоточился на том, чтобы вспомнить изображение каменной статуи. Неописуемые линии, странная, но изысканная резьба… Одна из иллюзий, которые он вызвал, когда впервые увидел статую, вернулась к нему. Это был подводный дворец, который был невозможен и загадочен. Р’лайех Р’лайех Как будто его внезапно засосало в сон. Он шел по пустому каменному коридору, окруженному большими каменными колоннами, покрытыми грязно-зеленой липкой жидкостью, которая вытекала из раздутого трупа. Из-за этого трудно было прочесть резьбу и буквы на окружающих колоннах. Прямо под этим местом, казалось, была пропасть еще глубже, чем морское дно. Оттуда донесся неразборчивый голос. Был ли это вообще человеческий голос? Может быть, там дремлет древнее существо, известное как великий древний? Была ли каменная статуя лучшим факсимиле ее внешнего вида, которое можно было воспроизвести человеческими руками? ГУ Цзюнь внезапно осознал значение фразы «Р’льех». Так назывался этот дворец. Он все еще ничего не знал об остальной части предложения, но у него было чувство, что это может быть связано с мастером Р’лайха. Группа Сюэ Ба все еще уничтожала крылатых существ, которые становились все более агрессивными. Они старались замедлить ритуал, насколько это было возможно. Их глаза метнулись к ГУ Цзюню и у сию. Они знали, что у этих двоих есть экстрасенсорные способности, но не понимали, почему они так молчали. Они нервничали, но понимали, что тревожить их не стоит. Внезапно глаза ГУ Цзюня открылись. Спокойствие приняло другой оттенок. Это напомнило Сюэ Ба о том времени, когда они были в святилище. Внутри царили безумие, хаос и леденящая душу отрешенность. «Ф’нглуи мглв’нафх.» ГУ Цзюнь поднял голову к ночному небу и запел. Его голос был хриплым, но слова звучали ровно, как колыбельная. Она несла в себе фанатизм, которого сам ГУ Цзюнь не замечал, тот самый, который он видел в глазах своей матери. Его пение поднималось и опускалось в ритме, иногда поднимаясь до визга, иногда понижаясь до рычания. Сюэ Ба с удивлением заметил, что лицо у Суйи тоже приняло выражение незнакомого и странного. «Ктулху Р’льех вгах’наг фхтагн!» Когда ГУ Цзюнь закончил последний слог, видение вокруг них резко изменилось. ---------- Крылатые существа из пещеры пение Зомбиевхена ГУ Цзюня достигло своего пика, громкость была такой громкой, что заглушила вой и эхом разнеслась по горам. Когда последняя нота слетела с его губ, облака разорвались, и гигантская большая тень, казалось, прорвалась сквозь темноту. Корявые деревья и извивающиеся лианы приняли очертания изуродованных конечностей, когда они зашевелились с предполагаемой активностью. Ветер нес ощутимую злобу. В одно мгновение черные тени, которые почти материализовались, были разорваны на куски. Леденящий кровь крик раздался за полсекунды до того, как он исчез, как запись, которую насильно остановили. Будь то гигантские летучие мыши в ночном небе или раздутые трупы на земле, и мертвые, и живые исчезли без следа, как будто их никогда и не было. Даже вой с гор стал тише. «А… — Лу Сяонин, все еще сидевший за пулеметом, был сбит с толку. Ее левый глаз осматривал окрестности, но ни одной из этих гигантских летучих мышей больше не было видно. Там не было ни крови, ни сломанных крыльев, только гора пустых раковин на земле. Даже пять раздутых трупов были найдены все еще спокойно лежащими в своих шкафах. Все, что случилось раньше, казалось, было не более чем сном. Но Сюэ Ба, дядя Дан и она сама знали, что это не так. С одной стороны, их головы были тяжелыми и тупыми от боли, и теперь они вновь обрели более твердую власть над своими телами. Пространство вокруг них медленно приходило в норму. Туман рассеялся, открыв взору броневик. Фары осветили мир вокруг них.» «Иллюзия, это действительно была не более чем иллюзия…” Дядя Дэн выдохнул, но как только он увидел лицо ГУ Цзюня, он настойчиво спросил: «А Джун, как ты себя чувствуешь? Ты меня слышишь?”»» Из-за чрезмерного истощения умственных сил и тесного контакта с этой таинственной хаотической энергией ГУ Цзюнь и у сию выглядели белыми, как призраки. Особенно серьезно это было с ГУ Цзюнем. «Дай мне порцию адреналина, стат… Мое сердце, как и в прошлый раз.…” Если бы не дядя дан, ГУ Цзюнь уже рухнул бы на землю. Его сердце было тяжелым и болезненным, что затрудняло дыхание. Трудно было сказать, было ли это более серьезно, чем то, что случилось в святилище, но он был уверен, что у него не хватит сил произнести еще одно заклинание, и тьма в его сердце снова начала действовать. Если бы он сейчас получил оценку S Value, ГУ Цзюнь знал, что наберет рекордно низкий балл…» Пока Сюэ Ба и Лу Сяонин охраняли его, дядя дан бросился за приготовленным адреналином из аптечки и ввел его ГУ Цзюню. Пока дядя Дэн оказывал неотложную помощь ГУ Цзюню, он нашел время проверить и у сию. Хотя ее лицо было таким же ужасным, как у ГУ Цзюня, голова безжизненно висела, как у повешенного. «Мне нужен диван.” У сию вздохнул. «Я просто хочу упасть на что-нибудь пушистое.”»» Это поставило дядю Дэна в тупик, но, по крайней мере, он знал, что она все еще достаточно вменяема, чтобы шутить. После укола сердцебиение ГУ Цзюня медленно вернулось в норму, и он снова обрел способность говорить. «Гигантские летучие мыши и черные тени-это не иллюзии. Они могут быть чем-то вроде… ментального существования. Они занимают другое измерение, чем мы. Они представляют собой другой тип формы жизни и питаются различными видами пищи…”» Он верил, что эти существа были под командованием зомби, и они могли легко проникать сквозь сон и реальность. Более того, они могли скручивать и комбинировать их, используя это, чтобы влиять и привязывать душу и ментальное состояние людей. Однако древнее присутствие там, внизу, в Р’Лиле, эта крошечная Искра, вырвавшаяся из его кошмара, была достаточно мощной, чтобы перекатиться через кошмар, сотканный зомби и их подчиненными. «Ах Цзюнь, это мое предложение, чтобы мы закончили миссию и закончили ее на сегодня, — сказал Сюэ Ба ровным голосом и постарался не показать сожаления в своем сердце. Он принял самое логичное решение. В настоящее время ГУ Цзюнь и у сию были практически вне поля зрения. Хотя охотники на демонов все еще были в порядке, столкнувшись с таким видом ментальной и иллюзорной борьбы, они все равно не очень помогали. ГУ Цзюнь молчал. Цель миссии на этот раз состояла в том, чтобы найти и захватить зомби. Он был уверен, что это порождение тьмы находится где-то поблизости. Он это чувствовал…» Будь то завершение миссии Бездны или выяснение правды о старом дяде псе, зомби был ключом к разгадке кошмарной иллюзии. Безжизненное лицо профессора Циня вспыхнуло перед его глазами. Если они вернутся с пустыми руками, то за судьбой профессора Циня последуют другие… Пещера обрушилась, и из нее больше не выходили тени. Но когда ГУ Цзюнь посмотрел на него, он почувствовал, как что-то тянет его к нему. «Капитан Сюэ, если вы хотите выжить в фильмах ужасов, сейчас обычно самое время развернуться и вернуться назад, — мягко сказал ГУ Цзюнь. «Но в реальной жизни приходится идти на риск, чтобы добиться результата. У меня такое чувство, что зомби находится прямо в этой пещере, и в настоящее время он тяжело ранен. Возможно, это наш единственный шанс.”»» Сюэ Ба некоторое время молчал, прежде чем приказать: «Сяонин, пойдемте со мной к машине, возьмем еще патронов.”» «Да, сэр.” Лу Сяонин сняла железный пояс с ее талии. Она взяла винтовку и отвернулась. «Подумать только, вы, ребята, подумали о том, чтобы вернуться назад, не имея ничего, чтобы показать это… Я был бы первым, кто стал бы протестовать.”»» Пока они возвращались, чтобы перезарядить оружие, ГУ Цзюнь и у сию нашли время присесть и отдохнуть. Однако запах гниения в воздухе делал это затруднительным. Вскоре они возобновили свою миссию. С Сюэ Ба и Лу Сяонином впереди, дядей Дэном, несущим ГУ Цзюня, и у сию, прикрывающим тыл, команда направилась к пещере. Очки ночного видения и фонарики обеспечивали им отличную видимость. Когда они проходили через пять шкафов, они не могли не заглянуть в них. Пять раздутых трупов все еще сидели внутри… Перешагнув через завалы, команда медленно вошла в узкую и тихую пещеру. Когда их глаза привыкли к темноте, они увидели резные изображения гигантских летучих мышей, нарисованные на стенах. Они накладывались друг на друга, не оставляя между собой никакого пространства. Казалось, они пристально смотрят на незваных гостей. Если бы летучие мыши материализовались из этих наскальных рисунков, это объяснило бы, как так много их могло поместиться в такой маленькой пещере. Кроме у сию, ГУ Цзюнь и остальные были на каменной дорожке в аномальном пространстве, так что по сравнению с этим пещерный туннель не казался таким уж глубоким. Они прошли около пятисот метров, прежде чем достигли конца. Она была маленькой, темной и сырой. Там, отвернувшись от них, сидело на корточках странное гуманоидное существо… Команда сразу же воодушевилась. ГУ Цзюнь сфокусировал взгляд. Зомби, это определенно был зомби! Костлявое худое тело, кожа, покрытая мертвыми пятнами, острые когти-все это было характерными чертами зомби. Они не могли видеть его лица, потому что он был отвернут. Но ГУ Цзюнь был уверен, что вой, крылатое существо и иллюзорная ловушка-все это дело рук этого существа. Это был грозный противник, но как только ГУ Цзюнь выдохся, оказалось, что зомби стал неподвижным и беззащитным после того, как его атака была отражена. «Не двигайся!” Сюэ Ба прицелился из винтовки в зомби, как и Лу Сяонин. Он выдохнул одновременно с благоговением и недоверием, «Я не могу в это поверить. Они действительно существуют, и мы поймали одного.”»» Именно в этот момент от зомби донесся странный и хриплый голос. «Как ты можешь знать… это не очередной сон?”» «Ну, есть только один способ выяснить это.” ГУ Цзюнь схватил винтовку и прицелился в левую ногу зомби. Он нажал на спусковой крючок. За ним последовал крик. В плоти на ноге зомби зияла зияющая рана.» «Ну что, тебе это кажется сном?” ГУ Цзюнь выстрелил еще раз. «А как насчет этого?”»» Бах! Пока зомби шипел от боли и негодования, у сию наклонился вперед, чтобы спросить: «Можно мне попробовать? Это выглядит так весело.”» «Конечно, я оставил тебе правую ногу, — сказал ГУ Цзюнь. Охотники на демонов переглянулись. Они молча посовещались и решили оставить их вдвоем.» «Хорошо.” У сию прицелился из винтовки в правую ногу зомби. Она сделала всего один выстрел. Зомби рухнул на землю, когда вокруг него собралась лужа крови, но он все еще отказывался поворачиваться к ним лицом. У сию вздохнул. «Это было странно приятно.”»» ---------- Чтение заклятия В конце узкой пещеры раздался грохот выстрелов. На земле собралась лужа грязной крови. Обе ноги зомби были повреждены, и он был выведен из строя. Кроме изодранной ткани, которая скромно прикрывала нижнюю часть его тела, остальная кожа на спине и конечностях была обнажена. Мертвые пятна на его теле были багрово-красными от брызг крови. «Вы б*звезды…” Зомби застонал от боли. Его рычание было наполнено ядовитой ненавистью.» Если бы не информация, которую он мог предоставить, ГУ Цзюнь не возражал бы дать ему выстрел в голову. Он сказал: «Медленно повернись, или тебя ждет еще одно наказание.”» С тех пор как они приблизились к нему, зомби держал свое лицо подальше от них. Даже после того, как он был застрелен, он все еще держал свой фронт отвернутым. Это было очень подозрительно. Эта подозрительная активность заставила команду нервничать. Что если зомби прячет что-то опасное в своей груди… Зомби медленно повернул свое тело, чтобы показать свое лицо. Это было старое и уродливое лицо. Он имел форму человеческого лица, но в нем также были черты лица гиены. От выступающей челюсти исходил запах гниения, а глаза были мутными от долгого пребывания в бездне. Несмотря на свой внешний вид, команда могла сказать, что это существо когда — то было человеком. С этим замечанием в голове сердце ГУ Цзюня упало, потому что он понял, что зомби перед ними был странно знаком, как будто он видел его где-то раньше… «- А?” Сюэ Ба разделял это чувство. Его густые брови сошлись вместе, когда он с любопытством посмотрел на членов своей команды. ГУ Цзюнь снял очки ночного видения и мгновенно погрузился в темноту. Затем он направил фонарик, прикрепленный к пистолету, на уродливое существо. В круге света ГУ Цзюнь ясно разглядел довольно заметную родинку, расположенную в правом верхнем углу лба зомби. Это встряхнуло его память… Родимое пятно, родимое пятно… В его памяти всплыл старый портрет. Оно медленно накладывалось на тошнотворный вид монстра перед ним.» «Ты…” — ГУ Цзюнь не мог остановить холод в своем голосе. «Чэнь Фэйд, ‘дедушка’ из деревни Нань Тан.”»» ‘Дедушка? Услышав это ключевое слово, Сюэ Ба, дядя Дэн и Лу Сяонин тоже осознали его значение. Когда они расследовали ограбление могил в деревне Нань Тан, они видели портрет этого старика. Он стоял на могильном камне самой роскошной могилы, а также на верхней полке внутри родового зала клана Чэнь. Одной из жертв ограбления могил стал уважаемый старейшина клана Чэнь, дедушка Чэнь Фэйд. Судя по тому, что сказал Чэнь Шу, именно Чэнь Фэйд позволил иностранцам, семье старого дядюшки пса, остаться. Когда происходили внутренние ссоры, именно Чэнь Дефа выступал вперед, чтобы ослабить напряжение. Когда Чэнь Шу рассказал дедушке о странном ритуале, который он случайно обнаружил на семейном дворе Старого дядюшки пса, и именно этот дедушка заверил Чэнь Шу, что это был не более чем сон. Тогда у группы уже были свои подозрения относительно дедушки, но с большим подозреваемым, таким как старый дядюшка пес, расследование не было сосредоточено так много на нем. Но теперь этот зомби перед ними оказался Чэнь Дэфа, который, как предполагалось, умер семьдесят два года назад, и у которого были самые большие похороны, которые когда-либо видела деревня Нань Тан, когда он умер в возрасте 82 лет. ГУ Цзюнь вспомнил еще одну деталь из рассказов Чэнь Шу. Именно дедушка поручил семье старого дядюшки пса тащить вниз по реке неизвестные плавающие трупы. Люди думали, что это дедушкин способ помочь семье старого дяди пса ассимилироваться в деревне, но, похоже, за этим скрывался какой-то скрытый мотив. ГУ Цзюнь также слышал от Чэнь Шу, что после того, как семья старого дядюшки пса взяла на себя эту работу, большинство плавающих трупов исчезло прежде, чем жители деревни смогли даже увидеть их в воде. Странный запах из дома старого дядюшки пса, странный шум и вызванная темная тень… Этот Чен Дэфа и трое других жителей деревни, чьи могилы были потревожены, вероятно, были убиты.… вступил в культ старого дядюшки пса, когда они еще были живы. «Чэнь Дэфа.” Ву сию изучал файлы за последние два дня. Кроме содержания самого кошмара, она знала все. «Что плохого в том, чтобы быть человеком?”»» «Как долго… можете ли вы жить как человек?” Лицо Чэнь дефы приняло ужасное выражение, когда он ответил. «Могут ли люди подняться над угрозой кошмара?”»» Слегка саркастический тон Чэнь дефы, казалось, означал, что он говорит о чем-то лишнем, но безумие в его глазах, казалось, дразнило их. Если бы не Сюэ Ба, Лу Сяонин уже превратил бы зомби в улей. «Итак, вы признаете, что именно вы стоите за этой кошмарной болезнью?”» «Невежественные глупцы, вы понятия не имеете, о чем говорите, — прохрипел Чэнь Дефа. — В его ответе прозвучала насмешка. «Ваша ничтожная Фекда существует уже меньше шестидесяти лет. Конечно, вы не знаете о некоторых орденах, которые действуют уже тысячи лет. То, что вы видите с открытыми глазами, может быть ненастоящим; то, что вы видите с закрытыми глазами, не может быть ложным…”»» ‘Приказать? ГУ Цзюнь нахмурился. — Это тот самый орден, частью которого является мама? Нет, судя по тому, что произошло раньше… зомби вроде Чен Дефа, похоже, не поклоняются этой каменной статуе… «Ты имеешь в виду, как твой орден Р’иле?” — Нарочно спросил ГУ Цзюнь.» «Невежественные дураки.” Ненависть ясно читалась в глазах Чэнь дефы.» Оказалось, что эти два культа находятся в оппозиции друг к другу, но в любом случае оставалось еще много вопросов, на которые нужно было ответить. — Кошмарная болезнь-это дело рук культа Р’лил или культа зомби? Был ли старый дядюшка пес сослан на этот бесплодный остров в кошмаре, или он был там добровольно? Р’йлех… звучало как-то похоже на компанию «лай Шэн», так что между ними были какие-то отношения?’ Холодок пробежал по его спине. ‘Великие Древние’ ‘правят миром». Если сын несчастья поклонялся Владыке Р’иле, то кто же был этот истинный Бог, о котором упоминалось в культе загробной жизни, когда они говорили: «обещание, данное нам истинным Богом»? — Если культ загробной жизни существовал в культе Р’иле в чужом мире, то шаман и мама могли быть частью культа Р’иле на Земле. Тогда ГУ Цзюнь вспомнил, что в иностранном языке существуют омонимы. Например, он уже подтвердил, что культ загробной жизни был эквивалентен компании лай Шэн. Тогда это могло бы объяснить раскол в культе. «Культ загробной жизни» из чужого мира был создан из Отступников, в то время как «культ загробной жизни» на Земле все еще поклонялся Риле, веря, что его хозяин принесет им восхождение и возрождение. — Первая трагедия уже позади. Скоро произойдет вторая трагедия. Уродливая Баньяновая Болезнь, Кошмарная Болезнь… Разум ГУ Цзюня был переполнен путаными мыслями. Они затянули его в воронку хаоса, смятения, боли и искажения. Присутствие компании «лай Шэн» снова возникло в его сознании. Он думал, что покончит с ними после их встречи в святилище, но у ГУ Цзюня было такое чувство, что это не так. ГУ Цзюнь думал, что он был близок к тому, чтобы узнать о своем прошлом, но теперь казалось, что он был глубже в более густом тумане. Это сжало его сердце, и чувство тошноты захлестнуло его. В то же время Чэнь Дефа медленно поднялся. Кровь свободно текла из пулевых ран на его двух ногах из-за его движения. «Не двигайся!” — Сурово приказал Сюэ ба. Несмотря на то, что монстр был серьезно ранен, он все еще мог представлять большую угрозу. Чэнь Дефа смотрел на стволы пяти пистолетов, но на его уродливом лице не было страха. Если уж на то пошло, то только безумие и дерзость. «Вы называете нас зомби, созданиями мертвых, но только мы можем получить доступ к месту, которое вы, живые дураки, даже не можете себе представить…”»» Внезапно он набросился на них с разинутой пастью. Острые зубы поблескивали в темноте. Запах разложения ударил по команде. Он двигался на удивление быстро, и это дало команде только мгновение, чтобы среагировать. Сработал их профессиональный инстинкт, и они нажали на спусковой крючок. Выстрелы осветили маленькую пещеру, и пули попали в тело зомби. Он был отброшен назад, прежде чем приземлиться на землю. Лицо зомби начало дергаться от безумия, губы пели какую-то бессвязную песню, а безумие в его глазах медленно испарялось в ничто. ---------- Гуль транслятором: одинокое дерево С глухим стуком Чэнь Дефа рухнул на землю в конце пещеры. ГУ Цзюнь почувствовал, как опасное присутствие покидает его, словно тело превратилось в пустую оболочку. Это было похоже на смерть и не-смерть одновременно… Он понятия не имел, что еще мог сделать; все было решено в считанные секунды. «Он мертв?”» Сюэ Ба хотел было двинуться вперед, чтобы проверить, но дядя Дэн удержал его. «Капитан, я не думаю, что разумно приближаться к нему, кто знает, какой смертельный вирус он может нести.”» Сюэ Ба внял совету и остался в стороне. — Он вздохнул. «Похоже, он действительно мертв, это такой позор…”» «Мы ничего не можем сделать, если у него есть желание умереть.” Лу Сяонин вздохнула. Даже она могла сказать, что зомби не умер от их выстрелов, но сдался какой-то таинственной силе. В любом случае, получив одобрение ГУ Цзюня, Сюэ Ба и Лу Сяонин вышли из пещеры. Они включили канал связи, чтобы запросить подкрепление из штаба. Их миссия была завершена. У сию и дядя Дэн держали свои пистолеты нацеленными на зомби на случай, если он просто прикидывался мертвым. Хотя ГУ Цзюнь считал это маловероятным, он все же позволил им сделать это, потому что лучше быть в безопасности, чем сожалеть. Его ментальная сила была на исходе; он не мог принять еще одну угрозу зомби. На данный момент, это было самое важное, чтобы обеспечить их цель миссии, которая состояла в том, чтобы обеспечить безопасность зомби.» Затем ГУ Цзюню нужно будет попытаться завершить свою миссию в бездне, которая состояла в том, чтобы провести вскрытие зомби. С этой целью он поднялся с земли и подошел к укромному уголку пещеры, как бы проверяя ее. Затем, используя тот же старый трюк, он вытащил ножницы для препарирования Карло из своей медицинской сумки и изобразил удивление, когда он держал их в своих руках. «Здесь есть пара рассекающих ножниц!”» 1 «Подождите, это похоже на бренд Carlot.” Дядя Дэн, задыхаясь, сразу же узнал символ иностранного языка и стиль дизайна. «Похоже, компания «лай Шэн» тоже замешана в этом деле.”»» ГУ Цзюнь кивнул. Прежние разрушения вернулись. «Они определенно как-то связаны с этим.”» У сию не входила в предыдущую миссию внутри дупла баньяна, поэтому она ничего не сказала. «Культ зомби, этот странный орден, компания лай Шэн-все они связаны.” ГУ Цзюнь уставился на тело Чэнь Дэфа и крепче сжал ножницы. Трансмутация Чен Дефа доказала, что человеческие существа могут быть превращены в зомби. Кто знает, сколько еще таких существ обитало в горах и вокруг восточного штата? Может быть, некоторые из них достаточно эволюционировали, чтобы смешаться с толпой? Может быть, кто-то затаился в морге?» «Ты выглядишь странно. Что у тебя на уме?” У сию посмотрела на ГУ Цзюня и задала этот вопрос потому что почувствовала кокос…» «Я хочу распилить ему череп, — пробормотал ГУ Цзюнь. «Затем очистите кожу головы назад, чтобы увидеть, наполнена ли она кошмарами.”»» «Хорошо, теперь я понимаю.” у сию подняла глаза, и, как в комиксе, она могла видеть, как формируется мысленный пузырь. Перед глазами возникло видение открывалки для шампанского.» Вскоре в этой части леса началась бурная деятельность. Кавалькада и вертолеты из Фекды прибыли вместе с шумом. На сцену вышли большие группы членов Фекда. Они были вне себя от радости при этом открытии. ЯО Синянь едва сдерживался. Даже не восточный штат, новость потрясла даже штаб-квартиру. Зомби! Легендарное ненормальное существо. Это тело зомби было осторожно перемещено в замороженный шкаф членами в защитных костюмах. Шкафчик будет опечатан и перевезен обратно в медицинский отдел. В то же самое время началось исследование пещеры, наскальных рисунков и окрестностей. «Командир Яо, я должен лично возглавить вскрытие этого существа, — прямо сказал ГУ Цзюнь ЯО Синяну. «У меня такое чувство, что это вызовет еще больше иллюзий, и это может привести к более важным уликам. Пусть Цай Цзисюань и Ван Жосян присоединятся ко мне. Я буду чувствовать себя более обоснованным с ними в группе.”»» Все это было правдой. «Ладно, я все устрою, — легко согласился Яо Синянь. Сейчас самое главное — понять и разрешить кошмарную болезнь. «Пусть исследователи возьмут необходимые образцы и сканы, а затем вы можете начать с вскрытия.”»» Медицинский отдел стал более оживленным из-за прибытия этого зомби. После их возвращения группа из пяти человек, соответственно, написала краткий отчет о миссии и направилась на физическую проверку. Они отдохнули несколько часов, и был уже полдень второго дня. ГУ Цзюнь бросился к зданию для вскрытия. За ними следовали дядя Дан и у сию. Несмотря на то, что у сию не была студенткой-медиком, она все еще была ответственна за наблюдение за психическим состоянием ГУ Цзюня. Внутри морга, в здании для вскрытия, горел яркий свет. На столе из нержавеющей стали посреди комнаты лежал свежий труп зомби. Маленькая одежда, которая была на нем, уже была снята. Кожа была видна, и она была в значительной степени омертвевшей. Не было видно ни одного мускула, что противоречило взрывной силе, которую он продемонстрировал. Внешне его скелет заметно отличался от скелета обычного человека. Вокруг его туловища было много странных выступов. На его груди и ногах было множество огнестрельных ран. Поскольку они использовали пули большого калибра, раны были грязными и ужасными, что значительно увеличивало сложность вскрытия. Многие камеры были зафиксированы на зомби. Многие люди во многих местах смотрели на него. Некоторые из них находились в самом здании, другие-в штабе. В их глазах было различное выражение. Некоторые горели странным огнем. Если бы не просьба ГУ Цзюня о немедленном вскрытии, отдел не позволил бы этого. Сначала они провели бы над ним кое-какие эксперименты. Культ зомби? Как бы то ни было, Фекда слишком мало знала об этих ненормальных существах. Даже старейшина Тонг знал, что это не вина Фекды. Несмотря на то, что Фекда была правительственным органом, некоторые тайные культы существовали не только в течение длительного времени, их крайне секретная деятельность означала, что правительство едва могло добраться до них. Лишь недавно Фекда пронюхала о них, и то лишь потому, что всплыла на поверхность эта культовая деятельность. Появление зомби, казалось, было предзнаменованием для более плохих вещей, чтобы прибыть. Это поставило Phecda под самый большой стресс с момента ее создания. По слухам, эта угроза исходила не только от Китая. Сообщения о сверхъестественных случаях были обнаружены по всему миру. Грядут глобальные перемены. В этот момент у медиков в штабе задергались пальцы, они не могли дождаться, когда сами возьмутся за зомби. Как бы ни была опасна ситуация в восточном штате, за последние два дня штаб-квартира получила довольно большое количество запросов о переводе в восточный штат. Однако все они были отвергнуты своим начальством. Поэтому они собрались вокруг экрана и смотрели прямую трансляцию, обсуждая происходящее вскрытие со своими коллегами. «Они должны начать с конечностей и посмотреть, что происходит под эпидермальным слоем.”» «Что это за костная структура такая, что торчит из ран на груди? Что бы это могло быть?”» «Нет, они должны начать с когтей, которые представляют наименьший риск для тела, если они ошибутся.”» В этот момент люди увидели, как в морг вошла группа людей. Впереди шел ГУ Цзюнь, которого они узнали, а за ним шел ГУ Цзюнь.… … были два человека того же возраста, что и ГУ Цзюнь, один мужчина и одна женщина. Люди прочли досье Цай Цзисюаня и Ван Жосяна. Они были друзьями ГУ Цзюня. И вот тут-то они и пожаловались. Их выбрали потому, что «они могли бы помочь стабилизировать психическое состояние ГУ Цзюня». Это больше походило на семейственность. Не то чтобы они сомневались в профессионализме медицинского отдела Восточного отдела, но они завидовали этим людям. Они сами хотели оказаться в морге. «Надеюсь, они ничего не испортят.”» И тут перед их глазами возникла самая странная картина. Молодая женщина, сидевшая на маленькой кушетке, была внесена в комнату двумя сотрудниками отдела действий. Кушетку втащили в морг и поставили сбоку. Люди сразу же узнали девушку. Она была не кем иным, как у сию, тем, кто должен был держать психическое состояние ГУ Цзюня под контролем… ---------- Наследие истории вторичный гипопаратиреоз большой конференц-зал в штаб-квартире Фекды был переполнен. Там было несколько экранов, показывающих прямую трансляцию ситуации внутри морга в восточном штате. Когда они увидели, как в комнату вошли пять медицинских экспертов из специальных мобильных сил и медицинского департамента, таких как дядя Дан и Ду Минцзюнь, многие вздохнули с облегчением. У них не было большой веры в группу молодых людей. Среди группы экспертов по наблюдению ведущий человек, Сяо Вэньхуэй, объяснил своим подчиненным, «Этот труп будет трудно обработать. Мутация, аномалия и гиперплазия усложнят процедуру вскрытия. Им придется действовать медленно.”» Они согласно закивали головами. Несмотря на то, что вскрытие еще не началось, благодаря многочисленным проверкам и сканированию изображений, которые были предоставлены восточным штатом, они получили базовое представление об анатомии зомби. Результаты этих сканирований были показаны на некоторых небольших экранах. Радиологи, клинические эксперты, биологи и так далее внимательно изучали их. Они анализировали их снова и снова, вступая в жаркие дискуссии о различных тканях тела, которые ненормально выросли вокруг мертвого тела. Эта теория еще не была доказана, но, основываясь на том, что случилось с Чен Дефа, зомби были мутацией нормальных человеческих существ. Таким образом, этот вид ненормального существа отличался от Некроскинов. В сущности, их можно было считать своего рода мутировавшим человеческим существом. На рентгеновских снимках были отчетливо видны мутации, произошедшие со скелетом Чэнь дефы. Основное различие заключалось в остеосклерозе, субпериостальной резорбции, скелетной кистозной дегенерации, деформациях конечностей и грудной клетки, сдавлении грудной клетки и образовании костей с высоким растяжением. Эти симптомы, видимые с помощью костной томографии, компьютерной томографии и радиоизотопного исследования, привели опытных исследователей к одному и тому же выводу: мутация была своего рода эндокринным заболеванием, а именно вторичным гипопаратиреозом. Даже ужасную собачью морду зомби можно было объяснить вторичным гипопаратиреозом. В конце концов, синдром львиной морды или костный Леонтиаз был редким осложнением тяжелого гиперпаратиреоза. Гиперостотические изменения в лицевых костях могут привести к двустороннему расширению скуловых отростков, вызывая выпячивание скул, нижней челюсти, глазниц, носа и рта. Форма челюстно-лицевой кости мутировала, чтобы иметь сходство с собачьими мордами. «Процесс трансмутации из человека в зомби должен иметь патологический регресс в виде жертв вторичного гипопаратиреоза.” Это была одна из главных гипотез, выдвинутых исследователями. Психические отклонения также можно было объяснить с помощью тех же самых рассуждений, поскольку клинические отчеты жертв вторичного гипопаратиреоза демонстрировали симптомы паранойи, агрессии и дисгнозии. Однако была одна вещь, которая не совпадала. Вторичный гипопаратиреоз часто сопровождается синдромом голодной кости. Жертвы не могли производить костные клетки с высокой прочностью на растяжение, и это не могло объяснить высокую подвижность зомби.» Конечно, именно эта аномалия в трансмутации в конечном счете и создала это порождение тьмы. С другой стороны, даже у современной медицины были проблемы с объяснением всего, что имело отношение к психическим симптомам вторичного гипопаратиреоза, а тем более к тому, что происходило здесь. Во всяком случае, Радиология не могла зайти так далеко. В конечном счете это были всего лишь образы. На рентгеновских снимках были детали, которые нельзя было четко разглядеть, и ответы на них требовалось найти с помощью вскрытия. «Я предлагаю начать с рук, — серьезно сказал Сяо Хуэйвэнь. «Его когти, похоже, выросли из фаланг. Нам нужно лучше понять это слияние кератина и склеротина. Начало с руки также обеспечит хорошую разминку.”»» «К сожалению, невозможно сказать, что будут делать люди в восточном государстве”, — с сожалением сказал один из наблюдателей, Хе Тао. «У них есть только один шанс. Будем надеяться, что они ничего не испортят.”»» Пока все наблюдали за происходящим, группа ГУ Цзюня встала вокруг стола для вскрытия. Их было восемь человек, одетых в белые защитные костюмы, закрытые плотными масками и перчатками. Даже у сию, сидевший на диване у выхода, был одет как астронавт. Бактерии на коже зомби были взяты на анализ и диагностированы. Рудиментарное открытие показало, что он состоит только из нормальных бактерий, найденных в лесах и грязных районах, но лучше быть в безопасности, чем сожалеть. Руководство восточного штата не предоставило прямого руководства по вскрытию. Они передали все ГУ Цзюню и его инстинктам. Поэтому Сяо Хуэйвэнь, Хэ Тао и остальные смотрели на это со сложными эмоциями. Они изучали медицину, и нестандартизированные процедуры не были тем, что они одобряли. Тем не менее, они ничего не могли сделать, кроме как наблюдать, как последнее сокровище Фекды было разграблено этой группой шумных подростков. Что еще хуже, там был только один труп зомби. Стоя рядом с блестящим столом для вскрытия, группа изучала труп зомби на столе. Они тоже видели рентгеновские снимки, и все знали, что это будет нелегкая задача. «Пыхтеть.” Цай Цзысюань вздохнул. Когда ему напомнили о том, что это существо раньше было человеком, пировало человеческими существами, а теперь собиралось быть разрезанным человеческими существами, он не мог не сокрушаться, «Эти жестокие наслаждения имеют жестокие цели.”»» «Жестокость?” — Небрежно спросил Ван Жосян. «Я думаю, что мы уже достаточно любезны, что не замачиваем его сначала в формалине.”»» Они с трудом могли сказать, будет ли резкий запах формалина более отвратительным или естественное зловоние, исходящее от зомби. Эта вонь отличалась от обычного запаха разложения. Даже зловоние от сильно разлагающегося раздутого трупа не пахло бы так плохо, как это. Как будто сам процесс распада материализовался в виде частиц в воздухе, и они атаковали клетки в теле ингаляторов. «Смыть зловоние формалином было бы добрым делом в моих глазах, — возразил ГУ Цзюнь.» У сию был сбит с толку их разговором. — Разве эти люди не должны быть кучкой врачей? Почему они вдруг стали звучать так философски и литературно? С другой стороны, она слышала от ГУ Цзюня, что его друг Цай Цзисюань имел склонность цитировать литературные произведения, тем самым повышая литературные стандарты своих сверстников. «Ребята, — сказал ГУ Цзюнь, держа в руках скальпель Карло и ножницы для препарирования. Другие люди пытались дать им попробовать, они чувствовали себя неуютно в своих руках, поэтому они стали личными инструментами ГУ Цзюня. «Начнем с лица.”»» — А? Ду Минцзюнь и другие эксперты были поражены. В штабе раздались громкие вздохи. — Они начнут с лица‽ Собачья морда-это самая заметная и определяющая черта зомби? «Это слишком опрометчиво. Дети в наши дни действительно…” Сяо Хуэйвэнь немедленно заворчал. Там было только одно лицо, в отличие от рук, которые имели пару, и вскрытие только началось!» Остальные были в таком же замешательстве и панике. Штаб немедленно заговорил в живую связь, которую они делили с командным центром восточного штата. ЯО Синянь был там, наблюдая за развитием событий. У дяди Дэна и Ду Минцзюня в шлемах были коммуникаторы. Именно дядя Дэн передал беспокойство настоятеля. «Ах Джун, начальство предложило нам не торопиться с этим.”» «У нас нет на это времени.” ГУ Цзюнь не поделился с ними этой информацией раньше, потому что знал, что это произойдет. «У зомби есть способность вмешиваться в сознание людей, так что если мы и найдем какие-то улики, то только в их головах. Нам нужно найти эти улики как можно скорее. В конце концов, именно это и является целью данного вскрытия. Оно потеряет всякий смысл и цель, если мы будем работать слишком медленно.”»» Он был прав, и начальство не нашло никакой позиции, чтобы противостоять ему, но это не помешало конференц-залу штаба и командному центру восточного штата окутаться туманом тревоги. «Давайте начнем.” ГУ Цзюнь изучил собачью морду и молча открыл систему в своем сознании.» ‘Абиссальная миссия: завершить вскрытие зомби за неделю. Награда за миссию: неизвестно’. Поскольку это была абиссальная миссия, помимо сложности поиска объекта вскрытия, требования к точности и прогрессу вскрытия также будут высокими. На самом деле, это может означать несчастный случай во время вскрытия. — Ладно, я слишком долго ждал этого. Миссия принята!’ — Миссия Принята! Текущий показатель завершения вскрытия: 0 процентов. Оставшееся время: 167:59:58.’ Туша лежала на спине. Цай Цзысюань использовал подушечку, чтобы поднять его плечи и голову. ГУ Цзюнь начал делать надрез на его коже. Несмотря на то, что лицо было избавлено от любых огнестрельных ран, оно все еще оказалось довольно трудным для вырезания через кожу из-за мутации от зомбирования. Группа наблюдала, как ГУ Цзюнь нарезал и нарезал кубиками странный скальпель. Разрез был сделан прямо посередине лица и вдоль края нижней челюсти… — Будь осторожен! Сяо Хуэйвэнь, Хэ Тао и остальные подавили желание громко закричать. В их глазах сморщенное лицо зомби превратилось в белоснежную кожу нефритовой красавицы, и зверь, ГУ Цзюнь, превратил его в месиво. ---------- Чужеродное тело в секционном зале переводчик: Одинокое Дерево Кожа лица нормального человека была тонкой, мягкой и эластичной из — за высокого уровня коллагена. У него также было большое количество сальных желез, потовых желез и волосяных фолликулов. Однако кожа лица этого зомби была совершенно другой. Хотя на лице было не так уж много смертельных пятен, кожа была морщинистой и почерневшей, а лицевые мышцы сильно сократились, как и все остальные мышцы. И без того тонкие лицевые мышцы в основном атрофировались, что делало дифференцировку эпидермального слоя почти невозможной. Люди, которые смотрели прямую трансляцию, были сильно обеспокоены, но в морге было смертельно тихо. Действия ГУ Цзюня могли показаться быстрыми и опрометчивыми, но этот человек был настолько осторожен, насколько мог. Он использовал только кончик скальпеля, чтобы сделать надрез… Разрез на нормальном человеческом лице обычно был бы глубиной два мм, а область вокруг глаз-от одного до двух мм, но разрезы, которые он делал, были меньше одного мм. Она была всего лишь около 0,3 — 0,5 мм глубиной. Затем он использовал зубчатые щипцы, чтобы отодрать края разрезов. Он потянул за кожу, и слой начал отслаиваться, как какая-то ужасная маска от центра его лица. Слушая едва слышный рвущийся звук, люди вокруг ГУ Цзюня затаили дыхание. Даже дядя Дэн чувствовал, как колотится его сердце. Эта процедура была технически не так уж сложна, но ГУ Цзюнь сделал это одним махом! Похоже, его мастерство владения ножом снова улучшилось. Дяде Дэну вспомнилась операция по очистке от паразитов, которую они провели на Линь МО. В то время дело рук ГУ Цзюня еще не достигло нынешнего состояния стремительности и свирепости. — Этот парень, неудивительно, что у него хватило уверенности начать такую сложную процедуру вскрытия. Дядя Дэн был вполне доволен этим. Тревога, которую он испытывал раньше, вскоре исчезла. Если и был кто-то в восточном штате, кто был наиболее квалифицирован для проведения этого вскрытия, то это должен был быть ГУ Цзюнь. «Я знал, что у магната Цзюня это есть, — похвалил Цай Цзысюань. «Некоторым талантам просто нужно время, чтобы созреть.”»» Ван Жосян сосредоточилась на своей работе. Она использовала щипцы, чтобы помочь исправить синдром, и помогла переместить кожу, которую ГУ Цзюнь снял обратно на ближайший лоток. Техническая разница между ними была очевидна, но всегда было время наверстать упущенное. Поскольку лицевая мышца головы была удалена часть за частью, подкожный слой собачьей морды был, наконец, обнажен. Лица почти не было видно. Темно-зеленые вены и темно-красные нервы ползли по лицу, как извилистые дороги. Они не пересеклись ни разу, но были подозрительно сморщены. Они резко контрастировали с увеличенной нижней челюстью и опухшими аденоцитами. Камеры над хирургическими лампами фиксировали все. Это ненормальное лицо было показано на всех мониторах повсюду. Сяо Хуэйвэнь, Хэ Тао и остальные, которые ранее жаловались на решение ГУ Цзюня и его работу, теперь показали другое выражение лица. Действия говорили громче слов. Легкие, но эффективные разрезы ГУ Цзюня не оставили никаких повреждений на сухой и сморщенной лицевой мышце. Благодаря этому подкожные ткани прекрасно сохранились. Вся эта процедура могла быть описана только как мастерская. «ЭМ, Лидер Сяо.” Именно он, Тао, нарушил молчание. «Похоже, этот ГУ Цзюнь не был таким уж свежим, как мы думали.”»» Остальные кивнули. Поначалу им было трудно поверить в похвалу в файлах ГУ Цзюня. В конце концов, его возраст и опыт говорили об обратном. Несмотря на его экстрасенсорное восприятие, до этого он проводил вскрытие только одного ненормального существа, и это была только грудная часть Некро-кожи. Но теперь они знали, что сильно недооценили этого молодого человека. Для этих разрезов с такой большой скоростью на неправильном лице зомби было бы трудно поддерживать твердую руку на скальпеле. «Свежее?” Сяо Хуэйвэнь самоуничижительно усмехнулся. «Если только он не убийца, который любит сдирать кожу с людей, я не думаю, что вы сможете найти кого-то, кто сможет сделать это лучше. Подумать только, мы нервничали из-за этого. Теперь я вижу, что для этого не было никаких причин. Пойдемте, может быть, лучше присядем и насладимся зрелищем.”»» ГУ Цзюнь хорошо зарекомендовал себя в своей работе. Даже друзья ГУ Цзюня были ценным активом; никто больше не поднимал прежних подозрений. Но сдирание шкур было только началом. ГУ Цзюнь продолжал поражать их своим рассечением слоев. Это было похоже на то, как они наблюдали за исполнительским искусством, когда он работал над лицевыми мышцами, vena facialis, arteria facialis, околоушными, надорбитальными нервами, инфраорбитальными нервами, nervus mentalis… Постепенно они привыкли к чрезвычайно быстрой скорости ножа ГУ Цзюня и его высокой точности. Они снова сосредоточились на самом зомби. По мере того как вскрытие лица продолжалось, обнаруживалось все больше сходства с нормальными человеческими существами. Гипотеза о том, что зомби-это мутация человеческого существа, в принципе может быть подтверждена. Этот результат вызвал смешанные эмоции в командном центре и конференц-зале. Это был удачный прорыв для отдела научных исследований, но само открытие было довольно неприятным. Другим удачным открытием стало то, что состояние, о котором они беспокоились ранее, не произошло—труп зомби не оказал негативного влияния на человеческий разум. Это была самая большая забота старейшины Туна и профессора Шэня о ГУ Цзюне. В конце концов, он только что произнес несколько заклинаний, прежде чем миссия закончилась. На данный момент, хотя это, казалось, совсем не мешало ГУ Цзюню, во всяком случае, ГУ Цзюнь, казалось, все больше и больше входил в этот статус! «Является ли ребенок особенно одаренным в этой области?” Старейшина Тонг спросил профессора Шэня, но тот не ответил.» В морге ГУ Цзюнь продолжал работать над слезным аппаратом зомби, который все еще содержал слезную железу и носоглотку. Он почувствовал, как его затягивает в работу, когда фон исчез. Тяжесть Карлотского скальпеля в его руках вызывала у него совершенно особое чувство. Это был первый раз, когда он использовал эти два инструмента в реальном вскрытии с тех пор, как он их получил. Рассекая скальпелем и ножницами, вполне естественно, что они предназначались для вскрытий. — Что это за чувство? Даже сам ГУ Цзюнь чувствовал, что это чувство переполняет его. Скальпель в его руке казался текучим и мягким, как вода. Ему показалось, что инструмент » растаял’ в его руках. С его ловкими руками третьего уровня ему даже не нужно было больше разминаться. По его венам текло ощущение омоложения, но это было совсем не то, что он должен был чувствовать. Проведение вскрытия было очень утомительной работой. Это было невероятно утомительно, особенно учитывая, что они работали с ненормальным существом. Тем не менее, каким-то образом, ГУ Цзюнь чувствовал себя более энергичным, чем он прогрессировал. Словно какая-то сила пробудилась в нем, смывая усталость, накопившуюся за последние два дня. Может быть, это сила сына стали? Появилась гипотеза, которую ГУ Цзюнь уже довольно давно не рассматривал. ‘Может быть, скальпель и ножницы действительно магический инструмент из чужой цивилизации? Чужеземная цивилизация поклонялась богине жизни и боготворила Карлотских врачей. Это был здравый смысл для людей со сверхспособностями, чтобы их уважали. Просто посмотрите, как люди на Земле поклонялись идолу и культуре супергероев. Если Карлотские врачи были гражданами чужой цивилизации кто мог колдовать… тогда может ли их медицинский инструмент быть инструментом, чтобы направить его? Чтобы проверить эту теорию, ГУ Цзюнь перестал работать, и чувство регенерации действительно медленно исчезло. ГУ Цзюнь уставился на окровавленный скальпель, и в его голове запрыгали мысли. — Это и есть их эффект? Использование их при вскрытии может помочь мне восстановить истощенные умственные способности, переняв способности Лэндона? Это объясняет то освеженное состояние, которое я чувствовал с тех пор, как начал это вскрытие. Или это может быть связано с миссией в бездну? «Ах, Джун, что случилось?” — Спросил дядя Дэн, видя, что ГУ Цзюнь остановился.» ---------- Вторичный гиперпаратиреоз Ничего особенного. Мне только что пришла в голову одна мысль. Вот и все,” неопределенно ответил ГУ Цзюнь. Он подумал об этом и решил узнать больше, пока у него еще есть специальный доступ, предоставленный ему. Он повернулся, чтобы попросить командный центр прислать тело нормального человека и некро-кожу. Ему нужны были только головы. Все были сбиты с толку, но командный центр все еще двигался, чтобы услужить, в то время как группа ГУ Цзюня продолжала свое вскрытие. Вскоре пришли сотрудники оперативного отдела с двумя передвижными столами для вскрытия, на каждом из которых лежал образец головы.» Вскрытие зомби ГУ Цзюнем прекратилось. Он подошел к раковине в морге, чтобы почистить скальпель, прежде чем повернуться к голове нормального человека. «Что он сейчас задумал?” В конференц’ зале Штаб-квартиры даже такие эксперты, как Сяо Хуэйвэнь, понятия не имели, что происходит. Неужели ГУ Цзюнь собирается провести живое сравнение?» Ван Жосян и остальные не стали перебивать ГУ Цзюня вопросами, а двинулись ему на помощь. ГУ Цзюнь использовал ту же серьезность, чтобы отметить надрезы и снять кожу… Ему не потребовалось много времени, чтобы чувство омоложения покинуло его, а усталость заменила его. ГУ Цзюнь почувствовал, как у него опускаются веки. Затем ГУ Цзюнь приступил к препарированию головы Некро-кожи. Это был первый раз, когда он видел Некро-кожу на таком близком расстоянии. Это был очень хорошо сохранившийся образец; он был цел и невредим. Лицо все еще оставалось примерно человеческим, но слой кутикулы омертвел, не позволяя идентифицировать себя. Отсутствие лицевых мышц означало, что оно также было лишено всякого человеческого выражения. ГУ Цзюнь срезал тонкий слой кутикулы, и омоложение вспыхнуло, согревая его сердце. Хотя эффект был не таким сильным, как когда он препарировал зомби. Это доказывало, что омоложение имело больше общего с вскрытием аномального существа, чем с абиссальной миссией системы. — Это работает только с ненормальными существами? — Но почему? ГУ Цзюнь изучил лицо Некро-кожи, а затем повернулся, чтобы посмотреть на собачью морду зомби. На него медленно снизошло озарение. ‘Некро-кожа и зомби-это ненормальность в глазах людей, но верно и обратное. Это дихотомия между знакомым и неизвестным, нормальным и аномальным. Аномалия означала разницу в таких частях, как органы, структура, форма, слой… другая форма жизни. Но все это было вопросом перспективы, а чужая цивилизация могла не иметь такой перспективы, как человеческая. Например, с точки зрения мыши, кошки могут быть самым жестоким ненормальным существом в мире, но разве это не милый домашний питомец для многих любителей кошек? — Люди называли этих ненормальных существ чудовищами, клеймя их жестокостью, но в глазах чужой цивилизации, возможно, таковыми они и не были. Люди и эти ненормальные существа-все они творения богини жизни, верно? И богиня жизни наделила их ответственностью овладеть истиной жизни посредством вскрытия и наблюдения за различными формами жизни… ‘Карлотские врачи, действуя как посланцы богини жизни, могут таким образом обрести сверхчеловеческую ментальную силу.… Это могло быть их наградой за то, что они оказывали свои услуги богине жизни. Увеличение умственной силы может помочь им приблизиться к пониманию и использованию заклинаний, и это, естественно, дает им лучшую близость с заклинаниями по сравнению с обычными гражданами… Тогда это объяснило бы огромное уважение, оказываемое врачам в чужой цивилизации, и их цель-довести изучение медицины до самого конца. Изучение медицины было для врачей методом обретения и трансмутации силы. ГУ Цзюнь посмотрел на ненормальных существ. Отказавшись от фиксированной перспективы, всегда можно найти какое-то новое понимание. Ужасное лицо зомби, его развалившийся торс, конечности, согнутые из-за мутации… у них был уникальный оттенок эволюции. ГУ Цзюнь страстно желал понять это. Чем больше он узнавал от них, тем сильнее становилось чувство омоложения. Другими словами, чем свежее будет вскрытие, тем больше он выиграет. Но на этом вопросы ГУ Цзюня не закончились. — Что за теория стоит за всем этим? Нужно ли овладеть какой-то магической техникой, преподаваемой в Академии Карлот, или этого достаточно только с инструментами Карлот?’ Когда ГУ Цзюнь впервые вскрыл грудную клетку Некро-кожи, он не испытывал такого чувства омоложения. Разница между «тогда» и «сейчас» заключалась в используемом инструменте. ГУ Цзюнь немедленно приступил к проверке этой теории. Он сменил Карлотский скальпель на обычный. Он произвел несколько вскрытий на трех трупах, и, как он и ожидал, никакой реакции внутри него не последовало. Медицинские инструменты Карло были абсолютно необходимы для этой трансмутации энергии. Они были своего рода магическим инструментом. «Цзысюань, почему бы тебе не попробовать воспользоваться этим скальпелем?” ГУ Цзюнь продолжил свой эксперимент. ‘Это сработало только с ним, или этот опыт можно повторить на всех остальных?» Собравшиеся с недоумением посмотрели на него, когда Цай Цзысюань принял странный скальпель. Он понятия не имел, откуда она взялась. «Я не думаю, что смогу к этому привыкнуть. Он слишком легкий.”» «Просто дайте ему попробовать.” ГУ Цзюнь велел ему препарировать оба образца, а затем спросил: «Ты чувствуешь что-нибудь особенное?”»» Цай Цзысюань покачал головой. «Ничего особенного, если не считать удивительной легкости скальпеля.”» Затем ГУ Цзюнь подвел к нему Ван Жосяна. Он знал, что у нее тоже высокая духовность. Она только что упустила шанс столкнуться с аномалиями, иначе оказалась бы в одной лодке с ним. После некоторых процедур Ван Жосян тоже покачала головой. «Я ничего особенного не чувствую, но вижу, как привыкаю пользоваться таким скальпелем.”» ГУ Цзюнь и сам это видел. Ван Жосян начала осторожно, боясь, что она не сможет контролировать количество используемой силы, но ей не потребовалось много времени, чтобы ее разрезы снова стали гладкими и мастерскими. Это косвенно доказывало, что у нее есть талант стать врачом Карлотты, но почему она не чувствует чувства омоложения? Возможно, нужна была какая-то техника Карло, и он был особым случаем. Поскольку в нем была сила Лэндона, он уже технически овладел этими приемами Карло. Как бы то ни было, ГУ Цзюнь пришел к полезному выводу. Теперь он мог увеличить и улучшить свои максимальные умственные способности, проводя вскрытия этих ненормальных существ с помощью инструментов Карло. Результат его последней оценки умственной силы был 75. Он полагал, что сейчас она упала ниже семидесяти из-за того, что он был истощен, вызвав заявления, призывающие мастера Р’Лила. Однако в морге ГУ Цзюнь почувствовал, что его умственная сила восстанавливается. Он чувствовал себя новым человеком. Это было долгожданное открытие! ГУ Цзюнь повернулся к трупу зомби, и в его глазах вспыхнула новая страсть. Тренировка ганцфельда могла улучшить умственные способности человека, но она была слишком медленной, и прогресс только уменьшался с течением времени, когда испытуемый становился более знакомым с экспериментом. Однако теперь ГУ Цзюнь отчаянно нуждался в более стабильной ментальной силе, иначе триггер тяжелой иллюзии или заклинания мог бы снова заставить его сердце закрыться. Ему нужно было больше умственной силы! Таким образом, открытие нового метода обучения, который дополнял его собственную ответственность и миссию системы, было удивительной и радостной наградой. За маской губы ГУ Цзюня расплылись в широкой улыбке. Никто этого не заметил, но у сию, сидевшая на диване, смотрела прямо на него. «Капитан, что-нибудь случилось?”» — А почему мне кажется, что этот грязный Джун возбуждается? Правда, здесь? «А Джун, тебе нужно отдохнуть?” Услышав это, дядя Дэн тоже заметил, что что-то изменилось. В прошлом А Чжун был так сосредоточен, когда он был в середине операции, что казалось, что мир вокруг него исчезнет. Сегодня, однако, он суетился, как занятая домохозяйка, прося людей сделать вещи, которые, казалось бы, не имели никакого отношения к настоящему вскрытию зомби.» «Зачем мне нужен отдых? Я не уверен, что кому-то нужен пушистый диван, — сказал ГУ Цзюнь достаточно громко для предполагаемых ушей. У сию надула губы и сердито посмотрела на него. ГУ Цзюнь проигнорировал ее и приказал сотрудникам отдела действий убрать из комнаты два других стола для вскрытия, чтобы они могли сосредоточиться на вскрытии зомби.» В настоящее время вскрытие его лица было почти завершено, но прогресс миссии составлял всего один процент. Если это был критерий, то срок в одну неделю был не так уж и велик. Только путем непрерывной работы можно было завершить миссию в бездне. Детальное вскрытие было долгим и трудным процессом. Помимо заинтересованных сторон, такие люди, как Яо Синянь, оставляли мониторы, чтобы заняться другими вещами. Профессор Шэнь и старейшина Тонг, однако, остались, чтобы обсудить последние события в этом деле, изучая результаты вскрытия. ---------- Вскрытие гуля внутри Скальпра’лье—инстинкт ГУ Цзюня уловил это как название места. В настоящее время этот таинственный культ, который Фекда окрестила «культом Р’льех», возглавлял старый мужчина, шаман глубоких гор. Культ поклонялся каменной статуе и верил, что где-то дремлет сильное и древнее присутствие. ГУ Цзюнь верил, что где-то есть Р’льех. Несколько столетий назад культ похитил много малышей и младенцев из города Гуан-Тин. Было неизвестно, совершали ли они то же самое преступление в других местах, и их цель по-прежнему оставалась в основном неизвестной. Основываясь на известной информации, одной из их целей было использовать экстрасенсорное восприятие детей, чтобы «слушать голос из своих снов». В течение последних двух дней люди в восточном штате и штаб-квартире, члены следственного отдела и старейшина Тонг провели краткие дискуссии по этому поводу, выдвигая различные гипотезы. Мог ли «голос из их снов» относиться к зову из Р’Лила? Это был какой-то электронный сигнал? Сигнал, который может быть воспринят только людьми с экстрасенсорным восприятием и высокой духовностью во сне? Старейшина Тонг склонялся к этой гипотезе, потому что в информации, которую ему навязали эти дети, он мог поклясться, что видит образы глубокого океана. Если предположить, что Р’лил существовал где-то на Земле и разговоры Великих Древних не были каким-то культовым бормотанием, тогда… «Возможно, р’лил распространяет сигналы подсознательно, — высказал свое мнение старейшина Тонг. «И сигналы, таким образом, не имеют никакой цели.”»» Если бы сигналы имели ясное содержание, например, сценарии для сильного заклинания или точное местоположение R’yleh, то культ не проводил бы исследования в течение стольких лет. Но из-за их неустанных исследований это также означало, что культ действительно нашел что-то, над чем они могли работать по сигналам, которые они «слышали». Культ Р’йлех в конце концов пересекся с компанией лай Шен, потому что дети все еще не удовлетворяли требованиям культа, и культ нуждался в новом прорыве. И таким образом, ГУ Цзюнь родился от этого союза, духовный ребенок, который был взращен специально для этой цели еще до того, как он родился. От такого духовного ребенка, Как ГУ Цзюнь, ожидалось, что он удовлетворит как намерение компании лай Шэн, так и желание культа Р’лилэ настроиться на большее количество голосов. «Насколько нам известно, они уже тогда что-то придумали, — сказал профессор Шен. «Вокруг детства а Чжуна все еще слишком много загадок. Он сказал, что его родители, возможно, скрыли некоторые результаты и забрали с собой некоторые документы, и их последнее путешествие, вероятно, было связано с поисками этой Р’лил.”»» Но Р’иле, вероятно, не было в Лонгканском Сибелте. В начале этого года поступило много странных сообщений о Лонгкане Сибелте. Проходящие мимо лодки видели странные огни и так далее. Несмотря на то, что это место находилось в международных водах, когда Фекда получила эту новость, они могли бы поспешить туда, чтобы осмотреть его, но в прошлом году по всему миру было слишком много таких сообщений. Трудно было сказать, что было настоящим, а что фальшивым. Лонгкан Сибелт находился слишком далеко от Китая, и поэтому Фекда не уделяла ему особого внимания. Вот так эта новость дошла до ушей ли Юэруя. Оглядываясь назад, можно сказать, что если бы ли Юэруй и его друзья не столкнулись с ГУ Цзюнем, то с ними никогда ничего бы не случилось. Никто не знал, как была вызвана аномальная энергия в Лонгканском морском поясе, но они предполагали, что это было во многом связано с присутствием ГУ Цзюня. С тех пор от Лонгкана Сибелта не поступало никаких сообщений о каких-либо странностях. Фекда отправила на разведку специальное мобильное подразделение, но они ничего не нашли. Лонгкан Сибелт не был Р’Лилом, и внезапное исчезновение Чайки все еще оставалось загадкой. Но его исчезновение, вероятно, препятствовало прогрессу культа. Поэтому культ впал в спячку еще на одиннадцать лет, пока кошмарная болезнь не начала проявляться в восточном штате. Культ р’лил всплыл рядом с ним, потому что они верили, что зомби могут предоставить им другой способ услышать голоса. «Зомби могут создавать иллюзии, вызывать психических монстров и вторгаться в сны людей. Таковы способности культа зомби.” Старейшина Тонг полагал, что, судя по тому, что случилось с отрядом Феникса, они могли быть уверены, что культ Р’лил тоже обладал некоторым мастерством иллюзорного творения определенного уровня. Возможно, они были вызваны детьми с экстрасенсорным восприятием, но с точки зрения вторжения сновидений, культ Р’йлех мог бы отсутствовать по сравнению с культом зомби, и именно поэтому они охотились за самими зомби.» Эта гипотеза была в основном основана на отчете команды ГУ Цзюня. Чэнь Дэфа выказывал явное презрение и насмешку по отношению к культу Р’лил, и ГУ Цзюнь прямо подозревал, что старый дядюшка пес был вынужден против своей воли остаться на изолированном острове. Может ли ненависть, проявленная Чен Дефа, проистекать из притеснения культа Р’лил по отношению к зомби? Была ли эта кошмарная болезнь вызвана культом зомби, или же она была вызвана тем, что культ зомби был вынужден сделать это по приказу культа Р’лил? ГУ Цзюнь и старейшина Тун считали, что это последнее. Культ Р’лил использовал кошмарную болезнь’ чтобы высосать ментальную силу пациентов и использовать ее для пробуждения древнего существа. Однако это была всего лишь гипотеза, наполненная множеством догадок и предположений. У них не было конкретных доказательств. Кроме разрезающих ножниц Карло, которые «нашел» ГУ Цзюнь, сотрудники следственного отдела больше ничего не нашли в пещере. Осмотр местности за пределами пещеры тоже ничего не обнаружил. Исследование наскальных рисунков продвигалось медленно. Это означало, что все перенесли свою надежду в морг. Возможно, труп мог бы обеспечить прорыв, в котором они нуждались. Несмотря на то, что ГУ Цзюнь, судебные медики и эксперты по вскрытию были частью команды… они ничего не могли сделать, если зомби был непреклонен с информацией. Вернувшись в морг, ГУ Цзюнь, дядя Дэн и остальные сосредоточились на препарировании собачьей морды зомби. Его зубы, десны и нижняя челюсть подтвердили результаты рентгена. Видоизмененный костный выступ был чрезвычайно твердым. ГУ Цзюню пришлось воспользоваться костяной пилой и ножницами для препарирования, прежде чем он смог вскрыть ее. Звук пилы заполнил комнату. Странное чувство охватило ГУ Цзюня. С одной стороны, он чувствовал себя отдохнувшим, но с другой-чувствовал, как хаотические иллюзии подкрадываются к нему. Он не мог сказать, усилило ли омоложение чувство иллюзии или помогло подавить его. В любом случае, из своего прошлого опыта он научился отпускать и позволять чувствам захлестывать его. Когда он отрезал странные острые клыки зомби, даже у Ван Жосяна закружилась голова. Люди с высокой духовностью, по — видимому, были затронуты этими мутировавшими зубами. Прежде чем они вошли в морг, команда была проинструктирована, что им нужно говорить, если они почувствуют что-то не так, так что Ван Жосян и сделал. «Просто сосредоточься и не думай слишком много об этом”, — сказал ей ГУ Цзюнь, но он знал, что это был знак того, что они были близки к открытию. Это чувство возникало только тогда, когда они были близки к прорыву. Спустя неизвестно сколько времени они успешно завершили вскрытие лица зомби. Затем они продолжили путь к черепу. ГУ Цзюнь по-прежнему руководил операцией. Он решил, что первым их шагом будет отпиливание скальпа. После Галеа апоневротика и надкостницы костная пила снова зажужжала. Это был первый раз, когда ГУ Цзюнь сделал краниотомию, но он не выказал никаких признаков колебания. Во всяком случае, это было гораздо проще, чем лоботомия, которая требовала гораздо более твердой руки. Наконец, с хлопком, мутировавший скальп отскочил, как крышка от бутылки!» «Держи, — ГУ Цзюнь передал скальп Цай Цзысюаню. «Просто отложи это пока.”»» «Хм?” Цай Цзысюань взглянул на скальп, который ему передали, и потрясенно ахнул. «Внутренняя часть этого скальпа…”»» Цай Цзысюань показал его остальным членам группы. Брови ГУ Цзюня нахмурились, и он сосредоточенно прищурился. В конференц-зале Штаб-квартиры такие люди, как Сяо Хуэйвэнь, вскочили со своих мест. Даже старейшина Тонг, профессор Шэнь и члены следственной группы поспешили засвидетельствовать это странное открытие. ---------- Новый способ повысить психическую силу Translator: Lonelytree Твердая мозговая оболочка была прекрасно сохранена благодаря тщательной работе ГУ Цзюня. Поэтому внутренность этого ненормального скальпа была видна отчетливо. На поверхности кости было много мелких и плотных царапин. Как будто кто-то вырезал их там. — Это какая-то картинка или язык? ГУ Цзюнь взял скальп у Цай Цзысюаня. Он хмуро посмотрел на нее, прежде чем быстро смахнуть. «Они здесь не вырезаны. Они вызваны деформациями костей.”» Это напомнило ГУ Цзюню остеопороз, распространенный симптом среди жертв вторичного гиперпаратиреоза. Низкая плотность костной ткани означала, что рентгеновские снимки будут возвращаться перфорированными и размытыми. Бесчисленные маленькие пустые дырочки там, где разрушилась костная масса, имели жуткое сходство с детской игрой в соединение точек. Рентгеновские лучи трупа зомби дали такие же результаты, но никто не мог ожидать, что это произойдет.… Коррозия на коже головы образует такие изящные линии и узоры. Изучая кость, иллюзии внезапно потянулись к ГУ Цзюню. Он почувствовал, как мир на мгновение завертелся, прежде чем все снова успокоилось. Он положил скальп вниз и повернулся к треснувшему черепу на столе для вскрытия. Серовато-белая мозговая оболочка все еще окутывала мозг. «Достань мозг!”» Дядя Дан и Ду Минцзюнь были очень взволнованы. Хотя Ван Жосян и Цай Цзисюань понятия не имели, что происходит, они могли догадаться, что это важное открытие. Они продолжали оказывать помощь ГУ Цзюню. После того как они успешно отслаивали слой твердой мозговой оболочки, обнажался мозг, заполненный черными мозговыми артериовенозными капиллярами. Когда тайна в скальпе была раскрыта ранее, суматоха распространилась по штабу и командному центру восточного штата. В то время как группа ГУ Цзюня продолжала вскрытие, люди из Научно-исследовательского отдела были посланы, чтобы получить скальп, чтобы выполнить больше сканирования и фотографирования, чтобы они могли получить более детальную картину. Усиленные через компьютер, они могли видеть картину коррозии более ясно. К всеобщему удивлению, узор был удивительно похож на внутреннюю структуру компьютерного чипа или на что-то более совершенное. «Это не могло быть результатом естественной эрозии костей…”» «Эрозия кости вызвана потерей плотности кости, но плотность кости этого трупа намного выше, чем у нормального человека.”» «Вторичный гиперпаратиреоз может вызвать утолщение черепа за счет отвердения костных клеток, поэтому в прошлом были зарегистрированы нерегулярные эрозии…”» В конференц-зале Штаб-квартиры царило оживленное обсуждение. Одни шумно спорили, другие молчали, погруженные в свои мысли. Сердце Сяо Хуэйвэня упало. Независимо от того, насколько серьезен вторичный гиперпаратиреоз, он не вызовет таких серьезных и жутких симптомов, как те, что были обнаружены в трупе зомби. Чем глубже они погружались в эти ненормальные существа, тем больше понимали, как мало они о них знают. Это был плохой знак. «Старейшина Тонг, что вы думаете?” Многие из следственного отдела обратились к старейшине Тонгу за его мнением.» «Если вы спросите меня…” — Голос старейшины Тонга был тусклым от разочарования. Эти вопросы появились слишком поздно, на много лет. «Зомби показали способность вызывать галлюцинации и вторгаться в сны людей, поэтому они должны обладать уникальным запасом психической силы. Возможно, именно эти паттерны дают им эту ментальную силу. Точно так же, как сосуды в нашем теле снабжают наши органы кровью, эти паттерны обеспечивают зомби ментальной силой.”»» В восточном штате Яо Синянь, который поспешил вернуться в командный центр из-за нового открытия, услышал старейшину Тонга по скайпу. Он тихо вздохнул. «Го Тун, роль вашей команды теперь стала намного важнее.”» В области заклинаний Фекда была лишь немногим лучше чистого листа. Вернувшись в морг, ГУ Цзюнь успокоился, готовясь к следующему этапу вскрытия-удалению мозга. Он подвинул голову зомби к краю стола и позволил гравитации вытащить мозг. Он использовал левую руку, чтобы поймать мозг, в то время как его правая рука использовала скальпель, чтобы удалить обонятельный эпителий… Затем было произведено еще одно расчленение различных мозговых структур, нервов, артерий и вен, прежде чем он медленно и осторожно удалил неповрежденный мозг. Группа невольно затаила дыхание. Мозг был благополучно извлечен из черепа. Внутренность черепа не была очищена, но некоторые пятна уже обнажили эти странные узоры. Казалось бы, узоры покрывали всю внутреннюю часть черепа зомби. Их взгляды слегка переместились. Только какое сверхъестественное объяснение может стоять за чем-то подобным? Держа мозг в руках, глядя на коралловидное вещество мозга и следы вен, ощущение иллюзии усилилось. Он поправил орган в своих руках, прежде чем еще раз взглянуть, и внезапно на него выпрыгнуло сообщение. Это была арабская цифра-176! Он располагался прямо в центре мозга. «Разве это число?” Дядя Дэн потрясенно ахнул. «Подожди, это тот номер, который мы искали?”»» «Не смотрите на него!” — Быстро закричал ГУ Цзюнь, отодвигая мозг в сторону и пряча его подальше от глаз Цай Цзысюаня и Ван Жосяна. Это число, скорее всего, было частью кошмарной болезни, поэтому чем больше они знали о ней, тем глубже была их связь с кошмарной болезнью и тем легче они могли заразиться. Чувствуя покалывание в ушах, у сию встала со своего дивана и подошла. Она была готова оказать ментальную поддержку ГУ Цзюню.» «То же самое относится и к тебе.” увидев, что она подошла, ГУ Цзюнь потребовал, чтобы она остановилась. Затем он подтолкнул мозг ближе к камерам. Сейчас это было единственное, что они могли понять, — число. Внутри этого кошмара старый дядюшка пес не сообщил ни одной из новых групп пациентов нового номера—номера, который мог бы подсказать долготу его координат. Теперь ГУ Цзюнь задавался вопросом, была ли причина в том, что сам старый дядюшка пес не имел этой информации, потому что информация хранилась где-то еще, например, в мозгах других зомби. В конце концов, старый дядюшка пес, возможно, не единственный зомби, стоящий за патогенезом кошмарной болезни.» Атмосфера в Восточном государственном командном центре и штабе кипела от этого открытия. Никто не ожидал такого прорыва. «176!” Яо Синянь приказал своим людям начать действовать. «Попробуйте это в качестве долготы.”»» Даже если это был не полный набор цифр, если это действительно был указатель долготы того маленького острова, они могли бы сузить его до очень маленькой части карты. Аварийный блок немедленно объединил это последнее открытие с предыдущей Северной широтой 74°31’12». Триангуляция привела их в точку близ Чукотского моря Северного Ледовитого океана. Однако, взглянув на спутниковые снимки, они нахмурились. Фекда раньше не обращала внимания на это место, потому что оно было бесплодным. Здесь не было ни острова, ни даже скопления рифов. Иногда в зимнем климате могут быть снежные комья айсберга. Так как же там мог находиться таинственный остров? Но в то же время Фекда понимала, что это не может быть простым совпадением. Число не было бы спрятано в мозгу зомби без всякой причины. Если таинственный остров и существовал на Земле, то, скорее всего, он находился где-то поблизости. Спутниковые снимки показали, что там ничего не должно существовать, но человеческие знания также говорили, что аномальные существа, такие как зомби, также не должны существовать, поэтому им следует проверить все. Имея это в виду, Яо Синянь сделал много звонков. Связавшись со штабом, он послал туда группу разведывательной армады Фекды, чтобы провести расследование. Национальные спутники, ракеты и авианосцы будут оказывать поддержку. Это был их шанс остановить распространение кошмарной болезни. Вернувшись в морг, чем больше ГУ Цзюнь изучал число внутри мозга и странные узоры внутри черепа, тем острее становилась боль в его сознании. Накопившиеся иллюзии начали одолевать его… Он слышал шепот странных голосов, проникающих в его сознание, мяукающих, бормочущих… Он не был похож ни на человеческий, ни на иностранный язык. Это был даже не язык Р’иле. Это был язык зомби. ---------- Свод черепа Мяуканье… Бормотание… Мяуканье…”» Внутри безмолвного морга руки ГУ Цзюня тяжело упирались в край стола для вскрытия. Низкий и странный шепот продолжал проникать в его сознание. Непонятно было, откуда он доносится, Но он становился все громче, словно призраки делились с ним своими тайнами. «Оставьте его.” у сию остановил всех, кто приближался к ГУ Цзюню. Она знала эти знаки. Иллюзия приближалась. «Он должен это сделать. Не волнуйся, я буду внимательно следить за ним.”»» Этот язык… казалось, он состоит всего из двух странных слов. Подобно тому, как ноль и единица могут построить что-либо в кодировании, различная интонация и комбинация этих двух терминов также могут означать разные значения. Мозг ГУ Цзюня раскалывался, но он позволил себе увлечься колыбельной языка зомби. Если бы не омоложение, обеспеченное вскрытием ранее, он, возможно, не смог бы поддержать эту иллюзию. Настраиваясь на голоса, иллюзии постепенно обретали четкость, угрожая утопить его. Темное, гнетущее небо и пронизывающий до костей ветер. ГУ Цзюнь почувствовал себя перенесенным в сознание другого человека. Он огляделся и понял, что сидит на корточках на вершине большого старого дерева… Лунный свет был туманным, отбрасывая слабый свет на его окружение. ГУ Цзюнь не мог сказать наверняка, но ему показалось, что он заметил несколько приземистых глинобитных домов вдалеке. Во всяком случае, там не было ни одного здания выше трех этажей, и не было никакого бетонного здания. Дома были построены из примитивных материалов. Крыши были сделаны либо из черной черепицы, либо из сухой соломы. Он определенно не находился в непосредственной близости от урбанизации. Дороги тоже были неухоженными, заросшими травой и деревьями. Здесь не было асфальтовых дорожек, только грязные колеи. Здесь не было и следа чего-то современного, вроде электрических столбов. Горный хребет вокруг него, казалось, смыкался вокруг него. Как бы сильно все ни изменилось, ГУ Цзюнь все же сумел определить это место по его географическим особенностям. Он был в… Деревня Нань Тан! Или по крайней мере деревня Нань Тан несколько десятилетий назад… — Погоди, эта моя перспектива… Что-то пришло ему в голову. — Я что, в сознании Чэнь Шу? Восемьдесят лет назад Чэнь Шу был примерно подростком. Он прятался на дереве, когда заметил странный ритуал, совершаемый на семейном дворе Старого дядюшки пса… — Должно быть’ там живет семья старого дядюшки пса. Несмотря на то, что дерево было срублено позже, ГУ Цзюнь все еще мог определить направление, так как семья старого дяди пса жила у подножия горы. Кроме того, странные голоса тоже доносились с той же стороны. Однако ГУ Цзюнь с трудом различал, были ли это голоса в его голове, или это было воссоздание «странного бормотания», упомянутого Чэнь Шу. Во всяком случае, по словам Чэнь Шу, увидев темную тень, он спрятался на дереве и отвернулся от страха. Хотя ГУ Цзюнь технически не мог заставить Чэнь Шу повернуться, он мог, по крайней мере, мысленно обратить свой взор в сторону двора Старого дядюшки пса. ГУ Цзюнь всматривался в просветы в листве. Он увидел, что на участке земли, который был выровнен столетия спустя, было несколько глинобитных хижин и сараев, построенных по кругу. Посередине был довольно большой двор. При свете свечей и Луны ГУ Цзюнь мог разглядеть около десяти человек, собравшихся во дворе. Они что-то бормотали. Одна из собравшихся фигур прыгнула на него… Это был старый дядюшка пес. Их окружало расплывчатое черное пятно тени. ГУ Цзюнь только быстро взглянул на него, прежде чем почувствовал головную боль, угрожающую расколоть его мозг. Тень не казалась телесной. Это было похоже на шар, плавающий в пустоте. Это было одновременно и правдой, и ложью. ГУ Цзюнь не мог не спросить, существует ли она на самом деле? Но ГУ Цзюнь чувствовал, как эта штука всасывает энергию и тепло вокруг себя. «Мяуканье… Бормотание…” Старый дядюшка пес и его клан продолжали петь на этом странном языке. Черная тень, казалось, медленно росла внутри…» ГУ Цзюнь почувствовал, как холод пробежал по его костям. Чэнь Шу сказал, что когда он вернулся домой на следующий день, весь скот в деревне погиб. Может быть, именно в этот момент умственная сила животных была высосана из их телесных тел? Оставив позади свою пустую оболочку? Но почему это не затронуло никого из жителей деревни? Внезапно холод пронзил сердце ГУ Цзюня когтями. Сильная боль прояснила темноту его зрения. Он увидел четыре фигуры, прогуливающиеся по грязным тропам вокруг деревни. Одним из них был Чен Дефа. Остальные трое, вероятно, были крестьянами, чьи могилы были потревожены десятилетия спустя. Каждый из них держал в руках по длинному бамбуковому шесту, когда они проходили мимо домов жителей деревни. Они будут использовать их, чтобы постучать в деревянные окна… Тук-тук-тук. Вскоре деревенские дороги заполнились множеством движущихся фигур. Это были жители деревни. Они бесстрастно вышли из своих домов. Они, казалось, шли во сне, следуя за Чэнь Дэфой и остальными тремя. Все—и молодые, и старые, и мужчины, и женщины—шагали в унисон, хотя более подходящим термином было бы «тащиться», учитывая их слабую и медленную походку.… Раздались странные голоса, как будто они что-то призывали. Деревня из нескольких сотен человек вскоре собралась вокруг дома старого дяди пса. Они опустились на колени, и странные стоны вырвались из их ртов, но ГУ Цзюнь был уверен, что это не был язык зомби. Он больше походил на хриплый рев зверей. Чэнь Дэфа и остальные трое вошли во двор. Итак, оказалось, что каждый житель деревни Нань Тан участвовал в этом ритуале. Они просто не понимали этого. Они были обмануты иллюзиями. Напрашивался вопрос: что же на самом деле представляла собой оленина, которой они пировали? Увидев все это, головная боль ГУ Цзюня усилилась. Все стало настолько серьезно, что иллюзии начали развеиваться. Именно тогда он почувствовал в воздухе некую вонь. Это был запах разложения, особенно исходящий от раздутых трупов. Но в последний раз, когда он проверял, их нигде не было-ни во дворе, ни в деревне. «Мяуканье… Бормотание…” Группа Чэнь Дэфа присоединилась к семье старого дядюшки пса и начала петь на этом странном языке. Их морщинистые лица утратили свою обычную дряхлость. Вместо этого оно сменилось каким-то неистовым безумием. Они казались еще более фанатичными’ чем семья старого дядюшки пса. Пение во дворе становилось все громче и быстрее, пока внезапно не прекратилось. Ходячие мертвецы из деревни внезапно повернули головы, чтобы посмотреть на большое дерево. Их глаза были стеклянными и безжизненными.» «Вы прибыли.” Они начали говорить. Голоса нескольких сотен людей смешались в одно простое утверждение. Это было то же самое заявление, которое старый дядюшка пес сказал ему, когда он очутился на кошмарном острове. ‘Вы приехали…» Внезапно сердце Чэнь Гэ сжала острая боль. Иллюзия перед его глазами развеялась. Он застонал от боли и чуть не рухнул на стол. Дядя Дан и Цай Цзысюань тут же бросились его ловить. — С беспокойством спросил Ван Жосян, «С тобой все в порядке?”» «Ах, — у сию вздохнул с облегчением. Она, казалось, была невозмутима тем, как отреагировал ГУ Цзюнь. «С ним все в порядке, не беспокойся.”»» Затем она вернулась к своему дивану и снова села. «Просто дай мне немного отдохнуть, и я буду в порядке…” ГУ Цзюнь позволил им отнести себя к высокому табурету, пока он пытался разобрать иллюзию, которую видел. Пока он переводил дыхание, в коммуникатор дяди Дэна поступил звонок. Он ответил на звонок, и его лицо потемнело. Он повернулся к ГУ Цзюню. «А Чжун, старший из деревни Нань Тан, Чэнь Шу, только что скончался.”»» «Что? » ГУ Цзюнь почувствовал, как его сердце сжалось от напряжения. Несмотря на то, что Чэнь Шу был уже в преклонном возрасте девяноста пяти лет, он все еще был в здравом уме и теле. Он полностью сотрудничал с нами все время, пока его поместили в Фекду. Даже люди в медицинском отделе были впечатлены здоровьем старшего. Некоторые из них даже подошли к нему, чтобы спросить о секрете его долголетия, чем заслужили несколько смешков от дружелюбного старика.» «Это случилось, когда ты был в плену иллюзии, — грустно сказал дядя Дэн. «Внезапно Чэнь Шу охватила галлюцинация, и он закричал от ужаса. Он все повторял и повторял: «Я ничего не видел!’ Его сердце остановилось, и они не смогли спасти его. Печально, что все так закончилось, но девяносто пять лет уже должны были обеспечить ему очень полноценную жизнь…”»» ГУ Цзюнь молча глубоко вздохнул. Он закрыл глаза и нахмурил брови. Как тьма окутала его мир. В нем вспыхнул клубок ярости и негодования. ---------- Следы эрозии Теломерехен Шу был мертв. Главные хирурги из Медицинского отделения находились в операционной уже более трех часов, но они не могли спасти старца от прикосновения смерти. Что означало повторное причитание старца: «я ничего не видел»? И время для этого было слишком необычным. Это было слишком случайным совпадением, чтобы не быть связанным с иллюзией, которую видел ГУ Цзюнь. В отношении старшего, Чэнь Шу, ГУ Цзюнь открыл остальным то, что он видел в своей иллюзии. Обвинение повисло в воздухе, но никто не осмелился произнести его вслух. Возможно, это был триггер иллюзии ГУ Цзюня, который убил Чэнь Шу… Старейшина Тонг и профессор Шэнь пытались разрядить обстановку, утверждая, что их исследования в области парапсихологии все еще слишком поверхностны, чтобы быть уверенными в чем-либо в данный момент. Затем они обратились к содержанию самой иллюзии. Новая подсказка в иллюзии ГУ Цзюня заключалась в том, что вся деревня Нань Тан участвовала в этой церемонии призыва так много лет назад. Некоторые дети из тех времен были еще живы. Как это отразится на них и потомках деревни? Кроме того, теперь они могли в основном подтвердить, что семья старого дядюшки пса была группой зомби, а четыре могилы, которые были потревожены, были их обращенными. К этому времени они уже должны были превратиться в зомби, но кроме Чен Дефа, местонахождение остальных троих было неизвестно. Пока Фекда проводила различные исследования с этими новыми уликами, вскрытие трупа Чэнь дефы продолжалось. Несмотря на сильное истощение умственных сил ГУ Цзюня, он лишь на мгновение отдохнул, прежде чем снова взялся за скальпель. Смерть Чэнь Шу произвела на него огромное впечатление. Чувство вины давило на него, но ГУ Цзюнь знал, что он не может позволить этому увлечь его вниз. Смерть пристально смотрела на него, но он поклялся, что будет смотреть прямо на нее; он не собирался отступать. Если уж на то пошло, смерть старейшины мотивировала его, то ответственность толкала вперед. Он не позволит смерти забрать еще больше невинных жизней, только не на его глазах! Он должен был завершить эту миссию в бездне как можно скорее. Несмотря на то, что система дала ему срок в семь дней, мотивированный, он поставил себе новую цель. ‘Я закончу его за пять дней! Вскоре прошел первый день. Группа вскрытия произвела вскрытие головы и шеи зомби. Прогресс завершения в системе ГУ Цзюня показал, что они были на восемнадцати процентах. — Это недостаточно быстро! ГУ Цзюнь в основном переехал в здание для вскрытия, или, если быть более точным, в зону отдыха сразу за моргом. Здесь он ежедневно принимал пищу, а туалет поблизости обеспечивал его биологические потребности. Он непосредственно спал на диване в зоне отдыха. Он не хотел передавать результаты вскрытия остальным, потому что миссия рассчитывала только прогресс, в котором он лично участвовал. Поэтому он отклонил просьбу своего начальства о второй партии врачей, чтобы помочь с вскрытием. Причина, приведенная ГУ Цзюнем, заключалась в том, что у него был «инстинкт», что он должен был сделать это на своих собственных условиях. Он отдохнул пять часов, прежде чем вымылся на второй день. Их целью было вскрыть тело зомби, начиная с грудной клетки. Торакотомия на зомби была довольно сложной, потому что костная структура мутировала. Двенадцать пар ребер все еще были на месте, но мечевидный отросток мутировал, образовав крепкую кость, которая блокировала легкий доступ к грудной клетке. Эта конкретная мутировавшая кость была названа ГУ Цзюнем «мутировавшим мечевидным отростком», что-то, что он придумал на месте, но название прилипло. На самом деле, это будет продолжать становиться одним из технических терминов, используемых для определения зомби. На второй день вскрытие грудной клетки было завершено, и прогресс миссии был увеличен до тридцати восьми процентов. ГУ Цзюнь был в хорошем душевном состоянии. Инструменты Карло помогли ему сохранить и расширить свои умственные способности. Но это не распространялось на остальных членов его группы. Чтобы обеспечить качество вскрытия, ГУ Цзюнь в конце концов вынужден был уступить предложению о замене членов. «Ах, я больше не могу этого делать…” У сию был вынужден продолжать так же долго, как и ГУ Цзюнь. После двух дней беспрерывной работы мешки под глазами практически сползли с ее лица.» Еще одним человеком, который жил не намного лучше, был Цай Цзисюань. Его глаза не только запали, но и лоб, казалось, увеличился в размерах. Пока они отдыхали в зоне отдыха, Цай Цзысюань вздохнул. «Вот что значит быть врачом. Два года назад по этому вопросу были проведены зарубежные исследования. Образцы слюны были взяты у сотен врачей-интернов, и выяснилось, что скорость укорочения их теломер была в шесть раз быстрее, чем у нормального человека.”» «Хотя я понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил У сию, «я пришел к выводу, что ты скоро облысеешь.”»» «Это какое-то исследование старения врачей по сравнению с обычными гражданами, — объяснил ей Цай Цзисюань. «Теломера-это область повторяющихся нуклеотидных последовательностей на каждом конце хромосомы, которая защищает конец хромосомы от разрушения или слияния с соседними хромосомами. Во время репликации хромосом ферменты, которые дублируют ДНК, не могут продолжать свою дупликацию до конца хромосомы, поэтому в каждой дупликации теломера укорачивается…”»» «Понял,” кивнул у сию. «Чем короче теломера, тем короче волосы.”»» Затем она повернула голову К ГУ Цзюню, который как раз копался в коробке с едой. «Значит, то же самое относится и к нему?”» «Теоретически — да.” Цай Цзысюань вздохнул. «Но даже лысый, магнат Джун будет красавчиком. В любом случае, как говорится, стричь волосы, чтобы не волноваться, так что que sera, sera.”»» Руки у сию непроизвольно потянулись к ее голове. — Фу… хорошо, они все еще там. Это была одна из немногих забот, от которых она не отказалась бы. В конечном счете, ДНК у разных людей разная. Все они были студентами-медиками, но у Ван Жосяна были роскошные волосы, идеально подходящие для рекламы шампуней, а у ГУ Цзюня временно не было никаких признаков потери волос. Но если так будет продолжаться и дальше, никто не сможет сказать наверняка, как долго теломера ГУ Цзюня сможет сохранять свои размеры. Начиная с третьего дня его сон сократился с пяти до трех часов. Трех часов определенно было недостаточно для быстрого сна. Он практически вошел в стадию фанатизма. Это было замечательное отношение к работе, но люди не могли не беспокоиться о его физическом здоровье. В штаб-квартире даже эксперты по вскрытию тянулись за ГУ Цзюнем. Несмотря на то, что они просто наблюдали, усталость уже начала сказываться. Но к их удивлению, несмотря на явные признаки усталости от ГУ Цзюня, он все еще мог поддерживать высокую степень точности и качества в своей работе. «Дайте молодому человеку немного отдохнуть, — предложил Сяо Хуэйвэнь начальству. Он не хотел, чтобы ГУ Цзюнь упал в обморок, как только адреналин уйдет. Многие врачи погибли от переутомления. Старейшина Тонг и Яо Синянь тоже волновались. У ребенка была смертельная опухоль, так что они были уверены, что это не поможет и этой ситуации. Они были обеспокоены тем, что это навязчивое поведение усугубит его болезнь. Опухоль могла внезапно появиться, и ГУ Цзюнь рухнет на месте. Но во время эпидемии на кону стояла жизнь каждого. Не было покоя для нечестивых.» К сожалению, после большого открытия в первый же день, каким бы интересным ни был труп зомби, новых улик не было найдено. Кости по всему его телу были покрыты этим странным резным узором, и с помощью компьютерного сканирования было обнаружено, что этот узор не повторяется. Однако это никак не помогло раскрыть стоящую за ним тайну. В то же время в Северном Ледовитом океане Армада Фекда вела поиск по координатам восточной долготы 176° и северной широты 74°31’12”. Сотрудники следственного отдела поднялись на вершину гигантского айсберга вокруг этого района, но ушли ни с чем. На данный момент следственная группа переместила свое внимание на соседний остров Врангеля. Это был остров в России, поэтому Фекда подошла к Кремлю, чтобы организовать совместный поиск. Остров Врангеля был размером 7608 кубических километров; он был больше восточного штата и имел ужасные погодные условия. Даже местные жители держались от него подальше. Это был в основном гигантский заброшенный остров, который также был центром охраны природы. На острове не было никаких следов, или, по крайней мере, ничего такого, что можно было бы найти без тщательного прочесывания. «Надеюсь, А Чжун выкарабкается.” ЯО Синянь ожидал еще одного прорыва из морга. Это ожидание разделяли и многие другие. ГУ Цзюнь, естественно, знал об этом, и именно поэтому он не позволял себе отдыхать. На самом деле он был бы даже рад, если бы в сутках у него было сорок восемь часов для работы. После сводящего с ума вскрытия на четвертый день он возглавил команду и закончил вскрытие живота и таза зомби. Показатель завершения миссии вырос до восьмидесяти процентов.» На пятый день они доберутся до позвоночника зомби и, наконец, до его конечностей. За последние несколько дней ГУ Цзюнь не вызвал никаких новых иллюзий, но он почувствовал заметное увеличение своей умственной силы. Она казалась более эластичной, что означало, что она будет восстанавливаться быстрее. Однако по мере того, как шло вскрытие, чем больше он узнавал о зомби, тем менее ненормальным и незнакомым он становился в глазах ГУ Цзюня и тем легче становилось ощущение омоложения. По мере того как пятый день подходил к концу, темпы завершения миссии постепенно росли. Когда они препарировали верхнюю часть руки зомби, ГУ Цзюнь заметил, что скорость завершения абиссальной миссии достигла девяноста девяти процентов. ---------- Наньтан много лет назад Конечность зомби была тем, что эксперты штаб-квартиры предложили им начать первыми, но с планом ГУ Цзюня это стало самой последней частью. Эта иссохшая, узловатая рука выглядела так, словно была поднята с тела, которое давно умерло. Кожа была покрыта глубокими морщинами. Они разрезали его и не нашли поверхностной фасции, но самое странное было в его кости. Если не считать очевидного мутировавшего роста и окостенения, кожа на пальцах правой руки зомби была содрана еще до того, как он попал в морг. На самом деле, разгибатель дигиторум указательного пальца и другие мышцы, казалось, отвалились, обнажив фаланги под ними. Сначала ГУ Цзюнь попытался использовать скальпель Карло, чтобы удалить мутировавший ноготь из ложа пальца, но окостеневший ноготь был настолько твердым, что не поддавался даже от острого ножа. Он снова попробовал сделать это ножницами, но все было безрезультатно. Ногти были настолько твердыми, что если бы он вцепился в кожу нормального человека, то глубоко вонзился бы, как крюк. «Ножницы для костей,” сказал он. Ван Жосян, сидевший рядом с ним, тут же протянул ему один. ГУ Цзюнь использовал его, чтобы дать пальцу сильный щелчок. Со щелчком мутировавший ноготь наконец оторвался от руки. Он взял ее в руки и некоторое время изучал, прежде чем закончить: «Это уже нельзя назвать ногтем. Это больше похоже на… костяной коготь.”»» «ДА.” Цай Цзысюань кивнул. Дядя Дэн и остальные молчали.» Штаб-квартира прислушивалась. Тут же на мониторе появилась надпись «костяной коготь», указывающая на расположение ногтей зомби. За последние пять дней мутировавшие и аномальные органы по всему телу зомби были помечены аналогичной медицинской терминологией. В основном все новые термины были даны ГУ Цзюнем: рваные зубы, мутировавший мечевидный отросток, костяной коготь… Если отбросить точность терминов, это вызвало некоторое бурлящее раздражение у Сяо Хуэйвэня и его коллег. Это новое открытие было тем, что мотивировало страсть, стоящую за каждым коронером. Их предшественники, такие как Андреас Везалий, внесли анатомию в реальную науку путем частичного исследования и категоризации человеческого тела. Это был фон, который способствовал публикации самой влиятельной книги в истории анатомической науки, De Humani Corporis Fabrica Libri Septem. А теперь они словно наблюдали, как переворачивается очередная глава в этой области, и человеком, стоящим за этим следующим большим изменением в этой науке, был ГУ Цзюнь. Этот молодой человек был создан для великих дел. Но это осознание пришло с сожалением для некоторых, потому что они знали, что ГУ Цзюнь также страдал от неизлечимой смертельной болезни. Гениев всегда забирали задолго до их расцвета… Вернувшись в морг, ГУ Цзюнь убрал костяной коготь и продолжил препарирование указательного пальца. Вскоре он достиг расширения разгибателя, где добавил: «По-видимому, есть мутация и в дорсальном апоневрозе. Она, по-видимому, окостенела и стала гораздо тоньше. Я считаю, что это своего рода новая мутировавшая ткань… Давайте пока назовем это «дорсальной мутировавшей мембраной».”» Без ведома ГУ Цзюня в его случае не было никакого » пока’. Каждый новый ярлык, который он случайно придумал, будет записан в будущих медицинских книгах. «Вздох.” Сяо Хуэйвэнь и Хэ Тао были одновременно встревожены и завидовали. Именно поэтому так много людей попросили переехать в восточный штат, чтобы принять участие в этом вскрытии.» Именно тогда, когда ГУ Цзюнь удалил спинную мутировавшую мембрану, он почувствовал что-то в своем сознании. Это было всплывающее сообщение из системы. «Абиссальная миссия завершена! Вы выполнили задание на пятьдесят шесть часов раньше установленного срока. Рейтинг завершения-девять звезд (максимум-десять звезд). Награда, ожидающая получения: неизвестно. Пожалуйста, нажмите, чтобы получить свою награду.”» — Значит, все наконец закончилось… ГУ Цзюнь мгновенно почувствовал, что задыхается. Вот как работает человеческий разум. Разум закрывался от усталости, когда он был в глубоком фокусе, но как только задача была выполнена, все его тело чувствовало, что падает. Слабость сковала его конечности, и даже сердце, казалось, замедлило свой бег.… — Итак, абиссальная миссия приходит со своим собственным обзором завершения. Но я думал, что достиг максимума с тем количеством работы, которое я вложил. Неужели он ожидает, что я буду работать буквально без остановки, чтобы достичь десяти звезд?’ В любом случае, что сделано, то сделано… «Хм.” ГУ Цзюнь почувствовал тупую боль, исходящую из его легких. Дыхание застряло у него в горле, а правая рука, сжимавшая скальпель, задрожала.» «А Джун?” Ван Жосян первым заметил бледность его лица и нахмурился. «Тебе действительно нужно отдохнуть.”»» Она говорила это уже некоторое время, но на этот раз в ее словах было что-то острое. «Я думаю ты прав… Мне нужен этот отдых…” ГУ Цзюнь попытался глубоко вздохнуть, но это прозвучало как ужасный Хак.» «Быстро! Тащи а Джуна на стул!” Дядя Дэн забеспокоился, и остальные бросились на помощь. Они были достаточно хорошими врачами, чтобы сказать, что в конечном итоге все должно было догнать ГУ Цзюня. Они очень беспокоились, что у него может случиться остановка сердца, настолько сильно, что у входа в морг их уже ждала бригада скорой помощи.» «Я в порядке. Мне просто нужно немного отдохнуть, — сказал ГУ Цзюнь, выпятив грудь, и это немного успокоило его. Он повернулся и посмотрел на Чэнь Дефа, лежащего на столе для вскрытия. К этому времени его уже разрубили на куски. Единственными частями тела, которые были едва различимы, были конечности. Если бы у него было достаточно времени, он хотел бы закончить их, но сейчас у него были более важные дела. «Остальное я оставлю тебе…”»» Дядя дан внимательно наблюдал за ним, Цай Цзисюань и Ван Жосян поддерживали его, и ГУ Цзюня вывели из морга, покачиваясь. У сию поднялась со своего насеста и молча последовала за ним. В то же время, видя, как ГУ Цзюнь покидает морг, штаб и Восточный государственный командный центр были окружены атмосферой облегчения и разочарования. Услышав эту новость, ЯО Синянь глубоко вздохнул. Это означало, что новый прорыв, на который они надеялись, не произойдет. Несмотря на то, что вскрытие все еще продолжалось, если ГУ Цзюнь чувствовал, что его присутствие больше не требуется, это, вероятно, означало, что остальная часть трупа не даст ничего важного. Выйдя из морга, ГУ Цзюнь пошел в ванную принять душ, но даже Пригоршня шампуня не смогла бы смыть ужасную вонь зомби. «Награда, ожидающая получения: неизвестно. Пожалуйста, нажмите, чтобы получить свою награду.”» Читая это уведомление, ГУ Цзюнь был одновременно взволнован и смущен. Почему это должно быть такой загадкой? Он понятия не имел, что оттуда выскочит. Возможно, это будет еще один зомби или стая мутировавших лабораторных крыс, возвращающихся для мести. Перед его мысленным взором промелькнула картина, как его разрывают на части миллионы маленьких лабораторных крыс. Он вздрогнул и приказал себе перестать быть таким параноиком. ‘Мне нужно найти более подходящее место для этого», — подумал ГУ Цзюнь. — Если это будет месть лабораторных крыс.… тогда это просто карма. Он верил, что система была просто проявлением таинственной силы, поэтому все было возможно. Но тот факт, что система не показывала ему награду в такой момент, заставил его почувствовать зловещую природу, исходящую от системы впервые с тех пор, как он был связан с ней. Переодевшись в свежую одежду, ГУ Цзюнь сообщил об этом своим друзьям, «Вы, ребята, тоже должны пойти и отдохнуть. Я хочу пойти и немного побыть одна.”» «Как насчет этого? Я вернусь в спальню и приготовлю всем нам суп, — добродушно сказал Цай Цзысюань.» У сию немедленно кивнул. «Это звучит как замечательная идея.”» Видя, что краска вернулась на лицо ГУ Цзюня, Ван Жосян больше не беспокоился. ГУ Цзюнь сказал то же самое командному центру. Он хотел иметь немного личного времени, чтобы очистить свой разум, косвенно запрещая кому-либо следовать за ним. Он вышел из здания аутопсии и зашагал по мощеной улице. ГУ Цзюнь уставился на заходящее солнце, и у него вырвался вздох, о котором он даже не подозревал. Возможно, в его оправдании было больше правды, чем он думал. Он прошел весь путь до опушки леса, окаймлявшего медицинский отдел. Он убедился, что вокруг никого нет. Он не хотел втягивать в это дело невинного, если «награда» окажется чем-то опасным. После того, как все было установлено на место, ГУ Цзюнь направил систему и нажал кнопку » получить награду’. Его мозг гудел от яркого, всепоглощающего света, и сладкозвучный голос пел. «Вы получили новую способность, сильное сердце!» «Вы получили пару рассекающих щипцов Карло!» «Вы получили один «дневник наблюдателя».» «Вы получили письмо-корреспонденцию.» «Вы получили одну незаконченную страницу из книги заклинаний.”» Однако, прежде чем ГУ Цзюнь смог изучить любое из уведомлений более подробно, волна головокружения охватила его. ---------- Теломеры, принесённые в жертву ГУ Цзюнь чувствовал, как из его мозга льется свет. К счастью, вокруг никого не было, иначе он понятия не имел, как объяснить, почему стал живым факелом. «Ух ты…” Его сердце внезапно начало трепетать, когда мир закружился вокруг него. Темнеющее небо сливалось с асфальтовой дорогой, и деревья вокруг него, казалось, двигались. Его сердце сжалось от боли, не давая ему дышать.» После пяти дней бесконечной работы сердце этого человека работало сверхурочно. Он чувствовал себя так, словно у него вот-вот остановится сердце. Как раз в тот момент, когда ГУ Цзюнь был готов упасть на землю, огромная волна энергии прорвалась через его сердце, как фонтан, и кровь снова плавно потекла по венам. «Ах!” — глубокий вдох прошел через ноздри ГУ Цзюня, когда его сердцебиение медленно успокоилось. С каждым последующим ударом сердца он чувствовал, как напрягаются и укрепляются мышцы его желудочков. Он почувствовал, что переутомленный орган возвращается к жизни. Если бы он не знал ничего лучше, ГУ Цзюнь мог бы поклясться, что ему тут же сделали пересадку сердца. После того, как приступы тошноты и сердцебиения отступили, у ГУ Цзюня наконец появилось время просмотреть уведомления о вознаграждении более подробно.» «Вы получили новую способность, сильное сердце!”» — Сильное Сердце…? Что ж, это объясняет то, что произошло раньше. ГУ Цзюнь прижал руку к груди. Возможно, это было просто предвзятое подтверждение, но он чувствовал, как сильнее бьется его сердце. ‘Это клеточные изменения, или мне сделали дополнительную аорту? С этими вопросами он открыл окно способностей системы и увидел, что появилась новая способность, отличная от ловкости рук. «Сильное Сердце» «Редкость: ★★★» «Максимальный Уровень: 3» «Текущий Уровень: 1 (0/50000 Мастерства)» «Введение: сильное сердце будет в состоянии помочь независимо от ситуации, в которой вы окажетесь. Как практикующий врач, сильное сердце необходимо, поскольку вы сталкиваетесь с более тревожными ситуациями и выполняете операции с более высоким риском. Сильное сердце-довольно редкая способность. На своем максимальном уровне он может обеспечить вам способность сохранять устойчивый и спокойный ум в любых ситуациях. Чтобы повысить мастерство мастерства, вы должны столкнуться с проблемами, которые могут стимулировать ваше сердце лоб в лоб.”» — Это прекрасно!…” Читая подробности, сердце ГУ Цзюня бешено забилось. — Это способность, которая появилась в самый подходящий момент! Он вспомнил, как несколько раз за последнее время его сердце почти останавливалось. Его сердце вышло за свои пределы и сильно напрягло его физическое тело из-за запуска многочисленных иллюзий. Их можно было свести к одной и той же причине: он исчерпал слишком много умственных сил за короткое время. Он понимал, что получение доступа к заклинаниям и их использование, столкновение с этими ненормальными и темными существами, а также участие в опасных инцидентах будут продолжать сказываться на его уме и теле. Он знал, что его сердце станет проблемой для дальнейшего исследования неизвестного. ГУ Цзюнь надеялся, что его тело приспособится к ситуации, когда он медленно отважится войти в темноту, и теперь эта надежда сбылась, хотя и не так, как предсказывал ГУ Цзюнь. Он пытался медленно погрузить свое тело в темноту и молился, чтобы его тело могло приспособиться к ней, но с этой способностью он мог теперь принять темноту легче и быстрее. «Сильное сердце», — обрадовался ГУ Цзюнь. Название было немного на носу, но это не отнимало у него полезности. До тех пор, пока сердце не останавливалось, когда он вызывал иллюзию, сталкивался с аномалиями или произносил заклинания, тогда его можно было назвать решительным сердцем, сверхчеловеком, сердцем с поднятыми вверх большими пальцами.» У ГУ Цзюня так и чесались руки попробовать эту способность, что он даже забыл, как сильно был истощен, когда выползал из здания аутопсии. Но поскольку вокруг не было ничего, что могло бы образно «шокировать» его сердце, он перешел к изучению чего-то еще о деталях способности. Он не забыл увеличить уровень ловкости рук с одного до двух. Для этого требовалось всего пять тысяч навыков, а от второго до третьего уровня требовалось 30 000 навыков. Но для повышения уровня сильного сердца с одного до двух требовалось 50 000 очков мастерства. Требовалось примерно в десять раз больше ловкости рук. ГУ Цзюнь разжал и сжал пальцы. Несмотря на то, что система указывала, что ловкость рук достигла максимального уровня, ГУ Цзюнь чувствовал, что у него все еще есть способы улучшить ее. Это было потому, что после долгого вскрытия он почувствовал, что стал лучше владеть своими руками. «Ну что ж, пусть будет так, — он самоуничижительно усмехнулся. Он был как ходячий магнит для оккультного и неизвестного. Он был уверен, что вызов его сердцу придет, даже если он попытается избежать его. Изучив новую способность, ГУ Цзюнь продолжил получать доступ к другой награде миссии. — Похоже, система все еще на моей стороне.» Теперь он понял, как нелепо было думать, что система будет мстить лабораторным крысам. Он почувствовал, как в кармане появился еще один инструмент. Он протянул руку, чтобы коснуться ее. Это были рассекающие щипцы с четким рисунком Карло. Каждый инструмент был важен в процессе вскрытия. Некоторые процедуры нужно было делать с помощью щипцов, так что это было хорошо. Кроме того, это могло бы помочь ему вызвать новую иллюзию. Но по сравнению с этими двумя наградами, остальные три оказались более трудными для понимания ГУ Цзюня. Все они были нематериальны и существовали только в его сознании. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Он видел три новых объекта, плавающих в его сознании рядом с чертежами Лэндона и тремя страницами дневника Райбанди. Новыми предметами были соответственно дневник, письмо и незаконченная страница книги заклинаний. На первый взгляд дневник казался довольно тонким, но хорошо сохранившимся. На обложке были какие-то узоры, напоминающие эстетику чужой цивилизации. Письмо было вложено в пергаментный конверт. Почерк стал совсем расплывчатым. Пергаментная страница заклинаний… Когда ГУ Цзюнь обратил на это свой взор, его сердце бешено заколотилось. Если бы не сильное сердце, ему бы сейчас понадобилась срочная реанимация. Слово разрушения технически не могло считаться заклинанием, а заклинание, вызвавшее уродливую Баньяновую болезнь, было сформировано в темноте и не сопровождалось руководством, так что теперь ГУ Цзюню нужны были знания о том, как произносить заклинания. А теперь перед ним лежала страница из книги заклинаний! Даже при том, что он был неполным, он должен был предоставить ему информацию, в которой он отчаянно нуждался. Это могло бы помочь в ситуации, когда их враги были более знакомы с заклинаниями, чем они. Однако ГУ Цзюнь был из тех людей, которые оставляют десерт напоследок. Он был из тех, кто предпочитает горькое сладкому. Поэтому он, как обычно, повернулся к дневнику и письму. По команде, прозвучавшей в его голове, дневник мгновенно приблизился к нему, и страницы перевернулись сами собой. ‘Наблюдатель? Что это значит? Это что-то вроде занятия? ГУ Цзюнь быстро пробежал его глазами. В дневнике было около двухсот страниц, но заполнено было только пятьдесят. Остальные были чистыми пожелтевшими страницами. Он заметил, что все пятьдесят страниц были написаны на иностранном языке-неоспоримое доказательство того, что это дневник из другого мира. Он вернулся к первой странице, но не нашел имени владельца. ГУ Цзюнь переместился на относительно чистое место под ближайшим деревом. Он сел и начал просматривать дневник. «Сегодня я впервые явился на свой пост в качестве наблюдателя. Я отвечал за ночную смену. За каждым зараженным домом было закреплено по два сторожа: один днем, другой ночью. У меня есть большое недовольство по этому поводу, потому что я знаю, что этого далеко не достаточно. Если что-то происходит, одного человека определенно недостаточно, чтобы справиться с этим. Но я знаю, что наблюдатели и так сильно натянуты. Слишком много зараженных семей… Как бы то ни было, самый большой вопрос, который волнует каждого, — это как и когда эта эпидемия, которая может превратить нормального человека в зомби, вторглась в такой маленький город, как наш.”» ---------- Анатомические названия Дневник наблюдателя эпидемия, которая может превратить нормальных людей в зомби?’ Первая страница дневника уже преподнесла ГУ Цзюню огромный сюрприз. — Были записи о зомби в чужой цивилизации, и за этим стояла эпидемия? Естественно, термин » зомби’ имел другой перевод на иностранном языке, но ГУ Цзюнь понимал его ясно. В иностранном языке слово зомби имело две морфемы—одна означала плотоядное существо, другая-чудовище. Слово «плотоядный» также имело в иностранном языке оттенок «некрофил» и «похититель тел». Кроме этого, было много терминов, которые имели значение «монстры» в иностранном языке, и каждый из них имел различную коннотацию в зависимости от типа монстра. Тот, что был прикреплен к термину «зомби’, означал того, у кого были «длинные когти и острые зубы». Обычно он ассоциировался с животными. Однако морфема, используемая для описания Некроскинов, имела значение «ужасающий субъект». — Длинные когти и острые зубы… ГУ Цзюнь вспомнил о Чэнь Дэфе, лежащем в морге. Похоже, они относились к одному и тому же виду. Язык использовался для передачи информации, как прямой, так и косвенной. Например, из дневника этого наблюдателя ГУ Цзюнь мог почерпнуть, что зомби были менее страшны, чем Некроскины в глазах людей из чужой цивилизации. По крайней мере, когда этот дневник был написан, зомби ассоциировались только с дикими зверями. — Так вот почему дозорных поместили перед зараженными домами? Они верили, что эпидемию можно сдержать таким образом? Эти мысли промелькнули в голове ГУ Цзюня, прежде чем он перешел к другим вопросам. — Когда началась эпидемия зомби? До, одновременно с кровохарканьем или после? В дневнике не было четкой даты, но опять же, даже если бы это было так, ГУ Цзюнь сомневался, что он сможет понять ее. Сам материал дневника не помогал: он был сделан из того же материала, что и дневник Райбанди, и имел такую же пожелтевшую окраску. ‘Может быть, дневниковая запись экстраполирует это дальше. — с этими вопросами ГУ Цзюнь продолжал читать. «Эпидемия пришла из Лейкен-Сити и принесла с собой несколько ужасающих слухов. Первый зараженный пациент был подтвержден около трех месяцев назад, когда у него появились явные признаки зомбирования. Через две недели после этого в Лейкене было заражено более пяти тысяч человек. По слухам, за городской стеной была вырыта большая могила. Могила уходила так глубоко, что проникала в подземный поток. Тела жертв предположительно были сброшены в эту яму.» «Когда они вырыли первую могилу, то решили, что она достаточно велика, чтобы выдержать эпидемию, но менее чем через месяц за пределами Лейкена появилось еще несколько таких же могил. Все, кто приезжал из Лейкена, должны были пройти серьезную проверку, прежде чем их пустили в другие города. На самом деле в нашем маленьком городке был могильщик, который приехал из Лейкена. Первым местом, где он побывал, была таверна «старый Уэльс». Ему было чем поделиться, и после нескольких рюмок он рассказал, что в могилы кладут не только мертвых. Некоторые из них были инфицированными пациентами, в которых еще оставалось много человеческого, но и они не были избавлены от участи ужасной смерти.» «По словам могильщика, перед тем как их бросили в могилу, некоторые умоляли и плакали, а другие кричали и проклинали. Хуже всего было тем, кто не сопротивлялся. Как будто они были очарованы чем-то другим. Не будучи толкаемыми, они добровольно прыгнули в открытую могилу, распевая какой-то странный язык. Прежде чем они приземлились на землю, их души уже покинули тела.» «Это описание пробрало до костей посетителей таверны. Неужели нет другого выхода?”» «На что могильщик ответил: «Вы должны понимать, что это делается для борьбы с эпидемией, и это одобрено группой врачей Карло, так что какое может быть лучшее решение?»» «Это стало еще одним ужасным сюрпризом для жителей деревни. Подумать только, что уважаемые Карлотские врачи решатся на такое бесчеловечное дело. Неудивительно, что многие из пьющих плохо отреагировали на это откровение. Они утверждали, что это были фальшивые новости, и алкоголь попал в голову могильщика. Мы слишком уважаем Карлотских докторов, чтобы так клеветать на их имя. Некоторые даже вступали из-за этого в физическую перепалку с могильщиком. Вызвали стражников и выволокли спорящих из таверны.» «В конце концов, все успокоилось, и жизнь пошла своим чередом. Наш маленький городок Песнь войны находится довольно далеко от Лейкена и всего остального цивилизованного мира. Такая изоляция помогала не допустить, чтобы город был замечен всем миром. Ни одно из событий, хороших или плохих, не дошло до нашей маленькой лачуги раньше. В городе Песни Войны не было ни Карлотских врачей, ни чумы. Все, что у нас было, — это кучка фермеров.» «По крайней мере, так мы думали полмесяца назад, но теперь я охраняю дом мистера Чандлера. Эпидемия пришла так внезапно. Именно так, по слухам, все и началось в Лейкене. Однажды ночью, полмесяца назад, произошел странный инцидент. Многие жители деревни рассказывали, что пережили такой же кошмар. Проснувшись, они все страдали от одних и тех же симптомов.”» ‘Кошмары… Брови ГУ Цзюня были высоко подняты. Способ передачи был похож; он также проходил через кошмар. Другие сходства включали в себя тот факт, что болезнь быстро мутировала тело пациента, и это также было глубоко связано с зомби. «Мутация от человека к зомби произошла очень быстро. Это было так, как будто тело мутировало каждую секунду. По слухам, на полную мутацию уходит полмесяца. Наш маленький городок уже полмесяца опустошает эпидемия, но я понятия не имею, что происходит в доме, который я охраняю. После того, как было подтверждено, что пациенты инфицированы, они были возвращены домой. Мы кормим их ежедневно, и любое взаимодействие запрещено.» «Пациенты были изолированы таким образом, потому что приказы, данные Карлотом, утверждали, что близость между пациентами ускорит их мутацию. Это было из-за искажения их разума, которое вызвало мутацию в их теле. Если бы им позволили собраться вместе и сформировать более тесную ментальную связь, это вызвало бы невообразимую трагедию.» «Сегодня утром мэр привел группу людей, чтобы начать рыть могилы за пределами города. Все уже готовились к худшему.”» Сердце ГУ Цзюня похолодело, когда он закончил читать первую запись. Это была одна и та же кошмарная болезнь, потому что у них была одна и та же патология. В настоящее время Фекда собрала всех пациентов вместе для удобного ведения и лечения, но, согласно этому дневнику, это было неправильно… Это могло бы объяснить, почему даже если бы они вылечили существующих пациентов, болезнь все еще распространялась. «Мне нужно передать эту информацию Фекде, чтобы пациенты были изолированы.” ГУ Цзюнь забеспокоился. Теперь это касалось не только пациентов. Согласно дневнику, если бы пациентам было позволено собраться и сформировать более тесную ментальную связь, это вызвало бы невообразимую трагедию. ГУ Цзюнь не собирался знать, что это будет за «невообразимая трагедия». С другой стороны, насколько достоверной была информация из этого дневника. Как мог ГУ Цзюнь быть уверен, что решение, предложенное Карлотскими врачами, было лучшим? Он решил еще раз прочитать дневник, прежде чем звонить командиру Яо.» ГУ Цзюнь читал быстрее, но не упускал ни одной детали. Пока он читал, его мозг тоже анализировал информацию. Он полагал, что эта эпидемия произошла до кровохарканья, основываясь на уважении, которое наблюдатель все еще питал к врачам Карло. Несмотря на то, что эпидемия зомби распространялась, люди все еще возлагали большие надежды на врачей Карло. Хотя в дневнике было записано много смертей, между строк не было отчаяния. Надежда, которую олицетворяли врачи Карлотты, сияла насквозь. Наблюдатель был назначен в дом мистера Чандлера. Мистер Чандлер был молодым человеком, происходившим из немногих богатых семей в городе. На самом деле ему дали шанс поступить в Академию Карлот, чтобы стать врачом, но мистер Чандлер так и не покинул песню войны. Никто не знал почему и в конце концов списал это на отсутствие амбиций. В конце концов, он мог наслаждаться жизнью в роскоши с наследством, оставленным его предками. Но теперь в большом поместье всем слугам было приказано удалиться, и просторный дом стал тюрьмой только для мистера Чандлера. И следующая запись в дневнике зафиксировала » инцидент’, произошедший той ночью. ---------- Награда за задание Бездны Переводчик: Одинокое Дерево У наблюдателя были в основном ночные смены, и он часто слышал какие-то странные звуки, доносящиеся из особняка. В полночь он мог видеть фигуру, стоящую за занавешенным окном на втором этаже, и они оставались там до рассвета. Но в ту ночь все было на удивление по-другому. «Небо в ту ночь было особенно темным. Даже с наступлением ночи вой ветра не прекращался. Как обычно, я занял свой пост недалеко от дома и время от времени оборачивался, чтобы увидеть мистера Чандлера, стоящего за окном на втором этаже. Но в ту ночь двери особняка распахнулись, и оттуда вышел Мистер Чандлер. Когда мой взгляд метнулся вверх, я заметил, что фигура, которую я принял за Мистера Чандлера, все еще стоит там… Но это было невозможно. Полмесяца назад стражники прочесали весь особняк. В доме не должно быть никого, кроме самого мистера Чандлера.» «В панике я крикнул мистеру Чандлеру, чтобы он возвращался домой, но тот только ласково сказал мне: «мой друг, мне не нужен наблюдатель. Я вовсе не болен.» «Честно говоря, Мистер Чандлер не был похож на картину безумия, которую другие рисовали зомби. Да, он выглядел довольно ненормально, но он все еще был идеальным джентльменом, которого я помнила. На самом деле, его поведение заставило меня чувствовать себя непринужденно. — Раз уж вы побывали в этом месте, — продолжал мистер Чандлер, — то поймете, что я имею в виду.» «Как бы я ни был любопытен и как бы ни уважал Мистера Чандлера, я не забывал о своей ответственности. Поэтому я посоветовал ему вернуться. — Мистер Чандлер, — сказал я, — как чудесно сознавать, что вы находитесь в таком допустимом состоянии. Я очень рад. Надежда скоро прибудет. Врачи из Карлотты должны прибыть через несколько дней.» «Я очень хорошо запомнил это заявление, потому что то, что произошло дальше, изменило всю деревню Песни войны. -Даже у Карлотских врачей есть свои ограничения, — Мистер Чандлер усмехнулся, словно услышал благонамеренную шутку. — В то время как я могу получить доступ к местам, которые они даже не могут себе представить.”» Сердце ГУ Цзюня дрогнуло, когда он дошел до этой части дневника, потому что он слышал что-то о том же самом эффекте, упомянутом где-то еще. Да, он был в пещере вместе с Чен Дефа. — Вы называете нас зомби, созданиями мертвых, но только мы можем проникнуть в то место, которое вы, живые дураки, даже не можете себе представить… ГУ Цзюнь нахмурился: этот Чандлер был из чужой цивилизации, а Чэнь Дэфа-с Земли. Было ясно, что они никогда раньше не общались. Единственной возможной связью между ними было то, что они оба были зомби. Похоже, что эта мысль об «их способности рисковать там, где другие не могут» была чем-то общим для вида зомби. ГУ Цзюнь недоумевал, почему это так. «Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его осознать. — Что вы имеете в виду? Этот вопрос засосал меня в кроличью нору.» «‘Где-то, что говорит о большей правде, — ответил мистер Чандлер. — Место, которое ты знаешь, но не можешь найти, не говоря уже о том, чтобы войти.”» ГУ Цзюнь тут же вспомнил о заброшенном острове, который искала Фекда. У них были координаты, но там ничего не было. Вопрос о том, существует ли остров на самом деле, был поставлен в штабе под сомнение… ГУ Цзюнь повернулся к заходящему солнцу и облегченно вздохнул, прежде чем продолжить чтение. В то время Мистер Чандлер больше не проводил никаких исследований, а пригласил наблюдателя в поместье, чтобы тот сам все увидел. Однако наблюдатель решительно отверг его предложение, и, как истинный джентльмен, мистер Чандлер улыбнулся и вернулся в свой дом. Через некоторое время послышался плач, который становился все громче и громче. Это повергло всю деревню в состояние паники. На них напала не стая волков, а стая крылатых существ, похожих на гигантских летучих мышей. Они налетали на горожан и уносили с собой все живое. Около девяноста процентов наблюдателей исчезли в ту ночь. Перед этой внезапной угрозой у владельца дневника не было иного выбора, кроме как искать убежища в особняке Мистера Чандлера. Именно с этого момента ГУ Цзюнь почувствовал, как безумие закрадывается между строк. ‘Это повлияло на его психическое состояние», — подумал про себя ГУ Цзюнь. Дневник был написан позже. Он записал, что произошло с наблюдателем в ту ночь. ГУ Цзюнь мог прочитать состояние, в котором находился наблюдатель—паника, любопытство, смятение… В то время как маленький городок был наводнен ужасом и тьмой, Мистер Чандлер пригласил наблюдателя присоединиться к нему за чаем и умолял его отправиться на экскурсию по его галерее. «Галерея мистера Чандлера располагалась на втором этаже. Когда двери открылись, на меня обрушился очень странный запах. Я не мог узнать его, но это определенно был не запах мертвого тела. Словно загипнотизированная, я последовала за ним в галерею и увидела вещи, от одной мысли о которых у меня по спине пробегали мурашки.» «Галерея была заполнена множеством различных анатомических образцов человека. Все они были хорошо сохранившимися телами. Здесь были молодые люди в расцвете сил, дети и малыши, пожилые люди в сумеречные годы. Было ясно, что о них хорошо заботятся. Они были одеты в красивые одежды и улыбались, но я заметил, что улыбки были пришиты на их лицах. Они смотрели на меня как живые. Я готов был поклясться, что даже слышал, как они шепчутся со мной.…» «Я понятия не имею, где мистер Чандлер нашел эти тела, и, честно говоря, не осмеливался спросить, боясь, что меня постигнет та же участь, что и их. — Это моя любимая коллекция, — сказал мистер Чандлер, потягивая цветочный чай. — Именно они помогли мне приблизиться к великой истине.» «И тут я понял, насколько безумен этот безупречный джентльмен, стоявший передо мной. Он, вероятно, поддался зову какого-то странного культа и вполне мог быть ответственен за эпидемию, охватившую этот город.» ГУ Цзюнь сосредоточился еще больше. Было ясно, что этот мистер Чандлер не был обычным зомби. Возможно, то же самое было и с дядюшкой псом. Затем наблюдатель продолжил экскурсию по особняку с сердцем, застрявшим в горле. Он не встретил фигуру, стоявшую на втором этаже, и понятия не имел, как эти тела в галерее не были обнаружены во время предыдущего обыска охранниками. Когда наступил рассвет, наблюдатель выбрался из поместья в поисках помощи, и с тех пор записи становились все более беспорядочными и трудными для понимания. Большое количество наблюдателей и жителей деревни пропало без вести, оставив охранников в трудном положении. В довершение всего, без наблюдателей, все зараженные пациенты выбежали из своего заточения, как будто срежиссированные. Даже мистер Чандлер, по слухам, сбежал из своего поместья. Именно тогда в этот маленький городок наконец-то прибыли Карлотские врачи, но решение, которое они предложили, по-прежнему заключалось в том, чтобы захватить и похоронить пациентов. Вместо того, чтобы лечить жертв, это было больше похоже на то, что они просто хотели убрать проблему под ковер. Это разозлило и разочаровало владельца дневника, и это еще больше подтолкнуло его к краю пропасти. «Итак, это великие и замечательные врачи Карло? Их решение состоит в том, чтобы закрывать глаза на все? Может быть, мистер Чандлер прав? Наши умы в настоящее время слишком тупы, чтобы увидеть правду?”» В ту ночь наблюдателю приснился тот же кошмар, что и будущим зомби. Как наблюдатель, он знал, что его ждет, если он останется в городе, поэтому рано утром он убежал в лес за деревней. Но в темном и необитаемом лесу он заблудился. Голод и боль раздавили его тело и душу. Тогда смерть явилась как спасение. «По словам мистера Чандлера, здесь уже построена дверь. Я попытаюсь использовать метод, которому меня научил Мистер Чандлер, чтобы открыть эту дверь и войти в это место.”» Брови ГУ Цзюня поползли вверх, и это стало для него полной неожиданностью. В предыдущих записях ничего подобного не упоминалось. Мистер Чандлер поделился с наблюдателем кое-какими знаниями, которые могли бы объяснить, как проникнуть в это место, которое казалось сном, иллюзией или искаженным измерением. Это была ценная информация. ГУ Цзюнь пролистал дневник. Последняя запись, по — видимому, подробно об этом рассказывала. «Я готов попробовать это сделать. Я могу только надеяться, что проснусь в хорошем сне.”» ---------- Дневник сторожа переводчик: Lonelytree К тому времени солнце уже село, и наступила ночь. ГУ Цзюнь обратился к последней записи в дневнике наблюдателя. Кроме того, там было 150 чистых страниц. «По словам мистера Чандлера, за порогом находится другой мир. Обычно, когда человек ложится спать каждую ночь, его ум будет блуждать между этим миром и миром бодрствования. Они могут время от времени заглядывать в щель, но вскоре, проснувшись, забудут об этом. По мере того как они стареют, как тяжесть бодрствующего мира давит на них, их способность видеть сквозь разрыв постепенно исчезнет. Это означает, что детям легче всего войти в этот мир, и на самом деле они могут случайно забрести в него. Это происходит потому, что дети все еще имеют самое простое и ясное психическое состояние.» «Возможно, вы слышали от кого-то или другого, что они вошли в зеркальный мир или кривой мир, когда они были молоды. Это был мир истины, говорящий с ними.» «Но для » зомби’все по-другому… Изменились не только их физические тела, но и их умы. Независимо от их возраста, зомби получают возможность свободно входить и выходить из этого мира. «Те люди, которых вы называете пациентами, прыгающими в братскую могилу, это был один из способов путешествия в другой мир», — вспоминаю я слова мистера Чандлера. — Их разумы пересекли порог и достигли своей цели.”» В этот момент в его сознании возникла связь. Он вернулся на несколько страниц назад и нашел цитату, которую искал. — Хуже всего было тем, кто не сопротивлялся. Как будто они были очарованы чем-то другим. Не дожидаясь толчка, они добровольно прыгнули в открытую могилу, распевая какой-то странный язык.’ Согласно описанию в дневнике, могила была вырыта невероятно глубоко, в ней могло поместиться более нескольких тысяч человек, поэтому глубина должна была быть более двадцати метров высотой… Спрыгивая с поверхности в дыру… разве это не соответствовало желанию пациентов с кошмарной болезнью покончить с собой, прыгнув с высоты? «Это не просто попытки самоубийства.”» И тут до ГУ Цзюня дошло. Даже если жертвы кошмарной болезни на Земле не превращались мгновенно в зомби, они встречали тот же конец. Их разум или душа будут путешествовать или будут втянуты в «тот мир». Вот почему их мертвые тела были всего лишь пустыми оболочками. Потом был тот случай с Чен Дефа… Когда старик понял, что загнан в угол, ГУ Цзюнь почувствовал, как душа зомби покидает свое материальное тело. Значит ли это, что Чен Дэфа тоже вернулся в этот мир? Осознание того, что зомби могут свободно перемещаться между этими двумя мирами, не было утешительной мыслью. И почему конкретно упоминаются дети? ГУ Цзюню вспомнились дети-экстрасенсы, которых контролировал культ Р’лил. Если память ему не изменяет, в классе, где учился старейшина Тун, было не более тридцати детей, но город Гуан-Тин сообщал о пропаже более трехсот детей и малышей, так Где же остальные? — Я не зомби, не страдаю кошмарной болезнью и давно уже вышел из детского возраста, так как же я доберусь до этого места? Этот вопрос возник в голове ГУ Цзюня. Сам того не сознавая, этот вопрос укрепил временную связь между ГУ Цзюнем и владельцем дневника. Это произошло потому, что наблюдатель задал тот же самый вопрос мистеру Чандлеру, когда тот был в своем особняке. Образы поплыли перед глазами ГУ Цзюня. Он мельком увидел темное и сырое поместье, и между ними завязался разговор. «- Сны-не единственный способ достичь этого мира, — сказал мистер Чандлер. — Я несколько раз пользовался другими способами, чтобы добраться туда. В мире бодрствования есть уникальные места, где связь с другим миром очень сильна. Если вы чувствуете эту связь и находитесь в непосредственной близости от нее, вы можете использовать специальное заклинание, чтобы материализоваться и открыть дверь. Но такой канал крайне нестабилен и долго не протянет. Некоторые могут пересечь его случайно, а другие никогда не найдут его, даже если они искали его всю свою жизнь. В конце концов, сон-это лучший канал, потому что даже если что-то плохое случится с вами в другом мире. Вы можете просто проснуться от этого, и это будет не более чем кошмар.’» «Мистер Чандлер протянул мне свиток с заклинаниями. — Если тебе не удастся увидеть во сне дорогу туда, используй это заклинание. Но если вы путешествуете туда с помощью этого метода, ваш ум и тело погибнут, если вам случится умереть там. Это славный мир, но слава приходит со своими рисками. Этот свиток будет работать только один раз, и это билет в один конец. Кроме того, дверь может не открыться для вас. Но если вы один из избранных, прислушайтесь к этому совету—не беспокойтесь о том, чтобы взять что-нибудь с собой. Там ты ни в чем не будешь нуждаться.» «Было бы неправдой сказать, что мне не было любопытно, но страх и смущение побудили меня спросить: «Мистер Чандлер, зачем вы мне все это рассказываете?’» «Мистер Чандлер улыбнулся своей джентльменской улыбкой и любезно ответил: ‘вы охраняете меня уже полмесяца. Считайте, что это плата за вашу услугу».”» Иллюзия исчезла так же внезапно, как и появилась. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Он чувствовал, как сжимается его сердце, но это было уже не так больно, как раньше. После нескольких глубоких вдохов он почувствовал, что его тело приходит в норму. Это, вероятно, было связано с его недавно приобретенной способностью и тем фактом, что иллюзия не была такой интенсивной или долгой. ‘Заклинание? Он посмотрел на темнеющее небо. Хранитель дневника окончательно зомбировался, и ему приснился путь в другой мир, так что это означало, что свиток заклинаний в то время не использовался. ГУ Цзюнь листал дневник страницу за страницей, но так и не нашел того, что искал. Когда он разочарованно вздохнул и захлопнул дневник, то понял, что тот был в кожаной обложке. — Ни за что… В порыве вдохновения он попытался стряхнуть с себя покрывало. Внутри кожи был зашит пожелтевший пергамент. Пергамент был испещрен непонятными письменами. Это не было частью иностранного языка, но ГУ Цзюнь знал, что это был за язык. На могильном камне старого дядюшки пса были такие же буквы-язык зомби. — Технически это заклинание существует в моем сознании. Значит ли это, что я могу им воспользоваться? Поможет ли он мне открыть дверь, которая приведет меня на этот заброшенный остров? ГУ Цзюнь был одновременно взволнован и ошеломлен этим удивительным открытием. Было еще слишком много вещей, чтобы разобраться, но, по крайней мере, все шло своим чередом! Закончив дневник, ГУ Цзюнь переключил свое внимание на следующую награду-письмо. Почерк на конверте был довольно расплывчатым, но все же разборчивым. На конверте не было почтового адреса, но отправитель был подписан » старый друг’, а получатель-некто по имени Перси Чандлер. Он вскрыл конверт, но внутри оказалась всего одна страница. Содержание было столь же лаконичным. «Произошел прорыв с заменой соматического эксперимента. Эта эпидемия дала нам необходимые материалы и возможности.”» ГУ Цзюнь глубоко нахмурился. Из этой переписки можно было заключить, что этот мистер Чандлер принадлежал к тайной организации, но что это был за суррогатный соматический эксперимент? По какой-то причине ГУ Цзюнь вспомнил о Некроскинах, а именно о разнице в их интеллекте между записями в дневнике Райбунди и записями в записях Фекды. Поскольку он знал, что эти зомби обладают способностью, подобной спектральной проекции, было бы не так уж сложно представить их обладающими другим материальным телом. Итак, если Некро-кожа действительно была населена разумом зомби, то… Во всяком случае, «эпидемия», упомянутая в письме, должна относиться к болезни зомби. В конце концов, омертвение кожи и кровохарканье опустошили чужую цивилизацию гораздо позже. Там, на земле, найденные до сих пор Некроскины были лишь немного умнее диких зверей. Может быть, организация, стоящая за ними, тоже проводила этот замещающий соматический эксперимент? В любом случае, каким бы ни был этот эксперимент, он был тесно связан с кошмарной болезнью и зомби. Было ли распространение кошмарной болезни необходимым шагом в этом эксперименте? Чем больше ГУ Цзюнь думал об этом, тем холоднее становилось у него на сердце. В тени так много всего происходило без ведома всего мира. Он перечитывал письмо снова и снова, пытаясь вызвать иллюзию, но ничего не получалось. Что-то было не так… С сокрушенным вздохом ГУ Цзюнь обратил свое внимание на заклинание. Теперь он мог подтвердить, что чужеземная цивилизация была хорошо Сведущей в заклинаниях и магии, или, по крайней мере, все доктора Карлотты знали, как использовать заклинания. Страница была сделана из того же пергамента, что и уродливая Баньяновая болезнь. Даже при том, что края отсутствовали, он все еще нес тонны информации. На самом деле поля были заполнены каким-то муравьиным почерком. «Подожди минутку…” ГУ Цзюня внезапно осенило. Почерк на полях принадлежал Лэндону! Эта страница, казалось, была взята из книги заклинаний, которую изучал Лэндон. ГУ Цзюнь повернулся к рукописной записке в верхней части страницы.» «Слова и буквы сами по себе не несут никакой силы. Можно было бы написать целую цепочку заклинаний на стене внутри туалета, и это ничего бы не дало, кроме как отвлечь людей, пока они были в туалете. Если при написании заклинания не применяется никакая сила, то оно не будет иметь никакой силы при срабатывании, так что это не более чем слова, слова, которые не выглядят эстетически привлекательными, если я сам так говорю.”» ---------- Господин Гард Ку Цзюнь уже сам пришел к своему собственному пониманию иностранных заклинаний. Эта записка, написанная Лэндоном, была одной из них. Очевидным примером было заклинание на Высокой стене внутри аномального пространства. В то время как Фекда все еще изучала это место, они не смогли сфотографировать, нарисовать, распечатать или даже запомнить заклинание, потому что оно было наполнено силой, когда оно было записано. Но если бы ГУ Цзюня, Сюэ Ба, дядю Даня или кого — то еще попросили написать стихотворение того же безумного араба, их создание не представляло бы такой же проблемы. «Это потому, что мы не обладаем способностью превращать эти слова в настоящие заклинания”, — заключил ГУ Цзюнь. «Точно так же, как сказал Лэндон, без присущей им силы они просто уродливые извилины.”»» Точно так же для заклинания, которым Мистер Чандлер одарил наблюдателя, это был не просто обрывок языка зомби. Для тех, кто не понимал силу заклинания, даже если бы они получили в свои руки свиток и скопировали его газиллион раз, они бы только потратили впустую бумагу, потому что ни один из них не был бы эффективен, кроме оригинала. Записка Лэндона также содержала этот маленький самородок знаний. «Человек нуждается в силе не только при записи заклинания, но и при его произнесении”. это объясняет, почему только ГУ Цзюнь мог вызвать заклинание, потому что он был единственным, кто мог чувствовать силу внутри заклинания.» Имея в виду эту заметку, ГУ Цзюнь прочитал страницу заклинаний от начала до конца. Он жаждал информации, но в то же время понимал, насколько это нелепо. Магия и заклинания были антитезой науке, основой современной медицины, но в чужом мире казалось, что нужно быть мастером и того, и другого, чтобы быть хорошим врачом. Это было такое большое противоречие. Во всяком случае, закончив всю страницу, ГУ Цзюнь мог предположить, что это было взято с начальных страниц книги. Это было краткое изложение знаний чужой цивилизации о заклинаниях. «Ментальное состояние…” ГУ Цзюнь сосредоточился на определенном разделе, взаимосвязи между заклинаниями и ментальным состоянием заклинателя. Психическое состояние человека оказывало огромное влияние на заклинания. Чем острее и сосредоточеннее был Пользователь, тем сильнее был эффект их заклинания. Поэтому тренировка ума посредством очищения и медитации была чрезвычайно важна. К сожалению, страница не вдавалась в подробности обучения, но она шла прямо к следующему разделу, который возглавлялся «жертвоприношением». Особенно выделялся один абзац:» «Человечество построено на фундаменте общей силы, поэтому, когда общая личность обретает необычные силы, они становятся чем-то другим, все дальше и дальше удаляясь от красоты и уродства, которые составляют человечество. Любой, кто соприкоснется с заклинаниями’будет навсегда изменен ими. «ГУ Цзюнь позволил этому зловеще звучащему абзацу просочиться в его сознание. Казалось, за этим кроется гораздо более глубокий подтекст… ‘Человечество и божественность… Различные концепции и перспективы, составляющие человечество, являются ли они производными от общих, повседневных источников?’» ГУ Цзюнь читал дальше, чтобы найти больше разъяснений. Он понял, что люди чужой цивилизации придерживались этого восприятия. — Взаимодействие с любым видом заклинаний, даже с теми, которые должны были черпать из силы Богини жизни, повредит психическому состоянию человека, потому что он будет использовать силу, которая не принадлежит человечеству. Это было отклонение от человеческой природы. Это была одна из главных причин, по которой Карлотские врачи пользовались таким уважением в народе. Да, они были спасателями жизни, но они также технически жертвовали собой, чтобы спасти других. Это было связано с тем, что использование заклинаний изменит, а иногда и испортит психическое состояние пользователя. Чтобы провести его через систему обзора Фекды, использование заклинаний проявилось бы в падении ценности S и изменении личности. — Использование ненормальной энергии имеет свою цену. Врачам Карло необходимо понять, что они жертвуют собой ради блага других. «Жертва…” — Проворчал ГУ Цзюнь. Он чуть не умер в те несколько раз, когда заставил себя использовать заклинания, так что это вовсе не было совпадением. Это не было чем-то уникальным для него. Казалось, что истощение заклинаний повлияет на всех, будь то ГУ Цзюнь, люди из компании лай Шэн, культ Р’лил и даже зомби, такие как Чэнь Дефа. Каждый раз, когда они использовали эти заклинания, независимо от эффекта или намерения заклинания, это считалось «жертвой», потому что они призывали силу за пределами своих возможностей. Нормальной жертвой было собственное психическое и физическое здоровье заклинателя, но были случаи, когда в качестве жертвы можно было использовать и другие вещи.» Поэтому снова и снова подчеркивалось, что не следует бессмысленно использовать заклинания после их изучения, думая, что последействие можно вылечить хорошим сном. Идея о том, что заклинание может вылечить все виды болезней, также была мифом. Такого мощного заклинания не существовало. Карлотский доктор не должен верить в такую чушь и понимать, что каждый случай произнесения заклинания был чем-то важным. Однако самым важным убеждением, которому должен следовать каждый врач Карло, было не использовать других в качестве жертвоприношения; жертва должна исходить от них самих. В этой части Лэндон добавил записку. — Как бы мне хотелось послужить мистеру Орлему в качестве жертвы, но, зная, как сварлив этот человек, возможно, даже богиня жизни не потребует его в жертву. ГУ Цзюнь верил, что когда Лэндон писал это, эпидемия, угрожавшая их миру, не взорвалась. Сын стали все еще был студентом Академии Карлот, нарушителем спокойствия, судя по всему… Но под этим умозаключением было еще несколько линий. Каждая строка была написана в разное время, исходя из разницы в почерке. Другими словами, Лэндон не записал следующее сразу, а продолжал возвращаться, чтобы добавить к нему. — Сколько еще жертв нам нужно? Разве мы не принесли достаточно жертв? ‘Жертва, жертва. — Если бы я мог забрать все назад … … — Я понятия не имею, имеет ли это какое-то значение. Чем ближе она подходила к концу, тем более бессистемным становился почерк и тем глубже становилось ощущение темноты. Скорее всего они были написаны уже после появления кровохарканья… Что означало » это’ в последнем предложении? ГУ Цзюнь мог чувствовать борьбу между линиями, борьбу, которая происходила от короткого момента надежды. Что случилось с Лэндоном после его встречи с Некроскинами? Было ли его самоубийство тоже формой жертвоприношения? ГУ Цзюнь сделал шаг назад и снова перечитал заметки Лэндона на полях. Перемена между ними была поразительной. От первоначального шутливого тона до слов, которые звучали так, как будто они пришли прямо из Головы Пророка Судного дня. Было ясно, что внутри Лэндона что-то изменилось. «Лэндон, ты забыл, что усиленное взаимодействие с потусторонней силой еще больше отдалит тебя от человечества?” ГУ Цзюнь вздохнул.» Страница не казалась такой уж короткой, но она заканчивалась после раздела о жертвоприношении. Несмотря на то, что оставалось еще много вопросов, это базовое понимание заклинаний несколько прояснило ум ГУ Цзюня. Он чувствовал себя так, словно прошел очередной сеанс омоложения; он чувствовал себя совершенно отдохнувшим. Он напомнил себе поделиться этой информацией со старейшиной Тонг и остальными, когда они встретятся в следующий раз. Теперь, когда он произнес заклинание от Р’лил, оно должно было иметь более сильный эффект, но означало ли это также, что оно вызовет большую обратную реакцию для него? «Похоже, мне нужно сосредоточиться на тренировке сильного сердца, иначе я действительно могу умереть от этого. Расширяя свою максимальную ментальную силу, я буду иметь больший запас энергии для жертвоприношения.” Имея это в виду, ГУ Цзюнь принял решение. «Мне все еще нужно выяснить, как вызвать иллюзию внутри пергамента заклинания зомби, это должно дать мне больше информации.”»» Но было еще кое-что, что сейчас требовало его большего внимания. ГУ Цзюнь встал с земли и направился обратно в здание для вскрытия. По пути туда он достал телефон, чтобы позвонить командиру Яо. Раскрыв часть информации из дневника наблюдателя, ГУ Цзюнь попросил изолировать пациентов с кошмарной болезнью друг от друга. «А Джун, ты в этом уверен?” В ответе Яо Синяня явно слышалась неуверенность. В отделении Фекда восточного штата находились сотни пациентов. Практически каждый член Phecda должен был бы быть мобилизован, если бы пациенты были перемещены в изолированные комнаты.» «Командир Яо, я не могу быть более уверенным. Это то, что мы должны сделать, чтобы обуздать распространение болезни”, — серьезно сказал ГУ Цзюнь. Он знал, что в этом подразделении катастрофически не хватает персонала, и ситуация быстро выходит из-под контроля, но ему нужно было сделать все возможное, чтобы предотвратить эту «невообразимую трагедию».» Лоботомия на самом деле не решила проблему. С точки зрения ГУ Цзюня, единственным способом сделать это было нацелить кошмарную болезнь на ее источник. А для этого нужно было войти в другой мир, чтобы разрешить все тайны, окружающие его. «Отправь меня в арктическое море, — добавил ГУ Цзюнь. «Там может быть дверь, которая ведет в другой мир. Может быть, мне удастся найти его и открыть.”»» ГУ Цзюнь не мог путешествовать туда во сне, так что его единственной надеждой был этот пергамент заклинания зомби. ---------- Мир снов и мир бодрствования Стены были бледны, и тишина была осязаема в воздухе. В одежде своего пациента старейшина Цинь был положен на ложе больного. ГУ Цзюнь пришел попрощаться перед тем, как отправиться на очередное задание. После того как предложение было сделано накануне вечером, Фекда согласилась на него после некоторого внутреннего обсуждения. Группа из пяти человек, включая ГУ Цзюня, направлялась к острову Врангеля, чтобы присоединиться к остальным. Их самолет должен был вылететь сегодня днем. «Ах Джун…” Старейшина Цинь выдохнул его имя. На этот раз ему удалось узнать ГУ Цзюня. После лоботомии он, казалось, был поглощен тупостью и пустотой. Его память сильно ухудшилась, и большую часть времени он будет смотреть в никуда. Он также продемонстрировал много симптомов MSA. По сравнению с неделями, проведенными сразу после операции, его глаза стали ярче, но это никак не помогло избавиться от пустоты вокруг его лица.» «Старейшина Цинь.” ГУ Цзюнь поставил принесенный термос на прикроватный столик. «Я принесла тебе немного супа Лин НАН. Цай Цзысюань сам его приготовил.”»» У некоторых пациентов появились признаки выздоровления после лоботомии. ГУ Цзюнь надеялся, что так же обстоит дело и с его уважаемым учителем. «Цай Цзысюань…” Лицо старейшины Циня с трудом сморщилось. Казалось, он изо всех сил пытается вытащить это имя из водоворота своего спутанного сознания. «Он…”»» «Он тоже из нашего медицинского отдела, он присоединился к Фекде в то же время, что и я.” ГУ Цзюнь подавил вздох. Старейшина Цинь был известен своей способностью запоминать имена всех людей даже после одной встречи, но теперь… ГУ Цзюнь вышел вперед, чтобы помочь старшему занять сидячее положение. Он налил миску супа старейшине Циню и протянул ему, «Это суп из свиных мозгов, я слышал, что он полезен для людей, перенесших операцию на головном мозге.”»» «Хорошо, хорошо.” Руки старейшины Циня, протянувшиеся к чаше, дрожали-признак того, что кто-то страдает болезнью Паркинсона. Но, по крайней мере, он мог прокормить себя. Вскоре воздух наполнился ароматом супа. Увидев, что старейшина Цинь наслаждается супом, напряжение в сердце ГУ Цзюня несколько ослабло.» Честно говоря, ГУ Цзюнь не был уверен в восстанавливающих свойствах супа, но он был уверен, что вкус у него замечательный. В конце концов, он и сам прикончил несколько чашек. На самом деле, у сию прикончила бы весь горшок, если бы ГУ Цзюнь не остановил ее. Прежде чем навестить старейшину Цинь, ГУ Цзюнь попрощался со своими друзьями. По какой-то причине Ван Жосян, казалось, почувствовала, что он снова отправляется на опасное задание, и в ее глазах появилось беспокойство. «Я слышал некоторые обновления… о текущем…” Старейшина Цинь хотел что-то сказать, но его словесные способности были не очень хороши. «Ситуация… Ах Джун…”»» «Нынешняя ситуация находится под контролем, — искренне сказал ГУ Цзюнь. «У нас появилась новая зацепка. Я собираюсь заняться этим сегодня днем. Я обещаю, что будет прорыв.”»» Морщинистое лицо старейшины Циня довольно долго оставалось пустым, прежде чем он сказал: «Окей… Бери… Заботиться…”» ГУ Цзюнь молча кивнул. В этот момент ГУ Цзюнь мог видеть много сложных эмоций на лице старейшины. Они включали одобрение, предвкушение и беспокойство. После визита к старейшине Цинь ГУ Цзюнь отправился в соседние палаты, чтобы навестить брата Цяна, а затем хирурга Чжу. Несмотря на нехватку персонала, Фекда в конце концов доверилась ему. Они собирались перевести пациентов в изолятор. Этих людей скоро увезут отсюда. Старые наставники ГУ Цзюня находились в довольно стабильном состоянии, но их умственное состояние было намного слабее, чем раньше. На самом деле, они как будто превратились в совершенно других людей. Когда он покинул здание, ГУ Цзюнь действительно надеялся на какое-то заклинание восстановления, распространенное в играх, которое могло бы исцелить любую болезнь. В книге заклинаний было ясно сказано, что такого заклинания не существует, но, возможно, чужеземная цивилизация не сумела овладеть им, потому что не встретила существа, которое могло бы наделить их такой силой. Суть колдовства была подобна закону эквивалентного обмена в алхимии. Нужно было чем-то пожертвовать в обмен на власть. Жертва… ГУ Цзюню вспомнились Записки Лэндона — Сколько еще жертв нам нужно? Разве мы не принесли достаточно жертв? Каждый в какой-то мере жертвовал собой. «Доктор ГУ, пора уходить, — напомнил ему сотрудник отдела действий. Ему еще предстояло присутствовать на предварительном брифинге. Таким образом, ГУ Цзюнь поспешил в исследовательский центр кошмарных болезней на двенадцатом этаже. Среди других участников этого брифинга были командир Яо, старейшина Тун и другие сотрудники штаб-квартиры, а также другие члены этого совместного подразделения. Что касается мира снов, который постулировал ГУ Цзюнь, то у людей здесь не было никаких сомнений по этому поводу, но у них было много вопросов о точном методе, который использовал бы ГУ Цзюнь, чтобы найти его.» «Посмотрим, когда мы там приземлимся.” На самом деле у ГУ Цзюня не было никаких реальных планов. «Мое экстрасенсорное восприятие будет работать только тогда, когда я физически там.”»» «Здесь очень холодно. Средняя температура ниже двадцати градусов по Цельсию.” Старейшина Тонг вздохнул. «Тебе лучше надеть несколько дополнительных слоев.”»» «Будьте осторожны, — сказал Яо Синянь ГУ Цзюню и у сию, прежде чем повернуться к Сюэ Ба и остальным. «Мы обеспечим любую техническую поддержку, которую вы запросите.”»» Атмосфера в конференц — зале была довольно тяжелой и низкой. Вопрос о том, смогут ли они добраться до мира грез, даже путешествие по Северному Ледовитому морю не было шуткой. Остров Врангеля официально вступил в зимнее солнцестояние в прошлом месяце, и это означало чрезвычайно длинные ночи, фактически будут дни, когда не будет дневного света. Это был ледяной ад, в котором не было ничего, кроме темноты. Арктическое море будет холодным и суровым. Местная погода сообщала о сильной метели каждые два дня. Откровенно говоря, это был большой изолированный остров. Он не был заселен, когда его впервые открыли европейцы. Когда он стал частью России, Кремль попытался заселить остров, переселив туда некоторых инуитов, но этот план по заселению провалился. Остров считался негостеприимным для людей. На острове Врангеля не было ни одного человека, но рядом с Ушаковским была построена морская база, которая должна была принять аборигенов. Было великодушно назвать это место военной базой. Это было больше похоже на лоскутное одеяло из обломков, сгруппированных вместе. Если бы не просьба Фекды, в России не было бы людей даже в зимний сезон. Это место будет отмечено только российским флагом. Путешествие на Остров Врангеля в такое время года само по себе было чем-то очень опасным. Постоянные снежные бури означали, что снимки со спутника не очень-то помогут. Кроме того, они будут находиться на чужой территории. Это означало, что юрисдикция Фекды будет ограничена. Командир Яо не так уж много мог сделать, когда дело доходило до драки. «Мы постараемся сделать все возможное, — пообещал ГУ Цзюнь. Другого выхода все равно не было. Сюэ Ба, Лу Сяонин и дядя дан молча готовились к предстоящему трудному путешествию. Они никогда раньше не сталкивались с такими погодными условиями, но из своего опыта в норе баньяна они знали, насколько трудной может быть такая миссия. Тем не менее, они пережили миссию через дыру в баньяновом дереве, и не было никаких причин, по которым они не могли повторить свой успех с этим.» Внезапно Ву сию подал голос, чтобы спросить: «Кстати, увидим ли мы там пингвинов? О, я не могу дождаться, чтобы увидеть этих милых птиц вразвалку!”» «Нет, пингвины живут на Южном полюсе, но мы можем столкнуться с белыми медведями, — ответил ГУ Цзюнь. «В самом деле, последний житель Ушаковского села был растерзан белым медведем прямо у его порога.”»» «Хм, думаю, это тоже сработает.” У сию кивнул. «Когда я увижу белого медведя, я смогу почувствовать пингвинов, так что это будет то же самое в любом случае.”»» Затем девушка начала что-то весело напевать себе под нос. — Неужели она думает’что мы едем в какой-то отпуск? ГУ Цзюнь не смог сдержать улыбки, появившейся на его лице. Даже остальные позволили себе немного посмеяться. Веселость девушки заразила комнату, и настроение значительно улучшилось. Кто бы мог подумать перед отъездом, что тот, кто был наиболее возбужден, будет тем, кто обычно был самым ленивым? После брифинга группа направилась в аэропорт, чтобы сесть в самолет, который доставит их на военную базу на мысе Шмидта вдоль российской арктической линии. Это место находилось примерно в двухстах километрах от острова Врангеля. Это будет их первая остановка, а затем, исходя из местной погоды, они решат, когда лететь на Остров Врангеля. Что касается погоды, то та, что была в восточном штате, была прекрасна в день их отъезда. Никогда еще небо не было таким ясным. Когда самолет взмыл в воздух, у каждого члена команды были разные мысли, но они разделяли одно и то же убеждение, что их пункт назначения может быть холодным до костей, но их сердце горело страстью спасти тех, кто мучился болезнью. ---------- У любого заклятия есть цена Был полдень 3 декабря, но небо было подозрительно темным, и оно было покрыто созвездиями, которые не должны были появляться в это время дня. Остров Врангеля находился в 71°14′, 179°25′. Когда-то на острове располагались военный аэродром, военный радиолокационный центр и даже несколько шахт, но все они были заброшены вскоре после того, как были построены. Ушаковское располагалось вдоль южного побережья, и к этому бывшему поселку примыкала небольшая морская база. База состояла из стандартизированных конструкций, и около нескольких сотен членов из двух разных стран занимали ее. Команда ГУ Цзюня из пяти человек прибыла вчера на военную базу на мысе Шмидта, и когда погодные условия позволили им лететь, они немедленно прыгнули туда на вертолете. Они пересекли двести с лишним километров моря и прибыли на вертолетную площадку этой небольшой морской базы. Поверхность моря в основном замерзла, и это делало плавание невозможным, если только в его армаде не было ледокола. Арктический ветер завывал, когда все пятеро спустились с вертолета. Все они были одеты в толстые зимние пальто и несли с собой рюкзаки. Тепло, которым они наслаждались в коконе кабины вертолета, мгновенно исчезло. Как только ноги ГУ Цзюня соприкоснулись на Земле этого арктического острова, он почувствовал пронизывающий до костей холод. Его лицо, завернутое в маску, было красным, и он едва мог держать глаза открытыми из-за ветра. Просто было так холодно. Он вырос не на севере, и это был первый раз в его жизни, когда он был помещен в такую низкую температуру. По крайней мере, теперь он мог сказать, что испытал на себе жизнь при отрицательных двадцати градусах. Однако этот остров был не только холодным, воздух имел очень высокую влажность, что означало, что сильный туман был постоянным, что дало острову довольно романтическое прозвище острова тумана. На самом деле, однако, эффект тумана был менее романтичным, чем это. Холодный туман просачивался даже сквозь толстые слои кожи ГУ Цзюня и вползал ему под кожу. Это, в сочетании с ледяным воздухом, который проникал в его ноздри, заставляло его чувствовать, что его легкие замерзли всего за несколько вдохов, делая что-то такое простое, как дыхание, невероятно трудным. Его грудь онемела, а трахею пронзила острая боль. «А… — рядом с ним дядя Дэн заметно поежился от холода. Они только что прибыли, но миссия уже оказалась более сложной, чем та, что находилась внутри аномального пространства.» «А теперь мне очень хочется выпить водки, — проворчал Лу Сяонин. Она вдруг поняла, почему это место необитаемо: здесь было и темно, и холодно. Остров был размером в 7600 кубических километров, и погодные условия становились все более предательскими, чем дальше они продвигались на север.» 1 «Это место такое белое.” У сию посмотрел на снежную картину под ночным небом. Это напомнило ей об обучении экстрасенсорике. Чтобы доказать ее точку зрения, если человек слишком долго оставался в этом эксперименте, он мог страдать от эффекта Ганцфельда, видеть иллюзии и сходить с ума.» «Если кто-то страдает от признаков дискомфорта, пожалуйста, немедленно сообщите об этом команде”, — напомнил Сюэ Ба остальным. Он выпятил грудь, но его кустистые брови и борода уже были покрыты частицами инея. Передвижение по Арктическому поясу в зимнее время было настоящим испытанием ума и телосложения. Если бы это была стандартная операция, то все они должны были бы сначала пройти некоторую подготовку, и такие люди, как ГУ Цзюнь, которые страдали от смертельной болезни, никогда не были бы допущены к этой миссии, но это не была стандартная операция.» Возле вертолетной площадки собралась небольшая приветственная группа. Среди них была и разведывательная группа «арктический волк» из Фекды. Их возглавляли лидер Юй Сяоюн и вице-лидер Чжан Сяоци. Арктический волк был крупномасштабным специальным мобильным подразделением, временно сформированным для выполнения этой миссии. Члены команды были из разных слоев общества, но большинство из них прошли профессиональную подготовку по разведке Арктики. Рядом с арктическим волком сидели люди из российского Департамента национальной безопасности. Они были здесь настоящими стрелками, а люди из Фекды-их гостями. Предводителем русского отряда был человек средних лет по имени Иванов Мстислав. Борода на его лице и мускулы по всему телу были еще более заметны, чем у Сюэ ба. Этот человек был похож на ходячего бурого медведя. «Капитан Ю.” Сюэ Ба шел впереди и приветствовал русского не очень точным приветствием., «Капитанмстислава.”»» 1 Несмотря на то, что Сюэ Ба не мог свободно говорить на всех этих языках, он знал больше, чем несколько языков в своем репертуаре. «Капитан Сюэ!” К их удивлению, Иванов ответил по-китайски с сильным акцентом: Этот человек был, по-видимому, так же одарен, как и Сюэ Ба в плане владения языком. Затем последовал быстрый сеанс знакомства друг с другом. Когда ГУ Цзюня представили, глаза всех присутствующих загорелись разной степенью любопытства, особенно членов клуба «арктический волк». Причина была в том, что, несмотря на свой возраст, Фекда дал им четкий приказ полностью сотрудничать с ГУ Цзюнем. По сути, операцией должен был руководить он. Это было довольно необычно для кого-то настолько молодого, чтобы занять такую большую роль. Однако Юй Сяоюн и его команда получили некоторую информацию о ГУ Цзюне. Они знали о его экстрасенсорных способностях и о том, что он обладал какой-то «уникальной экстрасенсорной способностью».» «Позвольте мне сначала показать вам ваше жилье.” Иванов тепло приветствовал их. «Немного алкоголя в такую погоду будет очень кстати.”»» Несмотря на то, что ГУ Цзюнь хотел немедленно осмотреть окрестности, он знал, что сейчас не время торопиться. Перед отъездом их проинформировали об опасностях, подстерегающих на острове. Остров был слишком велик, и погода стояла плохая. На самом деле, обстоятельства были настолько суровыми, что разведывательная миссия была остановлена для арктического волка. Если бы у них было прямое местоположение для поиска, то, возможно, был бы прогресс. В такую погоду невозможно было прочесать весь остров. Жилье было самым большим зданием в округе. Он был разделен по половому признаку. Там были генераторы, обеспечивающие тепло и электричество, но энергия должна была использоваться экономно. Запасов на базе хватило бы им и тридцати Аляскинским снежным гончим на месяц. Дополнительные поставки могут быть вызваны с материка, но они всегда должны быть готовы к любым непредвиденным обстоятельствам. После того, как они успокоились, ГУ Цзюнь немедленно попросил начать разведку. Таким образом, капитан Юй повел их всех пятерых вниз по западной стороне острова на снегоходе. Вскоре в поле их зрения появилось заброшенное Ушаковское. Капитан Юй сказал в качестве вступления, «Это место оставалось таким в течение многих лет. Это как место, застывшее во времени. Русские не решаются снять его и запретить другим странам вмешиваться.”» ГУ Цзюнь знал это из файлов, которые он читал об этом месте. В свете фар можно было разглядеть несколько старых электрических столбов, прислоненных к снегу. Запутанные электрические провода соединяли несколько старых и приземистых деревянных домов. Из-под снежного покрова выглядывали различные виды мусора, особенно ржавые края брошенных нефтяных бочек. Вокруг них простирались бесконечные белые полосы, которые, казалось, спускались к горам на горизонте. «Там белый медведь.” как только машины остановились, у сию указал направление. ГУ Цзюнь повернулся, чтобы посмотреть.» Огромный белый медведь стоял рядом со старым домом, опустив голову примерно в двадцати метрах от них. Он взглянул на команду, прежде чем повернуться и исчезнуть в снегу. — Но почему… ГУ Цзюнь нахмурился, когда странное чувство охватило его. — Почему мне кажется, что Белый медведь ждал там нашего прибытия? Ветер продолжал завывать. Кроме этого, воцарилась обволакивающая тишина. Однако ГУ Цзюнь слышал звук крови, текущей в его венах. ‘Неужели эффект психического расстройства наступил так скоро? «Капитан Юй, я хочу исследовать этот дом дальше, — сказал ГУ Цзюнь. Белый медведь давно исчез, так что они были избавлены от необходимости его прогонять. Повинуясь инстинкту ГУ Цзюня, группа направилась к старому деревянному дому, который был меньше тридцати кубических метров в размере. Крыша почти рухнула под тяжестью собранного снега, но это уже был впечатляющий подвиг, учитывая, что она простояла здесь уже несколько десятилетий.» Деревянная дверь была наполовину занесена снегом. ГУ Цзюнь толкнул ее и заглянул в комнату с фонариком. ---------- Отправление транслатора: одинокое дерево Луч фонарика упал на обшарпанный деревянный дом. В интерьере отчетливо просматривался Иннуитский архитектурный замысел. Однако, подвергаясь воздействию стихии в течение многих лет, мебель и украшения внутри дома были выветрены и изношены. На протяжении многих лет на этот арктический остров пускали только российских чиновников, ученых, фотографов-географов и специально отобранных туристов. Поскольку все они должны были соблюдать правила «смотреть, но не трогать», большая часть здания была сохранена идеально. ГУ Цзюнь стоял в дверях и смотрел на дряхлость. Он почувствовал легкий духовный резонанс… «Капитан Юй, ваши люди обыскивали это место раньше?» «У нас есть,» — Серьезно прошептал Юй Сяоюн. «Мы прочесали всю деревню, когда метель была не так сильна. Но мы ничего не нашли. С другой стороны, капитан ГУ, этот остров уже много лет находится под бдительным присмотром русских. Если бы здесь можно было что-то найти, они бы уже забрали это себе.» Действительно, это была совместная миссия Фэкда и российского Департамента национальной безопасности, но это не означало, что это не были отношения, в которых обмен информацией был необходим или даже ожидался. Например, русские понятия не имели, что настоящая миссия Arctic Wolf заключалась в поиске входа в аномальное пространство. Если российское правительство было посвящено в эту тайну, кто знает, как оно отреагирует? Аномальное пространство привело бы к совершенно новой области для изучения и исследований. Это была золотая жила, которую каждая страна готова была убить, чтобы заполучить в свои руки. Поэтому, как бы дружелюбно ни выглядели Юй Сяоюн и Иванов на поверхности, обе стороны знали, что другая скрывает от них какие-то секреты. Это в основном подводило итог отношениям между двумя организациями. В настоящее время различные страны мира обсуждают возможные методы международного сотрудничества для борьбы с недавним притоком сверхъестественной деятельности. Возможно, в один прекрасный день будет сформирована новая международная группа, когда все страны мира будут вынуждены встать в одну линию, но сейчас это было не так. «Капитан ГУ, вы что-нибудь почувствовали?» — Спросил Юй Сяоюн, хотя на самом деле он был не из тех, кто полагается на что-то настолько лишнее, как «чувство». Остальные товарищи по команде разделяли его скептицизм, особенно после того, как он привел их в этот дом. Насколько им было известно, каждый дюйм Ушаковского был исследован. История этой деревни была настолько богатой, что она стала обязательным туристическим местом. Даже если бы там что-то и было найдено, то оно было бы конфисковано русскими или обнаружено туристами, которые посещали это место на протяжении многих лет. «Я действительно что-то почувствовал.» ГУ Цзюнь кивнул. «Тот белый медведь из прошлого вел себя довольно странно. Капитан Юй, мне нужно, чтобы вы немедленно связались с командным центром и отследили его.» «- А?» Юй Сяоюн был искренне сбит с толку, но из-за его приказа он пожал плечами. «Конечно.» Он вызвал свой коммуникатор, чтобы передать запрос. В то же время ГУ Цзюнь осторожно переступил через прогнившие половицы и вошел в гостиную. Он помахал фонариком вокруг, прежде чем его взгляд остановился на деревянной стене. Шкура животного, пара рогов, лук… и на нем висела старая рамка для фотографий. В рамке висела старая черно — белая фотография. Он захватил группу Иннуитских крестьян. ГУ Цзюнь подошел с предельной сосредоточенностью. Он протянул руку, чтобы снять рамку со стены. Судя по всему, снимок был сделан на миграционном корабле. Здесь было пятнадцать Иннуитов—четыре взрослых мужчины, четыре взрослые женщины, один подросток мужского пола, одна подросток женского пола и пять детей разного возраста. На самой левой стороне снимка был изображен русский человек. Он носил черную шапку из медвежьей шкуры, и на его пухлом лице было написано высокомерие. У него был тот самый правительственный официальный вид. Судя по всему, это была фотография четырех семей, которые должны были переселиться и поселиться здесь, но, как ни странно, никто из новых жителей деревни не выглядел особенно взволнованным своим будущим. Некоторые выглядели потерянными, другие выглядели так, словно предпочли бы перепрыгнуть через перила корабля. Это было особенно ясно с пятью детьми. Самым младшим из них было всего пять или шесть лет, но они выглядели такими разбитыми. Их лица были отвернуты от камеры, и казалось, что они плачут… Эти люди были, грубо говоря, пешками в международной пограничной игре. Они были вынуждены заселить это место российским правительством, чтобы Москва могла претендовать на этот остров как на свою территорию. «Эта картина…?» Вопрос ГУ Цзюня задержался. «Это изображение самых ранних Иннуитов, которые мигрировали сюда.» Арктический волчий отряд тоже расследовал это дело. «Никто из людей на этой фотографии больше не с нами.» ГУ Цзюнь молча кивнул. Он уже собирался поставить рамку на место, когда что-то привлекло его внимание. ГУ Цзюнь придвинул фотографию поближе, чтобы получше рассмотреть. Чем больше он изучал его, тем больше ему становилось любопытно. Картина становилась все более и более сюрреалистичной. Небо на заднем плане пожелтело и расплывалось, теряя четкость. Он наклонялся все ближе и ближе. Внезапно его словно ударило током. Двое детей резко повернули головы и уставились прямо на ГУ Цзюня. На их юных лицах застыли истерические улыбки. Русский человек в медвежьей шапке слева сморщил лицо от сильной боли. Но эта сцена длилась всего секунду. ‘Это иллюзия? ГУ Цзюнь глубоко вздохнул и попытался сосредоточиться. — Нет, это не было иллюзией. «Капитан Ю.» — Он указал на русского на фотографии. «Кто этот человек? Что с ним случилось?» «А?» Юй Сяоюн наклонился посмотреть и ответил, «Это будет Василий Петров. Именно он стоял за всем этим миграционным проектом. Тогда у Иннуитов вообще не было никакого общественного положения в русской стране. Петров относился к ним как к второсортным гражданам, поэтому Иннуиты питали к нему глубокую неприязнь. Я думаю, что Петров погиб в результате кораблекрушения и утонул.» ‘Утонул? Брови ГУ Цзюня нахмурились. «Где же он утонул?» У Юй Сяоюна не было ответа на этот вопрос. Это была конфиденциальная информация для Москвы. А в те далекие времена морские аварии в Северном Ледовитом океане были довольно обычным делом, поэтому Юй Сяоюн не совал нос в чужие дела без необходимости, чтобы не угрожать дипломатическим отношениям двух стран. Но теперь все было по-другому. «Капитан Юй, мне нужно, чтобы вы пошли и расспросили русских побольше об этом кораблекрушении,» — Серьезно сказал ГУ Цзюнь. «Это будет очень важно.» «Конечно.» Как бы ни был смущен Юй Сяоюн, он мог только следовать приказу. Его товарищи по команде переглянулись. Они были обеспокоены тем, что ГУ Цзюнь не решал этот вопрос так деликатно, как им хотелось бы. Остальная часть группы ГУ Цзюня подошла ближе. Они увидели картину, но ничего не почувствовали, но как только у сию взглянула на нее, она сказала: «Есть что-то странное в этих детях.» ГУ Цзюнь согласился. «Сию, пока это чувство еще сильно, давайте посмотрим, сможем ли мы вызвать иллюзию с помощью этой картины.» «В таком случае давайте устроимся поудобнее.» У сию кивнул. Она служила цели оказания поддержки ГУ Цзюню с ее собственным экстрасенсорным интеллектом в команде. В комнате стояли брошенные стулья. ГУ Цзюнь пододвинул две из них и сел рядом с у сию. Держа в одной руке Карлотский скальпель, а в другой-руку девушки, с картинной рамкой на коленях, он сказал: «Мы должны быть готовы пожертвовать своей ментальной силой, чтобы вызвать иллюзию. Чем больше жертва, тем яснее будет иллюзия.» «Хорошо. Хотя я не уверен, насколько велика моя жертва, учитывая, что я чувствую себя так, словно делаю пожертвования магнату.» В то время как другие были смущены тем, что она сказала, ГУ Цзюнь мгновенно понял аналогию. Они оба закрыли глаза и начали выстраивать свою связь. Они перекрыли свою ментальную силу и попытались снова почувствовать картину. Охотники на демонов больше не удивлялись этому. Но для отряда арктических волков было бы невозможно не запутаться. Что они там делали? Неужели это действительно сработает? Они смотрели на этих двоих и не могли избавиться от ощущения, что их везут на прогулку. Внутри своего ментального пространства ГУ Цзюнь и у сию видели фрагменты иллюзии, плавающие перед их мысленным взором. Были сильные ветры и бурлящие океаны. Звуки фанатичного пения танцевали на ветру. Великолепное гипнотическое северное сияние кружилось в Северном ночном небе. Голова ГУ Цзюня начала пульсировать от боли. Внезапно в его сознание ворвалась иллюзия из прошлого. Там был утес, вершина которого смотрела на море. Детали иллюзии медленно превращались в реальность. Какие — то фигуры танцевали вокруг алтаря, распевая какую-то песню. Это был… народ Иннуитов. ---------- Остров, скованный льдом и снегом трансляторе: одинокое дерево Северное сияние извивалось и скользило в ночном небе. Там были пряди и слои их, очень очаровательное отражение бурлящих волн на море внизу. Скала сбоку от гигантской вершины была такой ровной, что казалось, будто ее прорезали ножом. В этом предательском месте происходила культовая церемония. ГУ Цзюнь чувствовал, как его зрение затягивается. Его голова болела и сжималась, но, в отличие от этого, его пульс был относительно стабильным, по крайней мере, намного более контролируемым по сравнению с предыдущим. Должно быть, это был результат его недавно приобретенного умения. Он сосредоточился на том, чтобы лучше видеть. В трансе было около десяти человек, включая взрослых и детей. Они танцевали вокруг чего-то. Даже в экстремальную погоду они были одеты только в странные наряды, сшитые из различных звериных шкур. С одежды капала свежая кровь, словно с нее только что содрали шкуру. Кровь также использовалась для того, чтобы нарисовать на шкурах какой-то культовый символ. По какой-то причине ГУ Цзюнь почувствовал, что этот символ был довольно знакомым… Инуиты пели все громче и сильнее. ГУ Цзюня притянули поближе. Теперь он мог видеть людей, танцующих вокруг конической каменной скульптуры, которая была размером с нормального взрослого. Статую было трудно разглядеть в темноте, но ее очертания напоминали символ, нарисованный на шкурах животных. ‘Ближе, мне нужно подойти поближе. ГУ Цзюнь нахмурился. Скульптура определенно была ключом к разгадке. Это был идол, которому поклонялись инуиты. — Он похож на тот, которому поклоняются зомби? Шар бесформенной тьмы, почитаемый старым дядюшкой псом, Чен Дефа и остальными жителями деревни? Он заставил свой мысленный взор приблизиться, и в результате его сердце мгновенно почувствовало недостаток. Сердцебиение ГУ Цзюня подскочило до ста ударов в минуту, и оно не показывало никаких признаков замедления. Он уже начал слышать их-фанатичные голоса инуитов. Голоса немногочисленных детей были самыми резкими и сильными. Их лица были лишены своей обычной невинности и наполнены жаждой крови и истерикой, точно так же, как лица, которые повернулись к нему на фотографии. Это было так, как если бы их умы были захвачены церемонией, и в этот момент они направляли какую-то коварную силу. «Ах…» Внезапно голова ГУ Цзюня треснула, как будто ее просверлили насквозь. Несмотря на сильную боль, он, наконец, услышал, что поют инуиты. Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn. Они пели заклинание культа Р’лил, и их произношение и темп были чрезвычайно точными. Это было идеальное воссоздание заклинания, записанного на этом листе бумаги. ‘Но почему? Головная боль усилилась. Как будто его мозг тянуло в двух разных направлениях. — Как инуиты научились этому? Он хотел наклониться ближе, чтобы лучше слышать пение, чтобы лучше видеть скульптуру, но боль становилась слишком сильной. Боль в черепе стала почти осязаемой, и ГУ Цзюнь готов был поклясться, что в любую минуту она могла разнести ему голову. Последним кусочком иллюзии, которую он увидел, была какая-то странность внизу скалы на поверхности океана. Затем боль захлестнула его и заглушила иллюзию. Его сердце бешено заколотилось, а когда он открыл глаза, то понял, что все еще находится в гостиной старого деревянного дома. «Ах…» ГУ Цзюнь застонал от боли. В последний раз, когда он непосредственно соприкоснулся с этим заклинанием, ему пришлось сделать укол адреналина в сердце, чтобы заставить его снова работать. Через мгновение в его сознании появилось уведомление от системы. «Мастерство вашего сильного сердца возросло на пятьсот пунктов. Текущий уровень-1 (500/50000 мастерства).» — Даже такая сильная иллюзия принесла мне всего пятьсот очков мастерства? Эта мысль мелькнула у него в голове, когда он попытался отдышаться. Его руки взлетели к груди. Он задавался вопросом, доживет ли он до того дня, когда навык повысится до уровня 2. «А Джун, сию, вы в порядке, ребята?» — Нервно спросил дядя Дэн, доставая из аптечки иглу. «Тебе нужен укол?» «Я в порядке… слава Богу, что есть этот стул.» У сию глубоко вздохнул. Ее лицо было бледным, как бумага. «Если бы не это, я бы сейчас лежал ничком на полу.» ГУ Цзюнь тоже старался выровнять дыхание. Уловив легкомыслие в ее словах, ГУ Цзюнь был уверен, что с ней все в порядке. В таком случае, сердце этой грязной девчонки было довольно сильным. «Дядя Дэн, у нас все хорошо.» Он остановил дядю Дэна, который шел на него с иглой. «Мне просто нужно немного отдохнуть. Все нормально.…» Отряд арктических волков, стоявший у двери, был в полном замешательстве. Может быть, они просто стали свидетелями астральной проекции или чего-то подобного? Вопросительный взгляд Чжан Сяоци переместился на Сюэ Ба. «Вице-лидер Чжан, они рискуют своими жизнями, чтобы сделать это.» Квадратная челюсть Сюэ Ба сжалась. «Я надеюсь, что вы все сможете отнестись к этому более серьезно.» Лу Сяонин услышала этот обмен репликами и подавила желание выложить все начистоту. Неудивительно, что старейшина Тонг сказал, что люди с высокими ценностями S ни на что не годны, потому что их глаза ослеплены всем. Некоторые вещи нужно было пережить лично, и даже тогда они могли в это не поверить. Воображение могло так далеко завести только одного. «Ты же сам это видел, верно?» Не обращая внимания на остальных, ГУ Цзюнь провел личную встречу с у сию. Тот согласно кивнул. «Я так и сделал, заклинание было похоже на то, что ты сотворил раньше, верно?» Он кивнул и спросил: «Вы хорошо разглядели эту каменную скульптуру?» — Она отрицательно покачала головой. «Я уже собирался это сделать, когда иллюзия исчезла.» После некоторого быстрого подтверждения ГУ Цзюнь подтвердил, что они видели и слышали примерно то же самое во время этого сеанса. Никакой дополнительной информации не было. Даже при том, что у них не было ясного видения, он был очень уверен, что каменная скульптура имеет то же происхождение, что и статуя, которая была эксгумирована во время дела старейшины Тонга. Знакомым символом были очертания извивающихся конечностей ненормального существа. «Ребята.» ГУ Цзюнь решил поделиться этой информацией с остальными. «Инуиты на этой картине разделяют то же фанатичное идолопоклонство, что и культ Р’йле.» Не каждый член отряда арктических волков имел доступ к этой секретной информации. Только высокопоставленные члены, такие как Чжан Сяоци, знали об этом. Трое охотников на демонов, естественно, знали все об этом. Но когда они слушали откровение ГУ Цзюня, их лица были сморщены в замешательстве и удивлении. Снимок был сделан в начале 20-х или 30-х годов. Переселение произошло гораздо раньше, чем инцидент в деревне Нань Тан. Кроме того, эти инуиты населяли Арктический пояс. Они были буквально в нескольких мирах от города Гуан-Тин. А судя по результатам современных исследований, инуиты мигрировали в Арктику из Азии около четырех тысяч лет назад. Это было по меньшей мере на тысячу лет раньше, чем датированное создание гробницы, где была эксгумирована каменная статуя. Религия и культура инуитов также не имели никакого отношения к Риле вообще. Итак, как же эта небольшая группа инуитов получила доступ к этим культовым знаниям? Культ р’йле, кошмарная болезнь, заброшенный остров во сне… координаты привели их в эту часть Чукотского моря. Если у ГУ Цзюня не было галлюцинаций, то должно было быть что-то, что связывало все эти обрывки информации. Как только все были сбиты с толку, Юй Сяоюн, которого послали раньше, поспешно вернулся. На его лице отразились удивление и волнение. «Иванов помог нам кое в чем покопаться. В отчете говорится, что Василий Петров однажды ночью проснулся от кошмара и выбежал из своей каюты на палубу. Никто не мог его остановить. Его словно охватило безумие. Он перепрыгнул через перила в ледяное море и там утонул.» Когда Юй Сяоюн услышал это, он сразу же вспомнил о кошмарной болезни, и теперь Чжан Сяоци и остальные пришли к тому же выводу. Итак, связь действительно лежала в этой картине. То, как отряд арктических волков смотрел на ГУ Цзюня, вызвало у него некоторое уважение и восхищение. Неудивительно, что штаб отдал им такой приказ. Этот ГУ Цзюнь не был мошенником, как и его сила. «Капитан Ю.,» Сказал ГУ Цзюнь, «есть ли здесь какие-нибудь скалы, которые выходят на океан?» «Центральные хребты острова простираются на Дальний Восток и Запад. Они усечены окнами, выходящими на море.» Юй Сяоюн подумал об этом прежде чем добавить, «Ближайшая к этому месту должна быть на восточном побережье.» «Я считаю, что поездка туда необходима,» — Мрачно объявил ГУ Цзюнь. Арктические ветры все еще завывали снаружи деревянного дома. ---------- Фотография инуитов переводчик: одинокое дерево После того, как ГУ Цзюнь раскрыл новую улику, Фекда немедленно связалась с Москвой, чтобы начать расследование в отношении инуитов. Но инуиты были меньшинством, состоящим из множества небольших племен, и они были довольно редко распространены за Полярным кругом, причем каждое племя имело свою собственную культуру и легенды. Корабельные мигранты тогда предположительно происходили из небольшого племени, базирующегося в Чукотке. Из-за их изолированной географии мало что было известно об их религии и культуре. В редких записях говорилось, что они поклонялись какому-то древнему и туземному божеству, которое поощряло их вести жизнь, защищенную от модернизации. Из-за их самоизоляции о них почти ничего не было записано. Инуиты из этого племени впоследствии были вынуждены переселиться на Остров Врангеля. Некоторые из них умерли на острове, в то время как другие исчезли и, как предполагалось, присоединились к другим племенам. Это очень затрудняло сбор информации и проведение исследований по этой конкретной группе инуитов. Группе ГУ Цзюня не повезло больше в Ушаковском. Если не считать фотографии, деревня выглядела как обычное поселение инуитов. Однако ГУ Цзюнь полагал, что за этим кроется что-то зловещее. Доказательством тому был ритуал в его иллюзии. Возможно, смерть Петрова была даже напрямую связана с этим ритуалом. В любом случае, они узнают больше, когда найдут скалу, где совершался ритуал. После того как место назначения было определено, отряд арктических волков перешел в режим подготовки. В отличие от южного побережья, где располагалась база, Утес находился на восточной оконечности горного хребта острова. География была относительно сложной, а погода делала полеты невозможными. Снег мог запросто стать причиной авиакатастрофы. Поэтому им пришлось идти пешком. Группе предстояло проехать на машине сорок километров, прежде чем они доберутся до горной базы, где им предстояло совершить пеший переход. Скала находилась на высоте 635 метров над уровнем моря; это был не такой уж высокий подъем, но он не будет легким, потому что снег и лед сделают путешествие вверх чрезвычайно скользким и опасным. Погодные условия определенно не подходили для пеших прогулок, но эпидемия в восточном штате все еще распространялась. Разделение пациентов растянуло рабочую силу, и они не могли долго продержаться, поэтому группе ГУ Цзюня пришлось включить питание. На следующий день после того, как команда ГУ Цзюня высадилась на острове, погода несколько замедлилась, и команда из обеих стран отправилась в соответствии с планом. «Мы до сих пор не разгадали тайну белого медведя.» ГУ Цзюнь проинструктировал всех перед началом миссии. «Так что будьте готовы ко всему. У меня такое чувство, что все пройдет не так гладко, как мы надеемся.» На самом деле, они даже не были уверены, существует ли этот белый медведь сейчас, потому что слежка за ним никуда не вела. Медведь не появлялся ни на одном спутниковом снимке, несмотря на то, что все его видели. Теперь же начальство подозревало, что все они поддались коллективной иллюзии. Эта неразгаданная тайна усугубляла неопределенность предстоящей миссии. Они должны были быть готовы, но было трудно подготовиться, когда они понятия не имели, с чем им придется столкнуться. Вскоре после их отъезда пошел снег. Бронированные снегоходы оставляли следы, которые вскоре засыпало снегом. Они состояли из большой команды, которая состояла из тридцати членов из России, тридцати членов из Арктического волчьего отряда и пяти членов из группы ГУ Цзюня. Они преодолели шестнадцать километров, и день стал таким темным, что все, что они могли видеть-это снег на черном фоне. Летом это место должно было преобразиться. Уникальные погодные условия означали, что это место станет убежищем для несосудистых растений, которые не могли быть найдены ни в одной другой части мира. Чтобы предотвратить психическое давление и эффект Ганцфельда, никто из членов команды не должен смотреть в окно. Водители будут полагаться на радар, чтобы найти дорогу. Однако ГУ Цзюнь и у сию полагались на свое ЭСП. Иногда Ментальное давление может помочь вызвать экстрасенсорное восприятие. Поэтому ГУ Цзюнь не сводил глаз с окна. Он попеременно рассматривал его то через очки ночного видения, то невооруженным глазом. Он пытался определить их направление. Он видел, как перед ним возникают и исчезают картины, а в воздухе кружатся и танцуют снежинки. Внезапно, в мгновение ока, он увидел перед собой гигантскую гору. Самая высокая гора на этом острове должна была находиться в середине острова, и она была всего 1096 метров высотой, но эта вершина, которую он видел, достигала неба. Он казался даже выше Гималаев. «Ребята, вы видите эту гигантскую гору перед нами?» — Немедленно спросил ГУ Цзюнь по каналу связи. «Он просто появился из ниоткуда.» «Гигантская гора? — Куда?» «Все идет как обычно.» Сюэ Ба и Юй Сяоюн ответили с недоумением. Даже у сию не видел ничего необычного, не говоря уже о горе олимпийского масштаба. В любом случае, они знали, что не следует легкомысленно относиться ни к одному из видений ГУ Цзюня. Юй Сяоюн немедленно доложил об этой ситуации командованию. «Нет никаких изменений в спутниковом покрытии,» командование вскоре ответило. База на острове была соединена со штаб-квартирой Фекды и Восточным государственным отделом. ‘Это галлюцинация? ГУ Цзюнь хмуро посмотрел на гигантскую гору. Он был наполовину скрыт снегом, но все еще излучал ощущение величия и таинственности. «Этот остров склонен вызывать галлюцинации у своих посетителей.» ГУ Цзюнь верил, что это так, и из этого он задавался вопросом, не наложился ли мир снов каким-то образом на реальный мир. Когда машины продвинулись вперед еще на тридцать километров или около того, дрейфующий снег превратился в метель. Сигнал связи стал крайне неустойчивым, и даже внутри машин они могли слышать завывание ветра снаружи. Но это была не самая плохая погода, которую когда-либо видел остров. В феврале и марте метель могла достигать до 140 километров в час. Этого было достаточно, чтобы перевернуть машину и отправить человека в полет. Благодаря тщательной подготовке машины без проблем завершили оставшуюся часть пути и прибыли на заснеженное поле у подножия горного утеса. Половина команды выбралась из своих машин, волоча за собой различное оборудование и механизмы. Пора было отправляться в поход. Идти пешком в обычную погоду было довольно трудно, но им приходилось делать это в самый разгар снежной бури. «Вот, пойдемте с нами.» Российскую команду возглавил лично Иванов. Технически, русские не были проинформированы о фактической цели этой миссии. Их правительству было сказано, что это всего лишь обычная рутинная проверка. Естественно, их было не так легко одурачить. Москва приказала Иванову лично возглавить группу, потому что ему было поручено выяснить истинную цель Фекды. Русские заняли переднюю и заднюю части команды, в то время как ГУ Цзюнь, Сюэ Ба, Юй Сяоюн и остальные держались в середине. Из — за снега и льда, поход был ожидаемо трудным. ГУ Цзюнь был избавлен от вида гигантской горы, потому что ему нужно было сосредоточиться на восхождении. Но когда они достигли середины пути и устроились отдохнуть, ГУ Цзюнь посмотрел вперед, и гора стояла там, как великан. Однако на этот раз Юй Сяоюн, отряд арктических волков и даже русские были свидетелями его заявления. В темном небе над горой парили стаи арктических птиц. Орлы, Чайки, буревестники… Они летели плотными группами, но не издавали ни писка, ни единого карканья. Это было странно, но еще более странным был тот факт, что эти перелетные птицы уже должны были покинуть остров в более теплый климат. «Командование, мы столкнулись с большим количеством птиц.» Юй Сяоюн доложил, и Иванов сделал тот же доклад по-русски обратно в Москву. «Спутники не могут обнаружить никакой птичьей активности вблизи вашего района. Там ничего не должно быть.» Услышав этот ответ, сердца Сюэ Ба, Лу Сяонина и отряда арктических волков упали. Значит, это была очередная коллективная галлюцинация? Почему это продолжало происходить с ними? «Птицы, они продолжают слетаться сюда, и они… кажется, смотрят на нас,» — Прокомментировал Юй Сяоюн. Но то, что они получили из командного центра, было все еще потрясенным и взволнованным ответом. «Спутники ничего не могут захватить. На вершине не должно быть ни людей, ни животных.» Даже ГУ Цзюнь не мог сказать, что представляли собой эти «птицы», но зловещее чувство в его сердце усилилось. Судьба людей в восточном штате зависела от них, так что теперь они не могли повернуть назад. К счастью, каждый член команды прошел ментальную силовую тренировку, так что этого уровня галлюцинации было недостаточно, чтобы победить их. После короткого отдыха группа вновь сосредоточила свое внимание на предстоящей задаче и продолжила подъем. Снежный ветер царапал их лица, причиняя им жгучую боль. Высота скалы составляла всего несколько сотен километров, так что подъем на вершину не должен был занять много времени. Однако чем ближе они подходили к вершине, тем отчетливее слышалось странное пение, доносившееся сверху. Это определенно было не карканье птиц, а скорее фанатичный крик людей. ГУ Цзюнь немедленно обменялся взглядом с у сию, потому что оба они сразу же определили, что это было пение инуитов во время их ритуала. ---------- Ритуал в видении Переводчик: Одинокое Дерево Дул ветер, падал снег. Из-за шторма походная группа шаталась на ногах, а фанатичное пение становилось все ближе и ближе. Пение в конце концов стало громче, чем хлещущая снежная буря. Он давил на них, как надвигающаяся лавина. Однако спутники по-прежнему ничего не фиксировали вокруг себя. «Командир, мы слышим человеческие голоса, доносящиеся с вершины. Капитан ГУ подозревает, что это инуиты проводят какой-то ритуал.”» «- Понял, арктический волк. Нет никаких изменений от спутников… Все, что мы видим-это ваши команды.”» «Командир, мы идем на засаду, прием.”» Когда они были еще более чем в тридцати метрах от вершины, лидеры объединенной группы быстро обсудили ситуацию и остановились на засаде. Русские согласились оказать поддержку. Даже они хотели узнать, что происходит. «Понял вас…”» Голос из коммуникатора внезапно заглушили помехи. Сигнал внезапно ослаб. ГУ Цзюнь повернулся к русским, чтобы попытаться предупредить их. Учитывая то, что произошло в пещере с зомби, ГУ Цзюнь серьезно сказал Иванову, «Возможно, то, что мы слышали и видели, — всего лишь очень сильная иллюзия. Кто-то или что-то произносит заклинание, чтобы сделать это с нами.”» «Заклинание?” Лицо Иванова мгновенно покрылось подозрением и смущением. Конечно, он и раньше получал кое-какие новости по этому поводу, но всегда считал, что это какие-то мифы. «- Ты серьезно?”»» «Да,” нахмурившись, ответил ГУ Цзюнь. «Не впадайте в иллюзию и не обманывайтесь ею. Один неосторожный шаг-и твоя жизнь исчезнет.”»» «Окей…” Иванов окинул ГУ Цзюня беглым взглядом. Выражение его лица не противоречило ни одной из мыслей в его голове. Во всяком случае, он вернулся к своей группе, чтобы поговорить с остальными по-русски.» Сюэ Ба держал на них свой счет. После того, как Иванов ушел, он повернулся, чтобы сказать своим товарищам по команде, «Боюсь, что этот человек нам не совсем верит.”» Отряд арктических волков не мог винить Иванова. В конце концов, вчера они чувствовали то же самое. Сверхспособности и сверхъестественное, они должны существовать только в фантастике, верно? Все, что могли сделать члены Фекды, — это сосредоточиться на своей собственной задаче. Как и предполагал ГУ Цзюнь, они не разделились, но вся команда из двадцати трех человек бросилась бы вперед в засаде. Их руки крепче сжались на выбранном ими огнестрельном оружии. Однако именно русские должны были возглавить атаку. Как будто они боялись, что Фекда может первым броситься на вершину и украсть у них находку. «вперёд!вперёд!” Иванов крикнул, чтобы его команда мобилизовалась. Его АК-12 был направлен вперед. Русские штурмовики первыми добрались до вершины, а затем Юй Сяоюн, ГУ Цзюнь и остальные поднялись наверх, прикрываясь первыми. Все были мгновенно ошеломлены представшей перед ними сценой. Довольно большая заснеженная вершина была покрыта тушами животных. Целые северные олени, овцебыки и арктические волки были пронизаны сосульками и выстроены в какой-то гротескный строй. Самым странным предметом на выставке определенно были арктические волки.» 1 Всего было двадцать два волка, и они выстроились в две прямые линии, по одиннадцать с каждой стороны. Они образовали дорожку, которая, казалось, приветствовала группу. Их шкуры были содраны, но кровь не собиралась под ними, потому что их кровь была заморожена в их телах. Их головы на удивление хорошо сохранились, учитывая остальные части тела. Округлившиеся глаза животных были полны страха и ужаса. Пары глаз уставились на вновь прибывших, и ГУ Цзюнь мог поклясться, что видит в них человеческие эмоции. В конце этой ужасной тропы стояло около десяти инуитов. Там были взрослые и дети. Они были одеты только в звериные шкуры, которые не давали им большого тепла. Шкуры животных были сшиты из шкур арктических волков, а снежно-белый мех был покрыт странными символами, нарисованными кровью. В этот момент до ГУ Цзюня дошло, почему птицы слетелись сюда. Они наблюдали за пиршеством падали. Их привлек сюда запах свежей крови. «НеДвигаться!”» 1 «- Не двигайся!”» Иванов и Юй Сяоюн закричали одновременно. Все их стволы были направлены на инуитов. Согласно спутниковому показу, этих людей не должно было быть там, но они не могли быть уверены, что это были просто иллюзии, потому что они казались такими реальными. Окруженные таким количеством смертоносного оружия, инуиты не выказывали и следа страха. Несмотря на то, что их сводящее с ума пение прекратилось, они, казалось, не замечали, что на них напали. Их глаза плавали над угрозой, когда все глаза были сосредоточены на ком-то. Широкоплечие мужчины, суровые на вид женщины, молодые подростки и дети… все они смотрели на ГУ Цзюня. Внезапно группа инуитов сказала в унисон: «Вы прибыли.”» Это было до жути похоже на приветствие старого дядюшки пса в кошмаре, а также на подтверждение, которое он слышал от жителей деревни, когда был в иллюзии деревни Нань Тан. Эта фраза наводила на мысль, что они ждали его. «Эрг.” Зрение ГУ Цзюня было затуманено, а голова пульсировала от боли. Инуиты медленно накладывались на изображения жителей деревни Нань Тан. Он попытался сфокусировать свое внимание, чтобы прогнать иллюзию, но иллюзия ответила, посылая осколки боли в его разум. Двадцать два арктических волка и двадцать три члена штурмовой группы Фекда… Без него осталось бы двадцать два человека. Туши арктических волков оживали, подергиваясь на своих сосульках. Их взгляды обратились к нему. Они напомнили ГУ Цзюню глаза Сюэ ба, глаза дяди Дэна и глаза у сию…» — Нет, это всего лишь иллюзия. ГУ Цзюнь застонал от боли, пытаясь сопротивляться ментальному нападению. Он произнес низким рычанием, «Да, я приехал.”» «Будьте осторожны…” У сию также почувствовал странную энергию в воздухе.» «Всем оставаться на своих местах. Предоставь это а Цзюню, — приказал Сюэ ба.» Лу Сяонин повернулся, чтобы напомнить отряду арктических волков, «Не забывайте, что наша миссия-защищать его.”» Но с другой стороны, Иванов вызвал своих людей по-русски, поскольку они продолжали штурмовать вперед. «Не отставай, не отставай…”» Услышав это, Сюэ Ба немедленно попытался остановить их на своем ржавом русском. «Опасность, ментальная атака!”» Даже Юй Сяоюн кричал на них. «Прекрати то, что ты делаешь. Оглянитесь вокруг. Вам это кажется нормальным? Неужели сейчас самое время броситься вперед‽”» ГУ Цзюнь уловил аномалию в реакции Иванова. Его тон, тон Иванова не отражал того окружения, в котором они находились. Он говорил о высокомерии, а не о смятении и осторожности. «Эти чертовы инуиты осмеливаются бросить нам вызов, даже не имея подходящего оружия. Мы точно не будем это терпеть лежа, — проворчал в ответ Иванов. Он взмахнул руками и повел нескольких своих людей вперед. Вначале они выкрикивали друг другу приказы, но чем ближе подходили эскимосы, тем тише становились.» «Что-то здесь не так, — настойчиво сказал ГУ Цзюнь. «Они попали под влияние иллюзии!”»» Остальные были поражены. Юй Сяоюн тут же начал действовать. Он уже собирался послать своих людей на помощь русским, когда ГУ Цзюнь схватил его и закричал: «Не ходите за ними!”» Если они подойдут слишком близко, то сами могут попасть под действие заклинания, и никто не знает, что сделают русские, если их прервут. В конце концов, пули не прислушаются к голосу разума. Точно так же команда из Фекды наблюдала, как группа Иванова медленно прошла мимо инуитов. Они подошли к обрыву и один за другим спрыгнули с него. «Ах!” дядя Дэн не мог не ахнуть. Утес уходил вниз по меньшей мере на шестьсот метров, а внизу было замерзшее море. На секунду, которая, казалось, растянулась в вечность, даже сквозь ветер они услышали глухие удары костей и мышц, бьющихся о толстый слой льда. Масса плоти и крови, забрызганные кишки и мозги, страстное лицо Иванова… все они замерзли под ледяным дождем, как только жизнь покинула их.» Из коммуникатора донесся настойчивый голос командного центра: «Арктический Волк? Арктический Волк? Почему же это выглядит так… Вся команда капитана Иванова покончила с собой?”» 1 Эти инуиты не отвлеклись на коллективное самоубийство русского. Их глаза все еще были прикованы только к ГУ Цзюню. ---------- Снежная гора Переводчик: Lonelytree В воздухе витал запах смерти. На вершине под ночным небом русской штурмовой группы, которая сопровождала их в засаде, теперь нигде не было видно. В командном центре царил настоящий хаос. Такое же смятение и паника охватили и остальных членов отряда, которым было поручено охранять подножие горы. Русские громко ругались, выражая гнев и растерянность в своих мыслях. По снимкам со спутника было видно, что команда Иванова добровольно спрыгнула с обрыва, никто их не заставлял. Только что они стояли прямо на вершине, а в следующее мгновение превратились в куски мяса и костей на льду. Потрясение и суматоха в других местах не смогли проникнуть в абсолютную тишину на вершине. Эскимосы все еще смотрели на ГУ Цзюня. К тому времени даже у сию и Сюэ Ба почувствовали, что эти люди, похоже, ждали прибытия ГУ Цзюня. С тех пор как они приземлились на этой земле, они вели ГУ Цзюня к этому месту. А может быть, это было гораздо раньше. Были ли координаты их способом заманить сюда ГУ Цзюня? «Вы сердитесь,-сказал мужчина средних лет, который, по-видимому, был лидером среди инуитов. Его круглое лицо было лишено всякого выражения. Его узкие глаза были затуманены хаосом. Казалось, он обращался к ГУ Цзюню. «Вы тоже нервничаете. Дитя, нет никакой причины быть таким.”»» «Я не нуждаюсь ни в каких советах ни от кого из вас…” — мрачно прошипел ГУ Цзюнь. — И как же мне вырваться из этой иллюзии?» Раньше он использовал заклинание Р’лил, чтобы разрушить иллюзию Чен дефы, но теперь … … ГУ Цзюнь сомневался, что тот же трюк сработает, потому что эти инуиты поклонялись божеству Р’иле. Они черпали свою силу из одного и того же источника, и они проводили ритуал для Р’лил на этой вершине. Что произойдет, если он произнесет это заклинание? Может быть, именно с этой целью они и привели его сюда? «Дитя, мы видели, как ты вырос в прекрасного юношу, — сказал Эскимос. «За последние полгода ты сильно повзрослел.”»» Отряд арктических волков взглянул на ГУ Цзюня. Видя, что молодой человек не двигается, они тоже попятились. Они застряли, боясь двинуться вперед и опасаясь обернуться. «Точно так же, как молодая птица, вы собираетесь покинуть гнездо с вашими пернатыми крыльями, оставив позади заботу и осмотр, чтобы полететь к большому небу.” Мужчина средних лет продолжал говорить, но внезапно всепоглощающую тишину пронзили звуки птиц, летящих вокруг. В тот же миг шорох и визг ворон и крики раздробили барабанные перепонки группы. «Вы совершили много такого, о чем мы и не думали. Вы не были побеждены силой внутри вас. Вы нашли свою собственную личность.”»» Пока мужчина произносил эти поздравительные слова, лица других инуитов сияли улыбками, излучая радость, облегчение и гордость. Внезапно позади эскимосов появились какие-то человеческие тени. Казалось, они сгущаются в единое целое. Они напомнили Охотникам на демонов людей в черных одеждах, которых они встретили в дупле баньяна. Сюэ Ба вспомнил тот факт, что они соответствовали описанию членов культа, с которыми старейшина Тун столкнулся так много лет назад. Эта группа инуитов и культ Р’лил, казалось, принадлежали к одной и той же организации. «Культ загробной жизни не имеет достаточно глубокого понимания вас, и мы также неправильно поняли цель вашего существования. Только недавно мы пришли к новому пониманию. Мы неверно истолковали откровение, данное нам великими, — сказал человек, но на его лице не было сожаления, только спокойствие. «Какими же мы были дураками.”»» ГУ Цзюнь напряг зрение и прикусил зубы, глядя На этих эскимосов и черные тени, которые холодили его сильнее, чем когда-либо мог ледяной ветер. Как он и ожидал, культ Р’лил и культ загробной жизни были двумя разными партиями. Они просто работали вместе. Но судя по тому, что говорил этот человек, не все еще было под их контролем. Неправильно понял? Неужели они думали, что сын несчастья поглотит его, а затем существо будет опустошено культом загробной жизни? Или они предсказывали, что сын несчастья будет противостоять культу загробной жизни? Но результат не был ни тем, ни другим. ГУ Цзюнь не умер, и он не потерял себя. «Дитя, причина, по которой тебя поместили в этот мир, — продолжал инуит, «заключается в том, чтобы дать ответ.”»» «Есть только одна цель, почему я здесь, — твердо сказал ГУ Цзюнь. «То есть победить вас всех и кошмарную болезнь.”»» Среди черных теней был кто-то, кто качал головой. Инуиты ответили ровно, «Это не болезнь. Какая болезнь позволила бы вам взглянуть на реальный мир? Вы называете их пациентами, но они-избранные. Они были отобраны из массы, вырваны из своего земного существования, чтобы через свои сны увидеть великую тайну. Они-счастливчики.”» «Повезло?” Сердце ГУ Цзюня горело от ярости. Перед его мысленным взором промелькнули образы многочисленных пациентов, лица профессора Циня, брата Цяна и остальных.…» Мужчина продолжал, как будто ГУ Цзюнь ничего не говорил. «Наш человеческий мозг слишком слаб, чтобы непосредственно воспринять великую истину. Только во сне мы можем слышать голоса великих. Один человек ничего не слышит, но как только мы соединим их умы вместе, они смогут услышать гораздо больше. Дитя, ты же знаешь, что без голосов из сна тебя бы вообще не существовало.”» Внезапно в глазах ГУ Цзюня промелькнули другие иллюзии. Стоявший рядом с ним у сию тоже был атакован видениями. Остальные страдали от головной боли. Они видели, как перед их глазами возникали молодые лица, прежде чем юные лица превращались в высохшие трупы. Они были похищенной группой детей из так много лет назад! Прозрение снизошло на ГУ Цзюня, несмотря на раскалывающуюся головную боль. За девять лет, прошедших между исчезновением в городе Гуан-Тин и его рождением, проект «Дети экстрасенсов», возглавляемый культом загробной жизни и орденом Р’лил, не потерпел неудачи. Голоса, которые дети слышали во сне… это был набор инструкций. Дети собирали информацию от Великих в своих снах, информацию, которая казалась бессмысленной… пока их умственные силы не иссякли и они не были поглощены тьмой. Они впадали в безумие, галлюцинации и в конце концов умирали… Эта информация была отфильтрована и расшифрована культистами в понятные сообщения, и оттуда они получили способ культивировать духовных детей, как их можно было вызвать с помощью музыки и других методов. Другими словами, Жизнь ГУ Цзюня была продана через жизни всех этих невинных детей. «Ах…” — в ярости закричал ГУ Цзюнь. «Вы бессердечные ублюдки…”»» И теперь они создали эту кошмарную болезнь не для того, чтобы выманить его, а чтобы использовать пациентов для сбора дополнительной информации. Они также искали координаты, указанные пациентами. Они искали эту дверь, чтобы войти в другой мир, чтобы открыть себя предельной истине. Для этого им не нужен был ГУ Цзюнь, но они приберегли для него другие намерения. Почувствовав сильное психическое расстройство в своем партнере, у сию позвала ГУ Цзюня. «Грязно мыслящий ГУ, держись там…”» Но саму девушку уже затянуло в водоворот безумия. «Дитя, вещи, которые вызывают у тебя гнев и дают тебе повод жить, пусты.” Человек продолжал проповедовать ровным голосом, как пастор, читающий проповедь заблудшему Агнцу. «Вы не можете увидеть суть истины, и поэтому вы не можете отпустить эти иллюзии. Дитя, почему бы тебе не взглянуть еще раз на себя настоящего?”»» Как только человек закончил, вся вершина, казалось, закружилась. Все инуиты собрали свои голоса и начали петь. Голос мгновенно превратился из сладкой колыбельной в неистовое пение. «Ах!” завопил от боли отряд арктических волков. Одни схватились за головы, другие нажали на спусковой крючок пистолета. Звуки выстрелов были настойчивыми, но они, казалось, не задевали ни одного из эскимосов или черных теней позади них. Некоторые поддались ужасу и покатились к утесу, но их удержали дядя Дан и Сюэ Ба, которые все еще могли сохранять остатки здравого смысла.» Лицо у сию побледнело. Оно подчеркивало вены, вздувшиеся на ее коже. У всех глаза вылезли из орбит, и они наполнились странными кровеносными сосудами. Пострадал только левый глаз Лу Сяонина, и, как ни странно, там была туша арктического волка, у которой был только один глаз. Гнев в сердце ГУ Цзюня достиг своего пика, но в этот момент он понял, что не может пошевелиться. Как будто какая-то сила удерживала их в бездействии. На них обрушился ореол света. Это было северное сияние, которое внезапно появилось в небе. Северное сияние теперь имело зловещую природу, обвиваясь вокруг людей и связывая их, как веревки. Культисты запели громче, и между двумя рядами арктических волчьих туш из снежного покрова поднялась гигантская каменная скульптура. Птицы начали кричать и вопить. На поверхности скульптуры были вырезаны бесчисленные конечности неизвестного происхождения. Они были сплетены вместе, извиваясь в массе хаоса и безумия. Кроме этих ужасных резных изображений, там были какие-то таинственные слова, написанные на таком древнем языке, что никто из них не мог их узнать. «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn!” Инуиты радостно кричали. Головная боль ГУ Цзюня усилилась, и его сердце начало сжиматься от боли. Казалось, из него что-то вырывается. Сам того не сознавая, его рот пел вместе с инуитами.» В этот момент смысл слов внезапно дошел до ГУ Цзюня. У сию, Сюэ Ба, дядя дань, Юй Сяоюн и остальные, кто был связан болью, почувствовали, что смысл тоже резонирует в них. «В своем доме в Р’льехе мертвый Ктулху ждет во сне.”» Каждый из них, казалось, погружался в иллюзорный сон. ---------- Белые волки без кожи Переводчик: Lonelytree До них донесся звук неизвестных зверей. Заброшенное поле, поднимающийся ветер, ГУ Цзюнь чувствовал, что весь мир вращается. — А где я нахожусь? Зашуршала дикая трава, и оттуда вышли несколько тощих и низкорослых неандертальцев. Они были одеты в звериные шкуры. Волосы и бороды у них были длинные и неухоженные. Они что-то искали, их глаза горели фанатизмом. Все они внезапно поднялись в громком скандировании, когда они подняли свои деревянные дубинки, чтобы броситься вперед. Сердце ГУ Цзюня дрогнуло. Ему казалось, что он спит, но это был не тот сон, в котором он мог контролировать происходящее. С его точки зрения, он чувствовал себя одним из неандертальцев. Он чувствовал тяжесть деревянной дубины в своих руках, когда бросился вперед вместе с другими членами своего племени. Когда он пробирался сквозь дикую траву и его зрение прояснилось, он заметил, что перед ним было еще несколько неандертальцев. Казалось, что его группа искала их. При ближайшем рассмотрении он заметил, что эти вновь прибывшие немного отличаются от них. У них были плоские лбы, приземистые тела и короткие конечности. Они бормотали что-то на своем древнем языке. Деревянные дубинки безжалостно падали. Они безжалостно колотили по своим жертвам. Удары падали на плоские лбы, трещали черепа и текла кровь! «Ууу! Ууу!” Победоносный неандерталец выронил свои деревянные дубинки и бросился куда-то за траву. Они порылись в сыром мясе какого — то неизвестного существа и начали пировать им.» Свежесть деликатеса, чувство удовлетворения от хорошей еды, ГУ Цзюнь чувствовал это глубоко. Как будто в нем пробуждалось какое-то древнее воспоминание. Он слышал странный шепот, говоривший ему: «Посмотри на них. Они — твои предки. Вы созданы по их образцу… «Заткнись, я уже изучал все это на уроках истории. Как ты думаешь, какая-нибудь кровь меня напугает? Я же врач!” — Крикнул в ответ ГУ Цзюнь и собрал все свое внимание, чтобы сопротивляться. «И я знаю, что это всего лишь уловка разума!”»» Некоторые другие образы атаковали его, и это было похоже на то, что ГУ Цзюнь мог жить опосредованно через них. Неандертальцы убивают друг друга, неандертальцы дрожат от зимнего холода, неандертальцы наблюдают за внезапным потемнением окружающего мира… Это было затмение, но неандертальцы ничего не знали о подобных явлениях. Они стояли на коленях и молились о прощении, хотя их сердца были полны не веры, а ужаса. Этот страх перед неизвестностью отозвался эхом в сердце ГУ Цзюня. ‘Неандертальцы боятся затмения. Чего же ты боишься? «- Заткнись!” — Крикнул ГУ Цзюнь в неизвестность. В этих иллюзиях не было никакой правды, они были просто выдумкой.» — Правду всегда трудно переварить. Открой глаза, это не иллюзии. Они-часть тебя как homo sapiens. Внезапно перед его глазами промелькнули новые образы. Это было так, как если бы ГУ Цзюнь был послан в полет через десятки тысяч лет. Он видел, как некоторые неандертальцы учились добывать огонь из дерева, в которое ударила молния. Они сгрудились вокруг костра, чтобы согреться. В результате несчастного случая кусок свежего мяса был брошен в огонь, а в другом случае дождь потушил огонь, потому что он был оставлен на открытом месте. Он видел, как они ищут новые источники огня, а затем учатся разжигать огонь. Он видел, как они мигрируют из одного места в другое. Племя росло, и вместе с этим возникали новые конфликты. Впереди было еще больше сражений и еще больше крови. -Это и есть ваша так называемая цивилизация.… фундамент для человечества… ГУ Цзюнь чувствовал, как его плоть колотится, а кожа рвется, когда он видел, как племя расширяется и размножается. Вид, который процветал в боли и жестокости, вид, который жаждал войны и угнетения… Он видел, как некоторые племена исчезают в безвестности, в то время как другие процветают на падших… Он видел много актов жестокости, совершенных в пустыне, внутри замка и на открытом поле… Разные страны, разные континенты, разные эпохи, но нечеловеческая жестокость по отношению друг к другу оставалась пугающей постоянной. Изгнание, массовые убийства, угнетение… -Это ваш так называемый мир.… фундамент для человечества… «Ах…” ГУ Цзюнь стиснул зубы и попытался успокоить волны в своем сердце. «И это все, что у тебя есть? Кто же не знает, что история человечества вымощена кровопролитием?”»» «История? Как вы думаете, они остались в прошлом?” Странный голос зазвучал снова. «Открой глаза на правду.”»» Многие образы поразили ГУ Цзюня. Они казались фрагментами будущего… Темные и серые города, разбитые и изодранные улицы, высохшие деревья и жуткая тишина. Но в темных углах в глазах голодных горожан был только фанатизм. Они были одеты в строгие костюмы, но размахивали оружием. Они ругались и вопили, сражаясь, убивая, воруя, грабя и насилуя. Склонность к жестокости всегда была частью человечества. Это будет только повторяться. Даже в наше время, даже одетые в цивилизованные одежды, они ничем не отличались от диких неандертальцев. «Вы хотите увидеть больше? Вам нужны еще доказательства?”» Внезапным рывком ГУ Цзюня потянуло назад, на покрытую льдом вершину. Его товарищи по команде все еще окружали его, но их лица и глаза говорили о чем-то зловещем. Он уже видел подобное чувство у неандертальцев. Это было желание крайнего голода. Странное предзнаменование говорило с ним через видение. Он увидел Сюэ Ба, дядю Даня, Лу Сяонина, Юй Сяоюна и остальных, пирующих на безголовом теле на земле… и тело было одето в его собственную одежду. Так называемое регулирование, закон и цивилизация человечества были хрупкими, такими же хрупкими, как и человеческое тело. «- Заткнись!” ГУ Цзюнь зажал уши руками и почувствовал, как у него перехватило дыхание.» «Почему ты все еще держишься?” Шепот продолжался, как колыбельная. «То, что вы считаете драгоценным, есть не что иное, как иллюзия, самообман, коллективный гипноз, ложная мораль. Они похожи на карточный домик, построенный на пустом месте, сдутый самым слабым сквозняком.”»» В голове у ГУ Цзюня все затуманилось. Он чувствовал, как его поглощает пустота. Цвет красной крови медленно стирался. Иллюзия медленно растворяла его человечность. Они, эти культисты Р’йле, лишали его человечности. Он знал, что это происходит, но не сделал ничего, чтобы остановить их. «Растворение? Кровотечение? Такие резкие слова.” Шепот поправил его мысли. «Мы ничего у вас не отнимаем. Во всяком случае, мы вводим вам истину об окружающем вас мире.»» «Убеждения, за которые вы отчаянно цеплялись, были не чем иным, как миражом, который будет сметен временем. Это так называемая цивилизованность, законность, гуманность… со временем все изменится. Грех прошлого-это гордость сегодняшнего дня. Гордыня сегодняшнего дня-это грех будущего. Единственная постоянная величина, не подверженная влиянию времени, — это большее присутствие за пределами человечества.”» Зрение ГУ Цзюня снова прояснилось. В диком открытом поле группа неандертальцев стояла на коленях в молитве. Они преклонили колени перед гигантской каменной статуей, которая стояла перед ними. Статуя была идентична той, что была извлечена из безымянной могилы, но она была в несколько раз больше по размеру. Основание было вырезано в таких формах, что должно было бы опрокинуть его, но он гордо стоял там… Неандертальцы что-то напевали. — Постоянство во времени и есть это великое присутствие. Головная боль у ГУ Цзюня была такой сильной, что казалось, его мозг вот-вот расколется. Но внезапно все иллюзии исчезли. Он чувствовал пронизывающий арктический ветер и видел, как на него обрушивается северное сияние. Курганы мертвых животных и две шеренги мертвых арктических волков. Инуиты и темные люди все еще стояли там, глядя на него. Он покачнулся, прежде чем рухнуть на землю. Сюэ Ба, Юй Сяоюн и остальные уже были на земле. Их лица были искажены болью и смятением, когда они были поглощены галлюцинациями… «Грех прошлого-это гордость сегодняшнего дня, — проворчал ГУ Цзюнь, когда выражение его лица изменилось. «Гордыня сегодняшнего дня-это грех будущего…”»» «Грязно мыслящий Джун, держись там…” У сию лежала рядом с ним и тяжело стонала. Даже при том, что ее глаза были расфокусированы, затянувшееся здравомыслие все еще было там. «Держись там…”»» «- Ты в порядке?” — Спросил ГУ Цзюнь.» «Раньше меня там не было.” У сию сделал легкий вдох. «Но после того, как я лег, я чувствую себя намного лучше.”»» Затем, подняв глаза, она увидела, как на губах ГУ Цзюня появилась ухмылка. Вместо боли она увидела что-то непроницаемое на лице ГУ Цзюня. Она попыталась прочесть его мысли, но все, что она могла почувствовать, был хаос. ГУ Цзюнь повернул голову, чтобы посмотреть на культистов Р’йле, и медленно произнес: «Если человечество так сложно, то почему вы решили, что поняли его? Но к черту общую картину. Я помогу тебе понять человечность одного, моего! Это на удивление просто, раз уж вы меня разозлили…”» Его взгляд внезапно стал острым, как кинжал. «Тогда гибель постигнет всех вас!”» Цена должна была быть заплачена при произнесении заклинания, и это не было исключением для этих культистов. Иллюзия шла обоими путями; они воздействовали на его разум, образуя таким образом связь между двумя сторонами. Поэтому ГУ Цзюнь мог использовать эту связь, чтобы доставить им их собственное горькое лекарство. В этот момент у сию ахнула, потому что до нее дошло, что пытается сделать ГУ Цзюнь… Эскимосы и черные тени временно оказались в тупике. «Ах! — прорычал ГУ Цзюнь, вытаскивая из сумки Карлотовый скальпель. — Пока моя человеческая сущность цела, я буду делать то, что велит мне мой разум; пока я все еще ГУ Цзюнь, я буду делать то, что сделал бы ГУ Цзюнь. Я не позволю никому причинить вред моим друзьям здесь. Все они должны благополучно вернуться. Кошмарная болезнь в восточном штате должна быть разрешена, иначе я потерплю огромную неудачу как врач».» Его вой перешел в пение на иностранном языке. Он вложил свою ментальную силу в это заклинание, искажая ментальное состояние каждого, кто его слышал. «Мутировавшие семена прорываются сквозь разлагающуюся грязь, как боевые топоры, разрушая разложение.» «Разложение заменяет аромат, миллионы потомков собираются вокруг грязной крови.» «Существо из червя и личинки, пробивающееся сквозь барьер, перестраивающееся и преображающееся.» «При свете звезд они пируют, распространяя тьму по всему миру.» «Имя древних никогда не падет!”» Это заклинание было использовано в лесу баньянового дерева, чтобы создать уродливое Баньяновое дерево. Они находились на арктическом острове, поэтому, естественно, вокруг не было никаких баньяновых деревьев, но само заклинание заключало в себе сокрушительную силу. ГУ Цзюнь узнал о его разрушительной силе после того, как прочитал эту страницу книги заклинаний. По мере того как он пел все громче и громче, эскимосы и черные тени начали сливаться воедино, крича в панике и ужасе. Но всего за несколько коротких мгновений их астральные тела—будь то дети или взрослые, инуиты или тени—скрутились и сплелись в гигантское баньяновое дерево. Их пальцы превратились в зеленые листья, конечности затвердели, превратившись в ветви, а тела слились со стволом. Их черепа отпечатались на поверхности дерева, и хаос и потрясение в их глазах вскоре растворились в пепельной пустоте. ---------- Ты — один из ответов Переводчик: Lonelytree Мгновенно ситуация на вершине полностью изменилась. Курганы с тушами животных и два ряда трупов арктических волков исчезли, как и каменная скульптура. Но прямо там, где стояла статуя, теперь росло большое человекоподобное баньяновое дерево, гротескное в своем величии. Жертва и хищник поменялись местами. «Эрг…”» «Что случилось?”» Члены Фекда медленно приходили в сознание после своего ментального нападения. Когда кошмарная иллюзия исчезла, они увидели, что произошло ближе к концу. Казалось, что ГУ Цзюнь произнес заклинание. Лицо ю Сяоюна говорило само за себя. Шок был очевиден. Хотя они и раньше слышали о заклинаниях из штаб-квартиры, все же … … ‘Этот ГУ Цзюнь точно что — то другое. ‘Уродливое баньяновое дерево? Что это за заклинание такое? ‘Эти люди мертвы? В их головах пронесся шквал мыслей, но больше всего выделялся один: «теперь мы в безопасности?’ Сюэ Ба, дядя Дан и Лу Сяонин обменялись взглядами. Эта озабоченность была выражена невербально. Хотя ГУ Цзюнь все еще стоял прямо. Выражение его лица было чрезвычайно странным, и в глазах клубилась тьма. «Его психическое состояние…” У Суйи попыталась установить экстрасенсорную связь, и ей показалось, что ее мозг отключился. «Его что-то испортило…”»» ГУ Цзюнь сказал им ранее, что за использование любого заклинания нужно заплатить определенную цену, и, очевидно, он платил эту цену сейчас. «Тогда что же нам теперь делать?” — Настойчиво спросила Лу Сяонин. «Дядя Дэн, почему бы тебе не пойти и не сделать ему укол?”»» «Мисс Лу, вы действительно думаете, что это поможет? — сердито прорычал дядя Дэн. «Мы даже не можем сказать, каково сейчас его физическое или психическое состояние.”»» В этот момент ГУ Цзюнь произнес: , «Я в порядке…”» Это удивило и принесло облегчение охотникам на демонов. Юй Сяоюн и Сюэ Ба поспешили позвонить в командный центр. ГУ Цзюнь не лгал. Он знал, что тьма сына несчастья собиралась испортить его раньше. Если бы не скальпель Карлотты, сильное сердце и его ментальная тренировка… он мог бы потерять себя. «Мастерство вашего сильного сердца возросло на тысячу и три тысячи пунктов. Текущий уровень-один (мастерство 4500/50 000).”» Иллюзия добавила ему тысячу очков, а произнесение заклинания наградило его еще тремя тысячами. Что ж, если есть хоть какая-то надежда… «Внимание, ваш разум в настоящее время поврежден. Нынешний уровень коррупции-три процента. Она растет с неопределенной скоростью.”» Это невиданное ранее уведомление появилось в системе. ГУ Цзюнь действительно почувствовал темный блок в какой-то части своего разума. Это было похоже на психологическую опухоль, и она росла за счет потребления его умственной силы. Это была цена, которую он должен был заплатить, чтобы сотворить это заклинание. Если он не очистит ее в ближайшее время, то со временем она только ухудшится. ‘Неопределенная скорость роста», вероятно, означала, что чем больше он взаимодействовал с тьмой, чем чаще использовал заклинание, тем быстрее оно росло. Но системное уведомление оказалось приятным сюрпризом. По крайней мере, это могло помочь ему контролировать свое собственное психологическое заболевание. «Грязная Су, почему ты до сих пор не покончила с этой иллюзией?” — Спросил у сию. Она знала, что ГУ Цзюнь был тем, кто контролировал это уродливое баньяновое дерево, но если он будет продолжать в том же духе, то истощение истощит его.» «Ещё нет…” — Тихо ответил ГУ Цзюнь, когда холодный ветер хлестнул его по лицу. «Не тогда, когда у нас есть прекрасный шанс войти в этот мир грез.”»» «Что ты имеешь в виду?” Сюэ Ба и остальные были сбиты с толку.» ГУ Цзюнь повернулся к искривленному баньяновому дереву. «Это не единственные члены культа Р’лил…”» Это было само собой разумеющимся. Культ Р’лил существовал уже бог знает сколько времени, и было очевидно, что у них были члены по всему миру. Более того, он не чувствовал «шамана», с которым столкнулся старейшина Тонг. Такое опасное присутствие не было частью группы, которая напала на них. Группа, которая была уничтожена, вероятно, состояла из членов культа, которые жили на острове Врангеля. «Их физические тела могли и не находиться на острове. Они прибыли сюда каким-то образом, но теперь, когда о них позаботились, этот остров временно остался без присмотра.” ГУ Цзюнь огляделся. «А пока никто не доберется сюда достаточно быстро, чтобы помешать мне открыть путь в мир грез. Источник кошмарной болезни находится не здесь. Это можно найти только в мире сновидений.”»» «Но как мы собираемся открыть этот путь?” — Спросил Сюэ Ба. Никто из них не имел об этом ни малейшего представления.» «Через заклинание, — ответил ГУ Цзюнь. «Я знаю способ открыть его, но я могу использовать его только один раз.”»» «Грязно мыслящий Джун, ты собираешься наложить еще одно заклинание в своем нынешнем состоянии?” У сию недоверчиво вздохнул. «Вы в этом уверены? Может ли ваше тело справиться с этим?”»» «Я должен это сделать, даже если не могу.” ГУ Цзюнь знал, что этот шанс выпадет только один раз. Культисты сказали, что они неправильно поняли его, но ГУ Цзюнь был уверен, что они не собираются повторять эту ошибку снова. Поэтому окно возможностей было очень узким. У него не было времени отдохнуть и прийти в себя. Кроме того… он сомневался, что какой-то отдых поможет излечить психологическую опухоль в его мозгу. Поскольку он уже принял решение, группа отступила в сторону. ГУ Цзюнь был единственным, кто хоть что-то знал об оккультном и сверхъестественном, так кто же осмелился пойти против него?» «Тогда я начну прямо сейчас.” ГУ Цзюнь повернулся к утесу и посмотрел вниз на горизонт, где снежное поле, казалось, соединялось с замерзшим морем. Он мысленно открыл дневник наблюдателя и достал пергамент с языком зомби. Пергамент проплыл перед его мысленным взором. Он открыл ей свой разум, позволив ее жизни, силе и духовности говорить с ним.» Внезапно перед его глазами вспыхнула еще одна иллюзия. Это была комната без стен, заполненная разными тушами. На него снизошло озарение. Знание просочилось в него, когда слова свободно потекли с губ ГУ Цзюня. «Мяуканье… Бормотание… Мяуканье… Бормотание…”» Любое заклинание требовало жертвоприношения, поэтому на этот раз он использовал гуманоидное баньяновое дерево в качестве жертвы! Их души и тела будут принесены в жертву тебе, присутствию в склепе. В то же время все остальные стояли и нервно наблюдали. На этот раз отряд арктических волков имел более четкое представление о силе заклинания. Воздух вокруг баньяна, казалось, исказился. Появилась лужа непроницаемой тьмы, постепенно поглотившая баньян, прежде чем он исчез полностью… «Плачет! Плачет!” ГУ Цзюнь нараспев произнес проклятие. На его лице вздулись вены, а глаза выпучились.» «Мастерство вашего сильного сердца возросло на 1500 пунктов. Текущий уровень-один (6000/50000 мастерства).» «Внимание, ваш разум в настоящее время поврежден. Нынешний уровень коррупции-пять процентов.”» — Покажи себя, путь в мир грез! Когда ГУ Цзюнь произнес свое заклинание, У сию почувствовал другой холод, хотя метель вокруг них прекратилась, и ночь медленно превратилась в день. Сюэ Ба и остальные открыто ахнули от такой невероятной перемены. Замерзшее море растаяло, и поднялся туман. Морская вода поднималась на утес. Хотя они и знали, что это иллюзия, это не уменьшило потрясения в их сердцах. В штабе, настроенном на прослушивание, тоже были ошеломлены. Затем Юй Сяоюн добавил в отчете, «Прибыл корабль, большой белый корабль…”» На утесе перед ними, окутанный туманом, виднелся белый корабль. Он был похож на деревянный галеон. У него было три высокие мачты, и белые паруса на них выглядели довольно изношенными и потрепанными. Туман был слишком густым, чтобы они могли разглядеть какие-либо отличительные черты белого корабля, даже его название или символ. «Ребята,” тяжело сказал ГУ Цзюнь, «Я думаю, что это тот самый проход.”»» Однако в дневнике наблюдателя мистер Чандлер упомянул, что не все могут попасть в этот мир. Но если все видят корабль, значит ли это, что все они могут сесть на него? Был только один способ выяснить это. ГУ Цзюнь и у сию увидели, что прямо на палубу ведет доска. Остальные попытались подойти поближе к утесу, но всякий раз, когда они это делали, Белый корабль, казалось, уплывал прочь. Расстояние никогда не может быть сокращено. Теперь пришло время дядюшке Дэну, Лу Сяонину и остальным нахмуриться. «Ах Джун, неужели это не может подождать?” Сюэ Ба сжал челюсти. «Это слишком опасно для вас двоих, чтобы делать это в одиночку. Может быть нам стоит подождать подкрепления с базы…”»» «У нас нет времени.” Как заклинатель, ГУ Цзюнь мог чувствовать, что проход не будет оставаться долго. Кроме того, у него было такое чувство, что другие не приглашены. Свободных билетов было всего два. Он повернулся к у сию и честно признался, «Грязный Юй, это билет в один конец. Нет никакой гарантии, что мы вообще сможем вернуться.”»» «Мы уже здесь.” У сию скорчил ему гримасу. «К тому же не каждый день тебя приглашают в круиз. Держу пари, я поеду с тобой.”»» «Хорошо, тогда я рад, что ты пойдешь со мной.” ГУ Цзюнь втайне вздохнул с облегчением. Так как он чувствовал, что там было место для двоих, у него было чувство, что у сию будет служить цели, чтобы сопровождать его.» Решение было принято между ними обоими, но остальные молчали. ‘Билет в один конец? Похоже, эта парочка решила пожертвовать собой… «Тогда мы уходим.” ГУ Цзюнь повернулся к остальным. Он оглядел лица Сюэ Ба, Лу Сяонина и дяди Дэна. «Дядя Дэн! Та поездка, которую ты мне обещал, не забывай об этом!”»» «Естественно…” Глаза дяди Дэна покраснели, и он слегка поперхнулся. «За это вы обещаете мне, что оба благополучно вернетесь.”»» «Ах Цзюнь, сию, береги себя, — даже голос Сюэ Ба стал хриплым.» Отряд арктических волков тоже попрощался. Лу Сяонин громко выругался. Она передала оружие, которое у нее было, этой паре. «Возьмите их с собой, никогда не позволяйте им запугивать вас! И иди убей этих ублюдков!”» С этими словами ГУ Цзюнь и у сию взяли с собой провизию, оружие и аптечку, и направились к обрыву. ГУ Цзюнь сделал первый шаг на доску. Он был довольно крепким. Он делал один шаг за другим. Ву сию последовал за ним, когда они ступили на палубу белого корабля. Когда они были вне пределов слышимости каждого, у сию повернулся, чтобы спросить, «В прежних иллюзиях культа эти вещи о человечестве вас не беспокоят?”» «С чего бы это?” ГУ Цзюнь усмехнулся, продолжая шагать вперед. «Человечество-это смесь хорошего и плохого. В нас есть и ангел, и демон. Но это также потому, что добро в человечестве так легко испортить и драгоценно, что мы должны сделать все возможное, чтобы защитить его.”»» «Хм,” у сию шагнул вперед. «Это очень простой способ взглянуть на это, но по какой-то причине это звучит довольно эрудированно.”»» На вершине группа наблюдала, как пара садится на корабль. Их фигуры тут же скрыл туман. Судя по снимкам со спутника, они словно сошли с обрыва. Неведомый ветер подул на мачту, и белый корабль медленно поплыл по бескрайнему океану на север. Внезапно метель вернулась. Когда они огляделись вокруг, то снова оказались на заснеженной вершине, но ГУ Цзюня и у сию уже нигде не было видно. Они вдвоем сели на белый корабль, чтобы отправиться в мир грез. ---------- Пожирание души Хотя ГУ Цзюнь не мог разглядеть ни солнца, ни даже клочка облака, небо было ослепительно ярким. Небо простиралось вперед, как вытертое полотно. Море все еще было окутано туманом, и оно было удивительно спокойным. Не было ничего, что указывало бы на волны или водную активность. В этом тумане определенно было что-то сверхъестественное, потому что всякий раз, когда ГУ Цзюнь пытался смотреть сквозь него, туман казался непроницаемым, но если он пытался смотреть в небо, туман вообще не мешал ему видеть. С того момента, как ГУ Цзюнь ступил на палубу, ему показалось, что он перенесся в Неверленд. С небольшой пылью эльфа и счастливыми мыслями он поднимался в небо. Однако деревянный пол палубы под его ногами казался реальным и бетонным; это не было похоже на сон. И он, и Ву сию сели на корабль, неся девяносто седьмой автоматический пистолет. Они вошли в корабль, прижавшись спинами друг к другу, прикрывая друг другу слепое пятно в соответствии со своей профессиональной подготовкой. Стволы орудий обшарили все вокруг. Корабль выглядел как пиратский корабль средневековой эпохи. Просторная палуба была совершенно пуста. Там были три деревянные мачты, несколько деревянных бочек без крышек, крепкие на вид нейлоновые веревки и двери, которые, казалось, вели вглубь кают. Дверь каюты почернела от длительного воздействия непогоды. Она была оставлена полуоткрытой, так что ГУ Цзюнь мог видеть очертания лестницы, которая вела вниз. «Будь осторожен, я чувствую, что мы не единственные…” — Прошептал ГУ Цзюнь у сию.» В то же самое время у сию ахнула. «Твой пистолет.”» «И твоя тоже.” ГУ Цзюнь понял, что она имела в виду. Оружие, которое они держали в руках, быстро растворялось в клубах дыма, прежде чем исчезнуть полностью. Не только автоматы, снайперские винтовки за спиной, пистолеты на поясе, гранаты и взрывчатка, холодная сталь, похожая на кинжалы и ножи, все оружие растворилось в дыму и стало частью тумана.» ГУ Цзюнь поспешно потянулся к инструменту, висевшему у него на поясе, и облегченно вздохнул. Три медицинских инструмента Карло все еще были там, но когда он повернулся к большому медицинскому набору, он заметил, что все обычные хирургические инструменты исчезли. Остались только лекарства, пакеты с кровью и шприцы. Они быстро провели инвентаризацию остальных своих вещей. Их телефоны, бинокли, фонарики, зажигалки, часы, бутылки с водой, компас… все это исчезло. В настоящее время, кроме одежды на их спинах и снегоступов на ногах, а также нескольких медицинских принадлежностей, у пары не было ничего. «Ладно,” мрачно сказал ГУ Цзюнь, «похоже, мы официально приземлились в мире грез.”»» «Зачем брать все эти вещи, но оставлять медикаменты для нас?” — У сию озвучил этот вопрос вслух.» «Понятия не имею.” ГУ Цзюнь покачал головой.» Без пистолета в руке тревога сжимала его сердце. Ему вспомнились слова мистера Чандлера, сказанные им в молочном доме смотрителя: «это славный мир, но слава всегда сопряжена с риском… Если вы случайно окажетесь одним из избранных, прислушайтесь к этому совету—не беспокойтесь о том, чтобы взять что-нибудь с собой. Там ты ни в чем не будешь нуждаться. Это был опасный мир, и остров, который они искали, будет населен культистами и зомби. Без защиты их оружия и истощающегося запаса ментальной силы, чтобы произнести еще какие-нибудь заклинания, ГУ Цзюнь мгновенно почувствовал себя опустошенным. «Возьми это.” ГУ Цзюнь передал хирургические ножницы у сию, а сам держал скальпель. «По крайней мере, они будут жить лучше, чем наши голые кулаки.”»» После того, как у сию взяла ножницы, она продолжала щелкать ими. Щелк-щелк, ножницы пошли. «Извини, мне вдруг захотелось что-нибудь отрезать.”» «Может быть, нам стоит пойти к хижине и посмотреть, — осторожно повел ее вперед ГУ Цзюнь. Он настраивал свои уши на окружающее, а также выставлял сенсоры на все сверхъестественное. Пара шаг за шагом двинулась к двери каюты. Подойдя ближе к двери, они услышали какой-то странный вой, доносившийся снизу. Там было больше одного голоса; многие голоса кричали, их крики перекрывали друг друга. Сердце ГУ Цзюня медленно сжалось. Там, по-видимому, были какие-то существа, запертые на дне.» Как раз в тот момент, когда он собирался наклониться вперед, чтобы лучше рассмотреть, у сию позади него внезапно вскрикнул от удивления. «Ах.”» ГУ Цзюнь мгновенно повернул голову и увидел, что там, где они только что стояли, прямо рядом с пустыми деревянными бочонками, стоял человек, которого раньше там не было. «Я моргнул,” сказал У сию, «и он был там.”»» Вновь прибывший оказался стариком с окладистой бородой. Он был одет в старый джутовый халат без каких-либо стилистических украшений, которые подчеркивали его худое тело. Хотя у старика было человеческое лицо, он не походил ни на одну известную человеческую расу. У него были глубоко запавшие глаза, приплюснутый нос и седая борода, свисавшая до самой груди. Но самыми странными чертами были морщины, избороздившие его лицо. На долю секунды ГУ Цзюню показалось, что он видит, как морщины извиваются вдоль его лица, как черви. ГУ Цзюнь бросил взгляд на У сию, когда тот медленно повернулся. Он задал вопрос по-китайски. «Как поживаете, старый сэр? Вы можете нас понять?”» «В этом мире общение основано на намерении. До тех пор, пока говорящий желает быть понятым, слушатель, естественно, поймет.” Седобородый старец небрежно ответил: Ответ прекрасно иллюстрировал то, что говорил старший, потому что старик отвечал на каком-то неизвестном языке. Он не был похож ни на человеческий язык, ни на иностранный, ни на язык зомби, ни на язык Р’лил, но они оба прекрасно понимали старшего. Однако, когда они попытались ответить на том же языке, они обнаружили, что не могут этого сделать.» «Старый сэр, не скажете ли вы нам, кто вы?” ГУ Цзюнь снова попробовал.» «Полагаю, вы можете представить меня капитаном этого корабля. Я отвечаю за перехват путешественников из разных мест.” Выражение лица старика не изменилось. «Итак, куда вы хотите отправиться?”»» ГУ Цзюнь немного подумал, прежде чем сказать: «Можно посмотреть на карту?”» Он хотел быстро разобраться в географии этого мира. «Здесь нет никакой карты.” Старик, казалось, смотрел прямо сквозь них в туман. «Вам нужно только сказать мне, куда вы направляетесь.”»» ГУ Цзюнь знал, что больше он от старика ничего не добьется. «Мы направляемся к бесплодному острову. Судя по координатам нашего мира, он расположен на 74°31’12” северной широты и 176°восточной долготы.”» «Конечно…” Старик ответил сразу же, как только закончил. «Я могу отвезти тебя туда.”»» Паруса на мачте мгновенно развернулись и изменили направление, хотя ветра не было. Затем корабль набрал скорость, и туман начал рассеиваться. Это придало ГУ Цзюню прилив уверенности. По крайней мере, они были на правильном пути. Остров можно было найти и в этом мире. «Сэр, почему вы решили прийти за нами? Разве тебе не интересно узнать о нас? Мне любопытно узнать о тебе, — у сию засыпал старика вопросами. «Это твоя работа? Вы работаете на себя или у вас есть босс? Как вы получаете зарплату?”»» Она начала бомбардировку расспросов, и ГУ Цзюнь оставил ее в покое. Однако старик, казалось, не слышал ее. В конце концов у сию пожал плечами. Она словно была частью тумана, когда дело касалось этого старика. «Старый господин», — решил вмешаться ГУ Цзюнь, его тон был полон уважения и искренности. «Место, куда мы направляемся, очень опасно, но у нас нет с собой ни единого оружия, ни еды, ни воды. Не могли бы вы дать нам что-нибудь или рассказать, как это найти?”»» «На корабле много чего есть, — наконец ответил старик. «Но за все приходится платить.”»» «Это вы забрали наши вещи раньше?” У сию подозревал, что старик сделал это, чтобы увеличить свою часть сделки. Ее пальцы дрогнули, и ей захотелось протянуть руку, чтобы срезать бороду старика.» «Нет, просто так устроен этот мир, — объяснил старик. «Ни один путешественник не может ничего привезти сюда с собой. Но есть и особые исключения…”»» Старик не стал вдаваться в дальнейшие подробности. ГУ Цзюнь молча кивнул. В сочетании с тем, что сказал мистер Чандлер, казалось, что старик не лгал им. Итак, инструменты Карло и другие медицинские принадлежности были «особыми исключениями», но почему? — Чтобы получить что-то от этого старика, мы должны поторговаться с ним… теория эквивалентного обмена. Это похоже на то, как работают заклинания? С этими мыслями, бурлящими в его голове, ГУ Цзюнь спросил: «Старый Сэр, не могли бы вы сначала показать нам, какие предметы у вас есть в наличии?”» «Конечно.” И с этим, ранее пустые деревянные бочки внезапно были заполнены различными предметами. Некоторые стволы содержали оружие уникальной конструкции. Там были мечи, клинки, Луки. В других бочках была еда и алкоголь. От них исходил восхитительный запах. У других были какие-то инструменты вроде масляных ламп и кремневых камней.» Взгляд ГУ Цзюня сразу же привлек один из бочонков, который был переполнен книгами, свитками и пергаментами, похожими на заклинания… Другие предметы могли быть ценными, но эти письмена были драгоценны, и именно их ГУ Цзюнь искал все это время. Они могли хранить секреты и ответы на многие его вопросы. ГУ Цзюнь чувствовал, как колотится его сердце. С другой стороны, глаза у сию были прикованы к этой бочке с едой и вином. «Итак, — равнодушно спросил седобородый мужчина, «чего же ты хочешь?”»» ---------- Открыть проход в мир снов Translator: Lonelytree Туман плавал на поверхности океана, но, как ни странно, он, казалось, не мог выплыть на палубу. Прямо рядом с одной из мачт деревянные бочки были наполнены сверкающими сокровищами. ГУ Цзюнь посмотрел на свитки и книги среди них, и желание приобрести их поднялось в его сердце. «Эй, грязнуля Цзюнь…” крикнул ему вслед у сию. Вспомнив слова старого капитана: «пока говорящий хочет, чтобы его поняли, слушатель, естественно, поймет», она сдержала свое намерение и тихо спросила: «Неужели ты думаешь, что мы сможем вырубить этого старика и захватить этот корабль вместе с его сокровищами для себя?”»» «Это хорошая идея.” ГУ Цзюнь со смешком покачал головой, «Но я не думаю, что это хорошая идея.” Выражение лица старика не изменилось, не давая понять, подслушал ли он заговор этих двоих или нет. Однако ГУ Цзюнь полагал, что это будет не первый раз, когда старик предлагает транспорт пассажирам из разных миров. ГУ Цзюнь и у сию были не первыми его пассажирами, и, скорее всего, другие уже подумывали о том, чтобы воспользоваться этим, казалось бы, хрупким стариком. ГУ Цзюнь повернулся, чтобы взглянуть на полуоткрытую дверь каюты, может быть, крики принадлежали глупцам, которые были достаточно безумны, чтобы попытаться ограбить капитана?»» «Хм.” у сию проследила за взглядом ГУ Цзюня, и возможные последствия пришли ей в голову, «Хорошо… в настоящий момент осторожность кажется мне добродетелью.”»» «В любом случае, мы должны пойти за книгами заклинаний.” — Начал ГУ Цзюнь. «Это то, что нам сейчас больше всего нужно, и не только для этой миссии, но и для будущих. Кроме того, он будет полезен для исследований Фекды в области заклинаний.” У сию кивнул. «Ну ладно. Может быть, мне удастся выманить у старика какую-нибудь сделку. Это довольно распространенное явление для магазинов, чтобы предложить бесплатные образцы с их покупкой, не так ли? Покупка книг, дарение еды-это звучит достаточно логично для меня”. у ГУ Цзюня не было никакой гарантии, что это так, но он повернулся к старику и сказал, «Старый Сэр, мы хотели бы получить книги заклинаний, которые помогут нам понять заклинания, выучить заклинания и дать нам силу, чтобы победить наших врагов. Литература лучше всего написана на языке, который мы можем понять, и… жертва, необходимая для произнесения заклинания, должна быть сведена к минимуму, если это возможно.”»»»» «Вы конечно суетливый покупатель но… У меня действительно есть кое-что, что соответствует вашему описанию.” Седобородый человек быстро ответил: Они увидели, как старик протянул свою морщинистую правую руку и сунул ее в бочонок, наполненный мистическими письменами, чтобы вытащить книгу толщиной около 8 см. Страницы пожелтели, а на обложке были какие-то странные и таинственные узоры, сопровождаемые какими-то древними письменами…» «Это написано в скрипте Oracle Bone.” У сию сразу же узнала надпись, в конце концов, она была из отдела реликвий города Шэнь хай. «Суан? Кажется, он произносит по буквам символ 玄.”»» Несмотря на то, что ГУ Цзюнь не обладал такими большими археологическими знаниями, он был знаком с китайской историей, чтобы распознать костяные письмена Оракула, но просто не мог их прочитать. ‘Костяной сценарий Оракула, да? Похоже, что книга написана еще во времена ранней династии Цинь, на заре становления нашей культуры. ГУ Цзюнь не мог сказать, что он был так уж удивлен. Люди взаимодействовали с оккультизмом, когда они были еще неандертальцами, поэтому их присутствие среди древней цивилизации не было таким уж удивительным. «Я полагаю, вы можете назвать это… семь загадочных книг Хсана.” Старик невозмутимо продолжал: «К сожалению, это всего лишь копия, оригинал состоит из семи отдельных священных писаний, но их текущее местоположение неизвестно… Не волнуйтесь, потому что этой копии более чем достаточно, чтобы удовлетворить ваши предыдущие требования, особенно в такое время, как это.”»» Сердце ГУ Цзюня бешено колотилось, семь загадочных книг Хсана? Старик, казалось, мог читать его мысли. Если бы им дали книгу заклинаний из чужого мира, то она была бы доступна только ему, но если бы это была книга заклинаний, исследованная их предками, то, возможно, она была бы доступна у сию и даже всей Фекде. ГУ Цзюнь раньше думал, что хотя человечество, возможно, и погрязло в оккультизме, но ни одна цивилизация до сих пор не придумала настоящих заклинаний, но это оказалось не так. Возможно, ему просто не посчастливилось насладиться расцветом магии, которая, по-видимому, была связана с чужой цивилизацией. В чем причина? Ну, было бы удивительно, если бы ГУ Цзюнь знал. Возможно, он был потерян между поколениями или заменен технологией… Как бы то ни было, он знал, что ему нужна эта книга заклинаний. «Есть ли в этой книге заклинание, которым мы можем овладеть сейчас?” ГУ Цзюнь собрался с мыслями, чтобы не забегать вперед.» «Любая книга заклинаний требует времени для изучения и изучения.” Старик читал лекцию. «На самом деле, один и тот же Том может дать различное просветление в зависимости от его читателя.” Глаза у сию расширились но на уме у нее было что то еще, «Сэр, мы собираемся взять эту книгу, у вас есть какой-нибудь бесплатный подарок к ней?”»»» На этот раз вопрос окончательно поставил старика в тупик. Он помолчал, прежде чем сказать: «Я могу подарить каждому из вас выбор оружия, набор одежды, некоторые инструменты и набор еды. Ваша одежда не должна даже существовать здесь, но корабль наложил на нее защитное заклинание, но они исчезнут, как только вы сойдете с корабля.”» «Окей…” У сию подняла глаза к небу, кто знает, что пришло ей в голову после этого заявления.» «Старый сэр.” ГУ Цзюнь понятия не имел, что капитан хочет взамен, поэтому он планировал медленно вытянуть свою нижнюю линию, «Как насчет того, чтобы мы обменялись с вами этим аптечным набором?” Разумеется, в нем не было трех инструментов Карло.»» «Мне они не нужны, — ответил старик, не задумываясь. Сердце ГУ Цзюня упало, инструменты Карло были очень важны для него, они могли помочь стабилизировать его психическое состояние, но, похоже, другого выбора не было, «Как насчет этого рассекающего щипца?”»» «Нет, я этого не хочу. — старик снова сбил его с ног.» ГУ Цзюнь задумался. «У меня есть несколько дневников и писем в моей голове, это сработает?” Старик все еще отвечал покачиванием головы поэтому ГУ Цзюнь предложил, «Во мне есть присутствие темного сознания, как насчет этого?” Старик ответил: «Нет, меня это совершенно не интересует, — ГУ Цзюнь уже подходил к концу своего остроумия. «У меня опухоль мозга, вы бы этого хотели?”»»»» «А?” только сейчас у сию узнал о смертельной болезни ГУ Цзюня. Она удивленно подняла брови. «По-настоящему?”»» «Да, но пока все стабилизировалось, — кивнул ГУ Цзюнь, но у сию все равно глубоко вздохнул.» «Нет, зачем мне это нужно?” — Возразил старик.» «Старый сэр, в таком случае, почему бы вам прямо не сказать нам, что мы можем вам дать?” Наконец ГУ Цзюнь смягчился.» «Вы можете предложить мне…” Седобородый старик медленно произнес: «твои сладкие сны.”»» На лицах обоих было ясно написано недоумение, и старик объяснил: «Мечтать-это способность, тем более когда сон сладок… Кошмар имеет свою собственную силу, так же как и его противоположность. Но у каждого есть ограниченное количество сладких снов, чтобы мечтать, и когда все сладкие сны ушли… человек потеряет способность видеть сны. А те, кто утратил эту способность, будут вызваны сном.…”» «Ты имеешь в виду … ” ГУ Цзюнь, казалось, почерпнул некоторые зерна истины из слов старика. «Лишенные сновидений будут вызваны ткачами-сновидцами?”»» — Так вот что случилось с кошмарной болезнью? Все сладкие сны пациентов были отняты? Значит, они могут только повторять один и тот же кошмар, когда спят? Старик не ответил, как будто понимая, что уже открыл слишком много. «Какое влияние это окажет на нас, если мы дадим вам наши сладкие сны?” ГУ Цзюнь перешел к другому вопросу. Он должен был завершить эту миссию, он должен был.» «Вы не будете затронуты в течение довольно долгого времени.” — Заверил старик., «Мне нужно только 100 сладких снов.” ГУ Цзюнь молчал, 100 сладких снов, начиная с его детства и до нынешнего 21 года, снилось ли ему так много сладких снов раньше? — Черт побери, сейчас не время медлить, пока это не повлияет на текущую миссию. ГУ Цзюнь принял решение, он глубоко вздохнул и сказал У сию серьезным тоном, «Сию, я сдам все 100 из них.”»»» «Я так и знал, что ты это скажешь, — в голосе у сию не было удивления.» «Только сначала выслушай меня.” — Подчеркнул ГУ Цзюнь. «Мне недолго осталось жить в этом мире.” Несмотря на то, что физическая опухоль стабилизировалась, теперь у него была психологическая опухоль, с которой нужно было бороться. «Так что я, очевидно, более ясный кандидат, миссия будет слишком опасной, если мы оба окажемся под давлением, по крайней мере один из нас должен быть в отличном состоянии и вернуться с результатом… и ты больше подходишь для этой работы, чем я.” у него было чувство, что им нужно будет использовать больше заклинаний, когда они прибудут на этот остров, и разложение его разума только углубится. Вероятно, именно поэтому корабль позволил подняться на борт двум пассажирам, одному из которых суждено было стать жертвой.»»» «Но я так не думаю, — у сию посмотрел ему в глаза и возразил редким серьезным тоном, «Потому что, между нами говоря, если мне придется держать пари, кто из нас выживет, мои деньги будут на тебе. Вы хорошо владеете заклинаниями и снова и снова показывали, что умеете позаботиться о себе, а я, с другой стороны, нет. Если это то, как я могу внести свой вклад, я более чем рад сделать это.”»» «Айз, это не самая вкусная еда, которую здесь предлагают, почему ты сражаешься из-за этого со мной?” ГУ Цзюнь не собирался тратить на это время. Он обернулся и объявил: «Сэр, я предложу вам 100 собственных сладких снов! Возьмите их!”»» У сию закричал, «Эй, мы еще не закончили это обсуждать!”» «Очень хорошо.” Старик легко кивнул. «В конце концов, ваши сладкие сны более ценны.” Затем старик протянул правую руку и положил ее на голову ГУ Цзюня. В тот же миг ГУ Цзюнь почувствовал, как в его мозгу прогремели взрывы. Страх и боль от тысячи кошмаров просочились в его мозг одновременно, крик сорвался с его губ прежде, чем он смог остановить себя!»» «Что…” У сию был в шоке. Она увидела, как из головы ГУ Цзюня вырываются серебристые пряди. Пряди излучали яркое тепло, они пели о безопасности и блаженстве. Для ГУ Цзюня это было так, как если бы мир вокруг него исчез и его сменила тьма. Счастье его детства, каждый счастливый момент его жизни… они медленно сменялись болью и ужасом…» Именно тогда он почувствовал связь с Лэндоном, человеком, который пожертвовал всем ради великой цели.… Жертва неизбежна! Какие-то образы внезапно хлынули из его сердца, сопротивляясь внешней силе, которая стремилась завладеть им, это был сын стали. «Твои сладкие сны…” Седобородый старик был потрясен, это было первое выражение его лица. «Что это за сила у тебя?!”»» ---------- Белый корабль иллюзия света после первоначального шока у сию быстро пришел в себя. Когда она увидела гримасу на лице ГУ Цзюня, она была достаточно отчаянной, чтобы вонзить ножницы в старика. «Черт бы тебя побрал, ГУ Цзюнь, зачем ты дрался со мной из-за этого‽ Я никогда не любил мечтать. Вы знаете, как это тяжело? Сны-это не что иное, как беспокойство. Нужно уметь спокойно лежать и отдыхать, пока они не проснутся естественным путем!”» Когда она уже рванулась вперед, то увидела, как изменилось выражение лица старика. — Недоверчиво пробормотал он., «Твоя сила?”» «Ах!” образ, возникший в сердце ГУ Цзюня, становился все яснее и яснее. Он увидел прекрасную статую богини жизни, стоящую посреди фонтана. Вода, источник жизни… На заднем плане виднелись здания древних и впечатляющих конструкций. — Это Академия Карлот? Возможно, это тот самый шанс, которого я так долго ждал.» Оставшись с остатками сознания, ГУ Цзюнь открыл книгу заклинаний в своем сознании и попытался вызвать ее иллюзию. Как только он это сделал, другие образы устремились вперед. Он видел ряды студентов, сидящих в просторном классе. Все они были одеты в белые чистые халаты. «Когда вы изучаете заклинания, очень важно читать не только слова.” Кто-то, похожий на учителя, читал лекцию за кафедрой. Его тон был очень суров. «Вы должны использовать свой ум, чтобы принять и принять это. Позвольте его ментальной силе трансмутировать вашу собственную. Позвольте его жизненной силе трансмутировать вашу собственную.”»» Студенты молча слушали и делали заметки. Один из них, однако, напомнил ГУ Цзюню человека, который препарировал Некроскины в подземном морге. Он что-то шептал окружающим. Они хихикали между собой, очевидно, обмениваясь какими-то внутренними шутками. «Лэндон!” Учитель вдруг строго пожурил его. «Будьте внимательны в классе!”»» — Это Орлем, тот самый учитель, о котором упоминалось в записях Лэндона? Лэндон скорчил учителю гримасу, и это заставило его одноклассников расхохотаться. ГУ Цзюнь почувствовал, как его окутывает тепло. Эта иллюзия, вероятно, считалась сладким сном. Когда иллюзия исчезла, из системы пришло новое уведомление. «Ваш ум был очищен. Коррупция снизилась на два процента. В настоящее время уровень коррупции составляет три процента.”» ‘Хм? ГУ Цзюнь действительно почувствовал, как по его телу пробежала сладкая волна омоложения. В его сознании просыпалось все больше иностранных слов, и темное сознание сына несчастья накатывало волнами. ГУ Цзюнь был удивлен, что иллюзия из этой книги заклинаний будет иметь такой эффект восстановления. Эта иллюзия была уникальна от тех, что он испытывал раньше; она была теплой и драгоценной. Может быть, это можно назвать «световой иллюзией»? А те, что причиняли боль и истощали умственные силы, были контрастом, «темными иллюзиями»? На этот раз его умственные силы не только не истощились, но и странно освежились. Согласно системе, даже коррупция уменьшилась. Это доказывало, что коррупцию можно обратить вспять! Один из методов был именно такой—переварить силу сына стали. Это было похоже на весы. Если одна сторона поднимется высоко, другая должна будет опуститься низко, и наоборот. В этом случае у ГУ Цзюня, по крайней мере, была надежда, что он сможет найти способы выжить… Именно тогда он почувствовал в своем сознании еще одну внешнюю силу. Все это было до странности незнакомо. Он должен был принадлежать седобородому старику. — Значит, это та самая сила, которая пытается высосать мои сладкие сны? ГУ Цзюнь сосредоточился и попытался ощутить его. В тот же миг перед ним возникло еще одно видение. Это было не так ясно, как в предыдущем видении, но он слышал чей-то восторженный крик, голос становился все пронзительнее и громче. «Мудрость Барзая сделала его более великим, чем земные боги, и против его воли их заклинания и барьеры-ничто!”» В нем была невыносимая радость, как будто все сладкие мечты, которые когда-либо мог вообразить человеческий разум, стали явью. Но за долю секунды крик превратился в такой глубокий вопль, вопль, в котором отразились ужас и мука всей жизни с привидениями, упакованные в один ужасный миг! «Внешний ад… Отвести взгляд…” Умоляющий голос бормотал что-то бессвязное, Но ГУ Цзюнь чувствовал болезненную бездну, упомянутую в предупреждении. Оно пыталось втянуть его в это. ГУ Цзюнь немедленно использовал свою обновленную ментальную силу, чтобы изгнать ее из своего разума. «Покидать. Неважно, кто ты, убирайся из моих мыслей!”»» «Хм…” старик застонал в шоке. Морщины на его лице стали еще темнее и страннее. С точки зрения у сию, серебристые пряди лопнули и скользнули обратно в голову ГУ Цзюня…» «Твои сладкие сны…” — Подозрительно спросил старик. «Вы…”»» ГУ Цзюнь немного пошатнулся, когда пришел в себя. У сию немедленно бросился вперед, чтобы поддержать его. ГУ Цзюнь повернулся, чтобы спросить ее: «Что случилось?”» «Похоже, слив не удался?” У сию тоже не совсем понимала, что это такое, но постаралась как можно лучше объяснить увиденное. При этом она не сводила глаз с седобородого мужчины. Если в этом мире грез и был босс, то уж точно не этот старик. Он больше походил на человека, которому платят жалованье, на того, кого они могут одолеть. — Прошептала она., «Ты уверен, что мы не можем просто вырубить его?”»» ГУ Цзюнь тоже изучал старика. Несмотря на то, что он защитил себя от своей силы, он все еще мало понимал силу старика, и у ГУ Цзюня было чувство, что осушение сладких снов людей было не единственной способностью, которой обладал старик. Земные боги? Что это должно было означать? Во всяком случае, он знал больше, чем раньше, поэтому он спросил испытующе, «Старый господин, тебя ведь зовут Барзай, верно?”» Этот старик давным — давно казался обычным человеком, но его грехом были гордыня и высокомерие. За это он был наказан ужасающим безумием. Возможно, именно так он и нашел свой путь туда, обреченный на вечное плавание на этом корабле.… Теперь ГУ Цзюнь чувствовал, что этот старик был больше похож на заключенного, который потерял все свои сладкие сны и должен был полагаться на других для временного пропитания. «Барзай?” Лицо старика слегка изменилось. «Это имя я уже давно не слышал…”»» У ГУ Цзюня было такое чувство, но он не мог его подтвердить, поэтому спросил: «Мистер Барзай, мы ведь с вами из одного мира, не так ли?”» «Молодой человек…” Старик немного помолчал, прежде чем прежнее безразличие вернулось. «Есть вещи, которые вам не нужно знать. Это не является целью вашего нынешнего путешествия, но прислушайтесь к этому предупреждению, чем больше вы знаете об этом месте, тем труднее вам покинуть его. На этот раз… забудь об этом. Берите то, что вам нужно. Считайте их подарком.”»» ГУ Цзюнь и у сию обменялись взглядами. Поскольку старик не мог вернуть сладкие сны ГУ Цзюня, было бы совершенно логично, чтобы он тоже вернулся к своей части сделки, так почему же он отдал им все? Может быть, потому, что они действительно пришли из одного мира? В любом случае, именно в этот момент бесстыдство Ву сию начало действовать. «Тогда, может быть, мы возьмем с собой еще еды?” — Открыто спросил у сию. «Доктор сказал, что я родился с естественным большим аппетитом. Я прав, доктор ГУ?”»» «Так и есть, — кивнул ГУ Цзюнь. «Ее живот примерно в 1,6 раза больше обычного…”»» Старик посмотрел на них обоих. После еще одной паузы он сказал: «Она может взять лишнюю буханку хлеба.”» Парочка услышала предостережение в голосе старика, поэтому они не стали настаивать. Но так как им было дано разрешение, у сию немедленно повернулся, чтобы схватить их еду. Она пошла взять немного еды и вина из бочки с едой. Эти продукты питания оказались совершенно особенными. Просто от их запаха они чувствовали себя довольно сытыми. А потом каждый из них выбрал по два комплекта хлопчатобумажных костюмов и по две пары кожаных туфель. У них был такой экзотический вид. Затем они выбрали масляную лампу, маленький пузырек бензина и оружие каждый. ГУ Цзюнь пошел за мечом, а у сию взял лук. Они могли переключаться в зависимости от ситуации. И наконец, книга заклинаний. «Вы двое очень уникальны.” Старик лично передал древний том ГУ Цзюню. Его тон был безразличным, но слова-добрыми. «Я хочу дать тебе последний совет. Независимо от того, насколько глубоко вы изучили любую книгу заклинаний, в ней всегда будет непостижимое. То же самое и с этим. Будьте осторожны с ним.”»» ГУ Цзюнь молча кивнул, принимая книгу. Наконец-то он получил доступ к полной книге заклинаний. ‘Барзай, он уже изучал семь загадочных книг Хсана? ГУ Цзюнь взял книгу заклинаний и отошел на другую сторону палубы. Он глубоко вздохнул и перевернул страницы. Ву сию посмотрела через его плечо, читая тот же материал, пока она жевала кусок хлеба. ---------- Лишиться прекрасных снов Translator: Lonelytree Рука ГУ Цзюня легонько погладила переднюю обложку книги заклинаний. Бумага показалась ему незнакомой. Он перевернул первую страницу. На ней была какая-то линия. Похоже, это было название книги. Это было похоже на китайскую каллиграфию, но не в каком-либо языковом формате, который он мог бы понять. Он едва мог разобрать иероглифы «семи загадочных книг Хсана». С течением времени эта книга заклинаний, должно быть, приобрела различные прозвища, что означало, что ее первоначальное название было невозможно найти так же, как и ее первоначального автора. «Вы узнаете этот тип письма?» ГУ Цзюнь показал у сию. Та отрицательно покачала головой. «Это первый раз, когда я его вижу. Я не думаю, что у нас есть такая система письма.» Она бросила в рот еще один кусок хлеба. Хлеб не выглядел таким уж особенным, но его вкус и текстура были весьма впечатляющими. Это даже вызвало мелодичную мелодию в ее голове. Но всякий раз, когда она поворачивалась, чтобы посмотреть на название книги, ей казалось, что она смотрит в бездну. Барзай предупредил их, чтобы они были осторожны. «Возможно, именно так пишут по-китайски там, откуда родом Мистер Барзай.» ГУ Цзюнь чувствовал себя так, словно старик пришел с Земли. Возможно, это была не та земля, с которой они были знакомы. Книга заклинаний должна быть первоначально написана на языке кости Оракула, но более поздние копии могут иметь другие переводы. Сначала он пролистал всю книгу и с ужасом понял, что, кроме первых нескольких страниц, слова в остальной части книги были размыты, как будто их испортила вода. «Мистер Барзай, что не так с этими страницами?» ГУ Цзюнь раскрыл книгу и повернулся к старику. Конечно, это был подарок, но не было никакой причины обманывать их, верно? «Как я уже говорил, оригинал состоит из семи отдельных сценариев, поэтому их нужно читать последовательно,» — спокойно ответил старик. «Они могут быть непостижимы для вас, но с того места, где я стою, они настолько ясны, насколько это возможно. Как можно построить дом без фундамента?» ГУ Цзюнь понял урок. Это означало, что он должен был изучать его главу за главой. Поэтому он обратился к первой главе. Каким бы странным ни был почерк, ГУ Цзюнь и у сию все еще могли читать его с некоторым усилием. Однако содержание самой главы было довольно запутанным. Были высказывания вроде: «действие приходит с формами, а не теряется» и «нет солнца, нет луны, нет неба, нет времени». Казалось, что они могли понять каждого персонажа по отдельности, но то, как они были подобраны вместе, не имело никакого значения. «Как будто я читаю эти твои рецептурные заметки,» — Сказал У сию. «По крайней мере, названия лекарств имеют химическую структуру, чтобы следовать, но это не так,» — Возразил ГУ Цзюнь. Он вспомнил лекцию учителя Орлема в его предыдущей иллюзии. Книги заклинаний имели свою собственную ментальную силу и источник жизни. Барзай упоминал нечто подобное. Даже Лэндон написал в своих записях, что само содержание не так уж важно. Самое важное — это сила, заключенная в содержании. Тот, который нужно было обнять и почувствовать своим умом. «Давайте попробуем.» ГУ Цзюнь повернулся, чтобы попросить помощи у сию. Если он проявит какие-то аномалии, она немедленно разбудит его. Затем он обострил свое внимание и направил его на восприятие содержания первой главы. Он оставил попытки выяснить их буквальный смысл, но позволил символам проникнуть в его сознание и почувствовать силу, которую они сформировали. Наркотики имеют химическую структуру. Возможно, заклинания тоже имели свою уникальную структуру… прямо как биологический организм. ГУ Цзюнь вдруг вспомнил одну теорию из биологии. ‘Структура определяет функцию. Именно строение крыльев определяет функцию полета; именно строение легких определяет функцию дыхательной системы. Таким образом, была очерчена разница между людьми, птицами и некрокожими. Структура белка определяла функцию фермента; структура ДНК определяла функцию гена, структура нервов определяла функцию действий и мыслей.… Это напомнило ему о школе Коннектомики, изучающей коннектомы или комплексные карты связей внутри нервной системы организма, чтобы понять функциональный механизм мозга. Так называемая ‘ментальная сила » может принадлежать к этой категории… чрезвычайно сложный спектр синапсов, нервов и соединительной сети. — Позволь его ментальной силе преобразить твою собственную, позволь его жизненной силе преобразить твою собственную. И тут до ГУ Цзюня дошло. Урок Мистера Орлема был не аналогией, а вполне буквальным. Таинственная сила резонировала с его собственным телом. Изучение заклинаний буквально трансформировало бы структуру нервной системы человека! Это была настоящая биологическая трансмутация! Тлетворные узоры под костями Чен Дефа… разве они не были похожи на какую-то нервную сеть? Как будто в его сознании открылась дверь, но в то время как свет ворвался внутрь, туда же ворвались и волны теней. Это было так, как если бы он снова был снаружи пещеры, и Чэнь Дэфа призывал гигантских летучих мышей. Он чувствовал странный резонанс вокруг себя… «Хмм.» ГУ Цзюнь заставил себя прийти в себя. На данный момент он собирался прекратить обучение, потому что оставалось еще слишком много вопросов, на которые нужно было ответить. «Первая глава кажется каким — то заклинанием вызова,» — сказал он у сию. «Но я понятия не имею, что он может вызвать.» У сию ничего не сказал, но седобородый мужчина выглядел несколько удивленным. Он пробормотал: «Вы невероятно талантливы, молодой человек.» ГУ Цзюнь увидел этот шанс и попытался расспросить его о дополнительной информации. «Мистер Барзай, изучение заклинаний трансформирует разум и тело, да?» «Вы уже пришли к этому открытию?» Старик повернулся и внимательно посмотрел на него. «Похоже, вы особенно одарены, поэтому в таком случае вам следует понять, как нормальное тело и разум могут быть вместилищем сверхчеловеческих сил. Изучение книг заклинаний изменит вас, но будет ли это хорошим или плохим изменением, это вам решать.» Нахмурив брови, ГУ Цзюнь потянулся к его голове. Как он и ожидал… если бы у людей было достаточно исследований в области коннектомики, если бы они могли читать нейронное отображение так же ясно, как электрическое отображение, тогда у них было бы более глубокое понимание их мутации, когда Фекда препарировала голову лидера в красной мантии из культа загробной жизни и зомби, Чен Дефа. «Мистер Барзай.» После этого у него возник еще один вопрос. «Будет ли читатель мутировать в другое существование, когда он закончит его читать? В таком случае, могут ли они все еще изучать другие виды книг заклинаний?» Вероятно, это была одна из жертв, принесенных Карлотскими врачами. «Существуют бесконечные источники сверхчеловеческих сил,» — спросил старик. «Бесполезно предполагать, что вы столкнетесь с каждым из них.» ГУ Цзюнь слегка кивнул. Это было правдой… Заклинания, обученные культом Р’лил, отличались от зомби, и у зомби были свои собственные заклинания, которые отличались от докторов Карло. У каждого из них были свои собственные божества и высшие существа, которым они поклонялись, различные источники энергии, которые они получали. Таким образом, книги заклинаний, казалось, можно было классифицировать на основе их источника силы. После того, как человек решил изучить определенный тип, он мог только глубже исследовать эту конкретную школу. «Итак, из какого источника эта книга черпает свою силу?» — Спросил ГУ Цзюнь. Это были земные боги? «Любопытство убивает кошку,» старик ответил: «Изучение первой главы никоим образом не изменит вас. Это изменение произойдет только в третьей главе.» «Хорошо.» ГУ Цзюнь молчал. Это было похоже на то, как можно было бы выбрать систему заданий в онлайн-играх. Прежде чем принять решение, нужно было принять во внимание многие соображения, потому что это решение было необратимым. Исходя из его нынешнего состояния, изучение заклинаний, получающих свою силу от богини жизни, казалось наиболее подходящим, но… в данный момент они не были избалованы выбором. ГУ Цзюнь задал еще несколько вопросов, но старик, казалось, уже закончил с ними разговаривать. После этого ГУ Цзюнь попросил у сию попытаться выучить первую главу. Она чувствовала, как расцветает ее ментальная сила, хотя это и не было так естественно, как с ГУ Цзюнем. Туман все еще тяжело висел вокруг них. Они обсудили содержание и значение книги заклинаний. Прошло около пяти-шести часов с тех пор, как они поднялись на борт корабля, и именно тогда они увидели тень острова, выглядывающую из тумана перед ними. С их точки зрения остров был довольно мал, но там был высокий горный хребет, и опасные рифы окружали утесы. Кроме того, там были джунгли, которые, казалось, скрывали все виды угроз. ГУ Цзюнь посмотрел на остров, и его инстинкты подсказали ему, что это и есть их цель. «Вот куда вы направляетесь. Приготовьтесь к высадке,» — небрежно спросил старик. «Надвигается буря.» ---------- Светлое видение После долгого молчания они наконец услышали шум разбивающихся волн. Это заставило их осознать, что они были в море. Край острова был покрыт гнилой землей. Белый корабль медленно поплыл к нему, прежде чем медленно приблизиться к берегу. Сбоку от палубы материализовалась доска, которая тянулась к берегу. ГУ Цзюнь и у сию были одеты в светло-серые хлопчатобумажные костюмы, похожие на китайских путешественников из экзотических стран. Когда они зашли за дверь каюты, чтобы переодеться, крики у подножия лестницы усилились. Казалось, какие-то звери пытаются вырваться из своей ловушки. Дуэт вышел сразу же после переодевания. Они не остались, чтобы исследовать дальше. Это было то, о чем они договорились. Теперь они вдвоем спустились по доске и ступили на остров. Одежда, которую они первоначально носили, мгновенно растворилась в клубах дыма. Когда они обернулись, Белый корабль уже уплыл в мир тумана. Вот и пропала их надежда на то, что их подвезут обратно. Как они собирались уйти, если выполнят свою миссию? «Так вот оно что?” У сию наблюдал за их окружением. Когда они все еще были на лодке, ГУ Цзюнь описал ей основную подоплеку этого кошмара. Во сне пациенты оказывались на заброшенном острове. Там будут высохшие деревья, мокрые листья и горный хребет вдалеке. Он идеально вписывался в их окружение.» «ДА.” ГУ Цзюнь кивнул. Он мог узнать этот берег. «Именно здесь всегда начинается кошмар.”»» Они не чувствовали вокруг себя никакого человеческого присутствия. «Может быть, о нашем прибытии уже объявили, а может быть, и нет. В любом случае, мы должны быть готовы”, — предупредил ГУ Цзюнь. Последние слова капитана говорили о надвигающейся буре, но небо было таким же ясным, как и всегда. Однако ГУ Цзюнь сомневался, что старик станет шутить над чем-то подобным. Если бы они попали в шторм, это сделало бы их путешествие намного более трудным.» Эти двое остановились, чтобы провести инвентаризацию. Если они будут тщательно соблюдать норму, то еды и воды им хватит на несколько дней. Кроме этого, у них были аптечка, масляная лампа и два оружия. Это было обычное оружие, не обладавшее никакой особой силой и не являвшееся какими-то ритуальными реликвиями. Меч был около метра длиной, а рукоять покрыта изысканной резьбой. Лезвие не было острым на ощупь, но все же оно могло прорубить несколько стволов деревьев. Лук был сделан из дерева. У него была такая же резьба, как и у меча. По какой-то причине у сию напомнила ему кошку, когда она изучала эти странные резные изображения. Ни один из них не обучался этому виду классического оружия. На самом деле, для такой стройной девушки, как у сию, ей было трудно просто натянуть тетиву. Выбор Лука был больше для покрытия всех оснований, а не для их мастерства в этом. Таким образом, у них было одно дальнобойное оружие, если ситуация того потребует. Что касается семи загадочных книг Хсана, то ГУ Цзюнь чувствовал, что выучил меньше трети первой главы. Они еще не открыли его силу. «Я понятия не имею, как долго нам придется ехать.” Он повернулся, чтобы посмотреть на жуткую лесную голову. Во всем чувствовалось что-то похожее на сон. Ему казалось, что он мог бы плыть по лесу, если бы захотел, но он знал, что это не так. Он достал из аптечки бинт и скрутил его в веревку. Он обвязал его вокруг своей талии и талии у сию, чтобы они не разошлись. Затем они вдвоем направились к лесу.» Когда они ступили под умирающие ветви, мир вокруг них погрузился во тьму. ГУ Цзюнь зажег масляную лампу спичкой, подаренной старым капитаном. Света было как раз достаточно, чтобы они могли найти дорогу сквозь подлесок. Точно так же ГУ Цзюнь шел через лес, держа меч в одной руке и лампу в другой. Когда они прошли около десяти метров, то услышали шорох. Они оба повернулись на звук, но увидели только высохшие деревья. «Ты это слышала? — тихо спросил он.» «Я так и сделала, — ответила она. «Мне удалось почувствовать, что это был не человек. Это было что — то еще, но я не получил никакой дополнительной информации.”»» «Хм… — ГУ Цзюнь крепче сжал длинный меч, но это не обеспечило ему никакой безопасности. Остров был слишком незнаком для них. Поход через неисследованный лес с возможной угрозой на каждом шагу будет испытанием любого мужества. Эти двое решили использовать гору в качестве ориентира. Возможно, госпожа удача улыбнулась им в тот день, потому что они не встретили никакой опасности. Они прошли еще метров двести или около того, когда увидели яркий свет, пробивающийся сквозь деревья. Казалось, они почти достигли конца леса. Когда они вышли из переплетения ветвей, им показалось, что они попали в другой мир. Солнечный свет снова пролился на них. События развивались точно так же, как и в том кошмаре.» «Вот и все,” мрачно сказал ГУ Цзюнь.» У подножия горы, примерно в пятидесяти метрах, стояла старая усадьба. На этот раз он наконец-то смог хорошенько рассмотреть ее. Поместье было трехэтажным и, казалось, построено из дерева. Она выглядела так, будто в ней было от трехсот до четырехсот кубических метров. У него был очень странный архитектурный дизайн, который напомнил ГУ Цзюню тушу какого-то ненормального существа. Но на этот раз ни старый дядюшка пес, ни кто-либо другой не ждали их перед широко распахнутой дверью особняка. Там была только тишина. «Что же нам теперь делать?” У сию посмотрел на него. «Неужели мы просто подойдем к нему?”»» «Я так не думаю», — размышлял ГУ Цзюнь. «Мы должны учитывать, что это может быть ловушкой.”»» Остров был слишком незнаком для них, и поэтому было неразумно отправляться на разведку без какого-либо руководства. Если бы у них все еще была армада огнестрельного оружия, они могли бы попытаться штурмовать дом. Старый дядюшка пес, возможно, и представлял угрозу, но их было двое, а пули двигались быстрее заклинаний. К сожалению, печальная реальность заключалась в том, что у них был только деревянный лук и несколько стрел, и ни один из них не был обучен стрельбе из лука. «У меня есть идея, — сказал У сию. «Мы можем перевязать наконечники стрел бинтами и пропитывать их бензином. Тогда мы зажжем их и выстрелим в дом. Дом выглядит так, как будто он сделан из дерева, поэтому он должен быть огнеопасным. Все это место рухнет в огненном шаре, прежде чем ты успеешь опомниться.”»» «Тот… честно говоря, это неплохая идея, но, возможно, нам следует сначала рассмотреть другие варианты.”» В конце концов, кто знает, к каким последствиям может привести такой решительный шаг? Возможно, они смогут найти какие-нибудь ценные вещи в старом поместье. ГУ Цзюнь прибегнет к разрушению поместья только тогда, когда у них не будет другого выбора. У них был только один шанс сделать все правильно. ГУ Цзюнь хотел подождать еще немного. «Если есть новые пациенты из восточного штата, они должны прибыть точно в 3 часа ночи. Интересно, близки ли мы сейчас к этому времени?”» Появится ли тогда старый дядюшка пес, произнося заклинания, чтобы забрать эти сны? В мире сновидений время было расплывчатым понятием. А пока они решили спрятаться в роще деревьев неподалеку от поместья. ГУ Цзюнь попросил у сию обратить внимание на их окружение, пока он потратил время, чтобы освежить знания о семи загадочных книгах Хсана. Время шло предположительно, но день не показывал никаких признаков изменения. В этом мире, похоже, не было дневного ночного цикла. «Эй!” У сию внезапно толкнул ГУ Цзюня. «Смотрите, сюда приходит довольно большое количество людей.”»» Она наблюдала за лесом и поместьем. В усадьбе не было заметно никакой активности, но из леса одна за другой начали вываливаться фигуры. Они, казалось, не замечали друг друга. Их лица были совершенно лишены эмоций. Их походка была медленной и неуклюжей, как у лунатиков. Группа постепенно приближалась к поместью, и среди них были знакомые лица. ГУ Цзюнь только что повернул голову, и когда он увидел эти лица, его сердце сжалось, а глаза расширились. Ван Жосян и Цай Цзысюань, они оба были там. Рядом с ними были его коллеги из медицинского департамента восточного штата. — А что случилось снаружи? Почему они здесь, в этом кошмаре? ---------- Канон семи тайн Земли из засохшего леса вышли Штормфигуры, пойманные в ловушку сомнамбулической дымки, многие из них были одеты в докторские халаты. Они ступили на гнилую землю и медленно побрели вперед. Когда ГУ Цзюнь увидел эти знакомые лица, его сердце упало. ‘Это тоже часть иллюзии? Риск был слишком велик, чтобы он мог это выяснить. «Сию, мы должны пойти и разбудить их!” Это должно быть их первое погружение в сон, так что если они не доведут до конца весь кошмар, особенно последнюю часть, где они говорили со старым дядюшкой псом, то, возможно, они будут избавлены от кошмарной болезни.» Теперь ГУ Цзюнь понял, что кошмарная болезнь определенно была связана с заклинаниями, а заклинания обладали способностью мутировать нервную систему человека. «- Ладно.” — Поспешно ответил У сию, «Но как нам это сделать?”»» «Кричи на них!” — ГУ Цзюнь не мог сказать наверняка, но он выскочил из своего укрытия, громко крича, «Цзысюань! Монитор!” Однако Цай Цзисюань, казалось, не замечал его, первый просто продолжал идти… Ван Жосян, правда, на мгновение повернула голову, что было признаком ее высокой духовности, но она, казалось, смотрела сквозь ГУ Цзюня, прежде чем продолжить свою прогулку с остальной группой.»» «Просыпайтесь, вы находитесь в середине кошмара!” ГУ Цзюнь потянул Цай Цзысюаня и ударил его по лысеющей голове. «Вылезай из него!” На лице Цай Цзысюаня появилась гримаса боли, «Хм…” он почувствует это утром, но в данный момент пощечина не остановила его. Все больше и больше людей выходило из леса, их число почти достигло ста, и их было все больше. ГУ Цзюнь и у сию могли остановить своих двух друзей, но как они собирались остановить остальных?»»» «Сию, задержи этих двоих, — прошипел сквозь зубы ГУ Цзюнь. «Я собираюсь сжечь этот проклятый дом дотла!” Это может быть единственный способ остановить это. Он бросился назад, чтобы схватить меч, лук и другие предметы, прежде чем поспешить занять позицию перед деревянным поместьем. У сию уже изготовил несколько огненных стрел раньше, теперь ГУ Цзюнь зажег промокшую повязку и направил стрелу на сухие ветви, которые, казалось, тянулись к крыше поместья. Первая стрела застряла между ветвями. Сухие ветки были идеальным растопочным материалом, и они почти сразу же занялись пламенем. Вторая стрела вылетела в окно второго этажа. Стекло разбилось с удовлетворительным треском, и внутри дома начали появляться язычки пламени. Последняя стрела вылетела через зияющую входную дверь, пламя достигло теперь своей самой разрушительной высоты!»» Как ни странно, ни дядюшки пса, ни других культистов по-прежнему не было видно. «Вернись, вернись!” Люди находились в опасной близости от костра. ГУ Цзюнь быстро обернулся, чтобы остановить людей, идущих навстречу огненной смерти. Но в конечном счете у него была только пара рук, он не мог остановить всех. К счастью, как раз в тот момент, когда старое поместье было поглощено огнем, все сновидящие начали замедлять свой бег. Некоторые все еще выглядели довольно мутными, но другие, казалось, просыпались. В этот момент, к приятному удивлению ГУ Цзюня, Ван Жосян в замешательстве крикнул: «ГУ Цзюнь?”»» «Подожди, ты меня видишь?” ГУ Цзюнь помолодел от радости. — Это было эффективно, сжечь дом было эффективно! Он сказал в спешке, «Ван Жосян, тебе снится кошмар, но пора просыпаться!”»» «Кошмарный сон? И ты в этом участвуешь?” Ван Жосян, казалось, о чем-то задумалась, прежде чем ответить беззаботным голосом, «Тогда это должно быть реально…”»» «Конечно, это так!” По какой-то причине ГУ Цзюнь почувствовал, что его инстинкт заставляет его сказать это, «Уже 7 утра, время проверить лабораторных крыс, а затем отправиться в библиотеку, иначе вы можете потерять свое любимое место. Вы знаете, что вам нужно учиться, чтобы справиться с предстоящим экзаменом. А как же твоя диссертация? Он должен быть сегодня, но вы еще не приступили к нему! Ты потерпишь неудачу! Вам нужно проснуться, чтобы завершить его!”»» Дрожь пробежала по телу Ван Жосян, ее фигура мелькнула и исчезла, прежде чем она внезапно исчезла. «СИЮ, это работает!” — Поспешно сказал ГУ Цзюнь., «Попробуйте заставить их паниковать, это должно вызвать их рефлексивное сознание!” Затем он повернулся к Цай Цзисюаню, чтобы продемонстрировать это. «Ваша суповая кастрюля переполнена, а плита осталась гореть, вы собираетесь сжечь весь хостел. Фекда посылает людей проверить абсурдное использование электричества, они собираются конфисковать ваши кастрюли и плиту!”»»» «Ах…” потрясенно выдохнул Цай Цзисюань. «Подожди, Магнат Джун? Как…” Он все еще смотрел на ГУ Цзюня, прежде чем его вырвали из существования. С другой стороны, у сию кричал на толпу. «Осторожно, ты сейчас скатишься с кровати!” Предупреждение оказалось на удивление полезным, сразу исчезло большое количество людей. ГУ Цзюнь невольно уставился на нее, на что дама только пожала плечами и сказала: «Это то, чего я больше всего боюсь, когда сплю.”»»»» Эти двое суетились в толпе и занимались своими делами около 10 минут. Кое-кого им удалось разбудить, а остальные исчезли сами. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул и наконец заметил, что небо изменилось: оно из чисто-белого стало темно-серым. «Вероятно, время кошмаров прошло.”» «О.” У сию был истощен и устал. «Значит ли это, что мы остановили распространение эпидемии хотя бы на сегодняшний вечер?”»» «Наверное так…” ГУ Цзюнь кивнул, но облегчения не почувствовал. «Если бы нам не удалось перехватить их, медицинская бригада восточного штата рухнула бы. Вероятно, наши действия на острове Врангеля заставили ублюдков поднять руки, и они ответили тем, что повысили свою игру.” Это было вполне возможно, они потеряли Остров Врангеля и группу членов, ГУ Цзюнь ускользнул от них, став чем-то более трудным для них, чтобы контролировать. Для культа Р’Лил это было не очень хорошо. Он боролся со временем, и культ тоже. Скоро для них настанет время свести счеты.»» «Они, вероятно, не ожидали, что мы войдем в мир грез.” — Тяжело сказал ГУ Цзюнь, «К счастью мы успешно сожгли этот проклятый дом…” В этот момент у сию указала на нее с побледневшим лицом, «Грязно мыслящий Су, смотри…”»»» ГУ Цзюнь повернул голову назад и увидел, что бушующее пламя исчезло, а на рухнувших развалинах теперь было еще одно старое поместье. Он был высотой в 3 этажа, имел странный архитектурный дизайн, старый, и входная дверь была оставлена открытой… Это была копия той, которую они только что сожгли, вплоть до мельчайших деталей. Добро пожаловать в мир грез. «К черту все это! Мы собираемся сжечь и это тоже.” — Сердито сказал ГУ Цзюнь, «Я хочу посмотреть, сколько раз он сможет сам себя регенерировать.” Однако прежде чем он успел что-либо предпринять, в небе раздался грохот. Не было никаких признаков дождевых облаков, но началась гроза. Хлесткий ветер и пронизывающий дождь опустошали остров. Уже умирающая плантация не могла сравниться с силой природы. Как и предсказывал капитан, разразилась буря. Дождь хлестал их по лицам и телам. Холод проник в их кости. Хотя они должны были бы видеть сны, это ощущение не могло быть более реальным.»» «Ну разве это не прекрасно…” — Проворчал ГУ Цзюнь.» «Не могу сказать, что нас не предупредили.” У сию дрожала от холода, но ее голова была повернута к открытой двери. «По какой-то причине мне кажется, что дом зовет нас…”»» ГУ Цзюнь тоже почувствовал то же самое притяжение, может быть, это ловушка? У него не было ни малейшего понятия, но он был уверен, что они найдут что-то внутри дома, и не будет никакой награды без риска. «Я думаю, мы пойдем туда и посмотрим, — если они будут стоять в бурю, то просто промокнут до нитки. Дом, по крайней мере, обеспечит ей убежище. Более того, они не могли больше ждать. Возможно, они не смогут справиться со следующими 3 часами утра. Они должны были разобраться с этим до прибытия следующей партии пациентов.» Так что парочка осторожно пробиралась к старому поместью сквозь бурю. Они осторожно огляделись вокруг, но ничего не произошло, и вскоре они подошли к открытой двери. Они обменялись взглядами и вместе сделали первый шаг в темные объятия старого поместья. ---------- Необитаемый остров странный Манор проливной дождь, казалось, пытался очистить остров. Шторм подхватил запах разлагающейся земли. Но в тот момент, когда ГУ Цзюнь вошел через парадную дверь в старую усадьбу, его поразил другой запах. Он был похож на запах в пещере Чэнь дефы. Это было похоже на смешение нескольких тысяч разлагающихся веществ. Это был уникальный запах дома зомби. Старый особняк был едва освещен. Пол, стены и окна были покрыты толстым слоем пыли. Подняв масляную лампу, ГУ Цзюнь огляделся. Похоже, это был комод для богатой семьи. Фойе было украшено множеством малоизвестных, но довольно симпатичных произведений искусства. Он не мог распознать художественный стиль, но они были странно знакомы ему, как будто ГУ Цзюнь видел их где-то раньше. Он повернулся, чтобы спросить у сию ее мнение. Та отрицательно покачала головой. «У них нет никакого отличительного стиля. Возможно, я просто не узнаю их.”» Дизайн не был похож ни на один из художественных стилей на Земле. Они не были похожи ни на животных, ни на что-либо материальное, если уж на то пошло. Они состояли из очень абстрактных фигур, что затрудняло их описание словами. Парочка осторожно обошла первый этаж. Впереди были вестибюль и лестница. По бокам располагались гостиные. Кухня и ванная располагались в задней части дома. Они тщательно обыскали землю, но ничего не нашли. На первый взгляд это было похоже на старый дом, который был заброшен в течение долгого времени, что было чем-то странным. Как же его удалось уберечь от воров и бандитов? Как бы то ни было, они вернулись в фойе. Глаза ГУ Цзюня блуждали по деревянной лестнице, которая вела на второй этаж, прежде чем он направился к ней. ГУ Цзюнь двигался более легкими шагами, но когда его вес приземлился на старые деревянные ступени, они все еще громко скрипели. К счастью, лестница не рухнула от его движения. Они благополучно добрались до фойе на втором этаже. Они оказались перед большим окном. Буря, назревавшая снаружи, скрыла все из виду. «Дверь в эту комнату оставлена открытой, — тихо сказал У сию. ГУ Цзюнь повернулся, чтобы посмотреть. Дверь комнаты в конце левого коридора была слегка приоткрыта. Из щели не просачивался свет. Они медленно приблизились к нему. ГУ Цзюнь держал масляную лампу в левой руке, а правой размахивал мечом, готовый нанести удар…» Когда они были в нескольких шагах от двери, у сию натянул лук и выпустил стрелу в дверь. Сила выбила дверь, и свет от масляной лампы проник внутрь. В тот же миг они оба увидели, что находится внутри комнаты. Сердце ГУ Цзюня сжалось, когда он увидел человеческие образцы. Здесь были старшие, подростки, дети и малыши. Некоторые из них стояли, другие сидели. Эти люди выглядели несколько иначе, чем homo sapiens. Черты их лиц были немного длиннее. Когда они были еще живы, то излучали грацию и мягкость. Однако, подвешенные в смерти, они только выглядели жутко. Очевидно, для сохранения их тел был применен какой-то антисептик. На их лицах застыли улыбки. Из этой комнаты доносился ужасный запах разложения. «Хм…” брови у сию нахмурились, когда хаотичное сообщение ворвалось в ее разум.» ГУ Цзюнь вспомнил еще кое-что. Холодок пробежал по его улыбке, и сердце сковал неведомый туман, заставляя его пульсировать болью. ‘Это место… кажется, дом мистера Чандлера, о котором упоминалось в дневнике наблюдателя. А эта комната-галерея, которую содержит Мистер Чандлер. Ветер снаружи завывал громче, путаясь в его мыслях. Дом мистера Чандлера должен был находиться в «песне войны» в чужом мире, а они находились в мире грез… Может ли мир сновидений быть чужим миром? Этого не может быть! ГУ Цзюнь знал, что это не так. — Так что же это такое? Проекция? Иллюзия? Память? Мистер Чандлер и старый дядюшка пес, они оба зомби, и они оба когда-то обитали в мире грез…» Охваченный дурным предчувствием, ГУ Цзюнь резко повернул голову, чтобы взглянуть на фойе. Было еще темно, и там ничего не было. Согласно дневнику наблюдателя, он каждую ночь видел черную тень, стоящую у окна второго этажа, но позже он узнал, что это был не мистер Чандлер. «Вы это почувствовали?” ГУ Цзюнь попросил у сию подтвердить, не играет ли с ним злую шутку его разум.» «Я… чувствую слишком много вещей…” Ее лицо было поразительно белым. «Здесь слишком хаотично. Это место похоже на могилу для слишком многих пойманных душ…”»» «Грязный Юй, прекрати то, что ты сейчас делаешь!” Увидев это, ГУ Цзюнь немедленно потребовал, чтобы она прекратила общаться с окружающим миром.» Как раз в тот момент, когда он собирался прибегнуть к шлепку, у сию вздохнул. «Ну что ж.”» «Будьте осторожны, этот дом больше, чем кажется, — сказал он, возвращаясь в фойе.» Половицы громко скрипели под их тяжестью. Он снова подошел к окну, но ничего странного не заметил. Он выглянул в окно и всмотрелся в сгущающуюся бурю. Холод покрывал его тело, потому что пейзаж снаружи полностью поменялся местами. Исчезли гниющая земля и увядшие деревья. Вместо этого там был сочный лес и мощеные улицы. Неподалеку стоял небольшой деревянный сарай, который, по-видимому, был построен совсем недавно. Внутри этого сарая стояли простой стол и стулья. Рядом с ними стоял молодой человек, держа масляную лампу, его глаза были прикованы к окну, у которого стоял ГУ Цзюнь. Молодой человек был похож на мертвые тела в галерее, которые, как теперь понял ГУ Цзюнь, принадлежали к расе чужой цивилизации. На вид ему было лет двадцать пять. Его лицо было изборождено морщинами нервозности и усталости. Этот молодой человек оказался наблюдателем, автором дневника в сознании ГУ Цзюня. В этот момент наблюдатель отвел взгляд, сел на стул и отвернулся, чтобы посмотреть на дождь. «…” Сердце ГУ Цзюня дрогнуло. — Это тоже часть иллюзии? Тот, что создан домом?» «Сию, подойди сюда и взгляни на это.”» У сию следовал за ними по пятам. Она тоже ахнула, когда увидела перемену за окном. «Это что, старый дядюшка пес? Но этот человек не выглядит таким уж старым.”» «Это не он, — сказал ГУ Цзюнь, думая: «значит, она тоже видит эту перемену».» «Возможно, это всего лишь иллюзия. А сейчас нам нужно вернуться на первый этаж.”» Трудно было сказать, когда они попали в иллюзию. Как бы то ни было, он хотел проверить, видит ли их наблюдатель и какова будет его реакция в этом случае. Поэтому они вдвоем спустились по лестнице обратно в фойе первого этажа. Сцена перед домом не изменилась. Деревянный сарай был всего в двадцати метрах. «Может быть, нам стоит выйти и поговорить с ним.” ГУ Цзюнь сжал меч, направляясь к входной двери. Ледяной дождь хлестал по его телу.» В то же время молодой человек в сарае повернулся в их сторону. Он поспешно вскочил и закричал: «Мистер Чандлер, вы должны оставаться в своем доме. Вас поместили в карантин. Пожалуйста, оставайтесь на месте. Карлотские врачи будут здесь через несколько дней.”» Холод заморозил мозг ГУ Цзюня, и он перестал двигаться. — В замешательстве спросил у сию, «О чем это он тявкает? Ты можешь его понять?”» «Да, я могу, — серьезно сказал ГУ Цзюнь. Наблюдатель говорил на иностранном языке. Похоже, культ загробной жизни все-таки приложил к этому руку.» «Мистер Чендлер?” Молодой человек насторожился. «- О чем ты говоришь? С кем ты разговариваешь?”»» Они обменялись взглядами, и тут их осенило. Молодой человек, казалось, мог видеть только ГУ Цзюня. «Я не Перси Чандлер, — сказал ГУ Цзюнь, продолжая двигаться к входной двери. «Дядя Пес, что это за извращенный трюк? Как вы думаете, это сработает‽”»» Наблюдатель ответил в панике: Увидев меч, который держал ГУ Цзюнь, наблюдатель схватил со стола какое-то устройство и отчаянно предупредил: «Мистер Чандлер, пожалуйста, соблюдайте карантинный протокол! Это для твоего же блага и блага Песни войны. Я обещаю вам, что врачи Карлотты будут здесь через несколько дней, чтобы помочь вам!”» ---------- Ливень тень на втором этаже буря залила весь мир вокруг них. ГУ Цзюнь уже собирался выйти из парадной двери, когда увидел, что наблюдатель в спешке поднял что-то похожее на копье. Он не узнал эту штуку, но знал, что еще один шаг-и он окажется гораздо ближе к ней, чем ему хотелось бы. В этот момент множество соображений и мыслей пронеслось в голове ГУ Цзюня. В конце концов, он сделал шаг назад и заслонил собой у сию. — А что, если этот конфликт был намерением врага с самого начала? Судя по дневнику, наблюдатель в конце концов попал в мир сновидений через свой сон. К тому времени наблюдатель уже мутировал в зомби, поэтому он должен был присоединиться к мистеру Чандлеру и другим зомби, когда он прибыл в это место и никогда не уходил. Если это не иллюзия, то может ли это быть наблюдатель зомби? Но почему он так не похож? И почему он называл ГУ Цзюня ‘Мистер Чандлер»? Кто же это галлюцинирует? Был ли это ГУ Цзюнь или наблюдатель? Были ли они все еще внутри сна? «Сэр, мой вам совет-возвращайтесь домой.” — Искренне взмолился молодой человек. «Тебе нужно как можно больше отдыхать.”»» «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал ГУ Цзюнь, прежде чем вернуться в дом. Затем он прошептал У сию, «Вероятно, нам следует проверить остальную часть дома, прежде чем иметь с ним дело.”»» Дождь заглушал все остальные звуки. Они снова поднялись на второй этаж. На этот раз они пошли по правому коридору. В конце коридора была еще одна комната. Судя по всему, это был кабинет. Ряды книжных полок были заполнены книгами и свитками. ГУ Цзюнь выбрал наугад одну из них, чтобы прочесть. Она была пуста; каждая страница была пуста. У сию видел то же самое. ГУ Цзюнь потянулся за другой, но она была такой же пустой. Они рылись в литературных произведениях, бросая их на землю по ходу движения, создавая хаос. Вскоре они просмотрели все книги и свитки. Все они были пусты. Затем ГУ Цзюнь перевернул книжные полки и стол. Проект был громким и шумным, но безрезультатным. — Но почему? — Нахмурившись, подумал ГУ Цзюнь. — Это потому, что это не настоящая песня войны из другого мира? Это всего лишь проекция? Это всего лишь мираж? Страницы могли быть заполнены в реальном мире, но в мире сновидений они были пустыми томами. По обе стороны коридора все еще находились две закрытые комнаты. — Сказал ГУ Цзюнь своему спутнику., «Сию, мне нужно, чтобы ты оставался на страже в фойе и обращал внимание на любые изменения за окном, особенно на этого молодого человека, пока я пойду и открою другие комнаты.”» «Попался.” у сию направился прочь с масляной лампой. Она стояла в прихожей, и свет от лампы был достаточно ярким, чтобы осветить большую часть коридора.» Справа налево четыре комнаты были под номерами с первого по четвертый. ГУ Цзюнь схватился за серовато-коричневую дверную ручку номера 1 и повернул ее. Она была заперта. — А ключ спрятан где-нибудь в доме? В любом случае, ГУ Цзюнь не собирался тратить время на его поиски, потому что у него было что-то получше. «Ах!” — ГУ Цзюнь поднял меч обеими руками и вложил весь свой вес, когда он взломал замок. Деревянная дверь была не такой уж толстой. Дыру пробили довольно легко. ГУ Цзюнь отрубил сломанный механизм замка, а затем пинком вышиб дверь. Слабый свет просачивался в комнату, проникая сквозь пьянящую темноту. Комната была пуста, но сердце ГУ Цзюня сжалось, потому что он увидел гуманоидную тень, сидящую на корточках в углу. Прежде чем он успел хорошенько разглядеть его, фигура бросилась на него, вопя что-то в приступе безумия. Фигура в считанные секунды оказалась совсем близко от его глаз. ГУ Цзюнь поднял меч, защищаясь!» Однако меч ни с чем не был связан. Фигура, казалось, проскользнула сквозь него и вышла из комнаты… Но по какой-то причине ГУ Цзюнь почувствовал, что эта фигура ему знакома. Было ли это иллюзией? «Сию?” — Позвал ГУ Цзюнь, и у сию повернулась, чтобы посмотреть на него со спокойным выражением на лице. Спросил он, «Вы слышали какие-нибудь крики раньше?”»» «Что за крик? Твой?” — спросила она, нахмурившись. «Все, что я слышал, это твое ворчание, когда ты рубил дверь.”»» «Значит, ты его не слышал”, — решил ГУ Цзюнь. ‘Только открыватель двери может видеть тень? Но что именно это было?» «Что же я не слышал? Но молодой человек, казалось, что-то услышал, потому что он просто повернулся в ту сторону с этим тревожным выражением на лице.» «Хм, комната пуста, но раньше здесь была призрачная тень…” — Объяснил ГУ Цзюнь, направляясь в комнату № 2. Он поднял меч и снова ударил им по деревянной двери. Вскоре его руки притупились от боли. Несмотря на то, что это был мир сновидений, они вошли в него своим физическим телом, поэтому их тело работало так же, как если бы они были бодрствующими. ГУ Цзюнь уже успел вспотеть. Он сломал замок и вышиб дверь ногой. Заглянув внутрь сквозь слабый свет, он увидел еще одну пустую комнату, но в углу виднелась еще одна размытая человеческая тень.» В тот момент, когда в комнату проник свет. Тень бросилась на него с жутким воплем. Крик был полон безумия, но никаких следов слез. Казалось, тень так долго была заперта в темноте, что забыла о страхе, и в ней осталось только безумие. Сердце ГУ Цзюня дрогнуло, потому что на этот раз ему удалось бросить быстрый взгляд на лицо тени. Это был Ян Цзяньмин… пациент на последней стадии кошмарной болезни. Когда он только что вернулся в восточный штат, профессор Цинь объяснил ему патологию кошмарной болезни, и он был представлен пациентам на трех стадиях болезни. Ян Цзяньмин был тем, кто находился на последней стадии. К тому времени он уже потерял рассудок. Ему была назначена экспериментальная лоботомия, но мужчина все равно умер от полиорганной недостаточности через восемнадцать часов после операции. — А почему Ян Цзяньмин здесь? Неужели это и есть настоящий Ян Цзяньмин? Как только эта мысль пришла ему в голову, крик обрел смысл, который пронзил его сердце глубже, чем любое оружие. «Доктор ГУ! Это был ты. Ты убил меня! Неужели ты всерьез думал, что просверлив дырки в канализации, я вылечусь? А что вы за врач? Ты же убийца!”» Прежде чем обвинение дошло до него, фигура исчезла, когда она прыгнула через ГУ Цзюня и вышла из комнаты. «Сию?” ГУ Цзюнь обернулся. «Вы это слышали?”»» «Нет, я ничего не слышал.” У сию покачала головой, но на ее лице отразилось беспокойство. «Была ли там еще одна призрачная тень?”»» «ДА…” ГУ Цзюнь оглядел пустую комнату. — Это была иллюзия? Нет, я так не думаю. Это должен быть настоящий Ян Цзяньмин, поэтому его разум был засосан в мир грез и пойман здесь? То же самое и с другими жертвами?» Холод окутал его сердце и затуманил разум. — А потом эта знакомая тень из комнаты 1… Нет, этого не может быть… может ли это быть? Расплывчатое лицо, знакомое выражение… Неужели это действительно профессор Цинь? Та часть его разума, которая была высосана? Но здесь всего четыре комнаты. Даже если есть еще четыре комнаты наверху, он не сможет вместить так много пациентов… Нет, подождите, это поместье было восстановлено после того, как я сжег его раньше. Означает ли это, что у него есть бесконечные версии самого себя? Это тюрьма, место, используемое для ловушки духа и души жертв кошмарной болезни? И все эти души обеспечивали пропитание этому старому поместью, давали ему жизнь…’ «Грязнуля Су, твое лицо ужасно бледное, — настойчиво сказал У сию. «А теперь тебе пора остановиться. Прекратите использовать свое ESP-соединение!”»» ГУ Цзюнь повернулся, чтобы посмотреть на нее, и масляная лампа отбросила ее темную фигуру на окно. Еще один холодок пробежал по его телу. Если он сейчас спустится вниз, это объяснит, как наблюдатель мог видеть одновременно Мистера Чандлера и черную тень на втором этаже. Хаос и безумие сотрясали его разум. — Этот дневник, эти записи, я должен быть уверен… И тут его осенило вдохновение. Он мысленно открыл дневник наблюдателя и с удивлением обнаружил там новую запись, которой раньше не было. «В ту ночь из ниоткуда налетела буря. Как гласит традиция, в такую погоду ничего хорошего никогда не случается, и мистеру Чандлеру вдруг захотелось выйти из дома. Он держал в руке длинный меч и что-то бессвязно бормотал. Он выглядел так, словно сходит с ума. Симптомы, должно быть, все глубже проникают внутрь. Бедный Мистер Чандлер. Он всегда такой собранный и воспитанный. Я никогда не видел, чтобы он вел себя неподобающе в любой ситуации. Это единственный грех, от которого он должен был быть избавлен.» «Вскоре после того, как его уговорили вернуться в дом, я услышал какой-то тяжелый стук, доносившийся со второго этажа. Он был таким громким, что даже дождь не мог заглушить его. Но самое странное заключалось в том, что мистер Чандлер был в доме один. Он не мог быть ответственен за эти грохочущие звуки, потому что я не сводил глаз с окна второго этажа, и его тень не двигалась из-за окна.”» ---------- Странный дом переводчик: одинокое дерево — Как такое возможно? Что-то взорвалось в голове ГУ Цзюня. Ландшафт его разума был покрыт рваными мыслями. Странное открытие сжало его сердце. — Почему содержание дневника наблюдателя изменилось? Разве он не должен был записывать все, что происходило в чужом мире давным-давно? Это была награда, данная системой, сила, которая не была открыта ни культу загробной жизни, ни культу Р’лил. Это был фактор, который сделал ГУ Цзюня непредсказуемым ключом в их планах. — Может быть, они вступили в пространственный сдвиг? События, которые происходят здесь, могут изменить прошлое? «ГУ Цзюнь!» У сию поспешил к нему и встряхнул всем телом. «Прекрати сейчас же. Я знаю, что твой разум развращается, мне нужно, чтобы ты прекратил то, что делаешь сейчас!» ‘И это правда? ГУ Цзюнь прижал руки к голове, но знал, что все не так просто. Это уже было вне его контроля… «Я сам попробую открыть одну из дверей.» У сию попытался дотянуться до своего меча. «Я сам посмотрю, что за ними стоит.» «Нет, нет…» ГУ Цзюнь остановил ее. «Если то, что вы сказали, правда, вы должны убедиться, что вы не пострадали. Один из нас должен оставаться в здравом уме; мы не можем оба впасть в безумие, или… это будет полный хаос…» «Что именно вы видели?» — Спросил у сию. «Неужели ты не можешь хотя бы это мне сказать?» ГУ Цзюнь взглянул на нее, и волна неуверенности захлестнула его. Лицо девушки, казалось, постепенно исчезало. Ее тон становился все более незнакомым. — Это действительно у сию? Может ли этот человек быть иллюзией, использованной, чтобы обмануть меня с тех пор, как я вошел в старое поместье или задолго до этого? Неужели настоящий У сию уже отделился от меня? Грязный Юй, которого я знаю,не стал бы добровольно делать такие вещи так активно… Или это галлюцинация заставляет меня сомневаться в себе? Что реально, а что фальшиво?’ «Ничего страшного…» — Прохрипел ГУ Цзюнь. «Мы должны подняться на третий этаж и посмотреть.» Может быть, там прячется старый дядюшка пес. Он взял у нее масляную лампу и длинный меч и направился к лестнице. ГУ Цзюнь краем глаза следил за девушкой, которая следовала за ним. По какой-то причине выражение ее лица казалось слишком спокойным, тон слишком ровным, а взгляд слишком острым. Она не выглядела как обычно у сию… Почувствовав на себе его пристальный взгляд, у сию спросила: «- Что случилось?» «Ничего страшного,» — повторил он. Он снова сосредоточился на сломанных ступенях и добрался до третьего этажа старого особняка. По внешнему виду им удалось разглядеть, что третий этаж был примерно вдвое меньше первого и второго. Вероятно, его использовали как чердак. Над ним была наклонная крыша. ГУ Цзюнь поднял масляную лампу, чтобы осветить ее лучом все вокруг. Над балками висела паутина, а остальную часть комнаты заполнял мусор. Там были медицинские книги на иностранном языке, пробирки, которые так долго оставались открытыми, что покрылись коркой, и рваные документы… Лучи сияли вокруг и освещали странные рисунки, которые, казалось, покрывали каждый дюйм стен. «Сию, ты видишь эти рисунки?» — Мрачно спросил ГУ Цзюнь. Он заметил рисунки гигантских летучих мышей, похожие на те, что были найдены в тайнике Чэнь дефы. Там были также картины с разбитыми тушами, искривленными деревьями и высокими пиками. На одном из рисунков был изображен заброшенный остров, а посреди него-старинное поместье… «- Конечно, могу. Странные ощущения.» У сию кивнул. Чем больше ГУ Цзюнь общался с ней, тем больше он чувствовал, что с ней что-то не так. — Это явно не настоящий грязный Юй. Или так оно и есть? Стиснув зубы, он поставил масляную лампу на маленький деревянный столик и взял в руки Карлотовый скальпель. Он нуждался в этом, чтобы очистить свой разум, но на этот раз это не сработало. Какие-то другие призрачные образы продолжали мелькать перед его глазами. И тут он заметил на деревянном столе пожелтевший конверт. Она показалась ему знакомой. Письмо, которое было отправлено мистеру Чандлеру, системная награда, которую он получил за проведение вскрытия зомби… «Это та же самая буква?» Положив меч, ГУ Цзюнь взял письмо, чтобы изучить его. Даже несмотря на то, что конверт был покрыт слоем пыли, почтовая информация на нем была все еще разборчива. «Получатель: Перси Чандлер.» «Отправитель: Вуди Орлем. Почтовый Адрес: Capital – Carlot Academy.» — Значит, это не одно и то же письмо. Тот, что у меня в голове, отправлен от «старого друга», и там не было почтового адреса… Хмм… А эта пришла из Академии Карлот? ГУ Цзюнь уже разорвал конверт и вытащил оттуда письмо. Она состояла из одной страницы, и половина ее была написана на иностранном языке. ГУ Цзюнь бегло просмотрел его, чтобы понять суть. «Вы были приняты в Академию. Новый семестр начнется 1 сентября. Чендлер, у тебя невероятный талант, который не должен пропадать даром. Поступление в Академию даст вам новый старт. Там будут проблемы, но также появятся новые друзья и учителя, которые помогут вам с ними.» Это… было личное письмо, написанное учителем Орлемом Чандлеру, чтобы убедить его зарегистрироваться в Карлоте. Слова были серьезными, но тон-добрым и понимающим. Орлем, по — видимому, узнал о нерешительности Чандлера принять предложение. Но судя по дневнику наблюдателя, Чандлер все еще не принял это предложение. ‘Но почему? И тут же у него разболелась голова. Он что-то почувствовал и мысленно развернул письмо, чтобы взглянуть. Смятение сразу же охватило его сердце. Все изменилось. Он тоже изменился. Письмо, отправленное Чандлеру его «старым другом», было заменено этим письмом, которое он только что прочел. — Даже буква письма может измениться? Что происходит?’ — Он глубоко вздохнул. С тех пор как он прочел письмо, у него было такое чувство, что он не мог избавиться от него. Казалось, его сознание медленно соединялось с сознанием Чандлера. Нерешительность, нежелание, страх перед новым окружением. Поступление в Карлот означало очень многое. Он будет носить имя Песни войны на своей спине, и весь город будет ожидать, что он поднимется и сделает себе имя в столице, чтобы все города в мире имели имя Песни войны на своих устах. Но конкуренция в Карлоте будет слишком сильной. Гениев было слишком много, и он знал, что не принадлежит к их числу. Он не был рожден с такими способностями… Но жители деревни этого не знали. Он слишком долго скрывал от них этот факт. Если он останется на месте и не поедет в Карлот, его посредственность не будет раскрыта. ‘Это такая пустая трата его огромного таланта, — говорили они вместо того, чтобы сказать: «оказывается, Чандлер все-таки ни на что не годен». «Ах…» ГУ Цзюнь хотел сжечь письмо. Головная боль все еще мучила его. В конце концов Чандлер отклонил это предложение. Он хотел идти своей дорогой. Он начал изучать медицину и оккультизм самостоятельно, но продолжал терпеть неудачи и в итоге остался ни с чем… Но с другой стороны, когда бы Чандлер ни шел по улицам песни войны, он всегда был завален новостями о Карло, потому что будь то пьяницы в таверне, фермеры в поле или другие члены высшего общества, они всегда были готовы поговорить об Академии Карло и сияющих звездах, которые выходили из нее. Сын стали, Фрейд Лэндон… Все называли его гением. Это был гений, которого можно было даже причислить к лучшим из тех, что Карлот могла предложить с момента своего основания. Это был кто-то, кто был лично благословлен самой богиней жизни. «Сын стали.» ГУ Цзюнь застонал от боли. Он почувствовал, как внутри него вспыхнул комок ненависти. Ему хотелось оттолкнуть ее, но чем больше он это делал, тем больше она занимала центральное место. Это был тот, кем Чандлер хотел быть, но никогда не мог стать. Блестящий Лэндон, сильный Лэндон, сияющий Лэндон. Слабый Чандлер, посредственный Чандлер, забытый Чандлер. Несчастный Чендлер, который скоро превратится в грязного и презренного зомби. Внутри этого самого поместья он соткал себе мечту. В этом сне он больше не был Чендлером. Это был Лэндон. Он был кем-то другим. Эпидемия была создана культистом Чандлером, потому что они хотели создать более ужасную болезнь. Это послужило бы рассадником для восстания Некроскинов, которые были страшнее зомби. Армия Некроскинов обрушится на этот мир и на все остальные. Они победят Лэндона и изменят все, что считалось постоянным. Но это был сон, только сон. Настоящий Чандлер был заперт там, заперт в этом проклятом доме. «Ах!» ГУ Цзюнь сжал руками раскалывающуюся голову. «Это все фальшивка. Я знаю, что это неправда. Я ГУ Цзюнь…» Мерцающий свет внезапно осветил странную фигуру, стоящую перед ним. Незнакомое лицо выглядело изможденным, расстроенным и больным. Выступающие щеки, десны и челюсти были ранними симптомами мутации зомби. «- Не двигайся!» ГУ Цзюнь ахнул от шока, схватившись за меч, чтобы защититься, но с опаской заметил, что фигура сделала то же самое. Свет снова замерцал, и ГУ Цзюнь увидел, что он стоит перед высоким зеркалом в бронзовой оправе. Эта фигура, которую он увидел, была им самим, и вокруг него не было никого, ни у сию, ни кого-либо еще. ---------- Чёрная тень на втором этаже внутри полутемного чердака колеблющийся свет отражался в высоком зеркале. Мутировавшее лицо, раскрасневшееся от шока и удивления, уставилось на ГУ Цзюня. «Что это за дурацкая шутка?” ГУ Цзюнь неуверенно пошатнулся. Его сердце сжалось от беспокойства. Странный человек в зеркале тоже подошел к нему. Мужчина был одет в хлопчатобумажный костюм, и под чертами лица чужой расы и зомбированием ГУ Цзюнь мог различить черты своего собственного лица.» Было ли внешнее отражение » я «точным отображением истинного «Я»? Некоторые культуры утверждали, что зеркало может украсть фрагменты души человека, но насколько это было правдой? Когда он смотрел в зеркало, был ли это настоящий ГУ Цзюнь, который смотрел на него? ГУ Цзюнь протянул руку, чтобы коснуться своего лица в зеркале. Странный человек в зеркале сделал то же самое. Как будто он мог чувствовать выступающие кости под кожей через зеркало. Структура лицевых костей мутировала. Даже прикосновение к коже было другим. Она казалась пятнистой, как лишайник, растущий в сырости и темноте. Он слышал шепот в своем сердце. — Ты и есть Чендлер. Это истинная правда. Все остальное-часть галлюцинации. В конце концов, это всего лишь истории, которые ты рассказываешь себе, чтобы избежать несчастий своей жизни в этом разрушенном доме…» «Это неправда!” ГУ Цзюнь взмахнул рукой, и меч пронзил зеркало. Зеркало с хрустом разбилось вдребезги. Он опустил голову, чтобы посмотреть, и увидел, что миллионы уродливых лиц смотрят на него.» — Нет, нет… ГУ Цзюнь яростно замотал головой. — Именно этот дом сбивает меня с толку. Это тоже часть кошмара? Проникло ли оно в мои мысли? Подождите, это похоже на истощение моих сладких снов на корабле, прежде чем они были прерваны… Может ли этот дом быть источником кошмарной болезни? Она высасывает из людей сладкие сны, чтобы заменить их кошмарами? Он огляделся и увидел, что рисунки на стене смотрят прямо на него. — Все это неправдоподобно! Все это нереально! Он бросился обратно к деревянному столу, чтобы взять скальпель Карло. — По крайней мере, я могу быть уверен, что эта штука настоящая.… Или это так? В конце концов, я нахожусь в чужом мире, и это то, что можно купить любому, кто был в Академии Карлот… — Стой! Мне нужно перестать сомневаться в себе. ГУ Цзюнь изо всех сил старался очистить свой разум, но земля начала раскачиваться под его ногами. В воздухе чувствовалось, что они смыкаются вокруг него. Психическое состояние человека — это нечто большее, чем просто его сознание. Это также было связано с их физическим состоянием, и было слишком много неизвестных факторов, с которыми он не был знаком, так как они были внутри мира сновидений. Однако в одном ГУ Цзюнь был совершенно уверен. В настоящее время он был заражен, и его разум разрушался. Если так будет продолжаться и дальше, его затянет в водоворот безумия и засосет в бездну. ГУ Цзюнь постучал и ударился о стену, когда он поднялся обратно на второй этаж. Ву сию нигде не было видно, даже фальшивого. Если она тоже переживает ту же самую спираль безумия… ГУ Цзюнь беспокоился о ней, потому что у нее не было такого большого опыта, как у него. Буря за окном все еще бушевала. ГУ Цзюнь отвернулся и посмотрел в окно. Молодой человек все еще оставался на своем посту. — Неужели молодого человека тоже втянули в эту спираль, втянули в этот кошмар, который никогда не кончится? Он должен продолжать наблюдать вечно… его роль становится частью его странного поместья? Но почему? Это не объясняет, почему содержание дневника в моем сознании изменилось…» Голова ГУ Цзюня пульсировала от боли, но внутри этой мучительной боли он был поражен вдохновением, но оно быстро было подавлено новым голосом, убеждающим его: «нет, это было просто твое воображение. У тебя галлюцинации. — Нет, должен быть способ вырваться из этого кошмара.… — Значит, я и есть Чендлер? Я-зомби? — Ты показал мне мое лицо, но как насчет остального тела? В процессе зомбирования человеческое тело мутирует во что-то другое. — Мне нужно очнуться от этого кошмара… ГУ Цзюнь прищурился, глядя на свои руки. Внезапно ему в голову пришла идея. — Я и есть врач. Я могу препарировать себя! Ранее аптечку передали Ву сию, и она исчезла вместе с девушкой, но, к счастью, у ГУ Цзюня на поясе висел ящик с инструментами. Он тут же достал жгут и туго обмотал им проксимальную фалангу левого мизинца, чтобы остановить кровообращение. Он почувствовал, как палец онемел, а кожа побагровела. Все было готово, ну, кроме обезболивающего. Снаружи прогремел гром, и он принес с собой еще более сильную бурю. Хлещущие ветры приняли звук вопящих призраков, зловещее предзнаменование, если оно вообще было. ГУ Цзюнь опустился на пол и поставил масляную лампу рядом с собой. Он поднес левую руку как можно ближе к свету, а в правой крепко сжимал скальпель Карло. Пляшущее пламя резко контрастировало с холодным блеском стали. «Я-зомби? Тогда покажите мне какие-нибудь доказательства!” С решимостью, промелькнувшей в его глазах, ГУ Цзюнь воспользовался скальпелем и сделал глубокий надрез на коже своего мизинца. «Ай!”»» Кожа легко разорвалась. Лезвие рассекло костный мозг, и свежая кровь хлынула из-за ослабления давления. Сложная сеть кровеносных сосудов и нервов послала в мозг ГУ Цзюня толчки боли от повреждения. Она пробежала по его телу. Боль была такой сильной, что он едва мог заставить себя закричать! Помните, как это было больно после того, как вы случайно ударили ногой по столу? Представьте себе, что боль усилилась в сто раз, и это было именно то, что испытывал ГУ Цзюнь. ГУ Цзюнь не пытался подавить биологическую боль. Его работа еще не закончилась. Его слегка дрожащая правая рука снова подняла скальпель. «- А!”» У него не было времени подготовить вскрытие. Он предпочел грубую силу точности. Его целью было изучить фалангу, и, учитывая сложившуюся ситуацию, гораздо быстрее было бы прямо отрезать кончик пальца, чем медленно сдирать плоть и кожу. В результате он потерял бы часть своего мизинца, но это была небольшая цена, чтобы заплатить, учитывая общую картину. Однако ГУ Цзюнь не выбрал этот вариант, потому что он боялся, что как только кончик пальца будет отрезан, он будет считаться отдельной частью его тела и, таким образом, отключен от его разума. В таком случае он не мог гарантировать, что дом не захватит его. Дом мог измениться, замаскироваться и запутать все, что в нем находилось. ГУ Цзюнь научился ничему не доверять, поэтому, если он рассечет палец, пока он еще прикреплен к остальной части его тела, по крайней мере, боль от операции сообщит ему, что все это было реально. «Ах! — скальпель сделал еще один надрез, и на этот раз он соскреб подушечку пальца. Боль заставляла ГУ Цзюня дрожать в холодном поту. «Держись там, ГУ Цзюнь…”»» Даже при максимальной ловкости рук его правая рука сильно дрожала. Это был первый раз, когда ему было так трудно управлять скальпелем, и пациент под его ножом был самим собой. «Черт…” выругался он. Прерывисто дыша, он выровнял левую руку и быстро отсек фиброзную перегородку, Дорсальный апоневроз и все остальное. Куски окровавленной плоти с влажным хлюпаньем падали на грязную землю.» В то же время дневник наблюдателя в его сознании, казалось, обрел новую запись. «Вскоре после этого я услышала душераздирающий крик, исходящий от мистера Чандлера внутри дома. Это звучало так, словно его пытали. Я слышал от других, что процесс зомбирования чрезвычайно болезненный, но, сидя здесь под дождем, слушая его, я только понимал, что у меня не хватит духу выполнить эту работу.”» «Так ли это?” ГУ Цзюнь был весь в поту. Кожа и мышцы на кончике его пальца были срезаны, чтобы обнажить кость внутри. Но рана все еще была покрыта слишком большим количеством крови и остатков ткани, чтобы ГУ Цзюнь мог ясно видеть…» Он схватил повязку, чтобы вытереть кровь, а затем использовал скальпель, чтобы удалить излишки. Каждый удар ножа вызывал в его теле электрическую боль. Его сердце почти истекало кровью от боли. Его лицо превратилось в маску ужаса, и он был уверен, что его крики становятся все более и более безумными. Шторм, казалось, усилился. Он стучал по особняку, пока все строение не начало трястись. Свет от масляной лампы плясал так дико, что мог погаснуть в любой момент. Из вскрытия Чэнь Дэфа ГУ Цзюнь знал, что поверхность каждой кости в теле зомби будет покрыта этим разъедающим узором. Это было биологическое изменение, вызванное мутацией. Это было знание, которое даст ГУ Цзюню иглу, чтобы проткнуть кошмар. В мерцающем свете ГУ Цзюнь поднес дрожащую левую руку к масляной лампе. Он осветил рассеченный кончик пальца и кость внутри него. ГУ Цзюнь широко раскрыл глаза, чтобы посмотреть. Поверхность фаланги… не было никакого рисунка вообще. Он принадлежал нормальному человеческому существу. «Я же сказал вам, что я не Чендлер. Я определенно не зомби, — проворчал себе под нос ГУ Цзюнь. Это не было громким заявлением, но что-то поднялось из его головы. Это было похоже на то, как если бы туман был разорван на части. Тьма, окутавшая его тело раньше, медленно рассеялась. Теперь же ГУ Цзюнь был уверен, что попал в ловушку кошмара. ГУ Цзюнь огляделся вокруг. Поместье было тюрьмой для душ многих людей, включая их сладкие сны и кошмары. Один из них был кошмаром наблюдателя и, возможно, даже кошмаром самого Чандлера.» Дневник наблюдателя должен быть порождением этого кошмара, а не реальным кошмаром из другого мира. Другими словами, награда системы была не просто дневником, а вымыслом, вырванным из этого кошмара, который обеспечил ГУ Цзюню связь с ним. Система оставалась нечитаемым фактором, но тот факт, что абиссальная миссия даст такую награду, означал, что кошмар наблюдателя будет ключевым. Этот кошмарный сон наблюдателя об эпидемии, охватившей чужой мир, мог быть тем, что культ Р’лил и старый дядюшка пес использовали для культивирования кошмарной болезни, которая в настоящее время опустошала восточное государство. Поскольку изменение в сновидении вызывает сдвиг в сознании наблюдателя, вызывая изменение в его дневниковой записи, может ли быть верно и обратное? ГУ Цзюнь успокоился и решил, что стоит попробовать. Он мысленно открыл дневник и сосредоточился, чтобы написать новую запись. «Как раз в тот момент, когда я думал, что ночь закончится самым худшим образом, прибыли врачи Карло! Они поспешили с опережением графика, чтобы спасти этот бедный город. К нашей деревенской надежде и удивлению, среди врачей нашелся один заметный член. Это был легендарный сын стали. Он прибыл в нашу скромную деревню!”» ГУ Цзюнь наблюдал, как изливается счастье, и радость заполнила страницу. Внезапно он почувствовал, как землетрясение ударило по окрестностям дома. Все вокруг менялось и снова менялось. ---------- Рисунки на третьем этаже редактирование дневника буря не утихала. ГУ Цзюнь подошел к окну фойе на втором этаже и выглянул наружу. Он видел, как изменились Земли вокруг поместья. Казалось, что цвет вернулся. Несмотря на проливной дождь, из деревни доносились радостные возгласы. Вся деревня Песни Войны ожила. «Мистер Чандлер, Мистер Чандлер!” Еще один взволнованный звонок раздался снаружи дома. Это был молодой наблюдатель. Наблюдатель рискнул попасть под проливной дождь и побежал принести хорошие новости. Дождь насквозь промочил его серую одежду, но не испортил его хорошего настроения. — Радостно воскликнул он., «Карлотские врачи уже здесь! Они продвинули свое расписание вперед. — Ты слышал? Даже сын стали здесь, мистер Чандлер, вы будете спасены. Вся песня войны будет спасена. Мы все спасены!”»» ГУ Цзюнь обмотал окровавленный левый мизинец бинтами. Это было единственное, что он мог сейчас сделать. Он займется раной, когда у него будет больше ресурсов. Он отложил скальпель, взял меч и масляную лампу, спустился по лестнице и направился к входной двери. Молодой человек стоял в пяти метрах от открытой двери и позволял дождю хлестать по своему молодому и невинно улыбающемуся лицу. «Это такая замечательная новость!”» «ДА…” ГУ Цзюнь смотрел в улыбающееся лицо наблюдателя, прекрасно зная, что произойдет в реальном чужом мире позже. Вот почему это был настоящий кошмар. Но ведь кошмар-это, в сущности, сон, а разве сон не должен быть полностью отделен от реальной жизни? Что бы ни случилось и что бы ни случилось в реальном мире, это не было частью сна. Сон есть сон. ГУ Цзюнь заметил, что записи дневника наблюдателя в его сознании после того, как он сделал эту новую запись, были стерты начисто. Все страницы, заполненные словами, оказались пустыми. Этот сон уже менялся, и ГУ Цзюнь был ответственен за это.» ГУ Цзюнь одарил наблюдателя улыбкой. Не обращая внимания на боль в кровоточащем мизинце, он сосредоточился и продолжил писать в дневнике. «Я немедленно сообщил мистеру Чандлеру эту ободряющую новость. На Мистера Чандлера это подействовало так же, как я и надеялся. Воплей и бессвязных слов больше не было. Румянец вернулся на его лицо, и очарование вновь покинуло этого безупречного джентльмена. Именно тогда я понял, что мистер Чандлер не держал свою собственную компанию в доме. После того, как он заразился, его хороший друг, Мисс Тамарин проскользнула в Песнь войны, чтобы сопровождать его, и ускользнула от обнаружения охранников. В последние дни именно Мисс Тамарин заботилась о выздоровлении Мистера Чандлера. Итак, черная тень, которую я все это время видел за окном второго этажа, на самом деле была Мисс Тамарин.”» Можно было бы подумать, что писательство не требует большой умственной силы, но это было удивительно утомительно для ГУ Цзюня. Тем не менее, он должен был закончить эту запись. Тамарина имела значение сию на иностранном языке… Когда он спускался по лестнице, ГУ Цзюнь заметил, что у сию не было видно на первом этаже. Возможно, она все еще находится в ловушке этого кошмара. ГУ Цзюнь была переосмыслена как зомби-Чендлер, в то время как она была помещена в роль этой бестелесной тени. Если бы у нее не было достаточно твердого ума или возникло бы какое-то другое дело, она могла бы быть втянута в этот кошмарный особняк и запечатлена в его кошмарном существовании. Как и молодой человек, она будет стоять за окном второго этажа, неся вечную вахту. Конечно, ГУ Цзюнь не собирался этого допустить. В этом проклятом доме не было даже удобного дивана, на котором она могла бы посидеть. ГУ Цзюнь стиснул зубы, чтобы помочь себе сосредоточиться, и продолжил записывать дневниковую запись. «Наконец-то я увидел Мисс Тамарин воочию. К счастью, у нее не было никаких симптомов болезни. Она была красивой молодой женщиной в самом расцвете сил. Она была одета в обычное хлопчатобумажное платье, но это не лишало ее изящества. Но, вероятно, из-за ее бдительности над мистером Чандлером, ее глаза выглядели довольно усталыми. В любом случае, после того, как я встретил ее, беспокойство, которое беспокоило меня, наконец-то смылось. В доме мистера Чандлера не происходило ничего странного. Все можно было объяснить с помощью разума.”» После того, как он закончил писать последнее предложение, ГУ Цзюнь почувствовал напряжение в своем мозгу, но в то же время он чувствовал, как что-то рябит позади него. Он повернулся, чтобы посмотреть, и рядом с ним снова появилась знакомая стройная фигура. Она несла аптечку, в руках у нее была сумка с едой и длинный лук. На ее лице отразились смущение и озорство. «Хм?” У сию огляделся. «Разве мы не были на втором этаже раньше?”»» «Мы спустились, — сказал ГУ Цзюнь.» «Что случилось с твоим пальцем?” Она сразу это заметила.» «Я отрезал себе кончик пальца, — просто сказал он.» «- У сию нахмурилась, но не стала зацикливаться на этом. «Как вы собираетесь давать обещания на мизинцах в будущем? Ну ладно, твоя потеря.”»» ГУ Цзюнь почувствовал, как его охватывает облегчение. Это определенно был у сию. Этот тон, непочтительность и безразличие, это был грязный ум Юй в порядке. Похоже, она так и не решилась подняться на третий этаж. После того, как она остановилась у окна второго этажа, ее унесло прочь от ГУ Цзюня. Тот, кто последовал за ним после этого, больше не был настоящим у сию. «Мистер Чандлер, о чем вы тут разговариваете? — с интересом спросил молодой человек. «Что это за язык такой?”»» «Это местный язык, откуда родом Мисс Тамарин, — ответил ГУ Цзюнь на иностранном языке. «Не могли бы вы дать мне минутку, чтобы объяснить ситуацию моему гостю, молодой человек?”»» Он отвел Ву сию в сторону и кратко проинформировал ее об общей ситуации. В конце концов, он заключил: «Я собираюсь превратить этот кошмар в сладкий сон, который, безусловно, нанесет огромный удар по кошмарной болезни. Это наш шанс все изменить.”» «Так что, другими словами, вы можете сформировать эту мечту”, — сразу же понял у сию. «Тогда не могли бы вы заколдовать для меня стаю пингвинов? В конце концов, это единственная причина, по которой я согласился отправиться в эту поездку.”»» «Ничего не поделаешь, — покачал головой ГУ Цзюнь. «В чужом мире нет такого понятия, как пингвин, но есть Карлотские врачи.”»» — Он глубоко вздохнул. Дождь просачивался в землю и приносил свежий запах весны. Это омолодило ГУ Цзюня и позволило ему продолжать писать. «Несмотря на то, что дождь не собирался прекращаться, Карлотские врачи немедленно приступили к спасательной операции. Поскольку мистер Чандлер был известным исследователем в области медицины в городе и когда-то был многообещающим кандидатом на учебу в Академии Карло, врачи бросились сюда при первом же замечании. Они надеялись, что смогут получить больше информации об эпидемии и ее патологии от мистера Чандлера. Благодаря этому мне была дана привилегия находиться в присутствии этих покровителей богини жизни.”» Когда ГУ Цзюнь записал запись, молодой человек практически выпрыгнул из своей кожи от чистой радости. Его лицо пылало от возбуждения. «Смотрите, их сюда везет мэр!”» ГУ Цзюнь и у сию повернулись, чтобы посмотреть. Они увидели множество людей, спешащих по лесной тропинке, по которой они шли раньше. Сочная листва обеспечивала укрытие от проливного дождя. У людей, возглавлявших группу, были ясные лица. Это должны быть люди и мэр из Песни войны. Их простые лица были очарованы радостью и смехом, сопровождавшим их путь. Но те несколько фигур, что следовали сзади… все они состояли из расплывчатых теней. Их тела и лица были размыты, как иероглифы на выцветшей фотографии. Они имели только форму человека. ГУ Цзюнь понял намек. Точно так же, как и литература, которую они нашли в доме, они имели только внешний вид, но не содержание. Так как это был сон наблюдателя, то необразованный молодой человек не смог бы выдумать содержание сложной литературы. Точно так же наблюдатель понятия не имел бы, как выглядят эти доктора Карло. «Мистер Чандлер, Мисс Тамарин, вот они!” — Голос молодого человека дрожал от волнения. Он поправил рубашку, и его глаза горели страстью. «Смотрите, просто от их присутствия. Вы можете сказать, что они отделены от других. Они благословлены богиней… и это должен быть Лэндон. Хвала богине! Мы спасены! Мы все спасены!”»» ---------- Отсечённый палец Гремел гром и лил дождь, он отбрасывал слой тени на песню войны в мире грез. В противоположность этому, перед старым особняком был устроен шумный праздник. «Иток, Карлотские врачи уже здесь!” Мэр, возглавлявший группу, радостно запел. Это был слегка полноватый мужчина средних лет, радость на его лице могла соперничать с радостью молодого человека, на самом деле вся группа была в восторге от хорошего настроения. Всякий раз, когда они случайно оглядывались назад, их глаза наполнялись уважением. Однако для ГУ Цзюня и у сию врачи были просто размытыми человеческими вырезами. Это наводило на мысль, что молодой наблюдатель в своей жизни не встречал ни одного доктора Карло, и поэтому в его сне была такая пустота.» «Мэр, всем привет…” Молодой наблюдатель по имени Итох, пошатываясь, двинулся вперед. Его язык был заплетен, когда он столкнулся с этими врачами, «Господа и мадам, приятно познакомиться, для нас большая честь познакомиться с вами. Это, это … … как во сне…” Расплывчатые тени не отвечали, вероятно, потому, что наблюдатель никогда раньше не общался с настоящими Карлотскими врачами, и уважение, которое он испытывал к ним, было настолько глубоким, что он не осмеливался даже вложить слова в их уста во сне.»» С другой стороны, ГУ Цзюнь и у сию вышли из дома, и на этот раз наблюдатель не остановил их. В конце концов, Карлотские врачи уже были здесь, и все они были спасены. Однако, судя по предыдущей записи в дневнике наблюдателя, когда Карлотские врачи прибыли в песню войны, все, что они сделали, это похоронили жертв. Невозможно себе представить, как разочаровался тогда молодой наблюдатель, и насколько глубже это разочарование стало, когда он понял, что сам заразился этой болезнью. Но это само по себе было противоречием. Если доктора Карло действительно прибыли в родной город молодого наблюдателя, то у наблюдателя не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы представить их лица во сне. Поэтому ГУ Цзюнь не мог не спросить: «были ли записи в дневнике наблюдателя вообще реальными?’ — Дневник-плод этого кошмара, — пробормотал ГУ Цзюнь, — возможно, он был приукрашен и отредактирован, чтобы записать самый ужасный, самый болезненный и ужасный пересказ реальной истории. В этот момент у сию прошептал ГУ Цзюню: «Возможно ли ему увидеть настоящих докторов Карло? Это должно вызвать настоящую улыбку на его лице.”» «Я полагаю, что это не повредит попробовать…” Сказал ГУ Цзюнь и хотел что то сделать но увидел что в дневнике появилась новая запись сама по себе, «Каждый из них был чрезвычайно добр, даже сын стали, Лэндон. Они даже похвалили меня за мой вклад в борьбу с эпидемией, стоя на страже на моем посту! Это был поистине самый гордый момент в моей жизни. Как бы мне хотелось побежать домой и рассказать об этом всей своей семье, но я не могла заставить себя уйти от них. Я не упущу ни одного шанса провести время с этими избранниками богини. Это было такое чудесное время.»» «Но то, что случилось потом, снова превратило все в ад.…”» Внезапно на ГУ Цзюня обрушилась сильная головная боль. У сию почувствовал перемену в атмосфере, грянул гром, и из джунглей донеслось карканье множества ворон. Они выдержали бурю и улетели в темное небо. «Будь осторожен…” — предостерегающе сказал ГУ Цзюнь у сию, «Есть еще одна сила, которая пытается побороть контроль над этим сном.” карканье ворон пронзило гром, оно звучало как колыбельная из ада. Позади них все комнаты на всех трех этажах старого поместья загорелись желтыми огнями!»» Для юного наблюдателя, поместья и других жителей деревни радость на их лицах превратилась в шок, а затем, наконец, в ужас. Наблюдатель ахнул, «Мистер Чандлер… что, что это за штуки?”» ГУ Цзюнь обернулся и прищурился. Он увидел, что за окном фойе второго этажа стояла группа теней, их очертания наводили на мысль о том, что здесь собрались взрослые и дети. В середине тени стояла особенно любопытная фигура, ее конечности, казалось, мутировали. С оглушительным грохотом окно фойе на втором этаже треснуло, давая собравшейся внизу группе более четкое представление о лицах этих темных фигур… Это были мертвые тела из галереи. Сшитые улыбки на их лицах были жуткими, а их якобы мертвые глаза, казалось, светились какой — то странной жизненной силой. Казалось, что в эти пустые раковины была засунута какая-то неизвестная душа. ГУ Цзюнь узнал фигуру в середине, это был старый дядюшка пес, его иссохшее, похожее на лай лицо ничего не выражало. «Значит, больше никаких фокусов?” ГУ Цзюнь зашипел сквозь зубы, ярость разлилась по его венам. «Наконец-то вы соизволили показаться?”»» Старый дядюшка пес не ответил, но туши вокруг него застонали этим странным гортанным голосом, «Дитя мое, ты думаешь, что пришла к истине, но ты понятия не имеешь, в чем заключается наш великий план, и ты даже близко не приблизилась к пониманию нашей цели. Вы не понимаете, что каждая психологическая боль, собранная здесь, используется для культивирования присутствия большего, чем все мы.”» «Этот сон должен быть кошмаром, — внезапно заговорил старый дядюшка пес. «А Карлотские врачи, должно быть, ненавистные существа.”»» «И у вас будет все время в мире, чтобы понять почему, потому что этот кошмар станет вашей могилой.” Голоса тел внезапно усилились, и они продолжили петь заклинание. Их окружение снова начало меняться!» Каждая капля дождя несла с собой разные версии одного и того же кошмара. ГУ Цзюнь, у сию и наблюдатель были мгновенно ошеломлены ими… Все трое, казалось, были втянуты в водоворот, один из которых состоял из извращенной боли душ, пойманных в ловушку в старом поместье. В одно мгновение они оказались в фойе второго этажа. Свет был тусклым, рядом с ними коридоры с обеих сторон бесконечно уходили в темноту. Бесконечный коридор был заполнен бесконечными комнатами. Все комнаты были заперты, и за каждой дверью чувствовалась ощутимая темнота. Когда их тащили по коридору, они услышали разные сводящие с ума вопли, доносившиеся изнутри, «Нет, не делай этого со мной!”» «Почему, почему это случилось со мной?!”» «Спасите меня!”» Безумные вопли плыли над пением трупов. Там были миллионы разных языков но все они говорили одно и то же, «Вы прошли через первую комнату,» Прошел через 100-ю комнату, Прошел через 1000-ю комнату, Прошел через 10000ую комнату, Вы никогда не покинете это место, Вы не являетесь обитателем этого кошмара, вы-сам кошмар!” В этот момент молодой наблюдатель схватился за голову, и его лицо стало мокрым от слез. Бесконечные образы нахлынули на него: его родной город, окутанный тьмой, гигантская яма, вырытая за пределами деревни, буря, которая никогда не утихнет, пациенты, которых пинают в яму, и пациенты, кричащие от безумия, прыгают в темноту, обнимая ее. Пациенты, пациенты были людьми, которых он знал, они были владельцем таверны, фермером в поле, они были его семьей, его другом, девушками, в которых он глупо влюблялся… Этот город был предназначен для разрушения с самого начала, и он ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Он был слишком слаб, слишком мал. Так называемые Карлотские врачи были всего лишь плодом его воображения… измученное воображение, которое будет повторяться и никогда не закончится. Карлотские врачи никогда не бывали в песне войны. «Галлюцинации, галлюцинации … … Все это нереально.” Молодой наблюдатель дрожал. Расплывчатые тени позади них начали дрожать, показывая признаки разрушения.» «Нет, Иток, Карлотские врачи действительно здесь.” — Успокаивающе сказал ГУ Цзюнь. Он с трудом пошевелил большим и указательным пальцами левой руки, чтобы надавить на кончик мизинца. Резкая вспышка боли заставила его разум действовать. Он достал Карлотский скальпель и мысленно открыл незаконченную страницу книги заклинаний. Это была всего лишь попытка, но он чувствовал, что она сработает.» Он направил свою ментальную силу на страницу и пересадил записи, оставленные Лэндоном, и иллюзию, заложенную в них, в дневник наблюдателя, в этот сон. Волна энергии прошла через него, это была сила сына стали, она придала решительность глазам ГУ Цзюня. «Видите, они стоят прямо там. Даже я могу их узнать. Это учитель Орлем, это Педра Райбунди, а это Лэндон, сын стали!”» Гулкий гром на мгновение затмил пение! Ву сию с удивлением увидел эту перемену, как и старый дядюшка пес с тушами на втором этаже. Расплывчатые тени, которые почти исчезли, внезапно собрались в свет, яркий свет заставил даже ворон отступить. Тени материализовались в материальность. Там были и мужчины, и женщины, они были одеты в чистые и чистые белые одежды. Некоторые из них несли медицинские сумки и другие инструменты. Все их данные были заполнены. Каждое из их лиц было ясно видно. Даже для ГУ Цзюня он видел некоторые из этих лиц впервые. Вой прекратился. Отчаявшееся лицо молодого наблюдателя вновь озарилось лучами надежды. ---------- Переписывая дневник Translator: Lonelytree «Карлот Врачи,» В мирное время вы боретесь за гармонию. Когда весь мир рушится и взрывается и когда человечеству некуда больше обратиться кроме ужаса, Ты не повернешь назад. Ты должен использовать свой острый хирургический нож, чтобы прорезать тьму.” Когда тени материализовались, он прожег весь запас ментальной силы ГУ Цзюня. Чтобы влить ноты и иллюзию с незаконченной страницы заклинания в этот сон, он ослабил свое сердце и остановил дыхание. Некоторые иллюзии пробуждались в его сознании. Великая Карлотская Академия, молодые лица-казалось, он слышит, как они разучивают эту маленькую песенку. Холодный дождь насквозь пропитал лица, ставшие более отчетливыми. Учитель Орлем оказался серьезным мужчиной средних лет, его борода была тщательно подстрижена; за ним следовали 11 студентов, парни были красивы, а девушки внушительны. Райбунди был воплощением честности и доброты, в то время как Лэндон… «Грязный Юнь, этот парень так похож на тебя, — удивленно прокомментировал У сию. После вихря в водовороте ее лицо стало немного бледным. Человек, которого она имела в виду, был «мистер Лэндон» на устах молодого наблюдателя. У него были черты лица чужеземной расы, но некоторые черты его лица были поразительно похожи на ГУ Цзюня. И даже его имя было соленым на губах у сию!» «У меня есть кое-какая история…” ГУ Цзюнь кусал губы, пока они не разорвались. Вкус крови и боли обострил его внимание. «С этим парнем.”»» «Иток, здесь Карлотские врачи, перестань валять дурака.” — Взволнованно спросил мэр. «Очнись от этого. И отойди в сторону.” Мэр был не более чем ментальной проекцией наблюдателя, но он, казалось, слишком глубоко погрузился в свой сон, чтобы заметить разницу. Он поспешно кивнул, «Конечно, что же я делаю? Теперь, когда они здесь, бояться нечего!”»»» В то же самое время убийство ворон улетело, буря отступила в первый раз, и пение со второго этажа прекратилось. Однако… Безумные улыбки трупов, стоявших у окна, никуда не делись. «Дитя, тебе всегда удается удивить нас, но ты все еще не осознаешь, в каком кошмаре ты сейчас находишься. — хриплый голос, исходивший от мертвых тел, не нес в себе никаких эмоций, в нем не было ни насмешки, ни шока, ни снисхождения, было только безразличие. «Ваше воображение даже не может понять, насколько глубок этот кошмар. Даже если настоящие врачи Карлот здесь, они ничего не смогут сделать, не говоря уже об этих иллюзиях, созданных вами.”»» Пение возобновилось с новой силой! Старый особняк преобразился, и это заставило наблюдателя, мэра и остальных отступить в ужасе. «Хм…” ГУ Цзюнь почувствовал, как какая-то сила давит на его разум. Изнеможение, испытанное ранее, означало, что он не мог вырваться из его хватки. Это наполнило его болью, ужасом и безумием. Старый особняк внезапно увеличился в размерах, как воздушный шар. Он испускал тень, похожую на тьму, пытаясь поглотить и испортить все вокруг. На их глазах и без того возвышающееся поместье становилось все больше и больше, превратившись в грозное чудовище. Вокруг них постоянный проливной дождь разрыхлял разлагающуюся землю. Именно в этот момент из земли начали вылезать какие-то предметы. Это были сильно разложившиеся тела. Гнилая почва и разлагающиеся соки стекали с их мертвых тел, а плоть едва держалась на каркасах. Мертвые тела наполняли воздух своим ужасным зловонием и заглушали своими стонами гром и дождь. Они похвалили старого дядю пса, который что-то бормотал. Это было заклинание зомби, но гораздо более мощное, чем то, которое использовал Чен Дефа.» «Дитя, неужели ты не поняла своего истинного происхождения?” Звеня над какофонией безумия, это были устрашающе ровные голоса мертвых тел., «Ты-наше творение, мы знаем тебя лучше, чем ты сам себя знаешь. Это ваш первый приезд в это место? Нет, так почему же ты ничего об этом не помнишь?”»» В этот момент ГУ Цзюню были даны обрывки его памяти. Послышались звуки знакомой музыки, она то и дело звенела, как гудок автоответчика. Нет, это был не просто обычный писк, это было мяуканье… Глиббинг… — Неудивительно, что я могу использовать заклинание зомби, это все объясняет, не так ли? Обида Чандлера на Лэндона-это еще одна уловка для этих людей, чтобы вытащить из меня сына несчастья…? «Ах!” боль в сознании ГУ Цзюня затмила боль в его мизинце. Его разум был измотан. Группа докторов Карлот стояла неподвижно, как манекены, и их очертания снова начали расплываться.» «Грязно мыслящий Цзюнь, грязно мыслящий Цзюнь…” у сию хотела что-то сделать, но сама была во власти тьмы.» «Дитя, именно этот кошмар привел тебя в этот мир.” Мертвые тела сказали: «Твоя душа происходит от части этого кошмара”, — ГУ Цзюнь и у сию беспомощно наблюдали, как кошмар продолжает разворачиваться. За окном второго этажа старого поместья, которое расширялось, появилось еще больше теней. Это были дети младше 10 лет, некоторые из них были просто малышами. Они бесстрастно прошаркали к окну, их были десятки, сотни, нет, тысячи.»» «Они и есть те самые экстрасенсорные дети…” У сию подтвердила, что она может узнать среди них лица детей, которые были использованы, чтобы причинить вред старейшине тону в классе так много лет назад.» — Попробуй прислушаться к голосу сна.… Этот кошмар — часть того сна? ГУ Цзюнь чувствовал, как его разум колеблется… Даже дух детей экстрасенсов прибыл в это место… «ГУ Цзюнь”, — сказали дети в унисон, и их тон был одинаково лишен эмоций, «Мама очень разочарована в тебе.”»» «Заткнись…” Боль все еще усиливалась. Нежная улыбка матери мелькнула в его сознании…» А потом за спинами этих детей появилось еще больше людей. Было ли это частью его иллюзии, или они действительно были там? Погибшие члены команды «Феникс». Они тоже уставились на него и начали медленно, «ГУ Цзюнь, это Хуан Гуотон хладнокровно убил нас.”» Потом вышли еще люди, это были Иванов и его команда, Русские, погибшие на острове Врангеля. Затем в окне появилось еще несколько лиц. Это был мэр Песни Войны и остальные жители деревни, но их тело съежилось, а лица стали неузнаваемыми из-за безумия. «Дитя, неужели ты не видишь, что ты все еще недостаточно хорошо понимаешь этот кошмар.” Голоса мертвых тел продолжали звучать, «Даже если вам удастся сжечь один слой и отрезать другой, вы все равно будете погребены под ним. На самом деле этот кошмар даже не создан нами, но мы знаем, как им пользоваться”. пение подхватилось, и странная проповедь просверлила сердца людей.»» «Добро пожаловать в этот вечный кошмар,» Рай для сумасшедших, Бездна отчаяния, 1 Цирк павших, Морг живых, Миллионы духов обитают в этом месте, В бушующих иллюзиях, Только великие правят всем!” ГУ Цзюня все глубже затягивало пение, и он чувствовал, что тонет. Но в то же самое время он услышал еще несколько голосов, прорывающихся сквозь толпу. «А Джун? А Цзюнь?” — ”я Цзысюань, ты меня слышишь?” — ”ты здесь? А Джун?” Он слышал Цай Цзисюаня, Ван Жосяна, Сюэ Ба, дядю Даня, Лу Сяонина, старейшину Туна… Какое странное время, чтобы начать скучать по ним… Там были также грязно мыслящие Юй, профессор ГУ, профессор Цинь, брат Цян и многие другие…» — Когда весь мир рушится и взрывается, кто-то должен противостоять этому ужасу. — Этот кошмар должен быть уничтожен, и эта тьма должна быть побеждена. «Так что все это просто иллюзия…” — Медленно произнес ГУ Цзюнь. Постепенно он перестал опускать голову от боли, вместо этого она была высоко поднята и смотрела на группу теней, собравшихся за окном второго этажа. «Эти Карлотские врачи могут быть просто иллюзией для вас, но это не имеет значения, потому что здесь настоящий Карлотский врач, и его зовут ГУ Цзюнь!”»» 1 Оплаты от Webnovel едва хватает, чтобы поддерживать работу проекта. Любой вид денежного пожертвования высоко ценится.: https://www.patreon.com/lonelyman Серьезное обновление: дохода от Webnovel буквально недостаточно, чтобы гарантировать банковский перевод. Наша команда опустилась со 2 до 1. Последний доход составляет всего 90 долларов США за полный месяц работы, 3 часа в день, 7 дней в неделю. Если я собираюсь продолжать, это будет означать, что я возьму на себя работу моего редактора, увеличив рабочее время еще больше. Это просто невозможно приспособить. Если не будет увеличена денежная поддержка через patreon или kofi, я буквально буду раздавать деньги, чтобы поддержать этот проект, который, честно говоря, просто глуп. Мне нужно платить по счетам, я не могу жить на воздухе. Прогнозируемая цель на patroen-200 долларов США в месяц для продолжения проекта. Да, это вопиющий итог. Если цель не будет достигнута, проект будет замедлен или остановлен на неопределенный срок. ---------- Борьба за сон Только преодолев ограниченность своей боли, вы сможете увеличить свою ментальную силу. Не бойтесь боли, примите ее и превзойдите.”» Это заявление было написано на странице заклинаний. Он был указан в разделе «Обучение» наряду с » жертвоприношением’ в качестве основного принципа для овладения заклинаниями. Трансмутация боли была своего рода силой. Врачам Карло приходилось сталкиваться не только со своей болью, но и с болью пациентов, поэтому они должны были понять ее, чтобы лучше переварить. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, как будто пришел к какому-то решению. Эта решимость также заставила силу света, пребывающую в нем, резонировать с яркостью. Фигуры Карлотских докторов оживились и пришли в движение. Он сердито посмотрел на второй этаж старого особняка и запел на иностранном языке, «Карлотские врачи, в мирное время вы боретесь за гармонию.”» Маленькая песенка сама по себе была защитным заклинанием. Молния сверкнула в темном небе и пронзила осязаемую тьму. Рассеянные странные тени на втором этаже, казалось, временно застыли. К ним присоединились и другие иностранные голоса. Все двенадцать фигур в белых одеждах достали свои Карлотские скальпели. Даже скромное лицо Райбанди было осмелевшим, когда он громко запел, «Когда весь мир рушится и взрывается, когда человечеству некуда больше обратиться, кроме ужаса…”» «Ты не повернешь назад.” К ним присоединились и другие ученики, даже учитель Орлем. Молодой наблюдатель был в восторге. На лицах мэра и других жителей деревни появилось подобие радости. Деревня Песни Войны будет спасена.» Легендарный Лэндон, его глаза сияли ярче и жестче, чем у его сверстников. Он агрессивно поднял скальпель и выкрикнул последнюю строчку заклинания. «Вы должны использовать свой острый хирургический нож, чтобы разрезать темноту!”» С оглушительным треском некоторые окна старого особняка были разбиты вдребезги. Жуткое освещение внутри дома начало мерцать. Пространство, казалось, искривлялось. «Хм…” у сию почувствовала, как хватка над ее разумом медленно ослабевает, и мир вокруг них, казалось, стал ярче. Первое, что она сделала, это протянула руку и положила ее на руку ГУ Цзюня, чтобы направить в него свою ментальную силу.» Все больше и больше окон старого поместья разбивалось вдребезги. Разлагающиеся трупы, шаркающие наверху, взорвались, как раздутые трупы, их гниющие куски смыло очищающей бурей. «Дитя, ты старалась изо всех сил, — сказал голос из старого поместья. Голос был неописуемо больным. Это было сочетание мертвых тел чужих людей, детей экстрасенсов и мертвых. Под этим безразличием скрывалось какое-то другое чувство. «Но, к сожалению, этого все еще недостаточно.”»» Каждое лицо внезапно превратилось в маску искаженного ужаса в этот момент, и они выпустили крики, которые окутали мир. Выпуклое поместье снова начало меняться. Архитектурные формы и тени таяли и превращались в странные, но величественные каменные колонны и заманчивую резьбу. Только что вспыхнувший свет мгновенно погас, а молнии в небе погасли. ГУ Цзюнь сфокусировал свой взгляд, это была Р’лил. Это была проекция Р’лил. — Они пытаются соединиться с энергией сновидения, исходящей от Р’лил. «Это бессмысленно.” — Прорвался хриплый голос старого дядюшки пса. «Этот кошмар-слияние многих сил. Вы не сможете победить его в одиночку.”»» В импозантном старом особняке царил буйный шум, но группа докторов Карлот, застрявших на проселочных дорогах, выглядела как группа побежденных солдат. Даже с объединенной ментальной силой ГУ Цзюня и у сию, они были слишком истощены… «Так ли это?” Его сердце, казалось, вот-вот остановится, но в нем не было и следа отчаяния. Решимость просвечивала насквозь. Он должен был уничтожить этот кошмар. Он должен был остановить эту связь, иначе шансов действительно больше не будет. «Интересно, где я могу найти подкрепление.”»» Он имел в виду семь загадочных книг Хсана. Конечно, он изучил только первую главу, и его мастерство было менее чем наполовину полным, но это было лучше, чем ничего. «Ни солнца, ни луны, ни неба, ни времени.” ГУ Цзюнь начал произносить заклинание. Ву сию и все доктора Карлотты присоединились к нему. «Действие приходит с формами, а не теряется!”»» Он изо всех сил старался контролировать силу призыва. Вокруг него чувствовалась рябь перемен. Казалось, земля дрожит. Какая-то бесформенная тьма вырвалась из-под земли. Было неясно, что это за существование. Все это набросилось на старую усадьбу и прыгнуло прямо в фойе второго этажа. Он прыгал на трупы, детей и старого дядюшку пса. Несколько темных фигур мгновенно метнулись вперед, чтобы преградить им путь. Когда обе стороны столкнулись, раздался странный лязгающий звук. Обе стороны растворились в небытии. Однако, когда тени внутри старого поместья исчезли, другие двинулись вперед, чтобы занять их место. Они образовали Грозный Бастион. С другой стороны, число теней, вызванных ГУ Цзюнем, уменьшалось, и их формы с большим трудом сливались. Они были похожи на свечи, задутые легким дуновением. «А? Это… Несмотря на… их будет недостаточно.” Искаженный голос заговорил снова. В нем сквозили едва заметное нетерпение и снисходительность. «Дитя, неужели ты все еще не понимаешь? Даже с вашей железной волей, даже если вы исчерпаете всю свою ментальную силу, она не оставит и следа на этом кошмаре.”»» Молодой наблюдатель, мэр и жители деревни глубоко сдвинули брови. Даже они могли сказать, что Карлотские врачи едва поспевали за ними. Лица всех врачей были напряжены и напряжены. Из лихорадочно — красных они превратились в мертвенно-бледные. Некоторые уже раскачивались и стояли на коленях. «…” ГУ Цзюнь тяжело вздохнул. Он хотел бросить вызов голосу, но едва мог собраться с силами, чтобы даже заговорить. Уровень коррупции достиг десяти процентов. Старая усадьба все еще стояла крепко, и странные фигуры не истощились. Это было похоже на стену, которую невозможно пробить.» «Грязнуля Джун, ты это слышишь?” У сию, который уже готов был рухнуть, вдруг прошептал: «Это кто-то зовет тебя по имени?”»» — Мне кто-то звонит? Как только она указала на это, он смог различить несколько голосов, выкрикивающих его имя сквозь общий шум. «А Джун, ты нас слышишь? Ответь нам!”» «Магнат Джун, Магнат Джун!” Это был голос Цай Цзисюаня.» «Малыш, по крайней мере, дай нам ответ. Мы здесь!” И это был старейшина Тонг.» — Что здесь происходит? ГУ Цзюнь ухватился за эти голоса, которые, казалось, исходили из ниоткуда. Он чувствовал, как его ментальная сила освежается, поднимается и кипит. В смятении он ответил в своем сердце. — Я тебя слышу. Я здесь. А вы, ребята… разве это не иллюзия? Внезапно завыл ветер. Рябь через измерения вырвалась из него, и что-то свернулось в твердое существование. Это был человек. Оба потрясенно отметили, что это был старейшина Тонг, за которым быстро следовал профессор Шэнь. «Подожди, как ты можешь быть здесь?” ГУ Цзюнь ахнул от шока.» «Ха-ха-ха, малыш, разве ты не знаешь, что такое осознанные сновидения? Нам приснился наш путь сюда.” Старейшина Тун усмехнулся, словно наслаждаясь удивлением на лице ГУ Цзюня.» «Ах Цзюнь, прошла уже почти неделя с тех пор, как ты остановил кошмарную болезнь, забравшую людей из Фекды, — серьезно добавил профессор Шэнь. «С некоторой внешней помощью Фекда сумела придумать решение для нас, чтобы прийти в это место с вами в качестве якоря мечты. Но это работает только для людей, с которыми вы знакомы, и тех, кто разделяет с вами связь. Излишне говорить, что мы здесь, чтобы помочь вам.”»» Как только профессор Шен закончил, появилось еще больше людей. Как и обещал профессор Шэнь, все они были знакомы ГУ Цзюню! ---------- Вечный кошмар ГУ Цзюнь изучал знакомые лица, которые внезапно появились вокруг него. Его глаза остановились на том и другом, и все они улыбались ему в ответ. «Так это и есть мир грез?” Тот, кто заговорил, был Сюэ Ба, и за этим последовало грубое проклятие Лу Сяонина, «Наконец — то мы попали в это богом забытое место!” Дядя Дэн с беспокойством последовал за ним. «Ах Джун, что у тебя с пальцем?” Были также члены от охотников на демонов, такие стрелки, как Ян Хэнань и Чжан Хуохуо. На самом деле, даже линь МО, ушедший в отставку с передовой, был там на опоре своей искусственной конечности. Арктический волк тоже был там. Кроме специального мобильного отряда, здесь были и люди, одетые в докторские халаты. Большинство из них были из медицинского департамента восточного штата. После того, как они с трудом выбрались из этого места, они теперь вернулись добровольно. «- Может быть, это и не так уж много, но мы предложим любую помощь, какую сможем.” Они выразили свою поддержку ГУ Цзюню.»»»» «Так это и есть то проклятое место, которое забрало у меня все…” Даже брат Цян был здесь. Предполагалось, что он спит, но выражение его лица выглядело более живым, чем когда он бодрствовал. Ван Жосян закатала рукава и добавила с улыбкой, «ГУ Цзюнь, ты шокировал меня в прошлый раз, ты действительно думаешь, что это не будет иметь никаких последствий?”»» Услышав это, Цай Цзысюань вздохнул под аккомпанемент стихотворения, «С тех пор как мы расстались, я мечтал увидеть тебя еще раз, как я мечтал о твоем обществе.”» «А Чжун.” даже профессор ГУ был здесь. Старый учитель изучал своего ученика с которым давно не встречался и многое из того что он хотел сказать было сжато в одно высказывание, «Ты очень вырос.”»» «Хм… — ГУ Цзюнь посмотрел на них, и его глаза покраснели. У сию вздохнул. «Похоже, у меня наконец появился шанс отдохнуть.”»» «Профессор ГУ-это кто-то очень важный для вас”, — объяснил профессор Шэнь, «Ваша связь с ним невероятно полезна, чтобы помочь привести нас сюда.” ГУ Цзюнь кивнул, он заметил, что не все, кого он знал, были там, например, он не видел знака ли Юэруя и у Дуна, но сестра Лян, которая отвечала за его оценку ценности S, была там. Это привело ГУ Цзюня к выводу, что пришедшие люди были отфильтрованы Фекдой; они прошли испытание сознания и умственной силы. После короткого воссоединения группа повернула к внушительному старому поместью. Они оба были потрясены и сбиты с толку феноменом, который был возможен только в мире сновидений.»» «Мы ведь не опоздали, правда?” — Спросил старейшина Тонг. Он тревожно нахмурился, увидев знакомые лица мертвых членов Феникса, собравшихся в тени за окном второго этажа…» «Ты как раз вовремя.” — Сказал ГУ Цзюнь, тоже поворачиваясь к окну. «Они заперты здесь, с тех пор и до сих пор, — старейшина Тонг присмотрелся внимательнее, и его лицо осунулось. «Это ведь дети, не так ли? Те, кто исчез, те, кто ушел из класса…” Добавил проф Шен, «Тонг, когда этот сон закончится, мы пойдем куда-нибудь выпить.” Ответил старейшина Тонг, «С твоей неспособностью держать спиртное, я буду сам себе компанией после половины стакана.” Два старых друга хихикнули, но это было пронизано горечью.»»»»» Именно тогда юноша-наблюдатель вышел вперед, чтобы спросить в замешательстве, «Мистер Чандлер, кто эти люди?”» «Иточ, разве ты не видишь?..” — ответил ГУ Цзюнь, «Это все Карлотские врачи.” Он начал петь первую главу из семи загадочных книг Хсана с новым удовольствием, он чувствовал, что вызывает большую силу!»» Профессор Шэнь, Старейшина Тонг, Профессор ГУ, Брат Цян… Ван Жосян, Цай Цзысюань, Сюэ Ба, дядя дань, Лу Сяонин… никому из них ничего не нужно было делать, да они и не могли, даже если бы захотели. Как только они вошли в сон, они передали свою ментальную силу ГУ Цзюню, они поддерживали этот сон вместе, и ГУ Цзюнь был архитектором этого. В этот момент они увидели пульсацию ментальной силы вокруг себя, и их охватило неописуемое странное чувство. Однако их разум был тверд. «Ах Джун, мы поможем тебе построить этот сладкий сон!”» Молния осветила мир, и прогремел гром. Бесконечные бесформенные тени вырвались из-под земли, они неслись к старому поместью, как поглощающая волна. Некоторые бросились на первый этаж, в то время как другие прыгнули прямо на второй этаж. Старое поместье слегка дрожало от этого нападения. С крыши отвалилась черепица, и свет в комнатах потускнел. ГУ Цзюнь чувствовал, что в этом кошмаре была пробита маленькая дыра, и их энергия тянула дыру все больше и больше… «И это все?” — Снова произнес злой голос, и нетерпение в нем усилилось. «Дитя, сколько раз мне нужно повторяться, этого никогда не будет достаточно!” Голос почти кричал в самом конце. Старая усадьба изменилась вслед за ним. Раньше он уже выглядел как странный зверь, но теперь быстро превращался в непостижимое существо. Чудовище было так велико, что заслоняло собой затянутое тучами небо. Его тело было сделано из темноты, а голова, казалось, принимала форму глубоководного морского существа. Множество больших и искривленных конечностей выскользнуло из-под головы, придавая ей сходство с чудовищем, которое изображала эта раскопанная каменная статуя… Это была проекция, сотканная из коллективного кошмара многих жертв…»» «Ваше прибытие сюда только увеличило размеры этого кошмара, придав ему больше силы. Раз уж вы так старались попасть сюда, Я вознагражу всех вас честью быть навечно запертыми здесь!” Голос гремел громче грома и, казалось, эхом отдавался внутри гигантского монстра. Темное небо, казалось, вот-вот рухнет, и снова разразилась буря. Даже море, окружавшее остров, начало бурлить неистовыми волнами. Лица старейшины Туна, Сюэ Ба и остальных были напряжены от усталости. Чрезвычайно сильная ментальная атака заставила их задрожать как одинокий лист пойманный бурей…» «Держитесь там, люди…””не смотрите на это!””очистите свой ум и сосредоточьтесь!” Слова ободрения были адресованы им самим и друг другу, но даже их тело начало мерцать, а глаза начали стекленеть, это был первый признак того, что их души были опустошены. Пение других докторов Карлот стало неестественным и медленным…» «У сию посмотрела на ужасные лица людей вокруг них, и ее сердце заколотилось с трудом. — Значит’этого все еще недостаточно?» «Не волнуйтесь, этого уже более чем достаточно.” — Внезапно пробормотал ГУ Цзюнь. «Нам удалось нанести рану, и с этим открытием мы получим свой шанс. Ведь даже микроскопическая бактерия может претендовать на жизнь гиганта. Это происходит потому, что бактерии знают, как гноиться и медленно потреблять остальную часть своего хозяина. Грязно мыслящий ю, послушай меня…” Он повернулся, чтобы посмотреть на У сию, и сказал: «Они находятся здесь в осознанном сновидении, поэтому они вернутся, если проснутся, но для вас все будет по-другому. Через некоторое время я попытаюсь использовать заклинание, которое помогло нам войти в мир сновидений, чтобы открыть пространственную трещину. Если мне это удалось, то нужно попытаться последовать за ними, чтобы вернуться в реальный мир!”»»» «Но как насчет тебя…” У сию нахмурилась, но не продолжила, потому что ответ уже пришел к ней.» «Трещина могла открыться лишь на несколько секунд.” ГУ Цзюнь продолжал: «Так что не стесняйтесь, не оборачивайтесь, кому-то нужно уходить с тем результатом, которого мы добились.” В то же самое время старейшина Тун и остальные услышали зловещее предзнаменование в словах ГУ Цзюня. Их сердца упали, но в этот момент они даже не могли говорить, все вокруг качалось и расплывалось в фокусе.»» Буря была леденящей, но глаза ГУ Цзюня горели, как солнце. Он двинулся вперед, и все Карлотские врачи последовали за ним, направляясь к дому чудовища. В тот день, когда он решил вернуться в восточный штат, он уже принял решение. На самом деле в его арсенале было еще одно заклинание… но хватит ли его? Как бы то ни было, ГУ Цзюнь и все Карлотские врачи стояли на своем и скандировали это заклинание на иностранном языке так громко, как только могли, «הבשרשלךהואארוחהטובהשלנו,השםשלךיהיהשייךלנו,אניאדונך!”» Твоя оболочка-моя пища, твоя душа и твое имя благословлены моими словами, Я — твой Творец! Их пение было громче грома и шторма, оно заглушало стоны шока и гнева монстра. Из этого отверстия кошмарная энергия, похожая на клуб черного дыма, устремилась к ГУ Цзюню, унося с собой мертвые тела, детей и мертвые души… и все их вопли и причитания. Это было заклинание… использованное людьми из культа загробной жизни в святилище Райкер-Сити, это было заклинание чахотки. Лицо ГУ Цзюня стало фиолетово-зеленым. Его кожа трескалась кусочками за кусочками, а кровь пульсировала по всему телу. Лэндон, Райбунди, Орлем… все Карлотские врачи переживали то же самое. Тем не менее, их пение не прекращалось, во всяком случае, каждый слог усиливался в силе, они были одержимы осушением и поглощением каждого кусочка этого кошмара. ГУ Цзюнь больше не мог различить, был ли это сын стали или присутствие сына несчастья направляет его силу, единственной целью в его сознании было проглотить, поглотить все. Уровень коррупции 15 процентов, 20 процентов, 30 процентов… «Ах Джун!” — многие из его друзей и наставников обрели дар речи, но было уже слишком поздно. Они уже начали просыпаться.» «Дитя, зачем ты это делаешь?” — Истерически требовал голос, стараясь не соскользнуть в бесконечное ничто. «Это не твой путь, нет…”»» «Потому что ты мне не нравишься. — ГУ Цзюнь вышел вперед вместе с остальными Карлотскими врачами. Он остановился прямо перед старым поместьем, поднял скальпель и вонзил его прямо в шар тьмы. «И я никогда не из тех, кому говорят, что я должен и чего не должен делать.” Да, он использовал бы этот скальпель, чтобы прорезать тьму. «Вы можете быть божеством или дьяволом, это не имеет значения, мы вместе примем разрушение, в конце концов, человеческий мир не нуждается во вмешательстве этих сверхчеловеческих существ.”»»» Старейшина Тун, профессор ГУ, Ван Руосян и Сюэ Ба с широко раскрытыми глазами увидели, как фигура ГУ Цзюня была полностью окутана энергией, которая лилась из гигантского монстра. Именно в этот момент некоторые из них были вытащены из сна обратно в реальный мир. В то же время ГУ Цзюнь использовал последние остатки ментальной силы, чтобы произнести заклинание зомби. Он искал связь с остальными своими друзьями и наставниками. Как только он почувствовал, что что-то раскололось, он немедленно разорвал связь. «Грязно мыслящий Джун!” У сию вскрикнул от шока. Мерцающая рана в измерении появилась рядом с ней. ГУ Цзюнь не ответил, но она слышала его голос в своем сознании., «Сейчас самое время, иди! Это наш единственный шанс.”»» По какой-то причине телепатия, которую они пытались использовать, но потерпели неудачу в прошлом, каким-то образом соединилась в этот момент. «Но тогда это превратится в мой собственный кошмар.” — В отчаянии воскликнула она.» «Каждый из нас должен будет принести жертву.” — Сказал он решительно. «Вперед!”»» Глаза у сию наполнились слезами, но также и решимостью. Она крепко прижала к груди семь загадочных книг Хсана и прыгнула в пространственную трещину. «Вы не грязный ум, вы глупый! Глупый Джун!” Ее дрожащий голос и фигура исчезли в закрывающейся щели.» ‘Прощайте, Мисс Тамарин, возьмите наш результат с собой и возвращайтесь. Губы ГУ Цзюня скривились в улыбке. «Тамарин’ также означало надежду на иностранном языке. «Не делай этого!” — Закричали Цай Цзысюань и Ван Жосян. Старейшина Тонг выругался. «Я знал, что тебе придется стать героем.…” Но в следующее мгновение они исчезли. Все знакомые лица были вытянуты из сна.»» Гигантское чудовище пошатнулось, прежде чем распалось и рухнуло с воплями шока и недоверия. Миллионы комнат разлетелись вдребезги, и бесконечное сияние пойманных душ вырвалось наружу. После того, как они были пойманы в ловушку так долго, они летели прямо в небо, это было похоже на величественное шоу падающих звезд, окрашивая черное полотно ночного неба своими завораживающими цветами. Звук болезни отступил в тишину, и его сменили радостные возгласы. Это был звук освобождения, звук свободы. «Теперь этого должно быть достаточно…” ГУ Цзюнь усмехнулся. Когда его сознание дрогнуло, он увидел, что уровень коррупции в его сознании достиг 49 процентов. Он рухнул на разлагающуюся землю. Он повернулся, чтобы посмотреть на зрелище в небе, и его тяжелые веки неохотно закрылись. Собрав последние силы, он поднес скальпель к горлу. Кошмар был заключен в его теле, и теперь он рассеется вместе с его жизнью.» Чтобы все сладкие сны могли вернуться. Чтобы все снова крепко спали. ---------- Заклятие против заклятия в том декабре в восточном штате была метеорологически странная погода. Сильный шторм обрушился на город в конце того же месяца, почти утопив весь город. Обычный грипп был результатом этого изменения погоды; большинство больниц были покрыты длинными сигналами, и местные власти даже создали большой карантинный центр. Все каналы связи и трафик тщательно контролировались. Это не помогло облегчить беспокойство людей. Ситуация в восточном штате была тщательно изучена остальной частью нации; они были обеспокоены тем, что болезнь, возможно, не удастся сдержать. В районе, неизвестном обычным гражданам, внутри медицинского департамента Восточной Фекды, висело еще более тяжелое облако. Внутри здания психологии большой конференц-зал на десятом этаже был переделан в «комнату сновидений». Все сорок шесть человек, участвовавших в миссии, лежали в удобном салоне и были подключены к различным аппаратам. Их мозговые волны, частота сердечных сокращений и другие данные тщательно отслеживались. После того, как они вошли в осознанное сновидение, их энцефалограммы начали меняться, но оперирующие члены понятия не имели, что это значит. «Господин Цзян, это позитивное развитие событий?” — Спросил ЯО Синянь у мужчины средних лет. За ним стояли еще шесть членов клуба, которые были моложе его. Цзян минчан был нормальным на вид парнем, который был немного полноват. Одетый в простой черный костюм, он мог бы легко исчезнуть на заднем плане, если бы не его пара глаз, которые говорили о большой глубине знаний. Он и его люди были неожиданной помощью, оказанной Фекде. Все они были членами » Ордена Энджелла’.» В 1925 году Джордж Гэммелл Энджелл, почетный профессор семитских языков в Университете Брауна, встретил странного молодого человека по имени Уилкокс. Молодой человек принес профессору Энджеллу странную глиняную статуэтку и описал ему свой странный сон. Молодой человек намеревался обратиться за помощью к профессору, чтобы тот помог ему расшифровать иероглифы на глиняной статуэтке, но профессор Энджелл нашел и другие зацепки. Она была связана с культом и «коллективной истерией, вызванной кошмарами», которая распространилась по всему миру летом 1925 года. Однако этот инцидент был расследован только частным образом профессором Энджеллом. Из-за широко распространенной истерии и пересечения границ нескольких стран она не была подхвачена средствами массовой информации. Кроме того, коммуникационные технологии тогда были не столь развиты, как сегодня. Поэтому, кроме нескольких газетных вырезок, которые нашел сам профессор, других улик не было. Согласившись изучить сон Уилкокса, профессор Энджелл обнаружил несколько удивительных тайн, связанных с культом. Но вскоре после этого профессор Энджелл умер. Правда, ему уже исполнилось девяносто два года, и полиция установила, что он умер от острого сердечного приступа. Орден, однако, считал, что смерть профессора Энджелла была вызвана нечестной игрой. Он был убит членами культа. Смерть профессора Энджелла не была концом, потому что его внучатый племянник и некоторые из его учеников собрались, чтобы сформировать эту организацию, Орден Энджелла, чтобы продолжить изучение его работы, сновидений и культа. Было две причины, по которым они держались в тени. Во-первых, чтобы держаться подальше от культа, а во-вторых, потому что их исследования не были такими, которые были бы оценены основным научным обществом. За эти годы Орден расширился и собрал своих членов по всему миру. Этот мистер Цзян был одним из них. Однако Фекда больше ничего не знала об Ордене. У них все еще было много секретов о себе. Как бы то ни было, именно Мистер Цзян познакомил Фекду с исследованиями сна и мира сновидений, а также с теми знаниями, которые они имели о культе Р’лил. Они верили, что это был тот же самый культ, который они изучали. На самом деле орден уже давно перевел это заявление «Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn”» «В своем доме в Р’льехе мертвый Ктулху ждет во сне.”» «Мы называем их культом Ктулху, — сообщил Фекде господин Цзян. «Культисты верят в присутствие Ктулху, что является наиболее близким переводом его имени, которое может быть произнесено человеческим языком. Они видят этот вид существования как один из великих древних. Наши исследования приводят нас к мысли, что лидером культа является старый китаец, который живет глубоко внутри горы. Он известен иностранным культистам как «Бессмертный». Цель этого культа — пробудить Ктулху от его сна в подводном городе Рилех и вернуть его в этот мир.”»» Информация, предоставленная приказом Энджелла, соответствовала разведке и прогнозу, предоставленным ГУ Цзюнем и остальными. Орден верил, что если культ преуспеет, то это будет конец человечества. На нынешнем этапе человечество не должно даже пытаться бороться с Великими Древними, а вместо этого должно сосредоточиться на том, как остановить их прибытие или, скорее, как избежать их обнаружения. Это соответствовало действиям ГУ Цзюня по взрыву канала, ведущего в чужой мир. Помощь господина Цзяна возродила надежду у Яо Синяня и старейшины Туна, но в то же время у них были свои сомнения. Почему Орден вдруг предложил такую большую помощь? Какова была их цель? «Мы надеемся вывести орден на свет благодаря этому сотрудничеству и показать всему остальному миру нашу готовность к сотрудничеству”, — сказал в ответ г-н Цзян. «Времена изменились, и порядок тоже должен измениться.”»» Затем он добавил, что именно он предложил ордену обратиться к Фекде за этим сотрудничеством. «Я знаю, насколько опасна эта кошмарная болезнь, и мы больше не можем сидеть сложа руки.”» По словам господина Цзяна, Орден Энджелла был не религиозной организацией, а академической. Их цель совершенно отличалась от культа Ктулху. Орден не был всезнающим. В конце концов, они были всего лишь собранием ученых. Единственной опорой для них было то, что они начали свои исследования гораздо раньше, чем Фекда. У них не было никакого решения, чтобы остановить кошмарную болезнь, и они не знали много о заклинаниях, но они могли оказать тонну помощи в осознанных сновидениях. ‘Должны ли мы верить этим людям? После долгих раздумий Фекда решила, что лучше всего будет принять их предложение о помощи, держа их под пристальным наблюдением. «Есть два вида осознанных сновидений. Первый — погрузиться в море своего бессознательного, второй — войти в страну грез.” «Страна грез» — так профессор Энджелл называл мир грез. «Лишь у небольшого числа людей есть талант войти в страну грез. Даже наш орден не имел большого успеха в этом деле, и все эти немногие успехи были результатом счастливых совпадений. Но здесь ситуация иная. Большое количество людей вошло в этот кошмар, и в течение этого короткого периода времени они все еще имеют длительную духовную связь с этим местом. Это означает, что мы можем использовать ГУ Цзюня в качестве якоря. Поскольку он все еще находится внутри кошмара и проявил способность отвечать на призывы сновидящих, возможно, мы сможем достичь его и войти в страну сновидений через осознанное сновидение. Но для этого нам нужны люди, с которыми он знаком, люди, на которых он легко сможет настроиться духовно.”»» После долгого обсуждения Фекда наконец решила попробовать, или, скорее, старейшина Тонг и Яо Синянь подтолкнули их к этому решению. Для них двоих они не могли позволить культу преуспеть и не могли позволить себе потерять ГУ Цзюня. Кроме того, они должны были предотвратить ухудшение ситуации в восточном штате. «У нас может быть только один шанс. Это сильно истощит умственную силу человека. Те, кто войдет в страну снов, лишатся своей духовности и, возможно, никогда больше не войдут в нее.” Именно в этот раз сорок шесть сновидцев вошли в страну снов, чтобы помочь ГУ Цзюню и у сию. Было отобрано много людей, но трудно было предположить, сколько из них смогут прибыть в страну грез. Все они были готовы пойти на двойной риск. Один риск состоял в том, чтобы довериться ордену Энджелла, а другой-в том, чтобы не потерять его.… что ж, вход в страну грез сам по себе был большим риском.» Di, di, di! Внутри центра управления громко запищали различные машины. Рабочие молча смотрели на данные на разных мониторах. Внезапно все энцефалограммы сновидцев начали смещаться, образуя нерегулярные узоры, которые не соответствовали никакому общему стандарту. Но эти данные вполне соответствовали данным, предоставленным орденом других сновидцев. «…” Тан Чжифэн, руководитель психологической группы, был ошеломлен. Не все, кто был знаком с ГУ Цзюнем, добровольно вызвались войти в осознанное сновидение; большинству командиров пришлось остаться.» «Они вошли в страну грез», — сказал господин Цзян. От него исходило сдерживаемое возбуждение, но остальные шесть членов его ордена не обладали таким же эмоциональным контролем, как он. ЯО Синянь спокойно наблюдал за этим. Если этот человек не лгал, то это был также первый случай, когда Орден Энджелла участвовал в успешном осознанном сновидении в таком большом масштабе. Но вскоре данные на мониторах стали все более раздражающими и трудночитаемыми. Даже мистер Цзян был потрясен; он никогда не сталкивался с этим раньше.» «То, что они сейчас переживают в стране грез…” — признался господин Цзян в своем невежестве. «… это вещи, с которыми мы раньше не сталкивались.”»» Это заявление вывело из себя всех присутствующих. Сердцебиение сновидцев превысило безопасную норму. Некоторые из них достигли чрезвычайно опасного уровня; их лица были искажены болью, а тела пропитаны потом. Однако г-н Цзян предупредил, что сновидящих никогда не следует будить внезапно, иначе это подвергнет их еще большей опасности. Внезапно кто-то в мире сновидений вздрогнул и проснулся. Он тяжело вздохнул. «Ах Джун…”» Это был дядя Дэн. Затем в мир бодрствования вернулись другие. Линь МО, Юй Сяоюн и Лу Сяонин выглядели так, словно прошли через отжим. Их лица были невероятно бледны. «Ах Джун, Ах Джун, он…” хрипло произнес профессор Шэнь, и его глаза покраснели. Он с трудом удержался, чтобы не закончить фразу. Он все еще цеплялся за надежду. Именно в этот момент проснувшиеся сновидцы и люди в комнате наблюдения увидели, как в переполненной комнате сновидений появилась размытая тень. Измерение, казалось, распалось, и пространство превратилось в трещину. Через множество камер они видели только черную тень, которая извивалась и искривлялась. Прежде чем люди успели среагировать, из пространственной трещины выскочила фигура. Она споткнулась. В хлопчатобумажном платье, с книгой, аптечкой и мешком еды, это был у сию.» Она постояла немного, прежде чем бесстрастно бросить аптечку и еду. Затем она легла на землю, обнимая книгу. Она глубоко вздохнула и тупо уставилась в потолок. В то же самое время проснулись и остальные сновидцы, которые разделяли самую глубокую связь с ГУ Цзюнем—такие люди, как старейшина Тун, профессор ГУ, Цай Цзисюань и Ван Руосян. Они были похожи на рыбу, вытащенную из воды. Они глубоко вздохнули и резко повернули головы. Их лица были искажены шоком, страхом и печалью.… «А-Джун, где А-Джун?”» «А Джун здесь?”» «ГУ Цзюнь?”» Они выкрикивали имя молодого человека, осматривая окрестности. ГУ Цзюнь был одет в хлопчатобумажный костюм, так что он будет выделяться, если будет там. Но в комнате был только один человек в хлопчатобумажной одежде, и это был у сию. «Не трать свое время, — сказала У сию, и ее голос дрогнул. «Но он не вернулся.”»» Она больше не чувствовала его присутствия. ГУ Цзюнь был в другом мире, возможно, в стране грез или, возможно, на небесах. Кто-то вроде него… заслужил место в раю, верно? Она с трудом сдерживала слезы, гадая, не является ли глупость своего рода грехом. ---------- Вернуть добрые сны транслятор: одинокое дерево После того, как люди вернулись из страны грез и у сию провалился в пространственный разрыв, Восточное государственное подразделение Фекды и штаб-квартира занялись последствиями. Во-первых, сновидцы должны были быть разделены и опрошены один за другим, чтобы подтвердить их психическое состояние и восстановить все, что произошло на этом острове в стране сновидений. У сию попросили описать все с того момента, как они с ГУ Цзюнем ступили на белый корабль. Затем им были даны некоторые физические тесты. Из-за физического воздействия Ву сию на страну снов и ее неизвестные бактерии, она должна была быть отдельно помещена в карантин. И из-за ее физического контакта с другими внутри комнаты сновидений, это означало, что другие были избиты таким же обращением. Были мобилизованы все сотрудники Следственного и контрольного отделов. Они были заняты с полудня до позднего вечера. В результате я испытал огромное облегчение. Несмотря на то, что большинство из них в той или иной степени пострадали от психологических травм, самым непосредственным следствием которых было снижение их ценности S, все они все еще могли быть отнесены к категории нормально функционирующих. «Ментальная сила и сам ум-это две разные вещи.” Что касается этого пункта, то и Фекда, и Орден Энджелла понимали его одинаково. Помимо снижения значения S, общее настроение группы было демотивирующим и депрессивным. Причиной тому был не кто иной, как ГУ Цзюнь.» Благодаря тому, что они подтвердили эту историю, Фекда построила то, что в основном произошло в стране снов. Казалось, что ГУ Цзюнь использовал заклинание, чтобы поглотить этот кошмар. Нормальный человек не смог бы пережить такого рода потребление, но они также не могли быть уверены. В поисках хоть какой-то надежды они обратились к Приказу Энджелла. С успехом этой миссии авторитет ордена внутри Фекды значительно возрос. «Мы считаем…” — сказал господин Цзян суровым тоном. «Я не могу сказать, какая физическая трансмутация произойдет с его телом, но для человека почти невозможно пережить такого рода тяжелое ментальное воздействие.”»» ‘Физическая трансмутация? Разве такое могло случиться? Согласно описаниям старейшины Тонга и остальных, ответ был однозначным «да». Профессор ГУ, Ван Руосян и большинство из тех, кто попал в страну снов, были врачами. Из того, что они видели с ГУ Цзюнем, они знали, что дела идут не очень хорошо. «Кожа на его лице…” В комнате для допросов, когда Ван Жосян вспомнила об этой ситуации, ее лицо омрачила меланхолия. «Сначала лопаются капилляры. Я был уверен в этом, потому что симптомы были довольно очевидны. Затем произошло подкожное кровоизлияние. В конце концов, даже его кожа начала трескаться…”»» Профессор ГУ вздохнул и высказал мнение, которое было более мрачным, но основанным больше на медицинской науке. «Я думаю, что его черепное давление было невероятно высоким, так что кровотечение могло быть вызвано кровоизлиянием в мозг. Ах Джун, он… он, наверное, уже здесь…”» Все пришли к одному и тому же выводу, но никто не захотел выразить его словами. Даже вечный оптимист Цай Цзысюань ничего не сказал, только опустил голову и вздохнул. Однако сдаваться никто не хотел. Поэтому в ту же ночь они собрались для еще одной попытки увидеть сон. На этот раз к ним присоединился даже у сию. Несмотря на то, что они очень устали, ГУ Цзюнь, возможно, ждал их спасения. Тем не менее, как бы сильно его ни звали на этот раз, ответа не последовало. Была только тишина, тишина, которая потрясла их сердца сильнее, чем самый громкий взрыв. Они звонили уже три часа, пока последний из них не рухнул от усталости. Несколько человек, включая дядю Дэна, потеряли сознание, и их пришлось отправить в отделение неотложной помощи. Духовная связь, которую они разделяли с ГУ Цзюнем, со временем угасала. У сию сделал больше всего попыток. Она могла войти в свой собственный осознанный сон, но не могла найти способа добраться до страны снов. «Как я могу войти в страну грез?” — спросила она мистера Цзяна. «Мы должны, по крайней мере, вернуть тело глупого Джуна, верно? Я боюсь, что зомби могут полакомиться им.”»» «У нас нет физического способа проникнуть в страну снов, — осторожно сказал мистер Цзян. «И это единственный способ сделать это. За всю историю Ордена нам это удавалось лишь несколько раз. Мы сами еще не вошли в страну грез и не приблизились к раскрытию необходимого таланта и состояния. Но в вашем нынешнем состоянии, когда ваша умственная сила еще не полностью восстановилась, это только сделает путешествие намного сложнее.»» «Но его тело будет съедено, — пробормотал У сию. «Возможно, они могли бы сохранить его тело для маринования, но все равно, конец тот же.”»» Несмотря на то, что у сию и Цай Цзысюань отказались сдаваться, Яо Синянь, как лидер и их старший, видел необходимость двигаться дальше. Профессор Цинь, который немного пришел в себя, и старейшина Тонг разделяли его мнение. Возможно, именно этот опыт помог им осознать, что жизнь трудна, но она всегда движется вперед. ГУ Цзюнь сделал свое дело, и теперь они должны были сделать свое. «А Цзюнь храбро пожертвовал собой, — тяжело сказал старейшина Тонг без своего обычного юмора. «Он сам это выбрал, и мы должны уважать его выбор.”»» В карантинной комнате, когда остальные услышали это, что-то щелкнуло. Цай Цзысюань согнулся пополам в сухом рывке, и слезы беззвучно потекли по щекам Ван Жосяна. Профессор ГУ отвернулся и вздохнул. Лу Сяонин, Сюэ Ба и брат Цян стояли в оцепенении, их лица были серыми, как пепел. Действительно, каждый чем-то пожертвовал в этой миссии, но А Чжун принес самую большую жертву… Он превзошел их всех. «Я знаю, что он принял это решение.” У сию все еще настаивал на требованиях, которые для остальных звучали все более и более как бессвязные слова. «Но нам все равно нужно вернуть его тело, иначе его действительно съедят! Кто знает, как больно быть съеденным в стране грез? А сколько нужно съесть, чтобы почувствовать боль?”»» Все знали, что у сию находится под величайшим умственным давлением, потому что ГУ Цзюнь дал ей второй по сложности выбор… «Сию.” Старейшина Тонг вздохнул. «Даже зомби будут шарахаться от А Джуна, этого болвана. Его кости в основном будут хрустеть зубами, так что не беспокойся о нем.”»» «Нет, это неправда, — возразил У сию. «Ты же знаешь, что зомби похожи на собак, а собаки предпочитают более крепкие кости. Они будут пускать слюни на такую вкусную еду, как он.”»» У сию беспокоила всех своим психическим состоянием. Психологическая группа должна была придумать для нее сеанс психотерапии, но кое-какую работу нужно было продолжать. Фекда не могла остановить себя из-за жертвы. ГУ Цзюнь тоже не хотел бы этого. Все вещи, привезенные у сию из страны снов, были изъяты для исследования. Материал хлопчатобумажного платья, его дизайн, состав пищи, вещи внутри аптечки и, конечно же, самое важное открытие из всех, том семи загадочных книг Хсана. Это была полная книга заклинаний, написанная на древнем китайском языке. Это было отличное дополнение к отделу заклинаний, который строился в Фекде. Это значительно повысило бы их статус и скорость улучшения. Однако это была еще одна награда, обмененная на жизнь ГУ Цзюня… В настоящее время каждая страна в мире проводит исследования и конкурирует в этой области, чтобы претендовать на более высокое место в международной организации, что представляется неизбежным в будущем. С этими семью загадочными книгами Хсана в Пхекде Китай практически имел ядерную бомбу. Этого было более чем достаточно для укрепления их лидерских позиций в международной организации. Исследования и использование, а также расширение отдела заклинаний были в настоящее время самым важным направлением Phecda. В то же самое время удручающий туман, который окутывал восточный штат в течение многих дней, наконец рассеялся. В течение пяти дней подряд не поступало никаких сообщений о новых случаях кошмарной болезни. У пациентов, не получивших лоботомию, кошмары прекратились, и их симптомы замедлились. Скорость атрофии их нервной системы была даже медленнее, чем у пациентов, перенесших операцию. Они надеялись, что их болезнь можно будет контролировать с помощью лекарств и физиотерапии. Для старых пациентов, попавших под нож, их состояние также улучшалось. Профессор Цинь и брат Цян были больше похожи на себя прежних. Как будто что-то, что у них отняли, вернули. Фобия, внезапно возникшая у хирурга Чжу, просто исчезла; даже сам человек не мог этого объяснить. «Раньше мне казалось, что этот шепот усиливает мой страх, но теперь все это ушло.”» Прошло еще три дня, но новых жертв не было. Восстановление шло гладко. Наконец, медицинский департамент восточного штата объявил, что эпидемия кошмарной болезни официально остановлена. Конечно, никто не мог сказать, вернется ли эпидемия в будущем, но по крайней мере сейчас, после стольких дней, люди заслужили хороший ночной сон. Публика, естественно, была больше всех взволнована этой новостью. Каналы связи медленно открывались. Новость о взятии гриппа под контроль распространилась через множество различных средств массовой информации. Когда наступил Новый год, улицы восточного штата заполнились толпами людей: родители с детьми, семейные пары, туристы… Все возвращалось на круги своя. Но этот добрый дух не распространился на восточную часть Фекды, потому что во сне они все еще могли видеть эту единственную фигуру, решительно идущую к этому жуткому старому поместью, напевая непостижимое заклинание на своих губах. ---------- Школа Энджелла переводчик: одинокое дерево Первые пять дней Нового года пролетели как в тумане. Прошло пятнадцать дней с момента миссии в страну грез. Кошмарная болезнь бесследно исчезла за полмесяца. В то время как каналы связи в восточном штате постепенно восстанавливались, медицинский департамент уже давно переключил свое внимание на реабилитацию пациентов и их соответствующие исследования. Сорок семь мечтателей вчера закончили свой карантин. Их физические проверки прошли отлично, за исключением усталости среди немного более старых членов. Однако по сравнению с другими членами Фекда, которые были заражены этой кошмарной болезнью, усталость была ничем. Зараженными оказались пятьдесят шесть человек из медицинского отдела и семьдесят два человека из Научно-исследовательского и оперативного отделов. Восемь из них, к сожалению, скончались, а остальные подверглись лоботомии. Среди последних были такие люди, как профессор Цинь, Чжоу Цзяцян и Чжу Жуйвэнь. Кроме того, двадцать три медицинских работника пострадали от психических травм во время операции на пациентах. Сун Илун, Чэнь Синьфэн, ЮО Цзюнь и Хуан Янью были одними из первых врачей, принявших участие в лоботомии. К сожалению, врачи реанимации не смогли их спасти. 139 человек были тяжело ранены, и двенадцать погибли в Восточном государственном отделении Фекды, но общее число погибших составило тринадцать. Последним был член специального мобильного отряда ГУ Цзюнь, который пожертвовал собой. В основании медицинского отделения был зал. Он был скудно украшен и мог вместить более девятисот человек. Обычно он использовался для проведения различных мероприятий и церемоний, но сегодня зал был торжественно украшен. На сцене висели черные занавеси, а сама сцена была окружена цветочными композициями, присланными публикой. Девятьсот мест были заняты гостями, одетыми в траурные одежды. Это был мемориал, который Фекда организовала для членов Церкви, погибших в этом инциденте. Это мероприятие транслировалось в прямом эфире одновременно в штаб-квартире и других подразделениях по всей стране. На сцене, фотографии тринадцати членов были даны в центре сцены. Под их рамами висели медали в честь героев, которыми их наградила Фекда. Эта круглая медаль символизировала честь Фекды по отношению к тем, кто оказал ей большую услугу в своей жизни. Они были изысканно оформлены и украшены логотипом Фекды. На фотографиях все они были в своих докторских халатах. Некоторые были полны улыбок, в то время как другие казались невозмутимыми. На фотографии прямо посередине было изображено лицо того, кто был самым молодым среди них. На его лице промелькнуло подобие улыбки. Под его картинной рамой висела медаль «честь героя», а также еще одна медаль в форме звезды. Он сверкал из-за своей золотистой ткани, и на нем были красные полосы. Это была медаль Фекда, вручаемая тем, кто внес большой вклад в организацию. Нет нужды говорить, что все удостоенные этой великой чести были очень важными персонами в организации. Из-за вклада ГУ Цзюня как в случае с болезнью уродливого Баньяна, так и в случае с кошмарной болезнью, а также его вклада в возвращение книги заклинаний для Фекды, решение наградить его такой честью было недвусмысленным. На самом деле, статуя молодого человека будет установлена перед хирургическим корпусом медицинского отделения. Единственное, что могло бы сделать этот праздник еще более торжественным, — это если бы лауреаты были там, чтобы получить награды лично, но этого не должно было быть. В этот момент ведущий ЯО Синянь подошел к подиуму, который был установлен рядом со сценой. Когда он объявил о начале поминок, в зале зазвучала похоронная музыка. Без всякой подсказки Яо Синяня все девятьсот человек в зале встали. Они склонили головы в знак уважения к тринадцати лицам на сцене. К этой церемонии присоединились члены штаба и других подразделений. Семья, друзья и коллеги этих героев сидели в первом ряду зала. Через некоторое время, чтобы переварить новость, им уже удалось как-то двигаться дальше, но, захваченные этим зрелищем, их глаза начали краснеть. Когда похоронная музыка закончилась, они откинулись на спинки сидений, и их сердца слегка расслабились. «Дамы и господа.» ЯО Синянь начал свою надгробную речь. Его морщинистое от старости лицо подергивалось от волнения. «В этом году мне исполняется шестьдесят два. Средний возраст этих героев-всего тридцать восемь лет, самый молодой из них-всего лишь в возрасте 21 года, но их мужество и решимость намного превосходят кого-то вроде меня. Это герои, на которых мы все должны стремиться равняться.» Гости молча слушали панегирик Яо Синяня, отдавая дань уважения соответственно героям-Сун Илун, го Цзюню… Атмосфера в зале сгустилась до тех пор, пока не настала очередь ГУ Цзюня. В этот момент профессор Цинь, профессор ГУ, старейшина Тун, Сюэ Ба, Лу Сяонин, дядя дань, Ван Руосян, Цай Цзисюань и все остальные смотрели на это улыбающееся лицо на фотографии. Сорок семь сновидцев знали подробности, но даже остальные знали, что именно жертва ГУ Цзюня принесла им победу над кошмарной болезнью. Медаль Фекды была тому доказательством. «Прежде чем отправиться на Остров Врангеля, ГУ Цзюнь написал нераскрытое завещание,» — Спросил ЯО Синянь. «Сейчас мы его зачитаем.» У ГУ Цзюня не было семьи, но у него были старшие, которых он уважал, друзья, с которыми он был близок, и товарищи, с которыми он был в ситуациях жизни и смерти. Их попросили прочитать завещание ГУ Цзюня, но все они отвергли его. Это было слишком жестокое требование. Поэтому на трибуну поднялся ничем не примечательный мужчина из отдела досуга. Под пристальным взглядом зала член совета достал листок бумаги и начал читать густым и спокойным голосом. «Пора отправляться на Остров Врангеля. Согласно процедуре, я должен написать завещание. Я даже не знаю, зачем я это делаю. Это такая пустая трата времени. Я уже столько всего такого написал. Разве они не могут использовать один из них вместо этого? Просто измените имя и местоположение, и все будет в порядке.» Когда было прочитано первое предложение, на лицах многих людей появилась легкая улыбка. «Этот парень…» Старейшина Тонг что-то проворчал себе под нос. «Как врач, я гораздо лучше знаком со смертью, чем обычный человек. Я знаю, как беспомощно чувствуют себя люди, когда жизнь ускользает, и они ничего не могут с этим поделать. Я уже несколько раз испытывал это в хирургической палате, и каждый раз это меняло меня. Если я умру, надеюсь, найдутся люди, которые будут оплакивать меня. В любом случае, не позволяйте этому тянуть вас слишком долго. Просто оплакивай меня немного, а потом пусть время сделает все остальное. Шрам заживет. Перед лицом смерти время-лучшее лекарство. Я не беспокоюсь о тебе. Пора уходить. Этого должно быть достаточно. Будем надеяться, что эта миссия увенчается успехом.» Декламация закончилась, и в зале воцарилась тишина. Некоторые глубоко вздохнули, другие вытерли слезы. Было ясно, что завещание писалось в спешке. ГУ Цзюнь, должно быть, совершал какие-то движения, когда писал это. Он не стал вдаваться в подробности. Вероятно, он даже не успел сесть, чтобы составить полное завещание. Но такая простая воля обладала энергией, способной разбить сердца слушателей. ‘Ах Джун, конечно, есть люди, которые оплакивают твою смерть. ‘Грязно мыслящий Джун? Грязно мыслящий Джун? У сию направила свой разум, чтобы позвать его по имени. — Они говорят, что ты умер, и читают твое завещание. Сейчас самое время исправить их ошибку. Но, как всегда, ответа не последовало, только тишина. ГУ Цзюнь не появлялся. Тогда это могло означать только то, что он действительно уже ушел… но… После того как завещание ГУ Цзюня было зачитано, Яо Синянь продолжил надгробную речь. Затем настала очередь для семьи каждого принесенного в жертву члена выйти на сцену, чтобы произнести речь. Но к тому времени у сию уже отключился. Даже когда профессор ГУ и старейшина Тун вышли на сцену, чтобы восхвалить ГУ Цзюня, она на самом деле не слушала. Она чуть не уснула прямо на сиденье. Когда несколько дней назад ее попросили выступить с речью О ГУ Цзюне, она решительно отказалась. В этот момент она обдумывала один вопрос. — Просто оплакивай меня немного. Как долго это немного? Может быть, «немного» на иностранном языке означает «навсегда»? С этими мыслями, заполняющими разум у сию, она занялась чем-то другим, пока не услышала похоронную музыку вокруг. Затем ЯО Синянь в последний раз вышел на сцену, чтобы объявить о закрытии поминальной службы. Затем у сию встал и вышел из зала. «Мы поможем а Чжуну исполнить его желание,» — Сказал Цай Цзысюань с напускной энергией. Его лысый лоб сиял. «Я тоже хочу присоединиться к специальным мобильным силам.» «Я уже подал заявление на вступление в отдел заклинаний,» — Серьезно сказал Ван Жосян. ГУ Цзюнь лично доказал, что медицинские знания и знание заклинаний могут быть хорошей парой. Судя по тому, что он сказал Ву сию, все доктора Карло из чужой цивилизации были экспертами по заклинаниям. Ван Жосян понимал, что мир не будет спасен только медицинскими знаниями. Отдел заклинаний откроет свои двери для талантов со всей страны, а затем отобранные члены будут собраны для специальной подготовки. Департамент также продолжит свои исследования по заказу Энджелла. Старейшина Тонг упомянул, что мечтателям будет отдано приоритетное право присоединиться к отделу. «Я сделал то же самое.» «Я тоже.» Тут заговорили Сюэ Ба и Лу Сяонин. Заклинания были бы отличным дополнением к их Арсеналу в полевых условиях. «О, моя заявка на переезд в рекреационный отдел была одобрена,» — Внезапно сказала У сию, но со вздохом добавила: «Но я все еще связан с отделом заклинаний.» В каждом отделе были сотрудники из отдела развлечений, которые занимались своими разными задачами, и это не было исключением для отдела заклинаний. Когда они вышли из зала, солнце уже садилось. Они болтали между собой, направляясь к заходящему солнцу. После этого дня жизнь снова пойдет на лад. ‘Если бы только ГУ Цзюнь все еще был здесь с нами, — думали они, — он был бы большим активом для отдела заклинаний и международной организации, которая уже находится в процессе становления. Надеюсь, он наслаждается жизнью на небесах… ---------- Небо прояснилось Тишина, пустота, хаос… Есть ли у человека прежде всего разум или тело? И где же существует это ничто? Существует ли она вообще? В этой размытости медленно пробуждалось сознание. Он слышал стук чего-то странного и какой-то шепот. Свет… слегка смыло темноту. Может быть, дело было в глазах… глаза… Сознание медленно собирало свою память, и вместе с ней пришла некоторая боль. Огромная боль исходила отовсюду. Она расползалась и гноилась. Сознание было подобно свече, оставленной в буре. Он был близок к тому, чтобы погаснуть… но в этот момент он, казалось, услышал другой голос. Он доносился не откуда-то издалека, а откуда-то из хаоса.… ‘Грязно мыслящий Джун? Грязно мыслящий Джун? Они говорят, что ты мертв, и читают твое завещание. Сейчас самое время исправить их ошибку, — сказал голос. ‘Грязно мыслящий Джун? Мертв? Уилл? Сознание проникло в смысл этих слов, и внезапно в нем проснулось еще больше. Грязно мыслящий Джун, грязно мыслящий Джун… Сознание прояснялось, и хаос исчезал, принося с собой голос. ‘Грязно мыслящий Джун? Соленый вкус, ГУ Цзюнь… » когда имя поднялось из небытия, сознание было атаковано волнами боли. Вслед за сильной болью пришло осознание. ‘ГУ Цзюнь, я ГУ Цзюнь. Но разве я не должен быть уже мертв? И это был голос у сию ранее… Разве она не должна была вернуться? Разве она не вернулась? Когда паника пронзила его мысли, к нему вернулись другие воспоминания. Перед его глазами замелькали образы… — Нет, грязнуля Юй вернулся в реальный мир, я в этом уверен. ГУ Цзюнь мог видеть только темноту, полную темноту, но он чувствовал его присутствие. — Итак, где же я? Казалось, он все еще находится внутри тела, но не мог открыть глаза. На самом деле он не мог пошевелить даже одним мускулом своего тела, но это не избавляло его от боли, терзавшей его тело. Когда его сознание прояснилось, к нему пришло еще больше. Он обратился к системе в своем сознании… Однако, похоже, его разум тоже был истощен. Одно это движение мысли ошеломило его, и он почувствовал себя слишком беспомощным, чтобы включить систему, которую он мог легко включить в прошлом. — У меня даже не осталось ментальной силы, чтобы открыть систему? Он смутно припоминал, что в последний раз его уровень умственной испорченности составлял сорок девять процентов. — Это так близко к половине. Если я проснусь, будет ли коррупция больше половины? Так что же мне теперь делать? ГУ Цзюнь вспомнил о том, что ему уже давно следовало перерезать себе горло. Пронзительная боль ясно сообщила ему, что он перерезал главную артерию, и он должен был страдать от черепно-мозгового кровоизлияния и остановки сердца тоже — Значит, я призрак? Но ему этого не хотелось. Странный шепот и дробный топот становились все громче, и они казались странно знакомыми. — Где же я их раньше слышал? ГУ Цзюнь попытался собраться с мыслями, но не осмелился слишком сильно истощить свой ум. Спустя долгое время воспоминания вернулись к нему. Это было, когда они двигались через джунгли на острове. Он и у сию уже слышали этот шорох раньше. Было похоже, что кто-то топает по опавшим листьям, но когда они остановились, чтобы осмотреть окрестности, то ничего не нашли. Ритмичное постукивание было странно ритмичным, и оно сопровождалось мягким голосом, который звучал так, будто его выдавили из горла. По какой-то причине ГУ Цзюню показалось, что он слушает какую-то форму языка. Казалось, что кто-то движется по лесу и болтает. ‘Грязнуля Юй, ты здесь? Он несколько раз мысленно позвал ее и попытался установить связь, но безуспешно. Она не была в мире грез. ГУ Цзюнь был уверен, что он помнит, как почувствовал, как у сию прыгнул через пространственную трещину. Голос, который он слышал раньше, вероятно, был продуктом его подсознания. — Возможно ли, что меня спасло какое-то существование? — Подумал про себя ГУ Цзюнь. Честно говоря, он боялся смерти, как и все остальные. Он выбрал самоубийство, потому что это казалось единственным выходом из кошмара. Но теперь, когда он был жив, означало ли это, что кошмарная болезнь тоже была? И в каком он был состоянии? Все ли в порядке в восточном штате? Он немного подумал, прислушиваясь к странным звукам вокруг. ‘Синдром замкнутости. Название редкой болезни внезапно пришло к ГУ Цзюню. Из-за повреждения ствола головного мозга пациенты окажутся в ловушке ситуации, в которой он сейчас находился. Их сознание было живым, и они прекрасно слышали. У них были болевые рефлексы, но они не могли ни говорить, ни двигаться. Из-за этого болезнь также получила название » псевдокома’. Это состояние было одной из многих медицинских загадок, которые бросали вызов человеческому медицинскому сообществу. Эффективного лечения от него по-прежнему не существовало. Но теперь ГУ Цзюнь вспомнил, что некоторые пациенты все еще могли двигать глазными яблоками и использовали этот метод для общения с внешним миром. -Если мои симптомы отражают синдром замкнутости, тогда, возможно, я смогу попытаться пошевелить глазными яблоками… Он потерял контроль над своими конечностями, телом, шеей и головой. Он попытался направить всю энергию внутри своего тела вокруг глаз. — Двигайся, просто двигайся… Он представил себе, как стискивает зубы. — Совсем чуть-чуть! Внезапно какая-то связь была восстановлена. Ощущение чего-то знакомого вернулось к нему. Все дело было в глазах. Точнее, это были глазные яблоки, не считая век. ГУ Цзюнь с трудом пошевелил глазами. С этими словами он услышал, что топот прекратился, прежде чем вернуться с настойчивостью, это, казалось, говорило о удивлении! — Да, я не умер. Со слухом у меня все в порядке, — сказал он себе и изо всех сил постарался снова закатить глаза. Внезапно он почувствовал, как кто-то дернул его за веки, а может быть, ему показалось. Но тусклый свет пронзил его глаза, заставляя их покалывать от боли. — Это новый вид боли. Похоже, я действительно еще жив… Его сознание просыпалось, когда глаза вновь обрели четкость. Для ГУ Цзюня все стало ясно. Сверху на него смотрели лица нескольких странных существ. Каждый из них был размером с кошку. У них был коричневый мех, и их рты сужались в острые морды. У них были черные глаза-бусинки. Они были похожи на гигантских грызунов… ‘Гигантские грызуны? ГУ Цзюнь чуть не потерял сознание от шока. ‘Мстительные лабораторные крысы? Это и есть мой личный ад? Тем не менее, когда ГУ Цзюнь присмотрелся поближе, он увидел лес на острове на заднем плане. Иссохшие деревья с корявыми ветвями. Затем его веки захлопнулись, как занавеси, и он снова провалился в темноту. Снова послышался ритмичный стук, но на этот раз он понял его значение. В мире сновидений, пока говорящий был готов, слушатель и говорящий могли общаться, несмотря на разницу в языке. Сейчас он слышал по меньшей мере пять разных голосов, Шепчущихся между собой. «Этот человек проснулся и теперь подслушивает нас.» «Конечно, это так. Наши пути всегда работают.» «Тогда, может быть, мы его съедим? Мы снимем с него кожу, а потом заползем внутрь, чтобы полакомиться его восхитительными внутренними органами.» «Нет, он проглотил весь дом. Мы не сможем его переварить.» «Ничего нельзя решить с помощью хороших специй.» «Я уже сказал тебе-нет!» «Тогда что же нам с ним делать? Бросить его в море?» «Нет, он очень ценный. Он будет очень хорошим подношением…» «О, да, да, да, подношение! По крайней мере, один этот человек может заменить сто кур, сто перепелов и сто кур!» «Сто … ты что, сошел с ума? Тупой Зуг, тупой Зуг!» «Тогда, тогда… по пятьдесят каждого?» «Честное Слово, Зуг! Ах, дорогие друзья и родственники, позвольте мне сказать вам, что этот человек стоит по меньшей мере тысячи кур, тысячи перепелов и тысячи кур!» «Одна тысяча‽» Быстрая последовательность постукиваний прозвучала как шок. «Тогда не означает ли это, что наше племя Зугов не будет нуждаться в новых жертвоприношениях в этом году, если мы принесем его в жертву?» «По крайней мере, разве ты не слышал, что я сказал? Вполне возможно, что мы будем избавлены от необходимости делать пожертвования и на следующий год.» «Тогда мы должны сделать ему наше подношение. Мы должны!» Они зааплодировали. Услышав их, ГУ Цзюнь изо всех сил старался закатить глаза, чтобы привлечь внимание этих существ по имени Зуг… Но никто из Зугов ему не ответил. Они продолжали весело обсуждать между собой, сколько кур, перепелов и курятины он будет стоить. ---------- Медали и завещание переводчик: Lonelytree ГУ Цзюнь все еще пребывал в полной темноте. Прошло два дня с тех пор, как он пришел в себя. Как бы он ни устал, сон ускользал от него. Казалось, что он утратил эту способность, и поэтому усталость преследовала его, как призрак. Кроме того, что он научился управлять движением глазных яблок, в остальном его теле не было никакого прогресса. Он все еще не мог открыть глаза. Раньше именно Зуги оттягивали ему веки. ‘Систематическое вскрытие, Окулус… В течение последних двух дней он пытался вспомнить, чему научился в прошлом, чтобы оживить свой разум. В то же время, он попытался распространить свой контроль на веки. ‘Argana Oculi accessoria используются для защиты, перемещения и поддержки глазного яблока. Они включают в себя такие структуры, как блефар, конъюнктива, слезный аппарат, экстраокулярные мышцы, жировое тело и фасция орбиты… Блефар расположен перед глазным яблоком. Она разделяется на palpbra frontalis и malaris palpbra. Щель между ними называется щелью пальпебры. Внутренняя и внешняя щели щупальца являются соответственно angulus oculi medialis и angulus oculi temporalis. Край пальпебры называется Марго пальпебра, и он дифференцируется на передний край пальпебры и задний край пальпебры…’ Перед его мысленным взором возникли страницы главы о глазе в системной аутопсии. Чем больше он пытался вспомнить их, тем яснее они становились. — Поскольку я не мертв, я не могу просто ждать здесь, пока придет смерть. Я же врач. Я сама могу спастись. ГУ Цзюнь пытался тренировать свой леватор palpebrae superioris и мышцы orbicularis oculi. Пока он овладевал ими, он мог свободно открывать и закрывать глаза. За последние два дня его тренировки принесли небольшой результат… Возможно, он почувствовал, как шевельнулось его глазное яблоко—на правое веко внезапно надавила мохнатая лапа. Постукивание сказало: «Будьте честны и не двигайтесь!”» Он не мог ни двигаться, ни говорить. ГУ Цзюнь больше ни секунды не мог выносить эту боль. Как он собирается общаться с этими существами? Пациенты с запертым синдромом могли двигать глазными яблоками, чтобы передать смысл. Ну, если постукивание может быть языком, то почему бы не двигать радужной оболочкой? Это был мир грез. До тех пор, пока говорящий был готов общаться, слушатель получал намерение, несмотря на непостижимость используемого языка. ГУ Цзюнь размышлял, пытаясь запомнить те небольшие лингвистические знания, которые он получил… Хорошо, он будет использовать движение своего глазного яблока, чтобы создать ‘метод ввода китайских иероглифов»… Штрихи каждого символа можно было перевести в различные движения глаз. Один набор действий объединится в одно слово. Двигаясь слева направо, это означало бы горизонтальную косую черту. Двигаясь сверху вниз, это означало бы вертикальную косую черту. Перемещение справа налево будет точкой. И так далее и тому подобное… Закончив писать иероглиф, он мог нахмуриться, давая понять, что закончил его. Моргание левого глаза означало запятую, а моргание правого-точку. Быстрое моргание левого глаза дважды означало вопросительный знак, а правого-восклицательный. ‘Это должно сработать, — ГУ Цзюнь запомнил упрощенные правила этого выдуманного языка. Это было все, что он смог придумать на месте. Течение времени было свободно в темноте. Казалось, прошел еще один день. В течение этого времени он изучал, как использовать свои глаза для общения с этой простой языковой системой. Когда он почувствовал, что готов, ГУ Цзюнь пошевелил двумя своими глазными яблоками, Чтобы медленно написать, «Привет.”» Как он знал, Зуг стоял на страже рядом с ним, и тотчас же последовало быстрое похлопывание. «Вы говорите своими глазами?”» Дрожь возбуждения охватила ГУ Цзюня. Ему это удалось! Он чувствовал себя так, словно ему дали проблеск света после стольких лет, проведенных в ловушке тьмы. Он быстро успокоился и продолжал двигать глазами, чтобы «сказать»., «Да, мой разум ясен. Спасибо, что спас меня. Мне просто интересно, кому ты собираешься меня предложить, и что тогда со мной будет?”» Закатывать глаза во все эти разные стороны было невероятно утомительно. Когда он закончил эту фразу, ГУ Цзюнь был совершенно ошеломлен. «Скорее, этот человек заговорил!” Зуг потрясенно ахнул, и вскоре послышался топот ног.» ГУ Цзюнь пытался общаться своим странным способом, чтобы заставить этих существ ослабить бдительность. «Здравствуйте, я из другого мира. Меня зовут ГУ Цзюнь.”» «Не обращай на него внимания!” Голос, который определенно принадлежал их лидеру, сказал: «Люди чрезвычайно хитры, из какого бы мира они ни пришли!”»» ГУ Цзюнь быстро закатил глаза. «Я никому не причиню вреда…”» «Он сказал, что не желает нам зла.”» «Значит, он намекает, что мы хотим причинить ему вред? — сердито спросил главарь. «Тупой Зуг! Он пытается воспользоваться нашей добротой, чтобы вылечить его и помочь ему вернуться в тот мир. Независимо от того, что он говорит, Я знаю, что это его цель.”»» «Значит, он просто играет с нами? Проклятый человек, мы должны просто съесть его! Забудьте о пяти тысячах кур, пяти тысячах перепелов и пяти тысячах кур.”» Итак, это было последнее значение, которое они придавали ему. Зуг который предлагал приготовить ГУ Цзюня добавил, «Я знаю Способ приготовления, который гарантированно сделает из него восхитительную еду! Мы превратим его в кормушку для червей. Когда все личинки вырастут внутри него, мы будем жарить его в яме до тех пор, пока он не сварится на семьдесят процентов. Таким образом, он сохранит свежесть личинок и сочность его плоти. С некоторыми специями и немного самогона, О, я уже купаюсь в мысли об этом.”» «Брат, может быть, нам оставить стряпню только для его конечностей? Все остальное должно стоить не меньше трех тысяч каждой птицы!”» «А… — голос главаря звучал так, словно он сглотнул, а потом раздраженно застонал. «Дай мне подумать об этом!”»» ‘О нет, пожалуйста, не думай об этом,’ сердце ГУ Цзюня дрогнуло. Его глаза замерли, не зная, что сказать. Эти Зуги не были людьми; их образ мыслей был еще более непредсказуемым, чем у сию, поэтому ему лучше было пока держать рот или глаза закрытыми. После того, как лидер Зуг сказал, что они собираются для обсуждения. Стук вернулся к нормальному стуку. Они перекрыли канал связи с ГУ Цзюнем. Так человек молча продолжал свое обучение. Он попытался позвать у сию и остальных, но ответа не последовало. Он также не ощущал движения пространства. Его единственным действующим чувством был слух. Но в человеческом теле было что-то невероятное. Когда одно чувство затмевалось, другие чувства усиливались. Таким образом, он мог слышать стук, шорох и даже шум волн. Похоже, Зуги увезли его на корабле через океан. Прошло два дня, и шум волн затих вдали. Теперь же послышался звук журчащей воды. Судя по звуку, корабль двинулся вглубь острова. Он понятия не имел, причинили ему Зуги вред или нет, потому что не мог сказать, откуда на его теле появилось ощущение боли. Он, вероятно, ничего бы не узнал, даже если бы Зуги отрезали ему одну ногу, чтобы съесть. Несмотря на это, ГУ Цзюнь продолжал тренироваться и не сдавался. Он тренировал свои глаза и ум. В то время как топот был далеко, что означало, что вокруг не было никакого Зуга, ГУ Цзюнь хотел попробовать снова открыть глаза. Он направил каждую унцию энергии в своем теле и поднял свой леватор palpebrae superioris! — А… Ослепительный свет ворвался в комнату слишком внезапно. Инстинкт почти заставил его закрыть глаза, которые он заставил себя открыть, но, к счастью, он подавил это желание. Когда его глаза привыкли к свету, ГУ Цзюнь увидел белое небо, зеленые реки и черный деревянный борт Маленького плота. Трудно было представить себе, что он покинет этот остров и пересечет море на маленьком деревянном плоту. В настоящее время вся его личность была запихнута в большую деревянную бочку. Он попытался опустить глаза вниз. К счастью, все его конечности были еще на месте… Та часть его кожи, которую он мог видеть, была покрыта пурпурно-красными струпьями. Он вспомнил, как потрескивала тогда каждая клеточка его кожи. — Мне действительно любопытно, как этим Зугам удается спасти меня от верной смерти. ГУ Цзюнь огляделся и понял, что речная тропа, по которой они шли, змеилась по плодородной равнине. На равнине были леса, фермы и редкие фермерские дома. Крыши домов были сложены из соломы, а сами они окружены зелеными заборами. Из труб поднимались клубы дыма. ГУ Цзюнь заметил несколько человек, двигавшихся среди ферм, но они были слишком далеко от него, и его глаза еще не полностью восстановились, поэтому он не мог видеть их лица слишком ясно. ‘Помогите… ГУ Цзюню хотелось закричать. — Помоги мне… Но его голосовые связки не работали. Внезапно он услышал шарканье ног. Он тут же закрыл глаза. Он не хотел, чтобы Зуги знали, что он уже может открыть глаза. Через некоторое время он осмелился приоткрыть глаза. Удивительно крупный Зуг рядом с ним, к счастью, ничего не заметил. Наконец он понял, что плот причалил к берегу, ведущему в лес. Группа из десяти Зугов подобрала деревянную бочку и спрыгнула с плота. Какими бы маленькими они ни были, они были удивительно сильными. Даже неся его, они быстро двигались через лес, болтая между собой. Они зигзагами пробирались между деревьями, и это было похоже на день, когда перед ГУ Цзюнем открылось новое зрелище. Перед ним на поляне в лесу собралось несколько миллионов Зугов! Лес на острове со старым поместьем был всего лишь маленькой деревушкой для Зугов. Это была настоящая база племени Зугов… Зуги сидели на корточках на ветвях деревьев, прятались в кустах и заползали в гнилые дупла. Так много глаз-бусинок смотрело в его сторону, и все они светились. Среди них в центре стоял старый Зуг. Мех на его теле был весь белый. Возможно, именно его они считали вождем или старейшиной этого племени. Деревянная бочка была поставлена на землю, и повсюду раздавался неистовый стук. Теперь ГУ Цзюнь наконец увидел, что Зуги издают этот звук, хлопая себя по разным частям тела, и это легло в основу их языка. Группа Зугов, которые несли его, постукивали себя по всему телу, как будто пытаясь объяснить происхождение ГУ Цзюня. Остальные Зуги ответили возбужденным постукиванием. «Впусти его. Это не имеет значения, — сказал старый Зуг. Он подергал себя за седую бороду и выглядел довольно добрым. ГУ Цзюнь снова мог их понять, и именно в этот момент он понял, что лидер его группы Зуг объясняет остальным план, который они ему изложили. «Таким образом, нам не нужно будет предоставлять какие-либо предложения в течение следующих пяти лет!”»» «Вздох.” Старый Зуг вздохнул. Зуги, которые собирались подняться в толпу, все успокоились. Старый Зуг внимательно посмотрел на ГУ Цзюня и сказал: «Так вот как мы, Зуги, поступаем? Просто смешно! Этот человек поглотил дом кошмаров. Так с ним не обращаются!”»» При этих словах сердце ГУ Цзюня подпрыгнуло от радости. Он собирался использовать свой язык глазного яблока, чтобы поблагодарить старого Зуга… когда последний сказал: «Предложив его этой жадной кошке, мы получим самое большее пять тысяч кур, пять тысяч перепелов и пять тысяч курятины. Но если мы продадим его черному купцу, то получим по меньшей мере десять тысяч кур, десять тысяч перепелов и десять тысяч кур!”» Юных Зугов осенило, и они разразились радостными криками и визгом. «Таким образом, даже после того, как мы принесем в жертву по пять тысяч от каждой из трех птиц”, — сказал старый Зуг, «у каждого из нас останется по пять тысяч для нашего племени, не так ли?”»» В тот же миг Зуги в лесу разразились радостными возгласами. Возбужденные крики и постукивание эхом разнеслись по всему лесу. ---------- Зуги особая награда после того, как старший Зуг принял решение, в честь праздника племени зугов, ГУ Цзюнь был засунут глубже в деревянную бочку, и крышка была прочно закреплена. Они оставили небольшое отверстие для фильтрации воздуха, но было ясно, что плотность кислорода уменьшилась, потому что ГУ Цзюнь вскоре почувствовал тупость в своем уме. В такое время, как сейчас, наверное, хорошо, что он не чувствует своего тела, иначе дискомфорт, вероятно, многократно возрастет. — Черт возьми… ГУ Цзюнь открыл глаза, и зерно деревянной бочки уставилось на него. Он действительно не ожидал, что однажды все так закончится. Потеряв контроль над всем своим телом, он не мог говорить, только двигал глазами, и его судьба оказалась в руках каких-то грызуноподобных существ. В своем нынешнем состоянии он не мог даже закончить свою жалкую жизнь или заснуть. Внезапно он почувствовал, что деревянная бочка опрокинулась и начала катиться. Очевидно, Зуги двигали его. Вероятно, они хотели, чтобы он вернулся на корабль. Чувства печали, усталости и смирения появились в его сознании. Он скучал по своей кровати, телефону, компьютеру, хирургическому скальпелю… Черт, он даже скучал по ощущению сонливости и голода. — Нет, я должен выстоять. ГУ Цзюнь быстро остановил себя от того, чтобы спуститься по этому скользкому склону. Если он позволит себе продолжать в том же духе, то скоро сдастся и умрет недостойной смертью в деревянной бочке. — Я не могу умереть вот так. Я до сих пор не знаю, прекратилась ли эта кошмарная болезнь или нет. Мне нужно остаться в живых, чтобы это выяснить. ГУ Цзюнь призвал свое тело сделать глубокий вдох. — Да перестань ты, ГУ Цзюнь! Рассуждать с этими Зугами оказалось бесполезно. Злой кот или черный торговец, которому они собирались принести его в жертву, тоже не казались приятными персонажами. Вероятность того, что они отпустят его, была близка к нулю. Чтобы избежать этой трагедии, ему придется полагаться только на себя. В этом случае ему нужно будет продолжать тренировать свой разум и пытаться восстановить контроль над своим телом. — Мне нужно прийти в себя! Его нынешнее состояние может быть похоже на состояние тех, кто страдает синдромом замкнутости, но, скорее всего, это не так. Если он продолжит тренироваться, то сможет постепенно восстановить контроль над мышцами всего остального тела. Кроме этого, у него была еще одна обнадеживающая альтернатива—система. На данный момент он мог подтвердить, что система пришла из источника, отличного от культа загробной жизни и культа Р’лил. Вероятно, это было как-то связано с сыном стали, потому что награда за миссию, которую он дал ГУ Цзюню, помогла ему найти, понять и приобрести силу сына стали. — Если я восстановлю достаточно ментальных сил, чтобы вновь открыть систему, то, возможно, смогу узнать о своем нынешнем физическом состоянии и возможном решении этой проблемы. Это могло бы обеспечить мне выход. ГУ Цзюнь успокоил свое сердце и тихо произнес: «когда небеса собираются возложить великую ответственность на великого человека, это всегда сначала расстраивает его дух и волю, истощает его мышцы и кости, подвергает его голоду и нищете, изводит его неприятностями и неудачами, чтобы стимулировать его дух, закаляет его природу и усиливает его способности…’ Стихотворение напомнило ему о Цай Цзысюане, и это придало ГУ Цзюню прилив сил. Он перестал беспокоиться о том, куда его катят Зуги, и медленно вызвал из памяти медицинские тексты, такие как «систематическое вскрытие», «изучение анатомии человека», «частичное вскрытие».… Время шло незаметно. Один день, два дня… С момента пробуждения его сознания прошла уже неделя. ГУ Цзюнь стал более искусным в перемещении глазных яблок, и это движение больше не истощало его так сильно. На самом деле, его умственная сила чувствовалась более освеженной, чем раньше. За последние два дня он почувствовал, как качается деревянная бочка, что, вероятно, означало, что они все еще на лодке. Внезапно со стороны Зугов послышались легкие хлопки. Вероятно, они уже достигли своей цели. Бочку снова передвинули. Зазвучал другой язык. ГУ Цзюнь мог распознать в нем человеческий язык. Говоривший был мужчиной, и тон его был довольно своеобразным. Ни один из них не позволил ему вмешаться в их разговор. Со скрипом откинулась крышка бочонка. Свет проник в контейнер. Зуги грубо выдернули голову ГУ Цзюня. Он перестал скрывать тот факт, что может открыть глаза. ГУ Цзюнь прищурился и посмотрел вверх. Он увидел, что на него смотрит человек средних лет в черной мантии. У этого человека не было черт лица, которые напоминали бы человеческие существа или чужую расу. Если уж на то пошло, он больше походил… Мистер Барзай. ГУ Цзюнь вспомнил старого капитана белого корабля. У него было такое чувство, что они принадлежат к одной расе. Однако этот человек не был поражен болезнью, которая мучила старого капитана. У него была бесчувственная черта. Когда их взгляды встретились, в глазах торговца вспыхнула алчность, словно он увидел какой-то драгоценный камень. ГУ Цзюнь хотел что-то сказать своими глазными яблоками, но деревянная крышка вскоре была откинута. Черный купец и Зуги продолжали свои переговоры, пока ГУ Цзюнь не услышал возбужденный стук зугов. К тому времени он уже знал, что сделка завершена. — Интересно, как этот торговец поступит со мной, — ГУ Цзюнь обдумывал все » за » и «против» этой ситуации. Плюсом было то, что другая сторона была человеком. Это означало, что они могли общаться более легко; Кон был в том, что другая сторона была человеком. Как говорили Зуги, люди чрезвычайно хитры, по крайней мере, более хитры, чем Зуги. Этот человек купил его за такую высокую цену, так что шанс на то, что ГУ Цзюнь уговорит его отпустить бесплатно, был близок к нулю. Вскоре ГУ Цзюнь услышал голоса других людей, но язык по-прежнему ничего для него не значил. Но он сказал ему, что это была группа торговцев, а не один бродячий торговец. Он почувствовал себя так, словно его посадили на деревянную телегу, потому что услышал скрип колес по дороге. Куда же он направится после своего приключения с Зугами? — Ну ладно… ГУ Цзюнь мысленно вздохнул, подражая у сию. Он ничего не мог поделать с этими внешними изменениями. Все, что он мог сделать, это сосредоточиться на себе. Он начал медитировать, чтобы тренировать свою ментальную силу. Он представил себе фонтан в Академии Карлот, представлял себе богиню жизни… очищающую воду, силу жизни. Он медитировал полдня. Он чувствовал себя более похожим на себя и чувствовал, что пришло время снова попытаться открыть систему. — Нет ничего плохого в том, чтобы попытаться. ГУ Цзюнь сосредоточил свою ментальную силу и попытался вызвать систему, как он делал это в прошлом. Мгновенно его пронзила острая боль, а нервы натянулись до предела. Ему казалось, что что-то застряло, но на этот раз он не сдавался и попытался довести дело до конца. С глухим стуком завал, казалось, был снят. Что-то рвануло его и эхом отозвалось в его сознании. Это был звук системного уведомления. Этот звук никогда не звучал слаще для ушей ГУ Цзюня! «Ваше мастерство сильного сердца увеличилось на 30 000 пунктов. Текущий уровень: 1 (36,000/ 50,000 мастерства).» «Внимание, ваш разум в настоящее время поврежден. Текущий уровень коррупции-сорок девять процентов.» «Внимание, в настоящее время вы находитесь в ненормальном параличном состоянии! Пожалуйста, попытайтесь самовосстановиться через системную миссию.» «Вы спасли песню войны, подвешенную в кошмаре, вызвав специальную награду. Пожалуйста, нажмите, чтобы получить свою награду, неизвестно.”» ‘Это сработало! ГУ Цзюнь представил себе, как он вздыхает с облегчением. Он изучал эти уведомления и чувствовал, как к нему возвращается энергия. 30 000 очков мастерства, вероятно, были накоплением всех испытаний, через которые он прошел с того момента, как ступил в старое поместье, и до самого конца. Казалось, что кошмар наконец-то закончился. Уровень коррупции в сорок девять процентов не стал неожиданностью. То, что произошло, — это напряжение, которое он испытывал. Даже простое усилие открыть систему в его сознании стало таким трудным. ГУ Цзюнь задался вопросом, не стала ли сила кошмара, который он поглотил, частью этого разложения. Если бы не сопротивление сына стали и не поглощение кошмара сыном несчастья, уровень коррупции был бы намного выше сорока девяти процентов. В общем, все было не так уж и плохо. По крайней мере, система прояснила, что он может спасти себя, выполнив миссии. Это была хорошая новость. Кроме того, была еще и эта особая награда. Взгляд ГУ Цзюня переместился на последнее уведомление. Это была действительно неожиданная награда, и он мог использовать любую помощь, которую мог получить в этот момент. Он нажал кнопку, чтобы принять награду. Мгновенно в его голове всплыли яркие огни. «Вы получили десять страниц неполной книги заклинаний.» «Вы получили один хирургический скальпель Карло.» «Вы получили три старые фотографии.» «Вы получили пять сладких снов.”» ---------- Язык глаз возможность спасения OneselfStuck внутри темной бочки, ГУ Цзюнь хотел вздохнуть, когда он прокручивал награду миссии. Все было бы намного проще, если бы система давала ему вознаграждение вроде огнестрельного оружия, но ведь все никогда не было так просто, не так ли? В любом случае, ГУ Цзюнь повернулся к вкладке хоста и понял, что все данные индикаторы его тела превратились в ?. — Так вот что система имела в виду под ненормальным состоянием паралича. Он посмотрел на награды одну за другой. 1 Карло хирургический скальпель, очевидно, это было не то, что он мог получить сейчас. Острый предмет внутри тесного пространства, в то время как он был выведен из строя, ГУ Цзюнь не мог видеть, как это закончится хорошо. Однако эта награда напомнила ему о трех других медицинских инструментах. Их местонахождение также было неизвестно, были ли они все еще на нем, захваченные Зугами или конфискованные черным торговцем, он не мог сказать. -Это хирургический скальпель, а не посмертный, как тот, которым я пользовался. — Заметил ГУ Цзюнь. — Это, вероятно, вызовет какую-то иллюзию, связанную с лечением, а не с рассечением. Но вызвать иллюзию сейчас, вероятно, означало бы уничтожить ту малую ментальную силу, которая у него еще оставалась. — 10 страниц незавершенной книги заклинаний,’ он тщательно проверил плавающий объект в своем сознании. Поместив эти 10 страниц рядом с предыдущей единственной страницей, которую он получил, ГУ Цзюнь подтвердил, что это были разные страницы одной и той же книги. Он придвинул страницы ближе и увидел, что они тоже были заполнены заметками, и они были написаны почерком Лэндона. ‘Завершение миссии в бездне дало мне только 1 страницу книги заклинаний, но на этот раз я получил 10 страниц». Это косвенно доказывало, как трудно было разрушить дом кошмара. Чтение книги заклинаний было бы умственно утомительным, поэтому ГУ Цзюнь не стал читать ее подробно, а просто бегло просмотрел, чтобы понять суть их содержания. Эти 10 страниц описывали больше основ о заклинаниях, и основное внимание на страницах было уделено «ритуалам и церемониям». Существовало 2 основных типа заклинаний: первый-это те, которые произносятся, а второй — ритуалы. По сравнению с заклинаниями, ритуалы часто имели более сильные эффекты, и некоторые эффекты могли быть вызваны только через ритуалы. Ритуалы имели свои требования и условия, они различались в зависимости от ритуалов. Условия включали погоду, время, место, количество участников, процедуру, предметы, заклинания и жертвоприношение… ‘Ритуалы тоже требуют жертвоприношения, а жертвоприношение гораздо больше, чем при произнесении заклинаний… ГУ Цзюнь молча читал. Он вспомнил гробницу с изогнутым погребением, Иннуитов на заснеженной вершине, жертвоприношение культа загробной жизни Баньяновому дереву и замысловатую ловушку на алтаре… Все это были ритуалы, которые создавали у ГУ Цзюня впечатление, что все ритуалы были злыми и фанатичными, но согласно 10 страницам, были и темные ритуалы, и светлые ритуалы. Не осознавая этого, содержание привлекло ГУ Цзюня. Он даже прочитал кое-что из нацарапанных Лэндоном заметок и остановился только тогда, когда в его мозгу застучала боль. Эти 10 страниц очень помогли ему в понимании заклинаний и ритуалов. Если бы он мог вернуть эти знания обратно, это было бы очень полезно и для Фекды, но, к сожалению, они, казалось, были бесполезны в его нынешней ситуации. ГУ Цзюнь мысленно обратил внимание на дневник наблюдателя. После того, как он поглотил этот дом кошмара, он понятия не имел, что произошло во сне этого молодого наблюдателя. Система сказала, что город был спасен, поэтому ГУ Цзюнь решил взглянуть поближе. В конце книги было добавлено несколько новых записей. В основном в ней рассказывалось о том, как Карлотские врачи спасли жителей деревни и положили конец эпидемии, а песня войны вернулась к своему миру и спокойствию. Внезапно из системы появилось новое уведомление. «Ваш ум был очищен, уровень коррупции снизился на 0,1 процента, текущий уровень коррупции-48,9 процента.”» — А? ГУ Цзюнь действительно чувствовал это чувство омоложения. Это была неожиданная награда, несмотря на то, как мало она была. Степень выздоровления несколько иллюстрировала, насколько серьезно он был коррумпирован, но тот факт, что коррупция может быть обращена вспять, был приятной новостью. У него еще оставалась надежда на выздоровление! ГУ Цзюнь мгновенно воодушевился. Он почувствовал какое-то мерцание света. Закрыв дневник, он обратился к пяти старым фотографиям. Но сейчас он не притягивал их ближе, чтобы посмотреть. Они выглядели как живописные картины, живописная природа не уменьшилась с возрастом фотографии. Он нажал на самый левый, чтобы взглянуть поближе, и его умственная сила мгновенно восстановилась… На полароидном снимке была изображена красивая гора с водопадом, в этом не было ничего необычного. Там не было даты печати, и было неясно, кто был фотографом. «Ваш ум был очищен, уровень коррупции снизился на 0,01 процента, текущий уровень коррупции-48,89 процента.”» ‘Всего 0,01 процента? ГУ Цзюнь испытывал смешанные чувства. Он перешел к двум другим фотографиям. Как он и ожидал, оба они были живописными картинами, и оба они помогли снизить еще 0,01 процента коррупции каждый. Посмотрев на 3 фотографии, уровень коррупции теперь составлял 48,87 процента. Как бы медленно это ни происходило, он почувствовал, как внутри него что-то изменилось… это было так, как если бы испорченная энергия, которая была очищена, превратилась во что-то другое. Он ощутил категорическое изменение в природе своей ментальной силы. — Это очищение от порчи-еще одна форма трансмутации энергии? Если это так… Он размышлял: «если я очистил себя от всякой скверны, что же будет со мной? Изменит ли трансмутированная энергия то, что я есть?» Как и многие другие загадки, ответа на них пока не было. А сейчас ГУ Цзюнь понял, что ему лучше сосредоточиться на том, как спасти себя. Он открыл вкладку «миссия», если бы это были задачи по спасению людей или расчленению чего-то, тогда он был бы в заднице. «Нормальная миссия: закатывайте глаза 3000 раз в день, награда за миссию: 1 старая фотография» «Трудная миссия: закатите глаза 15000 раз за 3 дня, награда миссии: 5 старых фотографий» «Миссия Abyssal: истощить уровень коррупции на 10 процентов за неделю, вознаграждение миссии: неизвестно.”» К счастью, более ранняя оценка системы миссии ГУ Цзюня была правильной, они были специально адаптированы к его состоянию. Единственное, что он мог сейчас сделать, — это закатить глаза. ‘Старые фотографии » должны быть похожи на ту, что он только что получил, они были своего рода ментальной помощью, чтобы помочь очистить коррупцию. Простая миссия не была проблемой, как и трудная миссия. Ему не нужно было 3 дня, чтобы закатить глаза 15000 раз, если бы он присел на корточки, он мог бы закончить это за день. Миссия системы будет обновляться ежедневно так что если ему удастся выполнить трудную миссию каждый день… ‘Если каждая фотография представляет собой 0,01 очищения, то я могу накопить очищение 0,05 процента в день». ГУ Цзюнь подсчитал в уме. — Мне нужно будет снизить уровень коррупции до 8 процентов, чтобы снова стать самим собой. Исходя из подсчетов, мне нужно 20 дней, чтобы очистить 1 процент коррупции и 800 дней, чтобы очистить 40 процентов.’ 800 дней, если бы только он мог выжить так долго… — Это займет слишком много времени. — Проворчал ГУ Цзюнь. Загоревшаяся было надежда угасла. Группа торговцев не собиралась оставлять его в живых в течение 2 лет без всякой причины. И это не считая разницы во временном потоке. 2 года в мире грез равнялись тому, сколько времени в реальном мире? Кроме того, течение времени в разных местах мира сновидений также казалось несопоставимым. Он заметил, как течет время на острове, и когда он был внутри старого поместья, все было по-другому, так что его два года здесь могли быть дольше в реальном мире. Возможно, для системы время было бессмысленным, 2 года прошли в мгновение ока бесчувственной машины, но для ГУ Цзюня все было по-другому. ГУ Цзюнь разочарованно повернулся к миссии бездны. Это было действительно противоречие. Он был в основном живым овощем из-за высокого уровня коррупции, так как же он собирался снизить этот уровень на 10 процентов за неделю? Но, основываясь на его прошлом опыте, система давала ему только миссии, которые он имел шанс выполнить… — 5 сладких снов. ГУ Цзюнь повернулся к последнему неконтролируемому вознаграждению. Это был первый раз, когда он столкнулся с такой наградой, может ли это быть его спасением? Сладких снов. Он вспомнил, как капитан хотел высосать 100 сладких снов из него и у сию, неужели это одно и то же? Специальная награда присудила ему только 5 баллов, это доказывало, насколько ценны были эти сладкие сны. Оглядываясь назад, зная, что старый капитан хотел забрать у них 100 сладких снов… это была настоящая афера. Если бы не ненормальная сила внутри его тела, кто знает, что бы случилось. — А какой цели служат эти сладкие сны? Он заметил, что там было 5 пузырьков, излучающих струящийся свет, Танцующий в его уме. Они мерцали соблазнительными образами. 5 сладких снов. Он вспомнил объяснение Мистера Барзая, «Мечтать-это способность, тем более когда сон сладок… Кошмар имеет свою собственную силу, так же как и его противоположность. Но у каждого есть ограниченное количество сладких снов, чтобы мечтать, и когда все сладкие сны ушли… человек потеряет способность видеть сны. А те, кто утратил эту способность, будут вызваны сном.…”» «Неужели эти 5 сладких снов вырваны у кого-то? Произошли ли они от одного и того же человека или от 5 разных людей? Являются ли эти сладкие сны одноразовым расходным материалом или их можно использовать повторно? Помогут ли они очистить меня от порчи или у них есть другие функции?» Пока ГУ Цзюнь изучал пять пузырьков, у него возникло много вопросов. У него было чувство, что эти сладкие сны не снизят напрямую уровень его коррупции, но они могли бы дать ему шанс достичь этого. Ему нужно было исследовать дальше, чтобы узнать больше, но было только 5 сладких снов, и он не мог позволить себе тратить их впустую. ‘Мне придется либо переварить коррупцию ради собственной выгоды, либо позволить коррупции переварить меня. ГУ Цзюнь решил попробовать и решил бы бросить курить, если бы случилось что-нибудь странное. Он собрался с мыслями и щелкнул по самому левому пузырю. Поверхность мгновенно покрылась рябью, когда пузырь медленно увеличивался в размерах. Там было притяжение, которое, казалось, взывало к ГУ Цзюню… ‘Хм… — ГУ Цзюнь не почувствовал никакого дискомфорта, поэтому поддался притяжению и погрузился в сладкий сон. ---------- Особая награда это иллюзия? Нет, это не так… Несмотря на то, что ГУ Цзюнь чувствовал, как его ментальная сила истощается, он не чувствовал, что находится внутри иллюзии. Это было что-то совершенно новое и необычное. Сейчас он находился в театре, но не в современном оперном театре, а в каком-то старинном театре с круглой крышей, плохим освещением, узкими проходами и маленькой сценой с занавесками. Перед сценой было 10 рядов сидений, и в каждом ряду было 10 крепких деревянных стульев, так что в общей сложности 100 мест. — Подожди-ка, что это? ГУ Цзюнь сразу же заметил, что он может свободно менять свою точку зрения. Он мог бы смотреть с верхней части сцены на спинку сиденья от одной секунды до следующей. Это, по — видимому, означало, что он находился здесь не с точки зрения человека или предмета. Такая всезнающая перспектива… казалось, он воплощал в себе сам театр. С этой, казалось бы, нелепой идеей в голове, ГУ Цзюнь переместил свои мысли, чтобы попытаться открыть шторы, и это произошло. Сцена была пуста. Кроме пыли на земле, там ничего не было. — Если я и есть театр… ГУ Цзюнь смущенно подумал: «кто эти зрители? И кто эти исполнители? За десятым рядом была деревянная дверь. Она была закрыта, но, подумав, легко распахнулась. С этими словами в зал медленно вошла какая-то фигура. Фигура была окутана такой размытостью, что ГУ Цзюнь даже не мог определить их пол. ГУ Цзюнь попытался сбросить саван, но почувствовал, что его ментальная сила истощается, и остановился. Человек прошел к среднему месту в первом ряду и сел лицом к сцене. ‘Сладкий сон принадлежит этому человеку? — Подумал ГУ Цзюнь. — Но чье представление о сладком сне состоит в том, чтобы сидеть одному в маленьком театре и смотреть на пустую сцену? Человек сидел спокойно, но пространство вокруг них начало пульсировать, становясь нестабильным… — Что’то не так. ГУ Цзюнь ухватился за одну из многих запутанных идей: «репертуар пьесы должен быть настоящим сладким сном, зрители просто вызваны сюда сном, в то время как репертуаром управляю я, или, скорее, сам театр. Вероятно, начав пьесу на сцене, можно было бы показать зрителям сладкую мечту. Тогда фигура действительно материализуется во сне и теряет свою расплывчатость. Репертуар должен быть уже внутри сна, мне не нужно было искать его, вместо этого мне нужно было только начать пьесу…’ ‘Ах, — ГУ Цзюнь хотел начать пьесу, но почувствовал довольно большую проблему, его умственная сила была слишком слаба, чтобы привести пьесу в движение. У него не было другого выбора, кроме как остановиться, и тут же на него уставилась внутренность деревянной бочки. Его охватила беспомощность. — Я не в том состоянии, чтобы что-то делать. Кроме того, куда меня перевезли раньше? Неужели я все еще был в своем собственном сознании? ГУ Цзюнь закрыл глаза и погрузился в море своего сознания. Там все еще было 5 пузырьков, но тот, что был слева, немного посветлел, как будто вот-вот лопнет. — Эти сладкие сны длятся больше одного использования, но каждое использование истощает их энергию. Интересно, можно ли подзарядить эту энергию? И была ли это неудача запуска сладкого сна, который вызвал истощение энергии? Не истощится ли энергия, если я добьюсь успеха?» Возникали новые вопросы, но временно он не осмеливался снова погрузиться в этот сладкий сон. То же самое было и с остальными четырьмя, если бы он сделал это, то только бессмысленно истощил бы свою и их энергию. — А сейчас мне лучше сосредоточиться на восстановлении своей ментальной силы… И он решился. — Только после того, как у меня будет достаточно ментальной силы, чтобы контролировать махинации внутри сладких снов, я смогу войти в них. Но это привело ГУ Цзюня обратно к вопросу о коррупции. Не имея другого выбора, он продолжал тренировать свой ум и закатывать глаза, чтобы помочь завершить простые и трудные миссии. — Возможно, я смогу использовать эту сладкую мечту с еще одним снижением уровня коррупции на 1 процент. Терпение, теперь мне нужно только терпение». ГУ Цзюнь чувствовал себя довольно усталым от всей этой умственной деятельности, он решил закрыть глаза, чтобы отдохнуть, когда услышал шум, доносящийся снаружи. Ось колеса продолжала вращаться, а затем послышался звон колокольчиков, ржание лошадей и других повозок. Ему казалось, что он вошел в город, когда шум улицы заполнил его. Он мог бы слушать гораздо больше людей, говорящих. Некоторые разговоры он понимал, потому что громкоговоритель предназначался для того, чтобы все слышали. Одним из них был спор между пьяницей и хозяином таверны. «ДА ПОШЕЛ ТЫ! Вы знаете, как долго я живу в Дилат-Лине? Неужели ты думаешь, что я не узнаю, если наберу счет в таверне?!”» «Убирайся к черту! Не беспокойте остальных моих клиентов. Чертов ублюдок!” Из толпы послышались толчки и одобрительные возгласы. Повозка торговцев продолжала двигаться. Однако ГУ Цзюнь ухватился за какую-то информацию. ‘Дилат-Лин’ — так, кажется, называлось это место.» — Значит, в мире снов тоже есть города. Этот мир — не собрание снов, а измерение, доступное только через сновидение. Похоже, что в этом мире есть свои местные жители и своя цивилизация… Мог ли Барзай прийти из этого места? Он определенно не с земли пришел. Тот факт, что у него были семь загадочных книг Хсана в его товарах, вероятно, означал, что он торговал с китайцами в прошлом. Это также означает, что я, вероятно, не первый землянин, который отважился здесь побывать. Прежде чем ГУ Цзюнь успел подумать дальше, повозка остановилась. Похоже, они достигли своей цели. Деревянная крышка все еще была закрыта, когда его сняли с повозки и перенесли неизвестно куда. Спустя долгое время крышка была снята. Его вывели несколько мужчин и женщин средних лет в черных одеждах. Он очутился в кладовке и наконец-то смог получше рассмотреть свое физическое состояние. Он наконец понял, почему у него не было никаких жизненных потребностей в течение стольких дней. Часть ниже колен была соединена с каким-то организмом, напоминающим пурпурно-черную виноградную лозу. Он ясно видел, что некоторые виноградные лозы вползли в его кожу и соединились с его собственными кровеносными сосудами… ‘Это растения или животные? Сердце ГУ Цзюня похолодело. Это было полностью вне его биологических знаний, в конце концов, он был в мире снов. — Так вот как Зуги спасли меня? Причина, по которой система показала ??? в моем положении? Виноградные лозы снабжали его питательными веществами и откачивали излишки, но были ли они также ответственны за его паралич? Люди в черных одеждах осторожно заботились о нем, стараясь не повредить ни одной лозы, когда его сажали в изящный глиняный горшок. Когда его тело соприкоснулось с землей, лозы быстро пустили корни. Верхняя часть его тела была обнажена, и он остался стоять, прислонившись к деревянной подставке, которая была воткнута в горшок. Затем он был переодет в чистый и странно выглядящий наряд. «Алло, мы можем поговорить?” Несмотря на то, что ГУ Цзюнь пытался общаться с его глазами, люди в черных одеждах игнорировали его, как будто он был просто еще одним неодушевленным предметом. Затем они достали два странных металлических инструмента. Они выглядели как блефарофтальмостат и блефаростат. Они надвинули их на глаза ГУ Цзюня.» «Эй! Эй!” ГУ Цзюнь попытался пошевелить глазами, но это только усилило его боль. Металлические приспособления были надеты, и он обнаружил, что не может даже пошевелить глазными яблоками и закрыть веки. Его глаза были широко открыты, когда он был вынужден смотреть вперед. Ярость горела в нем, » эти ублюдки…’» Они перенесли горшок на деревянное кресло-каталку и накрыли его черной тканью, прежде чем увезти. В конце концов, ГУ Цзюнь услышал восторженный голос, говорящий: «Дамы и господа, приносим вам следующее и невидимое до » кошмарного чуда’, кошмарного человека!”» Колесо с глухим стуком остановилось. Черная ткань была откинута назад, и ГУ Цзюнь был встречен театром, заполненным зрителями. Театральные ряды могли занимать более нескольких тысяч человек каждый, и в настоящее время театр был занят примерно на 50 процентов. Зрители были одеты в экзотическую одежду и имели странную и необычную внешность. Их взгляды, полные смущения, любопытства и интереса, были обращены к сцене, к нему. ---------- Шанс спастись Translator: Lonelytree «Дамы и господа, позвольте представить вам кошмарного человека, готовы ли вы к ужасу своей жизни?” Поскольку глаза ГУ Цзюня были устремлены вперед, он не мог сказать, кто был хозяином, но, основываясь на том, что происходило, он понял, что причина, по которой черный торговец купил его у Зугов, состояла в том, чтобы заработать на нем деньги как на зрелище. Внутри этого странного театра сидело около 300-400 зрителей в странных костюмах, многие из них носили выражение подозрительности.» «Как это может быть кошмарным чудом?” Мужской зритель в круглой шляпе громко заворчал, «Это больше похоже на шоу уродов!”»» «Это чертовски уродливый человек.” Женщина-зрительница в пурпурном халате пожаловалась своей подруге. «И как получилось, что его лицо так разрушено? Я знаю одного человека, который в молодости упал в горячую воду, но даже он не выглядел таким изуродованным, как этот.”»» «Прекрасная леди, это признак развращенности кошмара!” — Громко заявил хозяин. «Теперь мы будем провоцировать боль, пожалуйста, посмотрите ему в глаза, вам будут дарованы видения кошмара.” ГУ Цзюнь мог видеть краем глаза, что человек в черном одеянии шел к нему со сверкающей серебряной иглой. — Остановись! Его сердце дрожало от волнения, гнева и некоторого страха. — Только не делай глупостей. Однако он не мог издать ни звука. Человек в черном остановился рядом с ним и без всякого предупреждения воткнул иглу ему в правый глаз. Этот человек был очень быстр и очень техничен. Он целился в глазную мышцу ГУ Цзюня Orbicularis oculi, это не причинило никакого вреда его глазному яблоку, но вызвало адскую боль. Он ткнул ГУ Цзюня сначала в правый глаз, потом в левый.»» ‘Ах…’ — мысленно закричал ГУ Цзюнь. Боль мгновенно вызвала хаос в его сознании, сила разложения была высвобождена! Он знал, что если не переживет этого, то, как только его сознание будет стерто, он превратится в кошмарную машину. Он стал марионеткой, которая будет реагировать только на боль и ничего больше. Эти черные торговцы знали это очень хорошо, поэтому они вообще не разговаривали с ним, для них ГУ Цзюнь никогда не был человеком с самого начала… В то же время вокруг театра плясали иллюзии, и публика разразилась пронзительными криками. Лица людей, которые ранее высказывали свои подозрения, мгновенно застыли в страхе. Они видели личинок, сломанные пальцы, чуму, гильотину, свежую кровь, увядшие лица и открытые могилы.… Радость была потребностью, так же как и ужас. «Ах!!” опустошенные этим кошмаром, некоторые из зрителей плакали, другие плакали слезами милосердия. Человек в круглой шляпе закричал: «Демон!” — и он полез прятаться под сиденье. Они были нормальными гражданами этого города, у них редко была возможность рискнуть покинуть город, поэтому они не видели кошмарного зрелища, подобного этому раньше. У женщины-зрительницы в пурпурном одеянии лицо стало пепельно-серым. Она как завороженная смотрела на кошмарного человека на сцене. Она была совершенно ошеломлена и не могла пошевелиться, даже если бы захотела. Лицо человека из кошмара, покрытое багрово-красными шрамами, и глаза, на которых вздулись вены, разрывали ее душу. «Как могло существовать на свете такое ужасное лицо…” Она хотела отодвинуть голову, но почувствовала, что ее удерживает пара глазных яблок. Еще больше безумия нахлынуло на нее. Ее сердце скручивалось, а разум по спирали превращался в фанатизм.»»» Как раз в тот момент, когда зрители были готовы сойти с ума, человек в черном накинул черную ткань на кошмарного человека. Шум в театре немедленно стих. Кошмар, который беспокоил публику ранее, медленно отступал. «Дамы и господа, кошмар закончился!” — Воскликнул хозяин. «Вы удовлетворены?” Мгновенно по всему театру разнеслись вздохи, радостные возгласы и проклятия, публика взорвалась эмоциями. «Это самое ужасное кошмарное чудо, которое я когда-либо видел. — Я лучше пойду в легендарный Дом червя, чем снова посмотрю ему в глаза! — воскликнул он. — сын демона, покинутый богами!” Толпа становилась все злее, «Мы должны сжечь это чудовище в очищающем огне прямо сейчас! Это чудовище, которому не место в этом мире!”»»»» Раньше ГУ Цзюнь изо всех сил старался сопротивляться темноте, думая о фонтане в Академии Карлот и своих друзьях в реальном мире, но кошмарная энергия поглощала его море сознания, не оставляя ему места, чтобы спрятаться. Он чувствовал себя довольно ошеломленным и ошеломленным, когда его внимание привлекли пять сладких пузырьков сна. Прежде чем его сознание было полностью поглощено кошмаром, он нажал на самый левый пузырь, и его немедленно засосало в него. Перед его глазами все еще стоял театр, но это был древний театр без зрителей. Кошмарные волны исчезли, они были изолированы снаружи пузыря. Его сознание, казалось, соскользнуло в укрытие. В этот момент он понял, как полезны были сладкие сны. Они отличались от моря его сознания тем, что принадлежали другим сновидящим. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, хотя он все еще чувствовал хаотическое состояние внутри своего моря сознания сразу за пределами сладкого сна, волны также опустошали пузырь. Он не стал открывать дверь, чтобы вызвать публику. Он ничего не сделал. Он успокоился, чтобы медитировать, пока не почувствовал, что ситуация снаружи успокоилась. ‘Все кончено? ГУ Цзюнь осторожно вышел из сладкого сна. Он был встречен черной тканью и шумом публики, сверлящим его уши. Пузырь самого левого сна стал еще светлее но ГУ Цзюнь чувствовал себя странно расслабленным и его ментальная сила казалась более стабильной… В этот момент из системы пришло уведомление, «Ваш ум был переварен, уровень коррупции снизился на 0,1 процента, текущий уровень коррупции-47,87 процента.”» — А-а! ГУ Цзюнь приветствовал это сообщение с радостным удивлением. Он ничего не сделал, но она упала на 0,1 процента! Это было равносильно потреблению 100 старых фотографий и выполнению 20 сложных миссий. Но тут что-то выскочило у него из головы. ‘Переварены? Система не использовала термин «очищенный», но «переваренный», почему?’ ГУ Цзюнь поразмыслил над этим и пришел к выводу, что зрители невольно забрали кошмарную энергию, которая была насильственно выпущена из него… обменяв ее на свой собственный мир и надежду… В конце концов, он не был домом кошмара, он был просто вместилищем для источника энергии, которая была сильно ослаблена. Ужасы, которые он развязал, были с целью развлечения, зрители не пострадали, и они не помогли нарастить тьму. Используя жизненную энергию аудитории, он сумел переварить 0,1 процента коррупции. «Я сосредоточился на «очищении», но цель миссии абиссала — «истощить» коррупцию, поэтому ее переваривание должно также сработать. Это возможность завершить миссию?» ГУ Цзюнь услышал, как ведущий радостно объявил, что следующее кошмарное чудо произойдет завтра в то же самое время. ГУ Цзюнь подсчитал в уме: «чем больше аудитория, тем быстрее пищеварение. На этот раз аудитория была заполнена только наполовину, и если бы театр был полностью рассажен, уровень коррупции мог бы снизиться на 0,2-0,3 процента. Если шоу будет работать по 10 раз в день, то разве я не смогу переварить 2-3 процента за один день?! Тогда истощение 10-процентного уровня коррупции за неделю не должно быть проблемой!’ Окруженный взволнованными криками зрителей, ГУ Цзюнь услышал, как инвалидное кресло, на котором он сидел, покатили за кулисы. «Эти люди делают ставку на то, что мое человеческое сознание умрет, чтобы я превратился для них в кошмарное зрелище», — размышлял ГУ Цзюнь, принимая решение. — Я не должна позволить им узнать, что » я » все еще существует! Я должен притвориться, что мое сознание исчезло и не причинит им никакого вреда. Я якобы превратился в пустую оболочку после поглощения кошмарной энергии, так что они без колебаний выставили бы меня как человека из кошмара…» В этот момент он увидел, как шевельнулась черная ткань, и его сознание немедленно вернулось в сладкий пузырь сна. Группа людей в черных одеждах изучала его, и все, что они видели, была пустота в глазах ГУ Цзюня. Черная ткань вернулась. Почувствовав эту ситуацию, ГУ Цзюнь, спрятавшись еще немного в сладком сне, выскользнул из пузыря. — Да, это действительно мой шанс. Чем больше аудитория, тем лучше пищеварение. Я, вероятно, смогу снова переехать меньше чем через месяц. — Обрадовался ГУ Цзюнь. Хитрость Зугов и бессердечие черных торговцев дали ему второй шанс на жизнь. Но была еще одна проблема, могли ли пять сладких пузырей сна поддерживать его так долго? Они не убрали машину с его глаз. Он не мог сомкнуть глаз, что делало сон невозможным. Таким образом, он смотрел на черную ткань и медитировал, чтобы восстановить свою умственную силу. Время, казалось, замедлилось. На следующий день кошмарное чудо-шоу прибыло, как и ожидалось. Его снова выкатили из темноты. ГУ Цзюнь услышал еще больше звуков, доносящихся из зала. Судя по узнаваемости голоса, это был все тот же ведущий. «Неужели это так страшно? Или, как некоторые из вас утверждают, это было наше поддельное продвижение? Неужели это действительно то, чего Дилат-Лин не видел раньше? Ну, посмотри сам. Я приведу к вам человека из кошмара!”» Чем страшнее кошмар, тем больше аудитория. Только став горячей точкой в городе, ГУ Цзюнь сможет быстрее переварить коррупцию. Он попытался сосредоточиться на сценах смерти, омрачая свое настроение и эмоции. Когда черная ткань была снята, он скользнул в сладкий пузырь сна. Он мог чувствовать через пузырь, что около 70 процентов людей с широко раскрытыми глазами сидят в аудитории, это было почти вдвое больше посетителей по сравнению со вчерашним днем. Пора начинать это шоу. Как в тумане, он щелкнул по системе и принял абиссальную миссию: «Миссия Abyssal: истощить уровень коррупции на 10 процентов за неделю, вознаграждение миссии: неизвестно.”» Принимать. «Миссия принята!”» ---------- Человек-кошмар Знаменитый в Дилат-Линдилат-Лин, гигантский прибрежный город, был гаванью для проплывания и отплытия многочисленных кораблей и транспортных средств. Этот город ни в коем случае нельзя было назвать ярким, так как большинство его зданий представляли собой черные башни, построенные из базальта. Между башнями тянулись узкие темные переулки. Переулки были забиты множеством приземистых таверн, а сами таверны были забиты моряками со всех концов света. Это место было пит-стопом для многих путешественников, но ни у кого из местных не было жучка путешествия. Мир был полон опасностей, и как нормальный человек, зачем покидать город, где они могли бы получить все, что они когда-либо хотели с комфортом? Каждый житель Дилат-Лина знал о кораблях с черными парусами. Корабли управлялись странными купцами, торговавшими драгоценностями, рабами и другими диковинками. Никто не мог сказать наверняка, откуда пришли эти люди, некоторые говорили, что они пришли с легендарного плато Ленг. Ленг сам по себе был страной тайн, согласно легенде, это место было наполнено бесконечным ужасом, но это никогда не было проверено, потому что не многие люди осмеливались рисковать там, чтобы подтвердить легенды. Как бы то ни было, некоторые черные торговцы действительно занимались торговлей ужасами-либо новостями ужасного характера, либо изуродованными предметами. В прошлом они не привлекали особого внимания, но недавно «кошмарное чудо», которое черный купец принес в театр заката, вызвало волну в Дилат-Лине. Человек из Кошмара, страшный и уродливый человек, который мог развязать иллюзии, способные напугать весь театр зрителей до полусмерти. Первые несколько спектаклей посетили только самые верные зрители театра. Они уходили с любопытством и подозрением, но уходили с удовлетворением, как человек, посмотревший фильм ужасов. Некоторые из этих довольных клиентов заглядывали в таверны, и вот так новость распространилась среди иностранных моряков. Полупьяные матросы шутили между собой, когда слышали это. «Кошмарный сон? Странный человек? Я уже столько лет плаваю по морям, как же я раньше не слышал ни о чем подобном?” — » позвольте мне рассказать вам об истинном ужасе. В тот раз наша команда попала в гигантский шторм, наш корабль чуть не перевернулся, теперь это был настоящий ужас.”только те, кто не видел реального мира, будут напуганы каким-то ребенком, рожденным с уродством.”хорошо, я пойду на шоу, гарантирую вам, что вернусь смеясь.”» С добавлением этих матросов, когда пришло время для третьего показа кошмарного чуда, театр был забит битком. Руководству даже пришлось добавить места на дорожке. В комнате стоял запах алкоголя. Матросы снисходительно поглядывали на сцену, полагая, что вся эта мистерия была скорее показной, чем реальной. Однако когда кошмарного человека выкатили на сцену, его ужасающий вид заставил их сердца затрепетать. Как бы то ни было, их страх был по большей части подавлен алкоголем, работающим в их организме. Они злорадствовали по поводу того, что каждый из них мог бы придумать своего собственного кошмарного человека, просто заперев в клетке смиренного раба и бешеного зверя, и каждый будет иметь на руках кошмарного человека. Но они были вынуждены проглотить свои слова, когда черный торговец ткнул серебряными иглами в глазные яблоки кошмарного человека. Матросы с криками повалились на землю, возможно, из-за состояния опьянения, их восприимчивость к кошмару была даже более сильной, чем у местных. Черные купцы, по-видимому, хотели показать пример этим морякам, поэтому представление продолжалось дольше обычного. Только когда матросы стали на колени молить о пощаде, а некоторые из них плакали, их рвало и даже они падали в обморок, представление прекратилось. Кто знает, какую трагедию они пережили в своих иллюзиях. После этого третьего шоу «Человек из кошмара» был обречен на славу в Дилат-Лине. После того как матросы покинули театр и вернулись в таверны, они отказались признать свою слабость. Когда другие спрашивали, они говорили открыто, «ничего страшного, меня вырвало из-за алкоголя в желудке, а не из-за чего-то еще”.” Но их бледное лицо и нежелание вдаваться в подробности противоречили истине. Это вызвало еще больший ажиотаж среди матросов. Еще больше таких разговоров и ставок появилось в разных тавернах. «Ты подлый трус, я уверен, что один взгляд на кошмарного человека заставит тебя опорожнить кишечник на месте!” Мы пойдем вместе, но что я получу, если ты упадешь первым?” — ”я сделаю все, что ты захочешь!”»» Не только моряки, но и местные жители проявили больше интереса к этому новоприбывшему. Дом червя и Ленг были местами из легенд, у них не было возможности посетить их, и даже если бы им дали шанс, они не осмелились бы пойти, но театр заката был прямо в городе. После представления они могли выйти из театра, чтобы насладиться своевременным закатом. Поэтому на четвертый день кошмарного чуда, из-за непомерного количества спроса, черные торговцы решили устроить три показа в один день. На пятый день число показов выросло до 10. Это решение было понято купцами в городе. У каждого товара была своя скоропортящаяся дата, особенно у тех, что шли с таинственной силой. В этом мире было слишком много странных и могущественных сил, а популярность стремительно росла. Поэтому на шестой день театр заката был открыт весь день для показа кошмарного чуда. Кошмарного человека держали на сцене, но зрители под сценой менялись партиями. 3 шоу, 5 шоу, 10 шоу… до полудня было уже 15 шоу. Люди выносили из театра трепещущее сердце, они комментировали золотую жилу, на которую наткнулись черные купцы. Возник вопрос: где они нашли этого кошмарного человека? Это должен был быть Ленг, плато с бесконечным ужасом. Никто бы не подумал, что ответом был Ултар, маленький городок, расположенный недалеко от Дилат-Лина и племени Зугов, которые сделали окружающий лес своим домом. Еще одна группа зрителей покинула театр, странные диковинки на сцене были прикрыты черной тканью. Почувствовав возвращение тьмы, глаза ‘человека из кошмара’ вернулись с сиянием человечности. — Это был конец 31-го показа. ГУ Цзюнь считал в своем сердце. Первый показатель переваривал 0,1 процента, второй-0,2 процента, третий-0,3 процента, и каждый последующий показатель снижал уровень коррупции на 0,3-0,4 процента. Теперь уровень коррупции снизился до 38,07 процента, а показатель завершения миссии «абиссал» составил 9,8 процента. Он верил, что еще одна демонстрация-и он провалит задание. В течение последних нескольких дней ГУ Цзюнь чувствовал заметные изменения в своей умственной силе, особенно сегодня утром, он чувствовал, как она быстро восстанавливается, и теперь она содержала в себе некое свойство, которое отличалось от прежнего. — А что это повлечет за собой? — пока он не мог сказать точно. Падение ниже 40 процентов было настоящим прорывом. Когда он достиг этого уровня разложения, он почувствовал воссоединение со своим физическим телом, различные чувства возвращались. Теперь он мог слегка пошевелить пальцами ног, и это было очень хорошее развитие событий. Но плохая новость состояла в том, что унгуальная фаланга его левого мизинца была оторвана, вероятно, это было экстренное спасение, сделанное Зугами. Он чередовал сладкие пузырьки сна, чтобы поддержать свое сознание. 2 из них все еще оставались нетронутыми, но 3 из них уже были на грани разрыва. Скользя между разными пузырьками, он понял, что они были из одного и того же сна, укрепляя мысль, что они исходили от одного и того же сновидца. «Дамы и господа.” — Снова раздался голос ведущего, и новая группа зрителей заняла свои места. ГУ Цзюнь исчез в сладком пузыре сна, и его встретил все тот же старый древний театр.» Вскоре черная ткань была откинута. Он довольно смутно ощущал шумное человеческое присутствие внутри театра, там были тысячи людей, которые пришли поглазеть на него… Внезапно что-то прояснилось в его глазах. Его сердце, с которым он снова соединился, внезапно забилось быстрее. ГУ Цзюнь увидел, что во втором ряду сидит группа людей. Земляне, они определенно выглядели как люди, пришедшие с Земли. ---------- Кошмарное представление переводчик: Lonelytree Во втором ряду бок о бок сидели 5 азиатов. Там было 3 мужчины и 2 женщины, они выглядели примерно на 20 с лишним. За последние несколько дней, пока зрители таращились на него, ГУ Цзюнь тоже изучал собравшихся. Он видел так много рас, проходящих через эти двери. У некоторых были совершенно разные формы черепа, но эти пять человек, он был уверен, что они принадлежали к тому же виду, что и он, но он не знал ни одного из них. — Успокойся, успокойся… это местные или мечтатели? Он подавил волнение и вернулся мыслями к этому вопросу. Больше он ничего не мог сказать по тому, как они были одеты, потому что все они были одеты в обычные хлопчатобумажные халаты. Он знал по опыту, что сновидящие не могут принести свою одежду, и они могут переодеться в любую одежду, которую захотят. Вполне возможно, что они были местными жителями, в конце концов, семь загадочных книг Хсана предполагали, что древняя китайская цивилизация, возможно, когда-то населяла этот мир. Но если они были мечтателями… Каково было их происхождение? К какой организации они принадлежали? Фекда? Культ р’лил? Культ Загробной Жизни? Или какая — то другая организация? — Понятия не имею, — ГУ Цзюнь постарался сосредоточиться на пятерке как можно лучше, не выдавая себя. Обе молодые леди были довольно красивы, но внешность могла быть обманчива. Лучший пример-сам ГУ Цзюнь. В его нынешнем состоянии никто бы не поверил, что он все еще в здравом уме. Если ему нужно было угадать, то шансы этих людей принадлежать к культу Р’иле были намного выше, чем у Фекды, потому что Фекда все еще ничего не знала о мире снов, но культисты Р’иле уже заняли целый остров с этим домом кошмара. — Успокойся, а то разоблачишь себя. — Быстро напомнил себе ГУ Цзюнь. — Даже если они из Фекды, смогут ли они узнать меня в моем нынешнем состоянии-это проблема; даже если смогут, как они собираются увести меня от черных торговцев? Если это не так… тогда у меня будут еще большие неприятности. » к этому времени он уже мог шевелить пальцами рук и ног, а день только начался, кто знает, как далеко зайдет его физическое выздоровление, когда наступит ночь? Поэтому ГУ Цзюнь решил, что пока нет необходимости идти на ненужный риск. Таким образом, ГУ Цзюнь пытался успокоить свое бешено колотящееся сердце, в то время как он жаждал, чтобы эти люди были из Фекды и жаждали новостей из реального мира. Он услышал, как будто через ширму, крик хозяина: «Сейчас начнется кошмарное чудо!” — ибо он прятался внутри сладкого пузыря сновидений. Точно так же, как и в прошлом 31 показе, черный купец подошел, чтобы ткнуть его в глаза серебряной иглой. Его глазная мышца орбикуларис была пронизана дырками. Ему не дали возможности закрыть глаза, чтобы они отдохнули. ГУ Цзюнь беспокоился о состоянии своих глаз. Толчок боли пронзил его, и вся аудитория рухнула под ужасные крики… ожидайте, что заметят несколько. ГУ Цзюнь заметил, что пятеро землян отреагировали не так испуганно, как остальные зрители. Они просто хмурили брови и дергали мускулами. — Чтобы противостоять атаке энергии кошмара, эти люди не являются нормальными людьми…» Когда черная ткань вернулась и представление закончилось, в театре воцарился хаос. ГУ Цзюнь мог видеть только темноту, но он приучил себя настраиваться на звуковые сигналы окружающей среды. Он надеялся, что эти пятеро хоть что-то скажут, дадут ему какие-то подсказки. Но все пятеро, похоже, уже покинули театр. — Они не похожи на людей из Фекды… По крайней мере, у ГУ Цзюня сложилось такое впечатление. Если бы Фекда отправляла людей в мир грез, чтобы исследовать его, они были бы специальным мобильным подразделением. Принцип для такого подразделения состоял в том, что там должен был быть оптимистичный член, кто-то вроде дяди Дэна, чтобы поднять настроение в нужное время. И во время своего обучения лидерству он знал, что в такие моменты, когда группа подвергалась ментальной атаке, лидер должен был что-то сказать, чтобы стабилизировать команду. — Кто эти люди? По их реакции было ясно, что они не прошли обучение фекды.’ Пока этот вопрос всплывал в его голове, последовало еще одно уведомление, «Ваш ум был переварен. Уровень коррупции снизился на 0,3 процента, текущий уровень коррупции составляет 38,04 процента.» «Абиссальная миссия завершена! Вы завершили миссию за 39 часов до назначенного срока, рейтинг завершения составляет 9 звезд.» «Награда миссии, доступная для принятия: неизвестно. Пожалуйста, нажмите, чтобы принять вашу награду.”» Он завершил его. Миссия была не такой уж трудной, или, по крайней мере, это зависело от того, как человек определит трудности унижения и боли… Судя по его расчетам, у него еще оставалось время до следующего показа, поэтому он немедленно нажал кнопку, чтобы принять награду за миссию. В тот же миг яркий свет озарил его разум. «Вы получили заклинание: Око Бездны (сон)» «Вы получили 100 старых фотографий.» «Вы получили 3 сладких сна.”» Когда ГУ Цзюнь увидел список наград, он был совершенно счастлив. 100 старых фотографий могли бы снизить уровень коррупции еще на 1 процент, а 3 сладких сна могли бы дать ему средства к существованию, в которых он нуждался, чтобы продолжать играть эту роль шоу уродов. Но самое главное-заклинание? И что же означал этот (сон)? Использовалось ли оно для очищения его разума? Судя по названию, это было совсем не так… ГУ Цзюнь решил нажать на него для получения более подробной информации. Он увидел, как в его сознании всплыл пожелтевший пергамент. На пергаменте было написано несколько слов на иностранном языке, они не были похожи на почерк Лэндона. Слова были написаны с некоторой силой. «Мир сновидений имеет свои собственные правила, уникальные от других миров. Некоторые заклинания все еще можно использовать здесь, но некоторые-нет. Некоторые заклинания могут быть использованы только в этом мире, и этот вид силы не имеет ограничений.” Значение слова «сон», вероятно, означало, что заклинание может быть использовано только в этом мире. «Око Бездны: это проклятие или благословение-наткнуться на это древнее заклинание? Это не требует многого, чтобы использовать его, но нужно обладать ужасающей парой глаз, которая ошеломила души многих людей. У меня этого нет, и я не встречал никого, кто обладал бы такой квалификацией. Согласно теории, заклинание может разбудить спящего и заставить местных жителей этого мира галлюцинировать, терять зрение или еще хуже…”»» Прочитав описание заклинания, ГУ Цзюнь почувствовал, как по спине пробежал холодок… Каждое использование заклинания увеличивало уровень умственной коррупции пользователя, поэтому «низкое требование» этого заклинания было идеальным для данного случая, и он действительно обладал парой глаз, чтобы использовать заклинание. Но, по словам автора, он не использовал заклинание после того, как получил его, поэтому было неясно, будет ли эффект таким, как указано на пергаменте. Прежде чем он успел поразмыслить дальше, началось следующее кошмарное чудо. Список миссий обновлялся ежедневно, так что он не мог взять еще одну миссию абиссала до конца дня, все, что он мог сделать, это лежать в ожидании… Толпы зрителей приходили, приходили в шок и уходили… потом шел 40-й показ, 50-й показ, 60-й показ. Колотые раны в его мышце orbicularis oculi продолжали увеличиваться, в то время как уровень его коррупции уменьшался, и природа его умственной силы становилась более твердой и крепкой. Когда уровень коррупции снизился до 35 процентов, он почувствовал, что уже может контролировать все свое плечо; когда она достигла 30 процентов, он почувствовал, что может бороться, чтобы встать, но в то же время скорость, на которую истощалась коррупция, снизилась, даже полный дом мог уменьшить коррупцию только на 0,1-0,2 процента. После того, как в общей сложности 100 кошмарных чудес были закончены, уровень коррупции все еще оставался на уровне 23,58 процента. После 50-го показа некоторые зрители уже привыкли к этим ужасам. На самом деле, ГУ Цзюнь заметил, что некоторые из новых зрителей смотрели на него, как на драгоценный камень. После 100-го показа ведущий объявил толпе о последнем кошмарном чуде дня. ГУ Цзюня накрыли черной тканью и втолкнули за кулисы. Когда он проходил по тропинке, которая была ему уже знакома, он услышал разговор между Черным торговцем и другой группой. Последний не боялся быть подслушанным поэтому ГУ Цзюнь мог ясно слышать его, «Нам нужен этот кошмарный человек, назовите цену.”» Черный торговец все еще был настороже вокруг него, потому что он не мог понять ответа, но по тону… это не было похоже на то, что предложение было отклонено. Другая сторона добавила, «Этот кошмарный человек будет принесен в жертву, вот и все, что вам нужно знать. Завтра мы покинем Дилат-Лин, так что принимай решение быстро.” Это были единственные две фразы, которые услышал ГУ Цзюнь, прежде чем его втолкнули обратно в темную кладовую. Дверь с грохотом захлопнулась, и шаги стихли. Его время как живой диковинки истекало, нравится ему это или нет. Он еще не достиг своего удовлетворенного состояния, но если он не будет бороться сейчас, то будет отдан людям, которые сделают с ним гораздо худшие вещи, чем черные торговцы…» «Сейчас самое время.” ГУ Цзюнь глубоко вздохнул. Обычно черные торговцы оставляли его на ночь в хранилище, но сделка могла состояться сегодня вечером, и его вытолкнут, чтобы передать новому владельцу, так что ему нужно было бежать как можно быстрее. Он быстро просмотрел 100 старых фотографий и снизил уровень коррупции до 22,58 процента. Под черной тканью он протянул дрожащую правую руку. С ловкими руками 3-го уровня он все еще чувствовал себя совершенно незнакомым, контролируя свою конечность. Сопротивляясь боли, он снял с глаз магические крючки. Они вырывались наружу с кровавыми следами.» «Ах…” наконец он смог закрыть глаза. Мгновенно его пронзила неописуемая боль, каждая клеточка глазных яблок пульсировала от боли. ГУ Цзюнь держал глаза закрытыми только некоторое время, потому что у него был временной кризис. Жертва, его опыт как человека из кошмара тоже был частью этой жертвы…» Когда его глаза снова смогли сфокусироваться, он откинул черную ткань. В темной и тесной кладовке действительно никого не было. Он пошевелил дрожащими ногами, пытаясь выкарабкаться из горшка, но его быстро оттащила назад гроздь виноградных лоз, некоторые из которых уже глубоко заползли в грязь. Щелкнув кнопкой мыши, чтобы принять награду в виде хирургического ножа, ГУ Цзюнь взял в правую руку новоприобретенный скальпель Карло. Он потянулся к горшку, чтобы перерезать первую лозу, и в тот момент, когда лоза сломалась, гигантский укол боли пронзил его. Эта штука, казалось, стала частью его самого, они были как бы продолжением его нервов. «Трахать…” Теперь, когда он мог говорить, ему нужно было оставаться как можно тише. «Мне нужно вернуться! Люди ждут меня на земле!”»» После того, как ГУ Цзюнь увидел все виноградные лозы, он, наконец, смог вытащить обе свои ноги. Он использовал деревянную раму на спине как опору, чтобы встать. Его ноги дрожали, а мышцы были слабы. Он едва стоял на ногах… Дав себе немного отдохнуть, он решил выпрыгнуть из глиняного горшка. — Я могу это сделать, я могу это сделать… Внезапно в этот момент послышались приближающиеся шаги. Затем дверь кладовой открылась, и в проеме открытой двери появился чернокожий торговец. ---------- Сенсация Дайлат-Лина Убей его выход черные торговцы имели уникальную внешность в том, что у них были невероятно широкие губы. На них были длинные черные одежды и тюрбаны на головах. Тюрбан был завязан в два странных выступа перед их лбом, придавая им вид рогов. Черный торговец, открывший дверь, выглядел точно так же. Как только он вошел в комнату, то понял, что что — то не так. Внутри маленькой кладовки деревянная инвалидная коляска, в которой находился человек из кошмара, стояла прислоненной к левой стене, но он совершенно ясно помнил, что оставил инвалидную коляску посреди комнаты, когда высаживал груз, так почему же она двигалась? Черный купец огляделся и не увидел даже грызуна. Он в замешательстве подошел к инвалидному креслу и приподнял черную ткань, прикрывавшую кошмарного человека. Человек-кошмар все еще сидел в горшке, прислонившись к раме. На изуродованном лице застыла пара широко раскрытых глаз. Внезапно сердце Черного торговца сжалось, когда он понял, чего не хватает… глаза потеряли свое очарование! Внутри пары продырявленных глаз больше не было нечеткого хаоса, но вместо этого была острая злоба…. «Я узнаю тебя, ты тот, кто приходил каждый раз пытать меня иглами.” Низкий голос предостерегающе зарычал.» «- Ты!” Чернокожий торговец был ошеломлен, глядя в эти глаза. Их товар не был мертв, его сознание все еще было живым, он пришел в себя! Но как мог чей-то разум вытерпеть 100 проявлений кошмарного чуда, его сознание должно было быть побеждено в первом же проявлении! Как только эти мысли заполнили его разум, черный торговец закричал и завыл. Гигантский штормовой водоворот вырвался из пары глаз, унося с собой весь ужас Ленга.» «Ах…” черный купец мгновенно потерял дар речи. Его глаза были переполнены невероятной болью, а лицо превратилось в маску ужаса. Он поднял руки, чтобы ударить себя по лицу. Он хотел выколоть себе глаза, чтобы прекратить пытку, но как бы глубоко ни впивались его пальцы, как бы сильно он ни тянул, глазные яблоки оставались намертво приклеенными. Черный купец плакал и смеялся безумными слезами… Копай, копай, копай… Черный купец засунул в рот осколки своих собственных глаз. Он раздирал их на куски зубами, не переставая кричать. Но даже при этом в двух кровавых дырах, где были его глаза, все еще плясали тени. Он глубоко погрузился в глазницу, продолжая углубляться в череп. «Кошмарный человек, кошмар… бездна…”»» «Вы, купцы, должны знать, что все имеет свою цену.” — Мрачно сказал ГУ Цзюнь, пытаясь встать. «Обычно я клялся только помогать и исцелять, но для таких торговцев людьми, как вы, я могу сделать исключение.” Сила заклинания была довольно сильной, но она стоила всего 0,1 процента коррупции, и это не истощало ментальную силу ГУ Цзюня так сильно. Однако, произнеся заклинание, ГУ Цзюнь подтвердил, что его ментальная сила действительно стала иной по своей природе, переваренная энергия кошмара превратила его в ходячий кошмар. Он только что встал, когда увидел еще двух черных торговцев, появившихся в дверях. Они ворвались в комнату, задыхаясь от шока.»» «Мои глаза-это бездна, а бездна-это истина!” ГУ Цзюнь снова произнес заклинание, ритм каждого слога и его сила были близки к оригиналу из пергамента, даже ГУ Цзюнь чувствовал странную энергию, движущуюся к его цели. У двух чернокожих торговцев, стоявших в дверях, распахнулись глаза. Из глазных яблок выползали пурпурно-красные черви.» «Ах! — послышались стоны, когда они оба рухнули на землю. Они яростно царапали себе лица, а их пальцы впивались в глазные яблоки. «Кошмар, кошмар…”»» «Частный показ кошмарного чуда для вас, люди.” — Проворчал ГУ Цзюнь. Возможно, это был адреналин от мести, он чувствовал, как энергия бежит по его телу, несмотря на то, что коррупция увеличилась еще на 0,15 процента. Его тело покачнулось, но он не упал. Он огляделся и обнаружил свою медицинскую сумку на деревянной полке у правой стены. 3 медицинских инструмента Карло все еще были там, они, вероятно, хранились там Зугами и были проданы вместе с ним. Он положил новоприобретенный хирургический скальпель в сумку и засунул ее за пазуху. Он схватил случайную белую маску из груды разных предметов и надел ее. Маска открывала только глаза и очень плотно облегала голову.» Затем он схватил другую подходящую по высоте деревянную палку, чтобы использовать ее в качестве трости. Он зашаркал к двери, волоча за собой пучок виноградных лоз. К этому моменту он должен был немедленно покинуть этот театр, он собирался убить свой выход, если бы это было необходимо. ГУ Цзюнь только что вышел из кладовой, когда суматоха здесь привлекла внимание других черных торговцев. Шестеро из них спешили со сцены. Они были одинаково шокированы, когда увидели его, и, не дав им времени ответить, ГУ Цзюнь снова произнес заклинание! Ужасные крики эхом разнеслись по коридору. Черные купцы мгновенно рухнули, жадно потянувшись к своим глазам и выползшим из них червям. Черви заползли в их глазницы, чтобы заменить выкопанные глазные яблоки. Черви грызли и пировали, чтобы создать дыры. Хлынула свежая кровь, принеся с собой еще больше червей. Черные торговцы катались по тропинке, и боль переполняла их тела. Там было больше грызущих и больше червей. Сила заклинания страны снов не имела ограничений. ГУ Цзюнь прошаркал вперед, не обращая внимания на плачущих черных торговцев, и направился к сцене. Он не был знаком с планировкой театра, поэтому понятия не имел, где находится выход, но, исходя из общих знаний, выход должен был быть позади зрительских мест. Послышались торопливые шаги, ГУ Цзюнь обернулся и увидел, что за ним идет еще одна группа черных торговцев. ГУ Цзюнь узнал среди них чернокожего торговца, который купил его у Зугов. Он казался лидером, и его лицо было разрисовано гневом. «Привет.” он продолжал двигаться, произнося заклинание. «Мои глаза-это бездна, а бездна-это истина!” Несчастных черных купцов постигла та же участь, что и их товарищей. Прежде чем они поняли, что происходит, они сбились в кучу, и крики внутри театра стали громче.»» Черные торговцы были не единственными, кто находился внутри театра, там также было 3 беспорядочных зрителя. Троица в шоке смотрела на кошмар, развернувшийся перед ними. Их лица побледнели, а языки заплетались… » это, это человек из кошмара, он одет в ту же самую одежду… это должен быть он в белой маске. «Веди меня к ближайшему выходу.” — Сказал ГУ Цзюнь, подходя к ним. «Мне нужно уехать отсюда. Не смей меня обманывать. — он не использовал никаких заклинаний против Троицы, но все трое уже молили о пощаде. Они умоляли. «Сюда! ”Пожалуйста, не убивайте нас!” Они ковыляли вперед и отказывались оглядываться назад, одного взгляда в эти бездонные глаза хватило бы им на всю жизнь.»»» «Надеюсь, ты меня не обманываешь, — сказал ГУ Цзюнь. Так как он не доверял слепо этим людям, то все свое внимание сосредоточил на окружающей обстановке. Они прошли некоторое расстояние, не сходя со сцены, но все же привели ГУ Цзюня к боковой двери, скрытой за сценой. Как только они добрались до двери, все трое ворвались в нее и с криками бросились на свободу. Стоны гнева и боли сомкнулись за спиной ГУ Цзюня. ГУ Цзюнь поспешил к выходу. Он должен был как можно скорее найти выход, и было бы неразумно использовать еще какие-либо заклинания, потому что коррупция увеличилась на 2 процента до 24,78 процента, если коррупция достигнет 25 процентов, он может снова потерять свою мобильность… Более того, он чувствовал, как пробуждается сила тьмы внутри него, он медленно терял контроль…» Когда ГУ Цзюнь вышел за дверь, его встретило ночное небо. Он очутился в узком, вымощенном камнем переулке, и немногочисленные прохожие с любопытством поглядывали в его сторону. Вокруг него стояли черные башни, и переулки образовывали лабиринт, который петлял между ними. Сложность географии ошеломила ГУ Цзюня, и он не знал, куда идти. К этому времени звук позади него стал громче. Там были языки черного купца и другие языки. Он узнал в них голоса покупателя, который собирался принести его в жертву. Их глаза даже не моргали во время демонстрации кошмарного чуда, так что ГУ Цзюнь знал, что с ними будет нелегко иметь дело. «Сэр, пойдемте с нами,” внезапно раздался голос из устья одного из переулков. ГУ Цзюнь повернулся на голос, и сложные эмоции поднялись в нем. Это был дуэт из группы землян. Там были мужчина и женщина. Они говорили на странном языке, не китайском, «Вы принадлежите к тому же типу, что и мы, верно?”»» ---------- Око Бездны Старший из тех, кто принадлежит к типу Ультара? Услышав это, разные мысли пришли в голову ГУ Цзюню, и в конце концов он решил подойти к этим двоим. Это был рискованный выбор, но для него было бы гораздо рискованнее остаться. Он следовал за двумя юношами и шел по похожим на лабиринт переулкам, поворачивая и петляя по узким тропинкам между черными башнями. Звук погони постепенно затихал. Двигаясь, ГУ Цзюнь обращал внимание на окружающее. В этом не было ничего необычного. Время от времени на них бросал взгляд прохожий, и было ясно, что беготня по ночам не была обычным явлением в Дилат-Лине. В воздухе витал странный запах, довольно резкий и несущий с собой запах опасности. В то же время ГУ Цзюнь наблюдал за двумя своими новыми спутниками. У обоих были длинные черные волосы и гибкое телосложение. Мужчина был немного старше и выглядел довольно скромно, но женщина была довольно красива. — А зачем им помогать мне? Что они имеют в виду, говоря, что мы одного типа? После некоторого путешествия они достигли берега под Каменным мостом. Там был привязан старый плот, который мог вместить 5 человек. На бамбуковом шесте на корме висела масляная лампа, ее тусклый свет освещал все вокруг. Мужчина первым взобрался на плот и взялся за весла, готовясь к бегству. Женщина сказала: «Сэр, пожалуйста, садитесь.”» «Ах, — прохрипел ГУ Цзюнь, все еще отказываясь говорить на своем родном языке, потому что использование земного или иностранного языка выдало бы слишком много информации о нем. Он указал на свои глазные яблоки и вернулся к использованию «языка глазных яблок»., «Кто вы такие, люди?”»» «Сэр, это будет слишком напрягать ваши глаза…” Женщина нахмурилась. «Я-павлин, а это-Малахит.” ГУ Цзюнь нахмурился под своей маской. Он был совершенно уверен, что это не настоящее их имя. И павлин, и Малахит были названиями драгоценных камней, и они мало что объясняли о происхождении двух незнакомцев. Вероятно, как и он, они тоже не хотели раскрывать слишком много о себе.»» «Почему вы решили помочь мне?” Он пошевелил глазными яблоками, пытаясь выяснить их намерения. Но заговорил все тот же Пикок. Она сказала серьезно, «Сэр, вы ведь ученик семи загадочных книг Хсана, верно? Его силу можно было ощутить через твой кошмар, он не был сильным, но мы могли почувствовать его, ты уже вызывал его силу раньше.”»» И тут до ГУ Цзюня дошло. ‘Значит, один и тот же тип означал, что все они обучались по семи загадочным книгам Хсана? Он подумал об этом и стал исследовать дальше. «И я думал, что ты спас меня, потому что мы одной расы.”» «Это, естественно, другая причина.” Пикок улыбнулся. «Сэр, вы очень осторожны.” ГУ Цзюнь взглянул на черные башни, выстроившиеся вдоль берегов реки. Живя в таком месте, осторожность была добродетелью, необходимой для выживания. «Куда вы, ребята, направляетесь?” — Спросил он.»»» «Мы должны немедленно покинуть Дилат-Лин.” Пикок посмотрел на него и ласково сказал: «Мы не знаем, что с тобой случилось, но ты не можешь больше оставаться здесь. Черные купцы не позволят своему рабу сбежать. Всякий раз, когда это случалось, каждый черный торговец объединялся и обыскивал весь город, чтобы вернуть их. Как только их поймают, их будут запихивать в деревянную бочку, пока они не умрут от голода.” Она повернулась, чтобы посмотреть на горизонт, прежде чем добавить: «Мы направляемся в Ултар, сэр, и вы можете пойти с нами. Когда мы доберемся туда, ты сможешь идти своей дорогой.”»»» — Подумал про себя ГУ Цзюнь. — Эта группа людей очень хорошо знакома с этим миром. Если я спрошу об Ултаре, это разоблачит мое невежество, которое может быть истолковано как уязвимость…’ Так что вместо этого он спросил: «А зачем вы туда едете, ребята?”» «Мы собираемся навестить Атала, великого старейшину храма Ультар.” Ответил павлин, «Нам есть что спросить у него”. павлин не стал вдаваться в подробности. ГУ Цзюнь понимал, что это была осторожность с их стороны, в конце концов, разве он не делал то же самое? Меняя тактику, он сменил тему: «А где же остальные твои товарищи?”»»» «У них еще есть дела в Дилат-Лине.” — Ответил Пикок. «Сэр, время уходит. Тебе придется решить, пойдешь ты с нами или нет.”»» «Тогда как ты узнал, что я собираюсь бежать?” — Настаивал ГУ Цзюнь. «Вы, кажется, ждете меня у выхода.”»» «Потому что мы тогда находились за кулисами театра.” — Ответил Пикок. «Мы видели, как люди бежали в страхе и кричали, что человек из кошмара идет за ними”. ГУ Цзюнь действительно помнил трио зрителей. Это было приемлемое объяснение, но все же это было слишком много совпадений для предпочтения ГУ Цзюня…»» В конце концов он решил сесть в лодку. Математика возобладала, иметь дело с двумя людьми было гораздо проще, чем иметь дело со всем городом торговцев людьми. Когда он забрался на плот, Пикок вскочил на него. Держа одного на корме, а другого на носу, они поплыли вниз по реке. ГУ Цзюнь воспользовался этим шансом, чтобы провести инвентаризацию своего статуса. Его умственное разложение достигло 24,78 процента, что было невероятно опасно. Из 8 сладких снов у него осталось 3, и все они были близки к тому, чтобы лопнуть. Виноградные лозы стали частью его физиологии, нравится ему это или нет. Он хотел бы отрезать их, но использование инструмента Карло разоблачит его самого. Он медленно опустил белую маску. В мутном лунном свете вода отражала его размытую тень. ГУ Цзюнь наклонился, чтобы посмотреть на реку, и его лицо уставилось на него… И какое это было чудовище! Его лицо было покрыто шрамами после того, как струпья отвалились. Шрамы были тесно выровнены, накладываясь друг на друга, и все они были пурпурно-красного цвета… На левой стороне его шеи зияла большая рана, и выглядела она крайне нелепо. Уголки его глаз были припухшими и опухшими. Кровеносные сосуды там уже высохли, остановив кровоток. Его глаза говорили о пустоте. ГУ Цзюнь посмотрел на это ненормальное лицо и был ошеломлен своим собственным отражением. — Интересно … … если у меня и сейчас соленый вкус… «Сэр, мы все еще не знаем вашего имени.” — Неожиданно дружелюбно спросил Пикок.» «Кошмарный человек.” ГУ Цзюнь ответил ему своими глазными яблоками, когда он снова надел белую маску. Он не мог придумать лучшего прозвища.» Между Ултаром и Дилат-Лином действительно было довольно большое расстояние. По словам павлина, это займет 7 дней на суше и 3 дня на воде. В течение трех дней, были ли они на плоту или разбили лагерь на берегу, ГУ Цзюнь медитировал, наблюдая за двумя другими. За это время Малахит произнесла меньше десяти фраз, но Пикок была настоящей болтушкой, хотя и старалась ничем не выдать себя в разговоре. Постепенно до ГУ Цзюня дошло, что Ултар, похоже, был местом, где Зуг продал его черным торговцам. Реки стали лазурными, и плодородные поля вернулись. В поле его зрения снова появились тихие фермерские дома. На четвертое утро они спустились по мощеной булыжником дорожке в древний городок. Дома были приземистые, с треугольными крышами. В некоторых домах были балконы, выходящие на улицу. Повсюду были трубы, но еще более вездесущими были… кошки. Пройдя некоторое время, ГУ Цзюнь заметил стада кошек. Было много видов кошачьих. Все они были хорошо накормлены и одеты в меховые шубы. Они не любили бродяг. — Предупредил его Пикок. «В Ултаре есть закон: кошкам не должно быть причинено никакого вреда. Кошки здесь пользуются большим уважением.”» ГУ Цзюнь вспомнил о том, как у сию упоминала, что она чувствовала кошек от длинного меча и деревянного лука, которые они получили с белого корабля… Он не ушел один, а последовал за ними к храму Ултар. Храм, построенный среди небольших курганов, был прост и неприметен. ГУ Цзюнь легко принял бы его за поместье местного барона, если бы ему не сказали, что это место поклонения. В храме ГУ Цзюнь не видел никаких идолов, но он видел больше кошек. На самой высокой горе Ултара стояла высеченная из камня круглая башня. Виноградные лозы снаружи придавали ему зеленый цвет. Старший Атал был внутри башни. Каждый день к нему приходило много местных жителей и иностранцев, у входа в башню стояла длинная очередь. Когда они встали в очередь, Павлин сообщил об этом ГУ Цзюню, «Великий старейшина Атал-ученик Барзая Мудрого, он научился всему, что знает от Барзая. Согласно легенде, они вместе поднялись на Хатег-Кла, но вернулся только Атал. Судя по тому, что сказал Атал, когда Барзай пытался увидеть бога земли, его забрала неизвестная сила.”» Выражение лица ГУ Цзюня мгновенно изменилось, но оно было скрыто из виду из-за маски. ‘Барзай мудрый? Значит, этот капитан действительно прибыл из Ультара? В этот момент он, казалось, снова услышал безумный крик Барзая: «мудрость Барзая сделала его более великим, чем земные боги, и против его воли их заклинания и барьеры-ничто!’ Случилась ли эта иллюзия, когда Барзай и Атал шли в поход на Хатег-Кла? И что это была за сила, которая превратила крайнюю радость Барзая в сильный страх? Барзай был перевозчиком путешественников в страну грез… тогда знает ли этот Атал, как покинуть страну грез? ГУ Цзюнь был полон предвкушения и какой-то подавленной надежды. После долгого дня выстраивания в очередь, наконец, настала их очередь войти в башню. Во внутренней комнате первого этажа на сцене из слоновой кости сидел Атал в длинном одеянии. Когда его морщинистое лицо взглянуло на них, выражение его лица сильно изменилось. Спокойствие, овладевшее старцем, исчезло, когда он вскочил, задыхаясь. Он вздрогнул, когда недоверие окрасило его лицо. «Барзай мудрый предсказал это… Прибытие оборванца в белой маске… О, Барзай мудрый! Прошло уже 300 лет но мои знания не составляют и 1 процента от ваших…”» ---------- Пробиться с боем переводчик: одинокое дерево «Прибытие оборванца в белой маске…” Вздох эхом отозвался в скудно украшенной внутренней комнате храма Ултар. Увидев эту фигуру, пожилое лицо Атала наполнилось волнением, шоком и некоторым следом страха, «Пророчество, пророчество сбылось…”»» В ответ на эту реакцию Атала трое только что вошедших немедленно остановились. Пикок и Малахит уже приветствовали Атала, но остановились на полпути, с любопытством глядя на человека из кошмара. Из всех присутствующих только он был одет в рваную одежду и только у него была белая маска. «Барзай мудрый…” Атал что-то пробормотал себе под нос. В этот момент многие соображения пришли в голову ГУ Цзюню. По пути он убедился, что Ултар был настолько реален, насколько это вообще возможно, и фермерские дома, люди и кошки поддерживали это. Храм был настоящим, старейшины и паломники поддерживали это. Это была не ловушка, устроенная павлином и Малахитом. Старец сказал, что он был предсказанным человеком, но он не знал, что означало это пророчество. Предполагалось ли, что он будет желанным гостем или его немедленно снимут?» Если бы это было первое, то независимо от того, к кому примкнула группа Пикока, пока у него была помощь Атала, он мог бы легко уйти от них. Имея опыт психиатрии, ГУ Цзюнь заметил, что Атал смотрит на него со страхом и потрясением, но не с ненавистью… Приняв решение, он вышел вперед и заговорил. «Не так давно я встретил Барзая Мудрого.” Он заговорил по-китайски и выразил намерение, чтобы Атал поняла его.» «Вы…” Выражение лица Пикока изменилось, даже Малахит нахмурился. Немой человек из кошмара внезапно заговорил. Несмотря на то, что они подозревали, что этот странный человек действительно владел языком, в течение последних 3 дней он громко квакал или общался глазами.» «Сэр, что вы только что сказали?” — Шепотом спросил Пикок. ГУ Цзюнь проигнорировал ее, не имело значения, что они думают о нем сейчас, теперь ему нужно было убедить Атала, что он его союзник. Он повернулся к потрясенному Аталу и продолжил: «Барзай командует кораблем, который перевозит людей из разных миров, и мне посчастливилось долго беседовать с ним на корабле.”»» «Мне следовало бы знать, что Барзай мудрый все еще жив.” Лицо Атала не могло справиться с его эмоциями но голос все еще был невнятным, «Его душа не обрела бы покоя из-за молитв, так зачем же тратить на них время! Барзай мудрый, его душа была привязана к белому кораблю…”»» «Мистер Атал.” Сказал ГУ Цзюнь, «Барзай велел мне передать тебе несколько слов. Разум и воля могут одолеть земных богов, но они бессильны перед потусторонними силами. Один проблеск этой силы-и вы окажетесь в ловушке бесконечного кошмара. Барзай велел тебе «отвернуться».” В то время ГУ Цзюнь понятия не имел, что означал этот приказ «отвернись», но теперь, оглядываясь назад, он думал, что это должны были быть последние слова Барзая для Атала, когда он достиг вершины Хатег-Кла.»» «Ах…” Атал был ошеломлен, когда он упал обратно на сцену из слоновой кости. «Тот, что в лохмотьях, действительно, ты прав…” От близлежащих Ултара, Хатега и Мира до портового города Дилат-Лин только один человек знал, что произошло в тот год и что кричал Барзай, и этим человеком был он, Атал.»» «Отвернись! … Вернись! .. не смотри!” Страшные крики барзая, казалось, эхом отдавались в его ушах. В это время он сидел с закрытыми глазами, зажав уши руками. Он упал с места недалеко от вершины, высота должна была забрать его жизнь, но он чудом выжил. Все эти годы он никому не рассказывал о том, что произошло на той горе.» «Тот, Что В Лохмотьях.” Атал снова повернулся к фигуре, и уважение вернулось в его старые глаза. — Спросил он с дрожью в голосе. «Как поживает Барзай?”»» «Он до сих пор все помнит.” Сказал ГУ Цзюнь, «Но теперь у него есть своя судьба, которую он должен исполнить.”»» Павлин и Малахит были ошеломлены. В Ултаре, кроме котов, самой уважаемой фигурой определенно был Атал, но теперь этот религиозный лидер Ултара встал, чтобы пригласить кошмарного человека сесть рядом с ним. Затем он вежливо спросил: «Оборванец, не скажешь ли ты мне, зачем ты сюда приехал?” Внезапно ситуация изменилась, и теперь казалось, что Атал собирается помочь человеку из кошмара.» «Мистер Атал, я думаю, вам следует сначала обратить свое внимание на этих двух гостей.” ГУ Цзюнь сел. Не то чтобы он чувствовал себя обязанным этим двоим, но ему хотелось узнать о них побольше. Он сказал намеренно, «Хотя я и путешествовал с ними, я их не знаю, и мы пришли сюда не с одной целью.”»» «А?” Атал подумал, что эти двое были слугами ГУ Цзюня. Теперь он повернулся к ним и потребовал: «Молодые люди, что же привело вас сюда?” После временного шока они оба быстро пришли в себя и приспособились к этому новому развитию событий. «Мистер кошмарный человек, — Пикок сначала повернулась к мужчине на стуле, но она не осмелилась посмотреть в его пустые глаза. «Что бы вы ни думали, мы не несем никакого внимания.”»»»» Затем она закончила свое приветствие в сторону Атала. Она представилась и Малахит прежде чем продолжить, «Мы все последователи семи загадочных книг Хсана. Хотя книга и пришла из нашего племени, но по многим причинам, все сходятся во мнении, что Барзай мудрый является хозяином ее тайны, а за ним следует ты, Атал Великий. Согласно легендам, Барзай Мудрый также изучал Пнакотические рукописи в замороженном Ломаре, и последний имеет ключевое значение для достижения полного понимания семи загадочных книг Хсана.”» ГУ Цзюнь получил ценный урок во всех этих томах… «Легенды, Пнакотические рукописи-это просто легенды.” Атал пришел в себя, как обычно. «Его не существует.”»» «Великий старейшина, наши люди нуждаются в этом знании.” Пикок твердо продолжал: «Мы страдаем от страданий, и это нелегкое путешествие, которое мы совершили здесь.”»» «Боги Земли, которым мы молимся…” Атал однако сменил тему, «Это просто божества общих миров, они не являются истинными божествами, но они защищены другой большей силой, и эти большие силы…” Атал остановил себя, «Мы всего лишь простые смертные, мы не должны обсуждать их. Но ваши люди настаивают на том, чтобы узнать о них, и именно поэтому страдание снизошло на ваш народ, поскольку они ищут страдания в своем стремлении к знанию.”»»» ГУ Цзюнь внимательно слушал. Тогда он понял, что Бог земли был менее могущественным, чем Великие Древние. Возможно, они были просто меньшим доминионом, как сын несчастья? «Старейшина Атал, господин кошмарный человек,” взмолился Пикок. «Я прошу вас сначала выслушать, что случилось с нашим народом, прежде чем вы примете какое-либо решение.”»» «Нет, ничего не может измениться…” Атал уже собирался сказать это, когда ГУ Цзюнь оборвал его. «Неважно, пусть говорит.”»» Язык может передавать смысл, но он не будет показывать перспективу говорящего. Культист Р’лил мог поверить, что их культ страдает, так почему бы сначала не выслушать ее? Атал тихо вздохнула и согласилась. Так что Пикок начала свой рассказ с нахмуренных бровей ---------- Странники Земли Наш народ когда-то называли «путешественниками земли», Мистер кошмарный человек должен знать об этом, потому что после того, как наши предки прибыли в этот мир, они провели много лет в качестве кочевников. Они путешествовали из северной страны в Восточную и пересекли море, чтобы высадиться на западной земле. Около 50 лет назад они окончательно обосновались в пустыне Бназик.” — Внутри башни, — медленно начала Пикок, но ее голос был полон меланхолии и гнева. «Наши люди просто хотели где-то остановиться, но старейшина Атал, вы должны знать, что пустыня Бназик-это не Шангри-Ла с любой натяжкой воображения. Пустыня состоит из Бнази, которые поселились в пустыне раньше нас, они заняли оазисы, оставив нам бесплодные земли, и даже так они часто угнетали нас. Но самая большая угроза—та же самая угроза для всех, кто живет в пустыне Бназик, исходила от животных, живущих в Оссаранских степях, которые были связаны с пустыней на ее восточной стороне.»» «Эти скоты со своими яками никогда не начинали заниматься сельским хозяйством, они полностью выживали за счет воровства и грабежа у других. Они не могут быть аргументированы или сообщены. Они жестоки, безжалостны, и численность их населения намного превышает численность нашего народа. Мы поселились в пустыне Бназик уже 50 лет, и каждый год нас будут захватывать Оссары.”» Боль медленно проступила на лицах павлина и малахита. «Мой отец погиб в стычке с Оссарцами.” Она продолжала: «Они забрали мою мать, и кто знает, через какие пытки они могли бы ее подвергнуть. Когда Оссарцы перестанут унижать своих пленников, они будут проданы черным купцам в рабство, а сами рабы будут сосланы бог знает в какую часть света.” Пикок взглянул на таинственного человека в белой маске. «Мистер кошмарный человек, когда мы решили помочь вам, то не только потому, что мы одной расы, но и зная, что вы можете стать жертвой Оссаранов, мы не могли просто сидеть сложа руки. Возвращение наших людей, которые были изгнаны, является одной из наших миссий, и это то, что наши люди постоянно делают.”»»» Человек из кошмара не сдвинулся с места. Его остекленевший взгляд не изменился, выражение лица было скрыто за маской, так что было неясно, что происходит у него в голове. «С каждым годом, с вторжением Оссарцев, мы продолжаем терять все больше людей. Но при жесткой решимости наш народ все же сумел остепениться, и наше население достигло 30000 человек. Рост наших размеров, к сожалению, вызвал подозрение и настороженность Бнази. Каждую осень Оссаранские племена собирались вместе, чтобы начать фронтальное наступление. В предыдущие годы отдельные племена пустыни Бназик сотрудничали, чтобы противостоять нападению. Но в этом году мы получили известие, что Оссарцы и Бнази заключили тайный договор. Оссарцы устроят геноцид против нашего народа этой осенью, и Бнази не сделают ничего, чтобы помочь.» «Старейшина Атал, до безлунной ночи, которая знаменует наступление осени, осталось меньше двух месяцев. Без твоей помощи все наше племя будет уничтожено!” — В отчаянии воскликнула Пикок, ее прекрасные черты лица исказились от напряжения. «Миграция-это не вариант, потому что другие места принесут свою собственную опасность. Если бы мы могли перебраться в Ультар, мы бы уже это сделали, но королевство запрещает. Хорошо это или плохо, но пустыня стала нашим домом, и наш единственный выход-защищать ее. Мы все ученики семи загадочных книг Хсана, но старейшина Атал, как вы должны знать, без Пнакотических рукописей мы не можем продвинуться дальше 5-й главы, чтобы получить ее более глубокое понимание. Поэтому наше племя послало нас искать иностранной помощи, чтобы помочь нам пережить это испытание.”»» Услышав ее рассказ, Атал вздохнул и довольно прямо объявил: «Но у меня действительно нет Пнакотических рукописей.” В то же время ГУ Цзюнь был занят анализом только что услышанной информации. Если павлин говорил правду, их предки были группой людей, которые вошли в мир грез очень давно… Но даже после стольких лет, когда их население выросло только до 30000 человек, выживание, должно быть, было трудным. Однако ГУ Цзюня это нисколько не удивило. Он уже побывал во многих местах этого мира, за исключением Ултара, который был довольно мирным, все остальные места таили в себе опасность.» «Мистер Атал.” ГУ Цзюнь подумал об этом, а затем спросил у своего хозяина: «Как вы думаете, она говорит правду? Вы знаете об их народе?”»» «Я сам не был в пустыне Бназик, но могу подтвердить некоторые детали ее рассказа: Оссарцы-не то племя, которое заслуживает чьих — либо молитв.” — Подтвердил Атал. «Я уже слышал о путешественниках этой страны, потому что они не в первый раз приходят ко мне просить Пнакотикские рукописи, они навещали меня каждые несколько лет. Но … — Атал вздохнула., «Вы можете перевернуть всю эту башню вверх дном, на самом деле, любой посетитель может сделать это, но вы не найдете здесь ничего ценного.”»»» Ну, по крайней мере, теперь ГУ Цзюнь знал, что путешественники этой земли уже много лет ведут активную деятельность. Если все, что сказал Пикок, было правдой, то у их племени, должно быть, было мало надежды получить книгу от Атала, потому что они послали сюда только двух человек, учитывая срочность их ситуации. «А твой народ не думал покинуть этот мир?” Он использовал китайский, чтобы спросить Павлина. «Чтобы вернуться в мир твоих предков?” На самом деле ГУ Цзюнь пытался выяснить, знают ли они такой метод или нет.»» И павлин, и Малахит были ошеломлены. Павлин нерешительно сказал: «Мистер кошмарный человек, неужели ваша случайность заставила вас забыть об истории нашего народа?”» «У нас есть дом, но мы больше не можем вернуться.” Малахит, который так долго молчал, наконец заговорил хриплым голосом:» «Почему?” — Спросил ГУ Цзюнь, у него было такое чувство, что это было нечто большее, чем просто они не знали способа вернуться…» «Потому что наш родовой мир уже разрушен.” — Сказал павлин с ослабевшим духом., «Вот почему наши предки мигрировали в страну грез в первую очередь.”»» По какой-то причине сердце ГУ Цзюня упало. То, как она это сформулировала, было очень странно: «мир предков был уничтожен? — Чем? Метеоритная катастрофа в эпоху динозавров или Великий потоп, описанный в Библии? И они только что назвали этот мир Страной Грез? «Возможно, земные боги и другие божества не прислушаются к нашим молитвам.” Пикок продолжал, но уже решительно: «Но наши предки позаботятся о нас. Мы последуем по пути ГУ Цзюня, Героя Фекды, и останемся в стране грез, чтобы процветать.” Когда они упомянули имя ГУ Цзюня, лицо Павлина наполнилось благоговением, а глаза малахита засияли религиозным пылом.»» С другой стороны… Брови ГУ Цзюня были высоко подняты под маской, и холод пробежал по его спине. «Что вы хотите этим сказать? Что это за Фекда-герой?”» Как только вопросы слетели с его губ, выражение лиц павлина и малахита изменилось. Малахит даже посмотрел на него с необузданным гневом. «Мистер кошмарный человек,” ледяным тоном произнес Пикок. «Неужели ты забыл даже Героя Фекды? Мне нужно, чтобы ты следил за своими словами. Точно так же, как Ультар имеет свой закон, чтобы не причинять вреда своим кошкам, наш народ не позволит никому клеветать на имя наших предков, даже если это из нашего рода. Кроме того, это большой грех-даже забыть о подвиге Героя Фекды.”»» ---------- Временная шкала Translator: Lonelytree «Герой Фекды, ГУ Цзюнь?” ГУ Цзюню захотелось рассмеяться. «Ты имеешь в виду того паршивого студента-медика?” Вся эта ситуация казалась сюрреалистичной, два человека, которые были намного старше его, называли его своим родовым героем. Ему захотелось расхохотаться, и он расхохотался.»» «Ты ублюдок…” Малахит уже собрался наброситься на ГУ Цзюня, но его удержал Павлин. «- Не надо!” Не говоря уже о старейшине Атале, ментальная сила этого кошмарного человека была непредсказуема. Даже хромая, он сумел прорваться сквозь толпу черных торговцев, чего они оба не смогли бы сделать.»» «Кто вы такие, люди?” — Резко спросил ГУ Цзюнь, «Неужели ты думаешь, что сможешь обмануть меня этими нелепыми историями?” Его охрана снова поднялась. Он даже начал подозревать Атала рядом с собой, в конце концов, кто бы начал болтать о пророчествах при их первой встрече… Прошлое, настоящее, будущее, течение времени-сплошная неразбериха. — Они что, в этом замешаны вместе? Что же это за ловушка? И что за организация стоит за всем этим?»» «АИЗ…” почувствовав подозрительный взгляд, который ГУ Цзюнь направил в его сторону, Атал оглянулся с явным замешательством.» «Мистер кошмарный человек,” искренне сказал Пикок. «Вы знаете, что герой Фекды-великий врач, так почему же вы так клевещете на его имя? Согласно легенде, если бы не самоотверженная жертва героя и не позволение богине надежды вернуть семь загадочных книг Хсана из страны грез в наш родовой мир, наша раса не выжила бы.”»» ‘Богиня надежды? Желание ГУ Цзюня рассмеяться росло, его желудок дергался от сдерживаемого смеха. «Только не говори мне, что эту богиню надежды зовут у сию?” Ему очень хотелось увидеть выражение лица Грязнулицы Ю, когда она узнает о своем новом прозвище.» «Вы…” От сдерживаемого гнева лицо малахита побагровело. «Я тебе этого не позволю…” Пикок пыталась удержать свою партнершу, но ее лицо тоже было искажено гневом. «Похоже Мистер кошмарный человек слишком долго был вдали от племени что твои мысли были испорчены… Воистину, это наша богиня надежды.”»»» — А почему вы не назвали ее принцессой надежды, а еще лучше-гроссмейстером надежды? ГУ Цзюнь не мог удержаться, чтобы не расхохотаться. — Он отрицательно покачал головой. «Я знаю, что это всего лишь история, но, по крайней мере, придумайте более правдоподобную.”» «Ублюдок, я больше не потерплю этого унижения!” Малахит стряхнул павлина, и тот прыгнул на кошмарного человека. Заклинание казалось невосприимчивым к человеку из Кошмара, тогда он использовал бы свой кулак. Но в этот момент человек из Кошмара поднял на него глаза. Глядя в эти остекленевшие глаза, боль обвилась вокруг него, как питон. Он схватился руками за лицо и сквозь туман услышал голос Пикока. «Закрой глаза! Мистер кошмарный человек, пожалуйста, не делайте этого!” Как раз в тот момент, когда Малахит был готов выколоть себе глаза в галлюцинации, ментальная энергия, охватившая его, внезапно исчезла.»» «Ах, — Малахит жадно хватал ртом воздух, когда он обернулся, чтобы посмотреть на белую маску Человека из Кошмара.» «Я же говорил тебе не действовать опрометчиво, не так ли?” Пикок подняла своего напарника, когда она мягко пожурила его. Она тоже была вся в поту. Они вдвоем уже изучили семь загадочных книг Хсана до пятой главы, они были элитой среди элит своего народа, но Малахит рассыпался от одного взгляда. Это что-то вроде заклинания? Но человек из Кошмара даже не произнес ни слова… Только подумав, что безмолвное пение может пробудить такую силу, они наконец поняли, как ему удалось сбежать от черных торговцев.» «Вы что, ребята, серьезно понятия не имеете, кто я?” — Снова спросил Человек из Кошмара, «Ты собираешься продолжать эту шараду?”»» «Я не понимаю, что вы имеете в виду… но мы определенно не собираемся вас обманывать, — смущенно сказал Пикок.» Атал который все это время наблюдал вдруг уронил этот самородок информации, «Впервые путешественники этой земли пришли навестить меня 30 лет назад.” время, Атал понял, что проблема здесь была во времени. ГУ Цзюнь глубоко вздохнул, пытаясь подавить ярость внутри себя… Ментальная коррупция была больше, чем просто число, он обнаружил, что чем выше уровень коррупции, тем больше проблем у него было контролировать свою рациональность. С точки зрения психологии, он страдал от проблем с управлением гневом из-за ПТСР. ГУ Цзюнь следил за своим дыханием, чтобы успокоиться. Чем более хаотичной становилась ситуация, тем больше ему требовалось сохранять хладнокровие.» — 30 лет? У него не было часов, но погода менялась в зависимости от местоположения в стране грез. Последние несколько дней он не сводил глаз с неба. Там были день и ночь. Продолжительность дня здесь была примерно такой же, как на Земле, а может, и больше. «Сколько дней в году?” — Спросил он Аталь.» Спокойно ответила Аталь, «380 дней.”» ГУ Цзюнь подумал про себя: «значит, 30 лет здесь будет дольше, чем 30 лет на Земле…» 30 лет назад он еще даже не родился, но раса путешественников земли уже существовала. Принимая во внимание годы, которые они провели как кочевники, их история должна быть длиннее 30 лет, так как же он, нерожденный ребенок, был их предком? Прошло около месяца с тех пор, как он расстался с у сию и остальными. Из переговоров, которые состоялись между Зугами и черным торговцем, ГУ Цзюнь понял, что день на заброшенном острове был также днем в Ультаре. Даже если бы на Земле прошло 100 лет, временная шкала не должна была бы быть такой. Это звучало больше похоже… Группа людей из будущего вернулась в прошлое, и после долгих скитаний в этом мире их потомки встретились с ним. Но если это было правдой, то все было настолько сложно, что ГУ Цзюнь едва мог понять это. «Мы оба должны успокоиться.” ГУ Цзюнь заметил выражение на лицах этих двоих прежде чем продолжить, «Я довольно много знаю об этом ГУ Цзюне и мире предков, о котором вы упомянули.” Пикок и Малахит обменялись смущенными взглядами. «Вот почему мне любопытно, почему вы не говорите на своем родовом языке, у вас даже нет китайских имен, что случилось с вашими родовыми фамилиями?”»»» Человек из Кошмара утверждал, что он многое о них понимает, но вопросы, которые он задавал, были общеизвестны среди племени, и это смущало дуэт. «Мы уже давно отказались от понятия родовых имен.” — Ответил Пикок. «Это приведет только к разделению, но не к единству.”»» — А-а? ГУ Цзюнь задумался. Действительно, знак родового имени создал бы разделение, основанное на родословной… родословная определяла семейную идентичность и каждая семья стремилась к выгоде для себя а не как коллектив… Теперь у путешественников было 30000 человек. Понятие родового имени, вероятно, было отброшено, когда их было всего несколько тысяч человек. «Мистер кошмарный человек, я понятия не имею, что вы подразумеваете под языком наших предков.” Павлин продолжал: «Но язык, на котором мы говорим, определенно отличается от языка наших предков. Прошло уже 300 лет с тех пор, как наши предки, десять тысяч Киндлов, успешно мигрировали в Ленг. Они ничего с собой не взяли. Когда они покинули Ленг, там оставалось всего 2000 человек. Мы потеряли технологию, потому что, согласно нашему историческому учению, большинство научных теорем не применимы в этом мире. Точно так же мы потеряли знания, язык и письменность…»» «Мистер кошмарный человек, вы должны понять, что в наш кочевой век любое наследие трудно сохранить. У нас даже не было ручки и бумаги в течение первых 100 лет, мы могли только вырезать на камне, и мы были пойманы в ловушку внутри Восточной пустыни в течение следующих 100 лет…” Голос Пикок приобрел печальный оттенок, когда она рассказывала о суровом наследии своего народа, «Однако были приняты определенные меры для того, чтобы семь загадочных книг Хсана и некоторые легенды передавались из поколения в поколение устно.”»» ‘Деградация цивилизации? ГУ Цзюнь задумался. — Вполне возможно. «Пикок, ты не мог бы рассказать мне историю нашего народа от начала до конца?” Он спросил, ГУ Цзюнь хотел услышать, что это была за история, «Постарайся рассказать все как можно подробнее, просто относись ко мне как к чужаку, который ничего не знает о нашем народе.” Так же смущенно, как и Пикок, она кивнула. Малахит и Атал тоже молча слушали.»» ---------- Наследие [Смерть ядовитой змеи, появление канона. Передача надежды, сохранение рода] — Легенда о герое Тяньцзи, Гу Цзюне, произошла в последнюю эпоху Земли. В то время мир изменился, ужасные бедствия опустошили родину предков. В поисках эликсира, способного излечить болезни, герой Тяньцзи и Богиня Надежды отправились в царство фантазий. — Они прибыли на «остров исполинского дома» и победили змеиное чудовище, такое же огромное, как дом. Герой Тяньцзи вспорол ножом брюхо змеи, и в желудке оказались эликсир и «Семь таинственных книг Хсаана»! Оказалось, чудовище предсказало их появление, поэтому проглотило предметы. Чем больше говорила Павлин, тем оживленней становилась. Она старалась сохранить спокойствие, но Зеленые Чернила был взволнован рассказом. Эпическое сражение героя Тяньцзи и Богини Надежды с гигантским змеем! Эту легенду можно слушать бесконечно. С другой стороны, Гу Цзюнь слегка нахмурился… — Коварное змеиное чудовище не умерло. Когда герой Тяньцзи проверял эликсир, оно подло укусило его, — тихо вздохнула Павлин, — Яд попал в тело героя, и он мог бы спастись с помощью лекарства, но тогда мир предков был бы уничтожен. — Герой Тяньцзи не воспользовался эликсиром, а из последних сил открыл пространственный разлом. Он отпустил Богиню Жизни с эликсиром и книгой заклинаний в мир предков, а сам навсегда остался в царстве фантазий… замурованный на «острове исполинского дома». Своими словами Павлин рисовала прекрасную картину. Она с фанатизмом произнесла знаменитые последние слова героя Тяньцзи, обращенные к Богине Надежды: — С каноном приходит надежда, а с надеждой разгорается пламя. Однажды пламя озарит весь мир. С тех времен послание героя Тяньцзи стало вдохновением для нашего клана. Услышав легенду, Гу Цзюнь думал: «Проблема в том, что… я точно не говорил ничего подобного». — У героя Тяньцзи есть много зерен мудрости, оставленные нам в наследии, — отметила Павлин, — Они являются источником нашей силы. — Настоящий воин смело смотрит в глаза любому страху и кровопролитию, — торжественно произнес с горящими глазами Зеленые Чернила. Гу Цзюнь почувствовал, что у него сводит живот. Он протяжно вздохнул, с замиранием сердца выслушивая хвалебные оды герою Тяньцзи: — Вы уверены, что это правда? — Это легенда, известная всему клану. Так нам рассказывали, — ответила Павлин. Она не осмелилась сказать, что все рассказанное являлось чистой правдой. — Так и должно быть, — Зеленые Чернила, однако, верил сильнее, чем спутница, — Конечно, это правда. Гу Цзюнь стал мифом и легендой. Даже если подробно опросить странников, то у него не будет возможности подтвердить правдивость историй 300-летней давности. Более того, устное наследие в процессе пересказов еще больше приукрашивается. Преувеличения и личные пристрастия будут иметь место до тех пор, пока история не закрепится в коллективном сознании группы. Легенда о том, как герой Тяньцзи отправился в царство фантазий в поисках спасительного эликсира, не сильно отличалась от эпоса о Гильгамеше, который отправился в подземный мир, чтобы найти лекарство бессмертия… Если Павлин говорила правду, то в их поколении герой Тяньцзи занял места Гильгамеша, Прометея, Да Ю. П. п. Да Ю (по-китайски «Ю Великий») Да Ю в китайской мифологии «Укротитель потопа», герой-спаситель и известный основатель древнейшей династии Китая, Ся. Одна легенда среди многих повествует о необычайном рождении Да Ю: человеку по имени Ган было поручено контролировать великий потоп. Чтобы запрудить воду, он украл с небес то, что казалось кусочком волшебной почвы. Разгневанный воровством, Повелитель Бога издал приказ о его казни. Спустя три года чудесно сохранившееся тело Гана было вскрыто, и на свет появился сын. Это был Да Ю, который после многих лет напряженной работы предоставил выходы к морю путем драгирования с помощью драконов, тем самым сделав мир пригодным для проживания людей. Даже если легенда и не была полностью истиной, она отражала часть правды: Гу Цзюнь и У Шию действительно прибыли в мир снов, победили врага, Гу Цзюнь остался, а У Шию вернулась в родной мир с предметами. — А дальше? — спросил Гу Цзюнь, — Что случилось с миром предков? — С появлением «Семи таинственных книг Хсаана» начался последний золотой век мира предков, — с грустью проговорила Павлин, — Настало время мира и развития. Был создан всемирный сверхъестественный альянс, собравший элиту всех стран. Он объединил мир, насчитывающий десятки миллиардов людей. «Я бы не сказал, что десятки миллиардов, но, по крайней мере, несколько миллиардов, — обдумывал Гу Цзюнь, — Всемирный сверхъестественный альянс?» Он слышал, как мастер Тун и другие упоминали, что Тяньцзи собирается продвигать международное сотрудничество и создание новой всемирной организации. Но так ли легко объединить страны? Особенно в мирное время? Гу Цзюнь продолжал сомневаться, возможно, это очередное преувеличение или путаница в хронологии. — Это был век героев и героинь! Элита со всего мира унаследовала дух героя Тяньцзи, и, черпая силу из «Семи таинственных книг Хсаана», повела свой народ к победе над сверхъестественным злом и уничтожению всех нечестивцев. Павлин говорила с гордостью, но как цветы увядают после цветения, так и ее лицо опечалилось: — После окончания золотого века наступила эпоха великих мутаций… Сначала началась эпидемия болезни «Кровавых легких». По легенде, болезнь распространялась по воздуху. Если человек заражался, то умирал через пару дней. Сердце Гу Цзюня сжалось. Болезнь, передающаяся воздушно-капельным путем, быстрое распространение, стремительное прогрессирование заболевания… Он точно понимал, что это значит… — Болезнь «Кровавых легких»? Почему она так называется? — спросил Гу Цзюнь, в его сознании мелькнула жуткая фантомная вспышка кровохарканья, уничтожившей иноземную цивилизацию. — Согласно легенде, сначала болезнь поражает легкие заболевшего, а затем распространяется по всему телу, — Павлин не смогла ничего добавить к симптомам, — В конце больные умирают от кровавого кашля. «Кровавый кашель… — Гу Цзюнь откинулся на спинку стула и в бессилии закрыл глаза, — Но ведь кровохарканье не передается воздушно-капельным путем… Может быть, болезнь мутировала, когда попала на Землю, или это очередное приукрашивание легенды? — как бы то ни было, Гу Цзюнь считал, что болезнь «Кровавых легких» – это кровохарканье, — Почему же в будущем болезнь «Кровавых легких» вспыхнет на Земле? Неужели это дело рук культа Загробной жизни?» — В эпоху великих мутаций были еще две эпидемии, — голос Павлин опустился до шепота, — «Болезнь окаменения», превращающаяся людей в камень, и «Чешуйчатая болезнь», из-за которой кожа человека обрастала чешуей, а затем разрывалась. Сердце Гу Цзюня пропустило удар: «Сразу несколько эпидемий обрушились на планету? Рыбья чешуя? Если это просто описание внешности, то в настоящее время существует кожное заболевание, называемое ихтиозом, а также возможна ксеродерма. П. п. Наследственное заболевание кожи, проявляющееся повышенной чувствительностью к ультрафиолетовому облучению, проявляется в возрасте двух-трех лет и постоянно прогрессирует. Является предраковым состоянием кожи. Встречается редко. Но как человек может превратиться в камень? Эффект заклинания? Ведь окаменение биологически невозможно. Или превращение в камень – обыкновенная метафора? Может быть, это означает обездвиживание… например, синдром запертого человека?» — Что вы имеет в виду под превращением в камень? — спросил Гу Цзюнь, — О каком камне вы говорите? — Эээ… — удивились два странника. Зеленые Чернила не удержался от раздраженного ответа, — Камень – это камень, материал, из которого делают статуи. — Сила смертных, — вздохнул Атал, — ничтожна мала. — От открытия болезней и до распространения по всему миру прошло крайне мало времени, — видя, что Человек кошмаров замолчал, Павлин снова заговорила, — Менее чем за год все города были разрушены, весь мир погрузился в смерть и хаос. Герои Альянса собрали выживших и построили последний оплот в Антарктиде – Город Огня. Но болезнь распространялась по воздуху, и в конце концов… 10 тысяч огненных человек переселились на плато Ленг. Зеленые Чернила напрягся, он не вздыхал и ничего не говорил, отдавая дань уважения угасшему золотому веку человечества. — О, — в голове Гу Цзюня царил беспорядок. Он рассматривал двух странников, внимательно наблюдая и оценивая, но чем больше он следил за ними, тем непривычней они казались… Нет, два странника не были азиатами. Теперь всплыли детали, которые он не замечал последние несколько дней. Они были смешанной расы с преобладающим азиатским генетическим влиянием. Глобальная миграция могла бы обеспечить это... Гу Цзюнь понял, что они не лгут, но это не помогло ему прояснить ситуацию. Павлин уже собиралась начать рассказ о том, что случилось с 10 тысячами огненных людей после их прибытия в царства фантазий, но Гу Цзюнь остановил ее. Нахмурившись, он спросил: — Что случилось с Богиней Надежды, о которой вы говорили? ---------- Опасное положение — Богиня Надежды скоропостижно ушла из жизни, — с сожалением сказала Павлин, — Легенда гласит, что в золотой век она погрузилась в беспробудный сон. Говорят, ее сердце разбилось, когда она рассталась с героем Тяньцзи на острове исполинского дома. Но оставленная ею надежда никогда не разрушится и зажжённый огонь никогда не погаснет. — Действительно, — кивнув, со всей серьезностью подтвердил Зеленые Чернила, — Огонь не погас, а надежда вечна. Тихим голосом Гу Цзюнь расспрашивал о подробностях легенды, но Павлин поделилась всей историей, остальное утеряно в реке времени. Гу Цзюнь размышлял: «Почему У Шию не проснулась? Или это очередное преувеличение? Означает ли «разбитое сердце» сердечный приступ? Но у У Шию нет никаких проблем с сердцем… Депрессия? Насколько я ее знаю, она не из тех, кто будет подавлен печалью. Она – упорная девушка… Мир снов?» По его телу пробежала дрожь. Гу Цзюнь понял, что она попала в мир снов. «Соленый Цзюнь? Соленый Цзюнь? Они говорят, что ты умер, и читают твое завещание. Сейчас самое время исправить их ошибку». Казалось, Гу Цзюнь вспомнил слова У Шию, когда его сознание все еще находилось в тумане. Если это действительно был ее голос, то она понимала его «смерть» совсем иначе, чем другие. Если У Шию вынашивает идею вновь проникнуть в мир снов, чтобы разыскать его, то ей придется войти через сон, а не физически. Возможно, ей необходимо увидеть его настоящее тело, чтобы принять правду о его смерти. Очевидно, в Тяньцзи освоили способ духовного посещения мира снов, иначе мастер Тун и остальные не появились бы во время схватки на отдаленном острове. С экстрасенсорным талантом У Шию при входе в мир снов она бы потерпела неудачу в первый раз, во второй раз и преуспела бы в третий раз. Однако если с ее ментальным телом произойдет несчастный случай, то это подтвердит легенду о том, что она «погрузилась в вечный сон». Чем больше Гу Цзюнь задумывался, тем сильнее волновался. Он не хотел, чтобы с ней случилась какая-либо трагедия. Кроме того, именно он нанес психологическую травму У Шию, возможно, лишив ее привычной лености… Если верить легенде, то она в любой момент окажется в беде. Золотой век, век великих мутаций – когда они наступили? Он пытался расспрашивать, но Павлин в ответ качала головой. В клане передавалось множество вариаций легенд – от несколько лет до нескольких десятков лет. Поняв, что больше не получит информации о мире предков, Гу Цзюнь позволил Павлин продолжить рассказ о десяти тысячах искр на плато Ленг… Эти истории относились к современному времени, поэтому Павлин пересказывала их подробно и правдоподобно. Но для Гу Цзюня это было совершенно непривычно, ему с трудом удавалось запоминать странные и длинные географические названия. Он изо всех сил старался слушать и искал всевозможные подсказки. Но все оказалось как в тумане. — Человек кошмаров, я закончила рассказ, — сказала Павлин охрипшим от долгой речи голоса. — Каков ваш статус в клане? — спросил Гу Цзюнь, — Сколько конфиденциальной информации вы знаете? Это не означало, что Гу Цзюнь считал двух спутников лгунами, возможно, их просто обманывали. Слегка ошеломленная Павлин понимала сомнения собеседника. Она с гордостью ответила: — Мы – воины клана Тяньцзи, и знаем более чем достаточно. Но наиболее осведомленными являются «доктора». — О? — Гу Цзюнь вскинул брови. Похоже, в этом мире доктора исполняли роль священников. Он не верил, что такие юнцы знают всю секретную информацию. Существовали некоторые секреты и истины, которые передаются только небольшой горстке вышестоящих людей. Это объяснялось тем, что крайне не выгодно знать всё остальным членам кланам, поскольку это помещает их убеждениям, ценностям и создаст разделение. Возможно, доктора знали, что Гу Цзюнь не говорил обнадеживающих слов, но как и говорила Павлин, это изречения стали для клана духовным руководством. Не имело значения, действительно ли они исходят из его уст. Гу Цзюнь сможет узнать гораздо больше, если расспросит именно докторов клана. — Почтенные господа, на кону выживание нашего клана! — искренне сказала Павлин, переводя взгляд с Человека кошмаров на Атала, — Нам нужны Пнакотические манускрипты. Без прорывной силы мы не сможем противостоять нашествию оссаранцев. — Хм, — на морщинистом лице Атала по-прежнему оставалось безмятежное спокойствие, — Если вы захотите обсудить со мной изучение «Семи таинственных книг Хсаана», то я с радостью поделюсь своими знаниями, но Пнакотические манускрипты – всего лишь нелепые слухи в народе. Не стоит тратить на это время. — Почтенный старец, — Павлин выглядело печально, она опустилась на колени, — На этот раз все по-другому, наш клан ждет, что мы вернемся со спасительным средством! Зеленые Чернила тоже опустился на колени. Его напряженное лицо стало довольно подавленным: — Почтенный Атал, прошло уже 30 лет, почему же вы не хотите протянуть руку помощи? 30 лет назад они еще не родились. Если бы клан к тому времени окреп, их детство не было бы таким мрачным, а юношество – столь тяжелым. Они не хотели, чтобы будущее поколение постигла та же участь… Но даже для страданий, вы должны выжить… В кризисной ситуации им придется вернуться с чудодейственным эликсиром и фолиантом, подобно герою Тяньцзи и Богине Надежды, чтобы искры вспыхнули в большой огонь. — Не делайте этого, — вздохнул Атал, отводя глаза, — Я слышал о Пнакотических манускриптах, когда учился у Барзая Мудрого. Согласно легенде, фолиант глубоко погребен в библиотеке одного из разрушенных городов замерзшего Ломара. Это всего лишь миф, как и мифы о сокровищах затонувшего города на дне океана. — Даже если книга и существует, ее здесь нет, — Атал махнул рукой в приглашающем жесте, — Как я уже говорил, вы можете осмотреть башню и храм. Гу Цзюнь взглянул на коленопреклоненную двоицу, смутно чувствуя их сложные эмоции… Ему показалось, что в них он видит тень себя, оправляющегося на остров Врангеля. — Вы не могли бы пока оставить нас? — произнес Гу Цзюнь, — Я хочу поговорить со старцем Аталом наедине. — Хорошо… — Павлин не могла видеть сквозь белую маску, но она знала, что идти против Человека кошмаров неразумно. Похоже, он хотел предложить им помощь… или ей показалось? Не смея надеяться на нечто большее, она встала и, подняв с колен спутника, потянулась к выходу: — Человек кошмаров, мы с вами одного вида, и это никогда не изменится. После их ухода Гу Цзюнь обратился к старцу на помосте из слоновой кости и прямо сказал: — Барзай Мудрый просил меня прийти сюда и взглянуть на Пнакотические манускрипты, которые, по его словам, он давно передал тебе. Их нет в башне, поскольку они хранятся в твоем сознании. — Ах… — старое лицо Атала слегка изменилось в цвете, когда он перемещал свое полноватое тело, — Но… — Старец Атал, нет необходимости отрицать это, — добавил Гу Цзюнь, — Я хочу прочесть Пнакотические манускрипты. ---------- Древняя печать «Владел ли Атал Пнакотическими манускриптами?» Гу Цзюнь не знал ответа, и вся история с посланием Барзая являлась лишь случайной догадкой. Но наблюдая за реакцией старца, он понял, что обман удался. После стольких лет Атал продолжал тщательно скрывать свою тайну… — Ряженый, — усталость проявилась на лице Атала, — Знание само по себе – бремя. Чем больше ты знаешь, тем тяжелей становится. Барзай Мудрый думал, что своей мудростью превзойдет земных богов, но его постигла кара. Почему он позволил тебе взглянуть на манускрипты? — Мне не ведомы мысли Барзая Мудрого, — заявил Гу Цзюнь, — Мудрость Барзая превосходит наши познания, поэтому нам следует лишь выполнить его пожелание. — Возможно, ты прав… — Атал вздохнул, и иной свет засветился в его глазах, — Пнакотические манускрипты – это рукописная копия древних свитков. Согласно легенде, манускрипт состоит из пяти глав, но Барзай Мудрый владел только одной главой. Я не представляю, как ему удалось ее заполучить. Копия манускриптов действительно скрыта в сладкой грезе в моем сознании и относится к тому времени, когда я обучался у Барзая Мудрого. Я продублирую проекцию сладкой грезы с главой и моим непродолжительным исследованием в молодые годы. Должен предупредить, что это не книга заклинаний, и она действительно не имеет никого отношения к Семи таинственным книгам Хсаана. Я не намерен выяснять, что это такое. Атал тяжело вздохнул: — После трагедии с Барзаем Мудрым я сжег все рукописи и прекратил исследования в этой области. Услышав откровения Атала, у Гу Цзюня разгорелось любопытство. Независимо от того, являлись ли они книгой заклинаний или нет, они имели определенную ценность… Но Гу Цзюнь знал, что к предупреждению Атала стоит прислушаться: мистические знания способны изменить человека физически или психически. Сейчас для него приоритетом было придумать, как вернуться домой. В прошлый раз ему удалось открыть пространственный разлом благодаря мастеру Туну и остальным, но сейчас подобное не сработает. Поэтому Гу Цзюнь обратился с вопросом к Аталу: — Есть ли способ вернуться в изначальный мир? — Мне мало что известно об этом, — Атал покачал головой, — Но в зачарованном лесу живут существа, способные тебе помочь. Не знаю, видел ли ты их. Их называют зугами – находчивые и деятельные создания. — Зуги? — Гу Цзюнь приподнял брови, — Большие грызуны обладают и такими способностями? Прекрасно, я тоже их ищу… — Чем больше человек познает этот мир, тем труднее ему покинуть мир снов, — проговорил Атал, — Особенно если они узнают имена богов, обладающих таинственной силой. Гу Цзюнь молча кивнул. Барзай предупреждал его о том же – знания таят опасность. — Не стоит слишком глубоко погружаться в эти манускрипты, — сказал Атал, после чего что-то продекламировал на непонятном языке. Гу Цзюнь ничего не понял из сказанного, но увидел, как Атал поднял руку и вытянул из головы серебристую прядь, превратившуюся в пузырь сладкой грезы, — Возьми. Гу Цзюнь протянул руку, ловя парящий пузырь и прижимая к своей голове. Плавучая масса просочилась в его море сознания. Он прикрыл глаза, чтобы ощутить сладкую грезу. В сознании повис новый пузырь сладкой грезы, залитый светом и переливающийся разноцветьем. В сравнении с тремя почти разорвавшимися пузырями он казался особенно хрупким. Как и говорил Атал, это была всего лишь проекция. Гу Цзюнь слегка прикоснулся к тончайшему пузырю и ощутил, как будто открывает книгу… Хотя это лишь одна глава манускриптов, она насчитывала более 50 страниц и была написана древними иероглифами, что и семь таинственных книг Хсаана, которые Гу Цзюнь едва мог прочитать. Как бы то ни было... едва он пролистал несколько страниц, как его сознание начало затуманиваться под воздействием тягучей силы, исходящей от книги. — Ряженый, ты сам видишь, — вдруг раздался голос Атала, — Пнакотические манускрипты нам не понять. Барзай Мудрый полагал, что это творение мудрости древней расы, которая воспротивилась воле богов. В этот момент Гу Цзюнь заметил, что в книге то и дело появляется странный знак, похожий на печать какого-то ритуала. — Что это за печать? — спросил он. — Никто не знает, — вздыхал Атал, вспоминая, — Барзай Мудрый считал, что печать содержит силу, возвышающую его над богами. Но ты знаешь, что случилось потом: на вершине горы его захватила ужасная сила из бездны. Через несколько месяцев после его исчезновения люди из Ультара, Хланита и Дилат-Лина набрались смелости и поднялись на гору при свете дня на его поиски. Они взобрались на вершину, но вместо Барзая Мудрого обнаружили в скале огромную отметину, как будто высеченную гигантским резцом бога… — помолчав, Атал добавил, — Отметина совпадает с печатью в Пнакотических манускриптах. По спине Гу Цзюня пробежал холодок: — Мог ли обычный человек высечь отметину? — Нет, никто из людей не справится, к тому же отметина не выглядела недавно высеченной. Казалось, она всегда была в горе… Люди посчитали, что это отметина оставлена богом земли в знак того, что это обитель богов. Если пройтись по городу, то жители дадут прибывшим эту печать в качестве благословения. Ее называют древней печатью. Атал понизил голос до шепота: — Я считаю, что это предостережение от богов нам, смертным. Барзай верил, что сила печати превзойдет богов, и словно в насмешку боги высекли знак на вершине горы. Если ты все еще хочешь покинуть этот мир, то я не могу сказать тебе больше. «Древняя печать?» — Гу Цзюнь мысленно изучал загадочную печать, не в силах понять ее и постичь глубину ее силы... Похоже, глава из манускриптов посвящена всестороннему изучению этой печати. Но с появлением печати возникли новые вопросы. Почтенный старец надолго замолчал, а Гу Цзюнь просматривал текст, но ничего не понял, поэтому обратился к Аталу с вопросом, как поступить с лозами, обвитыми вокруг его ног. Атал ответил, что лозы похожи на растение из зачарованного леса, и зуги лучше ответят на данный вопрос. Гу Цзюнь попрощался с меланхоличным Аталом и, опираясь на трость, направился к выходу, где давно ждущие Павлин и Зеленые Чернила тут же обступили его. — Человек кошмаров, — с тревогой спросила Павлин, — Как все прошло? — Я ознакомился с Пнакотическими манускриптами, это книга сознания, — Гу Цзюнь бросил взгляд на двух спутников и продолжил спускаться с холма, — Они не имеют никакой связи с семью таинственными книгами Хсаана. Их связь придумали из-за того, что Барзай изучал обе книги в одно время. Атал не знает, почему ваш клан застрял на пятой главе. Павлин поникла, а Зеленые Чернила снова встревожился. Спутники взглянули на башню, но в итоге последовали за человеком кошмаров. — Господин, не имеет значения, пригодятся ли манускрипты нам или нет, — непрерывно умоляла Павлин, идя рядом, — Вы можете рассказать содержимое манускриптов? Возможно, это нам поможет. Естественно, Гу Цзюнь не мог дать им содержимое главы, ведь он не до конца верил их словам. Он даже скрыл информацию о древней печати, хотя любой житель Ультара мог бы рассказать о ней. — Отведите меня в зачарованный лес, — ответил Гу Цзюнь, — И я подумаю над этим. Путники обменялись взглядами. У них не было выбора. Они не могли ни победить человека кошмаров в схватке, ни обокрасть его. Им оставалось лишь следовать за ним в надежде, что за хорошую службу человек кошмаров одарит их манускриптами. Покинув храм, Павлин арендовала повозку, запряженную мулами. Она помогла человеку кошмаров сесть в повозку, и они отправились в путь. Зачарованный лес представлял собой огромный участок нетронутого леса, с восточной стороны он соединялся с Ультаром. Через полдня пути повозка въехала в лес. Окрестности становились темней и странней. Среди скрюченных и сгнивших деревьев слышались шуршащие звуки. Гу Цзюнь приказал спутникам остановиться и, опираясь на трость, спустился на землю. Оглянувшись по сторонам, он увидел множество глаз-бусинок, внимательно смотрящих на него. — Зуги, я знаю, что вы здесь, и да, я вернулся, — не обращая внимания на озадаченных спутников, Гу Цзюнь окинул взглядом окружающий лес и продолжил, — Интересно, вы уже закончили наслаждаться 5000 куропатками, 5000 перепелами и 5000 дикими фазанами, которых вы получили? Если нет, то поторопитесь, потому что скоро вы станете жаренными зугами. Если вы не поняли, то я скажу более прямо. Гу Цзюнь громко крикнул: — Сегодня я сожгу этот лес! Внезапно вокруг них раздалось бешеное постукивание, словно десять тысяч крыс кого-то проклинали. — Молодой человек! — в этот момент из-за деревьев медленно появился белобородый зуг, — Не торопитесь с поспешными решениями. Мы – миролюбивые существа, нет нужды быть таким раздражительным. ---------- Надежда на возвращение — Зуги – добры и гостеприимны, и для гостей мы нальем лучшего вина. Налейте прекрасного вина для почетных гостей! Под удивленными взглядами Павлин и Зеленых Чернил из мрачного леса выскочила большая белошерстная крыса, которая постукивала себя по животу, говоря с ними. Существование зугов не являлось секретом, но обычно они не появлялись на людях, поэтому спутники впервые столкнулись с ними. Молодой человек? Они не смогли определить возраст человека кошмаров, ведь его лицо было изуродованным. Но даже если зуг обратится к Аталу как к молодому человеку, это не будет казаться неуместным. Все усложнялось тем, что они не понимали, как человек кошмаров пересекся с этими созданиями. — О, значит, я теперь друг, — Гу Цзюнь огляделся по сторонам, — А где же мои старые друзья? — Они давно вернулись в свои поселения с наградой, — сказал старый зуг, — Молодой человек, мы получили еду, а ты – здоровье и свободу. Разве это не счастливый конец для всех? Собственно, в этом и заключался наш план, когда я решил отдать тебя черным торговцам… — Значит, вы имели добрые намерения? — усмехнулся Гу Цзюнь, — Неужели ты думаешь, что я поверю в это? Ты ведь прекрасно знаешь, как черные торговцы обращаются со своими рабами? Не думай, что сможешь меня обмануть. Со всех сторон раздались постукивания. Тысячи и тысячи зугов появлялись из-за деревьев и из нор. Сбегаясь, они гневно кричали: — Не перебарщивай! Что плохого в том, чтобы за твое спасение заполучить паря рябчиков? Как с тобой обращались черные торговцы – это их дело и не имеет никого отношения к нам, племени зугов! — Человек кошмаров… — Павлин побледнела от страха. Зугов настолько велико, что если они набросят на них, то спутники не смогут сопротивляться их натиску. — Молчите! — старый зуг отчитал своих сородичей, — Мы не лучшим образом обошлись с нашим дорогим гостем. Скажите, господин, как бы вы хотели решить этот вопрос? Зуги недовольно постукивали себя по животам, мысленно готовясь к тому, что потеряют не менее тысяч рябчиков, перепелов и диких фазанов. — Я слышал, что у вас есть способ, как покинуть этот мир и достичь других миров, — сказал Гу Цзюнь. Старый зуг был крайне хитрым, поэтому он сразу перешел к делу, — Как я могу вернуться в свой прежний мир? Кроме того, мне нужна помощь в снятии лоз с моих ног. Павлин и Зеленые Чернила ошеломленно замерли. Человек кошмаров… хочет вернуться в разрушенный мир? — Покинуть этот мир? — глазки-бусинки старого зуга блеснули, он проницательно сказал, — Пока в мире есть деревья и норы, найдутся и следы зугов. Так что мы кое-что знаем. У Гу Цзюня отлегло от сердца. Он обрел надежду на возвращение домой. Действительно, грызуны находятся всюду. Он бы не удивился, если бы домашняя мышь пробралась бы в стерильную лабораторию университета. — Мы окажем вам помощь, — старый зуг похлопал себя по бороде и сказал, — А вы преподнесете нам небольшой подарок в знак дружбы. Всего 3000 рябчиков, 3000… — Что ты сказал? — Гу Цзюнь прервал его. Сверкая глазами, он посмотрел в глазки-бусинки зуга, — Я не расслышал. Скажи еще раз, чтобы я смог услышать. — Мы же друзья, — старый зуг похлопал себя по бороде, выражение его морды не изменилось, — Правильно помогать друг другу, поэтому мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам. Окружающих зугов душила досада, но звуки недовольства мгновенно заглушались под взглядом человека кошмаров. Вскоре все согласились с мудрым решением старого зуга. Павлин слегка покачала головой: даже черный торговец не мог противостоять прямому взгляду человека кошмаров, не говоря уже о маленьком зуге. — Так как же мне вернуться? — спросил Гу Цзюнь, — Мой дом называется Землей, третьей планетой в Солнечной системе. — Господин, мы ничего не знаем о «солнечной системе», — старый зуг пошел, осторожно постукивая себя по телу и по деревьям, — Зуги любят путешествовать, смотреть по сторонам и слушать разные звуки. Иногда, когда мы проходим через определенные места, то вдруг попадаем в другой мир. Мы возвращаемся после беглого взгляда, потому нигде нет места лучше, чем дом. Через некоторое время мы выработали своеобразные правила. Гораздо легче вернуться сюда, чем уйти, поскольку есть только один мир снов, но миллионы других миров. Это первое правило. И второе – каналы, соединяющие два мира, появляются случайным образом в определенных местах. Рассказывал старый зуг: — В таком месте, как Плато Ленга, каналы будут вести в холодные и снежные земли, а каналы из зачарованного леса ведут в леса. Гу Цзюнь молча кивнул. Павлин рассказывала, что их клан проник на плато Ленг через южный полюс. А сам он плыл на белом корабле по морю. — Третье правило – каналы обычно появляются в скрытых местах, чаще всего в пещерах. Четвертое правило – каналы крайне нестабильны, они могут существовать как один день, так и целый месяц, но чем больше пользоваться каналом, тем быстрее он разрушается. — Не существует стабильного канала? — Гу Цзюнь внимательно следил за глазками-бусинками старого зуга. — Если он и есть, то мы его не нашли, — не похоже, что старый зуг врал. — Значит, нам нужно только найти канал? — переспросил Гу Цзюнь, — Любой канал подойдет? — Здесь и кроется самая большая проблема, — сказал старый зуг, и остальные зуги согласно закивали, — Найти канал нетрудно, трудно – наметить путь, иначе можно оказаться в мире, где живут обезьяны. Кто знает. — И что же делать? — Господин, вы же знаете о маяках? Не все зуги знают, что это такое. Когда вы входите в канал, вы словно ступаете по черному морю, ведущему во множество миров, и только соответствующий маяк вернет вас в желаемый мир. В качестве маяке вам нужно взять что-то физическое из родного мира. — Но все принесенное тут же испаряется, — с грустью сказал Гу Цзюнь. Затем он подумал: «Смогут ли инструменты Карлот перенести меня в иноземный мир?» — Вот почему я сказал, что это самая большая проблема, — старый зуг постучал по своему животу. Гу Цзюнь задумался, сработает ли пояс с медицинскими инструментами… По крайней мере, шанс есть, но возникает другой вопрос: — Есть ли поблизости канал? — Нет, поблизости нет активных каналов. Вероятность их появления зависит от времени года. В зачарованном лесу каналы появляются весной. На данный момент нам известны три канала: один в Ллоске, другой в долине Нартоса и последний в пустыне Баназик. «Пустыня Баназик?» — взгляд Гу Цзюня остановился на двух спутников. Он спросил: — Какой из них ближе всего? — Самая близкая – пустыня Баназик! — поспешно сказала Павлин, — До нее можно добраться за 10 дней, а чтобы добраться до двух других мест, понадобится более полумесяца. — Да, — старый зуг похлопал себя по голове. Понимая, что это отличная возможность, Павлин заговорила: — Человек кошмаров, мы отправляемся в пустыню Баназик? Если это будет по пути, то вы можете увидеть наш клан. Гу Цзюнь на мгновение задумался. Медлить не стоило, поэтому лучше всего отправиться в пустыню Баназик. Кроме того, он сможет убедиться, говорили ли спутники правду или нет. Возможно, посещение клана принесет свои плоды, и он соберет больше информации у докторов. Обдумав все варианты, Гу Цзюнь задал вопрос: — У вас есть в клане предметы из мира предков? Священные реликвии? Хотя Павлин и сказала, что десять тысяч искр ничего не принесли с собой, но в ее словах крылся скрытый смысл. Ведь когда он и У Шию попали в мир снов, они взяли с собой вещи… Зеленые Чернила нахмурился и уже собирался что-то сказать, как его остановила Павлин: — Да, в клане есть такие предметы. Гу Цзюнь посмотрел на нее, но не смог понять, говорила ли она правду или нет. ---------- Город Искр Из Ультара в пустыню Баназик можно попасть как по суше, так и по воде. Путешествие по суше проходит через город Хатег, местность под названием «Каменистая пустыня» и город Мерой, прежде чем путники прибудут в северную часть пустыни. Если они поспешат, то дорога займет около месяца, и будет долгим, но относительно безопасным. Если же путники отправятся по воде, то направятся на запад по реке Скай, обогнут гору Лерион и окажутся в восточной части пустыни. Путь займет всего 10 дней, но на дороге таятся множество опасностей. В особенности участок реки, проходящий через степь, где торговые корабли часто подвергались нападениям оссаранцев. Гу Цзюнь торопился, поэтому выбрал водный путь. Он покидал Ультар с изрядным количеством вопросов. Гу Цзюнь хотел отправиться на вершину Хатег-Кла, чтобы воочию увидеть загадочную печать, и хотел больше узнать о мире снов от Атала или старого зуга. Но возвращение домой было первоначальной задачей, а его предупреждали, что получение знаний помешают его возвращению, поэтому он держался за свое незнание. Что касается священных реликвий, то Павлин отказалась разглашать информацию, сказав лишь: «Узнаете, когда доберетесь до места». Похоже, она обманом пыталась заставить его поехать в поселение. По словам старого зуга, лозы на его ногах назывались «пожирающими жизнь» и срастались с организмами из плоти и крови. Зуги овладели пассивным типом лоз, но в восточных землях находился лес кровожадных лоз. Они отлавливали проходящих существ, особенно людей. Хотя некоторые из созданий и находились в сознании, но им приходилось только наблюдать, как они медленно становятся частью растений. С биологической точки зрения такого быть не могло, но это был мир снов, здесь работают свои правила. — Лозы стали частью вас, — говорил старый зуг, — На самом деле вы можете управлять ими. Попробуйте, если не верите нам. Гу Цзюнь предпринял попытку. Он собрался с силами и, действительно, лозы стали раскачиваться по его команде, напоминая дополнительные конечности. Это кажется… весьма полезным. Но Гу Цзюнь знал, что это также разрушает и изменяют структуру человеческого тела. Поэтому он все же попросил зугов устранить лозы. Старый зуг посоветовал ему выпить целебное вино под названием «вино отступления лоз». Если пить это вино в течение нескольких дней, то лозы отпадут естественным способом, и не нужно будет проводить операцию. Гу Цзюнь согласился с предложением, но потребовал, чтобы сперва старый зуг пил вино в течение пяти дней. После эксперимента на животных, дальше будет эксперимент на человеке – Павлин. Если с ними ничего плохого не произойдет, то он сам примет напиток. — Человек кошмаров, для меня большая честь попробовать напиток для вас, — Павлин вызвалась добровольцем и не скрывала своих мыслей, — Я надеюсь, что незначительная услуга с моей стороны поможет вам благосклонно относиться к нашему клану. Она отличалась от Зеленых Чернил, тот все еще упрямился, ничего не говоря. Павлин была из тех людей, которые готовы отдать все, и даже когда она терпит унижения, то не отступит. Гу Цзюнь уважал таких людей и не испытывал к ним неприязни, а если и казался суровым, то лишь потому, что желал их испытать. Он никогда не терял бдительности, спутники вполне могли оказаться злыми верующими или заманивали его в ловушку. Покой в Ультаре действительно был редкостью для мира снов. Как только корабль доплыл до территории горы Лерион, окружающая обстановка стала враждебной. Круглый год с вершины Лериона раздавались раскаты грома, а непрекращающиеся дожди омывали нетронутые леса. На седьмой день бури торговый корабль достиг бескрайних степей, где трава высотой выше человеческого роста закрывала обзор. Казалось, внутри скрываются всевозможные опасности. — В детстве мы думали сжечь всю степь, чтобы никакие оссаранцы не явились к нам. Павлин решила рассказать о небольшом событии из прошлого: — Взрослые говорили, что ничего не получится, трава не сгорит, но мы им не верили. Посмотри, маленький уголек превратит степь в море огня. — Хм… — Гу Цзюнь был в курсе, что наступила осень, трава высохла, пожелтела и стала легко воспламеняться, а дождь давно не проливался. — Тогда несколько из нас, — качая головой, Павлин тихо рассмеялась, — Я, Зеленые Чернила, Золото и Аквамарин тайком ушли из клана и три дня добирались до края степей. Мы подожгли траву… Это было настоящее море огня… Когда мы вернулись домой, то были так счастливы, что едва могли заснуть. Она ненадолго замолчала, после чего сказала подавленным тоном: — Но оссаранцы все равно пришли в тот год. Гу Цзюнь молча слушал. За несколько дней общения он почувствовал искренность спутников... Чтобы больше узнать о странниках с Земли, Гу Цзюнь расспрашивал старого зуга в присутствии Павлин и Зеленых Чернил. — Странники с Земли – странные существа, — постукивание старого зуга казалось слегка озадаченным, — Мы не очень хорошо знаем их. «Есть то, чего не знают зуги?» Гу Цзюнь попросил рассказать подробности, на что старый зуг ответил: — Их поселения расположены невероятно скрытно, и даже если мы их найдем, подобраться к ним невозможно. — Наш клан всегда тщательно охранялся, — пояснила Павлин, — При всем уважении, ни один народ не будет рад тайному визиту зугов. Иначе наши оборонительные стратегии уже на следующий день окажутся в руках оссаранцев. Мы должны обеспечить максимальную безопасность, чтобы даже мышь не смогла пробраться внутрь. — Не слишком ли вы строги? — весьма впечатлялся старый зуг, — Поскольку я впервые в пустыне Баназик, то посмотрю, как вы скроете свой клан от меня. Гу Цзюнь был согласен с Павлин: если бы он являлся предводителем клана, то тоже не остановился бы ни перед чем, чтобы остановить нашествие грызунов. На восьмой день они высадились с торгового судна у устья реки и отправились по раскаленному песку на верблюдах в путь. Через два дня пути они приблизились к поселению клана. Павлин и Зеленые Чернила заметно волновались и нервничали, в их глазах появился огонек. Гу Цзюнь тоже испытывал сложные чувства: «Каково происхождение клана? Они из будущего? Из параллельной вселенной? Или появились из-за больших изменений?» По прошествии 10 дней он был уверен, что предложит любую возможную помощь, ведь, как и говорила Павлин, они одного вида. Кроме того, ему не удалось разобраться со сложным текстом из пнакотических манускриптов, возможно, доктора в клане смогут? Заходящее солнце освящало раскинувшиеся пески, а верблюды двигались по пустыне. — Человек кошмаров, смотрите, вот он! Наш город искр! — взволнованно вскрикнула Павлин и вдруг громко крикнула, что-то увидев, — Сахарок! Павлин с улыбкой представила: — Эту девушку зовут Сахарок, она наша сестра. Павлин проворно спрыгнула с верблюда и подбежала к девушке: — Сахарок, иди и сообщи остальным, что к нам пожаловал особый гость! Конечно, я не забыла о подарках для вас. Вот, я купила это в Дилат-Лине, — она достала керамического щенка и протянула вперед, — Держи. — Сахарок! — радостно воскликнул Зеленые Чернила, ведущий караван, — Эта керамическая собака дороже настоящей. Они были рады встрече, но сердце Гу Цзюня опустилось, когда он огляделся вокруг… Не было ни ребенка, с которым они говорили, ни поселения. Даже не видно развалин, только озеро, близкое к осушению, груда камней и сорняки. Павлин опустила руку, и керамический щенок тихо упал на песок. Она все также смеялась: — Не слушай Зеленых Чернил. Цена не имеет значения, пока тебе это нравится. — Я же говорил вам, что они странные люди, — сказал старый зуг, сидящий рядом с Гу Цзюнем, — Зуги уже бывали в их поселениях, но нам так и не удалось никого найти. ---------- Священная реликвия Горячий ветер вздымал песок и сносил в иссыхающее озеро, отчего вода становилась мутней, подчеркивая бесплодность окружающей местности. — Сахарок, беги быстрее! И громко кричи, что с нами пришел почетный гость! С улыбкой прокричала Павлин, после чего повернулась и начала помогать Зеленым Чернилам остановить караван верблюдов. Затем спутники помогли спуститься с верблюда Человеку кошмаров. Прошло уже несколько дней, как он стал принимать вино, и лозы вокруг ног почти засохли, но ему все еще требовалась помощь при ходьбе. — Человек кошмаров, кроме нас, воинов Тяньцзи, выходящих за пределы города, остальные жители остаются в городе. Они мало общаются с внешним миром, да и дети довольно шаловливы, и всем вы крайне любопытны… Надеюсь, вы их простите. Павлин изо всех сил старалась успокоить Человека кошмаров, чтобы он не замечал реакции соклановцев. Они бросали не только взгляды, полные любопытства, но в них мелькали и страх, и подозрительность, и злоба. Даже взгляд Сахарка был излишне грубым. Впрочем, это вполне объяснимо, ведь Человек кошмаров был одет так странно, да еще и в белой маске. — Они – простодушные люди, — прямо сказал Зеленые Чернила, — Они не умеют скрывать то, что таится у них в сердце. Гу Цзюнь снова огляделся по сторонам, не зная, благодарить ли, что он не видит любопытных взглядов или нет… Он пристально посмотрел на спутников, не похоже, что они его обманывали. — Тогда пусть они выйдут, — старый зуг похлопал себя по животу, — Где же люди? Десяток зугов, шедших следом, тоже подозрительно оглядывались по сторонам. — Вот они! — вдруг сказала Павлин, представляя людей человеку кошмаров, — Это – предводитель клана, а остальные – уважаемые доктора. Уверена, они ответят на ваши возникшие вопросы. Затем она шагнула к человеку кошмаров: — Это Человек кошмаров, которому почтенный старец Атал передал Пнакотические рукописи. — Вы кого-нибудь видите? — стукнув себя по лбу, старый зуг спросил у других зугов. Остальные зуги отвечали: — Нет. — Они слишком хорошо спрятаны. — Легенда об этом городе правдива, в нем нет ни одной лазейки. Гу Цзюнь медленно шел, опираясь на трость, полностью сосредотачиваясь на окружающем мире… Это не сон… Он был заперт в старинном поместье и поглотил бесчисленные кошмары, поэтому мог сказать, что это точно не сон. Он стоял на раскаленном песке, окруженный нагромождением камней и сухой травой. Нет ни кошмара, ни отклонений, но отсутствие аномалии и было самой большой аномалией из всех. — Вы уверены, что здесь есть люди? — спросил Гу Цзюнь, — Здесь есть город? Вы не устанавливали заклинания, застилающие взгляд, или маскирующие формации? Павлин и Зеленые Чернила были поражены. Павлин неуверенно переспросила: — Что вы имеете в виду? — и шепотом сказала в другую сторону, — Предводитель, Человек кошмаров прошел через нечеловеческие испытания в руках черных торговцев, поэтому, естественно, он настороженно относится ко всем. Вдруг спутники увидели, как Человек кошмаров достает из кармана небольшой нож. — Зеленые Чернила, протяни руку, — приказал Человек кошмаров, — Не двигайся. Зеленым Чернилам показалось это странным, но он все же протянул правую руку, и Человек кошмаров резко порезал подушечку указательного пальца. Вдруг полилась кровь, и Зеленые Чернила застонал от боли и растерянности: — Человек… кошмаров… Но Человек кошмаров острым концом скальпеля стал копаться в ранке, отчего Зеленые Чернила закричал еще громче от боли: — Ах!!! Павлин замерла, не понимая, что происходит, а когда среагировала, то поспешно выставила руку, чтобы остановить процесс: — Не делайте этого! Человек кошмаров не хочет причинить вреда, отойдите! — Это не проекция, — бормотал Гу Цзюнь, подходя к Павлин со скальпелем в руках. Он также слегка надрезал ей подушечку указательного пальца. Выступила кровь, но боль от кровопотери не исчезла, а только усилила ее замешательство и гнев Зеленых Чернил. «Это не проекция, и они не сновидцы. Они физически существуют в мире снов, тогда почему? Что происходит?» — Никто из вас не видит жителей города? — Гу Цзюнь повернулся к зугам, и те согласно кивнули. Тогда он задал другой вопрос, — Сколько странников Земли вы видели за эти годы? По словам Атала, странники Земли впервые посетили его 3 десятилетия назад, и с тех пор они наведывались к нему каждые несколько лет. — Э-э-э… — старый зуг не совсем понял смысл вопроса, — На самом деле, мы не уделяем пристального внимания странникам Земли. В этом мире слишком много поселений, чтобы они могли считаться хотя бы второстепенными персонажами. Ощутив на себе суровый взгляд, зуги торопливо произнесли: — Судя по тем, кто появлялся в Ультаре, мы видели около дюжины странников! Но точно меньше двадцати! Другие зуги кивнули головами в знак согласия: — Верно, больше не было. — Они всегда приходят по два человека и уходят после посещения Атала. Гу Цзюнь посмотрел на растерянную Павлин: — Так где же те 30 000 соклановцев, о которых ты говорила? — Человек кошмаров… — Павлин осталось лишь хмуро улыбаться, — Мы не понимаем, что вы имеете в виду. Гу Цзюнь заглянул ей в глаза и увидел лишь отражение пустоты, но в ее глазах словно отражалась оживленная толпа из очаровательных и любопытных детей, суровых охранников, почтенного предводителя и докторов… «Бред? Галлюцинация? Какое-то психическое расстройство?» — А как же тогда ваши священные реликвии? Разве вы не говорили, что у вас есть священные реликвии, забранные из родного мира? Гу Цзюнь услышал, как повысился его голос. Его разыгрывали, и это вызвало в нем самые мрачные чувства. При взгляде на бесплодную пустыню в нем поднялся гнев. Если бы не его сильная воля, он бы уже попросил их выколоть себе глаза. — Да нет же никаких священных реликвий? Это всего лишь уловка, чтобы привести меня сюда. Странники Земли, город Искр, все это ложь… Сначала ты завоевываешь мое доверие, а потом выкидываешь такой трюк, пытаясь свести меня с ума… Скажи мне, ты принадлежишь к ордену Р’льех или культу Загробной Жизни? Павлин, Зеленые Чернила и зуги увидели опасный блеск в глазах Человека кошмаров, а слова он произносил сквозь стиснутые зубы. Громовой гнев был готов обрушиться в любой момент. Зуги поспешно спрятались за верблюдами, не смея пискнуть. — Нет! Мы не обманывали вас! — Павлин отчаянно пыталась объяснить, размахивая руками, — Не подходите, мы ему не противники! Она оглянулась на Зеленые Чернила и прямо сказала: — У него очень сильная энергия кошмара. Не делайте ни шагу! Возможно, он просто… проверяет нас. Крича, Павлин побежала к озеру: — Господин, смотрите. Это каменная резьба – одна из священных реликвий, высеченная руками самого Гу Цзюня, героя Тяньцзи. Гу Цзюнь обернулся на ее голос и увидел лишь груду камней на берегу озера. Но Павлин вела себя так, словно находилась в священном месте. Она сдвинула огромный камень в половину своего роста и крикнула: — Смотрите!!! Глаза Гу Цзюня сузились, когда он увидел вырезанное на камне… Это была та самая печать. Печать из Пнакотических манускриптов. ---------- Камень, чешуя, звериная шкура — Человек кошмаров, посмотрите, это резьба, вырезанная Гу Цзюнем, героем Тяньцзи, — с почтительностью в голосе сказала Павлин. Гу Цзюнь смотрел на камень в песке и медленно шел к нему. Уже наступила ночь, и пустыня погрузилась во мрак, но отпечаток на камне все еще хорошо проглядывался. Древняя печать напоминала олений рог или ветку дерева: скошенный ствол посередине, три горизонтальные ветви слева и две справа. Чем ближе он подходил, тем сильнее давило на его разум. Ему не нравилась печать, вернее, темной энергии внутри его тела не понравилась отметина. Когда печать вырезали на камне, казалось, ее наделили особой силой. — Что обозначает рисунок? — Гу Цзюнь намеренно спросил Павлин. Резьба на камне выглядела давней, не похоже, что ее сделали недавно. — Мы относимся к ней, как к благословению, — в голосе Павлин звучала гордостью, — За последние триста лет она сопровождала наш клан. Даже в самые трудные времена на плато Ленг клан не потерял священную реликвию. Это стало нашим оберегом. «300 лет, — Гу Цзюнь нахмурился, — Барзай Мудрый исчез 300 лет назад, а Павлин говорила, что их клан переселился в мир снов 300 лет назад. Древняя печать появилась на вершите Хатег-Кла 300 лет назад… Остальные камни были обычными валунами, и только на этом камне хранилась древняя печать». Гу Цзюнь нагнулся и протянул руку, чтобы потрогать неровную поверхность камня, но почувствовал лишь отвращение. Казалось, что он прикасается не к камню, а к слизистой жидкости. Внезапно он наткнулся на отверстие в камне, которое слегка светилось. Внутренний слой камня отличался от наружного, походя на… опал. Гу Цзюнь не знал, является ли опал уникальным камнем Земли, но этот экземпляр действительно отличался от других. Чужеродная вещь. Гу Цзюнь еще больше запутался, но для начала решил спросить: — Где другие реликвии? — Другие… — Павлин засомневалась, — Я только слышала о них, но никогда не видела. Только глава клана знает о них. — Покажите мне, — Гу Цзюнь огляделся по сторонам, — Глава или доктора, позвольте мне увидеть священные реликвии. Я удостоверюсь, что они в порядке, и тогда передам вам Пнакотические рукописи. Гу Цзюнь спокойно обдумал, что если Павлин пребывает в бреду, то лучше подыграть ей, и так он получит больше информации. Пробормотав что-то в сторону, Павлин обернулась и серьезно сказала: — Человек кошмаров, я надеюсь, вы сдержите свое слово. Пойдемте. Гу Цзюнь последовал за ней, а за ним следовал Зеленые Чернила. Как бы не были напуганы зуги, они не собирались упускать столь захватывающее зрелище, поэтому незаметно последовали за ними. Возможно, в воображении Павлин город Искр представлял собой огромное поселение, вмещающий в себя более 30 000 человек, но они не прошли и двадцати метров, все еще находясь на берегу иссыхающего озера, когда Павлин подняла голову и бросила взгляд на что-то: — Вот наш храм. С момента прибытия в город Искр ее психическое состояние не являлось нормальным, хотя, возможно, так было всегда. Гу Цзюнь последовал за ней в «храм» и несколько раз прошелся по кругу. Возможно, они проводили какой-то ритуал или проходили через охрану храма, но, как бы то ни было, после всего этого «глава» наконец приказал принести другую реликвию – Павлин выкопала что-то из-под травы и передала Гу Цзюню. Это был кусок чешуи. Он хмурился, пока осматривал реликвию. Кусок чешуи был размером с лист бумаги А4 и толщиной в палец. Жесткие и маленькие чешуйки переливались металлическим блеском. — Вы где-нибудь видели что-то подобное? — спросил Гу Цзюнь у зугов, предполагая, что это чешуя некоего существа. Зуги по очереди подходили к чешуе, трогали, нюхали, гладили чешуйки и отходили. Вскоре старый зуг сказал: — Я никогда не видел подобного, но уверен, что это не рыбья чешуя, у нее нет отвратительного рыбьего запаха. Зуги утверждали, что видели чешую впервые. Они не ожидали, что в городе Искр хранится такое сокровище, за которое можно выменять у черных торговцев немало рябчиков. — Легенда гласит, что священная реликвия осталась от пациента с болезнью чешуи, — Павлин уточнила, — Важным пациентом. Однако она не знала, кем был пациент. Кроме Гу Цзюня и У Шию, никто из персонажей легенд о старом мире не имел ни имен, ни титулов. Гу Цзюнь попросил ее спросить у «докторов» и получил тот же ответ. — Какие есть еще священные реликвии? — Гу Цзюню больше ничего не оставалось, кроме того, как продолжить расспрос про реликвии. — Глава надеется, что зуги покинут нас, — Павлин передала сообщение, — Поскольку это касается секретов нашего клана… Гу Цзюнь кивнул головой, и Зеленые Чернила увел сопротивляющихся зугов, хотя формально они отошли всего на 30 метров. Павлин порылась в траве в поисках еще одной реликвии. Это оказался плохо сохранившийся кусок звериной шкуры, который она торжественно вручила Гу Цзюню: — Это последняя священная реликвия. Он принял реликвию и осмотрел ее: шкура неизвестного зверя, старая, но прочная и крепкая. Гу Цзюнь увидел две строчки нечетких кровавых надписей на китайском языке. [Запретное заклинание, смерть, очарование призрака, безумие царит в мире Хаос в Тяньцзи, рождение трагедии, поднимается восстание, великий крах] — Что все это значит? — Гу Цзюнь сузил глаза, и видение затанцевало на периферии, — Павлин, расскажи мне все, что говорят глава и доктора. Павлин впервые довелось услышать секретные истории, и чем больше она слушала, тем мрачнее становилось ее выражение лица: — Когда 10 000 искр переселились на плато Ленг, они пытались сохранить знания и историю разными способами, и одним из них являлось запись на звериных шкурах. За годы скитаний остался лишь этот кусочек. Вдруг Павлин замерла, как будто ее постигло сильное потрясение. Она задыхалась от шока: — Доктор Мингю, вы серьезно? Но! О… Доктор Мингю сказал, что золотой век был не таким мирным, как мы считали, — ошеломленно говорила Павлин, словно не веря словам, слетающим с ее губ, — Согласно слухам и исследованиям, «Хаос в Тяньцзи» и «Поднимается восстание» относится к группе предателей в бюро Тяньцзи, предшественнике всемирного сверхъестественного альянса. Мятежники стали причиной ужасной трагедии, возвестившей о наступлении эпохи великих мутаций. Чем дольше Павлин говорила, тем тише становился ее голос. По ее мнению, человеческая раса была чрезвычайно единой, а Тяньцзи и всемирный сверхъестественный альянс являлись надеждой, ведущей человечество вперед. «Мятеж?» — сердце Гу Цзюня обливалось кровью, словно его пронзили мечом. Сложные эмоции бушевали в его сердце, когда он размышлял о такой возможности. Он ничего не знал о всемирном сверхъестественном альянсе, но в Тяньцзи не хватало персонала, что даже возникали сложности с изоляцией пациентов с Кошмарной болезнью. Тяньцзи понадобятся новые сотрудники, а если был создан отдел заклинаний, то определенно состоится новый отбор… Кроме того, предатели могли быть не только среди новых сотрудников, позиции и взгляды действующих членов могли измениться в любую секунду, а то и вовсе мятежники давно скрывались в Тяньцзи. ---------- Психологический подход — Кто эти предатели? Как их звали? — спросил Гу Цзюнь. Все еще не веря, Павлин покачивала головой: — По словам доктора Мингю, эта часть наследия утеряна, но фраза «запретное заклинание» должно быть описанием повстанческих сил. Похоже на тайное проникновение, а не на внезапный бунт. Гу Цзюнь задумался: «Возможно, «запретное заклинание» не имеет буквального значения, возможно, это кодовое имя…» Он задал еще несколько вопросов, но «глава» и «доктора» так и не смогли дать ему полезной информации. — В годы скитаний сохранение наследия являлось большой проблемой. Еще сложнее с тайнами, передающимися главами и докторами, — вздыхала Павлин, — Человек кошмаров, пожалуйста, поймите наши трудности. «Кого я могу винить?» — Гу Цзюнь поднял голову, ночь окутывала пустыню. Однако мир Снов отличался от других миров: лунный свет слабо освещал вздымающийся песок даже без использования ламп. — Господин, а что с Пнакотическими манускриптами? — в голосе Павлин явно слышалось предвкушение. Гу Цзюнь ничего не ответил. Он ходил вокруг камня, держа в руках чешую и звериную шкуру… — Павлин, можешь ли ты спроецировать одну из твоих сладких грез? — спросил он. Если бы ему удалось заглянуть в одну из ее сладких грез, он смог бы получить больше информации. Однако, по словам Павлин, никто из клана не умел этого делать. Гу Цзюнь подозревал, что доктора являлись плодом воображения Павлин, как было со смотрителем в поместье, который не знал многого, поэтому только имел зарисовки предметов в доме. «Но в отличие от смотрителя Павлин физически существовала в мире снов, и не была сновидцем… Если предположить, что она не врет… Правда ведь? Она же не обманывает? Я врач, — Гу Цзюнь глубоко вздохнул, пытаясь подавить шепот темной стороны души. Он говорил себе, — Нужно смотреть на них с медицинской точки зрения. В таком случае нет ничего необычного. И Павлин, и Зеленые Чернила классифицируются как шизофреники». Шизофрения - достаточно распространенное психическое заболевание, основными симптомами которого являются галлюцинации и бред. Наиболее характерным проявлением является паранойя. Даже находясь в сознании, Павлин страдала паранойей. Она верила всем сердцем про уничтожение родного мира, тяжелые тяготы странников Земли. Это также повлияло на ее жизненные цели, память и интеллект. Проще говоря, сумасшествие. Это клише, когда людям, увидевшим призраков в фильме ужасов, ставят диагноз шизофренией. Но сейчас Гу Цзюнь надеялся, что выдумки Павлин представляли собой часть сюжета фильма ужасов, иначе у него будут большие проблемы… — Павлин, тебе снятся сны? — спросил Гу Цзюнь, отвлекшись от медицины и придумывая другой способ зондирования. — Да, — ответила Павлин, не совсем понимания вопроса. Гу Цзюнь молча кивнул: «Сны возникают в результате деятельности подсознания. Но что было в ее подсознании? Настоящее детство?» Он не думал, что Павлин действительно выросла в городе Искр или путешествовала до того, как отправилась в Дилат-Лин, потому что здесь не обнаружились никакие признаки человеческого жилья. — Если ли здесь дома с кроватью? — задал вопрос Гу Цзюнь, — Не обязательно большая кровать, достаточно, чтобы на ней было удобно лежать, а другие не могли следить за тобой. — … — лицо Павлин слегка изменилось, она покраснела от возмущения, — Что вы планируете, господин? — О чем ты думаешь? — беспомощно вздохнул Гу Цзюнь, — Я готовился тебе передать Пнакотические манускрипты, а для этого требуется спокойная обстановка, расслабление и комфорт. На самом деле он не собирался передавать Пнакотические манускрипты, а хотел загипнотизировать Павлин и погрузиться в ее подсознание, как делала сестра Лян на психологическом сеансе. — Ах, — румянец не сходил с ее лица, — Простите, я не так вас поняла! Пожалуйста, не вините меня. — Все в порядке, — Гу Цзюнь махнул рукой. Если она будет нервничать, то работы снова прибавится, — Пойдем, пока я не передумал. Павлин еще несколько раз провела его кругами, после чего они пришли в небольшую комнату. Глава и доктора остались ждать снаружи. Она нервничала, волновалась и недоумевала, лежа на деревянной кушетке в комнате, хотя на самом деле она лежала среди песков, но по ее выражению лица казалось, что она действительно отдыхала на мягкой постели. В соответствии с ожиданием Павлин Гу Цзюнь направился к определенному участку песка – в одно из кресел возле деревянной кушетки. Благодаря полученному психологическому образованию он знал, как внушать определенные вещи и гипнотизировать человека, но сейчас он едва ли мог установить зрительный контакт, не говоря уже о дружелюбной улыбке. Первым шагом было расслабить Павлин, чтобы она стала восприимчива к гипнозу. Подражая технике сестре Лян, Гу Цзюнь заговорил с Павлин о ее увлечениях, избегая тем о клане. — У меня не так много увлечений, — Павлин криво улыбнулась, — У кого есть на это время… Не так-то просто заставить скрытного человека открыть свое сердце, Гу Цзюнь теперь понимал, как трудно было сестре Лян работать с ним. — Ты можешь сказать мне, — он пытался наладить отношения с Павлин, — Ты можешь рассказать мне все, что захочешь. Дело не в том, что Гу Цзюню не хватало авторитета перед Павлин, а в том, что для гипноза требовались доверительные отношения. — Хмм… — Павлин протяжно вздохнула, как будто с ее плеч сняли тяжелую ношу, — Я люблю петь. С самого детства мне нравиться петь. Не думаю, что на это есть какая-то причина. Я могу спеть все песни нашего клана… — Где ты путешествовала? — Гу Цзюнь старался отвлечь ее от личности Павлин из города Искр. Не важно, шизофрения это или нет. — Я многое повидала, пока выполняла задания, — тихо сказала Павлин, — Музыка в Ультаре прекрасна. Возможно, это связано с их мирной жизнью. Гу Цзюнь разговаривал с ней о разной музыке и песнях, снова и снова внушая ей: — Сейчас ты чувствуешь расслабление. Постепенно лицо Павлин смягчалось, а глаза становились стеклянными. Она вошла в состояние гипноза. Она находилась в сознании, но отличное от обычного. Наступило время второго шага. Гу Цзюнь начал: — Павлин, закрой глаза, ослабь защиту и слушай меня. Я попробую соединиться с твоим подсознанием. Уверен, у нас все получится. — Хорошо… — ответила Павлин, закрывая глаза. Гу Цзюнь протянул руку и положил ей на голову. Павлин почти не реагировала, что было хорошим знаком. Гу Цзюнь понял, что сейчас самое время обратиться к подсознанию девушки. — Павлин, у тебя есть другая личность, помимо странника Земли. Это личность скрыта в твоих воспоминаниях, — медленно произнес он, немного нервничая, — Представь, что перед тобой в темноте находится красная дверь. Ты видишь дверь? Медленно, шаг за шагом подойди к ней… — Ах, я вижу ее. Хорошо… — пробормотала Павлин. Гу Цзюнь прикрыл глаза. Мерцающая связь позволила ему увидеть перед собой красную дверь. Дверь открылась, и из нее полился свет. — Входи. За красной дверью твоя личность и твое имя, — говорил Гу Цзюнь и, словно в трансе, видел, как фигура Павлин входит в красную дверь. Вдруг он почувствовал сильную боль, как будто кто-то ударил его, и все вокруг сильно исказилось. ---------- Двойная память За красной дверью возникло сильное искажение, переплетались свет и тени, накладываясь друг на друга… Как будто существовали две разные нити памяти, находящиеся в постоянном конфликте, но связанные между собой. Подобно помехам на старом телевизоре. Помехи, образ, размытость, помехи… Гу Цзюнь ощутил острую боль в голове. Павлин под его рукой тоже задрожала. Ее борьба становилась все более явной. Она просыпалась и выходила из-под гипноза. — Ты слышишь песню? — тут же сориентировался Гу Цзюнь. Сам он не слышал никакой песни, но Павлин нравилась музыка, поэтому в ее памяти должны остаться определенные маркеры, которые помогут ей найти стабильные и четки места среди хаоса. — Да… Я слышу… — пробормотала Павлин, — Это одна из моих любимых песен… — Да, верно, — Гу Цзюнь продолжал гипноз, также осторожно подталкивая ее ментальной силой, — Вспомни, как ты слушаешь эту песню. Свет и тени сгущались, казалось, что звучат несколько песен, и вдруг перед глазами замелькали четкие воспоминания. По шоссе на большой скорости мчался белый автомобиль, за рулем которого сидела шестнадцатилетняя девушка с макияжем и модной одеждой. Ведя машину, она пела во всю мощь своих легких. Выражение ее лица было надменным, даже высокомерным. Эта девушка… точно Павлин, только моложе. Гу Цзюнь нахмурился: такого не могло происходить в мире снов, и девушка не может быть странником Земли. Он отчетливо слышал, как Павлин поет английскую песню… Песню Тейлор Свифт «We Are Never Ever Getting Back Together». Песня была довольно известной, но ее выпустили семь или восемь лет назад. «Похоже, именно тогда появилось это воспоминание. Это произошло на Земле?» — Куда ты направляешься? — спросил Гу Цзюнь, подавляя волнение в сердце. Он понял, что Павлин не обманывала его. Ведь воспоминания оказались спрятаны так глубоко, что даже она не знала об их существовании… — На день рождения Джуди… — пробормотала Павлин, ее голос постепенно менялся, она заговорила на английском, бегло. Даже тон изменился, как будто говорил другой человек, — Том тоже будет там, я знаю. Этот ублюдок будет умолять меня простить его, да пошел он! Я давала ему шанс, больше никогда! Сцена изменился, и появился дом с бассейном и садом, громкой музыкой, шумной обстановкой и кучей подростков. Гу Цзюнь еще больше нахмурился: это не Китай… Он видел не только азиатские лица, но белые и черные лица. Это явно не Китай. «Где выросла Павлин? В Америке? В Европе?» — Том пришел? — серьезно спросил Гу Цзюнь, — Кто из них Том? — Это… — прошептала Павлин. В воспоминании она радостно болтала с другими девушками, когда к ней подошел молодой человек. Она взглянула на него и, громко вздохнув, заговорила на языке странников, — Зеленые Чернила, где мы? Гу Цзюнь смог рассмотреть Тома: это был молодой Зеленые Чернила… Мгновенно образы из памяти стали неуместными и зыбкими, словно в любой момент могли разрушиться. Павлин схватилась за голову и закричала от боли: — Что это за место, кто эти люди? Клан ждет нашего возвращения. Мы должны вернуться с Пнакотическими манускриптами, иначе оссаранцы… — Кейт, Кейт? — обеспокоенно восклицали девушки, — Кейтлин, ты в порядке? «Они слышат ее, — сердце Гу Цзюня дрогнуло, — Это настоящий отрывок воспоминаний, а не искажение двух разных личностей?» В то же время молодой человек изменился в лице, прижав руки к голове: — Ах… Нет, Павлин, возможно, нас поразила иллюзия… Первая половина фразы была произнесена на английском, но вторая – на языке странников. — Что случилось? — Что-то не так, может, они перепили? — Звоните в 000! Гу Цзюнь прислушался к шокированным словам девушек: «У какой страны 000 – это номер телефона экстренной службы? Точно, это Австралия… — Он летал туда на исследовании опухоли, — Воспоминания Павлин о Кейтлин были связаны с Австралией». Видя, что гипноз вот-вот разрушится, Гу Цзюнь поспешно позвал: — Кейт, Кейт! — он надеялся с помощью этого имени стабилизировать другую личность, — Ты слышишь? Зазвучала другая песня в другом месте. Кейт, как называется эта песня? Скажи мне. — Песня? — бормотала Павлин, борясь за контроль над другим сознанием, — Это песня в честь героя Тяньцзи… — Это не та песня, — прервал ее Гу Цзюнь и дал прямое указание, — Это песня на английском, ты можешь ее услышать, просто прислушайся к мелодии. Песня, которую ты слышала по дороге на вечеринку. Он даже не представлял, что может откопать: «Как Павлин и Зеленые Чернила оказались в мире снов? Когда? Каким образом? Из-за какой организации это произошло?» — Английская песня… — постепенно голос Павлин менялся, и она снова перешла на английский, — Да, теперь я слышу ее… Гу Цзюнь стабилизировал ситуацию с помощью ментальной силы, но это походило на попытку утихомирить бушующее море: картинки смещались, а воспоминания неистовствовали. Огромная пустыня, похожая на ту, в которой они сейчас находились, но с каменными домами, прозрачными озерами и высокими статуями… Вдруг перед глазами промелькнуло лицо девочки, держащей в руках керамического щенка. Она с любопытством смотрела на него. «Сахарок? Город Искр? Этот город… Похоже, он действительно существует…» Внезапно пустынный пейзаж резко изменился. Все та же песчаная местность, но уже с низкорослыми деревьями и кустарниками. Он увидел несколько домов, дорогу, а на обочине стоял коричневый дорожный знак с английскими буквами… Welcome To Geikie — Windjana Way LENGTH - 155 km — Хм… — Гу Цзюнь уже собирался присмотреться, как вдруг пейзаж снова изменился, лишившись дорог, домов и дорожного знака. По бескрайней пустыне по песку шли 5 молодых людей. Павлин, Зеленые Чернила и еще три человека, которых он видел в Дилат-Лине. Сейчас они выглядели примерно на свой возраст. Они выглядели безучастными, как будто находились в трансе. Но их походка была тверда. Они направлялись к нагромождению валунов, три из которых располагались таким образом, что образовывали щель, напоминающую дверь, а изнутри просачивался странный свет. — Это… — смутно догадался Гу Цзюнь и увидел, как пятеро человек один за другим идут к щели. Их фигуры исчезли в мерцающем свете. Последней вошла Павлин, и окружающее безумно исказилось. — Ах! — глаза Павлин распахнулись. Мышцы лица напряглись, и она издала жуткий крик боли. Гу Цзюнь пришел в себя, глубоко вздохнул и быстро приказал: — Павлин, все закончилось! Проснись, все закончилось! Они все еще находились в городе Искр в ночной пустыне. Зеленые Чернила вдалеке тоже постанывал от боли, а зуги похлопывали себя по телам, издавая удивленные звуки. — Все закончилось, — снова крикнул Гу Цзюнь, но Павлин не отпускало болезненное воспоминание, и ее скрюченное тело сильно дрожало. Сморщив лоб, Гу Цзюнь прокричал зугам: — Черт возьми, где тот канал, о котором вы говорили? Старый зуг говорил, что канал находится в пустыне Баназик, но точное местоположение можно узнать, лишь прибыв на место. Лишь тогда зуги по запаху смогут определить оставленные сигналы от других зугов. — Э-э-э… — старый зуг не осмеливался торговаться, видя Гу Цзюня в таком состоянии, поэтому, постучав себя по животу, ответил, — Удивительно, но это недалеко отсюда. До него всего 500 шагов. Гу Цзюнь с замиранием сердца смотрел на страдающую от боли Павлин и Зеленые Чернила, который недоуменно спрашивал, с кем разговаривают зуги. Еще больший водоворот галлюцинаций затягивал его… Группа Павлин из пяти человек прибыла не из прошлого или будущего, а из настоящего. Они попали в мир снов по каналу, соединенному с пустыней в Австралии. Вскоре они отправились в Ультар на поиски Пнакотических манускриптов, а затем встретились в Дилат-Лине с человеком кошмаров. По крайней мере, их оболочки. ---------- Невидимая рука Не успелись найтись ответы на существующие вопросы, как появились новые. Гу Цзюнь всматривался в беззвездное небо и испытывал облегчение, зная, что Земля не рухнула и не была уничтожена. Группа из пяти человек прибыла с Земли, а возможно, и все странники. — Я… Я… — болезненно произнесла Павлин. Полными недоумения глазами она посмотрела на него, — Человек кошмаров, я не понимаю… Она медленно встала и огляделась по сторонам. На ее глаза навернулись слезы при виде желтого песка и бесплодного пейзажа. — Что случилось с городом Искр? — Теперь ты видишь? — сердце Гу Цзюня заколотилось, — Мы здесь одни. — Город Искр… — Павлин собиралась сделать шаг вперед, но ее колени подкосились, и она опустилась на песок, — Где же город Искр? Храм? Гу Цзюнь ответил за нее: — Все исчезло, как растаявший мираж? Я могу это понять, но я видел это с самого начала, — во время ментальной связи он мельком увидел окрестности города Искр, которые не казались иллюзией. — Неужели это сделали оссаранцы? Не может быть, чтобы ничего не осталось… Мы попали не в то место? Но… — Павлин увидела две священные реликвии в руках Человека кошмаров и пробормотала, — Святые реликвии все еще здесь… Внезапно Павлин бросилась к озеру. Она подбежала к груде нагроможденных камней и взглянула на камень с печатью. Он выглядел очень просто. Статуи исчезли, и осталась лишь груда камней. Обескураженная Павлин вернулась назад. Когда она проходила мимо Зеленых Чернил, тот, казалось, не заметил ее. Она подняла с песка керамического щенка и ласково погладила его. — Кейтлин! — Гу Цзюнь не планировал оставлять ее в тяжелом состоянии, поэтому закричал на английском, — Ты меня слышишь? Ты не Павлин, тебя зовут Кейтлин! Он был уверен, что под оболочкой Павлин скрывается другая личность, и эта личность сможет дать ему больше информации. — Ах… — не оправившаяся Павлин вновь всколыхнулась, — Что это такое? А… Кейтлин Ли… Ее лицо перекосилось, а голос изменился. Снова зазвучала английская речь: — Где я… Я сошла с ума, я точно сошла с ума… Временами она говорила по-английски, временами кричала на языке странников: — Кто ты? Убирайся из моей головы! Казалось, два сознания боролись между собой, отчего девушка судорожно схватилась за голову, словно пыталась вытащить две личности. Гу Цзюнь медленно подошел к ней, тихо наблюдая, как она постепенно успокаивается и затихает. — Человек кошмаров, — прошептала Павлин, — Теперь я знаю, Кейтлин здесь. Ее манера поведения внезапно изменилась, она стала выглядеть яркой и энергичней: — Черт возьми! Мистер Маска, вы существуете на самом деле? Боже мой, что это? Крысы? — Успокойся, — успокаивающе сказал Гу Цзюнь, — Ты ведь Кейтлин Ли? Какую самую последнюю дату ты можешь вспомнить? Отвечай! Кейтлин опешила от вопроса и ошарашенно произнесла: — Примерно в двадцатых числах июня. — Изменился ли мир? — снова спросил Гу Цзюнь, — Что-нибудь случилось в Китае? Эпидемия? Катаклизмы? Ты о чем-то слышала? — Я… не думаю, — Кейтлин в замешательстве покачала головой, — Ничего не происходило. Гу Цзюнь тихо вздохнул, и его встревоженное сердце наконец-то успокоилось. Если она не лгала, то с того момента, как он сел на белый корабль и отправился в мир снов, прошло около полугода. Кошмарная болезнь была уничтожена, никаких трагедий не происходило ни в восточной провинции, ни в Китае, ни в остальном мире. — Что последнее ты можешь вспомнить? — задал вопрос Гу Цзюнь. — Я не уверена, — не смущаясь, Кейтлин откровенно призналась, — У меня есть психологические проблемы, из-за чего мне приходится принимать лекарства. Том, мой парень, такой же. Серьезно, почему он так тупо стоит? Том! Знаю, это звучит странно, но мы можем видеть необычные вещи. — Что? — Город в пустыне, — Кейтлин пожала плечами, — Это как мираж, мираж с домами, улицами и жителями. По мнению Павлин, его название город Искр. Кстати, я понятия не имею, кто или что она такое. Подобные иллюзии начались, когда я в 16 лет поехала на вечеринку… — День рождения Джуди? — спросил Гу Цзюнь, чем заслужил изумленный взгляд Кейтлин. — Откуда вы это знаете? Вы один из моих воображаемых друзей? — Нет, — ответил Гу Цзюнь, — Ты совсем не помнишь, как сюда попала? Кроме Тома, с тобой был еще кто-нибудь? — Я действительно не могу вспомнить, — Кейтлин нахмурилась в раздумье, но, в конце концов, покачала головой, — Я только помню, что мы с Томом договорились встретиться в кинотеатре. Я вышла из квартиры… и вот я здесь. Гу Цзюнь задал еще несколько вопросов, но не получил никакой новой информации. Как Кейтлин и сказала, они с Томом были обычными людьми. По сравнению с шизофренией, они имели расстройство множественной личности. В их телах находилась лишняя личность… странник, прибывший из будущего. Это стало происходить после той вечеринки, а недавно группа из пяти человек неведомым способом оказалась в мире снов. Затем Павлин и другие личности заняли их тела, видя и испытывая разные вещи. Ощущения зависели от стимулов, получаемых мозгом. Стимулы не только исходят из реального мира, но и из внутреннего. Также они могут быть предопределены, навязаны или контролируемы. Ни Кейтлин, ни Павлин не знали друг о друге и об общей памяти. Они походили на пешек на шахматной доске, которые не знали, что они шахматные фигуры. Кто же… управляет шахматными фигурами за кулисами? Как ему это удалось и какова его цель? Откуда взялись три священные реликвии? Кто и когда поместил их сюда? Предыдущий странник? Чем больше Гу Цзюнь размышлял, тем сильнее у него раскалывалась голова. Холодный ветер поднимал в воздух желтый песок, отчего, казалось, что его обхватывает невидимая рука. Реальны ли эти сведения о будущем? Восстание в Тяньцзи, внутренний предатель, эпоха великих мутаций, болезнь «Кровавых легких», Чешуйчатая болезнь, болезнь окаменения… Какое отношение к этому имели Пнакотические манускрипты и древняя печать… — Что случилось с прошлыми странниками? — спросил Гу Цзюнь у старого зуга, — Ты знаешь? — Хм… — старый зуг возмущенно постучал себе по голове, — Даже мы, зуги, не станем обращать столь пристального внимания на этих ничтожеств. — Человек кошмаров, — вернулась Павлин, в то время как Кейтлин исчезла. Она недоуменно спросила, — Вы напустили один из своих кошмаров? Тем временем среди зугов поднялась суматоха. Старый зуг резко вмешался, нервно сказав: — Человек кошмаров, не знаю, уместно ли это говорить, но канал становится нестабильным. Судя по нашему опыту, он находится на грани разрушения. ---------- Тень в библиотеке По бескрайней пустыне галопом неслись несколько человек на верблюдах. Гу Цзюнь узнал в них оставшуюся часть группы Павлин: двух мужчин и одну женщину. Золото, Янтарь и Аквамарин отвечали за покупку книг заклинаний в Дилат-Лине, но вернулись они с пустыми руками. Троица выглядела озадаченной после возвращения в поселение. Павлин прислушалась к Человеку кошмаров и попросила Аквамарин привести ошеломленного Зеленого Чернила. Хотя тот находился в паре метров от них, пока его не привели ко всей группе, он не видел их. — Нет времени объяснять, да я и не уверен в событиях, — сказал Гу Цзюнь пятерым, — Следуйте за мной. Я дам вам два варианта: вы добровольно слушаетесь меня, либо я вас заставлю. — Что вы собираетесь сделать? — Золото еще больше растерялся, — Господин, о чем вы говорите? — Не вините меня, — Гу Цзюнь слегка изменился в лице. Он уже собирался выпустить кошмарную энергию, чтобы вырубить их. Если этого не получится, то придется использовать око бездны. В этот момент Павлин быстро произнесла: — Человек кошмаров, дайте мне сказать! — и стала умолять своих друзей, — Если мы хотим получить Пнакотические манускрипты, то это единственный способ. Мы должны его выслушать. Поверьте мне, вы все поймете. Доверившись Павлин, оставшаяся группа после недолгого обсуждения согласилась, после чего она связала им руки и завязала глаза полоской ткани. Гу Цзюнь захватил две священные реликвии – звериную шкуру и чешую, а камень с вырезанной древней печатью тащила за собой группа Павлин. В то время как большая часть группы не понимала происходящее, Павлин догадывалась о намерениях Человека кошмаров. Он собирался вернуться в старый мир через канал… В это трудно поверить. Закончив с приготовлениями, Гу Цзюнь последовал за зугами. Действительно, пройдя всего 500 шагов, они достигли груды камней в пустыне. Несколько больших валунов были сложены друг на друга, образуя проем, из которого исходил странный свет. Он очень походил на тот проход из воспоминаний Кейтлин. Гу Цзюнь прикинул про себя, что в качестве маяка придется использовать маленькую аптечку. — Мы останемся здесь, — старый зуг похлопал себя по животу, — Вы можете отдать нам верблюдов в качестве прощального подарка? Зуги не желали следовать за безумным человеком. С ним даже труднее иметь дело, чем с черными торговцами. Если они будут с ним, то обязательно произойдет что-то плохое. Гу Цзюнь кивнул. Раз уж зуги не захотели следовать за ним, то если он их заставит, они могут взбунтоваться. Это довольно опасно, ведь они лучше знакомы с каналами, чем он сам. Под взглядами зугов Гу Цзюнь, опираясь на трость, направился к каменной расщелине. Павлин с четырьмя спутниками последовала за ним. — Следуйте за мной, — как только он вошел в канал, вокруг потемнело. Пятеро человек последовали за ним. Когда Гу Цзюнь оглянулся, то увидел лишь мерцающий свет у входа, хотя они отошли не так уж и далеко. Гу Цзюнь продвинулся вперед примерно на 10 шагов и почувствовал, что стоит посреди бескрайнего моря, а вокруг несется тьма… Пульсация тьмы сгущалась в различные формы, казалось, что отовсюду просачивались иллюзии, как будто пространство и время в канале искажены. Павлин растерялась, и четыре спутника с завязанными глазами также были поражены странным ощущением. Они пробормотали: — Это Пнакотические манускрипты? — Куда мы идем? — Кажется, я вижу… руины… — Идите за мной! — Гу Цзюнь, сопротивляясь ментальному давлению, крепче ухватился за медицинскую сумку, чтобы определить направление. Казалось, каждое направление говорило ему. Статические голоса становились все громче и громче, путая его мысли. Гу Цзюнь повернул голову и посмотрел в сторону города, и вдруг ему показалось, что он попал в руины. Мрачное небо, дорога забита брошенными машинами… Повсюду валялись разлагающиеся тела людей, одетых в современную одежду, а пятна крови, проступавшие сквозь маску, почернели. — Нет, не сюда… — резкая боль пронзила голову. «Неужели это будущее? Эпоха великих мутаций? Будущее, описанное странниками…» Гу Цзюнь повернул голову и посмотрел в другую сторону, снова раздался поток хаотичных звуков, а головная боль усилилась. Множество обрывков видений пронеслись мимо: висящая на бамбуковом шесте голова, выколотые глаза, его обезображенное лицо… по обе стороны располагались бамбуковые шесты с повисшими головами. Он не видел лиц, но чувствовал, что это Цзысюань и Шию… Гу Цзюнь схватился за голову: смерть, смерть… Ему казалось, что он слышит голоса поющих людей: — Хаос в Тяньцзи, Рождение Трагедии, Вспыхнет Восстание, Наступит Великий Крах. Пронеслись новые обрывки видений… Они носили различные вариации его смерти. В них он был разрублен пополам, разорван на части, сожжен заживо… «Неужели… это часть будущего? Я приму смерть? Или это хаос в Тяньцзи? В каком мире такое будущее? Независимо от того, суждено ли мне такое будущее или нет, я должен вернуться, — Гу Цзюнь изо всех сил старался успокоиться, — Я вернусь в свой мир!» Однако у него возникло ощущение, что во всем хаосе и разладе таилось что-то, чего требовало его понимания. Словно голос взывал к нему, и Гу Цзюнь с замиранием посмотрел в ту сторону – видения снова изменились… Он оказался внутри сводчатого нефа, скрытого в тени монолитной арки. Невозможно было разглядеть, насколько высоко здание. Оглядевшись вокруг, он увидел круглые окна, арочные двери, подиумы и столы необычайно больших размеров. Некоторые столы были размером с дом. Величественное сооружение не похоже на то, что мог построить человек. Большую часть места занимали книжные полки из черного дерева. Они располагались длинными рядами, и каждый ряд был заполнен книгами гигантских размеров. На корешках имелись странные иероглифы, узоры, линии… Вдруг Гу Цзюнь увидел на одном из корешков знакомый рисунок – древнюю печать. Он уже собирался присмотреться к книге, как вдруг что-то почувствовал. Он обернулся – рядом с большим пьедесталом находилась размытая темная фигура. Тень вырисовывалась настолько огромной, что Гу Цзюнь не мог понять, имеет ли она человеческие очертания или нет. — Кто ты? — мрачно спросил Гу Цзюнь. Казалось, тень существовала в будущем, но не из того времени, в котором находился город Искр. Внезапно в голове Гу Цзюня мелькнула мысль. Причина, по которой человек за кулисами отправил странников из будущего в тела Кейтлин и других четверых, заключалась в том, чтобы помочь ему покинуть Дилат-Лин, сопроводить в Ультар, достать Пнакотические манускрипты и привести в город Искр, где он получит три священные реликвии и информацию о важных изменениях в будущем. Кукловодом, дергающим за ниточки, была эта тень. Гу Цзюнь быстро заблокировал свои мысли. Нет! - напомнил он себе. Тень пыталась манипулировать его мыслями... — Кто ты? Зачем ты это делаешь? — он смотрел на высокую фигуру, подавляя гнев и волнение, — Как я могу поверить в правдивость этой информации? Почему ты не говоришь со мной? Что ты от меня хочешь? Прерывистый искаженный голос на неизвестном языке раздался в ответ. Похоже, это заговорила фигура: — … Носитель маски… Не зло… Сладкая грезу, используй сладкую грезу… Изменить… ---------- Возвращение «Что это значит? — у Гу Цзюня разболелась голова. С каждым словом все сильнее отдавалось эхо, — Носитель маски – не зло?» Темная фигура у гигантского подиума расплывалась. За ее голосом было все труднее уследить. — Хаос в Тяньцзи… Запретное заклинание… Носитель маски… Гу Цзюнь… Гу Цзюнь услышал свое имя, фигура знала его. Как будто это само собой разумеющееся… Оставалось только спросить, кто это? Что это за существо? — Человек кошмаров, канал скоро разрушится! Внезапно Гу Цзюнь услышал встревоженный голос Павлин. Видение великолепной библиотеки мгновенно исчезло, и он вернулся во тьму. Но тьма словно кипела, бушевала и плыла… Подобно ударной волне, пространство и время стали неустойчивыми. Группа явственно ощущала, как распадаются собственные тела. Если они не выберутся из канала в ближайшее время, то навсегда застрянут в неизвестном измерении. — Пора уходить! — в отчаянии сказала Павлин, — Может нам повернуть назад? Остальные не понимали, что происходит, поэтому потянулись к повязкам на глазах. — Нет, за мной! Сюда! — стиснув зубы, Гу Цзюнь отодвинул вопросы на задний план и, крепко сжав медицинскую сумку, помчался в указанном направлении, — Сюда! После исчезновения видений и хаотических помех духовные чувства ожили. Он знал, что это правильный путь. Вдруг в темноте появился мерцающий свет – это выход! «Я возвращаюсь! — сказал себе Гу Цзюнь и твердо объявил голосам и видениям в темноте, — Я возвращаюсь в мир, из которого пришел!» В тот момент, когда измерение затапливалось огромной волной, он бросился к мерцающему свету. Сияние окутало его, и на смену кружащемуся пространственному миру пришло иное ощущение, более стабильное, знакомое и твердое... — Ах! — закричала группа, тоже прыгнув в проем. Гу Цзюнь с грохотом упал на землю, трость вылетела из рук. Его ладони прижались к обжигающему песку. — Хм? — он прищурился, вглядываясь в окружение. Когда глаза привыкли к скудному свету, перед ним открылась пустыня, отличная от пустыни Баназик! Неподалеку росли низкорослые кусты, а если повернуться, то можно увидеть груду камней из воспоминаний Кейтлин. Странный свет между валунами исчез: канал между двумя мирами разрушился. «Я вернулся?» — Гу Цзюнь долго не вставал. Он лежал на песке и глядел в голубое небо. Только тогда он понял, как сильно соскучился по облакам и солнечному свету. — Человек кошмаров… — Павлин казалась нервной, когда задавала вопрос. Кроме знакомого обращения Гу Цзюнь не понимал, о чем она говорит. Они больше не находились в мире снов, поэтому стало невозможным понимание других языком посредством желания говорившего. Он повернулся в ту сторону, куда указывала Павлин, и увидел двуногое пушистое животное. Оно держалось за свой живот и неподвижно смотрело на них. — Это серый кенгуру, — Павлин также не поняла его слов, но восторженный смех дал понять, что опасности нет. Серый кенгуру – животное, обитающее только в Австралии. При виде самолета, оставляющего за собой шлейф белого дыма, Гу Цзюнь не удержался от смеха. — Я вернулся… на Землю! — смеясь, Гу Цзюнь указал группе на небо, — Посмотрите на эту штуку! Павлин охватил страх: возможно, в ее глазах это было гигантское чудовище. — Это самолет, — объяснил Гу Цзюнь, не заботясь о том, поняла ли она или нет. Облегчение и радость не могли описать весь его спектр эмоций. Пережив смерть и столько испытаний, он наконец-то вернулся… Но его не покидало беспокойство: «Неужели это та временная линия, в которой я жил? Ведь не кучка горилл управляет самолетом?» — Человек кошмаров, — снова позвала Павлин. Она указала на своих друзей, особенно на их глаза и руки, явно спрашивая, можно ли снять повязки. Гу Цзюнь кивнул в знак согласия. Хотя Око Бездны не действовало в этом мире, он не боялся группы. Павлин тут же помогла друзьями снять повязки и веревки. Когда остальные огляделись, на их лицах отразился шок. Где они? Разве не говорилось, что им должны передать Пнакотические манускрипты? Собравшись с силами, Гу Цзюнь поднялся на ноги. Он огляделся по сторонам, не зная, в какую сторону им пойти. Он знал, что пустыни в Австралии могут простираться на многие километры без какого-либо человеческого жилья. Если они пойдут в неправильном направлении, то умрут здесь, а не в мире снов. — Павлин, выпусти Кейтлин, — сказал Гу Цзюнь и повторил имя, — Catherine, Catherine! Павлин и Кейтлин могли общаться напрямую через ментальную связь, поэтому они понимали друг друга без знания языков. Она перекинулась парой слов с друзьями, после чего закрыла глаза. Лицевые мышцы некоторое время сокращались, а когда она снова открыла глаза, это уже была совсем другая личность. Ее рот широко раскрылся, и она уставилась на Золото и остальных: — Боже мой, кто эти люди? Том? Пожалуйста, скажи мне, что я не сошла с ума! Однако Зеленые Чернила и остальные недоверчиво переглянулись, явно не понимая, о чем говорит Павлин. — Они не знают английского, — сказал Гу Цзюнь по-английски, — Ты говоришь на китайском? — Приемлемо, — Кейтлин пожала плечами, — Я понимаю слова, но не могу говорить. — Этого достаточно, — ответил Гу Цзюнь на китайском, его английский не так уж плох, поэтому для простого общения должно хватить смеси обоих языков. Он сказал, — Кейтлин, нам нужно выбраться из пустыни и отправиться туда, где живут люди. Ты знаешь, в каком направлении проходит дорога Geikie—Windjana? Ему казалось, что это место находится недалеко. — Geikie? Windjana? Кажется, я знаю, где это… — хмурясь, вслух размышляла Кейтлин, — По-моему, это название города на северо-западе Австралии. Гу Цзюнь понятия не имел, о чем она говорит. По словам Кейтлин, здешние города располагались вдоль побережья. Так что если они ищут человеческое жилье, то им следует двигаться в северо-восточном направлении. Например, идти на юго-восток – верная смерть. Гу Цзюнь последовал совету и решил определить направление с помощью гелиометрии, метода измерения уровня моря с использованием солнца и его положения на небосводе. Знания, полученные во время специального обучения в проблемном отряде, наконец-то пригодились. Ступая по желтому песку, Гу Цзюнь отправился в северо-западном направлении. — Ты не Том? — растерянно спросила Кейтлин у своего парня, с которым состояла в отношениях много лет. Недоуменный взгляд стал достаточным ответом. Зеленые Чернила был для Тома тем же, чем для нее была Павлин. Кейтлин со вздохом покачала головой, — Это так странно… И они еще тащат камень, разве может быть что-то еще более странным... Гу Цзюнь не обратил на нее внимания. Он шел вперед, опираясь на трость, и размышлял над словами тени. «Носитель маски – не зло? Использовать сладкую грезу, чтобы остановить хаос в Тяньцзи? Вот что пыталась сказать тень? — Гу Цзюнь вспоминал нахлынувшие видения, — Значит ли это, что мне следует носить маску… чтобы скрыть свою настоящую личность? Ведь все думают, что я мертв. Несмотря ни на что я должен как можно скорее связаться с У Шию». Судя по информации из будущего, У Шию в опасности. Независимо от добрых намерений или злого умысла тени, ей нельзя позволить оставаться во снах. Гу Цзюнь обдумывал все варианты, пока менял свой маршрут, направляясь в сторону кустов и более ровной местности. Примерно через час пути Кейтлин воскликнула: — Смотрите, там дорога! И машина! В то время как странники выглядели потрясенными, Гу Цзюнь обрадовался. Вдалеке виднелись телефонные столбы и дорога, по которой мчался желтый пикап. ---------- Тайный звонок [Welcome To Geikie — Windjana Way LENGTH - 155km] Гу Цзюнь взглянул на дорожный знак, стоящий на обочине, и его сердце затрепетало. Он видел именно этот дорожный знак. Это то самое место. Примерно в 200 метрах находилась заправка, а чуть дальше – несколько невысоких домов. На заправке заправляли машины человеческие фигуры, а не гориллы, поэтому он, вероятно, вернулся в правильную временную шкалу. Зеленые Чернила, Золото, Янтарь и Аквамарин пребывали в состоянии неведения. Они переговаривались между собой, задавали вопросы. Кейтлин давно заметила проблему языкового барьера: — Возможно, у меня есть решение. Я могу разделять сознание с Павлин, и мы можем одновременно мысленно общаться и переводить, — она легко приняла ситуацию, ведь это давало ответ на проблему, беспокоившую ее многие годы. — Стоит попробовать, — кивнул Гу Цзюнь. Даже он не мог с уверенностью сказать, что Кейтлин/Павлин не просто ситуация с раздвоением личности. Мгновенно выражение лица Кейтлин изменилось, брови сошлись, глаза закрылись и открылись. По лицу прошла гримаса боли. Вдруг ее глаза загорелись другим светом. Первой заговорила Павлин: — Человек кошмаров, — в следующий момент голос снова изменился, — Эй, я все еще здесь! Это работает. Две личности одновременно занимали одно и то же тело, исполняя роль переводчиков. — Пойдемте туда, — Гу Цзюнь направился к заправке, велев странникам через Павлин следовать за ним и не совершать необдуманных поступков. Странники Земли поражались всему увиденному: они побывали во многих местах в мире снов, но никогда не видели «машин». Это небольшая заправка с магазином. В основном, к ней приезжали туристы с лодками на прицепе, отправляющиеся на побережье. Оценивающим взглядом толстый охранник следил за приближающейся группой. — Привет, — непринужденно поприветствовала Кейтлин, — Мы в походе с фэнтезийной темой. — Кажется, я вас помню, — сказал толстяк, — Ваша машина стоит здесь почти две недели, и мы собирались уже вызывать полицию. Это стало неожиданностью. Выяснилось, что Кейтлин и Том приехали сюда на красном двухместном форде, припаркованном на бесплатной стоянке возле заправки. Когда группа подошла к форду, то поняла, что ключа у них нет. Гу Цзюнь схватил камень с древней печатью и быстро разбил окно машины. Сразу же раздалась сигнализация. Кейтлин крикнула охраннику, повернувшемуся в их сторону: — Я потеряла ключ! Толстяк нахмурился: «Это они? Я не так уж хорошо различию азиатов». Но это действительно машина Кейтлин, ее сумочка по-прежнему лежала на водительском сидении. Внутри находились телефон, удостоверение и немного денег. Когда толстяк подошел с другим охранником, Кейтлин показала свое удостоверение личности, доказывая, что они не взламывали машину. Телефон Тома тоже находился в машине, но оба телефона оказались разряжены. И они отправились в круглосуточный магазин. Круглосуточный магазин был довольно большим и предоставлял широкий спектр услуг: супермаркет, кафе, банкоматы, торговые автоматы и небольшая детская игровая зона. Когда они вошли в магазин, несмотря на якобы поощрение индивидуальности, покупатели бросали на них любопытные взгляды. — Ты можешь снять маску? — прошептала Кейтлин, — Ты слишком похож на Майкла Майерса, ты ведь знаешь об этом? В своих льняных одеяниях они и так сильно выделялись, а с белой маской и жуткими глазами Человек кошмаров походил на Майкла Майерса из фильма ужасов. Неудивительно, что люди настороженно смотрели на них. — Знаю, — ответил Гу Цзюнь, прекрасно помня одного из самых известных убийц в истории кино, — Но поверь, они испугаются еще сильнее, если я сниму маску. У него имелись дела поважнее. Гу Цзюнь подошел к розетке, чтобы подключить зарядное устройство, и включил телефон. На экране высветилось время – 17:21 по австралийскому времени. — Я действительно вернулся… — Гу Цзюнь протяжно вздохнул. К счастью, прошло ни десятилетия, ни столетия, а всего лишь полгода. — Как в ящик попали люди? — спросила Павлин, пока в замешательстве смотрела на телевизор в углу. Аквамарин ответил: — Их души заперты там. Зеленые Чернила взглянул на бочкообразных посетителей, которые поглощали картофель фри, жареную курицу и колу. Он мрачно сказал: — Это люди из нашего клана? Почему они такие толстые? Как они смогут сражаться, если придут оссаранцы? Они разговаривали на языке странников, но для покупателей он звучал как китайский язык. У Гу Цзюня не было времени, чтобы объяснять возникшие вопросы у прибывших людей. Он подключился к Wi-Fi в магазине и сразу же начал искать информацию в интернете. Мир изменился не так уж сильно. В январе закончился «грипп» в восточной провинции. Никаких последующих новостей не было, и, очевидно, тайные службы не желали обсуждений в обществе. Ни одна из стран открыто не заявляла о существовании какой-либо тайной организации или сверхъестественных явлениях... Но что насчет болезней и эпидемий? Гу Цзюнь продолжил поиск информации. В Африке произошла очередная вспышка лихорадки Эболы, в результатах которой заразились 5200 человек и умерли 3800 человек. У Гу Цзюня защемило сердце, трудно сказать однозначно, что за вспышкой ничего не стоит. Но одна новость усилила его беспокойство: [Вспышка болезни легионеров в Лос-Анджелесе унесла жизни 15 человек] [Болезнь легионеров вспыхнула в Западной Европе, 26 заболевших, 3 умерших] [Вспышка лихорадки Эболы и болезни легионеров вызывает новые бедствия в Африке] «Болезнь легионеров… — Гу Цзюнь нахмурился. — Три континента с разными странами, но за последние два месяца в них была зафиксирована одна и та же вспышка. Болезнь легионеров – это тяжелое воспаление легких, вызванное бактерией Legionella pneumophila. Первая массовая вспышка заболевания произошла в 1976 году среди участников съезда Американского легиона, с этим и связано название недуга. Бактерия передается воздушно-капельных путем, попадает в организм человека через дыхательные пути, вызывая заболевания легких». Он просмотрел информацию: инкубационный период заболевания составляет от 2 до 10 дней. Ранние симптомы – головная боль, вялость, ломота, затем внезапное повышение температуры до 40℃. На ранних стадиях заболевания появляется кашель, может выделяться кровавая мокрота и кровохарканье. По мере прогрессирования болезни проявляется паралич, галлюцинации и спутанность сознания… «Болезнь легионеров, — отметил про себя Гу Цзюнь, — Сходство с болезнью кровавых легких слишком очевидно, но могли ли эти два заболевания быть действительно связаны? Бактерия Legionella само по себе была супербактерией, если она мутировала, то… Могут ли нынешние вспышки болезни легионеров быть экспериментом секретной организации?» Чем больше Гу Цзюнь обдумывал ситуацию, тем сильнее разрасталось беспокойство. Он хотел немедленно связаться с Тяньцзи, чтобы его вернули в восточную провинцию. Но знание будущего остановило его. «Носитель маски – не зло» - он так и не понял, что это значит, но в видениях будущего, увиденных в канале… различные видения собственной смерти… Он призвал себя не действовать опрометчиво, нельзя исключать, что тень пыталась предупредить его. «Хаос в Тяньцзи». В данный момент он был уверен только в том, что это не имеет отношения к У Шию. Она не была предательницей, потому что в будущем времени она уже была мертва. Это единственный человек, в котором он не сомневался. Хотя он не думал, что Цай Цзысюань или Ван Руосян могут быть предателями, но по собственному опыту понимал, как легко безумие может завладеть разумом человека. Их телами могли завладеть другие души, примеры тому были рядом с ним… Так что никто не свободен от подозрений. «Как мне связаться с У Шию?» — Гу Цзюнь выглянул в окно магазина. Почти наступила ночь. Часовой пояс Австралии должен быть схож с китайским. Телефоны исчезли, когда они сели на белый корабль, но У Шию, скорее всего, все еще пользовалась тем же номером. Гу Цзюнь специально запомнил все номера телефонов членов отряда. Хотя он понятия не имел, контролирует ли Тяньцзи телефонную линию сотрудников, он понимал, что звонить ей напрямую неразумно. «Если… — Гу Цзюнь нахмурился, — Если я позвоню и ничего не скажу, то это будет расцениваться как преследование. У Шию обладает экстрасенсорными способностями, и нам удалось провести мысленный разговор в мире снов. Хотя расстояние и велико… Может быть, она что-то ощутит через звонок?» «Нужно пробовать», — Гу Цзюнь не стал звонить по телефону Кейтлин, а подошел к стационарному телефону у прилавка магазина. Поскольку это международный звонок, он попросил Кейтлин заплатить за звонок кассиру, а сам поднял трубку и набрал номер. Бип, бип, бип – соединение! Гу Цзюнь не мог не занервничать, но после нескольких гудков связь установилась. Раздался ленивый женский голос: — Алло? Он тут же вздохнул, словно с его сердца упал огромный валун. Это был голос У Шию. Она жива. Он молчал, даже выровнял дыхание, но мысленно кричал: «У Шию, ты меня слышишь? Это я, Гу Цзюнь! Я не умер! Я вернулся!» — Алло? — на другом конце линии снова сказала У Шию, — Говорите. Хм… ну что ж, — думая о чем-то своем, она пробормотала, — Один парень говорил мне, что если в фильмах ужасах тебе звонят и ничего не говорят, значит, у тебя большие проблемы. «Это похоже на то, что сказал бы я», — подумал Гу Цзюнь. По его мнению, он действительно сказал подобное в одном из разговоров во время специального обучения. Но это лишь половина фразы. Вторая половина звучала так: чтобы выжить, нужно немедленно сбросить звонок. Бип, бип… вызов завершен. ---------- Назад Что это значило? С каждой разобранной частью фразы боль в голове усиливалась. «Маску лучше не снимать»? Чёрная фигура у гигантского постамента становилась всё более размытой. Чем больше Гу Цзюнь слышал, тем сильнее она исчезала из восприятия. — …небесный порядок… тайный знак… маску… Гу Цзюнь… Он услышал собственное имя. Тень знала, кто он. Будто это было само собой разумеющимся. Но кто она? Что это вообще такое? — Господин Человек-кошмар! Проход рушится! Резкий крик Павлина прорвал видение. Гигантская библиотека рассыпалась. Вокруг вновь осталась только тьма — но теперь её било невидимыми волнами, словно бурным морем. Рябь превращалась в трещины. Пространство и время теряли устойчивость. Их качало. Тела будто выворачивало. Если они не уйдут сейчас, то могут навсегда застрять в этом непостижимом измерении. — Нужно уходить! — крикнула Павлин. — Может, вернёмся? Мо Цин, Цзинь Чжуцзы и остальные ничего не понимали и уже тянулись к повязкам. — Нет! За мной, сюда! Гу Цзюнь стиснул зубы и бросился вперёд, удерживая медицинскую сумку. Когда видения исчезли, его духовное чутьё, наоборот, стало яснее. Он чувствовал: выход там. Слабая точка света во тьме. «Я возвращаюсь». Он повторял это себе — и всем голосам, всем теням вокруг. «Я возвращаюсь в тот мир, откуда пришёл». Когда пространство уже почти затопило последней волной, Гу Цзюнь буквально прыгнул в свет. Сияние резко расширилось. И вместо зыбкой, перекрученной реальности пришло совсем другое ощущение пространства. Устойчивое. Твёрдое. Знакомое. — А-а! Павлин и остальные успели следом. Гу Цзюнь тяжело рухнул на землю. Костыль отлетел в сторону, ладонь обожгло горячим песком. Он прищурился. Глаза постепенно привыкли к яркости. Вокруг снова была пустыня. Но не пустыня Буназика. Низкие кусты. Позади — та же груда валунов из памяти Кэтрин. Только чужой свет в щели уже исчез. Проход между двумя мирами рухнул. — Вернулся… Гу Цзюнь не сразу поднялся. Просто лежал на песке и смотрел в голубое небо. Облака. Солнечный свет. Как давно он их не видел. — Господин Человек-кошмар… Павлин о чём-то тревожно спрашивала, но Гу Цзюнь не понимал ни слова. Здесь уже не было мира снов, где достаточно пожелать — и собеседник поймёт любой язык. Он проследил за её жестом. Вдали стояло серое двуногое животное с большим животом и внимательно смотрело на них. — Серый кенгуру. Павлин слов не поняла, зато поняла его облегчённый смех. Серые кенгуру водились только в Австралии. А потом высоко в небе пролетел пассажирский самолёт, оставляя длинный белый след. Гу Цзюнь рассмеялся ещё громче. — Вернулся… На Землю! Он показал Павлину на небо. — Видишь? Это самолёт. Для неё он, наверное, выглядел гигантским летающим чудовищем. Сам Гу Цзюнь был почти пьян от радости. Он пережил смерть, пережил столько кошмаров — и всё-таки вернулся. Но в глубине сознания оставался один неприятный вопрос. Точно ли это его время? Вдруг в самолёте сидит толпа разумных обезьян? Павлин снова заговорила и показала на связанных спутников. Теперь её жесты было легко понять: можно снять повязки и развязать руки? Гу Цзюнь кивнул. Око Бездны здесь не работало, но он всё равно их не боялся. Мо Цин и остальные, освободившись, ошеломлённо осматривались. Где они? Разве им не обещали «Пнакотические рукописи»? Гу Цзюнь встал, опираясь на костыль, и оглядел местность. Австралийская пустыня может тянуться на сотни километров без единого человека. Выбрать неверное направление — и получится чудовищная шутка: выжить в мире снов, чтобы умереть здесь от жажды. — Павлин. Кэтрин. Пусть выйдет Кэтрин. Он повторил по-английски: — Catherine. Catherine. Павлин объяснила что-то товарищам, закрыла глаза и позволила другой личности выйти вперёд. Когда она снова открыла глаза, лицо уже выглядело иначе. — О боже… кто все эти люди? Том? Скажите, пожалуйста, что я не сошла с ума. Мо Цин и остальные смотрели на неё в полном недоумении. — Они не понимают английский, — сказал Гу Цзюнь. — Китайский знаешь? — Более-менее. Если ничего сложного — понимаю. Говорю хуже. — Сойдёт. Он перешёл на китайский: — Кэтрин, нам нужно выбраться отсюда к людям. Дорога Geikie — Windjana. Ты знаешь, в какой она стороне? — Geikie? Windjana?.. Кажется… где-то на северо-западе Западной Австралии. Точного направления она не знала. Но города здесь чаще тянулись к побережью. Если они пришли из какого-то населённого места, идти на северо-запад казалось разумнее, чем на юго-восток, в глубь пустыни. Гу Цзюнь определил стороны света по солнцу — навык из подготовки «Проблемной группы» неожиданно пригодился — и повёл всех на северо-запад. — Ты не Том? — Кэтрин озадаченно смотрела на собственного парня. Чужой взгляд Мо Цина говорил сам за себя. — Значит, Мо Цин для Тома — то же, что Павлин для меня. Господи, как странно… И ещё этот камень тащим. Очень странно. Гу Цзюнь почти не слушал. Он снова прокручивал слова чёрной тени. «Маску лучше не снимать». «Используй добрый сон, чтобы изменить падение небесного порядка». — Это ли она сказала?.. — пробормотал он. Может, ему действительно следует продолжать носить маску и скрывать настоящую личность? Все ведь наверняка считают его погибшим. Как бы там ни было, первым делом нужно связаться с Шиюй. По сведениям из будущего ей грозила опасность. И независимо от намерений чёрной тени нельзя позволить ей одной пытаться попасть в мир снов. Они шли около часа, выбирая участки, где было больше кустов и твёрдой земли. И вдруг Кэтрин вскрикнула: — Смотрите! Дорога! Машина! Вдалеке показались асфальт, линии электропередачи и жёлтый пикап. У Гу Цзюня перехватило дыхание от радости. ---------- Тайный звонок [Welcome To Geikie — Windjana Way LENGTH — 155 km] Гу Цзюнь стоял у дорожного знака и чувствовал, как внутри поднимается волнение. Тот самый знак. То самое место. В нескольких сотнях метров к западу виднелась заправка, ещё дальше — невысокие дома. Машины заправлялись, вокруг ходили люди. Обычные люди. Не обезьяны и не павианы. Похоже, вернулся он всё-таки куда надо. Мо Цин, Цзинь Чжуцзы, Ши Ху и Шуй Юй ничего не понимали и возбуждённо переговаривались между собой. — Кажется, я знаю, как решить проблему с языком, — сказала Кэтрин. — Я чувствую, что могу выпустить Павлин, но при этом не исчезать. Мы будем общаться внутри и переводить? После стольких лет психических проблем она на удивление быстро приняла происходящее. — Попробуй. Кэтрин закрыла глаза. Лицо несколько раз болезненно дёрнулось. Когда она снова посмотрела на Гу Цзюня, в двух глазах будто поселились разные люди. — Господин Человек-кошмар, — прозвучал голос Павлина. Следующая фраза — уже голосом Кэтрин: — Я тоже здесь! Работает. Обе личности одновременно присутствовали в теле и могли переводить друг другу. — Тогда идём. — Гу Цзюнь повёл группу к заправке. — Остальные просто следуйте за нами и ничего не трогайте. Странники Земли смотрели на окружающий мир как дети. Они путешествовали по множеству мест Страны Снов, но никогда не видели ничего похожего на автомобили. Заправка была средней по размеру, с большим магазином и закусочной. Большинство клиентов, судя по лодкам на прицепах, ехали к побережью. Полный белый охранник внимательно уставился на их странную компанию. — Привет, — беззаботно сказала Кэтрин. — У нас фэнтезийный пеший квест. — Кажется, я тебя помню, — вдруг ответил охранник. — Ваши машины уже больше десяти дней стоят вон там. Мы как раз собирались звонить в полицию. Это оказалось неожиданной удачей. Кэтрин и Том приехали сюда на красном пятидверном «Форде» и оставили его на бесплатной парковке неподалёку. Ключей не было. Гу Цзюнь не стал церемониться — взял камень со Знаком Старцев и разбил стекло водительской двери. Сработала сигнализация. — Я потеряла ключ! — крикнула Кэтрин подозрительно обернувшемуся охраннику. Тот всё ещё сомневался: азиатские лица, похоже, различал плохо. Но в машине действительно лежала сумка Кэтрин: документы, наличные, телефоны и личные вещи. Подошёл ещё один, более крепкий охранник. Кэтрин показала удостоверение, и вопрос с угоном отпал. Телефон Тома тоже нашёлся, но оба аппарата разрядились. Компания направилась в магазин. Внутри было просторно: супермаркет, кафе, банкомат, торговые автоматы и даже небольшой детский уголок. Местные терпимо относились к эксцентрикам, но их группу всё равно провожали взглядами. — Может, снимете маску? — тихо попросила Кэтрин. — Вы сейчас ужасно похожи на Майкла Майерса. Знаете такого? Мешковатая одежда ещё ладно. Но человек в белой маске с таким взглядом выглядел как убийца из «Хэллоуина», который вот-вот вытащит оружие. — Знаю. — Гу Цзюнь прекрасно помнил одного из самых знаменитых маньяков в истории кино. — Но поверь: если я сниму маску, они испугаются ещё сильнее. Он поставил телефон на зарядку и дождался включения. 17:21 по западноавстралийскому времени. — Вернулся… Гу Цзюнь наконец выдохнул по-настоящему. Не десятки лет. Не столетия. Всего полгода. Тем временем Павлин с недоумением смотрела на телевизор. — Почему люди внутри этой штуки? — Их души там заперты? — спросила Шуй Юй. Мо Цин с тревогой разглядывал упитанных посетителей, уплетающих картошку, курицу и колу. — Это наши соплеменники? Почему они все такие толстые? Если придут осаланцы, как они будут сражаться? Для окружающих их язык, вероятно, просто звучал как китайский. Гу Цзюнь подключился к Wi‑Fi и начал искать новости. Мир действительно почти не изменился. «Грипп» в Дунчжоу закончился ещё в январе. За следующие полгода не было новостей о событиях, охвативших бы целый город. О той эпидемии практически перестали писать — явно не хотели снова поднимать тему. Ни одна страна не объявляла о тайных организациях или сверхъестественных явлениях. Но эпидемии никуда не делись. В Африке снова бушевала Эбола: более 5200 заражённых и свыше 3800 погибших. Теперь Гу Цзюнь уже не мог смотреть на такие новости как прежде. Кто знает, всегда ли за вспышками болезней стоит только природа? А несколько других заголовков тревожили ещё сильнее. «В Лос-Анджелесе вспышка легионеллёза: 15 погибших». «Во Франции легионеллёз: 26 заражённых, 3 погибших». «Эбола не отступила, а Африку настигла новая вспышка легионеллёза». — Легионеллёз… Три континента, разные страны — и вспышки за последние два месяца. Заболевание вызывали бактерии рода Legionella. Название пошло от известной вспышки 1976 года на съезде Американского легиона в Филадельфии. Возбудитель распространялся по воздуху и проникал через дыхательные пути, вызывая пневмонию. Инкубационный период — от двух до десяти дней. Сначала головная боль, слабость, ломота; затем за один-два дня температура может резко подняться выше сорока. На ранней стадии появляется кашель, иногда кровянистая мокрота, в отдельных случаях — кровохарканье. При тяжёлом течении возможны паралич конечностей, нарушение сознания и бред. Гу Цзюнь нахмурился. Если упомянутая в сведениях будущего «кровавая болезнь лёгких» уже зарождалась — есть ли связь? Legionella и без того опасна. А что, если появится её сверхпатогенный вариант? Не могут ли нынешние вспышки быть испытаниями какой-то организации? Он хотел немедленно связаться с Управлением Небесного порядка и попросить забрать его. Но слова о маске удерживали. В проходе он видел множество собственных смертей. Нельзя исключать, что чёрная тень действительно пыталась помочь. Пока он мог быть уверен только в одном человеке — У Шиюй. Согласно будущим сведениям, она погибнет раньше и потому не может оказаться тем самым будущим предателем. Он не считал Цай Цзысюаня, Ван Жосян и остальных изменниками, но слишком хорошо знал, как психическая эрозия меняет мысли. А теперь выяснилось, что даже тело может оказаться занято другой душой. Никого нельзя исключать заранее. «Как связаться с Солёной Юй?» Её прежний номер, скорее всего, ещё действовал. Номера всех товарищей Гу Цзюнь в своё время специально выучил наизусть. Но служебные телефоны могли прослушиваться. Позвонить напрямую — слишком рискованно. Разве что… не говорить ни слова. Тогда это будет максимум странный звонок. У Шиюй обладала синестезией и сильной психической чувствительностью. В мире снов им уже удавалось разговаривать мысленно. Расстояние огромное, но попробовать стоило. Гу Цзюнь не стал пользоваться телефоном Кэтрин. Он подошёл к стационарному аппарату у стойки, а Кэтрин оплатила международный звонок. Гудок. Ещё один. Связь была. Щёлк. — Алло? — раздался ленивый женский голос. Он тихо выдохнул. У Шиюй. Живая. Он не сказал ни слова и даже не стал специально усиливать дыхание. Только мысленно кричал: «Солёная Юй! Слышишь? Это я, Гу Цзюнь! Я не умер. Я вернулся!» — Алло? — снова спросила она. — Говорите. Кто это?.. Ладно, будь что будет. После паузы она пробормотала: — Один человек когда-то сказал мне: если в фильме ужасов тебе звонят и молчат, значит, скоро случится беда. «Это же я говорил». Кажется, во время тренировок. И ещё он сказал, что правильный способ выжить в такой ситуации — немедленно положить трубку. Щёлк. Пошли короткие гудки. ---------- Соображай Ту-ту-ту… Гу Цзюнь слушал короткие гудки и с досадой смотрел на трубку. Не получилось? Он оглянулся на посетителей магазина, на Мо Цина и остальных, всё ещё показывающих пальцами на телевизор, и на Кэтрин, разговаривающую по телефону. Они с Томом пропали больше десяти дней. Теперь Кэтрин звонила семье, сообщала, что всё в порядке, и просила отменить поиски. «Что делать?..» Гу Цзюнь уже хотел положить трубку, но вдруг остановился. Нет. Шиюй только что вспомнила именно его фразу. Очень чётко. Варианта два. Либо воспоминание всплыло само собой. Но их совместные тренировки были давно, за тот месяц они наговорили друг другу тысячи фраз, и даже он сам едва помнил эту. Слишком уж удачное совпадение. Либо она вспомнила потому, что услышала его мысленный зов. Сама мысль заставила сердце ускориться. Да. Такое возможно. Здесь слишком людно и шумно. Это могло мешать психической связи. — Кэтрин. Дождавшись, когда она закончит разговор, Гу Цзюнь сказал: — Найди ближайший тихий отель. Кроме связи с У Шиюй, нужно было разобраться с Мо Цином и остальными. Он собирался по очереди загипнотизировать их и вывести наружу исходные личности. — Окей. — Кэтрин с готовностью кивнула. Перед уходом она купила еды и пять огромных стаканов ледяной колы. — Ребята, попробуйте. Вам понравится. Она сама с удовольствием потянула напиток через трубочку. Павлин внутри тут же удивилась: — Ого, это… Мо Цин, Цзинь Чжуцзы и остальные осторожно сделали по глотку. Цзинь Чжуцзы едва не выплюнул. Шуй Юй поморщилась. Ши Ху закашлялся. Ощущение было даже ярче, чем от ржаного алкоголя Дайлат-Лина: не жгучее, но совершенно необычное. — Это вода счастья, — Гу Цзюнь сделал большой глоток. — Добро пожаловать в золотой век. Раньше после каждой операции он любил выпить бутылку колы. Теперь знакомый вкус казался приветом из прошлой жизни. В красный «Форд» шесть человек и камень не помещались, а гостиница была близко, поэтому пошли пешком. Городок был крошечный, но лежал на дороге к побережью, поэтому здесь хватало лавок и небольших мотелей. По пути Кэтрин завела всех в магазин одежды и своей картой купила каждому нормальный повседневный комплект. В двухэтажном старом отеле она сняла два номера — маленький и большой — на своё имя. Пожилая хозяйка не задавала лишних вопросов, только потребовала не устраивать проблем. Под горячим душем с Гу Цзюня наконец стекла накопившаяся грязь. Психическая эрозия всё ещё составляла 24,68 процента. За последние дни обычные и сложные задания системы убрали всего 0,1 процента. Зато тело чувствовало себя намного лучше. Лозы на ногах полностью высохли, остались лишь раны на коже. Всё тело и лицо покрывали багрово-фиолетовые корки и шрамы. Гу Цзюнь посмотрел в зеркало. Чужой человек. Чем дольше смотрел, тем сильнее раздражался. Неужели так и останется? Есть ли шанс восстановиться? Но сейчас были проблемы важнее. Он надел новую одежду — футболку с длинными рукавами и брюки цвета хаки — собрал отросшие волосы резинкой и вышел. В большом номере уже сидели остальные. Странники Земли лицо Человека-кошмара видели раньше. Кэтрин — впервые. Она застыла. — Простите… — быстро опомнилась она. — Я не хотела… Просто не ожидала. — Ничего. — Гу Цзюнь улыбнулся. — Раньше я был довольно красивым. Только немного туповатым. Теперь осталось только второе. Он оставил Кэтрин присматривать за компанией и отправился в свой маленький номер. На тумбочке стоял старый чёрный телефон. Гу Цзюнь сел рядом, закрыл глаза и попытался вспомнить ощущение их прежнего мысленного разговора — и тот миг в хаосе, когда ему будто бы доносился голос Шиюй. В сознании словно появилась тонкая рябь. — Солёная Юй, ну будь хоть раз сообразительнее. Он набрал номер. Гудок. Гудок. Щёлк. — Алло? — всё тот же ленивый голос. Гу Цзюнь молчал. Закрыл глаза и сосредоточился. «У Шиюй. Солёная Юй. Тами-Лин! Слышишь? Это я. Гу Цзюнь. Не умер. Вернулся!» Прошло секунд десять. В трубке раздался зевок. — Кто там? Есть кто-нибудь? Он чуть усилил дыхание. «Гу Цзюнь. Гу Цзюнь. Гу Цзюнь». — Извращенец? — ещё один зевок. — Ладно, как хочешь. Ты звонишь, твои деньги. Гу Цзюнь начал нервничать. По звуку было ясно: она прибавила громкость телевизора и хрустела чипсами. Значит, лежала развалившись и смотрела сериал. Если однажды она действительно уснёт навсегда, причиной будет не мир снов, а отсутствие движения и инфаркт. «Почему у неё вообще столько свободного времени? Неужели правда перевелась в Отдел досуга?» Из трубки донеслась довольная отрыжка. Гу Цзюнь продолжал звать её — безрезультатно. И вдруг понял. Телевизор. Изображение. Может, ей нужно не услышать его, а увидеть? Словами они мысленно связались всего один раз. А вот передачу образов во время тренировок довели почти до ста процентов. — Попробуем картинками. Он не разрывал звонок. На телефоне Тома нашёл изображение соли и сосредоточился. «Связь между нами необычно сильна. Если тогда открылся канал, такое расстояние не должно стать стеной». Он смотрел на картинку так же, как сотни раз на тренировках, и мысленно отправлял её Шиюй. Прошло ещё секунд десять. — Что-то… пересолено, — вдруг неуверенно произнесла она. — Такой солёный вкус… Получилось! Гу Цзюнь подавил всплеск радости, чтобы не сбить концентрацию, и передал следующий образ. Хирургический скальпель. Звук телевизора сразу стал тише. У Шиюй явно села и поднесла телефон ближе. — Солёный Цзюнь? ---------- Кролик или кенгуру Получив редкую недельную увольнительную, У Шиюй поехала отдыхать домой, в Шэньхай. За окном уже стемнело. Она полулежала на кровати в просторной спальне и смотрела телевизор. На тумбочке громоздились упаковки со снеками, а рядом лежала чёрная маска для осознанных сновидений. Шиюй собрала её сама по принципу служебной «маски сновидений»: схема отслеживала движения глаз во сне и при наступлении фазы быстрого сна подавала сигналы светодиодами, помогая человеку осознать, что он спит. За полгода с осознанными снами она разобралась почти полностью. Но для неё это была лишь ступенька. Управление не разделяло её идеи, зато представители школы Ангела много рассказывали о Стране Снов. В этот отпуск Шиюй как раз собиралась попробовать попасть туда самостоятельно. Второй звонок снова пришёл от неизвестного номера — другого, чем первый, но звонил явно тот же человек. Она уже хотела отключиться. Если повторится, стоило бы сообщить в Управление: слишком странно. И всё же какое-то неясное чувство заставило её не класть трубку. Из динамика едва слышалось дыхание. Постепенно оно стало казаться знакомым. Точно во время тренировок полного восприятия: среди тысяч звуков нужно было выхватить один, а рядом сидел единственный партнёр. И ещё эти короткие вспышки. Вкус соли. Боль, будто ладонь сжимает лезвие скальпеля. Теперь Шиюй поняла: именно из них и состояло ощущение, которое не позволяло ей отключиться. Что происходит? Она убавила телевизор, прижала телефон к уху. Молчание. То же дыхание. — Солёный Цзюнь? — спросила она. — Это ты? Дыхание мгновенно стало тяжелее. Шиюй выключила телевизор и перекатилась по кровати. Сердце колотилось. Он. Солёный. Вот эта знакомая «солёность». Гу Цзюнь не умер. Он действительно вернулся. Но почему молчит? Не может говорить? И эти ощущения… — Он что, пытается передавать мысли? Шиюй закрыла глаза и прислушалась к темноте. Белый мультяшный кролик с длинными ушами и наглой мордой. Знакомый. Снежок из «Тайной жизни домашних животных». — Ты превратился в кролика? — удивилась Шиюй. Ей даже почудился вкус солёной крольчатины, детская песенка и радуга — но это уже явно добавляла её собственная синестезия. Кролик объяснял молчание. Но затем в голове мелькнули кенгуру, мышь, куропатка, перепёлка… В обычный день она махнула бы рукой: зоопарк в её голове открывался не впервые. Но сейчас махнуть рукой было нельзя. Всплыл «История игрушек». Два фильма. Что у них общего? Тайная жизнь. Люди не знают, что игрушки и домашние животные ведут свою собственную жизнь. «Секрет?» Гу Цзюнь хочет действовать тайно? Он жив, но никто не должен об этом знать. Если её телефон прослушивают, нельзя заставлять его произносить имя. Нужно ещё и разыграть разговор так, будто ничего не происходит. — Ну надо же, — нарочито вздохнула Шиюй. — А я-то решила, что уже уснула и Солёный Цзюнь приснился. Видимо, слишком хорошо живу: ем досыта, отдыхаю. Впрочем, иногда и с незнакомцем полезно поговорить. Есть вещи, которые знакомым не скажешь. Слушай… я скучаю по Солёному Цзюню. Она продолжала слушать дыхание и ловить образы. Знак «Не курить». Храпящий Снорлакс с огромным животом. Запретить Снорлакса? Не спать? Не входить в сон? Шиюй покосилась на маску для осознанных сновидений. «Не ходи в Страну Снов?» Логично. Если он вернулся, искать его там незачем. — Пожалуй, лягу спать, — вслух сказала она. — И надеюсь сегодня вообще ничего не увидеть. Ни осознанных снов, ни обычных. Просто нормально поспать. Кажется, угадала. В голове внезапно всплыл логотип KFC. Улыбающийся полковник Сандерс. Улыбка — значит, доволен. «Не входить в сон». Шиюй продолжила прислушиваться. «Что ещё? Где ты? Как тебя найти?» Появилась старушка, собирающаяся перейти дорогу. Нет, важна не старушка. Светофор горел красным. Ждать. Ждать следующего контакта. Дыхание в трубке стало тяжёлым, а связь слабела. Видимо, Гу Цзюнь выдыхался. Даже у самой Шиюй начала побаливать голова, а отправителю всегда было тяжелее, чем получателю. — Тогда на сегодня всё? В следующий раз договорим? Снова улыбка полковника KFC — теперь ещё шире. Шиюй попыталась мысленно отправить улыбку обратно. Не знала, получилось ли. Щёлк. Связь оборвалась. Она открыла глаза и долго смотрела на телефон. Это ведь и правда был Солёный Цзюнь? Проверила два номера. Оба звонка — из Австралии. Вот откуда кенгуру. Но как он туда попал? Или всё-таки переродился в кенгуру? — Эх… При мысли о том, сколько ему пришлось пережить, чтобы в таком виде добраться до телефона, Шиюй стало жалко друга. Она тут же полезла искать информацию. Оказалось, в Австралии кенгуру вполне официально забивают на мясо. Опасность никуда не исчезла! — Ну и дурак. Если уж перерождаться животным, выбрал бы панду. Панду хоть не съедят. Чуть позже ей пришла более приятная мысль: — А может, он всё-таки человек? Это успокаивало. Если он молчит ради секретности, значит, у него есть причина. Но почему его вообще нужно скрывать? Даже если бы он вернулся кенгуру, неужели героя с Медалью Небесного порядка стали бы резать для исследований? В ту ночь У Шиюй так и не заснула. Мыслей было больше, чем съеденных ею за жизнь чипсов. Но внутри всё равно стало спокойнее. На рассвете телефон зазвонил снова. На этот раз на экране высветилось имя. Не Солёный Цзюнь. Шиюй ответила и сразу услышала возбуждённый голос: — Шиюй, А-Цзюнь, возможно, жив! Он прислал нам сигнал бедствия. Очень чёткий сигнал! ---------- Миссия Положив трубку, Гу Цзюнь потёр ноющую голову и довольно рассмеялся. Слава богу, мозги у Солёной Юй хоть и работали по собственным законам, но дурой она не была. Похоже, смысл она поняла. Стоило звонку оборваться — исчезло и ощущение канала между ними. Без такого проводника передать что-либо на огромном расстоянии вряд ли получится. Да и сам контакт выматывал чрезвычайно сильно. Если бы не почти исчерпанная светлая психическая сила и опасение слишком долгим звонком привлечь внимание, он бы ещё послушал знакомый голос. Только он по-настоящему возвращал ощущение, что Гу Цзюнь снова дома. Для него самого прошло не так много времени. Но пережитое растянуло эти дни в вечность. Иногда он и правда уже сомневался, жив ли вообще. — Значит, в Дунчжоу всё спокойно. И в стране тоже. Ещё одно облегчение. Фраза Шиюй о том, что она «слишком хорошо живёт», говорила многое. Если бы произошло что-то серьёзное, она не лежала бы дома с сериалами и чипсами. Но что скрывается под этой тишиной? «Шиюй пока в безопасности. Теперь нужен устойчивый тайный канал связи. За несколько дней надо разобраться в ситуации и только потом решать, как действовать». Павлин и Кэтрин. Три реликвии. «Пнакотические рукописи». И три почти разрушившихся добрых сна. «Используй добрый сон, чтобы изменить падение Небесного порядка». Пока Гу Цзюнь умел использовать их лишь как убежище для сознания. — Опухоль ствола мозга… Он снова потёр тяжёлую голову. Система показывала стабильное состояние, но лекарств он давно не принимал. Сейчас только не хватало внезапного ухудшения. Дел и без того было слишком много. Немного отдохнув, Гу Цзюнь пошёл в большой номер. Павлин, Мо Цин и остальные уже вымылись и переоделись. Судя по растерянным лицам, Кэтрин успела объяснить им хотя бы основы происходящего. — Господин Человек-кошмар, — спросил Мо Цин, — вы сказали, что это родной мир золотого века. Значит, мы больше не сможем вернуться? Павлин при этих словах снова помрачнела. Только она из пятерых успела увидеть, насколько призрачным оказался их Город Земли. — Не знаю, — честно ответил Гу Цзюнь. — Но думаю, у вас теперь другая миссия: не допустить Эпоху Великой мутации. Не дать этому миру погибнуть. Его собственная миссия теперь была той же. Пятеро нахмурились. — Но наш Город Земли ждёт нас… — тихо сказала Шуй Юй. — Нет. Это будущее, которого ещё не было. Если изменить настоящее, таким оно не станет. Слова задели их, но взрослыми они были достаточно, чтобы не увлечься красивой идеей сразу. Остановить Великую мутацию? Они-то даже осаланцев остановить не смогли. Когда эмоции немного улеглись, Гу Цзюнь оставил Цзинь Чжуцзы, Ши Ху и Шуй Юй в большом номере, а Павлина с Мо Цином увёл в маленький. Павлин будет переводить. Мо Цин — первым пациентом. Выпускать исходные личности всех сразу было рискованно. Кто-нибудь мог запаниковать, вызвать полицию или попытаться сбежать. План был простой: вытаскивать их по одному, собирать сведения, затем в любом случае оставлять основной контроль Страннику Земли. Обе личности смогут общаться и при необходимости сменяться, но управление телом отдавать нельзя. Несправедливо к исходной личности. Но сейчас иначе было нельзя. С Мо Цином оказалось труднее, чем с Павлином. Он сопротивлялся гипнозу и не собирался выстраивать с Гу Цзюнем «доверительные отношения врача и пациента». Даже обещание «Пнакотических рукописей» не помогало. — Господин Человек-кошмар, в прошлый раз вы тоже сказали, что мы идём за рукописями. Ещё хуже было присутствие Павлина. Несмотря на близкие отношения, Мо Цин явно не хотел показывать ей свои слабые места. Но люди из погибшей цивилизации совершенно не представляли, на что способна современная психология. Гу Цзюнь даже не стал расспрашивать его об увлечениях. Цель Мо Цина была очевидна. Он применил сократический метод, постепенно формируя установку и связывая сильные эмоции, вызванные желаемой целью, с нужными внушениями. — «Пнакотические рукописи» получают только те, у кого есть миссия. А у тебя она теперь точно есть. — Ты заметил, что внутри тебя существует ещё одно сознание? Том. В этом мире он станет твоим проводником и поможет исполнить миссию. — Мо Цин, остановить Великую мутацию в эту эпоху, стать таким же героем, как Герой Небесного порядка, — вот твоя миссия. Он снова и снова связывал ожидание с внушением. Если человек очень хочет поверить, что желаемое возможно, его защита начинает рушиться. Примерно на том же принципе работали сетевые секты и финансовые пирамиды. Мо Цин постепенно оживился, начал говорить свободнее. Наконец спросил: — Я правда могу? Стать таким же, как Герой Небесного порядка? Теперь он сам поставил себя в позицию принимающего внушение. Гу Цзюнь уверенно кивнул: — Ты тоже станешь героем. Павлин и Кэтрин наблюдали с удивлением. «Он психолог, — подумала Кэтрин. — Точно». Павлин же только прониклась большим уважением. Среди Странников Земли врачей почитали, а Герой Небесного порядка и сам был врачом. «Психолог ведь тоже врач?» Когда Мо Цин наконец вошёл в глубокий гипноз, Гу Цзюнь ожидал без труда вызвать Тома Чэня. Не тут-то было. Пришлось потратить немало сил. А когда Том всё-таки появился, он выглядел истощённым, реагировал заторможенно, словно в сознании зияли огромные пустоты. Лишь после дополнительного внушения состояние немного улучшилось. Когда Гу Цзюнь разрушил перегородку между двумя личностями и попытался вывести их одновременно, равновесие едва удерживалось. Стабильная совместная жизнь Павлина и Кэтрин, похоже, была исключением. Подозрение подтвердилось на остальных. Цзинь Чжуцзы, Ши Ху и Шуй Юй реагировали примерно как Мо Цин, а иногда ещё хуже. Их исходные личности ничего не помнили. Как Кэтрин и Том: обычным человеком вышел из дома — и следующее воспоминание уже здесь. До этого никаких галлюцинаций и психических проблем у троих не было. Они не знали друг друга и жили в разных частях Австралии, на огромном расстоянии друг от друга. Гу Цзюнь снова посмотрел на Кэтрин и Павлина. Если всё действительно подстроила чёрная тень, почему эти две настолько отличаются от остальных? — Все пятеро из нас дошли до пятой тайны «Канона семи тайн Земли», — сказала Павлин. — По силе духа мы примерно равны. — Я… — Кэтрин задумалась. — В детстве я жила совсем недалеко отсюда. Пожалуй, это единственное, чем я отличаюсь. ---------- Использовать добрый сон От Рокери до исчезнувшего прохода между мирами было около трёх километров. А если ехать дальше на юг — ещё больше трёхсот двадцати километров до Уолтона. Для малонаселённой Австралии расстояние между двумя крошечными городками не казалось чем-то необычным: вокруг на сотни километров тянулась пустыня. Уолтон стоял ещё дальше от побережья и почти не привлекал туристов. Но именно там Кэтрин провела детство, пока в одиннадцать лет семья не переехала в Мельбурн. — Да обычное детство, — пожала она плечами. — Городок настолько маленький, что там даже лишнего магазина не найдётся. Гу Цзюнь больше ничего не вытянул. Возможно, ответ найдётся на месте. Хорошая новость заключалась в другом. Том Чэнь, Сейлз Ван, Джефф Карус и Энни Хэ вели себя спокойно. Они были напуганы и ошарашены не меньше остальных, но временный порядок, установленный Гу Цзюнем, приняли. То ли его взгляд хорошо убеждал. То ли Кэтрин умела уговаривать. Ночь для всех десяти личностей вышла непростой. А Гу Цзюнь, наоборот, выспался великолепно. Старая тесная кровать в дешёвом мотеле оказалась удобнее всего, на чём он спал за последние недели. Утром они собирались ехать в Уолтон. Перед отъездом Гу Цзюнь решил снова связаться с У Шиюй и проверить, действительно ли она не входила ночью в сон. Гудок. Гудок. Щёлк. — Алло? — голос Шиюй прозвучал необычно настороженно. «Доброе утро», — мысленно сказал Гу Цзюнь. Он ещё не успел начать передачу образов, как она нарочито бодро заговорила: — Кто бы ты ни был, извращенец, я сегодня ужасно счастлива. Только что узнала потрясающую новость! Все так рады! Тон был слишком демонстративным. Шифр. Гу Цзюнь закрыл глаза и попытался уловить то, что она отправляет. Соль. SOS. Зомби. «Гу Цзюнь… сигнал бедствия… Гу Цзюнь воскрес, как зомби?» «Только что узнала». «Все рады». Она не раскрыла его тайну. Ей сообщили это другие. По спине Гу Цзюня пробежал холод. Кто-то выдал себя за него и послал в Управление сигнал бедствия? Это уже начало «падения Небесного порядка»? Или Управление что-то заподозрило и проверяет саму Шиюй? Так общаться было мучительно неудобно. Сложные мысли картинками не передашь. Ошибиться в толковании легко. Психическая сила уходит быстро. Но заговорить вслух — значит, возможно, сразу раскрыть своё возвращение и потерять шанс одним ударом вытащить предателей наружу. И снова всплыли слова чёрной тени. «Используй добрый сон… изменить…» Значит, добрые сны не случайны. Системные награды — добрые сны — когда-то помогли ему выдержать кошмарное зрелище. Пять уже были уничтожены. Осталось три, и все на грани распада. Все эти дни Гу Цзюнь пытался понять, что с ними делать. В маленьком театре каждый раз сидели размытые зрители. Он не знал этих людей, не знал, о чём они мечтают, поэтому не мог поставить для них подходящий сон. И вдруг возникла мысль: «А если это пустой, ничей сон?» Без содержания — значит, способен стать любым. Ничей — значит, способен стать чьим угодно. — Если превратить его в сон Шиюй… Человек может быть позван сном. Если их сознания окажутся в одном пространстве, смогут разговаривать напрямую. Во сне расстояние устроено иначе. Как сделать сон её? Если он действительно ничей, то никого не лишают собственного сна. Значит, чтобы оставить отпечаток личности, нужна добровольная готовность самой Шиюй. Иначе это будет уже не добрый сон, а принудительный кошмар — как при кошмарной болезни. Стоило попробовать. Гу Цзюнь нашёл на телефоне две картинки. Женщина в медитации. Мультяшная солёная рыба, которая спит. Он отправил образы. Через несколько секунд Шиюй задумчиво произнесла: — Сесть спокойно?.. Стать солёной рыбой?.. Закрыть глаза и уснуть? Гу Цзюнь передал улыбающееся лицо. Да, примерно так. Нужно просто расслабиться и слушать. Он услышал, как она двигает стул. Сам закрыл глаза и активировал один из трёх пузырьков доброго сна. Мир исчез. Гу Цзюнь снова стал маленьким купольным театром. Десять рядов по десять кресел. Только теперь зал выглядел ещё старее и мрачнее. Он представил У Шиюй, звал её и, пока слышал через телефон ровное дыхание, распахнул маленькую деревянную дверь за десятым рядом. В зал вошла размытая фигура. Не спеша прошла вперёд. Села по центру первого ряда. Ни лица, ни пола. — Пустой человек. Канал. Теперь нужно было наполнить сон. Гу Цзюнь вспомнил один из самых простых идеальных снов Шиюй, о которых они когда-то болтали. Занавес разошёлся. На сцене появилась огромная облачная гора из сахарной ваты. Человеческая фигура лежала на ней, утопая в идеальной мягкости, словно в лучшем в мире кресле-мешке. Можно вертеться, перекатываться, ничего не делать. Захотелось есть — достаточно открыть рот и куснуть облако. Откусил — оно тут же восстановилось. И вкус не обязательно сладкий: в этой сахарной вате были все блюда мира — солёные, острые, мясные, любые. Жевать даже не требовалось. Всё таяло во рту. Гу Цзюнь вливал в сцену психическую силу. «У Шиюй! Это твой добрый сон! На сцене — ты!» Дыхание из телефона стало почти неразличимым. Зато зритель в первом ряду начал меняться. Фигура стала миниатюрнее. Расслабленно развалилась в кресле. Свободная домашняя одежда. Короткие чёрные волосы. Лицо оставалось нечётким, но ленивые красивые черты уже угадывались. Получилось? — Солёная Юй! — закричал Гу Цзюнь. Голос разнёсся по театру, словно из динамиков. Фигура резко вздрогнула. — А? Она встала и с любопытством огляделась. Посмотрела на сцену. — Солёный Цзюнь? Это ты? Где ты? ---------- Отдел заклинаний — Это я! — голос Гу Цзюня разнёсся по залу. — Я и есть этот театр. Я втянул тебя сюда с помощью доброго сна. У Шиюй крутила головой, пытаясь понять, откуда он говорит. Гу Цзюнь же едва сдерживал возбуждение. Вот как работают добрые сны. Он ясно чувствовал: пустой сон уже изменился. Теперь это был сон Шиюй, и её собственная психическая сила тоже формировала пространство. Он быстро объяснил главное. Здесь они могут разговаривать напрямую. И никто не услышит. — То есть… ты всё-таки кенгуру? — удивилась Шиюй. — А это твоя сумка? Я сейчас у тебя в сумке? — Что ты опять там насинестезировала?! — Гу Цзюнь опешил. — Я человек! — О. — Она с явным облегчением выдохнула. — Хорошо. Очень хорошо. Значит, кенгурятину ещё попробую отдельно. Гу Цзюнь рассмеялся. Он чувствовал её радость — хотя сколько в ней приходилось именно на то, что он остался человеком, сказать было трудно. — Меня спасли существа, называемые зугами. Потом было много всего. В общем, вчера я физически вернулся из Страны Снов через проход между мирами и оказался в Австралии. Связался только с тобой. Сейчас только ты знаешь, что я жив. А теперь объясни, что ты сказала утром. — Только со мной? Тогда странно… Шиюй снова села. — Чуть больше часа назад звонил дядя Тун. Говорит, вчера ночью очень многие получили от тебя сообщение во сне. Конкретного сна не было, но они словно слышали твой голос: ты жив, застрял на том необитаемом острове в Стране Снов и зовёшь на помощь. Доктор Цзян считает, что теоретически ты мог освоить силу сновидений. Когда ты сейчас сказал, что мы во сне, я сначала решила: значит, то сообщение действительно было от тебя. Гу Цзюнь нахмурился. — Доктор Цзян? — Цзян Минчан. Представитель школы Ангела. Шиюй кратко рассказала, что после прошлых событий школа Ангела начала активно сотрудничать с Управлением в исследованиях Страны Снов. За полгода многое изменилось. Отдел заклинаний официально создан. Ван Жосян, Цай Цзысюань, Сюэ Ба, Лоу Сяонин — все теперь там. По всей стране отобрали людей, которым разрешили изучать «Канон семи тайн Земли». Всего — 530 человек. Формально Отдел заклинаний подчинялся штабу и пока больше напоминал особую мобильную систему: сотрудники не бросали прежние профессии, а дополнительно тренировались психически и изучали сверхъестественные техники. Ван Жосян оставалась врачом. Сюэ Ба — оперативником. Лоу Сяонин — бойцом огневой поддержки. Сама У Шиюй числилась в Отделе досуга, но была прикомандирована к Отделу заклинаний. Причём оставалась единственным человеком вне состава заклинателей, кому всё же разрешили изучать Канон. После официального признания смерти Гу Цзюня «Проблемную группу» расформировали и отправили в архив. — А тебя теперь используют в пропаганде, — сообщила Шиюй. — Всякие акции «Учимся у товарища Гу Цзюня». В Дунчжоу даже статую поставили. По-моему, не очень похожа. Кисти рук слишком большие. Гу Цзюнь задумался. Вот откуда в будущем взялся «Герой Небесного порядка». Среди 530 человек были сотрудники из разных подразделений, бывшие участники школы Ангела и несколько совершенно новых кандидатов. Нельзя было просто объявить подозрительными «чужаков». Управление наверняка тщательно их проверяло. Школа Ангела в прошлый раз действительно помогла. Куда вероятнее, что доктор Цзян, дядя Тун и остальные сами ничего не знают и шаг за шагом идут в заранее расставленную ловушку. — Дядя Тун сказал, сколько человек получили сообщение? Кто именно? — Точно не спрашивала. Но сказал, что Жосян и Цзысюань слышали. Я сейчас дома в отпуске, после новости меня вызывают назад. В полдень самолёт. Гу Цзюня пробрал холод. Те, кто получил сигнал, могут оказаться целями. Или соучастниками. А что, если кто-то под видом спасения Гу Цзюня заманивает группу людей в Страну Снов или ещё куда-то? Легенды будущего могли исказиться до неузнаваемости. Особенно легенды о почти священных Герое Небесного порядка и Богине Надежды. Возможно, не одна Шиюй в той истории «не проснулась». Может, кто-то ещё? Может, попытка спасения провалилась? Если Павлин и остальные знали истину, их вера в прошлое могла разрушиться. Вот почему хранители тайн будущего могли скрыть подробности. — А зачем нам вообще действовать тайно? — спросила Шиюй. — В Стране Снов кое-что произошло. — Гу Цзюнь помолчал. — Я получил довольно надёжные сведения: внутри Управления есть предатели. — А? Шиюй нахмурилась. — То есть ты хочешь, чтобы они сами показались… Тогда сигнал бедствия фальшивый. Дядя Тун ещё удивлялся, почему я ничего не слышала. Но я ночью вообще не спала. Если бы заснула, неизвестно, получила бы тоже или нет. Если бы Гу Цзюнь вчера не связался с ней, она почти наверняка легла бы спать. И даже если бы голос показался странным, надежда заставила бы ухватиться за него. Ожидание плюс внушение. Люди охотно позволяют себя обмануть, когда очень хотят поверить. — И что теперь? Рассказать дяде Туну? — Шиюй, на этот раз всё сложнее. Гу Цзюнь знал, что Тун тоже изучает Канон. Иначе глава Отдела заклинаний просто не мог. — Заклинания меняют психику. Иногда — сами мысли. Пока нельзя слепо доверять ни одному из 530 человек. Произнести это было тяжело. Не доверять учителям, друзьям, товарищам. Но Гу Цзюнь слишком хорошо понимал цену сверхъестественной силы. Вспомнились первые строки учебника заклинаний Академии Калоп: «Человеческая природа основана на обычной силе. Получив сверхъестественную силу, смертный становится иным существом и всё дальше отходит и от прекрасных, и от уродливых проявлений человечности. Любой, кто соприкасается с заклинаниями, меняется навсегда». Пятьсот тридцать человек. Даже если все начинали с благих намерений, не могло ли у кого-то постепенно возникнуть чувство превосходства? «Мы уже не такие, как беспомощные обычные люди». «Именно нам должна принадлежать власть». А если рядом существует организация, которая только ждёт подходящего момента… — Изменения? — У Шиюй что-то вспомнила. — Помнишь старика с седой бородой? Он говорил, что настоящий выбор начинается на третьей тайне. В Отделе сравнивали людей до и после. Тело вроде не меняется, а вот мысли… будто немного другие. ---------- Синдром изучения «Канона семи тайн Земли» — Мысли стали другими? — Гу Цзюнь сразу насторожился. — В каком смысле? — В основном меняются вкусы. — Шиюй посмотрела на облако сахарной ваты на сцене. — Например, человек раньше обожал сахарную вату, а теперь больше всего любит ириски. Мы в Отделе досуга такое хорошо замечаем. И есть один общий признак: после третьей тайны они начинают особенно любить жёлтый цвет. — Жёлтый? Цвет земли? Книга называлась «Каноном семи тайн Земли» не просто так. — В Управлении предполагают то же. Жёлтая почва. В моей синестезии у них тоже становится больше запаха земли, грязи. Но характер вроде тот же. — Нарушения мышления? Ощущение, что мысли забирают или вставляют? Шиюй не сразу поняла, и Гу Цзюнь объяснил. «Отнятие мыслей» — ощущение, будто некая внешняя сила внезапно вырывает мысли из головы. «Вкладывание мыслей» — будто в сознание насильно помещают чужие мысли, не принадлежащие самому человеку. Оба явления не подчиняются воле пациента и часто встречаются при шизофрении. Кэтрин и Том после той вечеринки, кроме видений, иногда испытывали нечто похожее. Да и сам Гу Цзюнь в проходе между мирами уже пережил момент, когда чужая мысль буквально возникла в голове. Связаны ли эти вещи? — Психологи Медицинского отдела тоже смотрят в сторону шизофрении, — ответила Шиюй. — Но других симптомов нет, физически все здоровы. Поэтому пока это официально называется «синдромом изучения “Канона семи тайн Земли”». Вреден он или нет, ещё не знают. Есть и ещё один общий признак. После продвижения по Канону люди чаще видят сны, и сами сны становятся ярче и сложнее. Отдел заклинаний вместе со школой Ангела это изучал, но общий механизм так и не нашли. Пока считали, что просто повысилась активность подсознания. Гу Цзюнь задумался. В теле изменения наверняка тоже происходят. Он сам изучал первую тайну и ощущал перестройку, которую обычные методы исследования нервной системы могли не заметить. — А ты сейчас где? — На второй тайне. Чуть больше половины. До третьей далеко. — Иногда лень действительно спасает жизнь. — Я не ленилась. Просто Канон мне никогда не нравился. Мне казалось, он тебя убил. — Без него мы тогда не победили бы. Заклинания были обоюдоострым оружием. Они могли уничтожить врага — и покалечить самого пользователя. Когда Гу Цзюнь всеми силами добивался, чтобы «Канон семи тайн Земли» доставили в Управление, он вовсе не считал книгу готовым подарком судьбы. Её нужно было исследовать. Понять, как использовать безопасно. Шиюй рассказала, что этим Управление и занималось последние полгода: бумага, искажённые иероглифы, содержание, влияние на сознание. Если сфотографировать страницы, письмена превращались в размытые бессмысленные чёрные пятна. Физически на фотографии оставалось именно это. Но при взгляде на оригинал человек словно подвергался «насильственному мышлению» — мозг сам порождал огромный поток чуждых ассоциаций. И это тоже считалось частью синдрома. Причём речь шла не только о словах. — Там есть чувства и состояния. Ты сам видел. Если переписать содержание на обычную бумагу, ничего не происходит. Поэтому в Управлении считают, что часть информации существует на психическом уровне и её невозможно передать языком. Нужно хотя бы раз увидеть оригинал. Поэтому Канон оставался единственным экземпляром. Копирование не работало. Даже абсолютно точная копия чёрных пятен ничего не давала. Перед началом изучения каждой новой тайны заклинатель должен был хотя бы раз увидеть соответствующую часть оригинальной книги — иначе не мог «найти дверь». Для контроля до сих пор существовали две экспериментальные группы: одна работала с оригиналом, другая с копиями. У второй прогресса не было. Пока удалось расшифровать лишь первые пять тайн. Чтобы понять следующую, кто-то должен был сначала до неё добраться. Сама Шиюй, например, ещё даже не могла ясно воспринимать содержание третьей тайны. Больше деталей ей по должности не сообщали. Гу Цзюнь понимал: по способностям она могла бы быть среди лидеров, если бы действительно упиралась. — А знакомые? — Цзысюань, кажется, не очень талантлив в этом. Тоже вторая. Дядя Тун — вторая, наверное, возраст. Сюэ Ба — третья. Лоу Сяонин уже четвёртая. А Жосян, конечно, впереди всех: пятая и почти закончила. Одного таланта было мало. Переход на каждую новую тайну требовал заявления, проверки и отдельного разрешения. Четвёртую и пятую сейчас изучали всего около десятка человек. — На пятой всего трое, — добавила Шиюй. — Жосян первая туда прорвалась. Все шутят, что врачи и заклинания — страшное сочетание. Гу Цзюнь помрачнел. Староста и правда всегда лезла вперёд — талант плюс убийственная дисциплина. — Она тоже изменилась? — Да. Раньше у неё в моей синестезии был сплошной формалин. Теперь формалина меньше, земли гораздо больше. Два других заклинателя пятой тайны тоже не были новичками или людьми школы Ангела. В биографиях — ничего подозрительного. Но если подозрений нет ни к кому, значит, подозревать приходится всех. Гу Цзюнь спросил, что вообще дают пять изученных тайн. — Это для руководства постоянная головная боль. Эксперименты подтвердили старые предупреждения Гу Цзюня о цене и психической эрозии. После использования первой тайны у всех десяти испытуемых снижался S-показатель. У самых пострадавших появлялись мигрени, судороги и симптомы, похожие на эпилептические приступы. Первая тайна была призывом. — Вызываются те самые огромные летучие твари, которых Чэнь Фада призвал у пещеры. В Управлении их назвали «ночными призраками». Считают низшими психическими сущностями, которые поддаются контролю. Очень агрессивные, разрушительная сила высокая. Некоторые лабораторные животные умерли от одного ужаса. Вторая и третья тайны с призывом не связаны. Они помогают войти в связь с землёй и усиливают психику. Четвёртая — более глубокая связь. Пятая — снова призыв. Но использовать её пока никто не решился. Руководство всерьёз опасалось: один эксперимент — и человек просто сойдёт с ума. — Возможно, — пробормотал Гу Цзюнь. За первую тайну он когда-то заплатил примерно десятью процентами эрозии. Но если бы он прошёл вторую, третью и четвёртую, возможно, первая давалась бы легче. Нужно спросить Павлина. Как бы ни выглядел заговор, одно было ясно: в открытом бою мятежникам трудно конкурировать с современным оружием. Значит, фальшивый сигнал от «Гу Цзюня» нужен для более тонкого удара. Времени разговора уже набралось много, а информации Шиюй всё равно не хватало. — Шиюй. Не доверяй пока никому. Вернёшься в штаб — не высказывайся. Если спрашивают, говори, что не знаешь. Пусть подозрительные люди сами проявятся. Гу Цзюнь говорил максимально серьёзно. — Выясни, кто получил сигнал. Собери список всех, кто дошёл до третьей тайны и выше, особенно четвёртой и пятой. Если дядя Тун всё-таки решит испытать пятую тайну или отправить людей в сон — возражай. Скажи, что у тебя плохое чувство. Позже попробую вызвать тебя в добрый сон без телефона. А нормально свяжемся вечером. — Поняла. — Шиюй тоже стала серьёзной. — Значит, «Проблемная группа» официально воскресла? — Она никогда не умирала. — Тогда всё. Шиюй вдруг задержалась. — Подожди. Она оглядела маленький театр и улыбнулась. — Солёный Цзюнь, я правда очень рада, что ты жив. Гу Цзюнь почувствовал тепло. — Я тоже. ---------- Чудесный эффект Знака Старцев Занавес маленького театра медленно закрылся. Добрый сон закончился. Фигура зрителя вновь стала размытой, поднялась с кресла и вышла через деревянную дверь. Когда дверь закрылась, сознание Гу Цзюня вернулось в тело. В его разуме осталось уже не три одинаковых переливающихся пузырька. Левый изменился. Теперь это было облако сахарной ваты. И оно стало заметно крепче. «Психическая сила Шиюй подпитала его?» Гу Цзюнь чувствовал: сон теперь действительно принадлежит ей и не исчез после одного использования. Это было очень хорошо. Он открыл глаза, положил трубку и посмотрел на часы. Прошло двадцать минут — примерно столько же, сколько внутри сна. При этом психическая усталость оказалась неожиданно слабой. Добрый сон и правда оправдывал название. Гу Цзюнь тут же попробовал снова войти в облако сахарной ваты и позвать У Шиюй без телефона. Не получилось. Фигура зрителя не проявилась. Значит, канал ещё недостаточно крепкий. Возможно, сон нужно подпитать, а пока телефон остаётся вспомогательной связью. Но теперь он хотя бы мог скрывать своё возвращение. Оставалось два пустых сна. Теоретически их можно связать ещё с двумя людьми. Правда, с Шиюй они годами тренировались передавать образы и мысли. С кем-то другим такой результат вовсе не гарантирован. Нужно будет выбирать очень осторожно. «Если дядя Тун чист и получится связаться с ним, было бы идеально. Интересно, о чём мечтает этот старик? Выиграть лотерею?» Мысли снова вернулись к «Канону семи тайн Земли». Откуда берётся его сила? От богов земли? Если источник тёмный, изменения личности после изучения могли быть совсем не безобидными. Раньше Гу Цзюнь относился к Канону сравнительно спокойно: книга не принадлежала ни Обществу Загробной Жизни, ни культу Р’льеха и казалась наследием древней китайской мудрости. Но теперь вопросов стало слишком много. И всё же Атал, Барзай, Павлин и её спутники изучали тот же Канон — и не превратились во зло. Странники Земли вообще были людьми, которым особенно важно защищать своих. С этими мыслями Гу Цзюнь вернулся в большой номер. — Павлин, мне нужно кое-что спросить. Он поинтересовался, бывает ли у Странников Земли «синдром изучения Канона», что происходит после третьей тайны и чему посвящены остальные. Пятеро переглянулись. Часть сведений считалась секретной. Но в нынешней ситуации они всё-таки решили говорить. Кэтрин переводила, хотя содержание разговора совершенно не понимала. Ни любви к жёлтому. Ни изменений характера. Ни психических проблем. — В конце третьей тайны мы соприкасаемся с источником силы, — объяснила Павлин. — Трудно описать. С силой, которая соединяет землю и небо. Доктора проводят для нас ритуал контакта возле статуи Героя Небесного порядка. Знак Героя помогает безопасно перейти к четвёртой тайне. При воспоминании о родине её голос потускнел. Мо Цин и остальные тоже невольно погрустнели. — Что значит «помогает»? Гу Цзюнь уже чувствовал: именно здесь скрывалось главное отличие. Знак Героя Небесного порядка — это Знак Старцев. — Земля рождает всё, — Павлин подбирала слова. — И хорошее, и плохое. Сам источник не добрый и не злой. Добрыми или злыми бываем мы. Но мы — такие существа, какие есть. При контакте нельзя позволять неподходящему нам «плохому» войти внутрь. Знак Героя благословляет нас и отгоняет плохое. Гу Цзюнь наконец понял. Когда Павлин называла знак благословением, речь шла не только о традиции. Знак действительно действовал. Вспомнились слова Атала: «Мудрый Барзай считал, что этот знак даст ему силу подняться над богами». Барзай отлично знал и «Канон семи тайн Земли», и главу «Пнакотических рукописей». Неужели Атал ошибался, считая эти две книги никак не связанными? Связь была. Просто они относились к разным системам. Канон позволял черпать сверхъестественную силу. «Пнакотические рукописи» давали рациональную технологию, способную защищать от её последствий. Копьё и щит. Возможно, именно поэтому Барзай сумел пользоваться Каноном, не разрушая себя, — и со временем возомнил, что благодаря знаниям и воле способен превзойти богов. — Как вы используете этот знак? — спросил Гу Цзюнь. — В ритуалах. И ещё… — Павлин замялась. — После применения заклинаний он помогает убрать «тени» из сознания. Гу Цзюнь резко поднял глаза. «Убрать тени»? То есть уменьшить эрозию? — Я серьёзно, господин Человек-кошмар, — поспешно сказала Павлин, напуганная его взглядом. — Покажи. Она подошла к камню со Знаком Старцев и положила ладонь на вырезанный символ. — Вот так. Прикасаешься, ощущаешь знак и мысленно повторяешь его линии. Очищение болезненное, но мы всегда пользуемся им именно так. Хотя сейчас… после всего, что выяснилось, мы уже ни в чём не уверены. Гу Цзюнь вспомнил отвращение, которое испытывал при прикосновении к камню. — Это нормально? — Да. — В голосе Павлина снова прозвучала гордость. — Злые силы не любят праведность Героя Небесного порядка. — Тогда проверим. Сейчас его психическая эрозия составляла 24,68 процента. В полночь список системных заданий обновился. Гу Цзюнь открыл панель. «Задание Бездны: за одну неделю уменьшить психическую эрозию на 10%. Награда неизвестна». Он принял его. — Господин Человек-кошмар, у нас одному человеку разрешено очищаться не чаще одного раза в три дня, — встревоженно предупредила Павлин. — Частоту подбирают по состоянию и иногда помогают другие. Убирать психические тени опасно. Здесь нет статуи Героя Небесного порядка, нет его защиты. Мы не знаем, что случится. «Я и есть Герой Небесного порядка». Гу Цзюнь положил правую ладонь на вырезанный знак. Закрыл глаза. Почувствовал его. Мысленно провёл линии. И в ту же секунду в голове взорвалась чудовищная боль. ---------- Технологический продукт На одно мгновение Гу Цзюню показалось, будто он пережил миллион кошмаров разом. Миллион безумцев кричал прямо ему в уши. Среди этих голосов будто мелькал и Барзай — его восторг, перешедший в животный ужас. Из тьмы тянулись бесчисленные образы, рвали Гу Цзюня в разные стороны, утаскивали в пустоту. Затем пришли новые. Штормовое море. Засохшие деревья. Бесконечные бедствия. Тени, разъедавшие его сознание, явно происходили не из одного источника. — А-а! Гу Цзюнь стиснул зубы и удержал последний островок ясности. Вновь провёл в сознании знак, похожий одновременно на ветвь и оленьи рога. Психической силой он связал этот образ с грубыми линиями, вырезанными на камне под его ладонью. Никакой формулы. Только чувство: соединить. Поперечные ветви Знака Старцев словно ожили. На миг Гу Цзюнь увидел собственную нервную систему, соединённую с ветвями знака. А затем к ним подключилось густое чёрное облако в сознании. Будто в туман швырнули огромный камень — он закрутился в воронку. Вот оно. Гу Цзюнь заставил себя не потерять сознание и начал вытеснять чёрный туман по ветвям знака — к правой руке, в камень. «Идите. Идите к тому, что ненавидите. Попробуйте осквернить этот знак». Туман хлынул вперёд. Вместе с ним пришли отвращение, ярость и ещё более страшная боль. Но стоило тьме коснуться ветвей Знака Старцев — она рассыпалась. Камень едва заметно дрожал, но держался. А Гу Цзюнь чувствовал, как смешанные с его сознанием чужие тёмные силы отступают. Они не превращались в его собственную психическую энергию. Просто исчезали. Через короткое время тело дошло до предела. Казалось, мышцы вот-вот лопнут, а в голову засунули гору. Камень задрожал сильнее. Пора прекращать. Гу Цзюнь заставил себя оторвать ладонь. Связь оборвалась мгновенно. Тело свело судорогой. — А-а… Он тяжело дышал, весь мокрый от пота. Правая рука тряслась, сосуды вздулись до пугающей степени. Павлин что-то крикнула, но Кэтрин ещё не успела перевести. Все пятеро Странников Земли были ошеломлены. Никогда прежде они не видели, чтобы за один сеанс очищение шло настолько быстро. Кэтрин и остальные увидели другое. Знак на опаловом камне вспыхнул разноцветным светом, затем почернел, словно его залили грязью, а когда Гу Цзюнь убрал руку — чернота исчезла. — Это… магия? — выдохнула Кэтрин. — Нет. Не магия. Гу Цзюнь сделал глубокий вдох. Боль отступала, оставляя приятную лёгкость — примерно как после слишком болезненной, но удачной процедуры. Он посмотрел на камень почти жадно. — Это вещь, которая сопротивляется магии. В сознании появилось сообщение системы: «Психическая эрозия уменьшена на 3%. Текущий уровень: 21,68%». Три процента. Намного больше, чем обычно давало одно кошмарное зрелище. Но механизм отличался. Раньше он «переваривал» эрозию. Теперь — изгнал. Как избавиться от переполнения желудка через рвоту вместо нормального пищеварения. Результат один — уровень снизился. Но очищение сильнее било по телу. Три дня между процедурами были не прихотью. Только за неделю так задание не выполнить. Может, рискнуть и делать раз в два дня? В следующий раз продержаться дольше? — Всё-таки не понимаю, — Кэтрин смотрела на него. — Если это не магия, то что? Гу Цзюнь вертел камень в руках. С виду тот почти не изменился. Но казалось, ресурс у него конечный. Наверное, пользоваться можно многократно — до определённого предела, как машиной, которая когда-нибудь износится. В памяти всплывала глава «Пнакотических рукописей». Это был лишь один способ применения Знака Старцев. Там же, кажется, содержались указания по выбору камня и нанесению рисунка. Гу Цзюнь ещё не понимал текст осознанно, но ощущал структуру знания. И это воодушевляло. Знак мог стать настоящим лекарством от «синдрома изучения Канона» и последствий использования заклинаний. Лучше оланзапина. Лучше галоперидола. Лучше карбамазепина и ламотриджина. По фрагментам учебников Академии Калоп было ясно: заклинания вредили и людям чужой письменности. Там тоже говорили о цене и жертве. Но цивилизация не могла существовать, если каждый врач после нескольких применений магии превращался в безумца. Значит, у них обязательно существовали способы очищать, переваривать или изгонять эрозию. Возможно, что-то подобное было связано с фонтаном Богини Жизни. Для Управления это одна из главных нерешённых проблем. А Знак Старцев мог полностью изменить ситуацию. Но пример Барзая тоже нельзя забывать. Знак не позволял смертному победить богов. Он лишь заставлял чужую силу отступать — словно оберег. — Павлин, — серьёзно произнёс Гу Цзюнь, — этот камень и правда реликвия. Технологический продукт, созданный разумом для сопротивления заклинаниям. — Конечно… — Павлин и остальные даже немного обиделись на само сомнение. — Господин Человек-кошмар, этот знак собственноручно вырезал Герой Небесного порядка! Гу Цзюнь замолчал. И именно это вызвало новый, очень неприятный вопрос. Странники Земли утверждали, что Знак был принесён десятью тысячами семян из старого мира в Страну Снов и передан самим Героем Небесного порядка. Но если Гу Цзюнь сейчас принесёт этот камень в Управление… получится, что действительно передал его сам. Они говорили, что «Пнакотические рукописи» нужны Городу Земли. А прямо сейчас они нужны Управлению. Чёрная тень устроила всё, чтобы он получил рукописи и камень? Помогает предотвратить падение Небесного порядка? Ответа не было. Гу Цзюнь снова расспросил Павлина о тайнах Канона. Четвёртая усиливает психику. Пятая позволяет призвать гораздо более крупное летающее психическое существо, похожее на ночного призрака первой тайны. Странники Земли называли его «великим ночным призраком». Название, вероятно, дошло из старой эпохи. Павлин добавила ещё одну легенду. Человек, которого на третьей тайне поглотила тьма, способен призвать великого ночного призрака уже в материальном теле. Но расплата будет страшной. — Шестая и седьмая? — спросил Гу Цзюнь. — Не знаем. Мы не способны их изучать. При попытке появляется сопротивление, через которое невозможно пройти. Гу Цзюнь нахмурился. Не связано ли это как раз со Знаком Старцев? И если так, сможет ли Ван Жосян пройти дальше? Других ответов у Павлина не было. — Тогда едем в Уолтон. Они забрали вещи и покинули мотель. Машины остальных исходных личностей действительно нашлись возле заправки. Стёкла пришлось разбить точно так же. Шесть физических тел разделились между двумя автомобилями. Кэтрин вела первый. Гу Цзюнь — второй. До Уолтона около четырёх часов пути. Когда они доберутся, У Шиюй как раз должна вернуться в штаб. За окнами тянулись пустынные пески. Гу Цзюнь держал руки на руле и смотрел вперёд. «Солёная Юй. Друзья. Какой бы ни была дорога дальше — я вернулся. Пойдём вместе». ---------- Опора у дороги Яростное солнце выжигало бесплодную землю. Вдали тянулись невысокие горы, у дороги торчали редкие сухие кусты. Дождя здесь, казалось, не было целую вечность. Две машины шли одна за другой по грунтовке, поднимая густые облака пыли. Гу Цзюнь, Кэтрин и остальные ехали по пустыне Западной Австралии уже больше трёх часов. Сначала вокруг не было ничего, кроме дороги. Потом снова появились опоры линий электропередачи. Грунтовка сменилась асфальтом. По GPS до Уолтона оставалось десять километров. Городок стоял неподалёку от перекрёстка. — Вот бы у нашего народа были такие «автомобили»… — Павлин за поездку повторяла это уже не впервые. Мо Цин успел даже придумать несколько боевых применений. Будь у Странников Земли машины, чего им бояться конницы осаланцев? Перед выездом они купили две рации и теперь поддерживали связь между автомобилями. — Человек-кошмар, почти приехали, — сказала Кэтрин. — На следующем перекрёстке налево. — Хорошо. Гу Цзюнь посмотрел на дорогу. Деревьев становилось немного больше. Но что-то было не так. Впереди возвышалась металлическая опора высотой в несколько десятков метров. Гу Цзюнь вдруг почувствовал, что уже видел именно её. Только что. Любую странность теперь следовало воспринимать всерьёз. — Кэтрин, посмотрите на опору впереди. Никому не кажется, что мы её уже проезжали? — Что? — по рации прозвучало недоумение. — Да они все одинаковые. — Возможно. Гу Цзюнь не отрывал глаз от конструкции, пока машина не проехала мимо. — Чёртова навигация опять сдохла, — тут же выругалась Кэтрин. GPS перестал работать. А затем пропала и связь на телефоне. — Вот тебе и Австралия, — жаловалась она. — Я здесь больше десяти лет не была, а ничего не изменилось. В Уолтоне до сих пор, наверное, один-единственный супермаркет. Гу Цзюнь нахмурился сильнее. В его машине GPS тоже отключился. Оба устройства одновременно? Он посмотрел на Цзинь Чжуцзы и Шуй Юй на заднем сиденье. — Ничего не чувствуете? Пространство здесь кажется вам странным? Через исходную личность Сейлза Вана перевод прошёл к остальным. — Почему вы так решили? Ни Цзинь Чжуцзы, ни Шуй Юй, ни пассажиры второй машины ничего необычного не чувствовали. Впрочем, большая часть их внимания всё ещё уходила на окружающий золотой век. Они знали лишь одно: среди всех здесь именно Человек-кошмар обладал самым острым духовным чутьём. Через некоторое время Гу Цзюнь снова напрягся. Впереди, на длинной прямой дороге, показалась ещё одна опора. — Смотрите. Она такая же. На этот раз он почти не сомневался. Положение конструкции. Натяжение проводов. Угол. Это та же самая опора. Навигация мертва. Связи нет. У Гу Цзюня похолодело внутри. — Мы уже пять раз проезжали её, — медленно сказал он. — Пять. — Слушай… — Кэтрин помолчала. — Может, ты просто нервничаешь? Такая возможность существовала. Психическое состояние Гу Цзюня далеко от нормы. Иллюзия отличается от галлюцинации: реальный объект воспринимается искажённо. Такое бывает даже у здоровых людей при сильной усталости, страхе или ожидании. Обычный человек быстро понимает ошибку. Больной способен смотреть на трубку капельницы и видеть змею, высасывающую кровь. А дальше уже бред. — Ты несколько часов за рулём, — продолжила Кэтрин. — От усталости чего только не увидишь. Уж я-то знаю. Может, и правда иллюзия? Они снова миновали опору. Машины шли больше семидесяти километров в час. — Сколько прошло? Минут восемь? — спросил Гу Цзюнь. — Где твой перекрёсток? Кэтрин замолчала. — По навигатору мы должны были давно до него доехать… И тут впереди появилась опора. Снова. Гу Цзюнь едва не ударил кулаком по панели. Нет. Пространство петляет. И воздействие уже начинает цеплять его психику. — Посмотрите внимательнее. — Чёрт… — Кэтрин наконец присмотрелась. — Кажется… да. И трава возле неё та же. Теперь заметили все. Две машины каким-то образом попали на участок дороги, который повторялся по кругу. — Останавливаемся. Гу Цзюня затопило дурным предчувствием. События здесь и то, что происходит в штабе Управления, не могут быть независимыми. Он рассчитывал получить несколько дней. Провести расследование. Вместе с У Шиюй отсеять надёжных людей. Использовать два оставшихся добрых сна. Разобраться со Странниками Земли. Найти предателей. Но времени ему, похоже, никто не собирался давать. Если где-то заложена бомба, отсчёт уже пошёл. «Почему именно сейчас? Что сегодня особенного? Почему мятежникам так срочно нужно действовать?» И вдруг всплыло сказанное Шиюй: «Жосян почти закончила пятую тайну». Если Ван Жосян завершит пятую, при её способностях и репутации она наверняка станет первой кандидаткой на шестую. Заговорщики хотят этого не допустить? Или, наоборот, используют момент? Гу Цзюнь пока не видел направления удара. Лишь знал, что нож уже летит. Машины остановились у обочины. До проклятой опоры — метров пятнадцать. Все вышли. Пять исходных личностей выглядели растерянно. Пять Странников Земли — настороженно. — Проверим её? — спросила Павлин. — Подождите, — вмешалась Кэтрин. — Может, сначала попробуем отъехать назад? Вдруг сумеем выбраться? ---------- Пропавшие машины Опора возвышалась всего в нескольких метрах. Казалось, даже запах сухой травы вокруг неё можно различить. — Я подойду. Вы езжайте рядом, — решил Гу Цзюнь. Кэтрин и остальные ворчали, но вернулись в машины и медленно двинулись следом. Стоило Гу Цзюню ступить на сухую землю, как появилось странное ощущение невесомости. Или показалось? Даже машины сбоку будто слегка плыли. Он подошёл к самой опоре, обошёл её кругом. Ничего. Рукой не касался. Это было бы слишком глупо. Гу Цзюнь поднял голову. Металлическая конструкция уходила вверх, словно действительно связывала землю и небо. В голове вспыхнула мысль. — Павлин, вы говорили, что в конце третьей тайны человек соприкасается с источником — с силой, соединяющей землю и небо. Можно точнее? — Земля и небо едины. Всё сливается. Будто по-настоящему ощущаешь пустоту. — Господин считает, это связано с Каноном? — спросил Мо Цин. — Я ничего не чувствую. Остальные тоже покачали головами. Гу Цзюнь промолчал. Странники Земли проходили третий этап под защитой Знака Старцев и, возможно, вообще не соприкасались с источником в той форме, в какой это делали нынешние заклинатели. Пока это оставалось лишь тревожной догадкой. Слишком многое вокруг так или иначе упиралось в Канон. Гу Цзюнь бросил возле опоры автомобильную подушку — метку — и вернулся за руль. — Теперь назад. Обе машины развернулись. Стоял уже полдень, солнце палило ещё сильнее. Казалось, сама земля жарится. По памяти, странности начались после того, как грунтовая дорога сменилась асфальтом: тогда одновременно пропали GPS и мобильная связь. Возможно, именно там они вошли в аномальную область. Дорога была прямой. Через несколько минут Кэтрин напряжённо произнесла: — О нет… Впереди снова стояла та же опора. Теперь с той стороны, которая должна была остаться позади. — Но как?.. — пробормотал Сейлз Ван. — Мы точно не ошиблись? — Смотрите на подушку, — сказала Энни Хэ, побледнев. — Коричневая. Это она. Людям, чьи последние нормальные воспоминания заканчивались обычным выходом на работу, происходящее было особенно страшно. Но даже Странники Земли почувствовали холод. Подушка лежала не там, куда её бросили. Словно ветер долго таскал её по пустыне. Она была вся в земле, ткань потускнела и обветшала — будто пролежала здесь годы. — Не понимаю… — прошептал Том. — Мы заперты? — Смотрите туда! — вскрикнула Кэтрин. Вдалеке дорогу перегородили машины. Раньше их не было. Две машины подъехали ближе. Всего шестнадцать автомобилей. Некоторые старые, покрытые толстым слоем пыли, давно вышедшие из моды. Другие — совсем новые. У одних двери открыты. У других закрыты. Но ни одного человека. Гу Цзюнь лично осмотрел каждую машину, не прикасаясь и не разбивая стёкла. Судя по беспорядку, владельцы покидали их в спешке. — Боже мой… Кэтрин остановилась у старого белого «Дженерал Моторс». На панели стояла рамка с семейной фотографией. Сквозь грязное стекло виднелись мужчина, женщина и двое детей. — Кажется, я их помню. — Откуда? — Когда мне было лет десять и я ещё жила в Уолтоне, весь город однажды заклеили полицейскими объявлениями. Пропала семья. Они ехали на машине где-то здесь. Для крошечного Уолтона история стала сенсацией. Обсуждали всё: серийного убийцу, дьявола, похищение. Дети тогда перепугались, и Кэтрин запомнила лица особенно хорошо. — И чем закончилось? — спросил Том. — Ничем, идиот. Их так и не нашли. Гу Цзюнь медленно обвёл взглядом машины. Значит, люди попадали сюда годами? Одни десятилетия назад. Другие недавно. Если автомобили оставались здесь, куда исчезали пассажиры? Выхода по дороге не было. Оставались стороны. — Идём туда. Гу Цзюнь направился на юго-запад, в сторону Уолтона. Камень со Знаком Старцев понесли Павлин и остальные. Несколько сотен метров пришлось идти по неровной пустынной земле. Впереди появились тёмные силуэты. Кэтрин, Том и другие исходные личности побледнели. Энни Хэ закрыла рот. Если бы Шуй Юй не перехватила контроль, её бы вырвало. — Чёрт… — О боже… На земле стояли на коленях трупы. Взрослые. Дети. Без голов. Шеи были ровно перерублены. Тела не лежали кучей — между ними сохранялись промежутки, но все стояли лицом, которого уже не было, в направлении опоры. Издалека казалось, будто они образуют круг. Но для полного круга понадобились бы сотни тел. Подойдя ближе, Гу Цзюнь увидел: это мумии. Кожа высохла и прилипла к костям. Разложения почти не было, но запах стоял мерзкий. Одежда на разных трупах отличалась по возрасту. Некоторые вещи выглядели почти новыми. Люди умерли в разное время. У Гу Цзюня вновь заболела голова. Вспомнились видения из прохода. Головы на бамбуковых шестах. Не здесь ли окажутся головы этих людей? — Похоже на ритуал, — холодно сказала Павлин. — Не знаю какой, но это очень похоже на жертвоприношение. Мо Цин и остальные согласились. Гу Цзюнь оглядел пустыню. Если это жертвоприношение… значит, все, кто попал в ловушку, — жертвы. Теперь и они тоже? ---------- Жёлтый тайный знак Запах мёртвого тела бил в нос. Гу Цзюнь склонился над обезглавленным мужчиной и внимательно осмотрел шею. Мышцы, хрящи, трахея — всё пересечено необычайно ровно. Чтобы одним движением сделать такой срез, нужен чрезвычайно острый клинок. Но ещё страннее другое. Ни на одежде, ни на земле, ни на самой шее не было брызг крови. Если человека обезглавили живым, сонные артерии должны были выбросить кровь мощной струёй. Значит, голову отрубили уже после смерти? — Это дьявол сделал?.. — дрожащим голосом спросила Кэтрин. Остальные исходные личности старались не смотреть. Странникам Земли было не легче. Особенно при виде обезглавленных детей — слишком многое напоминало зверства осаланцев. Кэтрин почему-то была почти уверена: двое детей из той пропавшей семьи тоже где-то среди этих тел. Если так, они лежали здесь больше десяти лет. — По моему опыту, такое чаще делают люди, — сказал Гу Цзюнь. — Люди, уверенные, что служат великой цели. Он не был судебным медиком, но трупов видел достаточно. Эти тела неправильные. Не должны они десятилетиями оставаться мумиями. Должны были разложиться, превратиться в кости. Гу Цзюнь всмотрелся в разрез шеи. На мгновение нервы и сосуды словно скрутились в спиральный треугольный водоворот. Иллюзия. Он перешёл к следующему телу. То же самое. К третьему. Снова. — Спираль… спираль… Гу Цзюнь начал двигаться вдоль ряда. Через определённые промежутки — ещё один обезглавленный человек. Потом ещё. Постепенно рисунок стал понятен. — Это не круг. Он выпрямился. — Они выложены спиралью. Спиральным треугольником с опорой в центре. Спираль означала множество витков. Либо сейчас они находились на самом внутреннем. Либо на внешнем. А остальные ещё не заполнены. Ритуалу нужны новые тела. Новые жертвы. — Господин Человек-кошмар! — вдруг окликнула Павлин. — Ветер что-то несёт! Со стороны Уолтона налетел порыв. Песок взвился стеной. В потоке закружились жёлтые листки. Когда шесть бумажек упали возле них, ветер стих так же внезапно, как начался. Гу Цзюнь поднял ближайшую. Размером меньше половины листа A4. Грязно-жёлтая бумага. Красной и чёрной краской нарисован кривой спиральный треугольник. Тот самый узор, который складывали тела. — Что это? — Том тоже поднял свой листок. Шесть тел — шесть жёлтых знаков. — Мы такого символа не знаем, — сказала Павлин. Кэтрин поморщилась: — А у меня очень, очень плохое предчувствие. Гу Цзюнь посмотрел на бумагу. Потом на камень со Знаком Старцев. И внезапно вспомнил строки из будущего. «Тайный знак явится — придёт смерть. Призраки явятся — придёт безумие. Небесный порядок падёт — придёт бедствие. Вспыхнет мятеж — и мир расколется». Странники Земли обычно объясняли прежде всего вторую половину. А про «тайный знак» и «призраков» даже их учёные говорили расплывчато: мол, это тайные приготовления будущих мятежников. Но что, если всё проще? Что, если первая строка описывает события, которые предшествуют падению Небесного порядка? Жёлтый тайный знак… Предупреждение о смерти? Гу Цзюнь посмотрел на далёкую металлическую опору. На миг иллюзия вернулась. Опора превратилась в башню из человеческих голов. Взрослые. Дети. На каждом лице — не страх и не боль, а окончательное безумие. Самые верхние головы ещё сочились свежей кровью. * * * В полдень У Шиюй прилетела обратно и прямо из аэропорта отправилась в загородную базу Отдела заклинаний. Не всякому сотруднику Отдела досуга подавали служебную машину, но её положение давно было особым. В просторном холле административного здания её встретил Цай Цзысюань. — Шиюй, А-Цзюнь жив! — он буквально светился. — Я узнал голос. Это точно он! За полгода волосы Цзысюаня стали заметно реже, и недавно по совету дяди Туна он коротко постригся. — Эм… Шиюй выполнила указание: никаких мнений. В лифте Цзысюань не переставал говорить, будто уже вечером собирался встречать друга. Шиюй внимательно прислушивалась к синестезии. Фейерверки в его голосе были настоящими. Он искренне радовался. В конференц-зале собралось больше тридцати человек. Большинство, судя по всему, получили сигнал. Ван Жосян. Сюэ Ба. Лоу Сяонин. Все выглядели воодушевлёнными. Здесь же находились дядя Тун, доктор Шэнь, доктор Цзян и несколько ключевых представителей школы Ангела. Шиюй особенно внимательно рассматривала новых людей. Тех, кто никогда не знал Гу Цзюня лично. — Шиюй, мне кажется, это он, — улыбнулась Ван Жосян. — Возможно, наши медицинские выводы были ошибочны. Законы Страны Снов отличаются от нашего мира. Шиюй промолчала. — Всем успокоиться! — неожиданно рявкнул именно дядя Тун. — Мы ещё не знаем, А-Цзюнь ли это. Нужно понять, откуда пришёл голос, каким способом и что означает этот рисунок. — Какой рисунок? — спросила Шиюй. Утром ей этого не рассказывали. — Конкретных сновидений никто не видел. Кроме голоса все помнят только один образ. Дядя Тун показал на экран. Шиюй повернулась. Грязно-жёлтый фон. В центре — кривой спиральный треугольник. ---------- Голос У Шиюй смотрела на спиральный треугольник на экране. На миг показалось, будто рисунок начал вращаться. — Шиюй, что думаешь? — голос дяди Туна вернул её в реальность. Все знали, что когда-то между ней и Гу Цзюнем существовала особенно сильная психическая связь, поэтому ждали её реакции. Она покачала головой. — Не знаю. Никогда такого не видела. Остальные снова задумались. Ещё один вопрос: почему сигнал не получила именно она? Сначала предполагали, что дело в уровне освоения «Канона семи тайн Земли». Но Цай Цзысюань тоже находился на второй тайне — и голос слышал. Дядя Тун, впрочем, не слышал. Значит, прямой зависимости не было. — Я прошлой ночью вообще не спала. Сериал смотрела до утра, — сказала Шиюй ровно то, что ей велел Солёный Цзюнь. Если противник рассчитывал на её сон, значит, она уже вышла за рамки его сценария. Участники собрания заметно оживились. — Вот! — Цзысюань даже хлопнул ладонью. — Тогда всё объяснимо. Шиюй продолжила осматривать людей. Три человека пятой тайны. Ван Жосян — знакомая. Гао Юй — мужчина за тридцать, крепкий, слегка располневший, в очках; штатный сотрудник Следственного отдела. Чжан Цзодун — тоже около тридцати, худощавый, мягкий в общении, из Научно-исследовательского отдела. Оба имели опыт мобильных оперативных групп. В зале сидели и Сюэ Ба, Лоу Сяонин, бывший командир «Арктических волков» Юй Сяоюн. Пока лишь Ван Жосян и Лоу Сяонин выглядели заметно нетерпеливыми. Остальные держались спокойно. Единственным человеком, пришедшим в систему совсем недавно, был Чжэн Цзялян. Ему ещё не исполнилось двадцати, но он уже достиг четвёртой тайны. Раньше занимался фортепиано. Отбор и проверки прошёл жесточайшие. Красивый, воспитанный, образованный, вежливый. Все звали его Сяо Лян и относились тепло. Дядя Тун и доктор Шэнь считали его большим талантом. Раньше Шиюй ничего против него не имела. Но если специально искать подозреваемого… он выглядел слишком удобным кандидатом. И тут же вспоминалось предупреждение Солёного Цзюня: самый подозрительный может оказаться невиновен; самый безупречный — виновен. Чжэн Цзялян сидел в стороне и возбуждённо слушал старших. Несколько раз хотел что-то сказать, но сдерживался, понимая своё положение. Он часто жалел, что не успел познакомиться с Гу Цзюнем, и открыто считал его кумиром. Такая реакция выглядела естественно. Здесь же находились два человека школы Ангела — Чэнь Чжаолян и Ян Ин. И ещё больше двадцати заклинателей. Всех Шиюй даже не знала. Она попробовала охватить зал синестезией. Ничего явного. — Совсем никаких идей? — снова спросил дядя Тун. — Вообще? Это действительно выглядело странно. Из всех друзей именно У Шиюй последние полгода меньше всего соглашалась смириться со смертью Гу Цзюня. Она первой требовала найти тело. Потом упрямо искала способы попасть в Страну Снов. А теперь будто не рада. — Наверное, из-за бессонной ночи, — она потёрла лоб. — Голова пустая. Ругать её было не за что. Обсуждение продолжилось. По символу ни Научно-исследовательский отдел, ни архив ничего определённого не нашли. В конце концов дядя Тун решил перевести всех в зал погружения в сон. Не в Страну Снов. Просто обычный контролируемый сон под приборами. Если сигнал повторится, удастся получить больше данных. — Шиюй, особенно ты, — добавил он. — Ты не спала всю ночь. Уснёшь легко. — Ага… Шиюй решила лежать с закрытыми глазами и не засыпать. После часа дня тридцать два участника перешли в «Корпус сновидений». Это новое подразделение Отдела заклинаний, созданное совместно со школой Ангела, занималось снами, кошмарной болезнью, расстройствами сна и Страной Снов. Нынешний зал не шёл ни в какое сравнение с временной комнатой старого психологического корпуса Дунчжоуского медотдела. Просторно. Тихо. Полный набор приборов. Тридцать два человека легли в специальные кресла и подключились к датчикам. — Постарайтесь не думать лишнего, — сказал доктор Цзян. — Если услышите голос, просто расслабьтесь и слушайте. Никаких действий. Когда вы собраны вместе, общий психический сигнал сильнее. Возможно, ответ тоже станет яснее. Только двое здесь не получали сигнал раньше. Дядя Тун. И У Шиюй. Тун хотел услышать всё лично, чтобы судить не с чужих слов. А Шиюй впервые обнаружила, насколько неудобными могут быть «удобные» кресла для сна. Она прикрыла глаза и прислушивалась. Солёный Цзюнь запретил входить в сон. Обычный сон, наверное, тоже нельзя. ЭЭГ не обманешь. Можно просто сказать, что не получилось уснуть. Если бы была связь с кенгуру… Постепенно дыхание вокруг стало ровнее. Дядя Тун. Ван Жосян. Цай Цзысюань. Лоу Сяонин. Сюэ Ба. Гао Юй. Чжан Цзодун. Чжэн Цзялян. У Шиюй вдруг накрыло странным мутным ощущением. Сонливость? — Нельзя спать. Она попыталась открыть глаза. Но вокруг осталась та же чернота. Осознанный сон? Она ведь не засыпала. Или всё-таки заснула? Уверенность исчезла. Впереди проступила размытая фигура. Знакомая. Она возбуждённо кричала голосом Гу Цзюня: — Шиюй! Это я! Гу Цзюнь! Я не умер! Я всё ещё на том острове! Шиюй пыталась проснуться, но тело не слушалось. Словно сонный паралич. Чувства путались настолько, что она не сразу могла определить, настоящий ли это голос. Но отвечать не собиралась. «Что бы ни говорил — не слушать». — Не веришь? Сил почти не осталось. Подойди ближе, посмотри сама… За фигурой проявился жёлтый спиральный треугольник. Знак. Воронка. Он словно тянул её к себе. Может, это действительно Солёный Цзюнь? Может, настоящий? Нет. Шиюй уцепилась за воспоминание о добром сне из сахарной ваты. — Подойди! Это я! Посмотри на меня! ---------- Ловушка — Это я. Подойди, посмотри… Жёлтый спиральный треугольник медленно вращался, а фигура за ним звала голосом, похожим на голос Гу Цзюня. Нет. Совсем не то. У Шиюй наконец успокоилась. Ни капли соли. Кто бы ты ни был, до того кенгуру тебе далеко. Максимум мышь. Она вообще перестала отвечать и просто села. Кричи сколько хочешь. Я всё равно слушать не буду. — У меня почти не осталось времени… — Голос будто понял, что заманить её ближе не получится, и сменил тактику. — Связаться с вами невероятно трудно. Это последний раз… Я смогу вернуться, только если вы создадите пространственный проход между Страной Снов и земным миром… Связь стала рваться, но слова всё ещё можно было разобрать: — Сегодня ночью… встаньте лицом к Альдебарану… выстройтесь в этот знак… пробудите силу «Канона семи тайн Земли»… почувствуйте, соедините… заставьте пространства наложиться друг на друга… Вы нужны все. Чем больше людей, тем лучше… Шанс только один… Сегодня ночью… Я буду ждать… Страна Снов? Теперь У Шиюй была уверена на сто процентов: перед ней подделка. Гу Цзюнь всегда говорил «мир снов». А название «Страна Снов», принятое у исследователей, он услышал от неё только сегодня утром. Она резко открыла глаза. В комнате для погружения по-прежнему царила тишина. У Шиюй обвела взглядом ряды кресел, где лежали остальные, и почувствовала холодок. Если бы не тот кенгуру, она, возможно, уже шагнула бы в пропасть. Кто этот голос? Он тоже здесь, в комнате? Вскоре один за другим начали просыпаться остальные. Судя по лицам, большинство что-то услышало; Цай Цзысюань, например, выглядел возбуждённым. Но по процедуре им запрещалось сразу обсуждать увиденное. Каждый должен был пройти в отдельную комнату рядом и подробно записать содержание сна вместе с сотрудниками. Подумав, У Шиюй честно внесла всё, что услышала. В анкете был вопрос с двумя вариантами: «Верите ли вы, что это был Гу Цзюнь?» Она выбрала «нет». Причина: «Просто ощущение. По-моему, это не он». А главную зацепку пока оставила при себе. Когда запись закончили, все собрались в зоне ожидания. Теперь разговаривать разрешалось. — А-Цзюнь будто сильно похудел, — вздохнул Цай Цзысюань. — Наверняка нормально не ел. И супа небось не было. — Тут вопрос вообще не в том, веришь или нет, — пожала плечами Лоу Сяонин. — Вопрос — готов ли рискнуть жизнью. Кто может знать наверняка, он это или не он? Многие молча кивнули. Настоящий выбор был прост: рискнуть ради возможности спасти Гу Цзюня — и, может быть, погибнуть. Или не рисковать — и тогда точно его не спасти. У Шиюй это понимала. Не появись тот кенгуру, она сама полезла бы в огонь даже при половине сомнений. Мало ли почему голос сказал «Страна Снов»? Может, Гу Цзюнь где-то услышал это название раньше. Может, на него повлияло её сознание. На это и рассчитывали заговорщики: ударить быстро, не оставив им времени спокойно всё проверить и обдумать. Чем дольше У Шиюй размышляла, тем сильнее чувствовала неладное. Она отошла в сторону и набрала номер, который дал ей «кенгуру». Звонить туда можно было только в чрезвычайной ситуации. По её мнению, чрезвычайная ситуация уже наступила. Но вызов не прошёл. Вне зоны обслуживания. Через некоторое время вышли дядя Тун, доктор Шэнь и остальные. — Из тридцати двух человек голос услышали двадцать семь, — сообщил доктор Шэнь. — Содержание практически совпадает. — А я ничего не слышал. — Дядя Тун устало поморщился. — Здесь есть причины поверить и есть причины сомневаться. Если идти по обычным процедурам, мы не успеем. Но если сделать всё, как велел голос, придётся принять неизвестный риск. Что скажете? — Я хочу попробовать, — серьёзно сказала Ван Жосян. — Потому что… а если это действительно он? Я не смогу просто отвернуться. Цай Цзысюань кивнул. Один за другим согласились и другие, кто хорошо знал Гу Цзюня. Они готовы были войти в спасательную группу. — Теперь мы сами понимаем заклинания, — сказал Сюэ Ба. Он явно всё обдумал. — И голос просит использовать силу Канона. Это нам знакомо. — Сделаем всё на открытом полигоне, — предложила Лоу Сяонин. — По периметру поставим тяжёлое оружие. Полезет что-нибудь странное — уничтожим. Подготовим ракеты. Если возникнет то, с чем мы не справимся, просто накроем весь участок. Не верю, что несколько десятков человек способны взорвать Землю. Именно так и рассуждает отряд смертников. Даже в худшем случае, если они все погибнут, это не уничтожит Управление. В Отделе заклинаний уже выстроена система подготовки новых кадров. Потеря будет чудовищной, но не невосполнимой. Вероятно, поэтому дядя Тун, доктор Шэнь, доктор Цзян и остальные руководители долго молчали. Обсуждение становилось всё горячее. И тут прозвучал голос У Шиюй: — Я против операции! Зона ожидания мгновенно стихла. Никто не ожидал, что именно она — человек, который, казалось бы, должен был поддержать спасение Гу Цзюня сильнее всех, — выступит против. — Я не думаю, что это Гу Цзюнь. — У Шиюй прекрасно понимала, насколько сложное у неё положение. Нельзя выдать существование «кенгуру», но нужно убедить остальных. — Голос сказал: «между Страной Снов и земным миром». Страна Снов. Гу Цзюнь вообще не знает этого названия. Люди переглянулись. — А я слышала «мир снов», — нахмурилась Ван Жосян. Лоу Сяонин, Сюэ Ба и остальные тоже слышали «мир снов». — Шиюй получила больше информации, чем другие, — пояснил доктор Цзян. У Шиюй замерла. Попалась? Голос понял, что она ему не поверила, и специально устроил ловушку. Только ей одной дали услышать «Страна Снов». — Может, сестра Шиюй просто ослышалась? — вмешался Чжэн Цзялян. С виду он искренне хотел помочь. — Голос был очень расплывчатым. А у неё ещё синестезия, наверняка всё смешалось. Может, поэтому и послышалось другое? Слушая его, многие начали кивать. У Шиюй посмотрела на безобидное юное лицо Чжэн Цзяляна. Что ты делаешь? Все отчаянно хотели, чтобы сигнал оказался настоящим и Гу Цзюня удалось вернуть. «Кенгуру» называл это ожиданием. А Чжэн Цзялян сейчас мягко подталкивал это ожидание. Почти групповый гипноз. Его доброжелательные слова размывали её единственный аргумент, и в итоге всё сводилось к одному спорному слову. Люди хотели верить, поэтому подсознательно склонялись к тому, что ошиблась именно она. — Есть ещё один момент, — добавил доктор Цзян. — Чем ниже уровень освоения Канона, тем меньше слов слышал человек. То есть сигнал действительно становился более расплывчатым. Результаты быстро сравнили. Ван Жосян, Гао Юй и Чжан Цзодун — все трое на пятой тайне — услышали «мир снов». Люди на четвёртой тайне — тоже. На третьей почти все были уверены в том же. А вот у второй тайны встречались варианты: «остров», «Страна Снов», «мир снов». Даже Цай Цзысюань, который знал Гу Цзюня прекрасно, не мог точно вспомнить формулировку. Выходило, что дело не в близости к Гу Цзюню, а в уровне освоения Канона. И то, что У Шиюй могла ослышаться, выглядело вполне естественно. — Нет. Я не ослышалась… — Она наконец поняла, насколько тщательно всё было устроено. Посмотрела на собравшихся и вдруг не смогла решить, кому вообще доверять. — Я думаю, Гу Цзюнь жив. Но этот голос — не он. Нас обманывают. — На сестру Шиюй всё это время давило очень сильно, — снова доброжелательно сказал Чжэн Цзялян. — Сегодняшние события наверняка стали для неё тяжёлым ударом. — Неправда! Замолчи! У Шиюй редко ругалась. Но этот парень опять подталкивал остальных к нужному выводу: сильный стресс, психика не выдержала, показатель S рухнул. Если она сейчас заявит, что настоящий Гу Цзюнь находится в Австралии и сегодня утром уже связался с ней без слов, её точно сочтут сумасшедшей. Тем более по экстренному номеру дозвониться нельзя. Хуже того — кто-нибудь может решить, что последние полгода она сама создавала себе утешительный сон и поэтому теперь отвергает «настоящего» Гу Цзюня. Враг, вероятно, не знал про кенгуру. Но сейчас любые её слова звучали неубедительно. — Простите. — Чжэн Цзялян сразу замолчал с видом младшего, который случайно ляпнул лишнее. У Шиюй понимала: чем сильнее она злится и торопится, тем меньше ей будут верить. А интриги — совсем не её поле. Она растерянно посмотрела на всех: — Ребята… это ловушка. Никто не знал, что ответить. Наконец Ван Жосян сказала: — Шиюй, я хочу рискнуть. Мы не можем отказаться от этой возможности. Это могла быть ловушка. Но могла быть и последняя надежда Гу Цзюня. — Начинайте готовить операцию, — после долгого молчания решил дядя Тун. — А перед началом ещё раз решим, проводить её или нет. ---------- Прелюдия Палящее солнце выжигало пустыню. Гу Цзюнь вместе с Павлином и остальными обошёл опору линии электропередачи и насчитал пятьдесят семь обезглавленных тел. Все они составляли спираль. На протяжении осмотра он строго запрещал кому-либо прикасаться к трупам. Слишком многие инфекции начинались именно с такой беспечности. Они наломали несколько веток с низких деревьев неподалёку. Первым подошёл Мо Цин. Он ткнул веткой в плечо взрослого мужчины и тут же нахмурился: — Будто в камень упёрся. Гу Цзюнь попробовал другой веткой. Теперь он понял, что имел в виду Мо Цин. Тело выглядело высохшей мумией, но сколько он ни давил, с места оно не сдвигалось. Павлин и остальные тоже попробовали. То же самое. Другие тела — то же самое. Даже детские трупы они не смогли сдвинуть общими усилиями. Обезглавленные словно срослись с самой землёй. — Они превратились в камень? — потрясённо спросила Кэтрин. — Невозможно, — ответил Сейлс-Ван, разбиравшийся в подобных вещах. — Основу камня составляют силикаты и диоксид кремния. Человеческое тело не может просто стать камнем. Павлин, Мо Цин и остальные вспомнили старые рассказы — и похолодели. Каменная болезнь? Та самая легендарная болезнь, которая якобы превращала человека в камень? — В обычном земном мире — не может, — сказал Гу Цзюнь, оглядывая пустыню. — Но мы находимся в искажённом пространстве и пока не знаем его правил. Все замолчали. В этот момент вдали по дороге проехал тёмно-синий автомобиль. — Что это? — Другие люди? — Проверим. Осторожно, — сказал Гу Цзюнь и быстрым шагом направился к шоссе. После снижения психической эрозии ноги слушались гораздо лучше. Его мучил важный вопрос. Его специально заманили в это пространство? Или он всего лишь случайный прохожий, угодивший в уже поставленную ловушку? Новые люди могли дать ответ. Они вышли к дороге и немного подождали. Вскоре тот же тёмно-синий седан снова появился сзади. — Эй! — Кэтрин махнула рукой и остановила машину. Внутри сидела белая семья: супруги Джексон и их шестилетняя или семилетняя дочь Холли. Они просто ехали мимо. Даже не собирались в Уолтон. Но произошло то же самое: дорога каким-то образом вернула их в исходную точку. Кэтрин вкратце объяснила ситуацию. — Вы шутите… — Мистер Джексон не поверил ни слову и с заметным подозрением косился на человека в маске. Он снова нажал на газ. Недолго спустя семья вернулась. Потом ещё раз. И ещё. Они попробовали развернуться и поехать назад — и в итоге оказались возле груды брошенных машин. После Джексонов в ловушку одна за другой въехали ещё машины: пять легковых и один тяжёлый грузовик. Три перепуганные семьи. Две пары, которым было одновременно страшно и немного весело. И раздражённый дальнобойщик, ругавшийся без остановки. Ещё восемнадцать человек оказались заперты здесь. Со стороны городка налетел странный порыв ветра. В воздухе закружились восемнадцать жёлтых тайных знаков. Каждому новоприбывшему — по одному. Наблюдая за происходящим, Гу Цзюнь почти получил ответ. Да. Это была ловушка для случайных прохожих. Или, если точнее, чёрная тень привела его именно сюда. Люди спорили, паниковали, снова садились за руль, пытаясь уехать. Увидев трупы, кто-то закричал. Пара, с ног до головы покрытая татуировками, сразу вытащила телефоны и принялась снимать, явно собираясь потом похвастаться в интернете. Кэтрин, Энни-Хэ и остальные пытались убедить всех ничего не трогать: тела могли быть заражены. Три семьи с детьми ещё слушались. А дальнобойщик и обе пары — не особенно. Татуированная парочка держалась особенно вызывающе. — Не надо делать вид, будто вы здесь самые умные, — огрызнулся лысый мужчина и нарочно пнул ногой один из трупов. — Вы просто застряли немного раньше нас! — Не связывайтесь с ним. Держитесь подальше, — сказал Гу Цзюнь Кэтрин и остальным. Потом обратился к семьям: — Хотите жить — ничего не трогайте. Он, конечно, хотел, чтобы все невинные выбрались живыми. Но с людьми, которые принципиально не слушают, иногда невозможно договориться. А конфликт только ухудшит ситуацию. Особенно в Австралии. Кто знает, у кого из этих людей в машине лежит оружие. Что вообще должно здесь произойти? Что сейчас творится в Отделе заклинаний? Связаны ли эти две вещи? Связи на телефоне не было. Позвонить У Шиюй или кому-то ещё невозможно. Гу Цзюнь отошёл подальше и попытался открыть в сознании добрый сон с облаками сахарной ваты. Открыл дверь маленького театра. Впустил зрителя. Запустил сон. И снова и снова звал: — У Шиюй. Солёная Юй! Никто не ответил. Тень на зрительском месте так и не стала отчётливее. Солёная Юй, что у тебя там происходит?.. Тревога в груди становилась всё тяжелее. Перед глазами мелькали лица друзей и наставников. * * * Голос был совсем не солёным. Он сказал «Страна Снов». Что-то не так… У Шиюй обнаружила неприятную вещь: чем больше она объясняет, тем безумнее это звучит для остальных. — Мы и раньше лезли на сверхъестественное, ничего не понимая, — заявил Сюэ Ба. — Теперь хотя бы знаем заклинания. Тем более не испугаемся. Лоу Сяонин уверенно говорила о подготовленной огневой поддержке: — Снайперы, беспилотники, ракеты. Если что — хватит. Цай Цзысюань между делом даже успел позвонить в столовую и распорядиться, какой суп варить. — Сегодня ночью Богач Цзюнь вернётся. Пусть сразу сможет нормально поесть. — А если это действительно он? — снова и снова повторяла Ван Жосян. — Гу Цзюнь спас меня в кошмаре. Я ему должна. У Шиюй никого не убедила. Наоборот, теперь убеждали её. Сам А-Цзюнь сказал: чем больше людей, тем лучше. Возможно, она — ключевой участник. «Кенгуру» предупреждал: пока никому не доверять. Но что делать, если экстренный номер всё ещё недоступен? У Шиюй решилась рискнуть и частично довериться дяде Туну. — На самом деле я уже связалась с Гу Цзюнем. Прошлой ночью… Да, по времени всё слишком совпало, но это правда! Вот это — правда! Он занят своим делом и не просил нас открывать проход. — Шиюй, я понимаю, что ты чувствуешь. — Дядя Тун тяжело вздохнул. — Здесь действительно есть странности. Почему А-Цзюнь не пришёл в сон ко мне? Да, странно. Но ты предлагаешь мне запретить им рискнуть? А если это всё-таки А-Цзюнь? Наш Отдел заклинаний и создан для того, чтобы первым принимать удар. Все здесь знали, на что подписываются. — Я правда с ним связалась. Я даже звонила. Он молчал… но на то была причина… У Шиюй пришлось рассказать больше. В том числе — что «кенгуру» потребовал держать контакт в секрете. Дядя Тун долго думал и проверял всё, что мог, но полностью поверить ей всё равно не смог. — Твоя версия возможна. Версия голоса тоже возможна. Пока обе — только версии. Если ты не заставишь А-Цзюня прямо поговорить со мной, операцию я остановить не смогу. Но раз ты предупреждаешь — меры примем. Чжэн Цзяляну оружие не дадим. Из штаб-квартиры пришлют оперативников, Отдел заклинаний переведём на режим оцепления. У Шиюй почувствовала бессилие. При таком неравенстве информации решение дяди Туна было совершенно нормальным. Вот только чёртов номер по-прежнему не отвечал. Ей хотелось просто растечься по полу. Солёный Цзюнь, прости. Я ленивая. И тупая. Я не могу помешать им спасать тебя. Помешать?.. «Шанс только один». Может быть… В голову пришёл план. Не то чтобы хороший. Но другого не было. У неё тоже есть дело, которое нужно сделать. К ночи номер всё ещё не отвечал. Отряд смертников готовился выдвигаться. — Я подумала, — сказала У Шиюй Ван Жосян и остальным. — Возможно, я действительно ключ. Я иду с вами. ---------- Неизвестный ритуал Ночь наступила точно по расписанию. На тёмном небе зажглись звёзды и тонкий серп луны. В городе из-за светового загрязнения почти невозможно увидеть звёздное небо, но за городом оно раскрывалось во всей полноте. Рядом с луной сиял Альдебаран — самая яркая звезда Тельца, отбрасывая бледно-жёлтый свет. Спасательный отряд разместили на открытом экспериментальном полигоне Отдела заклинаний. Полигон изначально предназначался для испытания заклинаний и находился на достаточном расстоянии и от базы, и от ближайших жилых районов. По периметру стояли камеры. Ещё дальше — наблюдательные вышки, где оперативники развернули тяжёлое оружие. В воздухе висели беспилотники с камерами и снайперским оборудованием. Танки, бронемашины, ракеты — всё было готово. Если случится худшее, полигон просто уничтожат. Тридцать пять участников операции и оперативники, обеспечивавшие охрану, уже написали завещания. Для высшего руководства эта операция была не только попыткой спасти Гу Цзюня. Это был эксперимент по открытию прохода в Страну Снов. И подготовка к возможной встрече с противником. В центральном наблюдательном центре за происходящим следило множество людей. — Эта операция повлияет очень на многое. — Будем надеяться, что в хорошую сторону. А в командном центре Отдела заклинаний находились дядя Тун, доктор Шэнь, доктор Цзян и остальные. Сотрудники работали у терминалов. Между ними то и дело проходили серьёзные оперативники. — Дядя Тун, вас что-то беспокоит? — спросил доктор Шэнь. После обеда дядя Тун внезапно распорядился ввести дополнительные меры безопасности, причём причины и детали даже доктору Шэню и другим руководителям объяснять не стал. Оперативный отдел получал приказы напрямую от него. В итоге Отдел заклинаний перевели на режим внутреннего оцепления. Все специалисты, которые не участвовали в операции, должны были оставаться в общежитиях под строгим присмотром. — Осторожность лишней не бывает, — только и сказал дядя Тун. Чжэн Цзяляну запретили брать оружие. Снайперы и беспилотники получили отдельный приказ следить именно за ним. Не допустить его на полигон было рискованно. Допустить — тоже. Если он действительно предатель, возможно, в решающий момент себя выдаст. На большом экране командного центра шла прямая трансляция. Из тридцати пяти участников операции лишь немногим разрешили иметь при себе огнестрельное оружие — на случай, если группа провалится в другое пространство. Но кто предатель, а кто нет, никто пока не знал. В центре ровной площадки тридцать пять человек встали на расстоянии трёх метров друг от друга, образовав спиральный треугольник. Все смотрели в сторону Альдебарана. Беспилотники показывали спокойные лица. Только некоторые, например Цай Цзысюань, заметно нервничали. У Шиюй тоже стояла среди них. Чёрные глаза внимательно следили то за одним, то за другим. Чжэн Цзялян по-прежнему выглядел паинькой. — Все готовы? — спросил Сюэ Ба. По уровню Канона он был не самым сильным, но богатый опыт руководства мобильными оперативными группами сделал его естественным командиром. Квадратное лицо было суровым. — Возможно, шанс будет только один. Если это Гу Цзюнь — забираем его домой. Если враг — уничтожаем врага. Гао Юй, Чжан Цзодун и остальные кивнули. Ван Жосян тоже кивнула, но многозначительно посмотрела налево, на У Шиюй. — Шиюй. Главное — сохраняй спокойствие. По нынешнему психическому состоянию У Шиюй вообще не стоило участвовать. Но всем была известна её необычная связь с Гу Цзюнем. Она действительно могла оказаться ключом, поэтому её допустили. Оружия ей, правда, не дали. — Хорошо, — ответила она. Больше ничего. — Тогда начинаем. Сюэ Ба обвёл группу взглядом. Лоу Сяонин, Юй Сяоюн и остальные подтвердили готовность. Никто толком не знал, что именно нужно делать. Они только пробовали следовать инструкциям. Но уже было ясно: ритуал потребует огромных психических затрат, а восстановление сил займёт время. Поэтому слова о том, что за ночь шанс будет только один, звучали не совсем безосновательно. Ночное небо было глубоким и тёмным. Птицы замолчали. Только беспилотники монотонно жужжали в воздухе. Во множестве мест люди смотрели на трансляцию. Тридцать пять человек в спиральном треугольнике подняли головы к Альдебарану. Вспомнили строки «Канона семи тайн Земли». Направили психические силы. Попытались почувствовать окружающее пространство. Землю. Звёздное небо. И соединиться с таинственной силой, которая будто исходила от той яркой звезды. У Шиюй на самом деле не участвовала. Она только наблюдала. И заметила, как постепенно меняются лица окружающих. Становятся одинаково мрачными. Нет. Ещё рано. Нужно, чтобы они истратили больше психической силы… Но ей уже мерещилось нечто странное в глазах Ван Жосян, Цай Цзысюаня, Сюэ Ба, Чжэн Цзяляна. Нет. Не мерещилось. Они действительно словно погружались во что-то чужое. У Шиюй ощутила то же. Из пустоты просачивалась неизвестная сила и разъедала сознание. Словно именно она была источником силы Канона. Синестезия вдруг стала хаотичной до невозможности. Впервые в жизни У Шиюй по-настоящему поняла, что такое «хаос». Ночной ветер становился всё холоднее. Она подняла голову. И вздрогнула. Все звёзды исчезли. Луна исчезла. На всём небе остался только жёлтый Альдебаран. Он будто стал ближе. Крупнее. Его свет расползался по тьме и захватывал всё небо. — Ай! Учись у товарища Гу Цзюня! У Шиюй изо всех сил ущипнула себя за бок. Боль немного прояснила сознание. А вместе с ясностью она увидела главное. Остальные действительно падали. Чем выше уровень освоения Канона, тем сильнее. От Ван Жосян, Чжан Цзодуна и Гао Юя будто исходил жёлтый свет. Их лица искажались. В сознании они видели уже совершенно другую картину. У Шиюй вспомнила слова Солёного Цзюня. Причина синдрома изучения «Канона семи тайн Земли» может быть гораздо сложнее, чем кажется. Что вообще является источником силы Канона? Неужели весь этот ритуал — способ разъесть сознание и переписать волю? Они не предатели. Но после ритуала могут ими стать. Ритуал необходимо остановить. У Шиюй нажала скрытую кнопку тревоги, предназначенную лично для дяди Туна, и вышла из своей точки. Она двинулась к Ван Жосян, собираясь просто сбить её с ног. Сломать построение. Сломать ритуал. Разрушить — значит остановить. Но перед ней внезапно вырос человек. — Командный центр, пространство искажается! — Цели не захватываются! Повторяю: цели не захватываются, визуальный контакт теряется! Пространство над центром полигона пошло волнами. С наблюдательных вышек один за другим посыпались срочные доклады. Снайперы больше не могли прицелиться. На тепловизорах силуэты участников операции слились с окружающим пространством в мутную массу. Почти одновременно несколько беспилотников, будто потеряв сигнал, рухнули на землю. В командном центре поднялась тревога. Люди слушали доклады и смотрели на искажённое изображение на экранах. Но никто не мог уверенно сказать, что при открытии прохода в Страну Снов должно происходить иначе. По рассказам Сюэ Ба и остальных, когда Гу Цзюнь вызвал белый корабль, пространство тоже изменялось. Может, именно так и открывается проход? Вопрос лишь в том, ведёт ли он на тот самый остров. — Дядя Тун, предпринимаем что-нибудь? — нервно спросил доктор Шэнь. У дяди Туна внезапно разболелась голова. Сознание будто качнулось. Эмоции поплыли. — Вы… слышите? — хрипло спросил он. — Песню? Доктор Шэнь и остальные замерли. Но уже через секунду поняли, о чём он. Откуда-то с полигона — а может быть, прямо из сознания — донёсся женский голос. Неужели пели участники операции? Нет. Голос был один. Чистый, словно вода в озере. Печальный, словно тёмный лес. Он разлился над ночным небом и одновременно прозвучал в сознании каждого: «Облачные волны разбиваются о берег, два солнца скрылись за озером, тени становятся длиннее — там, в Каркозе». ---------- Ритуал нужно остановить Ночь накрыла и пустыню, из которой невозможно было выбраться. Теперь здесь оказались заперты уже пятьдесят четыре человека. Некоторые пытались идти в разные стороны, не сворачивая, но в конце концов всё равно возвращались к исходной точке. Пришлось признать очевидное: пространство здесь искажено и замкнуто. Люди разбились на небольшие группы возле своих машин. Только два с лишним десятка прислушались к призыву Кэтрин и остальных: не разбредаться, собрать машины у обочины, осветить фарами один участок и ждать возможных перемен. — Вы ведь что-то знаете? — спросил мистер Джексон человека в маске. Он уже давно понял, кто здесь принимает решения. Взгляд этого человека пугал. Участки фиолетово-красной кожи, видневшиеся из-под одежды, тоже не располагали к доверию. Некоторые даже подозревали, что именно эта компания и устроила всё происходящее. Только как обычные люди могли обладать такой силой? — Что-то знаем. Но гораздо большего не знаем, — ответил Гу Цзюнь. Он нахмурился и посмотрел на небо. Луна и звёзды словно тускнели. Ветер становился холоднее. И где-то очень далеко будто звучала песня. — Слышите? — Гу Цзюнь оглядел освещённый фарами участок. — Кто-нибудь слышит песню? Первыми её уловили Павлин, Мо Цин и остальные Странники Земли. Потом Кэтрин, Том и другие. А затем — все обычные люди. Чистый женский голос пел песню чужой земли. Язык был незнакомым. Но смысл почему-то понимал каждый. Откуда шла песня? Испуганные люди оглядывались на пустыню. Обезглавленные тела во тьме по-прежнему не двигались. Неужели… пели они? И Кэтрин, и Павлин заметили, как вокруг расходятся волны. Пространство менялось. С чем-то накладывалось. Вспышки другого мира мелькали слишком быстро, разобрать их было невозможно. — А-а!.. Кто-то вскрикнул. Мистер и миссис Джексон вместе с остальными повернулись. Лысый татуированный мужчина пошатываясь вышел в пустыню. Дошёл до определённого места. И опустился на колени. За ним один за другим пошли ещё больше десятка тех, кто раньше не слушал предупреждений, бродил где хотел и трогал всё подряд. Люди становились на колени с пустыми лицами. Все головы были обращены к далёкой опоре линии электропередачи. А прямо над опорой теперь оставалась единственная звезда на всём небе. Жёлтый свет Альдебарана расползался по ночи. И тут Гу Цзюнь наконец понял, почему срезы на шеях высохших трупов были такими ровными и почему вокруг не было следов крови. Их обезглавили уже после того, как тела окаменели. Лысый и остальные — следующие. Но не только они. Жертвой должен был стать каждый, кто получил жёлтый тайный знак. Жёлтый знак был не приглашением. Это была смертная метка. — Не слушайте! Никто не слушайте песню! — закричал Гу Цзюнь. — Она отнимает волю! Ритуал нужно было оборвать немедленно. Только тогда оставался шанс что-то изменить. Чёрная тень направила его сюда. Значит, он и был переменной, которой не должно было быть. — Позаботьтесь о себе! — бросил он Павлину и остальным и рванул прочь. В этот же миг дочь Джексонов, Холли, и ещё больше десятка детей вокруг — включая детей тех семей, которые не присоединились к общей группе, — вдруг перестали быть собой. На юных лицах не осталось ни одной эмоции. Будто дети умерли много лет назад. Они подхватили песню чистого женского голоса: «Чужда мне ночь, когда восходит чёрная звезда, чужда луна, что кружит в небесах, но всех чуждее всё же затерянная Каркоза». * * * Небо над экспериментальным полигоном уже утонуло в жёлтом сиянии. Пространство искажалось. Песня становилась всё громче. Перед У Шиюй стоял человек. В воздухе звучала новая строфа: «Зазвучит песнь Альдебарана, ветер затреплет лохмотья короля, и всё исчезнет, никем не понятое, в сумрачной Каркозе». — Сестра Шиюй, послушайте. Послушайте песню, — говорил Чжэн Цзялян, преграждая ей путь. Юное лицо исказил нездоровый восторг. — Уже почти закончено. Почти. У Шиюй даже не удивилась. Она лишь не знала, был ли этот парень предателем ещё до вступления в Отдел заклинаний — или стал таким позже. — С дороги! Она вытащила электрошокер, который дал ей дядя Тун. Пожалуй, дядя Тун всё-таки больше склонялся к её версии. Просто не мог запретить всем остальным попробовать. Но окончательное решение о том, что происходит на ритуале, доверил ей. У Шиюй выстрелила. Два электрода вонзились в Чжэн Цзяляна. Он даже не попытался уклониться. По идее, должен был сразу рухнуть. Но остался стоять. Лицо исказилось от боли, однако безумный восторг никуда не исчез. — Ты не остановишь это! Весь мир откликается Братству! Думаешь, всё происходит только здесь? Не остановишь! Жалкая… несчастная… Ты даже третьей тайны не коснулась. Ты не слышала тайн Альдебарана. Твоя душа не была на озере Хали… Даже род Хастура стоит перед тобой, а ты не узнаёшь его! У Шиюй собиралась прорваться мимо. Но внезапно увидела, что на неё смотрят все. Лица — пустые. А в глазах у каждого мерцал странный жёлтый свет. — Ты видела свой Жёлтый знак? — спросила Ван Жосян. — Ты видела свой Жёлтый знак? — повторил Сюэ Ба. — Ты видела свой Жёлтый знак? — один за другим заговорили Лоу Сяонин, Чжан Цзодун, Гао Юй и остальные. У Шиюй будто ударили по голове. Пальцы намертво сжали рукоять электрошокера. Все попали под влияние. И оно началось не сегодня. Не с этого ритуала. Скорее всего, оно началось ещё тогда, когда они впервые открыли «Канон семи тайн Земли». Особенно у тех, кто дошёл до третьей тайны и прикоснулся к источнику силы. У тех, у кого появился «синдром изучения Канона». Они не были предателями. Их воля подвергалась воздействию. А если за кулисами существовала организация, которая направляла, подталкивала, внушала… Братство? До какой степени сегодняшнее решение дяди Туна, Ван Жосян и остальных было их собственным? А до какой — результатом навязанного желания? Что было бы с ней самой, не свяжись с ней тот кенгуру? Она тоже сошла бы с ума? Вдруг несколько участников подняли автоматы. — Нет! Очнитесь! Это не вы! — закричала У Шиюй. И тут заметила Цай Цзысюаня. Он сопротивлялся. На второй тайне влияние ещё не успело полностью его захватить. Он и раньше не произносил фразу о Жёлтом знаке. Лицо Цай Цзысюаня судорожно дёргалось. Едва слышный голос почти тонул в песне: — Шиюй… беги… это не Богач Цзюнь… Она услышала. И синестезия тоже донесла его боль. Запах формалина. Настоящая боль. У Шиюй поняла: даже под холодной маской Ван Жосян собственное сознание продолжает бороться. Как и дядя Тун, который позволил операции состояться, но всё же дал ей электрошокер. Ритуал ещё не завершён. Они не потеряны окончательно. * * * Жёлтый свет заливал небо над пустыней. Детская песня становилась громче. Всё больше людей с пустыми лицами выходили на песок и опускались на колени, обращаясь к опоре. — Позаботьтесь о себе! Павлин, Кэтрин и остальные ещё пытались удержать разум. Супруги Джексон и другие родители в ужасе звали детей. А Человек-кошмар бросил короткую фразу и побежал к красному тяжёлому грузовику на дороге. Машина была семь-восемь метров длиной. Открытый кузов под брезентом был забит грузом. Рядом с легковушками грузовик казался настоящим чудовищем. Его водитель уже стоял на коленях в пустыне. Никто не мешал Гу Цзюню забраться в кабину. Ключ оставался в замке. Гу Цзюнь пристегнулся. Запустил двигатель. Сжал руль. И вдавил педаль газа. — Этот ритуал нужно остановить. Фары прорезали темноту. Впереди стояла опора линии электропередачи. Гу Цзюнь включил самую высокую передачу и сильнее надавил на газ. Быстрее. Ещё быстрее. Кэтрин, Том, остальные и обычные люди смотрели на разгоняющийся грузовик. — Что он делает? — Боже… Машина неслась вперёд. А жуткая песня звучала всё громче: «Песня моей души умерла, умерла беззвучно, как беззвучные слёзы, чтобы вместе иссохнуть и исчезнуть в затерянной Каркозе». За лобовым стеклом железная опора становилась всё ближе. Прямая дорога. Восемьдесят километров в час. Девяносто. Сто. Сто десять. Гу Цзюнь прицелил тяжёлый капот в боковую часть конструкции. Стиснул зубы. И вдавил педаль до упора. Павлин, Мо Цин, Цзинь Чжуцзы вскрикнули. Кэтрин и остальные застыли. Обычные люди раскрыли рты. Боже мой. БАХ! Многотонный грузовик врезался в тридцатиметровую металлическую опору. Лобовое стекло разлетелось. Фары лопнули. Переднюю часть смяло. Боковые зеркала сорвало. Удар потряс Гу Цзюня всем телом. Кости будто разом дали трещину. Внутренности едва не оторвались от мест. Но ремень удержал его в кресле. И глаза оставались открыты. Он видел, как металлические балки под капотом гнутся. Вся опора закачалась. Детская песня резко ослабла. Гу Цзюнь ещё крепче вцепился в руль. И продолжил давить на газ. Грузовик толкал конструкцию вперёд. Падай. Падай же, чёртова башня! — А ваша Каркоза пусть и дальше остаётся затерянной! ---------- Явятся призраки — придёт безумие Жёлтое сияние на ночном небе потускнело. Единственная яркая звезда — Альдебаран — будто качнулась вместе с опорой линии электропередачи. Тяжёлые колёса всё ещё вращались, зарываясь в песок и грязь. Из-под шин летели комья земли. Нагруженный грузовик продолжал давить на металлическую конструкцию. Балки гнулись всё сильнее. И наконец тридцатиметровая громадина медленно повалилась в сторону машины. Детское пение оборвалось. Холли растерянно моргнула и тут же нырнула в объятия матери: — Мама! Мне приснился кошмар. У всех вокруг словно одновременно прояснились головы. Особенно резко это почувствовали Павлин и остальные Странники Земли. Ритуал нарушен. У любого ритуала есть строгая последовательность и условия. Любое вмешательство способно всё изменить. А уничтожение такой важной опоры — тем более. — Он… — Кэтрин смотрела потрясённо. — Кто вообще этот Человек-кошмар? — Мы и сами хотели бы знать, — пробормотала Павлин. Если бы здесь были только они, провернуть такое не получилось бы. Чем ближе к опоре, тем сильнее воздействие на разум. Они просто потеряли бы управление машиной и разбились. Но этот Человек-кошмар… Грубый. Безумный. И невероятно прямолинейный. Супруги Джексон, Перри, Дэвис и остальные люди возбуждённо заговорили. — Он это остановил? — Вот это мужик… — Слава богу, мы его послушали. Даже самый недогадливый теперь понимал: странная группа была не причиной происходящего. Наоборот. Это были единственные люди, которые хоть что-то умели. И если хотелось выжить, лучше держаться рядом. Внутри круга из машин никто не потерял разум и не ушёл на колени в пустыню. Те, кто раньше спорил и не слушал, увидев это, бросились к ним. — Помогите! — Пустите! Пожалуйста! Павлин и остальные не стали отгонять перебежчиков. Чем больше людей оставалось в сознании, тем сильнее нарушался ритуал. — А если всем нажать на клаксоны? — предложила Кэтрин. — Заглушим песню. Павлин уже знала, что такое автомобильный гудок. По её представлениям, десяток машин мог реветь как целая толпа. — Да. Пусть машины кричат! Супруги Джексон и остальные уже привыкли к странным выражениям этих людей. Все нырнули в машины. БИ-БИ-БИ-БИ! Десяток с лишним клаксонов одновременно взвыл вокруг. Шум был такой, что закладывало уши. Дети зажали ладонями уши и морщились. Но метод работал. Тихая женская песня, и так ослабшая, почти утонула в хаосе. Как и говорилось в самой песне — скоро её никто не услышит и она исчезнет в своей Каркозе. БИ-БИ-БИ! Рёв машин разрывал ночь. Некоторые из тех, кто уже опустился на колени, внезапно пришли в себя. Люди с ужасом оглядывались на обезглавленные тела по сторонам, вскакивали и с криками бежали. — Сюда! — звали Кэтрин, Том и остальные. — Оставайтесь рядом! Пускать их внутрь круга машин не стали: никто не знал, не успели ли они чем-нибудь заразиться. Но позволили расположиться неподалёку. Возле опоры грузовик всё ещё давил вперёд. Гу Цзюнь не собирался останавливаться, пока не свалит её окончательно. Услышав вой клаксонов, он усмехнулся. Правильно. Именно так. Разнесите в щепки все условия, которые нужны этому ритуалу. Опора уже падала. Оставаться возле центра построения было опасно. Гу Цзюнь прижал педаль газа пакетом с хламом из кабины, отстегнул ремень и, превозмогая дрожь во всём теле, толкнул покорёженное дверное полотно. Щель осталась узкая. Он с трудом протиснулся наружу, спрыгнул в грязь, глубоко вдохнул и, пошатываясь, пошёл обратно к дороге. Жёлтый свет на небе угасал. Чем бы ни был этот ритуал, его главную цель, похоже, уже сорвали. «Тайный знак появится — смерть придёт. Призраки явятся — безумие наступит». Знак появился. Смерть не состоялась. Значит, первую часть пророчества уже удалось изменить. Но что тогда означает вторая? Пространство вокруг по-прежнему искажалось. Тревога не уходила. Что сейчас происходит в Управлении?.. * * * Звёзды постепенно проступали на небе. Серп луны снова показался в темноте. Свет Альдебарана слабел. И вдруг внутри искажённого пространства полигона появились новые звуки. Похожие на автомобильные клаксоны. А вместе с ними — голоса, в которых снова появились настоящие эмоции. — Никому… не стрелять… — хрипло выдавил Сюэ Ба. — На наш разум воздействуют… Лица тех, кто держал автоматы, начали меняться. Внутри что-то боролось. — Твою мать… — выругалась Лоу Сяонин. Ей понадобилось огромное усилие, чтобы разжать руки и отпустить оружие. — Нас провели… Это не Гу Цзюнь… не проход в Страну Снов… У Шиюй застыла. Она не понимала, почему сила ритуала вдруг ослабла. Но шанс упускать нельзя. — Прекратите чувствовать силу Канона! — закричала она. — Ритуал разъедает ваше сознание! Разрывайте связь! Немедленно! Чжэн Цзялян — предатель, следите за ним! Люди цеплялись за внезапно вернувшуюся крупицу ясности. Изо всех сил отводили сознание от источника силы. Рвали связь. — Шиюй… забери оружие… — хрипло, обрывками сказала Ван Жосян. Значит, она всё ещё сопротивляется. У Шиюй поняла, насколько это важно, и сразу бросилась собирать оружие у Ван Жосян, Сюэ Ба, Лоу Сяонин, Юй Сяоюна и остальных. Всего вооружённых было восемь. Один автомат она взяла в руки. Два повесила на себя. Из остальных выдёргивала магазины. Вскоре она едва могла двигаться. Зато теперь была единственным человеком на площадке, у которого оставалось огнестрельное оружие. Ствол автомата смотрел прямо на Чжэн Цзяляна. Чем ниже был уровень освоения Канона, тем легче человек вырывался из жёлтого водоворота. Особенно те, кто ещё не касался третьей тайны. — А-а! Цай Цзысюань вскрикнул. Лицо было залито холодным потом, но он первым полностью разорвал связь и даже сумел остаться на ногах. Его переполняли ярость и горечь. Друг не воскрес. Вся операция оказалась результатом чужого влияния. А хороший суп уже наверняка сварен. И сегодня Гу Цзюнь его не попробует. Цай Цзысюань вдруг бросился вперёд. И со всей силы ударил Чжэн Цзяляна в лицо. Тот рухнул. — Как ты смеешь!.. Чжэн Цзялян закричал, словно окончательно сорвавшийся безумец. Зверь, загнанный в угол. — Как вы смеете! Я из рода Хастура! Я будущий король! Как вы смеете так обращаться со своим королём?! Все видели его безумие. И от этого становилось ещё тяжелее. Как связать этого человека с тем спокойным, вежливым Сяоляном, которого они знали? — Вы разрушили великое дело! Стадо тупых свиней! Мятежники!.. Чжэн Цзялян, пошатываясь, поднялся. Из разбитой губы текла кровь. Увидев, как с неба уходит жёлтый свет, он взревел от ярости и боли: — Вы помешали приходу Каркозы! На вас падёт бедствие! — Ага, — сказала У Шиюй. И нажала на спуск. БАХ! Пуля ударила Чжэн Цзяляна в левую голень. Он завопил и снова рухнул. Кровь хлынула из раны. Но страха на лице не было. Только всё более странное безумие. — Ха-ха-ха! Вы окончательно разгневали Братство! Вы могли стать знатью нового королевства! Сестра Шиюй! Сестра Жосян! Вы могли стать моими королевами! Но вы не умеете почитать своего короля, не умеете служить ему! Низкородные животные, вам нет места в моём королевстве! Он запрокинул голову и расхохотался. — Вы уже увидели свой Жёлтый знак? Он предвещает вашу смерть сегодня ночью. Человек говорил как безумец. Выглядел как безумец. Но ни У Шиюй, ни Цай Цзысюань не могли просто списать его слова на сумасшествие. Потому что Ван Жосян и другие сильные специалисты всё ещё не сумели окончательно разорвать связь? Или потому, что пространство вокруг по-прежнему оставалось искажённым? Звёзды вернулись. Но Альдебаран всё ещё сиял ярче остальных. Ритуал повредили. Однако Братство, стоявшее за ним… Ещё что-то делало. — Смотрите, — скривился Чжэн Цзялян. — Вы сами идёте на свою плаху. «Канон семи тайн Земли» не сказал вам, что не вы одни способны прикасаться к этой силе. Вы ещё очень, очень слабы… И вдруг женская песня снова стала громкой. На этот раз к ней присоединилось бесчисленное множество низких, мрачных голосов. Они сливались и перекатывались. У Шиюй резко повела стволом по сторонам. Цай Цзысюань, Сюэ Ба и остальные в тревоге озирались. — Осторожно! — Пространство меняется! Сила пустоты? Никакого оглушительного взрыва. Но волны, колебания и искажения пространства пришли мгновенно. И остановить их было невозможно. Лицо Чжэн Цзяляна стало ещё безумнее. Он воздел руки. Песня Альдебарана зазвучала в полную силу. Призраки Братства пришли. — М-м… У Шиюй смотрела на наслаивающиеся видения и едва понимала, что происходит. Будто множество пространств одновременно наложились друг на друга. Все земные. Горы. Леса. Пустыни. И среди этого хаоса она вдруг почувствовала знакомый вкус. Соль. В следующий миг ночь превратилась в день. Но солнца не было. Звёзд тоже. Небо висело тусклое и серое. Окружение полностью изменилось. Экспериментальный полигон исчез. Все оказались в огромном открытом театре, похожем на арену. Театр? Так казалось из-за гигантских каменных ярусов, которые кольцами поднимались вокруг. Сама их форма напоминала спиральный треугольник. И все места были заняты. На каждом сидела фигура в рваном землисто-жёлтом плаще с вышитым Жёлтым знаком. Арена была исполинской. Трибуны уходили к самому небу. Каменные блоки в кладке были размером с дома. А жёлтых зрителей… Сотни тысяч. Лица скрывались в тени капюшонов. Невозможно было понять, настоящие они или нет. На небе не было облаков. Казалось, все грозовые тучи собрались не над ареной, а прямо на её трибунах. Тишина. Но в ней зрела какая-то чудовищная гроза. Братство… Члены Братства… Люди Управления не знали, где оказались. Но увидели, что стоят на огромной каменной сцене в центре арены. И неподалёку от них было ещё несколько групп. Растерянные обычные люди. У некоторых рядом стояли машины. Многие держали детей. Всё стало ясно. Их полигон был лишь одной точкой ритуала. Возможно — важнейшей, но не единственной. Как и говорил Чжэн Цзялян, другие точки существовали по всему миру. А теперь все они наложились друг на друга на этой огромной сцене. — Ха-ха-ха! Чжэн Цзялян смеялся, глядя на бесчисленные жёлтые силуэты. Из толпы к нему уже двигалась группа из десятка фигур в жёлтых плащах. Он почти терял сознание от восторга. — Мои слуги… Они пришли… У Шиюй не стала ждать. Подняла автомат и выстрелила в Чжэн Цзяляна и приближающихся жёлтых фигур. Щёлк. Щёлк. Ничего. Она нахмурилась и посмотрела на оружие. Материал изменился. Автомат стал почти пластиковым. — Ты уверена, что это вообще не игрушка? — спросила Ван Жосян. Неизвестно когда её лицо снова стало пустым. Глаза потемнели. И она была не одна. Больше половины спасательной группы — Гао Юй, Чжан Цзодун, Юй Сяоюн и остальные — уже стояли рядом с Чжэн Цзяляном. ---------- Плаха Под тяжёлым серым небом гигантская арена молчала. Сотни тысяч фигур в жёлтых плащах заполняли трибуны. Жёлтое море. Будто вся гроза мира собралась здесь до последней капли, пропитав воздух запахом Жёлтого знака. Обычные люди, непонятно как попавшие сюда, были совершенно ошеломлены. — О чёрт… Супруги Джексон, Дэвис и остальные уже не могли произнести ничего другого. Они не понимали, что делать. И видели, что даже странные люди, которые до сих пор хоть как-то управляли ситуацией, тоже потрясены. Никто не ожидал такого. Холли и другие дети прижимались к родителям. Некоторые плакали. И детский плач только делал происходящее ещё страшнее. Казалось, на них смотрят бесчисленные глаза. И одновременно — ни одного взгляда не существовало. Настоящие ли фигуры на трибунах? Настоящая ли сама каменная сцена? Этот вопрос возник у каждого, чьё сознание ещё не было разъедено. И многие боялись узнать ответ. Иногда незнание даёт иллюзию безопасности. Группы людей, пришедшие из разных мест, находились на некотором расстоянии друг от друга. Все быстро заметили, что материалы вещей изменились. Машины превратились в камень. Огнестрельное оружие — в пластик. Даже бейсбольные биты стали свёрнутой бумагой. Всё было неправильно. — Ха-ха-ха! Видите? Моё королевство! — безумный голос прокатился по арене. — Все эти люди — мои самые верные слуги! Потому что я из рода Хастура! Я хозяин Каркозы! И скоро стану хозяином всего мира! На колени перед вашим королём! Звук отражался от каменных ярусов, будто арена специально была создана для голосов. В центре сцены Чжэн Цзялян смеялся, раскинув руки. — Жосян! Все! — кричала У Шиюй. Цай Цзысюань в отчаянии хватался за голову: — Староста! Очнись! Это мы! Почти все перешедшие на другую сторону дошли до четвёртой или пятой тайны. Из людей четвёртой тайны рядом с У Шиюй осталась только Лоу Сяонин. Её единственный здоровый левый глаз дрожал от борьбы. — Они изменились… Они уже не те… — Нет. Не полностью, — ответила У Шиюй. Она всё ещё чувствовала слабый запах формалина. Значит, собственное сознание Ван Жосян не исчезло. — Вам не кажется, что сейчас стоило бы больше беспокоиться о себе? — продолжал смеяться Чжэн Цзялян. — Слуги! Свяжите их! Эти люди ранили своего короля! Сюэ Ба боролся с влиянием, но продолжал тонуть. Оружия больше не было. А сила Канона — единственное серьёзное средство сопротивления — как раз и была источником воздействия. Приближавшиеся фигуры в жёлтых плащах явно не выглядели безобидными. Но они не напали. Двое высоких жёлтых подошли с двух сторон к Чжэн Цзяляну. Положили руки ему на плечи. И силой поставили на колени. — Вы… — Он растерянно оглянулся. — Что вы делаете?! Ни одна фигура на трибунах не пошевелилась. Перед Чжэн Цзяляном остановился маленький человек в жёлтом. — Мистер Уайльд? — раздражённо и испуганно спросил Чжэн Цзялян. — Что это значит? Ростом тот был всего метр двадцать — метр тридцать. Лицо тоже скрывалось тенью. Но если смотреть долго, можно было разглядеть плоскую заострённую голову. Старое уродливое лицо. Исполосованное шрамами от царапин и расчесов. — Я из рода Хастура… — начал Чжэн Цзялян. — Нет, — спокойно и хрипло ответил маленький человек. Он бросил на голову Чжэн Цзяляна жёлтый знак. — Трон никогда тебе не принадлежал. Корона никогда не должна была оказаться на твоей голове. Ты всего лишь идиот, не способный даже выполнить простейшее поручение. — А… Глаза Чжэн Цзяляна расширились. На лице вспыхнули гнев и отчаяние. — Мистер Уайльд… вы… вы… У Шиюй, Цай Цзысюань и остальные не понимали, что происходит. Всё случилось слишком быстро. Ещё до следующего вдоха. Из группы жёлтых вышел рослый, массивный человек. Из-под рваного плаща показалась рука с огромным странным клинком. На металле тоже были вырезаны Жёлтые знаки. Холодный блеск. Палач поднял оружие. Чжэн Цзялян изо всех сил задрал голову. Клинок опустился. ХРУСТ! Рвущаяся плоть. Ломающиеся позвонки. Разрезанная трахея. Хлынувшая кровь. Голова взлетела в воздух. На молодом лице застыли ярость, шок, отчаяние и непонимание. Она покатилась по каменной сцене. И остановилась возле ног У Шиюй и остальных. После обезглавливания мозг умирает не мгновенно. Между прекращением кровоснабжения и окончательной смертью мозга может пройти несколько десятков секунд. А глазными мышцами человек способен управлять через черепные нервы, не используя спинной мозг. Цай Цзысюань увидел, как глаза Чжэн Цзяляна ещё раз двинулись. В их сложном выражении будто читалось: Спасите. Спасите меня… — Я вообще-то всего лишь сотрудница отдела отдыха… — тихо пробормотала У Шиюй. Даже зная, что этот человек был предателем, никто не чувствовал облегчения. Цай Цзысюань. Сюэ Ба. Остальные. Все оцепенели. Чжэн Цзялян. Сяолян… Похоже, он не вступал в Отдел заклинаний уже как сознательный предатель. Этот талантливый новичок, которого все берегли и на которого возлагали надежды, просто подвергся более сильной эрозии и соблазну. Слышал больше голосов. Уходил в другие сны. Его воля менялась сильнее. И в итоге он стал тем, кем стал сегодня. А мистер Уайльд, похоже, был одной из рук, которые направляли всё это. Теперь жёлтые фигуры вокруг казались ещё опаснее. Во сто раз. В тысячу. Двое жёлтых отпустили обезглавленное тело. Мышцы ещё дёргались. Труп рухнул. Тёмно-красная кровь растеклась большой лужей. Ван Жосян, Гао Юй, Чжан Цзодун и остальные изменившиеся сотрудники Управления стояли рядом с совершенно пустыми лицами. Души они не лишились. Просто иначе смотрели на происходящее. Смерть Чжэн Цзяляна не вызвала ни малейшей волны. Глупец без благословения. Чем раньше умрёт, тем лучше. Меньше безумного шума. — За ложную надежду и чрезмерные амбиции всегда приходится платить, — тихо сказал мистер Уайльд. — Но находятся те, кто так и не понимает этой простой истины. Его узкие глаза скользнули по людям Управления. От этого взгляда становилось холодно. Ложная надежда. У Цай Цзысюаня, Лоу Сяонин, Сюэ Ба и остальных что-то оборвалось внутри. Гу Цзюнь мёртв. Конечно мёртв. Он умер ещё полгода назад на том острове в Стране Снов. Фигура и голос были не им. Всего лишь ложная надежда. Возможно — специально созданная Уайльдом. Чжэн Цзялян заплатил за амбиции. А они… Заплатят за надежду? — Нет… — тихо сказала У Шиюй. Хотела крикнуть, но голос едва прозвучал. — Нет. Солёный Цзюнь жив… Но она не знала, где он. И не знала, не дарит ли сейчас остальным ещё одну ложную надежду. — Не обязательно считать меня врагом, — продолжил мистер Уайльд. — Этот дурак в одном не ошибался. В мире будет создано новое королевство. Мы и вы — все станем его основателями. Вы пока этого не понимаете. Но поймёте. Хриплый голос внезапно стал громче. — Обязательно поймёте! Рваные одежды сотен тысяч зрителей разом затрепетали. На сцену хлынула громадная волна психической силы. Снова зазвучала песня. — Король ещё не пришёл. Но разве Кассильда уже не здесь? Мистер Уайльд повернулся к Ван Жосян. Уродливое лицо скривилось. — Кассильда! Кассильда! Разве ты никогда не видела озеро Хали? Разве не пела на его берегу? Разве кровь никогда не говорила тебе твоё настоящее имя — Кассильда? В глазах Ван Жосян сгущалась та же странность. И чистый голос оказался точь-в-точь тем женским голосом из песни: — Мистер Уайльд, тогда где моя корона? Психическая сила с трибун придавила тех, кто ещё сопротивлялся. Люди, освоившие третью тайну и выше, один за другим потеряли контроль над телом. Сюэ Ба. Лоу Сяонин. Остальные. Колени согнулись. Они рухнули на камень. — А-а! Только Цай Цзысюань и У Шиюй пока ещё удерживались на ногах. Но сделать больше ничего не могли. Одна из жёлтых фигур поднесла мистеру Уайльду изящную корону. Она была усыпана разноцветными камнями. Маленький человек взял её обеими руками. И пошёл к склонившейся Ван Жосян. — Староста… очнись… — простонал Цай Цзысюань. — Нет… У Шиюй чувствовала, как запах формалина — боль сопротивления — становится всё слабее. А на его месте поднимается другая нота. Безумная. Тёмная. Значит, это и есть настоящая цель ритуала? Чжэн Цзялян был лишь тем, кто подвёл их к этой точке. Настоящая цель — Ван Жосян. Её переход. Её проникновение внутрь Управления. С её талантом и упорством она наверняка стала бы одной из первых, кто освоит шестую и седьмую тайны. А потом влияла бы на каждого нового ученика. Если корона сейчас коснётся её головы, Ван Жосян может измениться окончательно. Стать такой же, как Чжэн Цзялян. У Шиюй отчаянно хотела что-то сделать. Но сил хватало только на то, чтобы не упасть. Солёный Цзюнь. Солёный Цзюнь… Наверное, я просто слишком сильно хочу его увидеть. Иначе почему мне всё кажется, будто в ветре есть знакомый вкус соли? ---------- Незнакомцы Ледяной ветер нёс запах крови по всей гигантской каменной арене. Супруги Джексон и остальные находились далеко от центра сцены, но смутно видели, что там произошло. А крик услышали все. Отрубленная голова. Глаза, полные страха и отчаяния. Казалось, этот взгляд пробил расстояние и теперь смотрел прямо на них. Волосы вставали дыбом. Некоторые дети от ужаса перестали плакать. Некоторые взрослые оцепенели и затряслись. — Кто эти люди?.. — Дьяволы… — Нет… нет! Запах смерти уже окружал их. Обезглавленные мумии, которые ещё недавно стояли на коленях в пустыне, теперь тоже находились на этой сцене. Юноша, которому только что отрубили голову, очевидно, должен был стать следующей такой мумией. А потом — они. Взрослые. Подростки. Дети. Все превратятся в обезглавленные тела, стоящие на коленях и поющие чужую песню. А души останутся в затерянной Каркозе. Никто их не услышит. Никто не найдёт. — Нет! — Миссис Джексон крепче обняла дочь и бросилась к странной группе людей. — Спасите нас! Пожалуйста! Мистер Джексон, мистер Дэвис и остальные тоже цеплялись за единственную соломинку. — Я… я не знаю… — растерялась Кэтрин. Она вообще не понимала, что происходит. Кто эти люди в сине-белой форме? Кто фигуры в жёлтом? Одно было очевидно: жёлтые охотятся на людей в форме. — Сила Канона?.. — Павлин тоже была сбита с толку. В песне вокруг чувствовалось что-то похожее на силу «Канона семи тайн Земли». Но всё же другое. Это ощущение вызывало у Павлина, Мо Цина, Цзинь Чжуцзы, Ши Ху и Шуй Юй отвращение. Точно такое же, как при попытке прикоснуться к шестой тайне. Кто такие люди в сине-белой форме? По сравнению с Джексонами они внешне гораздо сильнее походили на Странников Земли. И, возможно, именно поэтому Павлин и остальные ощущали странную близость. Словно там были их соплеменники. Знакомые. Важные люди. В этот момент Человек-кошмар заговорил. — Вы оставайтесь здесь и не двигайтесь, — сказал он Джексонам и остальным. Потом повернулся к Павлину. — Павлин. Вы пятеро — за мной. Слушайте, чему я сейчас буду вас учить. Очень внимательно. Он уже быстрым шагом направлялся к центру сцены. — Хорошо. Павлин и Мо Цин сразу двинулись за ним. А Кэтрин, Том и остальные застыли в страхе. — Мы правда туда идём? — О боже… — Подождите! — Не бросайте нас! Обычные люди закричали вслед. Но остановить их не смогли. Что они собираются делать? Ветер подхватил песню: «Зазвучит песнь Альдебарана, ветер затреплет лохмотья короля, и всё исчезнет, никем не понятое, в сумрачной Каркозе». Теперь сотни тысяч зрителей на трибунах пели вместе. Обычные люди, перенесённые сюда из лесов, гор, морских берегов и других мест, окончательно впали в панику. Кто-то бессмысленно открывал рот. У кого-то подкашивались ноги. Кто-то метался глазами в поисках пути к бегству. Но куда бежать? Они уже были в аду. — Кассильда. Кассильда. Тихое тёмное озеро Хали снова пойдёт рябью от твоего голоса. Ты поведёшь всех чужаков в затерянную Каркозу. Ты поведёшь всех чужаков навстречу свету Хастура, навстречу новому королевству! Мистер Уайльд говорил громко. Он сбросил капюшон. Плоская, острая, деформированная голова напоминала голову чужого существа. Тёмно-красные уши выглядели искусственными. Глаза — узкие, бесцветные, высохшие от старости. Жёлтая, словно глина, кожа. И уродливое лицо, охваченное фанатизмом. — Ты готова? — спросил он. Ван Жосян наклонилась, чтобы маленький человек мог поднять корону к её голове. — Да, — хрипло ответила она. Как ни отчаянно У Шиюй и Цай Цзысюань хотели этому помешать, корона опустилась на чёрные волосы Ван Жосян. Размер подошёл идеально. Словно её изготовили специально для неё. Глаза Ван Жосян сразу изменились. Стали глубокими. Непостижимыми. Как озеро Хали. — Все королевства рождаются из крови. Все троны возвышаются на головах, — произнёс мистер Уайльд. — Не корона дарует тебе силу. Ты даруешь силу короне. Слушай свою силу. Как поступают с теми, кто не подчиняется? Его узкие глаза скользнули по двум молодым людям, которые всё ещё отказывались становиться на колени. — Казнить, — ответила Ван Жосян, глядя на бывших товарищей. — Я дарую им Жёлтый знак. На лицах Гао Юя, Чжан Цзодуна и остальных вспыхнул фанатизм. Кровь. Кровь! Пусть кровь сделает озеро Хали ярче. Пусть воздух Каркозы станет слаще. — Казнить! — хором закричали они. Палач в жёлтом молча передал Ван Жосян огромный клинок, с которого ещё капала кровь. Она медленно пошла вперёд. Сотни тысяч зрителей затихли. Все будто ждали одного звука — удара, которым королевская власть отсекает голову. Жёлтый знак определяет жизнь и смерть. Обычные люди на разных участках сцены оцепенели от ещё большего ужаса. Предстоящая казнь уже происходила в их воображении. — Староста… — Цай Цзысюань продолжал бороться. Лицо было залито потом. Ван Жосян становилась всё ближе. — Не надо… Мы же работаем скальпелем… Мы врачи… Мы вместе учились в Дунчжоуском университете… Она не остановилась. Смерть приближалась. Голос Цай Цзысюаня ослаб. Он вдруг вспомнил университетские годы. Толстенные учебники, где важным считалось всё. Модели скелетов. Тела доноров. Лабораторных мышей. Экзамены. Опыты. Преподавателей. Однокурсников. Каждый день приходилось пахать. И всё же по тем временам хотелось скучать. Потом он вспомнил родных. И внезапно страшно захотел маминого супа. — Твою мать… — Лоу Сяонин яростно смотрела единственным глазом. Даже ракеты теперь были бесполезны. Сюэ Ба, Ян Ин, Чэнь Чжаолян и остальные могли только смотреть, как Ван Жосян идёт к Цай Цзысюаню с окровавленным клинком. — А-а! У Шиюй не сдавалась. Обычно, если можно сидеть, она ни за что не станет стоять. Но сейчас стояла. Надежда. Пока есть надежда — есть сила. Даже умереть с надеждой лучше, чем умереть без неё. Тамилиен. Это значит «надежда»… Хаотичные мысли переплелись с синестезией. И всё-таки внутри нашлась ещё одна капля сил. У Шиюй подняла голову и закричала: — Слушайте меня! Гу Цзюнь жив! Он не умер! Он уже вернулся! Я говорила с ним! Он вернулся! В ярости, разочаровании и боли Лоу Сяонин, Сюэ Ба, Цай Цзысюаня и остальных появилась маленькая тёплая искра. Правда?.. Гу Цзюнь жив? Шиюй… спасибо. Наверное, даже умереть с такой новостью немного легче. Если существует загробный мир и они встретят там Гу Цзюня, ужасно неловко будет объяснять, как всё закончилось. Они были готовы погибнуть. Просто обидно: столько времени изучали заклинания — а в последнюю минуту даже воспользоваться ими не смогли. — Кассильда, — раздражённо прохрипел мистер Уайльд. — Чего ты ждёшь? Рваные одежды Короля в Жёлтом навечно накроют этот мир! Ван Жосян остановилась. Что-то привлекло её внимание. Гао Юй и остальные тоже повернулись. Жёлтые фигуры — следом. К ним быстрым шагом приближались шестеро. Впереди шёл человек в белой маске. — Вот как… Вот как… Это вы?.. — Мистер Уайльд закашлялся. В голосе звучало раздражение. У Шиюй повернула голову. И замерла. Почему ощущение такое?.. Цай Цзысюань тоже увидел незнакомцев и внутренне взвыл. Не лезьте! Вы же обычные люди, вас сейчас убьют! Сюэ Ба и Лоу Сяонин могли рассмотреть происходящее лишь краем глаза. Смельчаки? Человек ещё и в маске. Странно. Никто не знал этих шестерых. Обычные люди тоже принимали их за каких-то чудиков. И вдруг всё изменилось. Шестеро ускорили шаг. Человек в белой маске, не останавливаясь, поднял руку и начал чертить в воздухе фигуру. Пятеро рядом повторяли за ним. Один ритм. Одна форма. В пустоте начал собираться свет. У Шиюй и Цай Цзысюань увидели знак. Похожий то ли на оленьи рога, то ли на разветвлённую ветку. В движениях шестерых вспыхнул белый свет. Яркий, как огонь, пожирающий тьму. Резкий, как молния, пронзающая грозовые тучи. Человек в маске взмахнул правой рукой в сторону Ван Жосян. Невидимый психический знак сорвался вперёд. — Прочь! Прочь! — крикнул человек. — Прочь! Прочь! — повторили пятеро. Их лица были открыты. Взгляды твёрды. Шаг не дрожал. Белый знак стремительно вырос. Его ветви переплелись в сеть острых лезвий. Она прошла насквозь через Ван Жосян. Через Гао Юя. Через остальных изменившихся сотрудников. Через жёлтые фигуры. Будто резала каждую мышцу. Каждый нерв. Каждую мысль. Ван Жосян пронзительно закричала. Лицо свело судорогой. Белки глаз моментально налились кровью. Она отшатнулась на несколько шагов. Цай Цзысюань застыл. Лоу Сяонин и Сюэ Ба тоже. Сила знака задела и их. Но для них это было как глоток воды после долгой жажды. Что происходит? Кто эти незнакомцы? И почему голос человека в маске кажется таким знакомым? На лице У Шиюй появилось невероятное, почти недоверчивое счастье. — Прочь! Прочь! Человек в маске продолжал чертить знаки. Пятеро рядом делали то же. Шаг за шагом они приближались. — А-а-а! Каждый удар белого знака заставлял Ван Жосян корчиться. В её глазах боролись две воли. Голос превратился в визг, будто одновременно резали сотни чудовищ. И песня в воздухе тоже исказилась. Она попыталась двинуться к человеку в маске с клинком. Но могла только отступать. — Вот как… Вот как… — мистер Уайльд уже не говорил, а визжал. Все изменившиеся люди и жёлтые фигуры вокруг кричали от боли, словно попали в самую жестокую пытку ада. Знак подавлял их. Их сила распадалась. Исчезала. Этот ненавистный знак разрушал их изнутри. Супруги Джексон и остальные обычные люди смотрели, забыв дышать. ---------- Это я. Я вернулся Гу Цзюнь не знал, кто тот обезглавленный безумный юноша. Но по описанию он очень походил на того самого талантливого новичка Отдела заклинаний, о котором раньше рассказывала У Шиюй, — Чжэн Цзяляна. Стоило Гу Цзюню увидеть жёлтые фигуры на трибунах, как он понял смысл слов «явятся призраки — придёт безумие». Разве это не они — самые настоящие призраки? Только некоторые люди, которые, казалось, должны были уже погибнуть, всё ещё были живы: кто-то стоял, кто-то опустился на колени. Многие лица были знакомы. Пусть их разделяло большое расстояние, он всё равно видел их отчётливо. Сердце горячо сжалось: они совсем не изменились по сравнению с его воспоминаниями. Именно мысли об этих людях помогли ему пережить тяжёлые дни у зугов и Чёрного торговца. Теперь он вернулся. И не позволит умереть или сойти с ума ни одному из них. Староста не предательница. Скорее всего, остальные тоже не были предателями. Возможно, даже Чжэн Цзялян изначально им не был. Их разум просто подвергся эрозии. Наверное, поэтому строки «хаос в Управлении — родится бедствие» и стояли после предыдущих предупреждений. Кое-что ещё можно изменить. — Прочь! Прочь! Холодный ветер завыл над ареной. Гу Цзюнь решительно начертил новый Знак Старцев и двинулся к Ван Жосян, чьё лицо исказилось, а из горла рвался крик. Это был один из способов применения Знака Старцев, описанный в той главе «Пнакотических рукописей». Не заклинание. И духовной эрозии он не вызывал. Но психических сил требовал огромное количество: чтобы начертить такой знак, нейронные сети мозга должны были работать с предельно высокой согласованностью, а возникающая сила рождалась из столкновения тела и сознания с самим пространством-временем. Эта технология лежала далеко за пределами нынешних человеческих знаний. Вопрос был даже не в том, смогут ли люди её понять, а хватит ли у них для этого разума вообще. Гу Цзюнь не понимал её. Павлин и остальные — тоже. Он лишь следовал указаниям «Пнакотических рукописей»: мысленно повторял нечто, похожее на заклинание, хотя смысла в нём не было — просто цепочку слогов. Возникавшие нейронные сигналы приводили тело и сознание в нужное состояние, словно заводили механизм. А уже затем достаточно было протянуть руку и начертить Знак Старцев — и за счёт расхода психической силы рождались нужные ритм и мощь. — А-а-а… Визг Ван Жосян резал слух. Из её тела словно рассеивалось бледно-жёлтое призрачное сияние. То же происходило с остальными изменившимися сотрудниками позади неё. В их глазах всё заметнее проступали борьба и проблески ясности. — ПРОЧЬ! Гу Цзюнь рявкнул и, объединив психические силы с Павлином и остальными, снова выпустил ослепительный Знак Старцев. Смотреть на старосту было больно. Она всегда старалась во всём быть первой, всё делать лучше других — именно поэтому её эрозия оказалась такой тяжёлой. Она не заслужила этих мучений. — Как вы смеете… Как вы смеете… Ван Жосян всё ещё была охвачена безумием. Драгоценная корона съехала набок, но тёмная сила пока удерживала верх. Рука с огромным клинком дрожала. Голос стал хриплым: — Во мне кровь Кассильды… Над озером Хали звучит моя песня… — Тебя зовут Ван Жосян, — сказал Гу Цзюнь. — Другого имени я за тобой не знаю. — Вот как… Вот как… — продолжал бормотать неподалёку мистер Уайльд, словно слышал совсем другой разговор. — Значит, вот как… Внезапно его низкая уродливая фигура метнулась вперёд. Будто он собирался вцепиться зубами в человека в маске. Один из тёмно-красных искусственных ушей уже отвалился, жилы на старческом перекошенном лице вздулись. — Значит, вот как! Оставшиеся в сознании участники спасательной группы только увидели, как человек в маске резко поднял ногу. И пнул мистера Уайльда в грудь. БАХ! Раздался тяжёлый удар — словно хрустнули рёбра. Мистера Уайльда отбросило назад. Он тяжело рухнул прямо рядом с обезглавленным телом Чжэн Цзяляна, и кровь на земле мгновенно пропитала его короткий рваный жёлтый плащ. Старик зашёлся жёстким болезненным кашлем, но даже так продолжал бормотать: — Вот как… Вот как… Однако вместе с его падением усилился удар и по остальным жёлтым фигурам. Знак Старцев причинял этим мерзким существам чудовищную боль. Ван Жосян прокусила губу. Рот наполнился кровью. Сила Знака Старцев снаружи и сопротивление внутри её сознания заставили ногу подкоситься — она опустилась на одно колено. Обычные люди вокруг один за другим ахнули. Кто-то из молодых даже возбуждённо закричал. Ситуация менялась. Но было одно странное обстоятельство. Сотни тысяч жёлтых зрителей на трибунах по-прежнему безмолвствовали. Существовали ли эти фигуры вообще? — А-а… — Цай Цзысюань вдруг почувствовал, как его отпустило. Ощущение, будто чья-то рука сжимала горло, почти исчезло. Он снова мог дышать. Мог говорить. — Староста, держись! Не сдавайся! Лоу Сяонин, Сюэ Ба и остальные тоже почувствовали облегчение. Более того, к ним вернулось давно забытое чувство свободы — то самое, которого они лишились после начала практики по «Канону семи тайн Земли». Будто вдохнули свежего воздуха. Силы быстро возвращались. Они смотрели на шестерых загадочных незнакомцев уже не только с изумлением, но и с почтением — и настороженностью. Эти люди точно не обычные. Особенно тот, в белой маске. Одного его взгляда хватало, чтобы по спине пробежал холод. И тут все увидели, как У Шиюй, уже способная двигаться, сорвалась с места и побежала прямо к незнакомцам. — Кенгуру! — Эй! — крикнула Лоу Сяонин. Обычно такая ленивая Шиюй — и вдруг торопится сильнее неё самой?! Они ведь даже не знали, кто эти люди — друзья или враги. Цай Цзысюань и остальные тоже напряглись. Шиюй что, окончательно свихнулась? Никто не понимал, что означало её «кенгуру». Кроме одного человека. К счастью, человек в маске не проявил к У Шиюй никакой враждебности. Он посмотрел на неё. Потом на остальных. Острый взгляд немного смягчился, а голос прозвучал устало и глухо: — Не бойтесь. Мы друзья. Почему? Почему он кажется всё знакомее? Этот голос. Эта манера говорить. Рост, силуэт… Все увидели, как У Шиюй коснулась его руки, будто проверяя ощущение. — М-м. Вот эта солёность. Настоящий. — А?.. — в голове Цай Цзысюаня вспыхнула совершенно невероятная догадка. Сердце подскочило к горлу, а сам он едва не подпрыгнул. — Это… Это… Это же…! — Что? — Лоу Сяонин тоже поняла. Единственный глаз распахнулся. — Твою мать, серьёзно?! Да не может быть! — Это он?! — квадратное лицо Сюэ Ба изменилось, густая борода задрожала. — А…! Ян Ин, Чэнь Чжаолян и остальные сотрудники Управления пока не понимали, почему эти трое так реагируют. Не понимали и Павлин с Кэтрин. Почему кажется, будто Человек-кошмар знаком с этой группой людей в сине-белой форме? — Сначала спасём наших друзей, — сказал Человек-кошмар, глядя на лежавшую впереди Ван Жосян. — Солёный Дождь, дай мне свою психическую силу. — Ладно! — У Шиюй подняла руку. — Но я занималась по Канону, теперь она может быть немного другой. — Ничего. Моя тоже изменилась. Привыкнем. У Шиюй положила ладонь ему на плечо. Будто с прошлого раза прошла целая вечность. Она переждала вспышку боли и отпустила психическую силу. Иди. Человек-кошмар снова шагнул вперёд и начертил в воздухе Знак Старцев. Павлин и остальные пятеро продолжили помогать, вкладывая все оставшиеся силы. На этот раз разница ощущалась отчётливо. В общий поток влилась новая психическая сила — и вызвала в сознании Человека-кошмара мощный отклик. Хороший отклик. — Прочь! Он взмахнул правой рукой. Новый Знак Старцев вспыхнул ослепительным светом и молнией полетел вперёд — прямо в Ван Жосян. — А-А-А-А! Она закричала так безумно, как ещё ни разу прежде. Красивое лицо превратилось в страшную маску. Под ударом Знака Старцев из её тела выбило перекошенный жёлтый силуэт. Он быстро поблек, словно отражение, лишившееся света, и исчез без следа. Будто никогда не существовал. Чистый женский голос, всё это время звучавший песней, оборвался. На одно короткое мгновение открытый театр и низкое тёмное небо погрузились в абсолютную тишину. Ещё одна важная часть ритуала была разрушена. Через несколько вдохов Человек-кошмар уже оказался рядом. Одной рукой поднял с земли окровавленный огромный клинок. Другой сорвал с головы Ван Жосян драгоценную корону. ХРЯСЬ! Один удар — и корона раскололась надвое. — Мусор. — Вот как… Вот как… — всё ещё вопил мистер Уайльд. — Теперь я понял. Значит, вот как… А искажённое лицо Ван Жосян постепенно разгладилось. Пустота, растерянность и боль в глазах отступали. В них появлялось сознание. Она подняла голову на человека в маске. Но будто увидела совсем другое лицо. — Гу Цзюнь?.. Это ты?.. Цай Цзысюань, Сюэ Ба и Лоу Сяонин ещё несколько мгновений назад не могли представить, что именно Ван Жосян первой задаст этот вопрос. Теперь они смотрели на человека в маске горящими глазами. И тоже ждали точного ответа. Гу Цзюнь? Остальные сотрудники Управления замерли. Даже Гао Юй, Юй Сяоюн и другие, уже понемногу приходившие в себя на другой стороне, не могли пошевелиться. Задачей спасательной группы ведь было спасти Гу Цзюня. Но сигнал оказался ложным… Разве Гу Цзюнь не… — Староста, это я, — сказал человек в маске Ван Жосян. Затем обвёл взглядом остальных и громко произнёс: — Это я. Гу Цзюнь. Я не умер. Я вернулся. На лице Ван Жосян появилась ошеломлённая улыбка, в которой мелькнула горечь. — Значит, теперь я должна тебе ещё одну жизнь… — А-а! — Цай Цзысюань закричал от восторга. Лоу Сяонин расхохоталась. Сюэ Ба несколько раз ударил кулаком себя в грудь. — А-Цзюнь! У Шиюй тихо выдохнула — то ли от спокойствия, то ли просто от усталости. — Наконец-то можно нормально поспать. Пока они радовались, обычные люди вокруг только недоумевали. Кэтрин и остальные получали перевод в реальном времени и тоже ничего не понимали. Кто такой Гу Цзюнь? А вот Павлин, Мо Цин, Золотой Столб, Каменный Тигр и Водяной Нефрит — пятеро Странников Земли — замерли в таком потрясении, что лица мгновенно налились кровью. Ноги едва держали. Они чуть не попадали на землю. Человек-кошмар — это Гу Цзюнь? Тот самый Гу Цзюнь? Герой Управления… Гу Цзюнь? ---------- Значит, вот как — Гу Цзюнь? Кэтрин чувствовала потрясение Павлина и совершенно не понимала его причины. Она никогда не слышала этого имени. Почему Павлин реагирует так, будто перед ней величайшая рок-звезда мира? Рок-звезда? Что ещё за рок-звезда? Уловив эту мысль, Павлин едва не захотела дать себе пощёчину, чтобы Кэтрин наконец поняла: героя Управления нельзя вот так запросто сравнивать с какими-то знаменитостями. Неважно, Человек-кошмар это или нет. Нельзя проявлять неуважение к герою Управления! — Я правда ничего не знаю… — мучительно оправдывалась Кэтрин. — Он у вас там очень знаменит? — Он наш бог, — подумала Павлин. Если уж искать сравнение, то только такое. Тем временем Мо Цин уже не выдержал: — Господин Человек-кошмар, вы сказали, что вы Гу Цзюнь. Что это значит? — Пожалуйста, не шутите так с нами! — выпалил Золотой Столб. Голос Водяного Нефрита дрожал: — Просто однофамилец… то есть тёзка, да? У всех пятерых сердце подступило к горлу. Они боялись, что это не тот человек. И одновременно боялись, что именно тот. Теперь они уже знали: сами они пришли из неизвестного будущего, а нынешняя эпоха — Золотой век, до великих бедствий. Значит, Гу Цзюнь, возможно, ещё не погиб. Но как тогда получилось, что именно они вытащили его обратно из Страны Снов? — Я тот самый Гу Цзюнь, которого вы знаете, — спокойно ответил Человек-кошмар. — А это У Шиюй. Что?! Павлин, Мо Цин и остальные и без того едва понимали происходящее. Теперь же, взглянув на стройную молодую женщину с короткими чёрными волосами, словно получили ещё один удар током. Если бы Кэтрин пришлось описывать это чувство, она сказала бы: будто ты только что выиграл сто миллионов, ещё не успел получить приз — и тут узнаёшь, что неизвестный дядюшка за границей оставил тебе наследство ещё на сто миллионов. Но кто такая У Шиюй? Почему пятеро Странников Земли так возбуждены? Кэтрин не понимала. Том, Селс-Ван и остальные тоже. Ещё одна суперзвезда из их круга? Конечно. Конечно же! Сердце Павлина забилось так тяжело, что ей пришлось согнуться и опереться ладонями о колени. — Богиня Надежды… Как люди, выросшие в Золотом веке, могли понять, что означала Богиня Надежды для детей Города Земли? В самые тёмные годы стоило лишь подумать о ней — и будто ощущал мягкое прикосновение матери, слышал тихий ободряющий шёпот: Есть надежда — значит, есть свет. Богиня Надежды была лучшим воспоминанием их детства. Источником мужества. Источником надежды. Но сейчас Павлин, Мо Цин и остальные всё равно были ошеломлены. Неужели правда? Эта женщина выглядела приятно, но была куда моложе, чем на статуях Города Земли и распространённых народных изображениях. В ней не хватало той величественности и героической силы. Ван Жосян даже походила на эти образы сильнее. И вот эта девушка, которая на вид была едва ли не моложе самой Павлина, — их Богиня Надежды? — Эм? — У Шиюй тоже растерялась под их горящими взглядами. — Солёный Цзюнь, а со мной что? — Полагаю, они думают, что часть фраз Лу Синя сказала ты, — пожал плечами Гу Цзюнь. — А другие приписывают мне. У Шиюй тут же всё поняла. Не зря ей вдруг синестетически вспомнились портреты знаменитостей на стене класса. — А. Ну ладно. Как судьба решит. Пока пятеро Странников Земли приходили в себя, сотрудники Управления испытывали смесь восторга, воодушевления и вопросов. Восторг и воодушевление были понятны. Гу Цзюнь жив! И стоило ему вернуться, как снова появилось ощущение, будто нет ничего непобедимого. Но вопросов было не меньше. Почему он в маске? Что за знак он использует? Кто эти пятеро рядом с ним? И почему они так кричат? Никто не стоял без дела. Цай Цзысюань и Ян Ин, уже вернувшие подвижность, подбежали к Ван Жосян и отвели её в сторону. Хотя именно она прежде была самой безумной, сознание к ней вернулось раньше всех. А Гао Юй, Чжан Цзодун и остальные пока ещё не до конца вырвались из воздействия. — Павлин, сейчас не время об этом думать. Потом разберёмся. Сначала спасём людей. Услышав слова Человека-кошмара, пятеро быстро собрались и серьёзно кивнули. Нужно показать себя достойно. Нельзя разочаровать героя Управления! Гу Цзюнь повёл их к остальным пострадавшим. Лоу Сяонин, уже освоившая четвёртую тайну и соприкасавшаяся с источником силы Канона, тоже присоединилась. Они снова ударили по сотрудникам Знаком Старцев, очищая их сознание. Тех, кто ещё не завершил третью тайну и не участвовал в мятеже, пока не трогали — незачем было рассеивать действие знака. — А-а, кайф! Ещё! Вот это хорошо! — Лоу Сяонин кричала одновременно от боли и облегчения. — Отличный знак! Гао Юй и остальные реагировали примерно так же. Потом тяжело дышали, но взгляд заметно прояснился, а ненормальные мышечные спазмы исчезли. По приказу Сюэ Ба, кроме Лоу Сяонин, все очищенные пока отошли в сторону и не совершали никаких угрожающих движений. За это время десяток с лишним жёлтых фигур уже отступил на несколько десятков шагов. И тут обычные люди на сцене наконец сорвались с места. Сначала кто-то с криком «Спасите!» побежал к Гу Цзюню. Потом ринулись остальные. Супруги Джексон с дочерью бежали особенно решительно. Рядом с человеком в маске у них хотя бы был шанс выжить. Больше сотни гражданских собрались возле сотрудников Управления. Цай Цзысюань и остальные кое-как навели порядок и велели людям оставаться на месте. — Господин, это мы! — без конца кричал мистер Джексон, надеясь, что прежнее знакомство позволит их семье подойти поближе. Гу Цзюнь не отреагировал. Он уже шёл к лежавшему мистеру Уайльду и кончиком огромного клинка приподнял окровавленный плащ. И вдруг застыл. Плащ был пуст. Странной фигуры, которая только что лежала внутри, не оказалось. Но Гу Цзюнь всё это время краем глаза следил за местом падения. Никто не убегал. — Хм? — У Шиюй тоже удивилась. Сюэ Ба, Лоу Сяонин и остальные настороженно огляделись. — Осторожно… За этим стоит ещё какая-то сила… — хрипло сказала Ван Жосян, сидевшая на земле и пытавшаяся прийти в себя. — Эти зрители… Не могу объяснить. Но это не просто иллюзия… Скорее воплощение силы, которую они призывают… И мистер Уайльд не так прост… Попытка вспомнить пережитое снова исказила её лицо болью. — Нельзя позволить этой силе действительно прийти. Ни на каплю… Все оглянулись. Гу Цзюнь тоже почувствовал: странность, окутывающая это место, никуда не исчезла. Пространство всё ещё искажалось. За всё время, что происходило на сцене, сотни тысяч жёлтых зрителей на трибунах ни разу не пошевелились. Они лишь молча смотрели. Призыв? Гу Цзюнь вспомнил одну из фраз мистера Уайльда: «Рваные одежды Жёлтого Короля навеки укроют этот мир». Жёлтый Король? Сердце сжалось. Чжэн Цзялян постоянно говорил о роде Хастура, о короле… Жёлтый Король — Хастур? — Вот как… Вот как… Странный голос мистера Уайльда внезапно снова зазвучал. Его уродливое старое лицо появилось среди зрителей. То здесь. То там. Между сотнями тысяч фигур оно мелькало, как призрак. Сам старик словно кланялся, согнув и без того короткое тело, но не занимал места ни одной из фигур. Раздражающий голос звучал отовсюду: — Так вот как… Значит, так… — Да что он, мать его, несёт? — раздражённо бросила Лоу Сяонин. — Вот так, вот эдак… Никто не понимал. Но Гу Цзюнь ощущал приближение опасности. А Ван Жосян сумела выразить это словами: — Он пытается связаться с той силой… — Вот как… Давненько не было такой великолепной пьесы?.. Но всё ещё недостаточно?.. Не хватает смерти… Смерть — величайшее высвобождение. В миг высвобождения рождается душа… У этой пьесы ещё нет души? Значит, так?.. Безумный голос мистера Уайльда становился всё громче и заполнял огромный открытый театр. — Значит, нужна смерть! Только тогда появится душа! Внезапно снова раздалась чужая песня. Рядом с десятком жёлтых фигур вдали одна за другой начали возникать новые. Ряды. Ещё ряды. Они выстроились на сцене в новый огромный спиральный треугольник и вместе с обезглавленными телами окружили всех собравшихся. Обычные люди онемели от ужаса. Сотрудники Управления и Странники Земли нахмурились. Все новые фигуры были одеты в рваные жёлтые плащи. Но лица плащи не скрывали. На каждом была маска. Белая. Точно такая же, какую носил Гу Цзюнь. — Значит, так! — завопил мистер Уайльд. — Тогда пусть начнётся последний акт этой пьесы! ---------- Пьеса Холодный ветер налетел на арену и обжёг лица людей. Перепуганные дети вцеплялись в родителей. Но родители боялись не меньше. Жёлтые фигуры на трибунах не двигались. А вот окружившие сцену люди в жёлтых плащах и белых масках ожили. Из-под масок понёсся низкий, смешанный гул множества голосов — словно песнь мёртвых, накрывшая всё вокруг. Тьма в небе взбурлила. Из земли поднималось что-то зловещее. Каменная сцена и весь открытый театр начали дрожать. Лица Сюэ Ба, Цай Цзысюаня и остальных изменились. Сотрудники Управления узнавали слова. Это было заклинание призыва из первой тайны «Канона семи тайн Земли». Но в отличие от них, жёлтые фигуры читали его быстро и безошибочно. Слишком быстро. С безумием, которое невозможно описать. Не прошло и мгновения, как из разных мест трясущейся сцены вырвались зловещие крылатые тени. Чёрная шерсть. Каждая размером примерно с половину человека. Хвосты — словно обратные крюки. Крылья — как лезвия гильотины. Когти — острые шипы. Гигантские существа, похожие на летучих мышей, рванулись вперёд. В воздухе возникло ощущение отвратительной, почти неуловимой вони. Это… Ночные ужасы. Гу Цзюнь прищурился. Сердце тяжело ухнуло. Последний раз он видел таких существ у пещеры в пригороде Дунчжоу. По идее, они были духовными формами. В экспериментах Отдела заклинаний призывались именно такие. Но в этом искажённом пространстве они словно обрели материю. Никто не сомневался: удар когтя способен оторвать человеку голову и залить всё кровью. — А?.. — вырвалось у Цай Цзысюаня. Лоу Сяонин, Ян Ин и остальные специалисты по заклинаниям тоже были потрясены. Сильные. Слишком сильные. Да, они каждый день тренировались психически. Но далеко не каждый из них по-настоящему применял призыв первой тайны. С этими фанатиками они пока сравниться не могли. Тем более сейчас, когда чувствовали себя словно после тяжёлой болезни, а сильнейшие — Ван Жосян, Гао Юй и другие — ещё не восстановились. Обычные люди снова запаниковали и стали тесниться к центру. Гу Цзюнь уже собирался действовать, когда Павлин крикнула: — Всего лишь мелкие ночные ужасы. Оставьте их нам! Пятеро чужеземцев приняли решение одновременно. «Канон семи тайн Земли» знали не только Странники Земли. Барзай знал. Атал знал. И многие другие. Но если кто и применял Канон во благо, среди них обязательно были Странники Земли. Доктора их народа с детства учили: сверхъестественным защищать обычных. Кто причиняет вред их народу — враг. Павлин, Мо Цин, Золотой Столб, Каменный Тигр и Водяной Нефрит двигались невероятно быстро. Сотрудники Управления изумились. Даже Гу Цзюнь не ожидал такой слаженности. Очевидно, за этим стояли годы тренировок и совместных боёв. Пятеро выстроились в небольшую ритуальную формацию и одновременно начали читать заклинание, сопровождая слова жестами. Вокруг них взметнулся ослепительный белый свет. Чужая песня в ветре исказилась под его натиском. В их собственном хоре тоже слышалась едва заметная нотка безумия. Но Ван Жосян, достигшая пятой тайны, и У Шиюй, находившаяся на второй, ощущали разницу. Эта сила была похожа на свет, вырванный из самой тьмы. Из камня сцены один за другим вырвались ещё более огромные чёрные силуэты. Они взмывали в небо с пронзительными, совершенно чуждыми криками и заслонили собой все тучи. Обычные люди увидели их — и уже не могли даже бежать. Что это за чудовища?! Больше десятка. Каждое размером с дом. Размах повреждённых крыльев — десятки метров. Крики напоминали вороньи. Голова — словно у грифа. Бледно-жёлтая с чёрным кожа — как гниющий труп. У каждого было несколько пар неестественно длинных конечностей, заканчивавшихся огромными режущими когтями — даже шире и толще крыльев мелких ночных ужасов. Духовные формы. И всё же почти материальные. — Призыв пятой тайны… — осенило Ван Жосян. — Это пятая тайна… Цай Цзысюань, Сюэ Ба и остальные уставились на пятерых ещё пристальнее. Кто они вообще такие? В голове Гу Цзюня всплыло название. Большие ночные ужасы. В следующую секунду больше десятка чудовищ с визгом ринулись в разные стороны. Добрыми существами они точно не были. Когти рубили. Крылья били. Мелкие ночные ужасы визжали, когда их рвали, расплющивали и раздирали на части. Хотя их было бесчисленное множество, приблизиться к людям они не могли. Оставалось лишь невидимое ощущение кровавого дождя. Пение жёлтых фигур в белых масках начало сбиваться. То тут, то там силуэты распадались. Их сила слабела. — О-хо… — тихо произнесла У Шиюй. Цай Цзысюань закричал от восторга. Лоу Сяонин не удержалась и вскинула кулак. В сотрудниках Управления снова вспыхнул боевой дух. Эти пятеро невероятно сильны. Даже в сердцах обычных людей вновь зажёгся огонёк надежды — пусть зрелище и было чудовищно жестоким. Павлин и остальные не замечали чужих реакций. Они были полностью сосредоточены на заклинании. Сердца задыхались. На лбах вздувались жилы. Павлин вдруг вспомнила детство. Родителей. Сахарка. Город Земли. Огонь, сжёгший травяные равнины. Осаланцев, которые всё равно пришли. Если здесь действительно можно создать другое будущее — нельзя позволить этому миру погибнуть. Герой Управления сказал: это их миссия. — Вперёд! Павлин резко взмахнула рукой. Из-под ног вырвался ещё один большой ночной ужас. Её психическая сила почти иссякла. Казалось, само сознание сохнет и рассыпается. Кэтрин забеспокоилась. Павлин, хватит… Павлин… Большие ночные ужасы полностью подавляли мелких. Но тех всё ещё было бесконечно много. А жёлтые фигуры в белых масках окружали сцену тысячами, десятками тысяч. — Вот как… Значит, пора появиться смерти? — снова раздался безумный смех мистера Уайльда. — Вкусной смерти! Смерти, которая приносит душу! Их пение внезапно изменилось. Мелкие ночные ужасы перестали появляться. Но вместо этого быстро сгущалась куда более тяжёлая и мрачная сила. Сотрудники Управления вздрогнули. Пятая тайна. Эти люди тоже использовали пятую тайну. — Они призывают материальных… — торопливо сказала Ван Жосян. — Настоящих… бьякхи… Слово само вырвалось из её рта. Она не знала, откуда его знает. В тот же миг двинулся и Гу Цзюнь. Он давно понимал, что Павлин и остальные не смогут удерживать такой расход сил долго. Но заставить противника перейти к следующему шагу уже было достаточно. Это означало, что и те пошли ва-банк. Это пространство не было полностью земным. В нём смешивались искажения, похожие на Страну Снов. А значит, у него появлялся шанс. Потому что у него оставался ещё один навык. Навык Человека-кошмара. Маска не мешала. Но пришло время её снять. Гу Цзюнь одним движением сорвал с лица белую маску, а другой рукой достал что-то из маленькой медицинской сумки на поясе. — А… — А-Цзюнь! Стоило людям увидеть его лицо, как сердца сжались. Кто-то не сдержал крика. Цай Цзысюань покраснел. Лоу Сяонин выругалась. Даже У Шиюй широко раскрыла глаза — неизвестно, что именно отозвалось в её синестезии. Раньше Гу Цзюнь был красивым мужчиной. Теперь черты и форма лица сохранились, но багрово-фиолетовая кожа и густые струпья делали его пугающим до ужаса. — Не смотрите на меня! Все пригнитесь! — крикнул Гу Цзюнь. — Быстро! Делайте как я сказал! Сотрудники Управления подчинились первыми, хотя и не понимали причины. Цай Цзысюань и остальные заставили обычных людей тоже пригнуться. Перепуганная толпа поспешно согнулась. Павлин и Мо Цин уже поняли, что он собирается сделать. Они мгновенно встревожились — и одновременно растерялись. — Вот как. Значит, вы так любите смотреть пьесы? — сказал Гу Цзюнь. — Тогда я как раз покажу вам одну. Он поднял скальпель Карлопа и лёгкими быстрыми движениями, как когда-то Чёрный торговец иглами, провёл по векам обоих глаз. Уровень духовной эрозии — 21,68%. Давно забытая боль мгновенно захлестнула сознание. Гу Цзюнь провалился в пузырь счастливого сна. Его тело тем временем осматривало окружившие арену жёлтые фигуры. Глаза резко распахнулись. Взгляд, словно собранный из десяти миллионов перемешанных кошмаров, буквально вырвался наружу и исказил пространство. — Начинается кошмарное представление. Материальные бьякхи, о которых говорила Ван Жосян, ещё не успели явиться. Пение жёлтых фигур внезапно оборвалось под ударом искажающей силы. Силуэты замерли в потрясении. Одни тут же рассыпались. Те, кто ещё держался, безумно хватали себя руками, срывали маски, выцарапывали глаза. Люди, участвовавшие когда-то в битве в Доме кошмаров, почувствовали знакомое. Пространство снова наполнилось силой кошмара. Не смотреть. Не думать. Они продолжали пригибаться. Но даже так казалось, что мозг вот-вот разорвётся от боли. — А-а-а, смерть… смерть… — в голосе мистера Уайльда впервые прозвучало изумление, тут же утонувшее в ещё большем безумии. — Значит, вот как… Смерть… БА-БАХ! Все ночные ужасы в небе — мелкие и большие, все духовные формы — одновременно взорвались. Сверху хлынул кровавый дождь. Огромный открытый театр затрясся. Каменная сцена начала раскалываться кусок за куском. Эрозия: −1%, −3%, −5%, −10%, −18%. Один пузырь счастливого сна лопнул. Второй — следом. Разрушился и тот сладкий сон У Шиюй. Сознание Гу Цзюня вернулось в тело. Эрозия упала до 3%. Мысли стали удивительно ясными. Даже багровый цвет кожи начал отступать. Он сначала посмотрел на У Шиюй и остальных — те были целы, только тяжело дышали и не понимали, что произошло. Обычные люди пластом лежали на земле, но, похоже, тоже не пострадали. Затем Гу Цзюнь перевёл взгляд на трибуны. Сотни тысяч жёлтых зрителей расплывались и теряли очертания. На дальней части сцены осталось лишь несколько жёлтых фанатиков, катавшихся по земле от боли. Посмотрите-ка. Какой бурный отклик публики. Кошмарное представление имело оглушительный успех. Гу Цзюнь направился к снова проявившейся на земле короткой фигуре в жёлтом. Та, бормоча «смерть, смерть», отползала назад. Он встретился с её маленькими глазами, полными ненависти, и произнёс: — Мои глаза — Бездна. Бездна — истина. Мистер Уайльд. А это — отдельная пьеса специально для вас. Око Бездны. ---------- Сверхъестественным защищать обычных — Смерть… Гу Цзюнь, я знаю тебя. Но ты сам себя ещё не знаешь… Узнаешь. Обязательно узнаешь… Каменная сцена рушилась. Мистер Уайльд, лежа на земле, всё отползал назад и продолжал безумно выкрикивать слова. И тут глаза Гу Цзюня на мгновение стали острее лезвия гильотины. Маленькие глаза старика моментально налились кровью. Из горла вырвался чудовищный визг. Второе бледно-красное искусственное ухо тоже отвалилось и упало на землю. — Умереть… Надо умереть… Мистер Уайльд вцепился пальцами в собственное уродливое лицо. Первое движение оставило кровавые полосы. Следующие сорвали кожу и плоть. Вопли боли смешивались с безумным хохотом в звук, которому невозможно было подобрать название. Обычных людей пробирало до костей. Разве человек способен так обезуметь? — Неужели Жёлтый Король не пришёл?.. Неужели смерть не приходила?.. Корона Жёлтого Короля уже надета на твою голову… Мистер Уайльд внезапно обхватил собственную шею. Пусть тело было маленьким и уродливым, силы ему не занимать. Несколько рывков. ХРУСТ. Он сам свернул себе шею. Кровь хлынула, словно после перерезанного горла. Руки задрожали. Сильнейшая судорога выгнула всё тело в неестественную форму. Безумный голос оборвался. Тусклое свечение в маленьких глазах погасло. Мистер Уайльд умер. Задушил себя собственными руками. И вместе с его смертью исчезли все оставшиеся жёлтые фигуры в белых масках. Сотрудники Управления недоумевали. Неужели всё это время существовал только один мистер Уайльд? Или искажённое пространство просто вернуло остальных фанатиков куда-то ещё? Рябь пространства успокоилась. Огромный открытый театр развеялся, как ветер. Все внезапно обнаружили себя посреди бескрайнего жёлтого песка. Над горизонтом поднималось красное солнце рассвета. Павлин, Кэтрин и остальные, всё ещё тяжело дыша, огляделись. Это точно не была пустыня возле австралийского Уолтон-Тауна. И на пустыню Бунацик тоже не походило. Машины и другие вещи вернули первоначальные материалы и форму. Если бы рядом не лежали тела Чжэн Цзяляна и мистера Уайльда, всё случившееся можно было бы принять за один кошмарный сон. Гу Цзюнь стоял в стороне с закрытыми глазами. Несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая внутренний хаос. Одно кошмарное представление сняло больше 18% эрозии. Два пустых пузыря счастливых снов и раньше держались на грани разрушения — они почти сразу лопнули. Почти всё выдержал сладкий сон У Шиюй. Вот уж действительно: сон солёной рыбки лучше всего сопротивляется тьме. Но после применения Ока Бездны эрозия выросла ещё на 3%. Итого — 6,1%. В сознании одна за другой появились системные строки: 【Задание Бездны «За одну неделю снизить уровень эрозии на 10%» выполнено!】 【Вы выполнили задание более чем на сто часов раньше срока. Оценка выполнения: десять звёзд.】 【Вас ожидает награда за задание: неизвестно. Нажмите, чтобы получить.】 【Уровень духовной эрозии опустился в безопасный диапазон. Тревога отменена.】 【Прогресс закалки «Могучего сердца» увеличен на 20 000. Уровень повышен! Текущий уровень: вторая ступень (0/300 000).】 Десятизвёздочная награда? Такого у него ещё не было. И «Могучее сердце» наконец поднялось на новый уровень. Даже сердце будто действительно стало биться сильнее. — Солёный Цзюнь? — донёсся голос У Шиюй. — Ты как? Уже можно на тебя смотреть? Она, как и остальные сотрудники Управления, толком не понимала, что произошло. Они лишь знали: Гу Цзюнь использовал чрезвычайно мощную технику, а такие вещи обычно бьют по самому пользователю. — Можно. Я в порядке. Гу Цзюнь повернулся. Все живы. Павлин и остальные тоже. С сердца словно сняли огромный камень. Он провёл рукой по крови, уже заливавшей глаза. — Цзысюань, иди сюда. Зашей мне веки. У Шиюй и Цай Цзысюань сразу подбежали. Сюэ Ба тем временем пытался связаться с Управлением по спутниковому телефону, а Лоу Сяонин вместе с другими сотрудниками удерживала порядок среди гражданских. — А-а, Богач Цзюнь… — Цай Цзысюань был одним из врачей спасательной группы и носил маленький медицинский набор. Он попросил У Шиюй помочь, быстро надел стерильные перчатки, очистил кровь с век ватными шариками и взялся за иглу. Руки едва заметно дрожали. Не потому, что лицо друга выглядело страшно. И не из-за разрезанных век. Просто было больно смотреть. Когда-то Богач Цзюнь был красавцем курса. А теперь одной такой физиономией можно детей от ночных истерик лечить. Слишком высокая цена. Вокруг дети наконец снова начали плакать. Да и взрослые, до смерти перепуганные прежде, вспомнили, как говорить: «О боже мой». Кэтрин и Том заметили, что лысый татуированный мужчина уже полностью растерял прежнюю наглость. Вместе с девушкой он жался в стороне и изо всех сил старался не привлекать внимания. Этот день навсегда изменит картину мира для всех этих людей. И для них самих тоже. — Я немного изменился, — сказал Гу Цзюнь друзьям. — Но внутри всё тот же. — Если сравнивать с кенгуру, уже неплохо, что ты вообще человек, — У Шиюй внимательно осмотрела его. — А лицо… Съездим в Корею, там починят? Гу Цзюнь невольно улыбнулся. Потом рассмеялся в голос. — Наверняка есть и другие способы. Должны быть. Их оптимизм заразил остальных. То, что минуту назад казалось исключительно горьким, превратилось хотя бы в горькую шутку. В конце концов, У Шиюй была права. Главное — он вернулся живым. А лицо пусть чинят корейские врачи. — Вы напомнили мне одну фразу, — сказал Цай Цзысюань, продолжая шить. — Доброе, прошедшее через испытания, становится особенно сладким. — Лу Синь или Шекспир? — спросил Гу Цзюнь. Только бы не очередная цитата «героя Управления». — Шекспир. Гу Цзюнь улыбнулся. Любовь Цзысюаня к цитатам никуда не делась. Разве что волос стало меньше. А вот руки действительно стали лучше. Шил он теперь куда искуснее, чем Гу Цзюнь помнил. Тем временем Ван Жосян, Гао Юй и остальные тихо сидели в стороне, соблюдая приказ и не двигаясь. Сюэ Ба вдруг радостно крикнул над спутниковым телефоном: — Связь есть! Мы в пустыне Мобэй. Управление уже отправило группу эвакуации! — А что с Отделом заклинаний? — спросила У Шиюй. — Старик Тун говорит, твоя информация очень помогла. Было несколько случаев безумия, но сотрудники режима всё удержали. Серьёзных последствий нет. Сюэ Ба подошёл и протянул телефон Гу Цзюню. — А-Цзюнь, старик Тун хочет тебя услышать. Гу Цзюнь приложил чёрный спутниковый телефон к уху. — Алло? — А-Цзюнь?! — из динамика рявкнул знакомый голос, полный совершенно безумной радости. — Это правда ты, засранец? Правда?! — Да. Я. Гу Цзюнь снова улыбнулся. По груди разлилось тепло. Он, оказывается, даже успел соскучиться по этому старику. Пока Тун радостно орал в трубку, Гу Цзюнь смотрел на суету вокруг и понимал: работы впереди ещё море. Зачистить силы мятежа. Лечить синдром практики Канона. Освоить и исследовать технологию Знака Старцев. А вопросов ещё больше. Он не верил, что всё Братство сводилось к одному мистеру Уайльду. Общество Загробной Жизни. Культ Р’льеха. А теперь ещё и Братство Жёлтого Короля. Мир действительно становился хуже. Будущее полно перемен. Но Гу Цзюнь смотрел на людей, с которыми наконец встретился после долгой разлуки, и думал: будем справляться вместе. Как учили своих детей доктора Странников Земли. Сверхъестественным защищать обычных. ---------- Хорошие новости Для мобэйского отделения Управления это утро превратилось в настоящий хаос. Вывезти из пустыни мобильную оперативную группу численностью чуть больше тридцати человек было несложно. Но вместе с ними там находились больше трёхсот граждан других стран, два трупа, несколько машин и множество других вещей. Для начала всех доставили на базу в Мобэе и поместили в изоляцию. Инцидент получил кодовое название «Жёлтый знак» и уровень секретности C. Операцией напрямую руководил центральный штаб. Поэтому, за исключением нескольких высокопоставленных руководителей, большинство сотрудников местного отделения даже не знало, что именно происходит. Они просто выполняли приказы. Тем более ничего не знали оперативники, которые сопровождали группу до самой базы. Они и представить не могли, что человек в маске — это тот самый погибший герой, которого последние полгода Управление ставило всем в пример. Награждённый Медалью Управления. Легенда Дунчжоу. Тем временем из центрального штаба в Мобэй на специальных самолётах уже летели многочисленные группы. Кто-то — усилить местное отделение. Кто-то — отправиться в пустыню и изучить каждый клочок местности в поисках хотя бы одной зацепки. Прилетели и сотрудники Отдела заклинаний. Доктор Шэнь прибыл лично. Старик Тун остался на базе Отдела, удерживая ситуацию там. Увидев Человека-кошмара, доктор Шэнь одновременно обрадовался и испугался. Он боялся, что надежда снова окажется ложной. Новость о возвращении Гу Цзюня пока тщательно скрывали. Нигде ничего не знали. Даже в Дунчжоу. Причина была проста. Теперь «Гу Цзюнь» — уже не безымянный сотрудник. Это геройский образ. И разрушать его нельзя. Если человек в маске не он — Управление обязано сначала разобраться. Даже если он действительно Гу Цзюнь, новость всё равно стоило придержать и некоторое время понаблюдать. Все люди, помещённые на базе в Мобэе в карантин, должны были пройти целый комплекс обследований — физических и психических. Первыми, конечно, проверяли участников спасательной группы и шестерых, пришедших вместе с Гу Цзюнем. Тела Чжэн Цзяляна и мистера Уайльда, а также жёлтый плащ последнего составляли отдельный вопрос. Старик Тун уже потребовал доставить всё это обратно и передать Отделу заклинаний для вскрытия и экспериментов. Мистер Уайльд вообще человек? Или нечто вроде гуля? По результатам визуализации — человек. Но были ли скрытые изменения, началось ли какое-то превращение — это можно было установить только вскрытием. На следующий день пришёл один из важнейших результатов. ДНК совпала. Старик Тун и доктор Шэнь буквально ликовали. Человек-кошмар действительно был Гу Цзюнем. Его физическое состояние привлекало особенно много внимания, поэтому обследовали его куда подробнее остальных. Раны на ногах уже зажили. Никаких аномальных разрастаний на снимках не обнаружили. Изменение пигмента кожи и многочисленные рубцы тоже, судя по всему, здоровью не угрожали. Но настоящая радость пришла из другого результата. — Ха-ха! Живучий этот парень! Его так просто не убьёшь! — старик Тун смеялся снова и снова. — Хорошо. Очень хорошо, — Яо Шинянь, услышав новости, тоже был вне себя от счастья. — Настоящее благословение небес. До этого они успели только порадоваться тому, что А-Цзюнь вернулся живым, как сразу вспомнили: в его голове по-прежнему есть бомба замедленного действия. Опухоль ствола мозга. Даже если сейчас он выжил, через несколько лет всё равно мог умереть молодым. Но новое обследование показало невероятное. Опухоль почти полностью уменьшилась. Это уже выглядело как выздоровление. Возможно, этот парень и правда проживёт сто лет. Неизлечимая медуллобластома самопроизвольно регрессировала? Для обычного пациента это можно было бы назвать чудом. В случае Гу Цзюня наверняка существовала причина. Сам он тоже был в восторге. Когда уровень духовной эрозии был высоким, он почти не чувствовал изменений в организме. А теперь снимки оказались настолько хорошими. Среди его «реликвий» должны были оставаться препараты таргетной терапии от опухоли ствола мозга. Он собирался выбрать подходящий момент и передать их Медицинскому отделу на исследование. Если это поможет человечеству продвинуться в лечении рака, польза будет огромной. Поэтому Управлению он сказал, что улучшение, вероятно, связано с какими-то лекарствами, которые ему давали зуги. Записать заслугу за зугами было не так уж неправильно. В конце концов, каким бы человеческим ни было лекарство, лабораторным мышам всё равно полагается часть славы. Если лекарство настоящее. В отчёте о событиях после Дома кошмаров и о возвращении в этот мир Гу Цзюнь часть вещей рассказал как есть. А часть изменил или пока вообще не упоминал. Главным образом — людей из будущего и Город Земли. Причина была очень простой. Он всё ещё не знал, что в действительности происходит внутри Управления. Некоторые сведения лучше пока оставить у себя. До прибытия спасателей он заранее согласовал легенду с Павлином и остальными. Кэтрин, Том и трое других — психически больные люди с множественными личностями. Затем их словно призвали, и они в полубессознательном состоянии физически попали в Страну Снов. А призвал их якобы старший жрец храма Ултара Атал. Всё дело — в Атале. Он же принял их в ученики, передал «Канон семи тайн Земли», затем отправил в Дайлат-Лин спасать Гу Цзюня, велел вернуть его в Ултар, а там обучил технологии Знака Старцев и передал три реликвии. Три реликвии были чрезвычайно важны. Текст на звериной шкуре — оставленное Аталом предупреждение. Рыбья чешуя — ещё один пока непонятный знак опасности. А камень со Знаком Старцев — помощь. Именно поэтому после возвращения Гу Цзюнь не вышел к Управлению сразу, а тайно связался с У Шиюй. Дальше события привели их сюда. То есть всё произошло не потому, что Гу Цзюнь такой способный. И никакая неизвестная тень ему не подсказывала. Всё сделал могущественный Атал из Ултара. Почему Атал так поступил? Гу Цзюнь понятия не имел. Кэтрин и остальные и без того мало что понимали. А Павлин с товарищами, узнав, что перед ними Гу Цзюнь, слушались его во всём. Он заранее предупредил их: не поддаваться гипнозу. На любые другие вопросы отвечать только: «Не знаю. Позвольте мне увидеть Человека-кошмара». Если не применять настоящие пытки, такую легенду пробить будет трудно. Гу Цзюнь не видел причин, по которым Управление сейчас стало бы переходить эту черту. — Даже если пытать меня будут осаланцы, — торжественно сказала Павлин, — я не скажу ни слова. — А я, по-моему, не выдержу… — призналась Кэтрин. И ведь именно ей в основном предстояло переводить ответы. Но, как Гу Цзюнь и ожидал, проверяющие просто записали их показания в дело. За границу никто не выходил. Если никто сам не заговорит, кто вообще способен предположить, что они люди из будущего? Наоборот, придуманная версия выглядела правдоподобнее. А Атала проверяющие всё равно найти и допросить не могли. Гу Цзюнь не скрывал огромную географию Страны Снов и разнообразие её цивилизаций. Говори он об этом или нет, Управление всё равно продолжило бы исследования. А он не хотел, чтобы люди пошли по опасному пути — например, во сне попали на Холодное плато. Найдёт ли Управление физический проход туда? У них нет зугов. Гу Цзюнь не беспокоился. Даже он сам не умел находить такие проходы. Каждый сдавал собственный отчёт. Но главной проблемой Управления сейчас были все специалисты по заклинаниям — особенно люди с психической эрозией и подозрением на мятеж. Существующая система оценки S явно перестала работать для определения психического состояния и мыслительных изменений у практиков. Смерть Чжэн Цзяляна сильно огорчила старика Туна и остальных. Если бы лёгкие признаки безумия удалось заметить раньше, трагедии, возможно, удалось бы избежать. По крайней мере, его можно было бы вовремя отстранить и не позволить втянуть остальных в водоворот. Гу Цзюнь это понимал. Добро и зло в человеке не застывают навсегда. Именно поэтому показатель S, который хотя бы частично отражал состояние человека, был так важен. «Сверхъестественным защищать обычных» — это не лозунг, который достаточно прокричать на собрании. Нужны реальные механизмы. И Знак Старцев явно мог стать одним из них. Гу Цзюнь не собирался сразу передавать Управлению всю главу «Пнакотических рукописей». Он хотел сначала сам разобраться лучше и посмотреть, как будет развиваться ситуация. Но что такое Знак Старцев, как использовать камень и как формировать знак психической силой — всё это он рассказал старику Туну. — Знак Старцев — технологический продукт. Он не вызывает духовной эрозии у пользователя. Он вызывает отвращение у безумцев и тёмных существ и наносит им психический ущерб, а ещё способен вытеснять силу источника, разъедающую сознание. Думаю, по эффекту это примерно как человеческий обычай отпугивать новогоднего зверя петардами или бросать в дьявола чеснок. Старик Тун согласился с его предложением. Все, кто когда-либо практиковал заклинания, должны были по очереди пройти очистку с помощью камня Знака Старцев. ---------- Очищающая терапия После того как спасательная группа и шестеро вместе с Гу Цзюнем прошли проверку и оказалось, что опасных инфекций у них нет, их специальным самолётом доставили из Мобэя на базу Отдела заклинаний в Дахуа. Дахуа — город, где находился центральный штаб Управления. Он соседствовал с мегаполисом Бэйчжоу и сам был весьма оживлённым местом. С тремя сотнями гражданских всё будет намного дольше. Во-первых, среди них могли скрываться члены недавно обнаруженного Братства Жёлтого Короля. Во-вторых, почти все они были иностранцами, а значит, предстояли международные переговоры. Гу Цзюню заниматься этим не требовалось. У него хватало своей работы. Хотя формально он был одним из первых ветеранов Отдела заклинаний, на самой базе оказался впервые. За рулём был Цай Цзысюань. У Шиюй по дороге устроила ему экскурсию. Базу переделали из одного старого объекта центрального штаба и достроили новые корпуса. Административный центр. Корпус сновидений. Психологический корпус. Корпус оценки. Медицинский корпус. Библиотека. Столовая. Общежития… — А там Центр отдыха, — У Шиюй посмотрела через окно на комплекс за арочным входом, похожий на пятизвёздочный отель. Центр отдыха определённо был самым приятным местом всей базы. Хочешь спорт — бассейн, спортзал, даже футбольное поле. Хочешь вкусно поесть — пожалуйста. Творческие занятия — тоже. Можно просто целый день лежать на траве и ничего не делать. Старик Тун с самого начала уделял отдыху сотрудников огромное внимание. Но даже это не спасло от проблем. — Кстати, — вспомнила У Шиюй, — здесь работают несколько твоих друзей. И все мои подчинённые. — Кто? — Гу Цзюнь задумался и почти сразу вспомнил. — Ли Лэжуй? — Ага. Ещё двое: У Дун и Линь Сяотан. Только теперь он узнал, что старик Тун учёл их опыт аномального события на морском дне у Лунканя и вполне приличные профессиональные навыки — особенно в еде, развлечениях и отдыхе — и устроил всех троих в Центр отдыха. Теперь они подчинялись У Шиюй и выполняли мелкие поручения. Работали, по её словам, довольно старательно. Правда, из троих только Линь Сяотан хотела перейти в специалисты по заклинаниям. Остальные двое знали своё место. Последней точкой экскурсии стал Медицинский корпус. Именно здесь собирались проводить «очистку духовной эрозии камнем Знака Старцев». Очистка сама по себе была психическим ударом. Павлин рассказывала: при высокой эрозии случаются осложнения. Во время процедуры вполне могла понадобиться неотложная помощь. У входа в Медицинский корпус Гу Цзюнь встретил ещё одного знакомого — дядю Дань в белом халате. Внутри Отдела лишь немногие знали о спасательной операции, а уж о возвращении Гу Цзюня — тем более. Но дядю Даня привлекли как дежурного врача операции и сообщили ему всё из-за личной связи с Гу Цзюнем. — А-Цзюнь… — круглое доброе лицо мужчины среднего возраста сияло улыбкой. Он несколько раз крепко хлопнул Гу Цзюня по плечу. — Главное, что вернулся. Через пару дней свожу тебя в клуб. — В Центре отдыха есть разные клубы, — уточнила У Шиюй. — Рыболовный, барбекю, шахматный. — Рыболовный? — Гу Цзюнь скривился. — Солёную рыбу там ловить можно? Если нет — не пойду. — О, запрос специфический. — У Шиюй задумчиво покрутила глазами. — Я отправлю заявку. Пусть Исследовательский отдел подумает, как реализовать. Цай Цзысюань рядом вздохнул: — В этом и сила человеческой веры: нет ничего невозможного, есть лишь то, до чего ещё не додумались. Медицинский отдел Дунчжоу за последний год пережил больше аномальных событий, чем большинство других регионов. Так что знакомых врачей, перешедших в Отдел заклинаний, было немало. Профессор Цинь уже ушёл с передовой и неплохо восстанавливался. Профессор Гу по-прежнему преподавал в Медицинском университете Дунчжоу и готовил кадры для Управления. Гу Цзюнь уже видел обоих по разрешённой видеосвязи. Когда вернётся в Дунчжоу — встретятся лично. А пока на пятом этаже Медицинского корпуса, в кабинете врачей при операционной, которую формально назвали «комнатой очистки», он наконец снова встретился со стариком Туном. И впервые увидел доктора Цзяна — представителя Школы Энджелла. — Доктор Гу, давно хотел познакомиться, — с уважением сказал доктор Цзян. — Очень рассчитываю поговорить с вами о Стране Снов. — А я — узнать от вас больше о культе Р’льеха, — кивнул Гу Цзюнь, уже зная его историю. Тень культа Р’льеха никуда не исчезла. Как и Общество Загробной Жизни. Его родители. «Морская птица». Отшельник из гор… Слишком много вопросов оставались без ответа. «Комната очистки» в действительности была обычной операционной под постоянным наблюдением. Операционный стол убрали. В центре поставили стол, стул и камень Знака Старцев. Гу Цзюнь, Павлин и Мо Цин находились рядом и давали указания. Снаружи дежурили вооружённые оперативники. Если что-то пойдёт не так, они должны были ворваться и взять ситуацию под контроль — будь то внезапное безумие пациента или странная реакция самого камня. Первым очистку прошёл старик Тун. Его крики во время процедуры оказались не признаком боли, а скорее стонами человека, которому очень хорошо в сауне. Он вышел весь в поту, но удивительно бодрым. Старое лицо сияло. — А-Цзюнь, ты привёз нам настоящее спасительное лекарство. Но радовался он не только технологии Знака Старцев. Были ещё Павлин и остальные. Пять прямых учеников Атала. И каждый полностью освоил пятую тайну. А главное — с верностью проблем не было. Таких людей обязательно нужно принять в Отдел заклинаний. Что там думает Австралия — дело второстепенное. Гу Цзюнь и раньше знал, что у людей, которые ещё не дошли до источника силы в третьей тайне, серьёзных проблем не будет. У Шиюй и Цай Цзысюань были на второй. Сюэ Ба ещё не закончил третью. Для них процедура оказалась лишь чуть более жаркой сауной. Но затем настала очередь людей с «синдромом практики Канона». Все, кто ранее сходил с ума, страдали именно этим состоянием. Лоу Сяонин, не участвовавшая в мятеже, стиснула зубы и выдержала. Но некоторые пациенты корчились так сильно, что тело почти выгибалось дугой. Крики звучали, будто им без наркоза пилят кость во время ампутации. Высокую эрозию нельзя было очистить за один раз. Процедуру приходилось повторять раз в три дня. Независимо от того, сходил ли человек прежде с ума или участвовал ли в мятеже, Гу Цзюнь и остальные вовремя прерывали процесс и возвращали сознание пациента. — Эх… — доктор Шэнь смотрел из комнаты наблюдения и тяжело вздыхал. Даже радость старика Туна померкла. Да, Отдел заклинаний был новым подразделением. И они, и руководство изначально понимали: начало будет тяжёлым, многие проблемы выявятся только на практике. Но эти люди были лучшими кадрами всей страны. И все добровольно шли на передовую. Смотреть на них сейчас было больно. Центральный штаб пока не решил, как поступить после этого инцидента. Сначала нужно увидеть результаты очистки. И вот наступила очередь особенно важной пациентки. Ван Жосян. Пятая тайна. Участие в мятеже. Почти убила товарищей. А мистер Уайльд называл её наследницей Кассильды. — Староста, держись, — серьёзно сказал Гу Цзюнь у стола. — Ты всегда была очень стойкой. Я это знаю. Ван Жосян слегка улыбнулась. — Каким бы ни оказался результат, хоть какой-то вклад в медицину я уже внесла. Под взглядами Гу Цзюня, Павлина и Мо Цина она села, протянула руку и резко положила ладонь на камень Знака Старцев. Брови тут же сошлись. Лицо начало искажаться. ---------- Технологическая задача Из всех 530 специалистов по заклинаниям именно Ван Жосян дала самую тяжёлую «реакцию очистки». Стоило ей просто положить руку на камень Знака Старцев, как возникла боль уровня десяти баллов. Лоб мгновенно покрылся холодным потом. И это ещё до настоящего контакта с силой знака. Даже Павлин и Мо Цин испугались. Прошло всего пять секунд, и Гу Цзюнь немедленно оттащил её руку. Каким бы сильным ни был характер, у человеческого тела есть предел. Если смотреть с хорошей стороны, у Ван Жосян не произошло ни кровоизлияния в мозг, ни остановки сердца, ни других угрожающих жизни осложнений. Она не выкрикивала в бреду ничего о Жёлтом Короле или Каркозе. Сознание оставалось ясным. Для сотрудников оценки, которые потом просмотрят запись, это тоже будет важно: она не выглядела безумной. — Гу Цзюнь… — Ван Жосян едва могла нормально дышать, но упрямство в голосе осталось прежним. — Что можешь придумать — используй. Я боли не боюсь… — Знаю. Не торопимся, — успокоил её Гу Цзюнь. — Староста, у тебя особый случай. Будем идти медленно. Вся первая серия процедур подтвердила: её случай действительно особый. Гао Юй и Чжан Цзодун тоже достигли пятой тайны, но эти двое крепких взрослых мужчин переносили очистку намного легче. А после неё их психическое состояние стабильно улучшалось. Ван Жосян, вероятно, понадобится больше процедур и гораздо более долгий период восстановления. Через три дня после первой серии началась вторая. На этот раз старик Тун, Цай Цзысюань, У Шиюй и остальные, ещё не дошедшие до третьей тайны, уже вообще ничего не почувствовали, положив руки на камень. Павлин одновременно поддерживала контакт с камнем — это служило дополнительным методом проверки. Белого света не появилось. Их сознание действительно стало «чистым». После второй серии очистились и практики третьей тайны вроде Сюэ Ба. Прошло ещё несколько дней. Гу Цзюнь всё это время не выбирался ни в какие клубы. На базе Отдела заклинаний у него было слишком много работы помимо очистки. Он разговаривал с доктором Цзяном и другими о Стране Снов и культе Р’льеха. Участвовал во вскрытиях Чжэн Цзяляна и мистера Уайльда. После долгого перерыва снова войти в секционный зал, вдохнуть резкий запах формалина, взять скальпель и рассекать ткани трупа слой за слоем… Он неожиданно почувствовал себя почти дома. Вскрытие подтвердило: мистер Уайльд был человеком. Все его аномалии и уродства укладывались в понятные современной медицине причины. Рост 115 сантиметров — нарушение развития. Уродливое лицо — следствие множества повторных травм от того, что он сам постоянно его расцарапывал. Ни другим видом он не был, ни в такой вид не превращался. Тело Чжэн Цзяляна выглядело ещё обычнее. Даже привычных мутаций не обнаружили. И именно это делало их психическое безумие ещё страшнее. Ещё через три дня завершилась третья серия очистки. Гао Юй и Чжан Цзодун стали почти полностью «чистыми». А у Ван Жосян прогресс оставался минимальным. У Гу Цзюня появилась новая диагностическая гипотеза. Максимальный уровень его собственной духовной эрозии достигал 49%. Тогда тело почти полностью парализовало, а сознание было близко к исчезновению. Первую очистку камнем Знака Старцев он прошёл примерно на 24%. Тогда показатель снизился на 3%. Во всех трёх нынешних процедурах он тоже участвовал лично. Каждая снимала примерно по 2%. Теперь общий уровень упал ниже 1%. Голова была удивительно ясной. Если судить по его реакции, Гао Юй и Чжан Цзодун потеряли контроль над собой примерно при 10% эрозии. Но Ван Жосян могла быть ближе к его случаю. Возможно, прежде чем воля сломалась, её уровень дошёл до 20–30%. Вот почему лечение сейчас идёт так плохо. Три процедуры, возможно, сняли у неё всего около 3%. И остаётся ещё 17–27%. Гу Цзюнь знал: чем выше эрозия, тем труднее её снижать. Если бы он не попал в кошмарное представление и не удержался благодаря пузырям счастливых снов, восстановиться так быстро было бы невозможно. Если бы с самого начала лечился только камнем Знака Старцев, результат мог оказаться даже хуже, чем у Ван Жосян. 【Чем ниже уровень духовной эрозии и чем раньше применяется камень Знака Старцев, тем лучше эффект.】 【У каждого человека собственный порог духовной эрозии, после которого наступает «безумие» или «мятеж».】 Оба вывода Гу Цзюнь включил в медицинский отчёт. Второму уделил особенно много места. Скорее всего, порог зависит от множества параметров: психической силы, духовной чувствительности, воли и других качеств. Возможно, имеет значение и источник эрозии. У Ван Жосян и остальных воздействие исходило от Жёлтого Короля — силы, которой поклоняется Братство Жёлтого Короля. У самого Гу Цзюня основным источником был Дом кошмаров, связанный с неизвестной силой культа гулей, а также с Ктулху, которому поклоняется культ Р’льеха. Имеют ли разные источники эрозии разные пороги? Пока неизвестно. Например, может ли он сойти с ума уже при 10% эрозии силой Жёлтого Короля, но выдержать 50% эрозии силой Ктулху? По результатам лечения и отчёта Гу Цзюня объём работы Отдела заклинаний только вырос. Главной задачей стало создание устойчивой и действенной новой системы оценки S. — А-Цзюнь, ситуация очень серьёзная, — старик Тун предупреждал его ещё раньше. — Если мы не найдём способ наблюдать и контролировать это, Отдел заклинаний приостановят. Управлению нужна управляемая сила, а не механизм, который превращает собственных людей в безумцев, мерзавцев и предателей. Новая оценка S явно должна была состоять из трёх частей. Первая — общий рейтинг индивидуальных свойств человека. Вторая — диапазон порога безумия при столкновении этого человека с разными аномальными силами, соответствующий его рейтингу. Третья — текущий уровень духовной эрозии и её источник: то есть состояние, которое можно оценивать и отслеживать в реальном времени. Например, Ван Жосян имеет рейтинг A, Гао Юй — B. Оба подвергаются эрозии силой Жёлтого Короля. Порог Ван Жосян — 30%, а Гао Юя — 10%. Тогда даже при текущих 10% у Ван Жосян новая оценка S будет не слишком высокой. Но если Гао Юй достигнет 7%, его S уже окажется опасно близко к безумию. — Только так у нас вообще может появиться рабочая система оценки, — сказал доктор Шэнь. За одну неделю половина волос на голове этого интеллигентного мужчины среднего возраста словно поседела. Лицо было измождённым. Рейтинг способностей. Порог безумия. Текущая эрозия. Но как измерять эти три показателя? Как определять их границы? Доктор Шэнь и его подчинённые не находили ответа. Возможно, для этого существовала сверхтехнология вроде камня Знака Старцев. Но она уже лежала за пределами их возможностей. И всё же искать науку внутри заклинаний, нащупывать опору в неизвестной человечеству сверхъестественной области — это и было работой, за которую они взялись, прекрасно зная, насколько она трудна. Гу Цзюнь заранее спрашивал Павлина и остальных. Но у Странников Земли такой проблемы не было. Они не изучали другие заклинания. Для бойцов Управления отбирали только людей с наивысшими способностями к психической силе. Поэтому их рейтинги и пороги безумия были примерно одинаковыми. Текущий уровень эрозии оценивали по опыту. Кроме того, обычно человек либо погибал в бою, либо при сравнительно слабой эрозии сразу использовал камень Знака Старцев. Чист он или нет — было очевидно. Это тоже метод. Но Гу Цзюнь понимал: для Управления и их мира он не годится. Если брать только людей уровня A, кадров не хватит даже на один город. А здесь в любом случайном городе живут миллионы. К тому же разве чрезмерная жёсткость отбора не была одной из причин, почему Странники Земли так и не смогли нормально развиться? Технология. Сверхтехнология… Гу Цзюнь чувствовал, что ответ скрывается в «Пнакотических рукописях». ---------- Новое устройство со Знаком Старцев Опал — драгоценный камень, представляющий собой гелеобразный диоксид кремния и содержащий от пяти до десяти процентов воды. Ночью, на базе Отдела заклинаний, в спальне стандартного жилого блока Гу Цзюнь разглядывал сияющий разноцветный опал у себя в руке. Опалы бывают с игрой цвета и без неё. Этот относился к первым: овальный, длиной 4,5 сантиметра и шириной 2,1 сантиметра, добытый на западе Австралии. При покупке Гу Цзюнь специально велел сотрудникам отдела досуга обратить внимание на происхождение камня, поскольку считал, что «городок Уоттон» всё ещё содержит подсказку иного рода. Опал аморфен. Некоторые его структуры при потере влаги меняют цвет и даже растрескиваются, однако устойчивые структуры остаются неизменными. В этом камне влаги было достаточно: цвета яркие, форма гладкая и округлая. Гу Цзюнь решил, что он, по всей видимости, подходит под требования «Пнакотических рукописей». — Хм. Держа камень, он сел за рабочий стол, специально поставленный посреди спальни. На столе лежали резцы, электродрель, свёрла, шлифовальные иглы и прочий инструмент — почти как универсальный набор ортопеда. По углам комнаты Гу Цзюнь заранее установил камеры. Они должны были записать всё, что произойдёт дальше. На самом деле он и сам не знал, что именно собирается делать. Знал лишь одно: на опале нужно вырезать Знак Старцев. Но как именно вырезать его и почему после этого камень должен обрести особые свойства — понятия не имел. В той части «Пнакотических рукописей» описывался один из способов применения Знака Старцев. В отличие от большого камня Знака Старцев, этот предмет предназначался для «контроля рассудка». По крайней мере, так понял Гу Цзюнь. Текст был настолько туманным и сложным, что половину смысла ему приходилось угадывать. Однако одно бросалось в глаза: «рассудок, рассудок, рассудок». Цивилизация, создавшая эти технологии, придавала ему колоссальное значение. Рациональное мышление было для них высшим принципом, а знания и наука — единственными приемлемыми способами понимать Вселенную. Если проводить аналогию, прибор для контроля рассудка напоминал человеческий фитнес-браслет: время от времени глянул, сколько шагов прошёл. «Но даже если для них это была мелкая бытовая штука, — подумал Гу Цзюнь, — если мы сможем её изготовить, она решит огромную проблему». В «Пнакотических рукописях» рисунок линий был приведён совершенно ясно, но каждая линия словно заключала в себе законы высшей математики. Невероятная точность узора вызывала у него то же чувство ничтожности, что и взгляд на звёздное небо. Человеческая наука нынешнего уровня такого понять не могла. Примерно как первобытный человек не понял бы, что такое математический анализ. Хотя и сам Гу Цзюнь в нём не особенно блистал — высшая математика всегда заставляла его страдать. — Попробуем. Он глубоко вдохнул и взял резец. Хотя пользовался таким инструментом впервые, рука слушалась уверенно: «Твёрдая рука» работала и здесь. Цай Цзысюаню, с которым они по-прежнему жили в одном блоке, Гу Цзюнь заранее строго наказал никого не впускать, пока он сам не выйдет. Он прикрыл глаза, мысленно открыл «Пнакотические рукописи» и перелистнул на страницы о создании «подвески со Знаком Старцев». Перед ним возникли немыслимые линии и неописуемые узоры, сведения о том, как соединять духовную силу с опалом, управлять влагой внутри камня и перестраивать его структуру… Постепенно всё его внимание сосредоточилось на этом. Голова начала понемногу болеть. — У-у… Словно множество сновидений хлынуло на него и вытеснило темноту. Оглядевшись, Гу Цзюнь обнаружил, что вновь стоит в том грандиозном сводчатом книгохранилище. Но теперь — в другом месте, и прежней чёрной тени нигде не было. Ряды исполинских книжных шкафов находились далеко. Сам он стоял у стены. В слабом свете было видно, что гигантская каменная кладка сплошь покрыта резными линиями, будто поверхность бесконечно тёрли наждачной бумагой. Царапины наслаивались друг на друга, переплетались, образуя рисунок во много раз сложнее того, что был в «Пнакотических рукописях». «Это… принципы технологии камня контроля?» Чем дольше Гу Цзюнь смотрел, тем сильнее его потрясала тонкость и точность этой силы. Каждая прямая и каждая кривая на стене словно могла очертить саму его душу. Он погрузился в узор с головой. Никакого дискомфорта не чувствовал и потому совершенно потерял счёт времени. Неизвестно, сколько прошло, прежде чем Гу Цзюнь медленно поднял правую руку, желая коснуться стены. В тот же миг видение исчезло. Он резко распахнул глаза. Вокруг больше не было огромной библиотеки — только просторная спальня общежития. За окном уже светало. Часы показывали немного за шесть утра. Прошла целая ночь. — А-а… Гу Цзюнь глубоко вдохнул, словно заново подключился к собственному телу. И только тогда на него обрушилась чудовищная усталость: он едва не рухнул лицом на стол. Обе руки ломило так, будто их вот-вот оторвёт. Что он делал, если даже «Твёрдая рука» третьего уровня оказалась выжата досуха? Сердце резко дёрнулось. Гу Цзюнь опустил взгляд на стол. Что он вообще вырезал? Столешница была усеяна мелкой каменной крошкой. В правой руке по-прежнему был резец, в левой — опал. Камень сохранил овальную форму и почти не изменился, но на лицевой стороне теперь был вырезан Знак Старцев. Поверхность ещё не шлифовали и не полировали, однако узор выглядел так естественно, будто всегда был частью камня. Даже поперечные линии знака словно сливались с цветными переливами опала. — Это… Гу Цзюнь нахмурился. Электродрель и остальные инструменты лежали нетронутыми. Неужели всю ночь он работал одним резцом? С трудом поднявшись, он доковылял до компьютера и открыл записи с камер. На видео после того, как он настроился на «Пнакотические рукописи», его руки очень быстро пришли в движение и начали резать опал. Он посмотрел немного в обычной скорости, затем ускорил запись. Всю ночь происходило одно и то же: он непрерывно вырезал узор. Переключив камеру и посмотрев с другого угла, Гу Цзюнь заметил, что всё это время его глаза были закрыты. Настоящий сомнамбулизм. «Со стороны кажется, что я просто вырезал Знак Старцев. Но по сути это была духовная резьба. Внутренняя структура опала уже другая». Оставался главный вопрос: работает ли маленький камень Знака Старцев? Опираясь на своё понимание «Пнакотических рукописей», Гу Цзюнь ещё немного повозился с камнем. Его сияние начало меняться, сам знак замерцал… Гу Цзюнь не удержался и рассмеялся от радости, стиснув опал в кулаке. Получилось. Похоже, действительно получилось. Вот оно — спасительное средство. Он тут же взял телефон и позвонил старику Туну. Пора и ему хоть раз разбудить кого-нибудь ранним утром. — Алло? — Тун ответил почти мгновенно, словно и не спал. Последняя неделя вымотала старика, он заметно осунулся. — Старик Тун, — рассмеялся Гу Цзюнь. — Я наконец разобрался с технологией, которую передал мне верховный старейшина Атал. Наш фитнес-браслет готов. — Какой ещё фитнес-браслет? — удивился Тун. — Атал и такое умеет? — Это сравнение. На самом деле речь об устройстве для контроля и проверки состояния рассудка у специалистов по заклинаниям. ---------- Камень контроля рассудка Устройство, способное отслеживать и проверять состояние человеческого рассудка. После этих слов Гу Цзюня с самого утра весь Отдел заклинаний пришёл в движение. Старик Тун едва не завопил в трубку, доктор Шэнь примчался в такой спешке, будто потерял голову, а Яо Шинянь, представлявший штаб и разбиравшийся с последствиями недавнего происшествия, немедленно отправился в психолого-психиатрический корпус. Нескольких специалистов по заклинаниям вызвали для участия в эксперименте. Сейчас они сидели в зоне ожидания у лаборатории, не понимая, что происходит. Двери охраняли сотрудники оперативного отдела, а внутри просторной лаборатории собрались все руководители. С жаром и недоверием они смотрели на опал в руке Гу Цзюня. Кроме вырезанного Знака Старцев, в нём не было ничего необычного. Но если этот камень действительно мог контролировать рассудок и если Управление овладеет способом его изготовления, значение технологии трудно было переоценить. — Посмотрите сами. Гу Цзюнь передал опал старику Туну. Тот принял его с такой осторожностью, что это выглядело даже смешно. — Если не разобьёте, ничего с ним не случится. Камню контроля не нужна никакая духовная привязка. Он в реальном времени показывает состояние того, кто его держит. В этом смысле он действительно похож на фитнес-браслет. Все оживились ещё сильнее. Значит, один камень можно использовать для многих людей и держать, например, в корпусе оценки как обычный диагностический прибор. — Его надо заряжать? — спросил Тун. — Есть какой-то аналог электрической энергии? — Нет. Но у него есть ресурс. Когда вода внутри камня полностью израсходуется, он перестанет работать. — Обязательно опал? — доктор Шэнь взял переданный ему камень и внимательно осмотрел. Ещё одна технология почти за гранью понимания. — Да. Почему — я сам не знаю. Технология устроена именно так. Гу Цзюнь помолчал и добавил: — Сначала нужно объяснить, что здесь означает «рассудок». Примерно — нормальное состояние, при котором собственное мышление человека не разъедено и не искажено аномальной силой. А состояние, когда источник заклятия настолько разъедает сознание, что человек теряет себя и сходит с ума, — уже утрата рассудка. Так он понял сведения из «Пнакотических рукописей». — Но состояние рассудка ничего не говорит о глубинных мыслях. Человек может быть совершенно в здравом уме и при этом убивать, совершать преступления или поднимать мятеж. По шкале «в рассудке — не в рассудке» невозможно определить ни мысли, ни личность. — То есть человек без всякой духовной эрозии вполне может поклоняться Жёлтому Королю, Ктулху или какой-нибудь другой силе. Гу Цзюнь прекрасно понимал, что это плохо. Но камень контроля — не камень для чтения мыслей. Он показывал только то, что мог показывать. — Человеческое сердце слишком сложно, — заметил Яо Шинянь. Доктор Шэнь сказал: — А-Цзюнь, уже то, что мы можем отслеживать изменения рассудка, замечательно. Пока рассудок в норме, старую систему S-показателя ещё можно использовать. А если возникает отклонение — нужно выяснять причину. — Да. По моему опыту… — Гу Цзюнь нахмурился. — Стоит соприкоснуться с силой такого рода, и сознание начинает подвергаться эрозии. Поэтому если у специалиста по заклинаниям, который по журналам ничего не применял, внезапно обнаруживается духовная эрозия, его обязательно нужно отправить на проверку. Самопроизвольно духовная эрозия возникала не так уж легко. Гу Цзюнь видел множество видений, но они обычно лишь истощали духовную силу. Чтобы началась эрозия, требовалось применить заклятие либо каким-то иным способом соприкоснуться с силой подобного существа. Поэтому камень контроля хоть и не мог читать мысли, зато работал как сигнализация: тайная деятельность рано или поздно оставляла след. — Для начала хватит с головой, — оживился Тун. — Если штука и правда работает, сегодня проверим всех. Включая тётушек из столовой. Гу Цзюнь усмехнулся. — Тогда смотрите, как меняется цвет. В его руке камень светился зелёным. У Яо Шиняня — тоже зелёным, только светлее. — У меня духовная эрозия примерно один процент, — сказал Гу Цзюнь. На самом деле система показывала 0,32%. — Поэтому цвет у меня чуть темнее, чем у командующего Яо. Старик Тун и доктор Шэнь тоже попробовали — у обоих свет был бледно-зелёным. Гу Цзюнь продолжил объяснять. Всего существовало четыре основных уровня. Похоже, выбор цветов отчасти зависел от его собственного сознания, поэтому получилась знакомая людям схема вроде светофора. Каждый цвет делился ещё на три степени: светлый, средний и тёмный, показывая тяжесть состояния. Зелёный — безопасно: сознание чисто либо имеется лёгкая эрозия, ещё не влияющая на рассудок. Синий — эрозия уже требует внимания и начала влиять на рассудок. Жёлтый — тяжёлая эрозия; контролировать рассудок уже очень трудно, до порога безумия совсем близко. Красный — рассудок утрачен, состояние безумия. Иными словами, камень сводил воедино индивидуальные способности, личный порог безумия и текущий уровень эрозии, выдавая прямой результат. Полностью чистым считался только светло-зелёный уровень, а сам порог безумия соответствовал тёмно-жёлтому. У всех разные способности, но если духовная эрозия уже не равна нулю, камень это покажет. Покажет он и приближение к безумию. Когда объяснение закончилось, все всё поняли. Затем по одному начали приглашать специалистов, ожидавших снаружи. Старик Тун и остальные заметно нервничали. Ван Жосян взяла камень — тот ожидаемо засветился жёлтым. Гу Цзюнь определил среднюю степень. Гао Юй — светло-синий. Ему тоже ещё требовалась очистка. Цай Цзысюань стал наглядным контрастом: светло-зелёный, полностью чистый. Следующей была Павлин. Камень показал средне-зелёный: небольшая эрозия всё ещё сохранялась. По указанию Гу Цзюня Павлин прошла во внутреннюю часть лаборатории, закрыла стальную дверь и, удерживая камень, выполнила призыв первой тайны Канона. Появилось несколько маленьких духовных ночных кошмаров, и выражение её лица слегка изменилось. Гу Цзюнь, Тун и остальные смотрели через стекло. Знак Старцев на камне замигал белым светом: пользователь в этот момент подвергался духовной эрозии. Павлину сразу приказали остановиться. Она взмахнула рукой, и несколько маленьких кошмаров рассеялись. Её состояние сменилось на тёмно-зелёное. Теперь и ей нужно было записываться на очистку. — Хорошо… Очень хорошо… — глаза старика Туна светились. — А-Цзюнь, с такой штукой наш Отдел заклинаний наконец получит нормальный фундамент. Доктор Шэнь возбуждённо закивал. Камень контроля не только закрывал огромную дыру в безопасности — он мог вывести Управление Небесной Тайны вперёд по сравнению с организациями других стран. Яо Шинянь тоже был воодушевлён, но уже думал дальше. Можно ли наладить массовое производство? Как распространить технологию? Такое устройство не должно ограничиваться одним Отделом заклинаний. В идеале каждая мобильная оперативная группа, каждое региональное подразделение, а может, вообще каждый сотрудник Управления должен иметь доступ к нему. Тогда силам безумия будет куда труднее проникать внутрь организации. — Машинами это не штампуется, — с сожалением сказал Гу Цзюнь. — Для изготовления нужна духовная сила, резьбу человек должен выполнять вручную. Чертёж, который передал мне Атал, — духовная проекция. Я попробую сначала нарисовать его обычным способом. Не знаю, получится ли. Если нет, буду искать другой вариант. Но хорошая новость была ещё одна: камни очищения тоже можно изготавливать. Схема у него имелась. Остальные технологии Знака Старцев из этой главы «Пнакотических рукописей» он пока не понял и потому предпочёл не говорить о них заранее. Ручное производство? У Яо Шиняня тут же появились новые мысли. Тогда Управлению потребуется набрать людей с высокой духовной силой, которые не будут изучать заклятия и не станут заниматься исследованиями, а сосредоточатся на тренировке духовной силы и производстве. Можно подчинить их отделу оценки, можно Отделу заклинаний, а можно вообще создать отдельный отдел Знака Старцев. В Управлении появится новая профессия — резчик камней Знака Старцев. — А-Цзюнь, ты опять совершил огромный подвиг, — восхищённо сказал Яо Шинянь. — За одно это можно давать тебе вторую медаль Небесной Тайны. Гу Цзюнь уже слышал о медали. И знал, что в медицинском отделе Дунчжоу ему успели поставить статую. — Медаль ещё выбивать у штаба, — махнул рукой старик Тун. — Я лучше ещё одну статую ему здесь, в Отделе заклинаний, поставлю. Не обеднеем. — Э-э… — Гу Цзюнь не понял, как на это реагировать. — Может, не надо? Статуй у него и так стало многовато. А теперь, глядя на Павлина и остальных, он порой и сам чувствовал себя живой статуей. После шуток разговор снова стал серьёзным. Когда все уже собирались выходить из лаборатории, доктор Шэнь сказал: — Командующий Яо, насчёт Жосян всё равно придётся просить штаб проявить больше терпения. Она прошла уже три очистки. Все остальные почти восстановились, а у неё всё ещё средне-жёлтый уровень. В штабе неизбежно начнут сомневаться, не кроется ли проблема уже в её взглядах и убеждениях. — Обязательно, — мягко ответил Яо Шинянь. — А-Цзюнь тоже говорил со мной. Но если лечение продвинется быстрее, нам будет гораздо проще отстаивать её. Гу Цзюнь слушал и серьёзно кивнул: — Я позже поговорю с ней. Возможно, один способ стоит попробовать. Он был связан с наградой за прошлое задание Бездны. ---------- Дерево лайхуа Поскольку задание Бездны было завершено более чем на сто часов раньше срока, система присвоила результату десять звёзд. Награду за десятизвёздочное задание Гу Цзюнь получал впервые. Ощущение было словно перед лотерейным билетом, в котором заранее знаешь: там главный приз. Правда, сама награда значилась как «неизвестная», поэтому в тот раз он всё-таки вышел на пустой участок газона внутри базы и лишь там нажал «получить награду». В сознании тут же вспыхнул белый свет, и всё тело словно обдало весенним ветром. 【Вы получили: 3 добрых сна】 【Вы получили: 1 анатомический молоток Калоп】 【Вы получили: 1 семя дерева лайхуа】 К удивлению Гу Цзюня, наград было всего три. Добрые сны оказались уже знакомыми пустыми пузырями. А анатомический молоток Калоп он извлёк сразу: небольшой инструмент длиной двадцать четыре сантиметра, диаметр рабочей части — два с половиной сантиметра. Рукоять и головка составляли одно целое. Материал плотный, поверхность гладкая, в руке лежит отлично; и сила, и точность удара обеспечиваются превосходно. Для анатомического молотка длина была стандартной, не особенно большой, однако носить такую вещь постоянно всё равно неудобно, поэтому пока Гу Цзюнь спрятал инструмент. Больше всего его удивило другое — «семя дерева лайхуа». До сих пор системные награды были либо нематериальными вещами, остававшимися в сознании, либо медицинскими инструментами и препаратами. Семя же можно посадить и вырастить в живое дерево. Впервые система дала ему живой объект. «Лайхуа» было переводом, который, похоже, очень точно отражал свойства растения. Иероглиф «лай» обозначал заброшенное поле. «Лайхуа» — то, что заставляет пустошь покрываться цветами, превращает бедную землю в плодородную, а пустыню — в оазис. Вероятно, поэтому в языке чужих письмен слово «лайхуа» имело ещё и значение «живое» или «жизнь». Похоже, для той цивилизации это было чем-то вроде древа жизни. Но было и другое значение — «заклятие». Не зловредное заклятие, а благотворное, хорошее. В языке чужих письмен для этих двух понятий существовали разные слова. Сопоставляя это с земным фольклором, Гу Цзюнь предположил: возможно, именно невероятная жизненная сила дерева заставляла людей той цивилизации считать его растением, благословлённым сверхъестественной силой — вероятно, той, что связывали с богиней жизни. Особенность языка чужих письмен состояла в том, что из одного слова можно было вытащить целый пласт смысла. Но эта же особенность порождала массу неопределённости. Хотя дерево лайхуа, судя по всему, было главной частью десятизвёздочной награды, Гу Цзюнь до сих пор даже не извлёк семя, не говоря уже о посадке. «Живой организм — не мёртвый предмет. Тем более чужеродный вид, возможно ещё и мутировавший». В мире чужих письмен дерево лайхуа считалось благом — по крайней мере когда-то. Но будет ли оно благом на Земле? В лучшем случае листья, плоды или другие ткани растения окажутся источником полезных веществ. Салициловую кислоту, например, получают из коры ивы; на её основе создают аспирин. Насколько велико значение аспирина для человечества, объяснять не нужно. Но в худшем случае дерево может принести растительный вирус, заразить земные микроорганизмы, животных и растения, а затем породить новые вирусы или бактерии. Гу Цзюнь вспомнил баньяновую болезнь, человеческий баньян, Сына Несчастья и странную любовь Лэндона к деревьям. Он не мог гарантировать, принесёт дерево лайхуа лекарство или бедствие. Но система не раздавала награды случайно — они обычно были связаны с тем, через что он недавно прошёл. В глубине души Гу Цзюнь склонялся к мысли, что это полезная вещь. Просто с ней следовало быть предельно осторожным. «Дерево лайхуа… Если бы знать о нём больше. Что это за растение? Для чего оно нужно?» Последняя неделя выдалась слишком суматошной, и заняться этим вопросом он не успел. А сейчас, размышляя, как улучшить лечение Ван Жосян, Гу Цзюнь думал не о семени и не об анатомическом молотке. Ему нужны были пузыри добрых снов. С разрешения старика Туна он под предлогом психологической разгрузки повёл Ван Жосян прогуляться по лесу на территории базы. На самом деле им требовался разговор без посторонних. — Староста, этот способ я освоил в Стране Снов. Гу Цзюнь объяснил, что такое пустой добрый сон и как с помощью духовной связи можно вызвать её сознание внутрь. Там образуется своего рода «духовный барьер». Если затем проводить очистку камнем Знака Старцев, удар не будет напрямую травмировать сознание. Процедура сможет длиться дольше и должна стать эффективнее. Ван Жосян была умной и поняла всё почти сразу. — У тебя осталось всего три пустых добрых сна. Не слишком ли расточительно тратить один на меня? По её мнению, такая вещь могла стать чрезвычайно полезным инструментом для мобильных оперативных групп. Не только из-за секретной связи, а прежде всего из-за возможности общаться на расстоянии. Представить только: в ходе операции бойцы разделились, обычная связь не работает — и тогда добрый сон становится бесценным. — И зачем ты сейчас об этом думаешь? — беспомощно сказал Гу Цзюнь. — Будущие проблемы будем решать в будущем. Сначала разберёмся с твоей. И правда, кроме одного скрытого задания, пустые добрые сны он получал только за задания Бездны, снижавшие духовную эрозию. В последнее время ежедневные задания Бездны снова стали связаны с анатомией. Получит ли он новые пузыри в ближайшее время — неизвестно. Поэтому эти три он собирался экономить. Даже с У Шиюй ещё не восстановил подобную связь, хотя её сон с сахарной ватой был очень устойчивым. Но синдром старосты он обязан был вылечить — и как друг, и как врач. — Хорошо. — Ван Жосян кивнула. В её глазах мелькнула благодарность. — Тогда начинай. — Сначала расскажи мне о каком-нибудь своём хорошем сне. — Мировой мир подойдёт? Сейчас мне хочется именно этого. — Это как раз мечта, которая совсем не похожа на идеал члена Братства Жёлтого Короля. Скорее на ответ участницы конкурса красоты. Наконец Гу Цзюнь смог позволить себе немного поязвить и перед ней. Он открыл в сознании один пузырь доброго сна, вошёл в маленький театр и, когда появился зритель, запустил представление. Что такое мировой мир? Гу Цзюнь представил людей разных народов и рас, которые держатся за руки, поют и танцуют вместе. В тот же момент он начал звать: — Ван Жосян. Ван Жосян. Их духовная связь не проходила тренировок и была довольно слабой. Зато расстояния между ними почти не было — она стояла рядом. Вскоре тёмный силуэт в зрительном зале постепенно превратился в стройную, подтянутую женщину. Красивое лицо с изумлением осмотрелось. — Гу Цзюнь? Я… уже внутри? То ли связь была недостаточно крепкой, то ли мешала духовная эрозия, но голос звучал немного расплывчато. Однако Гу Цзюнь понял: конструкция получилась. Теперь этот добрый сон принадлежал Ван Жосян. Во сне он объяснил ей основные правила и попросил пока сохранить всё в тайне. Сам он не умел создавать пустые добрые сны и не хотел, чтобы Управление об этом знало. Ван Жосян согласилась. Сложность внутренних отношений в Управлении она понимала. Следующие два дня Гу Цзюнь несколько раз вызывал её в сон с разных расстояний, укрепляя и сам сон, и духовную связь между ними. А затем подошло время четвёртой процедуры очистки. Впервые в Отделе заклинаний её проводили одновременно с проверкой камнем контроля. На этот раз Ван Жосян выдержала процедуру дольше, чем три предыдущих вместе взятые, и перенесла её гораздо легче. По показаниям камня её состояние за одну процедуру упало со среднего жёлтого уровня сразу до тёмно-синего. Результат оказался исключительно успешным. — Чем выше духовная эрозия, тем труднее её снижать. Дальше будет легче. И конечно, огромную роль сыграла её собственная воля. Всё сказанное Гу Цзюнем было правдой. Он лишь утаил небольшую часть информации. Яо Шинянь остался очень доволен. Доверяя Гу Цзюню, он не стал допытываться, почему произошёл такой скачок; тем более объяснение звучало вполне разумно. Ещё через два дня исполнилось ровно две недели с момента операции по спасению. Штаб наконец прислал окончательное решение по участникам происшествия. ---------- Награды и наказания Недавнее происшествие не раз встряхнуло штаб. Развивать заклятия было необходимо, но нельзя было ради этого уничтожить собственную организацию. Яо Шинянь и старик Тун всеми силами старались смягчить последствия. Раньше у Отдела заклинаний не было ни камней очищения, ни камней контроля — подобные пробелы в период становления были почти неизбежны. Теперь же дыру удалось закрыть. Технология Знака Старцев действительно изменила положение, и штаб не собирался сворачивать Отдел заклинаний. Но одно правило становилось железным: если сигнал бедствия невозможно подтвердить — не спасать никого. Неизвестные ритуалы — не проводить. На этот раз им повезло. В следующий — может и не повезти. Если бы настоящий Гу Цзюнь не появился, даже не нужно гадать, чем завершился бы ритуал. Достаточно представить, что верные бойцы отряда смертников погибли бы от рук Братства Жёлтого Короля, а назад вернулась группа мятежников. Для Управления Небесной Тайны это было бы катастрофой. Старик Тун принял это. Остальные тоже молча согласились. Если подобное повторится, решение окажется мучительно тяжёлым, но после случившегося иной вывод сделать было невозможно. Дьявол всегда соблазняет тем, чего ты желаешь сильнее всего. Всегда. Однако другое решение штаба, пусть и логичное, Гу Цзюнь и остальные приняли далеко не сразу. В небольшом конференц-зале старик Тун объявил участникам: — Все, кто из-за духовной эрозии проявил мятежное поведение, отстраняются от работы на неопределённый срок. Их переведут на новую закрытую базу исправительного отдела, предназначенную специально для специалистов по заклинаниям. Первоначальный срок — три года. Воздух в зале словно застыл. Специфика заклятий была проста: если человек уже научился, заставить его забыть Управление не умело. Поэтому ещё при создании Отдела заклинаний установили правило: его сотрудники находятся под особым контролем, а совершивший серьёзный проступок не может просто уйти в отставку. Фраза «первоначальный срок — три года» звучала особенно тяжело. Никто не мог обещать, что после трёх лет не последуют ещё три. При этом очистка и контроль рассудка для них продолжатся. — Что? — единственный глаз Лоу Сяонин широко раскрылся. Её самой это не касалось, но… — А-а… — Цай Цзысюань тревожно посмотрел на Ван Жосян. У Шиюй нахмурилась. Гу Цзюнь мрачно спросил: — Старик Тун, это и есть твоя «мягкая мера»? Гао Юй, Чжан Цзодун, Юй Сяоюн и ещё больше двадцати человек, проявивших мятежное поведение во время операции и последующего режима изоляции базы, реагировали по-разному: кто-то держал лицо каменным, кто-то тихо вздохнул. Героически погибнуть в отряде смертников — одно. Оказаться изолированным как подозреваемый в мятеже — совсем другое. Но назвать решение штаба чрезмерным тоже никто не мог. Ван Жосян сидела спокойно, словно давно ожидала такого исхода. Или просто упрямо делала вид, что готова. — Их «мятеж» был следствием утраты рассудка, — снова сказал Гу Цзюнь. — А-Цзюнь, — первым строго заговорил Яо Шинянь. — Именно поэтому первоначально речь шла об увольнении и тюремном заключении. Теперь каждому из них оставляют возможность вернуться. — Ты знаешь, что первые специалисты, работавшие над атомной бомбой, заплатили здоровьем за радиацию? — старик Тун посмотрел на Гу Цзюня. — Мы сейчас создаём свою атомную бомбу. Все, кто вошёл в Отдел заклинаний, с первого дня знали, что могут чем-то пожертвовать. Не буду читать чиновничьи речи, скажу честно. Он перевёл взгляд на лица тех, кого сам когда-то отбирал и продвигал. — Технология Знака Старцев не читает мысли. В этом проблема. Я, старый Тун, хочу вам верить. Но не могу быть уверен, что среди вас нет тех, кто действительно перешёл на другую сторону. Я и Чжэн Цзяляна считал чуть ли не следующим Гу Цзюнем. Гу Цзюнь хотел возразить, но в итоге лишь тяжело вздохнул. — Пусть время всё отстоится, — продолжил Тун. — И пусть за это время развивается сам Отдел заклинаний. Когда у нас появятся более совершенные технологии и система контроля, если у кого-то из вас действительно нет проблем — я хоть жизнь положу, но вытащу его оттуда. Старик замолчал на миг и глухо добавил: — Я знаю, каково это, когда тебе не верят и просто бросают в стороне. В его голосе чувствовалась настоящая боль. — Чем быстрее получится, тем быстрее. Это я вам обещаю. — Старик Тун, у меня возражений нет, — серьёзно сказала Ван Жосян. — Только надеюсь, что там мне позволят продолжать медицинское образование. Не хочу терять годы впустую. — Конечно! — тут же ответил Тун. — Вы едете туда не в тюрьму. Кроме запрета покидать базу и заниматься заклятиями, условия будут не хуже, чем здесь. Свободного времени даже больше — кто-то ещё скажет, что на отдых отправили. Захотите лениться — я сам не позволю. Свою основную специальность продолжите изучать. — Жосян, не волнуйся, — мягко добавил Яо Шинянь. — Управление найдёт лучших профессоров для дистанционных занятий. Всё, что нужно, сможешь запрашивать. — Тогда у меня больше вопросов нет. — Ван Жосян заставила себя улыбнуться и кивнула. — Сначала закончу там магистратуру, потом докторскую. Гу Цзюнь всё равно хмурился. Медицина, тем более клиническая, без пациентов? И экспериментальную работу наверняка будут ограничивать… Цай Цзысюань тоже понимал, насколько это тяжело. Староста всегда была самой гордой и самой серьёзной среди них. Для неё это действительно огромная жертва. — Не смотрите на меня так, — сказала Ван Жосян. — Правда, всё нормально. Не смогу заниматься клиникой — уйду в фундаментальную медицину или фармакологию. Направлений хватает. Она даже пошутила: — Лучше вы сами не расслабляйтесь. А то я за это время десять статей SCI напишу, а вы и одну не закончите. Гу Цзюнь криво улыбнулся. Цай Цзысюань продекламировал: — «У стены ветви дикой сливы, в мороз они цветут одни». Староста, держитесь там. — Держись, — добавил Гу Цзюнь. Ван Жосян возражений больше не высказывала. Гао Юй, Юй Сяоюн и остальные тоже приняли решение — другого выбора у них всё равно не было. Теперь оставалось хорошо себя вести, как можно скорее снять подозрения и вернуться. После этого участников происшествия вывели из зала сотрудники оперативного отдела. Переводить их немедленно пока не собирались. Просто следующую часть совещания им лучше было не слышать. Потому что вслед за наказаниями шли награды. Операцию нельзя было просто назвать «провальной». Гу Цзюнь действительно вернулся живым, помог раскрыть существование враждебной организации, вырвал росток внутреннего мятежа и принёс с собой множество вещей огромной ценности. По конечному результату всё это можно было считать крупным успехом. Мужество верных бойцов отряда смертников заслуживало признания. Их твёрдость перед тьмой — награды. У Шиюй действительно совершила важный поступок: именно её своевременное предупреждение старику Туну помогло избежать худшего. Ей засчитали заслугу второй степени внутри Управления. Медаль за это не полагалась, зато для дальнейшего продвижения запись была очень весомой. А что до Гу Цзюня… Если в финале истории с баньяновой болезнью его решения ещё вызывали споры, то кошмарная болезнь и нынешняя операция уже безоговорочно оправдывали звание героя Небесной Тайны. Герой, считавшийся погибшим, вернулся из мёртвых. Управлению понадобилось полмесяца, чтобы удостовериться: это действительно он и он по-прежнему на их стороне. Такую вдохновляющую новость штаб намеревался использовать по полной. — А-Цзюнь, штаб устроит отдельную церемонию в твою честь, — широко улыбнулся Яо Шинянь. Старикам, наблюдавшим путь Гу Цзюня с самого начала, было трудно не гордиться. — Её будут транслировать в прямом эфире для сотрудников Небесной Тайны по всей стране. Те, кто не сможет смотреть сразу, потом обязаны будут собраться на организованный просмотр. Цай Цзысюань и Сюэ Ба обрадовались за него. Гу Цзюнь же застыл. Неужели теперь он станет тем человеком, который часами стоит на сцене и читает речь по бумажке? У Шиюй втянула голову в плечи. Хорошо, что у неё всего лишь заслуга второй степени. — Не мямли, — рявкнул старик Тун. — Совершил подвиг — получай награду. Есть слава — пользуйся. Иначе откуда в следующий раз возьмётся желание идти жертвовать собой? ---------- Персональная церемония награждения Во все подразделения Управления Небесной Тайны по стране пришло уведомление из штаба, и сотрудники отреагировали с удивлением. — Тот Гу Цзюнь из Дунчжоу ещё жив? — Вернулся живым! Говорят, едва вернулся — снова совершил крупный подвиг! Для внешнего мира само Управление было тайной. А внутри Управления такой же тайной оставался Отдел заклинаний. Большинство сотрудников ничего не знали ни о Стране Снов, ни о подробностях произошедшего. Им было известно лишь, что во время операции по кошмарной болезни Гу Цзюнь пожертвовал собой ради победы, а теперь неожиданно вернулся. За последние полгода его постоянно ставили в пример, и внутри Управления он давно стал знаменитостью. После смерти людей вообще особенно охотно называют великими. А Гу Цзюнь к тому же был красив, поэтому многие сотрудники с удовольствием поддавались официальной пропаганде — особенно целая армия поклонниц. Теперь герой воскрес, и энтузиазм желающих попасть в Отдел заклинаний вспыхнул с новой силой. Шаг первый — вступить в Отдел. Шаг второй — познакомиться с Гу Цзюнем. Шаг третий — перейти в наступление. Шаг четвёртый — уже… Радовались и во многих конкретных местах: в дунчжоуском медицинском отделе, внутри самого Отдела заклинаний — повсюду царило праздничное настроение. Ли Лэжуй, У Дун и Линь Сяотан наконец узнали, кто скрывался за маской человека, которому они в последнее время прислуживали. Вот так встреча со старым знакомым! Вечером человек в маске вместе с У Шиюй и остальными пришёл поужинать в ресторан центра досуга — и троица как раз оказалась там. Ресторан отличался от обычной столовой. В столовой каждый день готовили стандартный набор блюд, и посетители выбирали из него. Здесь же выполняли почти любые гастрономические пожелания сотрудников: были бы купоны отдела досуга. Если речь не шла об охраняемых животных, достать могли практически всё. А человеку уровня Гу Цзюня никто бы не запретил есть здесь хоть каждый день. Тем более У Шиюй сама руководила рестораном и регулярно злоупотребляла должностью, устраивая себе «дегустации новых блюд». — Братан! Это я! Ха-ха-ха! — Ли Лэжуй первым понёсся к ним, сияя от восторга. — Как же я скучал! Реально скучал! — Герой! — У Дун за последнее время раскачался ещё сильнее, явно не вылезал из спортзала. На Гу Цзюня он смотрел почти со звёздами в глазах. — Ты мой кумир, Гу Цзюнь. Линь Сяотан скромно сказала: — Доктор Гу. Она тоже многое пережила и больше не была прежней бунтующей девчонкой. Теперь относилась к Гу Цзюню с искренним уважением. Да им и не стоило вести себя невежливо. Даже если сам Гу Цзюнь ничего не сделает, пятеро мужчин и женщин рядом с ним, похожие на личных телохранителей, точно отреагируют. Павлин, Мо Цин и ещё трое уже полмесяца каждый день учили китайский. Язык Странников Земли на самом деле отличался не так сильно: прежде всего изменилась письменность и произношение. Поэтому прогресс шёл быстро, и теперь все пятеро уже могли говорить на ломаном путунхуа. Гу Цзюнь наконец официально поприветствовал троих старых знакомых и сказал Ли Лэжую: — Знаешь, иногда я даже скучал по твоим идиотским мемам. — Ха-ха! Тогда буду присылать ещё больше, — тут же обрадовался Ли Лэжуй. — А сфоткаться сейчас можно? Разумеется, ему хотелось погреться в лучах чужой славы. Они тоже вращались во внутреннем кругу Управления. Совместное фото с Гу Цзюнем, выложенное в ленту закрытого приложения «Мисин» с подписью «я и мой братан», гарантировало лавину отметок «нравится». — Я тоже! Я тоже! — У Дун выглядел простодушным, но дураком вовсе не был. Такой шанс упускать нельзя. Гу Цзюнь не возражал и сделал с каждым по несколько фотографий. Правда, маску не снял. А ещё на всех снимках в свободном пространстве позади каким-то призраком появлялась У Шиюй с совершенно бесстрастным лицом, неизменно влезая в кадр. Ли Лэжуй выложил и совместные фото, и несколько снимков Гу Цзюня за ужином. Реакция оправдала ожидания: лайки посыпались тысячами, комментариев было море. «ГУ ЦЗЮНЬ?» «Завидую тем, кто в Отделе заклинаний». «Познакомишь меня с ним?» «Хочу потрогать его лицо». Всем было любопытно, как Гу Цзюнь выглядит теперь. В уведомлении штаба говорилось, что он обезображен и лишился части мизинца левой руки. Но что значит «обезображен»? Настолько серьёзно, что приходится носить маску? Ответ публика получила только в день церемонии. «Персональная церемония награждения товарища Гу Цзюня» проходила в Большом зале Небесной Тайны при штабе. Зал празднично украсили, а более пяти тысяч мест оказались заполнены до отказа. Последнее время было относительно спокойно, и почти на всех лицах виднелись улыбки. Здесь собрались сотрудники штаба и Отдела заклинаний, а также приглашённые из Дунчжоу — профессор Гу, профессор Цинь, Цян-гэ, ведущий хирург Чжу и другие люди, наставлявшие Гу Цзюня в начале пути. За кулисами они уже успели встретиться с ним. Встреча, конечно, вышла очень тёплой. Одновременно сотрудники Управления по всей стране сидели в своих конференц-залах и смотрели трансляцию. Ведущий открыл церемонию. Затем выступили пожилой директор штаба и старик Тун. Когда на сцену наконец вышел Гу Цзюнь, несколько тысяч человек на мгновение затихли, после чего начали вставать. Гром аплодисментов прокатился по всему залу. На Гу Цзюне была парадная форма Небесной Тайны. На груди сияла звездообразная медаль Небесной Тайны. Высокий и стройный, он всё равно выглядел впечатляюще. Волосы были коротко подстрижены, маска снята. Кожа лица всё ещё местами отливала пугающим багрово-фиолетовым оттенком, а поверхность покрывала густая сеть шрамов. Теперь все поняли, что означало слово «обезображен». Это было больше, чем просто испорченная внешность. Одного взгляда хватало, чтобы представить, какую нечеловеческую боль он перенёс. — Вот это Гу Цзюнь жёсткий. — Реально жёсткий. — Пластика сможет восстановить? В одном из первых рядов дядя Дань тихо обсуждал это с друзьями: — Отдать такое лицо хорошим пластическим хирургам — процентов семьдесят вернут. Шутки про необходимость ехать в Корею оставались шутками. Во многих операциях отечественные специалисты ничуть не уступали зарубежным. Хирургия очень зависит от опыта, а опыт — от количества операций, количество операций — от числа пациентов. Бывает, зарубежный хирург делает конкретную операцию несколько раз в год, а китайский — десятки или сотни. Разница в практике получается огромной. В медицинском отделе штаба хороших пластических хирургов хватало. Просто Гу Цзюнь сказал, что пока не спешит. Да и в последнее время у него не было времени даже подумать об операции. — По-моему, нормально, — У Шиюй смотрела на фигуру на сцене. — Сырая креветка нежнее, конечно, но жареная тоже вкусная, правда? — Да, привыкаешь, и ничего, — вздохнул Цай Цзысюань, поглаживая гладкий лоб. — У нашего богача Цзюня и волосы, и брови на месте. Какой же он страшный? На сцене Гу Цзюнь сначала получил из рук старого директора награду за заслугу первой степени, затем подошёл к микрофону. Аплодисменты постепенно стихли. Он кивнул нескольким тысячам зрителей, опустил взгляд на бумаги и начал: — Уважаемые руководители, уважаемые коллеги… Часть текста он написал сам, часть добавили по указанию сверху, а затем речь несколько раз проверили и отредактировали. Поэтому утверждать, будто каждое слово шло от чистого сердца, было бы неправдой. Но личного в ней всё же оставалось немало. — Думаю, идти дальше мне всегда помогали хорошие вещи. Этот мир опасен и становится всё опаснее. Но именно перед лицом опасности и тьмы особенно ясно понимаешь цену того хорошего, что у нас есть. — Во время многочисленных операций по борьбе с эпидемиями и специальных заданий мои дорогие товарищи платили разную цену. Кто-то отдал жизнь. Кто-то — рассудок. Кто-то сегодня сидит в этом зале. А кому-то пока пришлось уйти. — Я думаю, сама Вселенная лишена смысла. Смысл создаём мы. Мы создаём его для себя — и создаём для других. Гу Цзюнь сделал паузу и внимательно посмотрел на людей в зале — словно и на тех, кто смотрел трансляцию далеко отсюда. — Товарищи, спасибо вам за тот смысл, который вы дали мне. В этот момент Ван Жосян, Гао Юй и остальные тоже сидели перед экраном. Они снова начали аплодировать. В глазах Ван Жосян блеснули слёзы. В зале поднялась новая волна громовых аплодисментов. И профессор Гу, и профессор Цинь смотрели на него с гордостью. У Шиюй, Цай Цзысюань, Сюэ Ба, дядя Дань и остальные хлопали вместе со всеми. А-Цзюнь, ты тоже дал смысл нам. Павлин, Мо Цин, Цзинь Чжуцзы и остальные также аплодировали, краснели от слёз и вытирали глаза. В Город Земли им уже не вернуться. Значит, теперь они будут рядом с героем Небесной Тайны и сделают всё, чтобы золотая эпоха продлилась как можно дольше. — Спасибо всем. — Гу Цзюнь улыбнулся. — И спасибо руководству. Люди снова поднялись со своих мест. Аплодисменты стали ещё громче, разнеслись по всему залу — и вместе с трансляцией по подразделениям Небесной Тайны всей страны. ---------- Кашель в автобусе Двери автобуса со скрипом раскрылись, и люди, давно ждавшие на остановке, тут же ринулись внутрь. Наступило начало августа. Летняя жара стояла удушающая: ещё только утро, а палящее солнце уже превратило приморский городок в духовку. Любому, кто оказывался на улице, приходилось несладко. Поэтому кондиционер в автобусе манил особенно сильно: кто успеет сесть, тот хотя бы немного отдохнёт. — Фух, ну и жара. — Водитель, прибавьте кондиционер! Пассажиры набились в салон и быстро расхватали места. Полная тётушка, устроившаяся впереди, тут же громко потребовала: — Посильнее нельзя? — И так на максимуме, — даже не повернув головы, ответил водитель средних лет, закрыл двери и тронулся. Шэнь Хаосюань вошёл поздно. Он был подростком и не хотел толкаться с тётушками и дядьками за сиденья, поэтому просто встал, ухватившись за подвесной поручень. Он только что закончил школу. Экзамены написал хорошо, прошёл проходной балл первой категории и поступил именно в тот университет, на который рассчитывал. Родители обрадовались и разрешили ему пойти учиться на права. Правда, обучение ещё не закончилось. А даже если права появятся — машины всё равно нет, так что пока приходится ездить на автобусе. Сегодня в их маленьком городке проходил редкий для этих мест фестиваль аниме и комиксов. Масштаб небольшой, но для местной молодёжи — настоящий праздник. Шэнь Хаосюань давно договорился встретиться с друзьями прямо на площадке и сейчас ехал туда. От предвкушения настроение было отличным. Говорили, что приедут несколько популярных видеоблогеров. Ждать уже не хотелось. — Кх… кхе-кхе… Вдруг по салону прокатился тяжёлый кашель. Настолько резкий и неприятный, что многие невольно нахмурились. Шэнь Хаосюань тоже повернул голову. Кашлял мужчина, сидевший слева неподалёку. Ему было около сорока. Обычная повседневная одежда, обычное неприметное лицо. Но выглядел он плохо. Мужчина сидел в автобусе как минимум с предыдущей остановки и всё это время находился под кондиционером, однако всё равно обливался потом. На белой рубашке расплылись большие мокрые пятна. — Кхе-кхе… уф… Кашель наконец немного отпустил. Мужчина долго и тяжело восстанавливал дыхание. Но почти сразу его снова скрутило. На этот раз приступ был ещё сильнее: тело содрогалось целиком, лицо покраснело, а в хриплом кашле слышалась густая мокрота. Пассажиры, стоявшие рядом, немедленно начали протискиваться подальше. Те, кто сидел рядом и на ряду впереди, тоже поспешно встали. Вокруг мужчины освободились сразу три места — но садиться туда никто не захотел. — Что за дела? — полная тётушка спереди обернулась. Между ними было всего два сиденья, одно пустое. — Если болеешь и едешь в автобусе, маску-то надень. Мужчина всё кашлял. — Можно хоть немного терпеть? Руку к лицу приложить нельзя? — А… простите… — сквозь кашель выдавил он. Голос звучал всё слабее. — Температура… немного кашляю. — Немного?! — возмутилась женщина. — Это у тебя называется «немного»? Чахоточный… Последнее слово она пробормотала уже себе под нос. Обычно пассажиры не поддерживали таких сварливых людей, но на этот раз и остальные чувствовали себя неуютно. Шэнь Хаосюань и раньше видел кашляющих в автобусах, однако настолько тяжёлого кашля — никогда. Автобус ехал по почти пустым улицам городка. В салоне становилось всё напряжённее. Мужчина старался сдерживаться, прикрывал рот рукой, но приступы шли один за другим — громче, тяжелее, мучительнее. Брызги слюны разлетались вокруг. Пассажирам становилось всё тревожнее, а отойти было уже некуда. — Водитель, можно остановиться? — попросил кто-то. — Мы выйдем. — Здесь нельзя, — ответил водитель тоном человека, которому надоели чужие страхи. — Он маску не надел — вы свои наденьте. — Простите… — мужчина попытался что-то сказать, но слова снова перешли в взрывной кашель. Он болезненно прижал руку к груди, тело знобило. — Когда я выходил из дома… ещё не было… так… так плохо… — Да лучше вообще молчи! — снова раздался раздражённый голос тётушки. — Умоляю. Сам болеешь — не садись в автобус. Шэнь Хаосюань не выдержал: — Если человек болеет, ему как раз надо до больницы доехать. Дяденька, вам скорую вызвать? Многие пассажиры решили, что это и правда необходимо. Иначе автобус, похоже, придётся сразу вести к приёмному отделению. Мужчина выглядел пугающе: задыхался от кашля, между приступами хватал воздух, дрожал всем телом почти как в судорогах. — У… у! — вдруг он широко раскрыл глаза, грудь свело спазмом. Он резко повернулся в сторону и кашлянул так, будто внутри что-то лопнуло. Все оцепенели. Шэнь Хаосюань и полная тётушка тоже застыли. На пол автобуса упал большой сгусток кровавой жидкости. Но это была не просто кровь. В ней виднелись ярко-красные липкие кусочки разложившейся ткани, перемешанные с мокротой — и словно не только с мокротой. Будто какие-то воспалённые и сгнившие фрагменты лёгкого вышли наружу вместе с кровью. По салону быстро пополз тяжёлый запах. — А-а! — закричала молодая пассажирка неподалёку. Кровавая мокрота брызнула ей на ноги и юбку. — Чахоточный! — в ярости завопила тётушка. В тот же момент молодой мужчина рядом с девушкой вдохнул запах, побледнел и не сдержал рвоту. На пол хлынули остатки недопереваренного завтрака, забрызгав обувь и одежду соседей. Вонь стала ещё гуще и резче. Салон мгновенно превратился в ад, полный испуганных криков. — Окна откройте! — Какие окна?! Остановите автобус! Остановите! Шэнь Хаосюань окончательно растерялся. Он увидел, как полная тётушка вскочила и бросилась к водительскому месту, пытаясь вырвать руль и заставить автобус остановиться. Почти на одних рефлексах он вместе ещё с двумя мужчинами кинулся её удерживать. Всё смешалось. А больной мужчина по-прежнему сидел, обессиленно откинувшись на спинку. Лицо исказили боль и ужас. Покрасневшие глаза смотрели на то, что он сам выкашлял на пол. Что… это вообще такое? — Кхе-кхе… Новый приступ оказался ещё сильнее. Кровавая слюна разлеталась вокруг. Невидимые глазу бактерии уже плавали в воздухе. Часть засасывало в систему кондиционирования, часть неслась к дыхательным путям мечущихся людей, к их лёгким… У водительского места продолжалась борьба, а переполненный автобус змеёй вилял по дороге. ---------- Короткий отпуск Рыбалка — это спорт. У Шиюй настаивала на этом особенно твёрдо. — Сидишь целый день — значит, целый день занимаешься спортом. А потом ещё можешь съесть пойманную рыбу. Где вы найдёте спорт лучше? — заявила она. Раньше Гу Цзюнь не особенно понимал такую логику. Теперь настроение стало другим, и он признал: Солёный Дождь в чём-то права. В лесу звонко пели птицы, по камням журчала чистая речная вода. Гу Цзюнь, У Шиюй, Цай Цзысюань, Павлин, дядя Дань и остальные выбрались на природу — гуляли, рыбачили и варили уху на берегу маленькой реки. Здесь, далеко от городского шума, они наконец смогли на время забыть о делах Управления Небесной Тайны и воспользоваться редчайшим трёхдневным отпуском. У воды стояла рисоварка, подключённая к портативному аккумулятору. Внутри кипела ароматная рыбная похлёбка. — Как пахнет, — вздохнул Цай Цзысюань, помешивая суп половником. — «Над Сисайшанью белые цапли летят, в цветущей воде жирна рыба гуйюй». — Очень знакомо… — У Шиюй задумалась. — Кажется, в школе учили. А дальше как? — «Зелёная бамбуковая шляпа, зелёный плащ, косой дождь — и возвращаться не хочется», — первым продолжил Гу Цзюнь. Не одному же Цзысюаню блистать. — Вот я и говорю, такие места не для меня, — вздохнул дядя Дань. — Я знаю другие истории и про белых цапель, и про жирную рыбу. Эх! — Старый развратник! — со смехом отругала его Лоу Сяонин. У Шиюй развела руками. — Дядя Дань, истинно человек ветреный, — с довольным видом добавил Цай Цзысюань. Гу Цзюнь тоже рассмеялся. И чем дольше смеялся, тем легче становилось на душе. Почти целый год — с прошлого года и до сих пор — он толком не отдыхал. Эти два дня были по-настоящему счастливыми. «Ничего не понимаю», — подумала Павлин и мысленно спросила Кэтрин: «Ты поняла? Что они имеют в виду?» «Наверное, что-то про блюда», — ответила Кэтрин. — «Но, похоже, это шутка». Раз все смеются, значит, шутка. Вот только с их средним пока китайским уровнем смысл оставался загадкой. Кэтрин, Том и остальные пятеро теперь официально числились в Управлении Небесной Тайны. Они уже связались с семьями, сообщили, что живы, и пока солгали, будто путешествуют по Китаю. Делиться одним телом с другим человеком было крайне неудобно, но до появления решения приходилось терпеть. Если же использовать обычную интеграционную терапию для множественной личности и объединить две личности в одну, основными почти наверняка окажутся не Кэтрин и остальные. Их духовная сила заметно уступала Павлину и четырём её товарищам. Гу Цзюнь не знал, существует ли способ безопасно разделить их. Возможно, у цивилизации, создавшей многочисленные технологии «Пнакотических рукописей», он был. Но в имеющейся у них главе ничего подобного не содержалось. Несколько дней назад Гу Цзюнь уже сумел перенести на бумагу схемы изготовления камня очищения и камня контроля. Он записал сопутствующий текст, собственные догадки и максимально точно восстановил линии на стене из видения. Получилась буквально копия копии «Пнакотических рукописей». Отдел Знака Старцев сформировали очень быстро. Временно его возглавил Яо Шинянь. Это было самостоятельное подразделение. Оно не только производило устройства со Знаком Старцев, но и должно было готовить бойцов, умеющих применять духовный Знак Старцев. Заклятия эти люди не изучали — наоборот, им предстояло стать противовесом специалистам по заклинаниям. Технику создания духовного Знака Старцев тоже передал Гу Цзюнь, заняв должность технического консультанта нового отдела. В производстве уже появились первые результаты. Два дня назад Отдел Знака Старцев изготовил первую партию: пять камней контроля и один камень очищения. Все работали, хотя заметно уступали изделиям Гу Цзюня. Каждый из пяти камней контроля выдержал лишь чуть больше десятка применений, после чего опал деформировался, растрескался и разрушился. Зато другой эксперимент дал хороший результат: камни контроля работали и с опалами неавстралийского происхождения. Качество пока было слабым, скорость производства — низкой. По предварительной оценке, причиной служила недостаточная духовная сила мастеров. По мере развития отдела должны были расти и качество, и объёмы. Отдел заклинаний пока жил на нескольких устройствах, изготовленных самим Гу Цзюнем. В производственную машину его не превратили — слишком велик расход духовных сил. От него требовали лишь по одному камню контроля в неделю. Большой камень очищения пока удовлетворял потребности Отдела заклинаний, поэтому старик Тун не давал Гу Цзюню дополнительных производственных заданий. Тем более камень очищения изготавливался значительно труднее. Сам Гу Цзюнь пока создал только один — размером примерно с планшет. До привезённого большого камня ему было далеко, и, вероятно, после нескольких применений он тоже развалится. Однако именно такой размер отлично подходил небольшим мобильным оперативным группам. Огромную каменную плиту за собой не потащишь. До отпуска Гу Цзюнь только этим и занимался. После церемонии награждения пришлось поучаствовать ещё в нескольких пропагандистских мероприятиях как герой. Кроме того, он впервые встретился с некоторыми руководителями штаба. Старый директор разговаривал с ним очень доброжелательно и призывал продолжать в том же духе. Гу Цзюнь и без чужих призывов понимал, сколько ещё дел впереди. Нужно продолжать изучать эту главу «Пнакотических рукописей». Нужно искать другие главы. Чтобы раньше освободить старосту и остальных, чтобы разделить Павлина и Кэтрин — везде требовались технологии. Больше технологий. Оставалось только надеяться, что спокойные дни продлятся хоть немного и дадут всем восстановиться. Вдруг удилище Гу Цзюня дёрнулось и натянулось. — Эй, эй. — У Шиюй ткнула пальцем в воду. — Рыба! — Я вижу, Шиюй. Гу Цзюнь осторожно перехватил удочку, дождался, пока рыба заглотит наживку, и резко потянул. Над водой взметнулась большая жирная рыба, отчаянно бьющая хвостом. Все вокруг разразились радостными криками. — Эту запечём! — тут же объявила Лоу Сяонин. — Запекать рыбу я умею, — немедленно отозвался Цай Цзысюань. Пока все шумели, уха тоже успела свариться. Цай Цзысюань разлил по мискам ровно на всех, и котелок опустел. — А-а… — Гу Цзюнь хлебнул сладковатый горячий бульон и снова почувствовал, насколько счастлив, что жив. — Цзысюань, твоя суповая техника снова выросла. У Шиюй молча допила свою порцию, а затем съела и куски рыбы из котелка. — Цзысюань, на кухне нашего ресторана для тебя всегда найдётся место. Глядя, как всем нравится суп, Цай Цзысюань сиял от счастья. Он сложил руки перед грудью и торжественно сказал: — Суп хорош, пейзаж хорош, а люди — лучше всего. После ухи они уже собирались запечь только что пойманную рыбу, когда у Гу Цзюня зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и слегка нахмурился. — Старик Тун. Все сразу притихли. Тун прекрасно знал, насколько редок для них этот отпуск. Без причины в такое время он бы не звонил. — Алло? — Гу Цзюнь принял вызов и посмотрел на текущую воду. Облака в отражении тоже непрерывно плыли, и вдруг ему почудилось в этом что-то тревожное. — А-Цзюнь, — тяжёлый голос старика Туна заставил сердце провалиться. — Случилась беда. Ваш отпуск придётся закончить раньше срока. ---------- Кашель в приёмном отделении Вспоминая происшествие в автобусе, Шэнь Хаосюань до сих пор покрывался холодным потом. Если бы несколько пассажиров вовремя не скрутили ту тётушку, которая полезла вырывать руль, автобус мог разбиться — и неизвестно, остался бы кто-нибудь жив. Когда водитель наконец восстановил контроль и остановился у обочины, пассажиры наперегонки высыпали наружу. Водитель вызвал больному мужчине скорую, а полиции — чтобы разобраться с женщиной. Шэнь Хаосюань торопился, поэтому тоже почти сразу ушёл и, скрепя сердце, потратился на такси до спорткомплекса, где проходил фестиваль. — Я по дороге сюда чуть не поседел, — рассказывал он друзьям, всё ещё не веря, что такое случилось именно с ним. Обычно подобное только в новостях видишь. — Да врёшь ты. — Не верим! Друзья хохотали: — Ты и полез кого-то удерживать? Да такая тётка тебя одной рукой сложит. — Серьёзно, — повторил Шэнь Хаосюань. Героем он себя не считал, но внутри всё равно было возбуждение: как-никак сделал хорошее дело. Спорткомплекс оформили в ярком аниме-стиле. Народу набилось море — несколько тысяч точно, в основном молодёжь из самого города и окрестностей. Шэнь Хаосюань вместе с друзьями бродил между стендами и всё фотографировал на телефон. Приехали и обещанные блогеры. С одной симпатичной девушкой-блогером им даже удалось сделать совместное фото. Уже ради этого поездка была не зря. У Шэнь Хаосюаня никогда не было девушки. Некоторые одноклассники успели пережить по несколько романов, а он — ни одного. «Вот поступлю в университет, — думал он, — там точно найду девушку и нормально повстречаюсь». Правда, одна девушка ему уже нравилась. — Смотри WeChat! — за обедом в ресторанчике возле спорткомплекса вдруг заорал его приятель Лю Хуэй. — Дэн Нуотун реально подала документы в Шэньский педагогический! — Что?! Шэнь Хаосюань тут же схватил телефон. Открыл ленту Дэн Нуотун — и правда. Тот же университет! О его тайной влюблённости знал только Лю Хуэй. Шэнь Хаосюань совершенно не умел флиртовать и добавил Дэн Нуотун в WeChat всего лишь как одноклассницу. Она не была ни первой красавицей класса, ни богатой наследницей, но именно её он всё время вспоминал. Перед выпуском хотел признаться — в последний момент струсил. Потом выяснилось, что баллы у них похожие, выбор вузов тоже. Шэньский педагогический находился недалеко, и Шэнь Хаосюань иногда думал: а вдруг оба туда поступят? И вот теперь — действительно поступают! От одной мысли, что они встретятся в университете, а может, даже вместе поедут на регистрацию, сердце колотилось. Он как раз ломал голову, с какого повода написать ей — и вот идеальный повод! Наверное, всё от волнения: Шэнь Хаосюаня вдруг замутило, он закашлялся. — Кхе-кхе… ха-ха… кхе… — Что такое? — Ого, тут история! — друзья тут же начали приставать. — Хаосюань и Дэн Нуотун? Вот это ты скрытный! Шэнь Хаосюань был настолько счастлив, что даже не остановил Лю Хуэя. Только глупо улыбался. После этой новости весь фестиваль во второй половине дня потерял краски. Мысли были далеко: как они начнут общаться в WeChat, как он признается, как они вместе поедут в университет, что будет потом… Ему казалось, что Дэн Нуотун тоже к нему неравнодушна. Она ведь смотрела на него иначе, чем на остальных. И разговаривала будто мягче. Иногда вообще ни с того ни с сего улыбалась. Словно ей становилось радостно, просто когда она его видела. Наверное… так и есть? — Кхе-кхе… Радость перемешивалась с непонятной тревогой. После первого кашля за обедом приступы становились всё чаще. Сначала Шэнь Хаосюань не обращал внимания. Но когда по дороге домой в автобусе закашлялся так сильно, что пассажиры начали коситься, внутри всё похолодело. Чёрт. Неужели тот мужчина утром… заразил его каким-нибудь гриппом? С дурным предчувствием Шэнь Хаосюань вернулся домой — в квартиру на одном из средних этажей жилого дома. К тому моменту самочувствие уже заметно ухудшилось. Он потрогал лоб — ладонь ощутила жар. И тут вспомнился тот мужчина, который даже под кондиционером обливался потом. Шэнь Хаосюань достал домашний ртутный градусник и измерил температуру. Тридцать восемь. — Что случилось? — мама Шэнь вышла из кухни, забрала градусник и ахнула. — Тридцать восемь! На солнце перегрелся, наверное. Жара такая, сколько раз говорила — не торчи на улице. Быстро выпей жаропонижающее. Отец Шэнь, сидевший у телевизора, тоже повернулся: — Примешь лекарство и сегодня рано спать. Телефон ночью не трогать. — Пап, мам… — Шэнь Хаосюань замялся, потом снова тяжело закашлялся. — Мне, наверное, лучше в больницу. Может быть грипп. — Тьфу на тебя, какой ещё грипп, — перебила мать. — Выпьешь таблетку — и всё пройдёт. — Утром в автобусе рядом был мужчина. Очень сильно кашлял. А у меня после обеда тоже началось и всё сильнее. Родители сразу изменились в лице. Такое могло оказаться и пустяком, и чем-то серьёзным. — Только бы не туберкулёз. — Едем в больницу сейчас же. Был уже вечер, они ещё не ужинали. Но родители боялись за сына, быстро перекусили и поехали в больницу на семейной машине. Шэнь Хаосюаню есть ничего не дали — мало ли понадобится обследование натощак. Только воду. По дороге кашель становился всё тяжелее. Всё тело ломило, мышцы обмякли, даже сидеть было трудно. Мама не находила себе места. Она снова измерила температуру — уже сорок градусов. Отец прибавил скорость настолько, насколько позволяла дорога, и вскоре они добрались до городской больницы, зарегистрировались в неотложке. Их семья редко приезжала в больницу ночью. Шэнь Хаосюань уже и не помнил, когда это было в последний раз. Но сегодня в приёмном отделении людей словно слишком много. В коридоре все места были заняты пациентами и родственниками — человек сорок-пятьдесят. Кто-то сидел под капельницей, кто-то ждал своей очереди. Много пожилых и детей, но хватало и молодых взрослых. И очень многие кашляли. Выглядели плохо. — Когда нас примут? — спустя долгое ожидание мама Шэнь не выдержала и остановила проходящую медсестру. — У ребёнка сорок градусов! — Скоро, скоро. — Медсестра выдала им пакет со льдом и тут же побежала дальше. — Пока приложите. — Мам, пап, не давите на людей, — кашляя, сказал Шэнь Хаосюань. Сознание оставалось ясным. — Когда очередь подойдёт, нас вызовут. Родители только раздражённо вздыхали: почему так долго, почему дежурных врачей всего один-два? — За ночь столько пациентов… кхе-кхе… врачам тоже тяжело, — ещё раз попытался успокоить их Шэнь Хаосюань. Не помогло. Он опустил голову и снова уткнулся в телефон. Вот же неудача. Так и не написал Дэн Нуотун. Ладно, завтра. Завтра, когда температура спадёт… Внезапно Шэнь Хаосюань сильно закашлялся и почувствовал во рту слабый металлический привкус крови. ---------- Не поддавайтесь панике «В связи с выявленной в последние дни вспышкой пневмонии, вызванной новым штаммом легионеллы, с 19:00 3 августа на всей территории города вводится режим жёстких ограничений. Просим как можно скорее вернуться домой. Не поддавайтесь панике и спокойно ожидайте дальнейших указаний по эвакуации…» На экране телевизора ведущий-мужчина выглядел предельно серьёзным. Голос звучал торжественно и уверенно, словно одной интонацией должен был вселить веру в победу над бедствием. В Шаньхае любой телеканал показывал одно и то же экстренное сообщение. Интернет уже ограничили, а на все мобильные телефоны в городе регулярно приходили новые уведомления. Оповещение началось в два часа дня. В семь вечера вводились ограничения. Всего пять часов — слишком стремительно, чтобы люди не испугались. Некоторые сразу попытались уехать на машинах: и приезжие, и местные целыми семьями. Но все въезды и выезды уже перекрыли. Город был запечатан. Другие бросились в супермаркеты за запасами — и обнаружили, что магазины и крупные торговые центры тоже закрыты. В выпуске новостей ведущий объяснял причины довольно подробно. Легионелла распространяется через аэрозоль. В природе она живёт в окружающей среде, а в городах особенно хорошо размножается в системах кондиционирования, охлаждения, горячего и холодного водоснабжения. Загрязнённая вода превращается в мелкодисперсный аэрозоль, человек вдыхает его и заражается. Типичные симптомы — высокая температура, сильная потливость, одышка и кашель. Поэтому супермаркеты, спортивные комплексы и другие большие закрытые помещения становились особенно опасными. Все кондиционеры в городе требовалось немедленно отключить. Души, увлажнители и другие устройства, создающие аэрозоль, — тоже. Далее планировалось отключить вообще все искусственные системы водоснабжения. С полуночи 4 августа подача воды по всему городу прекращалась. Жителям рекомендовали заранее набрать запас. При этом воду советовали не пить; если другого выхода нет — дать ей постоять не менее десяти часов. После набора воды не подходить к кранам без необходимости и ждать эвакуации. Не поддавайтесь панике. Сначала службы будут поочерёдно вывозить из районов заболевших и всех с подозрением на инфекцию, помещая их в изоляцию. После этого начнётся эвакуация остальных жителей. — Пожалуйста, спокойно оставайтесь дома, — снова и снова повторял ведущий. — Не поддавайтесь панике. Текст сообщения явно согласовывали до последнего слова. Нужно было показать серьёзность ситуации и при этом не вызвать хаос. Даже слово «вспышка» старались смягчать формулировкой «выявлены случаи». Но люди с медицинским образованием слышали больше. Обычная легионелла не обладала такой заразностью. Что именно означало «новый штамм легионеллы»? Большинство горожан не знало подробностей о бактерии. Зато тяжесть мер ощущали все. Ли Минцю окончил университет шесть лет назад. Ему было почти тридцать, он работал программистом в IT-компании. Когда во второй половине дня объявили общегородское предупреждение, в офисе мгновенно началась паника. Все хотели уйти домой, но начальство сообщило: по указаниям тем, кто находится в зданиях, лучше по возможности оставаться на месте и ждать эвакуации. Срочно возвращаться домой должны прежде всего люди, оказавшиеся на улице. — У кого дети — можете уйти первыми. Остальные решайте сами. На дорогах хаос, народу полно. Бегать по городу сейчас, возможно, опаснее. Это было правдой. Из окон среднего этажа офисного здания было видно, как люди спешат по улицам. Такси перестали останавливаться. Транспортная система приближалась к коллапсу. Ли Минцю был приезжим, не женат, детей нет. Квартиру снимал с соседом, дома его никто не ждал. Поэтому решил остаться. Так поступила примерно половина коллег. Уходили не только родители. Некоторые хотели успеть купить припасы: — Неизвестно, сколько ждать эвакуации. Если бактерия заражает воду, потом минералку уже не достанешь. Другие отмахивались: — Да пугают. Обычная показуха. Центральное кондиционирование сразу отключили. В августовскую жару офис за считаные минуты превратился в парилку. Окна при этом по инструкции требовалось держать закрытыми. — Может, это серьёзнее атипичной пневмонии… — Наверняка власти понимают, насколько резко всё делают. Раз всё равно пошли на такие меры, значит, причина есть. После первой бурной дискуссии десяток оставшихся сотрудников расселся по рабочим местам. В жарком помещении разговор постепенно стал редким и тревожным. Вэй Сяожу как раз закончила звонок знакомому врачу и мрачно сказала: — Он говорит, легионелл много видов. Эта, похоже, новый штамм, не похожий на прежние. Обычно для профилактики надо как раз проветривать помещения, открывать окна — не создавать бактерии идеальные условия. — Тогда почему нам окна закрыть велели? — удивился Чжан Давэй. Тот же вопрос был и у Ли Минцю. Вэй Сяожу попыталась точно пересказать слова врача: — Главный переносчик — тот самый аэрозоль, о котором говорят в новостях. Но обычная легионелла с ветром распространяется примерно в радиусе двухсот метров, а в водопроводной воде живёт чуть больше часа. Если сейчас велят одновременно закрывать окна и отключать воду, мой знакомый видит только три варианта. Она сглотнула. — Первый: новый штамм переносится большим числом способов, дальше распространяется и дольше выживает в воде. Второй: санитарные службы считают, что Шаньхай уже почти весь… загрязнён. И третий: верны оба варианта. Все переглянулись. Медицинские детали они понимали плохо, но серьёзность уловили сразу. Передаётся по воздуху? Через водопровод? Но человек обязан дышать и пить. — Весь город загрязнён? — Чжан Давэй вспыхнул. — Как до такого довели? Опять скрывали, пока всё не вышло из-под контроля? — Мой знакомый говорит… — Вэй Сяожу тоже выглядела потерянной, — возможно, всё развилось слишком быстро. Даже власти не успели отреагировать. Люди тревожились, раздражались, но ничего не могли сделать — только ждать. Так они дождались семи вечера. Над городом завыли сирены. Режим ограничений вступил в силу. Из окон офиса улицы казались уже почти вымершими. Лишь время от времени проезжали машины санитарных служб и сил режима изоляции. Иногда проходили группы сотрудников в белых защитных костюмах, подбирая редких людей, которые ещё шатались снаружи, и увозя их на транспортных машинах. Но в новостях заранее предупреждали: контакт с санитарными сотрудниками сам по себе повышает риск заражения, поэтому специально выходить на улицу ради того, чтобы вас «забрали», не нужно. Да и увозили людей не из Шаньхая, а сначала на проверку. При малейшем подозрении на инфекцию следовала изоляция и лечение. После сирен по всему городу зазвучало громкоговорящее сообщение: «Просим как можно скорее вернуться домой…» В новостях также говорили: если рядом кто-то начинает непрерывно кашлять или проявляет другие подозрительные симптомы, немедленно отойдите и позвоните на горячую линию. Если симптомы появились у вас — тоже звоните как можно быстрее, чтобы получить помощь. Почему сначала вывозят больных, а только потом здоровых? Ли Минцю размышлял об этом весь день. Чем больше думал, тем сильнее подозревал: дело не только в нехватке людей. Возможно, почти весь Шаньхай действительно загрязнён. У болезни ведь есть инкубационный период. Пока симптомы не появились, не видно, кто носитель, а кто нет. Один заболевший способен расширить заражённую зону и передать бактерию тысячам людей. Поэтому нельзя просто открыть город и начать массовую эвакуацию. Нужно дать времени выявить тех, у кого болезнь уже развивается, и понять, какие районы ещё остаются чистыми. Возможно, только здоровых из действительно чистых районов в конце концов и вывезут наружу… Все молчали. И тут тихий обычно коллега Линь Минда, сидевший за своим столом, внезапно закашлялся: — Кх… кх… Все мгновенно повернули головы. Его лицо уже неизвестно когда стало болезненно серым. «Всё», — сердце Ли Минцю сжалось. Тело словно потеряло опору. Вэй Сяожу рядом тоже побледнела. — А-а! — Чжан Давэй отступил на несколько шагов. — Звоните! Быстро звоните! — Я… я… — попытался сказать Линь Минда, но вместо слов начался более сильный кашель. — Я… кхе-кхе… ---------- Безумная инфекция Шаньхай был небольшим городом, а посёлок Цзянсин — ещё меньшим местом. Он стоял у моря, но туристической индустрии там почти не было. И вот именно в маленькой поселковой больнице 2 августа, с утра до вечера, приняли уже больше двадцати пациентов с похожими симптомами: температура, слабость, кашель. У лёгких случаев подозревали простуду. У тяжёлых — пневмонию. Ночью в приёмном отделении дежурила врач среднего звена Хуан Линь. Осматривая восемнадцатилетнего Шэнь Хаосюаня, она услышала, как тот совершенно чётко сказал: его, скорее всего, заразил кашлявший в автобусе мужчина средних лет. Хуан Линь сразу насторожилась. Это начинало походить на вспышку инфекционного заболевания. Она открыла больничную информационную систему и просмотрела все подобные случаи, поступившие за день. Мужчина из автобуса действительно существовал. Это был сорокатрёхлетний Ван Гуосинь, которого после восьми утра приняли через неотложку и госпитализировали в терапевтическое отделение. Чем дольше Хуан Линь читала историю болезни, тем сильнее росла тревога. Дежурный врач Чжан Бо поставил предварительный диагноз: «пневмония нижней доли правого лёгкого». Состояние Ван Гуосиня было тяжёлым. Температура колебалась от 39,5 до 41 градуса. Сильный кашель, густая тёмно-коричневая мокрота, периодическое кровохарканье и выход с мокротой материала, похожего на разложившиеся кусочки ткани. Предполагалось, что это некротизированная ткань лёгкого. Также отмечались слабость, ломота по всему телу, выраженные влажные хрипы над задними отделами правого лёгкого. На рентгенограмме в нижнем поле правого лёгкого выявлялось пятнистое неоднородное затемнение размером шесть на восемь сантиметров. Воспаление выглядело тяжёлым, но специфических признаков не было. Ван Гуосинь рассказывал, что кашляет уже несколько дней, однако особенно плохо стало утром: мокроты резко прибавилось, появилось кровохарканье, и тогда он испугался и решил обратиться в больницу. Чжан Бо назначил стандартные анализы крови и мочи, биохимию с функцией печени и почек и другие исследования. Общий анализ крови показал выраженный лейкоцитоз. С учётом рентгеновской картины врач заподозрил бактериальную инфекцию лёгких. Мокроту и кровь отправили на бактериологический посев, а лечение начали эмпирически: внутривенный цефуроксим натрия против инфекции, этамзилат для остановки кровотечения, глюкозо-солевые растворы для инфузионной поддержки. Для снижения температуры — парацетамол внутрь. Но температурный лист заставил Хуан Линь похолодеть. Несмотря на жаропонижающее, температура не снижалась — всё время держалась выше тридцати девяти. «Надеюсь, я просто накручиваю себя». Она немедленно позвонила в стационар и спросила о текущем состоянии Ван Гуосиня. Ответ дежурной медсестры опустил сердце на самое дно: кашель, мокрота и кровохарканье резко усилились, пациент стал ещё более вялым и истощённым… Это совсем не походило на обычную пневмонию. Возможно, Чжан Бо ошибся с диагнозом. Во время практики в университете Хуан Линь видела крупные больницы высшего уровня. Для такой клиники принять за сутки сорок-пятьдесят пациентов с пневмонией — обычное дело. Но для поселковой больницы Цзянсина двадцать случаев за один день были аномалией. Она несколько лет работала здесь после выпуска из медицинского факультета Дунчжоуского университета и знала местную статистику прекрасно. Ван Гуосинь был первым пневмоническим пациентом за день. Второй поступил только после трёх часов дня. А после семи вечера начался настоящий вал. Только через руки Хуан Линь уже прошли восемнадцать пациентов с пневмонией. И плюс слова Шэнь Хаосюаня… — Это может быть заразная атипичная пневмония. Она рассказала о наблюдении второму дежурному врачу приёмного отделения — хирургу Чжао Юйтао — и предложила официально сообщить о возможной вспышке. Поселковая больница была маленькой: ночью в неотложке дежурили всего два врача — терапевт и хирург. — Вспышка?! — Чжао Юйтао, мужчина средних лет, нахмурился. — Последние дни душно и жарко. Несколько лишних случаев пневмонии — нормально. Стоило официально заявить об эпидемии, и даже при ложной тревоге началась бы огромная бюрократическая машина. Тем более среди ночи. Чжао Юйтао не горел желанием это запускать. Хуан Линь он и раньше не особенно любил. Молодая выпускница престижного медицинского факультета Дунчжоу, горячая, вечно создаёт проблемы. — Того первого пациента лучше перевести в городскую больницу. Наших возможностей всё равно не хватает, — попытался он убедить её. — Старший Чжао, на этот раз действительно ненормально, — Хуан Линь не отступила. — Нужно вызвать городской Центр контроля заболеваний. Она немедленно связалась с отделом внутрибольничного инфекционного контроля и медицинской администрацией. Сообщение оформила как подозрение на «инфекционную атипичную пневмонию» из категории B — причём не как единичный случай, а как вспышку. — У первого пациента инкубационный период, вероятно, был больше пяти дней. Предвестники появились раньше, но после утреннего подъёма температуры болезнь развивалась чрезвычайно быстро. Второй пациент, которого предположительно заразил первый, уже через шесть-семь часов начал кашлять кровью! Хуан Линь говорила предельно серьёзно и потребовала немедленной передачи информации выше. Для инфекционных заболеваний действовали строгие сроки уведомления: категория A — два часа, категории B и C — двадцать четыре часа. Но при вспышке заболевания категории B применялся режим категории A. То есть у служб формально было два часа. И именно это пугало Хуан Линь. Медицинская администрация вполне могла «подождать часик», прежде чем нажать нужные кнопки. А сейчас каждая минута имела цену. Каждая минута, выигранная для противоэпидемических мер, могла сохранить ещё одну жизнь. К счастью, администрация среагировала достаточно быстро. Звонок в городской Центр контроля заболеваний ушёл 2 августа в 20:32. Хуан Линь вернулась к работе и приняла двадцать первого пациента с пневмонией. Затем двадцать второго. Двадцать третьего… Когда число быстро перевалило за тридцать, запаниковал уже Чжао Юйтао. Заволновался отдел инфекционного контроля. Медсёстры тоже окончательно поняли: происходит что-то ненормальное. Городской Центр контроля заболеваний немедленно развернул ответ на чрезвычайную ситуацию. Поселковой больнице приказали изолировать пациентов, усилить защиту персонала и выполнить другие противоэпидемические меры. Одновременно на место отправили группу для эпидемиологического расследования и первичной обработки очага во главе с ведущим специалистом Хэ Фэном. — Да, хорошо. Я выезжаю. Когда Хэ Фэн получил звонок, он как раз ужинал дома с семьёй. Его жена тоже работала в системе контроля заболеваний и всё поняла сразу. А семилетняя дочь Нюню расстроилась: — Папа, ну доешь хотя бы ужин. — Папе надо на работу. Слушайся маму. Хэ Фэн погладил дочь по голове, встал и ушёл. Работа эпидемиолога — постоянная гонка со временем. Где подозрение на вспышку, туда и едешь. Он давно к этому привык. В тёмной ночи Хэ Фэн сел в прибывший санитарный автомобиль. Заместитель Ли Вэнь сразу передал ему пачку документов: заполненные Хуан Линь карты инфекционных заболеваний, истории нескольких пациентов и отдельный рапорт. Хэ Фэн листал страницу за страницей, и тревога становилась всё тяжелее. Поселковая больница не могла провести большую часть специфических анализов на возбудителей, у неё даже не было КТ. Да и половины дня слишком мало, чтобы понять, какая именно пневмония у Ван Гуосиня. Но с клинической оценкой Хуан Линь он соглашался. Это не выглядело обычной пневмонией. В этот момент Ли Вэнь принял телефонный звонок и похолодевшим голосом сказал: — Руководитель Хэ, в больнице Цзянсина уже больше тридцати случаев. — Немедленно изолировать всю больницу, — глубокие складки у рта Хэ Фэна напряглись. — Никакие мокрота и рвотные массы пациентов не должны покидать Цзянсин. Пусть центр завозит оборудование внутрь. Всем — защита третьего уровня. Он помолчал и добавил: — Если всё действительно плохо, возможно, придётся просить о полной блокировке… Цзянсина. Слово «Шаньхай» Хэ Фэн всё-таки не произнёс. Пусть это будет ложная тревога. Пусть заражение требует тесного контакта с больным и вдыхания капель, которые тот выкашливает. Пусть… очаг окажется маленьким. Машину потряхивало на неровной дороге. Хэ Фэн посмотрел в окно на уходящие назад ночные улицы и вдруг увидел перед внутренним взглядом жену и дочь. Нюню, похоже, на этот раз папа вернётся домой не скоро. ---------- Легионелла Поселковая больница была оснащена скромно, поэтому Шэнь Хаосюаня поместили в обычную палату, временно превращённую в изолятор. Три койки, две пустовали. Он лежал на третьей, в вену на тыльной стороне кисти была поставлена игла, рядом одна за другой капали несколько бутылок раствора. Телевизора в палате не было. Хорошо хоть телефон не забрали, да и связь ловила нормально — можно было хотя бы отвлечься. Шэнь Хаосюань держал телефон обеими руками и писал в WeChat своему приятелю Лю Хуэю: «Вот же не повезло». «Думал, просто в обычную палату положат». «Наверняка меня заразил тот дядька в автобусе. Похоже, придётся несколько дней торчать в больнице. Надеюсь, к субботнему фестивалю аниме в городе успею оклематься. Эх». Ответа долго не было. Он снова открыл сегодняшнюю публикацию Дэн Нуотуна в ленте: «Следующая остановка — Шэньский педагогический университет. Спасибо прошлому, смотрю в будущее. Вперёд!» — Ха-ха… кх… Шэнь Хаосюань невольно рассмеялся, и ему даже показалось, что сразу стало легче. Раньше он мечтал, чтобы летние каникулы тянулись подольше, а теперь вдруг хотелось, чтобы университет начался как можно скорее. Телефон завибрировал. Лю Хуэй наконец ответил: «Я, кажется, тоже от тебя заразился? Да ну нафиг». «Мама дала мне лекарство от простуды. Мне сейчас в больницу ехать?» Шэнь Хаосюань почувствовал и вину, и тревогу. «Это я его заразил?» А кроме Лю Хуэя? Родители, остальные друзья, столько людей на фестивале… «Не накручивай себя». Врачи разберутся. Несколько дней в больнице — и всё пройдёт. Он быстро напечатал: «Езжай в больницу, пусть посмотрят. Виноват я. Когда поправимся, я тебя угощу». … — Эх, Сяо Линь, тебе надо было насторожиться уже на десятом случае. Хуан Линь немедленно сообщила о подозрении в отдел внутрибольничного инфекционного контроля и только тогда узнала, что ещё несколько дней назад из Центра контроля заболеваний присылали профилактические материалы с предупреждением о легионеллёзе. Но таких документов всегда приходило множество, профилактическая работа велась постоянно, а системы кондиционирования и охлаждения в больнице недавно чистили. Легионеллёз действительно нередко возникал и распространялся именно в больницах. Однако первый пациент, Ван Гуосинь, последний раз обращался сюда несколько лет назад. Заразиться в больнице он не мог. Теперь это увидели и остальные сотрудники приёмного отделения. Хуан Линь уже была готова к худшему. После знакомства Хэ Фэн и его коллеги шли вместе с ней от пациента к пациенту, обсуждая течение болезни. Палаты пропитал тяжёлый запах крови и гниения. — Эти медицинские отходы нельзя утилизировать как обычные, — отдельно предупредил Хэ Фэн сотрудников инфекционного контроля. Осмотрев нескольких больных, а особенно Шэнь Хаосюаня, он окончательно насторожился. — Фестиваль аниме? Хэ Фэн тут же сделал несколько звонков. Серологическое исследование антител сейчас было практически бесполезно: организму требовалась неделя-две, чтобы выработать их в достаточном количестве. Бактериологический посев, который уже выполняла поселковая больница, занимал ещё больше времени. Но за последние годы методы амплификации нуклеиновых кислот стали зрелее. Идентификация микроорганизмов постепенно смещалась от внешних структурных и биохимических признаков к внутренним генетическим характеристикам. PCR позволяла сравнительно быстро получить предварительный ответ и была особенно важна при таких чрезвычайных эпидемиологических ситуациях. Проблема заключалась в том, что в поселковой больнице не было PCR-лаборатории. Оставалось либо вывозить образцы, либо привозить оборудование сюда. Ещё по дороге в Цзянсин Хэ Фэн запросил доставку PCR-оборудования в посёлок. Благодаря тому, что руководство уже было предупреждено о риске легионеллёза, запрос одобрили очень быстро. В это время в лабораторию торопливо вошёл Ли Вэнь, отвечавший за координацию с больницей. Даже под респиратором было видно, насколько у него плохое лицо. — Что случилось? — спросил Хэ Фэн, уже понимая: ничего хорошего. Вся больница фактически стала эпидемическим очагом. Число подозрительных случаев росло прямо на глазах: тридцать, сорок, пятьдесят. Поначалу свободные палаты позволяли размещать больных по одному, но койки быстро закончились. За одну ночь вся больница оказалась втянута в борьбу с эпидемией. Больницу закрыли. Теперь внутрь принимали только пациентов с подозрением на инфекцию, а выходить уже не разрешали никому. Чжао Юйтао, прежде не придававший ситуации такого значения, теперь надел сразу три маски. Хуан Линь обзванивала преподавателей и однокурсников из университета. Один из преподавателей тоже предположил легионеллёзную пневмонию: эту болезнь нередко диагностировали неправильно, и почти всё совпадало — кроме невероятной скорости развития. В 21:45 прибыла экспертная группа: Хэ Фэн, его заместитель Ли Вэнь и ещё двое специалистов. Все были в белых защитных костюмах и полнолицевых респираторах. Увидев их, Чжао Юйтао на всякий случай добавил себе ещё две маски. Состояние Ван Госиня уже резко ухудшилось. Сознание путалось; незадолго до осмотра он откашлял огромный сгусток кровавой мокроты. Даже через защиту людям чудился тяжёлый запах крови и гниения. Когда Хэ Фэн узнал, что после заражения Шэнь Хаосюань успел побывать на аниме-фестивале, через который за день прошло больше трёх тысяч человек, он немедленно запросил повышение уровня реагирования и временное закрытие Цзянсина. Ночью доставили PCR-оборудование. Лаборатория запустила панель нуклеиновых кислот по двадцати двум респираторным патогенам. К тому времени Ли Вэнь принёс ещё более плохие новости: Хуан Линь начала кашлять; симптомы появились у Чжао Юйтао и нескольких медсестёр. У Хуан Линь от возможного заражения до кашля прошло примерно шесть часов — намного меньше средней тридцатишестичасовой инкубации даже при непневмонической форме легионеллёза. PCR была быстрой лишь относительно других методов. От глубокой ночи до следующего утра маленькая лаборатория не останавливалась ни на минуту. Все работали и ждали. Результат подтвердил новый штамм Legionella pneumophila. На мгновение Хэ Фэн даже испытал облегчение: хотя бы известно, с чем они имеют дело. Но затем закашлял он сам. Хэ Фэн был в защите третьего уровня с самого начала работы. Если заболел и он, вывод становился страшнее любого результата PCR. Новый штамм передавался от человека к человеку, распространялся по воздуху и проходил через защиту третьего уровня. Цзянсин — а возможно, уже и весь Шаньхай — превращался в сплошную заражённую зону. Хэ Фэн застыл посреди тесной лаборатории. Лицо побелело. Мир словно качнулся. Все сотрудники вокруг тоже оцепенели. Он растерянно что-то пробормотал. Поднявшиеся одновременно отчаяние и страх были настолько сильны, что ноги едва его удержали. ---------- Маяк у моря Кроволёгочная болезнь. Болезнь чужой чешуи. Каменная болезнь. Ещё раньше Гу Цзюнь от имени великого старейшины Атала предупредил Управление Небесной Тайны о трёх заболеваниях, которые могли появиться в будущем. А когда в разных странах мира участились вспышки легионеллёза, он предложил усилить профилактику Legionella. Управление даже связалось с государственным Центром контроля заболеваний и организовало совместную работу. Но беда всё равно случилась. Лаборатория в эпидемической зоне только что получила результат PCR: Legionella. Предварительно — новый штамм. Серологические исследования и посевы ещё требовали времени. После звонка старика Туна отпуск закончился мгновенно. Все вернулись в Отдел заклинаний. Весь Шаньхай уже был перекрыт. Однако за минувшие сутки множество предположительно заражённых носителей успели разъехаться по другим городам. Билеты на фестиваль аниме продавались без паспортных данных, поэтому быстро установить всех посетителей было невозможно. И это лишь одно место, где побывал один пациент — Шэнь Хаосюань. В том автобусе вместе с ним ехали тридцать пять пассажиров. Такое расследование одному ведомству было не под силу. Управление, Центр контроля заболеваний и другие государственные структуры использовали городские системы видеонаблюдения и множество информационных каналов, чтобы найти каждого предполагаемого носителя и заболевшего, локализовать, забрать и изолировать как можно быстрее. Одновременно вводились всё новые противоэпидемические меры. Если потребуется, придётся закрывать каждый заражённый город. Для любых служб это означало чудовищную нагрузку. Одних местных ресурсов Шаньхая уже не хватало даже на развёрнутый план мероприятий. — Старик Тун, нам нужны самые жёсткие меры контроля, — тяжело сказал Гу Цзюнь. Ему не хотелось произносить это вслух, но скрывать риск было нельзя. — Кроволёгочная болезнь способна уничтожить город, страну… даже целую цивилизацию. Это не было нагнетанием паники. Все дежурившие медработники больницы Цзянсина заразились. Заразились и другие пациенты, и персонал. Симптомы появились даже у Хэ Фэна, руководителя эпидемиологической группы, работавшего в защитном костюме третьего уровня. По легендам Странников Земли, человечество в конце концов было вынуждено отступить в антарктический Город Огня, а затем лишь десять тысяч человек переселились в Холодную Пустошь Страны Снов. Кроволёгочная болезнь. Болезнь кровавого кашля… Нет, нынешняя инфекция ещё не была той самой болезнью. Но вполне могла оказаться предвестником — чем-то, созданным на пути к ней. «Всемирный сверхъестественный альянс ещё даже не появился, а Кроволёгочная болезнь уже начинается?.. Будущее изменилось. На прежнюю последовательность пророчеств больше нельзя полагаться…» У Гу Цзюня было слишком много вопросов. Но сейчас не было времени разбираться неспешно — и выбора тоже не было. К полудню они ненадолго вернулись в Отдел заклинаний. Затем Гу Цзюнь, дядя Дань, Лоу Сяонин, Павлин, Мо Цин, Цзинь Чжуцзы и Шуй Юй написали завещания и в составе мобильной оперативной группы «Проблемная команда» вместе с крупным отрядом штаба выдвинулись в Шаньхай. У Шиюй, Цай Цзысюань и остальные остались на базе в готовности. Всех отправлять в Шаньхай было нельзя: пока никто не знал, сколько городов уже стало очагами. «Проблемной команде» предстояло не только расследовать возможное сверхъестественное вмешательство, но и проверить, может ли технология Знака Старцев хоть как-то помочь больным. Гу Цзюнь почти не надеялся на результат. Он знал, что Знак Старцев не предназначен для такого лечения. Но наука требует проверки. И сейчас он больше всего хотел ошибиться. К четырнадцати часам в Цзянсине было уже более пятисот пациентов. В других больницах Шаньхая тоже начались вспышки. Эту эпидемию невозможно было скрыть, как баньяновую или кошмарную болезнь. Населению объявили правду: перекрытие районов, режим чрезвычайных ограничений, эвакуация. При этом в самой цепочке реагирования никто не допустил явной ошибки. Хуан Линь вовремя насторожилась. Больница быстро сообщила о вспышке. Городской Центр контроля заболеваний отправил группу. Эксперты оценили ситуацию. Затем подключились все необходимые ведомства. Каждый этап сработал так, как должен был, и тем самым уже уменьшил масштаб бедствия. Если бы Хуан Линь промолчала, если бы городской Центр отложил выезд, если бы Хэ Фэн отнёсся к подозрению небрежно… Сейчас всё могло быть в десять раз хуже. Просто новый штамм Legionella оказался слишком заразным. Число заболевших уже превысило три тысячи — и продолжало расти. Расти. Расти. Ещё сутки — и их могло стать тридцать тысяч. Или больше. В самолёте, летевшем к ближайшей к Шаньхаю военной базе, почти никто не разговаривал. Перед посадкой все облачились в специальные герметичные защитные костюмы полного типа и надели баллоны с кислородом. Ни единого вдоха местного воздуха. Потом колонна транспортных машин двинулась к Цзянсину. Гу Цзюнь всю дорогу смотрел в окно, и тяжесть в груди только росла. Город захлебнулся внезапными распоряжениями. По улицам торопливо бежали люди. Над ними гремели громкоговорители: «Пожалуйста, как можно скорее вернитесь домой. Не поддавайтесь панике и спокойно ожидайте распоряжений об эвакуации. Пожалуйста, как можно скорее вернитесь домой…» Когда колонна вошла в Цзянсин, уже приближался вечер. И тогда Гу Цзюнь почувствовал странное узнавание. Будто бы он уже бывал здесь. Но перед ним был самый обычный приморский посёлок, теперь почти вымерший. Вдруг он увидел у дороги баньян. Потом ещё один. Их здесь было много. «Знакомое чувство из-за баньянов?» Когда машина выехала на участок дороги вдоль моря, память вспыхнула. Перед внутренним взором возникла старая чёрно-белая групповая фотография: у берега, перед огромным изломанным баньяном, в несколько рядов сидели и стояли десятки людей в длинных одеждах республиканской эпохи. Высокие и низкие, толстые и худые, мужчины и женщины, старики и молодые — у всех было одно и то же иссохшее лицо. Общество Загробной Жизни. — Это здесь… Фотографию сделали здесь. Он был почти уверен. Следом вспыхнула ярость. Совпадением это быть не могло. Нынешняя эпидемия несомненно была связана с тайной деятельностью Общества Загробной Жизни. Гу Цзюнь тут же изменил маршрут. В больницу он пока не поехал. Дядя Дань, Лоу Сяонин и Мо Цин пересели в другую машину и повезли туда камни Знака Старцев. Сам Гу Цзюнь спросил у местного водителя: — Здесь есть большой баньян, который растёт прямо у моря? — Вы про тот, у маяка? — ответил водитель. — Старый баньян у нас известный. Маяк? Гу Цзюнь велел ехать туда. С ним остались Павлин, Цзинь Чжуцзы и Шуй Юй. Вскоре они увидели старое искривлённое дерево. Почти как на фотографии, только годы оставили на нём ещё больше следов. Позади баньяна тянулась в море узкая каменная дорожка. На её конце стоял маленький белый маяк высотой в три-четыре этажа. Свет наверху был слабым. По всему городу завывала сирена режима чрезвычайных ограничений. Ночное небо потемнело, чёрное море с грохотом било волнами. Даже сквозь защитный костюм Гу Цзюню будто чудился запах крови в морском ветре. Он глубоко вдохнул воздух из баллона, поправил его на спине, поднял автоматическую винтовку и первым ступил на каменную дорожку к маяку. ---------- Кровавые письмена на стене лестницы Телефон Шэнь Хаосюаня забрали ещё прошлой ночью, когда приехала эпидемиологическая группа. Но даже если бы аппарат остался, сил играть или переписываться у него уже не было. С момента госпитализации и до нынешнего вечера жар не спадал. Постоянный кашель не давал спать, всё тело ломило от боли. «Это сирена?..» Сквозь мутную дремоту он услышал снаружи протяжный вой, похожий на воздушную тревогу. Шэнь Хаосюань открыл глаза. Большая палата всё так же была пустой. У кровати стоял пластиковый таз с тем, что он выкашливал и выплёвывал. От него исходил тяжёлый смрад. Почему никто не убрал? Когда медсестра приходила в последний раз? Несколько часов назад? От запаха становилось ещё хуже. Во рту пересохло, хотелось пить. Он протянул руку к стакану на тумбочке, но сил не хватило. Почти собрав всё, что осталось в теле, он дрожащей рукой дотянулся до кнопки вызова. — Медсестра… медсестра… Прошло много времени. Никто не вошёл. За дверью кашляли десятки людей, раздавались крики и торопливые шаги. Казалось, больница переполнена, но его вызова никто не слышал. — Кто-нибудь… Он хотел нажать кнопку снова, однако мышцы руки болели так сильно, что поднять её сразу не получилось. Напряжение спровоцировало новый приступ. Кашель вырвался из груди, рот наполнился мерзким металлическим привкусом. Большой ком мокроты вылетел наружу и расплескался по больничной одежде. Грудь сдавило чудовищной болью. Воздуха не хватало. Он уже не понимал, лёгкое это или сердце будто разрывается от каждого кашлевого толчка. Кровь. Бурая мокрота. Разлагающиеся кусочки органной ткани. Всё смешалось вместе — как у того мужчины в автобусе, только ещё хуже. Шэнь Хаосюань видел это собственными глазами, но даже сесть и привести себя в порядок не мог. Пустая палата внезапно показалась страшнее любой толпы. «Я… я умираю?.. Нет. Я ещё должен поступить в университет. Я не хочу умирать…» Он снова собрал силы и наконец нажал кнопку. — Медсестра… медсестра… кх-кх… доктор Хуан… кто-нибудь… кх… … После того как ночью начался кашель, Хуан Линь тоже поместили в обычную палату, переоборудованную под изолятор. Во время приёма она ни разу не снимала маску, а позже надела сразу три. Но это не спасло. Через три часа слово «подозрение» потеряло смысл: поднялась высокая температура, кашель быстро усиливался. Состояние Ван Гуосиня уже показало, что стандартные для обычной пневмонии цефалоспорины и аминогликозиды не помогают. Хуан Линь добровольно согласилась на стандартную терапию легионеллёза — эритромицин и рифампицин. Но к утру становилось только хуже. В мокроте уже появилась кровь. «Инкубация — шесть часов. От начала болезни до резкого ухудшения — шесть-десять часов. Слишком быстро… Неужели даже эритромицин не действует?» От мысли кружилась голова. Может, это вообще не легионеллёз? Но в клинических рекомендациях и описаниях случаев говорилось: эритромицин вводят непрерывно две-три недели, температура снижается постепенно и приблизительно за неделю возвращается к норме. Слишком рано ждать мгновенного эффекта. Нельзя паниковать. А затем пришли новости: PCR показала Legionella pneumophila. И одновременно симптомы появились у специалиста Хэ Фэна, работавшего в защитном костюме третьего уровня. Хуан Линь всё поняла. Она была клиницистом и прекрасно знала, что это означает. Хуан Линь взяла телефон и снова позвонила родителям, а затем своему парню. Все они жили в Шаньхае. Она старалась говорить спокойно: не выходить из дома, ждать эвакуации, плотно закрыть окна и двери, надеть маски, никуда не бежать. За стеной всё сильнее гудел коридор. В больницу продолжали поступать новые заражённые. Закончив звонки, Хуан Линь полусидя устроилась на кровати, взяла шариковую ручку и прямо в своей истории болезни начала писать завещание: «Мои симптомы продолжают усиливаться. Если болезнь будет развиваться с той же скоростью, что у первого пациента Ван Гуосиня, к вечеру я уже могу потерять ясность сознания. Тогда написать завещание не получится. Значит, надо делать это сейчас и как можно быстрее. Я буду писать, пока ещё способна держать ручку. Мне хочется сказать очень многое, но я не знаю, с чего начать. Если я уйду сейчас, а остальные останутся живы, больше всего я переживаю за Доу-Доу. В семье только я по-настоящему люблю собак. Наверное, звучит ужасно непочтительно к родителям… А ведь сначала я вообще хотела стать ветеринаром». Строчки поплыли перед глазами. Слёзы сами покатились по щекам. … К вечеру, через тридцать четыре часа после госпитализации, Ван Гуосинь умер от острой сердечно-лёгочной недостаточности. Медики, пытавшиеся его спасти, и вообще весь персонал больницы Цзянсина уже страдали от высокой температуры, кашля и других симптомов. Маленькая больница больше не справлялась — не хватало ни палат, ни людей. Повсюду начинался хаос. Сначала Хэ Фэн находился в отдельном изоляторе. Очень скоро это потеряло всякий смысл. Он уже не понимал, имеют ли смысл вообще какие-либо противоэпидемические меры. И именно профессиональные знания отнимали надежду сильнее всего. От первых симптомов до смерти — тридцать четыре часа? Все лекарства бесполезны? Как такое сдержать? Беспомощность постепенно поглощала его. На мгновение в голове появилась страшная мысль: закрыть заражённую зону. Отказаться от неё. Уничтожить очаг. Никого не выпускать. Никого больше не отправлять внутрь. Но как можно? Стоило вспомнить семилетнюю дочь, и сердце выворачивало. Нюню, жена, старые родители — все находились в зоне эпидемии. Поэтому он цеплялся за любую надежду. Сверху сообщили: приехали люди из секретного государственного ведомства. Якобы они умели справляться с тем, что обычным службам не под силу. Примерно тогда, когда по городу завыли сирены, Хэ Фэн увидел в медицинском помещении людей в защитных костюмах высшего класса. — Руководитель Хэ, положите ладонь на этот камень. Сосредоточьтесь на знаке и попробуйте мысленно обратиться к нему. Посмотрим, будет ли эффект. Врач, которого называли дядей Данем, попросил его выполнить инструкцию. Хэ Фэн сделал всё как сказано. Ничего. Дядя Дань и остальные попробовали ещё несколько вариантов, затем проверили камень на пациентах с разной стадией болезни. Результат всегда был одинаковым: никакого эффекта. Хэ Фэн даже не понимал, что именно они проверяли. Но по потемневшему лицу дяди Даня понял: у «секретного ведомства» тоже нет готового спасения. — Я хочу позвонить. Пока ещё оставались силы и ясность, Хэ Фэн отошёл в сторону и снова связался с семьёй. — Папа, снаружи сирена такая громкая, — раздался детский голос Нюню. — Землетрясение? Я ничего не чувствую. — Не землетрясение. Не бойся, просто учения. Мама рядом, всё хорошо… Он говорил мягко, изо всех сил подавляя кашель. — Папа, кх-кх… — девочка вдруг тяжело закашлялась. — А ты когда вернёшься? Лицо Хэ Фэна мгновенно стало серым. … В офисе непрерывно гремел кашель — такой, будто у человека сейчас вылетят лёгкие. Ли Минцю, Вэй Сяожу, Чжан Давэй и остальные тревожно ждали в коридоре. Предполагаемого больного Линь Минда они заперли внутри кабинета. На горячую линию позвонили давно, но сотрудник Центра контроля заболеваний в тяжёлом защитном снаряжении приехал лишь больше чем через полчаса. — Он там! — Чжан Давэй указал на дверь и поспешно надел протянутую маску. Вэй Сяожу тоже заторопилась: — Как только услышали кашель, сразу вышли. Кондиционер мы давно выключили. Нас ведь не должно было заразить? — Простите, но теперь вы все считаетесь подозреваемыми, — глухо ответил сотрудник. — Идёмте со мной. — Но мы же… — Чжан Давэй растерялся. — Мы его даже не касались! — Возбудитель передаётся по воздуху. Если вы здесь дышали, заражение возможно. Ли Минцю уже понял это сам и не стал спорить. Остальные ещё немного пытались возражать, но быстро сникли и пошли за сотрудником. На улице оказалось, что эвакуируют не только их офис и даже не только их компанию. Людей выводили со всего здания. Под тёмным небом стояли транспортные машины. Профессиональных изоляционных автомобилей не хватало, поэтому использовали даже обычные городские автобусы. Ли Минцю посадили в жёлтый автобус среднего размера. В салоне уже сидели десятки людей в масках — молчаливые, растерянные. — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Не разговаривайте и не поддавайтесь панике, — повторял сотрудник Центра контроля заболеваний. Ли Минцю занял свободное место. Автобус вскоре тронулся и поехал через ночь неизвестно куда. Сначала он услышал один тихий всхлип. Потом ещё один. И вскоре плакали уже многие. … Морской ветер выл над чёрной водой. Лампа белого маяка светила едва заметно. Маяк не был заброшен — обычно за ним следили. Но перед входом Гу Цзюнь уже вызвал подкрепление и подготовил штурм. За ним двигалась группа бойцов. Павлин и остальные, уже прошедшие первичную военную подготовку, вместе с ним вошли внутрь по тактике зачистки помещения. Нижний этаж занимал меньше десяти квадратных метров и тонул в полумраке. Лучи оружейных фонарей быстро прочесали помещение. Никого. Даже вещей почти не было. Пустота и каменная винтовая лестница наверх. И тут взгляд Гу Цзюня застыл. На облупившейся стене у основания лестницы тянулась строка буро-красных чужих письмен — резких, режущих глаз. Похоже, их вывели кровавой мокротой, и строка уходила вдоль лестницы выше: [Плод тьмы растёт из извечной бездны. Черви смерти будут жить столько же, сколько небо и земля.] ---------- Старик с иссохшим лицом Внутри маяка царил тусклый мрак. Гу Цзюнь смотрел на кровавую строку на стене лестницы, сузив глаза. Пальцы на винтовке напряглись. Когда он впервые столкнулся с этими словами? Он и сам уже не был уверен. На дне у Лунканя? Ещё в детстве? Если доверять порядку сохранившихся воспоминаний, впервые он увидел их в видении, которое накрыло его в университетской лаборатории: разрушенное помещение и строка кровавых письмен на стене. Позже, во время личностного тестирования перед вступлением в Управление, он сам вывел эту строку, когда специалисты проверяли подсознание. [Плод тьмы растёт из извечной бездны. Черви смерти будут жить столько же, сколько небо и земля.] Гу Цзюнь осторожно приблизился. Теперь было ясно: письмена действительно вывели кровавой мокротой. След выглядел свежим — всего несколько дней. — Поднимемся, — хрипло сказал он. Общество Загробной Жизни. «Лайшэн»… Что вы опять задумали? Зачем снова устраивать катастрофу? Вы ведь считаете себя наследниками народа чужих письмен. Разве вы не знаете, через какие страдания прошёл тот мир? Почему тогда тащите такие же страдания сюда? Месть? Попытка призвать какого-нибудь Великого Древнего? Или вы просто окончательно сошли с ума? Шаги по камню почти не звучали, зато шорох герметичных костюмов в тишине резал слух. Гу Цзюнь шёл первым. Павлин и остальные двигались следом по узкой винтовой лестнице. Ступеней было немного, сами они были тесными и неровными, но Гу Цзюню вдруг вспомнился спуск под алтарь за пределами Хоук-Сити в мире чужих письмен. Чем выше они поднимались, тем сильнее в голове копилось странное ощущение — будто вокруг смешались десятки голосов. — Вы что-нибудь слышите? — нахмурился он. Похоже на детскую песенку. — Нет, — удивлённо ответила Павлин. Остальные тоже ничего не слышали. Видение? Гу Цзюнь насторожился ещё сильнее и поднялся на второй этаж. Там тоже было пусто — ни людей, ни вещей. Но песенка стала громче. Это была детская считалка на языке чужих письмен, словно звучавшая прямо в его сознании: «Утром умерла мама. Днём умер папа. А вечером умру я. Великая чума, великая чума, Под кашель все мы умрём вместе». От этих слов голову пронзило болью. Перед глазами поплыл туман — начиналось видение. Шаг за шагом он вывел группу на третий этаж. И там пусто. Выше оставалась только площадка с фонарём. — Осторожно… Гу Цзюнь чувствовал: наверху кто-то есть. Но бойцы, державшие маяк под наблюдением снаружи, никого не видели. Тепловизоры тоже ничего не показывали. Они снова ворвались наверх по тактике зачистки. Никого. Только большая лампа в центре площадки излучала слабый свет. Гу Цзюнь прищурился. Боль в голове усилилась. Вокруг словно всё начало искажаться — не пространство, а само восприятие. Он входил в видение. Маяк оставался маяком. Ночь — ночью. В туманной дали по-прежнему лежало море. Но впереди появилась фигура. Старик с тем самым иссохшим лицом. На вид ему было семьдесят или восемьдесят. Белые волосы аккуратно причёсаны, длинный чёрный халат сидел безупречно. Несмотря на возраст, держался он бодро и прямо. В нём не было холодной зловещей ауры — скорее манеры старого учёного. — Дитя, ты пришёл. — Старик пил чай из фарфоровой чашки с синим узором. — Расслабься. Что бы это ни было, Гу Цзюнь поднял винтовку и навёл её на него. — Не двигаться! — Не нервничай. Это всего лишь видение, — сказал старик. — Я тебя не вижу. Но ты увидишь меня. Я знаю, что увидишь. Гу Цзюнь нажал на спуск, целясь в голень старика. Ничего не произошло. Действительно видение. Этот старый ублюдок из Общества Загробной Жизни заранее «записал» его здесь, зная, что однажды Гу Цзюнь придёт? — У тебя наверняка много вопросов. — Старик отвернулся к бескрайнему ночному морю и сделал глоток. — Мы ли создали эту пневмонию? Почему сделали это? И всё в таком духе. Я сам размышлял над подобными вопросами многие годы. — Сейчас начнётся очередная извращённая философия, — холодно произнёс Гу Цзюнь, не зная, слышит ли его собеседник. — Очередной бред ваших культистов. — Дитя, я не собираюсь тебя убеждать. — Старик улыбнулся так, будто заранее знал даже эту реакцию. — Я лишь хочу предложить ещё один угол зрения. Люди привыкли считать болезни и эпидемии абсолютным злом. В старом мире мы думали так же. Но и мы сами, и весь нынешний мир всегда формировались болезнями и эпидемиями. Он говорил мягко, размеренно, словно профессор за кафедрой. — Когда-то люди ели сырое мясо. Эта тяга и сейчас сидит в наших генах. Перестали мы есть его не потому, что оно невкусное, а потому, что в сыром мясе полно смертельно опасных паразитов. Ты медик и наверняка знаешь их лучше меня. Те, кто продолжал есть сырое, постепенно выбывали. Те, кто научился готовить пищу, выживали и размножались. Маленький пример того, как болезнь формирует нас. Другой — мы не едим гниль. — И что? — дыхание Гу Цзюня потяжелело. — Это даёт вам право мучить людей? Вы вообще кто такие, чтобы решать? — История человечества — история войн, но одновременно и история эпидемий, — продолжил старик. — Почему китайская цивилизация зародилась на севере, а не на юге? Во влажном и жарком климате юга было больше паразитов и болезней. Монголы принесли в Европу эпидемии, Чёрная смерть изменила весь континент. Европейцы принесли эпидемии в Новый Свет, и большинство коренных жителей погибло от оспы. Европа получила Новый Свет, а вся человеческая цивилизация изменилась. Он снова отпил чай. — Дитя, всякий огромный перелом мира сопровождают голод, смерть, война и чума. — Особенно чума. — Каждая великая эпидемия — великое крещение человечества. Большинство умирает, меньшинство выживает и затем поднимает цивилизацию на новую высоту. Старик улыбнулся снисходительно, как взрослый, терпеливо объясняющий что-то ребёнку. — Мы создаём новый мир. В этом наша цель. Я не говорю, что мы непременно правы. Мы лишь добиваемся мира, которого хотим. — Да, мы вовлекаем тех, кого ты называешь невинными. Но никто не способен выйти из потока истории. Судьба большинства всегда становится следствием борьбы и решений немногих. У каждого своя историческая миссия. Даже смерть может быть миссией. Возвышением. Их запомнит история. В его голосе прозвучал почти печальный вздох. — Дитя, некоторую гниль можно закончить только хаосом. — Новая болезнь создаст новый порядок. Новое вымирание принесёт новый мир. Старик посмотрел прямо на Гу Цзюня. — А ты в новом мире займёшь хорошее место. Ты с рождения принадлежишь к меньшинству. — В твоих словах, может, и есть своя логика, — хрипло ответил Гу Цзюнь. — Но я знаю одно: так быть не должно. Вы не имеете права создавать эти страдания. Никто не имеет. — На этом всё. — Старик улыбнулся. — Дитя, продолжим разговор, когда встретимся лицом к лицу. Видение оборвалось. Перед Гу Цзюнем снова была пустая верхняя площадка маяка, качающийся слабый свет и шум далёкого моря. Он уже спускался вниз, одновременно говоря по рации с основными силами: — Пришлите сюда группу. Взять образцы, полностью обследовать объект. На всё один час. Потом уничтожить маяк ракетным ударом. Начать немедленно. ---------- Бактерия под микроскопом Эпидемия бушевала уже не только в Шаньхае. Одновременно вспышки нового легионеллёза появились в Америке, Европе, Африке, Океании — во множестве стран и регионов мира. Это была глобальная катастрофа. При такой скорости распространения, если не найти эффективного способа сдерживания, мировое общество могло рухнуть в течение месяца. Какими бы противоречиями ни жили разные страны, публично правительства сейчас были вынуждены действовать вместе. Учёные и врачи по всему миру вступили в гонку со временем. Первый результат PCR получили в Китае: Legionella pneumophila. Здесь же первыми сообщили: эритромицин не помогает. А теперь международным секретным ведомствам передали ещё одну критическую информацию — возбудитель создан искусственно и распространяется намеренно. Следы вели к Обществу Загробной Жизни, старику с иссохшим лицом и, возможно, культу Р’льеха. Сотрудники Управления Небесной Тайны работали на самой передовой. Государство уже направило несколько кораблей к побережью Шаньхая. На борту разместили полноценное исследовательское оборудование и научные группы. Образцы и пациентов доставляли из города вертолётами прямо на корабли, где сразу начинались эксперименты. Если вспышка возникнет на флотилии, эвакуации не будет. С момента выхода в море у людей там оставалось всего два исхода. Успех. Или смерть. Первые образцы и пациентов из Цзянсина уже вывезли. Но и в больнице, в самом центре заражённой зоны, никто не прекращал работу. За стенами стоял непрерывный шум. Маленькая лаборатория выглядела разгромленной: новые PCR-амплификаторы и другое привезённое оборудование теснилось на столах, из разных углов постоянно раздавался кашель. Хэ Фэна давно перестали держать в отдельном изоляторе. То же произошло с его заместителем Ли Вэнем и остальными специалистами лаборатории. Но все всё равно продолжали работать в защитных костюмах третьего уровня. Не только для собственного успокоения и снижения количества бактерий в воздухе. Просто профессиональные правила оставались последним, за что можно было держаться. Если отбросить и их, внутри могло сломаться что-то такое, что потом уже не собрать. Посев крови и мокроты Ван Гуосиня стоял в небольшом термостате в углу. Когда чашку Петри открыли ранее, Хэ Фэн и остальные были потрясены. Дядя Дань, пришедший вместе с ними, тоже замер. Не из-за запаха — через защиту они его не чувствовали. На поверхности питательной среды уже выросли многочисленные колонии: круглые, серовато-белые, влажные, блестящие, слегка выпуклые. Типичный вид колоний Legionella pneumophila. — Сколько выращивали? — спросил дядя Дань. — Примерно тридцать четыре часа, — сквозь кашель ответил Хэ Фэн. — Среду не меняли. Дядя Дань посмотрел на почти истощённую питательную среду и замолчал. Слишком быстро. Рост микроорганизмов проходил четыре основные стадии: лаг-фазу, логарифмическую фазу, стационарную и фазу отмирания. Стационарную фазу называли также максимальной или постоянной фазой роста. Когда питательные вещества в среде истощаются, а вредные продукты обмена накапливаются, размножение замедляется, число погибающих клеток увеличивается, и рост с гибелью приходят к динамическому равновесию. Чтобы культура дошла до этой стадии, требовалось время. Но здесь бактерии, похоже, уже вошли даже в фазу отмирания: питательных веществ почти не осталось, гибнуть они должны были быстрее, чем размножаться. Такая скорость была в несколько раз выше, чем у обычных внутриклеточных паразитических бактерий и обычной Legionella pneumophila. Культура будто росла прямо на глазах. И всё же погибали бактерии подозрительно медленно. Колонии в фазе отмирания не должны были выглядеть так, если только значительная часть клеток внутри всё ещё оставалась живой. Что же они потребляли? И существовали ли для них вообще «вредные продукты метаболизма»? Озноб у Хэ Фэна усилился. То, на что в норме требовались многие дни, здесь произошло примерно за сутки. Вот почему болезнь развивалась так быстро. Каждую минуту, каждую секунду в макрофагах лёгочной ткани заражённых новый штамм Legionella безумно размножался, захватывал новые участки лёгких и одновременно повреждал другие системы организма. Если ориентироваться на течение болезни Ван Гуосиня, Хэ Фэну оставалось около десяти часов до тяжёлой слабости и постепенного помрачения сознания. Ради дочери он хотел продержаться дольше. Возможно, именно эти дополнительные часы работы и дадут шанс на перелом. Почти все думали так же. Они быстро изолировали культуру, перенесли часть колоний в другой герметичный флакон и передали группе спецопераций для доставки на исследовательские корабли. Там было больше оборудования и препаратов. Можно было провести полноценные тесты чувствительности к антибиотикам и множество других исследований, чтобы найти слабое место нового возбудителя. Затем чашку перенесли к высокоточному микроскопу, который тоже привезли в лабораторию. — Ну и дрянь… — пробормотал дядя Дань. — Посмотрим, как ты выглядишь. Он приблизился к окуляру. В герметичном костюме это оказалось совсем неудобно, но в конце концов изображение удалось поймать. И сердце сразу сжалось. На мгновение возникло даже странное психическое давление, неприятная тяжесть и тревога. Обычная Legionella под микроскопом выглядела продолговатой, словно маленькая капсула. При большем увеличении становилось видно: её поверхность неровная, словно сдавленные вместе комки, похожие одновременно на мозговую ткань и кишечник. В целом она всё равно напоминала крошечного червя. Новый штамм сохранял продолговатую форму, но на поверхности были отчётливые пятна. Увеличение выше. Ещё выше. И тогда стало ясно, что «пятна» — это выступающие наружу отростки, похожие на конечности. Они непрерывно скручивались и шевелились. Будто кто-то набрал в адском хранилище разных рук и ног и пришил их к бактерии. Ещё большее увеличение показало новое безумие. На «ладони» каждого такого отростка находилось отверстие, напоминавшее рот. В глубине этих отверстий шевелились какие-то другие ткани. «Это действительно кто-то создал?» Дядя Дань почувствовал, как внутри поднимается холодная тяжесть. Безумцы. — Кх-кх. Затем к микроскопу подошёл Хэ Фэн. За годы работы в эпидемиологии он никогда не видел настолько уродливой и противоестественной бактерии. В этот момент дверь маленькой лаборатории распахнулась. Вошли несколько молодых людей в герметичных защитных костюмах и с оружием. Первый мужчина выглядел пугающе. Хэ Фэн и остальные на мгновение замерли. Следы тяжёлых ожогов? Нет… не совсем похоже. — А-Цзюнь! — дядя Дань сразу оживился, словно наконец появился человек, вокруг которого можно собраться. Даже голос стал твёрже. — Иди, посмотри на эту гадость. Хэ Фэн вспомнил имя. Гу Цзюнь. Доктор Гу. Начальство предупреждало: этот врач — один из героев секретного ведомства. — Доктор Гу! — почти выкрикнул Хэ Фэн. Глаза защипало от слёз. — Пожалуйста… Спасите нас. Спасите мою дочь. С самого момента, когда Гу Цзюнь вошёл в лабораторию, он чувствовал, как где-то рядом поднимается видение. Он коротко кивнул всем в знак приветствия и быстрым шагом направился к микроскопу. ---------- Рассвет новой эпохи Эта лаборатория почти ничем не напоминала ту, которую Гу Цзюнь видел в прежних видениях. Разве что отдельными приборами. Но стоило ему войти, как ощущение приближающегося видения нахлынуло с новой силой — словно долго сдерживаемый поток вот-вот прорвёт плотину. Оно копилось с самого приезда в больницу. Увиденное по дороге рвало сердце всё сильнее. Это был не тот хаос, который он видел во время баньяновой или кошмарной болезни. Больница была забита пациентами. Когда люди замечали сотрудников в защитных костюмах, те, у кого ещё оставались силы, толпой бросались к ним и буквально не давали пройти. Среди кашля кто-то умолял спасти его. Кто-то в страхе и ярости кричал, что власти только изолируют людей, но ничего не делают, даже врачей не присылают — просто оставили всех умирать. Часть медиков ещё держалась на рабочих местах. Другие уже бессильно сидели у стен и ждали смерти. Кашель, плач, ругань, мольбы сливались в единую погребальную песнь, разъедающую волю. — Дайте пройти! Пожалуйста, отойдите! Бойцам приходилось поднимать оружие и прокладывать группе путь. Гу Цзюнь всё время молчал и даже в лаборатории ничего не сказал дяде Даню и остальным. Он подошёл к микроскопу, положил винтовку на стол и взглянул на чашку Петри с серовато-белыми круглыми колониями. Видение бурлило всё сильнее. Гу Цзюнь наклонился к окуляру. В тот миг, когда он увидел уродливые Legionella, боль в голове резко усилилась. Вокруг всё поплыло, словно пространство повторяло шевеление бесчисленных отростков бактерии. — Всё ещё недостаточно. Скорость размножения должна быть выше. И устойчивости мало. Если эритромицин действует — всё теряет смысл. — Недостаточно! Ни один существующий антибиотик не должен оказывать даже минимального бактериостатического эффекта. Это наша единственная цель. — Уже близко. Очень близко… Гу Цзюнь слышал мужской голос, говоривший по-английски. Фразы будто относились к разным этапам времени. Процесс создания этой бактерии? Внезапно его точка зрения вырвалась из микроскопического мира. Перед ним возникло помещение. Знакомая боль сразу подсказала: это не заранее оставленная запись, как на маяке. Он сам вызвал это видение. Снова та лаборатория. Только теперь она ещё не была разрушена, а на стене не было кровавой строки. Центрифуги, термостаты, ламинарные боксы и другое оборудование аккуратно стояли на местах. Несколько человек работали в чёрных герметичных костюмах. Лица скрывали шлемы, однако среди них, похоже, были и азиаты, и белые. Разговаривали все по-английски. Вдруг кто-то возбуждённо выкрикнул: — Эритромицин не действует! Не действует! — Получилось! Мы сделали это! — Боже, это великолепно. Видение мигнуло. Теперь люди стояли в ряд, а перед ними находилась ещё одна фигура в защитном костюме. Она держала чашку Петри, заросшую колониями, и спокойно произнесла: — Она нанесёт этому миру огромную рану. Но это рассвет новой эпохи. «Значит, виноваты они?» Гу Цзюнь пытался разглядеть лица, однако силы стремительно уходили. Голова раскалывалась. Похоже, там были разные люди. Не один и тот же иссохший лик. Он и раньше думал об этом. Нынешняя эпидемия отличалась от баньяновой болезни. Здесь не требовалось заклятием призывать неизвестный источник заражения. Новый штамм Legionella был вполне материальной бактерией. Достаточно было просто распространить его — поэтому и заразность получилась такой чудовищной. Но создать подобный организм кучка рядовых культистов не могла. Нужны специалисты по медицине и биологии. Возможно, гении. Они входили в Общество Загробной Жизни? Или лишь сотрудничали с ним? «The dawn of a new era». «Рассвет новой эпохи». Фраза снова и снова звучала в голове. «But this is the dawn of a new era». Гу Цзюнь вновь попытался рассмотреть фотографию в рамке на одном из лабораторных столов. В прошлый раз ему тоже не удалось её увидеть. Но видение оборвалось. Он покачнулся, глубоко вдохнул и с раздражением понял, что опять не увидел снимок. Зато мыслей стало ещё больше. «Кем бы они ни были, они разделяют взгляды старика с маяка. Возможно, именно эта идея и собрала их вместе». «Создать новый мир с помощью эпидемии…» Мысль о том, что мор и резкое сокращение населения способны иметь позитивные последствия, звучала чудовищно, но никогда не была редкостью. Споры о чуме существовали не сегодня и не вчера. Гу Цзюнь вспоминал слова старика: сырое мясо, Чёрная смерть, оспа… Особенно Чёрная смерть. Ни об одной исторической эпидемии человечество не спорило так много, как о европейской Чёрной смерти Средневековья. Её последствия эхом тянулись столетиями — до самой индустриальной эпохи. Медицина, история, экономика, социология — исследований было бесчисленное множество, как и выводов. Одни теории противоречили другим. Одни отбрасывали, другие появлялись заново. — А-Цзюнь, ты в порядке? — спросил дядя Дань. Для остальных прошло всего несколько мгновений. Гу Цзюнь быстро ответил: — Дядя Дань, сразу начинайте проверять препараты. Я позвоню. Он отошёл и связался с командным центром. — Командный центр, немедленно проверьте теории и научные школы, которые приписывают Чёрной смерти положительное влияние на развитие Европы. Я подозреваю, что организация с подобной идеологией могла сотрудничать с Обществом Загробной Жизни при создании возбудителя. Особенно ищите тех, кто употреблял по-английски формулировку: Black Death — «this is the dawn of a new era». — Принято. Тем временем дядя Дань, Хэ Фэн и остальные начали проверять чувствительность бактерии к лекарствам. Сейчас им было неважно, какой препарат лучше и насколько именно подавляет рост. Нужен был хоть какой-нибудь эффект. Для тестов использовали несколько вещей, которые принёс Гу Цзюнь. Часть таких же образцов уже отправили на исследовательский флот. Немного порошка, соскобленного с чешуи, якобы переданной Аталом, и два препарата, которые Атал «разрешил достать только сейчас». На самом деле лишь Гу Цзюнь знал: это были два лекарства мира чужих письмен — единственные реальные препараты, оставшиеся у него от системы. Одно называлось «таргетным препаратом против опухолей ствола мозга». Второе — «противовоспалительным препаратом для человека». Его вещи после прежней «смерти» уже осматривали, но неприметные капсулы просто запечатали вместе с остальными предметами. Несколько дней назад всё имущество перевезли из Дунчжоу на базу Отдела заклинаний, включая эти две бутылочки, выглядевшие как обычные лекарства для сна. Теперь они неожиданно стали экспериментальными препаратами против мировой эпидемии. Больше всего Гу Цзюнь надеялся на противовоспалительное средство. Пенициллин и эритромицин тоже были лекарствами против инфекционного воспаления; технологии их производства не были чем-то мистическим, но они изменили медицину. Главное — попасть в причину болезни. Награда была получена за обычное задание, но это не означало, что препарат не способен спасти жизнь. Проблема в том, что названия лекарств мира чужих письмен никак не совпадали с земными. Гу Цзюнь понятия не имел, против какого именно воспаления оно предназначено и подействует ли на эту Legionella. Это были капсулы с химическим порошком. Если средство окажется эффективным, достаточно будет как можно быстрее определить его молекулярную и структурную формулы — и человечество сможет попытаться воспроизвести препарат. — Сначала проверяйте вот это! — указал Гу Цзюнь, не раскрывая, что именно, по данным системы, держит в руках. Он продолжил думать о речи старика. Будто кто-то шептал прямо у уха: «Ты не хочешь смотреть правде в лицо из-за своих представлений о добре и зле… Истина истории принадлежит тем, кто способен её принять… Эта эпидемия станет великим рубежом…» Дядя Дань и остальные применяли разные методы: диффузионные, методы разведения. Гу Цзюнь заставил себя подавить внутреннюю сумятицу и уже собирался присоединиться, когда зазвонил телефон. Командный центр. Он ответил и услышал голос Сюэ Ба: — А-Цзюнь, это Сюэ Ба. Нашли. Эту фразу в 1909 году произнёс покойный британский экономист Бертрам Роджерс. Его отец, Торолд Роджерс, тоже экономист и историк, в XIX веке был одним из главных сторонников этой точки зрения. ---------- Теория Роджерса — «Всякий, кто изучал социальное развитие нашей страны и её промышленную жизнь, должен понимать: приход чумы стал одним из величайших рубежей в нашей истории. Скажу ещё яснее: уже много лет все историки признают этот факт — именно тогда произошёл перелом в жизни нации». Голос Сюэ Ба был тяжёлым и серьёзным. — «Чума нанесла обществу огромную рану. Но это был рассвет новой эпохи». Лицо Гу Цзюня напряглось. Именно эта фраза. Та самая, которую произнесла фигура в герметичном костюме в лабораторном видении. — Наши специалисты по языку обратили внимание на выражение Бертрама Роджерса: «the visitation of the plague». Слово visitation употребляют, в частности, когда говорят о явлении божества или ниспосланном свыше бедствии. У младшего Роджерса в формулировке есть оттенок почти почтительного отношения. Гу Цзюнь промолчал. А эти люди сейчас кем себя считают? Богами? Или исполнителями божественной воли? — Цитата прозвучала во время полемики Роджерса с другими экономистами о Чёрной смерти. Противники считали, что эпидемия затормозила развитие Британии. Бертрам продолжал теорию своего отца Торолда Роджерса — крупного представителя историко-экономической школы того времени. Сюэ Ба продолжал объяснять. Никакой секретной информации здесь не было. Даже обычный человек мог быстро найти эти сведения в сети, а в нынешних условиях страны делились данными максимально быстро. Более того, сама идея отнюдь не считалась маргинальной. При анализе уже свершившейся истории многие научные подходы признавали: Чёрная смерть принесла Европе не только бедствия, но и косвенные изменения, которые позднее оказались благоприятными. Спорили прежде всего о том, какие именно. Торолд Роджерс выдвинул несколько положений, которые затем долго поддерживались исследователями и в различных формах сохранялись до настоящего времени. — Старший Роджерс считал, что резкое падение населения после Чёрной смерти запустило в Британии настоящую революцию. Во-первых, эпидемия разрушила крепостные отношения и увеличила свободу простых людей. Рабочих рук стало мало, поэтому наёмные работники смогли торговаться с работодателями. Зарплаты выросли — исторические данные показывают рост вдвое, а иногда и в несколько раз. Так начался последующий «золотой век трудящихся». — Школам пришлось принимать простолюдинов и готовить их к должностям, которые прежде удерживала знать. Поэтому положение выживших низших слоёв после эпидемии действительно улучшилось. Их жизнь стала цениться выше, появился многочисленный средний слой, экономика стала разнообразнее. — Были и другие последствия. Погибло множество священнослужителей, авторитет церкви ослаб. Восставшие крестьяне нападали на церковные владения, флагелланты хватали священников и публично били их плетьми. Люди меньше доверяли религиозным объяснениям, развивалось современное научное мышление. Восток и Запад начали расходиться по разным путям. — Крестьяне освобождали заключённых, занимали земли… Богатство перераспределялось. При формировании нового равновесия возникали формы конкуренции, которых раньше не существовало, развивались производственные технологии — всё это в итоге способствовало приходу промышленной революции. Сюэ Ба сделал паузу, потом грубо добавил: — А когда наступила индустриальная эпоха, для старого мира прозвучал похоронный звон. Крестьяне и городские ремесленники будто объединились под одним лозунгом: «Если мы строим новый мир, неужели ещё обязаны вести себя по-джентльменски?» Последняя фраза тоже принадлежит старшему Роджерсу. Гу Цзюнь прекрасно понял подтекст. Значит, если ради перемен погибнет часть людей, прольются кровь и слёзы — это оправданно? Если лично ты и твоя семья выживете, зарплата станет втрое выше, появится большой дом, новый социальный статус, новая жизнь… Станешь ли ты поддерживать такую «поворотную» эпидемию? На мгновение Гу Цзюню снова почудился голос старика с маяка: «Историю создают люди. Её создают выдающиеся, необыкновенные люди. Война — способ изменить мир. Эпидемия — тоже. А ты сам необыкновенный человек…» «Убирайся. Убирайся из моей головы». Гу Цзюнь подавил внутреннюю дрожь и посмотрел на дядю Даня, Хэ Фэна и остальных. В лаборатории снова раздался мучительный кашель. Даже если Чёрная смерть действительно имела какие-то косвенные положительные последствия, это не давало никому права специально устраивать эпидемию. Если нынешняя болезнь охватит весь мир, богачи и власть имущие первыми улетят в Исландию, Антарктиду или другие защищённые места. А умирать снова будут обычные люди. «Хотите создать новый мир, уменьшив население? У меня есть предложение: начните с массового самоубийства. Без вас мир действительно станет лучше». Шёпот в голове сразу стал тише. Где-то далеко всё ещё звучало: «Дитя, истина принадлежит тем, кто готов принять истину…» — А-Цзюнь, сторонников подобных взглядов во всём мире полно, — сказал Сюэ Ба. — Что конкретно искать? Есть направление? На самом деле Гу Цзюнь и сам не знал. Оба Роджерса давно умерли. В отличие от Школы Энджелла, их взгляды не были подавляемой ересью — долгое время их принимала академическая среда. Но могли ли существовать закрытые общества самого рода Роджерсов? Ученики? Люди, объединившиеся вокруг идеи? Гу Цзюнь подробно описал своё гностическое видение. — Думаю, стоит проверить семью Роджерсов, их учеников и преемников. Возможно, это даст направление. — Принято. Свяжемся с британской стороной немедленно. Разговор закончился. Пока Гу Цзюнь говорил, дядя Дань, Хэ Фэн и остальные продолжали испытания. При диффузионном методе в стерильной чашке Петри сначала создавали слой питательной среды, затем наносили суспензию с небольшим количеством бактерий. Если заранее поместить в отдельную область среды антибиотик и препарат действует, вокруг него образуется зона подавления роста — участок без колоний. Первый препарат уже поставили в термостат и занялись следующим. Новая Legionella размножалась настолько быстро, что результата, возможно, не придётся ждать даже получаса. Кашель Хэ Фэна становился всё тяжелее. Время от времени он отходил к мусорному контейнеру и сплёвывал кровавую мокроту. Он не позволял себе размышлять, возможно ли вообще, что пенициллин, эритромицин, тетрациклин, ванкомицин и другие антибиотики бессильны, а у доктора Гу внезапно окажется подходящее средство. Чтобы не упасть в отчаяние, Хэ Фэн просто работал — без остановки. Прошло немного времени. Гу Цзюнь тоже присоединился к группе. Почти одновременно подготовили образцы с таргетным противоопухолевым препаратом и порошком чешуи. Дядя Дань снова открыл термостат, поставил внутрь свежие чашки и вынул первую. Все мгновенно уставились на поверхность среды. Гу Цзюнь тоже. — Это… это… — голос дяди Даня задрожал. — А-Цзюнь, здесь… ---------- Палата без кашля — Этот… этот препарат… В голосе дяди Даня удивление сменялось возбуждением. Хэ Фэн, Ли Вэнь и остальные тоже изменились в лице. На питательной среде уже появились участки с колониями. Не прошло и получаса, а бактерии будто мчались прямо к стационарной фазе — невероятная скорость. Но там, где в среду внесли лекарственный порошок, колоний не было. Препарат подавлял рост нового штамма Legionella. Подавлял! Будто луч света прорезал сплошную ночь. Хэ Фэн и остальные не удержались от радостных возгласов, пусть вслед за ними всех тут же скрутил новый приступ кашля. В людях словно снова появилась сила. — Работает… Доктор Гу, препарат работает! — Хэ Фэн говорил между кашлевыми толчками. — Это спасение. Это может спасти людей… Дыхание Гу Цзюня мгновенно потяжелело. После короткой пустоты в голове вспыхнуло сразу множество мыслей. Значит, нынешняя пневмония действительно не была Кроволёгочной болезнью — иначе мир чужих письмен не погиб бы от той эпидемии. Значит, свойства такой бактерии, вероятно, были знакомы их медицине. Какую роль сыграло Общество Загробной Жизни в создании штамма? Давало материалы? Знания? Нельзя терять ни минуты. Образцы бактерии только недавно добрались до исследовательского флота. Там одновременно начнут и лекарственные тесты, и анализ состава. Гу Цзюнь сразу позвонил: — Командный центр! Первый препарат показал эффективность. Немедленно определить молекулярную и структурную формулы! — Принято! Принято! На той стороне поднялся гул. Он услышал, как кто-то закричал от радости. Теперь всё зависело от исследовательского флота. Чем быстрее установят состав — тем быстрее можно будет пытаться синтезировать и массово производить аналог. «Быстрее. Пожалуйста, быстрее». Вот что действительно могло изменить историю. Вот что заслуживало называться рассветом новой эпохи. Но Гу Цзюнь не позволил себе утонуть в эйфории. Даже на максимальном технологическом уровне современная химия не гарантировала стопроцентно точного определения структуры любого сложного препарата. А перед ними было средство другой цивилизации. Какую долю состава удастся расшифровать? Какой чистоты получится достичь при воспроизведении? И ещё — как быстро новая Legionella выработает устойчивость именно к этому веществу? Вопросов слишком много. И всё же надежда появилась. Изначально у Гу Цзюня было двадцать капсул противовоспалительного препарата. Пятнадцать уже находились на исследовательском флоте, одну потратили на текущий эксперимент. Оставалось четыре. Последнее время обычные задания системы перестали давать реальные лекарства — только старые фотографии для снижения психической эрозии. В каком-то смысле тоже «лекарство», но сейчас бесполезное. Четыре капсулы. Обычные противовоспалительные средства часто принимают один-три раза в день по одной-две капсулы. Точной схемы этого препарата он не знал, но по медицинской логике четырёх капсул могло хватить лишь одному пациенту примерно на сутки. А в одной этой больнице находились тысячи заболевших. Некоторым оставалось жить, возможно, меньше половины дня. Ван Гуосинь умер примерно через тридцать четыре часа. Гу Цзюнь не знал, сколько времени понадобится флоту, чтобы получить хоть какой-то воспроизводимый результат. Зато знал: множество людей здесь этого не дождутся. От мысли стало физически больно, но он заставил себя думать холодно. «Надо посмотреть самых ранних пациентов. Может, кто-то вызовет гностическое видение. Может, среди них есть человек, особенно важный для раскрытия эпидемии…» Это была отвратительная мысль для врача. Но сначала приходилось спасать тех, кто способен помочь остановить саму чуму и организацию за ней. Иначе больных будет ещё больше. Гу Цзюнь попросил Хэ Фэна вести их в стационар. С ними пошли дядя Дань, Павлин и остальные. По дороге пациенты снова тянулись к группе, но теперь пройти оказалось чуть легче: люди становились всё слабее, шум стихал, всё больше больных уже не могли даже встать. Вскоре они остановились у одной из палат. — Шэнь Хаосюань, — тяжело кашляя, сказал Хэ Фэн. — Его заразил Ван Гуосинь в автобусе. — Понял. Гу Цзюнь открыл дверь. Через герметичный костюм он не чувствовал запаха, но увиденного хватило. На средней койке лежал молодой парень. Больничная одежда была залита кровавой мокротой, рвотой и кусками разложившейся лёгочной ткани. Молодое синюшное лицо тоже было испачкано кровью и слизью. — Дядя Дань, реанимация! Гу Цзюнь бросился к койке. Многие тяжёлые пациенты погибали от асфиксии, когда рвотные массы перекрывали дыхательные пути. Он оттянул веко Шэнь Хаосюаня. Глаз уже был мутно-белым. Гу Цзюнь стиснул зубы, очистил дыхательные пути и начал сердечно-лёгочную реанимацию. Он давил на грудную клетку снова и снова. Никакой реакции. Дядя Дань тихо сказал: — А-Цзюнь… всё. Он уже ушёл. Из горла Гу Цзюня вырвался глухой рык. Кого здесь винить? Медиков просто не хватало. — Эх… — дядя Дань тоже тяжело вздохнул. Врачу особенно больно видеть смерть настолько молодого человека. Не семидесятилетний старик. Не даже человек средних лет. Восемнадцатилетний парень, который только должен был начать университетскую жизнь. Павлин и остальные молчали. Вот так выглядела легендарная Кроволёгочная болезнь. — Двадцать шесть часов, — ошеломлённо произнёс Хэ Фэн. — От госпитализации прошло только двадцать шесть часов. Молодой организм должен был сопротивляться лучше, но он умер быстрее Ван Гуосиня с его тридцатью четырьмя часами. — Концентрация бактерий в воздухе больницы постоянно растёт, — предположил Хэ Фэн. — Пациенты всё время вдыхают заражённый воздух. Это ускоряет болезнь. Гу Цзюнь обвёл палату взглядом. Это был не настоящий инфекционный бокс, а обычная комната. Даже аппарата ИВЛ не было. — Идём. Посмотрим остальных. Они обошли соседние палаты. Родители Шэнь Хаосюаня тоже умерли. В комнате повсюду были следы кровавой мокроты и гниющей жидкости. Их изолировали одновременно с сыном, но от начала симптомов до смерти прошло примерно двадцать часов. Его друг Лю Хуэй умер примерно через двадцать семь часов после начала болезни. Другие люди, про которых точно знали, что они заразились в том автобусе, — водитель, полная женщина, несколько молодых мужчин и женщин — тоже были мертвы. Следующей стала палата доктора Хуан Линь. Её симптомы начались глубокой ночью. Теперь прошло чуть больше двадцати часов. Гу Цзюнь знал: она тоже окончила медицинский факультет Дунчжоуского университета. Старшая выпускница его альма-матер. Ещё в коридоре они заметили главное. Из палаты не доносилось кашля. У всех внутри опустилось сердце. Они вошли. Хуан Линь лежала без движения. Вокруг — кровавая мокрота и рвотные массы, на полу валялись бумага и ручка. Когда-то красивое лицо стало пепельно-серым и было испачкано теми же выделениями. Зрачки расширены, реакции на свет нет. Пульса нет. Сердцебиения нет. Доктор Хуан Линь тоже умерла. — А-Цзюнь. — Дядя Дань покачал головой. Хэ Фэн закашлялся так, что согнулся. Павлин и остальные удержали Гу Цзюня, который всё ещё пытался начать бессмысленную реанимацию. Он отступил почти в оцепенении. На полу лежала история болезни. Гу Цзюнь поднял её и увидел страницы завещания. «Мои симптомы продолжают усиливаться. Если болезнь будет развиваться с той же скоростью, что у первого пациента Ван Гуосиня, к вечеру я уже могу потерять ясность сознания. Тогда написать завещание не получится. Значит, надо делать это сейчас…» Чернила местами расплылись от слёз. У самого Гу Цзюня защипало глаза. — Старшая… покойся с миром, — тихо сказал он. ---------- Одна капсула В больнице Цзянсина среди первых заражённых началась волна смертей. То же происходило в других больницах Шаньхая, принимавших пациентов. То же — в десятках медицинских учреждений по всему миру, где вспыхнул новый легионеллёз. Число погибших росло и уже переходило в неконтролируемое ускорение. Не все больницы в заражённых зонах пока развалились окончательно, но почти везде система не успевала спасать людей. Слишком много пациентов. Слишком мало медиков. Не хватало оборудования. Дахуа. Экстренный командный центр Управления Небесной Тайны. Радость от найденного эффективного препарата уже исчезла. В огромном помещении стояла тяжёлая тишина. На больших экранах шли прямые изображения из больниц разных заражённых регионов. Кто-то смотрел с покрасневшими глазами, кто-то опускал голову. На это было почти невозможно смотреть. Особенно на больницу Цзянсина. Вестибюль, приёмное отделение, аптека, стационар, второй этаж, третий… Пациенты были повсюду: ходили, кричали, искали помощь. Повсюду лежала кровавая густая мокрота, рвотные массы и другая грязь — на полу, стенах, одежде. Всё вокруг было залито мерзостью и смрадом. Убирать было некому. Сколько бы люди ни плакали и ни умоляли, к ним не приходили врачи, медсёстры или санитарки. Потому что белые халаты упали раньше. Кто-то лежал прямо на полу. Кто-то сполз у стены и уже не мог кашлять. Сначала медики ещё из последних сил пытались поддерживать порядок, кричали людям сохранять спокойствие. Но голоса становились всё тише. В командный центр один за другим приходили сообщения о смерти персонала. Доктор Хуан Линь — умерла. Хирург приёмного отделения Чжао Юйтао — умер. Доктор Чжан Бо, первым осматривавший Ван Гуосиня и затем вызванный обратно в больницу, — умер. Медсёстры неотложки — умерли. Сотрудники отдела инфекционного контроля, первыми включившиеся в борьбу, — тоже. Некоторые пациенты, у которых ещё оставались силы, начали прорываться к перекрытым выходам. А большинство тех, кто держал оцепление, уже сами кашляли. Больница превращалась в огромный морг. В морг, где лежали уже умершие и те, кому только предстояло умереть. Холодные тела теряли всё прежнее тепло. Тепло кожи. Тепло любви к жизни и усталости от неё. Тепло надежд и сомнений о будущем. То, что не успели сделать, уже никогда не будет сделано. То, что не успели сказать, уже никто не услышит. Места, которые хотели увидеть, останутся невиданными. Вся прежняя горячая жизнь обращалась в гниение, а потом — в ничто. Будто этих людей никогда и не было. — Директор, мы уже не успеваем. Флоту всё ещё нужно время. На одном из командных мест Яо Шинянь и несколько руководителей обсуждали ситуацию с директором Управления. — Нужно немедленно вводить максимальный уровень противоэпидемических мер. Закрывать всю территорию. Иначе бедствие выйдет из-под контроля окончательно, вся страна… Шаньхай придётся оставить. С полудня уже ограничивали авиарейсы, скоростные поезда и перемещения в крупных городах. Но общенациональное закрытие — совсем другой уровень. Решение такого масштаба Управление Небесной Тайны не могло принять самостоятельно. Максимум — подать предложение наверх. Однако ситуация требовала именно этого. Чем раньше, тем лучше. «Первый препарат» дал надежду, но времени не хватало. Даже при глобальном сотрудничестве нужно определить молекулярную и структурную формулы, подобрать путь синтеза, произвести действующее вещество, затем изготовить лекарственную форму. Даже если закрыть глаза на чистоту и качество, весь процесс оценивали минимум в один-два дня — и это при идеальном развитии событий. Исследователи пока не были столь оптимистичны. Состав оказался сложным. Можно было попытаться давать людям сырое действующее вещество, которое и лекарством-то назвать нельзя — просто смесь соединений. Но неизвестны ни эффективность, ни токсичность, ни побочные эффекты. И даже такой вариант мог потребовать сутки. Сутки — двадцать четыре часа. При нынешней заразности и скорости смерти этого достаточно, чтобы уничтожить город. Если распространение не остановить сейчас, когда появится формула лекарства, производить его уже будет некому. «Отказаться» от Шаньхая было невыносимым решением. Но отказ — это когда спасение ещё возможно, а ты выбираешь не спасать. Сейчас такой возможности почти не осталось. Это была не капитуляция перед выбором. Это было поражение. — Отправляем предложение наверх, — тяжело сказал пожилой директор. Яо Шинянь и остальные прожили долгую жизнь и видели многое, но даже они чувствовали, как дрожит сердце. Некоторые решения никто не хочет принимать. Но кто-то обязан. Людей не хватало повсюду. Не хватало даже герметичных защитных костюмов. Шаньхай оставляли не потому, что он был не нужен, а потому, что другие места ещё можно было удержать. Возможно, кто-то в городе переживёт эпидемию. Возможно, появятся люди с ценными антителами. Но остановить разрушение города сейчас они не могли. Одновременно с докладом наверх командный центр отдал приказ передовым группам: — Всем готовиться к эвакуации! — «Проблемная команда», покиньте больницу Цзянсина. За вами придёт вертолёт и доставит на флагман. Подтвердите получение. В стационаре больницы по-прежнему смешивались кашель и стоны. Дядя Дань, Павлин и остальные услышали приказ по рациям. Гу Цзюнь тоже услышал. Но отвечать не хотел. Он понимал, что означает эвакуация. Он уже обошёл множество палат. Все ранние пациенты умерли. Ни один не вызвал особого гностического отклика. Он хотел вернуть их всех. Хотел спасти каждого человека в этой больнице. Но в руке оставались лишь четыре капсулы. — Кх… кх… Рядом тяжело кашлял Хэ Фэн. С момента появления симптомов у эпидемиолога прошло чуть больше двенадцати часов. Болезнь ещё не дошла до необратимой стадии. Именно эффективность Хэ Фэна позволила развернуть меры так быстро. — Руководитель Хэ. — Гу Цзюнь заставил себя принять решение. Если можно спасти хотя бы одного, надо спасать. — Примите одну капсулу. Посмотрим на эффект. На бледном, мокром от пота лице Хэ Фэна сразу появилась жизнь. Надежда выжить. — Доктор Гу… доктор Гу… От волнения его скрутил сильнейший кашель. Он отвернулся и сплюнул кровавую мокроту прямо у стены. Для специалиста эпидемиологического контроля это было немыслимо: такие отходы нельзя оставлять где попало. Но сейчас ему было не до правил. — Эту капсулу… отдайте мне. Я хочу дать её дочери, — выговорил Хэ Фэн. — Кх… Ей всего семь лет. Симптомы начались меньше двух часов назад. Она сможет продержаться дольше. Пусть лекарство будет ей, хорошо? Она дома с моей женой. До дома меньше часа на машине… Я сам поеду. У меня ещё три-пять часов, пока могу двигаться. Я успею. Точно успею… Лицо от кашля стало почти фиолетовым. — Пожалуйста… ---------- Выбор С того момента, как днём появилась экстренная новость о вспышке легионеллёза в Шаньхае, интернет взорвался. Поначалу люди обсуждали случившееся как нечто далёкое. Затем ситуация стала развиваться быстрее, чем кто-либо ожидал. Ограничения вводили уже в нескольких городах. Одновременные вспышки фиксировали по всему миру. Контроль стремительно терялся. По планете расползалась паника. Что на самом деле происходило в Шаньхае — городе, первым объявившем о катастрофе? … — Руководитель Хэ. Гу Цзюнь смотрел на отчаянно умоляющего мужчину, и сердце болезненно сжималось. Родители любят своих детей. Нормальные родители — да. Выбор Хэ Фэна мог показаться самым обычным, но Гу Цзюнь глубоко уважал его. Жизнь ребёнка или собственная жизнь. Хэ Фэн выбрал без колебаний. Четыре капсулы не были чудодейственным средством. Если физиология людей мира чужих письмен действительно близка к земной, одна капсула не могла мгновенно вылечить тяжёлую инфекцию. Она лишь подавляла размножение Legionella. Для выздоровления, вероятно, требовался полноценный курс. Одна-две дозы могли лишь отодвинуть смерть, скажем, с тридцати часов до пятидесяти. Но иногда именно этого дополнительного времени достаточно, чтобы дождаться перелома. Может быть. А может, нет. Сейчас всё держалось на таких «может быть». — Сначала примите эту капсулу сами, — сказал Гу Цзюнь. Хэ Фэн тут же хотел возразить, но Гу Цзюнь быстро продолжил: — Выслушайте. Нам всё равно нужен первый пациент, чтобы проверить реальный эффект. И ваше состояние уже тяжёлое. Я боюсь, что без лекарства вы просто не доедете домой. Хэ Фэн замер и понял смысл. — То есть… если я приму эту, вы дадите мне ещё лекарство для дочери? — Ещё две капсулы, — кивнул Гу Цзюнь. Две дозы одному человеку давали больше шансов спасти хотя бы одну жизнь, чем по одной двум разным пациентам. — Надеюсь, вашей дочери этого хватит. — Спасибо… спасибо… — Хэ Фэн задрожал. — Доктор Гу… кх… спасибо вам… На самом деле он хотел унести все три. Отдать их дочери. Или одну дать жене — ребёнку нужна мать. Но выбора не было. Даже такой шанс делал его невероятно удачливее большинства больных. Они зашли в пустую палату. Хэ Фэн получил капсулу и запил её водой из бутылки, изо всех сил подавляя кашель, чтобы не вырвать лекарство обратно. И он сам, и Гу Цзюнь, и дядя Дань почти против воли ждали чуда. Мгновенного эффекта, как от заклятия. Прошло немного времени. Кашель не прекратился. Температура, пульс, цвет лица заметно не изменились. Хэ Фэн ничего особенного не почувствовал. Теперь Гу Цзюнь почти окончательно убедился: препарат действительно способен подавлять новый штамм, но для лечения нужен курс. — Эх… — вздохнул дядя Дань. — С такой живучей дрянью чуда ждать трудно. Если болезнь Хэ Фэна хотя бы начнёт развиваться медленнее и он проживёт дольше среднего пациента, это уже будет доказательством лечебного эффекта. — Ужас… — тихо сказала Кэтрин. В австралийском городе, где находилась её семья, вспышки пока не было. Но разочарование остальных она понимала слишком хорошо. Хватит ли человечеству времени? — Руководитель Хэ, мы сейчас выведем вас, — сказал Гу Цзюнь. — Садитесь за машину и идите вместе с колонной эвакуации. Пока дороги ещё работают. Не останавливайтесь. Заберёте семью — потом свяжемся и скажем, куда двигаться дальше. После ухода сил из больницы пациенты неизбежно начнут прорывать оцепление. Новость разойдётся. Люди попытаются бежать, и дороги быстро встанут. — Спасибо. Правда, спасибо вам. — Хэ Фэн едва не плакал. — Доктор Гу, я и от имени Нюню вам спасибо… Гу Цзюнь молча кивнул. Павлин и остальные сопроводили Хэ Фэна к выходу. Снаружи уже ревели винты вертолёта. По рации снова повторили: — «Проблемная команда», готовиться к эвакуации! Пациенты в коридорах ещё не знали, что больницу оставляют. Кто-то пытался подойти к группе. Кто-то лишь смотрел с мольбой. У дверей вестибюля Павлин и остальные повели Хэ Фэна дальше. А Гу Цзюнь остановился. Обернулся. Посмотрел на лица людей. — А-Цзюнь, пора, — тяжело сказал дядя Дань. Пора? Уйти и бросить их? В лаборатории оставались Ли Вэнь и другие заражённые специалисты. Их тоже не эвакуируют. Они уже заболели. Для них оставалась только смерть. Гу Цзюнь стиснул зубы. Мышцы лица дрожали, но сделать шаг наружу он не мог. Тяжёлое внутреннее напряжение поднимало тьму со дна сознания. Перед глазами будто появлялось всё больше кашляющих кровью людей. Лица землян. Лица народа чужих письмен. Он хотел спасти всех. Умереть должны были не они, а твари, рассуждающие о создании «нового мира». Исторические переломы Гу Цзюнь мог понимать плохо. Но одно он знал точно. То, что происходило сейчас, было неправильным. Такая боль не должна была приходить сама — и тем более не должна была быть создана людьми намеренно. — А-Цзюнь, — снова позвал дядя Дань. — Мы сделали всё, что могли. Иногда врачу приходится признать именно это: всё, что мог. Гу Цзюнь не ответил. Эвакуироваться на корабль? Он специалист по клинике и заклятиям. В фармацевтическом синтезе пользы от него почти не будет. Там и без него уже работают огромные силы всего мира. И никто не знает, сколько времени им потребуется. Но внутри всё сильнее сидело тревожное ощущение: если надеяться только на противовоспалительный препарат, этой чумы не победить. Цзянсин был исходной точкой нынешней вспышки. Здесь обязательно есть что-то особенное. — Нет, — тихо сказал Гу Цзюнь. — Наше поле боя здесь. Я не хочу уходить. В командном центре на мгновение замолчали. Дядя Дань уже собирался спорить, когда вдруг увидел что-то у входа. — А-Цзюнь! Посмотри туда. Это ещё что такое? Бактерия уже животных мутировать заставляет? Гу Цзюнь резко повернулся. В кустах у больничного входа, под тусклым жёлтым фонарём, кралась коричневая фигура. Размером с очень толстого енота, но морда и тело одновременно напоминали огромную крысу. Гладкая шерсть. Хитрые глаза. По телу Гу Цзюня будто прошёл электрический разряд. Зуг. Это был зуг! Такие существа никогда не появлялись просто так. И старый зуг говорил ему раньше: обычно они не уходят далеко от межмировых проходов. Выбираются ненадолго — и возвращаются в Страну Снов. Значит, где-то в Цзянсине, вероятно, существует физический проход между мирами. Совпадением это быть не могло. — Зуг! — крикнул Гу Цзюнь и бросился вперёд. — Стоять! Существо в ужасе развернулось и понеслось в темноту быстрее крысы. ---------- Весть от зуга Под тёмным небом возле больницы Цзянсина стоял оглушительный шум: грохот вертолётов, рёв двигателей, крики людей… На этом фоне подозрительный шорох почти терялся. Эвакуируемые с недоумением увидели, как человек в герметичном защитном костюме с криком «Стоять!» бросился куда-то в сторону. Павлин и остальные, только что проводившие Хэ Фэна, сразу поняли: что-то случилось. Они вскинули винтовки и побежали следом. Зуг нёсся слишком быстро. Вокруг больницы было немало зелени; стоило ему юркнуть в неосвещённые деревья — и ищи потом. Гу Цзюнь уже едва не выстрелил в воздух, чтобы остановить его, но выстрел только усилил бы панику и хаос. Он просто бежал. Но человек не быстрее зуга, особенно в герметичном защитном костюме. К счастью, сбоку показалась группа Павлина. — Первую тайну Канона! — крикнул Гу Цзюнь. — Не убивать! Просто остановить! — Поняла! Павлин мгновенно начала читать знакомую формулу первой тайны. Камень контроля рассудка у неё на запястье вспыхнул. Вместе с ростом психической эрозии из земли рванулась призрачная тень ночного кошмара. Как молния, она настигла толстую коричневую фигуру. Зуг от ужаса распушился, отлетел в сторону, несколько раз перекувырнулся и врезался в пальму. Он уже вскочил, собираясь бежать дальше, но увидел прямо перед собой чёрное дуло винтовки. Пусть зуг и был существом Страны Снов, оружие он распознал. Если даже Человек-кошмар считает эту штуку опасной, связываться с ней точно не стоит. Даджи-даджи… Зуг принялся лихорадочно хлопать себя по животу, показывая, что сдаётся. — Я же сказал стоять, — тяжело дыша, проговорил Гу Цзюнь. — Кто ты? Как сюда попал? Зачем пришёл? Зуг продолжал хлопать себя по телу и по стволу пальмы, его маленькие чёрные глаза что-то отчаянно выражали. Но Гу Цзюнь не понимал ни звука. Это был не мир снов. Здесь языки не переводились сами собой. Павлин и остальные подбежали вместе с дядей Данем. — Мутировавшее животное? — ошеломлённо спросил тот. Павлин кое-как объяснила по-китайски, кто перед ними, и дядя Дань заметно расслабился. Если новая легионелла ещё и превращает животных — тогда ситуация совсем безнадёжная. — Павлин, вы его понимаете? — спросил Гу Цзюнь. — Нет… — ей не хотелось разочаровывать кумира. — Язык зугов понимают только тогда, когда сами зуги хотят быть понятными. Ну и кошки Ултара. Время уходило. Что делать? И вдруг Гу Цзюню пришла идея. — Попробую установить ментальную связь. Не мешайте. Он нагнулся, схватил зуга за шкуру на спине и закрыл глаза. В сознании оставалось два пустых хороших сна. Гу Цзюнь открыл один, впустил зрителя в маленький театр — и начал представление. Десять тысяч рябчиков. Десять тысяч перепелов. Десять тысяч фазанов. И десять тысяч способов их приготовить. Жареные, печёные, тушёные, варёные… Рябчики, перепела и фазаны складывались в настоящий рай для гурмана. После снов У Шиюй Гу Цзюнь и сам научился весьма неплохо сочинять подобные картины. — Зуг. Друг-зуг, — позвал он зрителя. — Всё это твоё. Вся еда — твоя. Человеческий силуэт в кресле мгновенно превратился в толстого зуга. — Джи! Я… где я?.. — тот одновременно ужасался перемене и сходил с ума от запахов на сцене. — Я попал в Кадаф? — Ты в сне, который создал я. Я Человек-кошмар. Холодный голос заставил зуга едва не лишиться души. Он спрятался под кресло. — Слушай внимательно. Будет это хороший сон или кошмар — зависит от того, насколько ты будешь сотрудничать. — Конечно буду! — мгновенно заверил зуг. — Наш вождь говорил, нельзя тебя злить. Ты почти как злые кошки Ултара! Прекрасно. Гу Цзюнь повторил вопросы: что зуг знает об эпидемии, лекарствах и происходящем здесь. Тот перепугался ещё сильнее. — Какое лекарство? Откуда мне знать! Я только что сюда выскочил! Он действительно знал немного. — Но это, наверное, связано с Домом Червей. Проход, через который я пришёл, соединяет ваш мир с равниной, где стоит Дом Червей. У Гу Цзюня дрогнуло сердце. — Дом Червей? Это название он уже слышал в театре Дайлат-Лина — кто-то из зрителей упоминал его вполголоса. — Очень страшное место, — зуг задрожал всем телом. — Даже наш народ туда просто так не суётся. Там смерть, болезни и черви… Любопытные путешественники часто оставляют там жизнь и сами становятся ещё одним червём. — Почему ты связываешь его с нашей эпидемией? Перед глазами Гу Цзюня возник новый штамм легионеллы: спутанные отростки и чёрные отверстия, похожие на рты. Может быть, сила бактерии объяснялась не только микробиологией, но и чем-то аномальным? Если так, это могло оказаться даже хорошей новостью. — Почтенный Человек-кошмар, точно не знаю, — жалобно сказал зуг. — Мы не всеведущи. Но болезни и Дом Червей всегда как-то связаны. И ещё я видел на той равнине незнакомых людей, похожих на ваш народ. Что они там делали — понятия не имею. Это точно были не сотрудники Управления. Скорее Общество Загробной Жизни, культ Р'льеха, последователи Роджерса… сумасшедших хватало. — Они знают об этом проходе? — Нет, — уверенно ответил зуг. — Они приходили туда только духом, через сон. Физический проход не так легко найти. Только мы, зуги, знаем самые свежие изменения. Этот возник совсем недавно и, по моему опыту, примерно через три дня схлопнется. — «Совсем недавно» — это сколько? Гу Цзюнь объяснил земной счёт времени. Зуг подумал. — Около получаса. Время здесь и на равнине Дома Червей идёт с одинаковой скоростью, поэтому влияние сильнее. Такие проходы появляются, когда связь между двумя областями миров усиливается. Поэтому я и подумал, что это связано с вашей болезнью. Гу Цзюнь заставил себя успокоиться и прислушался к ощущению сна. Этот хороший сон принадлежал ему. В пределах такого пространства он хотя бы примерно чувствовал, когда собеседник врёт. Зуг, похоже, говорил правду. Значит, по времени проход не вызвал эпидемию. Скорее эпидемия вызвала появление прохода. И противник пока его не контролировал. Неважно, был ли проход частью чужого замысла. Если Управление первым возьмёт его под контроль, это может стать переломом. Поможет ли просто уничтожить проход? Или нужно перейти в Страну Снов и разобраться, что происходит у Дома Червей? — Пойдёшь с нами и покажешь вход, — предупредил Гу Цзюнь. Зуг дрожа согласился. Гу Цзюнь завершил сон и вернулся в реальность. Он всё ещё держал существо за шкуру. Дядя Дань и остальные напряжённо ждали. — У нас появилась работа. Гу Цзюнь посмотрел в беззвёздное небо и включил рацию. — Штаб, обнаружено существо Страны Снов. Подтверждаю наличие физического прохода между мирами. Есть основания связывать его с эпидемией. Прошу отменить эвакуацию и немедленно прислать подкрепление. ---------- В путь Под чёрным ночным небом тянулся грязный узкий переулок. Кривые столбы держали старые провода. Фонари давно перегорели, и никто их не ремонтировал. В мутном свете едва различались крыши низких цехов. Асфальт был весь в пятнах, которые годами оставляла грязная вода, высыхая под солнцем; по углам валялся мусор. Напротив цехов стояли старые жилые дома. У одного дворика возле ворот были сложены в два ряда больше десятка больших чёрных кувшинов. Здесь работала маленькая мастерская по изготовлению тофу. Никто не жил. Кувшины пустовали, только на дне некоторых осталась вода. В обычное время вокруг наверняка бегали крысы. Теперь весь квартал контролировали штурмовые группы. Первичная проверка не нашла ничего подозрительного. Но когда Гу Цзюнь по указаниям зуга велел убрать кувшины, на стене двора открылась небольшая размытая область мерцающего света. Она была даже меньше горлышка большого кувшина. Без проводника они могли пройти по переулку и ничего не заметить. До больницы Цзянсина — меньше пятисот метров. За постройками начинался почти неосвоенный пустырь, заросший деревьями и травой. Даже без новой легионеллы здесь наверняка хватало обычных микробов. Но цех принадлежал небольшой компании по металлообработке, а грязная вода и кувшины — мастерской тофу. На первый взгляд никакой связи с Обществом Загробной Жизни или другими организациями. Управление продолжало проверку: поднимало записи камер за последние дни, искало любые подозрительные перемещения. — Вот здесь… — в хорошем сне зуг продолжал дрожать. — Почтенный Человек-кошмар, это всё, что я знаю. Можно мне теперь уйти? — Нет. Ты будешь проводником. Возможно, мы отправимся к Дому Червей. — К Дому Червей?! Зуг хлопнул себя так громко, будто Гу Цзюнь специально пытался разрушить его хрупкую психику. — Даже мы туда не ходим! Господин Человек-кошмар, я не сомневаюсь в ваших способностях, но умный человек никогда добровольно не отправится в такое место… — Кто сказал, что я умный? На этом Гу Цзюнь завершил разговор. Переулок уже заполнили сотрудники Управления и других ведомств. Все ждали решения. С момента доклада эвакуацию отменили. С исследовательского флота вылетели вертолёты с подкреплением. Более дальние группы собирались в соседних городах и штабе. К операции подключались иностранные специалисты. Новая легионелла связана с аномальной силой. Это известие стало почти новой надеждой. Если решать проблему только фармакологией, аналог лекарства появится неизвестно когда, а эпидемии хватит нескольких дней, чтобы последствия стали катастрофическими. По стране уже ввели полный карантин, чтобы максимально замедлить распространение. Но если противник умеет выращивать этот штамм и заранее разместил группы в разных городах, готовые распылять бактерию, одного карантина недостаточно. Если же сверхъестественные свойства штамма зависят от аномальной силы, появляется другой способ ударить по причине. — А-Цзюнь, что сказал зуг? — раздался голос старика Туна. — И что подсказывает тебе чувство? Уничтожить проход или перейти и разведать? Такой выбор формально выходил далеко за полномочия Гу Цзюня. Но даже те руководители, которые прежде были недовольны тем, как он уничтожил проход из мира чужих письмен, теперь признавали: его мнение критически важно. Он лучше всех знал Страну Снов и зугов. Именно он нашёл эту возможность. И несколько прошлых кризисов тоже завершились благодаря ему. Должность у Гу Цзюня оставалась не самой высокой, но статус «героя Небесной Тайны» давал определённый вес и свободу действий. — Старик Тун, я хочу перейти, — ответил он. Решение, по сути, было принято ещё в тот момент, когда появился зуг. — Мне кажется, проход возник из-за эпидемии. Если мы уничтожим его, в другом месте заражённой зоны может открыться новый. У нас нет времени играть в угадайку. Старик Тун, Яо Шинянь и остальные согласились: тогда нужно действовать немедленно. Такие проходы истощались от каждого физического перехода, поэтому перебросить через него большую армию было невозможно. Нужна малая оперативная группа. Кроме того, в Стране Снов большая часть принесённых вещей обычно исчезала, так что тратить часы на дополнительное снаряжение бессмысленно. Брали то, что уже было при себе. После короткого совещания состав экспедиции утвердили. Гу Цзюнь, дядя Дань, Лоу Сяонин и пятеро Странников Земли во главе с Павлином — из них только дядя Дань не владел заклятиями. Ещё восемь лучших сотрудников других подразделений. Всего шестнадцать человек. Перед выходом Гу Цзюнь незаметно получил из системы семя дерева Лайхуа и тут же передал его людям Управления. Он не знал, вернётся ли из этой экспедиции. Что именно делает семя, тоже оставалось неизвестным. Атал якобы передал его через зуга. Гу Цзюнь велел исследовательскому флоту немедленно посадить семя и изучать осторожно. Особенно подчеркнул: это живое существо, в названии есть смысл «дерева жизни». Не уничтожить образец исследованиями. Его ценность, вероятно, именно в том, что оно живо. Затем Гу Цзюнь передал штабу три соображения. — Первое. Эти сектанты опаснее, чем мы думали. Усильте защиту и прохода, и исследовательского флота. Если противник узнает, что произошло, он может атаковать. Не вступайте с ними в лишние игры: если можно решить вопрос обычным оружием, решайте сразу. — Второе. Если через двенадцать часов после перехода мы не вернёмся — уничтожьте проход. Посмотрите, изменит ли это ситуацию. Если мы на той стороне всё ещё живы, значит, продолжаем операцию. Если выполним задачу, найдём другой путь назад. — Третье. Если мы всё-таки проиграем и эпидемия окончательно выйдет из-под контроля… возможно, нужно заранее искать в Антарктиде место для переселения. Продолжать там разработку лекарства и сохранить семя человечества. План был настолько продуман, что Яо Шиняню почти нечего было добавить. — Парень, — тяжело сказал старик Тун, — если через шесть часов вы не вернётесь, мы отправим вторую группу. Ещё через шесть — третью. Будем посылать людей, пока проход не истощится и не рухнет. Никто не знал, окажется ли проход спасением или ловушкой. — Хорошо… — ответил Гу Цзюнь. Это было необходимо. То, чего не сумеет первая группа, возможно, сделают следующие. Времени на прощания не осталось. — Эй, Солёный Цзюнь! — рация переключилась на канал заместителя «Проблемной группы». Прозвучал голос У Шиюй. — И в этот раз вернись живым. — Угу, — ответил Гу Цзюнь, уже шагая к стене. — И ты оставайся живой. Все оставайтесь. Под ночным небом шестнадцать членов «Проблемной группы» и один зуг подошли к маленькому межмировому проходу в старой стене. Гу Цзюнь держал зуга и шёл первым. Отверстие было маленьким, но пригибаться не потребовалось: стоило приблизиться, как пространство вокруг исказилось. Ещё шаг — и привычный мир распался на причудливые, переливающиеся картины. Он едва успел вернуться в этот мир — и теперь снова добровольно шёл в неизвестность. Другого выбора не было. — Веди к равнине Дома Червей, — сказал Гу Цзюнь существу, не зная, слышит ли оно смысл. — Попробуешь обмануть — убью. — Джи-джи… туда, туда… Зуг поднял дрожащую лапу и указал направление. Гу Цзюнь пошёл первым. Дядя Дань, Павлин и остальные двинулись следом. Никто не замедлил шага. ---------- Пустошь под туманом Туман укрывал бескрайнюю пустошь. Света было достаточно, но дальние предметы терялись в серой дымке. Землю покрывал слой сине-зелёного мха. Тут и там торчали редкие сухие кусты бурой травы и ещё реже — невысокие деревья неизвестной породы. Ни одно не превышало трёх метров. Густые ветви с редкими листьями раскачивались на холодном ветру, словно волосы одинокой ведьмы. Гу Цзюнь и остальные вышли из прохода рядом с развалинами. Руины были настолько древними, что ни люди, ни зуг уже не могли понять, что здесь когда-то стояло. Страна Снов огромна. Среди известных мест Ултар и Дайлат-Лин находились на западе, а Дом Червей — на северной равнине Карр. Даже пятеро Странников Земли впервые оказались здесь. И даже великий старейшина Атал вряд ли решился бы сказать, что хорошо знает этот край. — Поблизости есть какие-нибудь припасы? — спросил Гу Цзюнь у зуга. — Есть одно место… Время было слишком дорого. Группа немедленно выступила. Через несколько минут после перехода герметичные защитные костюмы исчезли. Оставшаяся одежда тоже будто могла раствориться в любой момент. Пропала большая часть снаряжения и оружия. Но один камень очищения со Знаком Старцев и три камня контроля рассудка сохранились. Все изготовил сам Гу Цзюнь. Осталась и медицинская сумка, а вместе с ней его инструменты Калопа. И, к удивлению Гу Цзюня, уцелели три пистолета QSZ-11. Изначально пистолет был у каждого из шестнадцати. После перехода оружие осталось только у Гу Цзюня, дяди Даня и Лоу Сяонин. Почему — неизвестно. QSZ-11 был очень компактным: общая длина 15,3 сантиметра, масса около 600 граммов, патрон 5,8 миллиметра, магазин восемь патронов плюс один в патроннике. Возможно, именно компактность и позволила ему сохраниться. Какую силу огнестрельное оружие будет иметь в Стране Снов, никто не знал. Но двадцать семь патронов теперь были драгоценностью. Примерно через пятнадцать минут быстрого пути группа добралась до заброшенного деревянного дома посреди пустоши. По словам зуга, много лет назад здесь собиралась экспедиция, которая хотела исследовать Дом Червей. Дом служил их базой, и часть припасов так и осталась внутри. Ночью перед началом похода вся экспедиция внезапно исчезла. Просто исчезла. Оставленные продукты давно сгнили, а сохранившиеся вещи покрылись толстым слоем пыли. Никто сюда не заглядывал. Шестнадцать человек быстро сменили остатки одежды на грубые льняные вещи, взяли несколько уцелевших холодных оружий и сразу двинулись дальше. — Почему они исчезли? — спросил Гу Цзюнь по дороге. — Ты что-нибудь знаешь? — Почтенный Человек-кошмар, если вам кажется, что вы что-то понимаете об этом месте, вот тогда и начинается опасность. Здесь лучше знать как можно меньше. Особенно чем ближе к Дому Червей. Вы увидите многое — главное, не ходите куда попало. Даже дорога к Дому Червей сама по себе лабиринт. Предупреждение подтвердилось очень скоро. Они шли по открытому месту, когда в тумане внезапно промелькнула женщина в грубой льняной одежде. Она куда-то бежала. — А-Цзюнь? — дядя Дань вопросительно посмотрел на него. — Не трогаем. Идём дальше. Наша цель впереди. Гу Цзюнь решил довериться проводнику. Немного позже вдалеке показалась повозка. В ней сидели люди в чёрных одеждах и чёрных шляпах, а лица скрывали длинные маски с птичьими клювами. — Похоже на чумных докторов времён средневековой Чёрной смерти, — удивился дядя Дань. Клювастая маска действительно стала самым узнаваемым элементом их одежды — ранним подобием фильтрующего респиратора. Гу Цзюнь почувствовал странное беспокойство. Они сами видят галлюцинацию? Или это место заставляет их наблюдать нечто реальное? Чумные доктора… а они пришли сюда, чтобы остановить эпидемию. Снова Чёрная смерть. — Те люди, похожие на мой народ, которых ты видел, — это они? — спросил он у зуга. — Нет, — испуганно ответил тот. — На тех была другая одежда. Я видел их гораздо ближе к Дому Червей. Группа пошла дальше. Примерно через полчаса на мшистой земле стали появляться чёрные выжженные участки. Воздух всё сильнее пропитывало ощущение смерти — и при этом растительности становилось не меньше, а больше. Невысокие деревья встречались всё чаще. За одним из холмов сквозь нерассеивающийся туман проступила странная граница. Будто изображение впереди перевернули в негатив. Сине-зелёный мох стал чёрным. Редкие чёрные пятна, наоборот, превратились в редкие островки зелени. Далеко впереди, посреди этой аномальной области, виднелись сложенные из камня здания — целое поместье. — Там… там… — зуг задрожал ещё сильнее. — За этой чертой я уже ничего не знаю. Я вам больше бесполезен. Только придётся ещё спасать меня. Может, я лучше уйду? — Не волнуйся, — сказал Гу Цзюнь. — Если придётся выбирать, ради тебя мы рисковать не будем. Стоило перейти границу, как у всех помутилось сознание. Гу Цзюнь, Лоу Сяонин и Странники Земли, прошедшие тренировку, почти ничего не почувствовали. Но дядя Дань и восемь сотрудников, никогда не изучавших заклятия, сразу скривились от боли. — Голова… — дядя Дань прижал ладонь ко лбу. — Будто видения лезут внутрь. Гу Цзюнь нахмурился и велел попробовать камень очищения со Знаком Старцев. Дядя Дань не владел заклятиями и раньше не сталкивался с психической эрозией, но стоило ему нажать на знак, как камень откликнулся. — А-а… — Здесь… — Гу Цзюнь оглядел туман. — Само это место разъедает сознание. Камни контроля рассудка подтвердили подозрение. Дядя Дань и остальные действительно подвергались слабой, но постоянной эрозии. Будто существовала определённая граница психической стойкости. Если человек ниже неё, тьма постепенно затапливает сознание, как вода после прорыва дамбы. И чем ближе к Дому Червей, тем сильнее должно становиться давление. — Дядя Дань, остаётесь здесь, — вынужден был решить Гу Цзюнь. Он ненавидел разделять отряд, но иного выхода не было. Тащить дальше людей без достаточной защиты всё равно что постоянно наносить им новые раны и смотреть, как они истекают кровью. — Старость не радость, — фыркнула Лоу Сяонин. — Я же говорила: учи заклятия. Не хотел. — Старый уже, — усмехнулся дядя Дань. — Если бы полную пенсию не давали только после официального возраста, давно ушёл бы. Времени оставалось мало: двенадцать часов максимум, лучше уложиться в шесть. Почти час уже прошёл. Перекинулись несколькими фразами и разделились. Гу Цзюнь и шестеро остальных вместе с зугом пошли к поместью, взяв два пистолета. Дядя Дань и ещё восемь человек остались на зелёной стороне с одним пистолетом. Через сотню метров Гу Цзюнь оглянулся — туман полностью скрыл оставшихся. Ещё примерно через сотню метров… Позади внезапно прогремели выстрелы. Бах! Бах! Бах! ---------- Черви на земле Позади внезапно загремели выстрелы. У Гу Цзюня сжалось сердце. Он развернулся и побежал обратно. — Назад! Лоу Сяонин, Павлин, Мо Цин и остальные уже мчались следом. Они отошли от границы меньше чем на двести метров. С такого расстояния должны были быть слышны крики. Но кроме нескольких одиноких выстрелов не донеслось ничего. При настоящей перестрелке такой тишины быть не могло. Туман поглощал звук? Тогда почему выстрелы слышны? Гу Цзюнь пытался уловить хоть шёпот или видение — ничего. И именно мёртвая тишина пугала сильнее всего. Тридцать секунд бега — и они снова у границы. Пейзаж не изменился. Но дяди Даня и остальных не было. — Что за… где они? — выдохнула Лоу Сяонин. Она обвела местность пистолетом. Ни целей, ни зверей. В пределах видимости не было ни дяди Даня, ни Фэн Вэя, ни Ли Мэйцзя, ни остальных девяти сотрудников. Ни врага. Ни крови. Ни оторванных конечностей. Никаких следов борьбы. Только гильзы на мху. Девять гильз. Все девять патронов из магазина были выпущены. И судя по положению гильз, стреляли не в одну сторону. Не похоже, что огонь вели по одной наземной цели. — Вот… вот так и исчезают, — в ужасе хлопал себя зуг. — Вдруг — и никого. — Невозможно, — резко сказала Лоу Сяонин. Она была из оперативного отдела и знала разведку и поиск следов. Отказываться принять картину без проверки не собиралась. Одним глазом она внимательно осмотрела траву и землю. Ничего. Только раздражение росло. — Возможно, есть один вариант, — сказал Гу Цзюнь и посмотрел вверх. — Их что-то унесло. Все подняли головы. Серый туман не позволял увидеть небо, но… не двигалась ли там огромная тень? Если дядя Дань стрелял по летающей цели, разброс гильз становился понятнее. Но была ли это правда? — Господин Человек-кошмар, — неожиданно заговорил зуг, — я… кажется, кое-что заметил. У зугов были свои таланты. Нюх у них был лучше человеческого, они чувствовали слабые изменения в воздухе. Сейчас зуг оказался с людьми в одной лодке и поневоле начал думать и о собственной шкуре. — Что? Показывай. Он отвёл их метров на десять в сторону и указал на заросли. Павлин раздвинула траву длинным ножом. Кэтрин тут же выругалась: — О боже… Мо Цин, Цзинь Чжуцзы и остальные подошли ближе, и Том с другими вторыми личностями тоже отреагировали с отвращением. На голой земле извивалась огромная куча червей. Бледно-красные, тонкие как нити. Одного легко раздавить подошвой — но их были сотни и тысячи, переплетённых в живой клубок. Под микроскопом они, вероятно, выглядели бы ещё страшнее. Но и сейчас одного вида извивающейся, трущейся друг о друга массы хватало, чтобы Гу Цзюнь почувствовал, будто черви ползают у него под кожей. Обычно подобная грязь не вызывала у него такой реакции. Во время операций по удалению паразитов он собственными руками вытаскивал червей из окровавленных тканей и сохранял холодную голову. Но сейчас тревога росла с каждой секундой. Может, потому что сознание само рисовало страшную картину: тела дяди Даня и остальных мгновенно разлагаются и превращаются в такие же клубки нитевидных червей… — Они странные, — Лоу Сяонин тоже нахмурилась. — Почти то же чувство, что от той красной двери. Будто вижу, как разлагаются трупы. За красной дверью когда-то находилась каменная комната. Гу Цзюнь знал: в ней действительно лежали горы тел людей цивилизации чужих письмен. В месте, символизировавшем материнское чрево, выращивали новую жизнь. Если Лоу Сяонин испытывала похожее ощущение, черви и правда могли быть связаны с разложением тел. — Только здесь? — спросил Гу Цзюнь у зуга. — Только здесь, — уверенно ответил тот. — До этого их не было. Они появились только что. Но на территории Дома Червей каких только червей нет. Говорят, чем больше путешественников из разных миров приходит сюда, тем больше становится видов. Будто коллекция. Лоу Сяонин побледнела. — Чёрт… Дядя Дань… — Я этого не говорил! — зуг испуганно замахал лапами. — Я не знаю. Правда не знаю. Мы не настолько учёные! Павлин и остальные тоже почувствовали холод. Кэтрин прошептала: — Но если бы это были они, почему черви лежат одной кучей? Они должны были быть повсюду… — Хватит, — Гу Цзюнь глубоко вдохнул. — Не трогайте. Это могут быть паразиты. Идём. Времени мало. Стоять здесь было бессмысленно. Сейчас даже одна минута стоила слишком дорого. — Дядя Дань… — Лоу Сяонин несколько раз пыталась что-то сказать и в итоге только выругалась. Они были смертниками. Их собственная жизнь в этой операции не могла быть важнее задачи. — Всем быть осторожнее. Как командир Гу Цзюнь обязан был принимать холодные решения. Если выход существовал, он был впереди. Но мысли всё равно рвали изнутри. Они разделились всего на несколько минут… Кто это сделал? Кто-то наблюдает из тумана? Перед глазами всплыло доброе лицо дяди Даня. «Только не вздумай умереть, старик. Ты ещё обещал сводить меня в клуб». Павлин и Мо Цин тоже мрачнели. Они знали дядю Даня недолго, но он успел стать для них тёплым, шутливым старшим товарищем и помогал привыкать к жизни в Управлении. Теперь девять коллег исчезли, и от этого было тяжело каждому. Но шаг ускорился. Они всё глубже входили в туман и всё ближе подходили к поместью. Кар-р-р… Над ними пролетела стая чёрных птиц — почти слишком подходящее дурное предзнаменование. Странные здания уже были совсем рядом. И тут впереди снова появилась женщина в грубой льняной одежде, которую они видели раньше. Теперь заметили больше: она тащила за руку маленькую девочку с косичкой. Мать с дочерью будто спасались бегством. Сквозь туман доносился плач женщины: — Быстрее! Быстрее, иначе догонят! Лоу Сяонин и Павлин посмотрели на Гу Цзюня. Позвать их? Побежать следом? И тут прозвучал другой голос — детский, слабый и усталый: — Нет, мама. Нам всё равно не спастись. Мы все умрём. ---------- Дом Червей Холодный ветер уносил плач. Женщина в грубой льняной одежде тянула за собой девочку с косичкой и бежала сквозь туман. Позади застучали колёса. Та самая повозка с несколькими чумными докторами в клювастых масках догоняла их. — Быстрее! Быстрее! — мать закричала ещё отчаяннее. Внезапно из тумана вылетел аркан. Быстро и точно он обхватил женщину и затянулся. Она рухнула на землю. — Элли! Беги! Беги! — крикнула мать. Девочка оглянулась — и побежала дальше одна. Гу Цзюнь и остальные уже хотели вмешаться, когда через дорогу прокатилась особенно густая волна тумана. Всё исчезло. Словно сцены и не было. — Что за чертовщина… — Лоу Сяонин злилась. — Они же вроде врачи? — В истории чумных докторов часто ненавидели и боялись, — сказал Гу Цзюнь. Медицинская история была ему знакома. — Они не могли остановить Чёрную смерть, а людям казалось, что вместе с ними приходит сама чума. Поэтому их появлению никто не радовался. — Значит, та женщина была больной? — Лоу Сяонин поняла намёк. Мать и дочь бежали не от чудовищ, а от врачей. Так ли это? — Что ты видел? — спросил Гу Цзюнь у зуга. — Запах чувствовал? — Вот это и странно, господин Человек-кошмар, — ответил тот. — Их запах я чувствовал совершенно ясно. Такой же народ, как вы. Зуг принюхался к самому Гу Цзюню. — Да. Запах этого мира. Они будто действительно там были. Не просто видение. Гу Цзюнь нахмурился и посмотрел на Странников Земли. Те только покачали головами. В Стране Снов граница между реальным и иллюзорным сама по себе была ненадёжна. Город Земли. Они сами. Кто мог дать окончательный ответ? — Пока неважно. До поместья оставалось меньше ста метров. Архитектура была им незнакома. Здание не выглядело грандиозным, но от него исходило трудно объяснимое ощущение неправильности. Может, из-за чёрного камня. Может, из-за острых сводов. Может, из-за иссохших лоз, свисающих со стен. Первой стояла каменная арка. На ней были вырезаны странные символы. Гу Цзюнь остановился и всмотрелся. Пять точек, расположенных так, что если соединить их линиями, получится буква X. Но это были не круглые точки. Каждая напоминала разинутый уродливый рот. Он уже видел такое. Отверстия на отростках нового штамма легионеллы. Значит, нынешняя эпидемия действительно связана с Домом Червей. — Есть кто-нибудь? — зуг робко хлопнул себя по боку. — Мы просто проходили мимо. Увидели красивое место, решили посмотреть. Сейчас посмотрим и уйдём… — Молчи, — сказал Гу Цзюнь. Он внимательно осмотрелся. Пусто. Туман. Ни одной фигуры. По рассказам зуга и по репутации Дома Червей, у Общества Загробной Жизни вряд ли хватило бы сил полностью контролировать это место. Скорее оно было для них чем-то вроде храма. Что могли делать здесь сектанты? Поклоняться? Приносить жертвы? Вызывать нечто? Любой вариант звучал правдоподобно. — Хозяин Дома Червей, — Гу Цзюнь не делал резких движений и медленно шёл к главному зданию. — Мы пришли, потому что в нашем мире началась эпидемия, при которой люди кашляют кровью. Мы хотим понять, что происходит. Говорил он вежливо. Но Лоу Сяонин держала пистолет готовым к выстрелу, а Павлин и остальные были готовы читать заклятия. Несмотря на спешку, каждый шаг делали осторожно, следили за землёй, туманом и небом. Главный дом был крупнейшим зданием поместья. Остальные строения походили на склады и конюшни. Сам дом поднимался на пять-шесть этажей и растягивался так далеко, что заднюю стену отсюда не было видно. Дверь была открыта. Они вошли. Никакого холла. Сразу начинался длинный коридор, уходивший в темноту. На стенах не было украшений, только странные узоры, будто медленно шевелящиеся. Такие же узоры покрывали потолок вместо светильников. Дом Червей… — М-м… Гу Цзюнь почувствовал давление на сознание. То же происходило с Лоу Сяонин, Павлином и остальными. И внезапно реальность будто сменилась другой картиной. Сердца сжались. Дом точно был сложен из камня? Стены и потолок вокруг состояли из трупов. Бесчисленных тел разных существ и разных видов. Целых и расчленённых. На некоторых оставалась одежда, другие были голыми или уже сгнили. Тела лежали слоями, спрессованные друг с другом, и образовывали стены коридора и потолок. Некоторые головы были повёрнуты лицом наружу. Мутные пустые глаза смотрели прямо на вошедших. — Джи… джи… — зуг задрожал и завизжал. — Проклятье, давайте обратно! Таков настоящий вид Дома Червей? Путешественники из разных миров, разных народов — все стали частью его стен? Но перед глазами Гу Цзюня появилась ещё одна картина. Не трупы. Черви. Длинные ленточные черви. Плоские сосальщики. Полупрозрачные нематоды. Простейшие. Бесчисленные блохи ползали по поверхностям, мухи роились в воздухе. Голова резко заболела. В сознании снова прозвучали слова девочки: «Нам всё равно не спастись. У всех один конец». В это время Павлин услышала слабый звук. Она отступила на несколько шагов и посмотрела на одно из человеческих тел в стене. Тело было почти целым, явно человеческим. Окровавленное лицо обращено наружу. В глазах словно оставался слабый свет. Он жив?.. Кэтрин вдруг узнала человека. — Это наш! — Что?! — Лоу Сяонин бросилась ближе и мгновенно побледнела. — Фэн Вэй. Это Фэн Вэй! Гу Цзюнь тоже пришёл в себя и стиснул зубы. Да. В стене был Фэн Вэй. Сотрудник отдела расследований, опытный специалист чуть старше тридцати. В отряд его взяли именно за навыки расследования. Из-за недостаточной психической устойчивости он остался с дядей Данем у границы и исчез вместе с остальными. Если Фэн Вэй здесь… Тогда где дядя Дань и остальные? — По… помогите… — едва слышно прошептал Фэн Вэй. Нельзя было понять, сознательно ли он просит о помощи или говорит уже одним инстинктом. ---------- Вправить кишечник — По… помогите… Лицо Фэн Вэя было залито кровью, но не его собственной — она капала сверху с трупа какого-то неизвестного существа. Он действительно был жив. Гу Цзюнь быстро осмотрел тела вокруг. Между ними оставались небольшие зазоры. — Лоу Сяонин, попробуем вытащить его. — Давай быстрее. Она передала пистолет Павлину. Затем вместе с Гу Цзюнем они ухватили Фэн Вэя за плечи и потянули. Тело чуть сдвинулось. Можно вытащить. Они продолжили, будто боролись с самой стеной. — А-а… — Фэн Вэй закричал от боли, лицо исказилось. У остальных всё сжалось внутри. Страшно было тянуть — вдруг наружу выйдет только половина тела? Они не видели, что происходит глубже в стене, не знали, сохранился ли он целиком или уже сросся с окружающими трупами. К счастью, когда его наконец выдернули, руки и ноги были на месте. Но льняная одежда на животе пропиталась кровью и была разорвана. Наружу выпала часть кишечника. — Осторожно! Не трогайте рану! — быстро сказал Гу Цзюнь. Лоу Сяонин и остальные помогли уложить Фэн Вэя на пол коридора. Хотя пол, если верить их нынешнему восприятию, тоже состоял из спрессованных тел. Медицинская сумка сохранилась после перехода, и часть содержимого тоже осталась. Её нёс Мо Цин. Теперь, без дяди Даня, единственным врачом в группе был Гу Цзюнь. Он мгновенно открыл сумку и натянул стерильные перчатки. Ни о какой настоящей стерильности в этом месте говорить не приходилось. Но стоило медицинской резине плотно обхватить пальцы, как в нём будто проснулась другая часть личности. Хаотичное сознание стало спокойнее. Пусть он давно не оперировал собственными руками, Гу Цзюнь не забывал, что он врач. Дыхание выровнялось. Хирургическими ножницами он быстро разрезал одежду и обнажил рану в околопупочной области. Повреждение было огромным — почти десять сантиметров в диаметре, с центром вокруг пупка, кровоточащее, распространившееся в обе стороны живота. — Господи… — прошептала Кэтрин. От вида крови её мутило, всё тело покрыла дрожь. Зуг рядом трясся ещё сильнее. Даже без хватки Гу Цзюня за шкуру убегать он не решался — боялся, что следующим окажется сам. — Что с ним сделали? — зло спросила Лоу Сяонин. — Фэн Вэй, что произошло? Где остальные? Фэн Вэй был смертельно бледен. Кровопотеря уже подводила его к геморрагическому шоку. — Черви… много червей… не подходите… много… То ли отвечал, то ли бредил. — Не огнестрельная рана, — сказал Гу Цзюнь, продолжая осмотр. Пули и осколков не было. Повреждение выглядело так, словно нечто пролезло через пупок внутрь и устроило там бойню. Черви? Гу Цзюнь почувствовал холод. Не осталось ли внутри паразита? — А-Цзюнь, — спросила Лоу Сяонин, — вытащим его? — Не знаю. Всё зависит от времени. Здесь шансы плохие, но если остановим кровотечение и за три-четыре часа вернёмся в нормальную больницу, возможность останется. Это была оценка обычной травмы — без учёта возможного паразита. Но даже если внутри что-то есть, Гу Цзюнь не мог просто бросить Фэн Вэя. Если они не спасут даже одного человека, какой смысл говорить о спасении мира? К тому же отказ только усилил бы тьму Дома Червей и собственное внутреннее смятение. Проводить полноценную операцию здесь было невозможно. Оставалась только доврачебная помощь тяжёлому пострадавшему. Гу Цзюнь сразу ввёл морфин. Затем зажал наиболее очевидные источники сильного кровотечения в брюшной полости и занялся выпавшими петлями кишечника. При травме живота небольшое выпадение кишечника обычно не вправляют обратно — его защищают открытой повязкой, чтобы не нанести дополнительный вред. Но у Фэн Вэя наружу вышло слишком много кишечника, надёжно защитить его было невозможно. Приходилось вправлять. — А-а-а!.. Даже после морфина Фэн Вэй кричал от чудовищной боли. Павлин, Мо Цин и остальные смотрели, покрываясь холодным потом. — Вот почему я не пошла в медицинский, — тихо сказала Кэтрин. Том без конца шептал: «О боже, о боже…» Руки Гу Цзюня оставались неподвижными. Перчатки быстро покрылись кровью. Петля за петлёй он осторожно возвращал кишечник в брюшную полость, с достаточно мягким нажимом, чтобы не повредить ткань ещё сильнее. Павлин вдруг вспомнила старые рассказы о герое Небесной Тайны, который будто возвращал людей с края смерти. Теперь она видела собственными глазами: герой был врачом. Лоу Сяонин тоже заметила, что навыки парня не заржавели. Скорее наоборот — стали лучше. — Почтенный Человек-кошмар, — восхищённо хлопнул себя зуг, — я и не знал, что вы такой искусный лекарь. Даже мы, зуги, с таким плохо справляемся. Гу Цзюнь не ответил. Вправив кишечник, он наложил повязку. — Черви… много червей… — продолжал бредить Фэн Вэй. И почти в тот же миг произошло новое изменение. Из трупов в обеих стенах полезли бесчисленные черви. Гу Цзюнь резко нахмурился. Значит, то видение не было иллюзией. Он быстро сложил инструменты в медицинскую сумку и захлопнул её. — Идём! Только вперёд! Где-то там мир ждал их результата. Отступать было некуда. Носилок не было. Крепкий Цзинь Чжуцзы поднял Фэн Вэя на руки, остальные прикрыли его. За считаные секунды нашествие стало лавиной. Нематоды, ленточные черви и другие паразиты хлынули из стен, словно прибывающая морская вода. Над ними загудели мухи. Некоторые уже садились на волосы и одежду. Потолок, пол и стены покрылись блохами и клещами. Всё вокруг превращалось в шевелящийся чёрный ковёр. — Твою мать… — выругалась Лоу Сяонин. Зуг вдруг с ужасом завизжал: — Коридор сужается! Сужается! Гу Цзюнь и остальные тоже заметили. Расстояние между стенами, прежде около пяти метров, сократилось до трёх-четырёх и продолжало уменьшаться. Трупы и черви приближались. Каждый шаг давил сотни блох и клещей, но под следующим шагом их было ещё больше. — Бегом! — крикнул Гу Цзюнь. На миг его голос почти совпал с криком женщины из тумана: — Быстрее! Быстрее! И где-то внутри снова прозвучал усталый детский ответ: «Нет, мама. Нам всё равно не спастись». ---------- Еда на столе Блохи — наружные паразиты. На Земле известно около двух с половиной тысяч видов. Взрослая особь обычно достигает примерно трёх миллиметров и питается кровью. Хлоп! Зуг с размаху ударил себя по животу, размазав блоху, которая уже вытянула хоботок к мягкой коже. Но тут же появилась следующая. Он обеими лапами колотил себя по телу и визжал: — Помогите! Помогите! Я вообще просто мимо проходил! Стены из трупов и потолок уже приблизились меньше чем на метр, зажимая людей и зуга в узком пространстве. Бесчисленные черви и паразиты подступали густой липкой волной, готовой накрыть их целиком. — А-а… — простонала Лоу Сяонин. По лицу ползали мухи. Пистолетом их не остановишь. Заклятия, казалось, тоже не предназначались для такой цели. Павлин, Мо Цин и остальные чувствовали непрерывный зуд, будто каждый сантиметр кожи уже облепили насекомые. Повязка на животе Фэн Вэя снова пропиталась кровью после тряски. Запах ещё сильнее привлекал мух. Они моментально облепили марлю чёрным слоем. Фэн Вэй тихо стонал. Казалось, насекомые вот-вот прогрызут повязку, доберутся до брюшной полости и кишечника, а затем превратят его самого в новую массу червей. — Знак Старцев! — яростно крикнул Гу Цзюнь. До сих пор они старались не применять заклятия и не провоцировать Дом Червей. Но сейчас провоцировали уже их. — Проверяем Знак Старцев! Он быстро начертил в воздухе духовный Знак Старцев и ударил им в правую стену. Раздался жуткий вой. Непонятно, кричали ли трупы или отозвался весь Дом. Целые пласты червей мгновенно высохли и попадали на пол. Работает! Лоу Сяонин, Павлин и остальные сразу последовали его примеру. Цзинь Чжуцзы нёс Фэн Вэя и не мог освободить руки. Остальные шестеро разделились на три пары: одна обрабатывала левую стену, другая правую, третья потолок. Они били Знаками Старцев и одновременно двигались вперёд. Стены и потолок перестали сжиматься так быстро, черви гибли тысячами, но психические силы расходились с ужасающей скоростью. Это была не победа, а отчаянное удерживание рубежа. К счастью, коридор пока не ответил более сильной атакой. Впереди мелькнул свет. — Держитесь! Там выход! — крикнул Гу Цзюнь. Зуг больше ждать не мог. Он спрыгнул с плеча и рванул к свету. Не прошло и десяти секунд, как послышался его визг: — Зал! Здесь зал! Быстрее! Здесь нет червей! У всех будто появился второй дыхание. Последние несколько Знаков Старцев — и группа ворвалась в освещённое пространство уже почти с пустым резервом сил. Один за другим люди рухнули на пол и тяжело задышали. Позади с грохотом сомкнулся коридор. Стена стала сплошной — ни щели, ни следа прохода. Мухи и другие насекомые, оставшиеся на одежде и коже, внезапно словно лишились жизни и осыпались мёртвыми. — Чуть-чуть… совсем чуть-чуть… — простонал зуг, распластавшись на фиолетовом ковре. Гу Цзюнь медленно поднялся и огляделся. Расслабляться было рано. Они находились в пятиугольном зале. В каждом из пяти углов стоял большой пустой камин. В центре — пятиугольный деревянный стол. Стол был заставлен блюдами: свежие фрукты, ароматное жареное мясо, прозрачное вино… Фиолетовая скатерть. Фиолетовый ковёр. На стенах — фиолетовые драпировки. Зачем этот цвет? Больше ничего. Ни дверей, ни коридора. Настоящая герметичная комната. Хотя, судя по предыдущему опыту, дверь могла появиться в любой части стены. Обладает ли Дом Червей собственной волей? Или коридор — всего лишь механизм? Они сами добрались до этого зала — или их сюда привели? Пока ответов не было, Гу Цзюнь не собирался трогать вещи без необходимости. Сначала он осмотрел Фэн Вэя. После безумного бега повреждения внутренних органов наверняка усилились. Достаточно было посмотреть на кровь, капающую через повязку; снимать её не требовалось. Гу Цзюня всё сильнее душило бессилие. Он хотел спасти Фэн Вэя. Но, возможно, уже не сможет. Без переливания крови, при таком кровотечении — сколько тот ещё продержится? И кроме того, теперь на них не было защитных костюмов. Они только что прошли через коридор с бесчисленными паразитами и неизвестными патогенами. Даже если найдут обратный проход, можно ли просто вернуться на Землю? Вдруг они принесут туда что-то куда страшнее новой легионеллы? Разум подсказывал: после выполнения задачи нужно какое-то время провести в Стране Снов и убедиться, что они не заражены, а уже потом искать физический проход домой. — А-Цзюнь… — Лоу Сяонин посмотрела на едва живого Фэн Вэя. — Может, я просто закончу это одним выстрелом? В мобильных оперативных группах существовало правило: если товарища уже нельзя спасти и остаются только мучения, прекратить их — тоже обязанность товарища. — Нет. Пока жив — есть надежда, — хрипло ответил Гу Цзюнь. — Сначала разберёмся с этой комнатой. Они осторожно обследовали всё вокруг. Пять каминов проверили длинными ножами. Ничего. Подняли драпировки и край ковра. Тоже ничего. В конце концов все снова оказались у центрального стола. Еда выглядела слишком демонстративно. Будто сама кричала: ешьте. Ешьте. — Я это есть не буду, — заранее заявил зуг. — Пахнет прекрасно. Может, и на вкус прекрасно. А на самом деле окажется кошачьим дерьмом. Гу Цзюнь вдруг очень скучал по У Шиюй. Будь Солёный Дождь здесь, одного взгляда хватило бы понять — солёное это, сладкое, ароматное или тухлое. — Но это же куриная ножка? — он всё-таки посмотрел на зуга и невольно вспомнил лабораторных мышей, которым сам давал препараты. — Господин Человек-кошмар, я… я отказываюсь! — зуг запаниковал. — Не поймите неправильно, просто в рацион зугов куриные ножки не входят! — Ладно. Гу Цзюнь не смог заставить себя. После того как подопытная мышь заговорила, использовать её как подопытную стало гораздо труднее. — Командир… — Павлин мрачно посмотрела на стол. — Я попробую. Мо Цин и Лоу Сяонин сразу тоже предложили себя. Гу Цзюнь их проигнорировал. Шагнул вперёд, схватил стол за край обеими руками — и одним рывком опрокинул. — Мы выбираем не есть. Посуда и еда с грохотом полетели на пол. Зуг, Павлин и остальные замерли в ошеломлении. ---------- Проказа, оспа, Чёрная смерть, холера Грохот! Пятиугольный стол рухнул, и вся посуда с едой разлетелась по полу. Несколько секунд в герметичном зале стояла тишина. А затем все одновременно отшатнулись. Зуг тут же прыгнул Гу Цзюню на голову. Цзинь Чжуцзы подхватил лежащего Фэн Вэя. Гу Цзюнь и Лоу Сяонин вскинули пистолеты. Еда менялась. Стоило ей коснуться пола, как аппетитный вид рассыпался, словно иллюзия. Сочная куриная ножка растеклась жёлтым гноем. Яблоко превратилось в белёсый гной, перемешанный с кровью. Остальные блюда стали бурыми, чёрными, зеленоватыми липкими массами — точно содержимое свежих нагноившихся ран. Невыносимая вонь мгновенно заполнила зал и отравила каждый вдох. — Боже, какая мерзость! — Кэтрин едва не заплакала от запаха. Павлин изо всех сил сдержала рвоту. Даже Гу Цзюнь, давно привыкший и к формалину, и к трупному запаху, едва не согнулся от чисто физиологической реакции и внутреннего отвращения. Остальные держались не лучше. Притока свежего воздуха не было. Ещё немного — и их всех начнёт рвать. — Хуже кошачьего дерьма! — страдал зуг на голове Гу Цзюня. — Что это за хрень… — Лоу Сяонин стиснула зубы. — Ублюдки из «Лайшэна», выходите! Камень контроля рассудка у неё на запястье тут же вспыхнул. Эрозия росла. — Успокойся! — Гу Цзюнь мгновенно ударил по ней духовным Знаком Старцев. Лоу Сяонин отшатнулась на несколько шагов. Свет камня погас. — Чёрт… — она пришла в себя. — Эта вонь ещё и мозги разъедает. — Думаю, дело не в запахе, а в самом месте, — мрачно сказал Гу Цзюнь. Его собственные силы были сильно истощены, и сознание тоже покачивалось. Комната была пропитана злобой. Гной, превращавший пол в липкое болото, был лишь видимой частью. А фиолетовые ткани… Гу Цзюнь вспомнил кое-что из символики цвета. Недавно, из-за камней контроля рассудка, он как раз читал материалы о цветах. В культурах Востока и Запада фиолетовый часто символизировал высокое положение, императорскую власть, мудрецов или божественность. Он оглядел зал. Возможно, эту комнату обустроили те самые земные сектанты. По словам зуга, они попадали сюда только духом, во сне. Значит, здесь всё могло одновременно быть и реальным, и нереальным. Этот зал — не весь Дом Червей. У Гу Цзюня возникло чёткое ощущение: это лишь одна комната внутри огромного Дома. Комната, которую использовали сектанты. — Нам надо срочно найти выход, — простонал зуг. — Иначе задохнёмся. — Тогда ищи, — сказала Павлин. — Зуги лучше нас умеют лазить по щелям. — Над каждым камином есть дымоход, — добавила Лоу Сяонин. — Полезай по очереди, посмотри, куда ведут. — Я… Зуг посмотрел на чёрные жерла каминов так, будто это были входы в ад. Но внезапное изменение показало: боялся он не зря. Когда вся еда окончательно превратилась в гной, из каждого из пяти каминов вниз головой опустилось по человеческому трупу. Тела были подвешены на грубых верёвках. Во время предыдущей проверки их там не было. У Гу Цзюня перехватило дыхание. На миг он испугался, что увидит дядю Даня или других пропавших. Но нет. Все пять тел принадлежали детям примерно шести-семи лет, таким же маленьким, как девочка с косичкой в тумане. И их лица… — Ох… — Кэтрин снова едва не вырвало. Павлин зажала рот. — Думай о другом. Думай о другом… — Бедные дети, — выругалась Лоу Сяонин. Камень снова едва заметно вспыхнул. — Какая же мерзость… — Это из-за болезней? — холодно спросил Мо Цин. — Похоже, — ответил Гу Цзюнь, всматриваясь в один из трупов. — Этот ребёнок, вероятно, болел проказой. Сам он никогда не видел больного проказой вживую. В современном мире болезнь почти ликвидировали, ежегодных случаев было мало. Но тысячелетиями проказа преследовала человечество, а в некоторых местах до сих пор существовали старые поселения, когда-то созданные для изоляции таких пациентов. Возбудитель проказы поражает кожу и периферические нервы, вызывает обезображивание и деформации конечностей. Тело в камине выглядело именно так: лицо страшно искажено, на шее и руках — крупные узлы и нарывы. Гу Цзюнь резко повернулся ко второму камину. Оспа. Лицо и открытая кожа были усеяны плотными пузырьками и пустулами. Одни покрывались белёсой плёнкой, другие уже почернели. Классическая картина тяжёлой натуральной оспы. Третий ребёнок: нагноение глаз, пузырьки, пустулы и большие участки чёрного струпа. Чума? Чума — та самая Чёрная смерть. Четвёртый: истощённый до костей, тело испачкано фекалиями. Холера. Проказа. Оспа. Чёрная смерть. Холера. Все они веками меняли человеческую историю. И холера до сих пор ежегодно поражала страны с плохой санитарией. Оставался пятый камин. Гу Цзюнь посмотрел — и почувствовал знакомый холод. Так выглядели пациенты больницы Цзянсина: синюшная кожа, обезвоженные губы, кровавая мокрота на лице и теле. Легионеллёз. Старый штамм или нынешний — неизвестно. — Это алтарь, — понял Гу Цзюнь. От ярости сердце дрожало. — Тела — часть ритуала. Пять болезней. Пять эпидемий. Какова цель? Жертвы Дому Червей? — Ритуал? — зуг запаниковал. — Тогда еда вообще была не для нас. Это тоже подношения! Одно дело — перевернуть жертвенник и разозлить сектантов. Совсем другое — разозлить то, чему они приносили жертвы. Семеро людей и зуг стояли спина к спине в центре пятиугольного зала. Вонь и ощущение опасности становились всё плотнее. Словно бесчисленные глаза смотрели на них из стен. ---------- Микроскопические бактерии Тик. Тик. Часы не останавливались. На большом экране оперативного штаба до выхода группы B оставалось 4:00:00 — четыре часа. До подрыва прохода — десять часов. Группа A, «Проблемная группа», вошла в Страну Снов ровно два часа назад. Физический проход в Цзянсине пока оставался стабильным, охрану вокруг него усилили. Группы B и C быстро собирались. В каждой должно было быть больше специалистов по заклятиям. Штаб работал непрерывно: связь, логистика, координация десятков подразделений. Старик Тун обсуждал ситуацию с доктором Шэнем, доктором Цзяном и другими. Ещё до перехода группы A они рассматривали возможность отправить людей в Страну Снов только сознанием — как раньше, следуя по ментальной связи с Гу Цзюнем. Такой способ не расходовал бы ресурс физического прохода. Где именно находятся равнина Карр и Дом Червей, они не знали. Но доктор Цзян считал: если связь сохранилась, теоретически попытаться можно. — У Шиюй нельзя отправлять туда через сон, — особенно серьёзно предупредил тогда Гу Цзюнь. — Атал отдельно говорил, что её переход во сне может принести несчастье. Проблема была в том, что именно связь Шиюй с ним была самой сильной. Но если придётся идти на этот риск, Гу Цзюнь предложил Ван Жосян. Она знала процедуру. В чрезвычайной ситуации правила отбора неизбежно менялись. Ван Жосян уже молча выехала из изоляционного центра к собирающейся группе сновидцев. — Уже два часа, — тревожно сказал доктор Шэнь. — Неизвестно, что там с А-Цзюнем. Ещё одним объектом тревоги оставалось семя дерева Лайхуа, которое передал Атал. Оно не могло быть бесполезным. На исследовательском флоте семя уже посадили в теплице. Гу Цзюнь несколько раз подчёркивал: выращивать естественно, не уничтожать образец экспериментами. Команда ботаников строго следовала инструкциям. Руководитель флота Чжан Цзиньмин заявил: — Мы не подведём Управление. И тут пришёл новый доклад. — Старик Тун, с телами что-то не так. Число заражённых и погибших продолжало расти по Шаньхаю, стране и всему миру. Тело Ван Госиня уже доставили на исследовательский флот для подробного изучения. На экран вывели запись наблюдения в восьмикратном ускорении. Медики почувствовали холод. Сяо Хуэйвэнь, присутствовавшая когда-то на вскрытии гуля, тихо произнесла: — Слишком быстро… После смерти температура тела Ван Госиня оставалась выше сорока градусов и даже немного поднялась. Само по себе это ещё не было аномалией: при тяжёлых инфекциях после смерти из-за действия бактерий и вирусов процессы распада некоторое время продолжаются и могут выделять тепло. Но разложение шло невероятно быстро. Обычно заметные признаки гниения появляются примерно через сутки. Ван Госинь умер менее пяти часов назад — а тело уже явно разлагалось по всей поверхности. Если гниёт всё тело, значит, бактерии присутствуют и активно разрушают ткани повсюду. — Бактериемия, — заключила Сяо Хуэйвэнь. — К моменту смерти легионелла уже вышла из очага в кровь и распространилась по всему организму. Иначе бактерии из лёгких не могли бы так быстро оказаться во всех тканях. Бактериемия означает, что микроорганизмы попадают в кровоток, размножаются там и разносятся по всему телу. Даже обычная бактериальная инфекция в таком состоянии может приводить к множественной острой органной недостаточности. При пневмококковой пневмонии, осложнённой бактериемией, смертность способна доходить до шестидесяти процентов. А здесь новый штамм легионеллы. Это объясняло, почему пациенты погибали так быстро. Медицинский отдел и раньше подозревал подобный механизм, но времени на полноценные исследования и вскрытия не было. Теперь становилось ясно: поздняя стадия болезни включает бактериемию и генерализованную гнойную инфекцию. Просто большинство пациентов умирает от множественной органной недостаточности раньше, чем гнойные изменения успевают проявиться при жизни. Они становятся заметны уже после смерти. Такая же картина наблюдалась у других трупов из больницы Цзянсина и других очагов. Всё тело было заражено быстро размножающейся легионеллой. После смерти размножение, похоже, ещё ускорялось. — Спорю, тут без заклятий не обошлось, — мрачно сказал старик Тун. — Ненормальная живучесть. — Вероятно, аномальная сила действительно есть, — согласился доктор Цзян. — Или это наука, которой мы пока не понимаем. Обычная Legionella pneumophila имеет диаметр примерно 0,6–1,2 микрометра, а в длину иногда может превышать пятьдесят микрометров. Некоторые клетки нового штамма уже вырастали более ста микрометров. Но насколько маленькими они могут быть при распространении — исследователи пока не знали. Точно меньше 0,3 микрометра: маски N95, фильтрующие не менее 95 процентов частиц такого размера, оказались бесполезны. Не помогли даже респираторы третьего уровня защиты, рассчитанные примерно на частицы 0,07 микрометра. Надёжно защищали пока только полностью герметичные костюмы. Но обеспечить ими всех — особенно обычное население — было невозможно. Бактерии способны быть очень маленькими. До этой вспышки среди известных микроорганизмов упоминались так называемые нанобактерии диаметром около пятидесяти нанометров, то есть 0,05 микрометра. Теоретически новый штамм мог во время передачи уменьшаться ещё сильнее. Однако в образцах мокроты и воздуха пока не нашли клеток меньше 0,1 микрометра. Они умеют сжиматься и менять форму? В экспериментах на космических станциях бактерии действительно демонстрировали морфологические изменения под действием лекарств, но не произвольно и не мгновенно. В каком-то смысле это даже оставляло надежду. Гу Цзюнь рассказывал о кроволёгочной болезни цивилизации чужих письмен — инфекции, которая распространялась без понятного вируса, бактерии или паразита, почти как кошмарная болезнь: будто заражалась сама мысль. Если создатели нового штамма пытались приблизиться к такой болезни, они были уже пугающе близко. Государство тем временем запустило «План Семени». Некоторых ключевых людей эвакуировали в секретные базы. Старик Тун, доктор Шэнь, Яо Шинянь и остальные думали об одном: «А-Цзюнь, что у вас там? Если можешь — быстрее». И тут в штабе завыла тревога. — Флотилия! Появилась неизвестная флотилия! С исследовательского флота пришло живое изображение. В ночном море прямо к кораблям Управления двигалась призрачная эскадра. ---------- Пришельцы из моря Над бескрайним морем внезапно поднялся туман. Ночь стала ещё более зыбкой и нереальной. — Спутник их не видел! Спутник ничего не зафиксировал! — Корабли будто вышли прямо из воды… — Радар глушится! В боевом информационном центре главного корабля исследовательского флота царила лихорадочная работа. Лицо руководителя Чжан Цзиньмина, пятидесятитрёхлетнего ветерана, стало особенно жёстким. Туман закрыл спутниковое наблюдение, передовые радары оказались почти бесполезны. Вот она — сила заклятий? — Передать предупреждение! — немедленно приказал Чжан Цзиньмин. — Всем системам вооружения — готовность. Если продолжат сближение, топить. За годы службы во флоте и Управлении он никогда ещё не чувствовал такой ответственности. Оборону исследовательского флота нельзя было прорвать. Здесь находилась надежда страны. Люди были потрясены, злы, не понимали происходящего — но почти не боялись. Кто ведёт эти полтора десятка кораблей? Сектанты? Наглость поразительная: просто идут прямо на боевой флот. У эсминцев мощное вооружение. С берега сюда наведены ракеты. Даже если убрать всё это — их маленькие суда не смогут протаранить главные корабли, а при абордаже встретят подготовленную охрану. На что они рассчитывают? На заклятие? Корабли вообще существуют физически? На палубах действительно есть люди? В штабе Управления тоже стало напряжённо. Старик Тун внезапно приказал: — Срочно поднимите материалы по «Морской птице». Судно компании «Лайшэн»! Корабль, идущий впереди призрачной эскадры, казался ему знакомым. В архивных фотографиях он выглядел новее, но силуэт совпадал. Через несколько минут на экран вывели немногочисленные сохранившиеся снимки. Старик Тун и Яо Шинянь почувствовали, как всё внутри тяжелеет. «Морская птица». Научное судно, много лет назад исчезнувшее у Лунканя. Именно экспедицией на нём руководили родители Гу Цзюня. Если А-Цзюнь увидит… трудно представить, что он почувствует. — Похоже, старые враги на этот раз выложили всё на стол, — сказал старик Тун. — Вся нечисть полезла разом. Гу Цзюнь предполагал, что внутри Общества Загробной Жизни и компании «Лайшэн» существовало несколько течений. Прошлая группа называла себя Отрёкшимися. Эти выглядели иначе. Похоже, они действовали вместе с культом Р'льеха — одна группа из цивилизации чужих письмен, другая земная. Духовные дети. Поиски Р'льеха в море. Барельеф. Статуэтка. Ритуал. Кошмарная болезнь… Обе группы стремились к одному: разбудить Великого Древнего Ктулху, спящего под Р'льехом. Неужели и легионеллёз служит той же цели? Неужели их «новая эпоха» и «новый мир» — это мир после пробуждения Ктулху? Флот тем временем передавал предупреждение по радио и через мощные громкоговорители: — Неизвестные суда! Немедленно остановиться! Немедленно остановиться! Никто не ожидал, что они послушаются. Призрачные корабли продолжили идти вперёд. — Огонь, — приказал Чжан Цзиньмин. Грохот разорвал ночь. Несколько эсминцев открыли огонь, снаряды прорезали туман и полетели в суда противника. Но прошли насквозь. Ни взрывов, ни разломанных корпусов. Снаряды просто ушли дальше в темноту. В центре управления поднялся шум. Но командование как раз этого и опасалось. Противник не пришёл бы на убой без защиты. — Пространственное искажение, — сразу сказал старик Тун. — Охотники на демонов уже сталкивались с подобным в мире чужих письмен. Пули не попадали в противника. Только тогда масштаб был намного меньше. Для такого поля нужна огромная сила — возможно, уже не человеческая. Он связался с флотом: — Старый Чжан, готовь группу заклинаний. Пробуйте Знак Старцев, ищите способ разрушить маскировку! — Это… что такое?.. — вдруг изменился голос Чжан Цзиньмина. В освещённом прожекторами тумане над водой появились бесчисленные головы. Смесь человека и рыбы. Такие же существа стояли на носах призрачных кораблей. И это были вовсе не красивые добрые русалки из легенд. Человекообразные тела, самые маленькие ростом с очень крупного мужчину. Крупнейшие — почти гиганты. Одежды нет. Всё тело покрыто чешуёй. На спине высокий гребень. По обеим сторонам шеи жабры. Удлинённые руки и ноги с перепонками. Кожа серо-зелёная, живот болезненно белый. Голова напоминает рыбью, но черты отчасти человеческие. Огромные выпуклые глаза отражают свет нечеловеческим блеском. Из тумана доносился хриплый, пронзительный звук, словно эти существа хотели разорвать всё живое на пути. Чужой народ из моря. Поклонялись ли они Владыке Р'льеха? Не их ли призвал маяк, который Управление уничтожило ракетой? — Договорился… — хрипло сказал старик Тун. — И правда вся нечисть полезла. Он вспомнил предупреждение Атала о «болезни чужих чешуек» и сразу крикнул в канал флота: — Старый Чжан! Не вступать с рыбоподобными существами в ближний контакт! Даже к трупам не прикасаться! Они могут быть носителями другой инфекции! И тут в штабе завыла ещё одна тревога. — Нападение! Нападение! Все вскочили. Атаковали проход в Цзянсине. В узком грязном переулке гремели выстрелы, крики и вопли. В воздух летели кровь и оторванные части тел. Из-под земли внезапно вырывались огромные чёрные тени. Одних защитников они хватали челюстями и разрывали на части. Других утаскивали вниз, и люди исчезали. Подземные гигантские черви. Один из видов аномальных существ, которых Общество Загробной Жизни умело призывать. Во время прошлогодней баньяновой эпидемии оперативный отдел Управления в Дунчжоу уже понёс тяжёлые потери при штурме одного из убежищ Общества. Эти чудовища двигались под землёй с огромной скоростью и атаковали внезапно. Источник разведданных противника был неизвестен. Охрана прохода заранее подготовилась к нападению с воздуха, из-под земли и даже к психическому воздействию. И всё равно удар оказался неожиданным. Бах-бах-бах! Стрельба не прекращалась. Бой был жестоким, но защитники не отступали ни на шаг. К переулку уже шли новые бронемашины, подлетали вертолёты. Эту точку нельзя было отдать. Чем сильнее враг хочет захватить проход, тем важнее его удержать. — Держаться… держаться… — старик Тун говорил в канал, чувствуя боль от каждой гибели. Как же ему хотелось быть моложе и самому стоять там с оружием. — Наверняка «Проблемная группа» на той стороне уже чего-то добилась. Вот враги и заёрзали. Держитесь ещё немного… Люди вокруг тоже цеплялись за эту мысль. Конечно. Должно быть так. «А-Цзюнь, быстрее. Пожалуйста, быстрее». ---------- Тысячеглазый червь Проказа, оспа, Чёрная смерть, холера, легионеллёз. Пятиугольный зал и был алтарём. От гноя, растёкшегося по полу, поднималась такая вонь, что Гу Цзюнь и остальные уже почти задыхались. — Тело с Чёрной смертью... это та самая девочка, которую мы видели в тумане? — глухо спросила Лоу Сяонин. — Вроде бы... — нервно пробормотал зуг. — Запах немного похож. Гу Цзюнь оглядывался по сторонам. Казалось, с пяти стен и высокого потолка на них смотрят бесчисленные глаза. В этих взглядах не было ничего, кроме безразличия. Он снова посмотрел на пять детских тел. Так это и правда была та девочка с косичкой? Сколько существует Общество Загробной Жизни? А культ Р'льеха? «Плод тьмы растёт из бездны, что древнее веков»... Голову пронзила боль. Гу Цзюнь вспомнил скорченное захоронение в гробнице доциньской эпохи и каменный рельеф, вспомнил обряд инуитов и сообщения о подозреваемой деятельности последователей Р'льеха по всему миру... Неужели даже вспышка Чёрной смерти в средневековой Европе не обошлась без их вмешательства? Насколько далеко во времени тянется этот ритуал в Доме Червей? «Никому из нас не уйти от смерти. Никому...» Голос девочки всё ещё звучал у него в ушах. Внезапно Гу Цзюнь застыл: тело ребёнка, умершего от Чёрной смерти, исчезло из камина — и в следующий миг уже стояло перед ним. Лицо, покрытое гнойниками и чёрными пятнами, оставалось безжизненно-спокойным. — Доктор, — произнесла девочка. — Ты тоже. Галлюцинация? Но остальные тоже её увидели, и зуг тут же умолк. Они не успели ничего сделать. Другие детские тела тоже словно ожили и поднялись из своих каминов. Гной на них будто плавился и стекал вниз. — Доктор, — сказала девочка с Чёрной смертью. — С твоими силами как ты собираешься нас спасти? Ты действительно понимаешь смысл жизни и смерти? Раздался оглушительный грохот, словно рушилось само здание. Всё вокруг завертелось и вспенилось, и пятиугольный зал мгновенно преобразился. Стены и потолок превратились в вязкий жёлтый гной — бескрайнее море, окружённое бесконечной тьмой. Тысячегнойное море. Там, где прежде стояла девочка, вырос чудовищный силуэт — выше огромного кита. Его тело словно слепили из комьев гниющей плоти. Бесчисленные уродливые отростки хлестали воздух, кривые пасти раскрывались и закрывались, источая мерзкий гной. Гигантский червь, похожий на новый штамм легионеллы под микроскопом. Но по всей поверхности его тела были разбросаны тысячи глаз. Человеческих глаз. Радужки самых разных цветов сидели прямо в мясе, моргали и сочились гноем. Перед чудовищем Гу Цзюнь, Лоу Сяонин, Павлин и остальные казались крошечными. Стоило им лишь скользнуть взглядом по этим глазам, как внутри каждого вспыхнули бесчисленные картины эпидемий. «Моровой год. Малярия». «Раны людей и скота покрываются гнойниками». «Из десяти умирают трое или четверо». «Нет ни одного дома, где не было бы покойника». Они увидели древних людей, умиравших от мора на равнинах, в лесах, у рек. Увидели эпидемии Востока и Запада, груды тел, сваленных в общие ямы, сожжённых до пепла. Будто услышали детскую считалку времён европейской Чёрной смерти: «Кольцо из роз, букеты полны. Пепел! Пепел! Все падаем мы». Затем пришли другие картины: больница посёлка Цзянсин, улицы Шаньхая, незнакомые города по всему миру — в хаосе они превращались в безмолвные руины. Города умирали. Умирал весь мир. — А-а... — Лоу Сяонин схватилась за голову. Пистолет выпал из руки прямо в гной. Камень контроля рассудка на её запястье вспыхнул красным, а опал едва заметно треснул. Её захлёстывали беспомощность и боль, толкая сперва к безумию, а затем — к пустоте. Та же беспомощность пожирала Павлина, Мо Цина и остальных. Потерянный Город Земли, все пережитые страдания и бедствия вновь поднялись со дна памяти. Неужели они действительно способны победить болезнь, похожую на гнев богов? Даже если перед ними всего лишь этот тысячеглазый червь... Перед божеством воля и сила смертного — лишь грязь под ногами. А они ведь всего лишь люди. — Доктор, для смертного единственная истина этого мира — смерть. Каждый человек умрёт. Как ты собираешься спорить с истиной? Голос девочки продолжал звучать. Голова Гу Цзюня раскалывалась. Вид тысячеглазого червя почти сорвал печать с тьмы, таившейся в его душе. ...Оно лучше нас? Эта гноящаяся мерзость — лучше нас? Но... достаточно ли силы смертных? Жилы вздулись на лице Гу Цзюня, мышцы сводило от внутренней борьбы. Кучка фанатиков способна развалить весь мир. Нет — не сами фанатики. Сила, которую получили эти ублюдки. Настоящая, превосходящая человека сила... Сила Великих Древних. Доктор, кого спасёт твоя обычная, жалкая медицина? Что бы ты ни делал, даже твой собственный конец — смерть. Пепел, пепел. Никому из нас не уйти от смерти! — Заткнись... — процедил Гу Цзюнь. Его трясло. Он пытался начертить духовный Знак Старцев, попытался прочесть заклинание, но ноги подкашивались, и он едва не рухнул в море гноя. Беспомощность и боль уже почти полностью захватили его — его самого и, кажется, Железного Сына Лэндона. Перед такими чуждыми существами, перед неразрешимой эпидемией, перед фанатиками, которым досталась куда большая сила... правда ли человеку достаточно человеческих средств? Истина мира — смерть. Червь смерти будет жить столько же, сколько небо и земля... — Нет. Заткнись. Гу Цзюнь сжал анатомический нож Калопа и не позволил тьме победить. — Если вам так хочется умереть, можете начать с себя. — Ты говоришь о нас? — несколько глаз на теле тысячеглазого червя вдруг повернулись и уставились прямо на него. — Господин Гу, похоже, ты по-прежнему ничего не понял. Смерть не страшна. Смерть — это возможность. Смерть может стать сверхъестественным возвышением. Гу Цзюнь вздрогнул и невольно отступил на несколько шагов. Эти глаза... Глаза с иссохших лиц. Среди них — старик с маяка. И голос знакомый... тот мужчина, который требовал документы? Они и себя принесли в жертву? Те фигуры, которых видел зуг, уже были здесь — стали частью тысячеглазого червя. — Господин Гу, — снова донёсся голос неизвестно откуда. Все глаза чудовища одновременно обратились к Гу Цзюню, который ещё держался на ногах, и к Лоу Сяонин, Павлину и остальным, уже опустившимся на одно колено. — Раньше мы неверно тебя понимали. И ты всё это время неверно понимал нас. Голос становился всё громче. — Ты — один из ответов. Прими свою силу. Пробуди свою волю, Сын Несчастья, Повелитель Чумы! Мы — твои слуги! ---------- Многослойные видения Цок-цок-цок. Будто повозка ехала по грязной дороге — и одновременно будто автомобиль катил по шоссе. Сквозь разрывающую боль Гу Цзюню казалось, что его поднимает вверх и уносит всё дальше. Тьму вокруг сменили иллюзорные картины, словно он проваливался в бездну. Я умер?.. Сын Несчастья меня поглотил?.. Гу Цзюнь не мог ответить. Удержал ли он тёмную силу? Видит ли он галлюцинацию или действительно куда-то переместился? Он не знал. Но постепенно картинка прояснилась. Тяжёлое, тёмное небо. Смрад в воздухе. По раскисшей дороге ехала деревянная телега, запряжённая двумя рослыми лошадьми. На козлах сидел возница, а кузов был доверху завален телами. Повозка для мертвецов. И одежда возницы, и одежда умерших не оставляли сомнений: это были люди мира чужих письмен. «Видение того мира?.. Или память Лэндона?» И тут поверх одной картины проступила другая. Жёлтый автобус. Если заглянуть через окно, за рулём сидит человек в герметичном защитном костюме, а салон забит телами — кто сидит, кто лежит. Обычная современная одежда. Некоторые уже разлагаются, другие ещё кашляют кровью... Нет. Это не трупы. Это люди на грани смерти. «Это... Земля? Когда?» Сегодня в посёлке Цзянсин и по дороге через Шаньхай он ничего подобного не видел. Будущее? Или это происходит уже сейчас? По крайней мере, мёртвых ещё собирают, а не оставляют гнить на улицах в искривлённых позах. Значит, мир пока не рухнул окончательно. В следующий миг автобус снова стал телегой, асфальт — грязной дорогой. Послышался простой, негромкий голос: — Господин, только не смейтесь. Я тоже боялся. Ещё несколько дней назад боялся до смерти. Но за эти дни умерла жена, умерли все трое моих детей. Один я почему-то остался жив, хотя и мне недолго. А когда понял, что и я умру, кашляя кровью, что все умрут от этого кашля... страх как-то ушёл. Говорил возница. Телега остановилась. — А когда перестал бояться, подумал: надо бы сделать хоть что-нибудь. Только я простой земледелец, кроме земли ничего толком не умею. Он усмехнулся над собой, но голос дрогнул. Обернувшись к телам на телеге, старик уже плакал. — Но больше некому. Я всех этих людей знаю. Вся наша улица. Не могу же я оставить их гнить, чтобы потом их рвали бродячие псы или какие-нибудь твари. Я должен... должен их похоронить. Пусть даже просто в самой неглубокой яме. Он вытер слёзы. — И всё равно буду молиться за них. Есть Богиня Жизни или нет, важно ей до нас дело или нет... если начну об этом думать, точно сойду с ума и даже похоронить людей не смогу. Возница сипло всхлипнул. — Господин, не вините себя. Многие теперь винят вас. Говорят, врачи Калопа всех разочаровали. А я вот думаю: кто-то умеет лечить одни болезни и не умеет другие — тот врач. Кто лечит всё на свете и спасает каждого — тот бог. Я видел врачей. Богов не видел. — В богах я не разбираюсь. Но знаю, что врачи Калопа — хорошие люди... У старшего сына были задатки, мог бы стать таким, как вы. А теперь всё. Нет его. Нет... Цок! Хлыст свистнул, лошади тронулись, колёса разбрызгали грязь, и телега с мертвецами снова покатила вперёд. Да. Гу Цзюнь словно действительно помнил это. Кровохаркающая болезнь выкосила улицу, район, целый город. Почти все умерли. А из тех, кто ещё оставался жив, восемь-девять из десяти уже сошли с ума. Таких, как этот возница, было немного. Но были. Были. Эпидемия приносила не только смерть, но и предельный страх. В мире, пропитанном страхом, люди неизбежно начинали вести себя всё страннее. Даже там, куда болезнь ещё не пришла, этим чувством уже управлялись целые города. Сознание Гу Цзюня снова поплыло, и перед ним возникли улицы современных мегаполисов. Когда-то многолюдные проспекты почти опустели. Редкие прохожие были в толстых масках, лица напряжены, шаг быстрый. — А-а! Вдруг кто-то закричал. Всего лишь заметил прохожего в белой одежде, похожей на халат. Толпа шарахнулась от него так, словно на улице распылили отравляющий газ. Врач! Тут врач! Значит, где-то рядом может быть заражение! Голова заболела ещё сильнее. Или это уже не боль? Может, распадается само его «я»? Картина вновь изменилась. Другая пустошь, другая грязная дорога, другая повозка. Та самая, в которой ехали несколько чумных докторов в чёрных шляпах и чёрной одежде. Средневековая Европа? Какое-то её место? — Элли, скорее! Нам надо уходить! Снова послышался отчаянный голос женщины в грубой льняной одежде. Увидев приближающуюся повозку, жители маленькой деревни пришли в ужас. За проклятыми чумными докторами всегда следовала страшная болезнь. — Нет! Нет!.. — кто-то побежал по улице с воплем. Другой человек рухнул прямо в грязь на колени, вскинул руки к небу и зарыдал: — Господи! Милосердный Господи! Спаси нас! Мы дети твои, мы живы лишь твоей милостью! Прости наши грехи, не оставляй нас! Таких было не один-два. На колени встало большинство деревни. Гу Цзюнь даже не понимал, не впали ли они уже в помрачение сознания. Но среди них были и очевидно безумные: один срывал с себя одежду, другой размазывал по лицу грязь, третий хлестал себя плетью. — Оно пришло! — кричали они. — Суд пришёл! Никто не спасётся! Жалкие люди. Униженные люди. Безумные люди. Под Чёрной смертью человеческая воля выглядела отвратительно — сплошная уродливая слабость... Так ли это? Боль почти взорвала ему голову. Неужели в людях есть только эта низость, похожая на гной и нечистоты? Но Гу Цзюнь снова вспомнил возницу из мира чужих письмен. Пока его жена и дети были живы, пока он ещё до смерти боялся болезни, разве сам он не мог быть одним из тех, кто валялся в грязи и молил богов о милости? И среди этих средневековых крестьян, среди прохожих современного города наверняка тоже были люди вроде того возницы. — Элли, беги! Быстрее! Женщина в льняной одежде закричала. На её тело уже накинули верёвочную петлю, брошенную чумным доктором. А девочка с коричневой косичкой по имени Элли бежала вперёд через пустошь. Она задыхалась, но продолжала бежать. Бежала навстречу смерти? Гу Цзюню казалось, что он мчится следом. Нельзя дать ей умереть. Нельзя... ---------- Укол стрептомицина Туман расползался по пустоши. Под серым небом мрачно колыхалась трава. Шаг девочки постепенно замедлился, коричневая косичка перестала метаться из стороны в сторону. Обессилев, Элли опустилась у низкого дерева. Через некоторое время она вдруг обернулась. К ней шёл человек. — Привет, Элли. Гу Цзюню казалось, что он и вправду стоит перед этим деревом. Он не знал, в каком времени и мире находится. Не знал, реально ли происходящее. Когда он бросился за девочкой, им двигала мысль, что она — ключ к ритуалу: пока ребёнок жив, обряд нельзя завершить. Но сейчас, глядя на её маленькое лицо, на едва проступающие чёрные пятна и гнойники, он хотел только одного — спасти эту жизнь. — Доктор, вы будете пускать мне кровь? — спросила Элли. Голубые глаза были совершенно пусты. — Или станете бить меня плетью, чтобы я искупила грехи? Оба метода в средневековой Европе считались обычным лечением Чёрной смерти. Кровопускание применяли едва ли не от любой болезни, а больного могли бичевать, вымаливая у Бога прощение. Элли говорила слишком спокойно для ребёнка. Именно эта пара глаз находилась на голове тысячеглазого червя. Глядя на неё, Гу Цзюнь почувствовал, как снова колеблется сознание. Холодная ясность боролась с хаосом. И внезапно он понял. Он ещё не исчез. Две силы — светлая сила Железного Сына и тёмная сила Сына Несчастья — всё ещё сражались друг с другом. А он сам по-прежнему противостоял тысячеглазому червю. Это чудовище состояло не из одной души. В нём было множество умерших. Возможно, в каждом из них ещё сохранилась часть собственного «я» — ведь ритуал не завершён до конца, а эпидемия ещё не стала безнадёжной. — Нет, — ответил Гу Цзюнь. — Ни того, ни другого. Это не работает. Просто порождение невежества. — Но разве это не начало нового рассвета? — спросила девочка. Чёрные пятна на её лице расползлись шире. — Ты имеешь в виду, что эпидемия — поворотный момент истории? — сказал Гу Цзюнь. — Поворотные моменты бывают не только такими. Хотя я врач, даже мне известно множество способов получше. Например, технологический прорыв. Или появление нового лекарства. Мысли бурлили, но воля становилась всё твёрже. Рядом с ним возник медицинский ящик — тот самый, что они взяли с собой и который в Стране Снов исчез не полностью. На случай заражения внутри было несколько видов антибиотиков. Гу Цзюнь открыл ящик и достал флакон сульфата стрептомицина. На вид Элли весила около пятнадцати килограммов. Он начал готовить раствор из расчёта двадцать пять миллиграммов на килограмм детского веса. — Это стрептомицин. Он хорошо действует против возбудителя Чёрной смерти — чумной палочки. Буду колоть тебе его дважды в день, и через неделю-другую ты поправишься. — А какой смысл? — Голос девочки оставался пустым. — В конце концов мы всё равно умрём. — Да. В конце концов умрём. Работа врача — постараться, чтобы у пациента и у самого врача этот момент наступил как можно позже. Гу Цзюнь вспомнил слова возницы. Врач не бог. Врач — просто врач. — Какой же ты упрямый, — тихо сказала Элли. В её голосе впервые мелькнуло сомнение. — Ты ведь мог бы получить силу бога... — А моя воля после этого останется свободной? — Гу Цзюнь невесело усмехнулся. — Если нет, это буду уже не я, а кто-то другой. Он подготовил шприц и подошёл ближе. Элли отступила. — Почему ты так цепляешься за жалкую человечность? — На лице, покрытом чёрными пятнами, проступила борьба. — Именно она мешает тебе стать великим. Гу Цзюнь задумался. Не впервые. Не впервые Общество Загробной Жизни и культ Р'льеха задавали ему этот вопрос. Человечность? Перед глазами промелькнули недавние картины. И в чужом мире, и в древности, и сейчас люди, по сути, были похожи. Да, он увидел много мелкой, уродливой человеческой слабости. Такой мерзкой, что хотелось отвернуться. Но... разве только из неё состоит человек? Взять хотя бы его самого. Ещё два года назад он пьянствовал, прожигал дни и запускал учёбу как последний идиот. А теперь каким-то образом дорос до «героя Небесной Тайны». — Человек слишком сложен, — сказал Гу Цзюнь. — Настолько, что я не могу дать точного ответа. Может, я поступаю глупо. Может, нет. Он снова приблизился, взял девочку за правую руку и закатал рваный льняной рукав. Рука была страшно худой, почти одна кожа да кости, и тоже покрыта зловонными гнойниками и пятнами. — Но мне не нравится мир, полный страха и боли. А я, как назло, ещё и клятву Гиппократа давал. Врач должен уменьшать страдания. Гу Цзюнь смочил ватную палочку йодофором и обработал участок кожи. — Для меня путь к величию начинается с того, чтобы убрать как можно больше боли. Он говорил спокойно, сосредоточенно. — Хуа То, Уильям Мортон — вот кого я называю великими. До того как люди научились применять обезболивание и ингаляционный наркоз, хирургия для пациента была почти пыткой. Анестезия дала человечеству научный способ бороться с болью. И знаешь что? Это тоже исторический перелом. Рассвет новой эпохи. Как тебе такой вариант? Он резко ввёл иглу в исхудавшую мышцу Элли и впрыснул стрептомицин. — Я предпочитаю мир, где силу получают через науку и исследование, а не выпрашивают у богов. По старой дороге Лэндона я не пойду. — М-м... Лицо девочки изменилось. Один укол стрептомицина, конечно, не мог подействовать мгновенно. Но чёрные пятна и гнойники на её лице и руке начали исчезать прямо на глазах. Внутренняя борьба становилась всё сильнее. Голубые глаза наполнились странным сиянием, а затем — мутными слезами. — Доктор... — наконец спросила она, и впервые голос действительно стал детским. — А мою маму вы тоже сможете спасти? У Гу Цзюня сжалось сердце. Он кивнул. — Я постараюсь. Обязательно постараюсь. — Моя мама швея в деревне. Она умеет шить очень красивые платья. Она сказала, что, когда я вырасту, сошьёт мне... Элли не договорила. Мир вокруг резко перевернулся. Гу Цзюнь снова оказался в чёрном море внутри Дома Червей. Перед ним бешено ревел тысячеглазый червь. Его бесчисленные отростки извивались, но уже заметно медленнее, словно чудовище получило тяжёлый удар. А среди тысяч глаз на его голове одна пара голубых глаз теперь смотрела совершенно иначе. ---------- Глаза — Почему... почему ты добровольно выбираешь ничтожество?.. Рёв тысячеглазого червя прокатился над чёрным морем, как глухой гром. Спутанные отростки чудовища внезапно хлестнули в сторону Гу Цзюня и остальных. Давление от этой твари было почти невыносимым. Но Гу Цзюнь видел ту пару голубых глаз, в которую вернулась жизнь. Глаза Элли. Тело снова слушалось. Он резко поднял из гноя два упавших пистолета, по одному в каждую руку, навёл на голову червя и открыл огонь. Бах! Бах! Бах! Бах! Вспышки выстрелов разорвали тьму. Пули одна за другой врезались в голову чудовища, вокруг голубых глаз. Все восемнадцать патронов ушли без остатка. Плоть превратилась в месиво, гной брызнул во все стороны, а разъярённый червь на миг застыл. И вместе с тем взгляд голубых глаз стал ещё яснее. Чем слабее была тёмная сила, тем сильнее становилась собственная воля Элли. — Элли! — крикнул Гу Цзюнь. — Не позволяй этой уродине управлять тобой! Голубые глаза моргнули. Всё чудовище содрогнулось и замерло, будто его ударило током. Этой короткой передышки хватило. Духовное давление на Лоу Сяонин, Павлина и остальных ослабло, и они сумели вырваться. Все одновременно начертили духовный Знак Старцев. Слишком долго они терпели это удушающее чувство бессилия. Движения рук слились, и в воздухе вспыхнул огромный Знак Старцев. Ослепительный белый свет рассёк тьму и с грохотом ударил в тысячеглазого червя. Его отростки словно прошлись под острыми лезвиями — десятки и сотни сразу отлетели и лопнули чёрным гноем. — Ничтожные смертные... — раздались смешанные голоса множества фанатиков. — Только глупости и умеете творить... Гу Цзюнь понял: пробуждение Элли стало слабым местом червя. Значит, можно пробудить и других умерших, из которых он состоит. Чудовище — смертоносная бактерия человеческого тела. Но души, вернувшие себе собственную волю, способны стать смертельными уже для него. Чем больше погибших очнётся — тем быстрее оно развалится. Гу Цзюнь не знал, кому принадлежат все эти глаза. Но некоторые имена он знал. — Хуан Линь! Шэнь Хаосюань! Ван Госинь! Чжан Бо! Лю Хуэй!.. Он выкрикнул и другие: — Хэ Фэн! Эксперт Хэ! Дядя Дань! Вы там?! Лоу Сяонин, Павлин и остальные увидели, как в нескольких глазах на теле червя что-то изменилось. В них вернулся человеческий блеск. — Учиться, чтобы постигать истину. Любить людей, чтобы помогать миру! — Гу Цзюнь внезапно выкрикнул девиз медицинского факультета Дунчжоуского университета. — Старшая Хуан Линь, я Гу Цзюнь! Червя снова дёрнуло, словно от разряда. Одна пара чёрных глаз моргнула. — Ты тоже из меда Дунчжоу? — донёсся женский голос, словно издалека. — Ага! Восьмилетка по клинической медицине. Дошёл до третьего курса, так и не выпустился. — Восьмилетка... — протянул голос. — Всё хорошее всегда вам, восьмилетникам. — Ха-ха! Гу Цзюнь невольно рассмеялся. Он вспомнил университет. Пятигодичники постоянно смотрели на них как на врагов: мол, у восьмилетников и программа легче, и ресурсов больше, и после выпуска сразу в хорошие больницы — хотя часть претензий действительно была справедливой. Поэтому они обычно не обижались. Да и вообще особо об этом не думали. — Старшая, зато на вступительных мы всё-таки набрали чуть-чуть побольше, — усмехнулся Гу Цзюнь. — На анатомии лучшие тела тоже всегда забирали вы... И сразу после выпуска в крупные больницы... — Угу. Он всё ещё улыбался, но глаза защипало. — А я ведь хотела потом в магистратуру, — тихо сказала Хуан Линь. С её пробуждением моргнула ещё одна пара глаз. — Доктор Хуан! Папа! Мама! — это был Шэнь Хаосюань. — Я... вот же... я умер. — Это я вас заразил... — в ужасе прозвучал голос Ван Госиня. Заговорили и другие — один за другим. Но дядя Дань не ответил. Хэ Фэн тоже. Значит... они, скорее всего, ещё живы. А тем временем всё больше глаз возвращали себе живой взгляд. Кожа тысячеглазого червя начала лопаться по всему телу, словно у разлагающегося трупа. В яростном хоре фанатиков впервые появилась боль. — Глупцы... Глупцы!.. — Старшая Хуан Линь, — Гу Цзюнь моргнул, прогоняя слёзы. — Пожалуйста, удержите его! Не давайте ему снова подавить вашу волю! В глазах Хуан Линь, Шэнь Хаосюаня и остальных вспыхнула ярость. Удержать. Удержать! Гу Цзюнь сорвался к медицинскому ящику. Он быстро подготовил несколько шприцев с разными препаратами: стрептомицин против чумы, дапсон против проказы, тетрациклин против холеры, эритромицин против обычного легионеллёза. Против оспы специфического лекарства не было, но он набрал ещё пенициллин, рифампицин, ванкомицин и другие средства. В каждой руке оказалось по целому пучку шприцев. Гу Цзюнь бросился к чудовищу, прыгнул — и разом всадил все сверкающие иглы в его тело. — А-А-А-А! Смешанный голос фанатиков превратился в вопль. Кожа тысячеглазого червя начала рваться ещё сильнее. Зуг, всё это время дрожавший в дальнем углу, ошалело хлопнул себя лапой. — Первый раз вижу, чтобы дрались вот так... — Вот это мощно, — пробормотала Лоу Сяонин. Кэтрин и остальные тоже застыли от неожиданности. А Павлин, Мо Цин и Цзинь Чжуцзы снова пришли в восторг от своего кумира. Лекарство поступало в тело чудовища. По сравнению с его исполинскими размерами — жалкая капля. Но этой капли хватало, чтобы один глаз за другим пробуждался. Плоть лопалась, разлетаясь гноем. Гу Цзюнь не отступал. Гной и кровь хлестали прямо на него, но он продолжал держать шприцы и вводить остаток препаратов. Бум. Бум. Глухие взрывы прокатились внутри червя. Оболочка начала разрушаться, с поверхности один за другим вылетали глазные яблоки. — Младший... — снова позвала Хуан Линь. Пара чёрных глаз летела по воздуху и смотрела на Гу Цзюня. Голос стал мягче. — Ты же восьмилетник. Сумеешь выбраться обратно, да? Если мои родители ещё живы... скажи им беречь себя. И присмотреть за Додо... — Доктор, меня зовут Шэнь Хаосюань, — пролетела другая пара глаз. В голосе слышались смущение, грусть и какая-то глуповатая улыбка. — Можно вас попросить?.. Скажите моей однокласснице из школы, Дэн Нуотун, что она мне нравилась. Я хотел признаться ей в университете... — Доктор... — заговорил Ван Госинь. Чжан Бо и другие тоже просили о чём-то, называли имена. Гу Цзюнь стиснул лицо, чтобы не сорваться, и только снова и снова кивал. А слёзы всё равно текли. Да. Мы всего лишь смертные. Но даже самые обычные человеческие глаза иногда могут сиять, как глаза богов. Иногда — яростью. Иногда — нежностью. ---------- Закрытая дверь Туман вновь окутал всё вокруг, но чёрное море исчезло. — З-закончилось?.. — зуг опасливо озирался и то и дело хлопал себя лапами. Гу Цзюнь и остальные были на месте. А Дома Червей не было. Последнее, что зуг видел, — как тысячеглазый червь с безумным рёвом разлетелся на куски, гной и кровь. Вылетевшие из него глаза падали, будто снег. А потом тяжёлая, удушающая тьма оборвалась разом. Остался только туман. Ощущения тоже изменились. Смрад исчез вместе с ним, и в лёгкие хлынул прохладный, почти родниковый воздух. Все выжили. Цзинь Чжуцзы по-прежнему держал тяжело раненного Фэн Вэя. Гу Цзюнь всё ещё сжимал в руках два пучка пустых шприцев и тяжело дышал. Он огляделся. Голоса умерших больше не звучали. Их глаз тоже нигде не было. Но словно кто-то другой звал его издалека. Это чувство... Команда входа в сны? Ван Жосян? В этот момент зуг что-то заметил и, испуганно хлопая себя лапами, бросился вперёд. — Старейшина! Старейшина! Спасайте! У деревьев пряталась целая стая зугов. Гу Цзюнь знал: здесь они живут небольшими поселениями, а главным считается самый старый. Поэтому «старейшиной» оказался пожилой зуг. Не такой древний, как глава стаи в Зачарованном лесу, но тоже весьма почтенного возраста. Увидев, что вся компания сейчас сбежит, Гу Цзюнь рявкнул: — Стоять! Старый зуг резко затормозил. Остальные тоже, кто-то даже повалился друг на друга. Слава Человека-кошмара давно разошлась по их племенам. — Хе-хе... — Старый зуг прожил на равнине Карр достаточно долго, чтобы понимать, кого можно злить, а кого не стоит. Он поспешил навстречу. — Господин Человек-кошмар, равнина Карр приветствует вас. Лоу Сяонин впервые видела столько зугов сразу и подумала, что эти здоровенные крысы отлично умеют держать нос по ветру. — Где Дом Червей? — спросил Гу Цзюнь. — Куда он делся? Исчезла не только мрачная усадьба. Пропали чёрный мох и чёрные деревья. Они словно снова оказались по другую сторону прежней «границы», но и вдали никакого особняка не было. На траве рядом лежали лишь отдельные лужицы гноя. Гу Цзюнь понимал: тысячеглазый червь — не сам Дом Червей. Червь был воплощением силы, которую фанатики получили, совершая здесь жертвоприношение. Даже если чудовище уничтожено, сам Дом не обязан исчезнуть. — Что случилось? — Старый зуг не знал подробностей. Их проводник быстро пересказал события. Старейшина хлопнул себя по голове. — А-а, вот оно что. Господин Человек-кошмар, точно сказать не могу, но кое-что слышал. Похоже, вы временно закрыли Дому Червей дверь в ваш мир. Гу Цзюнь приподнял бровь. — Объясни нормально. — Что за сила стоит за Домом Червей, для меня тоже загадка. Большинство искателей приходят сюда за силой. Но у Дома есть собственные правила. А то, что вы сегодня сделали... этим правилам противоречит. Поэтому пока Дом Червей не станет принимать жертвы и просьбы от вашего народа. Точнее, всякий, кто пришёл из вашего мира — каким бы способом он сюда ни попал, — больше не сможет найти Дом. Старый зуг заметил их нахмуренные лица и не понял, радуются они или злятся. — Жалко, конечно... — Жалко? — Лоу Сяонин презрительно фыркнула. — Да это именно то, чего мы хотели. Существование Дома Червей было огромной угрозой для любого мира. Фанатики могли использовать его, чтобы создавать бедствия, способные уничтожить цивилизацию. Для этого не требовалось раскалывать землю или ронять с неба звёзды. Достаточно усилить болезнетворный микроорганизм до уровня, с которым медицина не сможет справиться. Если Земля теперь попала у Дома в «чёрный список», это была прекрасная новость — и огромный результат экспедиции. — Насколько «временно»? — Гу Цзюнь не позволил себе обрадоваться слишком рано. — Он может открыться снова через год? Несколько лет? — Э-э... — Старый зуг почесал голову. — Несколько лет точно нет. Для нас время важно, а для некоторых сил оно почти ничего не значит. Пара лет для них даже не моргание. Минимум десятки лет. Может, сотни. А то и дольше... Только теперь Гу Цзюнь немного расслабился. Значит, на какое-то время Дом Червей перестанет быть оружейной лавкой для фанатиков. Если наладить наблюдение за равниной и заставить зугов сообщать, когда Дом снова станет доступен людям, одну опасную дорогу можно перекрыть. Есть ли у врагов другие пути — другой вопрос. А сейчас важнее всего остановить эпидемию. Потерял ли новый штамм легионеллы свою аномальную силу? Что происходит на Земле? Гу Цзюнь не знал ни этого, ни того, сколько времени прошло. И оставалась ещё одна срочная проблема. — Несколько наших людей пропали. Вы их не видели? — На дороге дальше мы видели нескольких лежащих людей... Все сразу встревожились. Гу Цзюнь велел старейшине немедленно вести их туда и, прихватив медицинский ящик, побежал следом. Через туман они продвинулись совсем недалеко и увидели у низкого дерева несколько тел, разбросанных по земле. Дядя Дань, Ли Мэйцзя и остальные пропавшие. Восемь человек. У всех руки и ноги были рассечены до мяса, но брюшная стенка оставалась целой. Самым тяжело раненным по-прежнему был Фэн Вэй. Поэтому дядя Дань ещё был в сознании. Левая голень вся в крови, рваные льняные штаны насквозь промокли. — А-Цзюнь... — Что с вами произошло? — сразу спросила Лоу Сяонин. — Подловили... — Дядя Дань даже сейчас пытался шутить, но бледное лицо выдавало боль. — Вы только ушли, пространство вдруг перекосило. Из земли полезло множество отростков. Я сразу открыл огонь, но меня всё равно утащили вниз. Потом будто зажало среди груды трупов. Я уж думал, всё, помер... Гу Цзюнь сразу понял. Никакой настоящей границы не было. Всё окружение с самого начала пыталось разломать их психологическую защиту. В той стене из тел в червивом коридоре был не только Фэн Вэй. Там находились и дядя Дань с остальными. Если бы тысячеглазого червя не уничтожили, они бы точно погибли. Но сейчас перед Гу Цзюнем лежало сразу несколько раненых, которым требовалась неотложная помощь. Один он со всеми не справится. И тут в сознании снова что-то отозвалось — слабый зов, вспышка мысли. Команда входа в сны? Он слышал, что в Стране Снов люди, вошедшие сюда сознанием, тоже способны касаться предметов. Если староста группы и остальные сейчас доберутся до них, лишние руки будут как нельзя кстати. «Я здесь», — мысленно ответил он, нащупывая добрый сон Ван Жосян. — «Староста! Староста, я здесь! Идите сюда!» И внезапно все — люди и зуги — увидели, как вокруг Гу Цзюня возникают переливающиеся пятна света. Они становились всё ярче, всё плотнее... ---------- Команда входа в сны Первой из светящихся фигур обрела чёткие очертания Ван Жосян. — Гу Цзюнь? — Она посмотрела на него, затем на раненых, лежавших вокруг, и сразу нахмурилась. — Что здесь произошло? Остальные силуэты тоже один за другим стали материальнее. В этот раз в команду мысленного входа в сны вошли тридцать сотрудников Отдела заклинаний. Операцию проводили из здания сновидений на базе отдела. Большинство были боевыми специалистами; людей в белых халатах, включая Ван Жосян, набралось всего пятеро. — Мы свою задачу выполнили. Источник аномальной силы нового штамма легионеллы уничтожен, — быстро сказал Гу Цзюнь. — Но мы только что контактировали с огромным количеством паразитов и не знаем, загрязнены ли наши тела. Поэтому пока возвращаться нельзя. Пусть кто-нибудь немедленно проснётся и доложит командованию: больше никого сюда физически не отправлять. И пусть как можно больше врачей и медсестёр входят сюда во сне — у нас много раненых! Трое связистов, контролируя друг друга, тут же вернулись с докладом. Способ сознательно проснуться оказался прост: слегка порезать палец и позволить боли выдернуть себя из сна. Для этого использовали анатомический нож Калопа, который дал Гу Цзюнь. Ему казалось, что так ущерб для психики будет меньше. Ван Жосян тоже проснулась — она была связующим звеном. Обычно попасть в Страну Снов вовсе не так легко. Школа Энджелла изучала это годами и так и не получила стабильного метода; вероятность успеха оставалась ничтожной. Сейчас же Ван Жосян могла приводить людей благодаря особой духовной связи с Гу Цзюнем. Разумеется, мысленные сновидцы не могли переносить с собой предметы. Даже одежда на них не снималась — похоже, она была частью их оболочки. Но прикасаться к материальным объектам они действительно могли. Только это расходовало психические силы. Впрочем, силы уходили даже если просто стоять на месте — как во сне, который постепенно становится всё труднее удерживать, пока человек не просыпается в самый неподходящий момент. Поэтому остальные четверо врачей сразу включились в работу вместе с Гу Цзюнем. Лоу Сяонин, Павлин и другие помогали там, где требовалась физическая сила. А ещё один связист передавал последние новости с Земли. — Старик Тун велел сказать: появилась «Морская птица»... Лоу Сяонин и большинство остальных не знали, что значило это название. Им было известно лишь, что родители Гу Цзюня как-то связаны с компанией «Лайшэн». Но лицо Гу Цзюня изменилось мгновенно. Сердце сжалось. Рука с анатомическим ножом, которой он собирался очищать рану на ноге дяди Даня, замерла. «Морская птица»... Он заставил себя сосредоточиться, подавил хаос в голове и продолжил операцию, слушая доклад. «Морская птица» появилась вместе с целой группой призрачных кораблей. Возле них возникли огромные уродливые рыбоподобные существа. Корабли и морские твари окружили исследовательский флот. Обычный огонь по ним почти не попадал, а морской туман становился всё гуще. У входа в проход в Цзянсине охрана пока удерживала позиции, но ценой тяжёлых потерь. За последние три часа эпидемия продолжала усиливаться. Исследование «препарата № 1» на флоте зашло в тупик: в составе обнаружили вещества, которых современная наука Земли не знала. Семя дерева лайхуа посадили, но пока никакой реакции не было. Повлиял ли успех группы Гу Цзюня на новый штамм, на момент отправки команды в сон ещё никто не знал. «Морская птица... Морская птица...» В памяти всплывали детские игры на её палубе, расплывчатые лица родителей. Правая рука с ножом едва не задрожала. Впервые с тех пор, как он получил «Твёрдую руку». К счастью, контроль сохранился, и ошибки в процедуре не случилось. — Хм? — Лоу Сяонин и остальные переглянулись. Было видно, что с Гу Цзюнем что-то не так. И тут он снова почувствовал зов Ван Жосян. «Староста, сюда! Я здесь!» — отозвался он мысленно. Очень скоро рядом возникла новая группа сновидцев — врачи и медсёстры, все из Отдела заклинаний. Едва проявившись, они немедленно принялись за работу. Содержимое медицинского ящика разобрали за минуты: кто-то делал инъекции, кто-то очищал раны, кто-то накладывал швы. С их появлением часть боевых сотрудников сразу проснулась — сейчас люди требовались повсюду. Рук стало достаточно. Инструментов и оборудования — терпимо. Но оставалась одна большая проблема. Пакеты с кровью из ящика исчезли. А Фэн Вэй, самый тяжёлый из раненых, дышал едва заметно. Без переливания шансов почти не оставалось. Значит, кровь придётся брать прямо здесь и сразу переливать. Даже при совпадающей группе это опасно, но выбора не было. Все врачи понимали: медлить нельзя. Гу Цзюнь знал группы крови всех участников экспедиции; эти данные были и в документах медицинского ящика. У Фэн Вэя была группа B. У Мо Цина тоже B. Он высокий, крупный, не ранен и крови у него достаточно — значит, донором станет он. Пакетов не было, поэтому медсестра набирала кровь Мо Цина в большой шприц и медленно вводила Фэн Вэю. — Ему нужна операция немедленно, — сказала Ван Жосян. У дяди Даня и остальных были в основном раны мягких тканей. Простые можно обработать быстро, сложные потребуют сшивания сосудов и нервов; в крайнем случае — ампутации. А у Фэн Вэя повреждены внутренние органы. С операцией шанс есть. Без операции — почти наверняка нет. — Согласен, — кивнул Гу Цзюнь. Среди медицинской команды были несколько опытных абдоминальных хирургов — их специально сюда и привели. Получив разрешение, они сняли пропитанные кровью повязки с живота Фэн Вэя, осмотрели брюшную полость и начали обсуждать план операции. Ван Жосян стала ассистировать. Гу Цзюнь в операцию не полез. Даже обработку раны дяди Даня передал другому врачу. Ему казалось, что сейчас он нужнее в Цзянсине, на поле боя у исследовательского флота. — Есть способ вернуть моё сознание в мой мир, не возвращая тело? Что-то вроде обратного входа в сон? — спросил он старого зуга. Когда в прошлый раз застрял в Стране Снов, он уже отчаянно пытался сделать что-то подобное, но не получил ни малейшего отклика. — Не слышал о таком, — старый зуг растерянно хлопнул себя по голове. — Страна Снов — источник сновидений. А как войти сном обратно оттуда... понятия не имею. Гу Цзюнь и не ожидал простого ответа. Он огляделся, ища хоть какую-то зацепку. Система? Сейчас бесполезна. Один пустой добрый сон? Тоже. Солёный Дождь? Вроде бы нет. И тут он заметил странность. В том месте сознания, где раньше находилось семя дерева лайхуа, появилась смутная светящаяся тень дерева. После того как награда была материализована, там оставалась пустота. А теперь?.. Семя уже посадили. Неужели... Сердце Гу Цзюня дрогнуло. Между ним и этим деревом существует особая связь? И что она даёт? Стоило попробовать. Он вернулся вниманием к окружающим, попросил его не трогать, отошёл в сторону и сел. Закрыв глаза, сосредоточил психическую силу на туманном образе дерева. Постепенно возникло странное чувство. Будто его сознание окутывает дерево. И одновременно дерево окутывает его сознание. Гу Цзюню показалось, что он сам превращается в дерево. ---------- Морские чудовища Тра-та-та-та! Под тёмным беззвёздным небом плотные очереди с кораблей полосовали скрытое туманом море. С рёвом заработали огнемёты, превращая поверхность воды в огненное поле. Пока этого хватало, чтобы рыбоподобные чудовища не могли подняться на корабли. Противостояние длилось уже почти полчаса. Вражеское заклинание позволяло существам становиться почти призрачными, но напрямую прорвать оборону они не могли. Однако и боевой центр флагмана, и штаб Управления тревожило другое: похоже, монстры вовсе не стремились атаковать в лоб. Радар вышел из строя. Под водой находились несколько собственных субмарин, но что происходило прямо под днищами кораблей, никто не мог определить. Кроме покрытых чешуёй морских тварей, на самих призрачных кораблях не было видно ни одного человека. Несколько минут назад связисты команды входа в сны принесли прекрасную новость: «Проблемная группа» выполнила задачу. Боевой дух сразу поднялся. Победа казалась близкой. Но перед рассветом всегда темнее всего. Фанатики, загнанные в угол, могли отступить. А могли нанести последний удар. Туман стлался над водой. Охрана на палубах напряжённо следила за окрестностями. Призрачные корабли то проявлялись, то исчезали. Они были небольшими, но выглядели зловеще, как настоящие призраки. Морские чудовища тоже то ныряли под воду, то скрывались среди кораблей. Будто их нигде нет. И одновременно они повсюду. Специалисты по заклинаниям не понимали, куда именно бить — площадь слишком большая. В самом начале в Шаньхай отправили только «Проблемную группу». Но масштаб кризиса быстро превзошёл все прогнозы, и один отряд за другим начали перебрасывать сюда. На исследовательском флоте сейчас находилась элитная группа под командованием Сюэ Ба. Вместе с ним были У Шиюй, Цай Цзысюань и другие, все в герметичных защитных костюмах. — В воде что-то есть... — У Шиюй смотрела с палубы флагмана в чёрное море. Синестезия становилась всё сильнее. — Кровь. Пахнет кровью. Она обвела взглядом товарищей — и заметила, как камень контроля рассудка на шее Цай Цзысюаня вспыхнул красным. — Психическая эрозия! Цай Цзысюань, Сюэ Ба и ещё с десяток человек немедленно проверили друг друга. Камни были не у всех. Но все имеющиеся камни горели красным. — Командный центр, массовая психическая эрозия! — немедленно доложил Сюэ Ба. Вокруг словно повеяло ледяным ветром. Наслаивались видения. То же самое происходило и на других кораблях. Голова внезапно заболела не только у заклинателей, но и у охраны, экипажей, исследователей. Боль усиливалась с каждой секундой. Людям начали мерещиться странные звуки — то шум течений, то вой неизвестных существ из глубин океана. Командование заранее предполагало возможность массированной психической атаки. Но психическая атака и психическая эрозия — не одно и то же. Даже подготовленные сотрудники Отдела заклинаний уже испытывали воздействие. Если это продолжится, обычные люди долго не продержатся — начнут впадать в буйный делирий. В центральном штабе воздух будто застыл. Старик Тун и сам уже был близок к тому, чтобы сорваться первым. Все — включая старого начальника Управления — сейчас ясно видели: Отдел заклинаний и Отдел Знака Старцев появились слишком поздно. По сравнению с фанатиками они всё ещё сильно отставали. И вдруг из лаборатории на исследовательском флоте пришла новость, от которой люди едва не закричали от радости: — Новый штамм легионеллы изменился! Отростки на поверхности бактерий оборвались! Все — абсолютно все... разрушились! Скорость деления упала! Штаб мгновенно ожил. Люди одновременно следили за фронтом и почти не верили своему счастью. Это мог быть только результат «Проблемной группы». Аномальная сила бактерии исчезла. Под микроскопом все образцы словно одновременно взорвались и замедлились, возвращаясь к уровню обычных микроорганизмов. Если это произошло с бактериями в лаборатории, то должно было произойти и с теми, что находились в воздухе заражённых зон и в телах пациентов. Заразность, размеры и прочие аномальные свойства явно ослабевали. Эпидемия снова становилась управляемой. Если размер бактерии вернётся хотя бы к 0,3 микрометра и выше, маски N95 снова начнут работать. Если для передачи ей опять понадобится аэрозольный носитель, способность распространяться резко упадёт — один больной больше не будет означать заражение целого города. Раньше от появления симптомов до смерти проходило двадцать часов. Теперь, возможно, пациент сможет держаться неделю-другую, а то и больше. Этого времени стране хватит, чтобы наладить производство лекарства и лечение. Если всё так, мор уже перестал быть угрозой уничтожения мира. — Слушайте! — старик Тун вышел на связь с передовой. — А-Цзюнь и остальные уже переломили эту бактерию! Забирайте семя дерева и готовьтесь отходить! До сих пор флот не двигался из-за искажения пространства в районе боя. Радар не работал, туман ничего не позволял увидеть — корабли фактически ослепли. Начни они хаотично уходить, сами могли превратиться в очередную призрачную флотилию. Но оставаться означало служить неподвижной мишенью. На самом деле «препарат № 1» заранее разделили на три части: одну унёс Гу Цзюнь, одну отправили на флот, третью оставили в центральном штабе. Теперь главным необычным объектом на кораблях оставалось семя дерева лайхуа. Все подразделения получили новые приказы: данные исследований немедленно выгрузить на берег, флоту — отходить к суше, ведя бой, ключевой персонал и сотрудников Отдела заклинаний эвакуировать вертолётами в первую очередь. Если потребуется, весь флот и район боя уничтожат ракетами. — Готовиться к отходу! — в боевом центре флагмана Чжан Цзиньмин, едва терпя головную боль, отдавал приказы таким же побледневшим членам экипажа. Не слишком ли поздно? На палубе уже царил хаос. Огонь стрелкового оружия и огнемётов стал неточным. Некоторые охранники падали, схватившись за голову. И тут морские твари, которые прежде исчезли из виду, одна за другой рванули из воды. Бум! Бум! Бум! Тяжёлые тела ударялись о палубу, и каждый глухой звук отдавался у людей в груди. Обычный афалина способен выпрыгнуть из воды примерно на девять метров. Эти существа поднимались на десятки. Физическая сила? Заклинание? Никто не успел задуматься. Выпуклые глаза чудовищ вспыхнули яростью. Широкие перепончатые ноги оттолкнулись от палубы, и твари с пугающей скоростью уклонились от беспорядочного огня. Они хватали ближайших охранников прямо вместе с герметичными костюмами и швыряли прочь. Люди с тяжёлым ударом падали на палубу или в море. Живы ли — непонятно. Хаос усилился. Психическое давление стало ещё сильнее. Слишком мощные. Слишком быстрые. Часть морских чудовищ всё же попадала под плотный огонь и отступала. Но их было слишком много: одно истекало кровью и падало, другое уже запрыгивало на корабль. Одни сотрудники Отдела заклинаний вызывали ночных призраков и направляли их на чудовищ, другие били Знаками Старцев. Но психические силы быстро уходили, а эрозия росла. Все стискивали зубы и держались. Но надолго их не хватит. — Эх... — У Шиюй оглядела поле боя с некоторой растерянностью. — Всё-таки из двуногих рыб пингвины симпатичнее... — Солёная Рыбка, только не записывай их себе в родственники. Пингвины вообще не рыбы... У Шиюй нахмурилась. Голос знакомый. Слишком знакомый. И совершенно не должен звучать здесь. Галлюцинация? — Пингвины — гуси! Голос раздался у неё за спиной. У Шиюй обернулась. И увидела огромный призрачный силуэт. ---------- Тень гигантского дерева В ночном тумане над палубой возвышался огромный светящийся силуэт — пышный, ветвистый, похожий на исполинское дерево. — Хм... — У Шиюй нередко видела из-за синестезии самые странные вещи, но это ощущалось иначе. А голос точно принадлежал Солёному Цзюню. Она спросила у стоявших рядом: — Вы тоже видите эту огромную тень? И слышите, как она говорит? — Это я! — тут же ответил голос. — Гу Цзюнь. Я достучался сюда сознанием из Страны Снов. Похоже, через дерево лайхуа. Силуэт становился всё плотнее. Вскоре его начали видеть и слышать Цай Цзысюань, Сюэ Ба и ещё несколько специалистов. Сюэ Ба сразу доложил: — Появился неизвестный гигантский образ! Называет себя Гу Цзюнем. Но некоторые по-прежнему не видели и не слышали ничего. Радар, камеры и другое оборудование тоже не фиксировали изменений. В центральном штабе поднялся шум. Старик Тун, Яо Шинянь и остальные руководители совсем не ожидали такого развития. А-Цзюнь? Само по себе явление требовало осторожности. А после недавней ловушки Братства Жёлтого Короля доверять неизвестному голосу тем более никто не собирался. — Осторожно! — торопливо приказал старик Тун. — Это может быть вражеское психическое воздействие. Продолжайте отход. Не ввязывайтесь в бой ради этой штуки! Но У Шиюй принюхалась — и вдруг успокоилась. В прошлый раз был кенгуру. Теперь дерево. А «вкус» тот же. Настроение сразу стало легче, сознание прояснилось, даже силы словно прибавились. — Можешь стать ещё больше? — спросила она. — Чем больше, тем страшнее. — Попробую. Тень дерева тут же разрослась ещё сильнее. Огромная крона накрыла весь флагман. Цай Цзысюань тоже почувствовал знакомое присутствие и обрадованно выдохнул: — Богач Цзюнь? Что с тобой вообще произошло? Сам Гу Цзюнь понятия не имел. Он только знал, что каким-то образом воспользовался связью с деревом лайхуа и пришёл сюда. Ощущения были невероятно странными. С одной стороны, он ясно чувствовал собственное тело, сидящее на безлюдной пустоши Страны Снов. С другой — сознание находилось здесь. Похоже на сон. Или на видение. Туманное, зыбкое — но вполне настоящее. Обратный вход в сон? Он не знал. Зато теперь стало ясно: семя дерева лайхуа куда ценнее и необычнее, чем он предполагал. Это явно не обычное растение мира чужих письмен. Иначе вряд ли система дала бы его как десятизвёздочную награду Бездны. Ещё Гу Цзюнь чувствовал: использовать эту связь ему, похоже, помогают две силы внутри — светлая и тёмная. Мысли промелькнули за секунду. — Я помогу вам разобраться с этими ублюдками. Все заметили: с момента появления огромной тени рыбоподобные существа неожиданно остановились. Они продолжали рычать, следить за людьми и уклоняться от стрельбы, но атаку прекратили. Неужели сами не понимали, что за изменение произошло? — Какой план? — спросила У Шиюй у дерева. — Отходить! — рявкнул Сюэ Ба. Их психические силы были почти исчерпаны. В затяжном бою они проиграют, а приказ старика Туна об эвакуации уже звучал в наушниках у каждого. Неважно, действительно ли это Гу Цзюнь. Если тень способна задержать чудовищ, шанс на отход нельзя упускать. Гу Цзюнь видел морских существ. Но видел гораздо больше, чем любой человек на корабле. Сейчас у него не было обычного человеческого зрения. Каждый лист словно стал отдельным глазом. Он воспринимал всё вокруг одновременно, а туман не мешал различать мельчайшие детали. Он видел воздушные потоки. Видел странные линии, похожие на электромагнитные волны: они расходились над морем и воздействовали на сознание людей. Видел едва объяснимое искривление пространства — настолько тонкое, что выстрелы постоянно проходили рядом с целями. Некоторые снаряды пространство буквально проглатывало, и они исчезали неизвестно в каком измерении. Он видел и окружавшие флот призрачные корабли. Некоторые были всего лишь иллюзиями. Другие — настоящими. Но даже настоящие суда он словно мог просматривать вместе с морским ветром и смутно различал внутри фигуры морских чудовищ и людей. Последователи Общества Загробной Жизни? Культ Р'льеха? Понятно, что сюда пришли не все силы врага. Но и мелочиться они явно не стали. А «Морская птица»... Сердце Гу Цзюня вновь сжалось. Корабль находился прямо перед флагманом. Но даже в таком состоянии он не мог понять, настоящий тот или иллюзорный. Последний раз он видел эту «исследовательскую яхту» в видео со дна у Лунканя, снятом телефоном Ли Лэруя. А своими глазами — в десять лет. Двенадцать лет назад. За несколько мгновений память захлестнула его. То, что он считал давно забытым, оказалось всё ещё внутри. Он бегает по палубе «Морской птицы». Заходит в капитанскую рубку. Крутит штурвал. Слышит смех отца и матери. Когда-то этот смех был тёплым. Теперь в нём мерещились кровавые пятна. Вдруг всплыли слова отца: «Наша работа — вести этот корабль и искать истину!» Истину? Внутри Гу Цзюня вспыхнул огонь ярости — такой сильный, что вместе с ним пришла горечь, обжигающая уже его самого. Истина — это причинять боль невиновным? Нести страдания и разрушение? Ради этой безумной «истины» можно пожертвовать собственным ребёнком и собой? Где-то глубоко внутри Гу Цзюнь всё ещё не хотел верить, что его родители были такими изначально. Может быть... Может, у них были другие намерения. А потом, в процессе поисков, они потеряли собственную волю и превратились во что-то другое. В таких существ? В этот момент из моря снова высоко выпрыгнули несколько чудовищ. И Гу Цзюнь внезапно понял. Глубоководные. Вот что система называла «глубоководными» в задании Бездны. Это было чистое ощущение. Но такие ощущения до сих пор редко его подводили. — Атал рассказывал мне об этих существах, — мрачно сказал Гу Цзюнь готовившимся к отходу людям. — Они называются глубоководными. Морская раса, поклоняющаяся Великому Древнему Ктулху. Он подавил хаотичные мысли. — План простой. Мы с Шиюй ломаем пространственное заклинание врага. После этого вы расстреливаете этих тварей из всего, что есть. Одного постарайтесь оставить максимально целым — хочу потом вскрыть. — А? — над головой У Шиюй будто возник ряд вопросительных знаков. Она-то не знала, что умеет ломать пространственные заклинания. — У тебя есть способ? — заинтересовался Сюэ Ба, продолжая сомневаться, не является ли всё происходящее психической ловушкой. — Узнаем, когда попробуем. Гу Цзюнь не мог гарантировать успех. Вся идея родилась потому, что высоко над ними, в тёмном небе, он видел точку, похожую на глаз воздушного вихря. ---------- Огонь! Гу Цзюнь кое-что знал о ритуальной магии. У любого обряда есть энергетический центр. Что-то вроде сердца живого организма. Элли была таким сердцем для тысячеглазого червя. Сам тысячеглазый червь — для нового штамма легионеллы. А тот «глаз вихря» в небе явно служил сердцем пространственного ритуала: именно оттуда расходились похожие на воздушные потоки линии заклинательной силы. — Если расшатать этот центр, в ритуале может появиться брешь! — быстро объяснил Гу Цзюнь. — Пусть даже на несколько секунд. Этого хватит, чтобы артиллерия напрямую попала по настоящим призрачным кораблям. А стоит их повредить — сам ритуал развалится. В этот момент пришла новость, которая окончательно воодушевила и командование, и передовую. Двое связистов из команды входа в сны проснулись и доложили: в Стране Снов Гу Цзюнь действительно пытался найти способ «обратного входа» и сейчас сидит в стороне, полностью погружённый в духовную концентрацию. А с учётом уверенности У Шиюй сомнений почти не осталось. Гигантское дерево — Гу Цзюнь. — Решайте на месте! — старик Тун тут же изменил приказ. Есть вещи, которые штаб издалека всё равно не почувствует так, как люди на передовой. — Что нам делать? — спросил Сюэ Ба, не прекращая стрелять. — Бить Знаком Старцев. У меня сейчас огромный запас психической силы, но нужен человеческий облик, который сможет вывести его наружу. Солёный Дождь! У Шиюй сразу поняла. Солёный Цзюнь собирается начертить Знак через неё. — Ладно. Пользуйся. Будто услышав их план, глубоководные вдалеке мгновенно пришли в бешенство. Это явно были разумные существа, со своим языком и обществом. Они подняли сиплый, хаотичный вой и снова ринулись в атаку. — Защитить Шиюй! — рявкнул Сюэ Ба. Оружие загрохотало ещё плотнее. Огнемёты прочертили огненные стены, а люди сомкнулись вокруг У Шиюй. В центральном штабе воцарилась тишина. Старик Тун и остальные смотрели на экраны не отрываясь. Слишком многое зависело от следующей минуты. В боевом центре флагмана Чжан Цзиньмин уже получил план операции. Превозмогая раскалывающую голову боль, он приказал всем подразделениям приготовиться. Глубоководные атаковали яростнее прежнего, словно обезумели. Но плотный огонь пока удерживал их. — Солёный Дождь, в этот раз наоборот, — быстро сказал Гу Цзюнь. — Зайди внутрь тени дерева. Я передам тебе свою психическую силу. Удар будет мощным — выдержи. Если после этого увидишь глаз вихря, бей туда духовным Знаком Старцев. Если не увидишь, я укажу направление. — Давай. У Шиюй шагнула вперёд и вошла в тень. В следующую секунду со всех сторон хлынула психическая сила и накрыла её целиком. Она едва устояла. Больно? Не совсем. Другое ощущение было гораздо сильнее. Словно её в один миг заставили выпить целое море соли. Линь Дайюй, говорят, сделана из воды. Этот тип точно сделан из рассола! — Солёный Цзюнь... если я солёная рыбка, то только потому, что ты меня засолил... Но когда первая волна прошла, мир вокруг внезапно изменился. У Шиюй увидела даже воздух. Подняла голову — и сразу различила тот самый «глаз вихря». Другой человек, возможно, растерялся бы от такого восприятия. Для неё оно отличалось от обычной синестезии не настолько уж сильно. «Сейчас! Быстро!» — голос Гу Цзюня прозвучал прямо внутри. — Угу. У Шиюй собрала всю психическую силу и правой рукой начала чертить в сторону тёмного неба Знак Старцев — знакомый рисунок, похожий на ветвь. Их сознания уже были соединены. С каждым движением руки ветви гигантской тени дерева зашевелились. Листья зашелестели, словно в них собиралась огромная сила. Краем глаза Цай Цзысюань, Сюэ Ба и остальные заметили перемену. На призрачных ветвях будто распустились бесчисленные цветы. Лайхуа — цветы чужого мира. А затем всё дерево сложилось в колоссальный знак. У Шиюй резко завершила последний штрих. Знак Старцев взмыл в небо! Камеры не могли запечатлеть его — он был видим лишь человеческому глазу. Что это за психическая волна, наука пока не понимала. Но в этот момент корабельные радары окончательно обезумели, словно их накрыл электромагнитный импульс: экраны заполнили беспорядочные скачущие линии. На рыбьих мордах глубоководных, увидевших гигантский Знак, будто проступил ужас. «Давай», — молча подумал Гу Цзюнь. — «Отправь этих ублюдков обратно в ад». БУМ! Знак неудержимо врезался в глаз вихря. Взрыв психической силы прокатился над морем и разметал туман. На спутниковых снимках вдруг появились корабли, которых прежде не удавалось зафиксировать. Настоящие корабли. — ОГОНЬ! — закричал Чжан Цзиньмин. Ритуал уже был нарушен. Окно открылось. Никто не знал, сколько оно продлится. Артиллеристы флота терпели слишком долго. Цели давно были выбраны, и теперь пальцы одновременно легли на спуски. Бум! Бум! Бум! Снаряды рванули к призрачным кораблям. Те, что раньше казались неуязвимыми, теперь начали получать прямые попадания. У одного в борту вырвало огромную дыру. У другого рухнула мачта. У третьего взорвалась надстройка. Глубоководных на палубах разрывало взрывами раньше, чем они успевали завыть. БУМ! Вторая волна. Третья. По мере того как настоящие корабли тонули, иллюзорные становились всё бледнее. «Морская птица» тоже. Её силуэт истаял, словно его уносил ветер. Глубоководные на палубах и в воде пришли в ярость и панику. Они бросились обратно в море. Отступали. Но теперь всё было уже совсем иначе. — Бейте! — закричала У Шиюй. Желание орать шло изнутри, и она сама не знала, её оно или Солёного Цзюня. Психическая эрозия прекратилась. Люди, которые минуту назад держались за голову и едва сохраняли сознание, словно проснулись. Стволы снова стали твёрдыми. Курки нажались. Тра-та-та-та! Глубоководные быстры. Но не быстрее пули. Их чешуя прочна. Но огню на неё плевать. Одна тварь попала под очередь: кровь и мясо брызнули во все стороны, кости переломало, а затем снайперский выстрел разнёс голову. Другую накрыл огнемёт. Пламя обхватило всё тело, и существо глубин погибло в море огня. Тех, кто оставался в воде, прошивали тяжёлые корабельные пулемёты. Стоило чудовищу показаться — оно погибало. Стоило спрыгнуть с палубы — вслед летела очередь. В центральном штабе люди вскочили со своих мест. Кричали и старики, и молодые. Старик Тун достал карманную флягу, открутил крышку и, не отрывая глаз от большого экрана, одним духом выпил половину. Вот теперь полегчало. ---------- Воодушевление Туман постепенно отступал, а грохот артиллерии не стихал. Когда с береговых баз подошли более мощные ракеты, настоящие призрачные корабли окончательно превратились в обломки, плавающие по морю. Иллюзорные суда — включая «Морскую птицу» — рассеялись на ветру и исчезли без следа. Гу Цзюнь смотрел, как растворяется «Морская птица». Внутри осталось лёгкое чувство потери. И одновременно облегчение. Он не хотел встретить на поле боя две знакомые фигуры. После того как через У Шиюй был нанесён тот огромный Знак Старцев, связь с деревом лайхуа начала быстро слабеть. Гу Цзюнь чувствовал: ещё немного — и его сознание вернётся в Страну Снов. Он предупредил остальных. Сюэ Ба в ответ передал последние данные о новом штамме легионеллы. Гу Цзюнь заметно расслабился. — Мне пора возвращаться, — сказал он. Тень дерева уже качалась и становилась прозрачнее. — И оставьте мне самого целого глубоководного. Хочу вскрыть... Он оглядел поле боя. Если честно, «целых» трупов здесь почти не осталось. Под огнём оружия, Знаков Старцев и заклинаний девять из десяти нападавших глубоководных легли на месте. Лишь единицы сумели с ненавистным воем нырнуть обратно в море. После такого они, вероятно, ещё долго не захотят лезть на сушу. У Шиюй не стала преследовать отступающих. Она всё ещё стояла внутри тени и тоже чувствовала, как связь рвётся. Она подняла голову. — Солёный Цзюнь, возвращайся. — Обязательно. В этот раз не пропаду так надолго... Голос становился всё тише. А затем исчез. Гигантское дерево растворилось в ночи, словно его никогда не было. Бой был выигран. Эвакуацию отменили. Лаборатории продолжили исследовать «препарат № 1» и новый штамм, а у остальных работы оставалось ещё бесконечно много: спасать пациентов, сдерживать эпидемию, поддерживать порядок... Ночь далеко не закончилась. Но и в центральном штабе, и на кораблях люди словно получили новые силы, хотя головы у многих всё ещё болели. Подавленность, страх и отчаяние сменились надеждой. Теперь они действительно могли победить этот кризис. Тем временем на пустоши северного материка Страны Снов Гу Цзюнь резко открыл глаза. — А-а... Он почти сразу повалился на землю. Психические силы будто выжали досуха. Сердце сдавило тяжёлой болью, которая долго не отпускала. Павлин и остальные засуетились, начали звать врачей. Ван Жосян тут же подбежала. Увидев синюшное лицо и лёгкие судороги, крикнула медсестре: — Готовьте кардиостимулятор! — Не надо... сейчас отпустит... Гу Цзюнь глубоко дышал. Он сам чувствовал своё состояние. По сравнению с прежними случаями цена на этот раз была невелика. Судьба вообще любила издеваться. Когда искусственное дыхание делал дядя Дань, Гу Цзюню требовалась полноценная сердечно-лёгочная реанимация. Когда рядом для этого оказывались Ван Жосян или Павлин, у него уже было «Могучее сердце». После десятка с лишним глубоких вдохов сердце действительно отпустило. Гу Цзюнь сразу рассказал всем хорошие новости с Земли — намеренно, чтобы поднять настроение, особенно раненым. В их положении желание жить было крайне важно. Психика влияет на тело. Он и сам заставил себя собраться и вернулся помогать со швами на ранах дяди Даня. — Дядя Дань, вы там держитесь, — пошутил он. — Пока не вы делаете мне искусственное дыхание, даже прилечь и отдохнуть толком нельзя. И вообще вы обещали сводить меня в клуб, а до сих пор не сводили. Теперь он был командиром и считал своей обязанностью разгонять мрак в головах людей. — Вернёмся — обязательно... в этот раз точно... — Дядя Дань от боли скривился. — Старый развратник, лучше молчи, — тут же перебила Лоу Сяонин. — Какое ещё «в этот раз», «последний раз»? Сейчас не время флаги смерти ставить. Дядя Дань благоразумно не продолжил, но сдался не до конца: — Я, дядя Дань, десятки лет по жизни хожу. У меня этот «флаг» каждый день стоит. Чего мне бояться? Слово «стоит» прозвучало настолько двусмысленно, что все рассмеялись. Павлин, Мо Цин и другие, правда, снова ничего не поняли и смеялись скорее за компанию. — Доктор Ван, что он имел в виду? — тихо спросила Павлин. — Почему смешно, что флаг стоит? Кэтрин, которая тоже не до конца освоила китайский, нахмурилась: — Это игра слов? — Ну... — улыбка Ван Жосян заметно застыла. — Такой уж стиль у дяди Даня. Если объяснять, станет не смешно. Победа дала людям свет впереди. Поэтому, даже оставаясь в тяжёлой ситуации, они могли шутить, облегчая жизнь себе и другим. Даже мёртвые деревья и сухая трава пустоши уже не казались такими давящими. И оказалось, что смех действительно помогает психике. Сновидцы продержались достаточно долго. Один раненый за другим получил операцию, и лишь после этого десятки медиков начали постепенно просыпаться. За это время Ван Жосян несколько раз просыпалась и входила снова, приводя ещё одну группу исследователей и новые сведения. Флот действительно победил. Новой атаки фанатиков пока не было, и люди уже зачищали поле боя. Физический проход в Цзянсине обрушился, а вражеские подземные гигантские черви бесследно исчезли. Пришла и ещё одна прекрасная новость. В лабораториях исследовали свежую кровавую мокроту пациентов — и обнаружили, что легионеллы в ней тоже изменились. Это окончательно подтверждало: уничтожение тысячеглазого червя воздействовало на новый штамм повсеместно. Эпидемию можно спасти. Гу Цзюнь был рад, но бдительности не терял. Чем ближе конец кризиса, тем осторожнее нужно быть. Образ дерева лайхуа в его сознании почти полностью исчез. Он попробовал снова установить связь — никакой реакции. Психические силы Ван Жосян тоже истощились. Когда она в очередной раз проснулась, её добрый сон рассыпался от чрезмерного расхода. Особая связь между ними исчезла. Теперь Ван Жосян не только не могла приводить других — даже сама уже не смогла бы так легко войти в Страну Снов. На пустоши становилось всё меньше людей. Врачи и медсёстры сделали всё возможное. Но здесь не было нормального оборудования, света, медикаментов. Условия были слишком тяжёлыми. Раны дяди Даня и остальных обработали неплохо. Если не начнётся инфекция, до ампутации дело не дойдёт. А вот операция Фэн Вэя прошла далеко не идеально. — Ребята... только не давайте мне стать обузой... — пробормотал он. После переливания сознание немного прояснилось, но лицо оставалось белым, и угроза жизни никуда не делась. Гу Цзюнь снова обратился к старому зугу и его сородичам. Он спрашивал об этом и раньше, теперь спросил ещё раз: — У вас есть способ его спасти? Любой. Хоть лозой пожирателя жизни. Если поможете, мы обязательно отплатим. Щедро. — Способ... способ... — Старый зуг хлопал себя по голове. При слове «щедро» он начал заметно колебаться. — Совсем без способов... пожалуй, не осталось... ---------- Золотое алоэ Тот, кому приходилось часто иметь дело с зугами, быстро усваивал простую истину: каждый старый зуг очень хитёр. Настолько хитёр, что прекрасно знает, насколько хитры бывают люди. При словах «щедрая награда» молодые зуги сразу расплылись в алчных улыбках. Перед ними всё-таки стоял Человек-кошмар — тот самый, который только что устроил Дому Червей такую взбучку. Старый зуг тоже заинтересовался, но выдержку не потерял. — С другими болезнями мы и правда ничего сделать не можем. А вот раны, разорванный живот, выпавшие кишки и прочее... это другое дело. Он неторопливо похлопал себя по животу и тяжело вздохнул. — Господин Человек-кошмар, вы должны понимать: эти злобные кошки постоянно царапают нас до крови. Стоит им чем-нибудь разозлиться — и страдаем мы. Ужасно страдаем. К счастью, зуги — сильный и мудрый народ. За многие годы мы научились лечить раны и даже восстанавливать кожу после таких шрамов, как у вас на лице. Мои шрамы? У Гу Цзюня дрогнуло сердце. Сейчас это было далеко не главным, но если получится заодно вылечить и лицо — тем лучше. Когда-то он спрашивал зугов в Зачарованном лесу, и те уверяли, что способа нет. Выходит, способа не было только потому, что он не предложил награду? Скупые здоровенные крысы... — Что за метод? — спросил он. — Наше поселение далеко от Ултара, зато совсем близко к Дому Червей, — старый зуг продолжал задумчиво похлопывать себя. — Жить здесь без средства спасать жизнь мы бы не рискнули. — Старейшина, — голос Гу Цзюня стал жёстче. — Когда речь о спасении человека, каждая минута важна. Говорите прямо. Старому зугу показалось, что теперь он поймал инициативу. — А что именно означает «щедрая награда»? — Здесь восемь раненых, плюс моё лицо. Если вылечите всех, по десять тысяч рябчиков за человека. Итого девяносто тысяч. — Только рябчики? — Старый зуг жестом успокоил молодняк, уже готовый пуститься в пляс. — Ценность жизни нельзя измерить какими-то птицами. Лоу Сяонин, Павлин и остальные подошли послушать. — А что, ещё девяносто тысяч уток хотите? — не выдержала Лоу Сяонин. — И этого мало. Мы говорим о ценности жизни... Старый зуг принял такой важный вид, что у Гу Цзюня похолодело лицо. Зуги уважали силу и быстро наглели рядом со слабым. Иногда их надо было слегка напугать. — Старейшина, не забывайте, почему вы вообще платите дань кошкам Ултара. Награду можно обсуждать. Я сказал, что она будет щедрой, значит, будет щедрой. Но сейчас надо спасать людей. Взгляд стал ледяным. Радостные молодые зуги тут же отступили подальше. — Конечно, конечно! Жизнь бесценна, спасение прежде всего! — Старый зуг поспешно хлопнул себя по голове. До старейшины Зачарованного леса ему всё-таки было далеко. Подвела жадность. С кошкой шкуру делить — себе дороже. — «Щедрая награда» — это ведь обещание, — забормотал он. — А обещание можно превратить в гораздо более ценные вещи, чем рябчики и утки... Глаза Человека-кошмара становились всё опаснее. — Я уже веду! Идите за мной! Старый зуг сорвался с места. Раньше люди нарубили веток с низких деревьев и соорудили несколько простых носилок. Фэн Вэй, дядя Дань и другие, кто не мог идти сам, лежали на них. Остальные несли раненых. Все собрали вещи и двинулись вслед за зугами в глубь пустоши. Гу Цзюнь шёл впереди, следя за туманом и слушая объяснения старого зуга. — Вообще-то мы живём здесь наполовину именно из-за этого растения. Речь шла об уникальном растении равнины Карр, которое зуги называли «золотым алоэ». Здесь постоянно стоял туман, опасности хватало, а само растение росло в очень укромных местах. Поэтому о нём знали практически только местные зуги. Шестнадцать человек шли быстрым шагом больше двух часов. Сознание Фэн Вэя снова начало угасать. Гу Цзюнь и дядя Дань смотрели на него всё тревожнее. К счастью, именно тогда старый зуг объявил, что они пришли. Место находилось далеко от Дома Червей и уже не выглядело безжизненным. Напротив — тихое и даже красивое. Они обогнули нагромождение камней, прошли вдоль небольшого озера через траву человеческого роста — и увидели золотое алоэ. Гу Цзюнь замер. Даже смотреть на растения было приятно — от них словно исходила жизненная сила. Всего около десятка с лишним кустов. Но каждый высотой три-четыре метра. Огромные сочные зелёные листья расходились веером и буквально дышали энергией. — Вот они, — сказал старый зуг. — Надо просто сесть внутрь. Листья обернут тело, а их клейкий сок будет питать рану, пока та не заживёт. По дороге Гу Цзюнь уже выслушал подробности. Если судить медицински, это действительно выглядело как «предельная версия» обычного алоэ. Гель алоэ и на Земле применяют наружно: он обладает противовоспалительными и бактерицидными свойствами, помогает останавливать кровь, уменьшает боль, поддерживает активность клеток и заживление. Но обычное алоэ, конечно, не творит чудес — лишь содержит полезные вещества. А это Страна Снов. Здесь законы другие. Старый зуг уверял, что эффект золотого алоэ не связан с заклинаниями. На психику оно действует только очищающе и эрозии не вызывает. — Его жизненная сила идёт от самой Страны Снов, — объяснил зуг. — Эти растения могут жить только здесь. Именно здесь. Пересадить их в другой мир невозможно. Даже в другом месте Страны Снов не растут. Господин Человек-кошмар, даже не думайте. Мы пробовали. Правда не получается. Разумеется, Гу Цзюнь уже думал. Если привезти золотое алоэ на Землю — или хотя бы сырьё и разработать из него препараты... — Когда растение умирает, оно становится обычным, — продолжил старый зуг. — Мы срывали листья, ели, прикладывали к ранам — почти бесполезно. Зато из него получается отличное вино. Зуги вообще умеют варить спиртное. Заметив, как внимательно Гу Цзюнь рассматривает растения, старейшина занервничал. Эти несколько кустов были основой выживания всего поселения. — Господин Человек-кошмар, ещё раз предупреждаю: золотое алоэ умеет лечить только некоторые раны. Мёртвых не воскрешает. Теперь он уже боялся, что Человек-кошмар просто отберёт растения. Не надо было жадничать с наградой. Вот что жадность делает. — Сначала спасём человека, — сказал Гу Цзюнь. Обещать, что больше ничего не предпримет, он не стал. Зугам нельзя верить на слово. Если растение действительно настолько полезно, испытать возможности всё равно придётся. До сих пор зуги лечили им только себя и никогда — людей. Поэтому даже старейшина не гарантировал результат. На человеческий организм растение могло подействовать иначе. Но Фэн Вэй был в слишком тяжёлом состоянии. Если бы раньше ему не оказали помощь, он бы даже сюда не дожил. Других вариантов не оставалось. Фэн Вэй станет первым пациентом. Раны дяди Даня и остальных были легче — они могли подождать. Гу Цзюнь и Цзинь Чжуцзы вместе подняли Фэн Вэя и осторожно уложили в центр одного гигантского алоэ. Снаружи оставили только правую руку, на запястье которой находился исправный камень контроля рассудка. Старый зуг предупреждал: мгновенного исцеления, как от заклинания, не будет. Ранам всё равно потребуется время. Когда Фэн Вэя устроили, Гу Цзюнь и Цзинь Чжуцзы отошли к остальным. Все молча смотрели на растение. Ш-ш-ш... Огромные листья медленно сомкнулись вокруг человека. Камень на его запястье красным не вспыхнул. ---------- Красавчик вернулся Примерно через десять часов после того, как Фэн Вэя поместили в золотое алоэ, дядя Дань и остальные семеро раненых тоже заняли по одному растению. Гу Цзюнь решился на это потому, что камень контроля рассудка на руке Фэн Вэя всё это время никак не реагировал. Значит, растение не повреждало психику. А когда они, по совету старого зуга, царапнули лист ногтем и заставили растение раскрыться, увиденное оказалось ещё убедительнее. Фэн Вэй лежал весь покрытый вязким гелем алоэ. Лицо выглядело заметно лучше, сознание прояснилось, послеоперационные повреждения живота заживали. — Я же говорил, господин Человек-кошмар, — гордо заявил старый зуг. — При травмах лучше золотого алоэ ничего нет. Гу Цзюнь спорить не стал. Лоза пожирателя жизни, золотое алоэ... В Стране Снов действительно хватало растений, которые для человека казались чудесными. Пока пациент находился внутри, заживали не только раны: организм получал питательные вещества. Можно было не есть и не пить. Через сутки дядя Дань и остальные единогласно заявили, что ощущения великолепные. Дядя Дань даже восхищённо подвёл итог: — За все мои годы по клубам такого кайфа ещё не испытывал. Но никто не мог перестать думать о Земле. При прежней скорости эпидемии за несколько дней мог измениться весь мир. Поэтому Гу Цзюнь заранее попросил зугов искать поблизости новый физический проход. За такую услугу обещанная награда, разумеется, становилась ещё щедрее. Как только проход найдётся, а времени окажется достаточно, чтобы убедиться в отсутствии инфекции, и состояние раненых позволит двигаться, они вернутся. Времени мало. Поэтому на второй день Гу Цзюнь сам забрался в одно из золотых алоэ. Шрамы у него были не только на лице. Почти всё тело покрывали полосы и пятна старых повреждений. В растение он вошёл в одних шортах. — Доктор Гу, а фигура у вас очень даже, — Кэтрин с явным интересом осмотрела его. Гу Цзюнь и раньше был высоким, а после тренировок и всего пережитого обзавёлся крепкой, ровной мускулатурой. Шрамы даже добавляли какой-то дикой привлекательности — если не смотреть на лицо. — Никогда не думала, что врач может быть таким сексуальным. Павлин выслушала это с гордостью, будто хвалили не Гу Цзюня, а её собственного парня Мо Цина. — Конечно! Это же герой Небесной Тайны. Она и Шуй Юй давно мечтали увидеть его настоящее лицо. Фото видели, фотографии статуй тоже, но живой человек всё равно другое. — Тело нормальное, — оценила Лоу Сяонин. — А «флаг», по-моему, и правда неплох. Хе-хе. Смех прозвучал настолько неприлично, что Гу Цзюнь чуть не подавился. Я всё слышу... Он хотел что-то ответить. Потом решил не связываться и позволил листьям сомкнуться вокруг него. Когда растение образовало закрытую капсулу, внешние звуки исчезли. Полная темнота. Листья начали выделять жидкость. Она постепенно покрыла всё тело. Гу Цзюнь будто оказался в аквариуме, наполненном густым гелем алоэ — внутри и снаружи всё было скользким. Первые мгновения неприятны. Потом он внезапно понял, что может нормально дышать. Тёплое, питающее чувство охватило тело. Лицо и кожа сначала слегка зудели, затем появилась колющая боль, но быстро исчезла. — Фух... Теперь он понял, что имел в виду дядя Дань. Лучше ли это клуба — сравнивать было не с чем, но настолько хорошо Гу Цзюнь не чувствовал себя уже очень давно. Как мягкий ветер. Как прикосновение облаков. Даже мысли стали неожиданно поэтичными. Наверное, клетки кожи сейчас работали активнее и восстанавливали старые рубцы. Камень контроля рассудка он с собой не взял — система сама выполняла функцию мониторинга, и никаких предупреждений не показывала. Делать было нечего. Гу Цзюнь открыл интерфейс системы. После боя в Доме Червей и обратной связи через дерево ему уже приходило сообщение: [Закалка «Могучего сердца» увеличена на 80 000. Текущий уровень: второй, 80 000/300 000.] Восемьдесят тысяч за один бой. Уже по этому числу можно было понять, насколько всё было опасно. Одно неверное решение — и конец мог оказаться совсем другим. О некоторых людях и событиях он пока даже не хотел вспоминать. Гу Цзюнь открыл список заданий. Сегодня обновилась новая задача Бездны: [Задание Бездны: в течение недели провести вскрытие одного глубоководного. Награда: неизвестна.] Последние два дня его мучил вопрос. Глубоководные всегда были такими? Или, как гули, превращаются из людей? Если второе... Не могли ли среди глубоководных оказаться члены экипажа «Морской птицы»? — Фух. Он заставил себя перестать думать. Сначала вернуться. Провести вскрытие. Тогда, возможно, появятся ответы. Гу Цзюнь расслабился, позволил алоэ питать кожу и постепенно заснул. Чтобы не потерять счёт времени, заранее взял обычное сложное задание как таймер. Проснулся через сутки от света. Павлин и остальные открыли растение, чтобы проверить его состояние. Всё было в порядке, а проход зуги пока не нашли. Значит, лечение продолжилось. Так прошло пять дней. От момента первого входа команды в сон — уже неделя. Дядя Дань и остальные могли ходить сами. Фэн Вэй передвигался с костылями. Самый опасный этап они пережили. Старый зуг снова укусил растение, в котором находился Гу Цзюнь, и огромные листья медленно раскрылись. Все стоявшие рядом замерли. Кэтрин смотрела ещё голоднее, чем вчера. Теперь можно было спокойно смотреть и на лицо. — Ха-ха! — радостно заорал дядя Дань. — А-Цзюнь, красавчик вернулся! Шрамы на теле исчезли процентов на семьдесят-восемьдесят. Цвет рубцов сильно побледнел и почти сравнялся с обычной кожей. А лицо восстановилось ещё лучше. Словно вырос новый слой кожи: никаких рубцовых бугров, никаких тяжёлых шрамов. Гу Цзюнь снова выглядел молодым и красивым — только во взгляде появилась зрелая усталость пережитого. — Правда? Он взял анатомический нож и посмотрел на отражение в клинке. И действительно. Внутри стало легче. — Командир... — восхищённо выдохнула Павлин. — Легенды Города Земли не врали. Вы и правда красавец. Мо Цин рядом даже слегка приревновал. Хотя спорить было трудно. — Я не очень понимаю человеческие представления о красоте, — старый зуг похлопал себя по животу. — По-нашему, раньше вы выглядели эффектнее. — Эх, если бы я открыла сеть косметических салонов с таким алоэ, стала бы богатейшим человеком мира, — внезапно сказала Лоу Сяонин. Косметика? Женщины вокруг синхронно посмотрели на растения. Как они раньше не догадались? Раз всё равно бесплатное — надо пользоваться. Они тут же начали искать свободные кусты для «процедур». Гу Цзюнь продолжать лечение не стал. Пусть оставшиеся рубцы останутся. Если кожа станет гладкой, как очищенное яйцо, ему самому будет непривычно. Но долго наслаждаться косметикой женщинам не дали. Вечером из тумана, задыхаясь, прибежал один зуг. — Нашли! Нашли новый проход! ---------- Мир всё ещё здесь К западной окраине равнины Карр примыкал город Ворнаи — один из крупных городов северного материка. Новый проход зуги нашли в его пригороде. Уже в момент обнаружения тот выглядел нестабильным и будто вот-вот должен был рухнуть. Отправляться нужно немедленно. Подходящие проходы возникали не всегда, а искать их можно было только на северном материке. При неудаче следующего пришлось бы ждать хоть год. За эту неделю у всех шестнадцати участников экспедиции так и не появилось никаких симптомов. Скорее всего, никакой инфекции они не несли. Старый зуг к тому же уверял, что Дом Червей не стал бы «дарить» им бактерии или паразитов. Для самого Дома это были сокровища. Людям они были не нужны, зато желающие получить подобное приносили огромные жертвы. Такие «сокровища» Гу Цзюню и даром не требовались. Лучше уйти чистыми. От поселения зугов до Ворнаи даже кратчайшим путём было не меньше двух дней быстрого хода. К тому времени проход мог уже исчезнуть. Поэтому сборы заняли считанные минуты. Перед уходом Гу Цзюнь ещё раз поговорил со старым зугом. Да, зуги жадны. Но как и у людей, среди них есть разные характеры. В этот раз они действительно очень помогли людям. Обещание щедрой награды не было пустыми словами — Гу Цзюнь хотел, чтобы обе стороны остались довольны. Более того, он надеялся установить с племенем долговременное стратегическое сотрудничество. — Старейшина, всё просто. Вы сообщаете нам о событиях здесь — особенно о Доме Червей и физических проходах. Будут регулярные отчёты и срочные предупреждения. Со своей стороны я гарантирую: рябчики будут, утки тоже. Если у вас появятся другие разумные требования, постараемся выполнить. Старый зуг заинтересовался всерьёз. Но дело было слишком крупным для него одного. Он сказал, что придётся обратиться к главе племени в Зачарованном лесу. И была ещё одна проблема. Старейшина тяжело похлопал себя по животу. — Господин Человек-кошмар, между своими секретов нет. Некоторые вещи мы, зуги, вообще не можем решать сами. Нужно согласие этих злобных кошек из Ултара. А они, скорее всего, будут против. Поэтому мы никогда не поддерживаем слишком тесные связи с цивилизациями других миров. Гу Цзюнь понимал. Страна Снов куда сложнее, чем казалось. Заставлять их нельзя. — Тогда передайте вопрос главе племени. Будем ждать ответа. У него оставался тайный козырь — добрый сон зуга в сознании. Пока этот сон не разрушится, связь с зугами можно поддерживать. С тем зугом они даже договорились об имени — Джили. Настоящее имя человек произнести не мог: в языке зугов оно включало ритм хлопков, частоту движений и даже жесты, а не только звуки. Имя «Джили» зуг принял с восторгом, особенно когда Гу Цзюнь объяснил шуточный смысл: «счастья и удачи — и вечером рябчиков поесть». Подходило идеально. По сути, дружеские отношения с зугами уже возникли. Состоится официальный союз или нет — награду за помощь это не отменяет. — Подумайте, чего хотите. Можем даже памятник вам поставить. — Памятник? — Старому зугу идея совсем не понравилась. Не съесть, не выпить, пользы никакой. Не хватало ещё, чтобы человек расплатился бесполезным камнем. — Мы обсудим с главой племени, чего потребовать. Старейшина прекрасно понимал пределы собственной мудрости. Раз уж им выдали такое обещание, лучше пусть старший решит, как извлечь максимум пользы. Гу Цзюнь также попросил разрешения забрать один-два молодых побега золотого алоэ и немного растительного материала. Как у любого растения, у золотого алоэ был жизненный цикл. Отмершие большие листья зуги использовали как основное сырьё для вина. Десять-пятнадцать килограммов такого материала старейшина отдал без проблем, добавив ещё несколько кувшинов алоэвого вина. А вот молодые растения — другое дело. Старый зуг сразу понял: вот ещё возможность поторговаться. — Господин Человек-кошмар, я честно предупреждаю: стоит побегу покинуть это место — он погибнет. Если принимаете риск, могу дать два. Семян у золотого алоэ не было. Рядом с взрослыми растениями появлялись новые отростки. Они были ценными, но потеря пары не разрушит посадку. — Я всё равно хочу попробовать, — улыбнулся Гу Цзюнь. Теперь, когда никто не умирал у него на глазах, раздражения не было. — Старейшина, я тоже пытаюсь сделать всё для своего народа. Вы это понимаете. Если не попробую, потом себе не прощу. — Хорошо. — Старый зуг не стал спорить. — Но тогда «щедрая награда» превращается в «очень щедрую». По его мнению, разница была принципиальна. Если десять рябчиков — щедро, то сто — уже очень щедро. — Мы же почти семья, — невозмутимо ответил Гу Цзюнь. — «Очень щедрую» не обещаю. Как насчёт «весьма щедрой»? На том и сошлись. От имени земной цивилизации Homo sapiens Гу Цзюнь задолжал племени зугов «весьма щедрую награду». За это зуги передали два молодых растения золотого алоэ. Старый зуг особо подчеркнул, что через несколько лет из-за этой потери производство алоэвого вина в поселении упадёт на десять процентов, и когда вечерами зуги будут собираться в лесу и обсуждать свежие сплетни, каждому в среднем достанется на чашку меньше. Ущерб, мол, огромный. Гу Цзюнь взял не только побеги, но и местную землю с водой из озера. Всё уложили в медицинский ящик. Почему растение не переносит пересадку? Что уникального здесь — почва, вода, климат? Он мог только забрать максимум доступных факторов. Но на этот раз старый зуг не обманывал. Команда заботилась о побегах всю дорогу, однако через два дня, когда они вслед за Джили и другими зугами добрались до пригорода Ворнаи, оба растения окончательно засохли. Гу Цзюнь долго смотрел на мёртвые ростки в ящике и только тихо вздохнул. — А-Цзюнь, мы сделали всё, что могли, — сказал дядя Дань. Все чувствовали, будто разрушился маленький добрый сон. Но факт оставался фактом. Материалы всё равно нужно увезти на Землю и тщательно исследовать. Зуги нервничали, ожидая, что Человек-кошмар разозлится. Но Гу Цзюнь никого не обвинял. В сам Ворнаи они не заходили. Во-первых, времени не было. Во-вторых, случись что-нибудь — уйти могут уже не успеть. В-третьих, Атал предупреждал: чем больше человек узнаёт о Стране Снов, тем сильнее с ней связывается и тем труднее потом покинуть её через проход. Вход находился за городом, среди зарослей и разбросанных камней. К счастью, когда они прибыли, свечение ещё сохранялось — хотя было уже совсем слабым. — Уважаемые, уходить нужно прямо сейчас, — Джили внимательно осмотрел проход. — Похоже, он выдержит только один переход. Ни секунды не медлите. — Тогда ещё свяжемся, — сказал Гу Цзюнь Джили. Он попрощался и с остальными зугами, после чего первым подошёл к свету. Гу Цзюнь, Павлин, дядя Дань и остальные связали себя верёвками за пояс, чтобы никого не потерять. Взяв все вещи, они вместе вошли в переливающееся пространство. На этот раз Гу Цзюнь не увидел никаких чудовищных сцен. Не появилось и таинственной чёрной фигуры. Только хаотические пятна света. Но спокойнее, чем при прошлом возвращении, ему не было. Впереди — полная неизвестность. О Земле они ничего не знали почти десять дней. За это время могло произойти и лучшее, и худшее. По дороге отряд уже перебрал всевозможные сценарии, чтобы психологически подготовиться к любому. Воздух с той стороны мог оказаться смертельным ядом. Они могли выйти среди руин города. Даже если цивилизация уцелела, после такого мора международная политика наверняка изменилась. Если выход окажется за пределами страны, раскрывать личности и происхождение ни в коем случае нельзя. — Ну, давайте. Гу Цзюнь сжал шприц и шагнул к концу светового коридора. Бип-бип... Сигналы автомобилей? Значит, машины ещё ездят?.. Перед глазами тут же всплыло видение из Дома Червей: автобус с мертвецами и люди, впадающие в панику от одного белого халата. С напряжённым сердцем он вышел из света. Тело вдруг стало тяжелее. Знакомая сила притяжения. Земля. В воздухе не было смрада. Только запах автомобильных выхлопов. Гудки становились всё громче. Изображение прояснилось. Гу Цзюнь стоял на улице незнакомого города и будто вышел из-за ограждения зелёной зоны. На вывесках вокруг были китайские иероглифы: чай «Чжунъюань», агентство недвижимости «Шицзи», раки «Хаовэй»... Высотки. Прохожие. На перекрёстке люди ждут зелёного сигнала. — Вернулись... — прошептал он. А затем поднял лицо к небу и рассмеялся. — Вернулись! Большинство прохожих были в медицинских масках. Но некоторые — без них. Улица жила. Машины ехали. Магазины были открыты. Проходившая мимо тётушка даже нашла время смерить их осуждающим взглядом. Выражение лица будто говорило: «Что это за компания в драной льняной одежде? Молодым ещё ладно, а этот взрослый мужик совсем стыда не имеет?» — Ха-ха! — Дядя Дань радостно уставился на неё в ответ. Павлин, Фэн Вэй и остальные тоже заулыбались. Лоу Сяонин вообще не выдержала и закричала: — А-а-а! Все понимали, что означает эта обычная городская улица. Новая легионелла не уничтожила всё. Этот прекрасный, отвратительный, родной мир всё ещё существовал. ---------- За цифрами Позвонив из ближайшего магазина, Гу Цзюнь и остальные остались ждать внутри. Через десять с лишним минут первыми прибыли полицейские и оцепили место. Затем подъехала колонна Управления Небесной Тайны. Всех шестнадцать человек посадили в изоляционный транспорт, а жителей, которые успели с ними контактировать, тоже взяли под медицинский контроль. Так быстро сотрудники прибыли потому, что в этом городе находилось крупное отделение Управления. Они вернулись в Дунчжоу. Гу Цзюнь не знал, было ли в этом особое значение, но в совпадения не верил. Как минимум, Дунчжоу, похоже, имел необычно тесную пространственную связь со Страной Снов. Правда, по словам зугов, через только что обрушившийся проход до них никто и никогда не перемещался. Сам Дунчжоу в этот раз не попал в зону эпидемии. Но после череды событий последних лет город всегда держали в повышенной готовности. После начала нынешней катастрофы — тем более. Для подозрительных людей здесь давно существовал быстрый и отработанный протокол изоляции. «Проблемную группу» и все принесённые предметы сначала отправят на карантинную базу за городом. После обследований штаб решит, что делать дальше. По дороге командиру группы отдельно дали защищённую связь с несколькими руководителями центрального штаба. Новость, что все шестнадцать вернулись живыми, стала для них настоящим сюрпризом. После последних сообщений команды входа в сны состояние Фэн Вэя считалось почти безнадёжным. Восстановившееся лицо Гу Цзюня стало ещё одним поводом для радости. Яо Шинянь заметил с каким-то особым смыслом: — А-Цзюнь, твоё лицо очень вовремя вернулось. — Почему? — не понял Гу Цзюнь. Интонация была серьёзной, не шутливой. Ответ он получил вместе с последними новостями. В ночь на 3 августа, десять дней назад, «Проблемная группа» вошла в Страну Снов. Почти через три часа — уже ранним утром 4 августа — тысячеглазый червь был уничтожен. После исчезновения аномальной силы новый штамм легионеллы резко потерял заразность. Под микроскопом исследователи подтвердили, что минимальный размер бактерии вернулся к 0,3 микрометра и выше, поэтому маски N95 снова стали эффективны. Дальность переноса ветром, срок выживания в воде и другие свойства теперь лишь немного превосходили обычную легионеллу. Эпидемию удалось взять под контроль. Закрывать всю страну не потребовалось. Полностью изолировали Шаньхай и ещё несколько заражённых районов, а транспорт по стране перевели под жёсткий контроль. В зоны, которые до этого фактически уже считали потерянными, вошли крупные спасательные и медицинские силы. Работа шла круглые сутки. Трудностей хватало всем. А врачам и медсёстрам приходилось воевать на самой передовой. Хорошая новость: состояние пациентов по всему миру теперь ухудшалось гораздо медленнее. Эритромицин снова начал давать слабый эффект. Полностью воспроизвести «препарат № 1» пока не смогли. Но первая партия неполных аналогов уже была готова. У добровольцев в клиническом испытании результат оказался неплохим — примерно таким же, как действие эритромицина при обычном легионеллёзе. То есть препарат действительно мог лечить. Проблема была в другом. К моменту исчезновения аномальной силы состояние первых заболевших уже стало слишком тяжёлым, а эффективного лечения у врачей ещё не было. Поэтому число погибших оказалось огромным. Дойдя до этого, ни Яо Шинянь, ни старик Тун не назвали конкретной цифры. Голоса стали тяжёлыми. Потом они перешли к морскому бою. Обломки призрачных кораблей и тела глубоководных всё ещё поднимали со дна. Одно уже установлено точно: среди настоящих обломков «Морской птицы» не было. Расследование тоже продолжалось — теперь международное. Общество Загробной Жизни. Культ Р'льеха. Теория Роджерсов, которую подозревал Гу Цзюнь. Разные страны решили разом вычистить подобные организации. Но международное сотрудничество никогда не бывает простым. США, Россия, Британия... у каждого свои расчёты. Хотя специалисты, знавшие реальную ситуацию, понимали: именно страна Управления Небесной Тайны всё это время находилась на переднем крае борьбы с катастрофой. Такую глобальную беду скрыть от населения было невозможно, да и незачем. Но официально людям рассказывали только о новом штамме легионеллы в рамках привычного научного объяснения. — За последние год-два мир очень изменился, — тяжело вздохнул Яо Шинянь. — А эта катастрофа просто вытащила всё наружу. Он помолчал. — По нашим данным, США и некоторые другие страны могут публично признать существование сверхъестественных сил и раскрыть собственные специальные ведомства. Нам придётся смотреть по ситуации. В общем, А-Цзюнь, будь готов: возможно, именно ты будешь представлять Управление Небесной Тайны перед обществом как образцовый сотрудник. Теперь Гу Цзюнь понял, почему восстановившееся лицо оказалось «вовремя». Если США сделают такое заявление, их стране, скорее всего, тоже придётся последовать. Яо Шинянь пока говорил лишь в общих чертах. Наверняка существовали и обстоятельства, о которых Гу Цзюнь ещё не знал. «Я герой?» — подумал он. Наверное. Но в этой катастрофе героем был далеко не он один. Перед глазами снова возникли глаза и лица погибших. — Что с экспертом Хэ Фэном из Центра контроля заболеваний Шаньхая? — спросил Гу Цзюнь. Он думал об этом все дни. На той стороне возникла пауза. Ответил старик Тун: — Хэ Фэн умер днём четвёртого. Не выдержал. Жена и ребёнок живы, их состояние стабильное. — Понятно... Гу Цзюнь замолчал. Эксперт Хэ был героем. И в работе. И для своей семьи. Он спросил о других сотрудниках Центра контроля заболеваний, находившихся тогда в больнице Цзянсина. Старик Тун сказал: погибли все. И медиков погибло очень, очень много. — Старик Тун, скажите мне официальное число смертей, — попросил Гу Цзюнь. — Я выдержу. Но когда страшная цифра всё же прозвучала, он долго не мог ответить ни слова. После разговора Гу Цзюнь рассказал последние новости и число погибших товарищам. Он знал: психически они способны это выдержать. И имеют право знать. Радость возвращения исчезла с лиц дяди Даня, Лоу Сяонин, Павлина, Фэн Вэя и остальных. С учётом всех стран число погибших превысило два миллиона человек. В 1917 году эпидемия сыпного тифа в России унесла около трёх миллионов жизней. В 1918–1919 годах испанский грипп заразил примерно миллиард человек по всему миру и убил двадцать-сорок миллионов — при населении Земли всего около 1,7 миллиарда. Нынешняя новая легионеллёзная эпидемия убила больше двух миллионов. С этим грузом люди прибыли на карантинную базу. После обследований, оценок и первичных отчётов каждого поселили в отдельную изоляционную комнату. Гу Цзюнь пытался читать. Пытался медитировать. Не помогало. За цифрой стояла огромная масса обычных людей. Людей вроде Хэ Фэна, Шэнь Хаосюаня, Хуан Линь... От этого в груди словно что-то застряло. Лишь вечером появился ожидаемый посетитель, и ему стало немного легче. — Я пришла принимать товар, — сказала У Шиюй. Она вошла в изоляционную комнату в герметичном защитном костюме и с порога начала изучать его лицо. — Понял. Гу Цзюнь чинно сел на стул. — Проверяй. — Угу, угу. У Шиюй обошла его кругом, посмотрела с одной стороны, с другой, понюхала волосы, потрогала лицо. — Запах тот самый. Оригинал, не подделка. Гу Цзюнь невольно улыбнулся. — Солёный Дождь... Он глубоко выдохнул. — Очень многие умерли. А тебя видеть живой — хорошо. — Угу... Взгляд У Шиюй стал серьёзнее. Она крепко кивнула. — Я собираюсь жить очень-очень долго. Ты тоже обязан. ---------- Как изменилась одна семья С 2 по 13 августа — всего за одиннадцать дней — эпидемия унесла больше двух миллионов жизней по всему миру. Большинство умерли в первые три дня. Картина во всех заражённых городах была похожей. Некогда шумные улицы стояли пустыми. Ни одного обычного жителя — только специалисты противоэпидемических служб и редкие бездомные животные, которые бродили в поисках хозяев, уже никогда не возвращавшихся домой. Но и вне заражённых зон жизнь изменилась. Над людьми висела тень смерти. Медицинские маски — распроданы. Антибиотики — распроданы. Дезинфицирующие средства — распроданы. Бутилированная вода — распродана. Защитные костюмы — распроданы. Последние полмесяца у всего мира была одна тема — эпидемия. — Цзяхуа, выйдешь в баскетбол? — Не. Мать узнает — убьёт. Сейчас лучше дома в интернете сидеть. Чэнь Цзяхуа только что окончил школу в Дунчжоу и сдал гаокао. После экзаменов он отдыхал и собирался в начале августа попутешествовать по стране. Не получилось. Теперь и остаток каникул, похоже, пройдёт дома. В новостях постоянно советовали по возможности не выходить. Массовые мероприятия отменили, кинотеатры и другие общественные места временно закрывались. Но сидеть дома было мучительно. Из-за способа передачи легионеллы кондиционеры рекомендовали не включать. Разумеется, далеко не все слушались. Многие думали: меня это не коснётся — и включали как обычно. Но мать Чэнь Цзяхуа работала врачом в районном медицинском пункте. Под её влиянием, да и из собственного лёгкого интереса, парень подал документы на пятилетнюю клиническую медицину в местный медицинский университет Цзихуа и уже получил зачисление. Поэтому их семья соблюдала рекомендации фанатично. Кондиционер не включали. Душем тоже несколько дней почти не пользовались. Наверное, именно поэтому тревога в их доме ощущалась ещё сильнее, чем у соседей. Каждый день новости сообщали новые цифры смертей — пациентов, врачей, медсестёр. Родители вдруг начали уговаривать сына отказаться от места в медуниверситете, ещё год готовиться и снова сдать гаокао. Только не становиться врачом. Чэнь Цзяхуа не хотел. Не потому, что мечтал о белом халате. Просто ещё один выпускной класс он бы не пережил. Одна мысль о ежедневной войне с горами заданий вызывала зуд на коже головы. Лучше уж сейчас умереть. — Сынок, ты не понимаешь, насколько тяжело учиться на врача, — убеждала мать. — Пойдёшь в мед — считай, каждый день снова гаокао. — Месяц назад ты говорила совсем другое, — привычно огрызался Чэнь Цзяхуа. — «Работу легко найти», «врачам легче найти пару». — Пару?! Если бы врачам было так легко найти пару, я бы за твоего отца не вышла! Чэнь Цзяхуа прекрасно понимал: раньше мать толкала его в медицину не из-за великой мечты. Она сама полжизни проработала обычным врачом в медицинском пункте и считала, что могла добиться большего. Доход при этом был стабильный, вот и хотелось, чтобы сын поднялся выше. А последние дни мать перестала уговаривать и вместо этого ходила по дому, вздыхая как героиня старой повести: мол, сама загубила ребёнка, будто он уже оказался на передовой. — Сын, год повторить — вообще не проблема, — подключался отец. — Мы ещё молодые. Сначала жизнь сохранить надо, потом уже университетом наслаждаться. Причём здесь молодые или нет? Чэнь Цзяхуа уже даже спорить устал. Нет. Ещё один выпускной класс — и он облысеет до двадцати. Дунчжоу находился далеко от заражённых районов. В последние дни вся страна восхищалась врачами и медсёстрами, рисковавшими собой на передовой. И всё же в семье Чэнь, которая раньше почти гордо считала себя будущей медицинской династией, настроение изменилось именно так. — Даже баскетбола испугался? — недовольно сказал друг по телефону. — На площадке у нашего дома! Мы не в зоне эпидемии. Чего бояться? В прошлом году грипп был — и ничего. В конце прошлого — начале этого года Дунчжоу пережил тяжёлую вспышку гриппа. Тогда весь город оказался под ограничениями, интернет практически отключили, связь с внешним миром была почти полностью перекрыта. Остальная страна мало что почувствовала, а жители Дунчжоу несколько месяцев жили на нервах и даже к Празднику весны толком не оправились. Прошло полгода. Страх ушёл. А у многих вместе с ним выросла самоуверенность: «раз тогда пережили, и сейчас ничего не будет». — Сейчас другое, — вздохнул Чэнь Цзяхуа. — В мире умерло два миллиона. У мамы есть старая знакомая, врач в городской больнице. Она говорит, всё очень серьёзно, прошлогодний грипп рядом не стоял. Нельзя расслабляться. — Ладно-ладно, трус. Как хочешь. Друг отключился. — Иногда трусы просто живут дольше, — пробормотал Чэнь Цзяхуа. Хотя странно: врачом становиться он почему-то не боялся. Жара стояла невыносимая. Он вышел с телефоном на балкон, сел на стул под естественный ветер и начал листать новости. Интернет сейчас жёстко модерировали, но информации всё равно было море. Китайские новости, иностранные, слухи, вбросы — правда перемешалась с ложью. В какой-то момент даже ходили разговоры, что отдельные страны собираются полностью закрывать территорию, а мировые лидеры бегут в Гренландию и Антарктиду. Но история про мамину знакомую была правдой. Чэнь Цзяхуа читал новости об эпидемии и чувствовал тяжесть. А потом смотрел фотографии из заражённых городов: колонны медиков в защитных костюмах, ребёнок с упрямым выражением лица, люди, спокойно ожидающие эвакуации... И внутри будто появлялась сила. Конечно, эти снимки не показывали всю правду. Государству нужно было успокаивать население, поэтому для публикаций выбирали именно такие кадры. Он немного почитал официальные СМИ, затем открыл социальную сеть. И сразу увидел рекомендованный пост: «СРОЧНО: в Дунчжоу подозревают вспышку новой легионеллёзной инфекции!» — Что?.. Сердце дёрнулось. По телу прошёл холод. Эпидемия? Здесь?! Он немедленно открыл публикацию. Кто-то снял на телефон колонну изоляционных машин. Затем в них посадили странную группу людей — все в какой-то необычной драной льняной одежде. Чэнь Цзяхуа пролистал комментарии. Пользователи из Дунчжоу уже паниковали. Самоуверенность разрушилась за минуты. Сейчас появление изоляционного транспорта почти автоматически означало: здесь заражение. Чем больше он читал, тем сильнее становилась тревога. Он потянул экран вниз, чтобы обновить комментарии. Пост исчез. Удалён администратором. — Да ладно... неужели правда?.. Страх становился всё сильнее. Чэнь Цзяхуа начал искать упоминания по всему интернету. Ничего. ---------- Видео из сети После того как в интернете появилась новость о возможной вспышке в Дунчжоу, соответствующие посты быстро зачистили, но слух уже разошёлся. Люди пересылали скриншоты, обсуждали увиденное в чатах, и к вечеру город заметно занервничал. В тот же вечер власти выпустили официальное опровержение. Никакой эпидемии в Дунчжоу нет. Люди в мешковатой одежде — не подозреваемые заболевшие, а сотрудники противоэпидемических служб. Карантинные машины использовались в рамках обычного обследования. Новых случаев болезни легионеров в городе не обнаружено, причин для паники нет. Но после пережитого подобные заявления мало кого успокаивали. Дунчжоу и соседние города ещё несколько дней жили с ощущением надвигающейся грозы. Только через три дня, когда город так и не закрыли, а санитарные меры не усилили, напряжение начало спадать. Похоже, эпидемии и правда не было. Теперь народ задавался другим вопросом: зачем вообще сотрудникам Центра контроля заболеваний было наряжаться в странную мешковину? Чэнь Цзяхуа эти три дня тоже провёл на нервах. Заодно успел сто раз передумать насчёт будущего и всерьёз снова задумался: а точно ли ему стоит идти в медицину? Кроме нежелания ещё раз переживать выпускной год, была и подростковая упрямость. Не хотелось сдавать назад перед родителями. Не хотелось, чтобы одноклассники называли его трусом. В общем чате последние дни только и обсуждали новую болезнь, и все прекрасно знали, кто из класса собирается учиться на врача. Но… действительно ли он способен на такое? Если прямо сейчас выдать ему защитный костюм и приказать ехать в очаг — поедет ли он? Ответа не было. Поэтому Чэнь Цзяхуа избегал друзей, чтобы никто не заводил этот разговор, и все три дня почти не выходил из дома. Он сидел у компьютера, обновлял новости, читал зарубежные сайты через обход блокировок и переводные посты. Постепенно картина становилась шире. Житель США по имени Билл Томпсон писал: «В моём родном городке умерли все. Даже поверить невозможно, настолько это страшно и печально. Там жили хорошие люди, многие регулярно ходили в церковь. Если Бог существует, я не понимаю, зачем он допустил такую катастрофу». Делия Брод писала куда злее: «Неужели всё действительно так просто, как нам говорят? Почему среди заболевших в первые два дня смертность была почти стопроцентной, а потом резко упала? Разница чудовищная и медицински необъяснимая! До сих пор никто не дал разумного ответа, будто власти вообще не замечают очевидного. Что от нас скрывают? Нам нужен ответ!» Браунинг Джонс возмущался другим: «После катастрофы такого масштаба президент до сих пор не извинился? Серьёзно? Не надо рассказывать, что это просто новая бактерия. Мы что, живём в Средневековье? Всех бездарей из санитарных ведомств нужно немедленно выгнать». У США, Британии и других стран была своя политическая культура. Чэнь Цзяхуа прочитал десятки подобных сообщений. Пользователи, СМИ и политики требовали объяснений, чиновники каждый день выходили с новыми заявлениями. За полмесяца из-за кризиса лишились должностей уже многие, правительства трясло. Он посмотрел несколько роликов с американских уличных протестов, а затем наткнулся на новое видео. — Что за… Подделка же? Ролик был снят в Лонди, столице Британии, мегаполисе, когда-то знаменитом как «город туманов». Лонди не входил в число очагов новой инфекции. Вообще у всех заражённых районов была странная общая черта: относительно небольшие, удалённые города. Почему — никто не объяснял. На экране слышались крики с улицы. — О боже! Камера повернулась. Чёрный туман закрывал всё вокруг — небо, здания, дорогу. Человек за камерой почти кричал: — Его не было ещё десять минут назад! А теперь он везде! Везде! Смог? Промышленное загрязнение? Чэнь Цзяхуа нахмурился. Внутри снова появилась неприятная тревога. Он мало знал о Лонди, но понимал хотя бы одно: времена, когда развитые мегаполисы задыхались от фабричного дыма, давно прошли. Тяжёлую промышленность вывели далеко за их пределы. Откуда тогда взялся чёрный туман, который за минуты накрыл весь город? Это вообще настоящий туман? Ядовитый газ? Авария на ядерном объекте? Неужели Лонди сейчас уничтожают? Даже через экран было страшно. На видео люди паниковали, кто-то кричал, кто-то молился. Полицейские сами выглядели растерянными. Машины остановились и мгновенно забили улицы. Комментарии под роликом взорвались. Никто не понимал, что происходит. Начало новой катастрофы? Или очередная стадия болезни легионеров? «Может, у этой эпидемии и правда есть какая-то тайна?» — думали тысячи людей. И Чэнь Цзяхуа вместе с ними. Подобные теории ходили не первый день: неизвестная сила, тайные эксперименты, инопланетяне — в сети писали всё что угодно. Но раньше у обычных людей не было ничего похожего на прямое доказательство. А теперь? Он обновил ленту — и тут же наткнулся на новую волну видео. Теперь из Нью-Йорка. Ещё одного мегаполиса, который тоже не относился к очагам инфекции. Небо над городом заполнили птицы. Их было так много, что стаи превратились в чёрные облака. Птицы пронзительно кричали, а потом одна за другой падали — на крыши, на автомобили, на улицы — и оставались лежать неподвижными. Птицы могут переносить инфекции. Никто пока не знал, опасны ли эти трупы. Но было ли вообще происходящее нормальным? Нью-Йорк на видео погружался в хаос ещё быстрее, чем Лонди. Люди бежали куда попало. Чэнь Цзяхуа смотрел на экран и не понимал, что случилось с миром. Телефон завибрировал. «Цзяхуа, там полный кошмар! — написал друг. — Смотри видео в группе!» Он открыл чат одноклассников. События в Лонди и Нью-Йорке уже обсуждали все. «Это спецэффекты? Реклама фильма?» «Да какие спецэффекты могут выглядеть настолько реально?» «Уже зарубежные новости пишут. Всё настоящее». «…Так что, реально инопланетяне прилетели?» ---------- Заразить страхом Когда Гу Цзюнь узнал о событиях в Лонди и Нью-Йорке, он всё ещё находился в отдельном изоляторе на карантинной базе. Три дня после возвращения он провёл здесь. У Шиюй подтвердила его личность, после чего Гу Цзюнь постоянно держал связь с центральным командованием и дистанционно участвовал в работе. — Карантин, карантин… Да что там ещё проверять? — давно уже возмущался старик Тун. Не то чтобы он не понимал медицину; просто зугам верил в этом вопросе даже больше, чем Гу Цзюнь. Дом Червей, мол, не раздаёт свои «сокровища» бесплатно. — Вон сколько мест сейчас ждут этого парня! Впрочем, ворчал старик больше для порядка. Процедуры оставались процедурами. Но события того дня застали всех врасплох. После обеда Гу Цзюню приказали немедленно надеть герметичный защитный костюм, пройти через дезинфекционную камеру и выйти из изолятора через чистую зону. — А-Цзюнь, что происходит? — спросил дядя Дань. Его, Лоу Сяонин, Павлина и остальных сотрудников Отдела заклинаний тоже выпустили раньше срока. Все были в герметичных костюмах. До плановой недели карантина оставалось ещё несколько дней. Значит, случилось что-то серьёзное. — Не у нас, — мрачно ответил Гу Цзюнь. — В США и Британии. В нынешнем мире это различие уже мало что значило. Сотрудник сопровождения показал им ролики на телефоне. Группа смотрела их по дороге из карантинного корпуса, затем села в специальную машину. Её намеренно перекрасили и снабдили другими знаками, чтобы горожане не приняли транспорт за эпидемиологический конвой. Они направились в Дунчжоу. Видео не были секретными. Внутри страны распространение ограничивали, зато за рубежом они уже разошлись повсюду. — О нет… — Кэтрин побледнела. — А Австралия? Она сразу связалась с родителями и только после ответа выдохнула. Остальные сделали то же самое. В такое время можно было заснуть вечером, а утром узнать, что больше никогда не увидишь самого близкого человека. — Да сколько можно?! — выругалась Лоу Сяонин. Эпидемия ещё толком не закончилась, а какие-то ублюдки уже устроили новое представление. — Плохо. Очень плохо, — повторял дядя Дань. Шутки исчезли с его круглого лица. Чёрный туман. Мёртвые птицы. Если всё это несло сильный вирус или бактерию, последствия невозможно было представить. Однако первые признаки говорили об обратном. Чёрный туман в Лонди исчез почти так же быстро, как появился. Продержавшись меньше десяти минут, он начал рассеиваться, а ещё через десять исчез полностью. Остался только тяжёлый запах разлагающегося тела. Массового ухудшения здоровья пока не зарегистрировали. В Нью-Йорке выяснилось, что павшие птицы вообще не настоящие. Они были сформированы из той же чёрной дымки. Трупами будто устлало весь город, однако меньше чем за полчаса они растаяли и превратились в туман, оставив после себя такой же мерзкий запах. Оба мегаполиса власти экстренно закрыли. Были ли эти явления попыткой распространить болезнь, предстояло установить лабораториям. С момента событий прошёл примерно час. Сообщений о погибших пока не было. — Похоже на эффект ритуала, — сказал Гу Цзюнь по связи со штабом, пока машина ехала по городу. — Не думаю, что там обязательно есть возбудитель. Это только ощущение после просмотра роликов. Синестезии У Шиюй у него не было, но после Дома Червей восприятие подобных вещей немного изменилось. Видео не несли того настоящего ощущения смерти, которое он уже знал. У Шиюй, кстати, тоже не почувствовала угрозы — только мерзкого клоуна, который выскочил напугать публику. — Ты думаешь, цель просто напугать людей? — спросил Яо Шинянь. — Болезнетворного эффекта действительно нет? — Провести ритуал и заразить огромный город не так просто, — ответил Гу Цзюнь. — Думаю, сейчас у них нет такой возможности. Почему новый штамм Legionella сначала не выпустили сразу в мегаполисах? Теперь Гу Цзюнь понимал ответ. Всё было связано с Домом Червей. Равнина Карр — безлюдное место. Чтобы усилить связь Страны Снов с Землёй, требовались похожие удалённые районы. А поскольку противники поклонялись Р’льеху и Ктулху, им подходили ещё и прибрежные места. Поэтому первым удар принял Шаньхай. Зарубежные очаги обладали теми же признаками. Эпидемия должна была начать распространяться оттуда, постепенно укреплять связь миров и тысячеглазого червя, а вместе с ними — и заразность бактерии. Это означало, что Общество Загробной Жизни и культ Р’льеха не располагают невероятно передовой биотехнологией. Без ритуалов они, скорее всего, не способны создавать пандемии такого уровня. И, возможно, без ритуала не способны связаться с Р’льехом — а тогда как пробуждать его владыку? Именно поэтому Гу Цзюнь считал нынешние явления другой операцией. Если бы противники могли с самого начала посеять возбудитель одновременно в крупнейших городах мира, потери были бы в сотни раз страшнее. — Тогда зачем им это сейчас? — спросил Яо Шинянь. Его явно успокоило хотя бы предположение об отсутствии инфекции. — Думаю… они распространяют страх и создают хаос. От собственных слов Гу Цзюню стало холодно. Страх и хаос могли служить пищей некоторым силам — тому же Дому Червей. Может, культисты хотят снова открыть его дверь. Может, преследуют другую цель. А может, сам страх и есть цель. Стоило посмотреть на зарубежные соцсети: паника, злорадство, крики о конце света, заговоры, отчаяние, восторг людей, решивших, что настала «их эпоха»… Семена хаоса уже падали в человеческие головы. Сначала рушилось настроение общества. После пережитого люди стали нервными, как натянутые струны. Теперь одной скупкой масок дело не закончится. Сегодня Лонди и Нью-Йорк. А завтра? «Страх и хаос сами могут быть… возбудителем». Именно эта мысль пугала Гу Цзюня сильнее всего. Он давно подозревал, что болезнь кровавого кашля запускалась через психику и уже потом разрушала тело. Мир чужих письмен тогда был доведён людьми с мёртвой кожей до состояния тотального ужаса. А когда появилась болезнь кровавого кашля, остатки сопротивления окончательно сломались. Новая Legionella и эти демонстративные страшилки тоже несли людям тот же страх. — Яо, старик Тун, — сказал Гу Цзюнь в канал связи. — Нельзя позволить общественной панике расти. Возможно, это тоже эпидемия — только психическая. — Угу, — ответил старик Тун. — Я всегда говорил: если воду только перегораживать, плотину прорвёт. Теперь уже не спрячешь. — А-Цзюнь, готовься, — серьёзно добавил Яо Шинянь. — После сегодняшнего США почти наверняка признают существование сверхъестественных явлений. Мы ещё обсуждаем с ними, сколько именно раскрывать. Но наверху решение принято: если они объявят — мы объявляем сразу. И выведем тебя перед публикой. ---------- Федеральное бюро тайн Прошло два дня. Ни из Лонди, ни из Нью-Йорка не пришло новых страшных сообщений. Похоже, загадочные явления и правда оказались главным образом способом напугать людей. Но ущерб уже был нанесён. В обоих городах нарушился обычный порядок, а во всём мире тревога стала ещё сильнее. Что это был за чёрный туман? Террористическая атака? Чьё-то оружие? Аналитики строили десятки версий, но в одном сомнений не оставалось: это действительно произошло. Не компьютерная графика и не рекламный трюк. Чэнь Цзяхуа все два дня продолжал сидеть дома и обновлять ленту. Внутри страны было относительно спокойно. Зато в США накопившееся недовольство прорвало плотину. В социальных сетях разошёлся хэштег «Нам нужны объяснения». Люди требовали от властей рассказать, что происходит. — Может, там нечистая сила какая-нибудь? — тревожно предположил отец Чэнь Цзяхуа. — Какой ещё бред, — отрезала мать. — Двадцать первый век. Науке верить надо. Чэнь Цзяхуа промолчал. А точно ли нынешняя наука уже умеет объяснить всё? Ночь была глубокой. Он лежал в постели, закрыв усталые глаза, и снова думал о будущем. Сон почти пришёл, когда телефон на тумбочке зазвонил. — Ну кто ещё… Сяо Линь. У этого человека вообще существует понятие времени? Уже почти час ночи. — Алло. Что случилось? — Цзяхуа, ты ещё спишь?! Всё, всё взорвалось! Сяо Линь кричал «взорвалось», но в голосе слышались восторг и неверие. — Президент США выступает! Сказал, что сверхъестественные силы реально существуют! — Чего?! Чэнь Цзяхуа буквально подскочил на кровати. Сон исчез мгновенно. *** Последние два дня штаб Управления Небесной Тайны тоже жил в режиме ожидания. Объявлять или нет, а если объявлять — насколько подробно, решали на самом высоком уровне. По множеству причин — от внутренней политики до общественной идеологии — их страна предпочла бы пока ничего не раскрывать. Последние дни она убеждала США сохранить тайну и успокоить население другими средствами. Если бы у неё не было «препарата № 1» как аргумента на переговорах, Вашингтон, вероятно, объявил бы всё раньше. Какие расчёты стояли за американской задержкой, никто не знал. Позиция собственного руководства была простой: первыми не выступаем. Но если США откроют карты — отвечаем немедленно. Поэтому все ведомства заранее готовились. В том числе сформировали публичную команду Управления, которая могла выйти перед камерами в любой момент. После снятия завесы тайны мир неизбежно станет другим. *** — Сверхъестественные силы! Да-а-а! — Кажется, я только что понял, ради чего жить. — Всё, пошёл вступать в FBM. Когда Чэнь Цзяхуа добежал до компьютера, чат одноклассников уже превратился в лавину сообщений. Все были возбуждены так, будто сегодня миру рассказали о сверхъестественном, а завтра каждому выдадут суперсилу. Он быстро включил компьютер и полез искать трансляцию. Внутренние СМИ пока молчали, но пользователи уже обсуждали новость вовсю. Чэнь Цзяхуа подключился к зарубежным сайтам. Из-за разницы во времени у него уже наступило девятнадцатое августа, а в США всё ещё был день восемнадцатого. На экране американский президент произносил серьёзную речь. Английского Чэнь Цзяхуа хватало лишь на часть фраз, остальное приходилось добирать переводами в комментариях. Под «сверхъестественными силами» президент понимал явления, которые современная наука пока не умеет объяснить. Для древнего человека даже самый дешёвый смартфон выглядел бы чудом. Речь не обязательно о духах или богах. В каждом времени существовали свои неизвестные явления. И в последние год-два нынешние неизвестные стали заметно активнее. Новая болезнь легионеров, странности в Нью-Йорке и Лонди — во всём этом присутствовало влияние сил, которые человечество ещё не понимает. Чем дольше Чэнь Цзяхуа слушал, тем сильнее билось сердце. Вопросов стало больше, но страх почему-то ослаб. Наконец хотя бы появилось направление, в котором искать ответы. Президент заявил, что мир оказался в опасности. — Но у нас есть самая надёжная опора, самое острое оружие и огромная сила. И вот тут Чэнь Цзяхуа, Сяо Линь и половина их класса окончательно взорвались от восторга. США рассекретили тайное государственное ведомство — Federal Bureau of Mystery, Федеральное бюро тайн, сокращённо FBM. Это была отдельная структура, не имеющая отношения к привычному FBI, и занималась она именно сверхъестественными угрозами. Mystery — тайна, загадка, нечто непонятное. Корень слова уходил к греческому mysterion — «тайный религиозный обряд». Вместе с ведомством публике представили группу его элитных сотрудников. Белые и чернокожие, мужчины и женщины. Мужчины — высокие и эффектные, женщины — яркие и привлекательные. Формы на них не было. Каждый был одет по-своему, дорого и стильно, но вся группа выглядела так, будто её собрали специально для постера о супергероях. — Я благодарю FBM за огромный вклад в победу над кризисами, угрожавшими нашему миру, — завершил президент. — Да благословит нас Бог. Интернет взорвался по-настоящему. Миллионы людей впервые увидели кусочек реальности, о существовании которой даже не подозревали, и просто не знали, как на это реагировать. В чате одноклассников восемь сообщений из десяти были про FBM. Вэй Минсюань: «А у нас вообще есть такое ведомство?» Жэнь Юй: «Думаю, есть. Наверняка во всех странах было и просто все молчали». Ли Цзяци: «Есть-то есть, только боеспособность, наверное, так себе…» Ван Цзыжуй: «Наверное, следят, чтобы после 1949 года нечисть самовольно не заводилась. хд» Чэнь Цзяхуа поморщился. Сам он был на подъёме и читать такое было неприятно. Он уже набрал: «А вдруг наше ведомство сильнее FBM? Поэтому у нас и не было чёрного тумана». Палец завис над кнопкой отправки. Через секунду он удалил текст. Наверное, где-то глубоко внутри он и сам не слишком верил в собственную версию. — Эх… И тут вспомнились те странные «эпидемиологи» в мешковине, из-за которых несколько дней назад весь Дунчжоу перепугался. Сравнение получалось убийственное. Вот они — и вот люди из FBM, выглядящие как элитная супергеройская команда. Чэнь Цзяхуа вздохнул и написал осторожнее: «Наверное, у нас тоже всё нормально. Военные-то сильные». В это время остальные уже обменивались мемами и шутили, что пора заканчивать разговоры, пока за ними не пришли. Его сообщение почти никто не заметил. ---------- Пресс-конференция После речи президента и выхода FBM из тени аббревиатура мгновенно стала одним из самых популярных тегов англоязычного интернета. Люди со всего мира писали всё подряд — восторг, благодарность, страх, любопытство. Алан Брайан: «Я горжусь FBM! Все эти годы они молча делали самую опасную работу, а мы даже не знали. Им, должно быть, было очень тяжело. Они герои. Теперь они наконец вышли из тени — я горжусь ими!» Александр Бодуэн: «Я француз и обычно далеко не поклонник США, но бойцам FBM, которые сражаются с неизвестными силами, скажу одно: молодцы!» Комментарий собрал огромное число отметок со всего мира. Ещё больше внимания привлёк пользователь KIUD1351: «Боже! Я знаю Гранта Белла! Мы учились в одном университете и хорошо дружили. Вскоре после выпуска он словно исчез — связаться было невозможно. Так вот куда он ушёл! Ничуть не удивлён. Белл всегда был выдающимся». Грант Белл входил в публичную группу FBM. Ему было чуть за тридцать. Рост — около 190 сантиметров. Чёткие черты лица, высокий нос, глубокие зелёные глаза. Внешность одновременно киногероя и сурового бойца. Америка смотрела на таких людей и чувствовала гордость. Всего в элитной группе было одиннадцать человек. Особенно выделялись ещё несколько. Майкл Гиббс — чернокожий мужчина за тридцать, ростом почти два метра, лысый, почти никогда не улыбающийся. Мускулатура такая, будто голыми руками способен переломить волка. Хелен Клэр — двадцать пять лет, рост 175 сантиметров, длинные огненно-рыжие волосы. Самая заметная женщина команды. Глаза серые, кожа необычно бледная; на фоне рыжих волос это придавало ей почти ведьминский вид. Холлидей Малт — самый молодой, всего девятнадцать. Ему хватило одного появления на экране, чтобы обзавестись армией поклонниц по всему миру. Красота первой цепляла взгляд. Остальные выглядели от просто приятных до совершенно обычных, поэтому публика пока обращала на них меньше внимания. Впрочем, никто не знал — может, самые сильные как раз не были фотогеничными. Но все одиннадцать выглядели физически крепкими, а в глазах была та особая собранность, которую трудно сыграть. Знавшие внутреннюю кухню понимали: это не декоративная рекламная группа. Перед камерами действительно сидели ведущие бойцы мобильного подразделения FBM. Сразу после появления у Белого дома они отправились на пресс-конференцию. Элитные сотрудники расселись за длинным столом, почти как звёзды Голливуда. Перед каждым — микрофон. Зал был забит журналистами. Трансляцию показывали телеканалы и интернет-платформы. Смотрели не только американцы — следил весь мир. Экраны работали в больницах заражённых городов, в барах безопасных районов и на огромных уличных панелях Нью-Йорка. — Господин Белл, как вы определяете «сверхъестественные силы»? — спросил один журналист. — И обладают ли сотрудники FBM сверхспособностями? — Нет, — улыбнулся Грант Белл. — Мы не Мстители и не Люди Икс. Сверхъестественное не означает суперсилы и не делает человека бессмертным. Мы обычные люди. Просто нам довелось увидеть больше. Разумеется, перед пресс-конференцией всем подробно объяснили, что можно говорить, а что нельзя. — Мы хотим узнать больше о новой болезни легионеров, — продолжил другой журналист. — Как на неё повлияла аномальная сила? И что вы сделали, чтобы болезнь перестала быть такой смертельной? По залу прошёл одобрительный гул. Этот вопрос волновал всех. Эпидемия всё ещё висела над миром тяжёлой тенью. — На самом деле… — улыбка Белла осталась прежней, но он сделал паузу. — В этой катастрофе до сих пор много загадок. Расследование продолжается, и мы пока не можем делать окончательных выводов. Полного раскрытия никто и не ожидал. Иначе FBM не удалось бы хранить тайну столько лет. Но журналисты на то и журналисты — нужно вытянуть хоть что-нибудь. — Тогда что именно вы делали? — не отступал репортёр. — Вы сражались с этими силами? Это были какие-то существа? Вы использовали огнестрельное оружие, холодное оружие, религиозные ритуалы? Вопросов было много, но смысл один: расскажите, как выглядит ваша работа. — Ну… — Белл моргнул зелёными глазами, опёр щёку на ладонь, поправил волосы и замялся. — Обычно мы, э-э… Майкл Гиббс рядом провёл рукой по лысине. Хелен Клэр сидела без выражения. Другие кто поднял бровь, кто пожал плечами. Журналистам показалось, будто вся группа без слов отвечает: «Да ничего особенного». И одновременно: «Лучше не спрашивайте. Услышите — потом спать не сможете». В комментариях к трансляции публика пришла в восторг. «Вот это ребята!» «Я всё равно уверен, что суперсилы есть. Если завтра Белл или Малт начнёт стрелять паутиной — не удивляйтесь». «Я уже влюблён в Хелен Клэр». «Вот тот момент, когда особенно гордишься Америкой. Мы снова впереди и ведём человечество за собой». Наконец Белл сказал: — Могу лишь повторить: ситуация с новой болезнью легионеров чрезвычайно сложна. Подробности будут сообщать постепенно. Пресс-секретари аккуратно перевели разговор на другие темы. Но у зрителей всё равно осталось ощущение, что сотрудники FBM слегка уклоняются от конкретики — то ли из-за секретности, то ли потому, что действительно не хотят рассказывать лишнее. Как бы там ни было, выход FBM в свет стал для мира сильнейшим психологическим уколом: неизвестность всё ещё страшна, но теперь хотя бы известно, что с ней кто-то борется. А вот в китайском интернете настроение становилось всё хуже. Люди смотрели на американцев с завистью и всё сильнее раздражались: местные СМИ по-прежнему молчали, обсуждения на платформах приглушали, комментарии ограничивали. Что, и дальше скрывать сверхъестественное? Или у них действительно нет собственного ведомства? Даже самого слабого? ---------- Объявление Чэнь Цзяхуа тоже смотрел пресс-конференцию FBM. Английский понимал плохо, так что скорее наблюдал за картинкой и одновременно листал обсуждения. В сети всё сильнее росло недовольство, однако интернет никогда не говорил одним голосом. Многие сохраняли спокойствие и уверенность: пусть FBM силён, но собственное тайное ведомство наверняка существует и тоже не сидит без дела. Если вспомнить последние год-два, косвенных признаков хватало. США сами сказали, что аномальные явления особенно активизировались именно недавно. А сколько странных историй за это время появлялось в местном интернете, чтобы затем быть объявленными слухами? Может, часть из них была правдой. И если после тех событий не случилось огромных катастроф — значит, кто-то их останавливал. Чэнь Цзяхуа такая логика нравилась. Прошло всего около получаса с президентского выступления, но споры уже кипели повсюду. В чате одноклассников тоже. — Я теперь вообще сомневаюсь, что у нас есть хоть что-то подобное, — снова написал Ван Цзыжуй. Он и Ли Цзяци явно вошли во вкус. Жэнь Юй, обычно мирный человек, неожиданно сцепился с ними: — В Нью-Йорке несколько дней назад весь город был в чёрном тумане и мёртвых птицах. Его до сих пор держат закрытым, и никто не знает, что это было. А у нас ничего такого нет. Как думаешь, почему? Ван Цзыжуй: «Потому что нас не выбрали? хд» Чэнь Цзяхуа уже начал злиться. Он не любил ссориться с одноклассниками, но школу они всё равно закончили — кого теперь бояться? «Ван Цзыжуй, тебе самому не кажется, что уже несмешно?» — написал он. Стоит человеку войти в спор, и позиция быстро становится важнее здравого смысла. Возможно, Ван Цзыжуй сначала просто шутил, но теперь начал перегибать: «Значит, у нас есть элитный отряд муниципальных инспекторов. Никакое сверхъестественное границу не пройдёт». Сяо Линь: «Хватит ругаться, хватит! Спать идите». Друг пытался всех успокоить, но Чэнь Цзяхуа уже не хотел отступать. Он начал печатать ответ — и вдруг чат снова взорвался. Сообщения посыпались десятками. «ВКЛЮЧАЙТЕ ТЕЛЕВИЗОР!» «Объявили! Наши тоже объявили! Сейчас официальное заявление читают!» «Всё, ухожу вступать в Управление Небесной Тайны!» — Чего?! Чэнь Цзяхуа вспыхнул от восторга, вылетел из спальни и включил телевизор. — Пап! Мам! Вставайте! Объявили! — Что объявили? — сонно вышли родители. — Что случилось посреди ночи? Не спала в эту ночь далеко не одна их семья. Если посмотреть с балкона, в окнах домов один за другим зажигался свет. Если подняться выше, можно было увидеть, как просыпается весь город. Будто над ним внезапно прогремел гром. Конечно, кто-то всё равно продолжал крепко спать и не интересовался ничем. Телевизор был не единственным источником: трансляция шла в интернете, и большинство смотрело её с телефонов — в постели, на улице, на работе. Да. Объявили. О существовании «сверхъестественных сил» — то есть явлений, которые человечество пока не умеет объяснить, как древний человек не понял бы солнечного затмения. И одновременно раскрыли специальное ведомство. Управление Небесной Тайны. Именно оно занималось аномальными явлениями. Но сильнее всего сердце Чэнь Цзяхуа забилось из-за другой части официального сообщения. Сначала государство выразило соболезнования погибшим в эпидемии, семьям жертв и пострадавшим. Затем поблагодарило все ведомства, участвовавшие в борьбе с катастрофой, особенно медиков, исследователей и военных на передовой. А потом прозвучало главное. Аномальную силу, присутствовавшую в нынешней катастрофе, ликвидировала мобильная оперативная группа Управления Небесной Тайны. У Управления и раньше было множество крупных заслуг, но эта группа сыграла особую роль. Единственный в мире препарат, способный эффективно лечить новую болезнь легионеров, был разработан научной командой благодаря выдающимся и героическим действиям командира и врача группы Гу Цзюня. Препарат мог полностью вылечить заболевание. Его уже применяли в очагах и передавали другим странам, включая США, в рамках международной помощи. По мере продолжения противоэпидемической работы новая болезнь должна была быть окончательно остановлена. Сообщение было сухим, официальным и охватывало почти все главные вопросы. Секретов раскрыли немного, но в отличие от расплывчатых ответов FBM прозвучали конкретные утверждения. Именно поэтому в нём чувствовалась сила даже без громких лозунгов. В конце объявили: через полчаса пройдёт ночная пресс-конференция, на которой перед публикой появятся элитные сотрудники Управления, в том числе командир Гу. Полчаса — чтобы новость успела разойтись и СМИ подготовились. — Так вот как всё было… Это мы остановили… После прежней унылой зависти резкий поворот казался Чэнь Цзяхуа почти нереальным. Он посмотрел на телефон. Чат одноклассников превратился в хаос. Чэнь Цзяхуа вернулся к компьютеру. Весь интернет уже сходил с ума. Те, кто раньше сохранял уверенность, теперь праздновали победу в споре. Пресс-конференция FBM тем временем ещё шла, но атмосфера там заметно изменилась. В комментариях появились вопросы и недоверие. Некоторые американские зрители прямо писали, что сообщение Управления — ложь, что лекарство наверняка украдено или присвоено. Но представители FBM не стали спорить. Журналисты тоже уже увидели новости и спросили Гранта Белла, что он думает о только что раскрытом Управлении Небесной Тайны. — Я горжусь своими друзьями из Управления, — серьёзно ответил Белл. — В этот раз они проделали выдающуюся работу. При глобальных катастрофах мы обязаны сотрудничать. FBM тоже оказывало поддержку. Майкл Гиббс, Хелен Клэр и остальные молчали. Журналисты переглянулись. То есть… да. Эту катастрофу действительно остановили не сотрудники FBM. Китайское заявление не преувеличивало. — Правду не сделаешь ложью, а ложь — правдой! — Чэнь Цзяхуа ударил кулаком по столу. Вот теперь полегчало. Не зря их страна объявила позже всех. Значит, знала, что доказательства на руках и чужой заслугой никто не прикроется. Чэнь Цзяхуа уже с удовольствием вернулся в чат. «Так кто там говорил, что у нас только муниципальные инспекторы?» Жэнь Юй, Сяо Линь и ещё несколько человек тут же начали отмечать Ван Цзыжуя. Ван Цзыжуй: «Ха-ха… Да я пошутил! Вы что, всерьёз приняли? хд» Потолкав прежних пессимистов ещё немного, группа переключилась на куда более интересные темы. Как вступить в Управление? Что за мобильная группа? Кто такой командир Гу Цзюнь? Наверное, взрослый дядька вроде профессоров и ведущих врачей в больницах? Девушек особенно интересовало, есть ли среди сотрудников Управления красивые мужчины. Военные ведь обычно красивые, да? Полчаса никогда ещё не тянулись так долго. Наконец началась пресс-конференция Управления Небесной Тайны. ---------- Выход на сцену В зале пресс-конференции царила торжественная тишина. Места для журналистов были заняты до отказа, а гостевая трибуна на сцене пока пустовала. После представления ведущего из бокового прохода один за другим вышли восемь сотрудников Управления Небесной Тайны — пять мужчин и три женщины. Все в безупречной форме, с рабочими удостоверениями на груди. Подойдя к столу для гостей, они отдали честь камерам и заняли свои места. Пресс-конференция отличалась от встречи с журналистами: основная задача — официально сообщить информацию СМИ и публике, а вопросы прессы сегодня вообще не предусматривались. Стоило восьмёрке появиться, как у журналистов загорелись глаза. Все они были молодыми или в самом расцвете сил, и уже один их вид внушал бодрость. Зрители прямой трансляции отреагировали ещё бурнее. Так вот он какой, Гу Цзюнь? — Ой, да сколько этому парню лет?! — ахнула мама Чэня. Отец тоже опешил: — Цзяхуа, он же на вид ненамного старше тебя. Вообще-то официальная справка уже была опубликована: двадцать два года, отличник, студент восьмилетней программы клинической медицины Медицинского института Дунчжоуского университета. Чэнь Цзяхуа и сам был поражён. В груди вдруг зашевелилось что-то горячее. Командир Гу ведь начинал врачом… А девушки в классовом чате уже совсем потеряли голову. Откуда-то взялась целая очередь сообщений: «Я навсегда люблю Гу Цзюня!» — «Всё, подписалась!» Потому что отличник? Нет. Потому что Гу Цзюнь оправдывал своё имя — выглядел он действительно отлично. Рост сто восемьдесят два сантиметра сам по себе не был чем-то редким, но держался он очень прямо. Сказать, что красивее лица свет не видывал, тоже нельзя. И всё же в нём была какая-то притягательность. Даже Чэнь Цзяхуа, парень, её чувствовал. Спокойный. Острый. Будто с ним можно легко сблизиться — такой человек умеет позаботиться и о себе, и о других. И в то же время в нём ощущалась опасность: лучше не нарываться. Вспомнив, что перед ним командир мобильной оперативной группы, Чэнь Цзяхуа решил: наверное, такой характер появляется, когда слишком долго ходишь по грани жизни и смерти. Жэнь Нин: «Этот Гу Цзюнь… реально красавчик». Сяо Линь: «Чего-то я его взгляда побаиваюсь, это нормально?» Когда завеса тайны вокруг Гу Цзюня поднялась, интернет и дома, и за рубежом заметно встряхнуло. Иностранцев больше всего поражал его возраст; своих — сочетание молодости и внешности. До такой степени, что у некоторых возник новый вопрос: неужели государство вывело командира Гу на публику именно потому, что он молодой и красивый? Если это просто рекламный образ, то отечественная пропаганда никогда ещё не работала настолько эффективно. Ван Цзыжуй написал: «Почему мне кажется, что Гу Цзюнь похож на одного из людей в холщовой одежде, которых несколько дней назад на улице увезли в карантинной машине? Смотрите видео». Этим сообщением Ван Цзыжуй мгновенно заработал новую волну ненависти. «Что за бред?» «Завидуешь просто!» Но Чэнь Цзяхуа неожиданно ощутил то же самое. Видео сняли издалека, лица почти не разобрать, однако по росту и силуэту… действительно чем-то похож. Наверное, показалось. — Я обязательно поступлю в Управление! Братик Цзюнь — мой! — написала одноклассница Се Ии, то ли шутя, то ли всерьёз сходя с ума. И тут же началась новая цепочка одинаковых сообщений. Вот уж любители всего нового. Совсем недавно те же люди клялись в вечной любви красавчикам из FBM. Но Се Ии была далеко не одна. В интернете уже начал стихийно складываться фан-клуб Гу Цзюня, а с учётом официальной поддержки рос он с невероятной скоростью. И всё же, как бы эффектно ни выглядел Гу Цзюнь, парней больше всего интересовали красивые девушки. В восьмёрке мужчин представляли Гу Цзюнь, Сюэ Ба, Мо Цин, Фэн Вэй и Ло Дань, которого в официальной справке назвали по прозвищу Дядя Дань. Женщины — двадцатиоднолетняя У Шиюй, двадцатидевятилетняя Лоу Сяонин и двадцатипятилетняя Павлин. Все трое были привлекательны. Взгляд прежде всего цеплялся за повязку на правом глазу Лоу Сяонин, а затем — за самую молодую, коротко стриженную девушку. Она не была ослепительной красавицей, от которой забываешь дышать, зато в ней чувствовалась лёгкая живость, на которую приятно смотреть. Выражение лица у неё было дружелюбное и расслабленное, а сидела она свободнее всех на сцене. Сяо Линь: «Ой, эта У Шиюй вроде милая». Хуан Мэйцин: «Ты точно хочешь назвать сотрудницу спецслужбы милой? Может, она тебя одной рукой поднимет легче ведра». Вэй Минсюань: «Вы на её посадку посмотрите. Так сидят настоящие боссы. По-моему, она там вообще самая сильная». Чат загудел. Даже те, кто обычно никогда не писал, внезапно ожили, хотя было уже больше двух часов ночи. После коллективного расследования класс пришёл к выводу: У Шиюй точно выдающийся боец и далеко не рядовой член восьмёрки. Логика была безупречной: вы только посмотрите, какого уровня мероприятие. А она умудряется сидеть так, будто развалилась на домашнем диване. Кто кроме настоящего мастера способен на такое? Говорят же, сильнейшие умеют прятаться. Может, Гу Цзюнь только выглядит опасным, а настоящая гроза среди них — У Шиюй. Но парней это не отпугивало. Пусть хоть одной рукой поднимает — они согласны. Разумеется, вкусы у всех разные. Чэнь Цзяхуа, например, особенно очаровала Лоу Сяонин. Чэнь Цзяхуа: «По-моему, Лоу Сяонин с одним глазом просто огонь. Кто со мной?» Чжоу Цзесюань: «Павлин — метиска! Английское имя Кэтрин Ли! А-а-а, обожаю таких, прямо в сердце». Ван Цзыжуй: «Выбирать должны молодые. Я взрослый человек, беру всех. *самодовольная ухмылка*». И не все девушки, конечно, смотрели только на Гу Цзюня. Если не считать Дядю Даня, которого почти никто не обсуждал, массивный Сюэ Ба и смешанной крови Мо Цин тоже быстро обзавелись поклонницами. Даже Фэн Вэй со своей спокойной, немного усталой интеллигентностью собрал небольшую группу фанатов. Разумеется, это была не модельная выставка и не презентация кинозвёзд. Внешность ничего не говорила об их профессиональных способностях. Но люди ещё не знали, что вообще такое «сверхъестественные силы», и понятия не имели, на что способны сотрудники Управления. Пока обсуждать оставалось хотя бы лица. Хотя Чэнь Цзяхуа подозревал: даже когда способности станут известны, лица всё равно будут обсуждать. Такой уж мир. FBM вывели на сцену целую группу красивых мужчин и женщин — ну и мы не проиграли. В интернете даже шутили, что Дядю Даня специально включили в состав, чтобы рекламная задумка не выглядела слишком очевидной. Но на самом деле всем, конечно, хотелось узнать, что эти люди умеют. И тут у зрителей по всему миру был один общий вопрос. У них ведь есть сверхспособности, да? Чэнь Цзяхуа смотрел трансляцию по телевизору, параллельно переписывался в телефоне и листал соцсети с форумами. Везде кипела жизнь. Мрачная атмосфера последних недель заметно рассеялась. Тем временем ведущий рассказал ещё немного об Управлении Небесной Тайны, после чего настал черёд выступления гостей. Зрители увидели, как сидевший в центре командир Гу опустил взгляд на лежащий перед ним текст, снова поднял глаза и с серьёзным лицом начал говорить. ---------- Речь Гу Цзюня «Дитя, разве не наступает новая эпоха? Разве это не поворотный момент истории?..» «Если бы не эта эпидемия, вы и дальше жили бы как крысы в подземных ходах. Говорили бы, что сражаетесь с тьмой, хотя сами всё это время существовали внутри неё». Когда Гу Цзюнь вместе с У Шиюй и остальными вышел в зал пресс-конференции, ему почудился шёпот, перемешанный со странными резкими звуками. «Теперь о вас знает весь мир. Они смотрят на тебя. Обсуждают тебя — лицо, способности, личность». «Сначала они будут почитать тебя и любить. Очень скоро — возненавидят. Потому что ты не сумеешь остановить все новые бедствия. Потому что ты чумной доктор…» Отдав честь и заняв место, Гу Цзюнь медленно вдохнул. Перед ним сидели десятки журналистов, в его сторону были направлены объективы камер. Да. Их действительно видел весь мир. Это и правда был исторический поворот. После всего пережитого даже сейчас большинство вышедших на сцену немного нервничали. Самой спокойной, конечно, оставалась У Шиюй. А в ушах Гу Цзюня шёпот становился всё громче, почти превращаясь в рёв. Откуда он взялся? Психическая атака? Или собственная тревога, спрятанная глубоко в подсознании? Он не знал. Только сосредоточился и подавил поднимающееся внутри раздражение. Его воля давно закалилась. Одними словами его не поколебать. Но всё тело неприятно зудело, будто кожу кто-то понемногу грыз. — Солёный Цзюнь? — У Шиюй заметила неладное, слегка наклонилась к нему и тихо спросила: — Тебе плохо? — Всё нормально. — Он жестом велел ей сесть ровнее и показал остальным, что в порядке. Внутри него жила тёмная сила. Он и сам когда-то поглощал тёмную силу. Общество Загробной Жизни слишком хорошо его знало, поэтому этот голос не удивлял. Может, именно это и было частью той «чёрной мглы», что теперь нависла над страной. Хотят заставить его сорваться прямо в эфире? Отличный способ ударить по доверию людей. Гу Цзюнь собрался и мысленно ответил на подступавшее безумие. Новая эпоха и правда пришла. Новые эпохи всегда приходят, одна за другой. Только, к сожалению для вас, совсем не такая, какую вы ждёте. Голос на мгновение умолк, а затем зазвучал ещё более искажённо. «Какая же? Вы ещё стоите у порога, а между странами уже вражда, между ведомствами — трения, между людьми — расколы… Хотя постой. Эти расколы были всегда, разве нет?» Перед глазами Гу Цзюня вдруг что-то мелькнуло. Или это возникло прямо в сознании. Размытые, но понятные образы сетевых обсуждений. Недоверие иностранцев к Управлению Небесной Тайны, насмешки, ругань. Подобные голоса звучали даже внутри страны. Повсюду вспыхивали ожесточённые споры. Неужели противник передавал ему это напрямую в сознание? Стоило Гу Цзюню прислушаться — и он начал принимать эти образы. Его удивило другое: ощущение было не такое, как при близком контакте. Скорее напоминало ту передачу, когда они с У Шиюй находились на разных концах континента. Так далеко — и всё же они способны точно найти его, да ещё передавать настолько ясно. Связь между ним и этими людьми действительно существовала. Искажённый голос снова заговорил: «Глупцы даже перед самой смертью не смогут по-настоящему объединиться. Обычных человеческих распрей хватит, чтобы разорвать вас на части». — А теперь от имени Управления выступит командир Гу, — объявил ведущий. Настал его черёд. У Гу Цзюня и без того было что сказать сегодня, но лежавшая перед ним речь пришла сверху, из отдела пропаганды. От него требовалось просто прочитать текст. Зловещий голос усмехнулся: «Посмотри на себя. Серьёзно произносишь глупые, фальшивые шаблонные слова. Как же смешно это выглядит рядом с силами, выходящими за пределы человеческого, рядом с великими существами. Не захочешь возвыситься — так и будешь барахтаться в грязи. В грязи родишься. В грязи умрёшь». — Доброй ночи, — сказал Гу Цзюнь, посмотрев на текст, а затем прямо в камеру. Голос раздражал его. Лицо стало ещё строже. И тут он принял решение. Прочитал всего одну строчку — и отложил листы. По большому счёту разница между заготовленной речью и тем, что он хотел сказать сам, была не так велика. Но ведущий, пресс-секретари и несколько сотрудников рядом заметно напряглись. Что он делает? — Сейчас два часа двадцать пять минут ночи. Но врачи, исследователи, спасатели и другие сотрудники в очагах эпидемии всё ещё работают — в больницах, лабораториях, на улицах и на своих постах. Я хочу выразить вам глубочайшее уважение. Каждый из вас — герой. В зале стало ещё тише. Журналисты слушали молча. Зрители перед экранами тоже притихли. Кто-то смотрел трансляцию из тёплой постели. Кто-то шёл по безопасной улице. Но в эту самую минуту другие люди несли на себе тяжесть, о которой большинство даже не задумывалось. Режиссёрская за сценой уже запаниковала. Командир Гу ушёл от текста — надо переключать эфир или нет? Но старый директор, дядя Тун и несколько руководителей остановили пропагандистов. Пусть говорит. Сюэ Ба, Дядя Дань, Лоу Сяонин поглядывали на него. На потерю контроля не похоже. У Шиюй тоже не волновалась. Что бы ни шептал тот странный голос, Гу Цзюнь продолжил: — Возможно, у кого-то сложилось впечатление, будто новую болезнь легионеров победили только мы. Это не так. Чтобы победить легионеллёз — как и любую катастрофу, — нужна сила всех служб. Без эпидемиологов невозможно правильно организовать людей и сохранить порядок. Без исследователей, сутками работающих в лабораториях, не появятся лекарства. Без врачей и медсестёр на передовой, которые идут на риск, больных некому лечить. Без стойкости самих пациентов и их семей болезнь тоже не победить. Говоря это, он чувствовал, как дрожит сердце. Перед глазами вставало множество людей. Большинство из них он почти не знал, но их взглядов уже никогда не забудет. — За последние дни я прочитал много предсмертных писем погибших сотрудников. Это тоже было частью работы. Он проверял, не возникнет ли вновь отклика от тысячеглазого червя, хотел убедиться, что умершие действительно ушли навсегда. Но вместе с этим перед ним открылись жизни множества обычных — и совсем не обычных — людей. И тех, кого он знал раньше. — Хуан Линь, лечащий врач больницы посёлка Цзянсин в Шаньхае. Двадцать восемь лет. Она хотела поступить в магистратуру, выйти замуж за своего парня. Больше всего переживала за родителей и своего пса Додо. — Ли Хуайхай, лечащий врач городской больницы Шаньхая. Тридцать два года. Он мечтал взять несколько месяцев отдыха, пожить у моря и почитать книги. До гибели доктор Ли шесть лет работал в пульмонологии и ни разу не пропустил смену. — Ян Фан, сотрудник Оперативного отдела Управления. Двадцать пять лет. Письмо он оставил перед выходом на задание. Хотел вернуться домой и поесть маминой еды. Особенно скучал по её свиным рёбрышкам в кисло-сладком соусе. Из-за работы два года не был дома. Гу Цзюнь называл одно имя за другим. И всё равно не мог назвать всех. На его сердце лежала целая гора подобных писем, а прочитанные составляли лишь малую часть от числа погибших в этой катастрофе. Многие вообще не успели оставить ни слова. — Хэ Фэн, главный специалист Шаньхайского центра контроля заболеваний. Сорок три года. Он хотел только одного: чтобы его пожилые родители, жена и дочь выжили. Хотел увидеть, как дочь растёт — идёт в начальную школу, потом в среднюю, в университет, встречает любимого человека и выходит замуж. — Шэнь Хаосюань. Восемнадцать лет. Он собирался поступать в университет. А его последним желанием было признаться в любви однокласснице, которая нравилась ему со школы. Гу Цзюнь старался не дать голосу дрогнуть, не позволить эмоциям захлестнуть себя. Но глаза уже покраснели. Люди рядом тоже были потрясены. Журналисты — не меньше. — Это обычные люди с обычными желаниями, — сказал он. — Неидеальные. Может быть, не великие. Но это и есть мы. Что-то внутри наконец встало на своё место. А странный голос, напротив, становился всё слабее. — В мире полно проблем. Он несовершенен. Но именно из-за наших маленьких желаний этот мир стоит защищать. В глазах Гу Цзюня мелькнул холодный блеск. Теперь он объявил решение, уже принятое руководством: — Управление Небесной Тайны первым вступает в предложенную нашей страной международную организацию — Всемирный оккультный альянс. Мы призываем государства мира отложить разногласия и наладить глубокое сотрудничество в этой сфере. Он сделал паузу. Следующая фраза была уже его собственной. Для публики, для журналистов — и для того голоса. — Наша цель проста. Всё, что попытается разрушить спокойную жизнь человечества, мы уничтожим. Зал взорвался гулом. Журналисты не ожидали подобного и оживлённо переговаривались. А зрители у телефонов и телевизоров буквально вскипели. Тайное ведомство только-только вышло из тени — и сразу же объявляют о международном союзе! Гу Цзюнь поднялся. Рядом встали остальные. Все — с твёрдыми лицами, кроме одного по-прежнему совершенно спокойного человека. Он сказал именно то, что они сами хотели сказать. Восьмёрка снова отдала честь и под громкие аплодисменты направилась за сцену. В коридоре Гу Цзюнь уже не слышал странного голоса. Прячьтесь подальше. В самом глухом, самом забытом всеми горном логове. Потому что теперь он идёт за ними. Да. Только что это было объявлением войны. Он устал постоянно обороняться. Устал каждый раз разгребать последствия уже случившейся беды. Новая эпоха. Новая организация. Значит, и действовать пора по-новому. Он будет сам вытаскивать этих ублюдков одного за другим. Хватать за шкирку и добивать. Он верил в это. И именно такой должна стать настоящая золотая эпоха. ---------- Открылся Университет Небесной Тайны Для многих ночь девятнадцатого августа так и осталась бессонной. А другие спокойно проспали её — и, проснувшись, обнаружили, что мир словно стал другим. Сверхъестественные силы. FBM. Управление Небесной Тайны. Всемирный оккультный альянс… Стоило открыть газету — первые полосы были только об этом. В приложениях и на сайтах новости шли сплошным потоком. На фотографиях снова и снова появлялась впервые показанная публике восьмёрка сотрудников Управления, а в центре кадра чаще всего оказывался Гу Цзюнь. Государство не ограничилось одним объявлением. Одновременно вводились новые правила и меры для наступившей эпохи. Нельзя было допустить, чтобы всё скатилось в прежние массовые увлечения «цигуном» и подобной чепухой. Новые решения проверяли на прочность всю государственную систему, но большая часть этой работы не относилась напрямую к Управлению. Само Управление Небесной Тайны вышло из тени и принесло людям одновременно воодушевление и чувство защищённости, однако всё равно оставалось окутано тайной. На только что запущенном официальном сайте информации было совсем немного. Там же появился «экстренный номер Управления Небесной Тайны», по которому граждане могли сообщать о любых странных происшествиях. На самом деле подобные сведения собирали и раньше, просто под другими вывесками. Часть историй после проверки даже превращалась в выпуски программ вроде «Наука объясняет». Но у любого нового явления есть первые три минуты славы. После всех недавних бед люди и без того были нервными. Стоило опубликовать номер — линии по всей стране мгновенно перегрузились. — Алло? Это экстренная линия Управления? Мне в последнее время всё кажется, что кто-то смотрит мне в спину… — Это Управление Небесной Тайны? Я живу на последнем, двадцать третьем этаже, но последнее время постоянно слышу, будто сверху падают стеклянные шарики… Если верить исследованиям, подобные звуки хотя бы раз слышали почти восемьдесят процентов жильцов независимо от этажа. Научное объяснение — температурное расширение и сжатие железобетонных конструкций. Девяносто девять процентов сообщений не представляли никакой ценности. Но если находился хотя бы крошечный настоящий след, дело сразу попадало в систему расследования и получало повышенный приоритет. Среди множества новых мер больше всего внимания привлекла другая новость. Государство учреждает «Университет Небесной Тайны» и набирает студентов со всей страны! На деле университет создавали на базе прежней центральной учебной академии. В дальнейшем планировалось открыть и другие школы Небесной Тайны, а в обычную систему образования постепенно добавить курсы, связанные со сверхъестественными явлениями, чтобы находить и выращивать больше талантов. И, конечно, чтобы все люди со способностями и потенциалом попадали к государству, а не к преступникам. Для огромного числа молодых людей эта новость стала исполнением мечты. Они хотели попасть внутрь этого мира. Хотели увидеть своими глазами, что вообще называют сверхъестественной силой. Той ночью после речи Гу Цзюня Чэнь Цзяхуа долго не мог успокоиться. Страх ещё оставался, но решение уже созрело. Он тут же объявил родителям: — Всё-таки пойду в медицину. А потом вступлю в Управление Небесной Тайны! Никто не ожидал, что возможность появится так быстро. Первый набор Университета Небесной Тайны объявили среди выпускников этого года. Вступительное испытание назначили всего через десять дней. Как именно будут отбирать — не объяснили, зато учителям отдельно передали: пусть абитуриенты хорошо отдыхают и приходят бодрыми. Это очень важно. Стране срочно требовались люди, но участие оставалось добровольным. Те, кто не подаст заявку или не пройдёт отбор, просто продолжат поступать по обычным результатам экзаменов. Чэнь Цзяхуа записался в первый же день. Сяо Линь, Жэнь Юй… даже Ван Цзыжуй, который на словах воротил нос, телом оказался куда честнее и тоже подал заявку. В их классе захотела попробовать почти половина. Кто-то отказался из-за родителей, считавших это слишком опасным. Кто-то и так поступал в отличный университет и не хотел менять планы. Некоторые собирались учиться за рубежом. Были и просто слишком робкие. А вот те, кто провалил обычные экзамены, не имел связей и не мог уехать за границу, почти все записались. После того, как командир Гу и его коллеги внезапно стали национальными знаменитостями, часть родителей решила, что место в Управлении — вообще-то очень перспективная карьера. Как бы то ни было, абитуриенты жили ожиданием и уже представляли, как получат сверхспособности и станут супергероями. Десять дней пролетели мгновенно. За это время в мире случилось немало нового, но чёрная мгла больше не появлялась. Лондон и Нью-Йорк один за другим сняли карантин: воздух там много раз проверяли, никаких аномалий не обнаружили. Эпидемия новой болезни легионеров продолжала отступать. Новых очагов не возникало, а в старых число новых случаев удалось свести к нулю. У Препарата № 1 появилась улучшенная версия, ещё более эффективная. После совместных проверок разных стран уже никто не сомневался, откуда исходно взялось это лекарство. Многие считали, что именно оно сильно упростило создание GOA. The Global Occult Alliance — Всемирный оккультный альянс, сокращённо GOA. Девятнадцатого августа первой о вступлении объявила Великобритания. За ней Россия, Франция… Когда крупные державы определились, малые страны тоже начали присоединяться. Однако США, вокруг которых шли особенно ожесточённые международные споры, вступили только двадцать шестого августа — спустя неделю. И почти одновременно предложили создать другую глобальную организацию с практически теми же задачами: World Mystery Organization, WMO. Великобритания, Канада, Австралия и ряд других стран естественно вступили и туда. Между государствами слишком много конфликтов, чтобы человечество могло за одну ночь полностью объединиться. Эксперты по телевидению объясняли: пока GOA и WMO будут существовать параллельно, сотрудничать и одновременно конкурировать. В будущем, возможно, организации всё-таки сольются. Но кто будет руководить и как устроят общую структуру — вопрос отдельный. Споры не стихали: GOA против WMO, Управление Небесной Тайны против FBM, Гу Цзюнь против Гранта Белла. Некоторые всерьёз предлагали устроить публичный поединок представителей двух сторон и уже наконец решить, кто сильнее. К концу августа по всей стране начался новый «экзамен Небесной Тайны». Только тогда Чэнь Цзяхуа и остальные узнали, что их ждёт. Каждого по отдельности заводили в тихую тестовую комнату, подключали приборы для контроля физиологических показателей, а затем показывали разные изображения… Были и другие этапы. Похоже, всё это измеряло психическую силу. Учителя заранее говорили: — Государству нужны люди с необычными способностями. Неважно, какие у вас обычные баллы и физическая форма. Если есть талант — найдут применение. Поэтому просто хорошо выспитесь и не нервничайте. Покажите свой обычный уровень. Чэнь Цзяхуа всё равно нервничал. Он понятия не имел, как справился. Тут ведь не было пробников, по которым можно заранее оценить результат. Зато проверили быстро. К вечеру того же дня, едва он успел вернуться домой, пришло уведомление. Классный чат снова взорвался. Даже учителя не ожидали: из всей их школы прошли только двое — Чэнь Цзяхуа и девушка из другого класса, Лу Сяоюэ. Во всём городе набралось лишь около тридцати человек. Если судить по этой доле, первый набор Университета Небесной Тайны по стране составит всего двадцать-тридцать тысяч студентов. Успех Чэнь Цзяхуа вызвал такую суету, будто он стал лучшим выпускником провинции. Учителя и руководство школы пришли домой поздравить его лично. На школьных воротах тут же появился огромный красный баннер: «ГОРЯЧО ПОЗДРАВЛЯЕМ УЧЕНИКОВ ЧЭНЬ ЦЗЯХУА И ЛУ СЯОЮЭ С ПОСТУПЛЕНИЕМ В УНИВЕРСИТЕТ НЕБЕСНОЙ ТАЙНЫ!» Отец и мать Чэня сами ещё не понимали, радоваться им или тревожиться. Родственники завалили семейный чат вопросами, а они толком не знали, что отвечать. На самого Чэнь Цзяхуа тоже обрушилось немалое давление. К счастью, набор проходил быстро — и учёба начиналась почти сразу. Первого сентября Университет Небесной Тайны открылся. Всех новобранцев из Дунчжоу заранее посадили на специальный поезд. В сопровождении сотрудников Управления они добрались до университета в Дахуа — почти как призывники, отправляющиеся в армию. Всё вокруг дышало тайной. Первое время студентам и правда казалось, что они попали в что-то вроде Хогвартса. И в определённом смысле так и было. На факультеты их распределяли уже после прибытия. Чэнь Цзяхуа всё-таки остался в медицине, и таких студентов оказалось много. На церемонии открытия больше двадцати тысяч первокурсников собрались на огромной площади, стояли плечом к плечу и слушали выступления руководителей. Учителя много раз предупреждали о дисциплине. Но это был первый день. Даже военная подготовка ещё не началась. Поэтому, когда на сцену в эффектной форме вышел «приглашённый профессор Университета Небесной Тайны» Гу Цзюнь, чтобы произнести речь, множество студентов — особенно девушек — не удержались от восторженных возгласов. Тысячи приглушённых голосов слились в гул, прокатившийся по площади словно волна. Инструкторы, стоявшие по краям строя, тут же нахмурились. ---------- Готовьтесь хлебнуть лиха Последние полмесяца Гу Цзюнь был занят с утра до ночи. Хотя, по словам дяди Туна, это тоже считалось «отдыхом». Каждый день он находился далеко от непосредственной опасности и исполнял роль «героя Небесной Тайны»: интервью, мероприятия, совещания, телевизионные записи… Сегодня — церемония открытия Университета Небесной Тайны. Самому ему хотелось совсем другого. В очаги. В больницу. Но это были задачи по публичной линии, спущенные сверху. В свободные часы он всё же выполнял обычные системные задания. Нового лекарства получить не удалось — система снова и снова давала тот же противовоспалительный препарат. А глубинные задания никак не обновлялись на вскрытие глубоководного. Поэтому Гу Цзюнь успел посмотреть несколько видеозаписей вскрытий, но так и не добрался лично до наиболее целого трупа, который оставили специально для него. Теперь под палящим солнцем он снова стоял перед микрофоном — перед двадцатью с лишним тысячами восторженных первокурсников. Видеть столько людей, которые радуются только из-за его появления, вообще-то было приятно. Раньше он, возможно, даже возгордился бы. Но сейчас чувствовал в основном усталость. Эти дети с пока ещё полными показателями S действительно не понимали, на какую дорогу ступают. — Здравствуйте, — начал Гу Цзюнь. Он поднял левую руку и показал мизинец. У пальца осталось только две фаланги, кончика не было. — Концевую фалангу этого пальца я отрезал себе сам во время одного задания. Не думайте, что сюда приходят наслаждаться жизнью. Площадь мгновенно стихла. На юных лицах появилось чуть больше серьёзности. С такого расстояния палец, конечно, никто не разглядел, но эту историю уже рассказывали в новостях. Студенты знали, что работа в Управлении тяжёлая и опасная. Некоторые их одноклассники именно поэтому побоялись даже подавать заявку. Но среди тех, кто сейчас стоял на площади, почти каждый в глубине души представлял героем именно себя. А многие просто ещё не успели всерьёз задуматься. — Готовьтесь хлебнуть лиха, — тяжело произнёс Гу Цзюнь, оглядывая молодые лица. — Много. Больше, чем другие. Такого, которое обычный человек не выдержит. Такого, о котором вы раньше даже не подозревали. Такого, от которого можно сойти с ума — и при этом вам придётся не сойти. Только после этих слов он перешёл к подготовленной речи. Студенты уже слушали куда внимательнее, чем предыдущих выступавших. В самой речи были в основном обычные слова поддержки: учитесь, развивайтесь, удачи вам. На самом деле поступление в Университет Небесной Тайны ещё не означало зачисления в Управление. У студентов были полномочия примерно как у стажёров до официального вступления — скорее даже ниже. Это были действительно чистые листы. И потому до реальной боевой пользы большинству ещё далеко. Сейчас государство прежде всего собирало перспективных людей у себя. Мир только вступил в переходный период после публичного раскрытия сверхъестественного. Обществу нужно время, чтобы привыкнуть, а государственному порядку — чтобы перестроиться. Нельзя позволить противнику увести талантливых молодых людей. А те, у кого психическая сила невысока, продолжат поддерживать нормальную жизнь обычного общества. Если пройдёт несколько лет и ситуация стабилизируется, появится новая система отбора. В идеале. Потому что сейчас никто не мог уверенно сказать даже, что случится с миром через месяц. Зато эти студенты представляли огромный кадровый резерв. Из них можно вырастить будущую опору Управления — людей отчаянно не хватало. На самом деле государство уже проводило и другие программы быстрого отбора, повышения и обучения взрослых специалистов, просто не рекламировало их публично. Насколько знал Гу Цзюнь, несколько его прежних однокурсников — Чжан Хаожань, Сюй Хай, Хэ Юйхань — уже официально вступили в Дунчжоуское управление. И всё равно людей не хватало. — Вот бы из этой партии набрать тысячу-полторы, — мечтал дядя Тун. Сделать это будет непросто. В Отделе заклинаний до сих пор не набралось даже шестисот специалистов. После миссии в Стране Снов Ван Жосян снова отправили в коррекционную базу. А вот Отдел Знака Старцев, которым руководил Яо Шинянь, собирался развернуться по-настоящему. Работа со Знаком Старцев не вызывала психической эрозии, а потребность в снаряжении со Знаком росла огромными темпами. Три тысячи сотрудников? Пять тысяч? Возможно, и этого будет мало. Студенты пока не подозревали, с каким интересом взрослые смотрят на их психическую силу. Ещё немного — и многих отправят на конвейер «фабрики Знаков Старцев». Сверху уже спустили установку: страна фактически вошла в военное положение. Эту работу необходимо поставить на поток, каждый должен внести свой вклад. И благодаря этому Управлению открыли зелёный свет почти во всех направлениях. Всемирный оккультный альянс тоже строился с огромной скоростью. Штаб-квартиру GOA разместили в Дахуа. Пока там в основном поднимали знамя и договаривались с другими странами о структуре, людях и правилах — параллельно пытаясь наладить нормальное сосуществование с американским WMO. К счастью, административной работой Гу Цзюнь не занимался. Ещё месяц такой жизни — и вот тогда он точно бы сошёл с ума. Его должность в GOA пока не определили, но участвовать в решениях он всё равно будет в качестве старшего консультанта. Под громкие аплодисменты студентов Гу Цзюнь закончил речь. Устал. Если дядя Тун считает это отдыхом, тогда несколько суток подряд за секционным столом — вообще санаторий. — Командир Гу! — вдруг прокричал откуда-то с площади особенно громкий студент. — Вы мой кумир! В строю раздался смех. Девушки особенно заулыбались, глядя на сцену так, будто перед ними популярный айдол. Гу Цзюнь глубоко вдохнул. Будь они сейчас в Стране Снов, он бы, пожалуй, уже применил Око Бездны на всю эту площадь. Не то чтобы шумели все. Просто большинство ещё не поняло его слов до конца. Есть вещи, которые понимаешь только после того, как сам через них прошёл. Но лично устраивать им испытания не требовалось. Инструкторы, готовившие их к военной подготовке, уже смотрели на строй так, словно из глаз вот-вот пойдёт огонь. Гу Цзюнь сам проходил спецподготовку и прекрасно знал, что означает слово «Небесная Тайна» перед словом «военная». Когда-нибудь и этих ребят закалят. А потом они будут строить следующее поколение таких же зелёных новичков. Подумав об этом, Гу Цзюнь усмехнулся, снова наклонился к микрофону и сказал: — Спасибо. Раз я ваш кумир — добавьте ещё три километра. После чего развернулся и ушёл. Большинство студентов не сразу поняло, что это значит. Только несколько человек резко побледнели. А инструкторы обменялись очень многозначительными взглядами. Ещё три километра. Отличная мысль. ---------- Один иероглиф «лай» После церемонии открытия Университета Небесной Тайны Гу Цзюнь вернулся на базу Отдела заклинаний. Других официальных дел на сегодня не осталось. Он отказался даже от выступления на благотворительном концерте — петь пусть зовут звёзд, у него есть чем заняться. После морского боя трое специалистов по заклинаниям получили тяжёлые травмы, когда глубоководные швырнули их об палубу, но теперь они восстанавливались нормально. А загадок после того боя осталось предостаточно. Глубоководные. Призрачные корабли. «Морская птица». Пространственный ритуал… И дерево лайхуа. Пока очаг считался закрытой зоной, оттуда ничего не вывозили, поэтому семя дерева лайхуа всё это время находилось на исследовательском судне. Лишь несколько дней назад после многоступенчатых проверок и под усиленной охраной его привезли на базу. Теперь семя посадили в ботаническом секторе Отдела заклинаний. Охрана стояла плотная, под землёй работал радар, а вокруг дополнительно закопали несколько камней со Знаком Старцев. С тех пор как растение из другого мира доставили сюда, Гу Цзюнь заходил к нему при любой возможности. Сегодня вместе с ним пришла свободная от дел У Шиюй. Они остановились возле участка и посмотрели на крохотный зелёный росток, едва пробившийся из земли. Дерево росло. Но невероятно медленно. Возможно, его ослабило прежнее использование. Возможно, причина была в другом климате, почве или ещё десятке факторов. Даже команда ботаников пока не могла сказать точно. Главное — оно оставалось живым. А вот золотое алоэ из Страны Снов, которое великолепно заживляло раны, спасти не удалось. Увядший саженец погиб, хотя образцы растения по-прежнему изучала отдельная исследовательская группа. Государство относилось к золотому алоэ крайне серьёзно — лицо Гу Цзюня восстановилось у всех на глазах. Столь же важным считалось стратегическое партнёрство с племенем зугов. В широком смысле речь шла об интересах всего человечества. В узком — это позволяло GOA получить устойчивое преимущество над американским WMO. Поэтому десять тысяч куропаток? Сто тысяч? Да хоть десять миллионов. Люди всё равно едят кур куда больше. В одной только стране за год съедают семь миллиардов птиц; отдать зугам сто миллионов в год тоже не проблема. За последние дни Гу Цзюнь однажды нашёл в добром сне зуга Цзили и спросил, как идут дела. Тот ответил: — Вождь всё ещё думает! Всё ещё думает! Думает, соглашаться ли на союз, или что именно предложить в качестве «щедрой благодарности», — Цзили и сам не знал. — Мне кажется, оно голодное, — нахмурилась У Шиюй, глядя на росток. — Сегодня голоднее, чем вчера. В тот день она уже связывалась с образом дерева, поэтому теперь могла чувствовать от него хотя бы это. Больше ничего особенного. Зато название её забавляло. «Лайхуа» напоминало ей слово «цветная капуста», и однажды она даже вообразила огромное дерево, всё покрытое жёлтыми цветами рапса. Но Гу Цзюнь знал: лайхуа — это именно лайхуа. Название было переведено системой. А когда перевод делает система, случайностей лучше не предполагать. Иероглиф «лай» всё сильнее его тревожил. Лайшэн. Р'льех. Лайхуа. Сам по себе «лай» мог означать заброшенную, заросшую землю. Если «Лайшэн» понимать как «возрождение заброшенной земли», то что здесь за заброшенная земля? Мир чужих письмен? А лайхуа? Один и тот же иероглиф повторялся слишком часто. В мире не бывает столько совпадений. — Если оно и дальше будет так голодать, боюсь, просто зачахнет, — сказала У Шиюй. — Может, его надо кормить психической силой? — Проверим. Гу Цзюнь подошёл, присел и осторожно прижал указательный палец правой руки к ростку. Сосредоточился. Ничего. Что это вообще за растение? Он не понимал. Растение, способное поддержать точный дальний перенос сознания между разными мирами? — Не выходит. Попробуй ты. У Шиюй тоже коснулась ростка. На этот раз она уловила только чувство необъятности. Как небо. Как море. Необъятность… Эта ассоциация потянула за собой другие. Огромный баньян в Цзянсине. Взорванный маяк. Старик из видения у маяка… Что ещё связывает эти события? Где прорыв, который позволит вытащить на свет тех тварей, стоящих за странным голосом? И тут в сознании всплыла мысль, которая приходила к нему и раньше. — Солёный Дождь, я рассказывал тебе о своём происхождении? — спросил Гу Цзюнь. У Шиюй повернулась к нему. — Немного рассказывал. Немного я знаю сама. — Она похлопала его по плечу. — Расскажи ещё. Гу Цзюнь медленно выдохнул. Неважно, знала она это раньше или нет. — В детстве я был духовным ребёнком Общества Загробной Жизни. Помню уже плохо. Только отдельные куски. Когда мне было несколько лет, я переводил для них язык другого мира. Потом они ещё устраивали вокруг меня ритуал нисхождения божества. У Шиюй молча слушала. — Я был не единственным духовным ребёнком, — продолжил он. — Были и другие, но я их не помню и не узнаю. Живы ли они сейчас, где находятся — понятия не имею. Но Дунчжоуское управление держит под контролем одного такого человека. Я хочу с ним встретиться. Именно этот духовный ребёнок когда-то дал сведения, по которым Оперативный отдел Дунчжоу нашёл базу Общества Загробной Жизни. Там их ждала засада. Погибли четыреста сорок четыре человека. Тогда само Управление ещё не понимало, кто такой Гу Цзюнь, на чьей он стороне и можно ли ему доверять. Поэтому двум духовным детям не позволяли встретиться, а сведения о втором человеке хранились под высочайшим грифом. Потом одна беда сменяла другую, всё вокруг изменилось, и встреча так и не состоялась. Гу Цзюнь до сих пор почти ничего не знал о том духовном ребёнке. Даже пола. — Мне кажется, это девушка, — вдруг сказала У Шиюй и вскинула бровь, будто её осенила невероятная мысль. — Солёный Цзюнь, а вдруг вы брат и сестра? — Нет. ДНК уже сравнивали, родства нет. Следственный отдел тоже это проверял. И вообще человек может оказаться мужчиной. — А наши ДНК сравнивали? — глаза У Шиюй забегали. — Вдруг мы с тобой родные брат и сестра? — Вернёмся — попросим Управление проверить. — Гу Цзюнь слегка толкнул её в макушку. — И заодно я тебе голову измерю. Убедимся, что там действительно всё в порядке. — Не в порядке, — серьёзно ответила она. — У меня всегда были проблемы с психикой. — Тогда и это подлечу, — огрызнулся он. Он достал телефон и позвонил дяде Туну, изложив идею. Гу Цзюнь хотел встретиться с тем духовным ребёнком. — А-Цзюнь, даже если бы ты не поднял вопрос, я уже собирался вас свести, — ответил дядя Тун. — Того человека до сих пор держат в Дунчжоу. Сейчас же прикажу доставить сюда. Сегодня вечером увидитесь. Хочу, чтобы ты оценил, хороший это человек или плохой, можно ли взять его в Отдел заклинаний. У вас, духовных детей, способности и правда выше среднего. — Понял. Сегодня вечером. Мысль об этом вызвала у Гу Цзюня странное волнение. Словно он собирался увидеть другого самого себя. Кто это? Может, этот человек всё время жил где-то в его скрытой памяти? Может, встреча заставит вспомнить что-то ещё? ---------- Другой духовный ребёнок На землю опустился серо-чёрный вечер. В горах вокруг базы Отдела заклинаний дул холодный раннеосенний ветер, сухие листья кружились по пустынным тропам. Полчаса назад дядя Тун сообщил Гу Цзюню: духовного ребёнка уже доставила из Дунчжоу специальная мобильная оперативная группа. Сразу после прибытия человека отвели в комнату для допросов в здании оценочного отдела и установили усиленное наблюдение. В нынешней обстановке меры контроля стали ещё строже. Коридор за дверью охраняли оперативники и специалисты Отдела заклинаний — будто внутри находились не человек, а врата в бездну. Железная дверь со скрипом открылась. Гу Цзюнь вошёл и закрыл её за собой. Досье он уже прочитал. И Солёный Дождь действительно угадала. Это была девушка. Двадцать один год. Дэн Симэй. Комната оказалась не похожа на обычную камеру допросов: довольно просторная, с обычным столом и стульями почти домашнего вида. Только окон не было. Когда Гу Цзюнь вошёл, молодая женщина стояла возле стола. Она обернулась на звук двери. Простое, неброское платье. Высокая, худощавая фигура. Чистые овальные черты лица. Длинные чёрные волосы небрежно перехвачены одной резинкой. Она выглядела спокойной. Даже немного отрешённой. На мгновение Гу Цзюню показалось, будто он смотрит не на человека, а на одинокий утёс посреди пустоши. Он встретился с её глубокими чёрными глазами — и внутри что-то едва заметно дрогнуло. Сработала скрытая память? Или просто он впервые встретил человека с таким же происхождением, как у него самого? Будто утопающий, который зовёт на помощь посреди моря, вдруг замечает рядом другого утопающего. Спасения от этого не прибавилось. Но хотя бы становилось ясно: ты не единственный. И тяжесть бескрайнего моря уже не давила так сильно. — Госпожа Дэн, здравствуйте, — сказал Гу Цзюнь. — Здравствуйте. — Она слегка кивнула. — Вы тоже когда-то были духовным ребёнком, верно? Сердце Гу Цзюня резко дёрнулось. Но лицо осталось неподвижным. Ни единой микрореакции. — Почему вы так решили? На всём пути из Дунчжоу никто не говорил Дэн Симэй ни зачем её везут, ни куда именно. После того как её информация привела к катастрофическим последствиям, больше года она фактически жила под домашним арестом, не получала новостей и почти не знала, что происходит снаружи. — Мы разные, — сказала Дэн Симэй. — Очень разные. Говорила она мало. Голос напоминал ветер в безоблачную ночь: будто ничего не тревожит — и всё же где-то далеко заставляет природу тихо гудеть. — В каком смысле разные? — всё так же спокойно спросил Гу Цзюнь. Кажется, он понял, что она имеет в виду. Не конкретное знание. Скорее ощущение. Оно было не настолько сильным, чтобы вызвать видение, и не таким необычным, как синестезия Солёного Дождя. Но чем дольше он смотрел на её отрешённое лицо, тем сильнее ему казалось, что он видит… себя. Себя прежнего. Того, кто не принадлежит ни одному месту и тащит внутри одиночество, которому некуда деться. Год назад, в самом начале вспышки болезни аномального баньяна, Дэн Симэй сама пришла в Дунчжоуское управление и попросила защиты. Её версия была такой. Родители раньше работали в компании «Лайшэн». В детстве Дэн Симэй участвовала в корпоративной «программе одарённых детей». Со временем родители решили, что программа ей вредит, и, когда дочери исполнилось семь, забрали её и ушли из компании. После этого семья много лет переезжала с места на место, жила в глухих лесах и горных районах. В школу девочка не ходила — родители учили её сами. Теперь это выглядело как попытка скрыться от «Лайшэн». Но в прошлом году положение резко ухудшилось. Родители велели ей обратиться за защитой к Управлению, а сами сказали, что им «нужно закончить одно дело». Позже Следственный отдел пошёл по её данным и нашёл обоих мёртвыми в горах. Они висели на дереве уже несколько дней. Первая половина этой истории слишком напоминала объяснение, которое Гу Цзюнь когда-то хотел придумать для собственных родителей: они ушли из организации, чтобы защитить его… И именно поэтому первая реакция была недоверчивой. — Разные — значит разные, — повторила Дэн Симэй и отвела взгляд. — Вы знаете, кто я? Знаете моё имя? Она утверждала, что не понимает язык чужих письмен и не помнит никаких ритуалов нисхождения божества. Место базы Общества Загробной Жизни всплыло только после глубокой работы с памятью, которую проводило Управление. А дальше произошло то, что произошло. Дэн Симэй снова посмотрела на него, внимательно разглядывая. В её взгляде мелькнуло что-то похожее на далёкое воспоминание. — Не узнаю. Но, кажется, я должна вас знать… Гу Цзюнь тоже всматривался в неё и всё больше убеждался: эту женщину невозможно прочитать. В такие моменты он начинал особенно ценить прямолинейность Лоу Сяонин, у которой мысли почти всегда были написаны на лице. Дэн Симэй же будто окружала себя глухой тёмной стеной. Именно поэтому специалисты в Дунчжоу наблюдали её больше года, но так и не смогли уверенно решить, хороший она человек или плохой. Оценочный отдел описывал её как человека с высокой духовной восприимчивостью, интровертного, даже застенчивого — и одновременно очень жёсткого внутри. Это проявлялось и в том, как она провела год под надзором. Ван Жосян в изоляции только сильнее рвалась вперёд. У Шиюй, наоборот, могла бы с чистой совестью есть, спать и ничего не делать. Дэн Симэй выращивала цветы, читала, вела дневник и писала короткие рассказы. И выглядела вполне спокойно. Такой человек — как камень. Лежит на месте, не двигается, и попробуй сдвинь. Гу Цзюнь всё ещё не понимал, что значило её «мы разные». Просто буквально? Или: «мы не такие, как обычные люди, мы выше их»? Камень очистки со Знаком Старцев она уже проходила, реакции не было. Но Знак не умеет читать убеждения. — Госпожа Дэн, за последний год снаружи произошло очень многое, — сказал Гу Цзюнь. — Погибло множество невинных людей. Компания «Лайшэн» имеет к этому прямое отношение. В вашем деле записано, что вы считаете «Лайшэн» виновной в смерти ваших родителей. Если это правда, я не знаю, хотите ли вы уничтожить эту организацию. На её лице едва заметно что-то застыло. — Меня зовут Гу Цзюнь, — произнёс он. — И я в любом случае собираюсь её уничтожить. — Гу Цзюнь?.. — выражение Дэн Симэй наконец изменилось. — Гу Цзюнь… Так это ты. Он моргнул. Она действительно его знает? Или играет? У него самого — ни малейшего воспоминания. — Мы встречались? — Ты забыл. А я помню. — Лицо Дэн Симэй снова стало спокойным, только в глазах будто мелькнуло разочарование. — Никогда не думала, что мы встретимся снова вот так. — Вот как… Гу Цзюнь не отводил взгляда и пытался ухватиться за внутренний отклик. В голове царил хаос. Не мелькнули ли там только что детские лица — лица духовных детей?.. ---------- Видение в горном лесу Глядя на худощавое лицо Дэн Симэй, Гу Цзюнь никак не мог привести мысли в порядок. Ощущение видения было совсем рядом, но не оформлялось. Они знали друг друга в детстве? Или она просто отлично придумывает истории? Гу Цзюнь читал рассказы, которые Дэн Симэй писала за последний год. Почти все происходили в горах и лесах, а главными героями становились растения и животные. Писала она действительно хорошо. С настоящим талантом. А значит, выдумывать убедительные истории умела лучше большинства людей. Бдительность терять нельзя. — Я действительно почти ничего не помню, — сказал Гу Цзюнь. — Будто кто-то поставил на мою память замок. Из событий до шести-семи лет в голове оставалось всего несколько обрывочных картинок. Из людей — он сам, мать и высохшие лица существ, преклонившихся перед баньяном в одном из видений. Больше почти никого. Ни попытки вспомнить самостоятельно, ни гипноз не помогали вытащить подробности. — Госпожа Дэн, если вы что-то помните, расскажите, — серьёзно попросил он. — Как всё было? — Я могу рассказать внешнюю сторону событий, — спокойно ответила она. — В детстве мы знали друг друга и довольно хорошо ладили. Но всего я сказать не могу. У некоторых вещей внешняя сторона далеко не равна истине. — Правда? У Гу Цзюня было достаточно оснований сомневаться. — Когда следователи спрашивали вас год назад, вы говорили, что не помните других духовных детей. И не назвали ни одного имени. — Тогда я не хотела отвечать на этот вопрос. И всё. Без объяснений. Упрямство чувствовалось почти физически. И сейчас она тоже явно не собиралась отвечать на всё подряд. Но Гу Цзюню нужно было понять, что это за человек. Это была его задача на сегодня. И если он разберётся в ней, возможно, разберётся и в собственном детстве — а заодно узнает больше об Обществе Загробной Жизни. В Дэн Симэй было что-то до странности знакомое. Не из воспоминаний. Скорее как отражение в зеркале. Гу Цзюнь знал собственный характер: на давление он отвечал сопротивлением, а на искренность — гораздо лучше. Если Дэн Симэй похожа на него настолько, насколько кажется, ломать её бесполезно. Нужно сначала показать, что он сам готов говорить честно. — Госпожа Дэн, хотите выйти подышать? — предложил он. Камеры по углам и сама комната для допросов только усиливали её закрытость. Дэн Симэй молча кивнула. На лице будто появилось чуть больше мягкости. А может, Гу Цзюню показалось. По правилам первую беседу следовало вести под полным наблюдением. Но дядя Тун и остальные тоже знали, насколько Дэн Симэй не поддаётся стандартным методам. Если здесь от неё не получить ничего, лучше дать Гу Цзюню попробовать иначе. К тому же ему доверяли. И в нынешнем положении у него было достаточно полномочий для подобного исключения. Они вышли из комнаты, покинули здание оценочного отдела и пошли по небольшой роще на территории базы. Остальные сотрудники держались далеко позади. Небо было чёрным. Свет фонарей ложился на дорожку. Ночной ветер шевелил ветви, и листья тихо шуршали. Идя рядом с Дэн Симэй, Гу Цзюнь вдруг вспомнил строку из одного её рассказа: «Ветер странствовал по земле. Дикая трава качалась и шумела, будто просила забрать её с собой — вырвать из земных пут, даже если потом придётся навсегда разлететься и пропасть». Эта женщина не просто хотела спокойно выращивать цветы. Она хотела бороться с судьбой. Именно такие мысли, просачивавшиеся через её тексты, заставляли оценочный отдел ставить рядом с её именем вопросительный знак. С собственной судьбой она борется? Или с судьбой обычных людей как вида? Но Дэн Симэй была умна. Она не могла не понимать, как специалисты прочтут эти строки. И всё равно писала их. Если бы хотела притворяться, разве не выбрала бы что-нибудь безопаснее? Опять же — кто знает. — Я читал ваши рассказы. Очень хорошие, — сказал Гу Цзюнь, начиная с психологически простого — попытки сблизиться. — Спасибо… Иногда я просто скучаю по горам. И снова замолчала. По её версии, с семи до двадцати лет она почти постоянно жила в глуши. — Выросшим на природе людям, наверное, тяжело жить взаперти. В горах много неудобств, но наверняка было и хорошее? Может, именно потому, что Дэн Симэй не принадлежала помещениям, здесь, среди деревьев, ощущение близкого видения стало сильнее. Только снаружи прошлое словно начинало отзываться. — И хорошего, и плохого хватало, — тихо сказала она. — Родители прекрасно умели жить в дикой местности. Они всему меня научили. В голосе прозвучали едва заметные тоска и печаль. Похоже, родителей она любила. Гу Цзюнь решил ответить тем же уровнем откровенности: — Я вам даже немного завидую. Мои родители пропали в море, когда мне было десять. И вполне возможно, что они были мерзавцами. Дэн Симэй посмотрела на него. И неожиданно сказала: — Господин Гу, я тоже хочу уничтожить компанию «Лайшэн». В её глазах мелькнула твёрдость, и сердце Гу Цзюня невольно ускорилось. — С прошлого года я думаю об этом каждый день. Меня всё время держали взаперти — наверное, из-за того, что сведения из моей памяти тогда привели к плохому исходу. Но я этого не хотела. Я не человек «Лайшэн». Я тоже хочу уничтожить их. За родителей. За себя… За тебя. За других духовных детей. Уничтожить. На короткое мгновение Гу Цзюнь почти поверил ей без остатка. Потому что слишком хорошо знал это чувство. Одиночество. Недоверие окружающих. Жизнь сорной травой. Готовность однажды погибнуть — лишь бы смерть имела смысл. — Не знаю, насколько я могу быть полезна, но в последнее время мне удалось вспомнить кое-какие сведения о «Лайшэн», — продолжила Дэн Симэй. — Я раньше не сообщала о них. Тебе расскажу всё. — Госпожа Дэн. — Гу Цзюнь протянул правую руку. Бдительность никуда не исчезла, но внутри впервые появилась настоящая надежда. — Мы добьёмся своего. Дэн Симэй долго смотрела ему в глаза, затем протянула ладонь. Их руки соприкоснулись. В ту же секунду накопившееся ощущение видения прорвалось лавиной. Голову пронзила резкая боль. Она — проводник. Начинается видение… Гу Цзюнь невольно сжал её руку крепче. Фигура Дэн Симэй перед глазами размылась и слилась с тёмными деревьями вокруг. В щелях между ветвями завывал ледяной ветер. Там маленькая девочка? Он будто видел ребёнка. И других детей… Но картина вдруг прояснилась. Нет. Не девочка. Молодая женщина. Холодный, одинокий горный лес. Старые деревья искривлены временем. Земля покрыта мёртвыми листьями. Две фигуры. Одна уже лежит на земле. Вторую молодая женщина в перчатках душит пеньковой верёвкой, затягивая петлю на шее изо всех сил. Ноги жертвы сначала дёргаются. Потом вытягиваются. Замирают. После этого женщина забирается на большое дерево, закрепляет верёвку на ветке, спускается и одна за другой подтягивает оба тела вверх. Две мёртвые фигуры оказываются повешены. Лицо женщины спокойно. Это Дэн Симэй. Удар по сознанию оказался таким сильным, что видение мгновенно оборвалось. Гу Цзюнь резко вдохнул. Снова увидел перед собой худую девушку. Кожа на всём теле будто стянулась, внутри поднялась тяжёлая тревога, словно зверь бился о прутья клетки. Это она. Она сама убила родителей. А потом инсценировала их смерть. Зачем? Почему? — Госпожа Дэн. — Гу Цзюнь смотрел прямо на неё, всё ещё крепко удерживая руку и пытаясь продолжить контакт. Голос охрип. — Я только что увидел кое-что о вас и ваших родителях. Это не совпадает с тем, что вы рассказывали. Лицо Дэн Симэй не изменилось. Она не моргнула, встретив его взгляд. Будто сразу поняла, о чём речь. — Это была внешняя сторона событий, — сказала она. — Не истина. ---------- Узлы связи — Тогда расскажите мне истину. Ночной ветер стал ещё холоднее. После увиденного Гу Цзюню уже было трудно верить Дэн Симэй на слово. Какое бы объяснение она ни дала, следом неизбежно возникнут новые сомнения. — О некоторых вещах я пока не хочу говорить, — ответила она. — Разве ты сам рассказываешь всё? С тех пор как мы расстались в детстве, прошло слишком много времени. Гу Цзюнь прищурился. Большим пальцем правой руки он всё ещё чувствовал её лучевую артерию. Пульс ровный. Никаких заметных изменений. Да, у каждого есть тайны. Родители. Прошлое. Многое другое. Но если бы он вспоминал собственноручное убийство родителей, сумел бы сохранять такое спокойствие? — Я не заключённая, — сказала Дэн Симэй. — Если я действительно захочу уйти отсюда, у меня всегда есть смерть. Смысл был понятен. В досье и правда говорилось: характер очень твёрдый. С такими людьми обращаются уважительно, а не пытаются продавить. Гу Цзюнь отпустил её руку. — Что вы знаете о компании «Лайшэн»? Пусть сначала расскажет это. — У меня появилось кое-что новое. Только что увидел не только ты. Я тоже как будто увидела, как во время выступления перед журналистами ты слышал чей-то голос. Дэн Симэй медленно пошла вперёд по дорожке, устланной листьями. — Этот голос вызвал реакцию у некоторых психических файлов, которые оставили мне родители. Будто ключ открыл ящик. Я поняла, что внутри — числа. В математике я не сильна, но эти файлы словно напрямую загрузили мне в голову, поэтому помню их очень ясно. У Гу Цзюня мгновенно возникло множество вопросов. Особая связь между духовными детьми? Тот голос действительно слышал только он. Психические файлы? Каким способом их можно загрузить в сознание? И снова всплыло выражение «те документы». А что, если документы, которые компания «Лайшэн» столько лет никак не могла найти… находятся в его голове? Пока Гу Цзюнь обдумывал это, Дэн Симэй произнесла два очень длинных числа. Оба начинались с нескольких цифр, точки и ещё десяти знаков после неё. После исследований во время кошмарной болезни он сразу понял: — Это точные географические координаты. Широта и долгота. — Я тоже так решила. — Дэн Симэй посмотрела на него. — Таких мест я знаю ещё пятнадцать. — Что это за места? — Думаю, там находятся средства связи, позволяющие тому голосу обращаться к тебе или к другим людям. Насколько мне известно, у «Лайшэн» много подразделений. Мои родители работали в отделе связи, поэтому знали больше о таких точках. Гу Цзюнь вспомнил ощущение того голоса. Будто источник находится за целым континентом, без какого-либо направления. Может, так получилось потому, что сигнал шёл сразу через десятки точек и специально путал восприятие? — Это было полмесяца назад, — сказал он. — За одну ночь они могли всё эвакуировать. Сейчас точки наверняка пусты. Как старый офис компании «Лайшэн»: адрес известен, а найти там уже нечего. — Нет. — Дэн Симэй покачала головой. — В таких точках главное не люди. Главное — место. Ты ведь знаешь, что некоторые места обладают жизнью. Дерево. Пещера. Дом… Связать их друг с другом непросто. Такой сетью не обзаводятся за год или два. Компания «Лайшэн» существует очень давно. Гу Цзюнь понимал, о чём она. Тот же маяк обладал какой-то странной жизненной силой. Если в местах проводили ритуалы, создавали барьеры или закрепляли иные аномальные силы, просто перенести такую точку действительно не получится. — Как они связываются? Дальний телепатический разговор? Государственные службы так и не обнаружили никаких следов в обычных телекоммуникационных сетях. — Возможно. Точно не знаю. — Вы знаете подозрительно много, — заметил Гу Цзюнь. — Почему раньше ничего этого не рассказали следователям? Теперь под вопросом оказывалось всё. И правда ли она не понимает язык чужих письмен? И правда ли не участвовала в ритуалах нисхождения? — Часть я поняла только недавно. А часть… — Дэн Симэй ненадолго замолчала. — Подумай сам. Камень. Настоящий камень. С Павлином и Мо Цином было проще в десять раз. Гу Цзюню уже хотелось иметь заклинание, способное загипнотизировать её и наконец вытянуть прямые ответы. Но свою позицию он скрывать не стал. — Госпожа Дэн, я очень хочу вам доверять. Пока не могу. Но и решить, кто вы на самом деле, тоже не могу. Когда вернёмся, о том видении я пока никому не скажу. А вот ваши сведения проверим. Тогда увидим, правдивы ли они и чего стоят. — Разумно, — ответила Дэн Симэй. Она подняла руку и поймала лист, который принёс ветер. — Осень пришла. Гу Цзюнь посмотрел на неё и вспомнил ещё одну строку из её рассказов: «Листья и цветы опадут, деревья засохнут, но осень не исчезнет». *** Вернувшись, Гу Цзюнь сдержал слово. Дяде Туну и остальным он рассказал только, что Дэн Симэй готова сотрудничать, но её мотивы и сторона по-прежнему неясны. Зато координаты вызвали огромный интерес. Если сведения правдивы, Общество Загробной Жизни могло само загнать себя в ловушку: попыталось запутать Гу Цзюня голосом — и засветило собственную сеть. Уничтожить эти узлы связи означало бы крупную победу. Но урок прошлого года никто не забыл. Информация Дэн Симэй уже однажды привела к катастрофе. Вдруг и это ловушка? Аномальные существа? Взрывчатка? Ритуал? Когда она записала координаты всех шестнадцати точек, сложность стала очевидной. Лишь пять находились за городом. Одиннадцать — прямо в населённых районах, в том числе в Дунчжоу и Дахуа. Одна точка в Дахуа вообще приходилась на магазин в центре оживлённой торговой пешеходной улицы. По-настоящему опасное прячется у всех на виду? Управление немедленно включило спутниковое наблюдение, городские системы видеокамер и другие средства. Проверяли каждого, кто входил и выходил, поднимали сведения о владельцах помещений и недвижимости. Но и Дэн Симэй, и Гу Цзюнь знали: если у мест действительно есть своя «жизнь», а люди внутри обладают высокой чувствительностью, они могут быстро почувствовать наблюдение. Значит, нельзя неделями следить, а потом готовить штурм. Даже внезапная блокировка квартала способна спугнуть противника. Действовать нужно тихо, быстро и одновременно по всем шестнадцати адресам. Как осенний ветер сметает опавшие листья. Тогда появится шанс накрыть всех сразу. И, что ещё важнее, не дать культистам уничтожить сами точки связи вместе с ценными следами. Тянуть нельзя. Но и забывать, что перед ними могут быть шестнадцать смертельных ловушек, тоже нельзя. Для операции штаб создал отдельный командный центр. Совместное руководство получили Сяо Шихуэй, дядя Тун и Яо Шинянь. По всей стране подняли лучшие боевые мобильные оперативные группы. К ним прикомандировали специалистов по заклинаниям и Знаку Старцев из центрального управления. А в Дахуа вместе с Оперативным отделом штурм должна была вести «Проблемная группа» лично под командованием Гу Цзюня. ---------- Лици-чжай Утреннее солнце поднялось над Дахуа. На улице Наньань уже становилось людно. Пожилые мужчины и женщины в спортивной одежде занимались у обочины, дворники подметали тротуары, кто-то выгуливал собаку, кто-то бегал, мимо проезжали велосипеды. Большинство магазинов ещё были закрыты; работали лишь несколько кафе и закусочных с завтраками. Наньань считалась самой оживлённой торговой пешеходной улицей Дахуа и была известна во всём соседнем городском районе. Мрачная тень эпидемии новой болезни легионеров постепенно отступала. Утро обещало быть ясным и спокойным. А потом на пешеходную улицу въехала колонна машин. Пожилые любители тайцзи замерли. Остальные прохожие тоже непонимающе остановились. Бронетранспортёры. Медицинские машины. Карантинные фургоны. Машины связи и командования… На бортах — знакомый звездообразный знак. Теперь его знали все. Управление Небесной Тайны. Ещё никто толком не понял, что происходит, а рослые бойцы уже начали оттеснять прохожих. — Работает Управление! Освободить улицу! Некоторые тут же подняли телефоны, чтобы снять происходящее, но бойцы жёстко пресекали попытки и уводили людей дальше. Впрочем, пожилые жители, которые обычно обожали любое уличное зрелище, именно в этот раз совсем не стремились поглазеть. Кто его знает — вдруг новая эпидемия? Они уходили даже быстрее, чем их торопили сотрудники. Одновременно с этим несколько бронемашин едва успели остановиться, как задние двери распахнулись. На улицу высыпали вооружённые до зубов бойцы. Людей ещё не успели вывести полностью, когда один отряд уже добежал до магазина «Лици-чжай» и прилепил подрывной заряд к закрытым металлическим воротам. Все отошли. Взрыв. Грохот разнёсся по улице. Ворота влетели внутрь, за ними что-то с треском посыпалось с полок. Старики и старушки вскрикнули, уши зазвенели. Кто-то чуть не выронил тренировочный меч для тайцзи. Взрыв! Настоящий взрыв! Молодёжь тоже закричала. Одни испугались, у других адреналин мгновенно ударил в голову. Никто, выходя утром из дома, не ожидал увидеть такое. Жильцы верхних этажей окрестных домов уже выбегали на балконы, снимали улицу на телефоны и отправляли сообщения в сеть. Что-то случилось. Серьёзное. Штурмовики были полностью закрыты снаряжением — бронежилеты, шлемы, приборы ночного видения. Узнать кого-либо невозможно. После официального раскрытия Управления и сверхъестественных явлений прошло всего несколько дней. Первоначальное возбуждение немного улеглось, и жизнь будто бы почти не изменилась — разве что районные администрации и комитеты жильцов начали проводить новые информационные собрания. А теперь перемены внезапно ворвались в обычное утро настоящим потоком. Риски для гражданских, конечно, были учтены заранее. Именно поэтому операцию начали на рассвете. Ещё два-три часа — и Наньань превратилась бы в переполненную людскую реку. Ночью штурмовать тоже не хотели: тёмные силы слишком часто становились сильнее в темноте, а пять из шестнадцати точек находились вообще в дикой местности. После подрыва ворот первой внутрь магазина вошла боевая машина-робот. Гу Цзюнь, Лоу Сяонин, Сюэ Ба и остальные ждали с оружием наготове. Робот должен был разведать помещение. Если обстановка позволит — группа войдёт следом. Руководство не хотело снова пускать Гу Цзюня под пули лично, но он настоял. Некоторые вещи невозможно почувствовать через камеру. Если он хочет прорваться сквозь внешнюю сторону событий к истине, надо быть на месте. Ему нужно было понять не только эту сеть, но и Дэн Симэй. И ещё — он не собирался превращаться в вечного рекламного героя перед объективами. Хватит. Изображение с робота шло одновременно в командный центр и мобильный штаб. «Лици-чжай» оказался антикварной лавкой площадью меньше пятидесяти квадратных метров. Интерьер под старину, деревянные стеллажи, фарфоровые вазы, чаши и прочая утварь. Никаких аномальных существ. Тепловизор не обнаружил взрывчатки. В те же секунды штурм начинался ещё в пятнадцати местах. Пока ни один отряд не попал в очевидную засаду, но кое-где уже завязался бой. — Дунчжоу, Дунчжоу! Противник применяет заклинания! — В первой пещере бой! Обнаружены гули! Повторяю, обнаружены гули! Сообщения командного центра шли через гарнитуры. Все невольно задержали дыхание. Пора. Гу Цзюнь махнул рукой. Группа ворвалась в лавку, автоматы разошлись по секторам. С первого шага он почувствовал неладное. Ту самую «жизнь», о которой говорила Дэн Симэй. Магазин находился в сердце шумного города, но внутри возникало чувство, будто он ступил в мрачную могилу. Узоры на вазах… Они напоминали цветы из мира чужих письмен. В сознании поднялось беспокойство. Но когда Гу Цзюнь вспомнил тот голос, туман словно немного разошёлся. Да. Это действительно узел связи. План помещения был изучен заранее. Впереди торговый зал. Позади — комната примерно в тридцать квадратных метров, которую можно использовать как склад или жильё. Хозяин закрыл магазин вчера вечером и с тех пор не выходил. Значит, за дальней дверью находится хотя бы один человек. Гу Цзюнь дал знак на взлом. Несколько бойцов подбежали с тараном и после нескольких ударов выбили металлическую дверь. Внутри стоял хозяин — мужчина средних лет. Он плескал краской на стену. Комната была почти пустой, зато стены сплошь покрывали странные линии и узоры. Он уничтожает ритуальный рисунок! Гу Цзюнь нажал на спуск. Два коротких выстрела. Из обеих голеней мужчины брызнула кровь. Он рухнул, ведро с краской выпало из рук и покатилось по полу, разливая содержимое. Лицо хозяина исказилось от ярости. А голос, которым он заговорил, звучал так, будто десятки демонов кричат хором со дна бездны: — Гу Цзюнь… Мы воспитали тебя. Мы тебя создали… Ещё несколько выстрелов. Пули вошли в нижнюю часть ног. Мужчину затрясло от боли, но безумный восторг на лице стал только сильнее. Неважно, собирается он произнести заклинание или нет. Гу Цзюнь уже начертил Знак Старцев и ударил им по противнику. Тот взвыл. Сюэ Ба и остальные тут же рванули вперёд, оглушили хозяина электрошокером и жёстко зафиксировали. Гу Цзюнь почти не слушал его слова. Живой культист Общества Загробной Жизни — это хорошо. Но сомнения никуда не делись. Неужели узел связи в самом городе, где находится штаб Управления, охраняется всего одним человеком? Слишком легко. И жизненная сила вокруг ощущалась гораздо мощнее. В этот момент в наушниках раздался срочный голос командного центра: — Всем подразделениям Дахуа! На улице Наньань фиксируется деформация! Деформация? Какая ещё деформация? Ответ пришёл сразу. Всё вокруг задрожало, будто началось землетрясение. Гу Цзюнь нахмурился. Похоже, они всё-таки зацепили крупную добычу. Он вместе с Лоу Сяонин выбежал наружу. Дома по обеим сторонам улицы сильно трясло. Из окон доносились крики жильцов. Прибор ночного видения помогал смотреть в темноте, но мешал чувствовать аномалии. Гу Цзюнь поднял его на шлем и оглядел улицу. Беспорядок становился почти осязаемым. Что-то движется под землёй? И вызывает эти толчки? Подземный гигантский червь? Нет, даже они не создавали такой силы. Пространственный ритуал? Противник пытается сбежать или атакует? С момента штурма прошли считанные минуты. Медленные пожилые люди ещё не успели уйти далеко, часть прохожих тоже оставалась в поле зрения. Теперь они, как и жильцы домов, в панике озирались из-за землетрясения. И тут кто-то с особенно хорошим зрением вдруг закричал: — Командир Гу! Это же командир Гу! — Он! Точно он! ---------- Червь-победитель Это был Гу Цзюнь. Точно он! Среди прохожих сразу поднялось возбуждение, но уже через несколько мгновений тряска стала намного сильнее. Стёкла в окнах начали лопаться и сыпаться вниз. Старый дом этажей в десять вдруг накренился в сторону и с грохотом упёрся в соседнее здание. К счастью, цепного обрушения пока не произошло. Повсюду раздавались испуганные крики. Пронзительный плач младенца рассёк ясное утреннее небо. Сотрудники Управления через громкоговорители приказывали жильцам оставаться в помещениях, прятаться в безопасных местах и не выбегать на улицу. Другие бойцы торопливо загоняли оставшихся прохожих в бронемашины. Всё развивалось за секунды. Недалеко от «Лици-чжай» асфальт вдруг треснул. Кирпичи и куски покрытия вспучились, взлетели вверх и посыпались вокруг. А затем из-под земли что-то с грохотом прорвалось наружу. Даже подготовленные сотрудники Управления почувствовали, как сердце сжимается. Обычные люди просто оцепенели. — Э-это что такое?.. — закричала пожилая женщина. — Чудовище! Бодхисаттва… Бодхисаттва, защити нас… — Да ё-моё… да ё-моё… — бессмысленно повторял какой-то молодой парень. Люди будто разом лишились сил. Не могли даже бежать. Перед ними было не просто чудовище. Скорее безымянный водоворот, который тянул в себя рассудок и душу, оставляя только страх и безумие. Некоторые старики уже схватились за головы, словно по ним ударило звуковое оружие. В ушах ревели чужие звуки, мир вокруг вращался. — Да чтоб вас… опять гигантский червь, — выругалась Лоу Сяонин. Гу Цзюнь пристально смотрел на огромную фигуру, вылезавшую из земли. Его собственное сознание тоже раздражённо дрожало. Существо оказывало психическое давление. Это был не подземный гигантский червь, не какое-либо другое известное Управлению создание и не тысячеглазый червь. Оно возвышалось больше чем на десять метров. Похоже на гигантскую куколку. Ни конечностей. Ни глаз. Ни рта. Вся поверхность — кроваво-красная, словно содранная кожа. Даже земля, осыпавшаяся с него, будто окрасилась тем же цветом. Материальное оно? Или психическое? Существо мерцало где-то между двумя состояниями. Но одно было ясно. Это червь. Огромный червь. Гу Цзюнь не слишком удивился. Двери Дома Червей закрылись. Неужели ублюдки из Общества Загробной Жизни смирятся? Возможно, это существо призвали, чтобы снова открыть Дом. Возможно, цель другая. Но червь явно ещё не сформировался окончательно. Это только ранняя стадия. Если дать ему созреть, сила могла бы увеличиться в сотни, а то и тысячи раз. Но сейчас… Пока остальные ещё приходили в себя, Гу Цзюнь подавил внутреннюю тревогу, поднял автомат и навёл ствол на верхнюю часть тела твари. — Огонь! Дульная вспышка. Очередь пуль ударила в червя. Кроваво-красное тело закачалось. Неизвестно откуда вырвался вопль. Значит, материальная часть есть. Пули попадают. Лоу Сяонин, Павлин, Мо Цин и остальные мгновенно пришли в себя и открыли огонь вместе с ним. Плоть разлеталась кусками. Существо корчилось и выло. А специалисты по Знаку Старцев уже совместно начертили в сознании знак и ударили им по червю. Искажённый визг стал ещё пронзительнее. Но тварь представляла собой всего лишь оболочку без рук, ног и даже выраженной головы. Кроме психического давления она почти ничего не могла сделать. После нескольких ударов Знака Старцев крупные куски кровавой плоти начали отслаиваться и падать. До земли они не долетали — растворялись в воздухе. Несформированная тёмная сила. Пока собрана вместе, кажется материальной и даже способна так рвать землю. Стоит рассеяться — исчезает, словно уходит ночь. Щёлк. Щёлк. Магазин Гу Цзюня опустел. Перезаряжаться он не стал. Поднял правую руку и сам начертил Знак Старцев. — Исчезни! После нескольких особенно мощных ударов — его и Павлина с остальными — кроваво-красный червь вдруг лопнул целиком. И не оставил после себя ничего. Толчки прекратились. Ощущение пространственного искажения на улице тоже исчезло. Только накренившийся старый дом и разгромленная мостовая доказывали, что произошедшее не было массовой галлюцинацией. Далёкие прохожие смотрели на всё это остекленевшими глазами. Когда червь исчез, давление на сознание ослабло, и мысли наконец снова задвигались. У многих первая была совершенно одинаковой. Командир Гу, вы же говорили, что у вас нет сверхспособностей?! Они собственными глазами видели, как Гу Цзюнь и остальные взмахнули руками — и в воздухе появился сияющий знак, похожий на ветви дерева. — Сверхспособности! — восторженно закричал кто-то из молодых. — У командира Гу есть сверхспособности! Сотрудник Управления рядом сурово поправил: — Это не сверхспособности. Новое оптическое оружие. Высокоэнергетический лазер. Понятно? — Высокоэнергетический… лазер? Люди переглянулись. В технике никто толком не разбирался, спорить со специалистом не решались. Но всё-таки это совсем не было похоже на лазер. Знак ведь буквально вылетел из рук командира Гу… Тем временем информация уже разошлась по интернету — посты, короткие ролики, фотографии. Через некоторое время поток начали ограничивать. У командного центра заранее имелся план на подобный случай. Система реагирования заработала сразу: прибывали новые подразделения, одни эвакуировали гражданских, другие разбирали последствия. — Червь ещё не дорос, — докладывал Гу Цзюнь дяде Туну и остальным. — Противник, похоже, только начал его выращивать. Операции на остальных пятнадцати объектах тоже уже завершились. Подобный червь появился только здесь. Дахуа был особенным местом — здесь находился центральный штаб Управления Небесной Тайны. Не проведи они сегодняшнюю операцию, не заметь аномалию вовремя — последствия могли стать катастрофическими. В боях по стране были раненые, но погибших не оказалось. Зато взяли живыми множество культистов. Операцию можно было назвать большим успехом. Но Гу Цзюнь не спешил радоваться. А вдруг всё это часть заранее приготовленного хода? Слишком многое ещё оставалось неизвестным. И тут новая находка заставила его вместе с остальными быстро вернуться в антикварную лавку. Сюэ Ба и его люди обнаружили в полу складской комнаты вход в подземный ход. Магазин находился в старом квартале. Нынешний хозяин Чжао Цзяньтао купил помещение много лет назад, и никакого подвала на старых планах не было. Значит, культисты сделали его сами. Люк находился прямо в центре комнаты. Вниз уходила узкая цементная лестница, за которой начиналась полная темнота. Гу Цзюнь, Сюэ Ба и остальные остались наверху. В проход медленно отправили небольшого боевого робота. Ночное изображение пошло на монитор. Два-три метра лестницы — и машина оказалась внизу. Это был не подвал. Скорее невероятно тесный тоннель. Даже маленькому роботу почти не хватало места, чтобы развернуться. И всё же камера увидела впереди несколько светлых точек. Глаза. В этой крохотной подземной щели прятались ещё двое людей. Они были зажаты так плотно, что почти не могли двигаться; конечности странно перекрутились из-за тесноты. В ночном изображении лица обоих выглядели безумными и нечеловечески искажёнными. Они не шевелились. Возможно, уже мертвы. Круговая камера робота показала и стены. Повсюду странные изображения, символы. И одна строка на языке чужих письмен. Гу Цзюнь вгляделся. Фраза обладала ритмом, как часть стихотворения. «Это трагедия, имя которой — “Человек”, а главный герой в ней — Червь-победитель». ---------- Человек Управление Небесной Тайны взяло все шестнадцать «узлов связи» Общества Загробной Жизни, не потеряв ни одного человека. Всего захватили — живыми или мёртвыми — семьдесят трёх людей, подозреваемых в принадлежности к культу, и двух гулей. Глубоководных нигде не обнаружили. Оба гуля, как и при прошлой операции по задержанию Чэнь Фадэ, покончили с собой ещё в пещерах. Из семидесяти трёх подозреваемых в живых остались лишь шестеро. Их поместили под стражу, но все шестеро находились в состоянии бредового помешательства. Среди них был и Чжао Цзяньтао — хозяин «Лици-чжай», которого группа Гу Цзюня взяла в лавке. Двое людей из подземного хода уже умерли. Причина смерти напоминала внутреннее удушье при отравлении цианидом, однако вскрытие не выявило никаких следов цианида. Возможно, культисты свели счёты с жизнью при помощи заклинания. Живых следовало допрашивать, независимо от того, настоящее у них безумие или притворное. Мёртвых — вскрывать, независимо от того, настолько ли они мертвы, как кажется. Ни одно подразделение Управления Небесной Тайны не собиралось церемониться с этими людьми. Нельзя было упустить даже самую ничтожную зацепку. Операция получилась слишком громкой, особенно бой на улице Наньань в Дахуа, и интернет уже кипел слухами. Поэтому ещё в полдень того же дня Управление выпустило официальное сообщение: успешно ликвидирована преступная группировка, действовавшая по всей стране. Существо, из-за которого на улице Наньань произошли подземные толчки, объявили не призраком и не чудовищем, а просто крайне сильным животным — чем-то вроде Кинг-Конга или Лох-несского монстра. А слухи о «сверхспособностях» объяснили применением нового лазерного оружия. На посвящённой операции пресс-конференции Гу Цзюнь и остальные снова появились перед камерами и повторили журналистам именно эту версию, не показав, разумеется, никакого таинственного оружия. Зато теперь хотя бы стало понятно, что их выбирали для публичных выступлений не только за приятную внешность. Эти люди и правда умели драться. Внутри Управления это знали давно. Знали и то, что слово «ликвидировали» звучало слишком громко. Но Общество Загробной Жизни действительно получило тяжёлый удар. Тайное общество потому и тайное, что не может действовать на виду. Новых членов приходится вербовать скрытно, а значит, людей в такой организации по определению не может быть слишком много. Каждый погибший — это минус один человек навсегда. Теперь они разом потеряли семьдесят три. Ни у кого из них не было иссохшего лица, то есть все эти люди относились к тем, кто обычно действовал во внешнем мире. Кроме того, уничтожены шестнадцать узлов связи. Сверхъестественная система коммуникации Общества Загробной Жизни внутри страны наверняка получила чудовищный урон — если вообще не была полностью разрушена. А если прибавить культистов, погибших на призрачных кораблях во время недавнего морского боя, масштаб их последних потерь становился ещё очевиднее. Зато Управление получило из этих узлов связи куда больше информации, чем когда-либо прежде. Только в одном «Лици-чжай» нашли больше пятидесяти ваз с узорами иного мира и несколько документов, записанных зашифрованным условным языком. Следственный отдел уже пытался их расшифровать. Все узлы в той или иной степени успели подвергнуться самоуничтожению, словно их жизненная сила увяла. Но по стране всё равно собрали множество ритуальных рисунков и символов. Их немедленно отнесли к особо секретным материалам отдела заклинаний: обращаться с ними требовалось осторожно, поскольку они вполне могли вызывать духовную эрозию. Из всего найденного Гу Цзюнь больше всего ценил тексты на чужой письменности. Сам этот язык словно обладал жизнью и куда яснее любых узоров мог рассказать, что происходило на самом деле. Но среди всех найденных фраз одна по-прежнему оставалась для него самой непонятной и самой тревожной: «Это трагедия, имя которой — „Человек“, а главный герой в ней — Червь-победитель». Чем дольше Гу Цзюнь обдумывал эти слова, тем сильнее его охватывало унылое, опустошающее чувство. В последнее время оно было ему знакомо. Когда он читал рассказы Дэн Симэй, в них то и дело проступала та же серая безысходность. Почему? Какая между этим всем связь? Пока он сам не разберётся хотя бы в общих чертах, возвращаться к разговору с Дэн Симэй не хотелось. Иначе от неё всё равно не удастся ничего добиться. Но он почти не сомневался, что эта фраза и тот кроваво-красный гигантский червь — части одного и того же. Если червь вырастет и окончательно сформируется, он, вероятно, и станет настоящим Червём-победителем. — Эти ублюдки решили воспользоваться хвостом эпидемии нового легионеллёза, — говорил Гу Цзюнь старику Туну и остальным. — Пока мир ещё не пришёл в себя, хотят снова посеять хаос и подпитать тёмные силы. Возможно, это и есть их главная стратегия на ближайшее время. Гу Цзюнь, пожалуй, действительно лучше многих понимал логику Общества Загробной Жизни. Но даже он не ожидал, что его слова подтвердятся так быстро. Ночь стояла непроглядная. На базе отдела заклинаний кипела работа. Операция на узлах связи завершилась уже вчера. Гу Цзюнь быстрым шагом вышел из секционной медицинского корпуса. Он вместе с Цай Цзысюанем, дядей Данем и другими занимался вскрытием двух тел из подземного хода, но ничего необычного пока не обнаружили. После секционной он прошёл дезинфекцию, переоделся и направился в небольшой конференц-зал на том же этаже. Ему предстояло посмотреть одно культовое видео. Видео, которое, по всей видимости, создало Общество Загробной Жизни. — Впервые его загрузили за границей на YouTube, — сказал старик Тун с экрана. — Сегодня утром. За один день ролик успел стать заметным событием. У нас его тоже пересылают из рук в руки, открытые публикации уже блокируют. Сначала посмотри сам. За рубежом ролик уже успели увидеть тысячи людей, но массовых случаев недомогания пока не фиксировали. Павлин и остальные заранее рискнули посмотреть его с камнями контроля рассудка — признаков духовной эрозии не было. На кошмарную болезнь это тоже не походило. И всё же Гу Цзюнь подготовился. На руке — камень контроля рассудка, рядом — несколько камней очищения со Знаком Старцев. Он сел перед экраном. Ролик был полностью беззвучным и начинался с жуткой тишины. Сначала шла яркая мультипликация. На театральной сцене актёры, одетые то ли ангелами, то ли клоунами, бегали туда-сюда и гонялись за огромной, постоянно меняющей форму тенью. Круг за кругом, снова и снова. Когда они собрались бежать очередной круг, из угла сцены вдруг выполз гигантский червь, весь залитый кровью. Актёры в изумлении остановились, но сделать ничего не успели. Червь разинул пасть и одним глотком проглотил их всех. Кровь заливала его рот. На сцену падали обломки тел, и пол быстро стал багровым. Свет погас. Сверху опустился занавес. Только после этого на экране появилось название пьесы, написанное чужими письменами: «Человек». Одной такой анимации было бы мало, чтобы ролик молниеносно разлетелся по зарубежным соцсетям. Но после мультфильма начиналась настоящая съёмка. На сцене бегала группа детей в похожих костюмах. Они тоже за чем-то гнались. И вдруг в тёмном углу справа от сцены что-то зашевелилось… В тот миг, когда зритель уже почти мог разглядеть силуэт, запись обрывалась. Никто не знал, что стало с этими детьми и где вообще сняли видео. Но намёк, скрытый в ролике под названием Man, пробирал до костей. Некоторые зрители уже начали разыскивать детей и место съёмки своими силами. — Эти дети… — пробормотал Гу Цзюнь. Камень контроля рассудка не мигнул, но голос у него стал хриплым. — Возможно, это духовные дети. Старые… или новые. ---------- Кое-что из прошлого По поводу культового видео Управление Небесной Тайны уже связывалось с FBM. Оттуда ответили, что всё ещё пытаются установить место, откуда ролик загрузили впервые. Что он вообще означает? Для чего создан? Провокация? Объявление войны? После просмотра у Гу Цзюня осталось мучительное чувство, будто в горле застряла кость. Опасность уже подобралась вплотную, а он до сих пор не понимал, откуда ждать удара. — Мне нужно ещё раз поговорить с Дэн Симэй, — сказал он старику Туну и остальным. — Нельзя больше откладывать этот путь к разгадке. Дэн Симэй по-прежнему держали на базе отдела заклинаний. Сотрудники сопровождения вывели её к подножию горы у леса рядом с базой — снова для разговора с глазу на глаз. Гу Цзюнь захватил с собой кое-что и вышел из медицинского корпуса. Когда он добрался до места, Дэн Симэй уже ждала. У подножия горы стояла полная тишина. Она находилась у тёмной кромки леса, всё с тем же спокойным лицом. Охрана держалась поодаль. Впрочем, сбежать отсюда всё равно было невозможно: вокруг хватало камер и постов. — Госпожа Дэн, это предсмертные письма. — Гу Цзюнь протянул ей стопку бумаги. — Все они написаны людьми, погибшими во время эпидемии нового легионеллёза. Дэн Симэй посмотрела на него и приняла письма. Последние два дня ей уже разрешали получать немного информации из внешнего мира, поэтому общую картину эпидемии она знала. — По всему миру погибло больше двух миллионов человек, — глухо сказал Гу Цзюнь. — Если бы каждый из них оставил письмо и все эти письма лежали здесь, нас бы затопило ими, как наводнением. Не знаю, что почувствуете вы. Но прошу ещё раз подумать о том, что происходит, и решить, готовы ли вы сделать всё, что можете. Дэн Симэй молча прочла одно письмо. Затем второе. После третьего её взгляд начал меняться. — Перед выходом я посмотрела то видео. Возможно, это начало жертвенного ритуала… — Госпожа Дэн, — перебил Гу Цзюнь. Сейчас важнее всего было понять, можно ли ей доверять. — Вы можете рассказать мне всё с самого начала? Дэн Симэй посмотрела в чёрное ночное небо. Несколько секунд она молчала, а потом в её голосе наконец появилась решимость: — Могу. После этого я, возможно, просто сойду с ума и уже никогда не восстановлюсь. Так что… в остальном желаю вам удачи. — Что вы имеете в виду? — нахмурился Гу Цзюнь. Она говорила абсолютно серьёзно. — Гу Цзюнь. — Дэн Симэй не смотрела на него, и голос её стал деревянным. — Тогда ушёл только ты. За все эти годы — только ты. У Гу Цзюня похолодело внутри. — Ты хочешь сказать… — Психический барьер, — внезапно произнесла она название, похожее на имя заклинания, и шагнула вперёд. Длинные чёрные волосы подхватил ночной ветер. — Жила когда-то девочка. С детства её держали в клетке и каждый день заставляли делать то, чего она не хотела. Но девочка освоила психологическую технику из другого мира: придумывала себе множество вещей, представляла другую жизнь и выстроила внутри психический барьер, чтобы не сойти с ума. Гу Цзюнь понял. Ночной ветер словно стал ещё холоднее, а деревья ранней осенью вокруг вдруг показались особенно безрадостными. История о том, как родители в детстве увезли Дэн Симэй и потом много лет странствовали с ней в глуши, была всего лишь барьером. Сном наяву, который она сама для себя построила. Если заставить её полностью признаться в настоящем прошлом, придётся встретиться лицом к лицу с настоящей собой. Иногда самое страшное, с чем человек может столкнуться, — это он сам. Если барьер рухнет, Дэн Симэй может провалиться в безумие, потому что её подлинная жизнь была сплошным хаосом и кошмаром. — Тогда будем двигаться медленно, — выдохнул Гу Цзюнь. Он не то чтобы полностью ей верил. Просто не хотел, чтобы из-за него девушка могла погибнуть. — Нет. Слушай. — Но Дэн Симэй уже решилась. — Хорошее время года для увядания. — Подожди! — снова остановил её Гу Цзюнь. Психический барьер… Ему пришла мысль. — Возможно, у меня есть способ. Кроме доброго сна для зуга Джили, у него оставался ещё один пустой добрый сон. Изначально Гу Цзюнь хотел использовать его, чтобы укрепить связь с У Шиюй: и по работе, и в жизни ему постоянно хотелось поболтать с Солёным Дождём. Но сейчас другого выхода не было. К тому же внутри доброго сна ему будет проще понять, правду ли говорит Дэн Симэй. Он вкратце объяснил ей идею и попросил назвать её собственный добрый сон. — Добрый сон? — Дэн Симэй задумалась. — Наверное… горы и поля. И чтобы все цветы четырёх времён года цвели одновременно. — Без проблем. Во сне возможно всё. Гу Цзюнь взял её за руку и закрыл глаза, сосредоточившись. Он не боялся, что она попытается что-то сделать: вдали за ними наблюдал снайпер, да и его сознание было не совсем беззащитным. Возможно, между духовными детьми действительно существовала особая связь. Создать для Дэн Симэй добрый сон оказалось неожиданно легко. Вскоре в старом полуразрушенном театре единственная тень зрителя в зале приобрела очертания высокой худой женщины. Дэн Симэй огляделась, посмотрела на сцену, и на её лице мелькнуло удивление. — Госпожа Дэн, чувствуете? — Голос Гу Цзюня раздался в театре. — Здесь ваше сознание отделено от тела, и внешнее восприятие действует намного слабее. Можно считать это другим видом психического барьера. Говорите всё, что хотите. Если станет плохо — остановитесь. Я не хочу, чтобы вы сошли с ума. — …Хорошо. Она помолчала и кивнула. На её красивом лице начали сменять друг друга выражения — вместе с поднявшимися воспоминаниями. Здесь Гу Цзюнь отчётливо чувствовал её тоску. И упрямство. Что же ей пришлось пережить?.. Дэн Симэй смотрела на сцену, где одновременно цвели цветы всех сезонов, и медленно начала говорить. Будто рассказывала ему, этим цветам и самой себе — той девочке, что всё ещё пряталась за психическим барьером. — Меня зовут Дэн Симэй. Сколько себя помню, я жила среди разбойников. Я была духовным ребёнком. Вокруг меня были другие такие же дети. Тогда мы ничего не понимали и делали всё, что нам велели. Эксперименты с духовными детьми слишком непредсказуемы, поэтому нас с самого начала не собирались делать ядром их будущего. Мы были инструментами, из которых можно выжать всё полезное, а потом принести в жертву. Не каждый духовный ребёнок был успешным, да и среди успешных были разные уровни. Ты оказался самым удачным. Я тоже считалась достаточно ценной. Ты дал им письменность. Я, научившись ей, дала им истории. В детстве у меня был дар: я могла записывать стихи и рассказы, которые когда-то существовали в том мире. Благодаря этому они восстановили знания об одной утраченной цивилизации. Мы с тобой знали друг друга в детстве. Были очень близки. Давали друг другу множество детских обещаний. Теперь я понимаю, что они ничего не значат. Вскоре после того, как ты ушёл, когда мне ещё не исполнилось семи, меня отвезли в глушь и оставили там. Меня заставляли чувствовать природу, а изоляцией от мира пытались продлить вдохновение духовного ребёнка. Они хотели, чтобы я написала ещё больше историй. Природу я не ненавидела. Я ненавидела тех людей. Мои родители… по крови они действительно мои родители. Но у каждого духовного ребёнка есть и другая личность из иного мира, поэтому у меня было ещё одно имя — Лигейя. Обычно родители и называли меня „госпожой Лигейей“. На самом деле за все эти годы я видела их лишь несколько раз. Чем старше я становилась и чем больше видела, тем сильнее сомневалась в смысле всего, что они делают. Их злобы, безумия, страданий, которые они причиняют другим… Неужели в этом и правда есть смысл? Но я скрывала эти мысли. Ни разу не дала им ничего заметить. И никогда не рассказывала о психическом барьере. Это была моя защита. Долгое время я не могла написать ничего нового. Обычные рассказы, которые я сочиняла сама, для них были бесполезны. В прошлом году они решили попробовать залезть мне в голову и выскрести оттуда всё, что ещё может иметь ценность. Для этого послали моих родителей. Из-за кровного родства между нами существовала самая тесная духовная связь, и именно они лучше всего подходили для такой работы. Они сказали, что везут меня „отдыхать“, а на самом деле просто отправились со мной в другой лес. Хотели воспользоваться уединением и близостью семьи, чтобы усилить связь. В ту ночь я не знала, чем всё закончится… На этих словах сознание Дэн Симэй содрогнулось. По полу театра от её ног поползли тонкие трещины. За несколько мгновений они покрыли весь зал. Цветы на сцене начали вянуть, а пузырь доброго сна яростно затрясся. Гу Цзюнь поспешил попросить её остановиться. Он чувствовал: всё сказанное ею — правда. До последнего слова. Если бы они разговаривали не здесь, пережитых сейчас боли и искажений хватило бы, чтобы разрушить её психический барьер и пожрать волю. До полного краха, возможно, оставалась всего одна трещина. А впереди её ждал целый удар бури. Гу Цзюнь уже понимал, что случилось той ночью. Но Дэн Симэй продолжила. На лице смешались боль, горечь, холод, злое удовлетворение и облегчение. — Сначала они были очень добры ко мне. Я даже будто почувствовала, что такое семья. Но едва началась эта их игра „сердце к сердцу“, как проявилась настоящая злоба. С помощью заклинания они хотели столкнуть мой разум целиком во тьму — надеялись, что так я вспомню больше полезных историй… И тогда я сама увидела часть информации в их сознании. Управление Небесной Тайны. Узлы связи. Те самые координаты, смысл которых я поняла лишь несколько дней назад. Они пытались отдать меня тьме, но психический барьер спас. Я не сошла с ума. И после этого приняла решение. Это не был внезапный порыв. Не минутное помрачение. Я долго думала, взвесила всё, что знала, и только потом сделала это. Я убила своих родителей. Задушила верёвкой, которую они собирались использовать для гамака. А потом подвесила их тела. После этого я ушла оттуда. Выбралась из леса и бежала к Управлению Небесной Тайны. Бежала навстречу новой жизни. ---------- Стол, полный угощений Когда Дэн Симэй закончила рассказ, пузырь доброго сна всё-таки распался. Гу Цзюнь очнулся так резко, будто вынырнул из кошмара. — М-м… Дэн Симэй выглядела плохо. Губы слегка посинели. Гу Цзюнь тут же проверил пульс — тахикардия. — Я убила их… — ледяным голосом сказала она. — Задушила верёвкой… — Нет. Не убивала. Гу Цзюнь поддержал её за плечи. По всему, что он только что почувствовал в добром сне, он почти полностью поверил этой женщине. — Дэн Симэй, когда тебе было семь лет, родители увезли тебя из логова этих людей. Потом вы вместе много лет жили в глуши. Они научили тебя очень многому. — Правда?.. — В её глазах метнулась борьба. — Правда всё было так? — Именно так, — твёрдо ответил Гу Цзюнь. — И те сведения, и техника психического барьера — всё это они передали тебе, чтобы защитить. — Может быть… — Лицо Дэн Симэй понемногу расслабилось, пульс начал замедляться. — Может быть. Гу Цзюнь тихо выдохнул. Пока её воля устояла, хотя показатель рассудка наверняка рухнул до ужасающей отметки. Он не собирался докладывать Управлению всю правду о её прошлом. Гу Цзюнь слишком хорошо знал стиль Управления Небесной Тайны и понимал, какая сейчас обстановка. Даже если старик Тун встанет за неё стеной, начнётся бесконечный спор о доверии к Дэн Симэй, который только затормозит работу. Но и полностью терять осторожность он не собирался. Пока его позиция была простой: сохранять некоторую настороженность, не считать её врагом и в основном доверять. Пока так. Дальше — по обстоятельствам. — Что ты любишь есть? — вдруг спросил Гу Цзюнь. У него появилась идея. — Что? — Дэн Симэй растерялась. — Еду. Пойдём, поедим чего-нибудь на ночь. Что хочешь? Надо было дать ей передышку. У него накопилось множество вопросов, видео тоже не терпело отлагательств, но продолжать допрос сейчас означало добивать её. Лучше сначала спокойно поесть и дать отдохнуть и ей, и себе. — …Жареные побеги бамбука. Жареная спаржа. Жареная соломка из салатного стебля… Хватит? — А мясо? — Я не очень люблю мясо. Но можно рыбу на пару. — Понятно. Любишь лёгкую еду. Гу Цзюнь кивнул, достал телефон и позвонил. Едва там подняли трубку, он сразу заговорил: — Работа! Срочный заказ! Я сейчас приведу Дэн Симэй на ночной перекус. Сделайте вот это… Он перечислил все заказанные ею блюда, добавил несколько мясных для себя и хороший суп. Дэн Симэй смотрела на него с явным недоумением. — Считай, ты уже поступила на службу в Управление. Значит, хотя бы базовыми льготами пользоваться имеешь право. Пошли. Центр отдыха, ресторан! Звонил он, конечно, заведующей рестораном — У Шиюй. Было уже за десять вечера, но во время активной работы сотрудники отдела отдыха должны были быть доступны круглосуточно, а ресторан вообще никогда не закрывался. Захочешь среди ночи во сне съесть корзинку баоцзы — пожалуйста. Когда Гу Цзюнь привёл озадаченную Дэн Симэй в ресторан центра отдыха, аромат блюд чувствовался ещё у дверей. В уютном зале за несколькими столиками ели поздний ужин сотрудники базы. — Добро пожаловать! — навстречу им вылетели две радостные фигуры: Ли Лэруй и У Дун. — Добро пожаловать, капитан Гу! Добро пожаловать, красавица госпожа Дэн! — Ох ты! — добродушное круглое лицо У Дуна сияло улыбкой. Он понятия не имел, кто такая Дэн Симэй: ему сказали лишь, что это друг Гу Цзюня и важная гостья. — Проходите, проходите! Какая честь! Ночное свидание — а поесть решили у нас? Лучший выбор! Линь Сяотан за стойкой холодно усмехнулась. Льстить-то льсти, но хотя бы сначала посмотри, кто вокруг. Дубина железная… — У Дун, — раздался голос У Шиюй, — тебя на кухне зовут. Иди помоги. Оба носят фамилию У, а разница — как небо и земля. После команды заведующей У Дуну осталось только уйти. Уже по дороге он начал подозревать, что, кажется, ляпнул что-то не то. Перед тем как тот скрылся, Гу Цзюнь всё же представил его Дэн Симэй. Потом представил и остальных. Ей требовалась настоящая психологическая помощь. Гу Цзюнь сам прошёл через похожее и знал: хорошие друзья иногда действуют лучше лекарства. Нужно было помочь Дэн Симэй расширить круг общения, выбраться из-за своей тёмной стены и научиться нуждаться в свете. Они сели за отдельный столик. Вскоре Ли Лэруй начал одно за другим приносить свежие блюда с кухни. Гу Цзюнь полдня провёл в секционной и успел перекусить только хлебом. Увидев целый стол еды, он сразу принялся за дело. Дэн Симэй взяла палочками кусочек бамбука, затем выковыряла глаз у лежащего на пару окуня и съела его. По её манере было видно, что о столовом этикете она почти ничего не знала. Возможно, даже обычных бытовых правил. Но в её случае это никого не удивляло. — Любишь рыбьи глаза — ешь сколько хочешь. Увидев, с каким удовольствием она их ест, Гу Цзюнь тут же подозвал Ли Лэруя: — Попроси кухню ещё несколько рыбьих голов на пару сделать. Вдруг по спине будто потянуло холодком. Гу Цзюнь обернулся и увидел У Шиюй. — Симэй, — У Шиюй внимательно разглядывала сидящую напротив девушку и слегка потирала ладони, — можно тебя потрогать? — А? — Палочки Дэн Симэй замерли над рыбьим глазом. — Шиюй узнаёт людей на вкус, — пожал плечами Гу Цзюнь. — Для неё знакомство начинается именно так. — Да. Хочу проверить, соответствует ли твой вкус твоему имени. — Можно… — кивнула Дэн Симэй. — Тогда не обижайся. У Шиюй подошла и начала трогать её волосы, щёки, шею… Одновременно брови девушки то поднимались, то сходились. — Подходит. Как роса на рассвете. Пахнет природой… прохладно и сладко. Вода хорошая… — Она сейчас пьёт родниковую воду из твоего вкуса, — пояснил Гу Цзюнь. — Эта женщина вообще всё умудряется превратить в еду. На лице Дэн Симэй появилась лёгкая улыбка. Если не считать детства, которого Гу Цзюнь почти не помнил, он впервые видел, как она улыбается. Будто роза раскрылась — действительно красиво. — Дэн Симэй, тебе стоит чаще улыбаться. Всем нам стоит. Иначе проиграем тем ублюдкам. — Угу… — тихо кивнула она. — Ладно, разговаривайте. — У Шиюй довольно причмокнула и собралась уходить. — Если что понадобится — зовите. Я телевизор посмотрю. Она успела сделать всего несколько шагов, когда Гу Цзюнь крикнул: — Солёный Дождь! У Шиюй обернулась и вернулась к нему. — Ничего, — сказал он. — Просто хотел, чтобы ты лишний раз прошлась. Тебе полезно больше двигаться. Он невольно рассмеялся. Смех сейчас действительно был нужен. — Понятно. У Шиюй подошла ближе и несколько раз со всей силы стукнула его кулаком по плечу. — Бокс даёт больше нагрузки. После ударов она потрясла кистью, скривилась и уже отходя пробормотала: — Будто железо колотила. Устала. Дэн Симэй рассмеялась ещё сильнее. В её взгляде мелькнули зависть и решимость. — Гу Цзюнь, мне уже лучше. Правда. Я не хочу задерживать работу. Спрашивай. Всё, что знаю, расскажу. Гу Цзюнь глубоко вдохнул и молча кивнул. ---------- Лигейя Дэн Симэй рассказала Гу Цзюню многое — в официальной версии всё это «объяснили ей родители». Возможно, помог и хороший ужин: её психика пока держалась. Однако Общество Загробной Жизни всегда относилось к духовным детям настороженно, поэтому об устройстве организации, её внутренней структуре и составе Дэн Симэй знала мало. Её областью оставались стихи и истории мира чужих письмен. Она назвала ещё несколько духовных детей, с которыми была знакома в детстве, но потом связь оборвалась. Дэн Симэй знала, что они всё ещё оставались в Обществе, потому что пять лет назад видела их на одном крупном ритуале. Детям запрещали разговаривать между собой, и они лишь издали смотрели друг на друга. Поэтому о том, что с ними происходило тогда и что происходит сейчас, она ничего не знала. Это был обряд поклонения баньяну. Подобные события за многие годы проводили всего несколько раз. В тот день людей собралось очень много — и среди них было множество тех самых иссохших лиц. Гу Цзюнь предположил, что речь шла об одном из обрядов, которыми Общество пыталось вызвать баньяновую болезнь, открыть проход между мирами или добиться чего-то похожего. По словам Дэн Симэй, духовные дети участвовали в церемонии под своими личностями из мира чужих письмен. Рассказывать обо всём подробно было тяжело. Она говорила некоторое время, потом делала паузу, ела, отдыхала и продолжала. Её второй личностью была Лигейя. Не врач Калопа — о Калопе она знала не так уж много. Лигейя была молодой красивой женщиной с длинными чёрными волосами и чёрными глазами, чрезвычайно образованной и талантливой в литературе. Но Лигейя тяжело заболела. Жизнь подходила к концу, и на смертном одре она написала стихотворение «Червь-победитель». Дэн Симэй полностью записала его по памяти. В стихотворении рассказывалось о трагедии под названием «Человек» — той самой, что показали в культовом видео: актёры-клоуны, наряженные богами, бегали по сцене за иллюзией, а в конце появившийся кровавый червь пожирал их всех. Гу Цзюнь чувствовал в этих строках холодную безысходность. Словно человек всю жизнь пробирается вперёд сквозь ночь, изо всех сил, но нигде не видит ни луча надежды. Возможно, именно это ощущала Лигейя. Обычные люди подобны тем клоунам на сцене. Всю жизнь гонятся за мирскими миражами и даже воображают себя богами, будто сами управляют судьбой. Но сколько ни беги, истины смертному не обрести. Внезапная болезнь или катастрофа способна уничтожить всё. Богач, звезда, влиятельный человек, умерший слишком рано, — всего лишь материал трагедии. Настоящий главный герой — Червь-победитель. Но смерть позволяет смертному хотя бы краем глаза увидеть эту истину. Смерть завершает обыденность. Смерть становится возвышением. — Обычная жизнь не обязательно пошлая, — серьёзно сказал Гу Цзюнь. Он помнил, что Дэн Симэй уже говорила о смерти как о возможном выходе. Внутри неё было слишком много серого и мрачного. — Пока живёшь, тоже есть свои плюсы. Хотя бы вкусно поесть можно. — Но Лигейя всё-таки хотела жить, — тихо ответила Дэн Симэй. В её глазах мелькнул свет. Гу Цзюнь понял, что она сказала не только о Лигейе, и больше развивать тему не стал. Вместо этого спросил про жертвенный ритуал. — Червь-победитель, вероятно, существовал в том мире и раньше. Стихотворение написала Лигейя, но в нём заключена ритуальная сила. Оно способно призвать Червя-победителя. А вместе с ним придёт ещё больше смертей. Гу Цзюнь показал ей запись огромного червя, появившегося у «Лици-чжай». Дэн Симэй покачала головой. — Это не Червь-победитель. Возможно, всего лишь детёныш. — В видении… — Дэн Симэй тоже иногда видела образы иного мира. — Червь-победитель был высотой с гору. Сначала появляется детёныш, потом его растят и откармливают. Для этого разыгрывают трагедию «Человек», заставляя людей почувствовать: жизнь бессмысленна, человеческая воля ничего не стоит, смерть — единственная истина. Гу Цзюнь нахмурился. Её слова ещё сильнее подтверждали его догадку. Культисты получили тяжёлый удар, но вовсе не собирались прятаться. Наоборот, они хотели снова раскачать мир и вернуть ту тьму, которая им нужна. — Ты сказала — разыгрывают «Человека»? — спросил он. — Распространяют видео? Или выпускают червя пожирать людей на улицах? — Нет. — Дэн Симэй поджала губы. — Когда умирает Лигейя, даже люди, которые её не знали, могут сожалеть о ней, верно? — То есть… В голове Гу Цзюня мелькнули возможные картины. — Компания «Лайшэн» собирается нападать на публичных людей? Смерть одного обычного человека может почти никого не привлечь. Но если погибнет знаменитость, успешный человек, у которого множество поклонников… А если не одна знаменитость, а сразу многие? — Возможно, — кивнула Дэн Симэй. — Те, кто ярче всего сияет на сцене. Это действительно могло подорвать уверенность общества. Гу Цзюнь задумался и задал ещё множество вопросов. Каким способом будет нанесён удар? Болезнь? Как это связано с ритуалом призыва? Почему происходящее способно питать детёнышей червя? Но Дэн Симэй отвечала всё неувереннее. Она знала стихотворение, а не сам ритуал. Гу Цзюнь не удивился. Он и сам мало знал о собственной личности из иного мира — о Лэндоне и Сыне Несчастья. Лицо Дэн Симэй снова побледнело, свет в глазах стал тускнеть. Пора было заканчивать. Её техника психического барьера, другие стихи, сведения о духовных детях, лица людей, которые она могла нарисовать по памяти, — всё это было чрезвычайно важно. Но и ради неё самой, и ради сохранности информации следовало дождаться, пока она восстановится. Безумец уже ничего не расскажет. Того, что Дэн Симэй сообщила сегодня, Гу Цзюню и так хватало на целую ночь работы. Он действительно запретил ей продолжать. После ужина сотрудники сопровождения отвели её обратно, а Гу Цзюнь отправился в административный корпус докладывать. Старику Туну и остальным он изложил заранее придуманную версию. Чтобы она звучала убедительнее, добавил: — Великий старейшина Атал давно предсказал и это. Он сказал мне: «У розы есть шипы, но аромат её разносится далеко». Раньше я не понимал, к чему это. Теперь понимаю. Позже старик Тун поймал его в коридоре и спросил: — Эй, парень. Сколько всего этот Атал тебе вообще наговорил? — Много. Часть я пока просто не помню. Атал запечатал слова, и они всплывают только в нужный момент. Когда со всеми делами было покончено, наступила глубокая ночь. Небо над базой было чёрным, но множество окон всё ещё горело. Гу Цзюнь один шёл к общежитию и совершенно не хотел спать. Он поднял голову в эту тьму. Возможно, Вселенной и правда правят непостижимые тёмные силы. Человек действительно ничтожен. Но зато человек умеет смотреть в ночное небо и видеть в нём красоту. Сегодня ночь и правда была хороша. Только сколько ещё таких тихих ночей им осталось? ---------- Маленькая стримерша «Стрим Цинцин Зрителей: 25 Подписчиков: 120 Лайков: 35 Подписок: 6» В маленьком окне трансляции миловидная девушка пела песню и время от времени почёсывала щёку. Голос у неё был самый обычный, зато сама она брала молодостью и живостью, поэтому несколько зрителей всё-таки смотрели. Когда кто-нибудь отправлял подарок, девушка останавливалась, благодарила и продолжала петь. Она стримила только по вечерам. Начала неделю назад, а в лучший момент реальное число зрителей перевалило за пятьдесят. — Уже двенадцать. Совсем поздно. Братики, на сегодня всё, завтра увидимся. Спасибо господину Цзяохуа за подарочный пакет! До завтра. Пока-пока, спокойной ночи. Девушка улыбнулась, встала, и изображение в трансляции замерло. Зрители написали на прощание «спокойной ночи» и быстро разошлись. Перед телефоном Тянь Ицин выдохнула, почесала щёку и посмотрела, сколько принес этот вечер. Её доля — пятнадцать юаней. — Уже неплохо, — сказала она себе. — Если бы не стримила, и этих пятнадцати не было бы. В кадре виднелся аккуратно оформленный уголок комнаты. За границами камеры скрывалась реальность: крохотная съёмная комнатушка в деревне, метров десять, с отдельным санузлом. Аренда — триста юаней в месяц. Тянь Ицин сняла её только ради стримов. Иначе продолжала бы жить в заводском общежитии. Было уже за полночь, а утром снова на работу. Будильник стоял на 6:30. Девушка быстро умылась в ванной. В этом месяце ей исполнилось восемнадцать, но школу она бросила ещё два года назад. Ребёнок из бедной горной деревни в глубине страны — учиться дальше было практически негде и не на что. В прошлом году она уехала из дома и перебралась в маленький прибрежный городок на юге, где устроилась на конвейер ювелирной фабрики. Еда и жильё от предприятия, зарплата — две тысячи юаней в месяц. Эпидемия нового легионеллёза этот городок не затронула. Фабрика закрывалась всего на несколько дней, потом снова открылась. Сначала все носили маски. Но когда обстановка пошла на улучшение, большинство уже перестало их надевать. Последнее время коллеги наперебой обсуждали Управление Небесной Тайны, Университет Небесной Тайны, сверхъестественные силы, Гу Цзюня… Всё это казалось Тянь Ицин далёким, словно другой мир. Её волновало своё. Неужели так и пройдёт вся жизнь? Каждый день собирать украшения на конвейере, зарабатывать двадцать тысяч в год… Когда она получила первую зарплату, радости не было предела. Но прошло всего полгода, и терпеть стало всё труднее. Не потому, что работа была слишком тяжёлой. Просто в ней не ощущалось смысла. Иногда Тянь Ицин почти переставала чувствовать собственное существование. Так нельзя. Такая жизнь того не стоит… Она хотела уйти с конвейера, уйти с фабрики. Мечтала о многом. А у таких фабричных девчонок, как она, последние годы появился особый пример для поклонения — одна знаменитая актриса. — Она ведь тоже с фабрики начинала! Мы что, хуже выглядим? Почему у неё получилось, а у нас нет? — Да какие звёзды. Я слышала от подруги, что её знакомая стала интернет-знаменитостью. Поёт в стримах, и за год несколько миллионов зарабатывает. — Несколько миллионов?! Тянь Ицин даже представить не могла такой годовой доход. Вот если бы ей самой удавалось получать хотя бы восемьдесят или сто тысяч — она была бы на седьмом небе. Несколько миллионов в год? На что вообще тратить столько денег? Звезда? Интернет-знаменитость? А вдруг… у меня тоже получится? Именно поэтому она сняла отдельную комнату и потратилась на оборудование для стримов. Хотелось хотя бы попробовать. Условия здесь были так себе. Рядом проходил деревенский переулок, вокруг стояли дома и другие комнаты в аренду. То плакали дети, то проезжали велосипеды и мотоциклы, то лаяли собаки, а петух местной бабушки начинал орать когда ему вздумается. За первую неделю Тянь Ицин не заработала и ста юаней. Но когда первый зритель прислал подарок, она чуть не подпрыгнула от радости. Значит, и так зарабатывать она тоже может! Начало всегда тяжёлое. Потом зрителей станет больше, доход вырастет. Сейчас Тянь Ицин вытирала волосы полотенцем, а обе щёки снова слегка чесались. Рука сама потянулась к лицу. Четыре пальца правой руки, кроме большого, прошлись по одной щеке, потом по другой. Она взяла зеркало. Кожа покраснела от расчесов. Днём всё было нормально — почему вдруг зудит? — Ничего страшного. Тянь Ицин выскребла из почти пустой баночки немного крема и намазала лицо. Просто зуд. Скоро пройдёт. Высушив волосы, она выключила свет, легла на маленькую раскладушку в углу, укрылась и ещё раз посмотрела письмо на телефоне: «Девушка мечты, ваша заявка принята!» От этих слов становилось спокойнее и радостнее. Будущее будто снова открывалось впереди. Это был ответ от интернет-шоу талантов. По всей стране искали девушек с мечтой, чтобы создать из них новую женскую айдол-группу. В последние годы подобные шоу уже не раз превращали никому не известных участниц в звёзд. Стримы — один путь. Но Тянь Ицин мечтала и о шоу, и о сцене. Вдруг повезёт? Стоило посмотреть на письмо, и силы сразу возвращались. — Спать. Хватит думать. Она отложила телефон, закрыла глаза и попыталась поскорее уснуть. Утром на фабрику. Когда сознание уже начало проваливаться в сон, обе щёки снова зачесались. Пришлось почесать, и сон сразу отступил. — Ну вот… Тянь Ицин недовольно пробормотала и несколько раз перевернулась. Зуд становился таким сильным, что она начала скрести кожу уже всерьёз. Аллергия, что ли? Никакой мази от аллергии у неё не было… К счастью, после нескольких минут расчесывания стало легче. За день она и так устала, поэтому постепенно всё же уснула. Во сне руки время от времени сами тянулись к щекам. Тянь Ицин этого даже не замечала. Пока зуд не усилился настолько, что выдернул её из сна. — А-а… Она несколько раз сильно провела ногтями по лицу. От этого становилось приятно, но вместе с облегчением она всё больше просыпалась. Внезапно Тянь Ицин окончательно пришла в себя. Обе щёки жгло и чесало, будто огнём. Под пальцами кожа казалась слегка опухшей. Только бы не сыпь! Она тут же села. Завтра работа, вечером стрим. Было уже за два часа ночи. Снаружи стояла глубокая тишина, но почему-то все окрестные собаки громко лаяли. Лай был яростным, беспорядочным, временами переходил в странный вой. На что они там так реагируют? Шум раздражал всё сильнее. Тянь Ицин включила свет. Белая лампа залила комнату. Только бы не сыпь… Она подняла зеркало. Увидела своё лицо — и волосы по всему телу встали дыбом. — А-а-а! ---------- Большая звезда День клонился к вечеру. На съёмочной площадке молодёжной комедии завершили натурные сцены, и разные отделы ещё убирали аппаратуру и реквизит. Главная актриса, Се Имань, была самой крупной звездой на всей площадке, хотя ей исполнилось всего восемнадцать. Она уже вернулась в гримёрный фургон. Помощники помогли снять костюм, поправить макияж, надеть солнцезащитные очки. Се Имань собиралась уезжать. — Имань, снаружи журналисты и несколько фанатов, — спросил менеджер. — Выйдешь к ним? — Конечно. — Она улыбнулась и почесала щёку. — Ничего страшного ведь? Иногда фанатов организовывала сама команда. Иногда они приходили по-настоящему. С журналистами было так же. Большинство фотографий со съёмок и якобы случайных уличных снимков на самом деле проходили путь от постановки и ретуши до заранее спланированной публикации. Нужно было поддерживать образ звезды и попадать в желания аудитории: сексуальность, милота или что-то ещё — всё просчитывалось, а потом покупался трафик и запускалось продвижение. Се Имань прекрасно об этом знала, хотя всем занимались компания и менеджер. Её задачей было сотрудничать. Два года назад всего этого не существовало. Тогда Се Имань почти никто не знал. Она была обычной юной актрисой, попавшей на телевидение благодаря некоторым связям семьи и начавшей с детских сериалов. Хороших ролей ей почти не давали, и компания никак не ожидала нынешнего успеха. Но один фильм, на который никто особенно не рассчитывал, внезапно стал кассовым хитом. Се Имань мгновенно оказалась на волне популярности, и предложения посыпались со всех сторон. Теперь, два года спустя, она считалась одной из главных молодых звёзд индустрии: здоровый образ, отличная репутация, почти безграничные перспективы. Когда Се Имань с командой вышла на улицу у съёмочной площадки, там действительно ждали журналисты и пять-шесть фанатов с плакатами. Охрана удерживала их за ограждением. Фотоаппараты уже щёлкали. — Имань! Имань! — Мы так любим твои фильмы! — Можно автограф? — Спасибо вам. Се Имань подошла ближе, взяла протянутый маркер и стала подписывать постеры. Для неё это давно было привычным делом. Внутри всё равно жила радость и гордость. Чтобы оказаться здесь, потребовались талант, труд и удача. И это только начало её карьеры. Если продолжать уверенно двигаться вперёд, впереди будет ещё вершина. И ещё одна. И ещё. Раздав автографы, она под охраной села вместе с менеджером и помощниками в просторный минивэн. Машина давно отъехала от площадки, а за спиной всё ещё слышались крики фанатов. На широком заднем сиденье Се Имань открыла сценарий интервью. Вечером ей предстояла запись интернет-шоу. Какие вопросы задаст ведущий, команда уже согласовала с программой, а варианты ответов были расписаны в тексте. Она один раз просмотрела бумаги, обсудила несколько формулировок с менеджером и внесла мелкие правки. Тот заговорил о другом: — Днём пришла новая информация. У фильма Управления Небесной Тайны довольно жёсткие условия для актёров. — Какие? — оживилась Се Имань и снова почесала щёку. Управление собиралось курировать съёмки приключенческого боевика о себе. За основу брали одну из операций мобильной оперативной группы под командованием Гу Цзюня. Это был ресурс мечты: огромный общественный интерес плюс гарантированная государственная поддержка при прокате. В индустрии за роли уже дрались чуть ли не насмерть. Се Имань хотела попасть туда и из личного интереса, и ради карьеры. — Нельзя параллельно сниматься в других проектах, — сказал менеджер. — А ещё до начала съёмок придётся пройти полноценную военную подготовку по стандартам сотрудников Управления. Один-два месяца. Нужно хорошо подумать. Дело не только в тяжести. За это время ты не сможешь брать другие проекты. Ты бы успела сняться в трёх фильмах, не считая сериалов и интернет-шоу. — Но это же фильм Управления Небесной Тайны… — Се Имань колебалась, однако собственное мнение у неё было. — Он почти наверняка станет хитом. С другими фильмами такой гарантии нет. И Управление ведь не ограничится одной картиной? Если я получу роль, она может кормить мою популярность много лет. С точки зрения компании шоу-бизнес был ветром: сегодня тебя носит наверху, через несколько лет никто уже не вспоминает. Поэтому ценность популярной актрисы надо монетизировать как можно быстрее. Но Се Имань не хотела просто сорвать куш, пока дают. Она мечтала стать по-настоящему успешной актрисой. — Я всё равно думаю, что надо бороться за этот фильм. Она снова почесала лицо, сильнее прежнего, но зуд никуда не ушёл. — Что у тебя с лицом? — Менеджер наконец насторожился. Сегодня Се Имань постоянно чесалась, и с каждым часом всё чаще. Сейчас щёки уже покраснели. Для актрисы лицо — главный капитал. Играть Се Имань умела вполне прилично, но её образ милой, живой юной девушки во многом держался именно на внешности. От этой внешности зависели доходы целой команды, агентства, инвесторов, рекламодателей. Поэтому за кожей Се Имань следили почти военным порядком — нельзя было допустить даже мелкой травмы. Аллергия или другая кожная проблема превращалась в настоящее ЧП. Особенно тревожило менеджера другое: два дня назад Управление Небесной Тайны разослало всем развлекательным компаниям распоряжение усилить контроль здоровья и безопасности артистов. — Чешется, — нахмурилась Се Имань. — Как будто под кожей что-то ползает. — Едем в больницу. Менеджер немедленно велел водителю менять маршрут. Интервью можно задержать: оно всё равно шло в записи. Се Имань попросили терпеть и не чесать лицо. Если разодрать кожу и оставить шрамы, проблем станет ещё больше. Первые минуты она держалась. Но за полчаса дороги зуд стремительно усилился. Лицо горело, словно в каждой поре шевелились десятки муравьёв и грызли нервы изнутри. Рука всё-таки потянулась к щеке. — А-а… — Не чеши! — Менеджер остановил её. Помощник достал пакет со льдом, которым обычно охлаждали напитки. — Приложи. И быстрее, быстрее едь! Се Имань испугалась и заставила себя терпеть. Фильм ещё не доснят. Интервью ждёт. За роль надо бороться. Сейчас нельзя выпадать из работы. Но не прошло и трёх минут, как накопившийся зуд начал буквально выворачивать её тело. Хотелось сорвать кожу с лица, разодрать её до мяса. — Только раз… Один раз почешу. Она провела ногтями по щеке — и мгновенно сорвалась, начала скрести всё сильнее. И тут заметила странное. Ни менеджер, ни помощники больше её не останавливали. Они замерли и смотрели на неё с остолбеневшими лицами. — Что?.. Се Имань подняла взгляд на зеркало заднего вида. Увидела своё отражение — и мир на мгновение стал пустым. ---------- Красная кожа Злобный собачий лай разрывал тишину деревенской ночи. Тусклая луна почти не освещала дорогу. Тянь Ицин брела по улице, пошатываясь и то и дело расчесывая щёки. Её комната находилась в одном из больших переулков, а сельская амбулатория — на другой стороне деревни. Адрес она знала, но за год жизни здесь впервые понадобился врач, да ещё в половине четвёртого ночи. На выходе из переулка мимо пронёсся мотоцикл и едва её не задел. Водитель что-то сердито выкрикнул на местном диалекте — кажется, ругал за то, что она шатается по ночам и не смотрит под ноги. Тянь Ицин только плотнее запахнула куртку и ускорилась. Ночной ветер холодил сердце. У большой дороги она наконец дошла до амбулатории. Одноэтажное здание стояло тёмным, даже сторожа не было. Лишь на каменной скамье рядом дремал местный дружинник. — Ну да… ночь же… — пробормотала Тянь Ицин, продолжая чесать лицо. Она оглядела пустую улицу и вдруг ужасно захотела домой, в родную деревню. В глазах защипало, но девушка удержала слёзы. До городской больницы сейчас не добраться. Вызвать скорую? А вдруг это очень дорого? Не зная, что делать, Тянь Ицин некоторое время ходила у закрытой амбулатории, а потом всё же позвонила коллеге, сестрице Ли. Та была на несколько лет старше, давно работала здесь и часто помогала молодым девчонкам советом. Без крайней необходимости Тянь Ицин никогда не стала бы будить её среди ночи. Когда она объяснила ситуацию, сонная сестрица Ли ответила: — Да кто тебе ночью откроет амбулаторию? Иди в частный медпункт. Она назвала адрес и попросила не паниковать. Может, кожа просто от дешёвой косметики взбунтовалась — обычная аллергия. Потом снова провалилась в сон. — Хорошо. Тянь Ицин пошла по указанному адресу и вскоре нашла нужное место. Подобные кабинеты здесь часто открывали бывшие сельские врачи: принимали прямо при доме, выделив одну комнату, но официальная лицензия у них была. В родной деревне Тянь Ицин существовали такие же. Не мошенническая клиника из страшилок по телевизору. Дом стоял недалеко от дороги и тоже был закрыт. Тянь Ицин, как научила сестрица Ли, начала стучать в металлическую решётку перед дверью. — Доктор Лян! Доктор Лян! Мне к врачу! Доктор Лян! Она стучала довольно долго. Собачий лай вокруг становился всё ближе. Тянь Ицин обернулась. Вдалеке стоял большой чёрный пёс. Шерсть дыбом, зубы оскалены. Он рычал на неё, но при этом пятился назад. Будто ненавидел её и одновременно боялся. Тянь Ицин тоже стало страшно. Она застучала сильнее. Наконец за дверью послышалось движение. Сначала открылась сама дверь, затем решётка. На пороге появился лысеющий мужчина средних лет, заспанный и недовольный. — Среди ночи-то… Он увидел её лицо, осёкся и почесал лысину. — Аллергия? Заходи. — Доктор Лян, я правда не хотела вас так поздно беспокоить, — поспешно заговорила Тянь Ицин, входя. Ей было неловко, но зуд и страх не оставляли времени для церемоний. — Лицо ещё вчера утром начало чуть чесаться. Вечером всё было нормально, перед сном тоже ничего особенного, просто иногда хотелось почесать. Потом я уснула, проснулась — и вот так. На стене приёмной висело зеркало. Тянь Ицин растерянно посмотрела на себя. Она была красивой — иначе на её стримы вряд ли кто-то заходил бы. Но теперь по обе стороны носа кожа местами вздулась. Это не походило на обычную сыпь: краснота не покрывала всю область равномерно, а собиралась в неровные кроваво-красные участки, будто что-то росло наружу прямо из пор. Участки складывались в рисунок. Узор? Какое-то насекомое, раскинувшее лапы? Паук? — Доктор Лян, мне кажется, под кожей ползают черви, — жалобно сказала Тянь Ицин. — Их много… — Аллергия. — Доктор Лян зевнул. — Съела, наверное, что-то не то. Он достал из шкафчика несколько препаратов — лоратадин и дексаметазон. — Дам на неделю. Принимай раз в день. Тянь Ицин стало немного спокойнее, но лицо продолжало нестерпимо чесаться. — Доктор Лян, а можно капельницу? Чтобы быстрее прошло. — Какую ещё капельницу? Ему совершенно не хотелось сидеть с пациенткой до утра. Надо было закрыть дверь и лечь спать. — Девочка, аллергия — ерунда. Выпьешь таблетки, поспишь, утром, может, уже всё пройдёт. Но Тянь Ицин продолжала просить. На работу ещё можно прийти в маске. А вечерний стрим? Только появились первые зрители. Если пропустить день, популярность точно упадёт. Она уговаривала снова и снова, пока доктор Лян наконец не вздохнул: — Ладно, ладно. Уколю гормон. Это был обычный раствор дексаметазона. Врач подготовил препарат и сделал внутримышечную инъекцию. — Всё, иди. Закрываюсь. Он отдал лекарства, взял деньги и почти сразу выпроводил её наружу. Лязгнула решётка, хлопнула дверь. Укол уже сделали, а лицо всё равно зудело так, что хотелось выть. Наверное, лекарство ещё не начало действовать. Надо немного потерпеть… Приём и препараты обошлись в двести юаней, без всякого возмещения. Тянь Ицин это тоже подавило. Теперь до конца месяца придётся экономить ещё сильнее. Она посмотрела в чёрную ночь, вздохнула, яростно почесала лицо и пошла с маленьким пакетом таблеток обратно к своей комнате. … — Имань, потерпи. Не чеши, не чеши. Минивэн на полной скорости добрался до городской народной больницы. Се Имань надела модную чёрную маску. Менеджер и помощники плотным кольцом окружили её, пока они шли от машины к зданию. Ещё по дороге менеджер доложил компании, а компания позвонила на горячую линию, указанную Управлением Небесной Тайны. Поэтому до обычного приёмного отделения или дерматолога они даже не дошли. Сразу у входа их встретила группа медиков в герметичных защитных костюмах и повела на изоляцию. Се Имань удивилась. Менеджер и остальные занервничали ещё сильнее. Почему сразу карантин? — Мы пока не знаем, что это за кожные изменения и заразны ли они. Действуем по протоколу. Город находился рядом с Дахуа, поэтому специалисты Управления должны были прибыть быстро. Центр контроля заболеваний тоже уже начал действовать и ввёл несколько экстренных мер. Врачи больницы не стали ничего назначать Се Имань до приезда специалистов. Они лишь стояли в защитных костюмах за стеклом изоляционной палаты и с недоумением рассматривали странные выпуклые красные участки на её лице. — Немного похоже на красную волчанку… — Похоже, но волчанка не развивается с такой скоростью. — И зуд обычно либо отсутствует, либо совсем лёгкий. Сама Се Имань не слышала этих разговоров. Зуд уже стал невыносимым. Она без конца скребла лицо. Через час с небольшим после госпитализации прибыла медицинская группа Управления Небесной Тайны. Среди специалистов был и тот самый капитан Гу, о котором в последнее время говорил весь интернет. ---------- Соскоб кожи Прошло всего несколько дней после разгрома шестнадцати узлов связи Общества Загробной Жизни, и случилось именно то, чего они опасались. Гу Цзюнь стоял за дверью изоляционной палаты Народной больницы Бэйхэ. Рядом были Дэн Симэй, дядя Дань и специалисты-дерматологи Управления — Чжан Хайдун, Сунь Вэй и другие. Фотографии изменений на лице Се Имань они уже изучили удалённо и почти единодушно решили: на обычную аллергию или дерматит это не похоже. Неровные выпуклые красные участки образовывали причудливый рисунок, напоминающий перепутанные отростки Владыки Р'льеха на том барельефе. Но что это? Самостоятельная кожная болезнь? Кожное проявление другого заболевания? Заразно ли оно? Последствия нового легионеллёза ещё не успели окончательно утихнуть. Управление было обязано готовиться к худшему сценарию. Внутри палаты Се Имань беспокойно ходила туда-сюда. Из-за постоянного расчесывания лицо сильно распухло и покраснело, кое-где кожа уже была повреждена. Когда-то милые юные черты теперь выглядели болезненно и страшно. Смерть молодых пациентов всегда переживается особенно тяжело. А когда страдает что-то красивое, людям ещё труднее не чувствовать сожаления. Все смотрели на девушку с тяжестью в сердце. Конечно, Гу Цзюнь знал Се Имань. Два года назад, когда его мир ещё был совсем другим, ему даже нравились фильмы этой восходящей звезды. После того как в прошлом году начался весь этот кошмар, следить за кино стало некогда. Тогда он и представить не мог, что однажды встретит её вот так. Когда дверь открылась и группа вошла, Се Имань заметно оживилась. Несмотря на герметичные костюмы, лицо Гу Цзюня она узнала. Компания даже надеялась: если ей удастся получить главную роль в фильме Управления Небесной Тайны, можно будет при случае раскрутить в рекламе экранную «пару» Се Имань и Гу Цзюня. После коротких приветствий Гу Цзюнь сразу сказал: — Госпожа Се, мы подозреваем, что ваша болезнь связана с аномальными силами. Сейчас попробуем несколько методов. Он находился меньше чем в полуметре от неё. Стоило взглянуть на лицо с такого расстояния, как внутри снова зашевелилось ощущение видения. Когда Се Имань открыла рот, Гу Цзюню на миг показалось, что её ровные зубы превратились в неровные клыки, а полость рта стала чёрной. Дэн Симэй молча кивнула ему. Она тоже чувствовала связь с «Червём-победителем». Дядя Дань руководил первыми стандартными процедурами. Се Имань приложила руку к камню очищения со Знаком Старцев, затем на неё воздействовали самим Знаком — никакого эффекта. Зуд оставался прежним. После этого Чжан Хайдун, Сунь Вэй и остальные провели обычный дерматологический осмотр. С медицинской точки зрения наблюдались эритема, сильнейший зуд, локальный отёк и уже вторичные повреждения кожи от расчесов. Кроме чудовищной скорости развития и того, что пятна складывались в определённый рисунок, ничего необычного пока не находили. Сейчас важнее всего было установить причину и механизм болезни. И понять, заразна ли она. Поэтому требовалось немедленно взять материал из активных очагов: сделать небольшие кожные надрезы и соскобы, получить тканевую жидкость для быстрой ПЦР-проверки, а затем провести бактериологические посевы и другие исследования на бактерии, вирусы и паразитов. — Моё лицо… — Услышав про надрезы и соскоб, Се Имань мгновенно напряглась. — Госпожа Се, я понимаю, чего вы боитесь, — мягко сказал Гу Цзюнь. — Но нам нужно взять материал всего из трёх точек. В каждой будет лишь крошечный надрез и немного поверхностной ткани. Примерно как если сильно ущипнуть кожу ногтем. После этого хватит обычного пластыря, шрамов не останется. Се Имань всё равно не могла расслабиться. Впрочем, сейчас ей следовало куда больше бояться не этих маленьких ран. Достаточно было снова посмотреть в зеркало, чтобы увидеть, насколько сильно уже изменилось лицо. Медсестра принесла скальпель, предметные стёкла и всё необходимое. Пока Чжан Хайдун брал материал, Гу Цзюнь спросил Дэн Симэй: — А-Мэй, по ощущениям это заразно? Её чувство было очень важно. Такие люди, как Се Имань, — это «Лигейи»? — Если только по ощущению… — тихо сказала Дэн Симэй. — Мне кажется, их выбирают случайно среди актёров на сцене. Случайно? Гу Цзюнь задумался. Перед лицом огромного человеческого множества несчастье случайно, а смерть окончательна… Если так, под угрозой находятся не только знаменитости. Опасность грозит и другим людям «на сцене». Но, возможно, здесь скрывалась и хорошая новость: зрители в зале пока не заражались. После забора материала специалисты назначили Се Имань противоаллергические и противомикробные средства, попробовали дать препарат № 1, эффективный при новом легионеллёзе, а для снятия зуда использовали наружный раствор борной кислоты. До выяснения причины большего сделать было нельзя. По всей стране разослали срочное распоряжение: любой пациент с подобной картиной должен быть немедленно изолирован, а случай — доложен в соответствующие органы. К рассвету пришли результаты ПЦР. Ни одной из стандартно проверяемых бактерий и вирусов не обнаружили. Менеджер, помощники Се Имань и участники съёмочной группы, которые контактировали с ней много дней, тоже не заболевали. Но второй пациент всё равно появился. Потом третий. Затем новые и новые. Болезнь словно взорвалась именно среди людей «на сцене»: актёров, певцов, моделей, ведущих, стримеров… Уже к полудню следующего дня в стране насчитывалось сто тридцать шесть подтверждённых случаев. Среди больных были и крупные звёзды, и совершенно неизвестные люди. И это происходило не только здесь. Та же неизвестная болезнь вспыхнула в США, Великобритании и других странах. По всему миру число пациентов перевалило за тысячу. В списках оказались многие по-настоящему знаменитые и успешные люди. Снова глобальная вспышка. GOA и WMO ещё толком не успели сформироваться, а уже столкнулись с тяжелейшим испытанием. Картина заболевания у всех совпадала: лицо внезапно начинало чесаться, затем зуд усиливался от расчесов, а после достижения некого порога появлялись эритема и локальный отёк. Только скорость достижения этого порога отличалась. По собранным данным выходило: чем известнее человек, тем быстрее развивалась болезнь. Пока информацию скрывали от общественности, а всех посвящённых взяли под контроль и изолировали. Но долго так продолжаться не могло. Если вспышка не остановится, люди просто заметят, что все те, кого привыкли видеть на сценах и экранах, вдруг исчезли. — А-Цзюнь, это может быть та самая «болезнь чужих чешуек», о которой говорил великий старейшина Атал? — спросил старик Тун. В пророчестве говорилось, что тело больного покрывается необычной чешуёй. Очевидное кожное проявление. По предположениям специалистов, речь могла идти о гиперкератозе с образованием чешуеподобных ороговевших пластинок. — Не исключено, — ответил Гу Цзюнь. Он и сам давно об этом думал. Глубоководные… Как связаны существа, поклоняющиеся Владыке Р'льеха, с болезнью чужих чешуек? Почему у пациентов на лице появляется рисунок из красных пятен, похожий на его отростки? В поздних легендах болезни чужих чешуек придавалось огромное значение. Даже если она не заразна, последствия должны быть очень серьёзными. Но она ли это — пока никто не знал. Лечить всё равно было нечем. Препарат № 1 не помогал. Лоратадин — тоже. Борная кислота — тоже. Даже местная анестезия лица не снимала зуд. — А-а-а… Не прошло и суток, а первой поступившая Се Имань уже сильно осунулась. С начала болезни она ни разу нормально не спала. Зуд только усиливался. Девушка расчесала лицо до множества ран, и если бы не стерильная палата, туда легко могла бы попасть инфекция. Она не хотела чесаться. Не хотела ни единого повреждения кожи. Врачи тоже пытались её остановить. Но если не чесать, зуд становился таким мучительным, что начинались тахикардия, одышка и другие реакции. Психическое состояние тоже быстро ухудшалось. ---------- Психодерматологическое расстройство — Спасите… так чешется… столько червей ползает у меня под кожей… В изоляционной палате Се Имань в отчаянии ходила кругами. Она то билась головой о подушку на койке, то со всей силы щипала себя за руки, но всё равно не выдерживала и снова принималась чесать лицо — уже покрытое царапинами и ранками. В какой-то момент девушка резко бросилась головой в стену. Вбежавшая медсестра успела её остановить. Всё-таки ей было всего восемнадцать. Се Имань беспомощно разрыдалась. Камера в углу палаты передавала изображение в медицинский конференц-зал в реальном времени. Гу Цзюнь, дядя Дань, Чжан Хайдун и другие врачи смотрели на экран и видели одно: психическое состояние пациентки быстро ухудшается. — Самоповреждение усиливается, — нахмурился профессор Чжан. — Придётся ужесточать физическую защиту. — Профессор Чжан, если зафиксировать ей руки и ноги, — спросил Гу Цзюнь, — это не ударит по психике ещё сильнее? Причину заболевания они до сих пор не знали и могли лишь исключать варианты. Если это кожная болезнь, но не вирусная, не бактериальная, не грибковая, не паразитарная, не аллергическая, не аутоиммунная и не опухолевая… Общие показатели, анализы и снимки не показывали серьёзных отклонений. Даже местная анестезия не убирала зуд. В такой ситуации врачи разных стран начали смотреть в сторону психодерматологических расстройств. Гу Цзюнь опасался этого с самого начала: здесь дерматология уже пересекалась с психиатрией, а значит, лечение становилось гораздо менее определённым. Если болезнь вызвана микроорганизмом, логика ясна: убить микроорганизм — и кожное поражение, вероятно, исчезнет. Значит, задача сводится к вопросу «как его уничтожить». С психодерматологическими заболеваниями всё иначе. Даже без всяких аномальных сил у человека встречается множество подобных расстройств. Первичного поражения кожи может не быть вообще: пациент вдруг начинает ощущать приступообразный зуд в какой-то области, расчёсывает её, от этого зуд только усиливается, а уже после появляются высыпания, отёк, шелушение и другие вторичные изменения. Существует, например, бред паразитоза: никаких паразитов в коже нет, но человек убеждён, что заражён. Даже после однозначных результатов обследования он не верит врачам и продолжает чувствовать, будто под кожей ползает множество существ. Вырывание волос, обкусывание ногтей, удары головой и другие патологические действия в этой группе расстройств тоже встречаются. Если бы не странная форма красных пятен, похожая на клеймо, и не одинаковая профессиональная среда заболевших, происходящее можно было бы принять за обычное заболевание такого типа. — Фиксация, конечно, будет для неё сильным стрессом, — серьёзно сказал Чжан Хайдун. Ему было за пятьдесят, и за годы дерматологической практики он видел самые разные обычные и аномальные болезни. — А-Цзюнь, лучше поговори с ней сам. Тебе она доверяет больше. — А если не получится, попробуем медикаментозную кому? — предложил дядя Дань. Эту мысль уже обсуждали. Глубокая анестезия чаще применялась при тяжёлых травмах мозга, но иногда её использовали и просто для того, чтобы пациент не двигался. — Сначала попробую убедить её потерпеть, — сказал Гу Цзюнь. «Психодерматологическое» могло означать нарушение функции нервной системы или психики, но сейчас гораздо вероятнее выглядел второй вариант. Местная анестезия никак не помогла. Значит, ключ — в психологическом состоянии пациента. — При таких болезнях обычно нужно прежде всего найти способ снять зуд, — продолжил профессор Чжан. — Психика работает очень странно. Будто внутри есть переключатель: включён — человек болеет, выключен — всё исчезает. Нужно, чтобы сам пациент искренне поверил: больше не чешется, я выздоровел. Только тогда этот переключатель может щёлкнуть обратно. Но как убрать зуд? При обычных психодерматологических расстройствах препараты всё равно воздействуют на физиологию — сильнее или слабее. При лёгком состоянии даже мазь с дексаметазоном хотя бы немного успокаивает зуд. Если противовоспалительные и противозудные средства не помогают, назначают седативные. Если не помогают и они — местную анестезию. Например, можно сделать прокаиновую блокаду, снизить зуд, боль и другие неприятные ощущения, а затем сочетать это с психотерапией. Но здесь аномальная сила словно отменяла действие всех привычных методов. Се Имань по идее вообще не должна была чувствовать лицо после блокады, однако продолжала ощущать чудовищный зуд и множество ползающих под кожей червей. Гу Цзюнь даже попробовал наружное средство из сырья золотого алоэ — без результата. Возможно, помогло бы живое растение. Возможно, позже из него создадут лекарство. Но сейчас лаборатория только разбирала сырьё на компоненты и выделяла вещества. В добром сне Гу Цзюнь уже узнавал обстановку у зуга Джили. По его словам, возле Дома Червей всё было спокойно, связанного с нынешней вспышкой физического прохода пока не нашли. — Я поговорю с ней. После совещания Гу Цзюнь снова вошёл в изоляционную палату. Пока пациентов оставляли в местных больницах, решая, кого и когда переводить в централизованные отделения Управления. Всё требовало времени. Но без способа снять зуд многие просто не выдержат. — Капитан Гу, спасите! Увидев его, Се Имань почти безумно бросилась вперёд, обхватила руками защитный костюм и стала умолять: — Спасите меня… Гу Цзюнь молча вдохнул. Каждый раз, когда пациент просил спасти его, внутри будто что-то рвалось. Среди всех заболевших состояние Се Имань пока было самым тяжёлым. Красные участки на лице не расширялись, но зуд уже подводил её к психическому срыву. — Имань, мы в основном разобрались, что происходит. Я в защитном костюме только по протоколу. Болезнь не заразна и не вызвана бактериями, вирусами или настоящими паразитами. На твоё восприятие воздействует какая-то сверхъестественная сила. Он положил ладонь ей на плечо и очень спокойно объяснил, что такое психодерматологическое расстройство, тщательно избегая формулировок, которые могли бы её задеть. Профессор Чжан заранее предупредил: такие пациенты эмоционально нестабильны, тревожны и особенно болезненно реагируют на слова вроде «у вас ничего нет, проблема только в голове». Клинический опыт учит простому: больному страшно. Сначала врач должен показать уважение и сопереживание. Поэтому Гу Цзюнь подчёркивал другое: «ты жертва, и мы это понимаем». — Эта сила установила с тобой духовную связь и непрерывно посылает в мозг одну и ту же мысль: лицо чешется, чешется ужасно, ничего не помогает. Если мы разорвём связь, болезнь, возможно, исчезнет. Это не было пустой выдумкой. Кошмарная болезнь действовала через похожую духовную связь. — Тогда… что мне делать? — спросила Се Имань, растерянная и испуганная. Гу Цзюню она доверяла. — Мы увеличим дозу успокоительных и зафиксируем тебя на койке — руки и ноги. А твоя задача — использовать всю волю и терпеть. Как бы ни чесалось, вообще не прикасаться к лицу. Продержаться сегодня. Посмотрим, что изменится. Если пациент сознательно выдержит прямое давление связи, возможно, сам начнёт разрушать воздействующую силу. — Нет… нет… нет! — Се Имань мгновенно запаниковала, почти закричала. — Я умру! Капитан Гу, я не потому не терплю, что не хочу. Я не могу! Вы понимаете? Это невозможно терпеть, настолько чешется… Гу Цзюнь увидел её реакцию и сразу понял: метод не сработает. Главным здесь было психологическое состояние, а у неё самой не было ни капли веры, что она выдержит. — Капитан Гу, если вы хотите, чтобы я умерла… — Голос Се Имань стал резким. — Тогда лучше уж умереть сразу! Она рванулась к стене. Гу Цзюнь успел схватить её. — Не надо! Есть другие варианты. Один не подходит — пробуем следующий. Не паникуй. — Какой? — тяжело дыша спросила девушка. Ногти снова яростно скребли лицо, но в глазах появилась надежда. — Медикаментозная кома, — сказал Гу Цзюнь. — Мы введём тебя в глубокий наркоз. Ты потеряешь сознание и вообще ничего не будешь чувствовать. — Да! — Се Имань с облегчением закивала. — Это хорошо. Я хочу поспать. Давайте. — Но есть риск, что ты больше никогда не проснёшься. Он обязан был сказать это прямо. В обычной ситуации пациент просыпается после снижения или прекращения подачи анестетика. Но при баньяновой болезни глубокий наркоз был опасен: человек мог очнуться лишь телом, уже без прежнего сознания. Поэтому сам Гу Цзюнь медикаментозную кому не поддерживал. Во-первых, неизвестный риск необратимого пробуждения. Во-вторых, что произойдёт с болезнью, когда самосознание пациента отключится? Но всё это были предположения. Если просто заставить Се Имань терпеть, она тоже могла сойти с ума. Любое новое заболевание приходится лечить, нащупывая дорогу. И на каждой дороге кто-то становится первым пациентом, который рискнёт сделать шаг. — Я… — Се Имань растерялась. Можно не проснуться? — Можно позвонить маме? — Можно. Гу Цзюнь разрешил. Это не мешало операции, а семья девушки и так находилась под контролем Управления. Се Имань долго говорила с родителями, плакала. Никто не хотел принимать такой риск. Но меньше чем через час зуд усилился ещё сильнее, и она всё-таки согласилась. Она больше не выдерживала. Хотелось хотя бы немного отдохнуть. Решение приняли и сразу начали подготовку. В палату внесли мониторы и другое оборудование, реанимационная готовность была полной. Анестезиологи приготовили препараты и начали ингаляционный наркоз. Охваченная болью и надеждой молодая звезда медленно закрыла глаза и погрузилась в бессознательное состояние. Было два часа дня. Се Имань стала первым в мире пациентом этой вспышки, которому попытались лечить болезнь медикаментозной комой. Наблюдение не прекращалось ни на секунду. Гу Цзюнь, Дэн Симэй, дядя Дань и другие находились в палате вместе с анестезиологами, молча следили за девушкой и прислушивались к окружающему пространству. Гу Цзюнь с самого начала был против этого метода, и тревога внутри только усиливалась. Ровно через полчаса после погружения в кому Се Имань всё ещё лежала неподвижно. Но показатели внезапно изменились. ЭЭГ бодрствующего и находящегося под наркозом человека различается. Теперь на записи стало больше медленных волн — её мозг снова проявлял активность. — Срочно выводите из наркоза! — приказал Гу Цзюнь, заставляя себя сохранять спокойствие. Анестезиологи уже действовали. Дядя Дань ударил себя по голове. — Плохо. Не надо было мне это предлагать… Не надо было. — Дядя Дань, какой-то вариант всё равно пришлось бы пробовать, — сказал Гу Цзюнь. — Это не ваша вина. Лишь бы удалось разбудить пациентку. И тут Дэн Симэй тихо произнесла: — Может быть… мы можем попробовать увидеть, что Се Имань сейчас переживает? ---------- Две девушки Увидеть, что сейчас переживает Се Имань? Гу Цзюнь в тревоге посмотрел на Дэн Симэй. — Что ты имеешь в виду? — Это только ощущение… — Она и сама не была уверена. — Мы сейчас словно зрители под сценой. Но между нами и ней может возникнуть связь. Связь с её сознанием. Мы можем посмотреть, что с ней происходит, и, может быть, помочь. Гу Цзюнь понял. Установить духовную связь с Се Имань. Но такие вещи не возникают по желанию. Здесь не Страна Снов. Они не тренировались вместе, почти не знали друг друга и не имели эмоциональной близости. С У Шиюй он мог установить связь. С Дэн Симэй существовала особая близость духовных детей. С Се Имань — почти ничего. Возможно, именно поэтому смутное ощущение видения, появившееся у Гу Цзюня ещё при первом входе в палату, до сих пор оставалось неуловимым. Тем временем ЭЭГ становилась всё более ненормальной. Картина уже напоминала эпилептиформную активность. Мышцы лица Се Имань слегка подёргивались, и уродливые красные пятна казались шевелящимися отростками чудовища. Для пробуждения существовало два заранее подготовленных протокола — быстрый и медленный. В обоих случаях сначала прекращали подачу миорелаксантов и ингаляционного анестетика. При быстром варианте без переходного периода сразу начинали ручную вентиляцию кислородом с потоком пять литров в минуту, ускоряя выведение ингаляционного препарата. Пациент должен был проснуться примерно через одну-пять минут. При медленном требовался буферный этап: пропофол вводили непрерывно внутривенно через инфузионный насос. Его действие сохранялось всего три-десять минут, поэтому после прекращения подачи и ускоренного выведения ингаляционного препарата пациента ожидали разбудить за пять-пятнадцать минут. Дополнительно внутривенно вводили фентанил, чтобы предупредить или уменьшить делирий после пробуждения. Обычному пациенту чаще нужен именно плавный переход. После наркоза человек и без всякой аномалии иногда просыпается в делирии: мечется, путает людей, говорит бессвязно, не понимает, где находится. Резкое пробуждение создаёт сильный стресс, способно ударить по физиологии и оставить психическую травму. Но сейчас анестезиологи оказались перед выбором без хорошего варианта. Разбудить быстро — можно навредить. Разбудить медленно — тоже. — Доктор Гу, что делаем? — срочно спросил ведущий анестезиолог Ли Вэйюань. Решение оставили за Гу Цзюнем. — Быстро или медленно? — А-Цзюнь, давление и пульс растут, — тревожно сказал дядя Дань. — Боюсь, если затянуть, она не выдержит. Картинка из палаты в это же время шла в командный центр штаб-квартиры, где за ней следили многие специалисты. Но заранее было решено: конкретно эту палату и эту пациентку ведёт Гу Цзюнь. Только врач на месте видел ситуацию целиком. — Нет, медленно! — решил он вопреки мнению дяди Даня. — Пропофол. Цель — примерно десять минут до пробуждения. Гу Цзюнь чувствовал, что резкий вывод скорее спровоцирует ещё больший скачок давления и пульса. Даже если сердце удастся спасти, повреждение может остаться тяжёлым. А психика ещё опаснее: самосознание Се Имань могло разрушиться навсегда. Это была бы другая форма смерти. К тому же… сегодня дядя Дань слишком хорошо выступал в роли дурного пророка. Может, безопаснее сделать наоборот. — Пропофол! Анестезиологи сразу начали действовать. Ввели пропофол и фентанил, выполнили остальные процедуры. Если ничего нового не произойдёт, через десять минут пациентка должна прийти в себя. Но Гу Цзюнь смотрел на ЭЭГ, на давление, SpO₂ и другие показатели. Мелкая дрожь мышц усиливалась. В каком состоянии сейчас её сознание — наполовину под наркозом, наполовину в эпилептиформном возбуждении? Что она там видит? Он посмотрел на Дэн Симэй и принял ещё одно решение. — А-Мэй, давай попробуем. У тебя связь с ней ощущается сильнее. Веди меня. — Хорошо. Дэн Симэй молча кивнула. Они подошли к койке с одной стороны, не мешая анестезиологам, и кончиками пальцев коснулись красного участка на лице Се Имань, уже покрытого следами расчесов. Дядя Дань понял, что они делают, и тихо велел Ли Вэйюаню и другим не вмешиваться, по возможности не шуметь и не касаться их. Гу Цзюнь сосредоточился. Смутное чувство видения сразу стало сильнее. Очевидно, Се Имань действительно находилась в аномальном состоянии. Без защитного костюма и толстых перчаток, при прямом контакте кожа к коже, связь могла бы быть ещё сильнее. Сейчас он словно стоял перед открытой дверью в темноту, но не мог переступить порог. И тут рядом появилась другая духовная сила. На языке ощущений она напоминала росу на лепестках ранним утром. Солёный Дождь не обманула. Это была Дэн Симэй. Гу Цзюнь последовал за ней — через дверь, в сознание Се Имань. В следующий миг зуд обрушился на него со всех сторон. Чесалась каждая пора. Каждая клетка тела. И он не мог пошевелиться, не мог почесать ни единого места. — Твою мать… Теперь Гу Цзюнь понял её. Долгий непрерывный зуд — настоящая пытка. Он способен сломать даже очень сильную волю. Сам Гу Цзюнь пока держался. Возможно, зуд ещё не достиг полной силы. А возможно, потому что в груди уже разгорался гнев. Вместе с зудом видение становилось яснее. В чёрном пространстве впереди бежала девушка. Гу Цзюнь закричал: — Се Имань! Се Имань, назад! Наркоз прекращают, пора просыпаться! Просыпайся! Девушка внезапно обернулась. Сердце Гу Цзюня сжалось. Лицо уже почти невозможно было узнать. Большие пласты кожи вот-вот должны были отслоиться, как при тяжёлом эксфолиативном дерматите. И по коже, и по обнажающемуся лицу ползали бесчисленные крошечные черви. Видение мигнуло. Теперь лицо будто покрывала чешуя. Глубоководный?.. У Гу Цзюня всё внутри опустилось. Неужели кожные симптомы — всего лишь ранняя стадия превращения человека в иное существо? Если превращение не остановить сейчас, во что станут Се Имань и остальные пациенты? Девушка снова начала отворачиваться. — Се Имань! Вернись! — закричал Гу Цзюнь. — Капитан Гу… — Девушка будто улыбнулась. Она ухватилась за один качающийся лоскут кожи, сорвала его и отбросила. Голос звучал жутко. — Я не Се Имань. Вот если бы я была Се Имань… Как было бы хорошо, если бы я была Се Имань… Гу Цзюнь замер. Этого он совершенно не ожидал. — Тогда кто ты? Можешь сказать? — Капитан Гу… Разве эта болезнь не должна была быть просто аллергией?.. Девушка продолжала сдирать один пласт кожи за другим, открывая чешуйчатое лицо, кишащее червями. — Я ведь ночью пошла лечиться. Мне сделали укол… Я столько денег заплатила… Сколько дней мне теперь стримить, чтобы их вернуть?.. Почему? Почему всё равно так?.. Почему я всё равно превращаюсь вот в это?.. ---------- Пробуждение По мере того как звучал этот голос, силуэт девушки становился всё более размытым, словно вот-вот должен был раствориться во тьме. Кто она? Гу Цзюнь не понимал. Почему она находится в сознании Се Имань? Откуда между ними вообще взялась такая связь?.. Судя по её словам... она стримерша, но лечение обычной кожной аллергии считает «такими большими расходами». Значит, зарабатывает немного, крупным блогером не является. Она уже обращалась к врачу. Где она сейчас? Есть ли она среди 156 пациентов, о которых знает Управление Небесной Тайны? И тут в голове у него словно сверкнула молния. Нет. Всё это время они считали Се Имань первым пациентом и человеком с самым тяжёлым течением болезни. А если это не так? Если первым пациентом была именно эта девушка? — Девушка, я хочу вам помочь! — немедленно крикнул Гу Цзюнь. — Сделаю всё, что смогу. — Вы не сможете. — Голос девушки становился всё мрачнее и тише, будто гниющий осенний лист. — Слишком много проблем. Вы не сможете... — Но... — Гу Цзюнь уже хотел поспешно возразить, когда на него обрушился чудовищный удар — словно рухнула каменная стена древнего замка, словно из бездны взревел демон. Он попытался закричать, но мог лишь смотреть, как силуэт девушки исчезает во тьме... В следующее мгновение видение оборвалось. Вместе с ним исчез и невыносимый зуд. — А-а! — Гу Цзюнь резко пришёл в себя, судорожно вдохнул и задышал полной грудью. Рядом тяжело дышала Дэн Симэй. Дядя Дань, Ли Вэйюань и остальные по-прежнему пытались разбудить лежавшую на койке Се Имань. Гу Цзюнь посмотрел на пациентку, затем на показатели мониторов. Давление и пульс выросли, но пока не достигли опасных значений. — Как она? — Вы были в трансе пять минут, — доложил дядя Дань. — Только что у пациентки резко изменились гемодинамические показатели, но сейчас они уже идут вниз. — Я видела Се Имань... — Дэн Симэй слегка пошатнулась, будто сильно истощилась психически. — Она не могла двигаться. Ей было ужасно больно и зудело. Она почти не выдерживала. Я немного помогла ей, взяла часть зуда на себя... Но там, кажется, был ещё кто-то. Гу Цзюнь задумчиво кивнул. Сам он Се Имань не видел, а Дэн Симэй, выходит, не видела ту девушку. И тут его осенила ещё одна мысль: а вдруг та девушка — это сама Дэн Симэй? В глубине души он всё ещё не доверял ей на сто процентов... Да и как иначе? У него же самая настоящая мания преследования. В этот момент Гу Цзюнь снова подумал об У Шиюй. Ему нужна была определённость. Как можно больше определённости. Прошло ещё немного времени. Примерно к десятой минуте Се Имань очнулась. Миорелаксант всё ещё действовал, поэтому двигать конечностями она не могла. Хорошая новость — непроизвольных мышечных движений не было. Плохая — в открытых глазах стояла боль, а изо рта вырывался едва слышный стон. Обычно после пробуждения пациенту вводили немного атропина и неостигмина, чтобы устранить остаточный эффект миорелаксанта и ускорить восстановление. Но любое лекарство даёт побочные эффекты, а у Се Имань только что произошёл резкий гемодинамический скачок. Гу Цзюнь не решился вводить что-либо без необходимости. Жизненные показатели оставались относительно стабильными, доза миорелаксанта была небольшой — пусть действие препарата сойдёт само. Он лишь велел медсёстрам осторожно разрабатывать её конечности. Прошло довольно много времени, прежде чем Се Имань наконец смогла заговорить. Стон стал громче: — Спасите... спасите меня... выпустите меня... — Всё хорошо, всё хорошо, — торопливо успокаивал её Гу Цзюнь. — Вы уже проснулись. Всё закончилось. Но что бы он ни говорил, осмысленной реакции не было. Се Имань продолжала бессвязно бормотать — явный послеоперационный делирий. Такое могло случиться даже у обычного пациента после анестезии, поэтому восстановится ли её сознание, станет понятно лишь после полного прекращения действия препаратов. Гу Цзюнь попросил медсестру слегка почесать ей лицо. Это будто помогло: стоны стали тише, сменились тяжёлым дыханием. Дядя Дань и остальные тоже выдохнули. Искусственную кому применять нельзя. Если бы не духовная связь Гу Цзюня и Дэн Симэй, неизвестно, пережила бы Се Имань это состояние. В командном центре уже шло обсуждение: единичный ли это случай? Или так отреагируют все пациенты? Одного наблюдения слишком мало. На такие медицинские вопросы можно ответить только после испытаний на большем числе больных. Се Имань пока всё равно не могла ничего рассказать. Гу Цзюнь принял несколько решений и, выходя из палаты, связался с командным центром по рации: — Первый пациент — другой человек. Девушка, начинающая стримерша. Обращалась в больницу, диагноз — кожная аллергия. Пришла ночью. Немедленно найдите её. Она очень важна! Командный центр тут же начал поиск. Среди нынешних 156 пациентов подходящего случая не нашлось. Эту больную ещё не обнаружили! Если она обращалась в обычную больницу, амбулаторию или частную клинику, то при таких чётких признаках и времени визита найти запись было не слишком трудно — но всё равно требовалось время. Гу Цзюнь лишь надеялся, что её найдут как можно скорее. И что найдут живой. — Солёный Дождь, приезжай немедленно, нужна твоя помощь. — Он позвонил У Шиюй. Некоторые вещи они просто не предусмотрели заранее. — Ага, — раздался её голос. — Поесть тебе что-нибудь привезти? — Возьми несколько порций риса с чар сью, — ответил Гу Цзюнь, даже не раздумывая. — Побольше. Всем надо восполнить силы. — Тогда тебе ещё куриную ножку добавлю. Еда была приятным бонусом, но звал он её не ради этого. Гу Цзюнь хотел расспросить Дэн Симэй о психическом барьере, а синестезия Шиюй могла сыграть роль дополнительного детектора лжи. После того дня Дэн Симэй постепенно передала Управлению известные ей стихи и портретные рисунки, но технологию психического барьера всё ещё не раскрыла. Просто потому, что для неё это было чрезвычайно трудно. Попросить её объяснить принцип — почти то же самое, что попросить рассказать, как именно она выдумала и возвела внутри себя эту стену. Управление Небесной Тайны пока не понимало, как устроен психический барьер. А Гу Цзюня мучил другой вопрос: Общество Загробной Жизни наверняка давно знало, что Дэн Симэй перешла на сторону Управления, но всё равно использовало ритуал «Червь-победитель» — сначала культовое видео, потом эту странную болезнь. Других способов у них не было? Или это часть иного плана? Он склонялся ко второму варианту. Только не понимал, какую роль здесь играет сама Дэн Симэй. Вскоре У Шиюй прибыла с группой сотрудников Отдела заклинаний и персоналом поддержки. И, конечно, с едой. Тянуть не стали. Гу Цзюнь отвёл Дэн Симэй в сторону. У Шиюй по-воровски хитро обняла её за плечи и повисла, как коала, после чего подмигнула Гу Цзюню: — Готово. Можешь спрашивать. Нельзя было сделать это хоть немного незаметнее? Хорошо хоть синестезии не требовалась прямая духовная связь. — Симэй, я думаю, можно ли использовать психический барьер на пациентах? — спросил он. — Чтобы они с его помощью сопротивлялись зуду? — ...Нет. — На обычно спокойном лице Дэн Симэй появилась рябь эмоций. — Психический барьер доступен не каждому. Нужны определённые психические способности, а на построение уходит время. Минимум месяц... При нынешнем состоянии пациентов, думаю, это невозможно. Обнимавшая её У Шиюй бросила Гу Цзюню взгляд. Он сразу понял: по её ощущению Дэн Симэй сейчас не лгала. Да и сам он не считал, что она притворяется. Возможно, у Общества Загробной Жизни есть сведения о «Черве-победителе», которых не знает даже она. Сведения, полученные от других духовных детей... В этот момент к ним торопливо подошёл дядя Дань. — А-Цзюнь, у Се Имань появились новые симптомы на лице! ---------- Психологическая подготовка перед операцией Прежде чем идти в палату, Гу Цзюнь снова надел защитный костюм. Заразность болезни Се Имань опять стала вопросом без ответа. В конце концов, это могла быть не обычная кожная болезнь, а продромальная стадия какого-то процесса превращения. Когда он подошёл к койке, сознание Се Имань уже немного прояснилось. Она, похоже, узнавала людей и, увидев его, сразу закричала: — Капитан Гу! Капитан Гу! Новый симптом, о котором дядя Дань успел рассказать по дороге, был виден сразу: поражённая область лица расширилась. Раньше неправильные пятна красной кожи были только на щеках по обе стороны носа, теперь они расползались наружу — на нос, подбородок и лоб. При такой скорости уже завтра краснота могла покрыть всё лицо. Кроме того, на коже появилась чешуйчатая шелуха. Там, где пациентка ещё не успела расчесать кожу до ран, белые чешуйки разделяли красную поверхность на множество мелких участков, похожих на чешую. Пока это были лишь чешуйки, но Гу Цзюнь уже почти видел, как поражение распространяется на всё тело. Нынешний лёгкий отёк усиливается, кожа начинает слезать пластами, а потом сходит полностью, словно при эксфолиативном дерматите — как у той девушки-стримерши из видения. Но вместо старой кожи вырастет новая: пигментированная, ороговевшая, чешуйчатая. — Так чешется... столько червей... — Бессвязные слова Се Имань показывали, что меняется и её внутренний мир. — Они ползут в другие места... а-а, спасите меня... Гу Цзюнь провёл осмотр и, хмурясь, отошёл. — Похоже, пациентка вошла во вторую стадию, — мрачно сообщил он командному центру. — Раньше действительно был продромальный период. Вероятность того, что это чешуйчатая болезнь, заметно выросла. Пока новые симптомы появились только у Се Имань, но это уже многое меняло. Речь шла не просто о психическом расстройстве — затронута нервная система. А значит, им снова предстояло иметь дело с областью, которую человеческая медицина понимает далеко не полностью. Тем более — с черепными нервами и мозгом. Инородночешуйчатая болезнь... Если всё действительно развивается к ней, новость была скверной. Гу Цзюнь распорядился немедленно взять образцы чешуек Се Имань и сравнить их ДНК с материалом глубоководных и с той чешуёй, которую он принёс из Страны Снов. Нужно проверить, нет ли общих фрагментов. Ему казалось, глубоководные могут дать ключ. Но чёртова система уже два дня никак не выдавала ему задание Бездны на вскрытие глубоководного. С момента появления новых симптомов специалисты командного центра и врачи Народной больницы Бэйхэ обсуждали новую схему лечения. — А-Цзюнь, нужно всерьёз рассматривать операцию, — сказал Чжан Хайдун. — Болезнь развивается слишком быстро. Тянуть нельзя. Основных вариантов было два. Первый — разорвать психическую связь пациентки с источником болезни и тем самым остановить процесс. Второй — признать поражённую кожу безнадёжной: полностью удалить её хирургически и пересадить новую. Новую болезнь невозможно лечить правильно без клинических проб. — Для начала сделаем радиочастотную деструкцию тройничного и лицевого нервов. Посмотрим, даст ли эффект, — продолжил Чжан Хайдун. Во время лечения кошмарной болезни они уже разрушали пациентам центральные нервные связи лейкотомией, тем самым нарушая связь с Домом Кошмаров и сильно замедляя развитие заболевания. Теперь деструкция нервов при предполагаемой инородночешуйчатой болезни тоже могла помочь. Второй путь — иссечение поражённых участков — тоже мог сработать. При инородном фикусе и некоторых других аномальных болезнях вовремя удалённая ткань действительно останавливала процесс. Но бывали и провалы: если источник в нервной системе, то сколько ни вырезай старую кожу, новая или пересаженная всё равно попадёт под то же воздействие. Поэтому, когда оба метода оставались неопределёнными, команда решила сперва попробовать первый. Радиочастотная деструкция занимала меньше времени, несла меньший риск и легче переносилась после операции — подходящий вариант для первого клинического шага. — М-м... — Но у Гу Цзюня от одной мысли о последствиях тяжело стало на сердце. Даже для обычного человека такая операция могла оказаться очень тяжёлой. Тройничный нерв — смешанный черепной нерв. Через него идут болевые, тактильные и двигательные волокна. При радиочастотной деструкции можно приблизительно выбирать, какую часть разрушать. Например, деструкция гассерова узла применяется при невралгии тройничного нерва. Принцип прост: если нерв причиняет невыносимую боль, блокируют передачу болевого импульса, стараясь сохранить часть осязательной и двигательной функции. Мозг больше не получает болевой сигнал — и человек перестаёт чувствовать боль. Но результат далеко не всегда идеален. У некоторых пациентов после операции исчезает не только боль, но и все остальные ощущения. Лицо остаётся тяжело онемевшим, страдают язык, глаза, нос, нарушаются речь, глотание, а иногда даже дыхание. Теперь команда предлагала оставить только двигательную функцию, максимально её щадя, а прочие чувствительные функции разрушить. Но если разрушить ещё и лицевой нерв — смешанный нерв с преимущественно двигательными волокнами — мышцы мимики перестанут работать. Возникнет паралич: перекошенные рот и глаза, невозможность нормально нахмуриться, надуть щёки или вытянуть губы. А Се Имань — актриса, молодая звезда с большими перспективами и амбициями. Разрушить обе пары нервов — почти то же самое, что заранее закончить её актёрскую карьеру. В её нынешнем психическом состоянии... сможет ли она это принять? — А-Цзюнь, как считаешь, нужно рассказать пациентке всё прямо? — спросил старик Тун из командного центра. Гу Цзюнь замолчал. Вопрос был тяжёлым. Если сказать правду, Се Имань может не вынести и сломаться. Если скрыть — это способно дать тёмной силе ещё один рычаг. Когда она узнает, что её обманули, последствия могут оказаться ещё хуже. — Мне нужно подумать... — Он не смог решить сразу. — Мне кажется, такое решение всё-таки должна принимать сама пациентка. — Тогда помоги ей его принять, — сказал Чжан Хайдун. — Это тоже работа врача. Умение правильно говорить с пациентом, объяснить необходимость операции и уменьшить тревогу перед вмешательством — часть врачебной обязанности. Эту задачу поручили Гу Цзюню. Се Имань была его пациенткой. Тем временем из остальных 155 пациентов в стране, большинство из которых были знаменитостями, командный центр уже отобрал 45 человек и разделил их на три равные группы с максимально равномерным распределением по полу, общественному положению и тяжести болезни. По пятнадцать человек в группе: одним разрушат только тройничный нерв, другим — только лицевой, третьим — обе пары. Ещё пятнадцать человек войдут в контрольную группу без вмешательства. Параллельно готовились дополнительные экспериментальные группы. Пятнадцати пациентам планировали перерезать чувствительный корешок тройничного нерва — уже через трепанацию. Если радиочастотная деструкция не поможет, перейдут к более радикальному методу, пусть он и опаснее и даёт больше осложнений. Ещё пятнадцать были подготовлены к иссечению кожи и трансплантации: если деструкция не даст эффекта, начнут сразу. Но как лечить Се Имань, решал Гу Цзюнь. И поскольку она пока единственная вошла во вторую стадию, её случай был особым. Методы, которые могли сработать в продромальном периоде, теперь могли оказаться бесполезными. Не у всех пациентов будет право выбора, но Се Имань он хотел его дать. При этом Гу Цзюнь понимал и другую сторону: странная болезнь — не личная проблема одной девушки. От того, что они узнают на её случае, может зависеть благополучие гораздо большего числа людей. Перед тем как снова идти в изолированную палату, Гу Цзюнь нашёл У Шиюй. Он не скрывал растерянности. — Всё возможно, и никто не знает последствий, — подумав, сказала она. — Теперь я поняла, почему в своё время не пошла в медицину. Она похлопала его по плечу. — Солёный Цзюнь, если бы говорила я, то дала бы ей надежду. Показала бы твои фотографии времён Человека-кошмара. Рассказала бы про Страну Снов, золотое алоэ. Мол, появится подходящий физический проход — свозим её туда лечить лицо. Там ещё великий старейшина Атал есть, почти всемогущий, уж способов вылечить её наверняка найдётся немало. — Это действительно поможет ей психологически... — задумался Гу Цзюнь. — Даст надежду. И мы ведь не лжём. — Ага. Лица может не стать, а жить всё равно можно. А вот если душа умрёт — уже никак. — Хорошо. Так и сделаем. По плану богини Надежды. Когда они вместе вошли в палату, Се Имань уже могла двигаться, а сознание почти полностью прояснилось. Но вместе с ясностью вернулись ещё более сильные зуд и боль, а главное — паника. Она почти истерично требовала зеркало. Получив разрешение Гу Цзюня, медсестра показала ей лицо. Се Имань тут же застыла, потерявшись. — Когда я была без сознания... вроде видела силуэт человека... — пробормотала она. — У неё с лица слезала кожа. Со мной тоже так будет? Гу Цзюнь сначала мягко успокоил её, затем задал несколько вопросов. Се Имань не знала никакой девушки-стримерши. Во сне с ней не разговаривала, лишь видела, как та издалека смотрит. Сама Се Имань при этом не могла пошевелиться. Потом девушка ушла. А когда зуд и боль стали совсем невыносимыми и Се Имань почувствовала, что вот-вот «разорвётся», кто-то словно потянул её обратно. После этого стало гораздо легче. На вопрос, каким вкусом или запахом ощущалась та помощь, она ответила: слабым, сладковатым. Значит, её действительно спасла Дэн Симэй. — Имань, посмотри эти фотографии. — Гу Цзюнь передал ей телефон У Шиюй с фотографиями себя времён Человека-кошмара. — Это?.. — Се Имань растерялась. Выглядело ещё страшнее, чем её лицо, просто иначе. — Это я. Он заранее доложил о таком подходе начальству и получил разрешение. Но золотое алоэ приказали держать в секрете: если сведения утекут, племени зугов может грозить беда. Гу Цзюнь согласился. Поэтому рассказал только о Стране Снов, чудесных лекарствах и великом старейшине Атале. Пусть культисты попробуют устроить что-нибудь в Ултаре. Гу Цзюнь не верил, что город простоял там столько лет лишь по счастливой случайности. А уж что за существа тамошние кошки — кто их знает. — Моё лицо удалось восстановить. Твоё тоже можно будет вылечить. Сначала он дал Се Имань надежду, а потом рассказал об операции. Девушка тут же расплакалась, почти сорвавшись в истерику. — Послушай меня! — быстро сказал Гу Цзюнь. — Атал знает множество способов. Сейчас главное — сохранить тебе жизнь! Не дать исчезнуть твоему сознанию и не дать тебе превратиться в другое существо. Пока ты сама останешься собой, с лицом потом можно будет разбираться. У Шиюй энергично закивала: — Я Атала не видела, но слышала, что ему триста лет, а выглядит он примерно так же, как выглядел в сто. Значит, в уходе за кожей великий старейшина точно кое-что понимает. Есть ли разница между кожей столетнего и трёхсотлетнего старика? Гу Цзюнь понятия не имел. Но тяжело выдохнул и серьёзно подтвердил: — Атал и правда выглядит довольно молодо. — Но... — Се Имань по-прежнему была растеряна. Крохотный луч надежды в любой момент мог захлебнуться в огромном отчаянии. Ещё два дня назад она снималась в молодёжной комедии в главной роли, не успевала принимать все предложения, была настоящей быстро растущей звездой. Ещё собиралась бороться за роль в фильме про Управление Небесной Тайны... Хотела получать награды, ставить кассовые рекорды, стать лучшей актрисой, войти в историю кино... А теперь, не прошло и двух суток, она могла превратиться в человека с парализованным лицом, которому трудно даже повернуть глаза или шевельнуть губами. — Я не хочу... не хочу так... — Слёзы лились без остановки. — Что я сделала не так?! — Ничего, — серьёзно ответил Гу Цзюнь. — Тебе просто страшно не повезло. Очень часто болезнь приходит без какой-либо причины. Смерть... Он мотнул головой, отогнав мысль, и продолжил: — Имань, тебе не повезло, но ты не одна. Многие люди из индустрии развлечений сейчас готовятся к такой же операции. Он назвал несколько известных имён из списка пациентов. — Имань, это война. И мы должны выиграть её вместе. Она всё ещё плакала, но уже не так отчаянно. Осталась растерянность — и странное облегчение от того, что беда коснулась не только её. Гу Цзюнь это понимал. Не потому, что человеку хочется чужого несчастья. Просто хочется, чтобы хоть кто-то по-настоящему понимал твою боль. Когда мучение никому не понятно, когда в ответ только тишина и одиночество, сохранить внутренний покой почти невозможно. Он не требовал этого от Се Имань. И не требовал от девушки в видении. Что та девушка хотела увидеть? Может, именно боль, которая прежде случилась с ней самой и никому не была нужна? Увидев, что знаменитая Се Имань тоже страдает, она наконец почувствовала... собственное существование? Себя нынешнюю? Себя прежнюю? В одно мгновение Гу Цзюнь успел подумать о многом и чуть лучше почувствовал состояние «Лигейи». Правильно ли он это понимает — неизвестно. Но Се Имань он всё равно спасёт, насколько сможет. — Имань, я слышал, в Управлении Небесной Тайны и будущем GOA хотят создать новый отдел, который будет отвечать за публичный образ организации. Он ничего не выдумывал: такой проект действительно существовал, что-то вроде творческого подразделения. — Именно этот отдел будет снимать фильмы про Управление. Туда собираются набирать режиссёров, актёров и других специалистов. Если ты выживешь, сможешь туда попасть. Даже с парализованным лицом можно найти свою манеру. Знаешь Такэси Китано? У него тоже парализовало часть лица, и это не помешало ему играть. Главное — выжить. Пока живёшь, всё ещё возможно. — Да, — поддержала У Шиюй. — Именно так. — Доктор Гу... — всхлипнула Се Имань. Их искреннюю заботу невозможно было не почувствовать. Она понимала: эти люди действительно хотят спасти её. И после их слов будущее уже не казалось сплошной тьмой. Но выбрать самой она всё равно не могла. — Я не понимаю медицину... и все эти аномальные силы тоже... — плача, Се Имань скребла лицо. — Я вам поверю. Решите за меня. Вы понимаете лучше. — Хорошо. — Гу Цзюнь глубоко вдохнул. В нынешней ситуации без операции шансов почти не было. — Начнём с тройничного нерва. Если этого будет недостаточно — перейдём к лицевому. Подготовься. Через два часа начнётся первая стадия операции. Мы обязательно избавим тебя от этого зуда. ---------- Предоперационное совещание Из-за более жёсткого контроля китайского интернета культовое видео «Человек» почти не распространилось внутри страны. Да и по большому счёту мало кого успело заинтересовать. Зато другой слух, появившийся за рубежом, быстро разошёлся по фанатским сообществам. Вместе с ним распространялось ещё одно культовое видео. Первоначальный ролик «Человек» выложил аккаунт WeWatched — «Мы смотрели». Само видео заблокировали, но аккаунт оставили: FBM, разумеется, надеялось использовать его как приманку и отследить владельцев. Похоже, те слежки не боялись. С того же аккаунта появился новый ролик — «Исполнитель». На экране снова была сцена, но детей уже не было. Перед камерой молча стояло покрытое чешуёй человекорыбоподобное чудовище. Его реалистичность не напоминала даже лучшие спецэффекты — оно просто выглядело настоящим. Одного взгляда хватало, чтобы стало не по себе, возникала непонятная, беспричинная тревога... Управление Небесной Тайны знало, что это глубоководный. FBM тоже получало соответствующую информацию. Значит, кожная болезнь и правда могла быть связана с глубоководными. В «Исполнителе» глубоководный молча стоял около минуты, после чего на экране начали быстро, словно в слайд-шоу, мелькать фотографии известных актёров и других знаменитостей из разных стран мира. В конце появились двуязычные субтитры на китайском и английском: «Где они? Всё ли с ними в порядке? Ваши страны вам лгут. Найдите их. Посмотрите, что с ними происходит». Видео было беззвучным, но зрителям всё равно чудился странный звук — не то смех, не то вой, будто голос мясника со скотобойни, смешанный с белым шумом и шорохом. Если бы такое услышал один человек, можно было бы списать на воображение. Но почти все зрители описывали одно и то же. Значит, «Исполнитель» действительно воздействовал на психику. Сверхъестественная сила? Именно это поражало людей и заставляло всерьёз относиться к финальным словам. Это было видео-провокация. Видео, созданное для паники. Его быстро заблокировали, но вопрос уже разлетелся: что случилось со знаменитостями? Они в опасности? Эффект знаменитости прост: известное лицо привлекает внимание и многократно увеличивает охват. Кем бы ни был WeWatched_2021 и чего бы он ни добивался, план использовать известных людей для разгона темы сработал. Некоторые звёзды почти сразу написали в соцсетях, что с ними всё хорошо, кое-кто даже выложил селфи. Одни поверили, другие заподозрили, что публикации делает команда, а не сам человек. Когда эта история добралась до Китая, видео либо не проходило модерацию, либо исчезало почти сразу. Но текстовые пересказы, личные сообщения между фанатами и обсуждения всё равно тихо расползались. «В ролике есть фотография Имань!» «Вчера она ещё раздавала автографы возле площадки. Всё нормально, просто страшилка». Поклонники Се Имань нервничали не только из-за фотографии. Одно её интервью не вышло в назначенный срок, а сама девушка, обычно очень активная в соцсетях, уже два дня не появлялась. Даже её команда молчала. Пусть с их милой Имань ничего не случится. *** — А-Цзюнь, способов обезболивания при радиочастотной деструкции всего три, — говорил Сыкоу Сянь. — Первый — общий наркоз. Второй — после введения иглы в нужную точку сделать местную анестезию. Третий — никакой местной анестезии, а температуру радиочастоты повышать постепенно, от низкой к высокой. В одном из конференц-залов Народной больницы Бэйхэ проходило предоперационное совещание. За столом сидели врачи в белых халатах. Гу Цзюнь занял одно из главных мест и, нахмурившись, смотрел на изображение анатомии лица на экране, слушая хирурга. Сыкоу Сянь — средних лет мужчина с квадратным лицом, специалист по нейрохирургии. Именно он был главным хирургом во время первой лейкотомии при кошмарной болезни. Тогда он пострадал от психического удара, но затем хорошо восстановился и после создания Отдела заклинаний вступил туда. Нынешняя операция относилась к нейроинтервенционному лечению, и Сыкоу Сянь был одним из ведущих хирургов. Гу Цзюнь помогал специалистам. Сам он опыта в такой области не имел и даже не работал с С-дугой, используемой для подобных вмешательств. Дерматологи Чжан Хайдун, Сунь Вэй и остальные на этот раз отошли на второй план. Операционную команду прислал командный центр: кроме Сыкоу Сяня, в неё входил специалист по нейроинтервенциям Чжан Цзиньсун и другие врачи Отдела заклинаний. Цай Цзысюань тоже пришёл — помогать и учиться. Присутствовали сотрудники отдела Знака Старцев: на случай психического удара операционную уже оснащали камнями со Знаком. У Шиюй и Дэн Симэй должны были помогать с восприятием аномалий и тоже сидели за столом. По мнению дяди Даня, в такой ситуации Ван Жосян, возможно, помогла бы ещё больше. Но её здесь не было... — При местной анестезии есть риск попадания препарата в спинномозговую жидкость или кровь, — продолжал Сыкоу Сянь. — Это ухудшит точность определения ветви тройничного нерва, снизит качество операции и повысит риск двигательных нарушений. Если придётся менять положение иглы, нужно будет ждать, пока первая доза анестетика перестанет действовать, а значит, операция затянется. И в нынешней ситуации местная анестезия помешает нам сразу оценить лечебный эффект. Гу Цзюнь молча кивнул. Операция на лице — не то же самое, что вмешательство в другом месте. Нужно особенно беречь мозг. Общий наркоз нельзя. Местный тоже нежелателен... — Но без анестезии пациентке будет очень больно. — Сыкоу Сянь оглядел присутствующих. — Сегодня днём у неё уже был гемодинамический криз. Ещё один сильный болевой стресс может спровоцировать сердечно-сосудистое или цереброваскулярное осложнение. А-Цзюнь, ты лучше всех знаешь её состояние. Выбирай схему. То же мнение высказал и Чжан Цзиньсун. Се Имань была пациенткой Гу Цзюня, поэтому окончательное решение лежало на нём. Сегодня ему уже пришлось принять слишком много медицинских решений. Каждое могло оказаться смертельным. Он шёл по канату над пропастью, только падал бы не он, а пациент. Чувствовать чужую жизнь в собственных руках было очень тяжело. — Без анестезии, — всё же решил Гу Цзюнь. Ещё одно решение. — Обычные недостатки местной анестезии — первая причина. Вторая: во время нынешнего лечения пациентка уже давала нежелательную реакцию на анестетики. Третья: она и так непрерывно испытывает сильнейший зуд и боль. Думаю, сама хирургическая боль её не сломает. Более того, новое ощущение, отличающееся от зуда, может дать мозгу даже своего рода облегчение. У него был подобный опыт. В Дайлат-Лине, когда его заставляли участвовать в «Кошмарном представлении» и терпеть нечеловеческие мучения, хуже всего было именно постоянство одного и того же невыносимого ощущения. Когда его перебивало другое, становилось немного легче. — Хорошо, — согласились Сыкоу Сянь и остальные. Риск был при любом варианте. Сама техника радиочастотной деструкции не относилась к особенно сложным. Врачи обсудили точки прокола, возможные осложнения и действия при них. Схема была почти готова. Когда все уже собирались вставать и идти в операционную, Гу Цзюнь получил сообщение из командного центра. Нашлись медицинские данные предполагаемого первого пациента. Восемнадцатилетняя девушка по имени Тянь Ицин. Но саму её найти не удалось. Она пропала несколько дней назад. К врачу она обратилась на пять дней раньше, чем заболела Се Имань. ---------- Радиочастотная деструкция Ночной визит к врачу. Девушка. Диагноз — кожная аллергия. Странные красные пятна. За последнее время по стране нашлось немало случаев, подходящих под первые три условия. Но после добавления последнего осталась только одна Тянь Ицин. На сегодняшний день она обращалась к врачу неделю назад, а первые симптомы появились ещё на день раньше. Именно в тот день Управление Небесной Тайны разгромило шестнадцать узлов связи Общества Загробной Жизни, а Гу Цзюнь с товарищами уничтожил кроваво-красную личинку. Теперь становилось ясно: это не остановило ритуал. Или после него начался другой. Так или иначе, похоже, действия Управления заставили врага начать раньше времени, иначе масштаб вспышки мог быть гораздо страшнее. Шесть выживших подозреваемых-культистов всё ещё находились под жёсткими допросами, но все были безумны и не могли сообщить ничего внятного. Именно Тянь Ицин, восемнадцатилетняя девушка, которая всего неделю как начала вести стримы с песнями, первой попала под удар. Гу Цзюнь молча смотрел её данные. Обычный человек, пытавшийся добиться лучшей жизни. Она исчезла, но точное время пропажи пока неизвестно. Последним подтверждённым очевидцем был доктор Лян, лечивший её той ночью. Он сделал ей укол дексаметазона и выписал лекарства на неделю — всё вместе за двести юаней, что для неё оказалось дорого. Доктору Ляну не рассказывали о настоящей причине расследования. Вспоминая ту ночь, он лишь недоумевал: — Ничего особенного. Кожная аллергия, сделал укол — ушла... Только собаки снаружи очень громко лаяли. Долго лаяли. Я потом домой вернулся и ещё долго заснуть не мог. На что лаяли собаки? Кроме Тянь Ицин там был кто-то ещё? Или что-то? На следующий день девушка не вышла на фабрику, хотя утром успела попросить отгул. Это, вероятно, означало, что тогда она ещё была жива. После той ночи она больше не приходила на работу, не выходила в эфир, никому не звонила и не заходила в соцсети. Значит, именно ночью произошло что-то ещё. Через три дня мастер уже не мог дозвониться и решил, что она просто сбежала. Друзья знали только о кожной аллергии и предполагали, что через несколько дней всё пройдёт. До срока оплаты аренды было далеко, хозяин квартиры не интересовался. Соседи — тем более. В деревне были камеры наблюдения, но давно сломанные и никому не нужные — одна видимость. Родители Тянь Ицин развелись много лет назад. Она выросла оставленным в деревне ребёнком и могла месяцами не общаться ни с матерью, ни с отцом. Такие люди, если бы не эта история, могли исчезнуть надолго, прежде чем кто-нибудь вообще стал бы их искать. Именно поэтому неизвестно, когда и куда она пропала. Но Управление уже направило следователей и задействовало все доступные ресурсы. Исчезнуть бесследно человек не может. Нужно время — и следы должны найтись. Единственная хорошая новость: всё это косвенно подтверждало незаразность болезни. В той деревне до сих пор не появилось других пациентов. Гу Цзюнь дал прочитать материалы Дэн Симэй, но она покачала головой: никаких ощущений. Ситуация оставалась прежней. Операцию Се Имань нужно проводить. Перед входом в интервенционную операционную Гу Цзюнь и остальные тщательно обработались и надели хирургические защитные костюмы. Пациентку уже уложили на стол и жёстко зафиксировали. Вокруг были размещены камни со Знаком Старцев, у головы стояла С-дуга, рядом — мониторы и камеры. — Что такое? — спросил дядя Дань, заметив, как Гу Цзюнь глубоко вдохнул. — Кажется, я очень давно не заходил в операционную. — Богатый Цзюнь, ты всё это время всё равно лечил людей и спасал жизни, — вздохнул Цай Цзысюань. Гу Цзюнь молча кивнул. Впереди ещё один бой. Всем нужно собраться. У Шиюй, Дэн Симэй и сотрудники Знака Старцев отошли к стене. Медики окружили стол. Се Имань тревожно следила за ними. Даже после психологической подготовки и подробного рассказа о процедуре она была почти на грани паники. — Расслабься, — успокаивал Гу Цзюнь. — Это малоинвазивная операция. Обычные пациенты иногда проходят её и без анестезии. Ты справишься. Сыкоу Сянь, Чжан Цзиньсун и остальные тоже говорили ей ободряющие слова. Это действительно не большая операция. Гу Цзюнь взял одноразовый хирургический маркер и, сверяясь с предоперационными снимками, сам нанёс на лицо анатомическую разметку: точки прокола и направления хода иглы. — У-у... — Се Имань уже всхлипывала, охваченная страхом, будто её сейчас поведут на убой. Сначала Гу Цзюнь закончил разметку, затем Чжан Цзиньсун настроил радиочастотный аппарат LNG30-1 и вывел на экран овальное отверстие основания черепа с одной стороны. Операция заключалась в том, чтобы провести иглу через лицо в овальное отверстие и разрушить гассеров узел тройничного нерва. Сначала справа, затем слева. Когда рентгеновская трубка С-дуги встала под нужным углом, овальное отверстие стало отчётливо видно на экране. Сыкоу Сянь уже держал длинную тонкую пункционную иглу. На кончике будто сверкнул холодный отблеск. В командном центре медицинские специалисты тоже смотрели трансляцию. Это была первая в мире попытка лечить предполагаемую инородночешуйчатую болезнь радиочастотной деструкцией. Гу Цзюнь обработал повреждённую кожу и накрыл лицо стерильной салфеткой с отверстием. Мир перед глазами Се Имань сразу почернел. — Нет! Нет! Я хочу видеть, хочу видеть! По разрешению Гу Цзюня медсестра заменила салфетку на меньшую, закрывающую лишь щёку. — Всё хорошо. Это небольшая операция. Сыкоу Сянь, ориентируясь по косой рентгеноскопии, ввёл иглу передним доступом у нижнего края скулочелюстного шва. Угол прокола был заранее рассчитан по тригонометрическим формулам с высокой точностью — игла должна пройти по заданной траектории прямо в овальное отверстие. Кончиковая часть вошла в поражённую красную кожу. Под контролем хирурга тонкая игла постепенно исчезала внутри лица. При прохождении через овальное отверстие Сыкоу Сянь ощутил характерный провал и словно лёгкое втягивание наконечника. Игла встала точно. В ту же секунду лицо Се Имань пронзила взрывная боль. — А-а! — Похоже на электрический удар, на прострел? — быстро спросил Гу Цзюнь. Такой ответ считался нормальным. — Не знаю... очень больно... очень... Но сознание ясное, камень контроля рассудка не реагирует. Гу Цзюнь кивнул хирургам: продолжать. — Игла на месте, — сказал Чжан Цзиньсун, глядя на рентгеновский экран. Чёрная тень пункционной иглы была видна отчётливо. — На месте! Всё прошло хорошо! — громко подбадривал Гу Цзюнь заметно дрожащую пациентку. — Терпи, ещё немного, скоро закончится. Специалисты уточнили глубину, провели электрическую стимуляцию для локализации. Се Имань ощутила соответствующую боль — точка была верной, но зуд сохранялся. Медсестра выставила на аппарате температуру и время: постепенный подъём до 80 градусов, три термокоагуляции по 90 секунд. Все линии были подключены. Гу Цзюнь стоял у панели управления и смотрел на кнопку запуска. После нажатия болевая чувствительность тройничного нерва с правой стороны лица будет разрушена. — Имань, держись. Начинаем. Под взглядами всех присутствующих он нажал кнопку. — А-а... — Се Имань тут же закричала. Если бы руки, ноги, корпус и голова не были зафиксированы, от боли она уже свалилась бы со стола. Температура постепенно росла, вместе с ней усиливались мучения. Будто что-то горело внутри лица, что-то полыхало прямо в мозгу... Черви словно обжигались, бесились, метались по всему лицу. Черви будто пришли в ярость. ---------- Во время операции Кончик радиочастотной пункционной иглы был металлическим. Радиочастотная энергия нагревала его, и ткань в зоне воздействия коагулировалась высокой температурой. Сейчас гассеров узел тройничного нерва Се Имань разрушался при 80 градусах. Ей казалось, что её жгут изнутри, что мозг взрывается, что бесчисленные черви вгрызаются в плоть и пожирают её, а весь мир тонет в боли. Все вокруг смотрели на неё. Гу Цзюнь бросил взгляд на таймер аппарата: до конца первой термокоагуляции ещё сорок секунд. Редко какие девяносто секунд тянулись так долго. Пациентке было невыносимо, а её крики мучили и врачей. — Кажется, что-то не так! — внезапно громко сказала Дэн Симэй. Не успела она договорить, как камень контроля рассудка на руке Се Имань засветился слабым красным. Сыкоу Сянь и остальные ничего не ощутили — это было не психическое воздействие на окружающих, как при кошмарной болезни, а внутренняя эрозия сознания самой пациентки. Глаза Гу Цзюня сузились. Началось? Хорошо, что началось. По крайней мере это доказывало: операция действительно влияет на болезнь. В командном центре подумали о том же. В операционной возникло странное, почти радостное напряжение. Хуже всего было бы отсутствие реакции. Правда, никто ещё не знал, хорошая это реакция или плохая. — Знак Старцев! — твёрдо приказал Гу Цзюнь. У Шиюй немедленно повела группу вперёд. Несколько человек одновременно направили на пациентку духовный Знак Старцев. Крик Се Имань стал ещё страшнее. Психическая эрозия остановилась, но давление и пульс продолжали расти. Дядя Дань срочно предупредил Гу Цзюня. — Имань, держись, осталось десять секунд... — Гу Цзюнь сжал дрожащую руку пациентки и смотрел на таймер. Цифры там уменьшались, а жизненные показатели на соседнем мониторе ползли вверх. — Готовьте анестезию. Четыре миллилитра пропофола и четыре миллилитра суфентанила, — распорядился Сыкоу Сянь. Окончательную схему выбрал Гу Цзюнь, но хирургом всё-таки был Сыкоу Сянь. Во время операции ситуация меняется мгновенно, и решения приходится принимать на месте. По договорённости именно хирург должен был решать подобные вопросы. — Ещё пять секунд, четыре... — Гу Цзюнь всё ещё не хотел вводить седативные и анестетики, но состояние Се Имань уже становилось опасным. Когда медсестра почти ввела препарат, аппарат подал короткий сигнал. Первая коагуляция закончилась. — Подождите, — остановил её Сыкоу Сянь. — Пока не вводить. После анестетика ответы пациентки станут нечёткими, и оценить эффект вмешательства будет намного труднее. Все следили за мониторами. К счастью, показатели больше не росли и постепенно пошли вниз. — А-а... — Се Имань наконец смогла перевести дух. Слёзы текли потоком. — Доктор Гу, я больше не хочу... очень больно... — Продолжаем! — Гу Цзюнь похлопал её по руке. — Болит потому, что операция действует. Когда мы закончим, зуд уйдёт. После того как девушка немного успокоилась, Сыкоу Сянь и Чжан Цзиньсун проверили правую половину лица и спросили об онемении. При вмешательстве особенно старались не повредить первую ветвь, глазной нерв. Нужным результатом было онемение кожи. Се Имань отвечала неуверенно: вроде онемело, боль стала слабее, но зуд остался. — Я будто вижу множество червей... они ползут... — всхлипывала она. — Доктор Гу, они сейчас расползутся по всему телу. Правая половина лица отекла сильнее, но красные пятна пока не расширялись. Может ли сама операция ускорить распространение поражения? Врачи не знали. Ведь никаких реальных червей в коже не было. Это были черви сознания, а о таких существах медицина почти ничего не понимала. — Они просто тебя пугают, — сказал Гу Цзюнь. Он подозревал, что подобные сущности питаются страхом и отчаянием хозяина. — Будь они действительно такими сильными, ты бы уже не выжила. Но логика сейчас работала хуже надежды. Гу Цзюнь знал, насколько важна для неё актёрская карьера и как она хочет попасть в фильм про Управление. — Имань, я давно хочу снять кино. Когда-нибудь, если будет время, сниму любительский фильм. Сыграешь у меня? Остальные понимали, что он просто поддерживает пациентку. Любовь Гу Цзюня к кино секретом не была, но вообще-то его главное умение — держать скальпель. — А мне можно эпизод? — спросила У Шиюй. — Хочу попробовать актёрство. — Конечно. Без тебя никуда, — ответил Гу Цзюнь таким тоном, будто съёмки начнутся завтра. Сам он прекрасно понимал, что это «когда-нибудь» может никогда не наступить. Если в его жизни появится столько свободного времени, что он сможет снимать любительское кино, значит, мир станет удивительно спокойным. Но их слаженный спектакль подействовал. Се Имань словно увидела тот день. — Можно... конечно... После небольшого перерыва началась вторая коагуляция. Чудовищная боль снова накрыла девушку, била по воле, выматывала сознание. Но теперь она держалась за нарисованное Гу Цзюнем будущее, слышала ободряющие голоса и постепенно находила в себе упрямство. Может, боль уже достигла предела. Может, её поддерживала забота окружающих. А может, перед лицом смерти она просто поняла: умирать не хочет. — А-а... — Се Имань стиснула зубы. Глаза налились кровью. Пусть боль, пусть зуд — давайте! — Держись, — Гу Цзюнь ещё сильнее сжал её руку. Сейчас он почти хотел забрать часть этой боли на себя. Потому что не хотел снова видеть, как живой человек умирает прямо перед ним. Эту пациентку он спасёт. Напряжение в операционной почти застыло. Вторая коагуляция закончилась. Затем третья. Иглу извлекли, остановили кровь, приложили холод. Половина лица Се Имань распухла, словно её надули воздухом. Боль и осязание на этой стороне почти полностью исчезли. Только онемение и зуд. Зубы казались каменными. Сама деструкция прошла успешно. Зуд на этой стороне будто немного ослаб, но уверенности не было — он всё ещё мучил её. — Делайте левую сторону, — распорядился Гу Цзюнь. Сыкоу Сянь и команда сменили положение пациентки и подготовились повторить процедуру. Делать такой объём за раз рискованнее, но болезнь не ждёт. Всё повторилось: прокол, позиционирование, электрическая стимуляция. Гу Цзюнь снова протянул руку к кнопке запуска. — Капитан Гу, подождите... — вдруг напряжённо сказала Се Имань. Только что окрепшая воля снова дрогнула. — Я вижу человека... женщину... ту, у которой слезает кожа. Я уже видела её... Она у меня в голове. Она смотрит на меня... Гу Цзюнь остановился и огляделся. Дядя Дань, Дэн Симэй и остальные тоже насторожились. Камень контроля рассудка не реагировал. Тянь Ицин здесь? Связана с сознанием Се Имань? Первым изменение заметил Цай Цзысюань. Не желая, чтобы пациентка услышала, он тихо и тревожно сказал Гу Цзюню: — Краснота распространяется! ---------- Есть ли добродетель в несчастье? Услышав Цай Цзысюаня, Гу Цзюнь резко повернулся к пациентке. Чешуйчатая красная кожа на лице Се Имань стала ещё ярче, почти кровавой, и прямо на глазах расползалась наружу. Сыкоу Сянь, дядя Дань и остальные тоже нахмурились. Увидев их лица, Се Имань запаниковала: — Что? Что такое? — Хороший знак! Значит, операция действует! — громко сказал Гу Цзюнь. И это было не только утешение. У них действительно появилось первое более-менее явное подтверждение. Правая половина лица, где тройничный нерв уже подвергли деструкции, сильно отекла, но красная зона почти не расширялась. Зато слева, где вмешательство ещё не начали, поражение расползлось почти на сантиметр. Духовные черви это или сбой нервной системы — разрушение тройничного нерва явно могло подавлять развитие болезни. Неважно, находится ли здесь Тянь Ицин и зачем она появилась. Гу Цзюнь собрался и нажал кнопку запуска. — Имань, держись! Девушка тут же закричала ещё страшнее, чем раньше. Всё тело судорожно дёрнулось, мышцы непроизвольно сокращались, словно её вот-вот разорвёт пополам. Давление и пульс снова пошли вверх. — Доктор Сыкоу, если станет совсем плохо — вводите анестетики, — сказал Гу Цзюнь и тут же крикнул: — У Шиюй, сюда! Помоги мне! — Ага. Психическая энергия? — Да. Хочу попробовать почувствовать её. Дэн Симэй он подключать не хотел. Иначе к уравнению добавится ещё одна неизвестная. После слов Се Имань о силуэте Гу Цзюнь и сам начал смутно ощущать присутствие Тянь Ицин. Возможно, потому, что уже однажды говорил с ней напрямую. У Шиюй положила ладонь ему на руку и передала часть своей психической силы. Гу Цзюнь сжал руку Се Имань и сосредоточился. Ощущение сразу стало яснее. В операционной находились не только сотрудники Отдела заклинаний и отдела Знака Старцев, но всем заранее объяснили: в такие моменты не мешать и по возможности соблюдать тишину. Теперь в помещении звучали лишь раздирающие крики Се Имань — словно её живьём резали на части. Гу Цзюнь закрыл глаза и вошёл во тьму её внутреннего мира. Вот она. Слезающая кожа. Чешуя. Размытый, неестественный силуэт стоял в темноте. «Тянь Ицин, это ты?» — крикнул он сознанием. Фигура едва заметно замерла и обернулась. Глаза оставались человеческими. «Где ты сейчас? — спросил Гу Цзюнь. — Позволь нам помочь тебе». Силуэт ничего не ответил и снова начал уходить. «Стой! Тянь Ицин, я знаю, ты невинная жертва. Болезнь Се Имань ведь не ты устроила, верно?» «Я... я этого не делала...» — тихо ответила девушка. — «Я просто пришла посмотреть. Только посмотреть». «Тогда ты...» Психическое давление усилилось. Гу Цзюнь уже не понимал, действительно ли слышит голос Тянь Ицин или это говорит сама беспокойная, искажённая тьма. Я просто хотела посмотреть, как страдает Се Имань. Так же ли, как страдала я. Разве такие, как Се Имань, тоже испытывают боль?.. Доктор Гу, в этом мире нет справедливости. Мы с рождения не равны. Но несчастье может внезапно бросить нас в одно и то же место... Такой ничтожный человек, как я, человек, которого можно не замечать, вдруг видит, как Се Имань страдает так же... разве это не прекрасно? Се Имань не настолько особенная. И я не настолько незначительная. Благодаря этому я существую... Несчастье доказывает, что я существую... Доктор Гу, несчастье — это чудо. Оно способно раздавить предначертанную судьбу. Смерть — истина, которая прекращает ложь. — М-м... — Голова Гу Цзюня раскалывалась. В одно мгновение перед глазами промелькнули десятки сцен: Се Имань на премьере фильма, окружённая звёздами; Се Имань, раздающая автографы; Се Имань перед камерами журналистов. А затем — Тянь Ицин в крошечной сельской съёмной комнате площадью меньше десяти квадратных метров, изо всех сил ведущая свои песенные стримы. Несчастье, несчастье... Ты правда понимаешь добродетель несчастья? Неужели ты не видишь благодати, которую приносит эта катастрофа? Тёмная сила в глубине Гу Цзюня яростно забурлила. Он вдруг очнулся от чего-то гораздо более важного. Этот ритуал. Эта болезнь. Лигейя. Сын Несчастья... Силуэт девушки постепенно уходил. Гу Цзюнь изо всех сил собрал сознание и крикнул: «Тянь Ицин! Не знаю, как поступили бы другие, но для меня и ты, и Се Имань — пациенты. Я сделаю всё, чтобы спасти обеих. Не слушай этот голос. Не позволяй ему запутать тебя!» Так ли это? Просто ли это обман? Разве добродетель несчастья — только заблуждение?.. Ответила ли Тянь Ицин или нечто другое — Гу Цзюнь не понял. Силуэт растворился вдали. — А-а! — Он резко вернулся в себя. По телу выступил холодный пот. От психического истощения голова болела так, будто её раскалывали. Гу Цзюнь посмотрел на спокойно стоявшую в стороне Дэн Симэй. Действия Общества Загробной Жизни, «Червь-победитель», были направлены не только на создание публичной паники. И не только на Дэн Симэй. Они били по нему. Точнее — по силе духовного ребёнка, по Сыну Несчастья. Кем была та «Лигейя» для Лэндона? Может, она тоже умерла от кровохарканья? — А-Цзюнь? Шиюй? — встревоженно окликнул дядя Дань. — Вы в порядке? Шатался не только Гу Цзюнь. У Шиюй тоже выглядела неважно и привалилась к нему плечом. — Я плыву по течению... А ты как? — Нормально... Что с операцией? Он ещё держался. Остальное пока неважно — сначала закончить операцию. Пока Гу Цзюнь был в трансе, первая коагуляция завершилась. Се Имань выдержала без анестезии. Неясно, из-за самой деструкции или из-за ухода Тянь Ицин, но распространение красной кожи с обеих сторон замедлилось. После трёх коагуляций лицо Се Имань распухло так, что от прежней миловидности ничего не осталось. Но операция явно дала эффект: теперь обе стороны распространялись одинаково медленно. Однако болезнь всё ещё распространялась. — Кажется... кажется... — Се Имань пыталась почувствовать лицо. Чувствительности почти не осталось. — Всё ещё чешется. Меньше, но всё равно чешется... Сыкоу Сянь и Чжан Цзиньсун переглянулись. Гу Цзюню снова пришлось принимать решение. — Переходим к лицевому нерву. Двигательную функцию тройничного нерва пока трогать нельзя — последствия будут слишком тяжёлыми. Сначала разрушить лицевой и проверить, достаточно ли этого. Цель операции не изменилась: убрать зуд и остановить распространение поражённой кожи. — Хорошо... — Слёзы снова покатились из глаз Се Имань. После разрушения специальных висцеральных двигательных волокон лицевого нерва мимические мышцы перестанут работать. Команда снова пришла в движение. Сыкоу Сянь ввёл радиочастотную иглу в заранее рассчитанной точке у переднего края сосцевидного отростка, ниже наружного слухового прохода, примерно напротив середины заднего края ветви нижней челюсти. Через шилососцевидное отверстие игла дошла до лицевого нерва. Глубину настроили. Электростимуляция подтвердила положение. Гу Цзюнь снова нажал кнопку. Се Имань взвыла от боли. Лицо уже почти не чувствовало боли, но внутри головы будто что-то горело и взрывалось. Все молча смотрели. Гу Цзюнь тоже заставил себя смотреть. Несчастье уничтожало что-то ещё. ---------- Лицо в зеркале Первая коагуляция. Вторая. Третья. Се Имань выдержала все три — без анестезии. После окончания она ещё долго оставалась в полубессознательном состоянии и не могла отвечать врачам. Иглу извлекли, ввели антибиотик для профилактики внутричерепной инфекции. Гу Цзюнь лично приложил к её лицу пакет со льдом и снова спросил: — Имань, лицо всё ещё чешется? — Чешется?.. — Распухшее красное лицо уже не способно было выразить эмоцию. Она не могла нахмуриться или нормально растянуть губы. Речь получалась смазанной, но делирий прошёл. В голосе слышались растерянность и облегчение, почти без радости. — Кажется... нет. Я вообще ничего не чувствую на лице... Ни кожи, ни мышц. Было ли у неё ещё лицо? Услышав ответ, все вокруг выдохнули — тяжело и с противоречивыми чувствами. Похоже, так и было. За время после операции Се Имань ни разу не пожаловалась на зуд и не просила медсестру чесать ей лицо. До вмешательства она едва выдерживала десять секунд. Красные пятна тоже перестали расползаться, хотя почти полностью покрыли лицо. Гу Цзюнь выдохнул и сказал ей, дяде Даню, Цай Цзысюаню, Сыкоу Сяню, Дэн Симэй — и самому себе: — Операция удалась. У Шиюй сползла по стене на пол и больше не хотела двигаться. Операция удалась. Обычно эти слова приносили радость. Сейчас они давили тяжестью. Разрушив большую часть функций тройничного и лицевого нервов, они, похоже, действительно разорвали духовную связь пациентки с неизвестным источником болезни и уничтожили «духовных червей». Как говорил Чжан Хайдун, переключатель зуда в сознании пациентки удалось выключить. Командный центр был чрезвычайно воодушевлён результатом и сразу начал обмениваться данными со странами-участницами от имени GOA. Такой метод лечения трудно принять. Но он мог спасти жизнь. Экспериментальные группы, сформированные заранее, менять не стали. Медицине нужны клинические образцы. — Имань, зуд исчез, распространение остановилось. Болезнь кожи сейчас под контролем, — сказал Гу Цзюнь у операционного стола. — С поражённой кожей разберёмся после наблюдения за дальнейшим течением. — Хорошо... — ответила она. — Доктор Гу, можно зеркало? Дядя Дань и остальные не советовали. Психический удар мог оказаться слишком сильным. — Дайте зеркало, — решил Гу Цзюнь. Доверие Се Имань строилось на том, что он уважал её. Она имела право знать, как выглядит. Инструментальная медсестра принесла обычное зеркало и поднесла к лицу пациентки. Се Имань долго молча смотрела на распухшую, перекошенную, чужую маску в отражении. Потом издала звук, похожий одновременно на плач и смех. Из-за нарушений функции рта и языка этот звук был особенно странным. — Имань, сейчас не думай об этом, — мягко сказал Гу Цзюнь. — Тебе нужно отдыхать. Хорошо выспись, восстанови силы. Сыкоу Сянь и остальные тоже ободрили её, говоря о восстановлении. Но слова в такие моменты бледны. Ещё до операции они договорились с командным центром, чтобы родителей Се Имань привезли к ней. Отношения в семье были хорошими, и забота близких могла дать ей настоящую опору. Вскоре санитарки переложили её на каталку. Сначала — контрольные послеоперационные снимки, затем палата и отдых. Пациентку увезли, а Гу Цзюнь ещё некоторое время молча стоял у пустого операционного стола. Лишь когда У Шиюй подошла и похлопала его по плечу, он двинулся вместе со всеми. Снять защитную одежду, обработаться, переодеться, накинуть белый халат — и снова в конференц-зал. Послеоперационное совещание с командным центром и другими сторонами. Параллельно они постоянно следили за состоянием Се Имань. Медсёстры сообщали показатели один за другим. Были неприятные ощущения во рту, носу и ушах, но глаза не пострадали. Это была редкая хорошая новость: первая ветвь тройничного нерва, вероятно, сохранилась, и слепоты быть не должно. На совещании они поели коробочные ужины и продолжили работу, одновременно наблюдая на экранах за операциями экспериментальных групп. У пациентов продромальной стадии психической эрозии во время процедуры не возникало, а эффект был ещё лучше. Однако у тех, кому разрушили только тройничный или только лицевой нерв, зуд сохранялся. Полностью он исчез лишь у пятнадцати пациентов, которым провели деструкцию обеих пар нервов — как у Се Имань. Теперь требовалось время, чтобы увидеть послеоперационное течение. Когда совещание наконец закончилось, было уже за одиннадцать вечера. Гу Цзюнь жил прямо в Народной больнице Бэйхэ, где ему выделили отдельную комнату отдыха. Он полулёжа устроился на диване и долго выдохнул. Наконец можно было привести мысли в порядок. Он уже успел спросить Дэн Симэй, знала ли Лигейя Лэндона и от чего умерла. Она не знала. — Долгий день... — пробормотал Гу Цзюнь, массируя слегка ноющие виски. Искусственная кома Се Имань, психологическая подготовка, радиочастотная деструкция — всё это произошло за один день. Если удалось спасти человека, усталость можно пережить. Физически он даже не был полностью выжат. Но всё пережитое сегодня... Как сказала Дэн Симэй, за поверхностью скрывалось нечто другое. Давление было огромным. Возможно, потом придётся снова обратиться к сестре Лян за психотерапией. Гу Цзюнь покачал головой и только теперь открыл интерфейс системы. 【Множественная радиочастотная деструкция нервов, две звезды, успешно. Личный вклад 15% / место 3】 Больше всего внес главный хирург Сыкоу Сянь, затем Чжан Цзиньсун. Остаток распределился между другими. 【Закалка «Могучего сердца» повышена: +10000. Текущий уровень — второй слой (120000/300000 очков тренировки)】 Система... Что это вообще за сила? Ответа до сих пор не было. — Это сила, которую я получил тогда на дне у Лунканя? Или она всегда была во мне, а тогда просто проснулась? — Теперь он всё чаще склонялся ко второму. — Связано с Лэндоном? С Сыном Несчастья? Он ещё немного подумал, но ничего не придумал. Лучше отдохнуть: сегодня психическая энергия потрачена сильно. Если ночью опять что-то случится, будет беда. В сознании всплывали обрывки образов. Они смешивались, тонули, выныривали снова. Отдых получился тревожным. Гу Цзюнь то ли задремал, то ли нет. Когда открыл глаза, уже перевалило за полночь. Прошёл примерно час. Раз никто не разбудил — значит, ничего срочного не произошло. Сейчас отсутствие новостей уже было хорошей новостью. — Список заданий обновился? Он снова открыл систему, бросил один взгляд — и мгновенно вскочил с дивана. Появилось. Наконец-то. 【Задание Бездны: в течение одной недели полностью вскрыть одного глубоководного. Награда: неизвестно】 ---------- Вскрытие глубоководного После прошлого морского боя Управление Небесной Тайны собрало на палубах и в воде огромное количество останков глубоководных. Удалось различить фрагменты 165 тел. Двадцать одно сохранилось относительно хорошо, три — почти полностью. По просьбе Гу Цзюня одну из самых целых туш сразу оставили за ним. С тех пор прошёл уже больше месяца. В штаб-квартире успели провести серию вскрытий. Такие специалисты, как Сяо Хуэйвэнь, наконец вдоволь поработали с аномальной анатомией — и заодно спасли науку от риска, что Гу Цзюнь опять даст всем структурам собственные названия. Биологических вопросов было слишком много. Твёрдых доказательств, что глубоководные превращены из людей, всё ещё не существовало. Полное секвенирование генома не закончили — это требовало времени. Но сходства с человеком действительно находились: во внутренних органах, репродуктивной системе и ряде других структур. Глубокой ночью, получив звонок Гу Цзюня, командный центр не до конца понял его внезапный энтузиазм, но выполнил просьбу. Тушу, оставленную специально для него, доставили из медицинского корпуса базы Отдела заклинаний в Народную больницу Бэйхэ. Из штаб-квартиры также приехали Сяо Хуэйвэнь, Хэ Тао и ещё несколько экспертов. В судебно-анатомическом зале стоял резкий запах формалина. Свет бестеневых ламп заливал секционный стол. На столе лежал глубоководный — почти два метра ростом, с чудовищно развитой мускулатурой и серо-зелёной чешуёй по всему телу. В отличие от обгоревших останков, этот экземпляр погиб от пулевого ранения в область сердца. Поэтому тело сохранилось очень хорошо, особенно голова. Вокруг собрались люди в масках и секционных халатах: Гу Цзюнь, Цай Цзысюань, дядя Дань, Сяо Хуэйвэнь и другие. — Если ничего нового не случится, следующую неделю живём здесь, — сказал Гу Цзюнь. После длиннейшего дня он отдохнул меньше четырёх часов. Но новая битва уже началась. Времени тратить нельзя. Он хотел закончить задание на десять звёзд и получить максимально возможную награду. Правда, за неделю с Се Имань ещё неизвестно что может произойти. — Устанешь — садись сюда, — сказала У Шиюй с дивана у стены. — Потеснимся, не страшно. На случай психических феноменов рядом были не только она и Дэн Симэй. Пришли Павлин, Мо Цин и остальные: в заклинаниях и Знаках Старцев они разбирались лучше обычного персонала. Кэтрин, увидев тушу, только повторяла: «О мой бог... о мой бог...» Никакой это не бог. Неведомая тёмная сила создала нечто явно недоброе. Гу Цзюнь смотрел на уродливую рыбью голову, на выпуклые глаза и ощущал странное знакомство. Будто уже видел именно этого глубоководного. Он и правда раньше приходил в морг посмотреть на тело — но ощущение возникло ещё при первом взгляде. — Что это такое, выясним ножом. Он положил в инструментальный лоток четыре своих инструмента Калопа: нож, ножницы, пинцет и длинноручный молоток. Остальным он объяснил, что молоток подарил зуг Джили, когда они были в Дайлат-Лине, и, возможно, остальные инструменты происходят оттуда же. — С чего начнём? — спросил Сяо Хуэйвэнь. Из-за спешки полноценного предсекционного совещания не было. — Я бы предложил с конечностей. Разогреемся. Он хотел предложить то же самое ещё во время удалённого наблюдения за вскрытием гуля. — С лица, — ответил Гу Цзюнь и провёл пальцами по чешуе на рыбьей морде. На этот раз он не был первопроходцем. Уже видел чужие записи и видео, поэтому не было смысла долго раскачиваться. Если тело способно вызвать видение — лучше спровоцировать его сразу и получить больше информации. Пропитанная формалином чешуя оставалась очень твёрдой. На ощупь она смутно напомнила Гу Цзюню поражённую кожу Се Имань. Превращённый человек? Но плавники, жабры, перепонки между пальцами, форма черепа и многое другое говорили о полноценном ином виде. Если это превращение человека, одной кожной болезнью оно не объясняется. Нужен долгий процесс деформации, разрастания тканей, ороговения и множества других изменений. Биологи пробовали моделировать такую трансформацию даже теоретически — и везде упирались в почти неразрешимые проблемы. Был и ещё один вопрос: насколько глубоко способен нырять глубоководный? Разница в глубинах огромна из-за давления. Рекорд свободного ныряния человека без оборудования — около 125 метров. Киты благодаря особой физиологии способны опускаться примерно на две тысячи. По строению глубоководный должен был выдерживать не больше пяти-шести сотен метров, но во время прошлого боя его видели рядом с подлодкой на глубине около тысячи. Остальные считали название «глубоководный» каким-то неизвестным озарением Гу Цзюня. Он же знал: это имя дала система. Значит, причина должна быть. Если существо способно только на пятьсот-шестьсот метров, система вряд ли назвала бы его глубоководным. Хотя оставался и другой вопрос: точно ли лежащее перед ними существо вообще является тем самым глубоководным? Поэтому у Гу Цзюня было две главные цели. Первая — понять связь глубоководных с нынешней кожной болезнью. Вторая — выяснить, как они выдерживают такие глубины. Даже если полного ответа не будет, любая зацепка пригодится. — Начнём. Он нанёс маркером линии на покрытое чешуёй лицо и взял секционный нож. Только теперь открыл интерфейс и принял задание Бездны. 【Задание принято. Текущая степень вскрытия: 0%. Осталось времени: 167:59:59】 — Эй! — Сяо Хуэйвэнь вскрикнул так быстро, как только смог. Гу Цзюнь действовал слишком стремительно. — А-Цзюнь, что это за линии? — Форма красного поражения продромальной стадии? — догадался Цай Цзысюань. Лицо человека и рыбья морда различались, поэтому очертания получились искажёнными. — Да. Гу Цзюнь приставил нож Калопа к краю одной чешуйки. Острый кончик не вошёл. Он надавил сильнее. — Осторожнее! Контролируй усилие! — снова не выдержал Сяо Хуэйвэнь. — На лице очень много нервов! Чешуя была одновременно твёрдой и упругой, плохо поддавалась резанию. Слабое давление ничего не делало. Сильное нередко ломало обычные лезвия, а внезапный провал мог повредить сосуды и нервы под ней. Сяо Хуэйвэнь, Хэ Тао и остальные слишком хорошо знали, насколько это трудно. Даже у них не всегда получалось точно контролировать усилие. Но первая попытка Гу Цзюня оказалась удивительно спокойной. Он плавно усилил давление. Нож не щёлкнул сломанным лезвием. Он вошёл. ---------- Чешуя Как только кончик ножа вошёл под чешую, Гу Цзюнь почувствовал вязкое сопротивление. Он дошёл до слоя, который анатомы назвали «поверхностной фасцией русалки». Ткань была похожа на человеческую поверхностную фасцию, но содержала больше мелких сосудов и нервов, а жировая прослойка была плотнее. Чешуя — или сильно ороговевшая кожа — формировала отдельные пластинки размером примерно с кончик пальца. Их можно было отделять одну за другой. Гу Цзюнь уверенно держал нож. Теперь он прекрасно понимал предупреждения Сяо Хуэйвэня: усилие действительно требовало ювелирного контроля. Мышцы его руки работали как детали точного механизма. Он равномерно обвёл лезвием контур одной чешуйки. Но та не отпала сама. Нужно было подвести кончик снизу, перерезать основание, затем приподнять пластинку секционным пинцетом. Только после этого отделение завершилось. Гу Цзюнь посмотрел на интерфейс. 【Степень вскрытия: 0,01%】 Значит, это существо действительно является глубоководным. По прошлому опыту система не начисляла по 0,01% за каждую чешуйку. Такой процент давался за первое полноценное вскрытие новой структуры. — Фух. — Сяо Хуэйвэнь наконец выдохнул. По крайней мере, он не увидел, как Гу Цзюнь вгоняет нож на пол-ладони внутрь. Хэ Тао и остальные снова убедились, насколько хороши его руки. По документам Гу Цзюнь давно не занимался анатомическими вскрытиями, но первое же движение получилось почти безупречным. Чешуйка отделилась так чисто, что лежащая под ней ткань практически не пострадала. Открывшаяся фасция выглядела гладкой и блестящей. Если бы не запах формалина, она даже напоминала бы десерт. Цай Цзысюань невольно вздохнул: — Вот уж действительно «кожа словно застывший жир». — Молодой человек, — дядя Дань покосился на него. — У тебя вкус даже специфичнее, чем у твоего дяди Даня. Тем временем Гу Цзюнь внимательно изучал снятую пластинку. По краям и основанию каждой чешуйки проходили тёмно-красные трубчатые образования — крупнее капилляров, хорошо различимые невооружённым глазом. Они соединяли соседние пластинки. Анатомы уже назвали их «чешуйчатыми сосудами». Почему-то от их вида Гу Цзюнь слегка поплыл сознанием. Ему мерещилось, будто глубоководный ныряет всё ниже в морскую бездну. Ниже и ниже... Если бы термин придумывал он, то назвал бы это «чешуйчатыми сухожилиями». Хотя «сухожилие» в традиционной китайской медицине — широкое понятие, а не отдельная анатомическая структура современной медицины: туда могут относить мышцы, сухожилия, связки, фасции, суставной хрящ и другое. Именно поэтому Гу Цзюню казалось, что такое слово лучше отражает множественность функций этих образований. Что они делают? Соединяют чешуйки, сокращаются, позволяют им двигаться. А ещё? — Мне кажется, эта сеть... — задумчиво сказал Гу Цзюнь, невольно используя собственное слово, — может быть одной из причин, почему глубоководные способны нырять так глубоко. — Почему? — спросил Сяо Хуэйвэнь. Камера над бестеневой лампой вела трансляцию, и в штаб-квартире отдельная группа наблюдала за вскрытием. — Только за счёт обычной физиологии они не выдержат такой глубины, — сказал Гу Цзюнь. Это уже считалось общим выводом специалистов. — Но мы знаем, что структуры аномальных существ иногда сами создают аномальную силу. Как эрозионные узоры в костях гулей. У глубоководных подобных костных узоров не было. Их кости, наоборот, отличались низкой плотностью — хорошо для плавания. — То есть чешуйчатые сосуды создают аномальную силу? — Сяо Хуэйвэнь демонстративно подчёркивал именно официальное название, а не «сухожилия». — Думаю, они образуют сеть. — Гу Цзюнь посмотрел на тело. — Эти чешуйчатые сухож... сосуды покрывают всё тело. Это пока лишь гипотеза: может, вся сеть создаёт эффект, из-за которого давление воды действует на глубоководного иначе? Определённые изображения и линии могли быть технологическими структурами, создающими устойчивую аномальную силу. Сотрудники Отдела заклинаний это уже знали. Например, технологии Знака Старцев. Современная наука пока не понимала принцип, но эффект был реальным. Все переглянулись. Главная проблема гипотезы — пока не было способа доказать или опровергнуть её. — Тогда попробуем полностью задокументировать сеть на этом теле, — предложил Гу Цзюнь и передал снятую чешуйку Цай Цзысюаню. — Цзысюань, фотографируй каждую пластинку, присваивай номер, фиксируй, куда идут её сосуды и с какими пластинками соединяются. Когда снимем всю чешую, попробуем собрать карту целиком. Что удастся восстановить — то и восстановим. Тело всё-таки было повреждено пулей в сердце, и на груди часть чешуи разрушилась. — Принято, — кивнул Цай Цзысюань. Потребовалось больше помощников, и дядя Дань пошёл организовывать персонал. Никто не называл идею пустой тратой времени. Наука развивается попытками. Раньше анатомы рассматривали эти сосуды как отдельную ткань в каждом участке — большинство тел были сильно разрушены, а на нескольких более целых экземплярах чешуйки снимали не настолько аккуратно. Идея Гу Цзюня взглянуть на них как на единую сеть действительно могла стать новым направлением. Только Сяо Хуэйвэнь морщил старое лицо и тихо бормотал: — Чешуйчатые сосуды. Сосуды... После этого Гу Цзюнь принялся за следующую пластинку, двигаясь по области, повторявшей форму первых красных пятен на лице Се Имань. Он работал крайне осторожно, минимально повреждая сеть. И чем больше чешуи снимал, тем сильнее становилось чувство узнавания. Одновременно в сознании постепенно рождалось ощущение видения. «Мне кажется...» — мелькнула мысль. — «Я будто знаю человека, которым было это тело». Запах формалина резал глаза. Гу Цзюнь нахмурился, снял ещё одну пластинку — и видение стало яснее. Словно он снимал с кого-то маску, восстанавливая лицо в обратном направлении. Чем ближе форма к завершению, тем отчётливее проступали человеческие черты. — Вы ничего не видите? — спросил он. — Человеческое лицо? — Нет. Цай Цзысюань, дядя Дань, Сяо Хуэйвэнь и остальные покачали головами. Но Гу Цзюнь видел его совершенно ясно. На уродливой рыбьей морде проступало призрачное человеческое лицо — средних лет мужчина с квадратными чертами. Только у меня такая связь? Он сосредоточился, копаясь в памяти, пытаясь найти след этого лица. Ш-ш-ш... Кажется, шум моря. ---------- Дагон Ш-ш-ш... рокот воды. — Не обращайте на меня внимания... — Гу Цзюнь отложил нож и сосредоточился на шуме волн, позволяя ему унести мысли далеко, в туманную память. Секционный зал будто постепенно исчезал. Свет бестеневых ламп блек. Перед глазами появился другой блеск. Сначала похожий на отражение от чешуи — но нет, это солнечные блики на морской поверхности. Когда отдельные «чешуйки» стали яснее, он понял: это просто рябь света на воде. Послышался гудок корабля. Гу Цзюнь словно стоял на носовой палубе «Морской птицы». По регистрационным данным это «научно-исследовательское судно», на котором работали и его родители: длина 103,8 метра, водоизмещение 5536 тонн, четырёхъярусная надстройка, штат 28 членов экипажа и 82 научных сотрудника — обычно всего 110 человек. По палубам смутно двигались люди. В детстве Гу Цзюнь любил бегать по всему кораблю и знал в лицо почти каждого члена экипажа. Но был слишком мал, чтобы заметить странности. Когда эти люди смотрели на море или говорили о нём, в глазах вспыхивал необычный фанатизм. — Слушай, малой, мир вообще странная штука, — внезапно прозвучал голос. — Бывают места, про которые ты точно знаешь, что они существуют. Ты слышал о них кучу историй, видел вещи оттуда, даже встречал тех, кто оттуда пришёл. А самого места всё равно найти не можешь. Головная боль Гу Цзюня усиливалась, но он продолжал удерживать видение. Квадратное лицо мерцало всё яснее. И когда голос окончательно слился с этим лицом, память прорвалась. Дядя Ли! Ли Чжэньхун. Старший помощник капитана «Морской птицы». Сердце Гу Цзюня болезненно сжалось. Он не так часто бывал на судне, но дядю Ли помнил хорошо. Тот был высоким, красивым, весёлым, отлично ладил с детьми, рассказывал истории и угощал его сладостями. Дядя Ли... превратился в это полурыбье существо? — Какое место? — услышал он собственный детский голос. Тогда смысл слов был ему непонятен. Р’льех? — Таких много. — Дядя Ли улыбался, глядя в морскую даль. — Например, один городок под названием Иннсмут. Он вроде должен быть там, но найти никак не получается. Если твои родители услышат, что я тебе это рассказываю, опять будут ругаться. Ха-ха. Иннсмут? В раскалывающейся голове Гу Цзюня смешалась нынешняя тревога и детское любопытство. Что это за место? — У этого мира слишком много секретов, — сказал дядя Ли и начал уходить. Его фигура становилась всё дальше. — Подождите... Но воспоминание или видение резко закачалось и исказилось. Вокруг словно разразился шторм. «Морская птица» стонала под ударами огромных волн. В водяных стенах мелькали неописуемые тени. Со всех сторон слышались удивлённые, восторженно-безумные крики экипажа: — Дагон! Дагон! Дагон! В следующий миг всё разбилось. Гу Цзюнь пришёл в себя и едва не рухнул на секционный стол. — А-Цзюнь? — Дядя Дань успел подхватить его. У Шиюй, Дэн Симэй и остальные уже подошли ближе. — Нужно помочь? — быстро спросила Шиюй. — Пока нормально... — хрипло ответил Гу Цзюнь и снова посмотрел на нечеловеческое лицо трупа. Выпуклые серые глаза. Чешуя. Белое брюхо. Жабры на шее. Перепонки между пальцами. Длинные острые когти... Как такое чудовище может быть дядей Ли? Но это действительно, кажется, был он. Если старший помощник «Морской птицы» превратился в глубоководного, что с капитаном, судовым врачом и остальными? Неужели все 110 человек экипажа и научной группы оказались среди 165 найденных тел? Зачем превращаться в глубоководных? Чтобы попасть в Р’льех? Гу Цзюнь давно думал об этом. Согласно исследованиям Школы Энджелла, легендарный Р’льех — древний город, затонувший на морском дне. Обычное человеческое тело, вероятно, не способно добраться туда. А глубоководный мог бы опуститься на тысячи, даже десятки тысяч метров... — Я кое-что вспомнил. Поговорю с командным центром. Он отложил нож и вышел в соседнюю комнату связи. Информация могла относиться к секретным материалам. Гу Цзюнь сообщил: тело, вероятно, принадлежит Ли Чжэньхуну, старшему помощнику «Морской птицы». Одной из целей экспедиции судна был поиск загадочного городка, звучавшего как «Иннсмут». Как это пишется и на каком языке — неизвестно. Ещё прозвучало имя предполагаемого огромного морского чудовища: «Дагон» — примерно так. — Принято, уже ищем, — ответил командный центр. На второй вопрос старик Тун ответил почти сразу: — Дагон — рыбный бог филистимлян. Его изображали получеловеком-полурыбой. Гу Цзюнь молча слушал справку. Филистимляне — древний средиземноморский народ, исчезнувший ещё до нашей эры. Они были умелыми мореходами и поклонялись морским богам. Dagon — один из них, упоминающийся в религиозных текстах Ветхого Завета. Управление давно собирало материалы по легендам о морских чудовищах. За мифами нередко стоял реальный прототип. Но подобных существ в легендах разных народов было слишком много, и раньше никто не знал, что именно Дагон может оказаться важным. Если память Гу Цзюня не подвела, Дагон мог быть связан с глубоководными и Р’льехом. Пока он размышлял, командный центр уже нашёл новую зацепку. — Есть старая газета времён Китайской Республики, за 1920 год, — оживлённо сказал старик Тун. — Там заметка о морском офицере США, который утверждал, что увидел Дагона на одинокой скале в Тихом океане! Архив Управления давно оцифровывал старые газеты. А после выяснения, что Общество Загробной Жизни, культ Р’льеха и другие тайные организации действовали ещё в эпоху Республики, а возможно и гораздо раньше, объём такой работы многократно вырос: в базы заносили всё подряд. Теперь один поисковый запрос вытащил историю из рубрики «Диковины мира» газеты «Шицзе жибао» от 20 июня 1920 года. Обычно подобные рубрики никто всерьёз не воспринимал: призраки, демоны, чудеса — развлекательное чтение. Но сейчас они, кажется, наткнулись на нечто настоящее. Вскоре Гу Цзюнь получил факсимильную копию страницы. Старые традиционные иероглифы, вертикальная печать справа налево. Заметка занимала крошечный уголок полосы — явно просто любопытная история для читателя: 【Пропавший офицер военно-морских сил США загадочно спасён; утверждает, что видел морское чудовище в Тихом океане】 ---------- Обмен разведданными История произошла во время Первой мировой войны. Офицер военно-морских сил США по имени Джек Уэллс сопровождал почтовое судно, когда оно столкнулось с германским военным кораблём и весь экипаж попал в плен. Через несколько дней Уэллс воспользовался моментом, угнал спасательную шлюпку и бежал. Несколько дней его носило по Тихому океану. В конце концов шлюпку выбросило к одинокой скале или острову, пропитанному отвратительным запахом. Сам Уэллс не мог точно сказать, что это было и где находилось. Он целый день искал помощь, а затем на одном из холмов столкнулся с гигантским морским чудовищем, которое счёл Дагоном. От ужаса Уэллс потерял рассудок, впал в делирий и смутно помнил только, как вернулся к шлюпке. Следующее ясное воспоминание — больничная палата в Сан-Франциско. На самом деле его подобрало крупное судно. Но никто из спасателей не видел ничего подобного и никто не поверил рассказу. После этого Уэллс страдал тяжёлыми приступами паники. Он не мог нормально есть и спать, воспоминание о случившемся постоянно мучило его. Он утверждал, что ему снится, как однажды морские чудовища утащат человечество в морскую бездну, а существа глубин станут хозяевами мира. Читая старую заметку, Гу Цзюнь всё сильнее хмурился. Он несколько раз перечитал маленький газетный фрагмент, ощущая внутри беспокойное движение. Теперь рассказ Уэллса выглядел далеко не безумным. Его кошмары могли быть не простым продуктом подсознания. Возможно, на острове он подвергся психической эрозии, и его S-показатель рухнул до крайне низкого уровня. — Мне кажется, это действительно произошло, — сказал Гу Цзюнь командному центру. — Но в газете слишком мало подробностей. Большую часть показаний, вероятно, просто не напечатали. Спросить самого Уэллса было уже невозможно — газете больше ста лет. Повезло вообще получить хотя бы эту зацепку. Пока не удалось даже выяснить, откуда редакция «Шицзе жибао» взяла историю. Поиск по сети по словам «Джек Уэллс» ничего не давал. — У военных США должен быть архив дела, — сказал старик Тун, раздражённо фыркнув. — Офицера всё равно обязаны были допрашивать и проверять. Только FBM не факт, что захочет отдать всё, что нам нужно. Мы им даём зацепки, а они всё равно торгуются. У раздражения были причины. В последнее время сотрудничество шло не слишком гладко. Эпидемия новой легионеллы почти стихла — и страны снова начали считать собственную выгоду. Особенно США. Это всё-таки была богатейшая и сильнейшая держава. Недавно она договорилась о сотрудничестве со Школой Энджелла. Теперь сама школа фактически разделилась на две ветви: доктор Цзян и его группа работали с Управлением Небесной Тайны, а штаб-квартира школы в США стала отдельным центром. Американская ветвь знала о Стране Снов и способах входа туда меньше, но направление исследований получила. Со временем они тоже наверняка добьются серьёзных прорывов. Кроме того, в мире существовало множество тайных обществ и оккультных сил. Если FBM захочет искать партнёров, до заклинаний они тоже рано или поздно доберутся. Ещё в 1970–1980-х годах всплеск интереса к паранормальным способностям в Китае во многом был следствием соревнования США, России и других крупных держав в этой области. Эксперименты Ганцфельда и концепция экстрасенсорного восприятия пришли извне. Теперь США почти наверняка перезапускали старые программы. С их ресурсами и нынешней обстановкой развиваться они будут очень быстро. Но Управление уже предупреждало все страны: с заклинаниями нельзя играть бездумно. Случаи, когда сотрудники прежних FBM-программ сходили с ума, были ещё лёгким исходом. Можно решить, что нашёл сокровище, а потом в процессе практики самому превратиться в культиста или нечто нечеловеческое. Самый страшный вариант — проникновение тёмных сил в целое ведомство или верхушку государства. Тогда под угрозой окажется весь мир. В подходящий момент Управление собиралось продавать технологии Знака Старцев другим странам. Дело было уже не в престиже GOA или WMO, а в глобальной безопасности. — А-Цзюнь, оставь эти дела нам, — сказал старик Тун. — У нас достаточно козырей. Не бойся, нужные документы они предоставят. И он не преувеличивал. За сильно обгоревший обрубок глубоководного или низкокачественный камень контроля рассудка FBM ещё само будет торговаться за право обмена. — Хорошо. И про Иннсмут спросите. По ощущению название, скорее всего, английское. Закончив связь, Гу Цзюнь вернулся к секционному столу. Времени мало, дел много. Десятизвёздный результат сам собой не появится. Дядя Дань, Сяо Хуэйвэнь и остальные тоже вновь включились в работу. Гу Цзюнь сосредоточился и продолжил снимать чешуйки одну за другой, разделять поверхностную фасцию, многочисленные сосуды и нервы — понемногу превращать тело когда-то знакомого ему дяди Ли в исследовательские образцы. Дядя Ли, зачем вы это сделали? Ради так называемой истины? У Гу Цзюня было стойкое ощущение, что его родители — те двое — всё ещё живы. Их нет среди тел глубоководных. Они где-то действуют. Что-то планируют... Время шло. Степень вскрытия росла: один процент, два, три... Первую ночь они проработали без сна и завершили вскрытие лица и головы. Отдых, завтрак, два часа сна — и секционный зал снова ожил. Теперь шея. Не всё шло гладко. Гу Цзюнь учился прямо по ходу. Строение шеи глубоководного было чрезвычайно сложным: жаберная система почти не имела человеческих аналогов. Лишь увидев сохранившиеся, хотя и атрофированные, шейные лимфатические структуры, можно было снова поверить в гипотезу превращения человека. На шее, груди, животе — каждую чешуйку Гу Цзюнь отделял максимально аккуратно, а Цай Цзысюань с командой фиксировали возможную сеть. Через первые 24 часа он отдыхал только трижды, по два часа. Степень вскрытия достигла 21%. Во время второго отдыха они заглянули к Се Имань. Состояние после операции оставалось стабильным. Зуд не возвращался, красные участки не распространялись, но и улучшения кожи не было. Шелушение усиливалось, поверхность становилась всё твёрже, словно продолжала ороговевать. Если процесс не остановится, для окончательного лечения всё равно понадобится иссечение и пересадка кожи. К концу вторых 24 часов Гу Цзюнь уже почти валился с ног и увеличил перерывы до двух с половиной часов. Цай Цзысюань, дядя Дань и другие давно сменились. Сяо Хуэйвэнь только бормотал, как хорошо быть молодым. Степень вскрытия — 40%. Се Имань без изменений. Зато расследование Тянь Ицин продвинулось. Почти подтвердилось, что в день обращения к врачу около шести вечера она вышла из съёмной комнаты и исчезла возле реки у деревни. Пожилой фермер, работавший рядом с берегом, вспомнил странную девушку с лицом, замотанным полотенцем. Следственная группа продолжала проверять реку и все возможные маршруты. После очередного сна Гу Цзюнь получил сообщение от старика Туна. Управление обменяло на архивы Джека Уэллса тяжело обгоревший, лишённый нижней части тела и ног труп глубоководного. В ответ FBM передало дело и все связанные материалы, включая подробный протокол допроса Уэллса. Копии уже пересылали, а оригиналы документов временно везли в Китай, чтобы Гу Цзюнь мог прикоснуться именно к подлинным предметам эпохи и, возможно, уловить что-нибудь ещё. Что касается самого Джека Уэллса: после нескольких неудачных попыток самоубийства он однажды бесследно исчез. ---------- Материал № 86-478-0951 Гу Цзюнь специально не стал читать копии заранее. Первый контакт с новой информацией всегда сильнее, а предварительное чтение могло притупить ощущение от оригинала. К концу третьих суток степень вскрытия поднялась до 63%. Они закончили брюшную полость и область позвоночника. За эти три дня Се Имань и остальные пациенты, которым разрушили обе пары нервов, оставались стабильны. Те, кому сделали только одну деструкцию, и контрольная группа продолжали мучиться от страшного зуда. Часть перешла во вторую стадию, и медицинская команда вовремя провела им полное вмешательство. Появились и результаты группы, которой вместо нервной деструкции сразу иссекали поражённую кожу и пересаживали новую. Все пятнадцать пациентов по-прежнему испытывали невыносимый зуд. Они расчесали свежие трансплантаты, и на них снова появились поражения. Теперь причина была яснее: источник болезни не кожа, а нервная система. Среди пациентов после двойной деструкции выбрали ещё пятнадцать человек и уже им сделали иссечение и пересадку. Результаты пока наблюдались. Се Имань оставалась стабильна, а Гу Цзюнь был занят вскрытием, поэтому с её кожей решили не спешить и сначала посмотреть на экспериментальную группу. Новые заболевшие всё ещё появлялись, а механизм болезни оставался неизвестен. В Китае число пациентов выросло до 371, по миру превысило две тысячи. Заболевали по-прежнему в основном публичные люди, но теперь болезнь начала выходить за пределы индустрии развлечений: появились известные и неизвестные пациенты из культуры, спорта и других сфер. Если тенденция продолжится, возможно, под удар попадут лидеры всех отраслей... Если это и есть чешуйчатая болезнь, неудивительно, что позднее она станет легендой. Прошла ещё не полная неделя, но скрывать кризис становилось всё труднее. В США, Британии и других странах неожиданно отменяли ежегодные церемонии, модные мероприятия и крупные события. Как бы СМИ ни объясняли причины, публика чувствовала неладное. А после культового видео тревога только росла. Люди уже открыто говорили: происходит что-то плохое. Глубокой ночью оригиналы дела Уэллса доставила в Народную больницу Бэйхэ мобильная оперативная группа. Когда Гу Цзюнь вошёл в пустой конференц-зал, на столе лежала толстая стопка документов. Больше ста лет они провели в архивах. Старые плотные бумажные папки пахли плесенью. Все материалы были на английском. Гу Цзюнь читал язык достаточно уверенно, но в командном центре на всякий случай подготовили перевод копий и тоже прислали его для сверки. — Посмотрим. Он сел и начал разбирать дело словно содержимое давно запечатанного ящика. Личное военное дело Джека Уэллса. Полные протоколы бесед. Медицинские отчёты. Показания связанных лиц. Материалы расследования... История и тогда выглядела странной. Особенно по времени. 5 октября 1914 года Первая мировая только начиналась. Германская Восточно-Азиатская эскадра ещё не была разбита и действовала в Тихом океане, пополняя запасы у острова Пасхи. В тот день почтовое судно, которое сопровождал Уэллс, было захвачено германским военным кораблём к востоку от острова Пасхи. По словам Уэллса, через пять дней плена он бежал на спасательной шлюпке и несколько дней дрейфовал, пока не сел на мель у берега неизвестной земли, в чёрном болоте. Три дня оставался у лодки, затем четыре дня шёл по суше. На холме увидел Дагона, обезумел, каким-то образом вернулся к шлюпке и ушёл в море. Если считать от плена, это случилось примерно через две недели — ещё в октябре 1914 года. Но в сознание Уэллс пришёл уже в больнице Сан-Франциско — 16 апреля 1920 года. Капитан судна «Эл-Хорн», которое его подобрало, сообщил: спасли мужчину 23 марта 1920 года, снова к востоку от острова Пасхи. Уэллс находился в делирии, странно смеялся, одежда была истёрта в лохмотья, лицо покрывала длинная борода — выглядел он так, будто провёл в море невероятно долго. Куда исчезли больше пяти лет? Всё это время он безумно дрейфовал по океану? Может, острова вообще не существовало и он всё время был в море? Или он попал на необитаемый остров Сала-и-Гомес недалеко к востоку от острова Пасхи, прожил там годы, не зная ни о поражении Германии, ни об окончании войны, постепенно сошёл с ума и выдумал чудовищ? Именно такими были вопросы и выводы прежних следователей. Но Гу Цзюнь думал иначе. А если Уэллс пробыл на той земле намного дольше, чем ему казалось? Или время внутри и снаружи шло с разной скоростью? Это место в любом случае не могло быть обычным пространством. Южная часть Тихого океана. Остров Пасхи. Сала-и-Гомес... Управление Небесной Тайны и FBM уже вместе проверяли обе точки. Обстановка становилась серьёзнее — здесь сотрудничество было выгодно всем. Гу Цзюнь открыл военное дело. Лейтенант военно-морских сил, родился 8 июня 1879 года. На выцветшей чёрно-белой фотографии — молодой, статный мужчина. Внутри Гу Цзюня снова шевельнулось беспокойство, словно через столетие к нему тянулся тот ужас, который едва не уничтожил рассудок Уэллса. Это ощущение убеждало: рассказ не был бредом сумасшедшего. Он отложил анкету и взял протоколы. Большая часть допросов касалась захвата почтового судна, побега и вопроса, не следует ли предать офицера военному суду. Истории об острове и чудовище следователи уделили куда меньше внимания. 【Протокол беседы с капитаном Джеком Уэллсом — остров. Материал № 86-478-0951. Дата: 27 апреля 1920 года. Следователи: Бёрд Болдуин, Маргарет Барри. Болдуин: Можете подробно описать тот остров? Уэллс: Я даже не уверен, что это был остров. Не знаю его размеров. Моя лодка села на мель у огромного чёрного болота — вязкого, скользкого. Вонь там была... я не могу описать. В чёрной грязи лежали мёртвые рыбы и животные... как будто... как будто это жертвы. Болдуин: Жертвы? Почему вы так решили? Уэллс: На четвёртый день я сошёл на берег и пошёл на запад, к самому высокому холму на равнине. Четыре дня шёл, прежде чем добрался до подножия... Когда наконец поднялся на вершину, увидел на противоположном склоне огромную каменную стелу. На ней были надписи и рельефы... Господи, мне правда нужно это вспоминать? Это творение дьявола. Точно дьявола... Барри: Мистер Уэллс, успокойтесь. Сейчас вы в безопасности. Болдуин: Что представляли собой надписи и рельефы? Уэллс: Я никогда не видел таких букв. Похоже на иероглифы или знаки каких-то водных существ. Не знаю... А изображения... уродливые, неправильные... проклятые языческие мерзости! Да простит меня Бог... Болдуин: Вы так и не описали рельефы. Уэллс: Их уродство невозможно представить. Силуэты почти человеческие, но всё тело покрыто чешуёй, между пальцами перепонки, голова как у огромной рыбы, глаза выпуклые... На рельефе они убивали кита... Я больше не хочу этого видеть. Рядом с таким даже человеческое зло кажется милосердным... Барри: А затем появился тот рыбный бог, которого вы назвали Дагоном? Уэллс: Чудовище... огромное чудовище... Я не могу снова вспоминать... От этого я схожу с ума. Это действительно сводит меня с ума... Барри: Сэр, успокойтесь. Германия проиграла. Вы дома. Здесь вас никто не тронет. Уэллс: Нет... нет. Я боюсь не немцев. Не их...】 Прочитав страницу, Гу Цзюнь ещё сильнее почувствовал страх Уэллса. Внутреннее беспокойство разрасталось, тёмная сила тоже начинала шевелиться. Рельефы на стеле совершенно явно изображали глубоководных. А письмена или символы могли быть их языком. Только о чём говорила надпись? Гу Цзюнь глубоко вдохнул, перевернул страницу и продолжил читать. ---------- Медицинский отчёт 【Барри: Мистер Уэллс, простите, что заставляем вас вспоминать, но это наша работа. Пожалуйста, постарайтесь помочь. Болдуин: На самом деле мы помогаем вам. Скажем прямо: снимаем подозрение в сотрудничестве с противником. Уэллс: Сотрудничестве? Я не предатель! Не думайте, что если сейчас я в таком ужасе, значит, я трус... Если бы вы увидели то, что видел я, сами могли бы сойти с ума на месте. Это не уродец из цирка, хотя оно страшнее любого уродца. И не кладбищенская пустошь, хотя мрачнее любого места на земле. Барри: Сэр, мы готовы вам поверить. Опишите, пожалуйста. Уэллс: Та огромная мерзость... её трудно описать словами. Под холмом течёт река. Именно там она вылезла из чёрной воды. Звук, который она издавала... а-а... голова, голова ужасно болит... ● Примечание: Джек Уэллс побледнел, крайне возбуждён, пытался удариться головой о стол. Следователи дали ему таблетку аспирина. Барри: Стало лучше? Можете продолжать? Уэллс: Существо... оно, наверное, было высотой в несколько сотен футов, тоже покрыто чешуёй. Немного похоже на чудовищ с рельефа, но у него много конечностей. Как только оно вылезло из воды, сразу бросилось к стеле... Я лишь увидел его, и голову словно распилили пополам — от боли и страха. Наверное, тогда я и потерял сознание. Как вернулся к лодке, как ушёл — почти не помню. Вроде началась страшная буря, гром, другие звуки... Болдуин: Можете подробнее описать внешний вид? Уэллс: Я уже сказал — невозможно. Оно неописуемо. Если попросить вас подробно описать тьму, сможете? Тьма — это тьма... Барри: Почему вы решили, что это рыбный бог Дагон из преданий филистимлян? Уэллс: Я смутно помню бурю. Кроме грома были крики... поэтому я и подумал, что трупы на берегу — жертвы. Крики были похожи на вопли верующих во время жертвоприношения богу. Проклятые язычники... Они выкрикивали одно имя. Дагон. Дагон... Болдуин: А это не могло быть галлюцинацией? При голоде и сильном страхе такое вполне возможно. Уэллс: Я... не уверен. Но после пробуждения мне всё время кажется, что оно рядом. Словно преследует меня... Барри: Мистер Уэллс, уверяю: рядом с этой больницей нет морского чудовища высотой в несколько сотен футов. Уэллс: Нет, вы не понимаете... Оно у меня в голове. Эти чудовища высасывают мой мозг, проклятье... Мне нужен морфин. Прошу, дайте морфин. Пока мозг не обезболен, оно возвращается... Болдуин: Сэр, врачи считают, что больше всего вам нужен покой. Уэллс: Вы не верите. Все думают, что я просто несу бред... Я тоже хочу... хочу, чтобы это был только делирий... хочу...】 К концу страницы внутреннее беспокойство Гу Цзюня стало почти физическим — казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он верил, что буря действительно была. Во время видения при вскрытии он тоже видел такую бурю, слышал те же восторженно-безумные крики «Дагон». Их наверняка издавали поклонники Дагона. Рельефы... Гу Цзюнь вспомнил каменные плиты и статуи, которым поклонялись последователи Р’льеха. Между Дагоном и Р’льехом явно существовала связь. Но Дагон вряд ли был самим Ктулху. По словам культистов, владыка Р’льеха — Великий Древний, спящий сотни миллионов лет, а Дагон ещё сто лет назад проявлял активность. Возможно, существовал отдельный культ Дагона, как когда-то у филистимлян. А может, этот культ... был одной из частей культа Р’льеха? Мысли спутались. Гу Цзюнь выдохнул и, заметив в протоколе слова «врачи считают», достал отдельный медицинский отчёт. 【Больница Хосе, Сан-Франциско. Психиатрическое отделение. Врач: доктор Энтони Фингер. Дата: 25 апреля 1920 года. Пациент: Джек Уэллс. Пол: мужской. Раса: белый. Возраст: 40 лет. Рост / вес: 6 футов 1 дюйм / 168 фунтов. Диагноз: снарядный шок, зависимость от морфина. Подробности: пациент — офицер военно-морских сил, пережил плен у германских войск. Опыт причинил психическую травму. Симптомы: высокая тревожность, длительные приступы страха, бессонница, делирий. В связи с этим диагностирован снарядный шок. В ходе лечения быстро сформировалась зависимость от морфина. Отмечаются суицидальные тенденции. Пациент нуждается в усиленной психиатрической поддержке.】 Гу Цзюнь нахмурился. «Снарядный шок» — старое название. Сейчас подобное состояние отнесли бы к ПТСР, посттравматическому стрессовому расстройству. Но было ли это обычным ПТСР? Джек Уэллс явно не был слабым человеком. Наоборот, нужен железный характер, чтобы пережить плен, бежать и выжить в океане. И всё же один взгляд на Дагона — неописуемое чудовище — разрушил его психику. — Из-за психической эрозии? — Чем больше Гу Цзюнь думал, тем тяжелее становилось. Люди действительно получают тяжёлые травмы, столкнувшись с чудовищными вещами. Но сотрудники Управления уже видели множество аномальных существ: гулей, глубоководных, ночных кошмаров. Да, они давили на психику — однако обычно не вызывали прямой эрозии сознания. Дагон, вероятно, был не обычным существом. «Рыбный бог»? Имеет ли он отношение к нынешней катастрофе? К Обществу Загробной Жизни? К людям чужой письменности? Вопросов было множество. Гу Цзюню казалось, что ответ почти сформировался, но не хватало одного направления, одного ключа. Он внимательно прочитал все документы, перелистал их ещё раз и не нашёл ничего столь же важного. В своё время американские военно-морские власти не стали глубоко расследовать историю. Официальный вывод: Уэллс несколько лет прожил на Сала-и-Гомес, затем снова вышел в море и был спасён; психически заболел из-за «снарядного шока». — Сала-и-Гомес... — тихо произнёс Гу Цзюнь. Возможно, ему придётся самому туда съездить. Он собрал мысли, включил видеосвязь с командным центром и изложил позицию: история Уэллса, скорее всего, правдива; в той части океана есть аномалия, возможно пространственный проход к месту обитания Дагона. Нынешняя болезнь тоже может быть связана с силой Дагона. Это пока не было новым прорывом — соответствующие поисковые операции уже начались. Поэтому совещание завершили быстро. Гу Цзюнь сразу вернулся в секционный зал. Виски ныли, но работа должна продолжаться. Система — полученная тогда или просто пробуждённая — впервые активировалась у морского дна возле Лунканя. Тогда он видел подводный острый выступ, покрытый надписями и рельефами... Существовал ли тот выступ физически? Позднее Управление отправляло туда глубоководные аппараты и ничего необычного не нашло. Как всё это связано? Гу Цзюнь снова надел секционный халат и перчатки, подошёл к столу. Это задание Бездны обязательно нужно закончить на десять звёзд. Посмотрим, какой ответ даст эта сила. ---------- Письмо на чужой письменности — М-м... У Шиюй сонно проснулась на диване, сонно вышла из секционного зала и через некоторое время так же сонно вернулась. Уже собиралась снова лечь, но вдруг вспомнила что-то, остановилась, сонно развернулась и побрела к столу. Пятый день вскрытия подходил к концу. Персонал работал сменами. Только одна фигура почти постоянно оставалась у тела. Гу Цзюнь сосредоточенно вскрывал область голеностопа и стопы правой ноги глубоководного. К концу четвёртых суток степень вскрытия достигла 82%. Теперь до окончания пятых оставалось пять часов, а показатель уже был 96%. Почти. Совсем почти. — Солёный Цзюнь, воды хочешь? Сзади раздался сонный голос. Гу Цзюнь обернулся, увидел У Шиюй и наконец отложил нож. — Хочу. Умираю от жажды. За эти дни У Шиюй временами подрабатывала медсестрой. Она принесла бутылку минералки, стянула ему маску и напоила. — Девушка У, твой дядя Дань тоже умирает от жажды, — пожаловался сбоку дядя Дань. Цай Цзысюань тоже остановился и ждал воды. — Настоящий своевременный дождь, — вздохнул он. — Вспомнилась строка Тао Юаньмина: «Божественная роса пишет своевременный дождь, утренняя даль рождает благой ветер». — Мо Цин, иди сюда, — У Шиюй закончила поить Гу Цзюня и подозвала Мо Цина. — Напои дядю Даня и остальных. Она отдала ему бутылку, поправила Гу Цзюню маску и снова побрела к дивану. Павлин, Дэн Симэй и остальные даже не пытались отобрать у Мо Цина эту честь. — Ну что за дискриминация! — возмутился дядя Дань. — Девушка У, хоть пару вдохновляющих слов скажи, чтобы мы не заснули! — Дядя Дань, не надо, — усмехнулся Гу Цзюнь. — Из солёной рыбы куриный бульон всё равно не сваришь... Но У Шиюй развернулась, широко раскрыла глаза и подняла кулак: — Давайте! Вы все большие молодцы. М-м. Веки тут же опустились, и она снова ушла. — Ну и бульон, — фыркнул дядя Дань. — Ни капли старания. У Цзысюаня намного вкуснее. Цай Цзысюань засмеялся, остальные тоже. А Гу Цзюню почему-то стало бодрее. Возможно, ему просто нравилось посолонее. За последние дни усталость становилась всё сильнее, а спал он всё меньше. Держался буквально на одном упрямстве. Но он всё-таки врач и постоянно следил за собственными показателями через систему: давление, сахар, пульс пока нормальные. Шанс внезапно умереть от перегрузки ещё невелик. Раз уж встряхнулся, оставшиеся четыре процента нужно добить одним рывком. Мо Цин напоил остальных, Гу Цзюнь снова взял нож и продолжил стопу. Перепонки, похоже, образовались из разросшейся и сросшейся кожи пальцев. Внутри не было нервов, но проходили капилляры... Время текло. Через час — 98%. Осталось два. Ещё через два часа — один процент. Мягкий свет ламп. Гу Цзюнь моргал воспалёнными, красными глазами и снимал чешуйку с тыла левой стопы. Затем следующую... Он уже потерял счёт времени, когда внезапно услышал прекрасный короткий звон. Перед глазами всплыли сообщения: 【Задание Бездны выполнено!】 【Вы завершили его на 45 часов раньше срока. Оценка: десять звёзд】 【Награда ожидает получения: неизвестно. Нажмите, чтобы получить】 Готово. Пять дней. Наконец-то. Гу Цзюнь глубоко выдохнул. Как только внутреннее напряжение отпустило, тело качнулось, едва не сложившись. Он не стал снимать следующую пластинку и положил нож в лоток. — Всё, я больше не могу. Пойду отлежусь. Вы тоже отдохните. Остаток уже не горит... И действительно вышел. На жесты остальных только махнул рукой: не беспокойтесь. В мойке снял перчатки, вымыл руки. В раздевалке принял душ, переоделся и добрался до маленькой комнаты отдыха. Только опустившись на диван, мысленно нажал «получить награду». В измученном сознании вспыхнул свет. На поверхности внутреннего моря будто начали формироваться предметы. Один за другим появились сообщения: 【Получен один свиток языка глубоководных】 【Получено одно письмо】 【Получена одна секционная игла Калопа】 【Получен один повреждённый добрый сон Железного Сына】 Сердце Гу Цзюня резко забилось. Повреждённый добрый сон Железного Сына?! Неужели можно поговорить с остаточным сознанием Лэндона? Он немедленно попытался войти в новый пузырь сна. Тот переливался светом, но оставался мутным, внутри мелькали неразличимые сцены. Раньше войти в добрый сон было легко, но теперь сознание словно не находило входа. Слишком истощён? Или связь недостаточно сильна? Секционную иглу можно было пока не материализовывать. Но предыдущий опыт показывал: инструменты Калопа усиливают связь с силой Железного Сына. Поэтому Гу Цзюнь сразу получил длинную тонкую иглу. Джили оставил её ему в подарок — сам он никогда её не видел. Но даже с иглой связь оставалась недостаточной. Не хватало ещё какого-то условия. Тогда он посмотрел на остальные две награды. «Свиток языка глубоководных» был древним, потрёпанным рулоном. На нём смутно виднелись странные знаки и символы. Не такую ли письменность Джек Уэллс видел на стеле? Если удастся освоить язык глубоководных, это станет огромным преимуществом. Система как будто действительно знала, что ему сейчас нужно. Но в нынешнем состоянии читать было невозможно. Всё расплывалось, а попытка силой сфокусироваться сразу вызывала резкую головную боль. Оставалось письмо. Его можно было открыть без труда. Оно было написано на чужой письменности. Почерк Гу Цзюнь видел впервые: изящный, сильный и немного холодный. Уже обращение в верхней строке заставило его сердце сжаться: «Моему дорогому другу Лейлорэ Лэндону». Письмо было адресовано Лэндону. И в нём находилось стихотворение — предсмертное стихотворение: 【Это трагедия под названием «Человек», и главный герой её — Червь-победитель.】 Лигейя написала письмо, когда тяжело болела и умирала... Гу Цзюнь ещё не успел прочитать остальные строки. Одного стихотворения хватило, чтобы голова едва не взорвалась. Перед глазами зарождались видения. Тёмная сила внутри ревела. Он будто ощущал давнюю боль Лэндона — борьбу, мрак, крушение надежды. Лигейя и Лэндон действительно знали друг друга. И были очень близкими друзьями. Смерть Лигейи и её «Червь-победитель», очевидно, сильно повлияли на Лэндона. В голове мелькнула страшная мысль. Гу Цзюнь мгновенно покрылся холодным потом, вскочил и бросился обратно к секционному залу. ---------- Счастливого пути Гу Цзюнь бегом вернулся в секционный зал. Дядя Дань, Сяо Хуэйвэнь и остальные уже ушли. Цай Цзысюань ещё убирал инструменты у стола. У Шиюй по-прежнему спала на диване. Гу Цзюнь быстро подошёл и потряс её за плечо. — Шиюй. Шиюй, проснись! Сердце сжалось — но девушка открыла сонные глаза. — Так крепко спала, чуть меня не напугала. — Гу Цзюнь сел рядом и выдохнул. Посмотрел на неё, затем на всё ещё находившуюся неподалёку Дэн Симэй. — Что?.. — У Шиюй едва понимала происходящее, моргнула и снова закрыла глаза. — Плыву по течению... Гу Цзюнь нахмурился. Всё сильнее казалось, что вокруг них стягивается чей-то замысел. Он продолжил читать письмо Лигейи. Перед «Червём-победителем» стоял ещё один абзац: 【Знакомство с тобой было удачей. Все сожаления теперь стали пустотой, и бесполезных слов больше не нужно. Неужели смертные могут лишь принимать волю богов? Неужели только боги вправе распоряжаться смертью? Пусть всё закончится. Пусть смерть закончит это. Но смерть — тоже начало.】 Что это значит? Голова болела всё сильнее, тёмная сила внутри бурлила. Неизвестно, была ли Лигейя врачом Калопа и умерла ли от кровохарканья, но это предсмертное письмо явно не содержало случайных слов. Дэн Симэй сидела на соседнем диване. Гу Цзюнь подошёл и спросил: если такие слова написал тяжело больной человек перед смертью, как она их понимает? Дэн Симэй некоторое время молчала, слегка нахмурив тонкие брови. — Смертный не может контролировать своё рождение. Но, возможно, способен контролировать смерть. — Противостоять непостоянству судьбы собственной волей. Самому закончить себя. Самоуничтожение. Самоубийство. Гу Цзюнь будто понял что-то ещё. Он вспомнил: сама Дэн Симэй раньше говорила, что смерть может стать выходом. Она всегда рассматривала самоубийство как один из возможных путей. Лэндон выбрал самоубийство... Неужели из-за этого письма? Конечно, не только. Но письмо могло быть одной из причин. И всё же слова означали лишь то, что написано? Гу Цзюнь не верил. Может, это код? Самоубийство — решение? Смерть — начало чего? Он снова внимательно посмотрел на Дэн Симэй. Она была немного младше его. В старой программе Общества Загробной Жизни сначала появился Сын Несчастья, затем к нему привели Лигейю. Это вряд ли случайность. Между ними должна была существовать связь. Сын Несчастья. Лигейя... Чем больше он думал, тем сильнее шевелилась сила внутри. Словно нечто спавшее начинало просыпаться. Ощущение срочности становилось почти физическим. Время. Нужно опередить врага. До рассвета оставалось несколько часов. Гу Цзюнь принял решение и позвонил в командный центр: — Сначала хочу съездить в деревню Лоша. Если ничего не найдём — отправляемся на Сала-и-Гомес. Подготовьте операцию. После звонка он откинулся на диван рядом с У Шиюй и всё-таки поспал. Сон был мутным. За окнами постепенно светлело. Короткий отдых немного восстановил силы, но войти в повреждённый сон Железного Сына всё ещё не получалось, а свиток языка глубоководных оставался нечитаемым. Теперь Гу Цзюнь почти был уверен: дело не только в психической энергии. Не хватает ещё какого-то условия. Лоша — обычная южная деревня, где Тянь Ицин работала. Несколько фабрик, ничего примечательного. Перед отъездом из Бэйхэ Гу Цзюнь вместе с дядей Данем и другими снова осмотрел Се Имань. На ближайшее время — последний раз. В её лечение он вложил огромное количество сил, но для добросовестного клинициста это и есть обычная работа — неважно, лечишь аномальную болезнь или привычную. — Имань, тебе назначат иссечение поражённой кожи и пересадку. Он подробно объяснил: у экспериментальной группы после двойной деструкции и последующей трансплантации результаты хорошие, рецидива пока нет. У неё же кожа всё сильнее ороговевает. Пора оперировать. Сам Гу Цзюнь уезжает и в пластической хирургии не специалист, поэтому вмешательство проведут дерматологи и пластические хирурги. — После пересадки будут и дополнительные реконструктивные операции. А в будущем, если появится возможность попасть в Страну Снов, там могут найтись ещё лучшие методы. Не переживай. — М-м... Отёк лица ещё не прошёл. Выражать эмоции Се Имань почти не могла, один глаз немного отклонился, губы двигались с трудом. Поэтому по лицу нельзя было понять её чувства. Она оставалась подавленной, но постепенно принимала жестокую реальность. Гу Цзюнь, дядя Дань и остальные ещё немного её поддержали и уже собирались уходить, когда Се Имань вдруг позвала: — Доктор Гу... все доктора... спасибо. Вы столько для меня сделали... я правда очень благодарна... Счастливого пути... — Не за что. Это наша работа. — Гу Цзюнь слегка улыбнулся. Так и должно быть. Если носишь белый халат — лечить и спасать людей должно быть естественно. — И тебе успешной операции. После обхода тело глубоководного отправили обратно на базу Отдела заклинаний, а группа Гу Цзюня специальным самолётом вылетела в Лоша. Уже днём он шёл по тесным, разбитым улочкам. По обе стороны стояли четырёх- и пятиэтажные бетонные дома, сдаваемые рабочим-мигрантам. Канализация давно требовала ремонта и источала вонь. По дворам бродили куры, утки и местные собаки, оставляя следы прямо на дороге. Гу Цзюнь осмотрел съёмную комнату Тянь Ицин, клинику доктора Ляна, фабрику, где она работала, прежнее общежитие — ничего. Самое сильное беспокойство возникло лишь на берегу реки, где девушку видели в последний раз. Следствие тоже считало, что исчезновение связано именно с рекой. А дальше вода несколькими поворотами меньше чем через сто километров выходила к Тихому океану. Если её забрали глубоководные, никакие списки судов не помогут. Море? Если Тянь Ицин действительно увели глубоководные, потом могла быть призрачная флотилия. И куда её доставили? К вечеру группа снова поднялась на специальный самолёт — теперь курсом на остров Пасхи в южной части Тихого океана. Гу Цзюнь, У Шиюй, Дэн Симэй, дядя Дань, Лоу Сяонин, Павлин, Мо Цин и другие, а также специалисты Отдела заклинаний, Знака Старцев, научных подразделений — только опытные сотрудники. Операция была международной. На острове Пасхи они должны были встретиться с представителями FBM и других стран, а затем вместе отправиться морем к Сала-и-Гомес. — Надеюсь, вернёмся до Праздника середины осени. Хоть раз нормально его отметить, — сказал Гу Цзюнь в самолёте, глядя через окно на облака и океан. До праздника оставалось всего несколько дней. — В тот день в интернете были скидки, — ответила сидевшая рядом У Шиюй. — Я уже купила всем подарки. Жду только праздника, чтобы вручить. — А мне что? — Гу Цзюнь посмотрел на неё с настоящим интересом. За последние год-два ему почти не дарили ничего праздничного. — А, сказать заранее? — У Шиюй тихо выдохнула и наклонила голову. — Лунные пряники. И ещё кое-что... Вернёмся — узнаешь. ---------- Маленький остров в южной части Тихого океана Остров Пасхи расположен в южной части Тихого океана, относится к Полинезии, занимает всего 162 квадратных километра, а постоянно живёт на нём чуть больше пяти тысяч человек. Разумеется, больше всего остров известен загадочными гигантскими каменными статуями. Ещё в самолёте Сюэ Ба рассказывал группе небольшую справку: на острове больше шестисот моаи, разбросанных по всей территории. Почти наверняка они связаны с каким-то ритуалом. Но когда их вырезали, кто это сделал, что они означают, как понимать связанные с ними символы и письменность — всё это остаётся загадкой. Обычные учёные не знают ответов. Исследователи аномальных ведомств — тоже. Группа Гу Цзюня прибыла на остров Пасхи ранним утром следующего дня после вылета. Представители США и других стран уже были там. В командном центре, развёрнутом в одном из местных отелей, собрались элитные сотрудники разных государств. Многие из них уже были публичными лицами своих ведомств. Например, группа FBM: Грант Белл, Майкл Гиббс, Хелен Клэр, Холлидей Мальт и другие — всего больше сотни человек. Представители Британии, Франции, России и прочих стран вместе насчитывали ещё больше сотни. И это только передовые мобильные группы. Без персонала командных центров, флота и тыловых служб. Управление Небесной Тайны отправило на передовую всего двадцать пять человек. — Цзюнь! — Грант Белл улыбнулся ослепительно белыми зубами. — Нам давно следовало познакомиться. Вы в прошлом проделали действительно отличную работу. Майкл Гиббс, огромный темнокожий мужчина, тут же заключил Гу Цзюня в мощные медвежьи объятия: — Отличная работа, приятель. Хелен Клэр с интересом разглядывала его. Они прекрасно знали способности Гу Цзюня и его товарищей и не относились к ним свысока. Но в поведении всё равно чувствовалась лёгкая уверенность старшего брата. США и FBM никогда раньше не требовалось смотреть на Управление Небесной Тайны снизу вверх. Здесь тоже собрались элитные специалисты: они сталкивались с аномальными силами, решали сверхъестественные инциденты. Да, пока не владели заклинаниями и Знаками Старцев, не бывали в Стране Снов — но опыта им тоже было не занимать. Гу Цзюню и его людям просто повезло встретить подходящие возможности раньше. Американцы считали, что при тех же шансах справились бы не хуже, а может, и лучше. Теперь Белый дом, Пентагон, Конгресс и другие структуры всерьёз занялись сверхъестественным направлением. Дайте им немного времени — и они снова выйдут вперёд. — Рад познакомиться, — только и сказал Гу Цзюнь. Он посмотрел на шумную толпу в гостиничном холле и внутренне поморщился. Слишком многие из этих людей на самом деле не представляли, с чем могут столкнуться. Если судить по резюме и по ощущениям Гу Цзюня, даже среди лучших оперативников лишь небольшая часть обладала действительно подходящими качествами. Он помнил другой остров — Врангеля, где российская группа поддалась иллюзии и сорвалась с утёса. Если Сала-и-Гомес и правда окажется опасным местом, если там находятся Дагон и его глубоководные слуги, Гу Цзюнь не хотел смотреть, как элитные специалисты погибают впустую. Поэтому он связался с национальным командным центром и предложил через дипломатические каналы убедить другие страны сократить передовой состав. Часть людей разумнее оставить на острове Пасхи. Но GOA и WMO ещё даже не были окончательно сформированы, у каждого государства были собственные расчёты. Плохое участие в операции лучше полного отсутствия — так рассуждали многие. Поэтому совет Гу Цзюня мягко отклонили под разными предлогами. — А-Цзюнь, давай просто хорошо сделаем свою часть, — сказал Сюэ Ба. На квадратном мускулистом лице было бессилие. — Международная политика слишком сложна. — Я правда не хочу, чтобы люди умирали зря, — мрачно ответил Гу Цзюнь. — Страх и смерть тоже подпитывают тёмные силы. — Меня тоже бесит, — сдерживалась Лоу Сяонин. — Посмотри на некоторых. Будто приехали в летний лагерь бойскаутов. Технологии человечества менялись каждый день, но аномальные силы, по крайней мере последние сто лет или дольше, не проявляли такой активности, как последние два года. Теперь катастрофы происходили одна за другой, и само существование сверхъестественного пришлось раскрывать публике. Старые герои превратились в историю и легенды. Волна исследований паранормального несколько десятилетий назад закончилась для большинства стран неудачей. Поэтому у человеческих организаций просто не было постоянных сил, предназначенных для такого мира. Собравшиеся здесь люди почти и были самым сильным составом планеты. Когда У Шиюй подумала об этом, плечи у неё слегка съёжились. Международные дела и правда были запутанными, но Управление всё равно продолжало убеждать партнёров. После неоднократных предупреждений и жёстких требований некоторые страны согласились сократить группы. Однако отряд FBM «Буревестник» всё равно оставил 62 человека. Остальные страны вместе — 85. Управление Небесной Тайны — 25. Утром того же дня все 172 человека поднялись на эсминец и в сопровождении флота отправились к Сала-и-Гомес, находящемуся в 391 километре к северо-востоку. Солёный морской ветер бил в лицо. Гу Цзюнь стоял на носовой палубе и смотрел вперёд. Постепенно над водой показался маленький остров. Это самый восточный остров Полинезии; дальше на восток уже Южная Америка. Он действительно был крошечным: площадь всего 1,5 квадратного километра, максимальная высота над морем — около тридцати метров. С любой точки можно почти целиком увидеть остров. Деревьев и леса нет, на суше растут лишь четыре вида низких растений — в основном травы и папоротники. Пристани тоже нет. Единственная рукотворная постройка — маяк: белый, с широкой ярко-красной полосой посередине, стоящий среди чёрных прибрежных камней. Только один маленький ровный участок песка подходит для посадки вертолёта. Обычно чилийские моряки так и высаживаются. Берега в основном скалистые, повсюду приливные бассейны, поэтому высадка с моря сложна почти в любой точке. Эсминец подходил всё ближе. Чёрные скалы береговой линии становились отчётливее — серые, хаотичные, острые. Перед глазами Гу Цзюня мелькнуло смутное ощущение видения. В самолёте и на корабле он в основном спал, поэтому психически восстановился довольно хорошо. Будто впереди бушует буря... Это действительно предчувствие? Или подсознание просто ожидает увидеть то, о чём он читал? Джек Уэллс когда-то сел на мель именно здесь? И Тянь Ицин сейчас тоже находится там? До их прибытия международные силы уже осматривали остров и ничего необычного не обнаружили. Но теперь всё было иначе. Они сознательно собирались вызвать аномальное явление и, если потребуется, войти в другое пространство. В этот раз вертолёты не использовали. Они решили повторить путь Джека Уэллса. Люди распределились по нескольким небольшим спасательным шлюпкам, взяли с собой оружие, оборудование и припасы и покинули флот. Лодки направились через волнующееся море к пустынному необитаемому острову. ---------- Приливные бассейны «Проблемная группа» Управления разместилась в двух спасательных шлюпках без моторов. Часть людей следила за обстановкой, остальные гребли к острову. Гу Цзюнь тоже сидел за веслом. Специальной подготовки у него не было — просто сжимал рукоять обеими руками и тянул изо всех сил, чувствуя сопротивление воды. Он смотрел на приливную зону берега. Перед глазами то появлялось, то исчезало смутное видение: не грёб ли когда-то кто-то точно так же к этому острову?.. Сюэ Ба, Лоу Сяонин, Мо Цин и несколько других тоже работали вёслами. У Шиюй, дядя Дань, Павлин и остальные держали винтовки и наблюдали за морем. Дэн Симэй просто сидела. В прозрачной воде вокруг двигалось больше десятка шлюпок — все таким первобытным способом. Команда FBM «Буревестник» рвалась вперёд. Их мускулистые оперативники гребли так, будто на берегу лежало золото и тот, кто высадится первым, заберёт больше остальных. — Пусть идут впереди, — сказала Лоу Сяонин, гребя и щурясь единственным глазом. — Если там мины, первыми наступят. Соревноваться за честь первой высадки было бессмысленно и глупо. «Проблемная группа» в этом не участвовала. Гу Цзюнь почти не слушал. Виски начали ныть, и на мгновение остальные шлюпки будто исчезли. Даже люди рядом словно растворились. Волны били в борт и размывали границу пространства и времени. Голова заболела сильнее. И именно эта боль придала ощущению уверенность. — Всем осторожнее, — хрипло сказал он. — Здесь что-то не так. — У меня тоже... болит голова, — одновременно заговорила Дэн Симэй. — Это аномальная сила. Все сразу напряглись. Сюэ Ба связался с командованием эсминца и передал предупреждение международным группам. Какими бы амбициями ни руководствовались иностранцы, возможности Управления они признавали. Поэтому насторожились даже передовые шлюпки «Буревестника» и немного сбавили скорость. Флот ответил: радары и спутники ничего необычного не фиксируют, погода спокойная, никаких признаков шторма. Для сотрудников Управления такая информация мало что значила. Если пространство здесь искажено, могут перестать работать даже обычные физические правила. Остров был окружён приливной зоной. Вскоре несколько шлюпок сели на камни, и люди начали выпрыгивать в воду и на выступающие скалы. Сала-и-Гомес фактически состоит из двух скальных массивов вулканического происхождения: западный площадью четыре гектара и восточный площадью одиннадцать гектаров. Высаживались на восточный, потому что там находилась самая высокая прибрежная скала острова. Шлюпка Гу Цзюня тоже застряла в приливном бассейне. Они бросили вёсла и приготовились выходить. Как только Гу Цзюнь спрыгнул на серо-чёрный камень, перед глазами мгновенно наложились два мира. Дно приливного бассейна казалось чёрной трясиной из рассказа Уэллса. Изломанные скалы превращались в трупы огромных рыб... На миг возникли моаи острова Пасхи... Трупы. Каменные статуи — тоже трупы. Ритуал. Ритуал... Вода и гниющее болото, камни и мёртвые тела мигали друг поверх друга. Гу Цзюнь прижал пальцы ко лбу и всмотрелся в даль. — Странно... — тихо сказал он. — Здесь разве не должно быть полно морских птиц? Все вокруг замерли. Будто до этой фразы какая-то часть сознания была затуманена, а теперь мгновенно очистилась. Пока они плыли, вокруг острова, над ним и над морем действительно летало множество птиц. — Сала-и-Гомес считается убежищем рождественского буревестника, — сказал Сюэ Ба. — Здесь самая большая в мире колония взрослых птиц, бывает больше пяти тысяч. Ещё голуболицые олуши, белошапочные крачки... — Сюэ Ба, не в этом главное, — перебил дядя Дань. — Главное: куда они делись? — Или можно спросить иначе, — Гу Цзюнь посмотрел на Дэн Симэй. — Где сейчас находимся мы? Симэй, что чувствуешь? — Пространство искажено, — ответила она. — Может быть, то, что мы видим, — иллюзия. А может, иллюзия — мы сами. Остальные группы тоже начали замечать изменения. Исчезли не только птицы. Радиосвязь резко ослабла, словно пространство заполнила мощная помеха. Через редкие проблески сигнала они всё ещё могли связаться с флотом. И получили странный ответ: снаружи острова птицы никуда не исчезли. Там всё выглядело совершенно нормально. Едва высадились — уже такой феномен. Что делать? Формально среди множества национальных групп главными силами были Управление Небесной Тайны и FBM. Один из командиров «Буревестника», Грант Белл, вышел на связь с Гу Цзюнем: — Мы просим подкрепление. Доставим больше людей вертолётами. — Нет! — Гу Цзюнь сразу нахмурился. — Именно наш приход, именно таким способом, открывает эту дверь. Если доставить людей вертолётом, можно нарушить процесс. Если враг не хочет нас здесь видеть и способен закрыть дверь, второго шанса может не быть. Он не стал спорить с Беллом и обратился прямо к командованию флота. Его опыт и способности давали достаточно оснований. — С этого момента люди с острова могут уходить. Но никто снаружи не должен входить! Уэллс сумел покинуть остров, значит, выход, скорее всего, допустим. Уход — завершение процесса. Новые прибывшие могут нарушить переход тех, кто ещё не закончил. Поэтому Гу Цзюнь снова повторил прежний совет: — Часть людей можно эвакуировать сейчас. Хотел ли враг, чтобы они сюда пришли? Это случайность или ловушка? Он не знал. Но знал другое: потеря любого из этих 172 специалистов станет ударом по мировой безопасности. Позитивные силы человечества и так были слабы. Даже отряд смертников не посылают целиком. Потерять сразу столько элиты — катастрофа. Однако постоянные требования Гу Цзюня эвакуировать людей начали раздражать некоторых. Вы ведь тоже не родились с таким опытом — примерно так они думали. — Солёный Цзюнь. — У Шиюй похлопала его по плечу. Ничего не сказала, просто поддержала. — Всем слушать! — Гу Цзюнь снова включил общий канал и заговорил по-английски. — Я не собираюсь тратить время на бессмысленные споры и соревнование. Нам нужно единство. Не хотите уходить — не уходите. Но держитесь вместе. Буря может начаться в любой момент. Я видел это много раз: без предупреждения, мгновенно. Слова всё-таки подействовали. Командиры стали осторожнее и приказали людям не расходиться. Флот тоже временно отказался от подкрепления. До вечернего прилива оставалось немного времени, поэтому людям велели работать быстрее. Самая высокая скала острова находилась менее чем в пятидесяти метрах от места высадки «Проблемной группы» и «Буревестника». На подобных аномальных островах самая высокая точка часто имела значение. Смешанная передовая группа медленно двинулась туда с оружием наготове. Гу Цзюнь шёл среди первых. ---------- Великая буря Грохот прибоя бил о скалы так громко, что закладывало уши. Небо темнело. Начинался прилив. В приливных бассейнах у берега застряли десятки спасательных шлюпок. Все 172 человека распределились по двум главным скальным массивам острова. Передовая группа во главе с Гу Цзюнем, Лоу Сяонин и другими приближалась к самой высокой скале. Оперативники FBM теперь тоже понимали, что соревнование неуместно. Пятьдесят метров Гу Цзюнь проходил больше пяти минут. После каждого шага останавливался, осматривался, прислушивался к ощущениям. Ветер стал сильнее. К солёному запаху моря примешалась едва заметная гниль. Из рации послышалась У Шиюй: — Запах изменился. Осторожно. Она тоже почувствовала? Гу Цзюнь сразу предупредил все группы: — Аномалия усиливается! Маяк на острове построили чилийские военные всего несколько десятилетий назад. Сто лет назад его здесь не было. Тысячу, десять тысяч лет назад — тем более. На этом отчаянно пустом острове до современности не находили следов человеческого поселения. Или дело не в том, что никто не жил здесь? Может, никто просто не мог? Когда ветер стал настолько сильным, что изменение почувствовали все, Гу Цзюнь сделал последний шаг и поднялся на высшую точку. Внизу, на десятки метров ниже, приливные бассейны уже заливало водой. Безбрежный океан вздымался линиями волн. — Приятель, ничего особенного, — пробормотал Майкл Гиббс. Напряжённые мышцы немного расслабились. — Может, отсутствие птиц — коллективная галлюцинация? — Грант Белл вытер лоб. — Они всё ещё здесь. И мы тоже здесь. Просто по какой-то причине их не видим. Это действительно было странно, но пока не настолько, чтобы элитные оперативники испугались. В других группах люди тоже расслабились, начали тихо обсуждать варианты. — Нет... — Головная боль Гу Цзюня только усиливалась. Чем дольше он смотрел на море, тем сильнее росла беспричинная тревога, как у птиц, которые заранее покидают место перед бурей. Птицы... Буря... Он заметил, насколько быстро растёт уровень воды, как чернеет небо, и сердце сжалось. — Всем отойти от береговой линии! — крикнул Гу Цзюнь в общий канал. — Немедленно на высоту! Буря начинается! Быстро, прямо сейчас! «Проблемная группа» не сомневалась ни секунды — люди уже бежали к нему, таща часть припасов. Грант Белл и несколько иностранных командиров на мгновение замешкались. Всего на мгновение, а затем тоже приказали подниматься. Кто-то побежал к вершине, кто-то к площадке для вертолёта, кто-то к трёхэтажному маяку. — Не к маяку! — снова закричал Гу Цзюнь. У Шиюй и остальные сразу поняли почему. — У маяка нет соответствующего объекта в другом пространстве! Не идите туда! И тут неизвестно откуда налетели чёрные тучи и за секунды проглотили остатки вечернего света. Гром прокатился так, что задрожал весь остров. Все наконец поняли, что Гу Цзюнь называл «без предупреждения». Изменение происходило слишком быстро. Ураганный ветер взметнул воду. Огромные волны ударили по берегу. Спасательные шлюпки подняло, перевернуло и швырнуло друг на друга. Оставшиеся припасы смыло в море. Далёкий флот стал размываться и исчезать. Слабый радиосигнал захрипел, зашипел — и оборвался полностью. — А-а! Внезапно раздались крики. Небольшая группа FBM, оставшаяся охранять шлюпки, не успела уйти и попала под волну. Из 172 человек 62 принадлежали «Буревестнику». Пользуясь численностью, они, несмотря на предупреждения Гу Цзюня, оставили несколько постов у разных участков берега «на всякий случай». Похожим образом поступили несколько российских, британских и других отрядов, хотя людей у них было меньше. Теперь именно оттуда доносились крики. Одних людей волна мгновенно оглушила, других сорвала с ног и унесла, третьи провалились в приливные бассейны. Одна сотрудница британской группы в ужасе кричала: под водой в бассейне должен быть твёрдый камень, но она словно увязала в трясине, а море держало её. Стоявший рядом товарищ на секунду замешкался — тянуть её или бежать — и следующая волна смыла уже его. Крики тонущих странно сливались с ревом ветра. Почему-то казалось, будто люди кричат одно слово: — Дагон! Дагон! Паника мгновенно распространилась. По острову люди бросились к высоким точкам. Гу Цзюнь смотрел на происходящее, жилы на лбу вздулись. Он ненавидел то, что сейчас должен сказать, но разум требовал: — Уходите! Не спасайте их! Они уже погибли, вы не сможете вытащить! Все от берега! Он выключил общий канал и яростно посмотрел на онемевших Гранта Белла и остальных. — Эти люди не должны были умереть. Остров был маленьким, но странные волны почти не доходили до высот. Если бы те люди ушли на несколько секунд раньше, сделали ещё несколько шагов — могли бы выжить. Лица Белла, Гиббса и остальных потемнели. — Я понимаю, что мгновенно забыть разногласия невозможно, — Гу Цзюнь глубоко вдохнул. — Но мы не политики. Хватит бессмысленных игр. Сейчас важнее всего выжить и победить. «Проблемная группа» отвечала лишь за своих. Все двадцать пять сотрудников Управления уже собрались на высоких скалах и контролировали окружение. Но смотреть на гибель других всё равно было тяжело. Сначала волны забрали тех, кто оставался у берега. Потом тех, кто побежал слишком поздно. Несколько секунд. Несколько шагов. И лица, и голоса людей закончились отчаянием и недоумением. Один исчез. Десять. За считаные минуты международная группа потеряла сорок-пятьдесят человек. — Мы правда ничего не можем сделать? — Майкл Гиббс с яростью сжал кулаки. — Чёрт бы всё побрал! — Здоровяк, ты даже не знаешь, что это за сила, — резко бросила Лоу Сяонин. — Что ты собрался делать? Мы говорили, что столько людей не нужно. Вы не слушали. Гу Цзюнь не отвечал. Он следил за морем, избиваемым штормом. И вдруг в огромной волне увидел другую спасательную шлюпку — старую, такую, какие использовал германский флот во время Первой мировой войны. Именно такие были в архивных материалах. На ней кто-то сидел. — Да ну... — Лоу Сяонин тоже заметила. У Шиюй, Сюэ Ба, дядя Дань, Павлин и остальные — даже иностранцы — все увидели одно и то же. Перед операцией все читали архив. Джек Уэллс. Похоже, в шлюпке находился именно Джек Уэллс. Он отчаянно работал вёслами, пытаясь уйти от острова, и непрерывно хохотал безумным, странным смехом. По спине Гу Цзюня прошёл холод. Уэллс рассказывал, что при побеге с острова попал в шторм, слышал гром и множество криков «Дагон». Это видение? Или место, где перекручено само время и пространство? ---------- Трупы в гнилой грязи Рёв бури смешивался с безумным смехом. Маленький остров словно вот-вот должен был утонуть, а сознание выживших тряслось вместе с ним. Дождь и ветер били по глазам, мешая видеть. То, что всё-таки различалось, напоминало мираж. Окружающий мир искажался. Словно человек с тяжёлой близорукостью сначала снял очки, а потом снова надел. Видение и реальность постепенно наложились друг на друга. Пространство будто переносило их в другой мир. А может, впервые показывало настоящий облик этого места. — О мой бог... — Где мы? — Это тот остров, о котором говорил Джек Уэллс? Когда зрение наконец прояснилось, со всех сторон послышались ошеломлённые голоса. Буря исчезла неизвестно когда. Окружение полностью изменилось. Перед ними больше не было крошечной каменной площадки, которую можно охватить одним взглядом. Остров это или материк — непонятно. Вдалеке тянулись цепи холмов. Впереди лежала пустошь с редкой растительностью. Сами они находились у моря в чёрной болотной грязи. Всё, о чём рассказывал Уэллс, было перед глазами. Вонь. Несколько севших на мель шлюпок. Повсюду — трупы рыб, животных и... Людей. Тех, кого только что забрали волны. Их тела наполовину торчали из чёрной жижи. Головы и верхняя часть туловища уже начали разлагаться — или были чем-то обглоданы. Лица всё ещё можно было узнать. Выпученные, раздувшиеся глаза сохранили смертельный ужас перед тем, что они увидели. — Нет! Эйлина! Нет!.. — тишину разорвал крик. Карен Дуглас из британской группы. Он не оставался у берега, но там была его девушка и несколько близких товарищей. Теперь они стали полуразложившимися телами в грязи. Подобные крики звучали и в других местах. Любимых и друзей потерял не один Карен. На глаз лежало несколько десятков тел. Даже лучшие из лучших оставались людьми. Для некоторых такой удар оказался выше предела. Пять минут назад они разговаривали, шутили, были живы. А теперь это. Смерть пришла настолько внезапно. — Это ты, ублюдок! — Карен Дуглас покраснел от ярости и горя и бросился на Гу Цзюня. — Почему ты не сказал раньше?! Грязь тормозила ноги. Он ещё не успел замахнуться, как Гу Цзюнь сам ударил его кулаком в лицо. — Держите его! Дуглас чуть не упал. Вокруг раздались удивлённые возгласы — удар у Гу Цзюня был тяжёлый. Сюэ Ба, Мо Цин и ещё несколько крепких мужчин уже навалились на потерявшего контроль британца. — Дядя Дань, диазепам! Почти все припасы «Проблемной группы» уцелели. В медицинских ящиках было много психотропных препаратов. Дядя Дань сразу достал ампулу и шприц. — Мы вам не говорили?! — ругалась Лоу Сяонин по-китайски. — Ещё в гостинице просили сократить людей! Потом велели всем уйти к высоте! Кто-нибудь слушал? Мы тоже не хотим, чтобы они умирали! Но это не наша вина! Кэтрин переводила её слова на английский после подсказок Павлина. Люди FBM и других групп молчали. Из британского отряда, кроме Дугласа, осталось всего трое, и они сами не знали, что делать. — А-а... а-а... — Карен Дуглас то кричал, то рыдал, как раненое животное. — Ему нужно успокоиться, — сказал Гу Цзюнь, специально выбирая слова. Он не говорил «нервный срыв», «нужен медикаментозный контроль» — такие формулировки могли сработать как внушение для остальных, кто и так стоял на краю. Дядя Дань подготовил шприц, и Гу Цзюнь сам закатал рукав на правой руке Дугласа и ввёл диазепам в вену предплечья. Он не сердился на человека за срыв. Тот только что потерял слишком многих. Случись такое с самим Гу Цзюнем, он не был уверен, что выдержал бы. Среди выживших оставалось немало врачей и психологов. Они сразу поняли происходящее и начали наблюдать за товарищами. Дуглас был не единственным, кому требовались лекарства. Людей с явным срывом разоружили, ввели диазепам и собрали под охраной. Если они вернутся домой, у многих почти наверняка разовьётся ПТСР и потребуется длительная терапия. Но сейчас главное — не дать хаосу распространиться. Через две-три минуты Карен Дуглас затих. Больше не кричал, просто смотрел в пустоту. На вопросы врачей только качал головой. Остальные после диазепама были примерно в таком же состоянии. Тем временем командиры и заместители собрали способных действовать людей, спасали припасы и пересчитывали личный состав. Результат оказался тяжёлым. На остров высадились 172 человека. Живы остались 109. В пространственной буре погибли 63. Из 109 выживших ещё 17 переживали тяжёлый психический срыв. Полноценно действовать могли 92 человека. Все двадцать пять сотрудников Управления Небесной Тайны уцелели и сохраняли нормальное состояние — единственная национальная группа без потерь. — Что делать с телами? — спросил Грант Белл. — Как их вытащить? Теперь все понимали: прежде чем что-либо решать, разумно спросить мнение людей Гу Цзюня. Видимых тел было только 45. Значит, ещё 18 человек числились пропавшими. Возможно, глубже в болоте. Возможно, вообще в другом месте. Нижняя половина каждого найденного тела глубоко ушла в грязь. Вытащить непросто, но оставить тоже тяжело. Они собирались временно разбить лагерь на соседней равнине. Если трупы останутся перед глазами, это будет постоянно давить на всех. Место лагеря выбирали потому, что здесь находилась точка, где застряли шлюпки. Джек Уэллс прожил здесь несколько дней и оставался в безопасности. Отсюда же он в итоге вернулся в прежний мир. Но что это вообще за место? Гу Цзюнь не знал. Одно было ясно: это не Страна Снов. Различалось не только ощущение. Их оружие, оборудование и припасы никуда не исчезли. Личные вещи тоже сохранились. Это отдельное пространство. Море, болото, равнина и холмы естественным образом соединялись в одном огромном ландшафте. Оригиналы и копии материалов Джека Уэллса были с ними. Согласно его показаниям, нужно четыре дня идти на запад, чтобы добраться до самого высокого холма. С другой стороны холма течёт река, а на противоположном склоне стоит каменная стела с письменами и рельефами. Там же появился Дагон. Такая дальняя дорога. Столько людей. Столько пострадавших. Радио всё ещё работало между их группами. Может, действительно нужно устроить главный лагерь и разделиться на две части: одна останется, другая пойдёт к холмам? Гу Цзюнь молча смотрел вокруг и думал. ---------- Объединение — Нет. Я предлагаю не разбивать лагерь и не делиться. Идём все вместе, — наконец сказал Гу Цзюнь. Он перебрал в памяти собственный опыт. Разделение группы почти никогда не заканчивалось хорошо. Но это была не единственная причина. Гу Цзюнь пока не стал объяснять всё Гранту Беллу и созвал совещание командиров национальных отрядов. От Управления Небесной Тайны пришли он и Сюэ Ба. От FBM — Грант Белл и другой мужчина средних лет, Билл Харрисон. От России — Александр Прохоровка, от Франции — Полина Гризман, от Германии — Рам Фридрисен и другие. Из-за потерь первоначальная структура командования уже изменилась. Теперь собралось чуть больше десяти человек, реально отвечавших за оставшиеся группы. — Думаю, все мы были готовы к бою ещё до высадки, — начал Гу Цзюнь, оглядев их. — На холмах точно есть аномалия. Столкновение почти неизбежно. Там могут быть культисты. Может быть что-то другое. Я надеюсь, что только культисты, но мы обязаны рассматривать и вариант с Дагоном. — Раньше я не хотел, чтобы сюда шло столько людей. Но раз мы уже здесь, нужно использовать численное преимущество. Он указал на болото. — Чтобы устроить здесь базовый лагерь, сначала придётся разбираться с телами. Это уже риск. Гу Цзюнь заставлял себя думать холодно. — Живые сейчас важнее. И важнее уничтожить врага. Нельзя оставлять здесь только раненых и несколько врачей. Если разделим боеспособных людей, сами ослабим ударную силу. Командиры смотрели на полуразложившиеся тела в болоте. Даже просто видеть их было тяжело. Это ощущалось не как обычное психологическое давление от трупов. Словно мёртвые тела излучали какую-то высокочастотную аномальную силу. Большинство присутствующих уже сталкивалось с подобным и понимало, что речь не о простой реакции на смерть. Но сегодняшняя сила была намного мощнее привычного опыта. — Но если оставить тела, это тоже неизвестный риск, — возразил Рам Фридрисен, мужчина средних лет с орлиным носом. — Может, если сжечь их вместе с рыбами и животными, тёмная сила ослабнет? Мысль приходила всем. И Гу Цзюню тоже. Обычно, если перед ним стоял дом с привидениями и его можно было сжечь или взорвать, он бы не сделал внутрь ни шага. Но сейчас они уже были внутри «дома». Как на Острове Кошмаров, как в Доме Червей — хотя это место не было Страной Снов. — Господин Фридрисен, некоторые места существуют дольше человеческой цивилизации. У нас просто нет возможности уничтожить их. Возможно, они даже не интересуются нами сознательно — это просто природная для них сила. Но у тёмных мест есть свои правила. Неосторожное действие может загнать нас в ещё худшую ситуацию. Джек Уэллс не трогал тела в болоте. Пока и мы не будем. Гу Цзюнь посмотрел к далёким холмам. Внутри снова шевельнулось беспокойство. — Наша задача — уничтожать тех, кто использует эту силу против людей. А жизнь и смерть культистов, наши человеческие войны и споры... возможно, этому месту и более сильным существам вообще безразличны. Все замолчали. В его словах была логика. Иногда тьма приходит не потому, что кто-то принёс её извне, а потому, что люди сами погасили огонь. — Поэтому я предлагаю собрать силу в один кулак: оружие, людей, психическую защиту. Двигаться вперёд вместе и уничтожать всё враждебное, пока можем идти. Но для этого нам придётся действительно объединиться. Гу Цзюнь посмотрел на задумчивые лица. — Если честно, никто из нас, включая меня, не знает, вернётся ли домой. Сейчас бесполезно считать старые обиды и выгоды. Мы пришли сюда рисковать жизнью. Политику оставим до возвращения. Он сделал паузу и произнёс уже торжественно: — Управление Небесной Тайны первым покажет добрую волю. Мы научим вас использовать духовный Знак Старцев. — О? — Грант Белл заметно удивился. Александр Прохоровка, Полина Гризман и остальные тоже переглянулись. GOA уже рассказывал государствам-участникам, что такое Знак Старцев и какие технологии на его основе существуют. Это были серьёзные секреты. — Именно так, — подтвердил Сюэ Ба. Он не возражал: перед вылетом Управление специально разрешило подобный шаг в случае необходимости. GOA и так планировал поделиться технологией духовного Знака Старцев. Не только ради авторитета организации, но и ради безопасности планеты. Против обычного человека и сотрудников, не заражённых тёмной силой, такой Знак не наносит вреда — скорее очищает. Он действует именно на тёмные силы, на выросших из них культистов и искажённых существ. В будущем духовный Знак Старцев, вероятно, придётся распространять ещё шире. Но другие технологии Знака и «Канон семи тайн Земли» пока останутся у Управления. Международные отношения никуда не исчезли. Кроме того, Управление заранее подготовило доказательства происхождения технологии, чтобы вклад GOA невозможно было присвоить. — Взамен общее командование здесь переходит к нам, — сказал Гу Цзюнь. У иностранных командиров всё ещё были сомнения. Половина из них пыталась понять, нет ли здесь скрытого расчёта. Неужели Управление правда отдаёт такую технологию просто так? Гу Цзюнь не стал объяснять дальше. Позвал Павлина и попросил показать духовный Знак Старцев. Она выполнила движение — и даже воздух вокруг словно стал чище и спокойнее. — Я вас не понимаю, — холодно сказала Павлин. — В моей родной земле все люди очень едины. Но я не хочу, чтобы моя родина вообще появилась. Надеюсь, вы цените то, что имеете. Фраза звучала нелогично. По-настоящему её поняли только Гу Цзюнь и Кэтрин. Да. Они тоже не хотели, чтобы родина Павлина когда-либо появилась. — Её родина возникла уже после конца света, — пояснил Гу Цзюнь недоумевающим иностранцам. — У неё богатое воображение. — Да, — кивнула Кэтрин. — Именно. Прохоровка согласился первым. Затем Гризман, Фридрисен и другие. В конце концов несколько совместных командиров FBM тоже приняли условия. Международный отряд действительно объединили заново. Общим командованием стало Управление Небесной Тайны, ключевые решения принимались совместно. Первое — обучить духовному Знаку всех психически стабильных людей. Если человек уже умеет медитировать, техника осваивалась довольно быстро, а использовать её можно почти сразу. Здесь собралась элита — с обучением проблем не возникло. На семнадцать человек, перенёсших психический срыв и получивших диазепам, очищение Знаком заметного эффекта не дало. Им продолжали давать лекарства и держали под строгим наблюдением отдельной группы. Все 109 выживших перестроились в новую тактическую колонну, собрали припасы и двинулись к холмам. План — добраться до подножия максимум за три дня. Но они не прошли и половины первого дня, когда разведка впереди заметила что-то в бинокли. — Похоже, пришли куда надо! — голос Лоу Сяонин зазвучал в рации. — Впереди группа людей. Одежда характерна для Общества Загробной Жизни. Предположительно культисты. Гу Цзюнь шёл в основном отряде и сразу вышел вперёд, поднеся бинокль к глазам. Среди редких кустов и сухой травы пустоши стояли несколько десятков фигур в чёрных балахонах. Даже головы закрыты капюшонами. Никто не двигался. Все смотрели прямо на приближающийся отряд. Холодный ветер шевелил сухие листья и траву, колыхал чёрные одежды. ---------- Нечистая тварь Небо было мрачным. Холодный ветер шевелил сухую траву на пустоши, а фигуры в чёрных балахонах стояли неподвижно. Продвигавшаяся вперёд колонна из более чем сотни человек остановилась. Тревожные доклады поступали не только от передовой разведки: наблюдатели на флангах и в тылу тоже один за другим выходили на связь. Рации загудели, а Гу Цзюнь и остальные командиры принялись оглядывать окрестности в бинокли. Никто не заметил, когда именно это произошло, но теперь почти возле каждого иссохшего, гнилого дерева на пустоши стояла зловещая фигура в чёрном. Они были повсюду, насколько хватало глаз. Все направления оказались перекрыты, даже путь назад, к побережью. Чёрных фигур могло быть больше тысячи. — Чёрт, откуда они вообще взялись... — выругался Майкл Гиббс. Грант Белл, Хелен Клэр и остальные ответить не могли. Раньше они уже видели часть материалов, предоставленных Управлением Небесной Тайны: компания «Лайшэн», Общество «Лайшэн», Общество Загробной Жизни... Ядро организации составляли люди, считавшие себя перерождёнными представителями утраченной цивилизации иного мира. Они мечтали открыть так называемую новую эпоху и захватить власть над миром, а с культом Р’льеха их связывали бесчисленные нити. — Что у них... в руках? — спросила Полина Гризман. — Ножи? Гу Цзюнь тоже уже разглядел оружие и невольно прищурился. Это были анатомические — или хирургические — ножи, причём формы инструментов Калопа. Он обвёл окрестности биноклем. Каждый человек в чёрном держал в правой руке такой серебристый нож, опустив остриё по диагонали к земле. — А-Цзюнь? — окликнул Сюэ Ба, тоже заметивший ножи. Такими странными инструментами по-настоящему умел пользоваться только Гу Цзюнь. — Сам не понимаю... — мрачно ответил тот. Тревога, которая в последние дни всё сильнее ворочалась у него внутри, теперь почти вскипала. И именно поэтому он всё яснее чувствовал: — Враг хочет не пустить нас к тем холмам. Или хотя бы задержать... Иначе они бы не показались так быстро. Как и говорила Лоу Сяонин: они пришли куда нужно. Причём, похоже, застали противника врасплох. Катастрофа при высадке тоже вряд ли была полностью под контролем врага. Иначе сюда не добрались бы столь многие. — Снайперы! — крикнул Гу Цзюнь; в глазах полыхнула ярость. — Открыть огонь. Проверим. Он не рассчитывал, что снайперы просто перестреляют врагов. Не верилось, что культисты вышли сюда только ради того, чтобы дать себя убить. Но попробовать было необходимо. Несколько снайперов одновременно открыли огонь по чёрным фигурам с четырёх сторон. Крупнокалиберная пуля могла разорвать человека пополам. Чёрные фигуры не уклонялись — и, к удивлению Гу Цзюня и остальных, пули действительно попадали в цель. Значит, перед ними не иллюзии и, похоже, не заклятие, искривляющее пространство... Бах! Одной фигуре разнесло голову, у другой в животе образовалась огромная дыра. По чёрным балахонам расползлись тёмно-красные пятна крови. Но уже через несколько секунд упавшие фигуры снова поднялись с бесплодной земли. — Чёрт! Какого чёрта?! — Мне же это не мерещится?! — Это не люди. Тогда что это такое?.. Снайперы заговорили разом, а лица командиров разных стран стали ещё мрачнее. Может, органы вроде сердца и мозга находятся у них в других местах? Или их нужно разнести на куски целиком? Запасов у отряда оставалось не так уж мало, но и бесконечными они не были: каждый выстрел означал минус один патрон. Александр Прохоровка грубым голосом предложил: — Капитан Гу, давайте сразу миномётом. Одним снарядом накроем нескольких. Гу Цзюнь согласился. Посмотрим, что будет, если разнести их в клочья. Миномётных снарядов было немного, но они ещё оставались. Артиллеристы сразу подготовились и выпустили один снаряд по группе чёрных фигур со стороны холмов. Грохнул взрыв. Троих стоявших близко друг к другу существ разорвало на куски — вокруг остались только ошмётки плоти. И тут в бинокли они увидели нечто ещё более невероятное. Разбросанное по земле мясо медленно зашевелилось. Куски поползли друг к другу, словно струйки воды, начали соединяться — и постепенно снова сложились в три человекоподобные фигуры. Те подняли упавшие анатомические ножи. Их балахоны были изорваны взрывом до лоскутов и больше не скрывали истинный облик существ. Ни костей. Ни мозга. Ни внутренних органов. Только тёмно-красная гниющая плоть, слепленная воедино. — Господи... — Что это за дрянь?.. Грант Белл и остальные смотрели, холодея от ужаса. Даже Гу Цзюнь впервые сталкивался с подобным. Сердце сжалось, в голове появилась тупая боль. Прежде — будь то культисты, чужеродные существа или обитатели Страны Снов — всё встреченное ими хоть как-то подчинялось физиологическим пределам. Но эта тёмная мерзость была иной. В памяти вдруг всплыл обрывок бессвязной, почти непостижимой фразы: Нечистая плоть соберёт мириады потомков-червей и личинок, пересечёт границу и вновь обретёт форму... А где-то внутри словно прозвучал голос: Что такое жизнь? Что такое смерть?.. В этот момент все чёрные фигуры вокруг разом сняли капюшоны. Увиденное стало новым ударом по сознанию. Ни одного человеческого лица. Контуры — почти человеческие, но вместо кожи и черт лишь смазанная тёмно-красная плоть. Тысячи фигур, похоже, были одинаковыми уродливыми чудовищами, не укладывавшимися в привычные представления о живом. И теперь они двинулись. Сжимая ножи, существа начали сходиться к отряду со всех сторон. — Капитан Гу, что делаем? — быстро спросил Грант Белл. — Знак Старцев сработает против них? — Они влияют на сознание! Я чувствую! — Нельзя подпускать их близко! Ветер взревел. Низкие тучи нависли над землёй, будто душили саму жизнь. С того мгновения, как они ступили на этот остров, опасность обрушивалась столь же внезапно, как буря. То ли ветер, то ли гром — со всех сторон донёсся мутный гул. В нём различались голоса, раз за разом выкрикивавшие одно и то же, словно имя божества. Из более чем сотни людей лишь единицы могли понять слова. Но те, кто раньше пережил психический срыв и только недавно успокоился, снова начали беспокоиться. — А-а... — Карен Дуглас схватился за голову, будто внутри что-то сверлило мозг, и внезапно завыл: — Мы все умрём! Сегодня! Именно сегодня! — Пропофол! Ему нужно уснуть! — немедленно приказал дядя Дань, руководивший медицинской группой. Они с Гу Цзюнем заранее договорились: если эти люди снова потеряют контроль, сразу вводить наркоз и погружать их в сон. Медики удержали Карена Дугласа и остальных шестнадцать психически нестабильных участников и ввели им пропофол внутривенно. Примерно через сорок секунд все семнадцать уснули. Но теперь воздействие постепенно ощущали и остальные. В этом гуле словно таилась какая-то магия. Сюэ Ба проходил в Отделе заклинаний курс по чужой письменности и языкам, поэтому сумел разобрать слово. Несчастье! Оно же — погибель. Разрушение. Смерть. ---------- Меняющиеся лица Несчастье, несчастье... В рёве ветра звучал крик, похожий на вой безумца. Каждая нить нервов в голове Гу Цзюня будто взорвалась болью, превратившись в извивающихся червей. Он слышал всё больше голосов. Не понимал, доносятся ли они извне, звучат ли в глубине сознания или поднимаются из самого сердца. Почтенный врач Калопа, удалось ли вам спасти хотя бы одного человека, которому было суждено умереть? Вы не способны противостоять смерти. Стоит смерти заняться вами — и вы бессильны. Вы говорите, что сделали всё возможное. На деле это лишь беспомощность, неспособность и невежество. Вы даже не поняли смерть. Как же вы можете совершить нечто более возвышенное, чем жалкое цепляние за жизнь?.. — Огонь... — процедил Гу Цзюнь. Пока сознание ещё подчинялось ему, он отдал приказ, который казался единственно правильным: — Огонь! Разнесите этих ублюдков! Продвигаемся вперёд. Пока они не успели собраться снова — подойти и бить Знаком Старцев. Уничтожить их! Остальные согласились. Грант Белл, Александр Прохоровка и другие командиры сразу передали приказы по рации. Треск автоматов и грохот выстрелов быстро слились в сплошную канонаду. Основной отряд продолжил движение вперёд, следя за флангами и тылом. Семнадцать уснувших несли на руках и спинах медики. Чёрные фигуры впереди вели себя так же, как прежде: пули разрывали их, превращали в груды мяса — а те снова собирались. Но вскоре выяснилось ещё кое-что. Тёмно-красной плоти было всё равно, из какого именно существа её выбило. Куски свободно смешивались. Это уже не походило на воскрешение отдельных тел — скорее, единая биологическая масса снова и снова слипалась в формы, словно все эти фигуры могли в любой момент стать одним организмом. Затем лица вновь собравшихся уродливых тел начали меняться прямо на глазах. Менялись форма головы, кости, черты. На лицах вырастала кожа, хотя темя и затылок по-прежнему оставались тёмно-красным мясом. Глаз не было — в глазницах лежали лишь две мясистые массы. Грант Белл и остальные ничего не поняли, но Гу Цзюнь узнал лицо. Сухое, измождённое лицо членов Общества Загробной Жизни. Неподвижное и пугающее сильнее, чем лицо мертвеца. Ты будто очень хочешь узнать, что мы такое. Кто мы такие... Разве ответ не жил в твоём сердце всё это время? Лицо? Когда ты смотришь в зеркало, ты правда думаешь, что видишь себя? Лицо, лицо... Какая удобная игрушка для глупцов. Внезапно лица всех существ начали меняться снова. Высохшая кожа целыми пластами сползла на землю и тут же втянулась обратно в плоть у их ног. Черепа уменьшились, черты перестроились, выросла новая кожа. Теперь у них были лица девушки. Лица Се Имань. Но в глазницах всё так же лежали две мутные массы нечистой плоти — ни искры живого взгляда. Бах! Крупнокалиберная пуля разнесла одну голову. Безголовое тело лишь качнулось — и через несколько мгновений голова снова собралась. Она твоя пациентка, не так ли? Ты считаешь, что спас её. Тогда почему её лицо здесь? Ты потратил столько сил, столько времени. Утешал её, лечил, всё устроил за неё... Вот результат. И это ты называешь спасением? Нет. Ты её не спас. И следующего пациента тоже не спасёшь. Голова Гу Цзюня раскалывалась, будто тысячи паразитов пытались прорваться наружу через череп. И вдруг рядом раздался болезненный стон. Знакомый голос. Гу Цзюнь повернул голову. Неподалёку квадратное лицо Сюэ Ба стало мертвенно-бледным. — А-а... А-Цзюнь... нес... несчастье... Винтовка опустилась. Сюэ Ба прижал правую ладонь к сердцу — и вдруг рухнул навзничь. Все мышцы разом напряглись, словно каменные. — Дядя Дань... реанимация... скорее!.. — Гу Цзюнь уже не понимал, произнёс ли слова вслух: сознание словно начало отделяться от тела. Но он увидел, как дядя Дань вместе с медиками и медицинским ящиком бросился к Сюэ Ба. У Шиюй побежала к нему самому: — Солёный Цзюнь? Павлин, Мо Цин и остальные сразу принялись ставить Сюэ Ба духовный Знак Старцев, но безрезультатно. Его распахнутые зрачки расширялись. — Сердце остановилось! Норадреналин, быстро! — крикнул дядя Дань. — Твою мать... — Лоу Сяонин, находившаяся впереди, услышала сообщение по рации и не могла поверить. Как Сюэ Ба мог просто взять и упасть? На последнем обследовании все показатели у него были образцовыми, и он потом ещё долго этим хвастался. Этот человек за раз мог съесть несколько цзиней говядины. Записывался на кучу дополнительных курсов только ради того, чтобы потом щеголять редкими знаниями... И вдруг — рухнул. Психическая атака? Откуда? Какая? — Солёный Цзюнь, что с тобой? — У Шиюй заметила его состояние и схватила за руку. В тот же миг она едва не вскрикнула от боли. Коснувшись его, девушка будто провалилась в бездну. Гу Цзюнь с трудом оттолкнул её: — Не трогай меня... здесь чужая сила... — Червь-победитель, — растерянно прошептала подошедшая Дэн Симэй. Её тоже тревожило странное ощущение. — Это сила Червя-победителя. Капитан Сюэ... он услышал её. Впустил в себя... и смерть оборвала его... Червь-победитель? В ушах Гу Цзюня зазвенело. В памяти снова всплыло письмо Лигейи, написанное чужой письменностью: 【Пусть всё закончится. Пусть смерть закончит это. Но смерть — тоже начало.】 Крики в ветре стали громче. Несчастье. Несчастье. Теперь голос странно напоминал грубый голос Сюэ Ба. Грант Белл и остальные, потрясённые случившимся, всё же продолжали руководить боем. Неубиваемые мясные чудовища приближались — до них оставалось всего одна-две сотни метров. Командиры спрашивали Гу Цзюня, что делать, но тот стоял, словно лишившись души. — Он думает! — крикнула У Шиюй. Лоу Сяонин перехватила командование передовой: — Пока продолжаем огонь! Отряд выполнил приказ и готовился применить Знак Старцев, когда враги подойдут ближе. Но сомнение уже зарождалось у многих. Действительно ли Знак поможет? Посмотрите на Сюэ Ба... Грохот выстрелов не стихал. Куски мяса разлетались по пустоши. Огня становилось больше, но и чудовища теперь собирались быстрее. Впереди вновь сложились несколько фигур. На этот раз у всех было одно и то же квадратное лицо. Лицо Сюэ Ба. Только прежняя твёрдость и мужество превратились в нечто зловещее и уродливое. Гу Цзюнь смотрел на эти лица: Се Имань, Сюэ Ба, иссохшие лица культистов... будто мелькало даже его собственное. Сознание всё сильнее мутнело. Люди вокруг множились тенями. Всё словно застывало — и одновременно искривлялось. Он чувствовал, как растворяется сам. Но именно это состояние внезапно позволило ему что-то понять. «Это трагедия, имя которой — „Человек“, а главный герой в ней — Червь-победитель». «Тёмный плод растёт из древней бездны, и червь смерти будет жить столько же, сколько небо и земля». На сцену внезапно приходит смерть. Смерть приносит несчастье. Несчастье приносит Червь-победитель. Червь-победитель — это Сын Несчастья. Сын Несчастья — это Червь-победитель. ---------- У стелы В сознании Гу Цзюня что-то загудело. Ему показалось, будто его вырвало из тела и подняло над пустошью, унося ветром и криками. Он увидел, как уродливые чудовища в чёрных балахонах сходятся к людям со всех сторон. Увидел вспышки выстрелов и летящие клочья плоти... А затем сознание понеслось на запад, к цепи холмов. Расстояние по земле словно исчезло. Несколько мгновений — и он уже оказался там, на вершинах под низкими тучами. Холмы были такими же пустынными и мёртвыми. Вся растительность едва держалась за жизнь. Он оказался на вершине, о которой рассказывал Джек Уэллс. Внизу тянулась река, идущая от моря и разрезавшая долину надвое. А на широком противоположном склоне возвышалась огромная каменная стела. Вокруг неё теснились зловещие фигуры. Стела была высотой в несколько этажей. В полумраке казалось, будто сама её форма нарушает законы геометрии и физики. Вся поверхность была покрыта письменами, знаками и изображениями. Гу Цзюнь увидел на них глубоководных. Увидел более крупную, свирепую фигуру. И ещё одну — настолько гигантскую и невыразимую, что взгляд едва мог за неё зацепиться. Эту тень он уже видел на статуе из древней гробницы и на инуитском барельефе. Древнее существо, спящее под затонувшим Р’льехом. Значит, глубоководные и Дагон действительно служили Владыке Р’льеха. — Это... там... — Гу Цзюнь заметил в центре стелы человеческую фигуру, искривлённую в ненормальной позе и будто приклеенную к камню. Он узнал её. Тянь Ицин. Теперь тело девушки целиком покрывала чешуя. Её не связывали, но она словно срослась со стелой. Руки и ноги были вывернуты так, чтобы совпадать с конечностями фигур на рельефе. На лице не осталось жизни, а глаза в глазницах были полностью чёрными — цветом бездны. Перед ней, вокруг стелы, торжественно стояли больше десяти глубоководных, словно охрана. Позади них находились люди в чёрных балахонах с чужими письменами. Они разделились на несколько групп. В ближайшей к стеле группе большинство имело разные лица; высохших, одинаковых лиц было лишь около десятка. Всего — больше сотни человек. Все с фанатичным выражением двигали руками и телом в странном ритме и необычных позах. Это были ритуальные движения. Другая группа — пять-шесть десятков людей, и все с теми самыми иссохшими лицами — ходила вокруг стелы, распевая на чужом языке «Червя-победителя» и выкрикивая имя Несчастья. Ещё в стороне стояло больше десятка людей в красных балахонах. Они только холодно наблюдали. В этот момент под телом Тянь Ицин поверхность стелы начала закручиваться. Возникла чёрная воронка, похожая на открывающиеся врата ада. Культисты, выполнявшие движения ритуала, разом остановились. Один за другим они пошли к чёрной воронке — без малейшего колебания, выкрикивая убеждённые и одновременно безумные слова: — Не мёртв тот, кому суждено спать вечно; в странных вечностях даже смерть может исчезнуть! Силой Дагона призываем Несчастье сойти в этот мир! Люди входили в чёрную воронку. Входили прямо в стелу. И в тот миг, когда каждый исчезал внутри, фанатичный крик превращался в вопль чудовищной боли — такой, какого, казалось, не смог бы издать даже грешник под самой страшной пыткой ада. Но следующие всё равно шли за ними. — Жертвоприношение... Они приносят в жертву самих себя... Гу Цзюнь содрогнулся. Культисты приносили себя в жертву Дагону. Общество Загробной Жизни использовало силу Дагона, чтобы провести ритуал «Червь-победитель»... и именно так создало нынешнюю чешуйчатую болезнь. Он будто услышал чей-то голос: Дитя, теперь ты наконец понял? Да. Всё это приготовлено для тебя. Боль расколола голову Гу Цзюня, словно череп разрубали острым оружием. Из стелы хлынула информация, и за одно мгновение он понял очень многое. Не догадался — понял точно, будто пережил сам. Ритуал «Червь-победитель» был посвящён Сыну Несчастья. Ему. Люди, поглощённые стелой, служили топливом. Не только сегодняшние — все, кого приносили в жертву раньше. Благодаря этим жертвам Общество Загробной Жизни получало помощь Дагона. Чешуйчатая болезнь не превращала человека в глубоководного. Единственным прямым изменением была чешуя, но в ходе болезни пациенты могли умереть от самых разных осложнений. Помощью Дагона был возбудитель — морской червь духовной природы. А ритуал «Червь-победитель» служил переносчиком, случайно и внезапно обрушивая несчастье на людей, оказавшихся на сцене. Тянь Ицин не была особенной. Не существовало ни особой причины, ни кармы. Она просто стала первым человеком, которого ритуал выбрал случайно. Ни добро и зло, ни богатство и бедность, ни положение в обществе ничего не значили. В этом и заключалось несчастье. Но с момента, когда она стала первой жертвой, всё изменилось. Она сделалась отправной точкой ритуала. В ту ночь, когда Тянь Ицин обратилась за помощью из-за первых симптомов, за ней уже следили. Она вернулась в съёмную комнату. На следующий день её позвали к реке, а затем глубоководные доставили сюда. Её тело прикрепили к стеле как центральную точку. Она потеряла себя, но получила возможность входить в сознание других пациентов — и увидела жизнь Се Имань, которой всегда завидовала. — Всё это... для меня?.. — тело Гу Цзюня пронзила боль. Прежние догадки и смутные ощущения одно за другим получили подтверждение. Да, операция действительно была направлена против него. И тревога, которая всё сильнее поднималась в последние дни, была реальной. Общество Загробной Жизни не управляло всем происходящим идеально. Наоборот, ради ритуала оно заплатило Дагону страшную цену — неизвестно, сколько членов организации стали жертвами. Их целью было не просто посеять страх и хаос. Они хотели закончить его жизнь. Хотели призвать Сына Несчастья. Сила тьмы, порождённая чешуйчатой болезнью, питала Червя-победителя. Именно поэтому тёмная сила внутри Гу Цзюня в последние дни всё сильнее бушевала. Последние год-два Общество Загробной Жизни пыталось поглотить его — не вышло. Пыталось переманить, запутать, подчинить — тоже не вышло. А сам Гу Цзюнь раз за разом разрушал планы Общества Загробной Жизни и культа Р’льеха. После провала «новой эпохи», которую они хотели принести новой легионеллёзной болезнью, культисты отказались от мысли привлечь его на свою сторону. Если бы Гу Цзюнь добровольно принял тьму и использовал силу Сына Несчастья по собственной воле, он стал бы невероятно мощным оружием. Но теперь главной задачей врага было его уничтожение. Уничтожение его — и Дэн Симэй. Двух духовных детей, вышедших из-под контроля. А Сын Несчастья всё равно должен был прийти. Неизвестный голос снова прозвучал: Дитя, ты сам отказался от возможности стать существом более великим... Впрочем, удивляться тут нечему. Мы, смертные, всё равно не способны просчитать силу богов. Ни ты, ни мы... Например, нынешнее несчастье с чужими чешуйками ведь принесли сюда именно вы. Тёмное возбуждение уже дошло до сердца. Гу Цзюнь чувствовал, что умирает. Вы уничтожили наши узлы связи. Сорвали первый ритуал. Поэтому понадобился этот ритуал — и это несчастье. Стела передавала всё больше сведений. Первоначальный план Общества Загробной Жизни вообще не предполагал заимствовать силу Дагона. Сначала они использовали страх, собранный чёрным туманом в Лонди и Нью-Йорке, чтобы вызвать у «Лици-чжай» личинку Червя-победителя. Это тоже стоило огромной цены. Затем личинку собирались вырастить во взрослого червя и завершить ритуал, заставив его на глазах публики пожрать актёров в ближайшем театре. Узел связи в Дахуа выбрали именно из-за близости к штаб-квартире Управления Небесной Тайны и базе Отдела заклинаний: после завершения ритуала планировалось продолжение. В нужный момент Дэн Симэй должна была внезапно умереть, а Гу Цзюнь — задохнуться от взрывного роста тёмной силы, которую уже не смог бы подавить. Но культистам было мало просто убить его. Им требовалось явление Сына Несчастья, поэтому к обычному покушению они и не прибегали. Без достаточно сильного призыва смерть Гу Цзюня не заставила бы Сына Несчастья появиться. Да и человеческое тело было слишком слабым сосудом, чтобы вместить всю эту силу. Нужен был более подходящий сосуд. Сын Несчастья не ограничивался одной формой и не любил быть связанным с определённым типом жизни. Когда взрослый червь пожрал бы Гу Цзюня и вместил силу Несчастья, он стал бы истинным Червём-победителем. Общество Загробной Жизни готовило план крайне осторожно и скрытно. Они не ожидали лишь одного — что Дэн Симэй знает расположение узлов связи. «А-Мэй не лгала. Она просто хотела начать новую жизнь...» Картина на склоне начала расплываться. Сознание Гу Цзюня растворялось всё сильнее. Он хотел что-то сделать, но словно был скован множеством железных цепей и не мог пошевелиться. Дэн Симэй была в опасности. Но и он сам почти умер. Этот остров был логовом Дагона. Он не подчинялся ни Обществу Загробной Жизни, ни глубоководным. Такой силой смертные существа управлять не могли. Если бы объединённый международный отряд сегодня не высадился здесь, ритуал продолжался бы в запланированном темпе: появлялись бы новые больные, накапливалось бы всё больше тёмной силы, а затем началась бы новая операция по поглощению Гу Цзюня. Но войска пришли на остров, и Обществу Загробной Жизни пришлось менять план. Чтобы ускорить ритуал, всё больше культистов приносили себя в жертву. Среди них уже были даже люди из ядра организации. Членов Общества Загробной Жизни осталось немного. В прошлый раз огромную жертву они принесли Дому Червей — тысячеглазому червю требовалось множество последователей. Год назад часть погибла в ином мире. Ещё часть — в Кошмарном доме. Потом были потери в морском бою и разгром узлов связи. Теперь огромную цену требовал и этот ритуал. Общество Загробной Жизни пошло ва-банк. Оказывается, решающая битва уже началась. Всё было ради того, чтобы призвать Несчастье. Если Сын Несчастья сойдёт в мир, они переломят ход борьбы — окончательно. Несчастье, несчастье... Сюэ Ба впустил в себя этот призыв — и поэтому внезапно умер. Если не остановить ритуал, следующим станет кто-то ещё. А потом ещё один. Внезапно больной стон пробил туман в сознании Гу Цзюня. На мгновение перед глазами снова возникла пустошь. Он смутно увидел У Шиюй рядом: девушка закрыла лицо обеими руками, голос дрожал от боли. — Моё лицо... меняется... становится другим... лицом А-Мэй... лицом Дэн Симэй... Нет. Я ещё не могу умереть. Сердце Гу Цзюня сжалось так, что он едва не обезумел. ---------- Не терять надежды Из-за состояния Сюэ Ба, Гу Цзюня и семнадцати погружённых в сон людей колонна остановилась посреди пустоши. Но огонь не прекращался. Прошло уже пять минут после введения Сюэ Ба сердечных препаратов, а результата всё не было. Сердце молчало. Дядя Дань продолжал сердечно-лёгочную реанимацию старого товарища, с силой давя на грудную клетку. Пять минут — слишком мало, чтобы объявлять человека мёртвым. Сдаваться нельзя. И тут У Шиюй, остававшаяся возле Гу Цзюня, внезапно вскрикнула от боли. — Продолжай СЛР! — дядя Дань передал Сюэ Ба медбрату Чжан Хохо и вместе с несколькими людьми бросился к ней. — Девушка У?! Проблема была не только у У Шиюй. Дэн Симэй тоже побледнела и едва держалась на ногах. Гу Цзюнь по-прежнему словно находился в приступе острого делирия: глаза чуть расширены, взгляд застыл. Он будто хотел что-то сказать, но не мог. Возможно, видел какую-то иллюзию. — Моё лицо... меняется... — простонала У Шиюй и убрала ладони. — Становится лицом А-Мэй... Дядя Дань внимательно посмотрел. Кроме сильного покраснения, вздувшихся вен и посиневших губ, лицо девушки никак не изменилось. Но сама она чувствовала, будто черты выкручивает, кости растворяются, а затем собираются заново. Психическая эрозия? Павлин и остальные уже применяли Знак Старцев — без результата. — Девушка У, с лицом всё в порядке. Это психическое воздействие, — быстро сказал дядя Дань и посмотрел на Дэн Симэй. — Девушка Дэн, что происходит? Лицо превращается в лицо Дэн Симэй? Павлин, Мо Цин и остальные одновременно растерялись и встревожились. С их богиней не должно было случиться ничего плохого. А когда человек напуган, подозрение появляется само. Им заранее велели сохранять осторожность в отношении Дэн Симэй. Может быть, сейчас дело в ней?.. — А-Мэй тут ни при чём. Я чувствую, что ни при чём... — сквозь боль сказала У Шиюй. Из глаз выступили слёзы. Она ущипнула себя за щёку. — Эх, психические проблемы у меня и так всю жизнь... Так что тот, кто решил свести меня с ума, выбрал не ту цель. Я и без него ненормальная... Она снова пощупала щёку, будто знакомилась с новым лицом. — Двадцать один год ходила с одним. Если теперь можно получить другое без грима — тоже неплохо... — Лучше я сяду... — У Шиюй опустилась прямо на землю. — Сидя удобнее... Дядя Дань и остальные удивились — и одновременно приободрились. Шиюй и правда умела смотреть на жизнь легко. Особенно это подействовало на Павлина и остальных. Даже перед бездной она могла оставаться собой, потому что надежда в ней не исчезала. У каждого был свой способ сопротивляться психическому воздействию. Как бы то ни было, лицо У Шиюй немного расслабилось. Она держалась. И ещё нашла силы подбодрить Гу Цзюня: — Солёный Цзюнь... знаю, ты тоже держишься. Давай... Мы все должны вернуться. Все. У меня для тебя ещё подарок... Все видели, как меняется выражение лица Гу Цзюня. Очевидно, он тоже с чем-то боролся. Дядя Дань и медики тем временем осмотрели Дэн Симэй. Частота пульса и давление стремительно росли и уже приближались к опасным значениям. А мясные создания со всех сторон продолжали приближаться. Передовые были уже меньше чем в ста метрах. Рукопашная становилась вопросом минут. Некоторые участники отряда не выдерживали: — Сначала капитан Сюэ, теперь капитан Гу. Что происходит?! — Что вообще творится... Знак Старцев действительно работает? — Чёрт, чёрт! Восемьдесят метров... уже семьдесят! Боевой дух начал шататься. Люди поверили командирам Управления Небесной Тайны и рассчитывали на них — и именно они первыми один за другим падали? Тогда один из командиров объединённой группы FBM, Билл Харрисон, громко крикнул: — Ребята, верьте нашим друзьям из Управления Небесной Тайны! На них приходится самая сильная психическая атака — я это чувствую. Они принимают удар на себя. Нам нельзя ломаться. Держать строй! — Продолжаем по плану! — подхватил Грант Белл. — На тридцати метрах разносим их и применяем Знак Старцев! Александр Прохоровка тоже заорал так, что затряслась борода: — У капитана Гу и его людей свой фронт. А эти твари — наши! Полина Гризман, Рам Фридрисен и другие командиры прекрасно понимали: сейчас важнее всего не дать людям запаниковать. И никто не верил, что человек вроде Гу Цзюня мог просто так застыть на месте. Значит, причина была. Нельзя превращать происходящее в хаос. Капитан Гу раньше сказал верно: разбираться с противоречиями внешнего мира можно после возвращения. Сейчас глобальной безопасности нужна эта победа. Слова командиров быстро успокоили людей. Все здесь считались элитой и прибыли с тяжёлой ответственностью. Катастрофа уровня новой легионеллёзной болезни не должна повториться — ни у них дома, ни где-либо ещё. Бах-бах-бах! Огонь не прекращался. Шестьдесят метров. Пятьдесят. Сорок... И тут штурмовая группа Лоу Сяонин одновременно нанесла несколько Знаков Старцев — прямо по разбросанному мясу и приближавшимся фигурам. Ошмётки на земле зашипели, выпуская чёрный дым. Наконец они превратились в обычную мёртвую гниль и перестали двигаться. Человекоподобные твари завизжали. — Работает! Работает! — закричала Лоу Сяонин. Сообщение мгновенно разошлось по рации. Отряд ожил. Знак Старцев работал. Тёмную силу этих созданий всё-таки можно было рассеять. Впервые появился настоящий луч надежды на победу. Но уверенно применять Знак могли только сотрудники Управления Небесной Тайны. Остальные учились меньше половины дня и почти не тренировались. К тому же каждый Знак расходовал психическую энергию. У некоторых бойцов штурмовой группы она уже быстро падала. А чем меньше оставалось сил, тем сильнее становилось влияние ритуального крика. У Шиюй держалась, обливаясь холодным потом. Но никакой человек не способен бесконечно терпеть такую боль. Пока она ещё справлялась. Но надолго её не хватит. — Девушка У, может, морфин? — тревожно предложил дядя Дань. Сюэ Ба по-прежнему не приходил в себя, а здесь становилось всё хуже. — Я бы лучше кофе... — пробормотала У Шиюй. — И диван... телевизор... пару пакетов закусок... Услышав второй голос, дядя Дань едва не подпрыгнул от радости: — А-Цзюнь! У Шиюй выдохнула. В глазах стало светлее. — Телевизор можно убрать... Просто посиди рядом... поговорим... — Хорошо... о чём угодно... — Гу Цзюнь наконец заговорил. Голос был едва слышен, сознание всё ещё балансировало между ясностью и распадом, но он был здесь. — А-Мэй... наша. Это ритуал у холмов. Сила Дагона... сила Несчастья... Дэн Симэй смотрела на них. До этого в ней накопились усталость и растерянность, но теперь будто вернулась часть сил. Она поняла: старый товарищ наконец впервые по-настоящему ей поверил. И, возможно, пришло время что-то сделать — ради себя, ради него и ради всех остальных. — А-Цзюнь, Шиюй, дядя Дань, Павлин... все вы. Спасибо, что заботились обо мне всё это время. ---------- Готова гореть Ветер ревел, но тихие слова женщины не растворились в его шуме. Все, кто услышал Дэн Симэй, сразу почувствовали неладное. Гу Цзюнь понял раньше остальных и, собрав остаток сил, торопливо сказал: — А-Мэй, нет! Даже не думай покончить с собой, чтобы остановить ритуал... Будет только хуже. Твоя смерть — одна из ключевых частей ритуала. Самоубийство? У Шиюй, Павлин и остальные встревожились. Дядя Дань с медиками шагнул вперёд, готовясь её остановить. — Смерть ничего не решает... — с трудом продолжил Гу Цзюнь. — Только пока живёшь... остаётся надежда. — Я не собираюсь убивать себя, — Дэн Симэй слегка улыбнулась. — Но ритуал я действительно хочу разрушить. Он связан с Лигейей. Пока Лигейя находится в этом мире, ритуал становится сильнее. Но я не Лигейя. Я не кто-то другой. Я — Дэн Симэй. Остальные не поняли. Гу Цзюнь понял другую возможность — и резко встревожился ещё сильнее: — Нет, А-Мэй! Эта тревога словно стала ключом. В его памяти внезапно вспыхнули картины детства. Дети бегали, играя друг с другом. Он увидел самого себя рядом с худенькой маленькой девочкой. Они вместе складывали кубики, строили свой замок... Когда-то он обещал защищать эту слабую девочку. — Я была пленницей! — глаза Дэн Симэй широко раскрылись. Она пошла в сторону холмов; худое тело держалось прямо, как тёмная башня. Гу Цзюнь понял. Она разрушала собственные психические барьеры. Дядя Дань и остальные ещё не осознавали происходящего. Они лишь видели, как меняется её лицо — будто бутон распускается и одновременно цветок увядает. — И сегодня на мне тоже есть цепи... — сказала Дэн Симэй. Перед внутренним взглядом вспыхивали картины прошлого. Детство в запертом здании. Позже — заточение в горах. Чужие мучительные смерти. Безумие. Странности. Тьма. Страх... Она увидела маленькую девочку, придумавшую себе воображаемых друзей. Увидела подростка, придумавшую себе историю. Увидела себя — слой за слоем возводящую стены в собственном сознании. Чтобы защитить себя. И одновременно похоронить. — Но сегодня я разобью все эти цепи. Дэн Симэй подняла руки и без отступления посмотрела в ту ночь из памяти. Толстой грубой верёвкой она оборвала жизни двух людей, связанных с ней кровью. Хлынула страшная боль. Лицо исказилось. Сознание зашаталось. Но она решила встретить настоящее «я» — даже если оно окажется уродливым. Она Дэн Симэй. Не Лигейя. И не тот выдуманный человек. Она родилась среди греха и выросла во тьме, но хотела, чтобы в сердце горело солнце. Хотела гореть сама. Грохот словно раздался прямо внутри сознания. Стены рухнули. Дэн Симэй едва устояла. Бесчисленные воспоминания, образы и голоса взорвались в голове; прошлое стало таким ясным, что почти затопило настоящее. Она удержала дрожащее сердце и вдруг громко крикнула: — Это другая пьеса! И она тоже называется «Человек»! А-Мэй... Гу Цзюнь словно почувствовал этот взрыв. В её духовном мире сейчас рушилось небо и раскалывалась земля. Но вместе с барьерами разрушалась и особая связь Дэн Симэй с Лигейей. Она не Лигейя. Лигейи нет в этом мире. По пустоши пронёсся особенно ледяной порыв. Но все вдруг ощутили, что ветер уносит прежнюю вязкую неподвижность. Давление вокруг начало слабеть. Приближавшиеся мясные твари взвыли. Несколько фигур даже разорвало, словно их поразил невидимый удар. Грант Белл и остальные сразу воспользовались возможностью. Под их командами бойцы обрушили на передних чудовищ шквал огня и Знаков Старцев. Земля покрылась дымящимися кусками мяса. Чаша весов начала склоняться. Ритуал ослаб из-за поступка Дэн Симэй. — Всё... прошло... — боль в лице У Шиюй внезапно исчезла. Она снова почувствовала, что лицо принадлежит ей. Гу Цзюнь словно вытащил ноги из болота. Сознание стало устойчивее, а видение холмов начало тускнеть. У стелы среди культистов возникло замешательство. Даже ритуальное пение прервалось. Несколько людей в красных балахонах с иссохшими лицами изменились в лице. Они опять не ожидали такого. Не ожидали, что эта худая женщина оставила столько способов сопротивления. Не ожидали, что она окажется настолько сильной. Но сама Дэн Симэй пошатнулась и едва не упала. Дядя Дань, Павлин и другие успели подхватить её. Красивое бледное лицо налилось красно-синим. В ясных прежде глазах проступила кровь, губы посинели. Сознание, похоже, уже мутилось. — Девушка Дэн, держитесь! Держитесь! — дядя Дань одновременно кричал и оказывал помощь. — Сердечный препарат, быстро! После Сюэ Ба упал ещё один сотрудник Управления Небесной Тайны. И снова было неизвестно, выживет ли она. — А-а... — Гу Цзюнь изо всех сил собирал сознание, пытаясь снова полностью подчинить себе тело. Ему тоже нужно было разбить собственные цепи. Но в этот момент картина у холмов снова стала немного яснее, а внутри прозвучал голос: Вы действительно умеете удивлять нас. Снова и снова... Но ведь вас вырастили мы, разве нет? Вы вышли из силы невежества. Как вам сравниться с истинно великой силой? Нет, мы говорим не о себе... Даже без Лигейи ничего не изменится. Сын Несчастья уже здесь. Стоит бездне сойти — и даже мёртвые воскреснут! Гу Цзюнь увидел, как культисты, до этого распевавшие «Червя-победителя», один за другим входят в чёрную воронку стелы. Следом пошли несколько людей в красном. Они увеличивали жертву, усиливая ритуал. И на сознание Гу Цзюня тут же обрушилось новое давление. Он снова начал тонуть в трясине. Чёрная гниль тянула его к бездне, а тёмная сила внутри вздымалась огромными волнами. Смерть... несчастье... Разве это не прекрасно? Разве это не возвышение, которое заканчивает посредственную жизнь?.. По резным линиям огромной стелы потекла тёмно-красная плоть и впиталась в землю склона. Одновременно на пустоши рядом с мёртвыми деревьями и травой начали появляться новые чёрные фигуры. Снова — повсюду, насколько хватало глаз. У каждой в руке был анатомический нож Калопа. Люди, только что почувствовавшие близость победы, помрачнели. — Да сколько можно, мать вашу... — выругалась Лоу Сяонин. — Этих тварей не перебить. Новые фигуры сняли капюшоны. Их лица походили на иссохшую маску культистов — а в следующий миг словно становились лицом Гу Цзюня. Голову пронзила резкая боль. И он наконец понял ответ на вопрос, мучивший его так долго. Ответ всё это время был в зеркале. Иссохшее лицо — это лицо Сына Несчастья. Просто черты человека иного мира наложили на лицо Homo sapiens, поэтому результат выглядел таким растянутым и неправильным. Общество Загробной Жизни... Эта организация... — Великий Сын Несчастья, — произнёс голос. — Разве ты не должен был понять это намного раньше? Мы все — твои слуги. Ещё в ином мире мы были твоими слугами. Не существовало никакого Общества Загробной Жизни. Всегда было Общество «Лайшэн». Лейлорэ Лэндон — именно ты даровал чудо его возвращения к жизни. Ты погубил Академию Калопа. Ты заставил нас отвернуться от Богини Жизни. Ты показал нам истинного бога. Ты позволил нам достичь других миров. И ты сам велел нам призвать тебя в иной мир. Мы отреклись от прежней веры. Но если понадобится — способны уверовать снова. ---------- Двое глубоководных Не существовало никакого Общества Загробной Жизни. Всегда было Общество «Лайшэн»... На сознание Гу Цзюня обрушился ещё один тяжёлый удар. Он давно это подозревал — и всё же не хотел склоняться к такому выводу. Эти культисты всё время знали, что Железный Сын — это Сын Несчастья. Даже в ином мире, после эпидемии кровохарканья, это уже не было тайной. Сын Несчастья уничтожил Академию Калопа? Довёл людей до полного отчаяния, заставил отвернуться от Богини Жизни и обратиться к какому-то «истинному богу» — Владыке Р’льеха?.. Правда ли всё это? Или часть правды смешали с ложью? Гу Цзюнь уже не мог отличить одно от другого. Слишком многое навсегда погребла исчезнувшая история. Но в одном он продолжал верить. В Лэндоне была светлая сила. Железный Сын по-прежнему существовал внутри Сына Несчастья. Именно поэтому у Гу Цзюня всё это время оставался шанс. Даже сейчас шанс всё ещё был у всего этого мира. Система — та загадочная, непостижимая сила — скорее всего, была творением Железного Сына. — Несчастье! Несчастье! Крики в буре снова усилились. Все чёрные фигуры вокруг двинулись быстрее — и старые, и только что появившиеся. Теперь они почти бежали. Даже разорванная пулями и снарядами плоть собиралась намного быстрее прежнего. Гу Цзюнь хотел действовать, но не мог даже вызвать в сознании интерфейс системы. Мысли мутнели, тело качалось. — Солёный Цзюнь? — У Шиюй сразу поняла, что дела плохи, и протянула руку, собираясь передать ему психическую силу. Нет. Отойди! От ужаса Гу Цзюнь сумел выдавить едва слышное: — Не... Тёмная сила внутри уже выходила из-под контроля. Если У Шиюй соединится с его сознанием, он лишь утащит её с собой в бездну. То же случится с любым другим человеком. Услышав это, У Шиюй остановила руку, но брови сдвинулись ещё сильнее. — Тогда что делать? Как я могу тебе помочь? Ветер выл. Сухую траву срывало с пустоши. Сила ритуала достигла нового пика. Из грязи возникали всё новые чёрные фигуры и почти мгновенно сокращали расстояние. Строй объединённого отряда оказался разорван, начался хаос. Двух бойцов штурмовой группы сбили с ног. Чёрные фигуры тут же навалились сверху и принялись снова и снова вонзать в них анатомические ножи. Раздались страшные крики. Кровь брызгала при каждом движении лезвий. Против тысяч и тысяч существ, способных бесконечно возвращаться к жизни, сотня с лишним людей уже не имела никакого численного преимущества. Огнестрельного оружия просто не хватало, чтобы сдерживать всех. А в рукопашной стрелять становилось ещё труднее. Чудовище после пули собиралось заново. Человек после пули — почти наверняка погибал. Внезапно на российского командира Александра Прохоровку набросились сразу несколько тварей. Они вцепились зубами в лицо и шею, затем начали вонзать ножи. Хлынула кровь. — А-а-а!! — взревел Прохоровка. Оба глаза уже были изуродованы лезвиями. — Огонь! Стреляйте в меня!! Российские бойцы вокруг закричали от ярости и горя — и открыли шквальный огонь. Чудовищ разнесло. И их командира тоже. Число погибших росло с каждой минутой. В другой части строя толпа чёрных фигур поглотила Холлидея Мальта из FBM — молодого, солнечного парня, успевшего стать довольно популярным во всём мире. Огромный темнокожий Майкл Гиббс бросился спасать товарища — и сам оказался исколот ножами до неузнаваемости. Картина вокруг всё больше напоминала ад. А у людей оставалось всё меньше физических и психических сил. Даже Знак Старцев становилось трудно применять. Врагов было слишком много. Слишком. Кроме Чжан Хохо, продолжавшего реанимировать Сюэ Ба, и дяди Даня, занятого Дэн Симэй, в бой уже вступили почти все медики. Семнадцать погружённых в сон людей остались практически без защиты — и мясные чудовища начали убивать их одного за другим. Карену Дугласу перерезали горло. И его слова перед потерей сознания словно снова прозвучали над пустошью: Сегодня мы все умрём. Именно сегодня... Грант Белл, Рам Фридрисен и другие командиры кричали: держаться, держаться! Но теперь даже они сами не знали, сколько ещё смогут продержаться. Даже Павлин и Мо Цин, привыкшие к жестокости и смерти, смотрели на происходящее с растерянностью. Это была не обычная аномальная сила. Это вообще было нечто иное... — Солёный Цзюнь! Солёный Цзюнь! — У Шиюй не сдавалась. Она не касалась Гу Цзюня, но продолжала звать его, пытаясь удержать здесь. И это действительно помогало. Без её голоса Гу Цзюнь уже не знал бы, осталось ли у него сознание и хватает ли сил не подчиниться тьме. Поэтому он продолжал смотреть на склон. Почти все люди Общества «Лайшэн» уже вошли в стелу. Осталось лишь несколько фигур в красных балахонах. Теперь внутрь начали заходить и глубоководные. Общество «Лайшэн», культ Р’льеха, тайный культ Дагона — состав этих организаций частично пересекался. Потому что и Сын Несчастья, и Дагон были слугами Владыки Р’льеха. Гу Цзюнь снова подумал о системе. Возможно, тогда, на дне у Лунканя, сила Р’льеха пробудила внутри него силу Сына Несчастья — и одновременно Железного Сына. Если вспомнить награды системы, всё так или иначе было связано с этим. Море у Лунканя... «Морская птица»... Возможно, сознание, оторвавшееся от обычного человеческого состояния, теперь воспринимало вещи иначе. Гу Цзюнь вдруг словно понял свиток языка глубоководных. Начал читать письмена и знаки на каменной стеле. А через них увидел бездну внутри стелы — мир, расширенный силой ритуала. Там было множество мёртвых душ. Множество принесённых в жертву существ — самых разных форм жизни. И среди них он увидел два лица глубоководных. Лица, которых раньше здесь не замечал. Но они изменились из двух человеческих лиц, когда-то хорошо ему знакомых. — Сяоцзюнь... — прозвучал мягкий женский голос. Говорил один из глубоководных. — Ты всё-таки пришёл сюда. Нелегко тебе было добраться так далеко, правда? Второй говорил мужским голосом: — Сяоцзюнь, каким большим вырос. Молодец! Гу Цзюнь понял мгновенно. Они. Они были внутри стелы. Давно стали жертвами, принесёнными Дагону. — Что это были за документы?! — закричал он. — Какие документы вы спрятали?! — Документы? — женский голос оставался таким же мягким. — Разве они уже не находятся у тебя в голове? Теперь Гу Цзюнь понял окончательно. «Документы», которые система выдавала ему как награды, — они когда-то спрятали их именно таким способом. — Систему тоже создали вы? — Нет. У нас никогда не было такой силы. Эта способность была в тебе от рождения. Мы лишь помогли починить её, чтобы она смогла запуститься. Разговор шёл только в сознании, но глаза Гу Цзюня всё равно будто покраснели. Он стиснул зубы. — Почему? Зачем вы всё это делали? Кто вы вообще такие?.. — Сяоцзюнь, мы такие же дети, как ты, — мягко ответила женщина. — Мы родились в семьях, которые поколениями поклонялись Р’льеху. Выбора нам не дали. Но у нас с твоим отцом всегда были мысли, отличавшиеся от взглядов остальных. Именно поэтому мы и сошлись. — Какие мысли? — Теперь ты и сам знаешь: как бы смертные ни относились к этим силам, они всё равно существуют. Это как огонь. Им можно уничтожить всё — а можно построить цивилизацию. Вокруг нас слишком многие хотели использовать огонь для разрушения. Семьи, организации — мы не могли сами выбирать путь. Но всё равно пытались делать то, что считали правильным: использовать силу во благо и не допустить уничтожения. На глаза Гу Цзюня навернулись слёзы. — Вот как? И что же вы делали? Те ужасные вещи? В один миг перед ним вспыхнули картины прошлого — знакомые события, но теперь с другой стороны. Мягкая женщина вонзает нож в молодого дядю Туна. Место удара заранее рассчитано так, чтобы не задеть почку и другие жизненно важные органы. Если бы удар наносил кто-то другой, дядя Тун уже тогда погиб бы. Именно эта женщина старалась защищать детей, входивших в сны. Позже — его самого. И Дэн Симэй. — Почему... почему вы не вступили в Управление Небесной Тайны?.. — прошептал он. — Сяоцзюнь, прости, что разочаровали тебя. Мы не хорошие люди, — ответила женщина. — Но... мы всегда хотели делать хорошие дела. — Всё решится сегодня, — мужчина улыбнулся. — Всё было ради этого дня. Пусть Сын Несчастья снова уснёт. Пусть Р’льех подольше остаётся под водой. По-моему, неплохой конец. Сяоцзюнь, иди. Мы будем смотреть. Заверши этот ритуал. Положи конец нам — всем этим культистам! По щекам Гу Цзюня потекли слёзы. И в тот же момент из сердца хлынула новая сила, вставшая против тьмы. Из того шпиля. Из системы. Шпиль всё это время находился не на морском дне. Он был в его сердце. ---------- Падение баньяна Кровь окрасила пустошь. Казалось, низкие тучи уже опустились с неба и вот-вот сотрут всё живое на одиноком острове. Умирала сухая трава. Умирали деревья. Умирала сама земля. Но из смерти рождалось нечто новое. Сила ритуала заметно росла. Психическое давление становилось всё тяжелее. Всё больше людей погибали под беспорядочными ударами ножей чёрных чудовищ. Примитивный способ убийства превращался в чудовищную бойню. Из ста девяти человек лишь пять-шесть десятков ещё могли стоять на ногах. Они сужали оборону, собираясь в круг. Посреди хаоса Гу Цзюнь всё это время не двигался. И что было страннее всего — ни одно чёрное чудовище не пыталось его атаковать. Что с капитаном Гу? Он действительно ведёт психическую борьбу — или его сознание уже сломалось? К этому моменту даже у командиров, продолжавших поддерживать моральный дух, начали появляться сомнения. Только сотрудники Управления Небесной Тайны ещё держались за прежнюю уверенность. Тень накрыла всех. Сколько ещё продержатся эти несколько десятков человек? Смерть уже была рядом. Но У Шиюй не сдавалась и продолжала звать Гу Цзюня. Именно её сознание было связано с его сознанием теснее всех. Поэтому первой она почувствовала перемену. В нём внезапно появилась новая сила. И эта сила заставила ожить и её собственный дух. — Солёная Шиюй, слушай... — Гу Цзюнь наконец снова заговорил. Голос был хриплым, но твёрдым. — У нас появился шанс. Только один. — М-м? — сердце У Шиюй сжалось. По его тону она уже поняла: хороший шанс так не звучит. — Я соберу всех чудовищ в одном месте. Ты поведёшь остальных и ударишь Знаком Старцев. Как в прошлый раз — закончите ритуал. Возьми инструменты. Почувствуй связь и усили Знак. Он передал ей медицинскую сумку. Все инструменты Калопа лежали внутри. — Солёный Цзюнь, я хочу тебе кое-что сказать, — У Шиюй крепко сжала сумку; в глазах блеснули слёзы. — Но не скажу. Не выживешь — не услышишь. — Постараюсь. Гу Цзюнь легко толкнул её ладонью по голове и крикнул остальным: — Слушайтесь Шиюй! Она знает, что делать! Новая сила удерживала его в странном равновесии. Он сохранял себя — и одновременно понемногу мог управлять ещё не полностью пробудившейся тьмой. Но светлая сила уже уходила. Долго она не выдержит. Действовать нужно сейчас. Прямо сейчас войти в последний этап ритуала. Под непонимающими взглядами людей Гу Цзюнь пошёл в сторону холмов и на чужом языке произнёс: — Тварь из червей и личинок, обрети форму вновь. Простая фраза прозвучала как раскат грома. Он повторял её снова и снова. Голос был странным — и наполненным силой. Ветер закрутил низкие тучи. И вдруг вся пустошь словно застыла. Будто сама ткань пространства и времени попала в вязкую трясину. Все живые участники объединённого отряда почувствовали, как цепенеют. Тела перестали слушаться, даже мысли двигались с трудом. Замерли вспышки выстрелов. Стихла канонада. Люди решили, что сейчас погибнут под ножами. Но чёрные чудовища тоже остановились. А затем начали отходить. Фигуры, уже занёсшие ножи, опустили руки и пошли прочь. Те, что окружали людей, развернулись. Даже только что собравшиеся на земле тела поднялись и двинулись туда же. Со всех сторон, насколько хватало глаз, уродливые фигуры шли в одном направлении. Туда, куда шёл Гу Цзюнь. — Капитан Гу... — Что происходит? Это его сила?.. — Такого не может сделать обычный человек... Грант Белл, Полина Гризман и остальные были потрясены. Но и Лоу Сяонин с Павлином не ожидали подобного. А-Цзюнь способен управлять этими тёмными созданиями? Едва скованные сознания успели породить несколько мыслей, как перед людьми возникло ещё более жуткое зрелище. На свободном участке пустоши перед Гу Цзюнем чёрные фигуры сошлись вместе. Тело коснулось тела. Рука — руки. Нога — ноги. И плоть начала искажённо слипаться. Раздался звук, которому невозможно подобрать описание: словно одновременно ломались кости, гнила плоть — и тут же вырастали новые кости и новое мясо. Одно тело. Два. Десять. Десятки. Сотня... Многие смотрели, не в силах осознать увиденное. Но сотрудники Управления Небесной Тайны мгновенно вспомнили. Человеческий баньян. Слипшаяся плоть, переплетённые конечности — масса чёрных фигур складывалась именно в огромный баньян с бесчисленными спутанными корнями. Чем больше плоти втягивалось внутрь, тем выше и шире он становился. Вскоре дерево взметнулось к самому небу, превратившись в тёмный лес, закрывавший даже тучи. Через несколько мгновений на пустоши не осталось ни единого отдельного куска тёмно-красной плоти. Всё стало частью человеческого баньяна. Посреди гигантского ствола зияло огромное чёрное дупло. Внутри стояло кресло, сложенное из мяса. От земли к дуплу поднимались ступени, словно сплетённые из лиан, — но на самом деле их составляли перепутанные руки и ноги. По всему стволу торчали головы с разными лицами. Иссохшие лица. Лица глубоководных. Лица культистов. Лицо Се Имань. Тянь Ицин. Сюэ Ба... Теперь люди переживали то же, что когда-то Джек Уэллс. Просто глядя на это, они чувствовали, как сознание погружается в хаос. Ещё несколько секунд — и многие могли окончательно сойти с ума. Но У Шиюй, Павлин и остальные держались. Дядя Дань и его люди тоже. У них оставалось поручение А-Цзюня. Ветра больше не было слышно. Мир наполнила мёртвая тишина. И тут удивление стало ещё сильнее. Гу Цзюнь ступил на лестницу из рук и ног и начал подниматься к дуплу. Лицо ничего не выражало. Он вошёл внутрь и сел на мясное кресло, повернувшись к людям — словно король, принявший корону. Кто же такой Гу Цзюнь?.. Или — во что он превращается? Гранту Беллу и остальным стало не по себе. Гигантское дерево, чёрное дупло, сидящая внутри фигура — именно оттуда исходила сила, давившая на всех вокруг. Внезапно дупло начало сжиматься. Тёмно-красная размытая плоть потянулась к Гу Цзюню со всех сторон и почти мгновенно поглотила тело целиком. Открытым осталось только лицо. Один глаз налился кровью. Второй стал чёрным. А перед человеческим баньяном — по всей пустоши вокруг людей — возникли бесчисленные коленопреклонённые тени, похожие на иллюзию. Все склонили головы. У некоторых голов не было вовсе. Люди. Чужеродные существа. Гниющие трупы. Голые скелеты. В первом ряду стояли на коленях только что погибшие Александр Прохоровка, Рам Фридрисен, Холлидей Мальт и другие. Среди них был и Сюэ Ба. Растерянность захлестнула людей. Но У Шиюй знала. Это всё ещё Солёный Цзюнь. Его «вкус» не исчез. Он сам ещё там. — Это он... Он ещё там... — прошептала она. — Вот что он задумал... — У Шиюй! Она не поняла, заговорило ли само дерево или это была галлюцинация, но услышала крик Гу Цзюня: — Готовьтесь! Сейчас! Его сознание искажалось и сопротивлялось одновременно. Половина — тьма. Половина — он сам. Это был последний этап ритуала. Вся его сила уже собралась здесь. Если Сын Несчастья действительно сойдёт в мир, человеческий баньян станет его телом — одной из привычных форм. Пока сознание Гу Цзюня ещё удерживало врата бездны закрытыми. Но действовать нужно было сейчас. Ещё немного — и Сына Несчастья уже ничто не остановит. «Сейчас... Все...» Гу Цзюнь уже не знал, доносится ли его голос до остальных. Тёмная плоть проникала в каждую частицу кожи, в голову, в сознание. Он сливался с баньяном. Исчезал. Но я... не могу просто умереть. Для этого мира ещё не настал конец. Р’льех должен ещё немного полежать на дне. Все должны вернуться и встретить праздник. Солёная Шиюй ещё хочет что-то сказать. А я ещё хочу это услышать. Гу Цзюнь собрал всю оставшуюся силу. Он давно знал, что нужно сделать. И открыл в сознании неполный прекрасный сон Железного Сына. Грохот. Светлая сила хлынула наружу и на мгновение подавила тёмную волю. Вот он. Шанс. Застывший ветер снова двинулся. Люди почувствовали, как с сознания спало давление. Сейчас. Быстро. Не сомневайся... У Шиюй услышала его будто внутри себя. В глазах стояли слёзы, в руке она крепко сжимала инструменты Калопа. — Знак Старцев! — закричала она, и слёзы покатились по щекам. — Все вместе! Бейте! Сотрудники Управления Небесной Тайны были отлично обучены и мгновенно построились. Грант Белл и остальные, не успев ничего обдумать, подчинились команде. Пять-шесть десятков выживших одновременно с У Шиюй направили духовный Знак Старцев на огромный искривлённый человеческий баньян. Ослепительный Знак ударил вперёд. Связь с инструментами Калопа многократно усилила его. Удар пришёлся точно в дерево. Никто уже не понимал, что слышит: вой ветра, рёв баньяна или треск раскалывающегося мира. Слух исчезал. Перед глазами всё дрожало. Солёный Цзюнь. Солёный Цзюнь. Выживи, слышишь? Тогда я скажу всё прямо сейчас... Голос У Шиюй уходил всё дальше. Гу Цзюнь чувствовал, как растворяется мир. Человеческий баньян с оглушительным грохотом рухнул и взорвался на бесчисленные куски. Он не знал только одного. Не превратился ли сам в такие же куски. Было очень больно. Оставалось слишком много сожалений. Но... врата бездны в каменной стеле закрылись. Ритуал закончился. Ещё раньше последний человек в красном балахоне вошёл в стелу и принёс себя в жертву. Общество «Лайшэн». Сын Несчастья. Спите. Оставайтесь в аду. Перед глазами Гу Цзюня всё ещё мерцал неполный прекрасный сон. Как же там было красиво. Праздник цветения лайхуа. На родине все склоны покрыты цветущими деревьями. Лэндон гуляет по горам с родными, Лигейей, другом Пэйяни и другими близкими. Вокруг смех и радостные голоса. Не тот Железный Сын, которого запомнил мир. Просто обычный, ничем не примечательный сон. Человеческий сон. А затем Гу Цзюнь будто увидел уже собственную мечту. Праздник середины осени. Он, Солёная Шиюй, Цзысюань, дядя Дань, Дэн Симэй... Они вместе смотрят на луну, смеются, шумят. Картина постепенно размывалась. Сознание исчезало. Исчезала светлая сила. Исчезала тёмная. Занавес опустился. Эта пьеса тоже называлась «Человек». ---------- За пределами острова Прошло три дня. Приливы и отливы сменяли друг друга у Сала-и-Гомес. Приливные бассейны то заполнялись морской водой, то вновь обнажали чёрные камни — всё выглядело как обычно. Но море вокруг маленького острова круглые сутки патрулировал объединённый международный флот, полностью перекрыв этот район. Если бы моряки не видели происходящее собственными глазами, им, наверное, и самим было бы трудно поверить. Три дня назад сто семьдесят два участника объединённой операции на более чем десяти спасательных шлюпках высадились на маленьком необитаемом острове. Вскоре небо заполнили морские птицы. Люди на острове сообщали, что птиц не видят, но замечают признаки надвигающейся бури. Перед операцией стороны уже договорились, как действовать в такой ситуации, поэтому флот не вмешивался. Только наблюдал и ждал вызова. Что именно произошло дальше, никто не мог сказать. Радары и всё остальное оборудование флота внезапно подверглись сильнейшим помехам. Даже спутники показывали лишь размытую, искажённую картину. Моряки, пытавшиеся наблюдать глазами, испытали психическое воздействие. Перемена произошла именно в этот короткий промежуток. Когда зрение и связь восстановились, на острове не осталось ни одного человека. Исчезли все сто семьдесят два участника операции — вместе со спасательными шлюпками. Был ли Сала-и-Гомес тем самым местом, куда когда-то попал Джек Уэллс, или нет, одно стало очевидно: здесь существовала аномалия. После исчезновения командный центр на острове Пасхи приказал флоту оставаться на месте и ждать, чтобы случайным вмешательством не нарушить действия отряда. А в следующие дни в командных центрах разных стран шли бесконечные совещания и споры. Что делать дальше? Ждать? Высадиться на остров? Бомбить его? FBM выступало за высадку. Управление Небесной Тайны — за ожидание. — Не потому, что нам нравится сидеть и ждать! Просто за последние два года у нас накопилось больше опыта, чем у вас! — дядя Тун участвовал в совещании удалённо. — Там совершенно очевидно находится вход в другое пространство. Любое необдуманное действие может разрушить проход. Тогда ни один человек, оказавшийся по ту сторону, уже не вернётся! Но за эти дни резко усилилась и эпидемия чешуйчатой болезни. Заболевали всё новые известные люди. Ситуация развивалась так быстро, что вскоре властям пришлось бы объясняться перед обществом. Поэтому давление на Управление Небесной Тайны и лично на дядю Туна становилось огромным. Даже внутри Управления начали обсуждать возможную высадку: ждать бесконечно тоже нельзя. Перемена произошла на пятый день после исчезновения объединённого отряда. Около полудня медицинские работники, сражавшиеся с болезнью на клиническом фронте, вдруг получили новость, от которой едва не обезумели от радости. Мучительный зуд у пациентов исчез. Новые больные, которым ещё не проводили деструкцию нервов, внезапно почувствовали, что все «черви» пропали. Состояние пациентов после деструкции тоже заметно улучшилось. Даже у таких больных, как Се Имань, уже перенёсших иссечение поражённой кожи и трансплантацию, начали ослабевать многочисленные осложнения. Всё указывало на один вариант. Отряд по ту сторону уничтожил источник болезни. Они победили. Оперативные центры по всему миру пришли в возбуждение. Все понимали, что праздновать рано. И всё равно радовались. Чешуйчатая болезнь — странная эпидемия, незаметно охватившая мир с начала месяца, — похоже, закончилась. — Спасательные службы, полная готовность! — приказал дядя Тун центру на острове Пасхи. — Скорость времени внутри и снаружи может отличаться. Отряд способен вернуться когда угодно — сегодня, через неделю, через месяц. Готовность лишней не бывает! Спасательные группы флота и так находились в постоянной готовности. Теперь напряжение стало ещё выше. Но ни дядя Тун, ни остальные не ожидали, что новое событие произойдёт уже к вечеру того же дня. Начинался прилив. Вода только что заполнила приливные бассейны и начала заливать каменистый берег, когда пространство снова исказилось. Связь флота захлебнулась помехами. Людей, наблюдавших глазами, пронзила внезапная психическая боль, сознание помутилось. Сам момент перехода они снова не увидели. А когда зрение восстановилось — исчезнувшие фигуры уже были там. Часть — трупами на воде. Часть лежала на земле острова. Некоторые люди ещё стояли. А некоторые тела, выброшенные в приливную зону, уже сильно разложились. В командных центрах наступила тишина. Вся радость от победы исчезла мгновенно. — Начать операцию! — лицо дяди Туна напряглось. — Спасать людей! Живых — в первую очередь! Всё пришло в движение — стремительно, но организованно. Дежурившие на кораблях спасательные вертолёты поднялись в воздух. Катера, давно ожидавшие у острова, рванули к берегу: подбирать погибших и оказывать помощь выжившим. — Потери огромные... огромные... — Господи, через что они прошли?.. С вертолётов шла съёмка сверху. Маленький остров напоминал бойню. Всюду кровь. Большинство лежавших людей были покрыты ранами. У некоторых головы и шеи превращены в кровавое месиво — и это не выглядело как огнестрельные ранения. Скорее, будто их снова и снова кололи и рвали острым оружием. В командном центре сотрудники FBM не скрывали боли. Они отправили на остров шестьдесят два человека. Сейчас в форме FBM на ногах оставалось едва больше десяти. Британский центр погрузился в ещё более тяжёлое молчание: почти невозможно было найти хотя бы одного стоящего британца. Россия, Франция и другие страны тоже быстро понимали масштаб собственных потерь. Погибло много командиров. Всего эти страны отправили восемьдесят пять человек — сейчас на ногах оставалось чуть больше двадцати. Больше всего одинаковой формы по-прежнему было у Управления Небесной Тайны. Они отправили двадцать пять человек, и сейчас виднелось больше двадцати. Большинство стояло. Несколько медиков сидели на корточках возле раненых и проводили реанимацию. — Кто у нас пострадал?.. — сердце дяди Туна сжалось. Он схватил маленькую флягу и сделал несколько больших глотков. Доктор Шэнь, Яо Шинянь и остальные тоже затаили дыхание. Никто не хотел увидеть знакомое лицо среди неподвижных тел. Но факты оставались фактами. С острова непрерывно поступали изображения и сведения. Вскоре в командный центр вышла на связь Лоу Сяонин. А это означало, что двое командиров выше неё по должности... — Капитан Сюэ погиб, — хрипло сказала Лоу Сяонин. — Не вытащили. Тело уже окоченело. Дэн Симэй ещё реанимируют, дыхание есть... Капитан Гу... опять сделал больше всех. Множественные переломы. Сердца и дыхания нет, но реанимация продолжается... Дядя Дань говорит, есть внутричерепное кровоизлияние. Прогноз плохой... На командный центр опустилась тяжёлая туча. Несколько секунд никто не мог говорить. Потом дядя Тун дрожащим голосом приказал: — Спасать! Спасать всех! Даже если кажется, что уже не спасти — всё равно спасать! На большом экране дядя Дань, Чжан Хохо и ещё несколько медиков укладывали бессознательного Гу Цзюня на носилки. Рядом шли У Шиюй, Павлин и остальные. Он выглядел так, словно его только что вытащили из гнилой грязи. Руки и ноги неестественно застыли, лицо было совершенно бескровным. На вид — уже мёртвый. ---------- ECMO — У А-Цзюня уже два часа пять минут нет самостоятельного сердцебиения и дыхания. Дефибрилляцию делали, адреналин вводили, интубировали. Всё время проводим наружный массаж сердца. Винты спасательного вертолёта грохотали над головой. В медицинском отсеке дядя Дань быстро докладывал общую картину прибывшей реанимационной бригаде, тоже состоявшей в основном из сотрудников Управления Небесной Тайны. Командовал эксперт Лю Минфэн — специалист отделения неотложной помощи Медицинского отдела штаб-квартиры, теперь также сотрудник Отдела заклинаний. Мужчине было за сорок, он хорошо знал и Гу Цзюня, и дядю Даня, но в этой операции отвечал за тыловую эвакуацию. Слушая доклад, Лю Минфэн одновременно проверял жизненные показатели Гу Цзюня, закреплённого на носилках. После перехода в другое пространство оперативная группа не потеряла оборудование. Портативный дефибриллятор, переносной аппарат ИВЛ и прочие средства остались с ними, поэтому сердечно-лёгочную реанимацию на месте проводили качественно. Препараты введены. Дефибрилляция выполнена. Трахея интубирована, вентиляцию поддерживал аппарат. Компрессии грудной клетки не прекращались... Дядя Дань и остальные сделали всё, что могли. Но... Оба зрачка расширены. Реакции на свет нет. Мышечные рефлексы по всему телу отсутствуют. Подключённый сейчас ЭКГ-монитор не показывает самостоятельного сердцебиения. Сто двадцать пять минут. По словам дяди Даня, сразу после решающего удара отряду понадобилось немного времени, чтобы снова получить возможность двигаться. Реанимацию начали примерно через шесть минут после остановки сердца. Даже при качественной СЛР шанс успеха в таком случае — около десяти процентов. По действующим международным нормам, если ручную сердечно-лёгочную реанимацию проводят больше тридцати минут и самостоятельная деятельность сердца не восстанавливается, пациента уже можно признать умершим. К тому же после более чем пяти минут без сердцебиения из-за прекращения кровоснабжения мозга начинаются необратимые повреждения клеток. Именно смерть мозга становится причиной того, что некоторых пациентов удаётся вернуть к сердцебиению и дыханию, но они остаются в вегетативном состоянии. На правой стороне лба Гу Цзюня была заметная рваная рана кожи длиной около пяти сантиметров. Ткани вокруг опухли и почернели от кровоподтёка, правый глаз был налит кровью. Вполне возможна черепно-мозговая травма. На фоне этих двух проблем множественные переломы конечностей уже казались не самым страшным. Прогноз был крайне неблагоприятным. Тело на носилках почти можно было назвать трупом. — Он не умер, — твёрдо сказала стоявшая рядом У Шиюй. Она всё ещё держала инструменты Калопа. — Я чувствую. Он не умер. Дядя Дань понимал, насколько тяжело всё это для девушки У. Именно она повела остальных и нанесла Знак Старцев, разрушивший человеческий баньян. Но психически она пока держалась стабильно. Как бы кто ни чувствовал ситуацию, реанимационная команда и не думала сдаваться. Их работа состояла именно в том, чтобы отвоёвывать жизнь у смерти. Кроме того, пусть редко, но даже в обычных больничных реанимациях удавалось возвращать пациентов после двух-трёх часов остановки сердца — порой даже при наличии мозгового кровоизлияния. Гу Цзюнь был не обычным пациентом, а в распоряжении команды находились лучшие возможные медицинские ресурсы. Двое других тяжёлых пострадавших тоже получали помощь. Состояние Дэн Симэй было немного легче. Сюэ Ба — тяжелее, и остановка сердца у него произошла раньше. Но СЛР на месте в обоих случаях проводили качественно. Отказываться нельзя ни от кого. Чжан Хохо продолжал компрессии грудной клетки Гу Цзюня. Медсестра сразу обложила его голову охлаждающим шлемом. Другая установила мочевой катетер. Лю Минфэн, дядя Дань и остальные напряжённо смотрели на прозрачный мочеприёмник. Для реаниматолога появление мочи означает, что шанс ещё есть. Если вывести её совсем не удаётся — вернуть пациента обычно уже почти невозможно. Катетер заработал. По трубке потекла тёмная жёлто-коричневая моча и начала собираться в мешке. — Есть шанс! Есть шанс! — дядя Дань не сдержал радости. Все приободрились. Даже лицо У Шиюй немного расслабилось. — Да. Ещё можно бороться. Записывайте диурез, — решительно приказал Лю Минфэн медсестре. Конечно, эта моча могла накопиться в мочевом пузыре ещё до потери сознания. Но любое её наличие сейчас было хорошим знаком. — На корабле уже готовят ECMO. Как только спустимся — сразу подключаем. ECMO — экстракорпоральная мембранная оксигенация. Венозную кровь пациента через трубки отводят к аппарату искусственного кровообращения, насыщают кислородом в оксигенаторе, а затем насос возвращает оксигенированную кровь в организм, поддерживая работу органов и помогая реанимации сердца и лёгких. На короткое время такое внешнее кровообращение способно полностью заменить сердце и лёгкие. Это один из последних методов спасения критически тяжёлых пациентов. Но оборудование стоит дорого, а процедура технически сложна. Одного аппарата недостаточно — нужна специально обученная команда. Даже среди крупных больниц высшего уровня не каждая могла выполнять ECMO, а опытных бригад было мало. Но на находившемся у эсминца реанимационном отряде эти ограничения не распространялись. Кардиология. Кардиохирургия. Интервенционная медицина. Неотложная помощь. Анестезиология. Нейрохирургия. Неврология. Ортопедия. Пульмонология и интенсивная терапия... Больше сотни экспертов и профессоров разных специальностей. Одни были на месте, другие подключались удалённо. ECMO нужно было начать как можно быстрее. Осталась ли в Гу Цзюне жизнь — сейчас всё зависело от этого. Если подключить ECMO, то даже если он действительно уже труп, его тело хотя бы не начнёт так быстро разрушаться. Сюэ Ба тоже собирались подключать к ECMO. — На кому пациента влияет аномальная сила? — спросил Лю Минфэн. Вспомнив последние минуты боя, дядя Дань почувствовал холод в спине. — А-Цзюнь собрал всю тёмную силу в одном месте. Его практически поглотило, и только тогда мы смогли нанести ответный удар и победить. Потом он упал с большой высоты — отсюда переломы и травма лба. На Гу Цзюне уже применяли духовный Знак Старцев и камень очищения. Ничто не указывало на продолжающуюся психическую эрозию. У Шиюй описала свои ощущения: — Думаю, нет. В какой-то момент тьма почти проглотила его... Но в конце её уже рассеяло. Его вкус всё ещё солёный. Не такой солёный, как раньше, но солёный. Это он. Лю Минфэн и остальные кивнули. Очень хотелось, чтобы так и было. Иначе неизвестных становилось слишком много. Полёт от острова занял меньше пяти минут. Вертолёт сел на палубу эсминца. Носилки с Гу Цзюнем немедленно вынесли и переложили на реанимационную каталку. Встречавшая команда, дежурившая прямо на палубе, побежала к оборудованной на корабле операционной ECMO. Компрессии грудной клетки не прекращались ни на секунду. Одна минута раньше или позже могла решить, выживет человек или умрёт. Бой передовой мобильной оперативной группы закончился. Бой тыловых медиков только начинался. И его тоже нужно было выиграть. В командном центре дядя Тун, Яо Шинянь и остальные молча смотрели на большой экран с прямой трансляцией. Вскоре Гу Цзюня ввезли в операционную ECMO. Медсёстры сменили его форму на больничную одежду. Подготовленная хирургическая команда немедленно приступила к работе. Первый этап — канюляция бедренной артерии и вены. Самая важная и одна из самых сложных частей процедуры. Не прекращая компрессии грудной клетки, нужно было через небольшие разрезы на бедре найти бедренную артерию и бедренную вену, установить в обе сосудистые канюли и соединить их толстыми длинными магистралями с аппаратом ECMO. Ошибка могла вызвать массивное кровотечение — потерю времени и дальнейшее ухудшение состояния. Под яркими операционными лампами больше десяти врачей и медсестёр в синих стерильных халатах окружили лежащего на столе Гу Цзюня. Под ультразвуковым контролем началась канюляция. ---------- Один шанс из ста У Шиюй, тоже переодетая в стерильную одежду, стояла в коридоре перед операционной и через маленькое окно в двери следила за происходящим. В коридор выходили три операционные. В двух сейчас работали реанимационные команды — подключали к ECMO Гу Цзюня и Сюэ Ба. Кроме умывальников для хирургической обработки рук, вдоль стены стоял ряд кресел. На противоположной стене висели несколько экранов с прямой трансляцией от камер над операционными столами и сбоку. Резервные медики и сотрудники Отдела заклинаний находились в полной готовности — в любой момент можно было войти и сменить коллег. Дядя Дань и Чжан Хохо сидели на стульях. Они по-прежнему смотрели на экраны, но оба давно вымотались до предела. Дело было не только в пережитом на острове. Наружный массаж сердца требует огромных сил. Они и другие медики сменяли друг друга больше двух часов. Физические силы закончились давно — если бы не воля, поддерживать компрессии столько времени было бы невозможно. — Дядя Дань! Шиюй! Что там? — послышался голос. Из переднего отсека быстрым шагом прибежала Лоу Сяонин. Следом появились Павлин, Мо Цин и остальные. Они знали только, что здесь проводят ECMO. Дэн Симэй, у которой сохранялись самостоятельные сердцебиение и дыхание, сначала отправили на инструментальные исследования, а затем должны были перевести в отделение интенсивной терапии. — Пока ставят внутрисосудистые канюли и открывают контур, — тихо ответил дядя Дань, не отрывая взгляда от экрана. — У А-Цзюня сделали доступ... нашли сосуды... хорошо, вот так... молодцы... Канюляция завершена! В коридоре несколько врачей и медсестёр невольно оживились. В командном центре тоже немного выдохнули. Первый этап прошёл гладко. Хорошее начало. Лоу Сяонин подошла к У Шиюй и заглянула единственным глазом через окно в двери. Вокруг операционного стола теснились медики в синих халатах. Между ними едва виднелся Гу Цзюнь. К нему были подключены пакеты с кровью, инфузии, монитор, наркозный аппарат и множество других устройств. Одна медсестра продолжала компрессии грудной клетки. Несколько врачей обрабатывали травмы конечностей. Другие занимались канюляцией. Обычно в операционной Гу Цзюнь был тем, кто серьёзно и сосредоточенно стоял у стола. Не тем, кто лежал на нём. — Эх... — тихо вздохнула Лоу Сяонин. Хороший человек. И вот до чего дошло. Сюэ Ба тоже... Из динамиков экрана донёсся голос главного хирурга ECMO-команды, доктора Ло Дэ: — Заполнение контура. Часть команды отвечала только за настройку и работу аппарата ECMO. Параметров было множество, они непрерывно менялись; системы сердца, лёгких и ECMO влияли друг на друга. Понимать всё это могли только специально обученные специалисты. За показателями нужно было следить постоянно и тут же корректировать режим. В этом и заключалась одна из главных сложностей ECMO. После заполнения контура Ло Дэ сразу соединил внутрисосудистые канюли с магистралями. Все — и внутри, и снаружи операционной — напряглись. ECMO запустили. Существовало два основных режима обходного кровообращения. При одном кровь забирали из вены, насыщали кислородом и возвращали в другую вену — V-V. Такой режим подходил пациентам без угрозы остановки сердца. При другом кровь забирали из вены, но возвращали в артерию — V-A. Его применяли при нарушениях функций и сердца, и лёгких, в том числе при риске остановки сердца. Однако если по УЗИ сердце пациента полностью неподвижно больше трёх часов, то при V-A кровь в сердце и лёгких может застаиваться, что резко повышает риск тромбов и отёка лёгких. Тогда требуется немедленно вскрыть грудную клетку, канюлировать сердце и перейти на режим A-A-A. Гу Цзюня сначала подключали именно по схеме V-A. Дядя Дань и остальные смотрели, как по прозрачной магистрали из тела выходит тёмно-красная кровь. Кровь Гу Цзюня. Венозная кровь и должна быть тёмной из-за низкого содержания кислорода. Но эта была слишком тёмной. Почти чёрной. Будто уже густела и начинала сворачиваться. Волнение дяди Даня сразу исчезло. Он тяжело выдохнул. Врачам достаточно было одного взгляда на такую кровь. Это уже не «девять шансов умереть и один выжить». У А-Цзюня теперь девяносто девять шансов умереть — и один выжить. Проблема была уже не только в реанимации сердца и лёгких и не только во внутричерепном кровоизлиянии. Практически все органы, скорее всего, получили тяжёлое ишемическое и гипоксическое повреждение. Осложнения были почти неизбежны. В коридоре многие медики молча вздыхали. Когда таких вздохов стало слишком много, их уже слышали все. Тем временем венозная кровь прошла через оксигенатор и по артериальной магистрали вернулась в тело Гу Цзюня. Первый круг завершён. После успешного подключения ECMO команда наконец прекратила наружный массаж сердца. Даже если сердце пациента могло восстановиться, сколько это займёт — неизвестно. У кого-то ритм возвращался сразу после подключения. У кого-то — через несколько часов или даже десятки часов. Но сейчас на мониторе у Гу Цзюня самостоятельной активности по-прежнему не было. Как только компрессии прекратились — снова прямая линия. — Осталось меньше получаса, — сказал дядя Дань. — Если у А-Цзюня появится хотя бы слабое сердцебиение, грудную клетку вскрывать не придётся... Компьютерный томограф заранее доставили прямо в операционную. Уже на ECMO Гу Цзюню выполнили КТ головного мозга. Диагноз подтвердился: обширное внутричерепное кровоизлияние. Трепанацию нужно делать немедленно. А торакотомия тоже, похоже, становилась неизбежной. Операции по открытой репозиции переломов откладывались на потом. Сюэ Ба подключили к ECMO без технических проблем. У него не было ни мозгового кровоизлияния, ни переломов. Но состояние крови оказалось ещё хуже, чем у Гу Цзюня, а поражение органов — тяжелее. — Всё, хватит смотреть, — дядя Дань поднялся. — Шиюй, пойдём. Выйдем на палубу, воздухом подышим. Главным образом он беспокоился за состояние У Шиюй. Смотреть, как А-Цзюню вскрывают череп, а потом грудную клетку, тяжело даже ему. Голову побреют, разрежут кожу, высверлят отверстия в черепе, распилят кость... — Дядя Дань, я в порядке, — ответила У Шиюй. — Я хочу остаться. Мне кажется, он может нас видеть. Если я буду здесь, ему будет проще держаться. — Ладно, ладно. — Дядя Дань не стал спорить. Останешься — тяжело. Уйдёшь — тоже тяжело. Пусть решает сама. Лоу Сяонин, Павлин и остальные тоже никуда не ушли. Все сидели вдоль стены, смотрели трансляцию и иногда перебрасывались несколькими словами. И тут, когда до трёх часов полной остановки сердца Гу Цзюня оставалось совсем немного, произошло то, чего ждали все. В операционной раздались возбуждённые голоса. Командный центр вскипел. Все в коридоре разом вскочили. — Есть сердцебиение! Появилась самостоятельная сердечная активность! На мониторе больше не тянулась мёртвая прямая. Появились слабые колебания. Сердце Гу Цзюня снова билось. — Вот это у него сердце! — возбуждённо сказала Лоу Сяонин. — Тут поневоле зауважаешь. — Грудную клетку вскрывать не надо. Отлично. Просто замечательно, — повторял дядя Дань. Возвращение сердцебиения ещё не означало, что А-Цзюнь спасён. Но шанс появился. И удалось избежать торакотомии, а значит — и множества новых осложнений. — Прекрасно... Капитан Сюэ, ты там учись у него, слышишь?.. — Фух... — только теперь У Шиюй по-настоящему выдохнула и опустилась на стул. — А я уже думала, сейчас посмотрим, что у него в сердце лежит. — И что там может быть? — голос дяди Туна донёсся из рации. — Неужели ещё и старый Тун? У людей вырвались слабые улыбки. Битва была далеко не закончена. Впереди — ещё очень долгий бой. Но теперь у них была надежда. ---------- Полиэфирэфиркетон в черепе Объединённый международный отряд вновь появился на Сала-и-Гомес 18 сентября 2021 года по местному времени. В 18:12 того же вечера реанимационная команда начала подключать Гу Цзюня к ECMO. В 18:37 у него восстановилось слабое самостоятельное сердцебиение. Фракция выброса — EF, показатель сократительной и насосной функции желудочка, — составляла лишь 10% при норме 50–70%. Из-за обширного кровоизлияния в правой лобной доле в 18:42 нейрохирургическая команда под руководством Сыкоу Сяня приступила к трепанации лобной области. Разрез. Формирование кожного лоскута. Сверление черепа. Формирование костного лоскута. Удаление кости. Рассечение твёрдой мозговой оболочки. Удаление гематомы. Швы. Дренирование. С учётом состояния Гу Цзюня сохранение костного лоскута увеличивало риск повышенного внутричерепного давления, послеоперационного отёка мозга и других осложнений. Тогда могла потребоваться повторная операция, а её он мог уже не выдержать. Поэтому команда решила кость не возвращать. Часть правой лобной кости отсутствовала. Под кожей оставалась только твёрдая мозговая оболочка, и почти половина лба мягко запала внутрь. Если Гу Цзюнь выживет, позже ему проведут краниопластику. Других ушибов и разрывов ткани мозга у него не было, поэтому нейрохирургическая операция заняла чуть больше четырёх часов и закончилась в 22:56. Сразу после этого главное место у операционного стола заняла ортопедическая команда под руководством Ван Хуэйкана. Врачи провели первичную хирургическую обработку и ушивание множества повреждений мягких тканей. Выполнили открытую репозицию и внутреннюю фиксацию переломов костей кистей и пальцев обеих рук, лучевых и локтевых костей, плато левой большеберцовой кости и других участков. Кроме того, открыто вправили вывих плечевого сустава. По характеру травм врачи могли восстановить механику падения. Падая с высоты, Гу Цзюнь сначала попытался принять удар обеими руками, затем ударился правой стороной лба и упёрся левой ногой. Поэтому верхние конечности пострадали намного сильнее нижних. И именно отсутствие переломов правой ноги дало ECMO-команде идеальное место для канюляции по схеме V-A. Операции шли одна за другой. Двадцать два часа. Когда ортопеды наконец остановились, было уже 21:25 вечера 19 сентября. Всё это время команда Лю Минфэна непрерывно наблюдала за параметрами ECMO и корректировала их. Операции создавали дополнительные сложности для стабильной работы аппарата, но опыт команды позволил хорошо поддерживать сердце и лёгкие, кровоснабжение конечностей и венозный отток. Кардиологи и кардиохирурги, среди которых были Ли Чэн, Чжан Цзэли и другие специалисты, тоже ни на секунду не расслаблялись. Самостоятельное сердцебиение вернулось, но периферическое кровообращение и пульсация оставались крайне слабыми, гемодинамика сильно колебалась. Гу Цзюню было всего двадцать два года. На последнем обследовании врачи шутили, что его сердце сможет биться до ста двадцати лет. Теперь оно работало словно при тяжёлой сердечной недостаточности. Но благодаря непрерывной борьбе команды во время операций повторной остановки сердца не произошло. Гемодинамика постепенно стабилизировалась, EF поднялась до 20%, появилось слабое самостоятельное дыхание. Только тогда реанимационная команда могла сказать: первый бой за Гу Цзюня у тёмной бездны они выиграли. В операционной, командном центре и коридорах люди позволили себе немного выдохнуть. Но последующие события быстро показали, что послеоперационный период станет долгим испытанием. Утром 20 сентября EF снова упала до 10%. Рентген грудной клетки показал большое количество жидкости в обеих плевральных полостях, воспалительные инфильтраты в обоих лёгких. Добавились электролитные нарушения и другие проблемы. Команда снова встала к операционному столу и начала устранять осложнения. Ещё больше тридцати часов непрерывной борьбы. Двадцать первого сентября был Праздник середины осени. Медики встретили его в операционной. У Шиюй, дядя Дань и остальные — на эсминце. Трепанация у Гу Цзюня была выполнена качественно и не дала послеоперационных осложнений. Это, пожалуй, было одной из двух хороших новостей. Вторая: место канюляции ECMO не кровило, а правая нога не отекла. Пережив первые тяжёлые дни, Гу Цзюнь начал постепенно идти на поправку. Команда продолжала интенсивный уход. Через неделю после операции, 25 сентября, EF поднялась до 30% и вышла из диапазона тяжёлого снижения. Через две недели, 2 октября, показатель достиг 40% — лишь лёгкое снижение. Непосредственная угроза сердцу миновала. Остальные показатели организма тоже стабилизировались. После четырнадцати дней ECMO внешнее кровообращение отключили, а Гу Цзюня перевели в отделение интенсивной терапии. К этому времени его и остальных пострадавших уже доставили в Дахуа, в штаб-квартиру Управления Небесной Тайны, для дальнейшего лечения. Дэн Симэй пришла в сознание ещё 23 сентября. Её беспокоили головные боли, но сознание было ясным и угрозы жизни не было. Правда, она стала очень молчаливой. За действия во время операции Дэн Симэй официально приняли в Отдел заклинаний Управления Небесной Тайны. Дядя Тун и остальные возлагали на неё большие надежды: хотели, чтобы она раскрыла потенциал и хотя бы частично закрыла образовавшуюся без Гу Цзюня брешь. Но пока ей самой требовалось длительное восстановление. Пробуждение Дэн Симэй очень обрадовало всех. А 6 октября настроение снова рухнуло. Шёл восемнадцатый день ECMO у Сюэ Ба. Развилась инфекция крови, затем отказ печени, почек и других органов. Медицинская команда использовала все доступные методы и сделала всё возможное. Но проиграла. В 23:36 врачи объявили смерть Сюэ Ба. Для каждого сотрудника Управления Небесной Тайны эта новость стала тяжёлым ударом. Сюэ Ба начинал капитаном «Охотников на демонов» Дунчжоу. Со временем он стал одним из ключевых специалистов Отдела заклинаний, Управления Небесной Тайны и GOA. Он умер в тридцать девять лет. Состояние Гу Цзюня тоже оставалось тревожным. Сердцебиение и дыхание восстановились. Анестетики давно отменили. Но сознание так и не вернулось. ЭЭГ показывала коматозное состояние, и всё указывало на возможность смерти мозга. С такими нарушениями нервной системы специалисты не могли ничего гарантировать. Он мог не проснуться никогда. А мог открыть глаза завтра. Через год. Через десять лет. Дни проходили один за другим. В тридцатый день комы, 18 октября, Гу Цзюнь всё ещё не проснулся. В тот день Управление Небесной Тайны провело похороны Сюэ Ба. Его похоронили на кладбище павших сотрудников Управления. Пришли все. Гу Цзюнь отсутствовал. На шестидесятый день комы снимки показали хорошее сращение переломов. Медицинская команда постепенно сняла гипсовые повязки. Даже если Гу Цзюню суждено было остаться в вегетативном состоянии, специалисты по реабилитации не ослабляли работу. Его ежедневно переворачивали, массировали, проводили физиотерапию и старались как можно лучше сохранить функции организма. Он сильно похудел, но тяжёлой общей атрофии мышц не развилось. На девяностый день комы, 18 декабря — ровно через три месяца после трепанации — провели краниопластику. Использовали один из лучших современных материалов для замещения костей черепа — полиэфирэфиркетон, PEEK. Имплант точно соединялся с собственной костью, хорошо изолировал тепло и обладал достаточной прочностью. Операция прошла успешно. Теперь в черепе Гу Цзюня находилась пластина из полиэфирэфиркетона. Но под кожей её невозможно было заметить. Внешне лицо и голова выглядели почти так же, как до трепанации. Наступило 31 декабря. Последний день года. Сто третий день комы Гу Цзюня. До 2022 года оставалось совсем немного. А он всё ещё не просыпался. ---------- Время посещений Линии на экранах ЭЭГ и кардиомонитора шли ровно и спокойно. Никаких изменений по сравнению с предыдущими днями. Это была отдельная палата интенсивной терапии в стационарном корпусе Медицинского отдела штаб-квартиры Управления Небесной Тайны. Несмотря на множество приборов, места здесь оставалось достаточно. На кровати в центре лежал Гу Цзюнь. На голове, пережившей несколько операций, снова густо росли короткие чёрные волосы. Осунувшееся лицо во сне оставалось неподвижным, тело заметно похудело. Три медсестры из постоянной бригады дежурили здесь посменно. Сейчас у кровати сидела медсестра Лю и читала журнал. Ей было за тридцать. Она много лет состояла в Управлении Небесной Тайны, раньше даже служила в мобильной оперативной группе. Ответственность и профессиональные навыки сомнений не вызывали. Уход за пациентом в коме требует много работы, но свободные минуты всё же бывают. Тогда медсестра Лю читала журналы или книги. Как и в обычных отделениях интенсивной терапии, мобильные телефоны внутрь не приносили: сигнал мог мешать оборудованию, а излучение — потенциально влиять на восстановление мозга пациента. Родственников и посторонних здесь тоже не оставляли для постоянного ухода. Всё делал медицинский персонал. Но каждый день с 16:00 до 16:30 было время посещений. При том количестве друзей и знакомых, которое было у Гу Цзюня, посетители могли бы идти бесконечным потоком. Именно поэтому по медицинским причинам и из-за его особого статуса право посещения дали немногим. Даже оно делилось на два уровня. Первый — можно только стоять в небольшом холле снаружи и смотреть в палату через окно. Второй — разрешено входить внутрь. Людей со вторым уровнем можно было пересчитать по пальцам двух рук. Либо старые руководители вроде дяди Туна и Яо Шиняня, либо друзья, близость которых с Гу Цзюнем никто не ставил под сомнение. Дядя Тун и остальные были постоянно заняты и часто уезжали, поэтому, хотя каждый день спрашивали о состоянии пациента, приходили редко. Но посетителей всё равно хватало. Потому что У Шиюй приходила каждый день. Смотрела на него. Пыталась установить психическую связь и разбудить. За несколько месяцев перепробовали множество таких нестандартных методов. Психическую связь с Гу Цзюнем пыталась устанавливать не только У Шиюй. По одному и вместе приходили наставники и друзья: дядя Дань, Цай Цзысюань, Дэн Симэй... Пробовала и Ван Жосян. Никакого результата. Цай Цзысюань тоже заходил часто. Обычно приносил сваренный им густой суп долгого томления — медсёстрам. Гу Цзюню оставалось только чувствовать запах. Всё это время питание ему подавали через назогастральный зонд, а часть питательных веществ вводили внутривенно. За рацион отвечали специалисты отделения лечебного питания. — Доктор Гу, посмотрите-ка. Вы снова в журнале. Медсестра Лю читала новый еженедельник для широкой публики — «Тайны Небесной Тайны». В этом выпуске снова была статья о Гу Цзюне. Его прямо называли «героем Небесной Тайны». И это ничуть не преувеличивало. Ему было всего двадцать два, но даже из той небольшой части сведений, к которой медсестра Лю имела доступ, было понятно: заслуг и пережитого после вступления в Управление хватало на такое звание с избытком. В первый месяц комы его часто навещали высокопоставленные руководители. Благодаря этому медсестра Лю увидела немало людей, которых в обычной жизни встретить почти невозможно. Работать в этой лечебной команде действительно было честью. Она повернулась к лежавшему молодому человеку и тихо вздохнула. Жаль. Как будто сама судьба завидовала его таланту. Время посещений приближалось. Сегодня был последний день 2021 года. Не прийти никто не мог. И действительно, вскоре появилась У Шиюй, а вместе с ней — целая группа знакомых. Дядя Дань, Лоу Сяонин, Цай Цзысюань, Дэн Симэй, Павлин и другие. Не у всех был второй уровень доступа, поэтому пока они остались в переднем холле и смотрели через окно. — Солёный Цзюнь, к тебе все пришли, — У Шиюй открыла дверь и вошла. — Медсестра Лю, как он сегодня? — Без изменений. Медсестра Лю снова произнесла ту же фразу. И, как всегда, У Шиюй чуть разочарованно протянула: — О-о... Тем временем в переднем холле дядя Дань представлял медсёстрам новую посетительницу. Се Имань. Известная актриса, бывшая пациентка Гу Цзюня с чешуйчатой болезнью. Сейчас полностью выздоровела. Она подала заявку на обучение и отбор в Управление Небесной Тайны, прошла их и совсем недавно официально вступила в Отдел по связям с общественностью. На один раз ей выдали второй уровень посещения — проверить, не возникнет ли между ней и Гу Цзюнем какая-нибудь особая связь, способная вызвать реакцию. — Всем здравствуйте. Се Имань поприветствовала присутствующих, вошла в палату и улыбнулась медсестре Лю: — Здравствуйте, медсестра Лю. По крайней мере, она хотела улыбнуться — именно такую картину представляла в голове. Фактически лицо, конечно, осталось неподвижным. Медсестра Лю и остальные знали её историю. Пересадка кожи на всём лице восстановилась очень хорошо. Контуры лица и черты оставались красивыми. Различия оттенка кожи и небольшие рубцы по краям трансплантатов легко скрывались косметикой. Но мимические мышцы больше не работали. Лицо было холодным и неподвижным. — Доктор Гу... Се Имань подошла к кровати и увидела истощённого Гу Цзюня. Она заранее готовила себя к этому виду. Но образ высокого, красивого доктора Гу из памяти слишком резко столкнулся с реальностью — и глаза мгновенно наполнились слезами. — Это Се Имань. Я пришла вас навестить... Мне тяжело смотреть на вас таким, но я ещё сильнее вами восхищаюсь. Я слышала, что вы пострадали потому, что пожертвовали собой ради операции. Хочу рассказать, как у меня дела, чтобы вы не беспокоились. После деструкции нервов и пересадки кожи я восстановилась хорошо. Да, лицо ничего не чувствует и не двигается, но со зрением, дыханием и едой всё нормально... За дверью дядя Дань кивнул. Именно так. Се Имань была очень молодой — всего восемнадцать — и операции провели качественно, поэтому восстановление получилось хорошим. Не всем пациентам с чешуйчатой болезнью так повезло. У некоторых остались проблемы даже с морганием и глотанием. Тем же, кому до завершения ритуала ещё не успели провести деструкцию нервов и у кого зуд исчез сам, повезло намного больше — разрушать нервы им уже не пришлось. Но после начала болезни поражённая кожа на лице сама не восстанавливалась даже после исчезновения зуда. Поэтому в итоге всем пациентам пришлось пройти иссечение и пересадку кожи. — Я вступила в Управление Небесной Тайны. В Отдел по связям с общественностью, — Се Имань вытерла слёзы. — Страны мира готовятся публично рассказать об этом происшествии. Я появлюсь перед камерами — это будет моё первое задание... Доктор Гу, эта история изменила меня. Не только лицо. Я сама сильно изменилась и нашла новую цель. Когда наберу достаточно квалификации — попробую сдать экзамен в Отдел заклинаний! У меня, между прочим, есть способности. Уровень гностической восприимчивости неплохой... Пока Се Имань рассказывала, У Шиюй держала Гу Цзюня за руку и пыталась почувствовать его. Но там по-прежнему было тихо, как в стоячей воде. Даже прежнего ощущения хирургического ножа не возникало. Тогда она предложила попробовать самой Се Имань. Результата тоже не было. Больших надежд никто изначально не возлагал. И всё равно стало тяжело. Не помогало это. Не помогало другое. Что вообще способно разбудить Гу Цзюня? Хотя бы вызвать малейшую реакцию? Или он действительно уже... Каждому посетителю давали только пятнадцать минут. Время быстро закончилось. Все вынуждены были уходить с тем же разочарованием. Только У Шиюй попросила остаться ещё ненадолго. Из-за её особого статуса ей разрешали находиться здесь все полчаса посещения. ---------- Куриная ножка, «цзи туй» У Шиюй всё время казалось, что сегодня что-то не так. Она посмотрела на ЭЭГ. На кардиомонитор. На лицо Гу Цзюня. Что изменилось? — Сегодня кто-нибудь ещё приходил? — спросила она медсестру Лю. След, который оставляли разные посетители, мог влиять на её синестетические ощущения. — Нет. — Медсестра Лю покачала головой. — Только вы. Странно. У Шиюй оглядела палату. Она всё равно чувствовала здесь ещё чьё-то присутствие. Проверила углы. Заглянула за приборы. Подошла к окну. Ничего. Но чем дольше искала, тем сильнее убеждалась: здесь точно есть что-то ещё. Призрак? Она вернулась к кровати и посмотрела на линии ЭЭГ. Через некоторое время покачала головой. Ладно. Несколько месяцев смотрит на них — и всё равно читать не научилась. Врачи говорили, что картина не похожа на типичную смерть мозга. Скорее — на глубокую кому. Но как его разбудить? У Шиюй снова вспомнила один способ. В сказках Спящая красавица, Белоснежка и им подобные просыпаются после поцелуя. Даже лягушачий принц возвращает человеческий облик благодаря поцелую. Этот способ она пробовала ещё несколько месяцев назад. Тогда не сработало. Но сегодня что-то было иначе. Будто душа Солёного Цзюня вернулась чуть ближе. — Медсестра Лю, следите за ЭЭГ. Решив попробовать ещё раз, У Шиюй подошла к кровати, наклонилась и поцеловала бескровные губы Гу Цзюня. Никакого особого ощущения. Она подержала поцелуй несколько секунд, затем подняла голову: — Ну? Есть реакция? Медсестра Лю снова покачала головой. — Нет... — О-о. Пустить всё на самотёк? Нет. На этот раз нельзя. У Шиюй похлопала Гу Цзюня по щеке. — Три с лишним месяца валяешься. Мало? Нельзя быть ленивее меня, иначе мы вообще не выживем. Прошло ещё немного времени. Полчаса закончились. У Шиюй пришлось собираться. — Солёный Цзюнь, я пошла. Увидимся уже в следующем году. Завтра будет 2022-й. С Новым годом. Моё новогоднее желание — чтобы ты поскорее проснулся. Давай быстрее, тогда к Празднику весны ещё успеешь выпрашивать красные конверты. Попрощавшись, она ещё немного постояла и только потом вышла из палаты, прошла через передний холл и оказалась в коридоре. Сделала несколько шагов. И остановилась. То же ощущение было и здесь. У Шиюй осмотрелась и наконец подняла голову к потолку. Внутри потолка — лампы, вентиляционные каналы... Вентиляция? В палате она тоже есть. Девушка нахмурилась и сосредоточилась. Перед внутренним взглядом возникла другая картина: трубы, яблоки, ящики... «Супер Марио»? Нет. Другая игра. Она тоже когда-то играла. Chip ’n Dale Rescue Rangers. Неужели Солёный Цзюнь? В прошлый раз был кенгуру, теперь белка. Но существовал и более простой вариант. В вентиляции завелась крыса и бегает по зданию. Это вроде бы очень негигиенично. Надо сообщить, да? Сначала проверим, крыса ли. У Шиюй несколько раз втянула носом воздух и позволила синестезии вести себя. Не стала специально думать — просто пошла за ощущением, будто бесцельно бродящая душа. Есть проход — идёт прямо. Нет прохода — обходит. Будто действительно играет в Chip ’n Dale: прыжок, ещё прыжок... — А?.. — медсестра Лю как раз закончила смену и вышла в коридор. Увидев, как У Шиюй подпрыгивая удаляется, она переглянулась с коллегами. Состояние Гу Цзюня давалось девушке тяжело. По приказу руководства персонал всё это время следил и за её психикой, старался не добавлять лишних раздражителей. Но сегодня приближался Новый год. Похоже, праздник всё-таки её задел. Палата находилась на десятом этаже. У Шиюй дошла до лестницы, а затем каким-то образом поднялась до самого двадцать первого — на крышу. Запыхалась так, что едва дышала. У двери на крышу стояла охрана. Её пропустили. Она сделала круг возле выходов вентиляции — и снова пошла вниз. По лестнице до первого этажа. Из стационарного корпуса наружу. Немного отдохнула и отправилась в небольшой озеленённый лесок неподалёку. Было только около пяти вечера. Небо оставалось ясным и голубым. Идя по тихим деревьям, У Шиюй почувствовала: то существо тоже заметило преследование и теперь пытается уйти. Так она его не поймает. Девушка остановилась, подумала и тяжело вздохнула: — Эх, наверное, я всё-таки накрутила себя. Нет тут ничего. Пошла домой. Развернулась. Шаг. Второй. Третий. Прошла примерно десять шагов. Глаза резко метнулись в сторону — и У Шиюй внезапно развернулась и побежала обратно. Она увидела, как подозрительная фигура в панике взлетела на клён. Белка! Огромная белка! — Эй! Я тебя уже вижу! Прятаться бесполезно! У Шиюй подбежала к дереву и подняла голову. На ветке в трёх-четырёх метрах сидело животное. И тут её осенило. О таком существе Страны Снов она давно слышала от Солёного Цзюня. Видела рисунки, но своими глазами ещё не встречала. — Зуг! Ты зуг! Зуг, зуг, зуг! Она возбуждённо размахивала руками и похлопывала себя по телу. Зуг на ветке смотрел маленькими глазами и нервно переступал, явно прикидывая путь к бегству. У Шиюй знала: человеческая цивилизация в лице Гу Цзюня задолжала племени зугов «очень щедрую награду». А с одним зугом по имени Джили у него существовала связь через прекрасный сон. И тут всё сложилось. Это, наверное, и был Джили. Пришёл за обещанной наградой. — Ты Джили? Тот Джили, который связан с Солёным Цзюнем прекрасным сном? У Шиюй почувствовала настоящий прилив возбуждения. Когда-то у Солёного Цзюня был прекрасный сон, связанный с ней, но потом он сказал, что тот разбился. Она знала: связь через прекрасный сон намного сильнее обычного психического контакта и устанавливается гораздо легче. Все люди пытались разбудить Солёного Цзюня — и не смогли. Но этот зуг? Вдруг сможет? Увидев, что Джили собирается сорваться с ветки и убежать, У Шиюй запаниковала. Если упустить такой шанс, неизвестно, сколько ещё Солёный Цзюнь проспит. — Эй, стой! Она быстро подняла обе ладони, показывая, что просит остановиться. — Ты пришёл за наградой, да? Она есть. Мы дадим. Я знаю Гу Цзюня, очень хорошо знаю! Правда, не обманываю. Джили? Джили? Она несколько раз повторила имя. Языковой барьер действительно мешал. Зуг, скорее всего, не понимал её слов. Но Джили когда-то долго путешествовал вместе с Гу Цзюнем и остальными. Наверняка запомнил хотя бы несколько слов — например собственное имя и названия любимой еды. — Куриная ножка? Куриная ножка? Цзи туй? У Шиюй демонстративно двигала губами, изображала, как жуёт, а потом будто держит в руке и обгрызает куриную ножку. — Цзи туй. Я угощу тебя цзи туй? Но со стороны её энергичные жесты выглядели так, словно она собирается кого-то разделать и съесть. Зуг на дереве начал мелко дрожать. ---------- Частота растёт — Цзи туй? Цзи туй? У Шиюй видела, что зуг всё ещё не понимает. Тогда она решила изобразить петуха и несколько раз прокудахтала. Ну теперь-то ясно? Она хлопнула себя по ногам: — Куриные ножки! Жареные, тушёные, в соусе... любые! Внезапно зуг свалился с дерева прямо на землю. На мордочке появилось почти жалобное выражение. Он принялся похлопывать себя по голове и что-то тараторить. А? Почему вдруг сам спустился? И явно не потому, что понял её. Хлоп-хлоп-хлоп. Джили быстро бил лапами по себе и вокруг. Слов У Шиюй не понимала, но синестезия уловила несколько образов. Подушка? А, Кошмарный человек! Куриная ножка? На этот раз точно куриная ножка. Мёртвая крыса? Она покрутила глазами и попробовала угадать: — Ты говоришь, что пришёл к Кошмарному человеку — к Солёному Цзюню — за куриными ножками? Ничего плохого делать не собирался и просишь меня не тушить тебя в соусе?.. — А-а! У Шиюй вдруг поняла. Зуг спрыгнул с дерева от страха. Он решил, что она говорит не «цзи туй» — куриная ножка, а «ножка Джили». Значит, петуха она изобразила настолько плохо? Совсем никакого актёрского таланта? Эх, как получится. — Я не про ножку Джили! Я про куриную ножку! — искренне объяснила У Шиюй. Джили сложил передние лапы, будто молясь, чтобы она его не убивала. — Да не собираюсь я тебя резать. Я вообще уже чувствовала твой вкус. Крысой почти не пахнет, скорее кошкой. Она мяукнула: — Мяу. Кошачий вкус? Джили стал выглядеть ещё испуганнее. Нет, так дело не пойдёт. Что бы сделал нормальный человек?.. У Шиюй посмотрела на небо. Синестезия подсказала образ бесчисленных сигналов, летящих вокруг. И она наконец вспомнила. Достала из кармана телефон. В ICU она его не брала и оставляла в переднем холле, а уходя забрала обратно. Открыла интернет и нашла фотографию куриной ножки — особенно большой и аппетитной. Показала Джили и постучала пальцем по экрану: — Вот это! Глаза зуга вполне различали изображение на телефоне. Увидев жирную куриную ножку, Джили невольно похлопал лапой по пасти. — Я и Солёный Цзюнь. У Шиюй показала фотографию Гу Цзюня. Потом — их совместную фотографию. — Очень близкие! Нашла картинку, где две мыши держатся за лапки. — Хорошие друзья! Затем указала на Джили, снова открыла куриную ножку и дружелюбно протянула телефон. — Он задолжал тебе куриные ножки. Я отдам. Теперь Джили, похоже, наконец понял. Шерсть постепенно перестала топорщиться, страх в глазах ушёл. Он снова начал ритмично похлопывать себя. Чем дольше У Шиюй слушала эти звуки, тем яснее различала разные ритмы. И синестетические ощущения становились точнее. Смех друзей. Она кивнула: — Да. Друзья! И стала подкреплять каждую мысль картинками на телефоне. — Куриные ножки мы точно отдадим. Но сейчас Солёный Цзюнь в коме. Ты ведь только что его видел? Сначала надо его разбудить. А потом я сразу отвезу тебя в KFC. Джили замер. То ли сомневался, то ли снова не понял. — Гу Цзюнь! — У Шиюй ткнула в его фотографию. — Спит! Показала картинку с закрытыми глазами. — Разбудить! Картинка с открытыми глазами. Только тогда зуг несколько раз хлопнул по себе. У Шиюй уловила смысл: Джили не обещает, что сможет разбудить Солёного Цзюня, но человеческий долг всё равно должен быть выплачен. — Не бойся, никто от тебя не убежит. Для нас несколько куриных ножек вообще ничего не стоят. У Шиюй посмотрела на небо. Уже приближался вечер. Всем известно: ночью спать хочется сильнее. Если ждать темноты, разбудить его может стать ещё труднее. А вдруг Солёный Цзюнь решит: раз уж сегодня проспал до вечера, можно и дальше спать до следующего года? Она слишком хорошо понимала такой образ мыслей. Поэтому медлить нельзя. Нужно разбудить его до темноты. — За мной. У Шиюй сунула телефон в карман, схватила Джили обеими руками и побежала к стационарному корпусу. — Идём спасать человека! Сначала зуг пытался вырваться, но она держала крепко. Показываться перед таким количеством людей Джили явно не привык. Это совсем не соответствовало стилю зугов. А теперь его внесли в здание, затем в лифт, где стояли другие люди... Джили мгновенно замер, превратившись в плюшевую игрушку. — Быстрее, быстрее... — бормотала У Шиюй, глядя на табло лифта. Второй этаж. Третий. Четвёртый... Лифт останавливался почти на каждом этаже и отнимал драгоценное время. Наконец десятый. Двери открылись, и У Шиюй, крепко прижав Джили, вылетела в коридор и помчалась к ICU. — Шиюй?.. — медсестра Лю ещё не ушла и находилась у сестринского поста. Она увидела, как У Шиюй пронеслась мимо с какой-то странной игрушечной крысой в руках. А затем глаза «игрушки» шевельнулись и посмотрели прямо на неё. Живая. Медсестра Лю застыла. Остальные сотрудники поста тоже ошеломлённо уставились на огромную крысу, которая теперь уже извивалась в руках У Шиюй. Одна из медсестёр пришла в себя первой и нажала тревожную кнопку, одновременно сообщая в палату: — Внимание! Шиюй несёт неизвестное живое существо! В переднем холле перед палатой охрана остановила У Шиюй. — Некогда объяснять! Это зуг. Сообщите наверх: зуг Джили пришёл к Солёному Цзюню. У него есть способ попробовать его разбудить! О связи через прекрасный сон Гу Цзюнь, насколько она знала, официально не докладывал и просил её сохранить это в тайне. Поэтому подробности У Шиюй опустила. Но перед ними была именно У Шиюй. Охранники и медсёстры не стали действовать грубо и сразу передали информацию наверх. Ей пришлось немного подождать. Тем временем к палате начали сходиться свободные врачи из здания: Лю Минфэн, Ли Чэн, Чжан Цзэли и другие специалисты. Они смотрели растерянно. Что это за существо? Переносит ли инфекции? Зуг?.. О существовании зугов, золотого алоэ и многого другого большинство присутствующих не знало. Поэтому замысел У Шиюй казался непонятным. Они перепробовали всё — без результата. И теперь огромная крыса сможет разбудить пациента? Но серьёзность ситуации стала очевидна, когда сверху почти сразу пришёл приказ: Подчиняться У Шиюй. Ей и этому зугу оказать полное содействие. Небо уже темнело. Получив разрешение, У Шиюй распахнула дверь и поднесла Джили к кровати. Посмотрела на спящего Гу Цзюня. — Джили, пожалуйста. И посадила зуга на кровать возле его головы. К этому моменту от кровати до дверей и дальше в коридор уже стояли врачи и медсёстры. Всё новые белые халаты продолжали подходить. Люди спрашивали друг друга: что происходит? Лю Минфэн, медсестра Лю и остальные лишь качали головами. Не знают. Смотрим. Хлоп-хлоп-хлоп. Джили вытянул передние лапы и начал энергично стучать ими по лбу Гу Цзюня. У врачей и медсестёр сердце сжалось. После краниопластики прошло только тринадцать дней. Даже обычного пациента при хорошем восстановлении выписывают не раньше чем примерно через две недели, а осторожность нужна ещё несколько месяцев. По такой голове вообще нельзя стучать. Но огромная крыса входила во вкус и хлопала всё активнее, почти танцуя. У Шиюй молчала. Смотрела на Гу Цзюня. На ЭЭГ. В линиях всё равно ничего не понимала. Но спустя некоторое время, пока Джили продолжал хлопать Солёного Цзюня по голове, она вдруг почувствовала давно забытый вкус. Живой. Солёный. — А?! — Частота! Частота растёт! ЭЭГ внезапно изменилась. Врачи и медсёстры широко раскрыли глаза. Частота повышалась. У пациента появлялась мозговая активность, соответствующая сознанию... — Солёный Цзюнь! Солёный Цзюнь! — У Шиюй уже и сама видела, что линии стали намного плотнее. Он просыпался. Но Джили остановился. А Гу Цзюнь всё ещё не открыл глаза. У Шиюй чувствовала: не хватает чего-то одного. Совсем чуть-чуть. Но это что-то очень важное. И вдруг поняла. Точно. Вот чего не хватает. Под удивлёнными взглядами всех присутствующих У Шиюй отодвинула Джили, наклонилась и поцеловала бледные губы Гу Цзюня. На экране ЭЭГ частота мгновенно взлетела. Появились β-волны. Пациент... Просыпается! — М-м... а-а... Из горла внезапно вырвался тихий, хриплый звук. Все услышали. Голос Гу Цзюня. ---------- Пробуждение Тихий звук, который издал приходящий в сознание пациент, для всех врачей и медсестёр внутри и за дверями палаты прозвучал прекраснее любой музыки. Неверие мгновенно сменилось безумной радостью. У Шиюй тоже услышала. Она оторвалась от его губ и подняла голову: — Солёный Цзюнь? Солёный Цзюнь? Рядом маленькие глаза Джили тоже не отрывались от Гу Цзюня. Зуг хлопал себя лапами и издавал свои звуки. Все увидели, как на осунувшемся лице Гу Цзюня дрогнули веки. Под ними двигались глазные яблоки. Лю Минфэн и остальные нервничали. После долгой комы человек иногда возвращается поэтапно, постепенно. Иногда — просыпается почти сразу. Но Гу Цзюню начали СЛР примерно через шесть минут после потери сознания и остановки кровообращения. Гипоксия мозга была очень вероятна. Кроме того, у него действительно было кровоизлияние, после которого потребовалась трепанация. А из-за того, что после операций пациент всё это время не приходил в сознание, никто не мог точно знать степень повреждения нервной системы. Сможет ли он хотя бы открыть глаза? Не успели врачи развить эту мысль, как веки Гу Цзюня медленно приоткрылись. Глаза показались лишь на мгновение — яркий свет сразу оказался слишком непривычным, и он поморщился. — Хэллоу! — У Шиюй увидела в давно закрытых глазах живой блеск и наконец выдохнула. — Ну ты и выспался. Теперь моя очередь нормально поспать. Все были возбуждены, но старались пока не давать волю эмоциям. Состояние ещё нужно оценить. Лю Минфэн спросил: — Шиюй, можно мы проведём проверку сознания? — Да, конечно. — У Шиюй кивнула, подняла Джили на руки и освободила место. Лю Минфэн, Чжан Цзэли и несколько специалистов сразу подошли к кровати. — Доктор Гу, вы слышите меня? Гу Цзюнь тихо промычал в ответ. По палате снова прокатилась волна радости. — Вы помните своё имя? Помните последнее событие перед потерей сознания? — Гу Цзюнь... Я... завершал ритуал... — медленно произнёс он. — Мы победили?.. — Победили! — У Шиюй сразу просунула голову между врачами, чтобы попасть ему в поле зрения. — А меня помнишь? Если ещё и память пропала — будет совсем плохо. — Шиюй... — Гу Цзюнь увидел её. Уголки губ чуть поднялись. — Ты выжила... хорошо... У Шиюй обрадовалась и от избытка чувств крепко сжала Джили. — Отлично! Проверяйте дальше, а я отдохну. Она придвинула стул и наконец села. — Доктор Гу, сколько пальцев я показываю? — Лю Минфэн поднял четыре пальца правой руки. — Какие именно? — Четыре... указательный, средний, безымянный... мизинец... Чем больше пунктов проверки он проходил, тем шире становились улыбки людей в белых халатах. Сознание ясное. Ориентация в себе и окружающем сохранена. Память не спутана. Мышление не заторможено. На вопросы отвечает правильно. Затем медсестра Лю провела оценку функций конечностей. Раздражала мышцы и проверяла реакцию, просила шевелить пальцами, руками и ногами, сгибать и разгибать отдельные суставы и целые конечности. Гу Цзюнь двигался слабо и медленно. Иногда возникало непроизвольное подёргивание мышц. Но движения выполнялись. Паралича не было. Оставались головная боль, стеснение в груди и другие симптомы, требующие лечения и восстановления. Но достаточно было вспомнить состояние в первые часы реанимации. Больше двух часов без самостоятельного сердцебиения и дыхания. ECMO. Множество операций. Долгая интенсивная терапия. И теперь, на сто третий день комы, Гу Цзюнь проснулся. Это уже было чудом. Медицинским чудом. На лицах Лю Минфэна, медсестры Лю и остальных появились настоящие улыбки. Сюэ Ба спасти не удалось — и это навсегда останется болью. Но Гу Цзюня они всё-таки вытащили из бездны. Вместе с У Шиюй. И с этим зугом. Пока врачи проводили обследование, медсестра сообщила наверх, как только пробуждение окончательно подтвердилось. Радость быстро распространилась по всему Управлению. Дядя Тун, Яо Шинянь и остальные, получив новость, буквально вскипели. Дядя Тун расхохотался прямо на месте: — Ха-ха-ха! Живучий паршивец! Вот же живучий! В другом конце здания звякнул лифт. Двери открылись, и наружу вылетели дядя Дань, Цай Цзысюань, Дэн Симэй и целая группа других людей. После посещения они ушли в один из ресторанов штаб-квартиры поужинать вместе. Но стоило получить сообщение У Шиюй — и все побежали обратно. У сестринского поста уже было не протолкнуться: собралась толпа медиков, охраны в коридорах тоже стало больше. Но у этой группы были разрешения. Гу Цзюнь услышал, что они только что приходили, и сам захотел их увидеть. Ещё снаружи они услышали его тихий голос. Вошли — и действительно увидели открытые глаза. У Шиюй сидела на стуле у кровати, держа спасшего его Джили. Правда, зуга целиком накрыли курткой, поэтому со стороны это выглядело просто как ком одежды. — А-Цзюнь! — первым радостно выкрикнул дядя Дань. У Цай Цзысюаня покраснели глаза. Он не мог подобрать слов. Дэн Симэй впервые за последние месяцы заметно улыбнулась. — Доктор Гу, — Се Имань хотелось рассмеяться в полный голос, хотя лицо оставалось неподвижным. — Как же хорошо. Как хорошо... Павлин и остальные от радости почти не могли говорить. Лоу Сяонин только раз за разом счастливо ругалась. Гу Цзюнь тоже был рад их видеть. До этого он уже успел связаться по видеосвязи с дядей Туном и остальными и узнал о судьбе Сюэ Ба. Сначала, чтобы защитить психическое состояние пациента, ему не хотели сразу сообщать эту новость. Но Гу Цзюнь несколько раз настоял. Услышав, он надолго замолчал. Сейчас тоже говорил немного. Он только что очнулся, был крайне слаб и нуждался в спокойном восстановлении. Поэтому примерно через десять минут, немного поговорив и порадовавшись вместе, гости начали уходить. Се Имань ещё раз кратко рассказала о своём состоянии. Даже У Шиюй и Джили должны были оставить пациента отдыхать. Но Джили заволновался под курткой и попытался выбраться. Долг ведь пообещал вернуть Кошмарный человек. Признают ли обязательство остальные люди — ещё вопрос. — Не волнуйся... — Гу Цзюнь улыбнулся зугу. — Держись Солёной Шиюй. С едой у тебя проблем не будет. — М-м! Тогда мы пошли. — У Шиюй ущипнула его за щёку. Ей совсем не хотелось уходить. Но ему нужен был отдых. — В следующем году приду снова. С Новым годом. — До встречи в следующем году. С Новым годом. Она уже собиралась выйти, когда Гу Цзюнь снова позвал: — Солёная Шиюй, подожди... И не думай, что одной фразой с поздравлением от меня отделаешься. Память у меня на месте. Ты обещала подарки. На Праздник середины осени. На Новый год... Мне нужны все. Остальные рассмеялись и специально вышли первыми, оставив им несколько минут. — Вот поэтому отсутствие амнезии — одновременно и хорошо, и плохо, — поджала губы У Шиюй. — К счастью, я давно приготовила много подарков. Один могу отдать сейчас. Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Потом подхватила Джили и пошла вслед за остальными. — Джили, идём. Угощу тебя куриными ножками. — У Шиюй! — Гу Цзюнь собрал силы и рассмеялся. — Отличный подарок! Мне очень понравился! — Хороший-то хороший. Только очень солёный, — донёсся из переднего холла её голос. Шаги ускорились. И вскоре она уже вприпрыжку убегала по коридору. ---------- Изменения в сознании Когда все ушли, Гу Цзюнь отпустил и дежурную медсестру — пусть тоже немного передохнёт. Свет в палате погас, вокруг воцарились сумрак и тишина. Он закрыл глаза. Отдых ему был нужен, но спать пока совсем не хотелось. Перед глазами снова возникло лицо У Шиюй, и он невольно улыбнулся. Солёная Шиюй, тебе эти месяцы тоже дались нелегко. Спасибо. На банкете поешь как следует… Гу Цзюнь знал, что Джили ждёт тайный приветственный ужин. На этот раз зуг зря переживал. Эта огромная крыса была далеко не просто представителем необычного вида: начальство не собиралось запирать её ради исследований. Максимум возьмут немного шерсти, слюны и других образцов — заодно для обследования и науки. Здесь Джили считался почётным гостем. Любые разумные просьбы ему постараются выполнить, потому что сотрудничество между человеческой цивилизацией и племенем зугов было чрезвычайно важно. А что именно станет той «весьма щедрой наградой» — об этом он подумает, когда станет получше… Стоило немного поразмышлять, и голова снова заныла. Впрочем, учитывая, как развивались его травмы, это ещё было терпимо. Ему уже в общих чертах рассказали, как именно его вытащили с того света. — Даже ECMO подключали… Вот уж действительно жизнь подобрали с земли. Он знал и о том, что справа во лбу теперь стоит имплантат черепа из PEEK. Гу Цзюнь медленно поднял руку и потрогал это место. В зеркало он уже смотрел: вроде внешне ничего не изменилось. Но стоило задуматься — и казалось, что голова всё-таки стала немного другой. Если бы выбирать пришлось ему самому, он, пожалуй, предпочёл бы титановый сплав. Просто металл выглядел бы круче… да и его характеру с железной башкой подходил идеально. От одного этого движения и собственной шутки рука налилась слабостью, в груди стало тесно, а голова закружилась. — Состояние у меня и правда ужасное. Хуже, чем когда я был Человеком Кошмаров. И на этот раз всё немного иначе… Гу Цзюнь попытался обратиться к системе — и голову тут же пронзила ещё более сильная боль. Он сумел лишь ощутить, что там, где прежде находилась система, теперь клубится разбитый, мутный хаос. — Система разрушилась, — понял он. — Тогда её сила почти полностью ушла на противостояние силе Сына Несчастья, а потом они рассеялись вместе. В таком опасном мире, оказывается, умереть могла даже система. Он больше не видел показателей своего тела и уровня психической эрозии. Исчез список заданий. Исчезли прежние письма и прочие «файлы», которые он когда-то получал. Пропала огромная поддержка, помогавшая ему пройти весь этот путь. Но сила системы изначально была создана Железным Сыном для борьбы с Сыном Несчастья. Эти две силы были тесно связаны. Почти все бедствия, через которые прошёл Гу Цзюнь, имели отношение к культу Р'льеха, поэтому система и давала настолько уместную помощь. В делах, не связанных с Сыном Несчастья, она работала заметно хуже. А теперь Гу Цзюнь чувствовал: тёмная сила в глубине души тоже разбита. Беспокойное бурление исчезло. Тень Сына Несчастья покинула этот мир. Общество «Лайшэн» было уничтожено — по крайней мере пока. Тогда все люди в чёрных и красных балахонах принесли себя в жертву Дагону. Сын Несчастья не смог явиться, а значит, не смогли воскреснуть и они. Папа, мама, «Морская птица»… Наверное, всё это наконец развеялось по ветру. Мысли вызвали целую бурю чувств, а головная боль снова усилилась. Он ведь только очнулся — ещё не хватало опять довести себя до комы. Лучше отдохнуть. И всё же… сила системы, похоже, исчезла не полностью. Остался крошечный след — тот самый хаос. Значит, его «Твёрдая рука» и «Могучее сердце», вероятно, всё ещё при нём, как и особая связь с Джили через добрые сны. Восстановится ли система со временем и во что всё это выльется — сейчас разбираться не стоило. Он медленно повернулся на бок, успокоил мысли и постепенно провалился в сон, поддавшись накопившейся усталости. Но спал Гу Цзюнь тревожно. Где-то в глубине сознания будто сидел страх: если уснуть по-настоящему крепко, можно уже не проснуться. Он ненадолго задрёмывал, смутно приходил в себя, снова засыпал — и так несколько раз. Наконец открыл глаза и посмотрел на электронные часы у кровати. Было уже за два часа ночи, 1 января. 2022 год. Новый год. За эти семь-восемь часов он немного восстановился. Уснуть снова не получилось, и мысли опять поползли одна за другой. Проекция главы из «Нактических рукописей», которую показал ему в добром сне старейшина Атал, к системе не относилась. Осталась ли она в сознании?.. Да. В мутной дымке всё ещё проступал древний свиток. Но стоило попытаться его раскрыть, как голову снова пронзило болью, а сам свиток словно вот-вот готов был рассыпаться. Гу Цзюнь попробовал лишь раз, тяжело выдохнул и остановился. Сейчас не время геройствовать без причины. — Всё, спать… Он повернулся, но перед глазами вдруг промелькнули лица Тянь Ицин и Сюэ Ба, а следом всплыли и новости, которые он уже успел узнать. После сражения на Сала-и-Гомес во всём мире вот уже три месяца сохранялось спокойствие. Эпидемию новой легионеллёзной болезни полностью ликвидировали. Вакцины так и не появилось, но новых больных больше не было, все карантинные зоны сняли, и теперь там шло восстановление после катастрофы. Чешуйчатую болезнь тоже удалось остановить. Об этом событии общественности пока не сообщили: страны готовили совместное заявление и всё ещё согласовывали его текст. Из-за тяжёлых потерь на острове и того, что пережили вернувшиеся участники экспедиции, отношение разных стран к глобальной безопасности и сверхъестественным силам заметно изменилось. Сотрудничать стали активнее и искреннее, поэтому создание GOA и WMO продвинулось вперёд. Сала-и-Гомес по-прежнему окружал объединённый международный флот. Остров изучали, но прохода в иное пространство не находили, никаких новых аномалий тоже не происходило. Во время прежнего видеозвонка с дядей Туном Гу Цзюнь специально предупредил: — Наблюдайте… но ничего не предпринимайте. Сейчас человечество ещё не способно противостоять Дагону… Дагон — это Дагон, а глубоководные — глубоководные. Последние лишь его почитатели. Не следует провоцировать самого Дагона. Иначе человечество может просто погубить себя. Дядя Тун придерживался того же мнения, и Управление Небесной Тайны сейчас тоже склонялось к осторожности. Но добиться единой позиции от всех стран мира каждый раз было отдельной головной болью. — А-Цзюнь, этими хлопотами займёмся мы, — сказал тогда дядя Тун. — Ты отдыхай. Твоё здоровье слишком важно и для нас, и для всего мира. За последние два года из тени в основном вышли Общество «Лайшэн» и культ Р'льеха. После двух недавних сражений одни их люди погибли, другие затаились; скорее всего, какое-то время они не высунутся. Но в глубине всё ещё шевелились и другие течения. Например, Братство Жёлтого Короля — об этой организации они знали по-прежнему очень мало… Гу Цзюнь хотел верить, что мир и дальше останется таким спокойным. Но не верил. А в нынешнем состоянии у него всё сильнее появлялось ощущение, что быстро восстановиться не получится. Мысли снова вызвали боль. В обоих висках распирало, а имплантат из PEEK словно становился всё тяжелее. — Спать. Набраться сил. Завтра… нет, уже сегодня начать реабилитацию. Чем раньше вернусь в форму, тем лучше… ---------- Полмесяца Прошло всего несколько дней нового, 2022 года. В воскресенье, 3 января, страны мира при участии GOA и WMO наконец сообщили общественности о «чешуйчатой болезни». Ещё в сентябре предыдущего года интернет всколыхнули два культовых видеоролика. Тогда власти разных стран постарались приглушить шум, но теперь люди получили официальное подтверждение: действительно произошла вспышка. Правда, эпидемия уже закончилась, а причастная к ней террористическая организация была разгромлена международными силами. Чешуйчатая болезнь поражала в основном людей, работающих на публике. Всего в мире заболели 5264 человека, умерли 27. Первая пациентка Тянь Ицин была убита террористами; ещё семнадцать пациентов скончались от осложнений во время лечебных операций или после них, девять после операций покончили с собой. Среди заболевших 45% составляли известные люди из самых разных сфер. Многие знаменитости, внезапно исчезнувшие из поля зрения на несколько недель, оказались именно пациентами. Публикация этих данных вызвала новую волну шока и обсуждений по всему миру. По сравнению с новой легионеллёзной болезнью эта эпидемия казалась обычному человеку более далёкой, но от этого не менее страшной. Особенно многих насторожило, что в совместном заявлении так и не объяснили ни причину болезни, ни механизм её развития. Снова и снова повторялось лишь одно: заболевание связано со сверхъестественными силами. Одновременно с официальным объявлением в разных странах перед камерами начали появляться выздоровевшие знаменитости, демонстрируя публике, что они справились и не собираются сдаваться. В тот же день на пресс-конференции Управления Небесной Тайны появилась и Се Имань. Вместе с ней выступили несколько отличившихся участников операции — дядя Дань, Лоу Сяонин и У Шиюй. Лицо Се Имань почти не выражало эмоций, когда она произнесла: — Мы не склонимся перед тьмой. Мы продолжим бороться. Её команда отдельно выпустила личное заявление: Се Имань вступила в Управление Небесной Тайны и будет служить стране, а актёрскую карьеру приостанавливает на неопределённый срок. Поклонники были расстроены, но одновременно поддерживали её. На пресс-конференции все присутствующие почтили минутой молчания жертв и погибших сотрудников. В передовой группе той операции было 172 человека, и потери понесли почти все страны. FBM Соединённых Штатов потеряло 51 сотрудника — 82% личного состава, в том числе Холлидея Мальта и Майкла Гиббса. Россия, Великобритания и другие страны вместе потеряли 65 человек, их общий уровень потерь достиг 76%. На этом фоне особенно резко выделялось Управление Небесной Тайны: всего 4% потерь и один погибший — Сюэ Ба. Поначалу FBM не хотело публиковать эти цифры в полном виде, но Управление настояло. Одновременно оно подчеркнуло: низкие потери не означают, что китайские сотрудники не находились на передовой. Напротив, именно они внесли основной вклад в победу, а самым выдающимся бойцом был командир Гу Цзюнь. Главная причина огромной разницы в потерях заключалась в том, что сотрудники Управления имели гораздо больший опыт противодействия сверхъестественным силам. Ещё до операции Управление Небесной Тайны предлагало ряд изменений в плане действий, и позже выяснилось, что эти предложения были верными. К сожалению, тогда другие страны приняли их не полностью. На раннем этапе объединённые силы также не смогли наладить хорошее взаимодействие, и именно это стало одной из главных причин столь тяжёлых потерь. Управление снова заявило, что обладает передовым опытом и технологиями, готово делиться ими с другими странами и надеется, что государства смогут оставить предубеждения, прийти к общему мнению и создать международную организацию, работающую в интересах всего человечества. Уже во время этой операции Управление передало партнёрам одну важную технологию — духовный Знак Старцев. Эти заявления вызвали у людей по всему миру самые разные реакции. Официальные власти, однако, признали факты: координация действительно была плохой, технологию духовного Знака Старцев они получили, а основной вклад в победу внесли сотрудники Управления. «Духовный Знак Старцев» ясно показал разрыв в возможностях. Другие технологии на основе Знака тоже были крайне нужны, поэтому объединение сейчас объективно отвечало интересам остальных стран. И всё же нынешнего результата удалось добиться только после трёх месяцев переговоров. Среди общественности хватало голосов в поддержку, но не прекращались и конспирологические теории, подозрения и обвинения. Международное сотрудничество требовало не только политической мудрости правительств — людям тоже нужно было время, чтобы принять новую реальность. Гу Цзюнь лично на пресс-конференции не появился, но записал короткое видеообращение к публике. Он был заметно худее, однако выглядел достаточно бодро. Теперь все знали, что главный герой операции получил тяжёлые ранения, едва не погиб, провёл без сознания 103 дня и очнулся в последний день 2021 года. Сообщалось, что его состояние хорошее. Поклонники Гу Цзюня и обычные люди массово желали ему скорейшего выздоровления. А сам он на фоне всей этой шумихи упорно проходил реабилитацию. Уже на второй день после пробуждения ему сняли назогастральный зонд. Благодаря хорошему уходу во время комы мышцы сильно атрофировались, но силы всё-таки хватало, чтобы с костылями подняться с кровати и пройти несколько шагов. Физически он восстанавливался поразительно быстро. К 7 января Гу Цзюнь уже покинул отделение интенсивной терапии и перебрался в обычную палату повышенной комфортности. А Джили тем временем каждый день развлекался: экскурсии, вкусная еда, новые места. Возможно, постоянное общение с людьми сделало зуга хитрее. Он наконец понял, что прибыл сюда как почётный посланник, и уже совсем не торопился заканчивать свою оплачиваемую принимающей стороной поездку. По его словам, физический проход, через который он пришёл, обрушился и быстро вернуться в Страну Снов всё равно не получится. Зато появилось время выполнить поручение вождя племени — как следует изучить человеческую цивилизацию и решить, стоит ли с ней сотрудничать. Правда это была или удобная отговорка, Управление пока обращалось с Джили как с драгоценным гостем и старалось поддерживать его хорошее настроение. Однако, узнав, что у разных стран бывают животные — национальные символы, Джили однажды предложил объявить зугов «всемирным сокровищем человечества». Вот тут его явно немного занесло. Управление вежливо отказало, сославшись на необходимость держать существование племени в тайне. Джили подумал и признал, что довод разумный. Спорить не стал и переключился на другие идеи. Пробовать лучшие и самые дорогие человеческие напитки, есть самые большие куриные ножки, а ещё… Раньше Гу Цзюнь и представить не мог, что подобная черта есть у всех зугов. Или это только Джили оказался таким отчаянным. Или его испортил дядя Дань. Зуг умудрился даже потребовать поездку в клуб. Позже выяснилось, что всё было одним большим недоразумением. Когда-то Джили слышал, как Гу Цзюнь подбадривал дядю Даня: мол, держись, вернёмся — ещё в клуб сходим. Поэтому зуг решил, что клуб — невероятное место, о котором даже Человек Кошмаров мечтает посреди смертельной опасности. На деле всё совершенно не соответствовало его вкусам. Джили так и не понял, что хорошего в том, чтобы сидеть у реки с удочкой. Сам Гу Цзюнь всего этого не видел. Забавные истории ему приносили У Шиюй и остальные, когда каждый день навещали его. Дни шли один за другим. Наступило 15 января. С момента пробуждения прошло ровно полмесяца. Гу Цзюнь уже не нуждался ни в инвалидном кресле, ни в костылях. Тело пока не вернуло прежней силы и выносливости, но двигательная функция восстановилась до нормального уровня, работа сердца и лёгких тоже постепенно улучшалась. При дальнейших тренировках он вполне мог вернуть прежнюю физическую форму. Но некоторые психоневрологические нарушения совершенно не улучшались. Похоже, он столкнулся с необычной формой посттравматического стрессового расстройства. ---------- Посттравматическое стрессовое расстройство Утром 18 января Гу Цзюнь вместе с У Шиюй и Цай Цзысюанем вошёл в здание Института психологических исследований медицинского отдела штаб-квартиры Управления. Внутри ничем не примечательного здания они поднялись на пятый этаж, в лабораторию высших функций мозга. Там их уже ждали доктор Шэнь, руководитель лаборатории профессор Ма Цзюнь и группа исследователей. Профессор Ма считался одним из лучших специалистов страны по мозгу и теперь входил в лечебную команду Гу Цзюня. Мозг пациента находился в необычном состоянии. Обычных психических нарушений у него не наблюдалось: ни тревоги, ни депрессии, ни возбуждения, ни делирия. Характер тоже словно не изменился. Но стоило Гу Цзюню столкнуться с чем-либо «аномальным» или связанным со сверхъестественными силами — зугами, Страной Снов, заклятиями, видениями, иными мирами, Р'льехом и тому подобным, — начиналась головная боль. Под «столкнуться» понималось всё: услышать разговор, самому задуматься или непосредственно принять участие. Легче всего переносилось, когда кто-то говорил об этом рядом. Если Гу Цзюнь просто слышал слова и не вдумывался, голову лишь распирало и слегка ломило. Но стоило начать осмыслять услышанное — боль быстро становилась сильной, будто мозг разрывали изнутри. А при непосредственном участии реакция была ещё тяжелее. Независимо от интенсивности, после прекращения контакта боль постепенно стихала. Если не касаться таких тем совсем, симптомов не было. Зато чем дольше продолжался контакт, тем сильнее становилась боль. Она могла дойти до генерализованного тонического напряжения и судорог, похожих на эпилептический приступ, а также кратковременного обморока. Три дня назад Гу Цзюнь просто читал в палате документ GOA, который передал дядя Тун. Не успел закончить даже вторую страницу, как его всего свело судорогой и он потерял сознание. Медики уже бросились начинать реанимацию, но, к счастью, через некоторое время он сам постепенно очнулся. После этого настроение у врачей снова резко ухудшилось. Все понимали: проблема серьёзная. И сам Гу Цзюнь не строил иллюзий. Одного короткого эпизода хватило, чтобы почти полностью истощить психические силы. Он чувствовал себя разбитым и измученным и приходил в норму почти сутки. Человеческий мозг слишком сложен. У него уже была опухоль, была гипоксия, травма, операция. А кровоизлияние случилось именно в правой префронтальной области. Лоботомия тоже разрушает префронтальную кору — настолько эта зона связана с поведением и психикой, что делать выводы здесь особенно трудно. Но определённая логика прослеживалась. Его состояние напоминало посттравматическое стрессовое расстройство — PTSD, а «аномальные явления» выступали стрессовым триггером. Когда-то симптомы PTSD были у Джека Уэллса. После последней операции лёгкие проявления расстройства возникли и у нескольких выживших из других стран. Однако Гу Цзюнь отличался от них. У него не было типичной клинической картины PTSD: ни навязчивого повторного переживания травмы, ни отрицательных изменений мышления и настроения, ни гипервозбудимости, раздражительности или вспышек ярости. По собственной оценке, психологически он тоже не страдал и не пытался избегать воспоминаний о произошедшем. Но мозг словно сам отчаянно избегал всего, что напоминало стрессовую ситуацию или было с ней связано. При столкновении с такими стимулами психологической боли не возникало, зато появлялась мощная физиологическая реакция. А это уже укладывалось в диагностические критерии PTSD. Состояние Гу Цзюня крайне тревожило руководство штаб-квартиры, включая дядю Туна и Яо Шиняня. По-человечески они не хотели видеть его таким. С точки зрения общей ситуации — тем более не хотели, чтобы он навсегда лишился возможности работать с аномалиями. За последние два года его вклад был огромен. Если восстановить его не удастся, придётся надолго отправить его отдыхать, а возможно, и вовсе списать со службы. Для Управления и для всего мира это стало бы огромной потерей. Поэтому на лечебную команду снова легла тяжёлая ответственность. Лю Минфэн и остальные специалисты, занимавшиеся телесными травмами, постепенно отошли на второй план, а ведущую роль взяли профессор Ма и другие исследователи мозга. Первая задача — понять механизм болезни. Это психологическая проблема? Или повреждение и нарушение работы мозга само вызывает такую реакцию? Ранее Гу Цзюнь уже пробовал очищающий камень со Знаком Старцев, но никакой психической эрозии обнаружено не было. Проверку S-значения ему пока не проводили: доктор Шэнь и остальные опасались, что травматические сцены могут снова вызвать кому, а это только всё усложнит. Сегодня Гу Цзюнь, У Шиюй и Цай Цзысюань пришли именно в эту лабораторию, потому что её оборудование позволяло провести более точные исследования мозга. Помещение было светлым и просторным: общий передний зал и несколько отдельных диагностических комнат с разной аппаратурой. После приветствий профессор Ма и остальные отвели Гу Цзюня в кабинет fMRI. fMRI — функциональная магнитно-резонансная томография. Аппарат внешне похож на обычный МРТ, но, как объясняли ему, для конкретного исследования радиоактивное вещество не требовалось. Гу Цзюню собирались провести BOLD-fMRI — функциональную МРТ, основанную на уровне оксигенации крови. — Это метод функциональной нейровизуализации, — объяснял доктор Шэнь У Шиюй и Цай Цзысюаню. — Во время исследования А-Цзюнь будет выполнять задания со стимуляцией, а мы измерим изменения сигнала, зависящего от уровня кислорода в крови. Это покажет активность отдельных областей мозга и поможет понять механизм заболевания. — Ничего не поняла, — сказала У Шиюй, глядя через стекло на то, как Гу Цзюнь ложится на стол томографа. — Доктор Шэнь, можно проще? На самом деле Цай Цзысюань тоже плохо разбирался в fMRI. Современная медицина разделилась на столько узких областей, что врач другой специальности мог вообще никогда с этим не сталкиваться. Он пришёл поддержать старого друга в свой выходной и заранее почитал несколько статей, поэтому хотя бы представлял общий принцип. — Ну… — доктор Шэнь задумался, как объяснить максимально просто. — Когда активность нейронов в какой-то области мозга повышается, туда поступает больше крови. Кислорода при этом приходит больше, чем активные нейроны успевают израсходовать. Поэтому растёт содержание кислорода в крови соответствующей области — это и даёт BOLD-сигнал. Так мы можем увидеть, какие участки мозга активируются во время стрессовой реакции. У Шиюй выслушала его и кивнула: — Ага. Всё равно ничего не поняла. — Смотрите… — доктор Шэнь почувствовал, что придётся начинать сначала. — BOLD-сигнал возникает потому, что нейронная активность по-разному влияет на локальное потребление кислорода и мозговой кровоток. Изменяется относительное содержание дезоксигемоглобина, а из-за этого меняются свойства локального магнитного поля… — Доктор Шэнь, по-моему, чем больше вы объясняете, тем меньше я понимаю. — У Шиюй подняла руку, останавливая его. — Скажите, правильно ли я поняла. Солёный Цзюнь проходит обследование, чтобы вы засняли, какая часть мозга у него возбуждается во время стресса. Потом найдёте это место и будете разбираться, что именно там не так. Цай Цзысюань подумал, что объяснила она вполне верно и очень понятно. — В общих чертах — да, — ответил доктор Шэнь. — Но мозг чрезвычайно сложен… Слушая его, У Шиюй лишь подумала: наверное, именно потому, что мозг настолько сложный, ей и достаточно понимать всё на таком уровне. Тем временем аппарат в диагностической комнате заработал. С характерным гудением стол с лежащим Гу Цзюнем медленно въехал в кольцо томографа. ---------- BOLD-fMRI С гудением стол въехал в кольцо томографа. Гу Цзюнь лежал неподвижно, стараясь полностью расслабиться и ни о чём не думать, чтобы аппарат сначала записал контрольное состояние. Пока fMRI работал, в соседнем помещении профессор Ма, доктор Шэнь и остальные стояли у рабочей станции и следили за изображениями на нескольких мониторах. На экране отображался кровоток в мозге Гу Цзюня, но только специалист мог понять, что означают разные цвета и их яркость в различных участках, а также какие сведения дают параметры MR, TE, T2 и другие значения. Даже Цай Цзысюань, не говоря уже об У Шиюй, мог лишь смотреть на картинки и молчать. — В этом состоянии всё нормально, — сказал им доктор Шэнь. Через некоторое время контрольных данных накопилось достаточно, и профессор Ма включил связь с диагностической комнатой: — А-Цзюнь, теперь начинаем стимуляцию. Будем постепенно усиливать нагрузку. Сначала я стану называть аномальные явления. Просто внимательно слушай. Если начнётся головная боль, не терпи — голосом показывай нам, насколько тебе плохо. Если станет невмоготу, сразу скажи остановиться. — Хорошо, профессор Ма. Начинайте. Профессор Ма сохранял напряжённо-серьёзное выражение и медленно произносил одно название за другим: — Заклятия. Глубоководные. Баньяновая болезнь. Человеческий баньян… С каждым словом яркость изображения на мониторах росла. Нейронная активность в мозге Гу Цзюня усиливалась. — Чешуйчатая болезнь. Ритуал. Дагон. Тянь Ицин… Картинка становилась всё ярче, а присутствующие — всё напряжённее. — А-а! — внезапно вскрикнул Гу Цзюнь. Тупая боль перешла в резкие приступы. Тело уже начало слегка каменеть. Это и было его стрессовое состояние — рабочая фаза исследования. Компьютер вычитал карту кровотока в покое из карты кровотока во время задания, чтобы выделить области мозга, связанные именно с выполняемой психической операцией. На одном из экранов уже появился результат сравнения в реальном времени. Доктор Шэнь мгновенно понял изображение и нахмурился. — Префронтальная кора, миндалевидное тело и гиппокамп. Во всех трёх областях кровоток значительно усилился. Цай Цзысюань тяжело вздохнул и потёр начинающий лысеть лоб. Плохо. Именно эти три области видеть активированными было совсем не радостно. Он заранее прочитал несколько работ по PTSD. Один из основных результатов нейровизуализационных исследований этого расстройства заключался в том, что у пациентов обнаруживают функциональные нарушения гиппокампа и парагиппокампальной извилины, миндалевидного тела и префронтальной коры. Отсюда и появилась гипотеза о патологическом «контуре префронтальная кора — миндалевидное тело — гиппокамп». Согласно этой модели, повреждение префронтальной коры ослабляет её функцию и контроль над миндалевидным телом, из-за чего реакция страха чрезмерно усиливается. Повреждение гиппокампа и нарушение его связей с префронтальной корой и миндалевидным телом, в свою очередь, влияет на память пациента. Изменения кровотока у Гу Цзюня сейчас соответствовали типичной картине этого предположения. А кровоизлияние у него произошло именно в правой префронтальной области. Если повреждение и операция нарушили функцию этой зоны, причина словно уже лежала перед глазами. — А-Цзюнь, усиливаем стимуляцию, — сказал профессор Ма. — Вспомни, что произошло на том острове. Если станет слишком тяжело, прекращай сразу. Не заставляй себя. Гу Цзюнь выполнил задание. Боль стала настолько сильной, что он едва выдерживал, дыхание превратилось в тяжёлые короткие вдохи. Затем наступил самый сильный уровень стимуляции. Медсестра у томографа передала ему папку с фотографиями аномальных объектов: тела глубоководных, пациенты с баньяновой болезнью и другие подобные изображения. Гу Цзюнь успел посмотреть всего две-три фотографии. Голову пронзило такой болью, что по всему телу уже пошли непроизвольные мышечные подёргивания — предвестники судорожного приступа. Он немедленно закрыл глаза и остановился. На этом стимулирующую часть завершили. Но с диагностического стола его пока не снимали: аппарат продолжал записывать, как меняется кровоток в процессе восстановления. Профессор Ма, доктор Шэнь и остальные смотрели на сравнительные изображения, и лица у них становились всё тяжелее. К тревоге примешивалось ещё и удивление. Когда Гу Цзюнь вспоминал травматические сцены, кровоток продолжал расти. Но при просмотре изображений произошло резкое изменение гемодинамики: кровоснабжение усилилось уже не только в префронтальной коре, миндалевидном теле и гиппокампе — оно резко выросло во всём мозге. Такая физиологическая реакция была намного сильнее, чем у обычных пациентов с PTSD. И это было очень опасно. Столь быстрое полнокровие мозга способно резко повысить давление и привести к разрыву мелких сосудов с повторным кровоизлиянием. А у Гу Цзюня уже были в анамнезе и внутримозговое кровотечение, и трепанация черепа. Стресс такой силы мог его убить. — Плохо… Очень плохо, — тихо произнёс доктор Шэнь. Он не был склонен к пессимизму, но сейчас впервые почти не представлял, что делать дальше. Когда Гу Цзюнь вышел из диагностической комнаты и увидел лица остальных, ответ был понятен ещё до объяснений. Просмотрев результаты, он растерялся. Функциональное нарушение из-за повреждения префронтальной коры? Это действительно очень трудно лечить… — Солёный Цзюнь. — У Шиюй похлопала его по плечу. — Ещё чуть больше двух недель назад ты вообще лежал без сознания. Может, постепенно станет лучше. — Угу. — Гу Цзюнь кивнул ей, затем обратился к профессору Ма: — Профессор Ма, я хочу ещё сделать MRI и MRS. Проверим всё как следует. MRI — обычная магнитно-резонансная томография — при исследовании мозга относится к морфометрическим методам. MRS — магнитно-резонансная спектроскопия in vivo. Оба исследования могли оценить объём гиппокампа и косвенно показать, есть ли потеря или повреждение нейронов. Изменения структуры гиппокампа являются типичным признаком PTSD. Для этих двух исследований требовалось сначала ввести радиоактивное вещество — то есть контраст. Раньше его старались не применять без необходимости, чтобы не давать дополнительную нагрузку на организм. Но теперь сам Гу Цзюнь настаивал, а BOLD-fMRI не мог показать структурное состояние гиппокампа. После обсуждения профессор Ма и доктор Шэнь согласились. Сначала Гу Цзюнь три часа отдыхал в лаборатории. Затем медсестра ввела контраст, после чего он последовательно прошёл MRI и MRS. MRI давала анатомическое изображение. MRS регистрировала совокупность химических сигналов в исследуемой ткани, а результат представлялся спектром из нескольких линий. На MRI у Гу Цзюня появились косвенные признаки уменьшения объёма гиппокампа: височный рог бокового желудочка был расширен, а неглубокая борозда в области головки гиппокампа исчезла. MRS тоже показала сигналы, указывающие на уменьшение числа нейронов гиппокампа. В тот же день Гу Цзюню провели и другие исследования. В частности, взяли кровь для определения уровня BDNF — мозгового нейротрофического фактора. У пациентов с PTSD он обычно ниже, чем у здоровых людей. У Гу Цзюня BDNF действительно оказался снижен. А по сравнению с его предыдущим обследованием — упал особенно заметно. Исследования Управления показывали, что у людей с высокой гностической восприимчивостью уровень BDNF, напротив, часто выше нормы, и это могло быть связано с происхождением самой восприимчивости. Теперь же Гу Цзюнь, похоже, не только потерял прежнюю высокую восприимчивость, но и приобрёл нейроэндокринные признаки PTSD. Когда результаты всех обследований легли рядом, профессор Ма и остальные уже понимали ответ. Морфология мозга Гу Цзюня действительно изменилась. — А-Цзюнь, сегодня возвращайся и хорошо отдохни, — доктор Шэнь старался говорить легко. — Не накручивай себя. Мы обсудим результаты и подберём самый подходящий план лечения. Он проводил троих из лаборатории. После этого доктор Шэнь и профессор Ма перешли в соседний конференц-зал на дистанционное совещание. Дядя Тун, Яо Шинянь, директор Управления и другие руководители уже ждали их заключения. ---------- Диагноз и план лечения — Ну что там? Стоило включиться видеосвязи, как дядя Тун сразу задал вопрос. Сейчас он находился в России и занимался вопросами сотрудничества в рамках GOA. В совещании участвовали действующие руководители Управления Небесной Тайны. За последние два года структура сильно изменилась: часть прежних людей ушла, а некоторые отличившиеся сотрудники заняли более высокие должности. — Не очень хорошо, — ответил профессор Ма. Он и доктор Шэнь принесли плохие новости. После краткого разбора результатов профессор продолжил: — Учитывая, что у А-Цзюня нет психологической травмы, мы считаем, что повреждение мозга вызвало функциональное нарушение, проявившееся стойким избеганием по типу PTSD. Когда диагноз прозвучал вслух, будто только тогда всё действительно стало реальностью. В конференц-зале повисла тишина. — Ну почему именно префронтальная кора… — лицо дяди Туна покраснело от злости и бессилия. Яо Шинянь тяжело вздохнул. Остальные тоже выглядели подавленными. Никому не нравился этот диагноз. Пожалуй, это был худший из возможных вариантов. Лучше всего было бы обнаружить психическую эрозию или действие какой-то другой аномальной силы. Тогда оставался шанс: решить сверхъестественную проблему — и состояние улучшится. Второй по благоприятности вариант — обычная психологическая травма с PTSD. В таком случае психика вызывает физиологические изменения, а физиологические изменения, в свою очередь, усиливают психические симптомы. Подход к лечению понятен: медикаменты уменьшают физиологические и психические проявления, психотерапия работает с травмой, а при необходимости можно даже использовать переданную Дэн Симэй технологию «психического барьера», чтобы обходить травматический узел. Если устранить психологическую причину, функции мозга со временем способны восстановиться, и тогда возможна полноценная ремиссия. Конечно, это идеальная схема. Современная медицина всё равно плохо лечит PTSD. Препарата, который удовлетворительно воздействовал бы на все группы симптомов, не существовало. В основном применяли противотревожные и антидепрессивные средства — то есть боролись с проявлениями. Поэтому и качество лечения, и доля полного выздоровления оставались низкими. Не менее трети пациентов с PTSD страдают им всю жизнь. Более половины имеют сопутствующие психические расстройства. Риск самоубийства у пациентов с PTSD примерно в шесть раз выше, чем у общей популяции. Но даже в такой ситуации есть методы лечения и есть шанс на выздоровление. У Гу Цзюня случай хуже. Проблема не в психологической травме, а в повреждении самого мозга. Именно такие нарушения медицина умеет лечить хуже всего. Как заставить восстановиться мозг после необратимого повреждения? Современная медицина этого не умеет. Поэтому подобные повреждения и называют необратимыми. — А медикаменты? Есть идеи? — Яо Шинянь всё равно не хотел сдаваться. — Существующие препараты вряд ли дадут выраженный эффект, но попробовать можно, — ответил профессор Ма. В его голосе слышалось бессилие. PTSD давно оставалось мировой проблемой — и проблемой Управления тоже. Четыре основные группы симптомов: навязчивые переживания, стойкое избегание, негативные изменения в мышлении и настроении, повышенная возбудимость. Лекарства используют, чтобы облегчить эти проявления, не дать им мешать психотерапии и по возможности сохранить нормальную повседневную жизнь. У Гу Цзюня симптомов немного. Противотревожные препараты ему не нужны. Максимум можно попробовать антидепрессанты из группы ингибиторов обратного захвата норадреналина — посмотреть, уменьшится ли избегание и улучшатся ли нейроэндокринные показатели. А необратимое повреждение мозга остаётся только щадить, поддерживать и ждать, не восстановится ли что-то самостоятельно. — Пациенту сначала нужен длительный покой, чтобы мозг ещё немного восстановился. Потом можно вводить умеренную стимуляцию и очень постепенно увеличивать нагрузку. Мы будем регулярно обследовать его и отслеживать морфологические изменения. Если появится улучшение, попробуем экспозиционную терапию. Торопиться нельзя. Планировать лечение нужно как минимум на год. И необходимо заранее готовиться к тому, что… Профессор Ма не хотел произносить следующие слова, но обязан был это сделать. — С высокой вероятностью пациент полностью не восстановится. Симптомы могут перейти в хроническую форму, и тогда контролировать состояние придётся всю жизнь. В ближайшее время ему нельзя заниматься работой, связанной с аномалиями. В быту тоже следует избегать подобной информации. Лица участников совещания стали ещё тяжелее. Но никто не думал, что профессор преувеличивает. Сегодня А-Цзюнь посмотрел всего несколько фотографий аномальных явлений — и едва не получил новое кровоизлияние. Что он сможет делать в таком состоянии? — Есть ещё одно опасение, — продолжил профессор Ма. — Само это состояние может стать для него настоящей травмой и вызвать другие симптомы PTSD. — Я уже разговаривал с А-Цзюнем, — тихо сказал доктор Шэнь. — События чешуйчатой болезни сами по себе, похоже, его не сломали. Наоборот, ко многому он стал относиться спокойнее. Но сегодняшние результаты сильно его подавили, это было видно. Если он окажется фактически наполовину списан со службы, именно это может превратиться для него в травматический опыт. На экранах все замолчали. Для любого человека такая перемена стала бы тяжёлым ударом. А Гу Цзюню всего двадцать два. Перед ним только начиналась большая карьера. Мир как раз вступил в эпоху, когда особенно нужны люди вроде него. И у него самого были цели, к которым он стремился. Он отдал почти всё, выжил на грани смерти — и теперь рисковал потерять способности, превратившись в «бесполезного человека»… Из 27 умерших пациентов с чешуйчатой болезнью девять после операции покончили с собой. Большинство из них, как Се Имань, были на подъёме карьеры, с огромными перспективами — и всё разрушилось в одно мгновение. С точки зрения PTSD их самоубийства были острыми стрессовыми реакциями. У многих остальных пациентов тоже появились соответствующие расстройства. Сейчас у Гу Цзюня имелась лишь одна группа симптомов — стойкое избегание. Но что будет через месяцы и годы? Структурные и функциональные изменения мозга способны сами влиять на психику и характер. Если состояние ухудшится, судя по биологии и накопленным данным, его характер почти наверняка изменится в худшую сторону. У сотрудников с низким S-значением при PTSD такие изменения встречались часто. И тогда, возможно, они действительно навсегда потеряют того героя Управления, которого знали. — Мы обязаны решить одну задачу, — наконец сказал старый директор. — Когда произойдёт следующий кризис, у нас должны быть люди, способные встать на место Гу Цзюня. Гу Цзюню придётся взять долгий отпуск. Но аномальные события не исчезнут навсегда. Малые или большие — следующий кризис всё равно когда-нибудь придёт. И снова рассчитывать, как в прошлых крупных операциях, что Гу Цзюнь применит свои способности, увидит видение и найдёт ключевую зацепку, уже нельзя. На самом деле тревожный сигнал прозвучал ещё в первые дни его комы. Последние два года именно Гу Цзюнь делал работу Управления гораздо легче, но подобная зависимость от одного человека не могла считаться нормой. Теперь опереться на него было невозможно. Поэтому все эти месяцы Управление ускоряло поиск и подготовку новых специалистов. Цель — вырастить сто Гу Цзюней. Тысячу Гу Цзюней. — Я снова прошу вернуть Ван Жосян в наш Отдел заклинаний, — заговорил дядя Тун. — И дать больше возможностей Дэн Симэй. Обе перспективные. У Шиюй можно не считать: способности у неё есть, а желания этим жить — нет. В Университете Небесной Тайны надо расширять набор и искать новых людей… А что до А-Цзюня… Дядя Тун тяжело вздохнул. — После таких травм сам факт, что он выжил, уже подарок… Про отпуск я сам ему скажу, когда вернусь. Этот паршивец… Участники совещания погрузились в размышления. Пока оставалось только так. ---------- У могилы На кладбище павших сотрудников Управления Небесной Тайны царила тишина. Могила Сюэ Ба находилась в одном из рядов, перед памятником лежало несколько букетов. Гу Цзюнь положил к ним принесённые цветы и молча посмотрел на фотографию — суровое, мужественное лицо. — Капитан Сюэ, спасибо, что столько раз обо мне заботились. И спасибо за всё, что вы сделали, — тихо сказал он. Он лучше многих знал: возможно, душа Сюэ Ба уже стала слугой Сына Несчастья и теперь обитает в том странном великолепном соборе… Стоило лишь коснуться этой мысли, как в и без того ноющей голове резко прострелило. Гу Цзюнь сразу остановился. Наверное, кровоток в мозге опять резко усилился. Сегодня он хотел прийти на могилу один, спокойно привести мысли в порядок и попрощаться. Но вдалеке всё равно держались несколько коллег: боялись, что он потеряет сознание и понадобится срочная помощь. Было 26 января. Ещё неделю назад дядя Тун ночью вернулся из России и рассказал ему о результатах обследований и решении Управления. — А-Цзюнь, я примерно понимаю, что ты чувствуешь… — тяжело вздохнул он. — В жизни бывает такое дерьмо. Иногда просто бывает. Конечно, Гу Цзюню было трудно принять итог. Он чувствовал потерянность, растерянность, подавленность; внутри копилось тяжёлое раздражение, которому некуда было выйти. Когда он только очнулся после комы, ему казалось, что дальше всё просто: восстановиться и снова вернуться к работе. Помочь строить GOA, наладить отношения с племенем зугов, вернуться в Страну Снов, сделать для этого мира ещё что-нибудь полезное. Но теперь… Возможно, среди этого глухого раздражения пряталось и облегчение. Гу Цзюнь не знал. Не был уверен. — Дядя Тун, со мной всё нормально, — сказал он тогда. — С тех пор как вступил в Управление, мне не в чем себя упрекнуть… И я давно думал, когда же наконец смогу передохнуть. Он усмехнулся над собой. — Всё время был занят так, что даже в кино сходить некогда. Тяжёлая жизнь. Наконец-то выберусь из этого моря страданий. — Вот именно, — дядя Тун тоже попытался превратить горечь в шутку. — У тебя оплачиваемый отпуск. Официальный приказ отдыхать и развлекаться! Вот и развлекайся как следует и восстанавливайся. — Угу… Тогда работу оставляю вам… Гу Цзюнь больше не знал, что сказать. Даже шутки закончились. Несмотря на решение, за эту неделю он всё-таки испытал несколько нестандартных методов лечения. Потому что даже сам не мог уверенно сказать, действительно ли в его состоянии нет никакого влияния аномальной силы. Сила системы разбилась, но не исчезла полностью. В сознании остался мутный хаос. Может ли он влиять на мозг? Или всё это — последствия того момента, когда Гу Цзюнь завершал ритуал и его почти поглотила тьма? Никто не знал. Сначала он попробовал «технологию психического барьера», которую Дэн Симэй уже передала Управлению. Она напоминала метод психологического самогипноза иномирцев. С помощью правильно выстроенной медитации, воображения и детального конструирования образа человек создавал защитный слой, способный воздействовать на сознание. Управление отнеслось к этой технологии очень серьёзно. Психический барьер применялся не только для создания вымышленной личности — Дэн Симэй никогда и не описывала его как исключительно такой инструмент. Он мог работать как щит: принимать на себя психические удары и эрозию, которые способны вызвать сильный стресс, потерю рассудка и падение S-значения. Барьером мог стать вымышленный образ себя, ярко желаемое будущее или прекрасное воспоминание, которое человек снова и снова укрепляет. Для сотрудников передовой такая технология была особенно полезна. Теперь у Управления появилась ещё одна психотехнология мирового уровня. Из Отдела заклинаний и отдела Знака Старцев уже отобрали первую группу для обучения. В неё вошли Лоу Сяонин и дядя Дань. Павлин и остальные пока туда не попали: у них и без того существовало по две личности, а что случится, если сверху добавить ещё один психический барьер, никто не понимал. Лучше сначала разобраться, а уже потом учить их. На этом этапе Гу Цзюнь попытался применить барьер к себе — создать образ будущего и с его помощью противостоять стойкому избеганию. Но до настоящей практики дело даже не дошло. Пока он слушал подробные объяснения Дэн Симэй, головная боль постепенно усиливалась. Первая попытка провалилась. Он отлежался сутки и попробовал второй раз. Снова неудача. Гу Цзюнь просто не мог сосредоточиться настолько глубоко. То, что раньше давалось почти без усилий, теперь стало чудовищно трудным. Словно к обеим ногам привязали по тысяче килограммов и потребовали бежать. Человеческими силами этого не сделать. Психический барьер не помог. Технологии Знака Старцев не помогли. Гу Цзюнь попробовал и другие варианты: разные методы психотерапии, даже молитвы и благовония. Из лекарств принимал не только ингибиторы обратного захвата норадреналина — пил китайские травяные препараты, пробовал лечебное питание. Ничего заметно не действовало. Один вариант лечения за другим отпадал. Одна надежда за другой гасла. В конце концов и самому Гу Цзюню, и всей лечебной команде пришлось принять неприятную реальность. Сегодня было 26 января. До 31-го, кануна Праздника весны, оставалось всего несколько дней. Благодаря спокойной обстановке многие сотрудники получили небольшой отпуск и могли съездить домой к семьям. Но слишком многие всё ещё переживали за Гу Цзюня. Именно поэтому он сам попросил начать отпуск как можно скорее. На самом деле хотел уехать до праздника, чтобы остальные тоже смогли спокойно разъехаться и встретить Новый год дома. — Капитан Сюэ, сегодня после обеда я уезжаю, — тихо сказал он фотографии на памятнике. — Не знаю, когда вернусь. На обследования мозга он будет приезжать регулярно. Но у другого значения слова «вернуться» даты не было. На передовую ему нельзя. Канцелярская работа в тылу тоже не подходит. Даже перевестись в Отдел досуга, организовывать всем еду и развлечения, или стать талисманом в отделе по связям с общественностью нельзя. Пока он остаётся внутри Управления или GOA, поток сведений об аномальных явлениях неизбежен. А для восстановления ему нужно от этого отдалиться. Из всех аномальных существ только контакт с Джили не вызывал сильной стрессовой реакции — максимум лёгкую головную боль. Возможно, дело в особой связи, созданной прежними добрыми снами. А возможно, зугы сами по себе просто не вызывают у людей подобного стресса. Поэтому в вопросах будущего союза с племенем он при необходимости ещё сможет участвовать. Но в целом лучший вариант для него сейчас — уйти из Управления, отойти от аномального мира и вернуться к обычной жизни. — Капитан Сюэ, не переживайте за меня, — продолжил Гу Цзюнь. — По сравнению с вами, по сравнению со многими пациентами, мне уже очень повезло. Такой человек, как вы… если уж должен погибнуть, то хотя бы героически, а не от внезапно свалившегося несчастья… Он глубоко вдохнул. — Просто в этом мире слишком много сожалений. Ладно, мне пора. Ещё нужно вернуться в общежитие и собрать вещи. В следующий раз опять зайду. Гу Цзюнь замолчал, серьёзно отдал памятнику воинское приветствие, развернулся и широким шагом пошёл прочь. ---------- Прощание Небо затянули мутные облака, и зимний вечерний ветер казался ещё холоднее. По прогнозу сегодня обещали небольшой дождь. В одной из мужских комнат общежития на базе Отдела заклинаний Гу Цзюнь складывал вещи в чемодан. Инструменты Калопа тоже лежали рядом. Управление разрешило забрать их с собой: сильного стресса они у него не вызывали, а умеренный контакт с аномальными предметами входил в план лечения как контролируемая стимуляция. Личных вещей оказалось совсем немного. С тех пор как он поселился здесь, времени что-то покупать, обживать комнату и создавать уют почти не было. Несколько комплектов одежды, книги, подарки — и чемоданы практически собраны. Пока Гу Цзюнь лежал в коме, ему принесли много подарков. Сейчас он достал из ящика письменного стола две открытки и улыбнулся. Их прислала У Шиюй. В тот день она была в командировке в соседнем Бэйчжоу и не успевала приехать к нему, поэтому отправила две открытки прямо из гостиницы. Позже их приняла медсестра. Гу Цзюнь снова перечитал написанное. «Надеюсь, эта открытка нормально до тебя доберётся. Мы уже давно знакомы и многое вместе пережили. Просто хочу сказать: мне очень повезло встретить такого друга. Скорее выздоравливай и просыпайся. Пусть дальше у тебя всё идёт гладко. — У Шиюй» «Вторая открытка для количества… Надеюсь, ты проснёшься и увидишь её, иначе будет слишком жалко. Ещё раз желаю, чтобы дальше всё шло хорошо. — У Шиюй» На душе стало тепло, настроение заметно поднялось. Захотелось увидеть её, услышать голос. Почерк, конечно, не всегда похож на человека, но у неё был именно такой: лёгкий, красивый, живой, с чем-то озорным. Недостаток у этих открыток был только один — слишком мало текста. Он не успел насмотреться. Если уж брать количеством, нужно было присылать десять. Тук-тук-тук. Кто-то постучал в открытую дверь спальни. Гу Цзюнь обернулся. В проёме стояла У Шиюй с небольшим коричневым дорожным рюкзаком за плечами. — Здравствуйте, товарищ Гу. Я У Шиюй из Отдела досуга. Моё задание — водить вас есть, пить и развлекаться. Первый этап — едем ко мне домой встречать Новый год. — Здравствуйте, товарищ У. — Гу Цзюнь улыбнулся. У Солёной Шиюй тоже был довольно длинный новогодний отпуск. На это время она действительно числилась сотрудником Отдела досуга, отвечавшим за его программу отдыха, координацию и наблюдение за здоровьем. Сам Гу Цзюнь остался без близких родственников и не хотел мешать другим встречаться с семьями. Поехать к ней домой на праздник было хорошим вариантом. — Для количества надо было отправлять десять, — сказал он, помахав открытками. — Теперь понятно, почему тебя зовут Богачом Цзюнем. Гу Цзюнь толкнул её ладонью в голову. — Как-нибудь нарисую твой портрет, — продолжила У Шиюй. — Давно уже не рисовала. В университете она училась живописи. Именно благодаря таланту в этой области когда-то попала в отдел древностей Шэньхайского Управления Небесной Тайны. Но за всё время знакомства Гу Цзюнь почти не видел её работ. Когда вещи были собраны, они потащили несколько чемоданов из спальни в гостиную. Из кухни тянуло ароматным бульоном. Цай Цзысюань сварил суп из свиного мозга с ягодами годжи — чтобы питать инь, успокаивать дух, укреплять мозг и кровь. В ближайшее время это был последний суп, который Гу Цзюнь попробует у него, поэтому Цзысюань особенно постарался: продуктов не жалел, а после долгого томления осталось всего две с половиной миски густого наваристого бульона. Суп уже стоял на столе: две полные миски и одна наполовину, от всех поднимался пар. — Как пахнет… — У Шиюй смотрела на них почти с тоской и сглотнула. — Идите пить суп. Цай Цзысюань отдал полную миску Гу Цзюню, вторую — У Шиюй, а себе оставил половину. Трое легко стукнулись мисками, словно бокалами, и начали есть. — Богач Цзюнь, сам тоже почаще вари себе супы, — с сожалением сказал Цай Цзысюань. — Подобное питает подобное. Вдруг правда поможет мозгу восстановиться. — Поможет или нет… — Гу Цзюнь медленно пил сладковатый наваристый бульон. — Всё равно супов мне теперь надо есть больше. В последние недели он перепробовал немало еды, которая теоретически могла помочь. Даже прожевал один лист дерева лайхуа. Результата не было. Сейчас дерево лайхуа выросло всего примерно до десяти сантиметров и листьев на нём было немного. Гу Цзюнь даже не знал, не навредил ли растению, откусив один. — Я вдруг вспомнила кучу продуктов, которые могут тебе помочь… — пробормотала У Шиюй. Мясо панды? Она подумала и тут же отказалась от идеи. Панды слишком милые. — Даже не думай о панде, — сказал Гу Цзюнь. У Шиюй удивлённо моргнула: — Откуда ты знаешь? — У тебя над головой фотографии панд висят. У Шиюй подняла глаза. И правда. Цай Цзысюань посмотрел на них и с чувством тяжело вздохнул: — Вы ещё не уехали, а я уже скучаю. «Спокойной ночи, спокойной ночи! Сладка печаль разлуки — до утра готов я так прощаться…» Гу Цзюнь и У Шиюй переглянулись. Шекспир! Или старейшина Атал. Третьего не дано. После супа они вместе с Цай Цзысюанем вышли из комнаты. За Гу Цзюнем его место сохранялось, но сам Цзысюань переедет в другую комнату к новому соседу. Сотрудникам Управления нужен человек рядом, чтобы они могли следить за психическим состоянием друг друга. На лифте трое спустились в холл первого этажа и направились к выходу. Снаружи уже моросил дождь. Мелкие капли тихо шуршали по земле — и словно так же ложились на настроение собравшихся. Гу Цзюнь просил не устраивать большого провожания, но дядя Тун и многие другие всё равно пришли. В основном это были близкие знакомые. У входа уже ждала внедорожная машина. Она должна была отвезти Гу Цзюня и У Шиюй в аэропорт. Оттуда они полетят в Шэньхай, где их встретят местные сотрудники Управления. Среди провожающих была и Ван Жосян. Недавно её перевели из изоляционной базы обратно в Отдел заклинаний. Во время эпидемии новой легионеллёзной болезни она уже отличилась, а в период изоляции постоянно вела себя безупречно. Но после возвращения контроль над ней в ближайшее время всё равно останется строже, чем над остальными. Ван Жосян лишь кивнула Гу Цзюню. Все утешительные слова уже были сказаны. За него она не слишком боялась: Богач Цзюнь не тот человек, который легко ломается. — А-Цзюнь. — На круглом лице дяди Даня держалась улыбка, скрывающая настоящую грусть. — Раз уж отпуск — отдыхай как следует. Настроение улучшится, и восстанавливаться будет быстрее. — Я не стану нести эту чушь, — буркнула Лоу Сяонин. — Только, мать твою, не раскисай. Даже если не поправишься, занятий в жизни полно! Не поверю, что на этом ты закончился. — Господин Гу, — Павлин по-прежнему обращалась к нему уважительно, — вы навсегда останетесь для меня героем. — Хорошо, что она тебя давно знает, — весело заметила Кэтрин. — Иначе Шиюй могла бы приревновать. Все рассмеялись. У Шиюй спокойно приняла поддразнивание: — Иногда немного ревности даже полезно. Можно сбалансировать солёность. Даже привыкнув ко всем, Дэн Симэй всё равно оставалась немногословной. — Берегите себя. — Держите. — Дядя Тун сунул Гу Цзюню и У Шиюй по толстому красному конверту. — И не вздумайте экономить мои деньги! Под конец голос у него оборвался. Он глубоко вздохнул. У доктора Шэня рядом уже покраснели глаза. Два года назад именно они выбрали этих двоих для специальной подготовки. С тех пор произошло слишком многое. Тогда вместе с ними был и Сяосюй. Недавно мальчика официально перевели в Отдел заклинаний и включили в число перспективных специалистов, которых будут особенно активно развивать. — Дядя Тун, доктор Шэнь, все вы… — Гу Цзюнь по очереди посмотрел на знакомые лица. — Берегите себя. И не переживайте за меня. Лоу Сяонин права. Возможно, я больше не смогу воевать рядом с вами, но жить буду нормально. Новая жизнь тоже должна оказаться неплохой. — Обязательно, — с чувством пробормотал Цай Цзысюань. — Обязательно. Морось становилась сильнее. После последних слов прощания все помогли сложить багаж в багажник, а Гу Цзюнь и У Шиюй сели в машину. Двери чёрного военного внедорожника закрылись. Водитель завёл двигатель, и низкий рокот прорезал шум дождя. Под взглядами людей, переполненных противоречивыми чувствами, машина проехала по мокрой дороге, покинула жилую часть базы Отдела заклинаний и направилась наружу — в обычный мир. ---------- Новые отношения Новым жильём Гу Цзюня стал VIP-номер в хорошем отеле в центре Шэньхая. До дома У Шиюй оттуда было всего минут десять-пятнадцать пешком. Поздно вечером они прилетели в оживлённый мегаполис, где их встретили местные сотрудники Управления. У Шиюй проводила Гу Цзюня до гостиницы, помогла осмотреть номер и отправилась домой. Теперь он был в длительном отпуске и мог сам решать, где жить и на какой срок. Пока планировал остаться в Шэньхае до конца Праздника весны. Этот номер временно становился его новым домом: гостиная, две спальни, кухня, туалет, ванная и балкон с видом на яркие ночные улицы. Гу Цзюнь устроился и выспался. На следующее утро они с У Шиюй отправились гулять и выбирать подарки — после обеда предстоял первый визит к её родителям. До Нового года оставалось совсем немного. На улицах уже царила праздничная атмосфера: магазины украсили входы красным и золотым, из динамиков снова и снова звучали новогодние песни. Гу Цзюнь и У Шиюй шли по пешеходной торговой улице, держась за руки. Это была их первая настоящая прогулка-свидание после того, как они официально стали парой. Разумеется, никакой формы Управления. Обычная одежда молодых людей, солнечные очки — и в толпе никто не обращал внимания, что перед ними довольно известные герои. Среди прохожих они выглядели просто обычной влюблённой парой. — Моих родителей вообще очень легко порадовать, — У Шиюй покачивала их сцепленными руками. — Купим несколько килограммов фруктов — и хватит. С тех пор как состояние Гу Цзюня изменилось, при прикосновении к нему она больше не ощущала той синестезии, словно держит хирургический скальпель. — Так нельзя. — Гу Цзюнь крепче сжал её руку и улыбнулся. — Я к тебе отношусь серьёзно. Первый визит к родителям — задание SSS-класса. — А-а… — У Шиюй наклонила голову, на мгновение прижалась к его плечу и тоже улыбнулась. — Ладно, ладно. Просто идти среди людей, гулять с девушкой по магазинам и выбирать подарки — Гу Цзюнь уже очень давно не проводил время так. А может, раньше вообще никогда. Он действительно постепенно расслаблялся, наслаждался простым счастьем, и Управление со всеми аномальными событиями будто отдалялось куда-то в другой мир. Когда постоянно напряжённые нервы мозга наконец отпускали, голова иногда непроизвольно резко дёргалась. Похоже, сейчас происходило именно это. В магазине картин и каллиграфии Гу Цзюнь выбирал подарок, когда голову внезапно сильно качнуло и перед глазами всё слегка поплыло. Это не было ощущением видения и вообще не напоминало ничего из знакомого прошлого. Такой симптом появился лишь недавно — это было последствием повреждения мозга. — Ты нормально? — сразу спросила У Шиюй. — Всё хорошо. — Гу Цзюнь потёр глаза. — Уже бывало. Приступ пришёл и ушёл быстро. Он действительно чувствовал себя нормально и продолжил смотреть работы: Солёная Шиюй сказала, что её родители любят коллекционировать искусство. Когда подарки были выбраны, днём они пообедали в ресторане, затем сходили в кино. Незадолго до пяти вечера отправились к её семье. У Шиюй выросла в обычной семье среднего класса. Родители держали художественную студию. Бизнес много лет шёл устойчиво: огромных денег не приносил, но жили они всегда хорошо. Сейчас семья занимала просторную квартиру в приличном жилом комплексе. Гу Цзюнь впервые в жизни шёл в дом девушки с подарками. После всего, что ему довелось пережить, он всё равно немного нервничал. У Шиюй открыла дверь, и он познакомился с её отцом и матерью. — Это Гу Цзюнь, — торжественно представила она, указав ладонью. — Мой коллега. Мой друг. И мой парень. Гу Цзюнь не переставал улыбаться. Родители У тоже улыбнулись. Они встретили его очень тепло и радостно, но знали специфику работы дочери, кое-что понимали о семье и здоровье Гу Цзюня, поэтому не задавали лишних вопросов. Говорили о совершенно обычных вещах. В основном рассказывали забавные истории про У Шиюй. На тумбе у телевизора Гу Цзюнь заметил фотографию, где ей было лет пять-шесть. Маленькая Шиюй стояла у горки в парке в позе взлетающего супергероя — бойкая, смешная и невероятно милая. Он не удержался и рассмеялся. Тогда мама У принесла целый фотоальбом. Гу Цзюнь увидел ещё больше фотографий Солёной Шиюй: младенец, детский сад, начальная школа, средняя, старшая… — В детстве Шиюй была самой непоседливой, — со смехом рассказывала мама У. — Мы ещё переживали, что вырастет совсем дикой. А потом стала спокойнее. Но на другой фотографии маленькая Солёная Шиюй лежала прямо в песочнице в парке. Выражение лица было почти тем же, что и сейчас, когда она растягивалась на диване. Чем дольше Гу Цзюнь смотрел, тем веселее становилось. Он открывал всё новые стороны её милоты — и всё меньше мог скрывать, насколько она ему нравится. Когда фотоальбом закончился, родители ушли на кухню готовить ужин. Пока они вставали с дивана и не смотрели, Гу Цзюнь притянул У Шиюй к себе и тихо сказал: — Я понял, что правда очень тебя люблю. И, кажется, всё сильнее. — Угу. А я поняла, что мне всё сильнее нравится тебя целовать. Она быстро чмокнула его в щёку. Тайминг оказался идеальным. Отец У внезапно обернулся: — А-Цзюнь, что-нибудь попить будешь? — Нет, спасибо. Мне сейчас лучше не есть много сахара. Гу Цзюнь поднялся, собираясь помочь на кухне. — Разведите ему миску солёной воды, — сказала У Шиюй. — Он любит солёное. Это была шутка, но мама У всерьёз переспросила, нужна ли ему солёная вода. Гу Цзюнь поспешно отказался. Он всё-таки хотел помочь с готовкой, но У Шиюй заявила: если он пойдёт работать, ей тоже придётся. Поэтому под предлогом того, что пациенту нужно больше отдыхать, она оттащила его от кухни и повела к себе в комнату. Честно говоря, её спальня интересовала Гу Цзюня больше кухни, поэтому сопротивлялся он лишь для вида. Наверное, прошлой ночью У Шиюй специально прибралась. Всё лежало аккуратно: шкаф, письменный стол, кровать, телевизор на стене напротив, мольберт и отдельный шкаф для картин. У семьи была собственная мастерская и комната для хранения коллекции, но часть её работ оставалась здесь. Едва войдя, У Шиюй сразу растянулась на кровати. Гу Цзюнь захотел посмотреть картины. По её подсказке открыл шкаф и начал доставать свёрнутые работы. Родители у неё разбирались в искусстве и зарабатывали этим на жизнь, поэтому выбор художественного образования был совершенно естественным. И самой У Шиюй рисовать нравилось. Синестезия давала ей больше образов, которые хотелось выразить, и в свободных работах чувствовался собственный стиль. Множество цветов, живое движение, яркость — словно мир, который она видела через синестезию. Гу Цзюнь не был искусствоведом, но картины просто казались ему красивыми. А некоторые работы были ему гораздо понятнее. — Солёная Шиюй, я вдруг понял, что у наших университетских специальностей есть кое-что общее. — Что? — она лежала на боку, подпирая голову рукой. Гу Цзюнь подошёл с академическим рисунком человеческого тела и тихо сказал ей пару слов. У Шиюй протянула: — О-о… И правда, это приходится изучать всем нам. Она широко раскрыла глаза и посмотрела на него. — Солёный Цзюнь, как-нибудь давай поучимся вместе. — А? Гу Цзюнь замер, а сердце резко подпрыгнуло. С ней никогда нельзя было угадать следующую фразу. На мгновение он снова почувствовал себя подростком. — А сегодня вечером? У меня в гостинице? — М-м… Подождём, пока тебе станет получше. А то ещё кровоизлияние получишь. Я вроде читала похожую историю. — Тогда зачем так рано об этом говорить… — беспомощно сказал Гу Цзюнь. Но кое-что можно было сделать и сейчас. Он уже собрался наклониться ближе… Возможно, именно от внезапного возбуждения голову снова резко пронзило. Перед глазами будто что-то мелькнуло. Гу Цзюнь посмотрел на стопку рисунков у себя в руках. Снова достал рисунок фигуры, потом перевёл взгляд на яркие пейзажи с множеством цветных линий. След от промелькнувшего образа стал чуть яснее. Это был… знак? ---------- Под луной, у фонаря Это был… знак? Перед глазами Гу Цзюня что-то промелькнуло. Голову слегка кольнуло. Боль была не особенно сильной, остаточный образ прояснился — но всё равно недостаточно, чтобы разобрать детали. — Солёный Цзюнь? — У Шиюй сразу заметила, что с ним что-то не так, вскочила с кровати и нахмурила тёмные брови. — У тебя там не правда кровоизлияние?.. — Нет… Не настолько серьёзно. Странное ощущение тут же исчезло. Гу Цзюнь покачал головой и с сомнением посмотрел на акварельный пейзаж в руках. — Солёная Шиюй, что здесь изображено? Тут есть какой-то знак или скрытый символический смысл? — М-м? — У Шиюй посмотрела. — Нет. Просто небо. Я хотела передать, как меняются облака и свет. Никакого символа здесь нет. После её объяснения Гу Цзюнь ещё лучше почувствовал необычную красоту разноцветной картины, но то ощущение больше не повторилось. Его вызвала именно эта работа? Похоже, нет. Подобное уже случалось в магазине картин, а иногда и раньше, в последние дни. Это не было ощущением видения. Скорее очень короткая иллюзия восприятия. Лечебная команда считала её последствием черепно-мозговой травмы; её можно было отнести и к психическим нарушениям при PTSD. Гу Цзюнь провёл рукой по лбу и рассказал У Шиюй, что только что почувствовал. — Последствие травмы. Пока не привык. Наверное, ещё не привык и к тому, что видений больше нет. — Ничего, я и так каждый день всё вижу. Буду тебе рассказывать. У Шиюй огляделась и начала перечислять свои синестетические образы: фортепианная музыка, цветы и трава, какая-то еда, пакет чипсов… Вдруг она моргнула. — Стоп. Пакет чипсов настоящий. Подай, пожалуйста. Гу Цзюнь рассмеялся, поднялся и принёс ей пакет с туалетного столика. Побыв ещё немного в спальне, они сходили в семейную художественную мастерскую, а затем в комнату, где хранились разные произведения искусства. По объяснениям У Шиюй Гу Цзюнь осмотрел коллекцию. Дорогих древностей почти не было — в основном интересные или важные для семьи вещи. Картины и каллиграфия, которые он принёс сегодня, тоже окажутся здесь. За всё это время странное ощущение не повторилось, и постепенно Гу Цзюнь перестал о нём думать. За окнами окончательно стемнело. По квартире распространился запах ужина. Родители У готовились к этой встрече несколько дней и вложили в неё немало сил. На стол поставили целых шесть блюд: прозрачный куриный суп, свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, тушёную голову толстолобика и другое. Были и сладкие, и солёные блюда — на любой вкус. Всё выглядело и пахло великолепно. Ужин прошёл очень весело. За столом постоянно смеялись. Отец и мать У были довольны парнем дочери. Известный образ героя, конечно, располагал к нему, но и в обычной жизни Гу Цзюнь оказался приятным человеком: высокий, красивый, по характеру хорошо подходил Шиюй. Чем дольше родители смотрели, тем сильнее он им нравился. И именно поэтому его судьба вызывала ещё больше сожаления. Но обсуждать это было нельзя, так что они просто постоянно подкладывали ему еду и просили есть побольше. Гу Цзюнь по-настоящему оценил их кулинарные способности и одновременно почувствовал редкое для себя домашнее тепло. Поэтому ел с особенным удовольствием. После ужина он непременно захотел помочь убрать со стола. У Шиюй пришлось, тяжело вздохнув, присоединиться. Потом все четверо вернулись в гостиную, заварили чай, включили телевизор и болтали о пустяках. Когда время перевалило за девять, Гу Цзюнь решил уходить. Сейчас ради восстановления мозга он ложился очень рано. Доехать до отеля, умыться — и примерно в половине одиннадцатого уже надо спать. Отец и мать У вместе проводили его до двери, приглашали приходить снова и чаще навещать их во время праздников. Гу Цзюнь охотно соглашался — совершенно искренне. После прощания У Шиюй пошла проводить его вниз. Стоило дверям лифта закрыться и оставить их вдвоём, как Гу Цзюнь наконец выдохнул. У Шиюй вскинула кулак: — Задание SSS-класса выполнено! — Какой рейтинг? — Мне кажется, в гостиницу теперь должна ехать я. Они уже хотят, чтобы ты был их сыном. Это я у них как гость. Они посмотрели друг на друга и тихо рассмеялись. Оба были рады, что первое знакомство с родителями прошло настолько хорошо. Ночной ветер был свежим. В ясном небе висел тонкий яркий месяц. Они вышли из дома и медленно пошли по каменной дорожке среди дворового сада. Обсуждали планы: завтра съездить к морю, послезавтра в парк аттракционов, ещё через день должны приехать родственники У Шиюй — если Гу Цзюню захочется, можно присоединиться. С тех пор как они стали парой, словно появилась ещё одна аномальная сила: когда они оставались вдвоём, время летело слишком быстро. Вот и сейчас будто только сделали круг по саду, а уже почти десять. Ни одному не хотелось заканчивать день. Но ради здоровья Гу Цзюня У Шиюй всё-таки вытолкала его к воротам жилого комплекса. — Всё, иди, иди. Пока. До завтра. Она махнула рукой и развернулась. — Угу. До завтра. Гу Цзюнь тоже махнул рукой и пошёл к выходу. Но, не успев покинуть ворота, снова обернулся. И тут же увидел, что У Шиюй, которая ещё не успела уйти далеко, тоже смотрит назад. Чистый лунный свет очерчивал её стройную фигуру. — Эй? — спросила она. — Ты сначала иди домой. — Ага, ладно… Как получится. У Шиюй широко махнула рукой. — Спокойной ночи! Прошла немного — и снова оглянулась. Она улыбалась. Гу Цзюнь тоже. — Спокойной ночи! — громко сказал он. Может быть, оба вспомнили шекспировскую строку, которую цитировал Цай Цзысюань. А может, просто улыбались, потому что видели друг друга. Они и так провели вместе весь день. Утром снова встретятся. Можно в любой момент написать или позвонить. И всё равно расходиться не хотелось. — Спокойной ночи! Хороших снов! — У Шиюй ещё раз махнула рукой, отвернулась и ускорила шаг, почти запрыгала, как оленёнок. Гу Цзюнь смотрел, пока её лёгкая фигура не ушла за поворот и не скрылась за деревьями. Только тогда он снова направился к выходу. Но с каждым шагом внутри почему-то нарастало беспокойство. Он уже подошёл к пешеходным воротам и собирался выйти наружу, когда сознание вдруг заполнили страшные картины. Будто стоит ему покинуть комплекс — лифт, в котором едет его девушка, оборвётся. Дом позади рухнет. Гу Цзюнь резко развернулся и бросился назад. Под лунным светом он вбежал в сад и погнался за далёкой фигурой. — Солёная Шиюй! У Шиюй! — М-м? У Шиюй как раз проходила рядом с фонарём. Мягкий жёлтый свет освещал её лицо. Она увидела, как он бежит — встревоженный, с каким-то неправильным выражением, — и сразу пошла навстречу. — Что случилось? — Я… Увидев, что с ней всё в порядке, Гу Цзюнь сам не выдержал и усмехнулся. Замедлил шаг, почесал голову. — Похоже, у меня и правда немного PTSD… Сегодня было слишком хорошо. Солёная Шиюй, мне вдруг стало страшно… вдруг я вернусь, усну — и больше тебя не увижу. Он тяжело выдохнул и сказал то, что чувствовал: — Боюсь, что всё это видение. Что сегодняшнее счастье нам на самом деле не принадлежит. Боюсь, что прямо сейчас какой-нибудь ублюдок снова что-то устраивает… Боюсь, что с тобой что-нибудь случится. — Солёный Цзюнь, я тоже боюсь, — мягко сказала У Шиюй с улыбкой. — Думаю, мы так и будем жить: одновременно радоваться и бояться. Не успели слова закончиться, как она вдруг бросилась к нему, обняла, чуть приподнялась на носках и поцеловала. Гу Цзюнь больше ничего не говорил. Только погладил её по щеке и ответил на поцелуй. Ночной ветер подхватил сухие листья на каменной дорожке. Мутный свет фонаря вытянул их слившиеся тени далеко по земле. Спокойной ночи, спокойной ночи. Сладка печаль разлуки — до утра готов я так прощаться. ---------- Повышенная настороженность Когда Гу Цзюнь вернулся в гостиничный номер, умылся и лёг в постель, было 22:40 — всего на десять минут позже режима. Допустимо. Он написал У Шиюй «спокойной ночи», дождался ответа, положил телефон на тумбочку и выключил свет. Сегодня они, наверное, сказали друг другу «спокойной ночи» уже десяток раз… Гу Цзюнь улыбнулся, закрыл глаза, выровнял дыхание и постарался ни о чём не думать. Спать. Завтра они поедут к морю. Зимой купальников не увидишь, но развлечений всё равно должно хватить… Через некоторое время нервы постепенно расслабились, сознание успокоилось. Перед глазами бесшумно начали всплывать фрагменты прошедшего дня. Это… уже переход ко сну… Внезапно голову резко дёрнуло. Раньше такое иногда случалось именно при расслаблении нервной системы. Максимум несколько повторов — и он засыпал. Но сейчас вместе с рывком возникло слабое знакомое странное ощущение. Внутри сразу поднялось беспокойство. Аномальная сила. PTSD. Повышенная настороженность… Гу Цзюнь несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь подавить хаотичные мысли, но всё-таки открыл глаза. Тело лежало неподвижно. Только взгляд медленно прошёлся по комнате. В спальне было темно. Городской свет из окна едва очерчивал шкаф, тумбочку и другую мебель. Никого. Ни человека, ни зуга, ничего странного. Но по телу постепенно пополз холод. Казалось, будто кто-то где-то смотрит на него. Будто здесь есть ещё кто-то. Постороннему почти невозможно проникнуть в номер. Гу Цзюнь всё-таки оставался особым объектом охраны. За дверью дежурила группа защиты важных лиц из оперативного отдела Шэньхайского Управления. У этой гостиницы давно были тесные рабочие отношения с Управлением. И до этого ничего подозрительного он не замечал. Шкаф? Взгляд остановился на большом деревянном шкафу, встроенном в стену справа от кровати. Может ли кто-то прятаться там? Гу Цзюнь ещё раз осмотрелся, быстро прикинул действия, взял телефон с тумбочки и внезапно вскочил. Выбежал из спальни и с грохотом захлопнул дверь. Сразу вызвал двух охранников снаружи. Гао Хаоцзэ и Линь Цзыюн — крепкие молодые мужчины в чёрных костюмах. Со стороны обычные телохранители знаменитости, но оба были вооружены настоящим боевым оружием, носили камни контроля рассудка и умели наносить духовный Знак Старцев. Оба — элитные сотрудники. Как и ещё восемь человек в группе охраны. — Доктор Гу, что произошло? — уважительно спросил командир Гао Хаоцзэ. Гу Цзюнь был моложе, но настоящим героем боевых операций. — Я подозреваю, что в комнате кто-то есть, — серьёзно сказал Гу Цзюнь. — Возможно, прячется в шкафу. Гао Хаоцзэ и Линь Цзыюн сразу напряглись. Одновременно внутри поднялись злость на себя и чувство вины. Как охрана, контролировавшая лифт, лестницы, коридор и камеры, могла что-то пропустить? Если подозрение верно, это серьёзнейший провал. Работа группы защиты заключалась как раз в том, чтобы, не мешая охраняемому человеку, уничтожать любые угрозы ещё до того, как они успеют приблизиться. А теперь доктор Гу утверждает, что внутри кто-то есть. Доктор Гу. Гу Цзюнь. Сейчас весь мир знал: если Гу Цзюнь говорит, что что-то не так, обычно действительно что-то не так. По крайней мере прежний Гу Цзюнь был таким. И если кто-то решил действовать против него, речь вряд ли идёт об обычном воре или безумном поклоннике. Поэтому Гао Хаоцзэ немедленно запросил подкрепление. Несколько сотрудников, дежуривших в соседнем номере, быстро подошли. Когда группа подготовилась и сам Гу Цзюнь подтвердил, что можно начинать, бойцы подняли автоматы и штурмовым порядком ворвались в спальню. Проверили шкаф, пространство под кроватью и все остальные места, где теоретически мог спрятаться человек. Никого. В шкафу и под кроватью не было даже таракана. Гу Цзюнь всё ещё хмурился, но уже и сам не мог уверенно сказать, было ли ощущение настоящим. Теперь оно почти исчезло. — Командир Гао, возможно, я просто перенервничал, — вздохнул он. — Незнакомое место. Наверное, ещё не привык здесь спать. Несмотря на это, Гао Хаоцзэ и остальные тщательно проверили весь номер, затем крышу здания и другие возможные точки. Снова просмотрели записи камер. Никаких следов проникновения. Всё было спокойно. Никто не жаловался на подозрительность героя Управления. Люди здесь не первый день работали с аномальными угрозами. Группа защиты важных лиц фактически была аналогом мобильной оперативной группы внутри оперативного отдела, и с подобной подозрительностью им сталкиваться приходилось постоянно. Иногда она возникала и у них самих, не говоря уже о коллегах с низким S-значением и PTSD. Они не знали всех подробностей состояния Гу Цзюня, но по полученным инструкциям понимали: сейчас ему особенно нельзя подвергаться стрессу. Гао Хаоцзэ сначала отправил остальных бойцов обратно, а затем доложил: — Доктор Гу, здесь безопасно. Можете спокойно отдыхать. Мы останемся на посту. — Хорошо… Спасибо за помощь. Гу Цзюнь кивнул. Командир Гао, наверное, боялся задеть его самолюбие. Но сам Гу Цзюнь совершенно не возражал бы спокойно обсудить случившееся. Проводив охранника за дверь, он вернулся в спальню и сел на край кровати. Некоторое время просто сидел в растерянности. «У меня становится больше симптомов PTSD?» Он знал, что это возможно. Именно этого опасались доктор Шэнь и остальные. «Повышенная настороженность: проявляется гипербдительностью, усиленной реакцией испуга, нарушением концентрации, раздражительностью и вспышками гнева, саморазрушительным поведением; у части пациентов возникают нарушения сна». Гу Цзюнь тихо повторил клинические признаки из учебника. Они прекрасно объясняли и странное ощущение, и его реакцию. Так ли это? Он лёг на кровать, посмотрел в потолок и долго выдохнул. Эмоциональных нарушений пока нет. Нарушениями сна это тоже ещё не назовёшь. Но гипербдительность… — А я ведь и раньше был параноиком… Солёная Шиюй, что-то уже скучаю. Гу Цзюнь снова устроился поудобнее, накрылся одеялом и медленно закрыл глаза. Неизвестно сколько времени прошло. Он только начал засыпать — и голову снова резко дёрнуло. Странное ощущение вернулось. На этот раз Гу Цзюнь не открыл глаза. Дыхание стало тяжелее. Внутри постепенно разгоралось раздражение. Раздражительность? «Кто?» — мысленно спросил он. — «Кто это? Психическое внушение? Сигнал? Ритуал? Кто?!» Многие люди с психическими расстройствами не считают себя больными. Но как бы там ни было, сейчас Гу Цзюнь не очень верил, что это просто приступ PTSD. Стоило подумать об аномальных явлениях, как начала болеть голова. Боль быстро усиливалась. «Что ты хочешь сказать? Что пытаешься мне сообщить?» Гу Цзюнь открыл глаза, терпя боль и нарастающую злость. Он понимал, что долго не выдержит. Ещё немного — и начнутся судороги. Но ему действительно будто послышался какой-то звук. Гул. Шорох. Словно слуховая галлюцинация… Он снова крепко зажмурился, сосредоточился и попытался разобрать слова. Кажется… едва слышно… будто кто-то говорил: «Если ты нас слышишь… мы… хорошие люди…» ---------- Сигнал или слуховая галлюцинация В тихой спальне гостиничного номера головная боль усиливалась, холодного пота на лбу Гу Цзюня становилось всё больше. И вдруг в темноте он словно услышал голос. Он звучал так, будто доносился из старого магнитофона: гул, шорох, прерывистые помехи. Низкий, ровный мужской голос на стандартном китайском спокойно произнёс: — Если ты можешь нас слышать... мы... хорошие люди... Как бы Гу Цзюнь ни терпел боль и ни напрягал слух, больше ничего не было. Только эта фраза. Похоже, с ним не разговаривали напрямую. Скорее это напоминало некий радиосигнал, который почему-то слышал лишь он. — ...если ты... Внезапно боль в голове почти достигла предела. Голос начал исчезать. Гу Цзюнь открыл глаза и тяжело задышал. Прежде ему слишком часто доводилось слышать чужие странные голоса: бывало психическое внушение, бывало воздействие заклятий и ритуалов. Но сейчас ощущение было совсем другим. Самое простое и непосредственное объяснение звучало так: он поймал какой-то сигнал. Сигнал? Кто его передаёт? Зачем? Гу Цзюнь задумался. Даже из одной фразы можно было кое-что извлечь. Во-первых: «если ты можешь». Значит, отправитель допускает, что он может ничего не услышать. Или сообщение вообще предназначено не лично ему — это действительно широковещательный сигнал. Во-вторых: «мы». За голосом стоит не один человек, а организация. И говорят они по-китайски, словно находятся где-то в стране. В-третьих: «хорошие люди». Если это подчёркивают сразу, значит, предполагаемый слушатель — такой человек, как он: услышав неизвестный голос, первым делом спросит себя, хорошие там люди или плохие, причём скорее заподозрит плохое. Обычная радиостанция с классической музыкой или прогнозом погоды вряд ли стала бы начинать вещание такими словами. Конечно, фразу могли специально построить именно так, чтобы он пришёл к подобным выводам. Гу Цзюнь оглядел тихую комнату. В темноте будто множились тени. Хорошие люди? Он сильно сомневался. Почти не верил вовсе. Неясно, передавали ли сообщение именно ему или просто из всех людей только он сумел его услышать. Но сколько организаций в мире вообще способны на такое? Управление Небесной Тайны — нет. FBM — тоже нет. Они с Солёной Шиюй когда-то сумели передать друг другу изображения, но это было совсем иначе. Если это действительно порядочная организация с такими возможностями, почему она ни разу не вышла на связь за всё время катастроф? Даже Управление раскрыло своё существование. Объявлено о создании GOA. А эти «хорошие люди» всё равно молчат? И где они находятся сейчас? Гу Цзюнь нахмурился. Вдруг мелькнула другая мысль. Сигнал из будущего? Или из прошлого? Нет. Не похоже. Ощущение было не то. Инопланетный сигнал? Из другого мира? Из Страны Снов? Или всё гораздо проще: за сигналом стоят очередные ублюдки, которые опять замышляют неизвестно что. И именно потому, что они знают, как он отреагирует, начинают с заявления о том, что они «хорошие люди» и хотят построить какое-нибудь прекрасное новое время, новый мир. — Кто вы? Немного подумав, Гу Цзюнь всё же поднялся и заговорил в пустоту, надеясь, что отправитель как-нибудь проявится. — Хорошие люди? По собственной оценке, наверное. Ваши представления о добре могут сильно отличаться от наших. Он ходил по комнате и внимательно осматривался. Выдвинул ящик тумбочки, открыл шкаф. — Культ Р'льеха? Я знаю, что вас не уничтожили полностью. Люди Общества «Лайшэн» принесли себя в жертву, но часть ваших ублюдков всё ещё где-то прячется в горах вместе с вашим главарём — тем самым «бессмертным старым даосом» — и продолжает взывать к Р'льеху... — Или Братство Жёлтого Короля... Мистер Уайльд, это вы? Вы на самом деле не умерли? Так? Чем больше он думал и говорил, тем быстрее возвращалась головная боль. Сердце болезненно дёрнулось, мышцы по всему телу напряглись. От этих симптомов раздражение только усилилось. Теперь ему даже думать об аномальных вещах нельзя без последствий... Перед внутренним взглядом внезапно вспыхнули страшные, ничем не вызванные картины. Город в руинах. Улыбающееся лицо У Шиюй, превращающееся в изуродованное. Другие люди... Одной мимолётной мысли хватило, чтобы сердце будто полоснуло ножом. — А-а-а! Гу Цзюнь сорвался на крик и пнул деревянный шкаф, на котором не было ни малейшего следа аномалии. Грохот. Шкаф сильно задрожал. Он глубоко вдохнул и изо всех сил заставил себя успокоиться, подавляя очередной приступ ярости, связанный с ПТСР. В конце концов он так и не смог принять своё нынешнее состояние. Не мог смириться с тем, что больше не способен защищать дорогих ему людей. Что у него даже нет возможности хотя бы попытаться. — Если вы меня слышите, тогда слушайте... Он вернулся к кровати и сел. — Неважно, хорошие вы или плохие. Я уже развалина. Больше ничего от вас услышать не смогу... И тут же снова задумался. Это всё равно не объясняло главного. Чего они хотят? Довести меня до безумия? Даже теперь, когда я в таком состоянии, им мало — нужно окончательно свести меня с ума? Но... был ли тот голос вообще настоящим? Может, это просто слуховая галлюцинация. Моё воображение. Раньше Гу Цзюнь обычно мог отличить реальное аномальное воздействие от ложного. На этот раз уверенности не было. То ли он лишился прежней чувствительности, то ли само явление оказалось необычным. Возможно, дело было ещё и в том, что он не видел никакой закономерности. Видения обычно имели понятный триггер. А этот голос возник словно совершенно случайно. Если это обычное проявление ПТСР, удивляться нечему. Гу Цзюнь долго сидел на краю кровати. Потом вдруг горько усмехнулся. Хватит жаловаться. То, что он вообще дожил до сегодняшнего дня, уже огромная удача. И дело не только в последних травмах. Два года назад из-за опухоли мозга он уже готовился к смерти. Разве сейчас хуже, чем тогда? Да, ему дали длинный отпуск. Но из Управления он уехал всего несколько дней назад. Вернуться к обычной жизни мгновенно невозможно. Это как у солдата, вернувшегося с войны: поставлен ему диагноз ПТСР или нет, переход обратно к мирной жизни всё равно требует времени. Возможно, сейчас ему действительно пойдут на пользу антидепрессанты или противотревожные препараты. Гу Цзюнь ещё немного подумал. Он уже склонялся к тому, что голос был галлюцинацией — у пациентов с ПТСР слуховые галлюцинации встречаются в 40–50% случаев, — но всё равно позвонил дяде Туну и доложил: — Возможно, кто-то или какая-то организация распространяет сигнал. Боюсь, это может быть способом вербовки. Было ли сообщение направлено лично на него или имело другую цель, было ли оно симптомом болезни — дядя Тун отнёсся к информации очень серьёзно. Однако за последние два дня ничего подобного больше ни у кого не происходило. — А-Цзюнь, мы всё тщательно проверим. Если появится что-то новое, сразу сообщим, — сказал дядя Тун. — Уже поздно. Тебе нужно отдыхать. И правда. К тому времени, когда Гу Цзюнь закончил доклад, уже перевалило за полночь, а голову распирало от боли. Он положил телефон, лёг, выровнял дыхание и, несмотря на хаос мыслей, заставил себя уснуть. ---------- Младшая кузина На следующее утро Гу Цзюнь проснулся с тяжёлой головой, но к назначенному времени спустился в холл гостиницы и увидел У Шиюй — и сразу почувствовал себя бодрее. За завтраком в гостиничном ресторане он вкратце рассказал ей о вчерашнем сигнале. — Бывало, что вдруг не можешь найти телефон? Или ключи? — У Шиюй изложила свою философию. — Ищешь, ищешь — нет нигде. Потом решаешь: всё, хватит. И тут он внезапно оказывается прямо перед глазами, причём там, где ты уже смотрел. Иногда дела устроены именно так. Раз сейчас ответа нет, лучше плыть по течению. Может, потом он сам найдётся. Гу Цзюню и правда стало легче. Он кивнул: — Ладно. Будем развивать дух солёной рыбы. К тому же, если кто-то действительно пытался ему что-то передать, вряд ли всё ограничится одной фразой. Следующие два дня сигнал больше не появлялся. Странные ощущения тоже почти исчезли. Управление Небесной Тайны ничего не обнаружило. FBM и другие организации также не передавали никакой связанной информации. Версия о том, что «таинственный сигнал» был плодом воображения Гу Цзюня, становилась всё вероятнее. Однако сам эпизод оставался строго засекреченным. Медицинской команде сообщили лишь, что у пациента возникла подозрительная слуховая галлюцинация и повысилась настороженность. Врачи опасались ухудшения состояния — прежде всего негативных изменений настроения. Поначалу Гу Цзюнь тоже тревожился. Когда человек превращается в гуля или глубоководного, меняется вся физиология. Изменения нейронных сетей мозга — вызванные превращением или повреждением — способны изменить настроение так, что одной силой воли уже не справишься. К счастью, за эти два дня у него не было ни внезапных приступов испуга, ни раздражительности, ни других новых негативных проявлений. А чем дольше они отдыхали, тем меньше Гу Цзюнь и У Шиюй вообще обращали на это внимание. Пляж. Парк аттракционов. Кино. Поиски вкусной еды. Они просто гуляли по большому городу, ели, пили и развлекались. Казалось, моргнули — и уже тридцатое число. Завтра канун Нового года. А утром к семье У Шиюй приехали родственники. После обеда Гу Цзюнь тоже отправился к ним в гости. Приехала семья младшей сестры её матери. Тётя У Шиюй и её муж работали обычными сотрудниками интернет-компаний. Семья жила вполне обеспеченно. У них была единственная дочь — Ли Кэдоу, всего пяти лет, ещё детсадовского возраста. Девочка славилась сообразительностью. А уж по части озорства даже маленькая У Шиюй, пожалуй, признала бы поражение. Когда Кэдоу только пошла в детский сад, остальные дети рыдали так, будто наступил конец света, а она рядом радостно махала руками и пританцовывала. Позже один толстый мальчишка начал дразнить её из-за имени: «Ли Кэдоу» созвучно фразе вроде «ну ты и забавная». Кэдоу тут же его побила. Поэтому свалить всё на дурное влияние У Шиюй не получилось — разве что та начала обучать кузину ещё до детского сада. С самого рождения Кэдоу они были очень близки. При всей своей философии солёной рыбы У Шиюй не раз меняла ей подгузники. Но за последние два года после вступления в Управление домой она приезжала редко. В основном разговаривала с кузиной по телефону, поэтому следить за всеми переменами не успевала. Говорят, девушка с возрастом меняется восемнадцать раз. А уж с трёх до пяти лет Кэдоу успела измениться неизвестно сколько. — В общем, кузина у меня хитрющая, — вынесла вердикт У Шиюй. — Наверное, маленькая хулиганка? Хотя нет, вроде ещё терпимо. — Детям полезно быть живыми и активными, — сказал Гу Цзюнь. О Кэдоу он слышал уже давно. Видел и фотографии с детсадовских выступлений. Даже если она действительно маленькая разбойница, ничего страшного. С детьми он обычно легко находил общий язык: разговаривал с ними как с равными друзьями. А ещё у него имелась небольшая «денежная суперспособность». С ребёнком всё просто. Когда нужно — становишься Богачом Цзюнем. И заваливаешь подарками. После обеда Гу Цзюнь снова пришёл в дом У с целой кучей новогодних подарков и под смех познакомился с семьёй тёти. На Кэдоу было светло-голубое платье с Олафом из «Холодного сердца». Длинные волосы заплетены в косички, лицо круглое, глаза большие и чёрные. Будто персонаж мультфильма сошёл с экрана. Она совсем не стеснялась незнакомца. Только ярко и любопытно смотрела на него. — Привет, — улыбнулся Гу Цзюнь. — Хи-хи! Кэдоу сразу захихикала, блеснув молочными зубами. — Парень сестрицы Шиюй! Куклы, конструктор с замком и другие подарки ей очень понравились. Следом за У Шиюй она начала называть его Солёным Цзюнем — только добавляла ещё «братец». После прихода Гу Цзюня Кэдоу буквально ходила за ним хвостиком. У Шиюй наконец смогла расслабиться, сесть на большой диван, щёлкать семечки и смотреть праздничные передачи. Гу Цзюнь с Кэдоу рядом строили замок из конструктора, взрослые хлопотали на кухне. Стоило родителям исчезнуть из комнаты, как маленькая хитрюга заговорщицки прошептала: — Братец Солёный Цзюнь, вы с сестрицей Шиюй уже целовались? Она знала, что парень и девушка могут целоваться. В сказках слышала, в сериалах видела. Гу Цзюнь едва не рассмеялся. Посмотрел на У Шиюй и тоже таинственно понизил голос: — Целовались. — А-а! Вы целовались в губы! Кэдоу словно поймала их на преступлении. Она бросилась к У Шиюй и, хихикая и кривляясь, прижалась к ней: — Не стыдно! Не стыдно! — Э? Мы вообще-то встречаемся. У Шиюй отодвинула кузину, притянула Гу Цзюня и демонстративно чмокнула его в щёку. — У меня парень такой красавчик. Завидуешь? И издала нарочито злодейский смешок: — Ке-ке-ке. У Гу Цзюня уже живот заболел от смеха. Вот она, битва сестёр. Кэдоу слегка надула губы, посмотрела на одного, на другую — и вдруг с надеждой спросила: — А сестрица Шиюй теперь родит малыша? — Э?.. На этот раз У Шиюй зависла. Да, она частенько мечтала однажды уйти в декрет и обязательно воспользоваться такой возможностью. Но не прямо сейчас же. Гу Цзюнь мысленно поставил Кэдоу большой палец вверх. Обычно это Солёная Шиюй задавала вопросы, от которых остальные не знали, что ответить. Теперь настал её черёд. Ребёнок, видимо, думает, что от поцелуя сразу появляются дети. Если бы всё было так, у них с Шиюй уже внуки бегали бы. Он молча улыбался, желая посмотреть, как она выкрутится. — Вы же целовались, — серьёзно напомнила Кэдоу. У Шиюй вздохнула, схватила её и тоже поцеловала. — Кэдоу, поздравляю. Теперь у тебя будет малыш. Девочка посмотрела на неё совершенно серьёзно: — Сестрица Шиюй, ты меня обманываешь. Нужны девочка и мальчик. И они должны друг друга любить. — Правильно... — тихо вставил Гу Цзюнь, едва сдерживая смех. Ему становилось всё легче. — В общем, у меня сейчас никаких детей нет, — развела руками У Шиюй. — Живот, правда, полный. Но потому, что я объелась. Кэдоу быстро потеряла интерес к теме. Ей было интересно вообще всё. Увидев что-то по телевизору, она тут же вспомнила другое: — Братец Солёный Цзюнь, я вас недавно по телевизору видела! У тебя одежда была такая красивая! Гу Цзюнь решил, что это повтор какой-нибудь передачи об Управлении. Новых программ с его участием давно не снимали, но старые часто показывали снова. — Это форма Управления Небесной Тайны, — объяснил он. — Твоя сестрица Шиюй в ней тоже очень красивая. — Ага-а... У Шиюй улыбнулась и толкнула его в плечо. — Солёный Цзюнь, а у меня ещё есть очень красивые школьные формы. Хочешь посмотреть? Девушек нужно хвалить. Даже солёную рыбу. Гу Цзюнь внутренне возликовал. Школьная форма. JK-форма. Ханьфу! Она сказала это достаточно невинно — Кэдоу ведь сидела рядом и внимательно слушала. Чтобы У Шиюй точно не поняла его неправильно, он наклонился ближе и недвусмысленно ответил: — Хочу. Как оказалось, думал он действительно слишком много. Это была самая обычная синяя с белым спортивная форма старшей школы. Добавить к ней пару кед Warrior — и образ станет идеальным. ---------- В Университете Небесной Тайны начались каникулы «Желаю тебе богатства, желаю блеска!» В торговых центрах Дунчжоу повсюду звучали весёлые новогодние песни. По магазинам текли толпы. Люди несли пакеты с покупками. Завтра канун Нового года. Кто-то заранее запасся продуктами для праздничного ужина, кто-то выбрался за ними только сегодня. Покупали парные надписи на двери, фонари, украшения с тиграми к наступающему году, конфеты, семечки и всё остальное, без чего не бывает праздника. Год выдался тяжёлым. Во время прошлогоднего Праздника весны Дунчжоу ещё жил под тенью эпидемии гриппа. Потом пришла паника из-за новой легионеллёзной катастрофы — люди боялись, что город в любой момент станет новой зоной заражения. Следом над миром прошла тень чешуйчатой болезни. И вот снова наступал Новый год. Умерших уже не вернуть. Живым нужно жить дальше. Все хотели хотя бы сейчас провести праздник по-настоящему радостно. Чэнь Цзяхуа вместе с матерью покупал новогодние припасы. На нём была форма Университета Небесной Тайны, поэтому в толпе он сразу бросался в глаза. Благодаря государственной информационной кампании Управление Небесной Тайны и его университет постепенно становились частью повседневной жизни. Большинство людей уже знало: есть специалисты, которые противостоят тьме и защищают обычных граждан. Встреча с человеком в такой форме больше не вызывала шока. Присутствие сотрудников Управления в обычной жизни намеренно делали привычным — это укрепляло уверенность людей, снижало страх и одновременно учило, куда обращаться при столкновении со сверхъестественным. Поэтому университетские правила разрешали Чэнь Цзяхуа выходить в город в форме. Более того, это даже поощрялось. Взглядов он собирал огромное количество. Особенно часто смотрели красивые девушки его возраста. Чэнь Цзяхуа всё-таки было всего восемнадцать. Под такими взглядами спина сама становилась прямее. Похоже, все мучения прошедшего семестра были не зря. Они зашли в магазин сладостей и сухофруктов. Владельцы знали семью: хозяйка когда-то училась вместе с матерью Чэнь Цзяхуа. Едва они переступили порог, супруги радостно заговорили: — Цзяхуа, уже на каникулах? — Ну как тебе Университет Небесной Тайны? Несколько компаний покупателей у прилавков тоже обернулись. Особенно группа школьниц. У тех глаза буквально засверкали. — Каникулы, — ответил Чэнь Цзяхуа. Мать одновременно вздохнула с тревогой и с плохо скрываемой гордостью: — Ох, и зачем ему этот Университет Небесной Тайны? Я ведь сразу говорила: не ходи. Нет, обязательно понадобилось! Зимние каникулы только до четвёртого дня Нового года, потом обратно. Всего около недели. — Мам! Чэнь Цзяхуа поспешно остановил её. Он столько раз просил не рассказывать всем подряд подробности. Бесполезно. Теперь выглядело так, будто они какие-то нувориши. И она совсем не видит, что те девушки смотрят? — Цзяхуа молодец! — восхищённо сказала хозяйка. — Сейчас кто не знает Управление Небесной Тайны? Туда только лучшие попадают. Вот это будущее! — В самом Управлении действительно лучшие, но... — Мать снова вздохнула, теперь уже по-настоящему тревожно. — Вы новости видели. Недавно опять люди погибли. Даже Гу Цзюнь тяжело ранен был, несколько месяцев в коме. Там в любой момент можно жизнь потерять. Очень опасная работа. Имя Гу Цзюня теперь знали если не буквально все, то очень многие. — Опасная — это точно, — согласилась хозяйка. Её муж спросил: — Поэтому и говорят, что такие люди — опора страны. Цзяхуа, а ты знаком с Гу Цзюнем? — Что? Конечно нет! Чэнь Цзяхуа даже опешил. Многие обычные люди не понимали разницы между Университетом Небесной Тайны и самим Управлением. Им казалось, что поступил в университет — значит, уже сотрудник. На самом деле до этого было ещё очень далеко. Университет лишь готовил резерв кадров. — Мы обычные студенты, — объяснил он. — А Гу Цзюнь — сотрудник мобильной оперативной группы самого высокого уровня. О существовании мобильных оперативных групп тоже уже сообщили общественности. При имени Гу Цзюня школьницы заметно оживились. Услышав, что Чэнь Цзяхуа с ним не знаком, слегка разочаровались. Сам Цзяхуа не обиделся. Он и сам был поклонником Гу Цзюня. — Но видел я его лично, — добавил он. — На открытии университета. Гу Цзюнь выступал перед нами. И ещё один раз... хотя не знаю, считается ли. Дунчжоуский филиал Управления водил местных студентов на экскурсию. В медицинском отделе стоит статуя Гу Цзюня. Говорил так, словно они чуть ли не знакомы. Хотя на деле всё было ровно так, как он только что рассказал. Но хозяева магазина и покупатели всё равно впечатлились. Кто-то впервые узнал, что в Дунчжоу Гу Цзюню поставили статую, хотя СМИ давно об этом сообщали. — Цзяхуа, а у тебя потом будет шанс попасть в мобильную оперативную группу? — спросил хозяин. Если сын старой одноклассницы действительно станет бойцом мобильной оперативной группы, потом можно будет рассказывать знакомым — тоже повод для гордости. — Наверное, шанс есть. Чэнь Цзяхуа кивнул, и голос сам стал громче: — В университете у меня неплохие результаты. Это не было хвастовством. В первом семестре он хорошо показал себя и по медицине, и по другим предметам. Способности тоже оценили высоко. Перед самым отпуском его отобрали в специальный тренировочный класс. И класс этот был совсем не простым. Ходили слухи, что им напрямую заведует один из высокопоставленных руководителей штаб-квартиры — бывший начальник Гу Цзюня, дядя Тун. Из нынешнего набора студентов выбрали всего пятьдесят человек. Вместе с кандидатами, отобранными по другим каналам, им предстояло пройти двухмесячную интенсивную подготовку. Преподаватель говорил им очень серьёзно: — Этот курс определит ваше будущее. Сейчас вы чистые листы. Это преимущество: на вас можно написать что угодно, вы легко меняетесь и учитесь. Но это же ваш недостаток: вы ничего не знаете и почти ничего не пережили. Сумеете ли воспользоваться шансом, куда попадёте после двух месяцев, сможете ли официально вступить в Управление и получить доступ к тому, чего другие не знают, — зависит от вас. Поэтому семь дней зимних каникул Чэнь Цзяхуа вовсе не казались короткими. В памяти всплыли и другие слова преподавателя: — Когда вернётесь домой и вас начнут превозносить, не решайте, что вы и правда уже великие. Ваша форма имеет вес не из-за вас. Она имеет вес благодаря Гу Цзюню, Сюэ Ба и таким, как они. Помните об этом всякий раз, когда её надеваете. Чэнь Цзяхуа словно очнулся. Он немедленно выпрямился и отошёл в сторону, перестав участвовать в разговорах матери с хозяевами магазина. Верно. Люди замечают эту форму не благодаря ему. Благодаря Гу Цзюню, Сюэ Ба и другим. В этот момент школьницы нашли удобный повод приблизиться. — Братец, можно с тобой сфотографироваться? — Да, пожалуйста. От девушек пахло духами. Сердце Чэнь Цзяхуа всё-таки ускорилось. В школе он никогда не относился к тем парням, вокруг которых постоянно крутились девочки, и сам никого не умел добиваться. Такое с ним происходило впервые. Он постарался не выглядеть слишком смущённым. — Извините. Правила университета запрещают нам позировать для совместных фотографий. В форме по городу ходить можно, но вести себя нужно достойно. В эпоху социальных сетей достаточно одной неудачной позы или выражения лица — и уже возникает скандал. — А-а... Девушки расстроились. Не каждый день встретишь студента Университета Небесной Тайны. Во всём городе их совсем немного. Неужели вообще ничего нельзя получить на память? Одна попросила автограф. Нельзя. Другая — WeChat. Тем более нельзя. Наконец третья придумала выход. Она отошла подальше, включила фронтальную камеру и сделала селфи так, чтобы студент Университета Небесной Тайны просто попал в фон. Пальцы сложила сердечком. — Е-е! ---------- Желаю богатства «Бог богатства пришёл! Добрым людям воздастся!» Утром в канун Нового года Цай Цзысюань вернулся в родной Гуантин, в Линнане. Едва вышел из аэропорта — и уже услышал знакомую праздничную песню. Он невольно улыбнулся. С детства каждую весну звучало одно и то же. Вот теперь действительно чувствовалось: Новый год пришёл. Как и в других подразделениях, в Отделе заклинаний отпуск давали сменами. Пока одни сотрудники ехали домой, другие оставались на усиленном дежурстве. Цай Цзысюаню невероятно повезло: ему достались три дня — с кануна Нового года до второго дня праздника включительно. Отчасти потому, что некоторые коллеги сами вызвались остаться. Дядя Дань, староста, Дэн Симэй и ещё несколько человек встречали Новый год прямо в Отделе заклинаний. Последние месяцы прошли спокойно. Но чем важнее праздник, тем меньше можно расслабляться. Если ничего не случится, дежурные хотя бы смогут смотреть праздничную программу и ловить денежные конверты в чате. К полудню Цай Цзысюань уже был дома. Только успел поздороваться с родителями, младшими братом и сестрой, бабушкой, дедушкой и остальными, как один рабочий чат в защищённом мессенджере буквально взорвался. Он открыл сообщения. Богач Цзюнь раздаёт красные конверты! Настоящий Богач Цзюнь. Одно нажатие — и больше ста юаней. Правда, пока Цай Цзысюань сообразил, конверт уже разобрали. В полдень многие как раз сидели за обедом и держали телефоны под рукой. Быстрее всех — и больше всех — забрала У Шиюй. Они там сговорились, что ли? Цай Цзысюань с улыбкой покачал головой. Молодость. Дядя Дань: «Ещё один! И девушка У, следующий не хватай! Вы там уже заклинания применяете». Павлин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства». Кэтрин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства». Одно тело, два человека, два телефона и два разных аккаунта. Цай Цзысюань видел собственными глазами: один телефон в левой руке, другой — в правой, и оба одновременно ловят конверты. Дядя Дань ещё не закончил подшучивать, как Гу Цзюнь отправил новую порцию. Через мгновение всё опять разобрали. И первой снова была У Шиюй. Дядя Дань: «Ай-ай, А-Цзюнь, я уже не понимаю: ты денежные конверты раздаёшь или нам романтическую показуху скармливаешь». Павлин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства». Кэтрин: «Спасибо, босс Гу. Желаю богатства». Цай Цзысюань сидел на диване, весело ловил конверты и одновременно переписывался со своей девушкой, Цзян Банься. Об их отношениях знали не все, но девушка у него действительно была. Они встречались уже больше года. Сейчас жили в разных городах: Цзян Банься оставалась в медицинском отделении Дунчжоу. Её заявку на перевод в Отдел заклинаний не приняли, поэтому придётся ждать следующей возможности. «Товарищи, вечером продолжим!» — написал Богач Цзюнь. После десяти конвертов он наконец остановился. Всего за несколько минут раздал минимум две-три тысячи юаней. Для Богача Цзюня сумма небольшая. Сотрудникам Управления платили хорошо. Одними разговорами о долге и идеалах организация не ограничивалась. С учётом заслуг Гу Цзюня за прошлый год его годовая премия была на уровне миллиона. Через некоторое время в чате появилась Лоу Сяонин: «Вы издеваетесь?! Почему каждый раз деньги раздают именно тогда, когда меня нет?! Я опять пропустила сто миллионов!» Цай Цзысюань рассмеялся и сам отправил конверт: «С Новым годом!» Общая сумма — триста юаней. Всё, что он только что выиграл. Конверт мгновенно растащили. На этот раз первым оказался дядя Дань. У Шиюй была чуть дальше. А Лоу Сяонин опять ничего не досталось. Дядя Дань: «@У Шиюй @Гу Цзюнь — и после этого будете утверждать, что раньше не сговаривались?» Павлин: «Спасибо, Цзысюань. Чмок. Желаю богатства». Кэтрин: «Спасибо, Цзысюань. Чмок. Желаю богатства». Лоу Сяонин: «Вы издеваетесь...» Может, у сестрицы Сяонин там интернет особенно медленный? Цай Цзысюань ещё немного поиграл с конвертами, но из столовой уже звали обедать. Он убрал телефон и пошёл к семье. В их краях существовал обычай: утром и в полдень кануна Нового года ели танъюань, а вечером собирались за праздничным ужином. В университете и в Отделе обычно готовил Цай Цзысюань. Но дома он снова становился человеком, который просто садится и ждёт, пока мама накормит. Мамины танъюань пахли невероятно. Не магазинные полуфабрикаты. Она сама замешивала тесто из клейкой рисовой и пшеничной муки, скатывала, нарезала небольшими кусочками. Начинки внутри не было, зато в кастрюлю шли грибы шиитаке, полоски редьки, сушёные креветки, куриная печень и другие продукты. Сверху — зелёный лук. Густой, насыщенный аромат. — Вот это запах. Прежде чем взять палочки, Цай Цзысюань сфотографировал миску. Отправил Цзян Банься. Отправил в рабочий чат. Выложил в ленту. Лайки посыпались почти сразу. Гу Цзюнь: «Слюной захлёбываюсь. Сижу тут с У Шиюй, семечки щёлкаем...» У Шиюй: «Ты думаешь, я только семечки ем, а я уже и эти танъюань попробовала. Очень солёные. Мне нравится». Цай Цзысюань знал, что она говорит не просто так. Синестезия позволяла У Шиюй буквально почувствовать вкус по фотографии. А линнаньские солёные танъюань и правда были очень солёными. — Мам, коллеги говорят, твои танъюань и выглядят, и пахнут, и на вкус прекрасны, — весело сообщил он. Мать просияла. За столом все смеялись и разговаривали. Цай Цзысюань смотрел на родных и ел знакомую еду. Во вкусе было нечто большее, чем соль. Вкус детства. Вкус семейного единства. Он бывал в Цзянсине — там, где началась новая легионеллёзная катастрофа. Участвовал в морском сражении. И очень хорошо понимал, насколько драгоценна эта обычная сцена. «Вся семья в сборе». Всего несколько слов. Но после прошедшего года для слишком многих семей они стали недостижимыми. Поэтому нынешнее время рядом с близкими Цай Цзысюань ценил особенно. — Я вечером хочу посмотреть новогодний концерт. Кто со мной? — спросил он. — Там будет номер от Управления Небесной Тайны. В Линнане смотреть центральную праздничную программу всей семьёй было не особенно принято. Бабушка и дедушка плохо понимали стандартную речь, родители тоже не интересовались. Обычно на Новый год они всей семьёй ходили на цветочный рынок и смотрели фонари. Но с развитием интернета людям стало важнее участвовать в общих событиях, и в последние годы программу включали чаще. На этот раз Цай Цзысюань хотел смотреть не ради разговоров в сети. Во-первых, на сцену выйдут сотрудники разных подразделений Управления и поздравят всю страну. Отдел заклинаний пока не собирались раскрывать общественности. Изначально Гу Цзюнь и У Шиюй тоже могли участвовать, но Управление прислушалось к медицинской команде: здоровье Гу Цзюня важнее, ему нужен покой. Раз не идёт Гу Цзюнь, дядя Дань и остальные тоже не слишком подходят для выступления. К тому же многочисленные репетиции отнимали время. Так что отправили других сотрудников. Но всю площадку охраняла мобильная оперативная группа. Лоу Сяонин была одной из тех, кто следил за безопасностью. Во-вторых, Цай Цзысюань хотел увидеть номер памяти жертв прошлогодних катастроф. Во время него должны были связаться с несколькими главными зонами прежней эпидемии. Например, с Шаньхаем, к которому относился Цзянсин. Для города это был первый Новый год после страшного удара. Там проходило множество памятных мероприятий. После катастрофы местных жителей, находившихся в других регионах, государство призвало вернуться. Одновременно в город приехало множество новых людей. При поддержке властей они вместе восстанавливали его. — Я буду! Я буду! — первой подняла руку младшая сестра. Следом согласился брат. Родители переглянулись: — Ну тогда посмотрим все вместе. Цай Цзысюань улыбнулся. Бабушке с дедушкой по ходу объяснят. После танъюань семья немного отдохнула и принялась снимать старые парные надписи у двери и клеить новые. На красных полосах было написано: «Богатство у порога — праздник семейного единства. Встречаем весну, принимаем счастье — пусть в доме будет мир». ---------- С Новым годом Наступил вечер. Ровно в восемь часов в канун Нового года на экранах по всей стране начался большой праздничный концерт. В последние годы его рейтинги снижались, но миллионы семей всё равно смотрели эту традиционную программу. Кто-то по телевизору. Кто-то через телефон или компьютер. Кто-то дома. Кто-то следил за трансляцией с улицы. Тем временем в концертном зале, за пределами телевизионного кадра и за сценой, к обычной усиленной охране добавились серьёзно настроенные сотрудники Управления Небесной Тайны. Трансляция не была прямой в полном смысле слова. Существовала небольшая задержка, а при необходимости использовались более качественные записи с репетиций. Даже если что-то случится, вся страна не увидит происходящее немедленно. Но если беда действительно произойдёт на таком празднике и в таком месте, последствия всё равно будут чудовищными. Концерт. Сцена. «Червь-победитель». Тень чешуйчатой болезни ещё не исчезла полностью. Никто не позволял себе недооценивать риск. Гу Цзюнь заранее тоже предупреждал об этой возможности. Именно поэтому Се Имань, которая при других обстоятельствах могла бы получить место в программе, сегодня не выступала. Ни один из сотрудников, которым предстояло выйти на сцену и поздравить зрителей, не участвовал в событиях, связанных с чешуйчатой болезнью. — За сценой пока всё чисто, — доложила Лоу Сяонин в командный центр по рации. Она вела небольшой отряд по закулисью. Территория была огромной и разбитой на множество зон. Артисты разных номеров, журналисты и технический персонал постоянно куда-то спешили. Задача людей Управления заключалась прежде всего в другом: благодаря более острому восприятию и опыту они должны были заметить то, что обычная охрана пропустит. Лоу Сяонин прищурила левый глаз и оглядела толпу. — Осторожнее, — сказала она новичку в группе, Люй Чжидуну. Люй Чжидун раньше был одним из лучших бойцов региональной мобильной оперативной группы и лишь недавно перешёл в отдел Знака Старцев. В бою он был хорош. Не хватало опыта. За последние месяцы подобных быстро повышенных новичков появилось много. — Эти ублюдки обожают ударять именно тогда, когда ты счастливее всего и уверен, что уж сегодня-то ничего не случится, — сказала Лоу Сяонин. — Так что пока концерт не закончится, не расслабляться. * * * Песни. Танцы. Комические сценки. Номера сменяли друг друга. Были они хорошими или посредственными — не так важно. Праздник чувствовался. Постепенно часы приблизились к половине десятого. Одним из главных событий нынешней программы должно было стать появление сотрудников Управления Небесной Тайны. Многие зрители специально ждали именно этого момента. Под энергичную речь ведущего и гром аплодисментов на сцену вышли тридцать человек. Мужчины и женщины. Все молодые, в строгой форме, собранные и уверенные. Хором они произнесли: — Управление Небесной Тайны поздравляет весь народ с Новым годом! Счастливого Нового года! В этот момент на них смотрели бесчисленные люди. Для множества подростков одного этого кадра хватило, чтобы кровь закипела. В Дунчжоу семья Чэнь Цзяхуа тоже сидела перед телевизором. Сам Чэнь Цзяхуа загорелся ещё сильнее. На специальной подготовке нужно выкладываться вдвое больше. Вступить в Управление. Попасть в мобильную оперативную группу. Стать похожим на своего кумира Гу Цзюня. В Гуантине концерт смотрела семья Цай Цзысюаня. Младшие брат и сестра гордились им. Родители — тоже. На самом деле по опыту и заслугам Цай Цзысюань уже превосходил всех сотрудников, вышедших сегодня на сцену. Но бабушка с дедушкой знали о его работе лишь в общих чертах и продолжали вздыхать: вот бы их внук однажды стал таким же выдающимся. Цай Цзысюань ничего не объяснял. Многое всё равно нельзя рассказывать семье. Он только тихо процитировал: — Пусть нам отпущены долгие годы, и даже за тысячу ли мы будем смотреть на одну и ту же луну. * * * Ночь опустилась и на Шаньхай. Во время той страшной катастрофы Дэн Нуотун потеряла множество одноклассников и друзей. Сама она выжила лишь потому, что вместе с родителями и старшим братом тогда путешествовала в другом месте. Однажды после трагедии ей внезапно позвонил ставший знаменитым Гу Цзюнь. По просьбе Шэнь Хаосюаня он передал, что тот давно был в неё влюблён. Когда узнал, что Дэн Нуотун тоже подала документы в Шэньский педагогический университет, решил, будто мечта сбылась. Хотел признаться уже в университете... Дэн Нуотун часто думала после этого: слишком многое люди не успевают сказать друг другу. Шэнь Хаосюань так и не поступил в Шэньский педагогический. И Дэн Нуотун тоже. Она поступила в Университет Небесной Тайны. И теперь её имя стояло в списке студентов будущего специального тренировочного класса. На экране концерт перешёл к памятной части. В гостиной стало тихо. Будто весь город тоже замолчал. В программу включили прямую связь с Шаньхаем. В кадре появились семьи погибших медиков. Среди них — жена и дочь специалиста Центра контроля заболеваний Хэ Фэна. У госпожи Хэ блестели слёзы. Семилетняя Нюню уже понимала, что произошло с отцом. Девочка изо всех сил не плакала и твёрдо сказала: — Папа — герой. Дэн Нуотун стало ещё тяжелее. Внезапно захотелось увидеть выпускную фотографию. Она поднялась и вернулась в свою комнату. С момента катастрофы она почти намеренно избегала старых снимков. Но сегодня хотелось посмотреть. Сорок пять человек. Знакомые лица. Самая обычная синяя с белым школьная спортивная форма. Молодые. Полные надежд. Дэн Нуотун держала фотографию в руках. Чжун Мэйхань умерла. Ся Ино умерла. Чэнь Шань умерла. Ли Тинтин умерла... Шэнь Хаосюань умер. Лю Хуэй умер. Ван Вэньюань умер. Чжан Цзывэй умер... Из сорока пяти человек на снимке сегодня были живы меньше половины. А ещё были одноклассники из средней школы. Из начальной. Эпидемия ушла. И забрала их с собой. — С Новым годом, ребята... — тихо сказала Дэн Нуотун фотографии. — Когда начнётся специальная подготовка, я буду стараться и за вас тоже. * * * В Шэньхае дом семьи У с самого утра был полон людей. Родители У Шиюй и её тётя с мужем сами были единственными детьми в своих семьях, поэтому на праздник собрали всех ещё живых стариков. Дед У Шиюй по отцу. Дед и бабушка по матери. Дедушка и бабушка Кэдоу. Гу Цзюнь со всеми ладил и относился к старшим с должным уважением. Но при виде стольких пожилых родственников в нём снова зашевелилась старая мысль. Он не знал, жив ли кто-нибудь из его собственных бабушек и дедушек. В детстве родители говорили, что все они уже умерли. Но теперь Гу Цзюнь не был уверен. Его родители сами были теми детьми... Родились в семье, поклонявшейся Р'льеху. Семья. Остались ли у него вообще кровные родственники? Эта мысль не давала покоя. А тревога за безопасность праздничного концерта заставляла нервы всё время оставаться напряжёнными. Порой казалось, что странное ощущение снова едва заметно возвращается. Вечером все вместе смотрели программу. Когда на сцену вышли сотрудники Управления, Кэдоу восторженно подпрыгивала: — Красивые! Какие красивые! Только после завершения этого номера Гу Цзюнь и У Шиюй позволили себе коротко обрадоваться. Ничего не случилось. Пока всё хорошо. Но до самого конца концерта расслабляться нельзя. Шли часы. Старики первыми разошлись отдыхать. Остальные взрослые продолжали смотреть. Кэдоу постепенно уснула прямо на диване. Хотела дождаться полуночи, но не выдержала даже до одиннадцати. Когда стрелки приблизились к двенадцати и на экране начался обратный отсчёт, У Шиюй поднесла телефон к уху Кэдоу и включила звук петард. Трах-тарарах! Трах-тарарах! Кэдоу сонно зашевелилась и проснулась как раз к последним секундам. У Шиюй сказала: — Новый год. Первый день. Пора требовать красные конверты. Слово «конверты» подействовало лучше будильника. Кэдоу тут же вскочила. Сложила ладони перед грудью и начала кланяться одному взрослому за другим, напевая: — Желаю богатства! Желаю всего прекрасного! Желаю всем девушкам на свете... Отец и мать У Шиюй достали заранее приготовленные красные конверты и вручили девочке. У Шиюй тут же раскрыла ладонь: — Лишний подарок никому не мешает. Гу Цзюнь со смехом тоже сложил руки: — С Новым годом! С Новым годом! На экране зазвучала финальная песня. Вскоре праздничный концерт благополучно завершился. Только тогда Гу Цзюнь по-настоящему выдохнул. Он смеялся, получал красные конверты, сам раздавал их, поздравлял людей перед собой и листал поздравления в телефоне. Ничего не произошло. Год Тигра наступил. Все желали друг другу в новом году быть сильными, как тигры, и полными удачи. Хотя рядом сидело множество старших, Гу Цзюнь всё равно обнял У Шиюй за плечи. Хотелось прижать её к себе и поцеловать. Она была не только любимой. Она была его боевым товарищем. Он ничего не сказал. Но У Шиюй поняла. Она тоже обняла его. В ясных глазах отражался мягкий свет. — Солёный Цзюнь, с Новым годом. — С Новым годом. Гу Цзюнь улыбнулся и кивнул. Оно того стоило. Все пережитые им страдания стоили хотя бы этого мгновения. В памяти снова возникли лица тех, кто уже погиб. Капитан Сюэ. Остальные... Мы всё-таки чего-то добились. Настал новый год. Пусть у всех он будет счастливым. Пусть все будут здоровы. И живут долго. ---------- Старинный городок Цзяннаня Первый день Нового года. Второй. Третий. Первые три дня Праздника весны в Год Тигра Гу Цзюнь и У Шиюй без устали гуляли по городу. Днём ходили в парки любоваться цветущей сливой, вечером — на фестивали фонарей. Иногда вдвоём, иногда вместе со старшими. А стоило к ним присоединиться маленькой Кэдоу, как веселья и праздничного шума становилось раз в десять больше. На четвёртый день Нового года Гу Цзюнь, У Шиюй и семьи У и Ли отправились в старинный городок неподалёку. Типичный городок Цзяннаня: мостики, каналы, дома у самой воды. Старинные здания и вымощенные серым камнем улочки были украшены к Празднику весны, повсюду висели красные фонари. Туристов — не протолкнуться. На площади у входа под грохот петард скакали львы, демонстрируя всю свою стать. Гу Цзюнь и У Шиюй в основном возились с Кэдоу: то туда посмотрят, то сюда, то ещё куда-нибудь забредут. У каждого в руке было по засахаренному боярышнику на палочке — сладкому до приторности. — Солёный Цзюнь, я заметила, что за нами кто-то ходит, — вдруг таинственно сообщила Кэдоу. На ней была красная ватная курточка с вышитым иероглифом «счастье». Гу Цзюнь вздрогнул. Нервы, успевшие расслабиться за эти несколько дней, мгновенно натянулись. — Что? У Шиюй тоже услышала и тут же огляделась. Впереди через речку перекинулся маленький каменный арочный мост, позади тянулась улица. Кругом толпы людей в праздничной одежде: кто-то фотографировался, парочки дурачились, родители поднимали детей повыше, чтобы тем было лучше видно… — Вон там. — Кэдоу указала назад. — Те люди в сером. Они всё время за нами идут. Я их и вчера видела. В сером? Гу Цзюнь обернулся, несколько раз уточнил у Кэдоу, на кого именно она показывает, и вдруг рассмеялся. Это же командир Гао и остальные из группы защиты важных лиц. Когда они с У Шиюй выбирались в такие людные и беспорядочные места, командир Гао с коллегами рассредоточивались вокруг, ведя разведку и охрану. Работа у них и правда была нелёгкая. — Это мои друзья и друзья сестры Шиюй, — с улыбкой объяснил Гу Цзюнь. — Мы пришли гулять вместе, просто они гуляют сами по себе, а мы — сами по себе. Он взглянул на У Шиюй с явным одобрением: а кузина-то у тебя умница. Для пятилетнего ребёнка наблюдательность у неё просто отличная. За эти дни Гу Цзюнь окончательно убедился: Кэдоу не только совсем не капризный маленький сорванец, она ещё и удивительно обаятельная. У Шиюй чуть склонила голову: то ли ещё будет. — А почему? — спросила Кэдоу, моргая большими глазами. — А можно я с ними познакомлюсь? Я тоже хочу с ними дружить. — Тебе просто их красные конверты покоя не дают, — безжалостно разоблачила её У Шиюй. Кэдоу захихикала и даже не стала отрицать. Сложив ладошки перед собой, она начала кланяться всем подряд: — С Новым годом! Гу Цзюнь и У Шиюй повели её обратно, окликнули командира Гао и познакомили девочку со всеми. Охранники такого поворота не ожидали и красных конвертов при себе не имели, так что уже собрались давать ей просто деньги. Пришлось Гу Цзюню незаметно снабдить их несколькими конвертами, чтобы они потом торжественно вручили их Кэдоу. После этого троица снова пошла впереди. — А где остальные ваши друзья? — спросила Кэдоу. — Вчера они тоже за нами ходили. От этих слов Гу Цзюню опять стало не по себе. Он отвёл девочку познакомиться и с охранниками, находившимися впереди. Дети мало что понимают, зато уровень гностической восприимчивости у них нередко очень высок — некоторые способности к восприятию, утраченные взрослыми, у них ещё сохраняются. А вдруг Кэдоу заметила что-то… чего не увидели они? Когда девочка познакомилась со всеми охранниками, У Шиюй спросила: — Кэдоу, ещё кто-нибудь за нами идёт? Подумай хорошенько. Ответишь правильно — дам большой красный конверт. — Э-э… — Кэдоу нахмурила круглое личико, постучала себя по голове и долго-долго думала. — Кажется… кажется, больше никого… — Никаких «кажется», — продолжила терпеливо соблазнять её У Шиюй. — И не только люди считаются. Если за нами идёт кошка, собака или ещё что-нибудь — тоже говори. — Вообще всё считается? — Кэдоу широко раскрыла глаза и снова огляделась. — Тогда я ещё подумаю. Если отвечу правильно, к конверту ещё одну палочку боярышника. — Ответишь — получишь. — У Шиюй качнула своей палочкой. — Только не надкусанную! — тут же потребовала Кэдоу. Тем временем Гу Цзюнь осматривал улицу. Вдалеке какой-то мужчина средних лет смотрел в их сторону. По спине пробежал холодок, но тот быстро отвёл взгляд. Может, просто любовался красавицей У Шиюй. А может, вообще смотрел не на них. У каменного моста тоже кто-то поглядывал сюда с улыбкой, показавшейся Гу Цзюню странной и фальшивой. Но через секунду выяснилось: человек просто позировал для фотографии, а фотограф стоял впереди, вот и казалось, будто тот смотрит на них. Опять повышенная настороженность? Внезапно Гу Цзюню показалось, что опасность окружает его со всех сторон… — Ладно, куплю две, — сказала У Шиюй, раскусывая ягодку в сахаре. — Пусть у тебя зубы от сладкого повыпадают. Всё равно до смены зубов надо успеть наесться как следует. — Я придумала! Больше ничего нет! — Кэдоу вскинула руку, словно отвечала на уроке. — Только тени за нами ходят. — Что значит «тени»? — Гу Цзюнь всё равно подробно расспросил её и убедился: Кэдоу всего лишь придумала загадку и действительно имела в виду обычные тени. Но тени… точно лишь тени? — Пошли за сладким. — У Шиюй взяла Кэдоу за руку и повела обратно к старику, продававшему засахаренный боярышник, выполнять обещание. Тени? Чёрные тени? Гу Цзюнь задумался, на миг отвлёкся — и обнаружил, что У Шиюй и Кэдоу исчезли. Сердце болезненно сжалось. — Солёная Шиюй? Он резко оглянулся и увидел, что большая и маленькая фигуры просто пошли назад. Гу Цзюнь поспешил следом и лишь убедившись, что с ними всё в порядке, немного расслабился. Но окончательно успокоиться не смог. Он снова и снова спрашивал Кэдоу о тенях; У Шиюй тоже подключилась: что-нибудь в них было странное? Кэдоу совсем запуталась. Тень — она же просто тень, разве нет? После ещё одного круга расспросов они наконец оставили девочку в покое и продолжили гулять. Утро сменилось днём, день — вечером, и тревога постепенно отступила. Только командиру Гао с людьми велели быть внимательнее. К вечеру они снова встретились со старшими и отправились ужинать в трактир неподалёку. Заранее был заказан отдельный зал с видом на реку. Обе семьи расселись за столом, официант принёс чай, а У Шиюй и Гу Цзюнь взяли меню и занялись заказом. — Хи-хи, сколько конвертов… Кэдоу незаметно ускользнула от взрослых на балкон и принялась пересчитывать добычу. Балкон был полностью застеклён: реку видно отлично, а опасности никакой, поэтому родители не мешали девочке — она и дома вечно прыгала и носилась. Один конверт, два, три… Обе ладошки Кэдоу были забиты красными конвертами. Сколько же игрушек можно купить! Мама говорила, что деньги надо отложить, но Кэдоу всё-таки хотелось потратить их все на игрушки и новую одежду. Вдруг её взгляд за что-то зацепился. На противоположном берегу, среди непрерывного потока прохожих, стояла фигура и смотрела прямо сюда. Это был участник труппы танца льва. На лице — маска улыбающегося Будды, в руке — веер. Он улыбался ей. Кэдоу тоже невольно улыбнулась. ---------- Разделённый символ — Хи-хи-хи. Кэдоу засмеялась и помахала рукой за окно. — Кэдоу, на что ты там смотришь? — заметила мама и удивлённо спросила. — Там улыбающийся Будда со мной здоровается, — радостно ответила девочка. Гу Цзюнь мгновенно поднялся, быстро подошёл к балкону и посмотрел на противоположный берег. Улыбающийся Будда всё ещё глядел сюда, но, заметив Гу Цзюня, сразу отвернулся. Сердце потяжелело. Гу Цзюнь достал телефон и позвонил командиру Гао: — Командир Гао, напротив нашего зала, на другом берегу. Там человек в маске улыбающегося Будды. Что-то с ним не так. Задержите его. У Шиюй тем временем увела Кэдоу от окна и попросила старших не волноваться. На противоположном берегу и так постоянно патрулировали охранники: оттуда теоретически можно было атаковать зал. Поэтому стоило Гу Цзюню отдать команду, как Линь Цзыюн с несколькими коллегами быстро подошёл к улыбающемуся Будде и, представившись полицейскими, взял его под контроль. Место было людное, а действительно ли человек представлял аномальную угрозу, никто пока не знал, поэтому действовали предельно осторожно. Гу Цзюнь остался у окна. Оказавшись в окружении, улыбающийся Будда явно запаниковал, что-то торопливо объяснил и снял маску. Под ней оказался крепкий мужчина средних лет. — Доктор Гу, он утверждает, что просто отдыхал у реки и ждал знакомых, — вскоре доложил Линь Цзыюн. Через некоторое время подошли ещё несколько участников труппы танца льва. Они выглядели совершенно растерянными: что произошло и почему к ним вдруг привязалась полиция? — Пока увезите их всех… — Гу Цзюнь и сам не был до конца уверен. — Возможно, здесь что-то не так… Голова начала побаливать. Ужин продолжился, но еда уже не лезла в горло, а тревога не отпускала. После ужина он отвёл У Шиюй в сторону и тихо сказал: — Солёная Шиюй, сегодня никто не поедет домой. Давайте все переночуем в Управлении Небесной Тайны. У Шиюй понимала его опасения — они были не беспочвенны — и кивнула. Гу Цзюнь попросил командира Гао вызвать подкрепление. Обе семьи под усиленной охраной доставили на базу Шэньхайского Управления Небесной Тайны и разместили в безопасных комнатах, предназначенных для родственников сотрудников на случай чрезвычайных ситуаций. Кэдоу всё было интересно, поэтому она решила, что их просто привезли ещё в одно место развлекаться. Старшие же тревожились всё сильнее: а вдруг действительно что-то произойдёт? Но ночь прошла спокойно. Тем временем Следственный отдел допросил мужчину в маске. Тот признал, что кривлялся и покачивался перед ребёнком у окна, но только потому, что девочка сама на него смотрела, а его работа как улыбающегося Будды как раз и состояла в том, чтобы развлекать детей. После допросов и проверки Следственный отдел практически убедился: ни у труппы, ни у этого человека проблем нет. Если за следующие несколько дней ничего не всплывёт, их можно будет отпустить. Днём пятого дня Нового года Гу Цзюнь, У Шиюй и семьи У и Ли покинули базу. Ещё одна ложная тревога. И это было хорошо. Но за последние дни подобное случалось уже не впервые и, скорее всего, не в последний раз. Человека и его товарищей заперли в самый разгар праздников, и Гу Цзюнь чувствовал некоторую вину… Но ощущение опасности не проходило. Всё время казалось, будто кто-то что-то затевает, а понять что именно он не мог. PTSD? Повышенная настороженность? Настроение, успевшее улучшиться за несколько спокойных дней, снова упало. Даже без черепно-мозговой травмы смог бы он теперь жить спокойно? Стоило выйти на улицу — и любой прохожий казался подозрительным. Услышишь случайную фразу и тут же думаешь: нет ли в ней чего-то странного… Будто какой-то голос безостановочно нашёптывал ему: Гу Цзюнь, ты правда думаешь, что всё закончилось? Думаешь, можешь уйти? С самого рождения тебе было предначертано не вырваться из этого. Ничего не изменить. Ты приносишь беду. Именно ты приносишь беду… — Солёный Цзюнь, вернёшься — хорошенько выспись, — утешила У Шиюй, когда вечером они прощались. — Ничего не случилось — значит, всё хорошо. Вернувшись в гостиничный номер, Гу Цзюнь остался без голосов У Шиюй, Кэдоу и остальных. Тишина только усилила тревогу. — Беда… — задумчиво пробормотал он. — Может, пока мне не стоит слишком сближаться с Кэдоу и остальными. Может, лучше держаться от всех подальше. Он боялся принести несчастье людям рядом с собой. Боялся, что только из-за него любимые люди станут мишенью каких-нибудь ублюдков. Гу Цзюнь сидел на диване в гостиной и невидяще смотрел новогоднее развлекательное шоу по телевизору. Мысли путались, голова слегка болела, клонило в сон. Было уже за десять, пора умыться и ложиться, но сил вставать не хотелось. В конце концов он просто улёгся на бок прямо на диване — почти как У Шиюй. Телевизор выключать не стал. Не хотелось, чтобы вокруг было слишком тихо; пусть хотя бы голоса с экрана разгоняют беспричинную тревогу. Он прищуренно смотрел на сценку. Актёры старались вовсю, зрители в студии то и дело взрывались смехом. Неизвестно, сколько прошло времени. Перед глазами всё расплылось, мысли всё ещё метались. Кажется, он уже провалился в сон… а может, ещё нет… Ш-ш-ш-ш… Белый шум? От телевизора? Но современные ЖК-панели не шипят белым шумом даже при отсутствии сигнала. И вдруг сквозь шорох прозвучал низкий, ровный мужской голос: «Если ты можешь нас слышать… мы… хорошие люди…» Гу Цзюнь едва не вздрогнул и не проснулся окончательно, но заставил себя расслабиться, позволяя белому шуму звучать дальше. Снова этот голос. Он точно его слышал. Это не галлюцинация. Интонация и тембр были совершенно такими же, как в прошлый раз. Запись? Радиосигнал? Кто? Что это вообще такое?.. Может, именно из-за этого странного ощущения он в последнее время и не находил себе места… «Пожалуйста, не… другим… ослабит сигнал…» Сигнал. Это слово Гу Цзюнь расслышал совершенно отчётливо. Но что означает вся фраза? «Не говори другим»? Иначе сигнал ослабнет? В прошлый раз он сразу сообщил Управлению Небесной Тайны и рассказал Солёной Шиюй. После этого странность не появлялась целую неделю. Значит, если рассказывать другим, способность принимать сигнал действительно ослабевает? Гу Цзюнь пока отложил догадки и сосредоточился на голосе. Голова уже начинала болеть; долго он не выдержит, а голос становился всё тише и неразборчивее. «Мы… помощь… символ…» Между различимыми словами явно терялось ещё больше текста: промежутки были слишком длинными. Поэтому восстановить смысл он не мог. Но два слова расслышал совершенно точно. «Помощь»? Они предлагают помощь? Или сами просят помочь? «Символ»? Когда он смотрел картину У Шиюй, то впервые — и пока единственный раз — будто увидел остаточный образ какого-то символа… Перед глазами всё поплыло. Гу Цзюнь смотрел на ЖК-экран, а тот словно заполнился рябью и зашипел. Ему показалось… или началось видение? Комната вокруг будто изменилась. Он оказался в другом, старом и обшарпанном помещении и смотрел уже на древний телевизор. Новый экран и старый накладывались друг на друга. В ряби проступил символ. Сначала он показался обычным крестом. Но, присмотревшись, Гу Цзюнь понял: в центре линии не соединялись. Четыре коротких штриха, разделённый крест. ---------- Первая мобильная оперативная группа GOA Крест — один из древнейших символов человечества. Как точка, линия или круг, он с глубокой древности встречается в наскальных рисунках самых разных цивилизаций. У креста множество разновидностей. Разделённый крест — одна из них. В тихом гостиничном номере телевизор уже был выключен. Гу Цзюнь чёрной ручкой вывел увиденный символ на листе A4. Во время недавнего переживания, похожего на видение, он действительно заметил его на экране телевизора, а затем очнулся от резкой головной боли. Раньше, изучая мистику, он кое-что читал и о символике. Но что именно означали древнейшие знаки, учёные до сих пор толком не знали. Это относилось и к разделённому кресту. Возможно, перед ними просто примитивное художественное выражение древнего человека. «Зачем сигнал показал мне этот символ?» Гу Цзюнь задумался. Организация, стоящая за сигналом, вполне могла оказаться враждебной и готовить что-нибудь опасное. Но нужно было учитывать и другую возможность. А если они и правда хорошие люди? Гу Цзюнь уже получал сведения из будущего — и те действительно очень помогли. Происхождение Павлина, Мо Цина и остальных тоже до сих пор оставалось загадкой. «В прошлый раз символ появился на картине Солёной Шиюй, сейчас — на телевизоре… И картина, и экран способны передавать изображение. Может, это одно из условий приёма сигнала? Нужен визуальный носитель. Но было ли в картине Шиюй что-то ещё особенное? Она рисовала небо, пустоту…» Стоило расспросить У Шиюй. Но Гу Цзюнь снова вспомнил возможный смысл другой фразы сигнала: если рассказать кому-нибудь, сигнал ослабнет. Он немного подумал и решил проверить. На этот раз не рассказывать никому. Посмотреть, усилится ли странное ощущение, появится ли сигнал быстрее и станет ли он яснее. Пусть со стороны это выглядит как безумие. Но даже если он действительно сходит с ума, неплохо бы понять, почему именно так, а не иначе. *** Во время Праздника весны работа над созданием GOA не прекращалась. О создании альянса объявили ещё в августе прошлого года. Затем инцидент с чешуйчатой болезнью ускорил международное сотрудничество. После нескольких месяцев переговоров и согласований и GOA, и WMO наконец добились существенного прогресса. Задача GOA — уничтожать по всему миру преступные организации и противостоять силам тьмы. Если в одной из стран-участниц возникает инцидент, туда немедленно направляют элитные силы, чтобы подавить угрозу прежде, чем она распространится и поставит под удар глобальную безопасность. Если кризисы возникают одновременно, силы распределяют по обстановке, но главная задача неизменна: найти источник проблемы и устранить его. Для этого жизненно необходима мощная мобильная оперативная группа. Прошлый опыт уже не раз показывал: исход всей операции часто решает одна команда. Первая мобильная оперативная группа GOA пока даже не получила названия, но страны-участницы, естественно, должны были отправить в неё лучших из лучших. Из тщательно подобранных специалистов собирались создать максимально сильную и надёжную экспедиционную команду численностью двадцать-тридцать человек. В понедельник, на седьмой день Нового года, в просторном конференц-зале штаб-квартиры Управления Небесной Тайны в Дахуа собрались представители организаций разных стран. Все смотрели на большой экран. На нём появились фотографии и краткие досье людей, которых Управление собиралось направить в первую мобильную оперативную группу GOA. 【Лоу Сяонин, Дэн Симэй, Фэн Вэй, Павлин, Мо Цин】 По залу сразу прокатился недоумённый гул. — Это… — А господин Гу? — Что это значит? Гу Цзюня в списке нет? Кроме представителей российской службы безопасности, заранее знавших ситуацию, делегации FBM, Великобритании и других стран были откровенно озадачены и недовольны. Не то чтобы Лоу Сяонин и остальные были недостаточно хороши. Их послужные списки говорили сами за себя. Но без Гу Цзюня! Как это можно назвать сильнейшим составом? Да, он получил тяжёлые травмы, но ведь уже очнулся, а Управление официально заявляло, что восстановление идёт неплохо. — Господа, господа, — несколько раз повторил дядя Тун, явно раздражаясь. — Хватит шуметь! — Состояние здоровья Гу Цзюня очень сложное. Почему наружу мы говорим, что у него всё хорошо, вы и сами должны понимать. На деле восстановление идёт далеко не так хорошо. Ему нужен отпуск. На самом деле заявления о хорошем состоянии Гу Цзюня служили прежде всего средством сдерживания культистов… — Да, дамы и господа. Пока что Гу Цзюня у нас нет, — сказал дядя Тун. Зал стих. Представители переглянулись. Плохая новость. Очень плохая. — Насколько всё плохо? — спросил представитель FBM Фрэнк Дэвис, седобородый мужчина с покрытым морщинами лицом. — Плохо, — ещё тише ответил дядя Тун. — Скажу прямо: у Гу Цзюня сейчас наблюдаются некоторые симптомы PTSD. Лица собравшихся стали ещё сложнее. Несколько секунд никто не произносил ни слова. Они прекрасно знали, что означает PTSD для человека, постоянно сталкивающегося с аномальными явлениями. Словно свеча выгорела до конца: какой бы яркой она ни была прежде, теперь от неё остались только лужица воска и пепел. Яо Шинянь, тоже присутствовавший на совещании, слушал с тяжёлым сердцем. Отпуск А-Цзюня длился ещё меньше половины месяца, а восстановление шло плохо. Уже неоднократно проявлялась гипербдительность: в спальне ему мерещилось что-то странное, на прогулке казалось, будто их преследует враг. Некоторые подозрения были вполне разумными, но всё же… Тенденция была опасной. Именно так многие пациенты с PTSD приходят к злоупотреблению лекарствами, алкоголю, полной изоляции или даже уходят жить подальше от людей. — Давайте без дипломатии, — сказал представитель Великобритании Гейнс Элси. — Господин Гу ещё сможет вернуться? Ответ хотели услышать все. — Будущее никто не предскажет, — бессильно ответил дядя Тун. — Сейчас мы хотим только одного: чтобы наш герой пожил нормальной жизнью. Больше ни на что не рассчитываем. В зале снова воцарилась тишина. То есть… если Гу Цзюнь просто не сойдёт с ума, уже можно считать победой. Фрэнк Дэвис, Гейнс Элси и остальные не могли этому радоваться. Да, без Гу Цзюня Управление Небесной Тайны становилось слабее, а для FBM и WMO это в каком-то смысле означало изменение баланса сил в их пользу. Но потеря Гу Цзюня была потерей для всего мира. Когда случится следующий большой кризис… — Пусть Гу Цзюня нет, эти пятеро — настоящая сверхэлита, — продолжил дядя Тун. — Особенно Дэн Симэй. Потенциал у неё огромный. С людьми на экране представители разных стран уже в той или иной степени были знакомы. После презентации Управления делегации по очереди представили собственных кандидатов — обычно по три-пять человек от страны. Российская служба безопасности: Максим Кузнецов, Галина Соколова, Иван Никифоров… FBM: Хелен Клэр, Сэмми Уолтер, Делани Оукс… *** После второго приёма сигнала вечером пятого дня Нового года Гу Цзюнь никому ничего не рассказал. Через три дня, вечером восьмого дня, он снова улёгся на диване в гостиной и стал засыпать под телевизор. Сигнал появился в третий раз. Новой информации он не услышал, но всё было заметно яснее, чем прежде. После этого Гу Цзюнь всё-таки рассказал У Шиюй, попросив её сохранить тайну, а Управлению поручил поискать сведения о разделённом кресте. Связь символа с сигналом он не упоминал. Сказал лишь, что будто увидел его в галлюцинации и что знак может быть важен, поэтому Управлению стоит проверить, не встречается ли он где-нибудь ещё. Теперь словам Гу Цзюня доверяли значительно меньше, чем прежде, однако Управление всё равно отнеслось к просьбе серьёзно. Ничего не нашли: разделённый крест не фигурировал ни у одной известной преступной организации и не встречался в известных материалах о культе Р’льеха. Ещё через три дня, вечером одиннадцатого дня первого лунного месяца, сигнал не появился. На следующий день, двенадцатого числа, — тоже. ---------- Куча плюшевых игрушек 13 февраля, тринадцатый день первого лунного месяца, принёс новость, которая воодушевила наблюдавших за событиями людей по всему миру. Всемирный сверхъестественный альянс — GOA — официально сформировал свою первую мобильную оперативную группу: «Единые» (The One)! Эта экспедиционная команда была собрана из элиты разных стран. На пресс-конференции перед публикой появились семеро её участников, в том числе Лоу Сяонин и Фэн Вэй от Управления Небесной Тайны, Сэмми Уолтер от FBM и Максим Кузнецов от российской службы безопасности. Перед камерами они вместе зачитали союзную декларацию GOA: оставить международные разногласия и споры в стороне и любой ценой защищать безопасность всего мира. Новость широко освещалась по всей планете. Люди радовались, но многие одновременно спрашивали: а где Гу Цзюнь? Официальный ответ гласил, что он всё ещё в отпуске, но стоит группе «Единые» понадобиться в нём — и он в любой момент вернётся. Правда, общество за последние годы уже успело кое-чему научиться. Иногда теории заговора действительно оказывались не совсем беспочвенны… Люди из профессионального круга знали больше. Например, Грант Белл из FBM, которого не отправили в «Единые», оставив для WMO, или Полина Гризман из Франции. Они тоже участвовали в битве на острове Дагона и знали, что состояние Гу Цзюня далеко от благополучного. Это вызывало искреннее сожаление. *** Ещё на пятый день Нового года Управление Небесной Тайны запустило специальный отборочный тренировочный курс. Пятьдесят студентов Университета Небесной Тайны и ещё пятьдесят талантливых кандидатов, набранных по другим каналам, — сто молодых мужчин и женщин — проходили закрытую подготовку на тренировочной базе в пустыне Мобэй. Каждый день был заполнен тяжёлыми тренировками. Единственная возможность узнать новости внешнего мира — полистать газеты в столовой во время еды. Сообщение о «Единых» всех взбудоражило, но за обедом разумнее было хоть немного подремать: тренировки по развитию психической силы требовали ясной головы. В первый же день главный инструктор, доктор Шэнь, сказал им: — Гу Цзюнь и У Шиюй два года назад тренировались именно здесь. После курса их психическая сила достигла очень высокого уровня: у Гу Цзюня — 75, у У Шиюй — 70. За один месяц оба прибавили по десять пунктов. Если к концу курса кто-нибудь из вас сумеет подняться выше 70 — поздравляю. Перед вами откроются огромные возможности. Какими были их собственные результаты первого теста, доктор Шэнь не сообщил. Велел только хорошо тренироваться. В тот же день их поразил ещё один инструктор — Сяосюй. Ребёнку было всего одиннадцать-двенадцать лет, и у него был синдром Аспергера. Но именно этот мальчик когда-то проходил подготовку вместе с Гу Цзюнем и У Шиюй, а затем продолжил учиться, тренироваться и нести дежурства. Доктор Шэнь предупредил: не смотрите, что инструктор Сяосюй такой маленький. Его психическая сила выше, чем у любого из присутствующих здесь, а двенадцатый день рождения у него ещё даже не наступил. Сяосюй был немногословен, но вовсе не неприступен. Несколько девушек окружили его и стали расспрашивать о Гу Цзюне. — Шансов у вас нет… — тихо сказал Сяосюй. — Я ещё тогда, как только увидел Гу Цзюня и У Шиюй, понял, что они будут вместе… Девушки тут же зашумели и стали спрашивать, почему. — Статистика, — ответил Сяосюй. — Кажется случайностью, а на деле закономерность… Сплетни были лишь короткой передышкой среди тяжёлых тренировок, но слова Сяосюя всё-таки заставили многих молодых людей задуматься. Перед первой полноценной совместной тренировкой нужно было разбиться на пары — мужчина и женщина. Среди ста курсантов мужчин и женщин было поровну; такую схему выбрали, ориентируясь на успешный опыт Гу Цзюня и У Шиюй. Близкие отношения — обоюдоострый меч. Они способны усиливать психическую связь между людьми, но одновременно создают дополнительную привязанность. Однако люди не каменные. Проведёшь достаточно времени рядом — и привязанность всё равно появится. К тому же она сама может стать оружием против соблазнов тьмы. Поэтому доктор Шэнь разрешил курсантам выбирать партнёров самостоятельно. Кто не определится или не сумеет договориться, получит напарника случайным образом. Чэнь Цзяхуа приглянулась одна студентка Университета Небесной Тайны, с которой он недавно познакомился. Он предложил ей работать в паре, и она согласилась. Её звали Дэн Нуотун. Красивая и приятная девушка. *** Для влюблённых 2022 год был особенным: 14 февраля — западный День святого Валентина, а 15-го — Праздник фонарей, который тоже считался праздником влюблённых. Для Гу Цзюня и У Шиюй эти два идущих подряд дня были особенно дороги. После Праздника фонарей отпуск У Шиюй заканчивался, и ей предстояло вернуться в Дахуа к работе. Её присутствие помогало Гу Цзюню восстанавливаться, но сейчас людям не хватало рук. К тому же зуг Джили специально попросил, чтобы У Шиюй стала переводчиком: общаться с остальными людьми ему было слишком трудно, а она его понимала. Если человечество не способно проявить даже такую малость, о какой щедрой благодарности зугам вообще можно говорить? Гу Цзюнь тоже хотел, чтобы У Шиюй вернулась и помогла. При всей своей ленивой натуре она всегда понимала, что действительно важно. Поэтому последние два дня отпуска они решили провести только вдвоём. Никаких родственников и друзей — лишь их маленький мир. Они отправились в район Сучжоу и Ханчжоу на два дня и две ночи и сняли один роскошный номер в гостинице у озера. Загадочный сигнал пока больше не появлялся. Гу Цзюнь понимал, что торопить события бесполезно, и постарался спокойно наслаждаться двумя праздниками влюблённых. В тот день они гуляли до вечера, поужинали в гостинице и вернулись в номер. Перед тем как закрыть дверь, Гу Цзюнь очень серьёзно попросил командира Гао и остальных сегодня не стоять прямо в коридоре. Пусть следят за ним по камерам, патрулируют другие точки — а лучше вообще немного отдохнут. Главное, чтобы возле двери никого не было. *** Над Шэньхаем сгущалась чёрная ночь. За окном лил дождь. В девять вечера Кэдоу уже пора было спать. Родители с младенчества приучали её к самостоятельности, поэтому у девочки была отдельная комната. Мама уложила дочь в детскую кроватку, взяла сборник сказок и прочитала две истории. Когда Кэдоу уже начала клевать носом, она закрыла книжку, поцеловала девочку: — Спокойной ночи. Сладких снов. Затем погасила тёплую лампу и вышла. У родителей Кэдоу всё-таки тоже был День святого Валентина. Как только мама оставила дверь чуть приоткрытой, глаза девочки широко распахнулись и заскользили по комнате. В полумраке все игрушки будто окутало тенью. Кэдоу посмотрела в угол, где была свалена куча плюшевых игрушек: медведь, Свинка Пеппа, Олаф… Она смотрела всё дольше, и на детском лице постепенно появилась улыбка. Кэдоу поднялась и тихо сказала: — Ты пришла! Я тебя вижу. Из тёмной кучи игрушек вышла человеческая фигура. Красный костюм участника труппы танца льва. На лице — маска улыбающегося Будды. В руке — большой веер из пальмового листа. Шаг за шагом фигура подошла к кровати. — Я хочу сказку! — с восторгом потребовала Кэдоу. — Про чудовище, которое ест людей! — Хорошо. Про чудовище, которое ест людей… Улыбающийся Будда начал смешно качать головой. Кэдоу не удержалась и прыснула со смеху, тут же зажала себе рот ладошкой, а потом состроила Будде страшную рожицу. За окном ветер и дождь гремели всё сильнее, заглушая разговор в уютной детской. Но смех Кэдоу становился всё громче, пока родители в гостиной наконец его не услышали. Они с недоумением вошли и включили свет. Дочь сидела на кровати и всё ещё хихикала. — Ли Кэдоу, ты чего? — удивилась мама. — Нам показалось, ты с кем-то разговаривала, — папа оглядел комнату, но ничего подозрительного не заметил. Может, дочь тайком играла вместо сна? — Сестра сказала, что теперь можно вам рассказать! — радостно прищурилась Кэдоу. — Она только что ушла. Родители вздрогнули. — Сестра? Какая сестра? Они знали, что У Шиюй сейчас здесь нет. — Сестра Солёного Цзюня! — весело ответила Кэдоу. — Мы с ней друзья. Она в последнее время каждый вечер приходит и рассказывает мне сказки. ---------- Сестра Ночь была прекрасна. Западное озеро лежало гладкое, словно зеркало. Лёгкий ветер разбегался по воде кругами и шевелил тонкие занавески на балконе роскошного гостиничного номера. — За нас. Две фигуры у балкона подняли бокалы. Хрусталь тихо звякнул. У Гу Цзюня в бокале был сок — алкоголь ему пока не рекомендовался. У Шиюй пила красное вино. Щёки после нескольких глотков слегка порозовели, и она выглядела ещё более расслабленной и очаровательной. Гу Цзюнь обнял её за плечи. Оба прекрасно понимали, куда идёт вечер. После операции прошло уже достаточно времени, да и день был подходящий… — Солёный Цзюнь, в твоём нынешнем состоянии всё-таки есть один плюс, — сказала она. — Иначе я бы к тебе даже прикоснуться не могла. Гу Цзюнь рассмеялся. Она имела в виду прежнюю синестезию: прикоснуться к нему было всё равно что схватиться за хирургический скальпель. — Но я всё ещё могу быть очень острым. — А-а… — У Шиюй безмолвно подняла лицо к небу, закатила глаза, а потом медленно улыбнулась. — Ладно. Как пойдёт. Они поставили бокалы, поцеловались. Он сказал, что чувствует вкус вина, она — что во рту одна соль. Поцелуй продолжился, и они уже собирались перебраться к дивану, когда внезапно зазвонил телефон. Оба замерли. Гу Цзюнь бессильно коснулся лбом её лба. Звонили ей. Сегодня им очень не хотелось, чтобы кто-нибудь мешал, но с их работой и положением выключить телефоны они не могли. — Хоть бы страховку продавали… — пробормотала У Шиюй и пошла к журнальному столику. Гу Цзюнь пристроился сзади, уткнувшись носом в её чёрные волосы до плеч, и протянул: — Солёная Шиюй, а почему ты никогда не отращиваешь длинные волосы? — В детстве были длинные. Ухаживать лень, вот и обрезала. Она подняла телефон, посмотрела на экран и слегка удивилась: — Тётя. У Шиюй приняла вызов. — Алло? Тётя? Гу Цзюнь стоял совсем близко и тоже услышал тревожный голос мамы Кэдоу: — Шиюй, с Кэдоу что-то странное. Она быстро рассказала, что произошло. — Говорит, это сестра А-Цзюня. Последние несколько вечеров приходит к ней и рассказывает сказки. Всё про чудовищ, которые едят людей… Остатки хмеля мгновенно исчезли с лица У Шиюй. Через синестезию до неё донеслись пугающие, неестественные звуки и запах крови… Гу Цзюнь весь похолодел. Сердце стиснуло страхом и яростью, в голове уже нарастала знакомая боль. Случилось. Всё-таки случилось… Он покачал головой и тихо сказал У Шиюй: — У меня нет сестры… По крайней мере, в моей памяти. Но… могла ли у него быть сестра? Разум не позволял уверенно ответить «нет». Родная сестра. Единокровная. Двоюродная. Дочь друзей семьи, которую он называл сестрой… О своём прошлом он не знал почти ничего. Всё, что прежде считал правдой о семье, оказалось ложью. Правдивой была лишь одна фраза: «Мы родились в семье, которая поклонялась Р’льеху». — Тётя, я сейчас же попрошу коллег, которые охраняют вас, зайти в дом и всё проверить, — сказала У Шиюй. — Мы с Солёным Цзюнем тоже немедленно выезжаем. Не выпускайте Кэдоу из виду. В эти дни семьи У и Ли находились под охраной сотрудников Шэньхайского Управления Небесной Тайны. И именно это делало ситуацию особенно тревожной: коллеги с высокой чувствительностью вообще не заметили, как что-то аномальное проникло внутрь. У Шиюй ещё разговаривала с тётей, а Гу Цзюнь уже звонил со своего телефона, вызывал подкрепление и отдавал распоряжения. Сначала он хотел попросить командира Гао прислать вертолёт, чтобы быстро вернуться в Шэньхай. Но ситуация была непонятной, и Управление не советовало подниматься в воздух: если что-то произойдёт на высоте, второго шанса не будет. Поэтому решили ехать колонной машин. Тем временем У Шиюй узнала подробности. Кэдоу не знала имени «сестры Солёного Цзюня». Говорила только, что у той приятный голос, она смешная и интересная, с ней здорово играть. Являлась она в облике улыбающегося Будды из труппы танца льва — того самого, которого Кэдоу видела в старинном городке. Но задержанный мужчина почти наверняка был ни при чём: его и остальных участников труппы всё ещё держали под наблюдением. Гу Цзюню казалось, что Кэдоу увидела другую тень… Или тьма просто воспользовалась образом улыбающегося Будды. Командир Гао с людьми быстро постучали в дверь. Гу Цзюнь и У Шиюй обменялись сложными взглядами. На этом их ночь влюблённых закончилась. По дороге в Шэньхай ярость Гу Цзюня только росла. Он знал, что эти ублюдки не оставят его в покое… Кэдоу всего пять лет. Пусть родители учили её остерегаться незнакомцев, ребёнок всё равно не умеет распознавать такие угрозы. Она живая, открытая, любит вымышленных друзей — достаточно было немного хитрости… Мрази. Связано ли это с загадочным сигналом и разделённым крестом? Он не знал. Пока они ехали, семью У уже перевезли под охраной в безопасные помещения на базе. Но чтобы Гу Цзюнь и У Шиюй могли сразу осмотреть место и расспросить свидетелей, семья Ли — родители и Кэдоу — пока осталась дома вместе с усиленной охраной. Кэдоу толком не понимала, что происходит, и даже успела поспать на диване в гостиной. Когда Гу Цзюнь и У Шиюй добрались до дома Ли, окружённого несколькими кольцами охраны, была уже глубокая ночь. Мама разбудила девочку. Увидев вошедших, Кэдоу мгновенно оживилась: — Сестра Шиюй! Солёный Цзюнь! Родители Ли тоже заметно расслабились, словно наконец появилась опора и можно было хоть немного перевести дух. — Кэдоу. — У Шиюй обняла младшую кузину и с облегчением выдохнула, а потом нарочно уныло сказала: — Глупышка, ты что, завидуешь, что у меня парень красивый? — А? Что? — Кэдоу была бодра как ни в чём не бывало. — А что я сделала? Гу Цзюнь тоже потрепал её по голове. Увидев девочку целой и невредимой, он наконец почувствовал, что огромный камень на сердце немного сдвинулся. Кто мог винить пятилетнюю глупышку? Конечно, она должна была сразу рассказать взрослым, но в последние дни никто не задавал ей нужных вопросов. А если тьма хочет обмануть маленького ребёнка — способов сколько угодно. Кэдоу объяснила: «сестра» сама попросила пока молчать, потому что хотела подготовить Солёному Цзюню большой-большой сюрприз. Кроме того, ребёнок вырос на сказках и мультфильмах. То, что человек способен выйти из кучи плюшевых игрушек, вообще не казалось ей странным. Кэдоу знала, что Солёный Цзюнь и сестра Шиюй обладают удивительными способностями — по телевизору рассказывали. Значит, и его сестра тоже может быть очень способной. Всё логично. Ещё до того как они пошли в детскую, возле которой уже дежурили сотрудники, У Шиюй прямо в гостиной начертила перед Кэдоу духовный Знак Старцев. — Фейерверк! — восхищённо воскликнула девочка. Признаков тёмной эрозии не обнаружилось. Или Знак просто не подействовал. Зато у Гу Цзюня из-за стресса сильнее заболела голова. Командир Гао и остальные умели использовать Знак Старцев, поэтому не удивились, а родители Кэдоу застыли с открытыми ртами. — Да обычная новая высокоэнергетическая лазерная технология, — невозмутимо сказала У Шиюй и быстро чем-то блеснула у них перед глазами. — Проверяет психическое состояние. У Кэдоу всё неплохо. Родители Ли успели заметить, что в руке племянницы была всего лишь связка ключей… — Кэдоу, теперь пойдём к тебе в комнату. — У Шиюй подняла девочку на руки. — Расскажи, как ты познакомилась с той сестрой и какие сказки про чудовищ она тебе рассказывала. Всё, что вспомнишь, хорошо? — Хорошо. — Кэдоу кивнула, потом посмотрела на Гу Цзюня. — Только сначала я должна сказать Солёному Цзюню кое-что. Его сестра попросила передать! Они ещё не успели отреагировать, как выражение лица Кэдоу изменилось. Девочка состроила жуткую гримасу и заговорила странным, хриплым голосом: — Дорогой младший брат, добрый вечер. Маленькие дети очень милые, но… могут стать ещё милее. Это мой маленький новогодний подарок тебе. Голос словно с силой выдавливали из её горла. Он звучал так, будто принадлежал вовсе не человеку. ---------- Праздник фонарей Странный голос Кэдоу заставил всех в гостиной побледнеть. Но ни У Шиюй, ни Гу Цзюнь — кроме ужаса от самой мысли, что с девочкой что-то случилось, — не почувствовали привычного присутствия тьмы. А закончив фразу, Кэдоу вдруг захихикала и громко крикнула по-английски: — Surprise! На лице снова сияла детская, совершенно беззаботная улыбка. Для неё всё происходящее явно было лишь забавной игрой. — Ли Кэдоу! — Мама едва не расплакалась и бросилась забирать дочь из рук племянницы. — Ты маму до смерти напугала! Отец тоже метался рядом. Для обычных людей всё это уже давно вышло за пределы того, с чем они могли справиться сами. — Всё хорошо, всё хорошо. — У Шиюй погладила Кэдоу по спине и успокоила тётю с дядей. — Никакой реакции… — тихо доложил Гу Цзюню командир Гао. В тот же момент в детской ничего не произошло. Привезённые группой камни очищения со Знаком Старцев и камень контроля рассудка на руке Кэдоу никак не отреагировали. Да и сама девочка прыгала и вертелась как обычно. Похоже, только что ею никто не управлял — она просто кого-то изображала. — Кэдоу, этот голос ты сама сделала? — спросил Гу Цзюнь. Головная боль становилась всё сильнее. — Ага, ага! — Кэдоу как раз не терпелось рассказать. Она сияла, будто показывала сокровище. — Я несколько дней училась у твоей сестры! Она сказала, это голос для оперы, мало кто так умеет. И сказала, что я быстро научилась. Девочка снова заговорила тем же жутким голосом: — Солёный Цзюнь, похоже получается? От звука внутри у Гу Цзюня закипело раздражение. Провокация? Насмешка врага? Но хотя бы одно немного успокаивало: голос действительно издавала сама Кэдоу. Как именно она научилась так использовать горло и связки, никто не понимал. Сама девочка объяснить тоже не могла: — Ну просто повторяла за ней. — Глупышка, больше так не говори, — строго сказала У Шиюй. — Та сестра над тобой пошутила. Это свиное хрюканье. Гу Цзюнь кивнул: — Причём очень некрасивой свиньи. Они не знали, не является ли такая манера речи частью какого-нибудь заклятия. Заклятия требовали особой интонации. Возможно, Кэдоу научили лишь нужной манере произношения; но если долго говорить так, это могло на неё повлиять. А может, уже повлияло… — А? — Кэдоу удивилась. — Меня разыграли? Но характер у неё был лёгкий: девочка не обиделась, а сама рассмеялась. Она не понимала, насколько резко этот голос повысил серьёзность ситуации. У взрослых появилось ощущение, будто в воздухе натягивается невидимая верёвка и медленно стягивается вокруг детского горла. Они оглядывались — и видели только неизвестность. У Шиюй попросила тётю и дядю остаться в гостиной, взяла Кэдоу на руки и вместе с командиром Гао и остальными пошла в детскую. Гу Цзюнь тоже последовал за ними, но должен был следить за состоянием и не геройствовать: при первых признаках приступа стресса — выйти. Комната ничем особенным не отличалась. Небесно-голубые стены, рисунки животных и мультяшных персонажей. Детская кровать из светлого дерева с бортиками, маленькие шкаф, стол, книжные полки, забитые детскими книгами. На полу — несколько куч игрушек, а в углу целая гора плюшевых зверей. Охрана уже проверила помещение оборудованием на взрывчатку и другие опасные предметы. У Шиюй с Кэдоу на руках осматривала всё подряд. Ничего не обнаружила. Только когда стала перебирать плюшевые игрушки в углу, синестезия вдруг пошла рябью — слабое ощущение, будто вот-вот возникнет видение… Слишком слабое, чтобы увидеть ясно. Через синестезию У Шиюй лишь смутно уловила, что здесь когда-то появлялась чёрная тень. И сила этой тени… была очень мощной. Стоило Гу Цзюню войти в детскую, как в голове неизвестно почему мелькнули обрывки его собственных странных воспоминаний о детстве: детская комната, записи на чужой письменности… Боль мгновенно стала невыносимой. Мышцы начали деревенеть. Он глубоко вдохнул и сразу вышел обратно. За время отдыха его симптомы устойчивого избегания почти не улучшились. Он просто не мог находиться там, где присутствовало что-то аномальное. У Шиюй села с Кэдоу на край кровати и стала расспрашивать о случившемся. Девочка, размахивая руками, живо рассказывала: — Мы познакомились тогда в старинном городке! Потом однажды вечером сестра пришла ко мне. Она рассказывала сказки, учила меня говорить как в опере, играла со мной в игрушки. Она очень хорошая! У Шиюй попросила пересказать и истории про чудовище, которое ест людей. Именно с них «сестра» начала, и Кэдоу они нравились всё больше. Теперь девочка рассказывала с восторгом: — Чудовище пришло из моря, оно огромное, как всё небо! Оно открыло рот — и съело всех людей в целом городе! Потом ещё раз открыло рот — и съело всех людей на суше! И с тех пор все счастливо жили у него в животе. — И ещё! Жили-были парень и девушка, они очень-очень долго любили друг друга и собирались пожениться. В день свадьбы вдруг появилось то чудовище и съело их обоих! И они тоже навсегда счастливо поселились у него в животе. Кэдоу пересказала ещё несколько похожих сказок. Во всех чудовище внезапно появлялось, пожирало людей, а те затем счастливо жили в его брюхе. Позже, услышав пересказ У Шиюй в гостиной, Гу Цзюнь почувствовал ледяной холод и ярость. Какая-то «сестра» вкладывала семена тьмы прямо в сознание ребёнка. — Кэдоу, ты когда-нибудь видела лицо этой сестры? — спросила тогда У Шиюй. — Она снимала маску улыбающегося Будды? — А? Нет. Сестра сказала, что в маске веселее. — Кэдоу улыбнулась. — Но сегодня вечером она сняла голову! *** Закончив осмотр дома Ли, командир Гао с людьми доставил Гу Цзюня, У Шиюй и семью Ли обратно на базу Шэньхайского Управления и разместил в безопасных помещениях. О происшествии сразу доложили в штаб-квартиру. Дядя Тун лично связался с Гу Цзюнем и У Шиюй, чтобы узнать подробности. Теперь стало ясно хотя бы одно: недавняя повышенная настороженность Гу Цзюня была вызвана не только PTSD. Но сама ситуация оставалась крайне тяжёлой. Кэдоу всего пять лет. Впрочем, прежний опыт уже показал, что культисты Р’льеха не щадят детей. Гу Цзюнь и Дэн Симэй сами когда-то были такими детьми… «Сестра» Гу Цзюня? Ещё один духовный ребёнок? Но Дэн Симэй утверждала, что среди известных ей духовных детей такого человека не было. Положение Гу Цзюня в той системе было особым — на ступень выше остальных. Те люди не стали бы формально называть другого духовного ребёнка его старшей сестрой. Следствие упёрлось в стену. Всё, что можно было выяснить о семье Гу Цзюня, уже когда-то проверяли. Чего не сумели узнать тогда — не удавалось выяснить и сейчас. Несмотря на это, люди продолжали искать. Недавно созданная мобильная оперативная группа GOA «Единые» была готова выдвинуться в любой момент. А Гу Цзюнь не мог участвовать ни в чём из этого… К полудню следующего дня — 15 февраля, в Праздник фонарей — первые результаты показали: в доме Ли никаких явных аномалий не обнаружено, состояние Кэдоу стабильно. Как именно противник появлялся в детской, было неизвестно. Возможно, через психическую связь. Возможно, через заклятие. С прошлой ночи настроение Гу Цзюня резко упало. Он злился из-за случившегося и одновременно мучился собственной беспомощностью. Младшую кузину его девушки кто-то трогал, а он ничего не мог сделать — только ждать, когда снова появится подозрительный сигнал. «Маленький новогодний подарок». Что именно имела в виду эта «сестра»? Вряд ли всё закончилось только этим… — Солёный Цзюнь, пошли. Уезжаем отсюда. Незадолго до трёх часов дня У Шиюй пришла в его комнату в безопасном блоке, взяла за руку и потянула к выходу. — Я уже договорилась с базой. Продолжаем отдых. Никуда далеко — остаёмся в городе. Я заказала номер в гостинице с видом на реку. Гу Цзюнь понял её намерение, но всё равно удивился: — Сейчас? — Сегодня Праздник фонарей. И тоже день влюблённых. — У Шиюй посмотрела на него, склонила голову и пожала плечами. — В этот раз я уже не пускаю всё на самотёк. Именно сегодня. В новостях сказали, что два таких праздника подряд снова совпадут только в 2041-м. Через девятнадцать лет. Мы тогда уже будем старые, неизвестно, останутся ли силы… Гу Цзюнь посмотрел на её красивое лицо, ленивые и живые глаза. В груди стало жарко. — Старыми будем, да. Но двигаться точно ещё сможем. Теперь уже он потянул её за руку и широким шагом пошёл к выходу. — Эти ублюдки хотят, чтобы мы сидели и мучились? А мы назло им отлично проведём Праздник фонарей. — Сейчас три часа, до гостиницы около часа, — деловито сказала У Шиюй. — Если не тянуть, до вечера управимся и ночью ещё отдохнём. Гу Цзюнь лишь загадочно улыбнулся: — А ты уже попросила командира Гао не торчать прямо под дверью? — Ой. Нет. — У Шиюй задумчиво повела глазами. — Мы же не будем слишком шуметь? — Тут обещать не могу, — ответил Гу Цзюнь. Оба прыснули со смеху и ускорили шаг, почти побежав по коридору прочь из душной базы — наружу, к нормальной жизни. С того дня до следующего утра им больше никто не помешал. Ему было двадцать два, ей — двадцать один. Они были молоды, и сил наслаждаться своей близостью у них хватало. ---------- Красная Шапочка — Серый волк постучал в дверь и сказал: «Красная Шапочка, это я, бабушка. Открой, впусти меня. Я принесла тебе пирожное». В уютной детской комнате мягко горел тёплый жёлтый свет. Сун Фан сидела у кровати с книжкой сказок и читала шестилетней дочери «Красную Шапочку». Изображая хитрый голос волка, она продолжила: — «Красная Шапочка, скорее открывай. Бабушка так долго шла и очень устала. Пусти меня отдохнуть, а то пирожное растает. Открывай скорее». Чжун Хуэйли слушала не отрываясь. На круглом, как яблочко, лице появилось напряжение, глаза часто моргали. Она слышала эту сказку далеко не впервые. Но любимые истории дети каждый раз слушают так, будто впервые. — Красная Шапочка открыла дверь, и волк — ам! — проглотил её целиком! — воскликнула Сун Фан. Хуэйли испуганно замерла. — Но тут мимо проходил охотник. Он закричал: «Волк! Наконец-то я тебя нашёл!» Дальше всё шло как обычно. Охотник убил серого волка, спас Красную Шапочку из его живота и предупредил девочку: нужно остерегаться плохих людей и уметь себя защищать. Хуэйли слушала задумчиво и всё моргала большими глазами. — Хуэйли, а почему ты сегодня весь вечер так часто моргаешь? — наконец заметила Сун Фан. — Глазки болят? — Нет… — девочка потёрла глаза. — Они сами моргают. Сун Фан посмотрела внимательнее. Ничего необычного: глаза не красные, не опухшие, даже сосудов почти не видно. На воспаление или аллергию не похоже. Было уже за десять вечера. Наверное, ребёнок просто устал: все праздники гуляли, спать ложились поздно. — Сегодня одной сказки хватит. Пора спать. — Ладно… — послушно ответила Хуэйли. Но когда мама уже собралась вставать, тихо добавила: — Мам, мне страшно. — Не бойся. Я посижу рядом, пока не уснёшь. Сун Фан осталась у кровати. Девочка быстро заснула. Мать невольно улыбнулась, глядя на круглое личико, длинные ресницы, аккуратные нос и губы. Настоящий маленький ангел. И характер у Хуэйли был таким же — спокойная, послушная, понятливая с самого детства. Родителям с ней было легко. Сун Фан снова не удержалась от желания выложить фотографию в соцсеть. Тихонько сфотографировала спящую дочь и написала: «Попросила рассказать “Красную Шапочку”, а потом испугалась и велела сидеть рядом, пока не уснёт. [смеюсь до слёз] Малышка, даже если придёт серый волк, мама тебя защитит!» Хотя сегодня был Праздник фонарей и у всех хватало своих дел, запись быстро собрала множество реакций и комментариев. Родственники, одноклассники, коллеги, другие мамы — все наперебой хвалили Хуэйли, называли милой и послушной. Сун Фан читала и радовалась. — Спокойной ночи, маленькая. Она наконец поднялась и пошла к двери. Сделав несколько шагов, почему-то остановилась и посмотрела в угол. Там ничего не было. Сун Фан и сама не понимала, зачем обернулась. Просто показалось, будто что-то мелькнуло. Она не придала этому значения и вышла. Сун Фан было всего тридцать три. Когда была моложе, такой праздник, как Праздник фонарей, она ни за что не провела бы дома. Два праздника влюблённых подряд — такое за жизнь выпадает нечасто, а в молодости, пожалуй, и вовсе один раз. Будь она лет на семь-восемь моложе, непременно отправилась бы за покупками и гулять с парнем. Но парень стал мужем, потом родилась Хуэйли — и всё изменилось. Главным направлением семейных расходов стали уже не они двое, а ребёнок. Они с мужем были обычными наёмными работниками. Каждый зарабатывал за год по семьдесят-восемьдесят тысяч, на руки выходило по четыре-пять тысяч в месяц. После ипотеки, страховок и прочих обязательных платежей оставалось немного. А ведь ещё надо жить: машина требует денег, детский сад Хуэйли требует денег, уроки фортепиано, танцев, рисования — всё требует денег. Плюс питание, молоко, регулярные поездки, одежда, игрушки… Теперь супруги считали каждую монету. Когда они последний раз выбирались куда-нибудь вдвоём поужинать — уже и не вспомнить. Если бы родители с обеих сторон немного не помогали, было бы совсем тяжело. Старшие всё уговаривали родить второго ребёнка. Не то чтобы Сун Фан с мужем не хотели. Они просто не могли себе этого позволить. — Ли-бао уснула? — спросил муж, Чжун Чжихао. Сун Фан кивнула, и он тут же оживился. Изобразив торжественное «та-дам!», достал коробочку и протянул обеими руками: — Жена, ты столько всего на себе тянешь. С праздником. Это тебе. Сун Фан удивилась. На душе стало тепло, но тут же появилась другая мысль: — Откуда деньги взял? Семейным бюджетом управляла она и знала почти каждую трату. Открыв коробочку, Сун Фан увидела серебристое ожерелье. По марке сразу поняла: несколько сотен, а то и тысяча. — Потихоньку откладывал, — улыбнулся Чжун Чжихао. В уголках глаз собрались морщинки. — Совсем понемногу. Долго копил специально на подарок. — Лучше бы еды вкусной купил, Хуэйли тоже поела бы, — проворчала Сун Фан, но тут же надела ожерелье. Так давно она не тратила деньги на подобные «глупости», что радость напомнила детство и покупку новой одежды к Новому году. — Иногда и тебе что-нибудь покупать надо, — рассмеялся Чжун Чжихао. Он знал: жена ворчит для вида. Раньше она легко тратила деньги, да и он сам был таким же — телефон за несколько тысяч менял каждый год. Теперь один аппарат служил годами. Ребёнок действительно способен многое изменить. Тяжело растить детей? Конечно. Утомительно? Ещё как. Иногда оба втайне даже спрашивали себя, как вообще умудрились однажды принять такое решение. Но стоило увидеть сияющую улыбку Хуэйли, услышать звонкое «папа» или «мама», посмотреть, как красиво она играет на фортепиано, как уверенно выступает на сцене, как рисует детскую картинку «наша семья»… Сун Фан и Чжун Чжихао вздыхали с улыбкой и продолжали жить так же: поддерживать дом и давать дочери лучшее, на что хватало сил. — Ребёнок уснул, значит, мы теперь… — Чжун Чжихао многозначительно посмотрел на жену. — Давно ведь уже не… — Иди ты. — Сун Фан со смехом толкнула его. — Так вот зачем подарочек приготовил. Они давно были мужем и женой. Быт, счета и повседневные заботы почти стёрли всё, что когда-то называлось романтикой. Только в такой редкий праздник, уложив дочь, они вдруг снова почувствовали что-то из прежних времён. И именно тогда со стороны детской донёсся звук. Сначала обоим показалось, что послышалось. Но звук становился всё отчётливее. — Милый? — Сун Фан тревожно нахмурилась и бросилась к детской. Чжун Чжихао тоже рванул следом, но внезапно остановился: — Подожди! Он сначала метнулся на кухню, схватил кухонный нож и только потом побежал за женой. Звук был очень странным — будто из какой-то говорящей игрушки. Но таких игрушек у них не было. И вообще ничего, что могло звучать подобным образом… Супруги подбежали к детской, резко распахнули дверь и включили свет. — Хуэйли! И замерли. Звук издавала сама девочка. Она сидела посреди кровати. Лицо слегка подёргивалось, глаза моргали. Рот открывался, будто она выкрикивала проклятия. Голос напоминал мрачный шёпот из ночного леса, яростное эхо из бездны. ---------- Врач детской неотложки Праздник фонарей не был официальным выходным, к тому же приходился на вторник. Больницы, работающие круглый год, разумеется, не закрывались. В приёмном отделении Третьей народной больницы Наньсяна было людно. Пациенты и родственники заполняли зал ожидания, электронная система очереди без конца объявляла номера. У медиков существовало суеверие: вечером ни в коем случае нельзя говорить «сегодня что-то спокойно» или «ночь вроде свободная». Стоит кому-нибудь в отделении сглазить смену — и почти сразу случится что-нибудь такое, что все будут бегать без остановки. Говорили, что одна зарубежная организация даже проводила эксперимент: взяли отделения из разных больниц с примерно одинаковой обычной нагрузкой, одну группу заставили «сглазить» смену, другую — нет. В результате первая действительно оказалась немного загруженнее. Какая аномальная сила за это отвечала, оставалось неизвестно. Но в приёмном отделении и без всяких примет работы всегда было выше крыши. Особенно в детской неотложке. С вечера почти до полуночи поток практически не прекращался. — После укола ещё понаблюдайте, — сказал один из дежурных лечащих врачей, Лю Голинь, закончив осмотр семилетнего мальчика с температурой 38,3. Вообще-то жаропонижающий укол он делать не советовал. По его оценке, 38,3 у ребёнка — лишь лёгкая лихорадка, кашля, мокроты и других симптомов не было, состояние совсем нетяжёлое. В такой ситуации обычно достаточно физического охлаждения, жаропонижающего обезболивающего внутрь и воды. Если температура не снизится и поднимется до средней или высокой, тогда уже можно подумать об уколе. Жаропонижающая инъекция — вовсе не безобидная вещь. Побочных эффектов много. Аллергический шок — ещё не самое страшное; в тяжёлых случаях возможен и смертельный исход. Да, после кожной пробы обычно всё проходило нормально, но любой врач с профессиональной совестью не станет советовать колоть без необходимости. Однако родители мальчика сильно нервничали, несколько раз сами потребовали укол и подгоняли врача: быстрее, нельзя запускать болезнь ребёнка. Из-за сложных отношений между врачами и пациентами и накопленного за годы опыта Лю Голинь уступил. Когда родители увели ребёнка, он покачал головой: — Родители похлеще ребёнка… Врачи нередко жаловались друг другу на такое. Некоторые пациенты и родственники были слишком уверены в собственных представлениях: охотнее верили случайным сведениям или поиску в интернете, чем врачу. Иногда и вовсе смотрели на врача как на врага. Говорили о дорогом лечении и откатах, не понимая, кто на самом деле определяет цены и закупки. Разве рядовые врачи решают такие вещи? Максимум, что мог сделать совестливый врач: если импортный и отечественный препараты изготовлены по одинаковой технологии, дают тот же эффект и не являются каким-нибудь уникальным новшеством, но импортный стоит сто, а местный тридцать — выписать более дешёвый. Но тогда отделение получит меньше выручки, врач — меньшую премию, а некоторые заведующие ещё и будут недовольны: в следующий раз выписывай импортный. Причин две. Доход — только одна. Вторая: случись что-нибудь, родственники пациента первыми же закричат: «Почему не дали импортное? Что вы делаете? Вам отечественный производитель заплатил?» И в итоге крайним всё равно окажется врач — совестливый он или нет. А педиатрия особенно сложна. Маленькому ребёнку трудно объяснить, что и как у него болит. Для родителей каждый ребёнок — самое дорогое. Пока он спокоен, они ещё способны рассуждать, но стоит ему закричать от боли — и разум легко отступает. Лю Голинь работал врачом пять лет после университета. В начале пытался всё объяснять родителям и даже спорил, если был уверен в своей правоте. Теперь чаще думал: ладно, хотите укол — будет укол… Он понимал, что общество постепенно делает его тем врачом, которого сам когда-то не любил. Но иногда иначе просто не получалось. Он не Гу Цзюнь, не сотрудник Управления Небесной Тайны. Просто маленький врач без власти и связей. Сначала надо уметь защитить самого себя. После того как одна разъярённая мать однажды ударила его по лицу, Лю Голинь особенно не хотел ввязываться в конфликты. К тому же сегодня у него вечерняя смена: в полночь домой. В последние минуты уж точно не хотелось приключений. Он снял маску, сделал глоток из термоса — и вошёл следующий пациент. Супруги чуть за тридцать привели девочку пяти-шести лет. Оба выглядели обеспокоенными. — Поздоровайся с доктором Лю, — подтолкнула дочь мать. — Здравствуйте, доктор Ню, — вежливо сказала девочка. — Здравствуй, добрый вечер. Лю Голинь взял историю болезни у отца. Шесть лет, серьёзных заболеваний в прошлом не было. И сейчас привели не из-за простуды, температуры, боли в животе или другой обычной детской неотложной проблемы. На вид ребёнок был совершенно нормальным: не плакал, не жаловался, не кричал от боли. — Что случилось? Мать с измученным лицом заговорила быстро и нервно: — Доктор Лю, я не понимаю, что с дочерью. Сегодня она всё время моргает, иногда морщит рот и нос, выглядит странно. А самое страшное — я только что уложила её спать, и она вдруг издала какой-то голос… Я даже повторить не могу. Очень странный звук… — Мы оба испугались, — добавил отец. — Так просто балуясь не заговоришь. Доктор Лю, посмотрите, пожалуйста, что с ней? — Хорошо. Лю Голинь посмотрел на нормальный цвет лица, посветил фонариком в глаза, осмотрел рот и горло. Ничего необычного. Миндалины не воспалены. Реакция зрачков на свет нормальная. Всё нормально. У врача уже сложилось первое впечатление: очередная ложная тревога из-за слишком тревожных родителей. С ребёнком ничего серьёзного, может, капризничает или слегка ушиблась, а родители в панике тащат в неотложку. Но вслух он этого не сказал и продолжил расспрос. Мать объяснила: частое моргание появилось только сегодня, к вечеру стало особенно заметным. Странный звук прозвучал пока всего один раз. — Скажи, мама говорит, что ты сегодня всё время моргаешь. Глазкам неприятно? Говорить с шестилетней пациенткой Лю Голинь старался мягко: некоторые дети иначе просто не станут сотрудничать. — М-м… — Девочка застенчиво покачала головой. — Мне просто хочется моргать. — А сейчас не хочется? — улыбнулся Лю Голинь. Они находились в кабинете уже минуты три, и девочка почти не моргала. — Сейчас не хочется. — Она кивнула. — Это как когда чешется? — подумав, спросил врач. — Чешется — хочется почесать. Не чешется — и чесать не нужно? — Ага! Родители переглянулись. Напряжение не исчезло: они не понимали, что это значит. — А со странным звуком так же? — продолжил Лю Голинь. — Как с чиханием: хочется чихнуть — и издаёшь звук? Девочка снова кивнула. — А терпеть можешь? Когда хочется моргнуть или издать звук, можешь сдержаться? — Не знаю… — Теперь она покачала головой и посмотрела на родителей. — Я не специально… не знаю. После этого Лю Голинь почти окончательно уверился в первоначальной версии и быстро сделал несколько записей в карте. С ребёнком всё в порядке, просто решила напугать родителей? Он посмотрел на супругов. Отец казался спокойнее. Лю Голинь попросил мать ненадолго выйти с дочерью, а сам начал подбирать формулировки, чтобы сообщить вывод и не спровоцировать конфликт. — Скорее всего, с ребёнком ничего серьёзного, — медленно начал он, готовый остановиться при первых признаках вспышки. — В этом возрасте дети иногда таким способом привлекают внимание родителей. Обратите внимание на её настроение, дома дайте хорошо отдохнуть… — Доктор Лю! — Отец мгновенно вспыхнул сильнее, чем до этого мать. Квадратное лицо покраснело. — Дело не в этом! Наша дочь всегда послушная, семья у нас хорошая, она не стала бы устраивать такое. И этот голос действительно был очень странный — вообще не человеческий… Доктор Лю, сейчас ведь признали сверхъестественные силы. А вдруг это как раз что-то такое? Лю Голинь подумал: я не врач Управления Небесной Тайны. Даже если это сверхъестественное, откуда мне знать? Но сам он в такую версию почти не верил. Девочка выглядела абсолютно здоровой. Просто родители слишком испугались. — М-м. — Он заглянул в карту. Пациентку звали Го Циньин. — Господин Го, не волнуйтесь. Я не утверждаю, что она обязательно капризничает. Возможно, сначала просто пошутила, а когда увидела, как вы испугались, побоялась признаться, чтобы её не ругали. Пока понаблюдайте. Не сердитесь на неё. Если симптомы продолжатся, тогда будем разбираться дальше. — Но… — Го всё ещё тревожился. — Тот звук правда был жуткий. Будто она повторяла два слова… словно кого-то звала. Лю Голиню уже хотелось улыбнуться. Воображение у некоторых родителей было потрясающее. После того как Управление вышло из тени, и вовсе можно было сценарии писать: ребёнок кашлянул — новая легионеллёзная болезнь, скрипнул зубами во сне или что-то пробормотал — одержимость. А некоторые дети ещё и сами были хитрецами: чтобы не идти в школу или избежать наказания, выдумывали боли в животе и болезни. Раньше на совсем неправдоподобное родители не повелись бы. Теперь тащили в больницу. Работа обычного врача становилась всё сложнее. — Господин Го, можете позвонить на горячую линию Управления Небесной Тайны. Если дело действительно в сверхъестественных силах, я всё равно ничем помочь не смогу. Лю Голинь не стал говорить, что «точно» никакой аномалии нет. Старшие коллеги учили, да и собственный опыт подсказывал: врач так не говорит. Перед любым выводом лучше оставить «возможно», «вероятно», «следует предположить», «похоже»… Так безопаснее. — Хорошо… — Господин Го почесал голову, будто хотел сказать что-то ещё. К счастью, он оказался рассудительным и спорить дальше не стал. Забрал карту и вышел. Через минуту в кабинет снова ворвалась госпожа Го: может, всё-таки выписать противовоспалительное, сделать укол — хоть что-нибудь? Лю Голинь едва удержался от вздоха. Здоровому ребёнку зачем противовоспалительное? В конце концов муж уговорил её выйти. Семья ещё некоторое время оставалась в зале ожидания и наблюдала за девочкой. Новых симптомов у Циньин действительно не появилось, поэтому больше ничего делать не стали. В полночь Лю Голинь передал работу коллеге, заступившему на ночную смену, снял белый халат и отправился спать в общежитие при больнице. ---------- Подозрительная странная болезнь За ночь Лю Голинь принял около ста пациентов. К концу смены он едва держался на ногах. Вернувшись в общежитие, быстро умылся, рухнул на кровать и почти сразу провалился в сон. Телефон стоял на вибрации. Его девушка работала медсестрой в той же больнице и сейчас была на дежурстве — какие уж тут праздники. Лю Голинь проспал неизвестно сколько, пока в дверь не начали громко колотить. — Старина Лю! Лю! Кто там… который час… чего людей среди ночи поднимают… Он с огромным трудом открыл глаза, схватил телефон с тумбочки — и резко проснулся. Уже шесть утра. Пятнадцать пропущенных звонков. И не только от девушки. Большинство — от заведующего Ли, все за последние полчаса с небольшим. Сон слетел окончательно. Теперь Лю Голинь расслышал и голос за дверью: это была его коллега Чжан Вэньцзюнь, которая должна заступать на дневную смену. Что-то случилось? Смотря на пропущенные вызовы, он почувствовал, как сердце неприятно дёрнулось. — Иду, иду! Лю Голинь вскочил, натянул брюки, набросил рубашку и поспешил открыть. Чжан Вэньцзюнь стояла в коридоре, явно на нервах. Увидев его, сразу набросилась: — Почему трубку не берёшь? Мы уже думали, ты пропал! А, спал… Ну ты даёшь, ничего тебя не разбудит. Из Управления Небесной Тайны сейчас приедут, собирайся быстрее. Заведующий с ума сходит, директор больницы и остальные уже здесь. Давай скорее! Лю Голинь уставился на неё. Управление Небесной Тайны? И тут вспомнил одну из последних пациенток вчерашней смены: девочка, которая часто моргала и издавала странный голос… Неужели это действительно связано со сверхъестественными силами? Но ребёнок выглядел совершенно здоровым, жизненные показатели были нормальными… Что это за болезнь? Заразная? Наверное, нет, иначе к нему в дверь уже стучали бы сотрудники центра контроля заболеваний в защитных костюмах… Мысли метались. Лю Голинь быстро умылся, накинул белый халат и вместе с Чжан Вэньцзюнь поспешил в амбулаторный корпус. Третья народная больница Наньсяна имела высшую категорию, но даже в своём городе большой не считалась. Однако ранним утром всё изменилось: после звонка из Дунчжоуского Управления Небесной Тайны больницу быстро оцепили полиция и служба контроля заболеваний. Директор, заместители и другие руководители срочно прибыли на место. Заведующий неотложкой Чжан Дунлян, заведующая педиатрией Чжоу Гуйхун и остальные собрались у зоны изоляционных палат. Когда Лю Голинь наконец добрался и переоделся в лёгкий защитный костюм, вокруг уже стояла целая толпа начальства. Он, маленький врач, оказался едва ли не последним. — Сяо Лю, ну ты даёшь! — Заведующий Чжан при виде него чуть не выругался. — Ты такую дыру пропустил! — Заведующий, я… Лю Голинь хотел оправдаться, но проглотил слова и молча принял вину на себя. Неподалёку директор и остальные тоже смотрели сурово. Под этими взглядами ему стало совсем не по себе: похоже, неприятности действительно серьёзные. — И не вздумай обижаться. Сам посмотри. — Заведующий Чжан тяжело вздохнул. — Трое пациентов. Одинаковые симптомы. Одинаковые эпидемиологические признаки. Лю Голинь застыл, подошёл к коридору и заглянул в три изоляционные палаты. В каждой находилась маленькая девочка вместе с встревоженными родителями. Всем пациенткам было от пяти до семи лет. Го Циньин, которую он осматривал вчера, была одной из них. — Что происходит?.. — тихо спросил Лю Голинь у Чжан Вэньцзюнь. Это уже выглядело как инфекционная вспышка. Настолько явное групповое сходство соответствовало эпидемиологической картине вспышки заболевания. — Пока неизвестно. — За круглыми очками Чжан Вэньцзюнь тоже выглядела растерянной. — У заведующего Чжана и заведующей Чжоу есть обычная медицинская версия. Очень похоже на синдром Туретта. Но у дошкольников заболеваемость около одного процента. Один пациент — ничего. Три за одну ночь в одной больнице — ненормально… Синдром Туретта? Лю Голинь вздрогнул. Точно. Как он вчера не вспомнил об этой редкой болезни? Чжан Вэньцзюнь сунула ему пачку материалов: — Быстро читай. Люди из Дунчжоу уже едут. Лю Голинь начал листать, и лоб быстро покрылся холодным потом. Плохо. Очень плохо. Синдром Туретта, также называемый детским синдромом двигательных тиков и копролалии. Причины и патология болезни до конца не ясны. Чаще она начинается в детстве, обычно в пять-восемь лет, и включает два основных типа симптомов: двигательные тики и вокальные нарушения. При двигательном тике пациент ощущает нежелательный, но трудно подавляемый импульс к сокращению мышц. Обычно всё начинается с частого моргания, затем появляются кашель, прочищение горла, гримасы и другие движения, которые окружающие нередко принимают за кривляние. В тяжёлых случаях тики охватывают всё тело, и приступ может напоминать эпилептический. Вокальные нарушения проявляются внезапными странными звуками — будто человек ругается, лает по-собачьи или издаёт другие необычные голоса. Однако такие проявления встречаются лишь у части пациентов с тиками. А здесь за одну ночь три пациентки — и у всех оба типа симптомов. Это действительно ненормально… Обычный синдром Туретта не заразен и не ухудшает интеллект или ожидаемую продолжительность жизни. Этим заболеванием страдали и известные люди; некоторые историки даже предполагали подобное расстройство у Моцарта. В большинстве случаев сами тики и вокальные симптомы не требуют лечения, да и хорошей лекарственной терапии пока нет. Главное — психологическая помощь и управление поведением, чтобы человек научился жить в обычном обществе со своими необычными проявлениями. При этом у пациентов чаще встречаются сопутствующие состояния: синдром Аспергера, высокофункциональный аутизм, синдром дефицита внимания и гиперактивности. Нередко лечить приходится именно их. Но проблема была именно в том, что смущало заведующих. Синдром Туретта не возникает с такой частотой. И после начала болезни человек не дёргается и не издаёт звуки каждую секунду. Приступы идут периодически: несколько раз в день, несколько раз за несколько дней; у некоторых бывают даже один-два месяца в году совершенно без симптомов, после чего тики возвращаются. Кроме того, у большинства заболевших детей к подростковому возрасту выраженность симптомов уменьшается, а у многих во взрослом возрасте они исчезают полностью. Поэтому синдром нередко остаётся нераспознанным. Многие люди с лёгким течением всю жизнь так и не узнают, что он у них был: родители, учителя и друзья просто считают их с детства капризными, странными, гиперактивными, невоспитанными — мол, ни с того ни с сего строит рожи или ругается. В стране об этом заболевании знали сравнительно мало. Старшие поколения родителей почти не обращали внимания на подобное, да и среди молодых осведомлённость была невысокой. Поэтому врачи редко ставили такой диагноз. А теперь сразу три случая… Что происходит? Лю Голинь снова посмотрел в три палаты. К тому же синдром намного чаще встречался у мальчиков: заболеваемость у мужчин была в три-четыре раза выше. Из-за этого некоторые родители под влиянием культуры вообще считали, что мальчикам нормально быть более шумными и непоседливыми. Но здесь… все трое — девочки. Лю Голинь не успел дочитать материалы. Было только половина седьмого утра, когда прибыли сотрудники Дунчжоуского Управления Небесной Тайны. Одна группа — медики во главе с мужчиной средних лет и несколькими молодыми специалистами. Вторая — сотрудники другого профиля. Все надели защитные костюмы. Директор больницы, его заместители, заведующие и остальные сразу пошли встречать гостей. Лю Голинь и Чжан Вэньцзюнь последовали за ними. ---------- Зов детей Медицинскую часть группы, прибывшей из Дунчжоуского Управления Небесной Тайны, возглавлял профессор Пэн Цзяньлун. Расследованием аномальных сил руководил капитан Ван Кэ. Директор больницы, заведующий Чжан и остальные опытным взглядом быстро поняли: среди молодых людей, приехавших с профессором Пэном, несколько явно были ещё неопытны и прибыли учиться — слишком заметно нервничали. Но молодая девушка по имени Цзян Банься, напротив, держалась спокойно и уверенно. Похоже, опыта у неё было немало. После короткого знакомства профессор Пэн и капитан Ван расспросили двух врачей неотложки — Лю Голиня и Юй Чуньхуэя. Из трёх пациенток только Го Циньин принимал Лю Голинь. Двух остальных осматривал доктор Юй. Когда поступила вторая девочка, Юй Чуньхуэй тоже не заметил ничего странного. Только с третьей пациенткой у него возникли подозрения. Он проверил компьютерные записи, обнаружил, что раньше уже была девочка с похожими жалобами, и понял: дело серьёзное. Но Управление Небесной Тайны обратило внимание на ситуацию не из-за больницы. Несколько родителей в этом районе независимо друг от друга позвонили на горячую линию Управления. — Когда я осматривал ребёнка, она выглядела совершенно здоровой… — с горечью объяснял Лю Голинь. — Тиков в тот момент не было, других отклонений тоже. Я решил, что она либо капризничает перед родителями, либо пошутила. О синдроме Туретта не подумал и просто посоветовал наблюдать… За всю ночь в стационаре ни у одной из трёх девочек повторного приступа ещё не было. — Доктор Лю, доктор Юй, — сказал капитан Ван Кэ, — нам нужно восстановить и записать ваши разговоры с пациентками и родителями. Постарайтесь вспомнить как можно больше. К этому моменту в Наньсяне зарегистрировали уже пятнадцать заболевших детей. Случаи появились и в Дунчжоу. Началась вспышка. Хотя точная причина синдрома Туретта была не установлена, наиболее убедительной считалась комбинация наследственных и внешних факторов. Болезнь не заразна и не должна давать эпидемических вспышек. Здесь явно была замешана аномальная сила. Дунчжоуское Управление быстро открыло дело и доложило в штаб-квартиру. Оттуда ответили: вероятно, это связано с другим происшествием последних дней в Шэньхае. Всех подробностей капитан Ван не знал, но ему было известно, что там замешан Гу Цзюнь… В эту больницу они приехали первой потому, что в Наньсяне случаев было особенно много, а Третья народная больница приняла одних из самых ранних пациенток. Медики тем временем работали без остановки. Смотреть на этих невинных маленьких девочек как на жертв было особенно тяжело. Но сейчас нужно как можно быстрее установить основное: заразно ли заболевание? Если да — каким путём передаётся? Бактерии, вирусы, паразиты, психические черви… проверить предстояло всё. После того как сотрудники службы контроля заболеваний взяли образцы, профессор Пэн с подчинёнными вошёл в изоляционные палаты и начал повторный опрос. Вообще-то винить Лю Голиня и остальных было трудно. Даже если забыть о синдроме Туретта, глядя на этих трёх девочек, никто бы не решил, что они чем-то больны. Они лишь немного устали от ночной суеты и робели перед множеством незнакомых взрослых. Новый опрос тоже почти ничего не дал. Но капитану Вану и следователям одна деталь показалась странной. Все родители рассказывали одно и то же: перед сном читали дочерям сказки, укладывали их, а вскоре после засыпания начинался приступ с необычными звуками. При этом двигательные тики — частое моргание и тому подобное — появились ещё вечером. — Синдром Туретта бывает преходящим и хроническим, — размышлял снаружи заведующий Чжан, пока Лю Голинь и остальные закончили записывать воспоминания о прошлой ночи. На полном лице застыло напряжение. — Но должен же быть какой-то процесс начала болезни. За полдня дойти до настолько заметных тиков… не сходится. — Заведующий, если здесь сверхъестественная сила, мы всё равно ничего не можем сделать, — пробормотал Лю Голинь. Он всё сильнее боялся, что крайним назначат именно его. Три пациента только в их Третьей больнице. А сколько в Первой? Если в итоге случится катастрофа, не обвинят ли его в том, что он вовремя не поставил диагноз и задержал реакцию? — Точно, — тихо добавил Юй Чуньхуэй, тоже опасавшийся ответственности. Он покосился на сотрудников в защитных костюмах со знаком Управления. — Они ведь заранее не предупреждали обычные больницы обращать внимание на синдром Туретта. Значит, сами не подготовились. Нельзя же всё на нас, рядовых… — Вы вообще о чём сейчас думаете?! — Заведующий Чжан вспыхнул. — А если это снова катастрофа вроде новой легионеллёзной болезни? Тут ещё неизвестно, выживем ли вообще! А вы всё про то, кто на кого ответственность свалит. Эти люди не такие, как мы. Они действительно жизнью рискуют ради обычных людей. Лю Голиню стало неприятно, но не потому, что счёл слова заведующего красивой пустой речью. Чжан Дунлян выглядел как обычный гладкий, прожжённый мужчина средних лет и действительно умел приспосабливаться, но профессионализм и врачебная этика у него были. Лю Голинь многому у него научился. Например, при назначении лекарств заведующий учил сначала смотреть на человека. Пациент одет дорого и ухоженно — скорее всего, деньги есть, можно назначать дорогое, иначе он ещё и решит, что на нём экономят. Одежда старая, помятая — вероятно, человек живёт небогато; тогда лучше выбирать препараты по страховке и самые доступные варианты. Чжан Дунлян говорил: мир не делится только на святых и бессовестных. Большая его часть — серая. Поэтому его уважение к Управлению Небесной Тайны Лю Голиня не удивляло. Может, по сравнению с заведующим сам он и правда ещё слишком зелёный… Если бы вчера вечером он отнёсся к пациентке внимательнее, а не спешил закончить смену и вернуться спать, возможно, Управление подключилось бы раньше. Лю Голинь чувствовал себя всё хуже. Неужели общество и правда успело его так изменить? — Сяо Лю, Сяо Юй, я знаю, как тяжело работать на передовой, — вздохнул заведующий Чжан. — Все терпят много несправедливости. Но проблемы бывают мелкие и большие. Эта — большая. Когда происходит такое, нельзя думать только о бытовых обидах. — Заведующий, что теперь будут делать? — спросил Юй Чуньхуэй. — Сначала обследования. ЭЭГ, МРТ, уровень TSH… Посмотрят, насколько всё похоже на обычный синдром Туретта. Он ещё говорил, когда из палаты Го Циньин, где профессор Пэн и Цзян Банься вели опрос, а Ван Кэ с людьми записывал, донёсся странный звук. Все замерли. Почти одновременно такой же голос раздался из трёх изоляционных палат. Детское лицо Циньин свело в страшную гримасу. Горло двигалось, выпуская зловещие звуки. Теперь Цзян Банься, остальные сотрудники Управления, Лю Голинь и врачи наконец поняли, что имели в виду родители. Но даже услышав собственными ушами, никто не мог подобрать слов. Казалось, где-то в бездне что-то шевелится и скребётся… Нет. Это не синдром Туретта. Ребёнок с синдромом Туретта не способен издать такой голос… Три девочки одновременно выкрикивали что-то — словно звали кого-то. И вдруг капитан Ван расслышал. Цзян Банься и остальные тоже. Это было имя. Гу Цзюнь. — Гу Цзюнь… Гу Цзюнь… Гу Цзюнь… Капитан Ван вспомнил инцидент с баньянной болезнью. Тогда часть пациентов, увидев Гу Цзюня, впадала в возбуждённый бред и кричала: «То, что внутри баньяна!» ---------- Дерево у дороги Ночь Праздника фонарей оставила Гу Цзюню и У Шиюй множество тёплых воспоминаний. Но уже на следующее утро снова раздался звонок. Прямо в гостиничном номере с видом на реку они получили свежие дурные новости: среди девочек началась вспышка аномального синдрома Туретта. Путь распространения оставался неизвестен. Пока очаг был сосредоточен в районе Дунчжоу, а больницы уже приняли семьдесят пять заболевших детей. Во время вокальных тиков все они выкрикивали одно и то же имя: — Гу Цзюнь. Кэдоу, с другой стороны, никаких признаков болезни пока не проявляла. Связано ли одно с другим, никто не знал. Это и было тем самым «маленьким новогодним подарком»? Гу Цзюнь слушал доклад, закипая от ярости. Голова раскалывалась. Кто вообще этот ублюдок?.. — Дунчжоу… значит, Дунчжоу… — связь напрашивалась сама собой. — Кто-то хочет, чтобы я вернулся туда. Он и правда очень давно не бывал в Дунчжоу. Не было ещё семи утра, когда они покинули гостиницу. Короткий сладкий мир на двоих закончился. Они вернулись на базу Управления Небесной Тайны в Шэньхае — обратно во внешний мир, где уже бурлило новое течение. — Перед приступом все дети слушали сказки на ночь, — сказала У Шиюй в машине, будто внезапно что-то вспомнив. — А если у всех были истории, где чудовища кого-нибудь съедают? — Как в рассказе того улыбающегося Будды? — Гу Цзюнь задумался, терпя боль. — Да таких сказок полно. — У Шиюй стала загибать пальцы. — В «Красной Шапочке» волк ест людей. В «Волке и семерых козлятах» — козлят. В «Великане, проглотившем принцессу» великан съедает принцессу… Интересно, родители этих девочек рассказывали им что-нибудь такое? И похоже, она действительно угадала. Расследование показало: большинство заболевших за неделю до появления симптомов слушали или смотрели истории подобного рода. Причина оставалась неясной, но связь выглядела слишком явной, чтобы её игнорировать. Возможно, именно здесь скрывался «возбудитель». Управление Небесной Тайны немедленно подготовило обращение к населению. Родителей просили временно не рассказывать детям сказки с мрачными и жестокими эпизодами, поскольку они могут вредить детскому психическому и физическому здоровью. При любых признаках синдрома Туретта следовало сразу обращаться к врачу. Мультфильмы и другие детские передачи с элементами насилия тоже временно сняли с эфира; когда запрет отменят, не сообщалось. Теперь стоило Управлению издать любое необычное предписание, и даже без объяснений люди понимали: что-то произошло. Поэтому к предупреждению отнеслись крайне серьёзно. Вернувшись на базу, Гу Цзюнь и У Шиюй первым делом пошли в защищённое помещение проверить Кэдоу. С девочкой всё было отлично. Прыгала, носилась, полна сил. А тем временем число госпитализированных уже перевалило за сотню. Все — девочки от пяти до восьми лет. * * * Третья народная больница Наньсяна весь день работала на пределе. К вечеру сюда поступили уже пятнадцать заболевших детей. Появились и первые результаты обследований: в образцах пациентов не обнаружили обычных возбудителей. Похоже, заболевание не обладало нормальной инфекционной заразностью. МРТ не выявила структурных нарушений мозга. Нормальный уровень ТТГ позволил исключить гипотиреоз. Нормальные показатели меди и церулоплазмина в сыворотке — болезнь Вильсона. Не подходили и стрептококковая инфекция, лекарственные тики, травма головы, энцефалит, отравление угарным газом и другие причины. По физиологической картине это был обычный синдром Туретта. И именно поэтому врачи практически не знали, за что хвататься. Согласно одной из гипотез, синдром Туретта относится к аутоиммунным заболеваниям нервной системы и связан с нарушением работы лобных долей, таламуса и других областей мозга. То есть снова область, до которой современная медицина пока не дотягивалась. Даже в Медицинском отделе штаб-квартиры Управления специалисты по мозгу уровня профессора Ма Цзюня могли лишь попробовать назначить пациентам немного антипсихотиков и норадренергических препаратов и посмотреть на эффект. Человеческая наука была невероятно развита. И одновременно — поразительно беспомощна. Стоило делу коснуться мозга и нервной системы — будь пациентом Гу Цзюнь или пятилетняя девочка, лучшие врачи порой оказывались почти бессильны. Неврологи и педиатры Третьей народной больницы Наньсяна тоже не знали решения. Кто сумел бы действительно эффективно лечить синдром Туретта, тот фактически открыл бы путь к терапии множества неврологических расстройств. Тут речь шла уже не об одной-двух Нобелевских премиях — такой человек открыл бы новую эпоху в медицине, которую нынешнее поколение едва могло представить. И всё же врачи работали весь день. Пробовали. Думали. Предлагали варианты. Лю Голинь тоже встряхнулся. Утром заведующий Чжан отчитал его так, что мало не показалось. Не то чтобы после этого Лю внезапно обрёл героическую решимость — просто почувствовал, что больше не хочет бездумно плыть по течению. Даже если система всё равно постепенно перемелет его, можно хотя бы сопротивляться чуть дольше. Делать что-нибудь полезное. Делать хоть немного добра. То ли его настроение заразило остальных, то ли больно было смотреть на больных детей, но Юй Чуньхуэй и Чжан Вэньцзюнь сегодня тоже работали особенно активно. Заведующий Чжан таскал всю троицу за собой без остановки. Нормально пообедать они так и не успели — только проглотили по несколько кусков хлеба. К вечеру пациентов становилось всё больше, а работа не кончалась. Но директор больницы видел, что люди уже вымотаны, и велел им сходить поесть, пока коллеги подменят. Так заведующий Чжан, трое молодых врачей и ещё несколько сотрудников отделения наконец отправились к больничной столовой. — Интервал между приступами тиков у пациентов слишком большой, — всё ещё размышлял заведующий Чжан по дороге. На круглом лице застыла сосредоточенность. — Утром был один приступ. Скоро двенадцать часов, а второго до сих пор нет… Да, при синдроме Туретта тики неритмичны, но такой длинный перерыв всё равно нетипичен. К столовой вела дорожка через небольшой зелёный участок. После целого дня в помещениях идти между густыми деревьями было неожиданно свежо и приятно. — Заведующий, у нас слишком мало данных, — сказал Юй Чуньхуэй. Ему действительно хотелось хотя бы на несколько минут отключиться. — Сколько ни думай, сейчас всё равно ничего не придумаем. — А что ещё делать, если голова свободна? — недовольно отозвался заведующий Чжан. — У кого есть дочь — представьте свою дочь. У кого маленькие племянники — представьте их… — И почему болезнь выбирает именно девочек? — вздохнула Чжан Вэньцзюнь. — Вот не повезло малышкам. Жили себе спокойно — и вдруг непонятно что на них свалилось. Лю Голинь уже хотел высказать одну мысль, когда заметил, как вокруг качнулись тени ветвей. Он машинально поднял голову. Сверху стремительно накрывала огромная тень. Сердце дёрнулось. Рядом кто-то застыл, кто-то вскрикнул, кто-то рванулся бежать. Всё произошло внезапно. И страшно быстро. Медики, шедшие поодаль другой группой, закричали. На их глазах огромное раскидистое дерево с грохотом рухнуло на дорожку. Ни тайфуна. Ни дождя. Старое дерево будто прогнило посередине ствола, накренилось — и всей массой рухнуло прямо на проходивших людей. Одна из медсестёр, видевших это со стороны, едва не осела на землю. Она успела повидать множество тяжёлых пациентов и реанимаций, но сейчас сознание словно опустело. Белые халаты исчезли под ветвями. Полного мужчину средних лет, шедшего впереди, насквозь проткнуло несколькими толстыми сучьями. Кровь лилась ручьями — выжить он уже не мог. Женщине-врачу ствол переломил поясницу. А одному молодому мужчине-врачу огромная ветка снесла голову. Медсестра знала его. Лю Голинь. Врач детской неотложки. ---------- Фортепианная пьеса Падение дерева у Третьей народной больницы Наньсяна обернулось трагедией: семь человек погибли на месте. Все семеро были сотрудниками больницы. Четыре врача — Чжан Дунлян, Лю Голинь, Юй Чуньхуэй и Чжан Вэньцзюнь. Три медсестры — Юй Цяньин, Ли Тун и Шэнь Хайфэн. Весь день они работали с пациентами, заболевшими аномальным синдромом Туретта. А Лю Голинь был тем самым дежурным врачом, который осматривал первую пациентку этой больницы. Рухнувшее дерево… Несчастный случай? Когда Гу Цзюню сообщили о трагедии, его захлестнула такая ярость, что о случайности или совпадении он даже не думал. Проклятие? Жертвоприношение? Кто это сделал? И какой силой? Не он один испытывал подобное. В Дунчжоуском Управлении Небесной Тайны и в штаб-квартире люди едва сдерживали эмоции. Шли по обычной дорожке — и сверху рухнуло дерево. Семь живых людей исчезли за один миг. Подобные трагедии случались и прежде, каждая была страшной. Но эта вызывала ещё и ярость. Это выглядело как убийство. Упавшее дерево оказалось дубом старше пятисот лет. При последней проверке лесной службы его признали здоровым: никаких признаков угрозы падения не было. Теперь ботаники Управления обследовали место и установили: дерево рухнуло из-за полностью отмершей корневой системы и сильного гниения главного ствола. Чтобы разрушиться до такого состояния, древесине обычно требуются годы и годы. Дуб был выше двадцати метров. Кора наросла крупными пластами, толстые кривые ветви напоминали уродливые конечности какого-то тайного существа. Но даже если дерево падает, добиться того, чтобы оно точно убило семерых на месте, совсем не просто. Здесь же всё совпало с пугающей точностью. В китайской культуре дуб почти не обладал особой символикой. А вот в европейской и американской истории его постоянно связывали с таинственными и злыми силами. В древнеримскую эпоху жрецы в Галлии, Британии и других землях поклонялись дубам и омеле, проводили ритуалы в дубовых рощах и, согласно преданиям, приносили человеческие жертвы. В Средние века рассказывали уже о ведьмах, которые тайно собирались в дубовых лесах для обрядов и церемоний. Разбираться в этом следовало с британцами и американцами. Но прошлое было слишком далёким, а настоящие тайные общества, реально соприкасавшиеся с тёмными силами, мало походили на известные массовой культуре масонские ложи, иллюминатов и тому подобное. Подлинных сведений почти ни у кого не было. И всё же теперь старые рассказы о ведьмах и их обрядах уже не казались обязательно выдумкой. Дуб. Ведьмы. Все заболевшие дети — маленькие девочки. Женский призрак, называвший себя старшей сестрой Гу Цзюня… Это дело рук культа Р'льеха? Управление не знало. Но характер происходящего отличался от прежних дел. Может быть, существовала ещё одна организация, поклонявшаяся тому же Владыке Р'льеха? Другая сила — вроде Общества «Лайшэн» или тайного культа Дагона? Гу Цзюнь тоже не понимал, как именно всё связано. Но связь была. Баньян. Дуб. Если баньян — это Дитя Несчастья, то дуб… что? Он только начал обдумывать эту мысль, как головная боль ударила так, будто череп раскололи острым лезвием. Пришлось остановиться. В тот же день произошло ещё кое-что. Среди ста двадцати шести уже госпитализированных пациенток была шестилетняя Чжун Хуэйли, лежавшая в университетской больнице Медицинского института Дунчжоу. Девочка росла в обычной семье, небогатой, но с четырёх лет родители водили её на занятия фортепиано. Особого дара у Хуэйли не проявлялось. За два года она держалась примерно на уровне чуть выше среднего в своей группе, на конкурсах никогда не побеждала. Хуэйли была тихой и послушной. В изоляционной палате рядом с матерью не капризничала и не плакала. Но раз за разом повторяла: — Мам, я хочу поиграть на пианино. Сун Фан и без того винила себя, что поздно заметила симптомы дочери, и страшно переживала за её здоровье. Несколько раз она уже тайком плакала. Теперь мать замечала каждую мелочь. Странное желание дочери она сразу сообщила медсестре. Обычно Хуэйли вовсе не горела фортепиано. Это родители решили, что ребёнку полезно заниматься. Почему же сегодня она вдруг так настойчиво просит инструмент? В Медицинском отделе Дунчжоу заинтересовались. Предыдущие исследования показывали: у многих детей с синдромом Туретта, когда они полностью сосредоточиваются на каком-нибудь занятии, тики на это время исчезают. Игра на фортепиано была одним из известных примеров. Сейчас следовало пробовать всё, что не причинит вреда. Сотрудники Управления немедленно доставили в больницу пианино, решив выполнить просьбу Чжун Хуэйли. Инструмент поставили в пустой смотровой комнате. Помещение изолировали и оборудовали камерами. За дверью дежурили бойцы мобильной оперативной группы и сотрудники Знака Старцев, готовые немедленно прекратить эксперимент, если возникнет хоть какая-то аномалия. Так шестилетняя девочка оказалась одна посреди смотровой комнаты перед чёрным пианино. На руке — камень контроля рассудка. Она приготовилась играть. Её родители, Сун Фан и Чжун Чжихао, получили разрешение находиться в комнате наблюдения. Оба не отрывали напряжённых взглядов от монитора. За тем же изображением следили сотрудники разных подразделений на месте, командный центр базы Дунчжоу и штаб-квартира. Кто-то задержал дыхание. У кого-то сжалось сердце. Старик Тун был среди последних. Он всерьёз опасался, что стоит девочке нажать клавишу — и многократно проверенное пианино, на которое ещё и нанесли Знак Старцев, внезапно взорвётся. Динь-дань… Раздались чистые звуки. Раньше Сун Фан спрашивала, что именно дочь хочет сыграть. Хуэйли только качала головой: не знает, просто хочется понажимать клавиши. Теперь пальцы девочки осторожно коснулись клавиатуры, словно проверяя инструмент. А затем детское лицо вдруг ожило. Обе руки понеслись по клавишам с поразительной, совершенно не соответствующей её возрасту скоростью. Хуэйли играла почти безумно. Но это была не бессмысленная дробь. Из пианино хлынула великолепная музыка — стремительная, как водопад, и при этом удивительно красивая. — Это… это… — Сун Фан застыла. Чжун Чжихао распахнул глаза. Это точно их дочь? В другое время родители, наверное, обезумели бы от счастья. Да это же настоящий фортепианный гений! Но сейчас восторг смешивался с ледяным страхом. Разум подсказывал им одно: верните обычную девочку. Не гениальную. Просто нормальную. В командном центре штаб-квартиры прокатился тихий гул удивления. Такого не ожидал никто. — Прервать исполнение? — спросил кто-то. — Подождите. Ещё немного, — остановил старик Тун, даже не оборачиваясь на голос. Камень контроля рассудка не подавал тревоги. Сотрудники на месте тоже ничего аномального не чувствовали. Пока всё выглядело просто как вспышка невероятного таланта. Старик Тун слишком много людей повидал и слишком часто занимался отбором одарённых кадров, чтобы ошибиться совсем уж грубо. У этой девочки действительно были выдающиеся задатки. Возможно, даже лучше, чем у Сяо Сюя. Может быть, она способна стать такой же, как У Шиюй… — Что это за музыка? — спросил кто-то. — Моцарт, — потрясённо ответили рядом. — Это Моцарт. Но как ребёнок может играть так?! А у врачей в этот момент возник другой вопрос. Изменение произошло только с Хуэйли? Или со всеми заболевшими девочками? ---------- Волшебная флейта Игра Хуэйли ошеломила всех. По уровню исполнения она могла затмить детские выступления многих будущих профессиональных пианистов. Она играла то изящно, то почти безумно целых двадцать минут, пока сотрудники Управления не вошли и не остановили эксперимент. За это время ничего не произошло. После игры у девочки только немного устали мышцы. Физическое и психическое состояние оставалось нормальным. — Это Моцарт. «Волшебная флейта», — почти сразу определили специалисты по музыке. — Но версия изменённая. Темп ускорен… «Волшебная флейта» была создана Моцартом в последний год жизни и стала его последней оперой — произведением, которое часто считали вершиной всего его творчества. Оригинал требовал разных инструментов и вокальных партий и состоял из двух актов. Хуэйли, по всей видимости, исполняла какую-то фортепианную вариацию. Моцарт, 1756–1791. Он прожил всего тридцать пять лет. Некоторые историки, опираясь на сохранившиеся свидетельства, предполагали, что композитор страдал синдромом Туретта и именно болезнь могла давать ему необычайные всплески вдохновения. Единого мнения на этот счёт не существовало. Причина смерти Моцарта тоже до сих пор оставалась загадкой. Премьера «Волшебной флейты» состоялась 30 сентября. Уже 20 ноября Моцарт слёг. По историческим описаниям, у него появились сыпь, отёки, боль и рвота. Утром 5 декабря музыкальный гений умер. Исследователи на основании этих симптомов предлагали более сотни возможных причин смерти. Но некоторые факты сомнений не вызывали. При жизни Моцарт был масоном. Он активно участвовал в деятельности тайного общества и интересовался магией, обрядами и оккультными знаниями. Другой создатель «Волшебной флейты», Эмануэль Шиканедер, тоже состоял в масонстве. А сама опера наполнена множеством эзотерических символов, поэтому её давно называли масонским произведением. Перед настоящими тёмными силами масоны, конечно, оставались дилетантами. В основном это были закрытые круги общения и группы взаимных интересов, а глубокими исследованиями заклятий и ритуалов они не занимались. Впрочем, если бы занимались по-настоящему глубоко и начали сходить с ума, обычное общество всё равно не стало бы такое терпеть. Отсюда у сотрудников Управления возникла ещё одна гипотеза. Если Моцарт не находил в масонстве того, что искал, мог ли он состоять и в другом тайном обществе? Например… в организации вроде культа Р'льеха? Что означала «Волшебная флейта»? И что означала именно эта версия, которую сыграла Хуэйли? — Я не знаю, что играла, — сама девочка ничего объяснить не могла. — Просто захотелось, как будто чихнуть, и оно само вышло. Сун Фан подтвердила: из Моцарта дочь в лучшем случае разучивала «Турецкий марш». Ни «Волшебную флейту», ни «Вариации на тему “Волшебной флейты”» Сора она даже не слышала. После Хуэйли Управление провело ещё несколько экспериментов. Среди заболевших девочек были и другие, занимавшиеся фортепиано. Они сами не просили инструмент, но стоило посадить их за клавиши — и происходило то же самое. Родители и сотрудники едва могли поверить услышанному. Однако ещё сильнее потрясли те пациентки, которые прежде вообще никогда не учились играть. Все эти маленькие девочки без исключения демонстрировали способности фортепианных гениев. И исключительно высокую гностическую восприимчивость. В другое время старик Тун, пожалуй, орал бы от счастья громче, чем после выигрыша в лотерею. Но сейчас радоваться было нечему. Пока ни с исполнительницами, ни со слушателями ничего не происходило. Но что, если эта версия «Волшебной флейты» была тёмной музыкой? Что, если она подпитывала какие-то силы? Стоило вспомнить неясную смерть Моцарта — и становилось не по себе. Поэтому связанный с оперой контент в интернете Управление быстро и тихо ограничило, а любые дальнейшие исследования приказало проводить предельно осторожно. Вечером в среду, шестнадцатого числа, Управление Небесной Тайны опубликовало предупреждение и одновременно остановило показ мультфильмов с жестокими сценами. После объявления детские приёмные отделения по всей стране оказались переполнены. Стоило ребёнку повести себя хоть немного необычно — родители в панике везли его в больницу. Число детей с диагнозом «синдром Туретта» резко выросло. Но обычная распространённость заболевания среди дошкольников и без того составляла около одного процента. Поэтому за пределами нескольких городов вокруг Дунчжоу большинство новых случаев постепенно признали обычными: у этих детей не появлялся фортепианный дар, а вокальные тики оставались обычными звуками. Аномальные пациентки имели общий набор признаков. Девочки. Сказки перед сном. Низкая частота приступов в начале. И другие сходства. К пятнице, восемнадцатому числу, в районе Дунчжоу Управление подтвердило пятьсот двадцать аномальных случаев. Все пациентки — девочки от пяти до восьми лет. Приступы становились всё чаще. Сначала тики возникали только два раза в сутки: утром и перед ночным сном. Теперь к ним добавились ещё три-пять нерегулярных приступов в течение дня. Болезнь прогрессировала. И при каждом вокальном тике девочки словно звали: — Гу Цзюнь… Гу Цзюнь… Но девятнадцатого и двадцатого числа число заболевших больше не выросло. Остановилось ровно на пятистах двадцати. Если считать началом происшествия вечер Дня влюблённых, когда случилось странное с Кэдоу… 520. «Я люблю тебя»? Гу Цзюнь слушал свежие данные сквозь раскалывающую головную боль и всё яснее понимал одну вещь. Вот он. Тот самый «маленький новогодний подарок». Пятьсот двадцать больных девочек, внезапно получивших выдающиеся способности, — это и был подарок. Но осмелится ли Управление его принять? Пока невинных детей просто держали в изоляции. Нормально ли работало их сознание? Кем они теперь стали? Никто не знал. И что вообще Управление могло с ними делать? Тоже заставить слушать голоса снов, как культ Р'льеха? Пятьсот двадцать детей. Сказки, где кого-то съедают. Моцарт. Масонство. «Волшебная флейта». Во всём чувствовались провокация и издёвка. «Волшебная флейта» сама по себе была сказочной оперой. Существовало несколько версий её литературных источников, и одной из наиболее правдоподобных считали сказку «Волшебная флейта Лулу». Структура у оперы действительно сказочная. Принц Тамино попадает под влияние Царицы ночи и соглашается отправиться к верховному жрецу Зарастро, чтобы спасти её дочь Памину. Однако потом понимает, что добром на самом деле является сторона Зарастро, а Царица ночи — зло, и присоединяется к жрецу. Тамино и Памина проходят множество испытаний, побеждают Царицу ночи и её приспешников и в конце остаются счастливы вместе. Свет побеждает тьму. Добро побеждает зло. Любовь побеждает смерть. Классическая сказка. — На этот раз… — говорил Гу Цзюнь и У Шиюй, и старику Туну, — возможно, мы столкнулись с чистым злом. Это было лишь его ощущение. Фанатики обычно считали, что служат великой цели, стремятся к истине и в собственных глазах делают добро. Но от той, кто называла себя его «старшей сестрой», Гу Цзюнь не чувствовал ничего подобного. Только произвол. Каприз. Желание развлечься. Втянуть детей во тьму. Обрушить дуб и убить людей. Словно всё делалось лишь потому, что ей захотелось показать это ему. — Я хочу в Дунчжоу, — сказал Гу Цзюнь старику Туну. — Я должен вернуться. — А-Цзюнь, твоё состояние… — старик Тун колебался. — У меня есть выбор? — спросил Гу Цзюнь. — Эти ублюдки идут за мной. Если я не покажусь, понятия не имею, что ещё выкинет моя «сестра». Состояние девочек ухудшалось каждый день. Словно над головой Гу Цзюня висел таймер обратного отсчёта. Тик. Так. Тик. Так. Когда время выйдет, умереть может не он. А множество невинных детей. Он должен был вернуться. Посмотреть на всё своими глазами. И попытаться найти хоть какую-нибудь зацепку. ---------- Ругательства Перед корпусом психологии и психиатрии Медицинского отдела Дунчжоуского Управления Небесной Тайны стояла каменная статуя. Молодой мужчина в белом халате. Прямая осанка. Героическое выражение лица. Гу Цзюнь. Статую установили после эпидемии кошмарной болезни, и здесь она простояла уже больше года. Утром в понедельник, двадцать первого числа, Гу Цзюнь впервые за долгое время вернулся в это место и впервые сам встал перед собственным памятником. Вчера он ещё был в Шэньхае. Сегодня утром прилетел сюда. У Шиюй приехала вместе с ним и сейчас стояла рядом. Кэдоу, родителей У Шиюй и Ли, а также старших родственников обеих семей временно перевезли под охрану в штаб-квартиру в Дахуа. — Всё-таки без солёного вкуса нет души, — заявила У Шиюй, разглядывая статую. Она видела её не впервые, но каждый раз находила новый недостаток. — И телесность совсем не такая. — Это вроде бы камень? — Гу Цзюнь посмотрел на неё. — Мне трогать не нужно. Я на глаз ощущаю фактуру, — пожала плечами У Шиюй. — Короче, не похож на тебя. Ладно. Тут уже оставалось только смириться. Сам Гу Цзюнь статую не ненавидел. Просто сейчас ему было неловко и почему-то немного тоскливо. За последние дни его состояние не улучшилось. И таинственный сигнал больше не появлялся. В прошлый раз он никому ничего не рассказал — и спустя три дня сигнал пришёл снова. На этот раз показал символ У Шиюй, попросил Управление заняться поисками — и вот уже двенадцать дней ни малейшего следа. Телевизор из гостиничного номера он не забирал, зато носил в рюкзаке акварель У Шиюй с небом. У статуи они задержались ненадолго. Их встретили руководитель группы Тан Чжифэн, профессор Пэн и другие, после чего все вместе вошли в корпус. Неврологи пока ничего не могли предложить против аномального синдрома Туретта, поэтому основной работой занялись психологи и психиатры. Даже обычный синдром Туретта сегодня главным образом лечили поведенческой и психологической терапией. Фронтальную лоботомию и другие разрушающие нервную ткань вмешательства никто пока даже не хотел рассматривать. Пациентки были слишком маленькими детьми. К тому же боли или других тяжёлых симптомов у них не было. Даже увеличившаяся частота тиков всё ещё не превышала того, что встречалось при обычном синдроме Туретта. А вспышка остановилась. Новых случаев больше не появлялось. Поэтому Медицинский отдел не собирался торопиться с процедурами, которые могли вызвать тяжёлые и необратимые последствия. — А-Цзюнь, сколько лет, — искренне сказал Тан Чжифэн. Последний раз они виделись ещё во время эпидемии кошмарной болезни. После этого многие здесь некоторое время вообще считали Гу Цзюня погибшим. — Руководитель Тан, я всё собирался вернуться, но никак не получалось, — ответил Гу Цзюнь честно. После возвращения из Страны Снов одна беда сменяла другую: новая легионеллёзная болезнь, чешуйчатая болезнь… Он то работал, то восстанавливался. Во время нынешнего отпуска он и правда собирался после остановки в Шэньхае приехать в Дунчжоу. Только не думал, что вернётся так. Внутри корпуса Гу Цзюнь встретил ещё больше людей, которых давно не видел. Сунь Юйхэн. Цзян Банься, поступавшие вместе с ним. Он знал, что Банься теперь девушка Цай Цзысюаня. Сам Цай Цзысюань тоже был здесь — его направили из штаб-квартиры. Встреча после стольких событий была по-настоящему тёплой. Мобильная группа «Единые» Всемирного сверхъестественного альянса тоже прибыла в Дунчжоу. Дэн Симэй, Лоу Сяонин, дядя Дань, Павлин и остальные уже несколько дней обследовали загородные районы вокруг города, где встречались дубовые рощи. Серьёзных находок пока не было. Рассказывая Гу Цзюню о происходящем, все должны были следить за его стрессовой реакцией. Если состояние начинало ухудшаться, разговор следовало немедленно прекращать. Старик Тун отдельно поручил Цай Цзысюаню присматривать за Гу Цзюнем. У Шиюй могла внезапно увлечься какой-нибудь безумной идеей или просто зависнуть, а многие сотрудники Дунчжоу не знали деталей состояния Гу Цзюня. Им сообщили лишь, что сейчас он находится в особом состоянии и требует повышенного внимания. Несколько заболевших детей уже перевели сюда. Среди них была и Чжун Хуэйли — первая девочка, сыгравшая «Волшебную флейту». К этому времени анализы окончательно подтвердили: передаваемого микробного возбудителя у пациенток нет. Поэтому защитные костюмы никому не требовались — только маски. В одноместной палате Гу Цзюнь, У Шиюй и остальные встретились с шестилетней Хуэйли. Рядом дежурила мать. За последние дни девочка повидала столько врачей, что почти перестала стесняться незнакомых людей. Круглое яблочное лицо было румяным, огромные чистые глаза моргали, переводя взгляд с одного взрослого на другого. На вид — совершенно здоровый ребёнок. Но стоило Гу Цзюню увидеть её, как в голове начала нарастать боль. Потому что перед ним аномалия? — Хуэйли, знаешь, кто я? — он снял маску и постарался улыбнуться. Сун Фан сперва удивилась, потом глаза загорелись. Она прекрасно узнала человека. Гу Цзюнь! Герой Управления Небесной Тайны. Его статуя вообще стоит снаружи. Сун Фан не понимала, что именно изменилось в расследовании, но сердце вдруг наполнилось надеждой. Раз сам Гу Цзюнь приехал — значит, дочь спасут… ведь так? — Тот старший братик! — Хуэйли тоже узнала его. — Который по телевизору! — Да. Я Гу Цзюнь… Головная боль усилилась. Он глубоко вдохнул и машинально опёрся на Цай Цзысюаня, чтобы не потерять равновесие. Чем дольше он стоял здесь, тем хуже становилось. Неизвестно, реальность это или самовнушение, но голос Гу Цзюня потемнел: — Я пришёл. Я здесь. И в этот момент Хуэйли часто заморгала. Лицо дёрнулось. А затем шестилетняя девочка внезапно выкрикнула грубое ругательство. Сразу после этого она в растерянности бросилась в объятия матери. Все поняли — начался тик. Но Тан Чжифэн, профессор Пэн и остальные всё равно нахмурились. Впервые пациентка во время приступа не звала «Гу Цзюня», а издала звук, похожий на ругань. И как раз ругательства были одним из классических симптомов синдрома Туретта. Почему это случилось именно в присутствии Гу Цзюня? Совпадение? Или тёмная сила действительно была психически связана с этими детьми? Если так, враг мог даже управлять тем, какие звуки они произносят? Гу Цзюнь услышал ругань — и ярость, копившаяся в нём несколько дней, наконец вырвалась. Перед глазами встали ещё пятьсот девятнадцать детей. Семеро медиков, погибших под дубом. Он запрокинул голову и крикнул в пустоту: — Мразь! Такой великий — так чего прячешься?! Разве не меня ищешь? Я пришёл! — Мразь! — вдруг выкрикнула Хуэйли. Она повторила его слово — тоже типичная форма вокального тика. — Мразь, мразь! Детское лицо исказилось гримасой. Ругательства смешались со странными звуками, почти похожими на насмешливый смех. Но камень контроля рассудка на её руке не загорелся красным. Психической эрозии не было. Сун Фан смотрела на дочь и едва не плакала. Остальным тоже было тяжело. И тут Гу Цзюнь вскрикнул от боли. Обеими руками схватился за голову. Мышцы всего тела резко напряглись, его начало сводить, ноги подогнулись. В палате сразу начался хаос. Цай Цзысюань и У Шиюй подхватили его и поспешили вывести. Сунь Юйхэн и Цзян Банься в потрясении двинулись следом — только теперь они поняли, насколько плохое у него состояние. Сун Фан застыла. А приступ Хуэйли всё ещё не прекращался. Девочка продолжала строить гримасы. И издавала странные, безумные звуки. ---------- Дубовая роща Где-то хрипло каркнула ночная ворона. Глубокий лес. Тени качались одна за другой. Тусклое ночное небо. Пятнистые валуны. Сухие листья. Среди деревьев — мёртвый пруд, затянутый местами зелёной ряской. Рядом лежал сгнивший ствол. По его толщине было понятно: когда-то это было большое, пышное дерево. Похоже, дуб. — Я… как я сюда попал?.. Гу Цзюнь стоял у воды, в недоумении оглядываясь и придерживая раскалывающуюся голову. Видение? Сон? Нет. Ни то, ни другое. Он чувствовал землю под ногами слишком ясно. Он действительно находился здесь. — Что произошло?.. Мы с Солёным Дождём вернулись на базу Дунчжоу, пришли в психиатрический корпус, пошли к девочке по имени Чжун Хуэйли… Потом у неё начался приступ, она стала ругаться на меня. У меня от боли свело всё тело. Стрессовая реакция… наверное. А потом… В памяти вспыхнули бессвязные обрывки. Он что-то бормочет. Кричит. Отталкивает людей, пытающихся его остановить. Говорит встревоженной У Шиюй не идти за ним. Цай Цзысюаню и остальным — тоже. Никому не следовать. — Я просто внезапно сошёл с ума?.. Возбуждение? Мания? Сердце тяжело опустилось. Это было вполне возможно. Его мозг действительно изменился на биологическом уровне. Последнее время настроение постоянно бросало вверх-вниз, будто приступ ПТСР мог начаться в любую секунду. А сегодня на него могла дополнительно повлиять странная ругань Хуэйли. — Где я вообще? Гу Цзюнь всмотрелся в мутный лес. Повсюду гнилые стволы, сухие ветви, мёртвая растительность. Он ничуть не сомневался: именно в таких местах любят появляться тёмные силы и их поклонники. Возможно, здесь, вокруг этого вонючего пруда с гнилой водой, фанатики проводили в ночи какие-то неизвестные ритуалы и тянули преступные руки к невинным детям. Гу Цзюнь быстро проверил карманы и снаряжение. Телефона нет. Рации тоже. Но рюкзак остался при нём. Внутри немного вещей: пять анатомических инструментов Карлопа, акварель Солёного Дождя с небом… Ничего, что помогло бы связаться с внешним миром или определить местоположение. Сквозь щели между ветвями виднелось тёмное беззвёздное небо. Холодный ветер раскачивал кроны, но тяжёлые тучи почти не двигались. Гу Цзюнь долго стоял на месте, сосредоточенно прислушиваясь. Лес шептал множеством странных приглушённых звуков. Но никакого зова. — Если я просто выбежал с территории Медицинского отдела и забрался в окрестные горы, меня уже должны были найти. Вокруг базы камеры, посты, патрули. Да и далеко ли я мог убежать? Пустить по следу служебную собаку — и меня догнали бы почти сразу… Он не верил, что остальные действительно послушались его бредового приказа и не пошли следом. И вообще местность не была похожа на окрестности базы. — А-а… Голову снова пронзило. В памяти мелькнули новые осколки. Кажется, кто-то вокруг кричал: «Осторожно!» «Осторожно!» У Шиюй бросилась удерживать его, а он оттолкнул её. А потом будто бы… использовал заклятие и что-то призвал. «Канон семи тайн Земли»? Пятая тайна, материальный большой ночной ужас… бьякхи? Это была только догадка. Текст пятой тайны он видел, но сам Канон полностью не изучал и тем более не достиг нужного уровня. Ни одного чёткого воспоминания, которое подтвердило бы версию, не было. Только ощущение, что он вызвал какое-то чужеродное существо, забрался на него и улетел с базы. Может, это вообще было заклятие на чужой письменности? Гу Цзюнь не понимал. Он даже не был уверен, что всё ещё находится в Дунчжоу. — Как я вообще мог использовать заклятие? Моя психическая сила сейчас в отвратительном состоянии… Хотя безумие, наверное, действительно переводит человека в другой режим. Он ещё думал, когда внезапный порыв ветра заставил деревья и траву зашуршать. Гу Цзюнь резко повернулся. Будто тень скользнула между стволами. Он нахмурился, огляделся, затем посмотрел в воду. Кроме собственного отражения, под поверхностью словно плавали комья сгнившей плоти, перемешанной с илом. Просто стоять здесь бессмысленно. Гу Цзюнь начал искать на сырой земле следы — может быть, удастся понять, откуда он пришёл. Но вскоре появилась другая мысль. Похоже, чужеродное существо приземлилось именно здесь. А эти куски гниющего мяса… возможно, то, во что оно превратилось после разрушения. В холодном ветре вдруг раздался далёкий звук. Динь. Дон. Динь… Фортепиано. — Пианино? В такой глуши?.. Я попал именно туда, куда враг хотел меня привести? Приглашение? — Кто вы? — тихо спросил Гу Цзюнь. Он достал анатомический нож Карлопа и крепче сжал рукоять. Музыка становилась всё яснее. Мелодия была удивительно красивой, тихой и прозрачной — словно сам лес рассказывал о своей скрытой печали. Гу Цзюнь заставил себя не вслушиваться. Вместо того чтобы идти на звук, двинулся в противоположную сторону, глубже в тёмный лес. Прошёл по чёрной сырой земле метров десять. И вдруг понял: музыка стала ближе. Он сразу развернулся и пошёл в другую сторону. Несколько шагов. Фортепиано всё ближе. Гу Цзюнь попробовал один путь. Другой. Третий. Проверил разные направления от пруда. Бесполезно. Музыка следовала за ним, как призрак. Он понял. Это чужая территория. Куда бы он ни пошёл и что бы ни делал, приближение мелодии от него не зависит. Тогда Гу Цзюнь пошёл туда, куда подсказывало ощущение. Десять шагов. Двадцать. Пятьдесят. Фортепианная музыка заполнила лес. Наконец густые деревья расступились, и он вышел на широкую поляну. Впереди росли древние огромные дубы. Их тяжёлые искривлённые ветви опускались к земле, переплетаясь в уродливые формы. Дубовая роща. У одного из деревьев стояло старое чёрное пианино, сплошь покрытое мхом. Перед клавиатурой сидела фигура. Глаза Гу Цзюня сузились. Что это? Человек? На существе висели лишь лохмотья. Всё тело раздулось, как у трупа в стадии гигантизма, но кисти оставались высохшими, почти костяными. Длинные пальцы двигались по клавишам. По строению тела это всё-таки напоминало человека. Старого мужчину. Фигура медленно повернула голову и взглянула на Гу Цзюня. Лицо — старое, распухшее, мёртвенно-бледное. В глазах — бесконечная боль. Гу Цзюнь почувствовал холод в груди. Чем дольше звучала музыка, тем больше её стиль напоминал произведения Моцарта, которые он слушал последние дни. Голову снова пронзила боль. А затем среди деревьев прозвучал лёгкий женский смешок. — Дорогой младший брат… ты всё-таки пришёл. Тени между дубами зашевелились. А распухший старик под деревом продолжал играть. ---------- Дети Чистый ночной ветер. Мелодичное фортепиано. И ласковый женский смех. — Младший брат… мой хороший младший брат. Наконец-то мы встретились. Тени в дубовой роще лежали густо. Распухший старик продолжал играть. Гу Цзюнь не мог понять, откуда доносится голос. Может, он вообще звучал прямо в голове. Он всмотрелся в темноту. — Ты называешь себя моей старшей сестрой? Какой ещё сестрой? — Сестра и есть сестра, — рассмеялся зрелый женский голос. — Посмотри на себя, братик. Какой напряжённый. Наверняка за эти годы тебе досталось. Бедный малыш, тащишь на плечах все несчастья этого мира. Тяжело, правда? Гу Цзюнь слегка стиснул зубы. Крокодиловы слёзы. — Очень тяжело, — глухо ответил он. — Каждый день приходится смотреть на таких ублюдков, как вы. Но ничего. По крайней мере та тварь всё ещё спит под Р'льехом. — Ха-ха, младший брат, ты неправильно понял. — Женщина рассмеялась ещё веселее. — Я не имею отношения к поклонникам Р'льеха. А если и имею, то отношения у нас далеко не дружеские. То, что та штука продолжает спать, устраивает не только тебя. Меня тоже. — Вот как? — Гу Цзюнь решил слушать дальше. — Забавно. В моей семье все, кроме меня, поклонялись Р'льеху. А ты тогда откуда взялась? — Я? — голос улыбнулся. — Я поклоняюсь существу с тысячью лиц. Ещё одна шайка фанатиков? Гу Цзюнь холодно усмехнулся. — Какая разница. Всё равно мразь. — Братишка, осторожнее со словами, — впервые в голосе появилась лёгкая строгость. — Иногда беда приходит именно изо рта. Лучше поменьше богохульствовать. — Мразь. Мразь. Мразь, — трижды повторил Гу Цзюнь. — Дуб у Третьей народной больницы Наньсяна рухнул по твоей воле? — А, это… — женщина снова тихо рассмеялась. — Мне вдруг захотелось посмотреть, как они умирают. Вот я их и убила. Гнев вспыхнул так резко, что головная боль стала ещё сильнее. Семь врачей и медсестёр. Они только что целый день помогали заболевшим детям. И эта тварь просто… убила их. — Ты злишься? — в голосе женщины возникло почти виноватое сожаление. — Если бы ты сказал раньше, я бы не стала. Братик, смотри на вещи проще. Такова судьба смертных: они могут умереть в любой момент. Но тебе больше не нужно бояться и переживать. Теперь старшая сестра будет тебя защищать. Гу Цзюнь не успел ответить. Со всех сторон зашуршали шаги. Он уже заметил движение. Из чёрных промежутков между дубами одна за другой выходили маленькие фигуры. Даже понимая, что это могут быть всего лишь иллюзии или подделки, Гу Цзюнь всё равно на мгновение застыл. Девочки. Кэдоу. Хуэйли. Они шли впереди с двух сторон. На детских лицах оставались милые беззаботные улыбки. За ними из темноты выходили другие. Некоторые в больничных пижамах, некоторые в красивых платьях. Похоже, все пятьсот двадцать заболевших. Внешне — обычные дети. Но в их глазах Гу Цзюнь увидел такое зло, что по спине прошёл холод. — Солёный братик, Солёный братик, — сладко позвала фигура, похожая на Кэдоу. — Старший братик, — откликнулась «Хуэйли». Гу Цзюнь оглядел рощу. За последние дни он видел анкеты многих пациенток. Го Циньин. Хуан Инuo. Ли Шихань. Чжэн Синь… Они приближались со всех сторон. Всё больше. Всё плотнее. Музыка вдруг стала бодрой и лёгкой. Распухший старик заиграл без единой запинки. Моцарт. «Турецкий марш». — Солёный братик, если мы тебя съедим, — весело сказала «Кэдоу», — все потом смогут жить счастливо-пресчастливо. — Вы не Ли Кэдоу. И не Чжун Хуэйли, — холодно сказал Гу Цзюнь, крепче сжимая анатомический нож. Девочки подходили всё ближе. — Стоять! Остановитесь! — Не бойся, младший брат, — снова прозвучал зрелый голос, сопровождаемый весёлым смешком. — Это быстро. У девочек не было видно оружия. Но ими заполнилась вся роща. Каждая щель в темноте. — Красная Шапочка, Красная Шапочка, — заговорила «Хуэйли». — Бабушка здесь. Она принесла тебе очень вкусный пирог. — Красная Шапочка, бабушка так долго шла и немного проголодалась, — добавила «Циньин». — Красная Шапочка, бабушка хочет тебя съесть, — улыбнулась «Кэдоу». — Съесть до последней крошки. И вдруг все дети одновременно рванули вперёд. Гу Цзюнь не смог ударить их ножом. Да и их было слишком много. Сначала он легко отталкивал девочек и ещё думал прорваться и убежать. Но количество решало всё. Старшие и рослые среди них тоже не были совсем беспомощными. Пока он отбрасывал одну, ещё несколько успевали налететь сбоку. Удары. Пинки. Толчки. Боль. Голову словно разрывало изнутри. Мышцы внезапно перестали слушаться. Всё тело свело, и Гу Цзюнь рухнул в грязь. Он что-то кричал. Сам уже не понимал что. Требовал остановиться? Звал Кэдоу и Хуэйли? Девочки не слушали. Они весело пересказывали сказку и одновременно били его ногами, топтали, колотили кулаками, плевали. Одна ударила — вторая тут же пнула. Каждый следующий удар тяжелее. Злее. Его забрасывали гнилой грязью, хлестали сухими дубовыми ветками, швыряли мелкие камни. Одна из девочек подняла упавший анатомический нож. И резко вонзила его Гу Цзюню в плечо. Кровь брызнула из раны. А весёлая музыка продолжала звучать. Боль почти полностью затопила сознание. Перед глазами вспыхнуло мутное видение. Будто девочки продолжают избивать его до тех пор, пока от тела не остаётся только бесформенная груда мяса. Изуродованная. Раздавленная. Искривлённая. — Почему… почему?.. — Гу Цзюнь всё ещё не понимал. Его с силой пнули в правый висок. Имплант из полиэфирэфиркетона в черепе словно вот-вот должен был треснуть. Руки и ноги постепенно холодели и каменели. Сердце замедлялось. Кровь будто переставала течь. — Зачем меня есть? Моё мясо что, даст вам бессмертие?.. В нём больше не было силы Дитя Несчастья. Не было силы Железного Сына. Сейчас он был просто бесполезным калекой. — Хе-хе-хе, — рассмеялась женщина. — Глупый братик. Намного лучше! Ты даже не представляешь, насколько драгоценен сейчас. Стоит мне тебя съесть — и я смогу по-настоящему, по-настоящему прийти в этот мир… в этот простой, ещё целый мир… Девочки продолжали бить. Сознание расползалось и уже не могло связно обдумать её слова. Несколько фигур начали рыться в рюкзаке. Нашли анатомические ножницы. Пинцет. Молоточек. Иглу. Акварель У Шиюй подбросили вверх. В мутном зрении Гу Цзюнь увидел летящий лист. Солёный Дождь… Я скучаю. Солёный Дождь… Ш-ш-ш-ш… И вдруг сквозь шум в ушах прорезался белый шум. — Если ты можешь слышать… мы… хорошие люди… ---------- Старая ведьма — Если ты можешь слышать… мы… хорошие люди… пожалуйста, не рассказывай… другим… ослабь сигнал… мы… поможем… символ… В полубессознательном состоянии Гу Цзюнь снова услышал таинственный сигнал. Похоже, его посылала совсем другая сторона. Символ. Разделённый крест. Гу Цзюнь увидел его на акварели, зависшей в воздухе. Четыре линии разделённого креста проступили поверх рисунка и излучали странный свет. В голове внезапно возникло необычное ощущение. И вместе с ним всплыли недавние слова женщины. Он сейчас очень ценен? Если она его съест, то сможет по-настоящему прийти в этот мир? Не из-за этого ли?.. Из-за того, что он принимает сигнал, недоступный другим? Из-за того, что его психика и тело оказались в необычном состоянии? Может быть, стрессовые головные боли возникали вовсе не из-за стойкого избегания при ПТСР. Может, все его странности были следствием именно этого состояния. Чем дольше он смотрел на символ, тем яснее становилось внутреннее чувство. И тут акварель схватила одна из девочек. Посмотрела на лист. Собралась разорвать. Что-то внутри Гу Цзюня резко взорвалось. То ли сила странного ощущения. То ли чистая ярость. — Не смей трогать… рисунок Солёного Дождя! Сковывавшее тело напряжение внезапно растаяло, словно лёд. Гу Цзюнь взревел и рванулся вверх, сбрасывая девочек, которые его избивали. — Солёный братик, ты плохо себя ведёшь, — вздохнула фигура Кэдоу. В руках у неё были анатомические ножницы. Она уже собиралась отрезать ему пальцы. Гу Цзюнь ещё не успел нормально встать, когда затылок пронзило болью. Другая девочка ударила его анатомическим молоточком. Третья держала иглу. Четвёртая — пинцет. Милые лица дёргались, как при приступе тиков, превращаясь в уродливые гримасы. Из ртов вырывались похожие на ругань звуки: — Ты плохо себя ведёшь! — Хватит притворяться детьми! — яростно крикнул Гу Цзюнь. Сознание на короткое время снова стало ясным и сильным, как прежде. Он резко провёл правой рукой. В воздухе возник ветвящийся психический Знак Старцев. Гу Цзюнь вложил в него всю накопившуюся подавленность и ярость и ударил вперёд. Группа девочек, попавших под знак, завизжала ещё страшнее. На мгновение их маленькие тела задрожали. Будто с них слетела внешняя кожа. Под ней проступила распухшая гнилая плоть трупов. Почерневшая. Уродливая. Отвратительная. — А-а, штука йитианцев… ха-ха-ха… — рассмеялась женщина. Теперь в смехе появилась прохлада. — Жалкие черви, которыми играет мой Владыка. О нет… даже до червей им далеко. Йитианцы? Гу Цзюнь напряг взгляд. Это слово он слышал впервые. «Пнакотические рукописи». Йитианцы? Черви? Кем был её «Владыка», он по-прежнему не знал. Но женщина говорила, что поклоняется существу с тысячью лиц. А пятьсот двадцать девочек здесь, похоже, были лишь тенями. Все — одной и той же сущности. — Братишка, не будь как йитианцы, — сказала женщина. — Они вообразили, будто с помощью технологий смогут подняться к божественной силе. «Технологии» — всего лишь игрушки, которые боги бросили смертным. Пока ты смертный, о подлинной божественной силе и настоящей технологии ты всегда будешь знать ровно ничего. Музыка становилась всё напряжённее. Распухший старик сменил произведение, и высохшие пальцы понеслись по клавишам. — Хочешь узнать? Иди сюда. Вылижи мне задницу дочиста — и я расскажу тебе крошечную тайну! Женщина вдруг сорвалась на яростный крик. И в тот же момент девочки со всех сторон начали стремительно раздуваться и искажаться. Детские лица старели прямо на глазах. Кожа сморщивалась, покрывалась старческими пятнами и трещинами, словно кора старого дуба. Больше половины маленьких девочек превратились в жутких старух-ведьм. Фигуры Кэдоу и Хуэйли — тоже. — Вот это, наверное, и есть твоё настоящее лицо… — хрипло сказал Гу Цзюнь. Из раны в плече всё ещё текла кровь. — Ты не Кэдоу. Не Хуэйли. И уж точно не моя сестра… Царица ночи. Ведьма. Старая карга. — Ты ведь хотел семью. Вот я и стану твоей старшей сестрой, — теперь женщина рассмеялась звонко, почти как юная девушка. Сморщенные лица вокруг растянулись в улыбках. — А если братику нравятся красавицы — могу являться красавицей. Любой. Самой разной. Гу Цзюнь оглядел ведьм и детей. А потом взгляд остановился вдали. Пианино. Чёрное пианино под деревом. Вот где ключ. Он рванул туда. Но детские тени преградили путь. — Что ты хочешь сделать? — Старший братик, не надо. — Вон с дороги! Гу Цзюнь пинком отбросил одну фигуру и снова ударил Знаком Старцев. Он понимал, что всё это подделки. Но детские вопли всё равно сбивали сознание. А каждый психический знак пожирал силы. Тело снова начало деревенеть. — Братишка, мой хороший братик. Давай жить вместе долго и счастливо. В живот внезапно вонзилась острая боль. Одна из ведьм воткнула анатомическую иглу ему в правый бок. Старуха вытащила иглу и облизала кровь. Женский голос довольно рассмеялся: — Какая вкусная кровь… БАХ! Голова ведьмы внезапно разлетелась. Но крови и мяса не было. Только чёрные ошмётки — как гнилая грязь на дне пруда. Гу Цзюнь вздрогнул. Крупнокалиберная пуля. Снайперская винтовка. — А-а! — женский голос сразу стал раздражённым. — Как же мешают… противные, противные, противные, противные… — Девочки и ведьмы — один и тот же фанатик! — заорал Гу Цзюнь, понимая, что помощь добралась до него. — Всё подделка! Сначала уничтожьте пианино! Ракетой! Быстро, взорвите его! Крича, он изо всех сил проталкивался в сторону, освобождая линию огня. Не успел закончить фразу, как над рощей пронеслась миниатюрная ракета. Она прошила тёмные ветви и врезалась точно в чёрное пианино. БУМ! Музыка оборвалась мгновенно. Инструмент и распухший старик вместе разлетелись в чёрную грязь. В тот же миг все оставшиеся девочки превратились в старых ведьм. А затем одна за другой лопнули и исчезли. Рощу забрызгало слоем чёрного гнилого ила. Через секунду осталась только одна фигура. Тощая. Совершенно голая. Сморщенное старушечье лицо. Такое же тело. Длинные острые пальцы, словно куриные когти. Она стояла там, где раньше было пианино. БАХ! БАХ! БАХ! Один выстрел за другим. Гу Цзюнь повернул голову. Из-за деревьев выходила группа людей с винтовками наготове. Мобильная группа «Единые» GOA. Лоу Сяонин. Дэн Симэй. Хелен Клэр и остальные. У Шиюй тоже здесь. Вот это уже действительно компания красавиц. Гу Цзюнь невольно выдохнул. БАХ! БАХ! Огонь не прекращался. Пули снова и снова врезались в старую ведьму, отбрасывая её назад и выбивая из тела чёрные клочья. Голос женщины стал хриплым и полным злобы. Но смех оставался безумным. — Ха-ха-ха… дорогой младший брат. Я так и знала, что всё получится как в «Волшебной флейте». Но игра только начинается… Я уже нашла тебя… Так что веди себя хорошо… БУМ! Высохшее уродливое тело старухи само собой разорвалось и превратилось в кучу чёрной грязи. ---------- Акварель — А-Цзюнь? А-Цзюнь? Ты как? Среди всех красавиц у края дубовой рощи первым к нему вихрем подбежал дядя Дань. Он подхватил Гу Цзюня и сразу осмотрел раны на плече и правом боку, откуда ещё шла кровь. — Ничего, ничего. Не слишком глубоко… Но беспокоили не только две колотые раны. Все видели: Гу Цзюнь избит с головы до ног, одежда и кожа покрыты гнилой грязью и сухими листьями. Трудно было представить, что с ним здесь делали. — Желать в Новый год исполнения всех желаний, похоже, слишком жадно, — У Шиюй тоже подхватила его, и в голосе звучала боль. — Надо было пожелать только, чтобы тебя не били. Дэн Симэй молча смотрела на него. В глазах тоже была тревога. — Я в порядке… Гу Цзюня отвели подальше от грязи и посадили на место, застеленное хирургическим покрытием. Дядя Дань и другие медики группы — Сэмми Уолтер и Галина Соколова — немедленно занялись ранами. Морфин. Промывание. Швы. Повязки. А Гу Цзюнь тем временем слушал, как Лоу Сяонин, привычно ругаясь, объясняет, что произошло. Обрывки памяти его не обманули. Три часа назад, выйдя из палаты Хуэйли, он впал в безумное состояние. Затем прямо перед корпусом психологии и психиатрии использовал неизвестное заклятие, вызвал огромную чужеродную чёрную птицу, забрался на неё и улетел. Ван Жосян на базе Отдела заклинаний просмотрела запись камер и сказала: это не бьякхи. Павлин и остальные тоже подтвердили: не большой ночной ужас. Летела птица невероятно быстро. Истребители могли попытаться перехватить её, ракеты — сбить. Но командный центр не стал рисковать. Вместо этого цель отслеживали спутниками. Чёрная птица добралась до горного района к северу от Дунчжоу, и мобильную группу «Единые» немедленно направили туда. Район посадки уже был известен по спутниковым данным. А благодаря интуиции У Шиюй и Дэн Симэй группа быстро нашла след Гу Цзюня и успела как раз вовремя. Значит, Гу Цзюнь прибыл в лес гораздо раньше. Несколько часов пролежал у пруда и только потом пришёл в себя. Или… ведьме понадобились именно эти часы, чтобы собрать достаточно силы и спроецироваться сюда. Она заставила его видеть над лесом ночь. Но сейчас между ветвями сияло солнце. Небо было ясным. — Кстати, — Лоу Сяонин прищурила единственный глаз. — Там ведь реально была аномалия? А ты сейчас что-то подозрительно бодрый. Остальные тоже это заметили — и сразу оживились. Последние часы эмоционально швыряли их из стороны в сторону. Сначала Гу Цзюнь будто окончательно сошёл с ума. Теперь выглядел так, словно ему стало лучше. — Правда ощущается иначе… — У Шиюй влажной стерильной салфеткой вытирала ему лицо и задумчиво вращала глазами. — Не могу нормально описать. Но изменение вроде хорошее? Все прекрасно знали: У Шиюй редко не хватает слов. Даже там, где другим виделась полная бессмыслица, она обычно находила собственное точное сравнение. Если уж сейчас не могла сформулировать — ситуация действительно была слишком странной. — Всё сложно, — сказал Гу Цзюнь. О таинственном сигнале и внутреннем ощущении он пока говорить не собирался. — Но мне кажется, я не сошёл с ума. Только что это был фанатик. На самом деле не моя сестра и не человек культа Р'льеха. Ведьма. Она хотела меня съесть. А поклоняется существу с тысячью лиц… Он рассказал всё, что успел узнать. Военная радиосвязь сразу передавала разговор в командный центр. Старик Тун и остальные слышали каждое слово. Они тоже были рады тому, что стрессовое состояние Гу Цзюня, похоже, немного улучшилось, и тому, что сегодняшняя схватка закончилась победой. — Ещё одна тёмная организация? — спросил старик Тун. Новость неприятная, но и не удивительная: подобные культы возникали постоянно. — Я не уверен, что это организация, — ответил Гу Цзюнь. — Может быть, за всем этим стояла одна ведьма. Но её сила была слишком велика. Совсем не как у обычных фанатиков, с которыми они сталкивались раньше. Скорее что-то уровня демона — вроде Дитя Несчастья. Гу Цзюнь посмотрел на чёрную грязь по всей роще. На мрачные искривлённые дубы. По коже снова прошёл холод. Неужели всё закончилось? Так просто? Нет. Ведьма не «пришла по-настоящему» в этот мир. И не была уничтожена. То, что они победили, скорее всего лишь тонкая тень, сумевшая просочиться сюда. Но одной этой тени хватило, чтобы походя создать пятьсот двадцать аномальных пациенток с синдромом Туретта. И уронить дуб, убив семерых медиков. Как она это делала? Гу Цзюнь не понимал. И её тень могла вернуться. «Я уже нашла тебя». Может быть, он и правда стал якорем? Ключом? Соединителем? Само его существование притягивало ведьму из другого пространства — как цветок привлекает пчелу? Тем временем Дэн Симэй и остальные собрали его вещи, разбросанные по лесу. Рюкзак. Инструменты Карлопа. Акварель У Шиюй. Стоило Гу Цзюню увидеть рисунок, как необычное ощущение вернулось. Слабое. Вокруг слишком много людей — возможно, это мешало приёму сигнала. Нужно разобраться. Обязательно. Именно этот сигнал, скорее всего, и интересовал ведьму. Он должен понять всё раньше, чем она явится снова. Иначе второго шанса может не быть. Когда дядя Дань и остальные закончили первичную обработку ран и уже собирались доставить Гу Цзюня обратно на базу, он осторожно поднялся. Забрал рюкзак. Особенно акварель. — Мне нужно ненадолго отойти. Никто за мной не идёт. Поверьте мне и пока не спрашивайте почему. Дядя Дань, Лоу Сяонин и остальные нахмурились. Раньше он уже говорил почти то же самое. И именно так привёл всех сюда. — Пусть идёт, — раздался из рации голос старика Туна. — Оставьте его. У этого парня даже отпуск нормально пройти не может. — Будь осторожен, — сказала У Шиюй. Она заметила акварель в его руках. Сигнал? — Угу. Гу Цзюнь кивнул и, прихрамывая, направился в густой лес. Но У Шиюй не отпускало странное ощущение. Она уже хотела что-то сказать, когда внутри вдруг стало тревожно и тяжело. В памяти всплыл первый вечер, когда Гу Цзюнь пришёл к ней домой. Как трудно было расставаться. Сколько там было сладкого и тревожного одновременно. Она не выдержала и побежала следом. — Солёный Цзюнь! Гу Цзюнь остановился и обернулся. Увидев подбежавшую любимую, он не удержался и поцеловал её в лоб. Сжал руку. — Подожди здесь. Я быстро. Потом улыбнулся Дэн Симэй и остальным, которые молча смотрели со стороны, и помахал рукой. Ещё раз посмотрел У Шиюй в глаза. И ушёл в лес. Под ногами хрустели сухие ветки и чавкала гнилая грязь. Гу Цзюнь время от времени смотрел на акварель и искал направление, где сигнал ощущался сильнее. Мимо деревьев. Вдоль горного ручья. Он не знал, сколько прошёл. Но ощущение становилось всё яснее. На акварели было небо. Яркие цвета и линии изображали движение облаков, воздуха и пустоты. А теперь на глазах Гу Цзюня рисунок действительно пришёл в движение. Превратился в невыразимый хаос. — Если ты можешь слышать… мы… хорошие люди… Снова появился разделённый крест. Из рисунка хлынул свет. Всё ярче. Ослепительно ярко. Что происходит?.. Что происходит?.. Руки начали слегка дрожать. И тут Гу Цзюнь понял почему. Его ладоней больше не было видно. Обе руки, которыми он держал лист, будто растворились внутри картины. Там другое пространство? Нет. Не так. Картина сама соединяет с другим пространством. С другим миром. — Нет… символ! Едва Гу Цзюнь выкрикнул это, разделённый крест на рисунке вспыхнул ещё ярче. Из листа вырвалась страшная сила притяжения. Она рванула его внутрь. В следующий миг Гу Цзюнь целиком исчез в акварели. Лист мягко опустился на землю. И лес снова затих. ---------- Положительный. Есть Гу Цзюнь пропал. Двадцать первого числа около полудня мобильная группа «Единые» GOA вытащила его из дубовой рощи в горах к северу от Дунчжоу. После этого он сказал, что ненадолго отойдёт, попросил никого не идти следом и пообещал быстро вернуться. Но он не вернулся. Через час группа пошла по следу. Возле одного горного ручья нашли акварель, которую Гу Цзюнь держал в руках. Там же обрывались отпечатки его ног. Рюкзака и других вещей не было. Вокруг — ни единой зацепки. У Шиюй и Дэн Симэй тоже ничего не почувствовали. Подняли тревогу. В лес вошли крупные силы. Приборы. Сканеры. Служебные собаки. Начался сплошной прочёс. С двадцать первого по двадцать восьмое число — целую неделю — этот район буквально перевернули вверх дном. Проверяли лес, овраги, русла ручьёв и окрестности. Безрезультатно. Теоретически Гу Цзюнь мог уйти с помощью какого-нибудь заклятия. Но спутники ничего не засекли. Хотя, конечно, покинуть место можно не только по воздуху. — Ну не мог же взрослый человек просто взять и раствориться! — старик Тун был измучен и раздражён. Участники группы тоже не понимали. Зачем Гу Цзюнь вообще захотел уйти один? Он ничего им не объяснил. — Я решила, что ему в туалет надо, — Лоу Сяонин до сих пор недоумевала. — Иначе зачем запрещать идти следом? — Из-за таинственного сигнала, — сказала У Шиюй старику Туну. О самом сигнале тот уже знал. — В первый раз он тоже смотрел на мою акварель. Потом сказал, что почувствовал что-то странное и услышал передачу. О связи с символом разделённого креста У Шиюй пока промолчала. Она боялась ненароком испортить дело Солёного Цзюня. Был ли сигнал галлюцинацией Гу Цзюня? Или существовал на самом деле? Теперь старик Тун и остальные всё больше склонялись ко второму. Гу Цзюнь перед исчезновением не выглядел безумным. Но что это был за сигнал? Кто скрывался за словом «мы»? Не они ли забрали его? Ещё неделю поисков — и Управлению пришлось принять горькую реальность. Масштабный прочёс района свернули, оставив только небольшую поисковую группу. Гу Цзюнь исчез. Ушёл в горы — и неизвестные, то ли фанатики, то ли кто-то ещё, неизвестно обманом, похищением или иным способом, забрали его. За последующие полмесяца тень дубовой ведьмы больше не появлялась. Никаких новых злых или странных происшествий тоже не случилось. Будто ведьма исчезла одновременно с ним. Она похитила Гу Цзюня? Такой вариант существовал. И был одним из худших. Новых случаев аномального синдрома Туретта по-прежнему не появлялось. По стране диагностировали множество обычных пациентов, но общая частота не превышала примерно одного процента — нормальный уровень. А пятьсот двадцать аномальных девочек не выздоровели полностью. Во время схватки двадцать первого числа ни одна из них не проявила новых отклонений. Значит, детские фигуры в дубовой роще действительно были всего лишь масками ведьмы. После этого тики у пациенток сохранились. Моргание. Гримасы. Другие симптомы. Но частота не превышала обычную для синдрома Туретта, а странные выкрики сменились обычными бессмысленными звуками. Одновременно резко ослабли фортепианные способности. Только семь девочек сохранили поразительный дар. Чжун Хуэйли была среди них. Правильно устроить дальнейшую жизнь этих детей и их семей оказалось серьёзной задачей для Управления. Пока девочек продолжали держать вместе под наблюдением и лечить. Учёбу не бросали — по сути всё напоминало специальную школу-интернат. Родителям разрешали регулярно приезжать. Даже у тех, кто потерял музыкальный гений, сохранялась высокая гностическая восприимчивость. Такой кадровый резерв был невероятно редким. Если дети будут расти нормально, при всех необходимых мерах против возможного внедрения и влияния им в будущем можно дать работу, где эти способности пригодятся. Например, в подразделениях Знака Старцев. Кэдоу была отдельным случаем. Она не заболела. Но, похоже, стала одной из исходных точек происшествия. После обсуждения Управление разрешило ей и семье вернуться в Шэньхай и продолжить обычную жизнь. Но теперь девочка должна регулярно проходить проверку S-значения, очищение камнями Знака Старцев и другие процедуры. В этот день выпустили новое официальное сообщение. Люди, последние недели жившие в страхе за детей, наконец смогли выдохнуть. Управление заявило: несколько сотен детей в районе Дунчжоу подверглись воздействию неизвестного космического излучения и перенесли стрессовую реакцию, похожую на синдром Туретта. Инцидент завершён. Ни один ребёнок не погиб. Все проходят лечение и стабильно восстанавливаются. Конечно, в обществе снова появилось множество теорий заговора. Но одну вещь подделать было трудно: детские мультфильмы вернулись в эфир. Правда, слишком жестокие передачи всё равно попали под отдельную зачистку. Семьи семерых медиков, погибших у Третьей народной больницы Наньсяна, получили государственные компенсации и помощь. Подробности их гибели широкой публике не раскрывали. Кризис удалось остановить. По идее, стоило праздновать. Но исчезновение Гу Цзюня лежало тяжёлой тенью на всех, кто знал правду. — Может, господин Гу ушёл в Страну Снов? — предположила Павлин. — Возможно, там открылся переход и он просто вошёл? Вариант был возможным. Но зуг Джили, едва не получивший от У Шиюй страшную взбучку, дрожа всем телом, заявил: место, где открывался проход в Страну Снов, он способен учуять ещё целый месяц. В районе исчезновения Гу Цзюня он искал очень тщательно. Ни малейшего запаха Страны Снов. А когда речь зашла о дубовой ведьме, Джили задрожал ещё сильнее. — Очень страшная! Я не знаю! Не знаком! Не хочу связываться! Он был всего лишь маленьким зугом. И правда не обязан знать всё на свете. К тому же прибыл строить с людьми стратегическое партнёрство. Поэтому на этот раз У Шиюй его не била. Если Гу Цзюнь не ушёл в Страну Снов — может, попал в какое-нибудь другое пространство? Дэн Симэй сказала, что связи с миром чужой письменности тоже не чувствует. Ни у кого не было надёжной версии. И короткое прощание в дубовой роще, которое тогда казалось обычным «сейчас вернусь», неожиданно оказалось настоящим прощанием. Акварель Управление исследовало со всех сторон. Никаких аномалий не нашли. В конце концов рисунок вернули хозяйке — пусть У Шиюй попробует заметить то, что ускользнуло от приборов. Когда Гу Цзюнь впервые услышал сигнал, они уже изучали эту картину вместе. У Шиюй нарисовала её лет в семнадцать, просто от скуки — захотелось размять руки. Или в шестнадцать? Она уже не помнила. Просто результат понравился, поэтому рисунок сохранила. Возможно, особенной была вовсе не акварель. А сигнал и символ, которые мог принимать только Солёный Цзюнь. Как бы там ни было, все эти дни У Шиюй жила на базе Медицинского отдела в Дунчжоу. Каждый день садилась перед рисунком и долго смотрела. Сигнал. Сигнал. Ничего. Ничего. — Полмесяца уже. Это всё ещё считается «быстро»?.. Теперь она поняла, почему тогда в лесу сердце так тревожно сжалось. Может, стоило обнять его как коала и не отпускать вообще? У Шиюй не чувствовала, что Солёный Цзюнь погиб. И думать об этом не хотела. Наоборот, постоянно казалось, что он не так уж далеко. Будто где-то рядом. Но теперь у неё появилась ещё одна забота. Последние дни иногда возникали совершенно незнакомые синестетические ощущения. И ещё… Не пришло. Парень у неё врач, но самого врача рядом нет. Зато других врачей вокруг полно. У Шиюй спросила Цзян Банься — девушку Цай Цзысюаня — и узнала, что тест уже должен показать примерно через десять дней. После Праздника фонарей прошло три недели. Она взяла тест на беременность и одна вернулась в общежитие. Теперь У Шиюй сидела на диване в гостиной и смотрела на использованную полоску. Все нужные линии проявились. — Э-э… положительный. Значит… есть. Она потрогала живот. — Я так и думала. Не просто объелась. Там есть. Когда смысл окончательно дошёл, У Шиюй некоторое время просто сидела в тишине. Но в ту ночь Солёный Цзюнь каждый раз использовал защиту. Как так? Она полезла в телефон. Оказалось, из-за качества и ошибок использования эффективность презервативов может быть около 85%, а даже при идеальном использовании — примерно 98%. Даже не 99%. Немного обманчиво, нет? У Шиюй откинулась на спинку дивана. Глаза забегали. Мысли ожили. «С первого раза — экономия сил. Ничего зря». «В ту ночь нагрузка была большая. Нельзя исключать попадание в те пятнадцать процентов». «Синестезия моего уровня встречается один раз на сто тысяч, и я же попалась. Так что два процента — вообще не редкость». «Свадебный отпуск ещё не дали, а декрет уже можно. Свадебный — три дня, декрет — полгода. Нормально…» «Мама в двадцать один. Не замужем и беременна. Вполне по судьбе. Очень солёно». И наконец главное: «А где отец ребёнка?» ---------- Пустошь Огромная сила тащила Гу Цзюня неизвестно куда. Глаза он ещё мог держать открытыми, но вокруг мелькали только обрывки света и невозможные искажения. Чем-то похоже на переход по проходу в Страну Снов. И всё же совсем иначе. Пространство будто пыталось расплющить его. Гу Цзюнь не знал, какое у него сейчас лицо, но сердце сжималось, сосуды по всему телу набухли, голову распирала боль. Только что зашитые раны на плече и боку словно вот-вот разойдутся. Сколько это длилось? Неизвестно. Будто вечность. И одновременно мгновение. БУМ! Что-то тяжёлое ударилось о землю. Сам Гу Цзюнь. Он рухнул на твёрдую поверхность. — А-а… В глаза ворвался ослепительный свет. Гу Цзюнь прищурился и огляделся. Высоко стояло палящее солнце. Облаков почти не было. Похоже, ещё середина дня. Во все стороны тянулась сухая жёлто-коричневая земля. Бесплодная. Растрескавшаяся на куски. Ни одной травинки. От вида этой мёртвой равнины кожа покрылась мурашками. Гу Цзюнь быстро пришёл в себя. Опираясь ладонями на почву, медленно поднялся. Земля была твёрдой, почти каменной. Здесь очень, очень давно не было дождя. Все водоёмы высохли. Он бывал в разных безжизненных местах — в пустынях и равнинах Страны Снов, в других аномальных районах. Но настолько мёртвой земли ещё не видел. Сколько ни вглядывался — ни сухого кустика, ни мёртвого дерева. Даже камней почти нет. Только мелко растрескавшаяся почва. — Куда я попал? Внутрь акварели Солёного Дождя? Нет. Скорее разделённый крест использовал рисунок как среду и построил проход. — Это… другой мир? Мысль казалась всё вероятнее. Но гравитация и освещение не причиняли особого дискомфорта, даже ощущались знакомо. Только воздух был мутным и обжигающе горячим. Кислорода, похоже, меньше нормы. Гу Цзюнь глубоко вдохнул несколько раз — и лёгким стало только неприятнее. Сначала он проверил раны. К счастью, кровь не сочилась. Ходить мог. Потом, пока солнце ещё высоко, попробовал определить стороны света. Хотя какая разница, где восток и запад, если во всех направлениях одна и та же мёртвая пустошь? — Есть кто-нибудь? — негромко спросил Гу Цзюнь. Он не хотел кричать, пока ничего не понимал. Просто говорил так, словно кто-то поблизости наблюдает. — Я пришёл. Я слышал ваш сигнал. Это вы притащили меня сюда? Пожалуйста, покажитесь. Ответа не последовало. Только горячий ветер катился над землёй. Солнце будто собиралось окончательно прожарить планету. Кажется, наполовину уже справилось. За короткое время Гу Цзюнь весь взмок. Особенно тяжело было ранам под марлевыми повязками — жарко, влажно, риск воспаления быстро рос. Он снял испачканную гнилой грязью куртку и убрал в рюкзак. Проверил запасы. Одна бутылка минеральной воды — пятьсот пятьдесят миллилитров. Три прессованных сухпайка. Немного снеков. Всё. В нынешней обстановке вопрос снабжения становился жизненно важным. Потому что сколько придётся идти через эту пустошь — неизвестно. — Я пришёл из Дунчжоу. Значит, пойду на восток. Гу Цзюнь принял решение. Анатомический нож — в руку для защиты. И вперёд. Мысли не давали покоя. На Земле он теперь считается пропавшим. Акварель осталась там, значит, остальные её найдут. Но больше никаких следов. Управление наверняка прочешет весь район. Он вспомнил, как сказал У Шиюй «быстро вернусь», и горько усмехнулся. Вот и поставил флаг. Сможет ли вернуться вообще — неизвестно. А ещё ведьма. Та неизвестная тень. Нужно разобраться. И обязательно найти путь назад. — Может, это всё ещё Земля? Гу Цзюнь посмотрел в небо. Ночью можно будет увидеть звёзды. Тогда станет понятнее. Он шёл по прямой около часа. Примерно пять километров. Пейзаж не изменился вообще. Остановился, немного отдохнул, сделал несколько глотков воды. Пошёл дальше. Ещё час. Та же растрескавшаяся сушь. Но на третьем часу — то ли случайно, то ли наконец повезло — вдали появилось отличие. — Флаг! На горизонте торчал столб или длинный шест. На вершине что-то развевалось. Гу Цзюнь отчаянно пожалел, что нет бинокля. Воды мало. Размер пустоши неизвестен. Пройти мимо возможного ориентира и потом не найти его снова — слишком опасно. Ловушка? Шанс? В любом случае оставалось одно: приближаться медленно, не теряя бдительности. Ещё примерно полкилометра. И взгляд Гу Цзюня застыл. Это был не флаг. К железному столбу привязали рваную одежду. А ниже висела чёрная железная клетка. Внутри, похоже, кто-то находился. Он подошёл ещё ближе. Человек. Мёртвый. Высохший труп стоял на коленях. Руки связаны за спиной. Под палящим солнцем тело почти полностью сгнило, во многих местах остался только белый скелет. — Похоже, человек. Гу Цзюнь слишком хорошо знал анатомию. Даже с этого расстояния видел знакомое строение. Homo sapiens. Где он оказался? Гу Цзюнь снова оглядел пустошь. Место явно не было дружелюбным. За безжизненностью скрывалось что-то зловещее. И тут он заметил ещё одну деталь. В трещине сухой земли застрял лист бумаги. Гу Цзюнь подошёл и поднял его. Брови сразу сдвинулись. Старая выцветшая социальная листовка. Сохранилась неплохо, хотя была покрыта тёмными засохшими пятнами крови. На фоне моря плыли два дельфина. А сверху по-китайски было напечатано: «Защитим океан, сбережём наш дом». Мысли запутались ещё сильнее. Гу Цзюнь посмотрел на листовку. Потом на труп в клетке. Этот человек принёс её с собой? Тоже попал сюда из другого мира, как он? Или это место — всё-таки Земля? По виду жертву заперли в клетке и оставили умирать от голода. Кто это сделал? Зачем? И вдруг вдали загрохотало. Резкий рёв двигателя. Всё громче. Всё ближе. Кто-то едет. Сердце Гу Цзюня опустилось. Но он был готов к подобному. С самого момента, когда увидел «флаг», подозревал, что это приманка. Кто-то охотится на путников? Если его поймают, не станет ли он следующим человеком в клетке? Прятаться негде. Бежать тоже некуда. На голой равнине уже показалась машина. Странный разваленный самодельный автомобиль нёсся прямо к нему. ---------- Колонна Р-р-р-р… Двигатель ревел так, что резало уши. Из выхлопной трубы валил густой чёрный дым. Высокие внедорожные колёса давили сухую коричневую землю, углубляя трещины, а следом поднимались клубы пыли. Машина выглядела чудовищно собранной из разных деталей. В основе — что-то вроде внедорожника. Спереди — тяжёлый стальной отвал с острыми зубьями. По бокам — металлические щиты. Сквозь разбитое лобовое стекло Гу Цзюнь увидел четырёх человек. Мужчины. Крепкие, тренированные. И люди. Азиаты. Больше того — Гу Цзюню даже показалось, что они одной с ним этнической группы. Пусть машина разваливалась на ходу, но шла никак не медленнее семидесяти-восьмидесяти километров в час. Бежать было бессмысленно. Гу Цзюнь спокойно остался на месте. В одной руке держал старую листовку. В другой — анатомический нож. Если у них нет настоящего оружия и начнётся драка — шанс ещё будет. — Не двигайся! Стоять! Не двигайся! Из пролома в лобовом стекле высунули винтовку. Модель Гу Цзюнь не узнал. Похоже на кустарно собранное оружие. Мужчины говорили по-китайски. Акцент был странным, но речь понятной. — Я и не двигаюсь, — спокойно ответил Гу Цзюнь. — И не хочу конфликта. Машина с грохотом остановилась в нескольких метрах. Мужчина за рулём, с квадратным лицом, спросил: — Ты откуда? — Из Дунчжоу. Хотя сам Гу Цзюнь понятия не имел, где сейчас находится. Четверо переглянулись. Название явно ничего им не сказало. Лысый на пассажирском месте, всё ещё держа самодельную винтовку, с подозрением осмотрел Гу Цзюня. — А ты неплохо откормлен. Значит, живёшь хорошо? Как вообще сюда попал? — Проходил мимо, — честно ответил Гу Цзюнь. — Друг, ты ведь Город Ангелов ищешь? — спросил квадратнолицый. Взгляд у него был острый, почти хищный. — Или ты сам оттуда? — Я не знаю, что такое Город Ангелов. Я заблудился и даже не понимаю, где нахожусь. Гу Цзюнь заметил, что человек наблюдателен, поэтому решил не мудрить и говорить правду насколько возможно. — Один? — Один. А сам тем временем обдумывал услышанное. Город Ангелов… Почему-то вспомнился Город Земли. Это явно не его прежний мир. Но всё ещё Земля? Другая эпоха? Будущее? Всюду сушь, мёртвая пустошь… такой стала Земля в будущем? Но тогда — какое именно это будущее? Оно совсем не похоже на будущее Города Земли. — Друг, нам всё равно, кто ты и откуда, — низко сказал квадратнолицый. — Но сегодня ты пойдёшь с нами. Мы как раз едем в Город Ангелов. Гу Цзюнь уловил интонацию. Когда мужчина произносил «Город Ангелов», в голосе звучало так, будто речь идёт не о городе, а о бездне, логове демонов, гнезде бандитов. У остальных в глазах мелькнула та же подавленная ненависть. — Только не вздумай мешать, — сплюнул лысый. — Сегодня даже если сам Бог Саранчи явится, нас не остановит. И тут издалека донёсся ещё более громкий гул. Гу Цзюнь посмотрел туда, откуда приехал внедорожник. На горизонте поднималась огромная пыльная туча. Из неё показалась колонна. Теперь всё стало понятно. Первая машина была лишь разведкой. Основные силы шли сзади. Колонна быстро приближалась. Больше двадцати машин. Все — странные самоделки. Большинство легковые, несколько грузовиков. В центре ехал самый крупный — красный грузовик с открытой платформой. На платформе под старым брезентом скрывалось что-то большое. По периметру стояли вооружённые люди. Что бы ни лежало под тканью, для них это было чрезвычайно важно. В каждой маленькой машине сидело по два-три человека. Одежда разная, но почти у всех старая и рваная. Большинство мужчин были худыми, лица желтоватыми от недоедания. Только теперь Гу Цзюнь понял: четверо в первой машине — специально отобранные бойцы. И даже он сам, недавно едва вставший после тяжёлой болезни и заметно похудевший, среди этих людей выглядел высоким и крепким. Ещё одна деталь бросилась в глаза. В колонне были только мужчины. Ни одной женщины. — Что случилось? — громко спросил бородатый мужчина средних лет из одной из передних машин. Похоже, командир всей колонны. Разведчики даже не выходили — просто перекрикивались через шум двигателей. — Меня зовут Гу Цзюнь, — представился он. Люди вокруг — молодые и старые — смотрели на незнакомца настороженно. Он явно был непрост. Не только из-за телосложения. Слишком спокойно держался. Обычный человек при виде такой вооружённой колонны уже, наверное, валялся бы на коленях и умолял пощадить. А этот стоял прямо и говорил ровно. Да и выглядел вовсе не изнеженным. — Парень, — сказал командир. Его взгляд был не таким хищным, как у квадратнолицего, но в нём чувствовалась тяжесть власти. — Мы не разбойники. Но сегодня нельзя допустить ни малейшей ошибки. Так что придётся тебе ехать с нами. Прости. Гу Цзюнь оглядел десятки мужчин. Десятки стволов. Это не Страна Снов. Око Бездны здесь бесполезно. Заклятие, которым он вызвал огромную птицу, он всё равно не помнил. И вообще, в мёртвой пустоши встретить людей — уже удача. А встретить людей, которые хотя бы пытаются объясняться, — удача вдвойне. — Хорошо, — кивнул Гу Цзюнь. — Только можно спросить? А что там произошло? Он указал на железную клетку. — С тем мужчиной? — Ты реально ничего не знаешь или притворяешься?! — крикнул кто-то из колонны. — Это у людей из Города Ангелов спрашивай! — Мы тоже не знаем, кто он, — оборвал остальных командир. — Похоже, такой же путник, как ты. Его поймал Отряд Летучей Саранчи и принёс в жертву своему Богу Саранчи. Время терять нельзя. А-Бао, забери его к себе. Парень, не заставляй нас усложнять. А-Бао оказался юношей лет семнадцати-восемнадцати. Он спрыгнул с грузовика и подошёл. Гу Цзюню оставалось только последовать за ним. На кузове сидели ещё пять-шесть мужчин, которые сразу уставились на новичка. Через минуту колонна снова двинулась. Пыль взвилась стеной. Двигатели заревели. А в голове Гу Цзюня множились вопросы. Что такое Город Ангелов? Кто такие Отряд Летучей Саранчи и Бог Саранчи? Опять культ? И что эти люди собираются делать сегодня? Воевать? По всему выходило — да. Он поздоровался с А-Бао и остальными и попытался расспросить. Молодые обычно хуже скрывают информацию, а А-Бао выглядел разговорчивым. — Я правда издалека. Вообще не понимаю местных дел. Но юноша будто даже не услышал. Он с огромным интересом смотрел на листовку в руках Гу Цзюня. — Это что такое? Тут же иероглиф «море», да? Море?! Глаза А-Бао загорелись. Он сразу позвал остальных: — Эй! Идите сюда! По-моему, на картинке море! Мужчины мгновенно придвинулись ближе. Если бы рёв машин не заглушал голоса, наверное, уже и соседние машины начали бы оборачиваться. ---------- Водяные насекомые Грузовик трясло на ходу. Гу Цзюнь никак не ожидал, что обычная старая листовка вызовет у А-Бао и остальных такой восторг. — Брат, где ты её взял? — парень с картошкой вместо носа, которого звали А-Цян, смотрел на картинку почти жадно. — Я бы за неё пять крыс отдал! — Эх, вот бы Лишань увидела, — пожалел худощавый парень по прозвищу Тощая Обезьяна. — Она всегда хотела узнать, как выглядит море. А-Бао объяснил, что Лишань — младшая сестра Тощей Обезьяны. Гу Цзюня смутило другое: говорили о ней вовсе не так, будто она умерла или находится в опасности. — Ещё увидит, наверное? — спросил он. — Кто знает, кто знает, — хмыкнул А-Бао. — А это что? — более крепкий высокий парень по прозвищу Большой Бык ткнул пальцем в двух животных на листовке. — Рыбы? — Конечно рыбы. Только непонятно какие, — уверенно сказал А-Бао. Гу Цзюнь слушал их удивлённые возгласы и понимал: рыбы они, похоже, никогда не видели. С учётом окружающей суши неудивительно. — Вообще-то это не рыбы, а дельфины, — спокойно объяснил он. — Они живут в море, но относятся к млекопитающим. И довольно умные. — К кому относятся? — А-Бао нахмурился. А-Цян, Тощая Обезьяна и Большой Бык тоже ничего не поняли. Что ещё за «млеко…»? Гу Цзюнь замер. Образование после конца света?.. Какой вообще сейчас год? Пришлось объяснять с самого начала. Живорождение. Вскармливание молоком. — Люди тоже млекопитающие. Рыбы — нет. Они появляются из оплодотворённых икринок. Парни слушали, чесали головы. А-Бао понял больше всех. Большой Бык — меньше всех. Но смысл кормления молоком до них всё-таки дошёл. — Молоком, значит… — А-Бао обхватил руками грудь и ухмыльнулся уже совсем по-другому. Все сразу заржали. Шутка была понятна без объяснений. А насчёт дельфинов они Гу Цзюню не поверили. Решили, что чужак просто издевается. — В море молоком кормить? — хохотал кто-то. — Оно что, морскую воду сосёт или как? — Рыбы там кормят молоком или нет — не знаю, — Большой Бык придвинул листовку к лицу. — Но я у них вообще не вижу, где молоко брать. А-Бао уже открыто подначивал Гу Цзюня: — Брат, ты по женской груди совсем с ума сошёл? На всё смотришь — и видишь молоко! Ха-ха! Смех стал громче. Несколько мужчин в одном кузове быстро перешли к обсуждению знакомых женщин. У какой что больше. Как бывает: сама тощая от недоедания, а всё мясо будто каким-то чудом собралось только в одном месте. Гу Цзюнь понял: если не сменить тему сейчас, они будут обсуждать грудь до самого Города Ангелов. Он уже пытался осторожно вытягивать информацию. Бесполезно. Эти люди росли в пустоши. Их речь была прямой, почти дикой. Грубость это или естественность — как посмотреть. Они говорили то, что думали, и не пользовались привычными ему обходными формулировками. — Ладно, я правда хочу понять, — Гу Цзюнь решил спрашивать прямо. — Что такое Город Ангелов? Смех сразу стих. Только двигатели продолжали грохотать вокруг. А-Бао и остальные переглянулись. — Хорошо. Всё равно здесь это знают все, — наконец сказал юноша. — Ты говорил, откуда пришёл? Дунчжоу? Там что, всё не так? Город Ангелов держит источники воды. Кто живёт хорошо — все там. Говорят, они каждый день наедаются досыта. Нефть тоже у них! У них вообще всё есть. А часть этого раньше была нашей. Они всё забрали… Говорил А-Бао путано. Чем сильнее злился, тем бессвязнее становилась речь. Но общий смысл Гу Цзюнь понял. Город Ангелов контролировал ключевые ресурсы и господствовал над пустошью. А такие поселения, как родные места А-Бао, годами терпели давление. Прятались. Отступали. Сопротивлялись. Теперь жить стало невозможно. — Будем драться! — прогремел Большой Бык. — Если Город Ангелов не даёт нам жить, значит будем драться до конца! Гу Цзюнь подумал: командир колонны явно знает, что молодёжь язык за зубами держать не умеет. Раз всё равно посадил его именно сюда — возможно, сознательно позволил узнать ситуацию. — Я слышал вашего командира. Бог Саранчи? — спросил Гу Цзюнь. — У нас дома о таком не говорят. Парни удивились. — У вас нет нашествий саранчи? — спросил А-Бао. — Нашествия бывают. Бога Саранчи — нет. Гу Цзюнь смотрел на мёртвую землю, по которой шла колонна. Неужели этот мир уничтожила саранча? — Может, просто легенды в разных местах разные. А у вас что рассказывают? — Эх… — А-Бао тяжело вздохнул. На молодом худом лице вдруг появилось совсем взрослое выражение. — Несколько сотен лет назад. Или тысячу. Было огромное нашествие. Саранчи столько, что не сосчитать. Она сожрала все растения. Потом ещё много всего. Вода тоже исчезла. Началась большая эпидемия. Очень много людей умерло. Он продолжил: — После этого некоторые стали поклоняться какому-то «Богу Саранчи». Самых сильных верующих в Городе Ангелов называют Летучей Саранчой. Их Отряд Летучей Саранчи творит всё, что хочет. А-Бао презрительно сплюнул. — К чёрту их бога. Мы не верим. Эти твари — наши враги. При слове «эпидемия» Гу Цзюнь нахмурился. Это было совсем не похоже на конец света, которого ждали поклонники Р'льеха. Там Владыка Р'льеха должен подняться из моря. Никакой саранчи. «Твари»… И тут Гу Цзюнь вспомнил насмешку старой ведьмы: «Йитианцы даже до червей не дотягивают». Совпадение? Или связь? — Что это были за насекомые? — спросил он. — Как выглядели? — Мы не видели. Кто видел — умер, — зло ответил А-Бао. — По легендам это какие-то водяные насекомые. Когда они улетали, воду унесли с собой. Гу Цзюнь запомнил. И решил выяснить ещё одно — насколько здесь развиты аномальные силы. — А у Отряда Летучей Саранчи правда есть сверхъестественная сила? Парни сразу заговорили наперебой. В голосах — ярость и скрытый страх. Но ещё больше — молодая отчаянная горячность. — Какая разница, есть или нет! — прорычал А-Бао. — Чужак, сам посуди. Город Ангелов собирается устроить великое жертвоприношение. Они хотят снова призвать нашествие! Тогда всё живое вне Города Ангелов — и мы тоже — будет съедено этими водяными тварями! Так жить можно?! — А вы… Гу Цзюнь замялся. Значит, всё-таки едут воевать. Но он никак не мог понять главного. Город Ангелов контролирует целую пустошь. Почему ему бояться пары десятков машин и нескольких десятков винтовок? — Мы его уничтожим, — стиснул зубы А-Бао. — Сегодня. Город Ангелов исчезнет. — Женщин не взяли! — снова прогремел Большой Бык. — Женщинам запрещено идти! Дома ещё осталось много мужчин, мой младший брат тоже. Мы уничтожим Город Ангелов, уберём этих ублюдков. Женщины нарожают детей — много-много, никто из них не будет верить этим гнилым насекомым. Через несколько десятков лет всё снова наладится! Лица Тощей Обезьяны, А-Цяна и остальных стали сложными. Трагическая решимость. Страх. Растерянность. Гу Цзюнь понял. Никто в этой колонне не рассчитывал вернуться живым. Это был поход на смерть. Но оставался вопрос. — Насколько большой Город Ангелов? Сколько там людей? Может, «город» — просто жилой комплекс из нескольких домов на пару сотен жителей? — Да вот же он. Сам смотри, — А-Бао указал вперёд. Шум двигателей вокруг словно стал громче. Мужчины в соседних машинах начали выкрикивать что-то возбуждённое. Гу Цзюнь повернул голову. И застыл. На горизонте проступал силуэт города. Высотки. Много. Так много, что взгляд не охватывал. Город Ангелов действительно был городом. ---------- Взрыв На горизонте стоял настоящий город. Высотные здания теснились одно за другим. Снаружи всё окружала огромная каменная стена. И посреди мёртвой пустоши город выглядел почти невозможным. Сейчас был день, поэтому не было сияющей ночной панорамы, которая показала бы его богатство. Но это точно не руины. Навстречу уже двигалась другая колонна. Боевые машины Города Ангелов. Бронетранспортёры. Танки. Над ними грохотали несколько вертолётов. Гу Цзюнь смотрел с растущим недоумением. А А-Бао, Большой Бык и остальные вокруг наоборот кричали всё громче. Крики людей, решивших идти только вперёд. Крики тех, кто уже принял смерть. — А-Бао! — Гу Цзюнь наконец не выдержал. — Нас вообще достаточно?! Уничтожить Город Ангелов? — Достаточно! — глаза юноши горели. — Мы добрались сюда — значит, уже достаточно! Ха-ха-ха! Эти люди были грубыми, но не тупыми. А их руководители наверняка прошли через слишком многое, чтобы бессмысленно привезти двадцать машин на верную смерть. Если они здесь — значит, считали победу возможной. Взгляд Гу Цзюня резко метнулся к красному грузовику в центре. Что под старым брезентом? Вот их козырь. — Вы вошли на территорию Города Ангелов! — раздался усиленный громкоговорителями голос. — Немедленно разворачивайтесь! Иначе будете признаны агрессорами! Немедленно уходите! — Давайте! Давайте! — А-Бао уже почти безумно размахивал руками. — Отряд Летучей Саранчи, выходите все! Большой Бык, Тощая Обезьяна и остальные подхватили. И тут глаза Гу Цзюня расширились. Из города поднялась огромная туча саранчи. Коричнево-жёлтые насекомые закрывали небо. Шум миллионов крыльев сливался в сплошной поток. Казалось, дрожат даже трещины сухой земли. — Это… это и есть?.. — спросил он. — Отряд Летучей Саранчи применил заклятие! Поняли, что мы не лёгкая добыча! — А-Бао одновременно смеялся, кричал и ненавидел. — Это не их Бог Саранчи, просто мелкие твари. Но если укусят, всё тело покрывается сыпью и пузырями. Потом человек заживо умирает от боли. Так мой отец умер. И старший брат. Но вместо ужаса колонна стала только яростнее. Мужчины подняли кустарные винтовки. Появились даже самодельные гранатомёты. Они открыли огонь по вертолётам. Пусть оружие выглядело примитивно, стреляло оно вполне реально. Один вертолёт получил прямое попадание. Колонна взорвалась торжествующими криками. Гу Цзюнь едва успевал следить за происходящим. Отряд Летучей Саранчи действительно владел заклятиями. Причём очень хорошо. Отделу заклинаний Управления тяжело давался даже призыв одного большого ночного ужаса. А здесь — туча из бесчисленных насекомых. Сколько нужно заклинателей? Сколько психической силы? Но сбитый вертолёт ничего не менял. Наземные силы Города Ангелов приближались. Больше сотни машин. И количественно, и качественно — абсолютное превосходство. — А-Бао, в центральном грузовике какое-то секретное оружие? — спросил Гу Цзюнь. Он понимал, что вопрос выглядит как разведка. Но молчать уже не мог. — Иначе мы вообще-то проигрываем. — Брат, глаз у тебя хороший! — А-Бао сияя посмотрел на красный грузовик. — Сегодня Город Ангелов умрёт. Все внутри умрут! — Что за оружие? — Не знаю, слышал ли ты когда-нибудь о такой штуке, — А-Бао расхохотался. — Ядерная бомба. Гу Цзюнь застыл. В тот же момент люди на красном грузовике сорвали брезент. Под ним лежала большая ракета. Цилиндрический корпус выкрашен в военный зелёный цвет. Коническая боеголовка будто сама источала смерть. Внутри под брезентом всё это время находились и несколько операторов. Похоже, устройство можно было взорвать в любой момент. Ядерная бомба? Лицо Гу Цзюня изменилось. — У неё чудовищная мощность! — кричал А-Бао. — Хватит, чтобы стереть Город Ангелов! Ха-ха-ха! На лбу Гу Цзюня выступил холодный пот. — Радиус поражения ядерного взрыва огромный! Плюс радиация! Здесь всё будет уничтожено! — Не переживай! Наши поселения уже эвакуировали достаточно далеко! — засмеялся А-Бао. — Брат, ты много знаешь. Но мы тоже не совсем идиоты. Наверное, кто-то на вертолётах увидел ракету. Голос из громкоговорителей резко изменился. Теперь там уже кричали и предупреждали. Если хотите переговоров — не делайте глупостей. Но туча саранчи была уже совсем близко. И тут самодельные винтовки колонны загрохотали. Стрельба смешалась с безумными криками. — Где вы вообще взяли… ядерную бомбу? — Гу Цзюнь всё ещё не верил. А вдруг это обычная ракета? — Однажды к нам пришёл чужак, — А-Бао говорил всё быстрее, почти в экстазе. — Приехал на том самом грузовике. Привёз странные инструменты, материалы — мы таких никогда не видели. Он объяснил, что такое наука, научил делать оружие. Каждый день показывал что-нибудь новое. А потом дал нам эту бомбу. Сказал, нашёл её на старой военной базе. — Где он? Где этот чужак?! В голове Гу Цзюня всё смешалось. Что это был за человек? Почему история звучит неправильно? — Да он в железной клетке и умер. Отряд Летучей Саранчи убил. Гу Цзюнь резко посмотрел на А-Бао. Значит, командир раньше соврал, будто не знает погибшего. Но тогда листовка у Гу Цзюня не принадлежала этому человеку? Иначе почему А-Бао и остальные никогда её не видели? Ядерная бомба. Если это правда… — Подождите! — закричал Гу Цзюнь в сторону машины командира. — Должен быть другой способ! Стойте! Никто не слушал. Да и его голос тонул в общем рёве. Первыми саранча накрыла разведывательную машину. Миллионы насекомых ворвались внутрь через разбитые окна и облепили четырёх бойцов. Начались крики. И тогда командир колонны без колебаний заорал: — ВЗРЫВАТЬ! — Городу Ангелов конец! — завопил А-Бао. Тощая Обезьяна, Большой Бык и остальные кто смеялся, кто плакал — но все улыбались. Гу Цзюнь уже ничего не мог изменить. На красном грузовике человек нажал на устройство подрыва. Внутри зелёного металлического корпуса находился высокообогащённый уран. Взрывчатка сработала. Давление толкнуло часть заряда вперёд. Через несколько секунд критическая масса запустила цепную ядерную реакцию. Наружу вырвалась разрушительная энергия. За эти короткие секунды туча саранчи полностью накрыла странную колонну. Торжественные крики сменились воплями. Лица А-Бао, Большого Быка и Тощей Обезьяны покрыли насекомые. Но их глаза ещё успели увидеть холодные и одновременно испуганные лица людей Отряда Летучей Саранчи. А потом — ослепительный взрыв. Гигантский гриб. Все голоса исчезли. Разные лица людей распались в одно мгновение. Машины. Вертолёты. Саранча. Всё обратилось в ничто. Огромный город, ещё секунду назад стоявший посреди пустоши, в следующий миг был стёрт в сплошные руины. Жители даже не успели понять, что происходит. Их выражения лиц не успели измениться. Тела просто испарились. В тот последний миг Гу Цзюнь будто услышал, как А-Бао и остальные выкрикивают странное имя. Имя чужака. Они кричали, что получилось. Что победили. — Ньярлатхотеп! Кажется, именно так это звучало. ---------- Другое пространство Больно. Очень больно. После тяжёлого падения Гу Цзюнь лежал на земле. Перед глазами всё плыло. В ушах продолжал гудеть невидимый взрыв. Я не умер… Ядерный взрыв… успел уйти… И куда теперь?.. Голову рвало пульсирующей болью. Прошло много времени, прежде чем мысли снова выстроились в порядок. Когда командир колонны закричал «взрывать», Гу Цзюнь в отчаянии посмотрел на старую листовку в руке. Ведь сюда он попал через акварель Солёного Дождя. Может быть, через эту картинку можно уйти? В критический момент адреналин иногда позволяет человеку сделать невозможное. Как в историях, где мать поднимает автомобиль, чтобы спасти ребёнка. Только Гу Цзюнь спасал себя. Он не знал, сработала его собственная сила или что-то другое. Не знал, как именно. Но на листовке внезапно появились линии света. Разделённый крест. Ладони растворились в рисунке. В другом пространстве. А затем, за миг до того, как ядерная энергия накрыла колонну, Гу Цзюня целиком втянуло внутрь. Что стало с пустошью после — неизвестно. Но на короткий миг ему показалось, будто он парит над тем пространством и видит картину целиком. Город Ангелов. Город поклонников Бога Саранчи. Стены. Высотки. Дороги. Школы. Больницы. Храм Бога Саранчи. Всё было полностью испарено. Мощность взрыва превышала всё, что Гу Цзюнь знал о ядерном оружии. В его родном мире даже несколько ядерных боеприпасов, взорванных вместе, могли разрушить огромную территорию. Но зона полного испарения не должна была быть настолько большой. Он уже не был уверен, можно ли вообще называть это ядерной бомбой. Что за оружие нашли на той военной базе? Или… Возможно, увиденная картина была только его воображением. Неизвестно сколько времени спустя зрение постепенно прояснилось. Гу Цзюнь огляделся. Где он теперь? Мёртвой равнины больше не было. Он лежал на склоне холма, покрытого зелёной травой. Чуть дальше рос густой лес. Там паслись две лошади. Ещё выше по склону стояло несколько домов. Западная архитектура. Два этажа. Скошенные крыши. Белые стены. Дымовые трубы. Я вернулся в своё время? Мысль продержалась всего несколько секунд. Гу Цзюнь заметил листья. Осень. Клёны вокруг горели красным. Но, может быть, здесь просто другой момент времени. Как после одного возвращения из Страны Снов, когда снаружи прошло полгода. Он попытался сесть. Движение дёрнуло рану на боку. Гу Цзюнь застонал и посмотрел вниз. Марля немного пропиталась кровью. — Дядя Дань, говорил же — хирургический узел, а ты квадратный завязал… Вот теперь и разошлось. Он снял рюкзак и положил рядом. Посмотрел в чистое синее небо. Некоторое время просто лежал. Если бы Солёный Дождь сейчас была рядом… Можно было бы поговорить. Поцеловаться. Наверное, даже романтично. Эта мысль немного поддержала. Но воспоминания о пустоши не отпускали. Город Ангелов. Насекомые. Нашествие. Бог Саранчи. Отряд Летучей Саранчи. Эпидемия. Гу Цзюнь долго выдохнул. А-Бао. Тощая Обезьяна. Большой Бык. Все испарились. Он знал их совсем недолго. И всё равно было тяжело. Они так и не увидели настоящего моря. Не увидели дельфинов. А ведь погибли и другие. Люди из колонны. Жители Города Ангелов. И снова всплыло странное имя, которое кричали перед смертью. Длинное. Непривычное. — «Ньярлатхотеп»… На китайское имя совсем не похоже. И на обычное иностранное тоже. Чужак притащил в маленькое нищее поселение грузовик с бомбой чудовищной мощности и в итоге косвенно устроил полное уничтожение города… Такое возможно? Возможно. Но всё это слишком странно. Перед глазами снова возник труп в клетке. Остатки кожи на костях. Это и был «Ньярлатхотеп»? — Хаос. Смерть. Разрушение. Гу Цзюнь покачал головой. Логика по-прежнему не складывалась. — Что это была за временная линия? И что за пространство? Через разделённый крест я сначала попал в пустошь, теперь сюда. Откуда у меня такая способность? Он потрогал лоб. Неужели всё из-за импланта PEEK в черепе? Нет, вряд ли. Но именно эта способность, скорее всего, и нужна ведьме. Съесть его. Забрать силу. Прийти в его родной мир. — Можно ли управлять переходами? И расходуют ли они что-то? Гу Цзюнь прислушался к себе. — Психически я вроде в порядке. Особой усталости нет… Если цена существует, возможно, платится не только психической силой. Психическая сила… Он закрыл глаза и осторожно заглянул внутрь сознания. Разрушенная сила системы по-прежнему выглядела бесформенным хаосом. Но Гу Цзюнь удивился. Теперь, когда он пытался приблизиться к этому хаосу, голова болела гораздо меньше. Только глухо распирало. Раньше одна попытка почти лишала сознания. — Неужели… Сердце ускорилось. — Эти два перехода не навредили мне, а наоборот помогли? Появилось ощущение, будто прежде он просто не мог приспособиться к новой силе. Как при аллергии: любое соприкосновение вызывало мощную стрессовую реакцию. А теперь организм начал её переваривать. Осваивать. — Если так… значит, я не сломан. Я восстанавливаюсь. Просто перехожу в новое состояние. Гу Цзюнь открыл глаза. Посмотрел в небо. Сердце забилось сильнее. Он не стал бесполезным. Наоборот, стал «ценнее», как сказала ведьма. И поэтому начал привлекать демонов. Но сейчас важнее другое. Нужно понять, где он. Разобраться в связи событий. Понять сигнал и символ. Как можно быстрее связаться с Управлением. Саранча. Нужно предупредить о саранче. — Здесь, похоже, Европа, Америка или Австралия. Гу Цзюнь, морщась, поднялся. Дома точно не китайские. Проверил рану. Кровит несильно. Пока можно не трогать. Нужно найти людей. Но он не забывал: хотя вокруг зелёно и мирно, бесконечная злоба может скрываться буквально за ближайшим деревом. Поэтому шёл медленно. Наблюдал по сторонам. До ближайших домов оставалось метров десять-пятнадцать, когда из боковой двери одного вышла невысокая полная белая женщина средних лет. Она несла деревянный таз с бельём — похоже, собралась стирать. Одежда. Головной убор. Сам деревянный таз. Ничего современного. Женщина тоже заметила Гу Цзюня. Замерла. А потом закричала на английском с незнакомым акцентом: — Азиат! Здесь азиат! ---------- Маленькая дыра — Азиат! Азиат! Низкая полная женщина перед домом кричала с явной смесью удивления и отвращения. Гу Цзюнь расслышал слово Oriental. Вывод напрашивался сразу. Это слово нельзя назвать самым жёстким расистским оскорблением, но в определённом контексте оно вполне звучит унизительно. А женщина, едва его увидев, уже кричала так на всю округу. Похоже, он попал в эпоху и место, где к людям с Востока относятся совсем не дружелюбно. Из дома выбежали другие. Первым — такой же приземистый полный мужчина средних лет. Лицо усыпано веснушками и следами оспы. Увидев Гу Цзюня, он взорвался руганью: — Проклятье! Ублюдок! Чёртов язычник! Вон отсюда! Подальше от моего дома! — Эй, — Гу Цзюнь поднял обе руки, показывая, что не собирается драться. — Уже ухожу. Он ничего не знал ни о месте, ни о людях. Спорить сейчас бессмысленно. — Чёртов старый Джон! Бесполезный старый хрыч! — продолжал орать рябой мужчина. — Как он вообще пропустил такого язычника в наш город?! За спиной появились трое детей разного возраста и с любопытством смотрели на сцену. — Принесите моё ружьё! Живо! Услышав gun, Гу Цзюнь решил не задерживаться. Он быстрым шагом пошёл вниз по склону. Куда меня занесло?.. Спустился. Вошёл в редкий осенний кленовый лес. Прошёл насквозь. Вышел на широкую грунтовую дорогу небольшого поселения. И тут увидел деревянные столбы. Электрические. Старые, грубо сделанные, но провода действительно шли вдоль дороги. Ружья. Электричество. Значит, уже новое время. Но явно не современность. И тогда сзади донёсся бешеный лай. А следом — голоса мужчин. — Восточная сволочь! Они все демоны! — Нельзя дать ему уйти! Он погубит нас всех! — Чёрт тебя дери, Форд, как ты позволил ему сбежать? Почему сразу не пристрелил?! Гу Цзюнь нахмурился. Несмотря на боль в боку, пришлось бежать. — Да пошли вы все… Даже в новое время небелых людей в Европе и Америке унижали постоянно. А в таком глухом сельском месте его могли просто пристрелить, выкопать яму и забыть. Никто не понесёт ответственности. Мир вокруг был гораздо зеленее пустоши. Но лично для него — не менее опасен. Лай становился ближе. Как и тяжёлые шаги и ругань преследователей. От домов он ушёл недалеко. Догнать его труда не составит. Если бы не собаки, можно было бы спрятаться. Но от собак просто так не укроешься. В рюкзаке нет ни бумаги для нового перехода, ни пистолета. Вот почему надо было носить с собой перцовый баллончик. Сколько раз собирался купить? Баллончик от собак тоже помог бы. — Что делать… что делать… Нужно придумать что-нибудь умное. Оружия нет. Заклятия не работают. Может, объявить себя потерянным восточным принцем? «Помогите вернуться на Восток — я заплачу вам огромные деньги»? И тут лай уже почти вырвался из леса. Но сзади по дороге показалась телега, нагруженная сеном. Её вёл один человек. Белый старик. Лицо от природы красноватое. Огромная лохматая борода. Руки на вожжах мощные, в мозолях — человек тяжёлого труда. Но лицо не злое. И смотрел старик на Гу Цзюня почти как на желанного гостя. — Парень, залезай! — крикнул он. — Понимаешь меня? Быстрее в телегу! Хочешь жить — прячься! Эти дурни уже близко! Гу Цзюнь умел хоть немного читать людей. И выбора всё равно не было. По крайней мере старик один. И без ружья. — Понимаю. Он забрался на телегу и нырнул в кучу сухого сена. Старик тут же крикнул лошади, щёлкнул кнутом. Копыта застучали быстрее. Через щели между соломинами Гу Цзюнь вскоре увидел нескольких крупных собак, выскочивших из леса. Они метались, принюхивались. Следом появились мужчины. У каждого в руках охотничье ружьё. Они озирались и ругались. Но телегу не заподозрили. Цок-цок-цок. Она всё дальше уходила по разбитой грунтовой дороге. Гу Цзюнь долго не двигался и не говорил. Только наблюдал через сено. Поселение явно было маленьким. Дома попадались редко и стояли далеко от дороги. Но возле них встречались уже более современные вещи. У одного дома стоял чёрный автомобиль. Старомодный кузов, но это уже не паровой транспорт. Двигатель на бензине. Есть автомобили. Есть электричество. Значит, двадцатый век. Когда телега снова выехала на пустой участок дороги, Гу Цзюнь наконец громко спросил: — Сэр, спасибо. Куда мы едем? — На мою ферму, — ответил старик. — Можешь слезть в любой момент. Но я бы не советовал. Ты не представляешь, что эти люди сделают, если поймают. — А вы не такой? — намеренно спросил Гу Цзюнь. Что этому человеку нужно? Старик несколько раз громко рассмеялся. — Да, я другой. Меня всегда интересовал Восток. Есть кое-что, о чём я хочу спросить. Парень, мне всё равно, кто ты — человек с Востока, индеец, негр или кто угодно. Пока ты человек — уже хорошо. Гу Цзюнь чуть прищурился. Фраза явно имела второй смысл. — Если я знаю ответы, я расскажу. Но сначала можно несколько вопросов? Мне нужно понять ситуацию. Где мы? И какой сейчас год? Лучше точная дата. — Что?.. Ну хорошо, — старик удивился, но ответил. — Соединённые Штаты. Массачусетс. Двадцать пятое октября 1929 года. Гу Цзюнь всё равно застыл, хотя внутренне был готов примерно к такому. Я попал в прошлое? И ещё в США? Массачусетс? — Массачусетс… — пробормотал он. Новая Англия. Регион знаменитых процессов над ведьмами. В Китае этот штат обычно сокращённо называли «Ма». Здесь находился Гарвард. — Именно. Массачусетс, — сказал старик. — Чиктон. Маленькая дыра рядом с Аркхемом, Инсмутом и Ньюберипортом. Сердце Гу Цзюня резко ударило. Что?! Innsmouth? Инсмут! Это название он впервые услышал в обрывке памяти от дяди Ли Чжэньбо. Один из мест, которые экипаж «Морской птицы» годами искал и никак не мог найти. «Он должен быть там. Но его просто нет». Именно так говорил дядя Ли. Позже Управление Небесной Тайны тоже ничего не нашло. В том числе на территории США. Даже после настоящего сотрудничества GOA и WMO — никаких следов. Ни среди старых названий, ни среди современных. А сейчас этот старик говорит… Гу Цзюнь долго молчал. Потом мысленно выругался. Инсмут. Похоже, я всё-таки его нашёл. ---------- Восточный культ Цок-цок-цок. Телега почти полдня тряслась по раскисшей дороге. Они давно оставили и без того глухой городок позади и добрались до ещё более пустынной окраины. К тому времени уже наступал вечер. Закат окрасил небо багрянцем, ночь была совсем близко. Стаи птиц с криками возвращались в лес. Старик крикнул лошади остановиться, и бурая кобыла встала. С телеги на землю посыпалось немного сена. — Мистер Гу, можете вылезать, — сказал старик. — Добро пожаловать на мою ферму. Живу здесь один, ну и ещё коровы, куры да собаки. Собаки уже радостно окружили телегу. — Спасибо, мистер Джойс. Гу Цзюнь выбрался из сена, достал рюкзак и огляделся. Большой фермой это место не назовёшь. Перед двухэтажным домом тянулся просторный участок, часть земли была обнесена забором и засажена культурами. Рядом стояли деревянные амбар и хлев. Там Джойс держал коров и кур, поэтому в воздухе ощутимо пахло навозом. Но и маленьким хозяйство не было. Управляться со всем одному — работа тяжёлая. — Раньше я был не один, — будто заметив его вопрос, всё тем же бодрым тоном сказал Джойс. — Жена была. Сын. Оба умерли, всё за последние несколько лет. Сын погиб из-за несчастного случая. Жена не выдержала и слегла, а потом тоже умерла. Гу Цзюнь нахмурился. — Соболезную. За бодростью старика явно пряталась боль. Джойс сгрузил сено, ещё немного повозился по хозяйству и только потом направился к дому. — Пора ужин готовить. Яичница и жареный хлеб подойдут? — Отлично. Гу Цзюнь действительно проголодался. Живот давно урчал. За весь сегодняшний «день» он ел только один раз — утром на базе медицинского отдела в Дунчжоу. Потом была дубовая роща, пустошь, а теперь вот это место. Физическая усталость уже тянула вниз и психику. Он вошёл в дом следом за стариком. В 1929 году крупные американские города вроде Нью-Йорка были уже очень развиты, но здесь, в глухом Чиктоне, да ещё у бедного человека вроде Джойса, всё оставалось предельно просто. Почти никакой техники. Ни телевизора, ни телефона. — Мой сын, — продолжил Джойс, будто разговор и не прерывался. — Джек. Отличный был парень. Погиб в двадцать шесть. В Инсмуте. Хотел съездить туда, поискать возможность заработать. А по дороге в городе на людей понеслась испуганная лошадь. Она сбила нескольких. Джеку особенно не повезло: лошадь наступила ему на грудь. Умер на месте. Гу Цзюнь молча шёл за стариком на кухню. Здесь хотя бы была газовая плита. — В Инсмуте лошади часто пугаются, — сказал Джойс. — Странностей там не перечесть. Наш городок и то глушь, но Инсмут ещё хуже. Старый морской порт. Говорят, больше ста лет назад он был почти как настоящий город — богатый, оживлённый. А теперь развалины. Сколько себя помню, он уже таким был. Железная дорога туда не идёт. Поезда нет. Можно доехать автобусом, но сначала нужно добраться до Аркхема. Старик наконец тяжело вздохнул. — Бедный Джек. Всё мечтал разбогатеть. Думал, можно как-нибудь использовать тамошние заброшенные дома. А вместо этого жизнь потерял. — Жителей там мало? — спросил Гу Цзюнь. — Сейчас мало. Джойс зажёг плиту, достал яйца и принялся жарить. — В основном рыбаки, которые ходят в море. Ещё там есть золотоплавильный завод. И вот что странно. В умирающем городе должны оставаться прежде всего старики, которым уже некуда ехать. Но в Инсмуте стариков вообще не увидишь. Даже людей постарше почти нет. В основном молодёжь. Будто, дожив до определённого возраста, они оттуда уходят. Гу Цзюнь задумался. Уходят? Куда? — Люди в Инсмуте очень странные и замкнутые, — продолжал Джойс под шипение яиц. — В соседних городках и деревнях о них всегда ходило полно слухов. И иногда эти слухи нельзя списать просто на болтовню. Их вера… отличается от нашей. Мистер Гу, именно об этом я и хотел вас спросить. Может, вы сумеете ответить. — О чём именно? Джойс обернулся. Его обычно румяное лицо немного помрачнело. — Говорят, жители Инсмута поклоняются дьяволу и постоянно проводят какие-то жертвенные обряды. Я всё это время подозревал, что смерть Джека была не просто несчастным случаем. Думаю, его принесли в жертву демону. Гу Цзюнь почувствовал: взгляд старика уже не был безоговорочно дружелюбным. — По слухам, в Инсмуте поклоняются демону по имени Дагон, — сказал Джойс. — Языческий культ, привезённый с Востока. Услышав имя «Дагон», Гу Цзюнь снова почувствовал слабую боль в голове. Но многое сразу стало понятнее. Конечно, Дагон. Одна из сил, которые искала «Морская птица». Если жители Инсмута поклоняются Дагону, они могут превращаться в глубоководных… И, похоже, это превращение начинается не в детстве, а лишь после определённого возраста. Поэтому в городе и нет людей средних лет и стариков. «Привезённый с Востока»? Видимо, именно поэтому те мужчины так взбесились, едва увидев его. Кричали про дьявола, язычника, про то, что он всех погубит. — Мистер Гу, я хочу спросить прямо, — голос Джойса стал тяжелее. — Что вы знаете о культе Дагона? Гу Цзюнь не сразу нашёл ответ. Он и правда кое-что знал. Но вовсе не потому, что был человеком с Востока. С другой стороны, если в этом мире существует Инсмут, которого нет в его родном мире, то кто знает, что здесь существует на Востоке, в его собственной стране? Ведь лидер культа Р’льеха, «бессмертный старый даос», тоже был оттуда. Встретившись со взглядом Джойса, Гу Цзюнь понял: одной простой ложью тут не отделаться. Ему самому нужно было вытащить из старика больше сведений. К тому же в эту эпоху и в месте, где к людям с Востока относятся особенно враждебно, встретить человека вроде Джойса было редкой удачей. — Мистер Джойс, я не поклоняюсь Дагону, — сказал он серьёзно и искренне. — Наоборот. Его последователи — мои враги. — Значит, вы всё-таки знаете культ Дагона? — Джойс резко оживился. Седая борода дрогнула. — По дороге в эту страну, на корабле, мне пришлось драться с несколькими последователями Дагона, — продолжил Гу Цзюнь. — Могу сказать точно: у меня на родине культ Дагона ненавидят не меньше. Там это всего лишь зловещая тайная организация. И, кстати, у нас как раз ходят легенды, будто этот чужой культ пришёл с Запада. Но теперь я думаю, что он пришёл из Бездны. Мистер Джойс… простите, что говорю такое, но смерть вашего сына и правда выглядит подозрительно. — Я знал. Я так и знал… Джойс стиснул зубы. Лицо налилось ещё сильнее, глаза увлажнились. — Коронер так и не нашёл сердце Джека. Сказал, что его раздавило копытом. Но я всю жизнь с этими животными! Я знаю, как выглядит человек, которого затоптала лошадь. Это было не так… Гу Цзюнь вспомнил Тянь Ицин, Се Имань и других и тяжело вздохнул. Если Джека действительно принесли в жертву, от этих фанатиков можно ожидать чего угодно. — Я знал… — всё повторял старик. — И ещё. Два года назад в Инсмуте федеральные агенты арестовали очень много людей. А множество старых домов возле порта сожгли. ---------- Кезия Мейсон Мистер Джойс выложил готовую яичницу в миску, нарезал хлеб, обжарил несколько ломтей и поставил всё на стол. Стол был старый, деревянный, прямо возле кухни. Поверхность покрывали въевшиеся пятна жира, кое-где даже проступала плесень. Медики обычно куда требовательнее к чистоте, чем обычные люди. Но Гу Цзюнь был так голоден, что, едва сел, сразу принялся за яичницу. Яйца от домашних кур оказались неожиданно вкусными. — А что тогда произошло? — спросил он о событиях в Инсмуте, которые Джойс только что упомянул. — Снаружи почти ничего не известно. Это было зимой, с конца позапрошлого года до начала прошлого. Многие говорили, будто там ловили контрабандистов, которые торговали спиртным. Но я знаю, что это неправда. Джек перед смертью перебрал кучу способов заработать, в том числе и контрабанду. В Инсмуте никто самогоном не торгует. Джойс явно презирал официальную версию. — Людей тогда забрали очень много. Но куда их увезли — никто не знает. Никакого суда. В газетах почти тишина. Несколько организаций пытались протестовать, но федеральное правительство быстро их заткнуло. Там точно что-то случилось. Гу Цзюнь задумчиво нахмурился. Не могла ли это быть операция FBM против Инсмута? В его родном мире самого Инсмута не существовало, поэтому и у FBM такой операции быть не могло. А здесь всё звучало так, будто правительство разом вычистило из города массу культистов и аномальных существ. — Я просто хочу справедливости, — Джойс жевал хлеб, голос стал глухим, будто он едва сдерживал слёзы. — Ходил к полиции. Никому дела нет. Ходил в газеты — тоже. Старые друзья либо считают меня сумасшедшим, либо просто не хотят неприятностей. — Мистер Джойс… возможно, я смогу кое-что расследовать. — Что? Глаза старика загорелись. Гу Цзюнь понимал: нужна правдоподобная причина, подходящая его нынешнему положению. — Я только приехал в эту страну. Мне нужна работа и деньги. Я могу съездить в Инсмут и попробовать разобраться. Я человек с Востока — возможно, мне удастся сойти за своего. — Мистер Гу, вам точно удастся! — Джойс явно и сам уже думал о такой возможности. — Вы сможете притвориться последователем Дагона! — Да. Но прежде мне нужно узнать больше. Например… ходят ли об Инсмуте слухи, связанные с ведьмами? В этих местах одно слово «ведьма» до сих пор заставляло людей нервничать. А двумя столетиями раньше за подобные разговоры можно было легко угодить под обвинение в колдовстве и на суд. — Ведьмы? — Джойс вытаращился, потом рассмеялся. — Да у нас тут всё из-за ведьм. У старого Джона пропали яйца — наверное, ведьма украла. У старого Картера собака ночью не затыкается — наверняка ведьму увидела. И всё в таком духе. Он откусил хлеб и немного поперхнулся. — Вот видите? Может, ведьма и сейчас нас подслушивает, потому я и подавился. Гу Цзюнь, наоборот, ощутил холодок. Он посмотрел на тень Джойса в свете лампы. На улице уже давно стемнело. Возможность была вовсе не нулевая. Маленькая Бобинка говорила о «тени». — С детства слышу: ведьма то, ведьма это. Уже уши вянут, — Джойс отмахнулся. — Конечно, про Инсмут тоже рассказывают всякое. Но я проверял: с культом Дагона это вроде не связано. А вот в Аркхеме есть настоящий «Дом ведьмы». Гу Цзюнь удивился. Аркхем. Когда он впервые услышал это название, решил, что речь о самом обычном городе. Похоже, ошибся. — Аркхем? — Один из немногих настоящих городов в наших краях. Ну, если его можно так назвать. И там полно странных историй. Одна как раз связана с ведьмой. Но сначала надо рассказать тебе про старый процесс в Салеме. Гу Цзюнь, конечно, слышал о нём и раньше. Но сейчас молча слушал: события этого мира могли отличаться. Однако история звучала знакомо. Салемские процессы над ведьмами. К 1929 году им было уже больше двух столетий. В городе Салем, штат Массачусетс, сначала странно заболела дочь местного пастора. Потом похожие симптомы появились у нескольких девочек, с которыми она обычно играла. Затем начали заболевать и другие. — Они кричали, у них сводило тело, они будто сходили с ума и издавали странные звуки, словно читали заклятия, — рассказывал Джойс о событиях, которые давно уже невозможно было проверить. — Никто не понимал, что происходит. Врачи тоже ничего объяснить не могли. Гу Цзюнь молчал. Даже в современной медицине салемская история оставалась загадкой. Синдром Туретта? По крайней мере не обычная его форма. Он не заразен и не вызывает делирия. Есть гипотеза об эрготизме — отравлении спорыньёй после употребления заражённой ржи. Но тогда трудно объяснить, почему первыми заболели именно девочки. Во время той «эпидемии» в Салеме едва ли не каждый оказался либо обвинённым в колдовстве, либо подозреваемым в связях с ведьмами. По словам Джойса, сотни людей попали в тюрьмы и подверглись пыткам, десятки повесили, забили камнями или сожгли. — Среди обвинённых была одна ведьма, Кезия Мейсон, — продолжил старик. — Потом она каким-то образом сбежала из салемской тюрьмы. Просто исчезла! Тюремщик после этого свихнулся. Утверждал, будто видел, как Кезия Мейсон с помощью кривых линий, углов и чего-то ещё открыла проход в пространстве… Даже Джойсу, который наполовину верил в тёмные силы, рассказ казался нелепым. Он не считал последователей Дагона людьми со сверхъестественными способностями. Для него их жертвоприношения были просто человеческими преступлениями. А истории о ведьмах — тем более поздними выдумками. Если бы Джойс по-настоящему верил в существование демонов, он вряд ли так радушно принял бы у себя человека с Востока. Но Гу Цзюню с каждой фразой становилось всё не по себе. Они до сих пор не понимали, за счёт какой силы та ведьминская тень, о которой говорила Маленькая Бобинка, смогла выйти из угла стены. А теперь он прекрасно знал: перемещение через пространство — не просто легенда. Оставалось понять, имеет ли к этому отношение Кезия Мейсон. — Старый дом, где когда-то жила Кезия, стоит в Аркхеме, — сказал Джойс. — Говорят, там тоже постоянно творится всякая чертовщина. Место дурное, никто не хочет даже подходить. У Гу Цзюня внезапно появилась другая мысль. Раз уж его занесло в это время и в этот мир… Может, Аркхем важнее Инсмута? Может, именно в Доме ведьмы скрывается ключ? И сама Кезия Мейсон — та самая ведьма? Или, быть может, проявление существа с тысячью лиц? Пока Гу Цзюнь размышлял, снаружи внезапно взорвался яростный лай. Издалека донеслись крики. — Эй, старый Джойс! Чёртов старый ублюдок! Люди видели, как ты привёз домой того язычника! — Старый идиот, выдавай восточного! Хочешь нас всех погубить, как погубил Джека?! — Пошла вон, тварь! Раздался удар. Одна из собак жалобно завизжала. Остальные заметались, лай стал ещё отчаяннее. — Чёрт… чёрт их дери… — Джойс бросил хлеб на стол и вскочил. Борода дрожала от ярости. — Пришли эти дикари. Чёртовы идиоты! ---------- Спрятаться Под чёрным ночным небом собаки лаяли всё яростнее, а крики мужчин становились всё ближе. Гу Цзюнь успел съесть всего два яйца и даже не доел ломоть хлеба. Он толком ничего не выяснил ни об Аркхеме, ни об Инсмуте, а эти ублюдки уже заявились. Раздражение быстро переросло в злость. — Мистер Джойс, у вас есть ружьё? — Что? Старик на мгновение опешил, не ожидая такой жёсткости. — Их больше! И, парень, если здесь начнётся стрельба и кого-то ранят, дело станет серьёзным. Тогда ты точно не выберешься из этого городка. — Можно вызвать полицию? Гу Цзюнь и сам понимал, насколько это бесполезная надежда. — У меня телефона нет! — Джойс уже нервничал. — А даже если полиция приедет, думаешь, они помогут чужаку с Востока? Не будь дураком. Они только помогут тем, кто снаружи, придумать причину, почему тебя можно убить без наказания. Быстро, иди за мной. Спрячешься в подвале. — Они знают, что у вас есть подвал? — нахмурился Гу Цзюнь. Он надел рюкзак и последовал за стариком к лестнице. — Я не позволю им обыскивать дом! Джойс уже тянулся к двери в подвал рядом с лестницей. — Нет… Гу Цзюнь покачал головой. Подвал — не то место, куда стоит лезть вслепую. — Лучше спрячусь в лесу за домом. — Там собаки! Джойс вспыхнул, но, увидев спокойное выражение Гу Цзюня, понял, что переубедить не получится. — Ладно. Тогда наверх. Спрячься где-нибудь на втором этаже и не тупи. Второй этаж выглядел приемлемее. Гу Цзюнь быстро поднялся по деревянным ступеням, но через несколько шагов вдруг развернулся. — Кухня! Там две тарелки! Джойс мгновенно понял и побежал убирать следы ужина. А снаружи уже орали прямо перед домом: — Эй, старый Джойс! Выходи вместе со своим язычником! — Сегодня не спрячете его! Старик убрал посуду и направился к двери, ревя в ответ: — Какого чёрта вы здесь орёте?! Гу Цзюнь тем временем поднялся на второй этаж. Свет был тусклый, и лампы он, конечно, не включал. Всё здесь выглядело так же просто и старо: маленькая гостиная, коридор, три комнаты. Он бесшумно прошёл вдоль стены, выбирая место, где можно укрыться, и одновременно прислушивался к шуму снаружи. Джойс уверял, что никого домой не привозил. Мужчины требовали впустить их и дать обыскать дом. Старик орал, чтобы проваливали, и обещал пристрелить каждого, кто сунется внутрь. В коридоре на стенах висели фотографии и картины. На одной — семейный портрет. Чуть более молодой Джойс, женщина средних лет и молодой мужчина. Когда-то счастливая семья. Остальное — масляные пейзажи с фермами. Гу Цзюнь не знал, писал их кто-то из семьи или просто купили. И тут перед глазами вдруг что-то дрогнуло. В висках резко прострелило болью. Снова это ощущение. «Эта способность… опять собирается сработать?» Боль быстро усиливалась. Сильнее, чем в прошлый раз. Возможно, потому что он не хотел уходить. Мысли и эмоции били друг о друга, тело начало сводить судорогой. Нет. Я ещё не хочу уходить. Гу Цзюнь пытался вернуть контроль. Он до сих пор не понимал, что именно с ним происходит. Будто сел в поезд, не зная конечной станции. А если снова окажется в пустоши после ядерного взрыва? Или где-нибудь посреди Арктики или Антарктики? Это будет в сотни раз хуже нынешнего положения. Аркхем. Инсмут. Он ещё не успел увидеть эти два места, которых не существовало в его родном мире. Если уйдёт сейчас, сможет ли вернуться вообще? И Джойс… Здесь тоже всё ещё не закончено. Снаружи спор становился всё громче. Несколькими криками старик людей не прогнал. Они были уверены, что в доме прячут язычника. Один грубый мужской голос выкрикнул: — Старый Джойс, значит, слухи правдивы? Ты связался с людьми из Инсмута, вот и погубил сына и жену! Продал их демону! — Как ты смеешь! — Джойс взревел так, что голос задрожал. — Сучий ты сын! Как ты смеешь… — Старик, прости, но мы обязаны это сделать. Ради города! Раздалась возня. Крики Джойса смешались с лаем собак. Но вскоре старик уже только тяжело дышал и грозился всех убить — похоже, его скрутили. БАХ! Дверь в дом вышибли. Внутрь ворвались люди. — Вы идите туда! Мы наверх! Чёрт… только не сейчас… Гу Цзюнь чувствовал, как теряет власть над телом. Каждая мышца напрягалась и сводилась спазмом. Топ-топ-топ. Деревянные ступени заскрипели под тяжёлыми ногами. В воздухе уже пахло потом деревенских мужчин. Они ругались, поднимаясь всё выше. — Язычник! Дьявол! Выходи! — Не спрячешься! Это не Инсмут! Здесь для вас, богохульников, места нет! Голову Гу Цзюня будто раскалывало. В пустоши было так. Здесь — снова. Куда бы я ни пришёл, там хаос и смерть… И вдруг он снова увидел разделённый крест. Символ проступил прямо на одном из фермерских пейзажей и засиял. В тот же миг ноги окончательно отказали. Гу Цзюнь повалился вперёд и задел рамки картин и фотографий. И когда мужчины появились наверху лестницы, неведомая сила втянула его прямо в пейзаж. Рамка с грохотом рухнула на пол. Свет уже погас. — Он здесь! Здесь! — Старый ублюдок ещё говорил, что никого не прячет! Мужчины бросились в коридор. Обыскали все три комнаты. Потом весь второй этаж. Первый. Подвал. Всю ферму. Но никакого человека с Востока не нашли. Вообще никого. И ничего странного тоже. Коренастые и плечистые мужики растерянно переглядывались. Их охотничьи собаки ведь не могли взять ложный след… Джойс тоже ничего не понимал. Куда человек делся? Спрыгнул со второго этажа и спрятался в лесу? Но и там всё проверили. Следов нет. Как бы ни было странно, снаружи старик, конечно, держался уверенно. «Хорошо спрятался, значит». — Я же говорил: никого у меня нет! — орал Джойс. — Вы, ублюдки, вломились в мой дом, избили собак, всё обыскали, ещё и обвиняли меня в связях с язычниками! Чёртовы вы идиоты! Мужчины неловко чесали головы. Оставалось только выместить раздражение на охотничьих псах. Как же они вообще привели всех к бедному старому Джойсу? ---------- Существование и несуществование Би-бип! Бииип! Гу Цзюнь услышал оглушительные автомобильные гудки и злой голос водителя: — Ты куда под машину выскочил?! Жить надоело? Отойди! С дороги! Будто заевшая запись снова пошла дальше. Перед глазами замелькали свет и тени. Через несколько секунд зрение вернулось. Гу Цзюнь стоял посреди проезжей части. Перед ним остановилась легковая машина, а водитель ругался на китайском. Он огляделся. Высотки. Китайские вывески. Плотный поток пешеходов. Знакомый современный городской пейзаж. Вернулся. Гу Цзюнь глубоко выдохнул. На этот раз он всё-таки вернулся домой. И живым. — Простите. Он извинился перед водителем, дождался просвета в потоке машин и ушёл на тротуар. Судороги исчезли. Разрывающая боль в голове тоже. Психически он всё ещё был уставшим, но при этом ощущал, что внутренне стал немного крепче. Похоже, переходы и правда помогали переваривать новую силу. Возможно, теперь он уже мог снова вернуться к работе без серьёзного риска. Гу Цзюнь направился к ближайшему магазину. Надо немедленно связаться с Управлением. Слишком много новой информации. Это был маленький магазин табака, алкоголя и всякой мелочи. За прилавком сидел толстый мужчина средних лет и смотрел короткие ролики в телефоне. Несколько покупателей ходили между полками. Стоило Гу Цзюню войти, как все уставились на него. Ничего удивительного. Одежда грязная и вонючая. На плече и животе — окровавленные повязки. Да и лицо было открыто. Кто-нибудь вполне мог его узнать: в его мире он регулярно появлялся в новостях. Первым делом Гу Цзюнь посмотрел на висевший на стене календарь. 10 марта 2022 года. Он исчез 21 февраля. Прошло больше двух недель. Судя по расслабленному хозяину, мир за это время хотя бы не развалился. — Здравствуйте, — обратился Гу Цзюнь к владельцу. — Меня зовут Гу Цзюнь. Мне нужно позвонить. Вы знаете Управление Небесной Тайны? Я должен с ними связаться. Через некоторое время сюда, вероятно, приедет колонна машин и много людей, но не пугайтесь. Здесь ничего не произошло. Последняя фраза предназначалась и остальным покупателям. — Э-э? — хозяин подозрительно посмотрел на него. — Ты вообще кто такой? Остальные тоже не понимали. Гу Цзюнь пожал плечами. — Гу Цзюнь. Управление Небесной Тайны. Можете поискать в интернете. Этот человек новости совсем не читает? — Ты? — толстое лицо сморщилось от недоумения. — Ты блогер какой-то? — Можно и так сказать. Гу Цзюнь взял стоявший на прилавке проводной телефон и набрал номер горячей линии Управления Небесной Тайны. Автомат сообщил: номер не существует. Ошибся? Он набрал ещё раз. То же самое. В груди похолодело. Тогда он набрал мобильный У Шиюй. Несколько гудков. — Алло? Женский голос. — Солёный Дождь, это я! Я вернулся! Но уже в следующую секунду Гу Цзюнь понял: нет. Не тот голос. Не ленивый голос У Шиюй. — Вы номером ошиблись, — сказала женщина. — Я ищу У Шиюй. Это не её телефон? — Не знаю никакой У Шиюй. Это мой номер. Вы ошиблись. Связь оборвалась. Гу Цзюнь набрал снова. Снова «ошиблись». Позвонил старику Туну. Чужой номер. Цай Цзысюаню. Тоже. Гу Цзюнь застыл. В голове поднялась мысль, которая уже не раз появлялась раньше. — Эй, парень, ты сколько звонков собрался сделать? — недовольно спросил хозяин. — Может, сначала заплатишь… — Можно ваш смартфон на минуту? — Гу Цзюнь посмотрел на него. — Мне нужно кое-что проверить. Толстяк уже решил, что раскусил очередного мошенника, и сразу отказался. — Иди отсюда. Не устраивай тут цирк. Полицию вызову. — Простите. Мне правда нужно всего на минуту. Ситуация была слишком серьёзной. Гу Цзюнь резко выхватил телефон. — Эй! Вор! Телефон отдай! Покупатели тут же начали его ругать, но лезть руками никто не стал. Перед ними стоял высокий крепкий мужчина. — Так нельзя, брат. — Я уже вызвал полицию. — Простите, простите… Гу Цзюнь одновременно извинялся и искал информацию. С каждой секундой глаза становились всё шире. Нет. Управления Небесной Тайны нет. Гу Цзюня нет. У Шиюй нет. Ни одного из известных ему современных публичных людей. Исторические фигуры встречались. Но современность и недавнее прошлое — другие. Будто весь состав людей заменили. Гу Цзюнь вернул телефон хозяину и посмотрел через витрину на поток машин. В ушах звенело. Теперь сомнений не осталось. Параллельный мир. Он оказался в параллельном мире. Значит, и пустошь, и Массачусетс были не просто разными эпохами и местами. Скорее всего, это тоже были параллельные миры. «Но тогда…» Мысли путались. Сколько существует параллельных миров? Бесконечно много? Как они соотносятся друг с другом? Есть ли здесь Страна Снов? Своя собственная или одна на все миры? Можно ли через неё путешествовать между реальностями? Здесь тоже должно быть что-то вроде Управления Небесной Тайны. Может, организация называется иначе, но сама функция наверняка существует. То же самое с FBM и другими структурами. Просто здесь они, похоже, ещё не вышли в публичное поле. В этом мире не было новой легионеллёзной эпидемии. Не рождался Сын Несчастья среди духовных детей. А культ Р’льеха? Сам Р’льех? Гу Цзюнь всё больше запутывался. Те силы, которым поклоняются культисты, — «Великие Древние», Дагон, Сын Несчастья и прочие демоны… Наверное, не существуют отдельной копией в каждом мире. Не похоже. В его мире не было Инсмута и Аркхема. А в другом — были. Размышления прервали несколько полицейских, вошедших в магазин. — Этот тип телефон отнял! — хозяин тут же указал на Гу Цзюня. Покупатели подтвердили. — Я только одолжил, — снова извинился Гу Цзюнь. Разбираться по полной здесь никому не хотелось. Телефон на месте. Подозреваемый признаёт, что поступил плохо. Полицейские ограничились выговором. — Руки-ноги целы. Зачем такой ерундой занимаешься? — Да, товарищ полицейский. Вы правы, — совершенно искренне ответил Гу Цзюнь. После их ухода он тоже вышел и медленно пошёл по улице. В этом мире у него не было удостоверения личности. Он не знал ни одного человека. Не имел ни копейки. Сначала придётся как-то заработать хотя бы на телефон. Он прошёл метров сто-двести по той же улице и вдруг заметил мужчину впереди. Тот стоял и пристально смотрел прямо на него. Гу Цзюнь остановился. За годы работы он научился замечать людей из аномальной среды. Этот выглядел именно так. Мужчина лет тридцати с небольшим — возможно, даже моложе. Но растрёпанная густая борода, чёрные круги под глазами и глубоко запавшие глазницы сильно его старили. Рост средний. Одежда неопрятная. Чем дольше он смотрел на Гу Цзюня, тем страннее становился взгляд. Почти фанатичный. — Здравствуйте? — первым заговорил Гу Цзюнь, незаметно напрягаясь. Официальный сотрудник? Или член тайной организации? — Ха-ха… Ты галлюцинация? — хрипло спросил мужчина. — Нет? Ты правда там стоишь? Может, я всё-таки сошёл с ума… Но я всегда чувствовал, что не сошёл. Я сумасшедший? Сумасшедший?.. Я видел тебя в видениях. Много раз. Очень давно. Ты врач. Ты вскрывал упыря. Вытаскивал паразита… И вот ты появился. Просто появился. Наконец-то. Да. Это ты. Ты существуешь… Я не сумасшедший… Я был прав… Мужчина становился всё возбуждённее. — Человек, которого я видел в делирии, — это ты! ---------- Люди одного типа По улице непрерывно шли машины. Двое странно выглядевших мужчин стояли друг напротив друга примерно в десяти шагах. Мимо прошла женщина с сумками из магазина и несколько раз покосилась на них. Два чудака. Один — в вонючей грязной одежде, будто только что валялся в грязи с целой сворой собак. Второй тоже небритый, неухоженный и больше всего похож на сумасшедшего. Сумасшедший? С ножом? Женщина ускорила шаг. — Я был прав… — возбуждённо продолжал бородач. — Это не галлюцинации. И не из-за моего ПТСР… Снаружи Гу Цзюнь оставался невозмутимым. Внутри всё уже всколыхнулось. То, о чём говорил этот человек, действительно не походило на бред. Но осторожность ослаблять нельзя. Призрачная ведьма всё ещё где-то рядом. Вполне возможно, она и есть человек перед ним. — Кто вы? — спросил Гу Цзюнь. — И откуда меня знаете? — Ха-ха. Я знаю, что ты из секретной службы. Я тоже, — мужчина рассмеялся. — Знаю, что ты не плохой человек. И я не плохой. Гу Цзюнь молчал и слушал. — У нас эта организация называется Бюро Тайн. За последние два-три года здесь случилось очень много. У вас тоже, да? Я кое-что видел. Мужчина говорил быстро, почти захлёбываясь от возбуждения. Будто наконец нашёл ответ, который искал годами. — Я знаю, что ты сомневаешься. Правильно. Я понимаю. Я сам из этой сферы. И я здесь лучший. Был лучшим… Возможно, только я во всём этом мире знаю, кто ты. Потому что мы с тобой одного типа… Бюро Тайн? Гу Цзюнь немного подумал. Проверить это можно. — Тогда вызовите сюда людей из Бюро Тайн. Прямо сюда. Только если официальная колонна приедет открыто, без попыток прятаться, можно будет поверить в личность мужчины. — Нет, нет. Бюро Тайн не должно вмешиваться, — тот поспешно замотал головой. Густые растрёпанные брови сошлись. — Никому не рассказывай! Иначе сигнал ослабнет. Теперь я уверен: мои исследования правильны. Нам нужно выйти на этот сигнал. Вот что по-настоящему важно. Гу Цзюнь слегка прищурился. — О каком сигнале вы вообще говорите? — О том сигнале! — мужчина понизил голос, чтобы случайные прохожие не услышали. — Разделённый крест. Гу Цзюнь не ожидал, что тот знает настолько много. — Вот как? — Ты должен мне поверить. У нас нет времени тратить его впустую… — мужчина схватился за голову и действительно стал похож на тревожного безумца. — Как мне доказать… Ладно. Видишь пешеходный мост? Потом встретимся там. А ты пока спрячься. Я вызову людей из Бюро Тайн, и ты сам посмотришь. — Пусть побудут подольше, — сказал Гу Цзюнь. Посмотрим, что этот тип устроит. — Знаю, знаю твою логику. Мужчина вытащил телефон. — Я докажу, что они официальные сотрудники. Гу Цзюнь действительно отошёл подальше. С его внешностью скрываться было тяжело. Оставалось только сесть у обочины и притвориться нищим. Если люди действительно официальные, спектакль должен быть убедительным. Он достал из рюкзака маркер и написал перед собой на асфальте: «Собираю деньги на лечение. Спасибо добрым людям». — Немедленно пришлите людей! — далеко впереди бородач уже говорил по телефону, громко и нервно. — Случилось очень серьёзное. Правда! Я не психую! Пусть приедет побольше людей, несколько машин… Он назвал место. — Быстрее! Быстрее! Хотя бы ради того, что я сделал раньше. Пришлите больше людей… Толпу не разгонять, иначе спугнём. На прохожих не обращать внимания… Гу Цзюнь наблюдал и размышлял. Если мужчина не лжёт, возможно, у него действительно ПТСР. Вдруг проходившая мимо девушка положила на его рюкзак купюру в пятьдесят юаней. Посмотрела на лицо и тихо вздохнула. — Спасибо. Спасибо вам, — Гу Цзюнь вынужден был поблагодарить. Вообще-то многие давно говорили, что Богач Цзюнь однажды именно так и закончит. — Брат, я сама студентка. Больше помочь не могу, — сказала девушка. — Можно спросить, что с вами случилось? — История странная. Меня дети два раза ножом ткнули. Гу Цзюнь говорил и одновременно следил за бородачом. Примерно через полчаса, всё ещё днём, владельцы магазинов и прохожие вокруг начали недоумённо оглядываться. К обочине, игнорируя правила движения, подъехала огромная колонна. Бронемашины. Внедорожники. Медицинские изолированные автомобили. Гу Цзюнь увидел десятки людей, вышедших из машин, и почти сразу всё понял. Все выглядели собранными и профессиональными. А он уже мог по походке и манере держаться примерно определить подразделения: оперативный отдел, следственный, медицинский и другие. Когда долго работаешь в такой структуре, эту разницу замечаешь сразу. — Никто не двигается! — хрипло приказал бородач. — Все стоять здесь. Подождите. Скоро. Уже скоро. Люди действительно остались на месте. Переглядывались, но бдительность не ослабляли. Прошло ещё больше получаса. Гу Цзюнь всё сильнее убеждался. Он вспомнил периоды, когда сам был психически нестабилен. Если бы тогда попросил Управление Небесной Тайны прислать людей и какое-то время просто стоять на месте, поначалу ему тоже, вероятно, подчинились бы. Похоже, у этого мужчины и правда был высокий статус. «Люди одного типа»? — Капитан Юй, что именно должно произойти? — Мы просто стоим. Это точно нормально? Когда недовольные вопросы стали звучать всё чаще, бородач наконец направился к пешеходному мосту. — Похоже… опять ничего. Похоже… Очередная ложная тревога. Гу Цзюнь увидел, как сотрудники Бюро Тайн начали качать головами и тяжело вздыхать. На лицах — усталость и разочарование. Крепкий мужчина со злостью ударил кулаком по бронемашине. — Как капитан Юй вообще до такого дошёл… Коллеги из другого мира явно были недовольны. А Гу Цзюнь, наоборот, начал по-настоящему воодушевляться. Теперь он понимал, почему капитан Юй так возбудился при встрече. Они могли сотрудничать. Вместе, возможно, получится куда больше. И что за «исследование» он упоминал? Почему видел Гу Цзюня в видениях? Гу Цзюнь продолжал сидеть на месте, пока колонна быстро не разъехалась. Потом подождал ещё больше получаса и только тогда неторопливо поднялся. На рюкзаке уже лежало больше двухсот юаней. Надо поблагодарить добрых людей. Первый заработок в параллельном мире. Гу Цзюнь шёл к мосту, внимательно наблюдая за окружающими. Нет ли слежки? Не ведут ли его коллеги из другого мира? Но, похоже, капитан Юй «сходил с ума» уже далеко не впервые. Когда Гу Цзюнь добрался до пешеходного моста, ничего подозрительного не заметил. На мосту было людно. Бородач не слишком выделялся, но найти его оказалось нетрудно. Гу Цзюнь посмотрел на него. Тот — на Гу Цзюня. Глаза светились почти болезненно. — Теперь веришь? — спросил мужчина. — Меня зовут Юй Чи. Капитан мобильной оперативной группы Бюро Тайн «Ледоколы». По образованию археолог. — Гу Цзюнь, — кивнул он. — Управление Небесной Тайны. Капитан Проблемной группы. По образованию врач. ---------- Разные миры В одном из отдельных кабинетов ресторана при центре отдыха на базе Отдела заклятий Управления Небесной Тайны воздух был пропитан ароматом куриных ножек. Резной стол из массива дерева ломился от блюд: ножки тетерева, деревенской курицы, чёрной курицы, курицы лухуа… — Вкусно, вкусно. — Зуг Джили сидел прямо на столе, словно огромный кот, хватал жирными лапами то одну ножку, то другую, откусывал понемногу и хлопал по столешнице. — Вот жареная ножка — хрустит, тушёная — сочная… За столом сидели Павлин и У Шиюй, но лишь У Шиюй благодаря синестезии примерно понимала, что он говорит. Исследователи приложили немало усилий, однако расшифровка языка зугов продвигалась медленно. Их речь строилась не только на звуках: важны были способы хлопков, позы, движения лап — и ещё некие «сопутствующие эмоции», которые сами зуги толком объяснить не могли. — Джили, в Стране грёз по-прежнему никаких вестей о господине Гу? — спросила Павлин. Ради этого вопроса и устроили сегодняшний пир из куриных ножек. — Всё ещё нет… — Джили рвал зубами ножку чёрной курицы. — Чего вы так переживаете? Он Кошмарный человек. Так просто не умрёт… Гу Цзюнь пропал почти месяц назад и с тех пор не подал ни единого знака. Все действительно тревожились. В Управлении уже готовились к худшему: возможно, Гу Цзюнь потерян навсегда. Тут Джили скосил глаза и увидел, как У Шиюй показывает на телефоне фотографии огромных толстых рыжих котов. От ужаса кусок курицы едва не выпал у него из пасти. За несколько месяцев здесь он жил сытно и безбедно и уже сам разъелся почти до шара, но до этих котов ему всё равно было далеко. И вообще, жир-то у них откладывался по разным причинам: зуги едят кур, а кошки едят… — Я же говорю, несколько дней назад мой сородич именно это и сказал! — поспешно заверил он и тут же умял ещё несколько кусков, чтобы успокоиться. Три дня назад сюда пришёл другой зуг. Он переговорил только с Джили, как следует наелся и вскоре исчез. Пока союзное соглашение не заключено, зуги не собирались раскрывать точное расположение переходов. Они сообщили лишь, что этот вход безопасен и им не пользуются культисты. — Ладно. — У Шиюй открыла на телефоне приложение «Говорящий Том». После собственных экспериментов она выяснила, что оно действует на зугов почти как оружие устрашения: когда зуг что-нибудь выстукивал и выкрикивал, а Том тут же повторял услышанное, для зуга это было сродни пытке. Приём срабатывал уже не раз, да ещё и не требовал пачкать руки — удобно и экономно. Перестраховаться она была обязана. Если не ради Солёного Цзюня, то хотя бы ради маленькой жизни у себя в животе. О беременности пока знала только она сама. Плоду скоро исполнится месяц; через несколько дней она собиралась сходить на УЗИ и уже тогда рассказать остальным. — Я правда не вру… — Джили в панике застучал лапами по голове. «Говорящий Том» тут же воспроизвёл эту дробь, но без поз и без души. Для Джили это звучало примерно так, как для человека — нечеловеческий вой из бездны. Зуг мучительно зажал уши. — Правда, правда… Только тогда плечи У Шиюй опустились. Разочарованная, она закрыла приложение. Играли втроём: одна — плохого следователя, две — хороших. Кэтрин утешающе погладила Джили по голове — зуги, как оказалось, тоже любили, когда люди их гладят. Затем Павлин снова спросила: — Страна грёз позволяет попадать в другие миры, а вы постоянно путешествуете между мирами. Там тоже никаких новостей? — Тоже нет. — Джили ускорил уничтожение куриных ножек, явно готовясь в любой момент удрать. — Ваше место не совсем такое, как другие миры. Некоторые миры — это одна ножка тетерева, а ваш… ваш похож на весь этот стол сразу. У Шиюй честно перевела. Павлин и Кэтрин ничего не поняли. — Это что значит? — Один мир, но разные вкусы? — У Шиюй и сама лишь гадала. — Много разных Земель? Она уже перебрала в голове все мыслимые теории о пространстве и времени, включая параллельные миры. Может, Гу Цзюнь попал в один из них? Параллельные миры — это множество Земель, множество Мандел: где-то он умер в восьмидесятых прошлого века, где-то — лишь в последние годы. И множество У Шиюй. Правда, в каких-нибудь мирах её могли звать У Жиюй, У Юэюй, У Шисюэ или вообще У Шибинбао. — Параллельные миры? Нет. — Джили проглотил огромный кусок курицы. — Мы такого не встречали. Когда приходим на эту планету, каждый раз попадаем сюда. Но у вас здесь всё какое-то перемешанное, сложное. Будто на одном месте лежит сразу много разных куриных ножек. Мы, зуги, и сами не понимаем… Ну да. Теперь окончательно перестали понимать уже все трое. … Город назывался Лэнин. По экономической мощи он входил в число ведущих в стране, но даже здесь оставались городские деревни: старые дороги, спутанные провода, горы неубранного мусора у обочин, тесно стоящие низкие дома — либо блестящие, недавно отстроенные заново, либо старые, с голой красной кирпичной кладкой. — Капитан Юй, почему вы живёте здесь? В этом месте есть что-то особенное? — Ничего особенного. Просто мне нравится. Чем место хуже, тем лучше я сплю… — Бюро Тайн за вами не следит? Не охраняет? — Раньше следили. Я их прогнал. Теперь чисто. Здесь чисто. Гу Цзюнь шёл вслед за бородатым Юй Чи и слегка кивал, слушая его. Похоже на типичные для ПТСР отчуждение и избегание. По дороге он уже убедился: капитан Юй не сумасшедший, но ПТСР у него действительно есть. Не такой, как у самого Гу Цзюня, а самый что ни на есть классический. Юй Чи снимал ветхий одноэтажный домик с черепичной крышей и стенами из красного кирпича. Кроме санузла, всё остальное помещение не было разделено ни на гостиную, ни на спальню. Когда-то здесь, вероятно, был склад, потом маленькая мастерская. Стены покрывали старые почерневшие пятна и бесчисленные нарисованные символы. Гу Цзюнь заметил звёзды, перья, змееобразные знаки, кресты и многое другое. Очевидно, всё это рисовал сам капитан Юй. Площадь дома была около восьмидесяти квадратных метров, но из-за гор мусора и вещей внутри едва можно было протиснуться. При этом ни кровати, ни обеденного стола, ни другой обычной мебели Гу Цзюнь не увидел. — Капитан Гу, располагайтесь где хотите. — Едва войдя, Юй Чи принялся торопливо рыться в разбросанных по полу книгах и документах. — Я не знаю, насколько отличаются наши два мира. Возможно, расхождения начались ещё в первобытную эпоху. У нас разделённый крест впервые обнаружили археологи на наскальной росписи в одной из пещер Бломбос в Южной Африке. А ещё в долине реки Свакоп в Намибии нашли маленький камень с тем же знаком… По дороге они почти не обменивались информацией: боялись, что их услышат и это повлияет на загадочный сигнал. — Бломбос, долина Свакопа… — Гу Цзюнь сразу вспомнил. — У нас там нашли рисунок из перекрещивающихся параллельных линий. Археологом он не был, но именно разделённый крест изучал сам, а Управление Небесной Тайны поручало исследования научному отделу. Перекрещивающиеся параллельные линии выглядели примерно как решётка. Узоры из тех двух мест были очень похожи и относились к одному типу, но разделённым крестом точно не являлись. — Ха-ха… — Юй Чи возбуждённо рассмеялся. — Значит, я прав. Общий ход истории почти одинаков, но мелкие различия существовали с незапамятных времён… — Капитан Юй, как вы это объясняете? — спросил Гу Цзюнь. — Параллельные миры? — Не знаю. Возможно. А возможно, и нет. Главное — сигнал. Юй Чи наконец вытащил из груды на полу пачку документов, поднялся и посмотрел на Гу Цзюня. — Мне кажется, нас кто-то зовёт! Существование более высокого уровня, организация куда большего масштаба. Они ведут передачу, связываются с людьми из разных миров и ждут ответа. Услышать её можем только мы — те, у кого появились особые силы. И… капитан Гу, вы подтвердили ещё одну мою догадку. Вы сумели сюда прийти! Значит, мы способны пересекать пространственно-временные барьеры между разными мирами. Мы можем собраться вместе! ---------- То, что было в комьях земли Двенадцатого марта отмечали ежегодный День посадки деревьев, и Мобэйская старшая школа тоже проводила соответствующее мероприятие. С раннего утра участвовавшие в нём учителя и ученики шумной гурьбой отправились в путь. В окрестностях Мобэя было много пустошей и песчаных земель. Лесонасаждение, борьба с опустыниванием и защита экологии велись здесь круглый год, поэтому к Дню посадки деревьев относились особенно серьёзно. В поездке участвовали больше трёхсот человек — в основном десятые и одиннадцатые классы; от выпускников приехали лишь несколько представителей ученического совета. — Ребята, лесонасаждение касается нашего будущего. Мало выращивать виртуальные деревья в телефоне — надо переносить дело в реальность. Есть свободное время — посадите дерево. Одно, другое. Сделаем наш дом таким, чтобы вода была чище, леса гуще, а горы зеленее. Ученики стояли на безлюдной пустоши далеко за городом и смиренно слушали речь директора Цуя. Ли Юйхао тоже слушал. Он учился в одиннадцатом классе, и это был уже второй День посадки деревьев, когда он испытывал на себе страшную власть речей директора Цуя. Сам директор вовсе не был пузатым неприятным начальником — наоборот, характер у него был добрый, и ученики обычно его любили. Просто он обожал читать нотации. Обожал до невозможности. Прошло немало времени. Утро ещё толком не началось, а все уже клевали носом. Наконец директор Цуй закончил несколько страниц своей речи, и учителя повели учеников работать. Эта пустошь ещё не стала настоящей пустыней. Кое-где торчала одинокая трава, хотя с каждым годом её становилось меньше. Сотрудники лесного управления заранее отметили места для ям и разложили рядом саженцы. Ученикам оставалось лишь выкопать лопатами землю, посадить деревца и засыпать корни. — Ребята, посадить дерево — значит посадить надежду. Посадить дерево — значит посадить счастье. — Директор Цуй с совершенно серьёзным лицом ходил между группами. — Посадить дерево — значит посадить будущее! Эй, вы там, чего ждёте? За работу! По толпе прошёл смешок. Директор обращался к Ли Юйхао и его друзьям. Они не собирались лениться — просто ещё не успели начать. — Директор Цуй, мы думали, вы ещё не закончили, — с нарочитой беспомощностью сказал Ли Юйхао, и все рассмеялись ещё громче. Директор умел принимать такие шутки. Он взял лопату и сунул её парню. — Закончил! Копай давай. Именно ты. Под смеющимися взглядами Ван Цзявэя, Хэ Цзыи и остальных Ли Юйхао взял лопату. Как представитель нового поколения и цветок родины, с детства хорошо питавшийся, он уже в одиннадцатом классе вырос под метр восемьдесят и был крепким парнем. Да ещё иногда играл в баскетбол — сил копать ему хватало. Он вогнал лопату в землю, наступил на край, разрыхлил почву и с бодрым криком вывернул наружу первый ком. Сил потребовалось немало, но ничего сложного! Когда Ли Юйхао воткнул лопату во второй раз, он вдруг почувствовал что-то неладное… Внутри возникло странное беспокойство. Будто в земле что-то было. На третьем взмахе он увидел это прямо в яме у ног. — Э-это что… насекомые? — А? — Ван Цзявэй тоже заметил и вытаращил глаза. Хэ Цзыи вскрикнула во весь голос. В разрыхлённой земле теснились бесчисленные штуки, похожие на яйца насекомых: бледно-жёлтые продолговатые тельца не шевелились и буквально пронизывали комья почвы. — Что случилось? — Подошёл классный руководитель Лян. Недалеко ушедший директор Цуй тоже вернулся. Увидев землю, оба взрослых нахмурились. Похоже, с участком что-то было не так. — Это вроде яйца саранчи… Учитель Лян, быстро позовите капитана Ло и остальных. Директор Цуй был уроженцем Мобэя и когда-то работал в поле, так что кое-что понимал. Но капитан Ло служил в лесном управлении и был специалистом. — Вот это их тут, — пробормотал директор и сам поддел лопатой ещё несколько комьев. Они тоже оказались набиты яйцами. Ли Юйхао с друзьями смотрели во все глаза, вокруг собралось ещё больше учеников. Может, уже пора звонить в Управление Небесной Тайны? Благодаря борьбе с вредителями во многих местах нашествия саранчи давно стали редкостью, но экосистема Мобэя была сложной, и каждый год здесь появлялись очаги саранчи. Можно сказать, проблема возникала ежегодно, просто совместная работа разных ведомств обычно не позволяла ей разрастись до масштаба новостей. Большинство школьников никогда не работали в полях и почти не сталкивались с саранчой. Теперь от вида яиц их откровенно мутило. — У меня же трипофобия… — с отвращением простонала одна девочка. Правда, несмотря на свой страх, продолжала глазеть вместе со всеми. — Чего бояться? — проворчал директор Цуй. — Мы в детстве такие выкапывали, жарили и ели. Вкуснота была. Толпа дружно загудела от отвращения. Только Ли Юйхао вдруг испытал странное чувство. Съесть? Он сглотнул. В этот момент учитель Лян вернулся вместе с капитаном Линем и несколькими сотрудниками. Директор Цуй уступил им место. — Директор Цуй, это действительно яйца саранчи, — капитан Ло узнал их сразу. — Похоже на Dasyhippus barbipes. — Угу. — Директор Цуй уже успел что-то посмотреть в телефоне и немедленно воспользовался случаем для очередной лекции. — Ребята, яйцеклад у самки саранчи может уходить в землю на глубину вдвое больше длины её тела, а за один раз она откладывает до ста яиц. Во время нашествия на одном квадратном метре бывают тысячи яйцевых кубышек. Даже если считать по пятьдесят яиц в каждой — это уже сотни тысяч яиц на квадратный метр! Перезимуют, через два-три месяца летом выйдут наружу — вот тогда будет беда. Сотни тысяч саранчовых личинок с одного квадратного метра? Ученики поражённо зашумели. — Всё не настолько страшно. — Капитан Ло улыбнулся, и на его простом загорелом лице появились морщинки. — Не каждое яйцо развивается и вылупляется, да и обычно их столько не бывает. У этого вида в последние годы средняя плотность взрослых особей у нас примерно тридцать на квадратный метр. Сто на квадратный метр — уже очень много. — Верно, верно. — Директор Цуй смиренно закивал. — Слышали, ребята? Просто наличие саранчи и настоящее нашествие — разные вещи. — Но если площадь распространения слишком велика и никто не проводит обработку, нашествие возможно даже при невысокой плотности, — добавил капитан Ло, будто специально подыгрывал директору. Ученики снова рассмеялись. — В Мобэе ежегодная площадь появления саранчи, если считать поля и прилегающие территории, составляет несколько миллионов му. Однако именно на этой пустоши в последние годы проблем не было. Капитан Ло с коллегами выкопал ещё несколько ям вокруг — к счастью, яйцевых кубышек там не обнаружилось. Похоже, Ли Юйхао просто вытянул несчастливый билет: яйца были сосредоточены на участке всего в десяток с небольшим квадратных метров. Но из-за находки посадку деревьев пришлось временно остановить. Сотрудникам лесного управления нужно было вызвать коллег из сельскохозяйственного ведомства, дополнительно проверить почву, обработать участок пестицидами и провести прочие меры защиты. — Капитан Ло! — Ли Юйхао догнал его и задал вопрос, который не давал покоя. — А насколько глубоко яйца вообще могут быть в земле? — Неглубоко. Меньше полуметра, — ответил капитан Ло. К любознательному школьнику он отнёсся доброжелательно. — А-а… Но странное ощущение у Ли Юйхао не исчезло. Чем дольше он смотрел на выкопанные комья, набитые яйцами, тем сильнее оно становилось. Он оглядел пустынную землю вокруг. А что, если глубже тоже что-то есть? И та непонятная жажда становилась всё сильнее. Ли Юйхао снова сглотнул. ---------- Культ континента Му В захламленном обшарпанном доме Гу Цзюнь и Юй Чи обменивались сведениями о двух мирах. Новых ответов становилось больше — и вместе с ними росло число новых вопросов. Юй Чи, двадцать девять лет, рост сто семьдесят пять сантиметров, археолог. В двадцать один год поступил в Бюро Тайн, в двадцать пять перешёл в штабную мобильную оперативную группу «Ледоколы», в двадцать семь стал её капитаном, а в двадцать девять из-за ПТСР ушёл в отпуск. В таком полупенсионном состоянии он находился уже полгода. Его биография не была особенно запутанной, хотя своя история имелась. И дед, и отец Юй Чи были археологами и оба погибли при странных обстоятельствах, но в Бюро Тайн не служили. После событий последних двух лет Юй Чи выяснил, что их убили культисты. С этим делом уже разобрались. Гу Цзюнь вкратце рассказал о том, что в детстве был духовным ребёнком, и упомянул Иномирье. Однако в этом мире не знали ни Иномирья, ни Общества «Лайшэн». А Страна грёз… — Нет. У нас о таком никто не слышал. — Юй Чи смотрел на него с искренним удивлением. — Мы бывали в иных пространствах, умеем входить в осознанные сны, но никакой Страны грёз нет. Гу Цзюнь этого не ожидал. До сих пор ему казалось, что разные земные миры могут быть связаны через Страну грёз. — Может, вы просто её ещё не обнаружили? — Не похоже. Допустим, мы не нашли. Но чтобы и культисты не нашли — вот это уже странно. Гу Цзюнь понимал его логику: культисты не упустили бы возможность использовать Страну грёз. Юй Чи задумался и добавил: — Может, это одна из особенностей разных миров? Пока оставалось лишь отложить вопрос и перейти к следующей теме — тайным организациям. При словах «Великие Древние» Гу Цзюнь нахмурился. В нескольких мирах существовало одно и то же название. Совпадением это быть не могло… — Гатанотоа. Мы встречали его образ на некоторых каменных изваяниях и фресках. — Юй Чи достал несколько фотографий и протянул Гу Цзюню. Говоря об этом, он снова начал выглядеть почти безумным: глаза налились красным. — Даже изображение влияет на психику. Осторожно… — Капитан Юй, похоже, у нас с вами и правда одна болезнь, — невесело усмехнулся Гу Цзюнь. Раньше даже фотография статуи Великого Древнего могла ударить по его сознанию. Что уж говорить о нынешнем состоянии. Он взглянул всего один раз — и голову тут же пронзила резкая боль. Почти как прибор для проверки алкоголя: реакция была безошибочной. Эта сущность была не просто выдумкой из древних легенд. Как описать то, что было на снимках? Конкретные слова не подходили. Образ почти не поддавался описанию; оставались лишь приблизительные человеческие понятия: невообразимо огромный, с бесчисленными щупальцами, глазами словно у глубоководного осьминога; тело казалось мягким, местами покрытым чешуёй и складками… — Этот образ… — Гу Цзюнь глубоко вдохнул. Очень похоже на Владыку Р’льеха, но всё же не то. И ощущение — чуть-чуть другое. Он отложил фотографии и рассказал о Р’льехе. — Может, это одна и та же легенда, просто в разных вариантах? — Капитан Гу, имя обладает силой, — хрипло ответил Юй Чи. — Заклятию нужно истинное имя силы-источника. Или хотя бы максимально близкое произношение, доступное человеку. Если сила есть и у имени «Ктулху», и у имени «Гатанотоа», значит, это, скорее всего, две разные сущности… Гу Цзюнь задумчиво кивнул. Верно. В заклятиях и ритуалах даже небольшая ошибка в произношении имени могла привести к провалу. Но почему они так похожи? Не только внешностью — даже легендами. Р’льех был городом, Му — континентом, и оба покоились на дне глубокого моря. Ещё один вопрос без ответа. Потом они перешли к заклятиям, и Гу Цзюнь обнаружил, что этот мир заметно опережает его собственный. Отдел заклинаний появился в Бюро Тайн ещё двадцать лет назад. Даже название «Бюро Тайн» было связано с этим. Более тридцати лет назад, во время одного происшествия, специалисты нашли в древней гробнице эпохи до Цинь высеченный на камне текст — «Канон Тайн». Археологическая находка была огромной важности, но публике о ней не сообщили, потому что «Канон Тайн» оказался книгой заклятий. За годы исследований Бюро освоило несколько техник из текста. Их назвали «Девять искусств Тайн»: среди них были призывы, психические атаки, защитные техники и другое. Гу Цзюнь слушал чуть ли не с завистью. — Капитан Юй, а какая сила является источником «Канона Тайн»? И как вы решили проблему психической эрозии? — Мы называем источник «Владыкой Тайн», — ответил Юй Чи. — Тогда же из гробницы извлекли ещё один важный артефакт: гигантский опал. Его вообще не должно было там быть — анализ показал, что камень происходит с Австралийского континента. Вскоре Гу Цзюнь понял: на опале был высечен Знак Старцев. Только здесь его называли «знаком развилки». «Пнакотические рукописи» сами были копией. Поэтому неудивительно, что содержащиеся в них знания могли передаваться и другими путями. Странным было другое — сходство между двумя мирами. Сверив детали, они убедились: хотя технологии были получены разными путями, оба мира владели одним и тем же — психическим Знаком Старцев, очищением и мониторингом. В мелочах миры различались с глубокой древности, но множество крупных событий через совершенно разные цепочки приводили к похожим результатам. Они развивались независимо — или всё-таки влияли друг на друга? Гу Цзюнь долго размышлял. В этом мире не было доступа к Стране грёз, но существовала технология Знака Старцев. Значит ли это, что «Пнакотические рукописи» возникли не в Стране грёз? Кто такие йитианцы? Где они находятся? Здесь ни Юй Чи, ни остальные никогда о них не слышали и не бывали в той огромной библиотеке неизвестно где. Зато Бюро Тайн было очень сильным. Только в штаб-квартире заклятиями владели больше десяти тысяч человек, а сотрудники работали во всех регионах страны. Управлению Небесной Тайны и GOA понадобятся ещё годы, чтобы вырасти до такого масштаба. — Даже при всех наших мерах… — сказал Юй Чи, — слишком часто пользоваться заклятиями всё равно нельзя. У нас очень высокий процент выбытия сотрудников… О конкретных защитных методах они ещё не успели поговорить: Гу Цзюнь хотел сперва получить ответ на другой вопрос. — Капитан Юй, вы говорили, что видели меня в видениях. Как это происходило? Что именно вы видели? Только бы не то, как он занимался личными делами с У Шиюй. Юй Чи начал рассказывать: — Люди вроде нас — с высокой гностической восприимчивостью и особыми талантами — способны видеть видения. Иногда они помогают, иногда губят. Полгода назад мы разгромили одну из сил культа континента Му… После этого я стал таким. Начал принимать тот сигнал и видеть вас. Гу Цзюнь кивал, слушая примеры. По времени выходило, что это не была прямая трансляция: капитан Юй видел отдельные события из прошлого. — Потом я рассказал другим, что существует ещё одна Земля и что видел вас. Сначала мне наполовину верили, потом решили, что я сумасшедший. Я сумасшедший?.. — Капитан Юй… вы случайно не видели ничего совсем личного? Гу Цзюнь посмотрел на его возбуждённое бородатое лицо и всё-таки задал вопрос. Иначе потом не смог бы спокойно общаться. — В каком смысле? — Юй Чи не понял и почесал бороду. — Идти по улице — это личное? — Я про меня и мою девушку. Про… такие вещи. — Что? У вас есть девушка? — Юй Чи опешил и почему-то даже занервничал. — А я думал, вы с тем парнем, у которого волос маловато, вместе. — С кем? С Цзысюанем? — Гу Цзюнь уточнил описание и убедился, что речь о Цай Цзысюане. Он нахмурился и покачал головой. — Нет. У Цзысюаня тоже есть девушка. Правда. Мы не пара. Заметив взгляд Гу Цзюня, Юй Чи поспешил оправдаться: — Я… я тоже не… Просто у меня девушки нет. Времени на отношения не было, слишком занят… — Понимаю, — сказал Гу Цзюнь. — Правда понимаю. Так или иначе, разговор снова вернулся к загадочному сигналу и разделённому кресту. Это было срочно. И важно. — Брат, теперь я думаю, что наши миры не параллельные, — голос Юй Чи опять разогрелся. — Мне кажется, мы — разные стороны одного большого мира. ---------- Когда символы совпадают Юй Чи снова принялся рыться в беспорядке и наконец нашёл в углу шарик для настольного тенниса. Затем подошёл к рабочему столу и сгреб в сторону лежавший там хлам. — Капитан Гу, представим, что это Земля. Он положил на стол жёлтый шарик, с одной стороны поставил зеркало. — В зеркале тоже есть Земля. С другой стороны Юй Чи поставил телефон, используя экран как ещё одно зеркало. — И здесь тоже Земля. Глаза у него горели. — Они разные, но отражают одно и то же! Гу Цзюнь слегка кивнул. Он понимал мысль. — Разделённый крест. — Капитан Юй с прежним возбуждением схватил шариковую ручку и принялся искать чистый лист. — Многие недооценивают символы. Символ — одно из начал цивилизации. Он прост, но несёт общую для группы социальную информацию, создаёт чувство культурной общности, из него рождаются племенные тотемы, язык… Капитан Гу, почему именно этот символ? Какое сообщение хотят передать «они» из сигнала? Гу Цзюнь и сам много об этом думал. Он уже рассказал Юй Чи, что смог перемещаться благодаря силе этого знака. И каждый раз, когда капитан Юй видел видения о Гу Цзюне, вместе с ними появлялся разделённый крест. — Капитан Юй, я вижу две возможности. Первая: у разделённого креста изначально была какая-то сила, как у Знака Старцев или вашего знака развилки, и отправители сигнала просто воспользовались им. Вторая: сначала символ выбрали как знак, а уже потом отправители сигнала создали или наделили его силой. — Порядок очень важен. — Юй Чи энергично закивал, почти впадая в манию. — Но раз они используют именно его, значит, хотят что-то нам сообщить! Они наверняка знают, что сигнал слабый и его трудно принять, зато в символ можно вложить много информации… Я перебирал кучу вариантов. Может, он обозначает солнечный свет? Прицел? Вращение? Ничего не сходилось. Но сегодня вы появились, капитан Гу. После нашего разговора кое-что стало понятнее. Смотрите… Юй Чи развернул найденный лист и нарисовал разделённый крест — четыре линии. — Назовём ваш мир миром Небесной Тайны, а мой — миром Тайн. Он подписал одну линию «мир Небесной Тайны», а симметричную ей — «мир Тайн». — Сейчас они разделены, верно? А если так? Юй Чи дорисовал штрих и соединил две линии в одну. — Теперь они связаны! Он уставился на Гу Цзюня налитыми кровью глазами. — Капитан Гу, оба они — части земного мира. Весь разделённый крест целиком и есть земной мир. Сердце Гу Цзюня дрогнуло. Но вместо возбуждения капитана Юя он почувствовал всё усиливающийся холод. — Капитан Юй, прежде чем попасть в мир Тайн, я побывал ещё в двух мирах. Тоже разные Земли. И в одном из них есть места, которых нет ни у вас, ни у нас. Он уже спрашивал: в Соединённых Штатах этого мира тоже не существовало ни Аркхема, ни Инсмута. Гу Цзюнь взял другую ручку, подписал две оставшиеся линии: «мир пустоши» и «мир Массачусетса» — и тоже соединил их. Четыре мира внезапно сложились в единый крест. — Вот оно… вот оно… — зачарованно прошептал Юй Чи. — Четыре мира. Вы уже побывали в четырёх мирах Земли… Гу Цзюнь тоже смотрел на рисунок и размышлял. Почему родители и дядя Ли никак не могли найти Инсмут? Он ведь находился в Массачусетсе — и всё равно будто не существовал. Потому что это был не тот Массачусетс. Если в мире Тайн искать вход в Страну грёз или в мире пустоши искать Гавайи, результат, возможно, окажется тем же. Некоторые места действительно находятся на Земле, но разбросаны по разным мирам. — Капитан Юй, а время в этих мирах, похоже, не полностью синхронизировано? — задал он следующий вопрос. — У нас обоих сейчас 2022 год, но мир Массачусетса находится примерно на сто лет в прошлом, а мир пустоши может быть на сто лет или ещё дальше в будущем… — Возможно. Возможно, время не синхронно. Пространственно-временное искажение… — Юй Чи пробормотал и нервно запустил пальцы в волосы. — Наверняка миров больше четырёх. Крест — символ. Возможно, именно эти четыре связаны особенно тесно, но есть и другие… Это только моя догадка, я не знаю, так ли это… Но это не параллельные миры. Это один большой мир. Проекции. Они разделены, но накладываются друг на друга. Они будут накладываться?.. Речь Юй Чи становилась всё более беспорядочной. А Гу Цзюню от этих слов делалось всё холоднее. Накладываться? Достаточно посмотреть на него самого: человек из мира Небесной Тайны сейчас физически стоял в мире Тайн. Значит, невозможным такое точно не было. И ещё ведьма. Она хотела поглотить его и говорила, что тогда сможет по-настоящему прийти в этот «простой и целостный мир». Теперь Гу Цзюнь подумал: а что, если сама ведьма находится в мире Массачусетса или каком-то другом мире и не способна перейти физически, а вторгается лишь в виде призрака? А он способен переходить телом. Юй Чи способен видеть видения… Не следствие ли это наложения? — Капитан Юй… — чем дальше думал Гу Цзюнь, тем сильнее по спине шёл холод. — А не мы ли сами запускаем или ускоряем процесс, когда заставляем части разделённого креста складываться в обычный крест? — Возможно. Возможно всё. — Юй Чи вцепился в волосы ещё сильнее. — А может, это естественная тенденция, как прилив и отлив. Просто мы способны заметить её раньше других. Капитан Гу, возможно, нашим мирам осталось не так много времени. На нас огромная ответственность… Гу Цзюнь глубоко нахмурился. Но как именно произойдёт наложение? Если время — всего лишь концепция, то пространство так просто не назовёшь. У разных миров были разные места, но ещё больше — одинаковых. Если четыре мира наложатся, какое пространство вытеснит остальные? А если победит та опасная пустошь… — Самое срочное — установить связь с сигналом, — продолжал бормотать Юй Чи. — Нужно придумать, как ответить… Оба были необычными пациентами с ПТСР. Стоило им за короткое время обсудить и обдумать столько аномалий, как Юй Чи оказался почти на грани настоящего безумия, а у Гу Цзюня всё сильнее раскалывалась голова. И именно тогда в железную дверь с грохотом постучали. Оба вздрогнули. Снаружи раздался приятный женский голос: — Капитан Юй? Открывайте. Я знаю, что вы дома. Я принесла вам кое-что вкусное. Гу Цзюнь выдохнул и пожал плечами. — Ваша девушка? — У меня нет девушки… — тихо ответил Юй Чи. — Коллега. Член команды. Очень способная. Быстро! Уберите всё это! Нельзя, чтобы она узнала! Юй Чи в панике принялся сгребать бумаги со стола. Гу Цзюнь тоже помог. — Нам нужна общая версия. Кто я? Почему я здесь? Какие у нас отношения? — А-а… Может, вы бродяга? — заторопился Юй Чи. — Живёте на улице, едите то, что найдёте в мусоре. Я пожалел вас и привёл домой. Да, точно. Так и скажем… ---------- О сигнале Гу Цзюнь сидел на пластиковом стуле прямо и чинно, с самой безобидной улыбкой, на какую был способен. Только окровавленные бинты на теле всё равно бросались в глаза. Перед ним, рядом с Юй Чи, стояла женщина лет двадцати пяти — довольно красивая, в куртке и джинсах, с уверенной, бойкой манерой держаться. Её звали Фэн Пэйцянь. Она входила в группу «Ледоколы», была биологом и, судя по всему, связывала её с Юй Чи далеко не только служба. — Капитан Юй, вы хотите сказать… вы шли по улице, увидели, как этот человек роется в мусоре в поисках еды, привели его домой — и теперь он уже ваш брат?.. Фэн Пэйцянь с сомнением разглядывала мужчину. Выглядел он действительно грязным и оборванным, но с таким лицом как раз слишком плохо походил на обычного бродягу. Она не могла понять, кто он такой. — Здравствуйте, — простодушно поздоровался Гу Цзюнь. — Именно так. Документов у него нет, знает только, что зовут А Цзюнем. Мы сразу поладили. Я решил приютить его, доброе дело сделать. — Закончив, Юй Чи начал буквально вытеснять Фэн Пэйцянь из дома. — Пэйцянь, возвращайся в Бюро. Мне всё кажется, что скоро что-то случится… Не переживай за меня. Я не сошёл с ума. С нами с А Цзюнем всё нормально… Гу Цзюнь не переставал улыбаться. Прятать его в туалете они не стали: Фэн Пэйцянь была сильным разведчиком, а если Бюро Тайн уже видело, как он пришёл сюда вместе с Юй Чи, попытка спрятаться лишь привлекла бы лишнее внимание. Но теперь Гу Цзюню казалось, что всё-таки стоило спрятаться. Капитан Юй совершенно не умел общаться с женщинами. Да ещё с женщиной, которой он явно нравился — это было видно даже слепому. — А раны А Цзюня… Может, всё же отвезти его в больницу? — уходя, Фэн Пэйцянь снова обернулась к Гу Цзюню и явно не хотела покидать дом. — Не нужно. Он говорит, уже много дней так ходит, всё нормально… — Юй Чи вытолкал её наружу. — А Цзюнь никак не связан с делами нашего ведомства… Железная дверь с грохотом захлопнулась. Юй Чи тут же побежал обратно к столу. — Женщины иногда такие хлопотные… Говорю же, всё нормально… — Эм… — Гу Цзюнь хотел что-то сказать, но лишь пожал плечами. Неудивительно, что к двадцати девяти годам тот всё ещё был один. — Она поверит? — Нет. Ни за что. — Юй Чи снова достал спрятанные документы и быстро заговорил: — Пэйи сейчас же отправит людей проверять твою личность. Она наверняка подозревает, что ко мне подобрался какой-нибудь культист. Но ничего о тебе не найдут. За домом начнут следить, сюда приедет куча людей. Нам надо побыстрее закончить своё и не обращать на них внимания… Голова у капитана Юя всё-таки работала ясно. Гу Цзюнь кивнул. Значит, теперь он официально подозреваемый культист. Хотя, если подумать, в детстве он и правда какое-то время принадлежал к культу. От этой мысли Гу Цзюнь невесело усмехнулся. — Капитан Юй, как вы думаете, почему, если мы рассказываем об этом другим, сигнал слабеет? Гу Цзюнь принялся за выпечку, которую принесла Фэн Пэйцянь. До «сегодня» он съел только два яйца, пожаренных мистером Джойсом, а потом едва не получил ядерной бомбой. Голод был зверский, выпечка — вкусная, и ел он с огромным удовольствием. — Я постоянно об этом думаю… — Юй Чи схватился за голову, мучительно хмурясь. — Может, чем больше людей знают о чём-то, тем реальнее оно становится? Если четыре мира наложатся, который из них окажется настоящим? Чьё восприятие станет иллюзией? Это уже вопрос более высокого измерения… выше нас, выше нас… — Капитан Юй, мы можем рассуждать только в пределах того, что способны понять. Гу Цзюню пришлось его перебить. Когда мысль упирается в предел, а человек продолжает насильно толкать её дальше, так действительно можно сойти с ума. Он взял кусочек пирога сунхуа и протянул бородачу. — А если всё проще? Как с интернетом. Общая пропускная способность ограничена: чем больше людей скачивают, тем медленнее идёт загрузка. Особенно если те, у кого вообще нет способности принимать сигнал, только оттягивают ресурс. А когда всю полосу занимаем мы одни, загрузка идёт нормально. — Возможно. — Юй Чи в несколько укусов проглотил пирог и продолжил лихорадочно думать. — Тогда если люди вроде нас соберутся вместе, сигнал станет сильнее? Наша встреча… не случайность. Может, связь между нами притянула нас друг к другу, словно магниты. Иначе этот мир огромен, даже один Лэнин огромен. Почему ты появился именно передо мной? Это не совпадение… — С тех пор как я оказался здесь, того странного ощущения больше не было, — прислушался к себе Гу Цзюнь. — Но как будто… я стал реальнее. Устойчивее. В мире Массачусетса его сильнее всего «размывало». Здесь же земля ощущалась под ногами так же прочно, как дома, в мире Небесной Тайны. — То, что ощущения нет, не обязательно значит, что сигнал слабый. Может, наоборот, потому что всё стало стабильнее… — тараторил Юй Чи, всё больше походя на безумца. — Капитан Гу, разве голова у вас не стала болеть меньше? Нам нужно усилить сигнал. Нужно поставить эксперименты. Место может иметь значение. У меня есть идея: выехать за город, найти открытое возвышение подальше от людей и поставить там приёмники сигнала. Под «приёмниками» Гу Цзюнь и Юй Чи понимали одно и то же: любой носитель изображения — телевизор, рисунок, фотографию. Оба именно так слышали сигнал и видели символ. Разница была в том, что Гу Цзюнь мог с помощью символа физически переходить между мирами, а Юй Чи видел связанные с ним видения. — Хорошо. Попробуем. — Гу Цзюнь кивнул и взял следующий кусочек редечного пирога. — Только сначала дайте поесть. — Быстрее. — Юй Чи тревожно посмотрел на целый стол разной выпечки. — Вот же… Пэйцянь каждый раз покупает столько. Как это вообще съесть… — Сегодня не проблема. Я помогу. Был уже вечер. Тянуть нельзя, поэтому Гу Цзюню пришлось быстро наесться до отвала. После этого они собрали документы, толстую стопку рисунков, магнитофон, фонари и другое оборудование, погрузили всё в белый компактный хэтчбек Юй Чи, припаркованный неподалёку от дома, и сразу выехали к горе Паньтао за городом Лэнин. Место было достаточно высоким и удалённым. Наверх вела автомобильная дорога, а ночью людей почти не бывало. Всю дорогу Гу Цзюнь и сидевший за рулём Юй Чи молчали. Новыми сведениями не обменивались: мозгу требовался отдых, чтобы восстановиться. После долгого разговора оба были уже сильно измотаны. Если то странное ощущение действительно вернётся, неизвестно, хватит ли им сил выдержать. Когда машина добралась до подножия Паньтао, уже стемнело. Лес на склонах казался мрачным, вокруг стрекотали неизвестные насекомые. Сторож у въезда попытался их остановить: — Закрыто! Закрыто уже! Только выезжать можно, въезжать нельзя! — Мы просто хотим подняться и посмотреть на звёзды! — торопливо крикнул Юй Чи. И, не слушая больше ничего, проехал дальше. Гу Цзюню осталось только высунуться из окна и крикнуть замученному сторожу: — Простите! — Ну и времена пошли! — недовольно проводил машину взглядом мужчина. — Два взрослых мужика вместе едут звёзды смотреть. И оба какие-то ненормальные. ---------- Лес на пустоши В сельской местности Мобэя людей жило совсем мало. Большинство молодых уехали в города или отправились на заработки на юг, а старики продолжали держаться за землю предков. Такой была и деревня Бэйдянь в посёлке Юньлин района Маэрвань. Жители селились вдоль реки и обрабатывали немногочисленные поля; почти всё остальное занимали пустоши. Кое-где ещё росла дикая трава, но большая часть земли уже много лет как превратилась в пески: ни сеять, ни пасти скот там было нельзя. И всё же за последние десятилетия благодаря государственной поддержке даже здесь кое-что изменилось. С высоты было видно, что часть пустошей за деревней стала зелёной. Это были лесные участки, появившиеся благодаря посадкам. Для большинства людей День посадки деревьев бывал раз в году. Для семидесятидевятилетнего Ван Фухоу сезон посадки наступал дважды в год, а ухаживать за деревьями приходилось ежедневно. На рассвете, когда небо ещё оставалось тёмным, Ван Фухоу проснулся под птичий щебет. Они с женой жили в маленьком кирпичном домике прямо на территории лесного участка. Больше тридцати лет назад супруги впервые взяли в аренду пятьдесят му пустоши. Теперь под их уходом было уже больше двухсот му, и вся эта земля была засажена деревьями. Такой образ жизни давно стал привычным. — Старуха, старуха, — позвал Ван Фухоу свою семидесятисемилетнюю жену Чжан Майдун. — Вставай. Сегодня дел по горло. — Ну и упрямый же ты старик. В такие годы всё ещё не устал? — будто бы ворчливо ответила Чжан Майдун. — Сидеть спокойно вообще не умеешь… — Хе-хе. — Ван Фухоу весело рассмеялся и первым поднялся с постели. — Мы люди неучёные, но историю про старика Юйгуна, который горы двигал, знаем. Деревья же кому-то сажать надо. Иначе всё здесь в пустыню превратится — что детям и внукам останется? Хочется ещё несколько лет пожить и побольше деревьев посадить. — Ладно-ладно. Государство тебя уже похвалило, знаем, — поддела его Чжан Майдун. Иссечённое морщинами тёмное лицо Ван Фухоу расплылось в улыбке. На недавно прошедшем в этом году Дне посадки деревьев супругов наградили городские власти, а журналисты взяли у них интервью. Сейчас, говорили, по всей стране две темы особенно на слуху: Управление Небесной Тайны и озеленение через лесонасаждение. Особых денег посадка деревьев не приносила. Подготовка земли требовала много рабочих рук, иногда приходилось нанимать тяжёлую технику; посадочный сезон короток, своими силами не управиться — снова нужны наёмные рабочие; полив и уход тоже стоили денег. Зарабатывали они на саженцах, сухих ветках и листьях, да ещё на тридцати му быстрорастущих тополей — всего несколько десятков тысяч юаней в год. Государство немного субсидировало, на жизнь хватало. Трое детей давно завели семьи. Дети и внуки иногда приезжали помочь, но потом снова уезжали: молодым не хотелось целыми днями смотреть на одну пустошь. Нельзя сказать, что Ван Фухоу никогда не думал о заработке. Когда он впервые взял землю в аренду, тоже рассчитывал немного заработать. Но сажал год за годом — и незаметно привязался к этим деревьям. Он прекрасно знал, что жена только ворчит. Превратить пустошь в лес было тяжело, и страдал все эти годы далеко не он один. Больше тридцати лет назад здесь не было ни электричества, ни воды, ни дороги — ничего, одна голая земля. Они сами понемногу выравнивали участок, сажали саженцы: сосны, софоры, плакучие ивы, быстрорастущие тополя… Потом наблюдали, как деревья день за днём становятся выше, как бесплодные холмы покрываются густой зеленью. — Может, ещё несколько десятков му возьмём и засадим? Тогда в следующем году государство опять меня похвалит. — Конечно! Ты поживёшь подольше, а я помру пораньше. Ещё немного пошутив с женой, Ван Фухоу надел куртку и стариковскую шапку и вышел из кирпичного домика. Небо только начинало светлеть. Птицы в лесу щебетали всё громче. Ван Фухоу медленно шёл по земле, присыпанной опавшей листвой, через лес, который вырастил собственными руками. В этот Праздник весны на ветвях появлялась молодая листва, и от нежной зелени на душе становилось легко и просторно. — Легко и просторно, — повторил Ван Фухоу. Учиться ему почти не довелось, он едва разбирал иероглифы, но журналист в день интервью всё повторял это выражение. Хорошие слова. При мысли о том, что он прожил столько лет, всю жизнь трудился, а теперь ещё попал в новости и получил государственную награду, старик улыбался ещё шире. Значит, жизнь всё-таки не прошла впустую. — Нет, точно надо взять ещё несколько десятков му, — размышлял Ван Фухоу. Но стоило этой мысли возникнуть, как он наступил на сухую ветку, едва не споткнулся и почувствовал боль в обоих тазобедренных суставах. — Ноги уже не те, — огорчённо вздохнул он. Болезни никакой не было. Просто старость. — Эх! В молодости он справлялся с любой тяжёлой работой, мог без труда залезть на дерево и подрезать ветви. Теперь даже обычная прогулка давалась всё тяжелее. Человек стареет, а деревья становятся выше. Наконец Ван Фухоу почти дошёл до «дерева Фухоу» — одной из самых первых посаженных ими софор. Прямой мощный ствол уже нельзя было обхватить вдвоём. На каждой утренней прогулке старик заходил к нему, смотрел, обнимал — дерево было для них почти как ребёнок. — …А где оно? Ван Фухоу застыл. Он оглядел неожиданно редкий лес. Место, которое он прошёл уже тысячу раз, вдруг показалось чужим. Эту тропу он знал лучше собственной ладони — сам её проложил. Мог бы с закрытыми глазами дойти куда угодно. Но сейчас он уже должен был дойти до дерева Фухоу — а вместо этого словно заблудился: не увидел той высоченной сосны, исчезли и некоторые другие деревья. — Это… где я? Старик никак не мог понять. На всех двухстах с лишним му его леса не было места, похожего на это. Расстояния между деревьями неправильные. Совсем неправильные. Куда делось столько деревьев? Вырубили? От одной мысли Ван Фухоу охватили тревога и гнев, но тут же он понял, что это невозможно. Вырубить столько деревьев за одну ночь бесшумно нельзя. Они с женой обязательно услышали бы. Да и на земле никаких следов, даже пней нет. Что за чертовщина. Ван Фухоу в растерянности прошёл ещё немного вперёд. Лес дальше оставался прежним. Потом он вернулся назад и убедился: изменилась только зона примерно в тридцать с лишним метров вокруг того места, где росло дерево Фухоу. Он снова вошёл внутрь и заметил, что не только деревьев стало меньше. На оставшихся не было молодой листвы. Все они выглядели безжизненными. У некоторых даже потрескалась кора, словно деревья могли рухнуть в любой момент. И земля под ногами будто чернела, становясь ещё бесплоднее, чем десятки лет назад. — Что такое… — пробормотал Ван Фухоу. Он подошёл к другой софоре и мозолистой правой ладонью нажал на потрескавшийся ствол. Глаза старика мгновенно расширились. Морщинистое лицо исказилось ужасом. Рука прямо вошла внутрь дерева — будто в воду, в искривлённую, колышущуюся воду. И в ту же секунду Ван Фухоу пронзила чудовищная боль. Словно всё тело охватило огнём и вот-вот разорвёт изнутри. — Старуха! Старуха!.. ---------- Голос из магнитофона Над горным лесом у Лэнина раскинулось звёздное ночное небо. Расположение звёзд ничем не отличалось от мира Небесной Тайны. С вершины тянуло холодным ветром. Гу Цзюнь немного мёрз. Свет автомобильных фар выхватывал из темноты смутные очертания гор, но не мог проникнуть в скрытую там неизвестную жуть. Если несколько миров действительно накладываются друг на друга, где это начнётся? В горах? В море? Он развернулся и вернулся к Юй Чи помогать с подготовкой. Эта часть вершины ещё не была открыта туристам: дорогу и ограждения не достроили. Машина вообще не должна была сюда проехать — им пришлось выйти и убрать заграждение. Зато вокруг не было ни души: ни любителей смотреть на звёзды, ни ночующих в палатках. Они вбили в землю несколько шестов, натянули между ними верёвки, словно сооружали сушилку для белья. Только вместо одежды развесили рисунки, закрепив их зажимами. Ни один рисунок не был распечаткой. Все были нарисованы вручную. Юй Чи уже проводил подобные опыты, да и Гу Цзюнь сам об этом думал: казалось, что настоящие рисунки лучше принимают сигнал. Ночной ветер раскачивал листы, и вершина превратилась в странную открытую галерею. — Капитан Гу, теперь всё зависит от нас… Юй Чи установил на штатив цифровую видеокамеру, включил запись и направил её на площадку. Гу Цзюнь проверил экран: REC, 00:01:23.50. Всё работало. Рядом Юй Чи включил старый кассетный магнитофон. Из динамика зашипел белый шум, смешиваясь с ветром, шелестом деревьев и стрёкотом насекомых. Не зная, что случится, Гу Цзюнь не стал привязывать себя к какому-нибудь бамбуковому шесту и сохранил свободу движений. Если появится притяжение символа и ситуация станет опасной, они сразу попробуют прервать контакт. По крайней мере надеялись, что смогут. Самым неприятным было то, что нельзя позвать на помощь других людей. А оба они находились в особом состоянии ПТСР, и никто не мог гарантировать, что они полностью сохранят контроль над собой. Риск был велик, но другого пути не оставалось. Их встреча явно не была случайностью. Что-то происходило. — Капитан Юй, начинаем. — Хорошо… хорошо… Они встали в центре круга из развешанных рисунков, прямо перед объективом камеры, и замолчали. Слушали белый шум, смотрели на листы, качающиеся на ветру: акварель, масло, тушь, карандаш… Каждый пытался почувствовать окружающее. Они не объединяли сознания, как при психической связи. Ещё недостаточно знали друг друга, да и способности, вызванные символом, у них различались. Но усилится ли сигнал просто потому, что они находятся рядом? Гу Цзюнь смотрел на раскачивающиеся рисунки — пейзажи, животных, портреты… Белый шум, звёздное небо, лес, видеокамера… Прошло чуть больше десяти минут. И вдруг очень слабо, почти неуловимо, в нём начало подниматься знакомое странное ощущение. Почти одновременно Юй Чи возбуждённо произнёс: — Кажется… кажется, пошло… Теперь Гу Цзюнь окончательно понял, что ему не мерещится. Он оглянулся. Рисунки словно стали живее, звёзды — ярче. Даже само пространство на вершине будто едва заметно изменилось. Голова тоже начала болеть, но пока терпимо. Если это необходимая реакция тела — пусть. Белый шум из магнитофона внезапно оборвался. Кассета со щелчком заела. Но прежде чем они успели что-либо сделать, с плёнки, на которой никакой речи не было, донёсся ровный густой мужской голос: — Если вы можете услышать этот сигнал… мы… хорошие люди… Сердце Гу Цзюня резко забилось. Получилось. Эту фразу он уже хорошо знал, но сейчас услышал несколько новых слов: «этот сигнал». — А-а… — Юй Чи издал возбуждённый хрип. Его густая растрёпанная борода задралась — казалось, он сейчас бросится на магнитофон. Сигнал стал сильнее. Именно здесь он действительно усилился. — Пожалуйста, не рассказывайте другим об этом сигнале… ослабит сигнал… когда вы слышите сигнал, ваш мир… измерение… мы… помощь… этот символ может позволить вам… Гу Цзюнь слушал более ясные обрывки с одновременно нарастающим волнением и тяжестью в груди. Что происходит с «вашим миром»? Не то ли самое наложение, которое они предположили? — Нужно ответить. Нужно ответить… — почти безумно бормотал Юй Чи. — Капитан Гу, если сигнал сюда проходит, значит, есть канал передачи. Тогда, может быть, по нему можно отправить что-то обратно? Может, именно этот символ позволит связаться? Надо попробовать взять его под контроль, управлять им… Гу Цзюнь тоже понимал: времени мало. Такие возможности возникают не всегда. Если уж появилась — надо хвататься. Сдерживая боль, он сосредоточился и внезапно широко раскрыл глаза. На каждом рисунке вокруг проступил разделённый крест. Светящийся. Белый. А затем они заметили новое: между четырьмя линиями каждого символа текла едва видимая жёлтая полоска света, словно что-то соединяло их между собой. Это из-за того, что они собрались вместе? Или по другой причине? Одновременно в сознании Гу Цзюня что-то бурлило и переворачивалось — хаос, образованный раздробленной силой… Постепенно возникло знакомое притяжение. Но Гу Цзюнь всеми силами удерживал странное ощущение под контролем и твёрдо стоял на месте. Ещё не всё. Сейчас нельзя переходить. Даже если он переместится, вовсе не обязательно попадёт обратно в мир Небесной Тайны. Может оказаться в каком-то другом мире. Или опять в пустоши — прямо в зоне ядерного взрыва… Пока он не научится выбирать место назначения, лучше не бросаться между мирами вслепую. — Капитан Гу, попробуем ответить! — быстро заговорил Юй Чи. — Да, мы раскроем им себя и наш мир. Но разве не благодаря этому символу мы дошли до нынешней точки? Мы ещё не сошли с ума. Нам нужна помощь. Стоит рискнуть. Осторожно, но попробуем. Попробуем… Гу Цзюнь глубоко вдохнул и кивнул. Этот сигнал исходил не от призрачной ведьмы. Ощущение было совершенно другим. И ещё: это странное воздействие не походило на тёмную эрозию. После того как он усваивал полученную силу, сама структура сознания будто становилась крепче. Значит, попытаться стоило. Хотя ловушкой всё это по-прежнему могло быть. Они смотрели в тёмный, глубокий горный лес и кричали неизвестно куда — то ли магнитофону, то ли ночи и звёздам: — Мы слышим сигнал! Вы нас принимаете? Мы слышим! Вы нас принимаете?! Ш-ш-ш… Звук плёнки метался между белым шумом и мужским голосом сигнала. Из-за нестабильности речь искажалась. Щёлк. Щёлк. Кассета будто заедала: останавливалась, снова начинала идти, опять замирала. Голос становился всё более смутным, хриплым и чужим. Ветер усилился. Закреплённые на верёвках рисунки едва не срывало. И вдруг Гу Цзюнь услышал. Юй Чи тоже услышал. Из магнитофона донеслось: — Здравствуйте… мы вас принимаем… ---------- Тень двери — Здравствуйте… мы вас принимаем… Искажённый голос шёл из магнитофона. Нельзя было понять, мужчина это или женщина, человеческий голос или вообще что-то другое, но Гу Цзюнь и Юй Чи отчётливо слышали слова. Гу Цзюнь ещё сохранял спокойствие, а лицо Юй Чи мгновенно залилось красным. От волнения голос дрожал: — Кто вы? Где вы?! Что нам делать? Но звук из магнитофона постоянно обрывался. Некоторые слова удавалось разобрать, большая часть слипалась в неразличимый клубок, словно речь доносилась то ли из-под земли, то ли из пустоты. — Мы… пространство… фрагменты… мир… идти… искать… время… пространство… Обрывки были слишком разрозненными, и оба пока не могли понять смысл. Ночной ветер становился холоднее. В лесу сгущались тени. Голову Гу Цзюня разрывала всё более сильная боль. Он понимал, что времени почти нет: сигнал уже слабел, да и сам он долго не выдержит. — Вы люди? Люди из другого мира? — поспешно спросил он. Магнитофон издал странный звук, будто снова зажевало плёнку. — Да… люди… — Вы йитианцы? — Гу Цзюнь произнёс незнакомое ему по сути название. — Вы йитианцы? — …великий… пространство… — Что нам делать?! — снова выкрикнул рядом Юй Чи. Разве не это сейчас важнее всего? — Скажите! — …принять… искать… больше… Внезапно кассета громко защёлкала и окончательно заела. Магнитофон умолк. Разделённые кресты исчезли со всех рисунков, вместе с ними погас и свет. Голову Гу Цзюня будто раскололо. Словно внутри оборвалась нервная ткань. Он со стоном схватился за голову и опустился на землю. Юй Чи тоже закричал от боли. Удар по сознанию оказался тяжёлым; он рухнул на склон и тяжело задышал. Оба понимали: связь оборвалась. На этот раз контакт закончился. Холодный ветер обдул залитое потом тело Гу Цзюня, и его пробрала дрожь. Лишь через долгое время он пришёл в себя и медленно выдохнул. Увидев, что Юй Чи тоже в порядке, спросил: — Ну как, капитан Юй? Какие мысли? — Сигнал передаётся как широковещательный, но за ним кто-то сидит и отвечает в реальном времени. Как оператор в центре связи… — Юй Чи всё ещё задыхался, а на лице смешались досада и тревога. — Они ждут отклика. Поэтому, когда мы ответили, нам сразу ответили тоже… Гу Цзюнь кивнул. — Думаете, это люди? — Не знаю. Не знаю. Тут у меня вообще никаких идей… — Юй Чи поднялся, мучительно размышляя. — Пространство, фрагменты, мир… Что это значит? Какой смысл? Фрагменты — это наши миры, осколки целой Земли? Куда идти? Что искать?.. — Капитан Юй, слово «принять», — сказал Гу Цзюнь. Ему казалось, что из всего услышанного сейчас именно оно важнее всего. — Принять что? — Думаю, психическую силу. — Гу Цзюнь тоже размышлял вслух. — Только что голова болела ужасно, но сейчас я снова чувствую, что структура сознания стала чуть крепче. Чем чаще я соприкасаюсь с символом и пользуюсь им, тем меньше становятся симптомы, а не сильнее. С медицинской точки зрения это уже лечебный эффект. — То есть… Да. Точно… — Юй Чи почесал голову. — У меня то же самое. Остальные думают, что я всё больше схожу с ума, но это не так… — Принять силу, — продолжил Гу Цзюнь. — Потом идти искать… больше чего? Больше людей вроде нас? Собрать их вместе? — Очень возможно. Очень возможно… Хотя оба чувствовали, что максимальная прочность сознания словно увеличилась, текущие силы были истощены до опасного уровня. Безумный человек обычно не считает себя безумным. Глядя на Юй Чи, Гу Цзюнь всё же не мог полностью подавить врачебную тревогу. — Капитан Юй, поспешишь — людей насмешишь. Как с лекарством: каким бы действенным оно ни было, принимать надо по дозе. Выпить сразу весь флакон — только угробиться. Нам нужно отдохнуть, восстановиться, а потом провести ещё несколько таких контактов. Найти место лучше, попробовать разные места. Может, слова означали именно это. — Верно. — Юй Чи неожиданно согласился. — Сегодняшний опыт уже доказал, что место влияет на силу сигнала. Но эта вершина явно не идеальна: на горе всё равно много людей, а рисунки у нас, возможно, недостаточно сильные… Есть куда улучшать… Гу Цзюнь тоже поднялся. Его слегка качнуло, но он удержался и подошёл к цифровой камере на штативе. С начала эксперимента прошло примерно двадцать-тридцать минут. Камера всё это время снимала. Может, на записи осталось что-нибудь важное? Гу Цзюнь остановил запись и нахмурившись включил воспроизведение. Юй Чи подошёл смотреть вместе с ним. Камера записывала и звук. В самом начале ролика слышался шорох насекомых. Оба прежде всего хотели узнать, попал ли на запись загадочный голос. На видео они говорили: — Капитан Юй, начинаем. — Хорошо… хорошо… Шипел белый шум. Гу Цзюнь не перематывал ни секунды — наоборот, потом собирался несколько раз пересмотреть всё на замедленной скорости. На двенадцатой минуте Юй Чи возбуждённо сказал: «Кажется, пошло», а выражение лица самого Гу Цзюня на записи стало немного отсутствующим. Именно тогда они услышали сигнал. Но сейчас в видео звучал только белый шум. Магнитофон стоял прямо рядом с видеокамерой. Микрофон должен был прекрасно записать звук. Плёнка действительно заедала — но после щелчков всё равно шёл лишь шорох белого шума. Никакого мужского голоса сигнала. И на изображении ни на одном рисунке не появлялось символов. Никакого света. На записи всё вокруг выглядело совершенно обычным. Необычными были только они двое: возбуждались, обсуждали услышанное, кричали ответ неизвестному собеседнику. Белый шум. С начала и до конца — только белый шум. — Мы не сумасшедшие, капитан Гу… — хрипло произнёс Юй Чи. — Я знаю, что мы не сумасшедшие. Мы действительно слышали. Действительно видели… Гу Цзюнь молча смотрел на экран. И вдруг заметил что-то. По телу пробежал холод. Он быстро отмотал видео немного назад и поставил на паузу — на момент, когда в ответ прозвучало «принять… искать… больше». Их тени вдруг странно качнулись и изменили форму. Такого силуэта обычная тень дать не могла. — Похоже, мы и правда не сошли с ума. Вот доказательство. — Гу Цзюнь прищурился. — Капитан Юй, вам это не напоминает дверь? Юй Чи всмотрелся в их тени и тоже понял: каждый из них словно стоял внутри дверной рамы. Или перед дверью. — Похоже… похоже на дверь… — растерянно прошептал он. — Принять… принять дверь? Дверь? Куда она ведёт? ---------- Исчезающий лес Получив вызов, Ма Чжэньсин и его коллега Бянь И быстро выехали на место. Оба служили полицейскими в посёлке Юньлин района Маэрвань города Мобэй. Обычно здесь почти ничего не происходило. Преступность низкая, людей мало, большинство — старики, даже мелкие кражи редкость. Чаще всего полицейским приходилось мирить соседей. Но звонок из деревни Бэйдянь был необычным и странным. Возможно, речь шла о незаконной вырубке леса. Хозяин участка, старик Тянь Фухоу, был в здешних краях человеком пусть небольшим, но известным, да ещё и в преклонных годах, поэтому к заявлению отнеслись серьёзно. Утром Ма Чжэньсин и Бянь И прибыли к лесному участку. Там их ждали Ван Фухоу и его пожилая жена — растерянные, напряжённые, тревожные. — У меня здесь было полно деревьев! Они исчезли! — едва увидев полицейских, Ван Фухоу подошёл и схватил их за руки. Его морщинистое лицо одновременно выражало возбуждение и страх. — Я ладонь к стволу приложил, и она прямо внутрь ушла! А потом будто огнём обожгло. Посмотрите на кожу! Ма Чжэньсин посмотрел на закатанный рукав старика. Кожа на ладони и предплечье действительно напоминала обожжённую. Хотя, возможно, у пожилого человека она и раньше выглядела похоже. Поверить в рассказ было трудно. Деревья вокруг действительно стояли реже, чем по дороге сюда, земля была более чёрной и бесплодной. Но при незаконной вырубке древесину надо чем-то вывозить. Такие большие стволы руками не унести. Грузовик сюда не пройдёт, а следов машин нигде нет. — Дядя Тянь, может, вы просто ошиблись? — спросил Ма Чжэньсин. — Не ошибся! — возмутился Тянь Фухоу. — Я каждое дерево здесь помню. Не ошибся. — Правда исчезли, — тяжело вздохнула жена Тяня, Чжан Майдун. — Десятки лет росли. Ещё вчера всё было как обычно! — Дядя Тянь, вы говорите, руку можно засунуть прямо в дерево? — Бянь И явно говорил с насмешкой. Может, старик перебрал спиртного? — Сейчас проверю. Ма Чжэньсин почувствовал неладное, но ещё не успел ничего сказать, как Бянь И беззаботно поднял правую руку и прижал её к растрескавшемуся стволу софоры. Ладонь вошла внутрь. Лицо мужчины мгновенно изменилось. Раздался болезненный крик. Бянь И резко выдернул руку. Вся кисть дрожала, лицо то краснело, то белело. — Внутри… правда… правда… Ма Чжэньсин оцепенел. — Вот! Видите! — возбуждённо вскрикнул Тянь Фухоу. И прежде чем кто-нибудь успел что-то сделать, все своими глазами увидели: по стволу софоры словно прошла водяная рябь — и дерево исчезло. За одно мгновение. Исчезло бесследно. Вокруг лес тоже стал ещё реже. Пропала не одна софора. — Это… это… — растерянно пробормотал Бянь И. Тянь Фухоу и Чжан Майдун дожили почти до восьмидесяти, но такого не видели ни разу. На старческих лицах не осталось даже понятной реакции. — Сообщаем в Управление Небесной Тайны, — наконец выговорил Ма Чжэньсин. Тело слегка задрожало. Откуда-то из глубины поднялся страх. — Сообщаем в Управление Небесной Тайны. Это уже выходило далеко за пределы их возможностей. Ма Чжэньсин в панике немедленно доложил в участок. Там тоже встревожились и сразу связались с Мобэйским отделением Управления Небесной Тайны. Ма Чжэньсин впервые разговаривал с такими людьми. — Деревья исчезают… рука проходит внутрь… Потребовалось немало времени, прежде чем он успокоился и смог внятно описать ситуацию. Для полицейских, которые обычно только разбирали соседские ссоры, а в последний раз ловили вора ещё в прошлом году, всё происходящее было слишком странным. Мобэйское отделение Управления Небесной Тайны отнеслось к сообщению с предельной серьёзностью. Им приказали оставаться на месте. Скоро приедет группа инфекционного контроля, заберёт их и изолирует для обследования. Ма Чжэньсин растерялся ещё сильнее. Хотя ему объяснили, что это стандартная процедура и нервничать не нужно, он невольно вспомнил прошлогоднюю болезнь Нового Легиона… — Ну что за напасть, — тревожно бормотал Тянь Фухоу, расхаживая туда-сюда. Лицо старика казалось всё бледнее. Вдруг он несколько раз кашлянул. После этого Ма Чжэньсин и Бянь И сразу напряглись. — Дядя Тянь, вы как? — Старик кашлянул пару раз… обычное дело, — тихо ответил Тянь Фухоу, хотя и сам явно испугался. Чжан Майдун похлопала мужа по спине. Бянь И вздохнул, не удержался, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, вытащил одну сигарету и уже собирался прикурить. — Офицер Бянь! — Тянь Фухоу неожиданно гаркнул всё ещё мощным голосом. — Здесь огонь разводить нельзя! Не видите, кругом деревья? Ну вы даёте. Бянь И смущённо убрал сигарету и зажигалку. — Этим деревьям десятки лет… — снова пробормотал Тянь Фухоу, глядя на редеющий лес. — Товарищи полицейские, как думаете, они все вот так исчезнут? — Дядя, мы и сами не знаем. Тут уже замешана сверхъестественная сила, — только и смог ответить Ма Чжэньсин. Примерно через полчаса сверху донёсся грохот вертолёта. Прибыло Управление Небесной Тайны. Вскоре четверо увидели, как по лесной дороге, покрытой сухими листьями, идёт группа из десятка с лишним человек. Все были в герметичных защитных костюмах, с оружием. Это была мобильная оперативная группа Мобэйского отделения Управления Небесной Тайны — отряд «Снежные пески». Командовал им мужчина средних лет Ли Вэйцюань. — Офицер Ма, офицер Бянь, спасибо за работу. Дальше мы берём всё на себя. Ма Чжэньсин с облегчением выдохнул. Наконец-то появились люди, на которых можно опереться. — Группа инфекционного контроля скоро будет здесь. Вас вывезут наземным транспортом, — сказал Ли Вэйцюань. — Офицер Ма, офицер Бянь, покажите, пожалуйста, границы изменённой зоны. Впрочем, бойцы уже обошли участок и примерно поняли сами: граница была довольно отчётливой, даже почва выглядела по-разному. Все нахмурились. С аномальными силами они уже сталкивались. Кроме того, в Мобэе находилась крупная база, где когда-то проходил специальную подготовку герой Управления Небесной Тайны Гу Цзюнь. Сотрудники регулярно проходили переподготовку, знакомились с заклятиями, изучали Знак Старцев… Но это место не ощущалось как тёмная эрозия. Совсем другое. Очень странное. Научный сотрудник Лю Вэньхань взял ручной зонд с камерой на длинной штанге и направил его к стволу сосны. Зонд действительно сразу вошёл внутрь. На внешнем экране появилась мутная, искривлённая картинка. Это точно не было изображением внутренней части дерева. Внезапно экран погас. Камера перестала работать. Под напряжёнными взглядами остальных Лю Вэньхань начал медленно, по сантиметру вытягивать прибор обратно. Камера на конце оказалась разбита, а вся часть штанги, побывавшая внутри дерева, была покрыта чёрным налётом — будто какая-то энергия обожгла сам прибор. Заклятие? Капитан Ли Вэйцюань понял, что дело плохо. Ситуация могла быть намного серьёзнее, чем они предполагали перед выездом. — Командный центр, командный центр. — Он сразу взял спутниковую рацию. Нужно было подключать штабной Отдел заклинаний. — Говорит отряд «Снежные пески». Информация подтверждена. На одном участке леса наблюдается пространственное искажение, площадь около трёхсот квадратных метров. Полицейские на месте подтверждают, что деревья продолжают исчезать, а трещины и увядание оставшихся усиливаются. Ситуация, возможно, ухудшается. Тем временем Тянь Фухоу смотрел на сотрудников Управления Небесной Тайны. Он знал, что их ведомство умеет больше обычных служб, и потому спросил девушку Чэнь, которая расспрашивала его с женой о случившемся: — Девушка Чэнь, мои деревья тоже все так исчезнут? — Дядя, не переживайте, — успокаивала Чэнь Цюсюань, но никаких гарантий давать не решалась. — Наверное, всё не настолько плохо. Считайте, несколько дней отдохнёте. — Не надо мне отдыхать… — пробормотал Тянь Фухоу. — Я хоть и старый, но пока могу работать — буду работать… Он смотрел то на одну часть леса, то на другую и вспоминал прежние годы. Когда-то здесь была одна голая пустошь. Они с женой вставали затемно и работали до ночи: сначала выравнивали землю, потом прокладывали канавы и делали затворы, выращивали саженцы, высаживали… Часто за целый день ели только один раз — брали с собой жареный рис, размачивали его водой… Закончили работу, поспали, на следующий день снова за дело. — Я ещё хотел взять несколько десятков му пустоши, — сказал Тянь Фухоу. — И на этот раз никаких других деревьев, только монгольскую сосну. Она может жить сотни лет, не то что тополь — несколько десятков лет и всё. Девушка Чэнь, через несколько сотен лет эта пустыня должна стать лесом. Эти деревья нельзя потерять… — Дядя… — Чэнь Цюсюань уже хотела что-то сказать, но вдруг сердце сжалось. Ли Вэйцюань, офицер Ма и остальные тоже настороженно повернулись. Лицо Тянь Фухоу стало совсем бледным. Из носа потекла кровь. ---------- Радиация В глубине пустыни у города Чилинь в Мобэе располагалась база Управления Небесной Тайны. Специальный учебный курс, начавшийся на пятый день нового года по лунному календарю, шёл уже полтора месяца. До окончания оставалось ещё полмесяца. Все эти дни Чэнь Цзяхуа жил тяжело, но насыщенно. С напарницей Дэн Нуотун они всё лучше понимали друг друга на тренировках, между ними постепенно возникала связь. Так происходило со многими. В полностью закрытой среде спецподготовки люди быстро сближались. Никто не знал, насколько хорош его результат и удастся ли после окончания курса попасть в Управление Небесной Тайны. Поэтому оставалось лишь стараться. И ещё сильнее стараться. Сегодня все сто учеников ждали особенно сильно: на гостевую лекцию должны были приехать несколько известных специалистов. Самых желанных гостей — Гу Цзюня и У Шиюй — среди них не было, но Лоу Сяонин, Павлин и Мо Цин тоже являлись ключевыми сотрудниками Управления Небесной Тайны. Лекция должна была пройти утром. Но в аудитории гости так и не появились. Занятие внезапно отменили. Главный инструктор доктор Шэнь выглядел обеспокоенным. — Ребята, здесь, в Мобэе, возникла небольшая ситуация. Они отправились помогать с её урегулированием. В огромной аудитории сохранялась тишина, но ученики переглядывались. От слов «небольшая ситуация» стало только тревожнее. Чэнь Цзяхуа встретился взглядом с сидевшей рядом Дэн Нуотун. Одними микровыражениями они обменялись мыслями: голос доктора Шэня звучал слишком серьёзно. Что случилось?.. Чэнь Цзяхуа тоже хотел отправиться туда и помочь, но понимал: пока он почти ничего не умеет. Дэн Нуотун глубоко вдохнула. Перед глазами всплыла болезнь Нового Легиона и одноклассники с друзьями, которых уже не было в живых. — Я знаю, у вас у всех горячие сердца, — серьёзно и ободряюще сказал доктор Шэнь, оглядывая аудиторию. — Хороший меч рождается после долгой заточки. Вы отличные заготовки, но пока недостаточно острые. Лучшее, что вы можете сделать сейчас, — продолжать тренировки и становиться сильнее. Пока эта ситуация не влияет на базу. Надеюсь, и не повлияет. Молодые ученики понимали. Все закивали и согласились. Чэнь Цзяхуа почувствовал новый прилив решимости. Тем временем в медицинском отделе Управления Небесной Тайны города Мобэй срочно проводили обследования и лабораторные анализы. Четверых предполагаемых пациентов — Тянь Фухоу, Чжан Майдун, Ма Чжэньсина и Бянь И — сотрудники инфекционного контроля забрали с лесного участка в Бэйдяне на изоляционной машине и сразу доставили сюда для полного обследования и исключения заразной болезни. Ещё на изменённом участке у Тянь Фухоу пошла носом кровь. Появились тошнота, позывы к рвоте и общая слабость. Сотрудники контроля на месте установили, что кровотечение вызвано повреждением слизистой носа. После холодного компресса и прижатия кровотечение остановилось. Старик утверждал, что час назад, когда только проснулся, чувствовал себя совершенно нормально. Нос у него обычно не кровил, здоровье всегда было крепким. А сегодня неизвестно какая нечисть прицепилась. По дороге на базу симптомы один за другим появились и у остальных троих. Хуже всего стало Чжан Майдун: у неё тоже внезапно пошла носом кровь, почти как у Тянь Фухоу. Ма Чжэньсин и Бянь И испытывали лишь тошноту, усталость, позывы к рвоте и странное неприятное ощущение во всём теле. — Не то чтобы боль, — Ма Чжэньсину трудно было объяснить врачу. — Просто будто все кости и мышцы устали. Немного как при укачивании… До получения анализов медики ничего определённого сказать не могли. Кроме лёгких ожогов на руках, которыми Тянь Фухоу и Бянь И проникали внутрь дерева, видимых травм не было. А подобные симптомы могли возникать при слишком многих состояниях. Но когда пришли результаты общего анализа крови всех четверых, несколько врачей терапевтического корпуса Мобэйского медицинского отдела удивились. — Лимфоциты, гранулоциты, тромбоциты снижены. Эритроциты реагируют вяло… — лечащий врач Юань Юнцин задумчиво смотрел на результаты. Что могло за столь короткое время нанести организму такой ущерб? Внезапно его пронзила страшная догадка. Снижение клеток периферической крови, тошнота, рвота — всё это типичные ранние признаки одного состояния. — Острая лучевая болезнь? Острая лучевая болезнь — системное заболевание, возникающее, когда организм получает дозу излучения выше допустимой и это приводит к количественным и качественным изменениям клеток. Диагноз выглядел логичным, но принять его было трудно. Ядерная радиация? Возле деревни Бэйдянь не было никаких ядерных объектов. Утечка не могла внезапно начаться там. Но это — в обычной ситуации. А сейчас на лесном участке Тянь Фухоу существовала изменённая зона площадью примерно триста квадратных метров. Оставшиеся в ней деревья увядали, земля чернела, мрачное дыхание смерти вытесняло весеннюю жизнь. Всё будто шло к гибели. Перед аномальной силой невозможное переставало быть невозможным. — Немедленно проверить радиационный фон! Командный центр пришёл в движение. Штаб уже знал о происшествии, сотрудники Отдела заклятий направлялись на место. Тем временем медицинский отдел продолжал биологическую дозиметрию у четырёх пациентов, чтобы определить возможное радиационное поражение. За последние годы эта область сильно продвинулась вперёд, но всё равно измерить дозу было не так просто, как определить группу крови. Общий анализ крови полезен для ранней диагностики, однако точную дозу приходилось устанавливать сочетанием нескольких методов. Тянь Фухоу, Ма Чжэньсин и остальные по очереди проходили анализ волос, цитогенетические исследования, молекулярные тесты на вызванные радиацией мутации… Грей — одна из современных единиц измерения поглощённой дозы. Один грей означает, что килограмм вещества поглотил один джоуль энергии излучения. При минимальном воздействии в 0,25 Гр человек может не чувствовать боли, но число клеток крови уже снижается и возникает анемия. При дозе 6–30 Гр появляются тошнота, рвота, боль в животе; без пересадки костного мозга смерть в таких случаях — обычный исход. При дозе свыше 30 Гр поражается центральная нервная система: возникают головокружение, головная боль, спутанность сознания, обмороки. Шансы спасти пациента крайне малы… И это не все последствия. При локальном облучении возможны язвы кожи, кровотечения, деформации и многое другое. Если у этих четверых действительно лучевая болезнь, похоже, они получили не менее 6 Гр… При нынешнем уровне медицины впереди их могла ждать долгая мучительная болезнь и смерть, которая покажется избавлением. А на изменённом участке леса в Бэйдяне тем временем наконец доставили военный дозиметр ядерного излучения. Отряд «Снежные пески» сразу приступил к измерениям. — К-капитан… — научный сотрудник Лю Вэньхань поработал с прибором, посмотрел на экран и изменился в лице. — Есть излучение. Здесь ядерная радиация! И командный центр, и люди на месте мгновенно пришли в движение. — Немедленно отходим! Немедленно! Капитан Ли Вэйцюань резко взмахнул рукой. Все бойцы отряда «Снежные пески» с тяжёлыми лицами быстрым шагом покинули изменённую зону. Их защитные костюмы не предназначались для ядерной радиации. Это были медицинские изоляционные костюмы. Да и лучшие специализированные средства защиты от облучения всё равно не дают абсолютной безопасности. В какой-то степени бойцы уже находились под воздействием радиации. ---------- Автобусы эвакуации Четырнадцатого марта в деревне Бэйдянь с самого утра становилось всё тревожнее. Низкие дома были разбросаны вокруг полей. Перед каждым — двор за деревянным забором, грядки с овощами и фруктами, куры и утки. — Малыш, смотри, вертолёт! — Солнце взошло в 6:46, а после восьми утра Чжан Шуцин, держа на руках сына, радостно показывала в небо. Пятилетний мальчик пришёл в восторг: над деревней пролетело сразу несколько военных вертолётов. Отец ребёнка, Го Лэй, поначалу тоже смотрел с интересом, но вскоре нахмурился. — Почему они садятся прямо у нас? Пять вертолётов с грохотом пошли на посадку в стороне лесного участка, который арендовал старик Тянь. Старик Тянь что-то натворил? Да ещё настолько серьёзное? Го Лэю и самому эта мысль показалась нелепой. Постоянно в деревне жило всего три-четыре сотни человек, все друг друга знали. Старик Тянь славился трудолюбием: не играл, не дрался, пока другие выращивали зерно — он сажал деревья. У него даже обычных споров из-за полей почти не бывало. Что он мог натворить? Вскоре по внешней дороге прошла колонна машин с эмблемами Управления Небесной Тайны. Теперь сомнений не осталось: что-то случилось. Го Лэй не выдержал и вместе с несколькими односельчанами попытался подойти ближе к лесному участку, но их остановила полиция. Дорогу туда уже перекрыли. Прошло больше часа. Было около половины десятого утра. Снова прилетели вертолёты, а в деревню вошла ещё большая колонна: автобусы, медицинские машины, бронетехника… Старик Чжан, старик Ван и другие пожилые мужчины как раз собрались за шахматами. Кто-то работал на полях. Го Лэй и ещё несколько человек обсуждали происходящее у въезда в деревню. И вдруг все услышали громкий голос с вертолёта, кружившего над домами: — Уважаемые жители! Уважаемые жители! Из-за происшествия на ближайшем лесном участке и ради вашей безопасности мы немедленно начинаем эвакуацию всей деревни. Одновременно староста и другие местные руководители уже бегали от дома к дому, призывая выполнять распоряжения властей, быстро собираться и уезжать. — Одежду и еду не берите! Главное — документы: медицинские карты, удостоверения личности, семейные регистрационные книги, банковские карты! Есть золото или другие ценности — тоже берите. Быстрее! Жители растерялись. Эпидемия? Но в последние дни вроде никто не заболевал… — Мама, сколько машин! — малыш ещё ничего не понимал и с восторгом показывал пальцем. Чжан Шуцин не ответила, только крепче прижала сына. Объявление повторялось снова и снова. Машины остановились у въезда. Из них выходили группы сотрудников в полностью закрытых защитных костюмах разных цветов. У всех были свои задачи. Большинство быстро направились в деревню, и со всех дворов сразу раздался настороженный собачий лай. Одни сотрудники шли по домам и выводили жителей. Большинство населения составляли старики, и пожилые мужчины и женщины дрожащими шагами следовали за людьми в защитных костюмах. Другие ходили по деревне и окрестностям с непонятными приборами, что-то измеряли и докладывали по рациям. Го Лэй отправился искать престарелых родителей. Чжан Шуцин схватила дорожную сумку и быстро сложила туда документы, деньги и ценности. Хотя по громкой связи велели не брать одежду, она всё равно сунула несколько любимых вещей — своих и детских. В дом вошёл сотрудник в защитном костюме и позвал её выходить. Чжан Шуцин подхватила сумку, ребёнка и покинула дом. У въезда больше четырёхсот жителей при помощи сотрудников садились в автобусы. Перед посадкой каждый должен был показать удостоверение личности, чтобы подтвердить, что действительно живёт в деревне. Но стариков было много — семидесятилетних, восьмидесятилетних, даже девяностолетних. Некоторым и в спокойный день трудно найти документы, не то что сейчас. Всех, кто не смог ничего предъявить, собрали в отдельный автобус в конце колонны. Телефоны у людей не забирали, но связь, похоже, заглушили: интернет не работал, звонки не проходили. Стоило автобусу заполниться, как двери закрывались и водитель сразу трогался к неизвестному пассажирам месту назначения. Го Лэй встретился у въезда с родителями, женой и сыном. Теперь вся семья сидела ближе к задней части одного автобуса. Вокруг — одни знакомые лица. Кто-то молчал, кто-то тяжело вздыхал, кто-то возбуждённо жаловался. — Мам, а куда мы едем? — тихо спросил ребёнок. Он был ещё мал, но уже почувствовал мрачную атмосферу и испугался. — Ничего страшного. — Чжан Шуцин погладила его по руке. — Я же говорила: эти дяди и тёти хорошие. Мы просто съездим с ними куда-нибудь. — А потом вернёмся домой? Мальчик словно понял, что его утешают, и с надеждой ждал нужного ответа. Что бы взрослые ни говорили и как бы себя ни держали, каждого мучил один страх: выживут ли они сами и их семьи. И только после детского вопроса многие впервые подумали о другом. Вернёмся ли мы вообще? Го Лэй посмотрел на сына, потом на деревню и поля за окном. В груди стало тревожно и тяжело. В молодости он уже пытался закрепиться в городе. Жизнь там оказалась слишком дорогой, да и сам уклад ему не нравился, поэтому в конце концов он вернулся домой. Хотел хорошо жить здесь, развивать родное место. Даже думал, как старик Тянь, взять в аренду пустошь и посадить лес… Но вернётся ли теперь? Сможет ли вернуться? — Конечно вернёмся. — Чжан Шуцин кивнула и заставила себя улыбнуться сыну. — Это же наш дом. Автобус тем временем выехал на шоссе и постепенно удалялся от деревни. В салоне ехали и несколько сотрудников в защитных костюмах. Одна женщина средних лет поднялась со своего места. — Уважаемые жители, меня зовут Фан Тянь, я врач. Если почувствуете себя плохо, сразу скажите мне. А сейчас нужно кое-что уточнить. У кого-нибудь из вас были заболевания щитовидной железы? Люди с недоумением отвечали на вопросы. У Го Лэя и его семьи таких болезней не было. После опроса доктор Фан попросила коллег раздать тем, у кого точно не было соответствующего анамнеза, по маленькой таблетке и бумажному стаканчику воды. — Это йодная таблетка. Примите сейчас. Йод? Го Лэй и Чжан Шуцин не понимали зачем. Многие начали расспрашивать, а некоторые старики уже молча проглотили таблетку. — На лесном участке возникла проблема с радиацией, — объяснила доктор Фан. Ей разрешили в определённых пределах рассказать жителям о причине эвакуации. Пожилые почти не поняли, а молодые сразу изменились в лице. Радиация? Какая радиация? — Не паникуйте. В самой деревне мы радиоактивных веществ не обнаружили. Загрязнение ограничено небольшим участком леса, поэтому вы, скорее всего, не пострадали. То есть сейчас с вами всё нормально. Эвакуация — просто мера безопасности. Йод принимается как экстренная профилактика, но при некоторых болезнях щитовидной железы он может навредить. В пункте размещения вас подробно обследуют. Если всё будет в порядке, эту таблетку вы принимаете единственный раз. Доктор Фан говорила спокойно и старалась объяснять как можно проще, чтобы поняли и старики. Но пожилые всё равно лишь переглядывались. Раз не понимаешь — следуй распоряжениям государства. Молодые, напротив, немного расслабились. Не болезнь Нового Легиона, не эпидемия. Радиация, но деревня не заражена, с ними всё в порядке… Чжан Шуцин обняла ребёнка. Го Лэй уже хотел что-то спросить: — Доктор Фан… Внезапно сзади донёсся оглушительный взрыв! То ли из-за ударной волны, то ли просто из-за неровной дороги автобус слегка качнуло. — А-а… Что? Что случилось? — Это взрыв был? Похоже на взрыв… — Что рвануло? В салоне мгновенно началась паника. На лицах Го Лэя, Чжан Шуцин и остальных только начавшая рассеиваться тень стала ещё тяжелее. Все прильнули к окнам, но ни огня, ни дыма не было видно. А направление звука снова указывало на лесной участок старика Тяня. — Всем… не волнуйтесь, — голос доктора Фан на мгновение запнулся. Она, водитель и остальные сотрудники Управления Небесной Тайны нахмурились внутри защитных костюмов. Этого взрыва в плане операции не было. Утро оставалось ясным и солнечным. Но всем вдруг стало холодно. ---------- 6,5 Гр/ч За день до происшествия, тринадцатого марта, Министерство охраны окружающей среды, как обычно, контролировало радиационный фон в городах по всей стране. Единица измерения — нГр/ч. В Дунчжоу диапазон составил 82,4–83,6, среднее значение — 83,2. Справочный естественный фон в местной сельской местности — 73,1–125,7. Норма. Дахуа — норма. Гуантин — норма… Мобэй: 101,8–110,5, среднее — 106,7, справочный фон — 73,7–118,6. Норма. А отряд «Снежные пески» измерил на изменённом участке леса мощность дозы 6,5 Гр/ч. 1 Гр = 1000 мГр = 1 000 000 мкГр = 1 000 000 000 нГр. Иными словами, если человек проведёт один час внутри изменённой зоны площадью около трёхсот квадратных метров и окажется полностью открыт ядерному излучению, он получит примерно столько же естественной радиации, сколько набрал бы за 1070 лет жизни в Мобэе при вчерашнем фоне. В 2,53 миллиона раз больше. После дозы выше 0,25 Гр говорить о безопасном уровне уже нельзя. 6,5 Гр достаточно, чтобы убить человека. Едва отряд «Снежные пески» получил это значение, капитан Ли Вэйцюань немедленно приказал всем отступить. Но шестнадцать бойцов мобильной оперативной группы уже провели в изменённой зоне почти час. Медицинские защитные костюмы давали некоторую защиту, однако полученная организмом доза точно не могла быть нормальной. В командном центре Мобэйского отделения Управления Небесной Тайны атмосфера мгновенно стала тяжёлой. После связи со штабом поступили новые распоряжения. Независимо от того, вышло ли радиоактивное загрязнение за границу зоны, деревню Бэйдянь эвакуировать полностью. Посёлок Юньлин должен немедленно подготовиться к общей эвакуации и безопасному перемещению населения. Нужно ли расширять эвакуацию дальше — на весь город? На весь Мобэй? — зависело от уровня радиации. Но дальнейшие измерения немного успокоили командование. Происходило нечто совершенно ненормальное: стоило сделать хотя бы полшага за границу изменённой зоны, как ядерного загрязнения уже не обнаруживалось. Радиационный фон снова был обычным. Разумеется, так быть не должно. — Это невозможно… — Управление Небесной Тайны уже подключило энергетическое ведомство, но даже ведущие инженеры-ядерщики не понимали. — Радиоактивные вещества разносятся ветром. Не может здесь быть зона с 6,5 Гр/ч, а в шаге от неё — 106 нГр/ч… Для понимания этого не требовалось быть инженером-ядерщиком. Старик Тун, Яо Шинянь и другие руководители штаба тоже всё прекрасно понимали. Но перед ними была аномальная сила. Сверхъестественное явление. Пока что такая странность играла им на руку. Жители вокруг не пострадали, и оставалось время на эвакуацию. Если просто хорошо перекрыть район, ситуация временно не распространится. — Главный вопрос — будет ли эта зона расширяться, — обозначил старик Тун. — Будет ли расти мощность дозы? Выберется ли радиация наружу? За следующие два часа ничего подобного не произошло, но деревьев внутри становилось всё меньше. К этому моменту осталось только одно. Лоу Сяонин, Павлин и Мо Цин прибыли на место. В защитных костюмах от радиации они осмотрели зону снаружи и убедились: внутри всё продолжает ухудшаться. Они попробовали наложить психический Знак Старцев. Безрезультатно. Никакого отклика. И всё же всех мучило сильное ощущение неправильности. Это не было похоже на обычную тёмную эрозию — описать чувство не удавалось. Отряд «Снежные пески» уже сняли с передовой. Бойцы сразу приняли йод и отправились в медицинский отдел на обследование. Симптомов пока не было — хороший признак: поражение не дошло до немедленного острого проявления. Но боль могла начаться через несколько дней. Через неделю. Даже через год — внезапно, в какой-нибудь обычный день. Поэтому элитный мобэйский отряд больше нельзя было отправлять на передовую в рамках этого события. Полученная доза уже оказалась слишком высокой. Когда бойцы находились внутри, они не замечали видимых частиц в воздухе, воздух не светился — поэтому сразу не осознали опасность. — Когда стоишь в зоне… — так описывал ощущение капитан Ли Вэйцюань в докладе штабу, — всё кажется каким-то ненастоящим, будто плывёт. Как будто гравитация другая. Наверное, из-за пространственного искажения. И ещё словно стоишь на краю обрыва. Есть чувство, что тебя тянет, будто в любую секунду можешь исчезнуть вслед за деревьями. Снятые ими видео будто подтверждали слова. На всех кадрах словно был наложен эффект размытия в движении. Деревья, земля, люди — всё постоянно тянуло то влево, то вправо невидимой силой. Камеры также едва заметно улавливали странные отблески и линии. Исследователи пока выясняли: это неисправность техники или камера действительно записала нечто, невидимое человеческому глазу. Тем временем в Институте энергетических исследований на базе Чилинь срочно анализировали радиоактивные вещества из заражённой почвы изменённой зоны и с одежды Тянь Фухоу и остальных. Можно было определить, откуда происходит излучение: из ядерного реактора, от ядерного взрыва или из другого источника. Лучшим объектом исследования были бы исчезающие деревья. Но отряд «Снежные пески» перепробовал разные способы и не смог получить ни половины сухого листа, ни кусочка коры. Любой предмет при соприкосновении проходил сквозь дерево и получал ожог от энергии внутри. Казалось, сами деревья уже исчезли, оставив после себя лишь тень. А внутри этой тени находилось излучение ещё, ещё большей мощности. У штабного командования возникла гипотеза: не похожи ли эти деревья на огромный баньян из деревни Гужун? Не соединяются ли они с другим пространством? Только тот баньян был связан с миром чужих письмен, а эти деревья — с каким-то ядерным котлом? И всё равно это не объясняло, почему радиация не выходит за границы изменённой зоны. — Старик Тун, похоже на работу какого-нибудь культа? В штабном командном центре кипела работа. Каждое подразделение занималось своим делом. На больших экранах шли изображения с нескольких камер, установленных вокруг зоны; рядом показывали эвакуацию Бэйдяня — жители уже уезжали на автобусах. Яо Шинянь нахмурил поседевшие брови и посмотрел на старого товарища. — Трудно сказать… — Старик Тун действительно не мог решить. Слишком многое отличалось от прежних происшествий и не походило на обычный почерк тайных организаций. Если они хотели посеять страх, зачем выбирать такой глухой уголок, как деревня Бэйдянь в Мобэе? Или здесь начинается какой-то ритуал? — Я боюсь, что зона будет становиться всё больше, а скорость расширения — расти, — старик Тун уже хотел выпить. — Такие аномальные пространства иногда словно живые. Чем больше энергии поглотят, тем быстрее растут… Если бы А Цзюнь был здесь. Эх, мы слишком привыкли полагаться на этого парня… Командование происшествием снова легло на плечи двух стариков. Но на этот раз Гу Цзюнь давно пропал и к тому же сам был наполовину безумен. Когда дело связано с ядерной радиацией, мелочей не бывает. Управление Небесной Тайны потеряло свой главный козырь, и старик Тун, Яо Шинянь и остальные не могли сказать, готовы ли Управление и GOA к новой угрозе. Но мир редко ждёт, пока люди подготовятся. Старик Тун покачал головой и уже собирался что-то сказать. Из динамиков раздался оглушительный взрыв. На большом экране все камеры вокруг изменённой зоны одновременно погасли. Взгляды людей резко изменились. В зоне произошёл неизвестный взрыв. Скорее всего, она расширилась. ---------- Три взрыва Когда в изменённой зоне произошёл первый взрыв, Лоу Сяонин и остальные специалисты находились совсем недалеко от границы. На всех были тяжёлые костюмы радиационной защиты, но огромная ударная волна всё равно отбросила людей на несколько метров, едва не сбив с ног. Придя в себя, все сразу бросились прочь. Они успели увидеть главное: при взрыве не было ни огня, ни какой-либо заметной тёмной силы. Он словно возник из пустоты. Будто в пластиковый пакет всё больше нагнетали газ, пока тот с хлопком не лопнул, а газ не растёкся уже в пакет большего размера. После первого взрыва площадь изменённой зоны выросла примерно до 30 000 квадратных метров — в сто раз. Беспилотный аппарат измерил внутри мощность дозы: 13,7 Гр/ч, больше чем вдвое выше прежней. Если считать от примерно 6:15 утра, когда старик Тянь Фухоу проснулся, до взрыва прошло около четырёх часов. Второй взрыв произошёл в тот же день в 16:03 — через шесть часов после первого. Он был ещё громче и страшнее. После него площадь зоны достигла примерно трёх миллионов квадратных метров, то есть трёх квадратных километров. Снова увеличение в сто раз. Мощность дозы поднялась до 25,2 Гр/ч. К этому времени лесной участок Тянь Фухоу был потерян полностью. Та же участь постигла большую территорию вокруг. Земля почернела, воздух был полон радиации. Десятилетиями выращенные сосны, софоры, тополя… быстро трескались, засыхали и одно за другим исчезали. В командном центре люди смотрели на экраны с болью. Десятки лет Тянь Фухоу и Чжан Майдун без передышки трудились, чтобы вернуть несколько сотен му пустыни в лес. Теперь всё это проглотила бездна, оставив ещё более бесплодную выжженную землю. Когда исчезло последнее дерево лесного участка, взрыва не произошло. Одна из гипотез рухнула. Значит, взрыв и расширение не запускались просто исчезновением всех деревьев внутри зоны. Тогда что происходило с деревьями? Живое сильнее поддавалось пространственному растяжению? Какое условие заставляло зону расширяться? Как замедлить или остановить процесс? Прошло больше десяти часов. В 2:18 ночи пятнадцатого марта произошёл третий взрыв. На этот раз площадь увеличилась только в десять раз — но уже достигла примерно тридцати квадратных километров. Мощность дозы — 30,6 Гр/ч. Деревня Бэйсюнь погибла полностью. К счастью, людей не потеряли: всех жителей давно эвакуировали. Домашних животных и скот тоже вывезли. Диких животных старались вывести насколько возможно. Радиация вызывает генетические мутации. Если оставить зверей внутри, могли появиться мутировавшие организмы, вирусы, бактерии и новые угрозы. Во всём районе Маэрвань, куда входили шесть посёлков вместе с Юньлином, уже давно шла экстренная полная эвакуация. Но зона продолжала стремительно расти. Меньше чем за сутки она увеличилась с трёхсот квадратных метров до тридцати квадратных километров — в сто тысяч раз. Если такая скорость сохранится, ещё через сутки весь Мобэй превратится в пустошь. Меньше недели — и погибнет вся территория страны. Ядерная радиация изначально не бывает мелкой проблемой, но когда Мобэйское отделение Управления Небесной Тайны получило первый звонок из полиции Юньлина, никто не ожидал настолько стремительного ухудшения. Теперь государство подняло происшествие на высший уровень. Сверху пришёл жёсткий приказ: расширение зоны необходимо остановить. Хотя приказ и не требовался. Все понимали свою задачу. При болезни Нового Легиона можно было изолировать очаг и замедлить распространение инфекции. Здесь же каждый взрыв мгновенно расширял зону и мгновенно создавал ядерную радиацию. Никто не успеет убежать. Эвакуацию невозможно проводить с такой скоростью. И в конце концов — куда вообще эвакуироваться? Группа GOA «Единые» и несколько мобильных оперативных групп уже были подняты по тревоге. Управление Небесной Тайны стягивало в Мобэй крупнейшие силы. Страны — участницы GOA тоже срочно отправляли помощь. Даже если зона никогда не достигнет их границ, радиоактивные вещества разносятся ветром и загрязняют воду. Если территория станет достаточно большой и радиация начнёт выходить наружу, этот мир всё равно может быть уничтожен. С момента появления аномалии и до третьего взрыва Управление Небесной Тайны не сидело сложа руки. Перепробовали множество методов. У границы ставили камни со Знаком Старцев. По зоне били ракетами. Заметного эффекта не было. Пришёл второй взрыв. Затем аномальную территорию попробовали рассматривать как аварийный ядерный реактор и с вертолётов распыляли борную кислоту, пытаясь сдержать ядерные процессы. Но произошёл третий взрыв. — Почему на этот раз прошло больше десяти часов и площадь выросла только в десять раз? В штабном командном центре старик Тун, остальные руководители, исследователи и инженеры-ядерщики не собирались игнорировать эту перемену. Скорость расширения будто снизилась. Из-за борной кислоты? Или чем больше сама зона, тем медленнее она растёт? Была и ещё одна деталь — деревья. От появления зоны до первого взрыва она целиком находилась внутри лесного участка Тянь Фухоу. Значит, почти вся территория была покрыта деревьями. После второго взрыва зона выросла до трёх квадратных километров. Лес занимал уже лишь около половины, всё остальное — почти голая пустошь, где даже дикой травы было мало. — Попробуем представить эту зону живым организмом, — старик Тун снова вернулся к прежней мысли. — Некоторые ритуалы тоже похожи на живых существ: им нужны жертвы, пища, рост. А что, если этой зоне нужны растения и другие живые организмы? Чем больше она съедает — тем быстрее растёт. А когда есть нечего — замедляется. Это была лишь гипотеза, но одна из немногих, которая хотя бы давала возможный способ сопротивления. В условиях неопределённости распыление борной кислоты продолжили. Одновременно людей отправили заранее уничтожать растительность вокруг зоны. Полосу шириной десять километров объявили «изоляционным кольцом». Все деревья внутри должны были срубить и вывезти, траву и остальные растения — сжечь на месте. Сразу делать кольцо шире не стали по двум причинам: времени и так почти не было, а кроме того существовала обратная вероятность — вдруг именно безжизненная среда ускоряет рост зоны. Пробные машины и лабораторные мыши уже подтвердили, что к деревьям внутри нельзя прикоснуться. Поэтому командование не посылало туда большие группы людей и не собиралось жертвовать ими впустую. При 30,6 Гр/ч достаточно провести внутри всего одну минуту, чтобы получить вредную для тела дозу. Но в этих условиях группа GOA «Единые» всё же готовилась отправить людей внутрь для сенсорной разведки. На пять минут. Тем временем Институт энергетических исследований закончил анализ. Старик Тун, Яо Шинянь и остальные смотрели на результат и не понимали, к чему он приведёт. Радиоактивные вещества внутри зоны происходили не из реактора. Это был ядерный взрыв. Ядерный взрыв чудовищной мощности. Но сам взрыв никак не мог произойти в этом месте. ---------- Острая лучевая болезнь Ночь была непроглядно тёмной. Фары машин ярко резали темноту, и грохот тяжёлой техники разносился по безлюдной земле. Население района Маэрвань уже безопасно эвакуировали. Внутри «изоляционного кольца» не осталось ни жителей, ни домашних животных. Теперь должны были исчезнуть и растения. Даже в городах Мобэя деревья встречались далеко не везде. Именно поэтому каждое из них ценили особенно сильно. Лесовозы, экскаваторы, бульдозеры и другая тяжёлая техника, участвовавшая в операции «Изоляционное кольцо», направлялись к отдельным группам деревьев внутри периметра. В Мобэйском командном центре руководитель операции Чжоу Дацзюнь сидел с тяжёлым лицом. Он сам родился в Мобэе и годами наблюдал, как окружающая среда становится всё лучше… — Начать! По приказу Чжоу Дацзюня техника в разных точках одновременно двинулась к деревьям, только распустившим весеннюю листву. Завизжали пилы. Загрохотали падающие стволы. Деревья валили одно за другим и сразу увозили на грузовиках. Не оставляли даже саженцев. Одновременно во многих местах поднималось пламя. Огонь выжигал дикую траву, весенние краски, всю жизнь. В темноте всё превращалось в дым и пепел. Изоляционное кольцо. Полоса смерти. Она быстро проступала вокруг тридцати квадратных километров изменённой зоны. … В медицинском отделе Управления Небесной Тайны Мобэя в хирургическом корпусе готовили две операции. Пациенты — старик Тянь Фухоу и полицейский Бянь И. Обоим предстояла ампутация правой руки на уровне плеча. Они оба засовывали руку внутрь ствола софоры. Ниже локтя возникли лёгкие ожоги — результат мощного радиационного воздействия. Для поглощённой человеческим телом радиации 1 Гр примерно соответствует 1 Зв. Зиверт — единица эквивалентной дозы: произведение поглощённой дозы в определённой ткани на коэффициент качества излучения и другие поправочные коэффициенты. Эквивалентная доза на всё тело у Тянь Фухоу и Бянь И составила примерно 6,2 Зв и 4,5 Зв соответственно. Но максимальная поглощённая доза на правую кисть достигла соответственно 1723 Зв и 1871 Зв. У двух других пациентов — Чжан Майдун и полицейского Ма Чжэньсина — эквивалентная доза на всё тело составляла примерно 5,6 Зв и 4,2 Зв. В день происшествия симптомы острой лучевой болезни у всех четверых продолжали усиливаться: частая рвота, головокружение, головная боль. После подтверждения лучевого поражения медицинская команда назначила седативные средства, противоаллергическую и противорвотную терапию, а также противолучевые препараты. Состояние Чжан Майдун и Ма Чжэньсина пока удалось стабилизировать. Но у Тянь Фухоу и Бянь И с полудня начались невыносимые боли в коже обожжённых правых рук. 1723 и 1871 Зв никуда не исчезли. Состояние ухудшалось стремительно. Кожа сначала сильнее покраснела и распухла, затем покрылась язвами и начала разлагаться. Лопнули сосуды, пошла кровь, ткани разрушались, повреждённые клетки распадались. Кисти уже почти невозможно было узнать. Тянь Фухоу от боли катался по койке. За долгую жизнь он пережил немало тяжёлого. Даже в годы, когда не хватало еды и одежды, старик не плакал. Теперь же слёзы текли по лицу непрерывно, а из горла вырывались стоны — только от чудовищной физической боли. В семьдесят девять лет такая боль заставляла давление взлетать, дыхание становилось тяжёлым, страдали все системы организма. Возникала опасность кровоизлияния в мозг, сердечной и дыхательной недостаточности. Врачи немедленно ввели достаточную дозу морфина, но против боли от радиационного поражения он помогал слабо. Специфического лекарства от лучевой болезни и так не существовало. Полицейскому Бянь И было не лучше — скорее даже хуже, поскольку максимальная доза оказалась выше. Из радиационного изолятора постоянно доносились крики, будто из камеры пыток в аду. Состояние дошло до точки, когда ампутацию больше нельзя было откладывать: нестерпимая боль и распространение радиоактивного материала в теле. Если бы не необходимость прояснить несколько вопросов и собрать больше данных, обе операции провели бы ещё днём. Главный вопрос заключался в другом: действительно ли излучение изменённой зоны — просто ядерная радиация? Действительно ли это обычная лучевая болезнь? Можно ли применять наркоз? Можно ли вообще оперировать? Хирургический корпус кипел работой. Медицинская группа Отдела заклятий прибыла ещё днём. В её составе были Ван Жосян и Цай Цзысюань. Они должны были участвовать каждый в своей операции в роли третьих ассистентов. Конечно, при таком происшествии оба вспоминали Гу Цзюня. Но сейчас, на предоперационном совещании, они вместе с остальными сосредоточились только на пациентах. В конференц-зале собрались медики обеих хирургических бригад и несколько приглашённых экспертов. — На данный момент, — сказал стоявший у экрана широколицый мужчина пожилого возраста, профессор Чжан Бохай, — симптомы обоих пациентов ничем не отличаются от обычного острого радиационного поражения. По показателям тоже нет сверхъестественных отклонений. Профессор Чжан возглавлял Первое клиническое отделение Национального центра медицинского реагирования на ядерные аварии и имел ещё целый ряд должностей в области радиационной медицины и защиты. Этот признанный специалист должен был руководить обычными медицинскими кадрами и помогать Управлению Небесной Тайны в санитарной защите и экстренном лечении при ядерных и радиационных происшествиях. — Мы считаем, что операции можно проводить по стандартной схеме под общим наркозом, — продолжил профессор. — Чем раньше, тем лучше. Все закивали. Без наркоза старик Тянь Фухоу мог просто не пережить операцию. Какой бы сильной ни была воля, давление этого не выдержит. Ван Жосян тоже слегка кивнула. Это была её первая операция после возвращения в Отдел заклинаний. И она не ожидала, что первым заданием станет бедствие такого масштаба. Одна из главных трудностей обеих операций состояла в том, что врачам и медсёстрам приходилось работать в тяжёлых костюмах радиационной защиты. Профессор Чжан не оперировал лично. Главными хирургами назначили Ян Жунчжуна и Тань Бо — лучших ортопедов Мобэйского медицинского отдела. К ним добавили сотрудников Отдела заклятий. Команды заранее подготовились к любым возможным аномалиям во время операции. После решения работать по стандартному протоколу оба хирурга отдельно уточнили планы со своими бригадами. Совещание закончилось, и люди в белых халатах поднялись и направились к операционным. — Эх. — Цай Цзысюань немного задержался, глядя на экране на фотографии поражённой руки пациента, и тяжело вздохнул. Правая рука Тянь Фухоу — та самая, которую сейчас предстояло удалить, — посадила деревья на нескольких сотнях му пустоши. — Цзысюань, не нервничай, — Ван Жосян похлопала старого однокурсника по плечу. — Есть радиация или нет — волосы у тебя всё равно уже не вырастут. За последние два года она сильно изменилась. Не изменились только его волосы. — Тоже верно. — Цай Цзысюань улыбнулся и погладил лысину. Он понимал: староста группы просто разряжает обстановку. Они догнали остальных. На дворе была глубокая ночь. Но впереди ждали ещё две битвы в операционных. ---------- Видение с плаката — У вас только пять минут. Далеко не уходить. Как только прозвучит сигнал тревоги — немедленно возвращайтесь. И ничего внутри не трогайте. Если… если на месте вы решите, что это действительно совершенно необходимо, тогда действуйте по ситуации. Но без крайней необходимости ничего не касайтесь. Старик Тун отдавал распоряжения группе GOA «Единые» через экран связи. Его морщинистое лицо было напряжено. — Прикоснётесь — может закончиться ампутацией. Последствия вы знаете. До рассвета было ещё далеко. Мощные прожекторы, установленные инженерными подразделениями, освещали равнину у южной границы изменённой зоны. Вокруг работало множество людей. С третьего взрыва прошло ровно два часа. Если ориентироваться на средний промежуток между предыдущими взрывами, время для короткой разведки ещё оставалось. Мощность радиации внутри пока не была настолько высокой, чтобы выводить из строя роботизированные машины. Если потребуется физически проверить какой-то предмет, сначала можно отправить технику. Но какими бы совершенными ни были машины и роботы, они оставались холодным металлом. Без души. Без восприятия. Для сенсорной разведки нужны живые люди. На этот раз группа «Единые» отправляла внутрь троих: Дэн Симэй, Сами Уолтера и Ивана Никифорова. Пять минут в среде с мощностью дозы 30,6 Гр/ч теоретически означали воздействие 2,55 Гр. Костюмы радиационной защиты всё же частично экранировали излучение. С учётом всех поправок ожидалось, что каждый получит эквивалентную дозу примерно 500 мЗв–1 Зв. Обычный верхний предел безопасной дозы считался около 100 мЗв. Даже при предельном допуске — 250 мЗв. При 500 мЗв–1 Зв организм уже получает лёгкий вред, значительно растёт вероятность анемии и рака. Но другого выбора не было. — Симэй, будь осторожна. — Перед выходом Лоу Сяонин крепко обняла Дэн Симэй. Несчастная девчонка. Едва не умерла, толком не успела пожить спокойно — и теперь снова должна идти под радиацию. Но если говорить о чувствительности к аномальному, среди присутствующих сильнее Дэн Симэй почти никого не было. Павлин, Мо Цин, дядя Дань и остальные тоже пожелали им удачи. Сегодня они внутрь не шли. Но если придёт необходимость, каждый будет готов пожертвовать собой. — Буду, — кивнула Дэн Симэй. Больше ничего не сказала. Замкнутый характер не позволял ей выразить, насколько тепло стало на душе. Время пришло. За тремя людьми наблюдали все вокруг, ночные камеры беспилотников и прямые трансляции в Мобэйский и штабной командные центры. Трое смертников в тяжёлых защитных костюмах, с автоматическими винтовками в руках быстрым шагом вошли в изменённую зону. Пять минут. Триста секунд. Драгоценные триста секунд. Каждая секунда сжигала жизнь. Нельзя было потратить впустую ни одной. В обоих командных центрах стояла напряжённая, болезненная тишина. Дэн Симэй дышала воздухом из баллона за спиной. Стоило ноге пересечь границу и наступить на чёрную выжженную землю, как она сразу почувствовала разницу. Фонарь на шлеме освещал окрестности. Радиацию увидеть нельзя, но дело было не только в ней. Само пространство словно искажалось… Дэн Симэй посмотрела на далёкие деревья, которые ещё не исчезли. Будто какая-то странная сила пожирала их. Пожирала и росла. Она двинулась на север, в сторону бывшего лесного участка, но взгляд постепенно опустился к чёрной земле под ногами. К-р-р… В голове внезапно вспыхнула резкая боль. Перед глазами пронеслись смутные образы. Выжженная земля. Ещё больше выжженной земли. Небо, заполненное чёрными тенями — наполовину скрытыми, наполовину видимыми. У них не было ни крыльев, ни перепонок, но они летали и повсюду пожирали деревья, пожирали всю жизнь… Что это за существа? Они поднимались прямо из выжженной земли… И тогда Дэн Симэй увидела на земле лист бумаги, наполовину засыпанный чёрной почвой. Судя по видимой части, это был плакат. Она пригляделась. Море. Два плывущих дельфина. И строка: «Берегите океан, берегите наш дом». Откуда здесь этот плакат? Он лежал здесь раньше? Дэн Симэй оглядела пустую землю. Больше никакого мусора вокруг не было. Бумага выглядела старой и местами порванной, на ней едва заметно темнели следы крови, но она не сгнила — не похоже, что плакат пролежал в земле долго. Неизвестно почему, но внутри Дэн Симэй всё всколыхнулось. Возникло чрезвычайно сильное чувство. Вот тот самый случай, когда прикоснуться действительно необходимо. Этот плакат очень важен. И шанс получить его будет только один. Стоит отвернуться — может быть, даже просто перевести взгляд, — и он исчезнет, будто никогда не был ничем, кроме галлюцинации. Дэн Симэй протянула правую руку и наклонилась к чёрной земле. … Бестеневые лампы заливали операционный стол белым светом. На экранах наркозного аппарата и мониторов двигались линии и менялись цифры. Вокруг стола стояли люди в тяжёлых защитных костюмах. Старик Тянь Фухоу лежал ровно, его иссечённое временем лицо погрузилось в сон под общим наркозом. Правая верхняя конечность была полностью открыта. Ниже локтя ткани уже разрушились настолько, что смотреть было тяжело. Выше локтя кожа лишь немного покраснела. Главный хирург Ян Жунчжун и второй ассистент Цюй Лунгуан сосредоточенно выделяли по внутреннему краю двуглавой мышцы срединный нерв, плечевые артерию и вену, локтевой нерв. Третий ассистент Ван Жосян помогала перевязывать сосуды и останавливать кровь. Она была самой молодой в операционной, но каждую задачу выполняла быстро и чисто. Операция шла спокойно и ровно — и всё же напряжение не отпускало. Затем хирург Ян циркулярно пересёк мышцы ниже уровня ампутации и рассёк надкостницу. Верхняя часть плеча старика получила значительно меньшую дозу и внешне выглядела почти нормально. Вскоре от правой руки Тянь Фухоу осталась лишь верхняя треть плеча. Остальное отпилили. Так же, как прежде отпиливали деревья. Отделённую разрушенную конечность медсестра немедленно поместила в свинцовый контейнер — хранилище источников излучения, экранирующий бак для радиоактивных материалов. Затем быстро вывезла контейнер на колёсах из операционной. Конечность не собирались сразу захоранивать и уничтожать. Исследовательский отдел должен был её изучить. В операционной все немного расслабились. Ничего сверхъестественного не произошло. Похоже, у старика действительно была обычная острая лучевая болезнь. Хирурги продолжили: обработали лучевой нерв, перевязали сосуды, начали ушивание. … — Четыре минуты! Группа «Единые», немедленно возвращайтесь! Завыла громкая сирена. Люди за границей напряжённо смотрели внутрь. Трое ушли недалеко, поэтому их всё ещё было видно. Едва прозвучала тревога, Сами Уолтер и Иван Никифоров послушно развернулись и побежали обратно. Но третья фигура — стройная молодая женщина, Дэн Симэй, — после того как наклонилась к земле, так и не двигалась. — Симэй! — тревожно закричала Лоу Сяонин. Дядя Дань, Павлин и остальные тоже начали звать: — Назад! — Уходим! Хелен Клэр и другие иностранные участники тоже кричали. Группа существовала недолго, но люди уже успели хорошо узнать друг друга. — Пожалуйста, возвращайся! — Дэн Симэй! Дэн Симэй! — голос из громкоговорителя повторял имя снова и снова. Двое мужчин уже выбежали из изменённой зоны. Она не шевелилась. — Что-то не так, — Лоу Сяонин сразу связалась с командным центром. — Симэй потеряла сознание? Что с ней? Мы готовимся идти за ней. — Подождите… — старик Тун тоже нервничал, но не терял голову. — Может, А Мэй что-то ощущает? Или там что-то есть? Беспилотник ничего не видел — нужное место закрывала её фигура. Все уже едва сдерживались. Лоу Сяонин, дядя Дань и ещё несколько человек собирались ворваться внутрь и вытащить Дэн Симэй. И тут она внезапно двинулась. Резко выпрямилась и побежала к границе. Пять минут уже истекли. Вероятно, прошло ещё около половины минуты, прежде чем она выбежала наружу. — Да чтоб тебя… — только тогда Лоу Сяонин выдохнула. — Радиация там, что ли, такая вкусная? Но левый глаз Лоу Сяонин сразу заметил другое. Дядя Дань и остальные тоже увидели. В руке Дэн Симэй был лист бумаги. Плакат. — Девушка Дэн, что случилось? — поражённо спросил дядя Дань. — Плакат лежал внутри, на земле. — В голосе Дэн Симэй смешались возбуждение, растерянность и страх. — Я почувствовала, что он очень важен, поэтому подняла. Когда прикоснулась к нему, увидела видение. Она сделала паузу. — Группа людей на машинах неслась к какому-то городу. В одном грузовике была ядерная бомба. Они её взорвали… И мне кажется, в одной из машин там был А Цзюнь. Все нахмурились. Теперь стало ещё непонятнее. ---------- Вкус грязи Пятнадцатого марта, в пятницу, после последнего вечернего урока ученики десятых и одиннадцатых классов Мобэйской старшей школы разъехались на выходные. Но Ли Юйхао домой не пошёл. Родителям он сказал, что вместе с несколькими одноклассниками едет на вечеринку к Ван Цзявэю и останется у него на ночь. Семья Ван Цзявэя была обеспеченной и жила в отдельной вилле. Его родители занимались бизнесом и часто отсутствовали; сегодня как раз был такой день. Ребята и раньше не раз собирались у него, поэтому родители Ли Юйхао не стали расспрашивать. Как и родители Сунь Хаожаня, Хуан Ияна, Хэ Цзыи, Тан И и Чжэн Мэйхань. Они и не врали. Всё действительно было именно так. — В интернете пишут, что из всего района Маэрвань массово эвакуируют людей! — Почему? — Вроде прогнозируют чудовищную песчаную бурю. — А из-за песчаной бури вообще эвакуируют? Сейчас четверо парней и три девушки сидели в столовой виллы Ван Цзявэя за блестящим мраморным столом. Хрустальная люстра освещала семь юных лиц — все выглядели скованными и нервными. Несколько девушек листали новости в телефонах. Но Маэрвань находился на севере города, далеко отсюда, и эвакуация пока никак не затрагивала жителей центра. — Хватит, — остановил остальных Ли Юйхао. — Начинаем. Кто боится — пусть не ест. Никто не отказался. Семеро молча подняли семь металлических крышек, стоявших на столе. Под каждой обнаружилась керамическая тарелка, а на каждой тарелке — комок жёлто-бурой грязи. По комнате прокатились звуки сглатывания. Подростки смотрели на грязь так, словно перед ними лежал роскошный ужин из морепродуктов. Хотя это была самая обычная земля, только что выкопанная в саду за виллой. Они отложили телефоны и молчали, борясь с собой. — Мы ведь… ненормальные, да? — спросила Чжэн Мэйхань. — Мы же читали. Это пика, извращение аппетита, — пробормотал Хуан Иян. — Если родители узнают, папа с мамой, наверное, отправят меня к профессору Яну лечиться электрошоком, — мрачно сказал Ван Цзявэй. — Пика… вообще-то не такая уж невероятная вещь… — тихо заметила Тан И. Ли Юйхао ничего не ответил. Всё началось в День посадки деревьев — три дня назад, когда он тайком унёс с пустыря комок земли. В тот вечер в школьном общежитии Ли Юйхао долго ворочался и никак не мог уснуть. В конце концов мучительное желание стало невыносимым, и он откусил кусок от того комка. Потом он сам поискал информацию в интернете. Пика — расстройство, при котором человек ест землю, бумагу, угольный шлак, волосы и множество других странных вещей. Возможными причинами называли нарушения обмена веществ, расстройства вкуса, психологические факторы… Но точная причина и способы лечения до сих пор оставались неясными. Почему у него внезапно возник такой порыв, Ли Юйхао не понимал. Кажется, впервые эта мысль мелькнула, когда он увидел яйца саранчи. А после первого куска земли мучительное желание не просто исчезло — его накрыло невероятным удовлетворением. Ни одна еда в жизни не давала ему такого чувства. Ни домашняя, ни дорогая. Ни приготовленная шеф-поваром, ни мамой. Уже тогда Ли Юйхао смутно понял: без грязи он больше не сможет. В тот же вечер сосед по комнате Ван Цзявэй застал его за этим занятием. Ли Юйхао едва не умер от стыда, но Ван Цзявэй вдруг сказал, что тоже хочет попробовать — его мучило такое же желание. Сунь Хаожань и Хуан Иян были их близкими друзьями. Хэ Цзыи встречалась с Ван Цзявэем, а Тан И и Чжэн Мэйхань были её подругами. За несколько дней семеро поделили между собой тот комок земли. И все семеро в День посадки деревьев были на пустыре. Связь напрашивалась сама собой. Тот день изменил их аппетит. Подростки тревожились и боялись. Боялись, что с ними что-то случится, боялись, что кто-нибудь узнает. Им хотелось обратиться за помощью к родителям или учителям, а может, даже позвонить в Управление Небесной Тайны… Но в голове всякий раз возникала одна и та же мысль. Почти голос. Преграда. Никому не говорить. Ещё не время. Нельзя никому говорить. Так прошли три дня. Кроме них семерых, никто ничего не знал. И, если не считать этой ненормальной тяги к еде, ни с телом, ни с психикой у них пока ничего не происходило. Но земля, которую Ли Юйхао принёс с пустыря, закончилась до последней крошки. Они даже в драку доели газету, в которую был завёрнут комок. Все чувствовали себя наркоманами: стоило подойти привычному времени и остаться без грязи, как становилось всё хуже. — Я начинаю. — Ли Юйхао больше не выдержал. До этого ещё пытался соблюдать какую-то церемонию, а теперь просто схватил рукой жёлтую землю с тарелки и затолкал в рот. Откусил. И сразу нахмурился. Чуть не выплюнул всё обратно. — Не тот вкус… Не то. Не то! — Он смотрел испуганно, растерянно и почти панически. — Что? — Ван Цзявэй сразу понял, о чём речь, схватил свою порцию и тоже попробовал. Реакция была такой же. Лицо мгновенно покраснело. — Да ладно! — Хэ Цзыи, Сунь Хаожань и остальные тоже торопливо попробовали землю. А потом запаниковали все пятеро. — Всё, нам конец. — И что теперь делать сегодня?! — Ли Юйхао, у тебя той земли больше совсем нет? Обычная грязь не подходила. Совсем не тот вкус. — Вы же всё сожрали… — раздражённо пробормотал Ли Юйхао. И вдруг его глаза загорелись. — Поедем на тот пустырь, где сажали деревья! Там земли сколько угодно. Просто пустырь, ни забора, ни охраны. Поехали туда! Все сразу оживились и согласились, словно ухватились за спасительную соломинку. Терпеть становилось почти невозможно. Дело было вовсе не в голодном желудке. Их мучила кошмарная жажда. Нужно съесть именно ту землю. Иначе они умрут. Обязательно умрут… Семеро тут же поднялись. В гараже семьи Ван Цзявэя стояло несколько машин. Серебристый минивэн как раз вмещал всех семерых. Прав ни у кого не было — по возрасту они ещё даже не могли их получить. Но Ван Цзявэй умел водить: тайком научился сам. Они забрались в машину и сразу выехали, надеясь не попасться дорожной полиции. Впрочем, Мобэй был огромным и малонаселённым. Они специально проложили маршрут по глухим дорогам, поэтому за всю поездку к пустырю к северу от города никаких проблем не возникло. Когда добрались, ночь стала ещё темнее. Ни жилых домов. Ни сторожа. Пустошь была настолько безлюдной, что почти не слышалось даже насекомых. Едва машина остановилась у дороги, Ли Юйхао, Ван Цзявэй и остальные распахнули двери и рванули к пустырю с недавно посаженными саженцами. — Сюда! Сюда! — Ли Юйхао помнил место и побежал туда, где в тот день выкопал яйца саранчи. Именно там он набрал землю. — Капитан Ло из лесного управления тогда говорил, что яйца обработают химикатами. Это не опасно? — Боишься — не ешь! — Да плевать мне на пестициды. Если сегодня не поем, мне конец… — Да послушайте вы! Я боюсь, что и здешняя земля теперь будет не той! Они нервно спорили на ходу. А потом внезапно все умолкли. И остановились. В десятке с лишним метров впереди, возле одного из саженцев, кто-то был. В тусклом лунном свете виднелась человеческая фигура. Человек сидел на коленях спиной к ним, обеими руками хватал землю и ел её — горсть за горстью. Слышались странные, почти фанатичные звуки глотания. Вокруг уже образовалась небольшая яма. Наверное, вся исчезнувшая оттуда земля оказалась у него в желудке. Фигура казалась знакомой. — Это вроде… — Хэ Цзыи широко раскрыла глаза. Ли Юйхао, Тан И, Чжэн Мэйхань и остальные смотрели в полном недоумении. Но и сами невольно сглатывали. Звуки чужого жадного глотания только сильнее разжигали желание наброситься на землю. В этот момент человек тоже услышал их шаги. Вздрогнул. Обернулся. Обычно добродушное широкое лицо мужчины средних лет теперь выражало слишком многое сразу. Приоткрытый рот был набит землёй, грязью перемазало щёки и подбородок. До их появления он явно успел устроить настоящий пир. Все семеро узнали его. Директор Цуй. Это был директор Цуй. ---------- Берегите океан, берегите наш дом — Клянусь, в Стране Снов нет ядерных бомб. Правда нет. По дороге в командный центр штаб-квартиры Управления Небесной Тайны в Дахуа зуг Джили жалобно оправдывался перед У Шиюй. Он сидел у неё на плече в оранжевой курточке, из которой торчали только похожая на крысиную мордочка и две лапы, — со стороны почти плюшевая игрушка. Джили похлопал её по плечу. — У нас там место красивое, поэтичное. Таких бессердечных вещей, как ядерные бомбы, нет. По крайней мере я никогда о них не слышал. После катастрофы в Мобэе У Шиюй не отправилась туда вместе с основными силами Отдела заклятий. За день до происшествия она прошла очередное УЗИ и сообщила руководству, что беременна уже месяц. Радиация сильнее воздействует на детей, чем на взрослых, а особенно опасна для плода. Его клетки делятся быстрее, поэтому при радиационном повреждении во время автоматического восстановления чаще возникают ошибки. В результате возможны врождённые заболевания, пороки развития и даже гибель плода. Поэтому беременным нельзя получать дозу выше естественного фона. Даже условно безопасные сто миллизивертов здесь не подходили. На передовой не было ни одной беременной сотрудницы. А это ещё и ребёнок У Шиюй и Гу Цзюня — новая жизнь, значение которой пока никто не понимал. В обычное время это была бы радостная новость. Но сейчас Гу Цзюнь исчез. Руководители, которым было известно о беременности, и несколько близких друзей пары испытывали слишком сложные чувства. И никто не мог избавиться от одного опасения. Нормален ли этот ребёнок? Срок пока был слишком маленьким для амниоцентеза, а на УЗИ ещё невозможно было различить форму плода. Но по всем нынешним обследованиям У Шиюй действительно была беременна, и всё выглядело нормально. «А то видение А-Мэй…» — думала она. — «Если там и правда был Солёный Цзюнь, значит, это произошло не в Стране Снов». Полной картины У Шиюй пока не знала. От базы Отдела заклятий до штаб-квартиры было недалеко, поэтому по телефону старик Тун не стал долго объяснять и лишь велел ей срочно приехать. На дворе стояла глубокая ночь, но ситуация была слишком серьёзной. Наконец появилась хоть какая-то зацепка о Солёном Цзюне. Пришлось малышу немного не поспать вместе с мамой. Вскоре У Шиюй торопливо вошла в командный центр. Повсюду кипела работа. Она взглянула на большой экран. 04:53. На множестве прямых трансляций всё ещё валили и сжигали деревья. За пределами изоляционного кольца в готовности находилась группа «Единые», а Дэн Симэй и двое её товарищей проходили экстренный осмотр и лечение. — Этот плакат точно не простой… — У главной диспетчерской стойки старик Тун разговаривал с Яо Шинянем и ещё несколькими людьми. Заметив У Шиюй, он тут же позвал её: — Шиюй, иди сюда. Посмотри на этот плакат. Может, что-нибудь почувствуешь или сообразишь. — Ага. У Шиюй тоже стало любопытно. Она подошла и посмотрела на фотографию, открытую на одном из мониторов диспетчерской. И сразу удивлённо нахмурилась. До этого все были воодушевлены результатом миссии Дэн Симэй. Наконец случился настоящий прорыв, и трое бойцов «Единых» не рисковали зря. Увиденное Симэй в видении подтверждало выводы института ядерной энергетики: радиацию действительно породил ядерный взрыв. Но где произошло это видение? Что оно означало? И почему Гу Цзюнь оказался в колонне, по которой ударила ядерная бомба? Вариантов было два. Либо Гу Цзюнь действительно находился там. Либо Дэн Симэй ошиблась. Она сама не была уверена на сто процентов и сказала только, что человек «похож» на него. Плакат, вынесенный ею из видения, пока хранился в Мобэе в свинцовом контейнере, но его сразу сфотографировали и отправили в штаб. Командный центр провёл поиск по изображению. Ни такого макета, ни той же картинки не обнаружили — ни в Мобэе, ни по стране, ни во всём мире. Плакат был до нелепого прост. На фоне — море и два дельфина. И единственная строка: «Берегите океан, берегите наш дом». Ни названия организации. Ни адреса. Ни даты. Никакой другой информации. Шрифт — самый обычный SimSun, без особой обработки, только полужирное начертание. Поэтому расследование мгновенно упёрлось в стену. Оставалось ждать лабораторных результатов по оригиналу: есть ли на нём радиоактивное загрязнение, можно ли провести радиоуглеродное датирование и хотя бы приблизительно определить время изготовления; что за кровь на бумаге и какому существу она принадлежит по ДНК. — «Берегите океан, берегите наш дом»… — задумчиво пробормотал старик Тун. — Может, опять связано с культом Р'льеха? В командном центре находился и профессор Цзян из Школы Энджелла. — Такое возможно, — сказал он. — Они считают океан своим домом. — Эм… старик Тун, уважаемые руководители… — подала голос У Шиюй. — Этот плакат сделала я. И фон тоже рисовала сама. Все вокруг замерли. Лицо старика Туна перекосилось. По спинам людей словно прошёл холод. Джили почти ничего не понял, но атмосферу уловил безошибочно. Он тут же прижался ближе к шее У Шиюй и постарался притвориться неодушевлённой игрушкой. — Я делала его ещё в старшей школе. В десятом или одиннадцатом классе, — вспоминала У Шиюй. — У нас в классе была маленькая благотворительная акция ко Всемирному дню океанов. Надо было сделать плакат, распечатать сто экземпляров и раздать одноклассникам. Если бы сейчас его не увидела, сама бы уже не вспомнила. — Красавица, ты точно ничего не перепутала? — старика Туна явно пробирало. — Здесь ошибаться нельзя. — Исходник у меня, наверное, сохранился. Есть старое облачное хранилище, я туда складывала свои файлы. Ей дали ноутбук у диспетчерской. У Шиюй вошла в свой старый аккаунт, немного покопалась — и действительно нашла нужное. По дате выходило: первый семестр одиннадцатого класса. Она скачала папку «Берегите океан, берегите наш дом». Внутри лежали фоновый рисунок, готовый плакат и PSD-файл Photoshop. У Шиюй открыла готовое изображение. Море. Два дельфина. Одна строка лозунга. Точь-в-точь. Старик Тун, Яо Шинянь, профессор Цзян и остальные молчали. Плакат ко Всемирному дню океанов, на котором даже не написано «Всемирный день океанов»… Теперь это действительно казалось очень в стиле У Шиюй. — Мне сейчас двадцать один. В одиннадцатом классе было шестнадцать. Значит, пять лет назад, — подсчитала она. — Помню, распечатали ровно сто штук. Большинство в тот же день взяли из вежливости и выбросили. Такие мероприятия обычно просто для отчёта. Я и сама особо не старалась и даже не сохранила ни одного экземпляра. Но мог ли найденный плакат быть одним из тех ста, которые У Шиюй когда-то держала в руках? Мог ли он каким-то образом попасть из Шэньхая в Мобэй? Теоретически — да. Только почему, никто не понимал. На этом этапе У Шиюй решила рассказать ещё кое-что. И сама от этого чувствовала всё больше тревоги. — Солёный Цзюнь впервые услышал сигнал и увидел символ, когда смотрел на мою картину. Будто она что-то запустила. В день исчезновения он тоже унёс с собой мою акварель. А теперь этот плакат… Пока она говорила, всем всё сильнее чудилось, что откуда-то надвигается огромная, непостижимая тень. В последнее время вокруг У Шиюй действительно происходило слишком много странного. Кэдоу. Аномальный синдром Туретта. Только-только закончилась одна история. Теперь она беременна ребёнком Гу Цзюня… Именно поэтому старик Тун, Яо Шинянь и остальные посвящённые чем больше думали, тем холоднее становилось внутри. Случайностей не бывает. Все события связаны. У Шиюй действительно беременна? И то, что у неё внутри… Это правда ребёнок? У Шиюй положила ладонь на живот. Синестезия совершенно отчётливо ощущала там признаки жизни. Это точно не последствия слишком плотного ужина. Но именно поэтому ей впервые стало по-настоящему страшно. За ребёнка. За возможного посмертного ребёнка Солёного Цзюня. За малыша, которого она уже успела принять как своего. — Оригинал этого рисунка, наверное, до сих пор валяется у меня дома в кладовке. Не понимаю, что происходит. Такое ощущение, будто мои картины получили какую-то силу. У Шиюй не знала ответа. Остальные тоже. Командный центр немедленно приказал Шэньхайскому отделению Управления Небесной Тайны отправить людей в дом семьи У и вывезти все её картины, особенно рисунок моря с дельфинами. Утром шестнадцатого марта стали приходить первые результаты исследования плаката. Радиоактивного загрязнения на нём не было — словно он никогда не подвергался ядерному облучению. Ещё одна аномалия. Радиоуглеродный анализ показал, что плакат не древний и действительно изготовлен в современную эпоху. А кровь на бумаге отправили на ДНК-анализ. Результат оказался однозначным. Это была кровь У Шиюй. ---------- Нормальное и ненормальное Последние дни в этом чужом, но во многом похожем мире Тайн Гу Цзюнь был занят одним — пытался «принять» силу, поселившуюся у него в голове. Метод оставался прежним. Он снова и снова использовал всевозможные изображения как посредники, намеренно вызывая сигнал и символ. Голова начинала раскалываться, а сознание било по той мутной массе хаоса внутри. От этого он вполне мог сойти с ума. Гу Цзюнь прекрасно это понимал. С медицинской точки зрения подобная практика не имела ничего общего с бережным отношением к мозгу, но он всё равно повторял её раз за разом. Юй Чи занимался тем же. Обычно они делали это вдвоём — так сигнал становился сильнее. Поэтому, если кому-то из них и предстояло первым окончательно тронуться умом, скорее всего, это был бы Юй Чи. Гу Цзюнь считал, что для него самого это хотя бы послужит предупреждением. Но метод действительно работал. Его психика становилась крепче. Боль постепенно слабела. Теперь при контакте с аномальными вещами тело уже не сводило тонической судорогой — оставалось лишь лёгкое неприятное ощущение. А мутный хаос в голове будто стал чуть менее расплывчатым и обрёл немного больше жизни. Однако после первого дня, когда они приняли сигнал на вершине Паньтао, установить полноценную связь во второй раз так и не удалось. Юй Чи это доводило до бешенства. — В чём проблема? — снова и снова бормотал он. — Психика у нас стала лучше, сигнал яснее, слов мы слышим больше. Почему тогда разговор больше не соединяется? Они возвращались на Паньтао. То же место. Тот же способ. Безрезультатно. Гу Цзюня мучил и другой вопрос. Ещё в тот день на вершине он заметил странность: символы разделённого креста уже не тянули его к себе с прежней силой. Все последующие дни по ним по-прежнему текло жёлтое сияние, но будто не хватало какой-то последней детали. Перейти в другой мир он не мог. Почему? Не тот посредник? Первые три раза были акварель, плакат и сельский пейзаж. Что в них общего? — Капитан Гу, а вдруг существует ещё один вид энергии? — Юй Чи внезапно ухватился за новую мысль. — Неизвестная нам энергия. Назовём её энергией связи. Чтобы установить контакт с отправителем сигнала, мало самого сильного сигнала — ещё расходуется эта энергия. В прошлый раз мы весь запас потратили, поэтому больше не соединяемся. Он заговорил быстрее: — И слова «принять, искать, больше» могут идти не по порядку, а параллельно. Принять нашу особую силу. И ещё что-то искать. Получить больше энергии связи. Тогда контакт станет стабильнее, а может, получится даже активировать ту тень двери… Гу Цзюнь счёл это возможным. Разумеется, возможным. Может быть, и его переходы между мирами тоже требовали расхода какой-то энергии. Той же самой? — Да что это за энергия?! — Юй Чи метался всё сильнее. С самого дня появления Гу Цзюня он забросил в угол все свои психиатрические лекарства. Юй Чи всегда находился где-то на границе между безумием и нормой. По ночам он даже спал не на кровати, а забивался в щели между кучами хлама в съёмной квартире. Гу Цзюнь тоже высыпался плохо. Сегодня был уже седьмой день после его появления в мире Тайн. Целая неделя. Чем дольше он оставался вдали от мира Небесной Тайны, тем сильнее росла тревога. Последние два дня особенно не давало покоя ощущение, что дома могло что-то произойти. Была и другая причина плохого сна. Капитан Юй храпел. А ещё разговаривал во сне. Громко. И говорил вещи испуганные и странные. Каждый вечер молодая женщина по имени Фэн Пэйцянь появлялась в квартире почти с точностью будильника и, словно курьер из доставки, приносила гору вкусной еды. Иногда она пыталась немного прибраться среди разбросанных вещей. Юй Чи каждый раз тут же начинал нервничать и требовал ничего не трогать и не нарушать его порядок. Чужие отношения — Гу Цзюнь не вмешивался. Но думал: если бы такое происходило между ним и Солёным Дождём, скорее уж она сказала бы ему не убирать и оставить всё как лежит. — А-Цзюнь. Сегодня Юй Чи ушёл в туалет, и Фэн Пэйцянь впервые за несколько дней получила возможность хоть немного поговорить с Гу Цзюнем наедине. Она улыбалась очень приветливо. — Ты правда совсем ничего не помнишь о себе? Гу Цзюнь отлично понимал, чего она добивается. Юй Чи давно предупредил: Бюро Тайн следит за квартирой, хотя внутри стоят устройства против прослушки. — Мы посмотрели записи с камер за тот день, — продолжила Фэн Пэйцянь, не дожидаясь ответа. — Ты просто внезапно появился. На том участке дороги есть слепая зона, но ни одна из соседних камер не сняла, как ты туда пришёл. Откуда ты взялся? Улыбка исчезла. Наблюдение сменилось проверкой. Проверка — допросом. — Кто ты вообще такой? Гу Цзюнь лишь продолжил изображать добродушную глупую улыбку. Не время. Совсем не время. Но очевидно было одно: отношение Бюро Тайн к нему становилось жёстче. — Может, мы слишком нормальные?! Дверь туалета внезапно распахнулась. Юй Чи вылетел наружу и бросился к углу, где валялись его лекарства. Фэн Пэйцянь растерянно поднялась, одновременно не выпуская Гу Цзюня из поля зрения. Что капитан несёт? Слишком нормальные? — Капитан, вы… — Пэйцянь, уже поздно. Иди домой! — Юй Чи снова буквально вытолкал её из квартиры. — Со мной и А-Цзюнем всё хорошо… Слишком нормальные? Эта фраза зацепила Гу Цзюня. А если «энергия связи» возникает в состоянии психического хаоса и боли? Некоторые психические заболевания и у обычных людей вызывают необычные ощущения и восприятие. Гипноз. Религиозные ритуалы. Всё это так или иначе выводит психику и мышление из нормального состояния. Как говорил старик Тун: у низкого S-значения тоже есть свои преимущества. Чем больше Гу Цзюнь думал, тем сильнее учащалось сердцебиение. Реальное и зыбкое. Нормальное и ненормальное. — Нереальные вещи… — задумчиво произнёс он. — Возможно, чтобы нашим телам из плоти соприкоснуться с чем-то нереальным, нам самим действительно нужно стать немного ненормальными. Если показать кому-нибудь запись с той ночи на вершине, двоих мужчин там без сомнения примут за сумасшедших. Но в тот момент они действительно что-то видели. И действительно что-то слышали. — Парадокс. Парадокс… — Юй Чи уже выпроводил Фэн Пэйцянь и теперь мучительно обдумывал слова Гу Цзюня. — Чем больше мы принимаем силу, тем лучше становимся. Чем нам лучше, тем мы нормальнее. Чем нормальнее — тем меньше безумия и тем меньше энергии связи. Тогда как нам вообще выйти на контакт?! — Нет, капитан Юй. Способ есть. — Гу Цзюнь уже придумал. — В вопросах психики я всё-таки разбираюсь лучше вас. Сильная психика не мешает. В момент контакта можно специально ввести себя во временно ненормальное состояние. — А! — Юй Чи наконец понял. — Напиться. Наркотики! — Именно. Юй Чи тут же нашёл новую проблему: — Но если мы примем наркотики, как отличим настоящие сигналы от галлюцинаций? И записать это никак! Гу Цзюнь устало посмотрел на него. — Капитан Юй, никаких галлюциногенов. Так долго не протянуть, да и сами себя угробим. — Тогда что? — Будем стимулировать себя аномальными объектами. — Гу Цзюнь приподнял бровь. — У вас здесь есть гули? Глубоководные? Желательно живые. ---------- Гули в помощь Гу Цзюнь не знал, как именно Юй Чи договаривался с Бюро Тайн. Может, убеждал спокойно. Может, сорвался и накричал. Может, использовал что-то ещё. Юй Чи утверждал, что не выдал ни полслова из их секретов. Но прежних заслуг и авторитета оказалось достаточно: Бюро Тайн всё-таки согласилось помочь. Фэн Пэйцянь возглавила группу, которая должна была по максимуму обеспечить их требования и одновременно держать Гу Цзюня под контролем. В этом мире глубоководных не существовало. Из этого Гу Цзюнь почти окончательно заключил: глубоководные как вид неразрывно связаны с тайным культом Дагона. На континенте Му были еретики, поклонявшиеся Гатанотоа. Их вера тоже была связана с морем, но в глубоководных они не превращались. Зато гули здесь существовали. Существовали и древние легенды о них. Очевидно, эти странные создания обитали в мире Тайн уже очень давно. Разница была в другом. Гули мира Небесной Тайны могли уходить в Страну Снов, а местные — нет. Способности покидать тело и уходить туда у них не было. Именно поэтому Управлению Небесной Тайны почти невозможно было захватить живого гуля. Чэнь Фадэ. А позже — гули, которых взяли после тяжёлых боёв при разгроме нескольких пунктов связи Общества «Лайшэн». Все они в итоге доставались Управлению уже трупами. У Бюро Тайн ситуация была другой. В их специальных камерах для аномальных существ содержалось несколько живых гулей. И теперь троих привезли на вершину Паньтао в большой железной клетке. Фэн Пэйцянь сопровождала их вместе с оперативной группой. Гору заранее очистили и полностью перекрыли. Ни туристов, ни работников парка здесь не осталось. По просьбе Юй Чи количество сотрудников Бюро тоже сократили до минимума. На всех трёх гулях были тяжёлые наручники и кандалы. Пасти закрывали металлические электромеханические намордники. Так существа становились управляемее. Но их сутулые фигуры выглядели от этого ещё страннее. Сморщенная кожа, покрытая грибковыми наростами, слабо фосфоресцировала в ночи, словно по телам гулял призрачный огонь. — Капитан Юй, похоже, мы и правда нашли правильный путь. На вершине всё уже подготовили. Почти как в ту удачную ночь. Цифровая камера. Старый кассетный магнитофон. И ещё больше разнообразных рисунков, окружавших и двух мужчин, и клетку с гулями. Гу Цзюнь внимательно смотрел на уродливых существ. В сознании уже понемногу начиналась сумятица. Но тело не каменело. Не включались и симптомы избегания, связанные с ПТСР. Похоже, он действительно восстанавливался. С Юй Чи происходило то же самое. Раньше у него не бывало общей ригидности, но и хорошего в реакции было мало: он терял контроль и мог бесконечно орать. Сейчас же капитан лишь становился заметно нервнее, но всё ещё твёрдо стоял и мог нормально говорить. — Да. Похоже, направление верное… Фэн Пэйцянь и ещё пятеро сотрудников Бюро стояли поодаль, за кольцом рисунков, и смотрели с удивлением. До этого они всё время были настороже. Никто не понимал, что задумал капитан Юй. Никто не знал, не собирается ли этот «Гу Цзюнь» вместе с гулями устроить побег. Но сильнее всего их тревожило состояние самого Юй Чи. Сразу три гуля перед глазами. Раньше после такого ему вполне могла понадобиться реанимация. На всякий случай медицинская бригада уже ждала неподалёку от вершины и могла примчаться в любой момент. — Капитан Юй, вы… — Фэн Пэйцянь смотрела одновременно удивлённо, радостно и недоверчиво. — Вам лучше? — Мне лучше?.. — Юй Чи посмотрел на свои руки и ноги, затем схватился за голову. — Намного. Но я слишком нормальный. Всё ещё слишком нормальный… Фэн Пэйцянь ничего не поняла. Остальные тоже. Что происходит? Их взгляды естественно переместились на Гу Цзюня. Кажется, именно после внезапного появления этого человека за последнюю неделю капитан Юй начал делать ещё больше вещей, которые никто не способен понять. И всё же… это каким-то образом работало. Хорошо это или плохо? Гу Цзюнь не обращал внимания на их подозрения. Самочувствие было отличным. Голову слегка распирало от усилившегося притока крови, но разные участки мозга словно нашли новый баланс. Сердце сильно и ровно билось. Вернулось то ощущение мощного, живого сердца. Вернулись руки. Его Спокойные руки. Каждая мышца. Каждый нерв. Каждый сосуд. Прежнее тонкое чувство контроля снова было с ним. Нет. Не просто прежнее. Будто возникло новое состояние. Если сейчас пройти тест на психическую силу, показатель, возможно, перевалит за сто. Гу Цзюнь это чувствовал. Будь он сейчас в мире Небесной Тайны, уже мог бы возвращаться на службу. — Всё равно слишком нормально… — Юй Чи в отчаянии теребил густую бороду. — Даже гулей недостаточно? А, Цяньпэй! Быстро, открой им пасти! Точно. Они молчат. А их речь сильнее расшатывает психику. Пусть говорят. Быстрее… Гу Цзюнь согласился: — Надеюсь, вы хотя бы не вырвали им все зубы. Гуль без зубов — как бабл-ти без шариков. Как кола без льда. Никакой души. — А сейчас уже и дурачка не изображаешь, — усмехнулась Фэн Пэйцянь. — Про легенду не забыл? До этого Гу Цзюнь играл безобидного бродягу, который умеет только глупо улыбаться. — Эм… Он снова изобразил уже отлично отработанную простоватую улыбку. В ответ Фэн Пэйцянь, Чэнь Цзыюань и остальные посмотрели на него ещё недобрее. Вот именно такая улыбка бывает у волка, который натянул бабушкин чепец и зовёт Красную Шапочку открыть дверь. Верить ему — себя не уважать. Тем временем гули начали ещё громче хрипеть и рычать. Один даже ударился о решётку, и железо загремело. Все невольно переключили внимание на клетку. Гули были разумными. Разум — почти человеческий. Они слышали разговор. Понимали его. И хотели, чтобы намордники наконец сняли. — Пэйцянь! — снова крикнул Юй Чи. Похоже, единственным существом на вершине, которое нервничало сильнее гулей, был именно он. — Хорошо, капитан. Но если вы проводите эксперимент, приготовьтесь к последствиям, — предупредила Фэн Пэйцянь. — Гули могут применять заклятия. Юй Чи уставился на клетку: — Если только не пытаются что-то призвать, остальные заклятия игнорируйте. Что бы ни происходило со мной и А-Цзюнем, не вмешиваться. Никому. Гу Цзюнь кивнул. Цифровая камера уже записывала. Он подошёл к старому магнитофону и включил его. Ш-ш-ш-ш… Зашумела белая помеха. Звук почти сразу потянул психику Гу Цзюня и Юй Чи в другое состояние. Чэнь Цзыюань и остальные подняли электрошоковые ружья. Фэн Пэйцянь нажала кнопку на пульте. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Все три металлических намордника раскрылись. — А-а-а… — гули мгновенно распахнули вытянутые пёсьи пасти и обнажили почерневшие клыки. — Вы не должны были этого делать… Вы заплатите… Гу Цзюнь смотрел на окровавленные пасти и слушал чужие голоса. Голову быстро начало ломить. Вот оно. Нужное чувство. — Есть! Пошло! — Юй Чи почти подпрыгнул от возбуждения. — Работает! Работает! Фэн Пэйцянь и остальные смотрели в полном недоумении. Двое мужчин подошли ближе к клетке. Ночной ветер хлопал рисунками, разложенными вокруг. У наблюдателей по коже пополз холодок. Но никаких видимых аномалий не происходило. Белый шум оставался белым шумом. Рисунки — рисунками. Юй Чи заранее десятки раз потребовал сохранять абсолютную тишину и даже запретил телефоны, поэтому сотрудникам оставалось только переглядываться. Что они вообще делают? При этом самим им тоже приходилось сопротивляться странному психическому давлению, исходившему от гулей. «Если вы слышите этот сигнал… мы… хорошие люди…» На изображениях проступили символы. Из магнитофона донёсся сигнал. Гу Цзюнь нахмурился, позволяя принесённой гулями тревожной сумятице расшатывать его сознание, приближая его к искривлённому состоянию. И крикнул в ночное небо: — Слышим! Ответьте! Ответьте нам! — Мы здесь! — Юй Чи тоже орал как безумец. — Мы прямо здесь! Среди рёва трёх гулей и растерянных взглядов сотрудников Бюро внезапно появился новый голос. Слышали его только Гу Цзюнь и Юй Чи. Магнитофон на мгновение заело. Несколько секунд шёл белый шум. А затем прорвался тот искривлённый, неестественный голос: — Здравствуйте… времени мало… невозможно… Гу Цзюнь только успел обрадоваться — и тут же напрягся. Времени мало? Времени для связи? — Что нам делать? — быстро спросил он. — Скажите! Юй Чи тоже мгновенно понял возможный смысл. Может быть, такая связь более высокого уровня расходует не только их условную «энергию безумия». Есть ещё что-то. Времени мало. Нельзя рассчитывать, что контакт получится устанавливать бесконечно. — Принять… идти… — хотя их психическая сила выросла, голос сегодня звучал ещё смазаннее и сильнее искажался. — Пнакотус… знак… камень… Пнакотус… вход… сковало ваши мозги… принять… Ш-ш-ш-ш… Магнитофон снова зашипел белым шумом. Все символы разделённого креста на рисунках одновременно погасли. — А-а! — Гу Цзюня пронзила резкая боль, словно по голове со всей силы ударили огромным молотом. Он понял. Связь оборвалась. Даже этот короткий контакт оставил после себя раскалывающую боль. — Пна… Пна… — лицо Юй Чи то синело, то краснело. Он тяжело дышал, не сумев договорить слово, и посмотрел на Гу Цзюня. Мысли в голове Гу Цзюня метались бешеным потоком. Но одну он поймал. «Пнакотические рукописи». Пнакотус. Идти в Пнакотус? Знак. Знак Старцев? Камень. Опал. И тут Гу Цзюнь внезапно вспомнил очень многое. Пнакотус. С помощью опала со Знаком Старцев можно найти вход в Пнакотус. Камень со Знаком Старцев, который он принёс из Города Земли. Камень, найденный Бюро Тайн при раскопках. Оба были сделаны из опала с Австралийского континента. Гу Цзюнь давно обращал на это внимание. Когда они вернулись из Страны Снов в прошлый раз, выход тоже находился на западе Австралии. После резкого ухудшения международной обстановки Австралия присоединилась к GOA, и сотрудничество с Управлением Небесной Тайны значительно расширилось. Одним из совместных проектов стали поиски в районе, где тогда появились Гу Цзюнь, Павлин и остальные, а также возле городка, где в детстве жила Кэтрин. Ничего обнаружить не удалось. Но что, если искать нужно было не в том мире? Инсмут существовал в Массачусетсе. Но не в мире Небесной Тайны. Пнакотус находится в Австралии. Только в мире Тайн. А слова «времени мало» могли означать ещё и другое: действовать нужно немедленно. — Капитан Юй, думаю, нам нужно в Австралию, — сказал Гу Цзюнь. — Едем. Сегодня же… — Юй Чи торопился ещё сильнее. На вопрос Фэн Пэйцянь он даже не отреагировал. Всё ещё мучительно пытался осмыслить самый отчётливый кусок услышанного. «Сковало ваши мозги». Что именно сковывало их мозг? Как снять эти оковы? И что произойдёт после этого? ---------- Водка Из-за слов «времени мало» в тот же вечер Юй Чи снова вступил в переговоры с Бюро Тайн. Гу Цзюнь по-прежнему не знал, что именно тот говорил. Но одно стало ясно окончательно: положение Юй Чи действительно было высоким. Они вылетели на запад Австралии в тот же вечер. Фэн Пэйцянь, Чэнь Цзыюань и остальные сотрудники её группы отправились вместе с ними. На месте к операции должны были подключиться люди австралийской службы безопасности, так что Бюро Тайн ещё пришлось координировать действия с другой страной. При этом ни само Бюро, ни австралийцы толком не знали, зачем всё это нужно. Им сообщили только одно: Юй Чи едет проводить археологические исследования. Полёт занимал около десяти часов. В самолёте Гу Цзюнь наконец крепко выспался. Когда они ступили на Австралийский континент, уже наступило следующее утро. В мире Тайн было восемнадцатое марта. Гу Цзюню и Юй Чи не пришлось участвовать в сложных переговорах. Всем занималась Фэн Пэйцянь. В итоге к группе присоединились шесть сотрудников австралийской службы безопасности. Первой целью стало место, соответствующее городку, где в детстве жила Кэтрин. Но в мире Тайн дорожная сеть Австралии была устроена иначе. Никакой трассы рядом не проходило, а значит, не было и поселения. Только пустошь у края пустыни. Редкие деревья. Иногда издалека появлялись почти призрачные кенгуру. И больше ничего. — Капитан Гу, может, это именно здесь? Юй Чи стоял среди пустоши и оглядывался. Гу Цзюнь находился рядом. Происхождение Павлина, Мо Цина и остальных по-прежнему оставалось загадкой. Возможно, ответ удастся найти здесь. Фэн Пэйцянь и остальные держались дальше. Рядом стояли четыре внедорожника и медицинская машина. В марте в Австралии начиналась осень, но погода оставалась жаркой. Все были в лёгких футболках и брюках цвета хаки и больше походили на туристов, которые собирались на пляж и заблудились по дороге. Раны на плече и животе Гу Цзюня давно уже не требовали повязок. В тот день он ещё раз сам обработал их, и теперь всё зажило процентов на семьдесят-восемьдесят. — Честно? Не знаю, — ответил он. — Но мне кажется, опал должен стать ориентиром. Что именно они искали, сами они пока не понимали. Пнакотус. По названию — город. Но где? В другом пространстве? Под землёй? В небе? — Капитан Гу, вы не думали, почему именно мы? — пробормотал Юй Чи. — Разделённых миров может быть куда больше. Почему встретились именно мы двое? Вы врач, я археолог. У этого должна быть причина. Какая от меня польза? Я занимаюсь археологией. А археология — это в первую очередь то, что погребено в земле. Может быть, искать надо под ногами. — Возможно. Гу Цзюнь посмотрел на бескрайнюю равнину. Небо сливалось с горизонтом. Во всём поле зрения не было ни одного здания. Австралийские малонаселённые пространства огромны. Здесь легко можно проехать сотни километров по безлюдью. Картина даже напомнила ему мир пустоши. Если где-то под этой землёй действительно скрыт целый город, без подсказки найти его почти невозможно. А привлечь огромные силы они не могли. Всё утро и большую часть дня оба бродили по району условного «городка». Безрезультатно. Использовали не только психическое восприятие. Георадар. Археологические металлодетекторы. Другие приборы. Ничего. — Не то. Всё не то… — Юй Чи отбросил приборы, вцепился в волосы, потом в бороду, будто собирался содрать с себя лицо. Он всё сильнее заводился: — Сигнал передаётся из высшего измерения. Если отправитель — существо более высокого уровня, нужное место и не обязано обнаруживаться нашими технологиями. Может, там всего один камень. Устройство на другой технологии. И оно полностью экранирует наши методы поиска… Что делать? Что делать?! Гу Цзюнь нахмурился. В археологии он почти ничего не понимал и нового плана предложить не мог. Оставалось снова и снова вспоминать вчерашний обрывочный разговор. — Капитан Юй. В самом конце опять было слово «принять». И ещё что-то про то, что наши мозги скованы. Может, нам снова нужно снять какую-то внутреннюю преграду? Только тогда мы сможем принять что-то и найти это место. — Да. Да… — глаза Юй Чи расширились. Он вертел головой. — Всё та же проблема. Мы слишком нормальные. Слишком нормальные… Вдруг он заорал: — Пэйцянь! Пэйцянь! Где алкоголь? Мне нужен алкоголь! Фэн Пэйцянь и остальные торопливо подошли. К постоянным резким переменам настроения капитана они уже привыкнуть не успевали, но в конце концов приказ выполнили. Юй Чи предусмотрел это заранее. Если бы разрешили привезти гуля, он бы притащил гуля. Но и Бюро Тайн, и австралийская служба безопасности сказали твёрдое «нет». Гу Цзюнь, со своей стороны, отверг LSD и другие галлюциногены. Это вредно, а ещё можно постепенно повысить собственный порог безумия — в итоге мозг окончательно сломается, и уже ничего не подействует. Оставался запасной вариант. Алкоголь. Крепкий. Фэн Пэйцянь подогнала внедорожный пикап. В кузове стоял целый ящик самого разного спиртного. Юй Чи вытащил небольшую бутылку водки, открутил крышку и, запрокинув голову, несколькими огромными глотками выпил половину. Даже Гу Цзюню стало не по себе, хотя он прекрасно понимал цель. — У-у… Лицо Юй Чи мгновенно покраснело. На бороде остались капли. Он вытер рот и уже собирался допить остаток. Но внезапно болезненно схватился за голову. Бутылка выпала из руки и глухо ударилась о землю. — Капитан! — вскрикнула Фэн Пэйцянь. — Не трогайте его! — почти одновременно крикнул Гу Цзюнь. Сердце забилось быстрее. Он понял, что происходит. — Капитан Юй, кажется, что-то видит… Обычно видения ловил он сам. Наблюдать, как их переживает другой человек, Гу Цзюню приходилось редко, но признаки были знакомыми. — Ты… — Фэн Пэйцянь рванулась вперёд, однако тоже поняла, что он, вероятно, прав. Она и Чэнь Цзыюань остановились. Юй Чи пошатывался, едва держался на ногах, а потом рухнул прямо на сухую землю. Прошла меньше минуты. Вдруг он судорожно вдохнул. В глазах снова появился фокус. — А-а… Только после этого остальные подбежали. Но Юй Чи оттолкнул всех, схватил Гу Цзюня и отвёл в сторону, повернувшись к остальным спиной, чтобы никто не смог даже читать по губам. — Я видел мир Небесной Тайны… — Голос охрип, изо рта пахло алкоголем. — Видел твоего друга. Цай Цзысюаня… У Гу Цзюня сразу сжалось сердце. Выходит, способность Юй Чи была связана не только с ним самим. Раньше, когда Гу Цзюнь находился в том мире, Юй Чи видел его. Теперь Гу Цзюнь был здесь — и капитан увидел другого человека. Причём именно Цзысюаня, которого уже успел узнать через рассказы Гу Цзюня. — Он был в операционной. Участвовал в операции. Там ещё много людей, все в защитных костюмах. Они ампутировали правую руку мужчине средних лет. Хирург электропилой перепилил руку, медсестра положила отсечённую конечность в какой-то контейнер… металлический, вроде нержавейки. На нём был знак… Гу Цзюнь нахмурился. Ампутация? Кто этот мужчина? И почему отсечённую конечность сразу изолировали? Какая болезнь? — Я нарисую знак с контейнера… — Юй Чи присел и пальцем начертил его на земле. — Здесь жёлтое. Здесь чёрное. Гу Цзюнь узнал мгновенно. Голос стал тяжёлым: — Знак радиационной опасности. Теперь всё складывалось. Контейнер был свинцовым. Цзысюань и остальные носили радиационные защитные костюмы. А пациент на столе, вероятно, страдал острой лучевой болезнью. Стоило это понять, как Гу Цзюнь будто провалился в ледяную воду. Ядерный взрыв. В мире пустоши только что произошёл ядерный взрыв. А в мире Небесной Тайны появился пациент с лучевой болезнью… Совпадением это быть не могло. Если бы речь шла об обычном случае — например, о производственной аварии, — такую операцию не поручили бы Цзысюаню и его людям. Раз действовало Управление Небесной Тайны. Раз подключился Отдел заклинаний. Значит, произошло что-то серьёзное. Очень серьёзное. И связанное с радиацией. Гу Цзюня пробрал холод, но кожу покрыл горячий пот. Перед глазами снова вспыхнул мир пустоши. Город Ангелов. Огромная территория вокруг него, которую одна бомба за мгновение превратила в ничто. Какой там был эквивалент? Какое количество радиации осталось после такого взрыва? — Капитан Юй… возможно, мир Небесной Тайны и мир пустоши уже начали накладываться друг на друга. Услышав о знаке радиационной опасности, Юй Чи протрезвел наполовину и тоже понял серьёзность ситуации. «Времени мало». Это не пустая фраза. Времени действительно мало. Что-то стало срочным до предела. Огонь уже добрался до бровей. Где находится вход в Пнакотус — всё ещё неизвестно. А вот врата Бездны, похоже, уже открылись. — Где алкоголь? Гу Цзюнь поднялся и несколькими движениями затёр нарисованный на земле радиационный знак. После этого широкими шагами направился к Фэн Пэйцянь и остальным. К пикапу. Под их растерянными взглядами вытащил из ящика ещё одну бутылку водки, открутил крышку и начал пить большими глотками. Алкоголя он не пил уже очень давно. С тех пор как жизнь прежнего Богача Цзюня осталась в прошлом, тяги к выпивке почти не было. Ему нравилось оставаться трезвым и ясно мыслить. К тому же у него в анамнезе было внутримозговое кровоизлияние, а после больничной койки прошло всего несколько месяцев. Пить ему точно не следовало. Но сейчас, как говорил капитан Юй, он был слишком нормальным. А нормальность не работала. Глоток. Ещё. Гу Цзюнь быстро выпил почти половину бутылки. Пищевод обожгло. Крепкий алкоголь мгновенно ударил в голову, ноги слегка повело. Всё вокруг поплыло. Голова начала ныть. Но неприятное ощущение постепенно превращалось во внутреннее возбуждение. В скачущую, хаотичную энергию. Мир словно перевернулся. И вдруг стал выглядеть иначе. Кажется, где-то даже появился голос. «Иди». «Быстрее». «Сюда». — Капитан Гу? Капитан Гу? — Юй Чи растерянно смотрел, как Гу Цзюнь с бутылкой в руке нетвёрдо шагает вперёд. Прямо туда, где палило солнце. Юй Чи резко потряс головой и тоже двинулся следом. — Я же говорил. Я говорил. Нужно пить… пить… Фэн Пэйцянь, Чэнь Цзыюань и остальные остались позади с чувствами, которые сложно было выразить словами. Все говорят, что алкоголь до добра не доводит. Капитан Юй, так вы наконец проговорились? «Капитан Гу»? Гу Цзюнь тоже капитан? Какой ещё капитан? У сектантов тоже бывают капитаны, что ли? Они смотрели, как двое пьяных мужчин, покачиваясь, уходят вместе. Другого выхода не оставалось. Сотрудники забрались во внедорожники, завели машины и медленно поехали следом. ---------- Двудисковый сосальщик В прозрачном стеклянном террариуме медленно ползла улитка. Это была янтарная улитка — один из видов, распространённых по всей стране. Обычно такие улитки живут в сырых, затенённых местах: в траве, канавах и тому подобном. Они любят тепло и влагу, но способны переносить засуху и холод, могут держаться на водных растениях и даже плавать по поверхности воды. Питаются перегноем, лишайниками, грибами, мхами, водорослями, молодыми побегами и нежными листьями растений. Размеры раковины у янтарных улиток сильно различаются. Обычно она удлинённо-яйцевидная, с тремя-четырьмя оборотами; высота — от пяти до пятнадцати миллиметров, ширина — от трёх до восьми. Раковина тонкая, светло-жёлтая или желтовато-бурая, тело прозрачное или полупрозрачное и блестящее. Но у этой улитки обе глазные ножки были чудовищно раздуты. По сравнению с нормальной янтарной улиткой они выглядели как два отвратительных нароста. А сквозь прозрачное тело отчётливо виднелось нечто, что внутренними органами определённо не являлось. Внезапно улитка задвигалась быстрее — с безумной для неё скоростью. Две раздутые глазные ножки засияли яркими цветами. Казалось, внутри вращаются два сверла: свет непрерывно переливался, вспыхивал и менялся. — Перед вами улитка, заражённая паразитами. Цвет и свет, которые вы видите, на самом деле создают массы паразитов, шевелящихся внутри её тела. В университетской аудитории преподаватель переключил экран на десятикратно увеличенную замедленную съёмку такой же янтарной улитки. Студенты увидели подробности, от которых становилось не по себе. Никакого естественного блеска там не было. Всё тело улитки было набито паразитами. Один за другим они толкались и извивались внутри. — Это двудисковые сосальщики. Они изменяют строение тела улитки и даже управляют её мозгом. Изображение сменилось. Теперь на экране крупным планом показывали самих паразитов, каждый из которых под объективом казался огромным. Кто-то из студентов-биологов нахмурился, кто-то смотрел с любопытством, а кто-то уже был знаком с этой темой. — Сначала улитка съедает яйца двудискового сосальщика, — рассказывал преподаватель средних лет. — Так паразит попадает в организм первого хозяина. — Затем яйца развиваются в спороцисты, которые в основном паразитируют в печени улитки. На этом этапе внешне она почти ничем не отличается от здоровой. Возможно, сама улитка даже не понимает, что заражена, пока добытые ею с таким трудом питательные вещества понемногу крадут паразиты. Мы не улитки, поэтому утверждать этого наверняка не можем и не знаем, что именно она ощущает. По аудитории прокатился тихий смешок, но студенты быстро снова притихли. На экране появилась схема: паразит образует церкариев, затем разрастается, от тела улитки тянет ответвления в обе глазные ножки, где формируются полные спороцисты, набитые личинками. Именно они всё сильнее раздувают глазные ножки, пока те не теряют способность втягиваться и не остаются снаружи — яркими, пульсирующими, заметными издалека. Некоторым студентам стало по-настоящему жаль заражённую улитку. — Попав в глазные ножки, двудисковый сосальщик получает возможность управлять хозяином. Обычно улитки активны ночью. Но заражённые начинают выползать днём, на ярко освещённые места, и двигаются примерно втрое быстрее нормы. Возможно, это уже предел их физиологических возможностей. Преподаватель указал на террариум на кафедре. Раздутые глазные ножки улитки мерцали, словно неоновые вывески. — Каким именно образом паразит управляет улиткой, пока не установлено. Вот вам, будущим биологам, тема для работы. Он усмехнулся и продолжил: — Но паразит действительно действует очень хитро. Делает улитку яркой, лишает её обычной осторожности, заставляет ползать под солнцем и ещё загоняет повыше — на листья и другие особенно заметные места. Зачем? Чтобы её увидели птицы. Птица замечает блестящий объект: похоже на червя. Подлетает и склёвывает. Только это не червь, а глазная ножка улитки, набитая двудисковыми сосальщиками. Преподаватель взял мел и написал на доске: — Агрессивная мимикрия. Здесь она работает в пользу паразита. Агрессивная мимикрия — биологическая стратегия, при которой организм приманивает жертву ложной пищей, обещанием спаривания и другими обманными сигналами. Например, непентес имитирует цветок, чтобы заманивать насекомых, прилетающих за нектаром. Пища, выживание, размножение — мудрость самой природы. — Улитка выступает первым промежуточным хозяином, — продолжил преподаватель, записывая схему на доске. — Птица — вторым. Попав в птицу, сосальщик размножается уже там. Затем яйца выходят вместе с помётом. Помёт съедает другая улитка… и цикл начинается заново. По коже студентов снова пробежали мурашки. Двудисковый сосальщик использовал улитку как ложную приманку, а настоящей целью становилась птица. Крохотный паразит, всего несколько миллиметров длиной, применял настолько коварную и странную схему. Различал день и ночь, верх и низ, заметное и скрытое. Разум это или инстинкт — всё равно поражало. — Преподаватель, а двудисковый сосальщик может управлять птицей? — спросил один студент. — Пока никаких подтверждений этому нет. — А в человека он попасть может? — Это не человеческий паразит, — улыбнулся преподаватель. — Наш организм намного сложнее организма улитки или птицы, защитных систем у него больше. От двудискового сосальщика они нас защищают. Хотя собственных паразитов у человека хватает. Тот же волосатик — очень неприятная штука. Я понимаю, к чему вы клоните. Нет, паразита, способного управлять человеческими мыслями и поведением, мы не знаем. Он выдержал паузу. — Хотя один, пожалуй, всё-таки есть. Называется «деньги». По-английски Money, латинское название — Aes. Аудитория снова рассмеялась. Да, человек не улитка. Паразиту не так-то просто взять его под контроль. А в прозрачном стеклянном террариуме улитка, не останавливаясь ни на секунду, продолжала безумно ползти. Ползти. * * * Ту-у. Ту-у. Вызов приняли. — Алло, здравствуйте. Это мама Ван Цзявэя? Я мама Ли Юйхао. Да, наши сыновья живут в одной комнате. — Здравствуйте, мама Юйхао. Что-то случилось? — Вчера вечером Юйхао сказал, что они с несколькими одноклассниками собираются у вас дома на вечеринку и останутся ночевать. Утром я ему позвонила — не ответил. Сейчас уже почти полдень, а он всё ещё молчит и домой не вернулся. У меня есть номер Цзявэя и ещё нескольких ребят — я всем звонила. Никто не отвечает… — Вот как… Мама Юйхао, мы с отцом Цзявэя сейчас в другом городе. Вы пока не волнуйтесь. Молодёжь собралась на вечеринку, наверняка гуляли допоздна. Сегодня в школу не надо, могли всю ночь не спать и сейчас ещё дрыхнуть. Вот и не берут трубку. — Я тоже сначала так подумала, но всё равно странно… Никто ничего не выложил в соцсети. Разве они хоть раз собирались компанией и не публиковали по несколько записей? — Хм… Давайте так. Я попрошу управляющую компанию отправить кого-нибудь к нам домой проверить. Может, просто перепились? — Хорошо. Спасибо вам, мама Цзявэя. — Да бросьте. В конце концов, вечеринка-то у Цзявэя. Разговор закончился. Не прошло и получаса, как телефон снова зазвонил. — Мама Юйхао? Охранник сходил. Дома никого. И гараж открыт. Я посмотрела фотографии — одной машины нет, серебристого минивэна. Попросила проверить камеры посёлка: его увезли ещё вчера вечером. За рулём был Цзявэй, Юйхао и остальные сидели внутри… — Что?.. Цзявэй умеет водить? Куда они поехали? — Пока не знаю. Но, наверное, ничего страшного. Молодёжь просто решила покутить. Главное — самим не паниковать. — Нет, надо звонить в полицию! Немедленно! — Подождите, ещё рано раздувать дело… Мама Юйхао, не думайте, будто я защищаю только своего сына потому, что он был за рулём. А если плохое сделали они все? Мы ведь не знаем. Я говорю — если, если они, например, попробовали марихуану или экстази, вызов полиции может сломать им всю жизнь. Нужно думать о детях. — Да что вы такое говорите! Разве не их безопасность сейчас самое главное? Мой Юйхао не из тех, кто станет принимать наркотики. — Это был просто пример. Подождите… Мама Юйхао, скорее откройте соцсети! Цзявэй только что что-то опубликовал. Посмотрите, Юйхао тоже? — Сейчас… Есть! Есть, есть! Юйхао тоже только что написал. Так он живой! Почему тогда трубку не берёт и не позвонит, чтобы мы не волновались? Напугал до смерти… Что это вообще значит?.. «Я увидел бога. Я — его воплощение в человеческом мире». — …У Цзявэя то же самое. Может, они на концерт какого-нибудь кумира поехали? — Наверное… Ох уж этот ребёнок. Ладно, мама Цзявэя, я ещё раз ему позвоню. Вот вернётся домой — получит у меня! — Молодёжь иногда должна погулять, бить-то зачем. Но Цзявэя я сама потом как следует отчитаю. ---------- Я увидел В старшей школе Мобэя выпускники продолжали готовиться к экзаменам. До гаокао оставалось меньше ста дней. — Директор Ван, соберите всех выпускников на стадионе… С того самого момента, как директор Цуй вошёл в учительскую выпускного потока, все смотрели на него с недоумением. Чёрный костюм был весь в пыли и грязи. Широкое лицо выглядело усталым после дороги, лоб покрывал тонкий слой пота. Сам директор казался каким-то неестественно скованным. — Директор? — заведующий учебной частью Ван Цзиньбо подошёл ближе. — Вы хотите?.. Вообще-то со вчерашнего вечера директора никто не мог найти. У Ван Цзиньбо оставалось несколько рабочих вопросов, которые требовалось с ним обсудить, но на звонки тот не отвечал, сообщения в WeChat игнорировал. Допытываться у начальства, где оно находится, было неудобно, и Ван Цзиньбо решил не лезть. Но сейчас он совсем не понимал происходящего. У выпускников каждая минута на счету. Время до гаокао нужно использовать максимально эффективно. Если не случилось чего-то действительно важного, зачем отрывать их от занятий? Обычно директор Цуй прекрасно это понимал. С выпускниками он всегда действовал без лишней суеты. Даже стодневную церемонию перед гаокао несколько дней назад провели просто: учеников подбодрили, но не измотали долгими речами. Что же теперь? — Выведите всех, — сказал директор Цуй. — Я хочу кое-что им сказать. И сразу ушёл. Учителя переглянулись. Ван Цзиньбо не был уверен, не показалось ли ему, но даже походка директора выглядела странно. Заведующий учебной частью и классные руководители вполголоса ворчали, однако приказ оставался приказом. Вскоре по школе раздалось объявление: — Всем выпускникам немедленно собраться на стадионе. Директор Цуй хочет обратиться к вам. Было почти двенадцать. Последний утренний урок только закончился, ученики ещё даже не успели пойти в столовую. Речь директора? Никого заранее не предупреждали, поэтому по дороге на стадион ребята тоже удивлённо переговаривались. Через несколько минут на огромном асфальтовом стадионе старшей школы Мобэя собрались все выпускники — больше девятисот, почти тысяча человек. В одинаковой зелёно-синей форме они стояли ровными рядами. Молодые лица выражали кто раздражение, кто любопытство, но почти всем приходилось щуриться от солнца. Полдень, жара, солнце палит вовсю. Директор, вот прямо сейчас обязательно было произносить речь? Впрочем, под солнцем стояли не только ученики. Рядом находились учителя всех классов, Ван Цзиньбо и другие сотрудники. Директора Цуя обычно уважали, но в этот момент многие мысленно ругались. — Ребята, — заговорил директор Цуй в микрофон, обводя взглядом стадион. — Мне сорок девять лет. Когда я был вашего возраста, я очень мало понимал. И следующие несколько десятилетий тоже понимал не так уж много. Я прочитал немало книг, но вы знаете старую поговорку: морю знаний нет края, а лодка в нём — усердие. Чем больше читал, тем сильнее чувствовал, как мало знаю. Выпускники сразу приуныли. Серьёзно? Их вытащили сюда ради обычной лекции о пользе учёбы? Ван Цзиньбо и остальные учителя тоже вздыхали. Директор, если уж хотелось наговориться, надо было делать это на стодневной церемонии. Сейчас-то зачем мучить детей? — Много лет назад я понял одну вещь. Чжуан-цзы говорил: «Утренний гриб не знает смены дня и ночи, цикада не знает весны и осени». Директор вытер пот со лба. Выражение его лица становилось всё более странным. — Много ли знает человечество? Стоит только поднять голову к звёздам — и как после этого можно в такое поверить? Ребята, мы и есть эти утренние грибы, цикады, подёнки. Даже если всю жизнь трудиться, пережить десятки тысяч дней и ночей, сколько ни биться — мы всё равно останемся на дне колодца и никогда не узнаем великих истин. Ученики уже совсем не понимали, к чему он ведёт. На душе становилось неуютно. Учителя тоже ничего не понимали. Что за бессвязные разговоры? Пытается снять напряжение перед экзаменами? Убедить всех относиться к гаокао спокойнее? — Поэтому много лет назад я перестал цепляться за такие мысли, — продолжил директор Цуй. — Признал ограниченность собственного разума и решил просто нормально прожить свою жизнь. Он вдруг повысил голос. — Но, ребята! Несколько дней назад произошла перемена. Возможность сама свалилась мне на голову. И прошлой ночью я наконец прикоснулся к истине! Я увидел то, что действительно достойно называться великим. Передо мной распахнулась область, которую не способны осветить ни солнце, ни луна, ни звёзды. Недоумение только усилилось, хотя кому-то стало любопытно. О какой истине говорит директор? О том, что надо упорно трудиться? Или… Может, он выиграл главный приз в лотерею? Тем, кому пришла в голову эта мысль, даже стало немного радостно за директора. Если он сорвал джекпот, тогда странная речь хотя бы получала объяснение. — Я знаю. Вам кажется, что я преувеличиваю, обманываю вас, говорю невозможное. Но эти вещи действительно невозможно описать словами. Им невозможно дать имя. Их невозможно вообразить. Даже солнечный свет не может отбросить от них тень, но и ночь не способна скрыть их существование. Солнце палило нещадно, однако пота на лице директора становилось подозрительно много. Белки глаз почти исчезли под налившейся краснотой, кровеносные сосуды густо проступили, мешки под глазами вздулись. — Ребята, именно такие вещи можно назвать богами. И я их увидел! Теперь и ученики, и учителя окончательно почувствовали: с директором что-то не так. Он пришёл не мотивировать их. Он… Люди начали хмуриться, потому что лицо директора стремительно багровело. Вены на нём вздувались и извивались, будто под кожей что-то прыгало. Это уже было похоже на болезнь. — Директор? — Ван Цзиньбо поспешил к трибуне, позвав с собой нескольких учителей. Нужно было увести директора от микрофона. — Я увидел бога, — снова произнёс директор Цуй. На его искажённом лице появилась улыбка. — И я — его воплощение в человеческом мире. Всё произошло мгновенно. Ученики ещё не успели вскрикнуть, а глаза уже расширились от ужаса. Сосуды на лице и шее директора вспухли до размеров, которых человеческое тело не могло выдержать. Казалось, ещё мгновение — и они прорвут кожу. И вдруг эти сосуды засветились. Плоть директора стала прозрачной. Под ней открылось нечто, от чего люди оцепенели. — Э-это… — Ван Цзиньбо застыл на месте. Ноги онемели, сделать ещё шаг не получилось. Учителя вокруг тоже запаниковали. — А-а… — Сверхъестественная… сверхъестественная сила… — Управление Небесной Тайны! Срочно сообщите в Управление Небесной Тайны! Школьники, наоборот, держались чуть спокойнее. Если бы у выпускников не забрали телефоны на время учебы, кто-нибудь уже наверняка снимал бы всё происходящее. Что вообще находилось под кожей директора Цуя?! Но когда люди наконец осознали увиденное, сердца похолодели. Директор Цуй. Человек, которого можно было не любить, но трудно было ненавидеть. Как он мог превратиться в такое?.. — Всем ученикам сохранять порядок! Немедленно уходите! Возвращайтесь в классы! — Ван Цзиньбо наконец опомнился и закричал, хотя голос дрожал. Учителя уже собирались уводить классы со стадиона. И тут директор Цуй словно рассмеялся. В его голосе не было боли. Только радость и возбуждение. — Бог позволил мне помочь и вам… тоже увидеть. БУМ! Стадион разорвали хаотичные вопли, особенно пронзительные крики девушек. Некоторые ученики сразу потеряли сознание. Голова директора Цуя внезапно взорвалась. ---------- Земля в желудке Бум. Тело человека, умершего меньше двух часов назад, положили на секционный стол. Цуй Цзяньбяо. Мужчина, сорок девять лет. Директор старшей школы Мобэя. В секционной медицинского отдела базы Управления Небесной Тайны в Мобэе Ван Жосян, Цай Цзысюань, судебно-медицинский эксперт Чжан Жуйюань и остальные были облачены в тяжёлые герметичные защитные костюмы. Камень со Знаком Старцев, камеры наблюдения и прочее стандартное оборудование уже расставили по местам. На столе лежала очередная жертва аномальной силы. Конечности и туловище сохранились. Живот был заметно вздут. Головы, «взорвавшейся» на глазах у всей школы, больше не существовало. У края шеи оставались лишь клочки плоти. Ещё на месте происшествия выяснилось: вся голова, вместе с черепом, превратилась в вязкую бледно-жёлтую жидкость, наполненную массой неизвестных паразитов. По словам учеников и учителей, видевших всё собственными глазами, перед взрывом голова директора Цуя целиком стала прозрачной. Как это произошло? Каким образом подействовала аномальная сила? Возможно, главные ответы находились именно в голове, но искать там уже было нечего. Оставалось исследовать сохранившуюся часть тела. Старшую школу Мобэя оцепили. Большую территорию вокруг тоже перекрыли. Всех находившихся там людей вывезли за город в карантинную базу на обследование и наблюдение. Пока ни у одного ученика или сотрудника симптомов не выявили. Выбросил ли взрыв головы директора возбудитель, способный распространяться по воздуху, никто не знал. Для Мобэя эта беда стала ещё одним ударом. Хотя не исключалось, что всё происходящее — части одного события. Управление и остальные службы занимались множеством направлений одновременно. Здесь, в секционной, первой задачей было вскрыть брюшную полость, верхние отделы толстой кишки и желудок. Один из основных путей заражения паразитами — через рот, вместе с пищей. Кроме того, визуализация показала в желудке трупа огромное количество инородного материала. Вероятно, именно он был одной из причин вздутия живота. Чжан Жуйюань рассёк брюшную стенку и брюшину. Из полости с шипением вырвался газ. А затем все увидели, что брюшная полость заполнена той же бледно-жёлтой жидкостью с паразитами. Лица невольно нахмурились. Ситуация становилась ещё непонятнее. Цай Цзысюань тихо вздохнул. Похоже, паразиты находились во всех тканях тела и были способны поражать организм целиком. Это можно было заметить даже невооружённым глазом: сосуды под кожей рук и ног выглядели ненормально, будто внутри что-то ползало. Времени было мало. После обнажения органов брюшной полости они добрались до желудка. От кардии и тела желудка до привратника и дальше, к двенадцатиперстной кишке, всё было раздутым. Желудок и без того является самым широким отделом пищеварительного тракта, однако эти размеры явно выходили за пределы нормы. Чжан Жуйюань взял секционные ножницы и осторожно разрезал стенку желудка. Содержимое открылось перед глазами. Никаких обычных остатков пищи. Ни риса, ни овощей — даже частично переваренных фрагментов. Желудок директора Цуя был набит буро-жёлтой массой, перемешанной с желудочным соком. Опознать её оказалось нетрудно. — Земля, — пробормотал Чжан Жуйюань, перебирая содержимое пинцетом. — Здесь одна земля. Человеческий организм не способен полностью переваривать землю. Небольшое количество пройдёт через желудочно-кишечный тракт, а часть содержащегося в ней кальция организм может усвоить. Но если есть землю долго или проглотить за один раз столько, сколько было здесь, она просто закупорит органы. Неусваиваемые и невыводимые минеральные вещества начнут накапливаться и вызовут вздутие живота и другие нарушения. Поэтому даже люди с извращением аппетита или представители культур, где употребление земли встречается как обычай, не станут добровольно съедать такое количество за один раз. Ван Жосян и Цай Цзысюань переглянулись. Очевидно, без влияния аномальной силы здесь не обошлось. Но возникал новый вопрос. Директор Цуй начал есть землю потому, что заразился паразитами? Или, наоборот, заразился паразитами потому, что ел землю? * * * — Землю? В командном центре штаба старик Тун, Яо Шинянь и остальные смотрели прямую трансляцию из секционной. Находка удивила их, но не настолько, чтобы показаться совершенно неожиданной. — Возьмите образец земли из желудка и сравните с почвой с участка, где они высаживали деревья. Нужно понять, оттуда ли она, — распорядился старик Тун. Всё по-прежнему скрывал туман, но в нём уже проступали следы. К сожалению, эти следы появились благодаря очень плохим новостям. Следователи уже восстановили речь директора Цуя по показаниям учеников и учителей. Стопроцентной точности добиться было невозможно, но после сравнения рассказов более тысячи свидетелей текст должен был быть близок к оригиналу. Каково было психическое состояние директора в тот момент — определить уже нельзя. Однако внешне он оставался в сознании, говорил связно, на делирий это не походило. Скорее — на человека, которого чем-то одурманили или промыли ему мозги. «Несколько дней назад, именно несколько дней назад, произошла перемена. Возможность сама свалилась мне на голову». Из этих слов следовало: начало события относится к последним дням. Именно поэтому особое внимание привлекла акция по посадке деревьев. Следователи попытались восстановить события того дня — и обнаружили, что ни с одним участвовавшим учителем связаться нельзя. Затем выяснилось, что то же самое происходит со школьниками. И с сотрудниками лесного управления. Все, кто тогда находился на месте, — больше трёхсот человек — исчезли из связи. Родные сообщали одно и то же: вчера вечером они ушли куда-то на встречу и до сих пор не вернулись. А незадолго до того, как директор Цуй появился в школе и собрал учеников, Ли Юйхао, Ван Цзявэй и остальные начали один за другим публиковать одинаковую запись: «Я увидел бога. Я — его воплощение в человеческом мире». Точно такую же фразу директор Цуй произнёс перед собственной гибелью. Теперь к этому добавились результаты вскрытия. Земля. Почти наверняка всё началось в тот день, на акции по посадке деревьев. Что-то произошло там и заразило всех присутствовавших. Но болезнь отличалась от событий последних двух лет. Инкубационный период проходил чрезвычайно скрытно. Ни один заболевший не обратился за помощью, и никто из окружающих не заметил явных отклонений. Сколько людей контактировало с ними за эти несколько дней — неизвестно. Лесное управление после акции ничего не предпринимало на пустыре, потому что никто из сотрудников так и не подал отчёт о необычной находке. Однако следствие выяснило ещё одну деталь. Капитан Ло, руководивший группой, в тот день разговаривал по телефону с другом и перед тем, как закончить разговор, сказал: — Ладно, потом. Кажется, школьники выкопали яйца саранчи. После этого капитан Ло больше к теме не возвращался, а его друг не стал расспрашивать. При обычных обстоятельствах это действительно была мелочь. В полях и на пустырях Мобэя в это время года яйца саранчи находят каждый день. Но сотрудники Управления сразу увидели возможную связь. Яйца саранчи… — Они ели землю? — старик Тун и остальные быстро сложили факты. — Может, паразит попал в организм вместе с землёй, где находились эти «яйца саранчи»? На пустыре уже работала следственная группа. Как только поступили новые данные вскрытия, старик Тун немедленно направил туда мобильную оперативную группу GOA «Единые». Интуиция подсказывала ему: дело очень серьёзное. Возможно, даже серьёзнее аномальной зоны. Яо Шинянь словно постарел ещё на несколько лет. Речь шла не только о жизнях нескольких сотен человек. Главный вопрос был другим. Где они сейчас? Командный центр задействовал городскую систему видеонаблюдения Мобэя и перебирал каждое лицо, попавшее на камеры. Ни одного из пропавших не нашли. Они будто растворились. Но если… Если каждый из них уже болен так же, как директор Цуй… Тогда где-то существуют сотни потерявших контроль биологических бомб, набитых возбудителем и способных взорваться в любой момент. ---------- Вход Солнце уже клонилось к горизонту. Четыре внедорожника и медицинская машина медленно двигались по красной пустоши, следуя за двумя пьяницами впереди. Фэн Пэйцянь решительно не понимала, что за метод избрали капитан Юй и Гу Цзюнь. Они шли так весь день. Два «бродяги-брата» шатались, но ноги у обоих оказались неожиданно крепкими: за день прошли уже около сорока километров. Несколько раз ненадолго останавливались, ели, пили воду, пополняли запас алкоголя — и снова шли дальше. — Эй, вы вообще что ищете? — спросил капитан австралийской службы безопасности Питер Пауэлл. — Скажите. Может, мы сумеем помочь. Разумеется, что бы они ни нашли на этой земле, находка принадлежала бы Австралии, а не Бюро Тайн. — Капитан Пауэлл, вы, возможно, не поверите, — Фэн Пэйцянь покачала головой. — Но мы сами понимаем не больше вашего. О состоянии капитана Юя вы примерно знаете. — Ладно. Питер Пауэлл и четверо других австралийцев, конечно, продолжали сомневаться. Приближалась ночь, температура падала. Ветер уже нёс заметную прохладу. Сколько ещё они собираются идти? Неужели совсем не устали? — Где же… где… — бормотал Юй Чи. Он поднял маленькую бутылку и попытался вылить в рот остатки алкоголя, но не вытекло ни капли. Весь день он оставался пьяным, однако видение больше не повторялось. Найти Пнакотус тоже не получалось. Юй Чи просто шёл следом за Гу Цзюнем и сам не понимал, есть ли у того направление. Казалось, Гу Цзюнь куда-то ведёт их. И одновременно — будто идёт наугад. Сознание плавало между опьянением и полусном. Голова болела всё сильнее, глаза с трудом открывались, алкоголь снова и снова подкатывал мутной волной. И вдруг желудок скрутило. Что-то резко поднялось к горлу. Гу Цзюнь отступил в сторону и согнулся, его вырвало прямо на землю. Иногда рвота заразительна. Стоило начать ему, как Юй Чи тоже отвернулся и принялся отчаянно блевать. В воздухе сразу смешались запах алкоголя и полупереваренной пищи. — Ради бога… — пробормотал Питер Пауэлл, зажимая нос. В такой момент версия Фэн Пэйцянь действительно казалась правдоподобной. Если эти двое в подобном состоянии ещё и найдут что-то важное — вот это уже будет настоящая аномалия. Айви Эндрю, Эдит Джексон и остальные тоже качали головами. Их служба поначалу отнеслась к делу серьёзно и приказала внимательно наблюдать. Теперь всё больше казалось, что они просто потеряли целый день. Чэнь Цзыюань и остальные ничего не могли поделать. Фэн Пэйцянь велела колонне остановиться, вышла с двумя бутылками воды и быстро подошла к пьяницам. — Капитан, попейте. Но именно в этот момент взгляд Гу Цзюня неожиданно прояснился. Подождите. Это там… опал? Он быстро сделал несколько шагов. По бесплодной земле были рассыпаны природные камешки. При беглом взгляде — обычная галька пустоши. Но среди них что-то едва заметно блеснуло. Гу Цзюнь поднял камень. Необработанный кусок размером с кулак. Внутри скрывался характерный опаловый блеск. Утром Гу Цзюнь говорил, что опал может служить ориентиром. Это было лишь ощущение. Но теперь он сжал камень в руке, оглядел пустошь — и сердце резко забилось. Здесь. Кажется, именно здесь. Городок, где в детстве жила Кэтрин, оказался первой подсказкой. Они шли оттуда с утра до самого заката и пришли сюда. — Капитан Юй. Капитан Юй… Подойдите. Юй Чи пил воду. Услышав его, оттолкнулся от поддерживавшей его Фэн Пэйцянь и подошёл. Увидев опал в руке Гу Цзюня, бородатое лицо мгновенно покраснело. — Это оно? Здесь?! Опалы не валяются на поверхности на каждом шагу. Обычно их добывают из породы под землёй. Наткнуться на такой камень прямо здесь без какой-то связи было слишком невероятно. — Пэйцянь! Быстро! Принеси мои приборы… — заторопился Юй Чи. Он не особенно верил, что археологическая техника поможет, но проверить всё равно следовало. Фэн Пэйцянь молча подчинилась. За последние два дня она уже привыкла к странным требованиям, в которых не видела смысла. Очень скоро Юй Чи возился с георадаром, археологическим металлоискателем и другим оборудованием. Бесполезно. Как и прежде, никаких результатов. От поверхности Земли до центра больше шести тысяч трёхсот километров. Если Пнакотус находился чрезвычайно глубоко, эти приборы ничего бы не показали. Гу Цзюнь тем временем размышлял. Если обычным физическим способом вход найти нельзя… Он сразу вспомнил тень двери. Может быть, это и есть вход. — Капитан Юй, хватит искать. Мне кажется, дверь не под землёй, — сказал он. — Дверь — рядом с нами. — А… — Юй Чи сразу понял. — Но как её открыть? Если она ведёт в другое измерение?.. Другое измерение? Фэн Пэйцянь удивлённо посмотрела на них. По рациям разговор услышали сотрудники обеих стран, и выражения лиц у всех стали разными. Совсем допились? Но один из них — знаменитый капитан Юй. Второй — неизвестный мужчина, которого подозревали в связи с культистами. Слова о какой-то «двери» заставляли насторожиться. — Хочу кое-что попробовать, — сказал Гу Цзюнь Юй Чи. — Но мне придётся полностью сосредоточиться. Никто не должен меня прервать. Проследите за этим. — Не беспокойся. Не беспокойся. Юй Чи серьёзно кивнул. Пьяной рассеянности почти не осталось. Гу Цзюнь решил открыть в сознании ту главу «Пнакотических рукописей». Сейчас его психическое состояние изменилось. К клубку хаоса внутри он всё ещё прикасаться не мог, но открыть проекцию рукописей, казалось, способен. И, возможно, именно здесь — на предполагаемых руинах Пнакотуса — текст даст какой-нибудь отклик. Гу Цзюнь закрыл глаза, крепко сжал опал и собрал затуманенное алкоголем сознание. Внутри возникла проекция книги. Как и прежде, тут же пришла боль. Но теперь он мог её удержать. Стиснув зубы, Гу Цзюнь рванулся сквозь преграду. Впервые за долгое время эта глава «Пнакотических рукописей» снова открылась перед ним. Странные иероглифы, линии и рисунки хлынули в сознание, словно поток, готовый унести его вместе с собой. «Я хочу открыть вход в Пнакотус…» Гу Цзюнь искал ответ в рукописях, чувствовал их структуру. «Врата затерянного города». Ещё секунду назад Фэн Пэйцянь, Питер Пауэлл и остальные сидели или стояли без дела. В следующую все вскочили. Даже подготовка не помогла избавиться от шока. Так и знали. Этот Гу Цзюнь — не обычный человек! От его тела вспыхнул свет. Нет. Свет исходил от камня в его руке. И постепенно принимал очертания двери. «Дверь рядом с нами». Дверь! Вот она! Но что он собирается сделать? — Чёрт… — выругался Питер Пауэлл и крикнул людям Бюро Тайн: — Вы ведь тоже понятия не имели, да?! — Да! Правда не имели! — Мы даже не знаем, кто он такой… — Всем стоять! — возбуждённо заорал Юй Чи на людей, бросившихся вперёд. Дверь ещё не сформировалась полностью. Капитана Гу нельзя было отвлекать. — Пэйцянь! Если вы всё ещё считаете меня капитаном, не мешайте! Остановите их! То, что мы делаем, очень важно. Капитан Гу очень важен! Тень двери вокруг Гу Цзюня продолжала расти. ---------- Затерянный город За одно мгновение принять решение, которое может иметь огромные последствия, нелегко. Раньше капитан Юй уже не раз делал вещи, которых никто не понимал. И в итоге у них почти всегда находилось объяснение. — Слушаем капитана! — Фэн Пэйцянь всё-таки решила ему довериться. Была и другая причина. Гу Цзюнь всё же не слишком походил на культиста. Чэнь Цзыюань и остальные остановились. Но австралийцы во главе с Петером Пауэллом не остановились. Бюро Тайн сотрудничало с зарубежными службами, поэтому австралийцы тоже умели использовать ветвистый знак. Они пока не открыли огонь, но немедленно нанесли психические знаки. Ветвистый знак действовал только против тёмных сил. Такой ответ казался почти безошибочным. Всё происходило слишком быстро. Фэн Пэйцянь не успела помешать. Юй Чи метнулся перед Гу Цзюнем, однако психические отпечатки прошли сквозь него и всё равно ударили в цель. И тут произошло то, чего не ожидали ни Фэн Пэйцянь, ни Петер Пауэлл. Все знаки растворились в сиянии двери. Свет только усилился. Тень двери взмыла вверх почти на десять метров. Сияние сгущалось, становясь почти материальным. Перед ними возникла огромная каменная арка, покрытая странными линиями, словно нарушавшими сами законы геометрии. От неё исходило неописуемое ощущение. И арка просто стояла посреди пустоши. БУУМ. Будто прокатилась психическая ударная волна. Все на мгновение застыли. Петер Пауэлл и остальные хотели поднять винтовки и взять проход на прицел: если изнутри полезет чудовище, стрелять немедленно. Но тела не слушались. По людям прокатился страх. Всё? Конец? — Видите?! Ветвистые знаки ему не повредили — наоборот, помогли! — возбуждённо закричал Юй Чи. Он понимал почему, но объяснять не мог. Слова вырывались рваными, почти как бред: — Мы делаем правильно! Этому миру грозит опасность. Многим… всем грозит опасность! Гу Цзюнь уже пришёл в себя и открыл глаза. Больше половины психической силы исчезло. Если бы Знаки Старцев не помогли, расход оказался бы ещё выше. Но дверь открылась. И Гу Цзюнь чувствовал: существовать она будет совсем недолго. — Не обращайте на них внимания, капитан Юй! Он схватил Юй Чи и, стиснув зубы, прыгнул прямо в величественные световые врата. Разные миры начинали накладываться друг на друга. Мир Небесной Тайны уже оказался в опасности. Возможно, скоро то же самое произойдёт и с миром Тайн. «Времени мало». Выбора больше не оставалось. Они должны были попасть в Пнакотус. Фэн Пэйцянь попыталась закричать, но не смогла издать ни звука. А когда голос вернулся, сияющая арка уже с грохотом рассыпалась на множество искр и исчезла. Люди снова могли двигаться. Они растерянно оглядывались. С ними самими ничего не случилось. Но что-то определённо произошло. Куда делись двое мужчин? — Штаб! Штаб! — Петер Пауэлл схватил спутниковый телефон и быстро доложил своему руководству. Ему ответили: подкрепление отправляется немедленно, район пустоши будет оцеплен. — Мы действительно ничего об этом не знали, — только и могли повторить Фэн Пэйцянь и её товарищи. Первыми, ревя винтами, прилетели вертолёты австралийской службы безопасности. Затем подошли наземные колонны и большое количество сотрудников. Весь район перекрыли. Оцепили и маршрут, по которому двое шли весь день. Искали повсюду. Но не нашли ни двери, ни камня, который держал Гу Цзюнь. Бюро Тайн тоже потрясло случившееся. Юй Чи был одной из самых известных фигур организации. Теперь же происходящее стало совершенно непонятным. * * * Галлюцинация? В тот миг, когда Гу Цзюнь, удерживая Юй Чи, прыгнул в световые врата, их будто поглотили тысячи видений одновременно. Гу Цзюню показалось, что он оказался высоко над городом и с огромной скоростью несётся сквозь мутное серое небо. Город раскинулся на безграничной бесплодной равнине. Каменные строения окружали высокие зубчатые стены. Между ними тянулись странные сады, поверхности покрывали необычные резные узоры… Некоторые здания были настолько огромны, что края терялись вдали, а высота казалась невозможной. Они действительно уходили в облака. Гу Цзюнь видел немало грандиозных сооружений. Но ничего похожего — никогда. Это был не стиль Дайлат-Лина в Стране Снов. Не архитектура мира чужих письмен. И уж точно не архитектура земного Homo sapiens. Так строила другая цивилизация. Затерянная цивилизация. Йит… Ведьма говорила о йитианцах… — А-а… На Гу Цзюня обрушился поток информации, словно гигантский шторм. А сам он был крохотной лодкой в самом центре бури. Если бы сейчас можно было увидеть себя со стороны, ему показалось бы, что и тело, и душа постоянно искажаются — точно туманные резные линии на здешнем камне. Знаки Старцев. Он увидел Знаки Старцев. Несколько исполинских камней со Знаками Старцев стояли перед главным входом в одно здание. Они подавляли тёмную силу. Эта сила смогла уничтожить город, но не смогла осквернить самое величественное сооружение. Гигантский каменный купол. Бесчисленные круглые окна. Колонны, уходящие к облакам… Гу Цзюнь внезапно узнал это место. Тот самый зал. Та самая библиотека! Когда-то, возвращаясь вместе с Павлином и остальными из Страны Снов в мир Небесной Тайны с тремя реликвиями Города Земли, он видел в переходе видение огромной библиотеки. Между книжных стеллажей тогда появилась чёрная фигура. Именно она позднее заставила его надеть маску и разобраться с хаосом в Управлении Небесной Тайны. Позже, когда Гу Цзюнь впервые использовал «Пнакотические рукописи», чтобы создать камень мониторинга рассудка, он снова попадал сюда. И теперь световые врата вели его в то же место. Внезапно картина изменилась. Под ногами появилась твёрдая поверхность. Парение закончилось. Бух! Юй Чи рухнул рядом, тяжело дыша. Они стояли на широкой каменной площадке. Позади — стена. Впереди вверх уходила каменная лестница. На стенах с обеих сторон висели ряды светильников. В них не было ни фитилей, ни масла, однако коридор был освещён. Неизвестная технология. — Капитан Юй, кажется, мы прибыли, — произнёс Гу Цзюнь, чувствуя, как поднимается возбуждение. Библиотека Пнакотуса. Похоже, это был один из её входов. Если так, место выбрано правильно. Оно уже не раз помогало им. Юй Чи торопливо поднялся. Он был ещё более взбудоражен. — Мы всё ещё на Земле? Или в другом измерении?.. Он едва не сходил с ума от восторга. Рука сама тянулась потрогать древний камень, и археологу приходилось изо всех сил себя удерживать. Для человека его профессии пролететь над таким городом и оказаться внутри подобного памятника было мечтой, которую даже во сне трудно вообразить. — Возможны оба варианта, — начал Гу Цзюнь. И тут что-то заметил. Брови резко сошлись. На каменной площадке находились только они вдвоём. Но на полу лежали три тени. ---------- Третья тень Дрожащий свет ламп отбрасывал на каменный пол три чёрные тени. Одна принадлежала Юй Чи. Две другие тянулись от Гу Цзюня. Одна выглядела нормально. Вторая косо раздваивалась в стороне. За мгновение в голове Гу Цзюня промелькнуло множество мыслей. — Капитан Юй, вы это видите? — мрачно спросил он. — Что?.. Юй Чи проследил за его взглядом, и лицо сразу изменилось. Борода словно напряглась вместе с ним. — Вижу. Огнестрельного оружия у них не было. Только рюкзаки, несколько археологических инструментов и инструменты для вскрытия. — Капитан Юй, Знак Старцев! — внезапно сказал Гу Цзюнь. Юй Чи мгновенно сформировал психический Знак Старцев и ударил им по двум теням Гу Цзюня. Попал точно. Косая тень едва заметно дрогнула, словно её качнул ветер. И вдруг в пустом коридоре раздался лёгкий женский смех. — Капитан Юй, с девушками так грубо нельзя. Неудивительно, что вы им не нравитесь. У Гу Цзюня похолодело внутри. — Это та ведьма. Он уже вкратце рассказал Юй Чи и об аномальном синдроме Туретта, и о ведьме. Гу Цзюнь подозревал, что она и есть Кезия Мейсон из Дома ведьмы в Аркхеме, из мира Массачусетса. — Ведьма? — глаза Юй Чи покраснели от напряжения. Если это тёмная сила, как она смогла проникнуть сюда? — Милый младший брат, разве я тебе не говорила? Я уже выбрала тебя… Чёрная тень продолжала слегка покачиваться. Всё возбуждение Гу Цзюня исчезло. Окружающее пространство словно затянуло чёрным призрачным туманом. Только что он почти убедился, что пришёл куда нужно и таинственный сигнал посылают люди, которые хотят помочь. Теперь всё снова стало неопределённым. Он не знал, не было ли всё его путешествие сюда именно тем, чего добивалась ведьма. — Запутался? — хихикнула тень. — Думаешь, это ловушка или сокровищница? Мне и самой очень хочется узнать. Младший брат, игра почти дошла до конца. Но сейчас похоже, что победительницей стану я. Не успела она закончить, как Гу Цзюнь почувствовал лёгкое движение у себя за спиной. Косая тень отделилась от него и стремительно понеслась вверх по каменной лестнице. — Кезия Мейсон! — крикнул Гу Цзюнь. — Это ты, да? Ведьма из Аркхема! Ответа не последовало. Лестница оставалась пустой. Ни тени. Только тусклый свет и холод, растекающийся по сердцам обоих мужчин. — А-а… — Юй Чи обеими руками вцепился в голову. — Что ей нужно? Что находится здесь? Если мы ключ… если она нас использовала… — Капитан Юй, использовала или нет — мы должны помешать ей добиться своего, — Гу Цзюнь тоже чувствовал, как сознание начинает метаться, но сейчас особенно важно было сохранять холодную голову. — Если она пришла сюда за чем-то, мы должны остановить её. Если за чем-то пришли мы — значит, она хочет остановить нас. Возможно, ведьма и правда не лгала хотя бы в одном. Их борьба подошла к важному рубежу. Юй Чи мотнул головой, пытаясь протрезветь. Показалось мало — несколько раз с силой хлестнул себя по щекам. — Почему она показалась так быстро? Сама захотела или её вынудило? Как она вообще смогла пройти за нами?.. Они уже поднимались по лестнице, вдвое внимательнее следя за каждым движением. Гу Цзюнь достал анатомический скальпель Калоп. Юй Чи вооружился археологической лопаткой. Это было лучшее оружие, которое у них имелось. Ни один из них не служил в оперативном отделе, но если бы дело дошло до драки с обычной уличной шпаной, даже с этими инструментами они могли бы уложить немало людей. Против тёмной силы, впрочем, не слишком помогла бы даже большая лоянская лопата Юй Чи, останься она при нём. — Мне кажется, она в чём-то похожа на нас, — размышлял Гу Цзюнь вслух. — Она узнала о разных мирах намного раньше. Но поклоняется тьме, поэтому распоряжается куда большей силой. При этом физически переходить между мирами она не может. Раньше хотела поглотить меня, а теперь… не знаю. — Капитан Гу, вы говорили, что она презирает йитианцев, — сказал Юй Чи. — Что тогда ей здесь нужно? Чтобы мы проиграли? Если «Пнакотические рукописи» были технологией йитианцев, Пнакотус должен был быть их городом. — У ведьмы не разберёшь, где правда, а где ложь, — Гу Цзюнь ускорил шаг по длинной лестнице. — Сначала посмотрим сами. Ещё по видениям они знали, насколько огромно это сооружение. Если лестница поднималась с уровня земли к главному входу, число ступеней могло быть чудовищным. Они шли быстро больше десяти минут, а вокруг словно вообще ничего не менялось. Гу Цзюнь вспомнил подземный каменный ход города Хок в мире чужих письмен. Только там они спускались. Здесь — поднимались. Оба устали, но останавливаться было нельзя. Не только из-за гонки с ведьмой. Их вообще держал на ногах один последний рывок. Весь день они шли по пустоши, затем алкоголь окончательно вымотал тела, а теперь приходилось взбираться по бесконечной лестнице. Проблемой уже была не психическая сила. Проблемой стала обычная физическая выносливость. Первый порыв самый сильный, второй слабее, третий иссякает. Если сейчас дать себе расслабиться, оставшийся путь может занять в несколько раз больше времени. И тогда всё окажется поздно. К счастью, это место всё же отличалось от города Хок. Когда оба уже почти задыхались, а колени болели до онемения, впереди наконец показался конец лестницы. Перешагнув последнюю ступень, они почти одновременно рухнули на широкий каменный пол и тяжело задышали. Казалось, мышцы сейчас рассыплются. — Капитан Гу… в таком состоянии… — задыхаясь, нервно произнёс Юй Чи. — Мы даже гориллу не победим. — Если серебристую гориллу, то мы и в нормальном состоянии её не победим… — так же тяжело ответил Гу Цзюнь. Он понял, что имел в виду Юй Чи. Пока они карабкались, ещё можно было терпеть на одной силе воли. Теперь эта сила отпустила — и двигаться почти не получалось. Гу Цзюнь невольно подумал: если ведьма снова, как в дубовой роще, воплотит целую толпу детей, то даже трёхлетки сейчас смогут окружить их и забить насмерть. Но это не дубовая роща. Здесь у неё не должно быть такой власти. Гу Цзюнь поднял взгляд. Перед ними тянулся широкий каменный проход. Дальше стояли колонны, а ещё дальше возвышался огромный вход. За ним смутно виднелись гигантские книжные стеллажи. По изгибу потолка можно было понять: они находились у края огромного сводчатого зала. — Пришли, капитан Юй… — Гу Цзюнь попытался подняться, но мышцы почти не слушались. — Я уже бывал здесь. Дважды. И именно в этот момент он увидел, как из-за каменных колонн хлынул поток существ, похожих на летучих мышей. Чёрная масса неслась прямо к ним. У каждого существа раскрывалась пасть с уродливыми клыками. — Почему вы так долго? — снова раздался смеющийся женский голос. — Я уже заждалась. ---------- Снова Всё произошло мгновенно. Гу Цзюнь не успел ничего сделать, прежде чем похожие на летучих мышей тени накрыли их с Юй Чи. Они не были ни настоящими телами, ни чистыми духами. Скорее чем-то наполовину сформировавшимся, ещё не до конца ставшим материальным. Они разъедали сознание и одновременно кусали плоть. Юй Чи закричал от боли и бессильно замахал археологической лопаткой. Никакого эффекта. Гу Цзюнь оказался в том же положении. Он слишком устал. В теле не осталось сил, психическая энергия почти иссякла. Даже руку поднять и сформировать Знак Старцев не получалось. — Прощай. Я выиграла. Лёгкий смех ведьмы быстро отдалился и стал расплывчатым. Гу Цзюнь отчаянно пытался сопротивляться, но всё вокруг внезапно уходило прочь. Словно таз воды испарило призрачное пламя. Так ощущается смерть?.. Крр-щелк… тр-р-р… Он будто услышал зажёванную плёнку старого магнитофона. Странный, ещё более хаотичный звук. И вдруг — бух! Звук падения. Тяжёлое дыхание. А затем возбуждённый мужской голос: — Мы всё ещё на Земле? Или в другом измерении?.. Перед глазами Гу Цзюня резко прояснилось. Юй Чи рядом торопливо поднимался с пола. Широкая каменная площадка. Впереди лестница, уходящая вверх. По стенам — ряды светильников. Это… вход. То самое место, куда они попали сначала. Что происходит? Гу Цзюнь на мгновение растерялся. Состояние тела и сознания тоже изменилось. Он по-прежнему устал, но уже не был истощён до полного бессилия. И на теле не осталось ни единой раны. Будто нападения только что вообще не существовало. Словно в игре после неудачного прохождения его вернули к точке сохранения. Гу Цзюнь огляделся, мысли понеслись с огромной скоростью. Юй Чи тоже осматривал пространство. И вдруг заметил неладное на полу за их спинами. — Капитан Гу, посмотрите. Гу Цзюнь уже знал, о чём тот говорит. Как теперь действовать? Он вспомнил чёрную фигуру между книжными стеллажами, которая раньше показывала ему будущее. А ведь это то же место. Пнакотус. Возможно, всё только что пережитое было видением. Одним из вариантов будущего. Предупреждением, позволяющим избежать гибели. — Что? — Гу Цзюнь невозмутимо повернулся и сделал вид, что не замечает двух собственных теней. Капитан Юй явно не пережил только что увиденное. Объяснить ему всё Гу Цзюнь тоже не решался. Если объяснение само приведёт к тому же исходу, они снова проиграют. Даже сейчас, ещё не поднявшись по лестнице, они были в слишком плохом состоянии для столкновения с ведьмой. Нужно избегать боя. Отдохнуть и восстановить силы. — Тени на полу, — напряжённо сказал Юй Чи. — У вас их две. Он уже собирался сформировать Знак Старцев. Гу Цзюнь изобразил удивление. Внимательно посмотрел вокруг, словно действительно ничего не видел, а затем покачал головой. — У меня одна. Капитан Юй, может, это алкоголь? Юй Чи тут же мотнул головой. Показалось мало — несколько раз с размаху отхлестал себя по щекам. Но на полу всё равно оставались три тени. — Нет. Здесь точно что-то не так! Он принял решение и сформировал Знак Старцев. Косая тень едва качнулась. Раздался женский смех: — Капитан Юй, с девушками так грубо нельзя. Неудивительно, что вы им не нравитесь. Сердце Гу Цзюня тяжело опустилось. Но он продолжал делать вид, что ничего не слышит. Юй Чи резко спросил: — Кто ты?! — Милый младший брат, хватит притворяться, — рассмеялась ведьма. — Ты ведь прекрасно меня видишь и слышишь. Какой же ты плохой актёр. Гу Цзюнь сохранил спокойное лицо. — Капитан Юй, вы что-то слышите? — Младший брат, притворяйся дальше. В смехе ведьмы впервые послышалось раздражение. — Игра скоро закончится. И победительницей всё равно буду я. В следующий миг тёмная тень стремительно взлетела вверх по лестнице и исчезла. Гу Цзюнь молча смотрел туда же, куда и Юй Чи. Теперь он знал: ведьма устроит засаду наверху. Даже если времени мало, спешить туда нельзя. — Капитан Юй, сначала отдохнём здесь. Потом спокойно поднимемся. — Но времени мало… — Юй Чи уже смотрел на него с подозрением. Возможно, начал сомневаться, настоящий ли перед ним Гу Цзюнь. — У меня ощущение, что нужно сделать именно так, — ответил Гу Цзюнь. Намёк получился почти прямым. Юй Чи колебался, но всё же сел вместе с ним на первые ступени. Они успели отдохнуть совсем немного. И тут пространство вокруг внезапно исказилось. Крр-щелк… тр-р-р… Снова звук зажёванной плёнки старого магнитофона. Гу Цзюнь вздрогнул. Неужели… Ещё раз?.. Бух! Звук падения. Тяжёлое дыхание. И знакомый возбуждённый голос: — Мы всё ещё на Земле? Или в другом измерении?.. Гу Цзюнь увидел себя стоящим на каменной площадке. Юй Чи рядом вскочил на ноги. Да. Снова. То, что случилось после первого возврата, тоже оказалось одним из вариантов будущего. Или будущее опять было вмешательством изменено. Но теперь появилось отличие. Гу Цзюнь чувствовал, что и тело, и психическая сила стали слабее. Такие «возвраты» не бесконечны. Возможно, попытка осталась всего одна. Если снова провалиться, дальше будет только гибель. Значит, отдых тоже не подходит. Почему? Время. Пока они сидели здесь, ведьма получила слишком много времени. Она успела добиться своей цели, а они проиграли. Все эти мысли пронеслись в голове Гу Цзюня за одно мгновение. Он резко пришёл в себя, шагнул за спину Юй Чи и громко приказал: — Капитан Юй, вы следите вперёд, я — назад! Не отводите взгляд ни на секунду. Здесь может быть полно опасностей. Нельзя расслабляться. Он, конечно, видел три тени на полу. Но ничего не сказал. Лишь скользнул взглядом и больше не обращал внимания. При этом старался оставаться настороже так, словно никакой ведьмы вообще не существует. — Хорошо. Хорошо. Юй Чи кивнул. В таком длинном замкнутом проходе тактика «спина к спине» действительно была разумной. За секунду — даже за один морг — могло произойти слишком многое. Юй Чи пристально смотрел на лестницу и возбуждённо бормотал: — К чему она ведёт… затерянная цивилизация… подземный город… Косая чёрная тень на полу оставалась неподвижной. Гу Цзюнь не знал, может ли ведьма действовать свободно или для проявления ей нужно, чтобы кто-то обнаружил её и заговорил о ней. Слова обладают силой. Особенно в заклятиях и ритуалах. Иногда то, что не произнесено, не получает возможности подействовать. Может быть, замеченная тень — это своего рода призыв? Но рисковать жестами и объяснять Юй Чи без слов он тоже не стал. Возможно, достаточно, чтобы существование тени заметил кто-то другой, и ведьма получит возможность проявиться. Почти в одном Гу Цзюнь был уверен. Ведьма пришла сюда через связь с ним. Именно он её привёл. Значит, возможно, именно он способен её здесь удержать. Сейчас он молчал — и ведьма тоже не двигалась. Неизвестно, не могла она или просто чего-то ждала. — Капитан Юй, давайте немного передохнём, — сказал Гу Цзюнь. — Наверху неизвестно что. Лучше восстановиться перед подъёмом. Теперь Юй Чи не заметил ничего необычного и не стал сомневаться. Они действительно нуждались в отдыхе. — Хорошо. Оба сели на первые ступени. Гу Цзюнь смотрел на три тени и молча размышлял, как пережить этот танец с волком. ---------- Четвёртый взрыв Мобэй, 16 марта, 20:25. Через восемнадцать часов семь минут после третьего взрыва аномальной зоны произошёл четвёртый. На этот раз площадь зоны выросла более чем вдвое. По спутниковым снимкам — с чуть более тридцати квадратных километров почти до семидесяти. Внутрь новой границы попал и десятикилометровый «изоляционный пояс», в котором заранее вырубили деревья и убрали другую растительность. Только теперь можно было начинать оценивать, дал ли пояс хоть какой-то эффект. Интервал между третьим и четвёртым взрывами оказался примерно на восемьдесят процентов длиннее предыдущего. А площадь увеличилась уже не в десять раз, а примерно вдвое. Темп роста аномальной зоны замедлялся. Похоже, чем больше она становилась, тем медленнее расширялась. Но Управление Небесной Тайны не могло позволить себе расслабиться ни на мгновение. Даже при таком темпе за полмесяца зона могла уничтожить всю территорию страны. Всего сутки назад её площадь составляла примерно триста квадратных метров. Теперь — семьдесят квадратных километров. Это никак нельзя было назвать медленным ростом. Зона разрасталась безумно быстро. Людей и животных из новых районов успели эвакуировать заранее, поэтому жертв четвёртый взрыв не принёс. Мобэй считался малонаселённым регионом, но постоянных жителей в городе всё равно было почти три миллиона. С начала события не прошло и двух суток. А с того момента, когда ситуация стала настолько серьёзной, что пришлось рассматривать эвакуацию всего города, — ещё даже двадцати часов. За один миг вывезти всех было невозможно. Управление и остальные службы эвакуировали население кольцами, следуя за ростом аномальной зоны. О происходящем пока не объявляли открыто. Если люди одновременно бросятся уезжать на собственных машинах, дороги встанут, начнётся хаос и ситуацию легко будет потерять окончательно. Работа и без того была невероятно тяжёлой. А теперь добавилась история с директором Цуем из старшей школы Мобэя. Настоящая беда поверх беды. Нужно было эвакуировать людей. Одновременно проверять их. И ещё готовиться к возможному распространению и вспышке неизвестного паразитарного заболевания. Поиски Ли Юйхао, капитана Ло и более трёхсот других пропавших не прекращались с полудня. Но никаких прорывов не было. Событие словно затихло. Только все понимали: это не конец, а тишина перед бурей. Вопрос лишь в том, сколько времени осталось, чтобы разобраться. Подкрепления стекались в Мобэй со всей страны. Днём среди прибывшей из штаб-квартиры в Дахуа группы оказались У Шиюй и зуг Джили. Да, У Шиюй была беременна. Но она оставалась особым человеком. Некоторые вещи, возможно, удастся понять только здесь, в самой обстановке Мобэя. Хотя бы нужно было дать ей прикоснуться к тому плакату — тому самому, который, похоже, она когда-то сама нарисовала и распечатала. Если миру скоро конец, защищать дом обязаны и беременные. И солёная рыба обязана. И беременная солёная рыба тоже. — М-м-м, чавк-чавк… Зуг Джили обнимал ведёрко KFC и пожирал куриные ножки. Одна исчезала за несколько секунд. Следующая. — Если миру скоро конец, мне сейчас надо съесть ещё несколько вёдер. Он прекрасно понимал, что происходит. И именно поэтому совершенно не хотел находиться здесь. А уж заходить в аномальную зону и вынюхивать, нет ли прохода в Страну Снов, не соглашался тем более. — Она слишком большая. Вы говорите — семьдесят квадратных километров. Даже если я зайду туда, за месяц всё не обнюхаю. — Ладно. Ты зуг, я человек, но вообще-то я тебя понимаю, — сказала У Шиюй. И правда понимала. Даже немного хотела поменяться местами. Пусть Джили станет ею, а она — зугом. Тогда можно спокойно есть жареную курицу, а не сидеть в комнате отдыха базы Управления Небесной Тайны в Мобэе и ломать голову над плакатом, который она в одиннадцатом классе нарисовала спустя рукава. Спасать мир? Даже не начинайте. Ни за что. Никакое количество куриных ножек не компенсирует такое издевательство. Стать зугом?.. Чем дольше У Шиюй об этом думала, тем привлекательнее казалась идея. Солёный Цзюнь — кенгуру. Она — зуг. Залезла ему в сумку — и ходить самой не надо. Это ведь тоже можно считать милой разницей в росте, да? Всё-таки оба грызуны. Наверное, проблем нет. Иногда У Шиюй погружалась в такие дневные фантазии. И время тогда проходило особенно быстро. Когда Джили уничтожил целое ведро куриных ножек, она наконец пришла в себя. С плакатом всё оставалось как прежде. Днём У Шиюй собственноручно его трогала и точно почувствовала: да, это её работа. Но как он оказался там — никаких идей. Ни одного видения. Однако сейчас, размышляя о Солёном Цзюне, она постепенно почувствовала ещё одну странность. На плакате словно оставался его вкус. Будто Гу Цзюнь тоже когда-то к нему прикасался. — Неужели так и есть?.. У Шиюй задумалась. Может, Симэй увидела Солёного Цзюня в своём видении именно из-за этой связи? Она несколько раз проверила ощущение и, убедившись в знакомой солоноватой ноте, сообщила наверх. Но и база, и штаб получили лишь ещё одну смутную линию, которая сделала загадку только запутаннее. Как Гу Цзюнь мог трогать этот плакат? Иногда тайна кажется непроницаемой лишь потому, что не хватает нескольких деталей головоломки. Возможно, с точки зрения самого Гу Цзюня всё было совершенно ясно. Тем временем произошёл четвёртый взрыв. Эвакуация продолжалась. Продолжались и поиски других возможных пациентов с заболеванием, временно названным «саранчовой болезнью». Ван Жосян, Цай Цзысюань и остальные всё ещё вскрывали тело директора Цуя. Дэн Симэй, Лоу Сяонин, дядя Яйцо, Павлин и другие члены группы «Единые» продолжали расследование. В этом хаосе У Шиюй решила вернуться к своему старому ремеслу. Рисовать. — Мои акварели связаны с происходящим. Плакат тоже связан. Может, с моими рисунками и правда что-то не так. Хочу нарисовать что-нибудь новое и посмотреть, что получится. Штаб предложение одобрил. На базе сразу выделили просторную тихую комнату под мастерскую и принесли всё необходимое: бумагу, кисти, краски и другие материалы. У Шиюй сама не знала, что захочет рисовать и какой техникой, поэтому подготовили понемногу всего. В углу комнаты установили камеру, чтобы записать процесс целиком. Снаружи в любой момент были готовы вмешаться сотрудники разных отделов. Но внутри мастерской находились только У Шиюй и зуг Джили. — Всё-таки акварель, — решила она, поставив на мольберт чистый лист холодного прессования. — А рисовать что?.. У Шиюй перебрала кисти, краски, палитры. Она давно не садилась за работу с намерением действительно сосредоточиться на одной картине. И понятия не имела, что изображать. Тогда решила довериться ощущениям. Просто рисовать. Погрузиться в синестезию и позволить подсознанию вести руку. Что получится — то получится. У Шиюй потянулась, размяла плечи, взяла кисть, палитру, маленький распылитель и подошла к мольберту. Первые мазки легли на бумагу. А зуг Джили не собирался вмешиваться. Он открыл ещё одно ведро жареной курицы и лишь изредка поглядывал на постепенно становившийся всё ярче лист. ---------- То, что было на картине Один кусок жареной курицы. Второй. Третий. Зуг Джили ел и одновременно поглядывал на У Шиюй, которая рисовала акварель. Поначалу он совершенно не тревожился. Но постепенно шерсть на всём теле вдруг встала дыбом. На бумаге… там… Чёрный, белый, рыжий, серый и другие цвета смешались в странную пёструю массу. Два глаза были разного цвета: один жёлтый, другой зелёный. Во взгляде читалось ощущение, будто существо в любой момент распахнёт огромную пасть. Это была кошка. Толстая, пятнистая, с совершенно беспорядочной расцветкой. Уши торчком. Она смотрела прямо перед собой. — З-зачем ты это рисуешь?! — Джили поспешно забарабанил лапами по ногам. Не очередной ли это способ заставить его подчиниться? У Шиюй уже полностью погрузилась в работу и ничего вокруг не замечала. Кошку она закончила и принялась заполнять фон. Там появились калейдоскопические линии — симметричные и одновременно хаотичные. Кошка осталась в самом центре. Только после этого У Шиюй остановилась, словно проснулась, и посмотрела на новую работу. — М-м? Она почесала голову обратным концом кисти. Это ещё что такое? Джили в стороне уже боялся до дрожи, но сама У Шиюй ничего подобного тому, чего он опасался, не задумывала. Например, кормить его картиной с кошкой. — Кошка. Очень толстая, — сообщила она в камеру. — Почему — понятия не имею. В командном центре штаба старик Тун и остальные тоже не понимали, что здесь особенного. Просто работа подсознания У Шиюй? Она продолжала смотреть на нарисованную кошку. И вдруг ей показалось, что та моргнула. Шерсть тоже будто зашевелилась. Калейдоскопический фон начал вращаться и меняться. Синестезия? Или это происходит на самом деле? У Шиюй уже не могла различить. — Джили, иди сюда, — позвала она. — Посмотри, эта кошка двигается или нет? Зуг понял лишь половину слов, но сразу втянул голову в плечи, бросил куриную ножку и рванул прочь. Так и знал! Так и знал! Какая коварная человеческая уловка! Не зря старейшины всегда предупреждали: с людьми надо быть осторожнее всего. Она собирается заставить его проглотить образ кошки! Это уже за пределами всякой морали. Чем дольше У Шиюй смотрела, тем сильнее убеждалась, что кошка действительно двигается. Но было ещё кое-что странное. Глаза моргали, однако в них не появлялось никакой жизни. Словно перед ней всего лишь пустая оболочка. И всё же именно эти глаза обладали какой-то необычной притягательной силой. Фон вращался всё быстрее. Быстрее. Быстрее… Клац! Кисть выпала из руки и ударилась о пол. Перевёрнутая палитра расплескала краски. А? Убегавший Джили оглянулся. У Шиюй неподвижно стояла перед мольбертом и больше ничего не говорила. Зуга охватило другое беспокойство. — Что случилось? — забарабанил он по голове. — Опять какая-то человеческая хитрость? Он осторожно сделал несколько шагов. Теперь У Шиюй уже не заслоняла мольберт. Джили увидел лист целиком — и застыл. Пёстрой кошки не было. Исчезла. Просто исчезла. На бумаге остался только яркий калейдоскопический фон. И в центре не зияла пустота. Линии продолжались так, будто художница с самого начала нарисовала именно эту абстрактную картину. Цвета не были нарушены ни на каплю. Но Джили только что собственными глазами видел кошку. — Ч-что происходит?! — тревожно застучал он лапами. У Шиюй по-прежнему молчала. Не двигалась. Джили уже понял: что-то не так. Он подбежал ближе и увидел её лицо. Никакого выражения. Глаза пустые, безжизненные. Будто перед мольбертом стояла пустая оболочка. — Плохо! Плохо! — Джили в панике забарабанил по полу. — Что-то случилось! На другой стороне камеры аномалию заметили почти одновременно. Старик Тун немедленно приказал группе со Знаками Старцев, дежурившей в коридоре, войти в мастерскую. Дальше всё происходило быстро и напряжённо. Кошка с акварели исчезла. У Шиюй впала в странное состояние, словно лишилась души. Медики осмотрели её. Зрачковые реакции на свет в норме. Дыхание, пульс и остальные показатели — тоже. Она не потеряла сознание. Не находилась в коме. Но взгляд оставался пустым, на окружающее У Шиюй не реагировала. Словно живой труп. Всем было ясно: с ней что-то произошло. И, возможно, началось это задолго до нынешнего момента. При этом никаких следов вторжения тёмной силы в комнате не обнаружили. На акварели — тоже. Возможно, всё случилось настолько быстро, что камеры просто не смогли зафиксировать сам процесс. На записи между двумя соседними кадрами картина уже стала другой. Кошка исчезла. Неужели она унесла с собой и душу У Шиюй? От У Шиюй ждали новых подсказок. Вместо этого старик Тун и остальные получили ещё одну загадку. Если считать само происшествие подсказкой, становилось ясно по крайней мере одно. У Шиюй действительно занимала особое место в нынешнем событии. И с её картинами действительно было что-то странное. А аномальная сила, действовавшая теперь, была чрезвычайно мощной. И совершенно непредсказуемой. * * * — Мяу? Когда У Шиюй пришла в себя, окружающий мир полностью изменился. Изменилась и она сама. Только что кошка на картине словно притянула её. У Шиюй смотрела ей в глаза — и вдруг всё тело куда-то потащило. А теперь… Она посмотрела на себя. Шерсть. Подняла правую руку. Лапа. Она стала той самой кошкой, которую только что нарисовала. Кто-нибудь может объяснить, что происходит? Желательно прямо сейчас. У Шиюй хотела произнести это вслух. Получилось: — Мяу-мяу-мяу? Она осмотрелась. Серое небо. Вокруг — выжженная чёрная пустошь от самых лап до горизонта. Больше ничего. Ни зданий. Ни растений. Ни людей. Только обугленная земля. «Неужели я внутри аномальной зоны?» У Шиюй прислушалась к ощущениям. В воздухе и правда чувствовался вкус радиоактивных веществ. Доза должна быть огромной. Но кошачье тело не болело и не ощущало ничего необычного. Разве что из-за собственного веса ходить было немного тяжеловато. «Ладно. Паниковать всё равно бесполезно. Древние говорили: раз уж пришёл — устраивайся». Она мяукнула. «К тому же у кошки девять жизней. Сначала можно один раз умереть, а потом уже беспокоиться». Когда-то У Шиюй и правда хотела попробовать пожить кошкой. Наконец появилась возможность. Она тут же подпрыгнула на месте и махнула хвостом. «Ничего себе. Такая толстая, а прыгает так высоко». У Шиюй важно зашагала по пустоши. Обугленная земля даже немного напоминала кошачий наполнитель. Чем внимательнее она смотрела вокруг, тем меньше место походило на аномальную зону. Скорее… на ту землю, которую Симэй видела в своём видении. Мяу! Лапа У Шиюй замерла. В голову пришла мысль. Почему в роще осталась только акварель? Куда исчез Солёный Цзюнь? Обе картины нарисовала она. Может быть, Солёного Цзюня тоже втянуло внутрь картины? Только он, в отличие от неё, не превратился в нарисованное существо, а вошёл туда собственным телом. Значит… Это одно и то же место? ---------- Линия раздела Под тускло-серым небом до самого горизонта тянулась чёрная выжженная земля. По ней брела толстая пёстрая кошка. Иногда останавливалась, чесала лапой ухо или морду, иногда обмахивалась хвостом. — Мяу? Мяу? На самом деле У Шиюй звала: «Солёный Цзюнь? Гу Цзюнь?» По её ощущениям, здесь она ходила уже несколько часов. Окружение не менялось вообще. Почти как если бы она топталась на месте. Только почти. У Шиюй специально около получаса попробовала действительно шагать на месте и почувствовала разницу. Она была в этом уверена. Примерно как есть что-то посредством синестезии и есть по-настоящему — ощущения похожи, но всё-таки отличаются. Это мир внутри картины? У Шиюй считала, что нет. Акварель, скорее всего, была лишь проходом между двумя мирами. Потому что такой мир она бы точно не нарисовала. Да, здесь ничего нет — удобно и экономно. Но хотя бы комфорт надо обеспечить. Например, чтобы всегда дул ветерок как от кондиционера при двадцати семи — двадцати восьми градусах. А здесь слишком жарко. Если бы в кошачьем теле не скрывалась какая-то таинственная сила, ядерная радиация уже давно поджарила бы её до готовности. Лапы наверняка дымились бы. Но сейчас всё было нормально. Что происходит с её настоящим телом на Земле? Будь дело только в ней самой, У Шиюй тревожилась бы меньше. Но теперь приходилось думать ещё и о ребёнке. Бедный малыш. Папа исчез. Теперь и мама исчезла. «Нужно найти дорогу обратно». Она подумала немного. «А лучше сначала найти Солёного Цзюня». У Шиюй прошла ещё какое-то расстояние. И вдруг далеко впереди появилось что-то новое. Кошачьи глаза слегка расширились. Будто флаг. Флаг в таком месте. Если следовать логике фильмов ужасов, о которой рассказывал Солёный Цзюнь, правильный выбор — немедленно развернуться и не подходить. У Шиюй решила, что здесь, если хочется прожить подольше, лучше думать так, как думал бы он. Её собственная логика иногда давала слишком ненадёжные результаты. К тому же мыслить чужой головой проще. Меньше работы. Но рядом с флагом словно виднелась человеческая фигура. Солёного вкуса она не чувствовала, однако всё равно боялась, что это может быть Гу Цзюнь. Поэтому медленно подошла ближе. Теперь стало видно. В земле стоял железный столб. К нему были привязаны лохмотья, а выше висела большая железная клетка. Внутри на коленях находилась человеческая фигура. Мёртвая. Почти полностью высохший и разложившийся труп. Спина и конечности местами уже превратились в белые кости. «Здесь что-то не сходится». У Шиюй остановилась и отступила на несколько шагов. Хвост настороженно поднялся. Если это то самое место из видения Симэй, здесь совсем недавно произошёл ядерный взрыв чудовищной мощности. Как железный столб вообще мог остаться стоять? И даже если столб уцелел, труп не должен выглядеть вот так. «Ловушка?» У Шиюй задумалась. Какого результата ждёт тот, кто её устроил? Она подняла голову и вообразила над собой комиксный пузырь. В нём кошка с воплем «Солёный Цзюнь, это ты?!» бросается вперёд, использует великолепную кошачью прыгучесть, влетает прямо в клетку — и попадается. Во втором пузыре кошка просто подходит ближе. Щёлк! Из земли выскакивает другая клетка, накрывает её, рядом поднимается второй железный столб. Тоже попалась. В общем, подходить нельзя. «Не зря мышление Солёного Цзюня такое полезное». У Шиюй одобрительно кивнула кошачьей головой, развернулась и быстро побежала в другую сторону. Кто сидел в клетке? Как умер? Почему его не разнесло ядерным взрывом? Почему казалось, будто труп специально оставили ждать её? Кто всё это устроил? Пусть судьба сама разбирается. Она здесь чужая кошка, территория незнакомая — не её дело. У Шиюй бежала, не покладая лап, пока не ушла настолько далеко, что столб уже точно не должен был быть виден. Только тогда оглянулась. И действительно ничего не увидела. «Кстати… может, я не голодна потому, что запасы жира и так солидные?» Она прошла невероятно много. Даже для толстого кота это было бы слишком. Да и приди сюда её обычное тело, У Шиюй уже давно лежала бы без сил и требовала еду. А сейчас не хотелось ни есть, ни отдыхать. Энергии было полно. Она чувствовала, что справится хоть с десятью зугами. Или с одной пандой. Вот это уже ненормально. «Что я сейчас вообще такое?» У Шиюй прекрасно знала: обычная кошка на подобное не способна. Причина, скорее всего, крылась в таинственной силе внутри нового тела. Может, стоит исследовать эту силу? Попробовать понять, как ей пользоваться? Вдруг именно так можно вернуться? Но сразу появлялись следующие вопросы. Откуда эта сила? Светлая или тёмная? Если начать ею пользоваться, не разъест ли она сознание? А если она кажется светлой, но на самом деле тёмная, и У Шиюй будет сходить с ума постепенно, даже не замечая этого? Может, это и есть настоящая ловушка? «Так вот сколько всего Солёный Цзюнь постоянно прокручивает в голове». У Шиюй вдруг стало его немного жалко. Она похлопала себя лапой по голове. Если думать так всё время, у неё самой через три дня случится кровоизлияние в мозг. «Мне всё-таки больше подходит роль человека, который добавляет ему психической силы». Так исследовать или нет? Наверное, надо почувствовать тело всем сознанием. С тех пор как она стала кошкой, У Шиюй ни разу полностью не погружалась в новое тело. Связь сознания с ним, вероятно, оставалась неполной. Но если связь станет полной, не останется ли она кошкой навсегда? Не лишится ли возможности вернуться на Землю? «Опять началось». У Шиюй ещё раз хлопнула себя по голове. «Вот уж не ожидала. Я всегда думала, что психически больная здесь я. Оказывается, настоящий параноик — Солёный Цзюнь». В ситуации, где слишком мало данных, она решила добавить к его логике немного собственной. Сначала ещё немного погулять. А решение принять потом. У этого мира существовали день и ночь. Постепенно небо становилось темнее, серее, мрачнее. У Шиюй продолжала идти. И вдруг увидела странность. Будто невидимая линия разрезала небо пополам. На её стороне наступала ночь. А на другой стороне словно только рассветало. И там летел беспилотник. Гудящий дрон Управления Небесной Тайны. — Мя? У Шиюй несколько раз перевела взгляд с одной половины неба на другую. Потом заметила, что отличается и земля. Обе стороны были покрыты чёрным пеплом, но там цвет казался чуть светлее и смешивался с буро-жёлтой почвой. Ещё дальше виднелось несколько свежих пней. У Шиюй узнала их. Похоже на деревья, недавно срубленные в «изоляционном поясе». «Там…» Теперь и логика Солёного Цзюня, и её собственная пришли к одному выводу. «Там аномальная зона. Там Земля». А здесь? У Шиюй посмотрела под лапы, оглянулась назад и снова перевела взгляд на границу аномальной зоны. Пространственное вторжение. Наложение пространств. Похоже, аномальная зона была местом, где соприкасались два мира. В этот момент беспилотник полетел к ней. Но стоило ему пересечь линию — и с этой стороны он исчез. У Шиюй подумала: на Земле дрон, вероятно, никуда не исчез. Просто снова оказался в небе над аномальной зоной и не смог перелететь сюда. «А я?» Она уставилась на границу. «Смогу войти в аномальную зону?» «Смогу использовать её как пересадочный пункт и из этого мира вернуться на Землю?» ---------- Внезапно появившаяся пёстрая кошка У Шиюй пришлось изрядно постараться, чтобы выдрать когтями клок собственной шерсти. — Если шерсть сможет перейти туда, значит, и я смогу. До аномальной зоны было всего с шаг. Она махнула лапой, собираясь пустить клок по ветру, но ветра не было. Пришлось надуть щёки и дуть изо всех сил, так что задрожали усы. Наконец шерсть поднялась в воздух, медленно пересекла границу и опустилась на обугленную землю внутри зоны. Получилось. Значит, способ работал. У Шиюй села и долго наблюдала. Шерсть не загорелась и внешне никак не изменилась. Выходит, всё, что принадлежало этому кошачьему телу, тоже не боялось радиации? Она подождала ещё. Небо над аномальной зоной окончательно посветлело, видимость улучшилась — можно было двигаться. У Шиюй оглянулась. Она находилась у самого края. Если случится пятый взрыв, новая зона, скорее всего, накроет и те места, по которым она уже проходила. Вместе с железным столбом, клеткой и трупом внутри… Ей всё сильнее казалось, что это не просто ловушка. Если земной мир позволит той штуке наложиться на себя, всё может стать ещё опаснее. — Ну что ж, пора рискнуть хвостом. Ни защитного костюма, ни какой-либо другой защиты у неё не было. У Шиюй изогнулась, подняла хвост и медленно просунула его за границу. Если кончик пострадает — сразу отдёрнет. В худшем случае придётся остаться без хвоста. Подумаешь, немного похудеет: голова и лапы целы. Если прикинуть, самый выгодный вариант. Кончик хвоста оказался по ту сторону. Ничего. Следом — весь хвост. И снова ничего! Ни боли в коже и шерсти, ни каких-то ощущений, будто её прошивают лучи. — Ладно. Тогда понемногу. Она попятилась. В аномальную зону вошли пухлый живот и задние лапы, затем шея, голова и передние лапы. Страшных радиационных ожогов не было. Наконец У Шиюй целиком стояла внутри области, которую подозревала в пространственном наложении двух миров. Она посмотрела на восходящее солнце. Даже воздух здесь казался свежее. Но вокруг по-прежнему тянулась мёртвая, безжизненная пустошь. — Хотя сама аномальная зона уже ужасна, тот мир хуже раз в сто. Там доза точно не какие-то сто с лишним грэев в час. Наверное, поэтому здесь мне и легче. Вернуться отсюда прямо в земной мир, похоже, тоже не получится. Стоя на краю, она по-прежнему видела за границей только пустошь. А вот дрон Управления мог улететь обратно в Мобэй. Площадь зоны — почти семьдесят квадратных километров. Если идти от одного края до другого кошачьими лапами, неизвестно, сколько дней понадобится. Солёный Цзюнь в её голове считал такую затею не слишком умной. Главное сейчас — восстановить связь с Управлением Небесной Тайны. — Угу. У Шиюй постояла ещё немного и двинулась вдоль границы. Она была у края. Люди Управления тоже находились у края. Возможно, прямо сейчас кто-нибудь снаружи уже таращился на внезапно возникшую здесь кошку. Но на случай, если её не заметили, У Шиюй подняла хвост и принялась ходить туда-сюда, время от времени высоко подпрыгивая и оглашая окрестности протяжным пронзительным криком: — Мя-я-яу! «Я здесь! Я здесь! У Шиюй вызывает штаб!» *** — Смотрите! Там… это что, кошка? — Что?! Аномальная зона была огромной, и персонал стоял далеко не вдоль всей границы. Но эта сторона выходила к Мобэю. Здесь как раз сооружали новое кольцо изоляционного пояса, поэтому вокруг работало множество инженеров и оперативников. Несколько патрульных остолбенели: внутри ещё секунду назад безмолвной зоны, меньше чем в метре от границы, вдруг появилась толстая, странная пёстрая кошка. Она скакала, носилась туда-сюда и орала, словно то ли провоцировала людей, то ли звала их. Одного взгляда хватало, чтобы понять: это не обычная домашняя или бродячая кошка, пережившая появление аномалии. Да и где вы видели настолько жирную бродячую кошку? О странности немедленно доложили. Вскоре к месту подлетел дрон, навёл камеру на кошку, и изображение в реальном времени появилось на большом экране штабного командного центра. Разумеется, о случившемся прошлой ночью с рисунком У Шиюй знали далеко не все. Даже в командном центре подробности были известны лишь старику Туну, Яо Шиняню и нескольким другим руководителям. Остальные смотрели на кошку, в её разные по цвету, жутковатые глаза, и чувствовали, как по спине ползёт холод. Спутник не заснял сам момент появления — она просто возникла в кадре. А старик Тун и остальные смотрели с тревогой и недоумением. Это же… та самая кошка с рисунка У Шиюй. Прошлой ночью она внезапно исчезла — и теперь так же внезапно появилась. С того момента, как У Шиюй впала в состояние утраты сознания, она так и не пришла в себя. Но происходило нечто очень странное: словно внутри неё оставалась крохотная часть сознания — или хотя бы инстинкт. Она не нуждалась в уходе: сама ела, сама ходила в туалет, сама ложилась спать на диван и сама просыпалась. С момента происшествия она не сказала ни слова, однако тело продолжало жить почти как заведённый механизм. Что тогда за кошка? И почему она будто зовёт людей к себе? Штаб поддерживал связь с отрядом «Единых» GOA. Группа уже направлялась к этому участку границы и тоже получала прямую трансляцию вместе с кратким докладом о случившемся. — Мне кажется… — неуверенно произнесла Дэн Симэй. — Эта кошка очень похожа на Шиюй. Особенно взгляд. — Теперь, когда ты сказала, я тоже вижу сходство, — откликнулась Лоу Сяонин. По глазам она ничего особенного не заметила, но движения и повадки и правда казались знакомыми. Неужели по какой-то причине душа Шиюй оказалась в нарисованной ею кошке? Старик Тун тоже чувствовал, что догадка не лишена смысла, и от этого всё сильнее волновался. Может быть, Шиюй нашла новые сведения? Может, это и есть прорыв? — Подготовьтесь войти и установить контакт с кошкой, — приказал он «Единым». Дэн Симэй и двое других, уже побывавших в зоне, исчерпали допустимую радиационную нагрузку и снова заходить не могли. В первую очередь слова старика Туна относились к Лоу Сяонин. После четвёртого взрыва обстановка ухудшилась ещё сильнее: уровень поднялся до 60,3 Гр/ч. Раньше внутри можно было находиться пять минут, теперь — всего две с половиной. — Давно хотела сама туда заглянуть, — спокойно сказала Лоу Сяонин. — Подумаешь, задержусь на пару минут дольше. Но в этот момент дрон прислал новое изображение. И те, кто знал о состоянии У Шиюй, и те, кто не знал, разом нахмурились. Волнение старика Туна и членов «Единых» словно обдали холодной водой. Пёстрая кошка когтем расчерчивала обугленную землю. Вскоре появилась строка: «Я увидела бога. Я — его воплощение в мире людей». Точно такие же слова раньше произносили больные саранчовой болезнью — директор Цуй, Ли Юйхао и другие. ---------- Саранча «Я У Шиюй. Я прибежала сюда из другого мира». На то, чтобы выцарапать эту строчку в земле, у У Шиюй ушла уйма сил. В такие моменты она особенно понимала и завидовала языку зугов: хлопнул себя и предмет рядом — и уже поговорил. Заодно и почесался. Куда удобнее, чем царапать землю до боли в лапах. Она посмотрела на зависший над аномальной зоной дрон и помахала лапой. Да, это я. У Шимяу. Будьте добры, передайте сообщение наверх побыстрее! Дрон с гулом висел на месте — не снижался и не улетал. «Штаб уже должен видеть. Старик Тун наверняка пришлёт кого-нибудь из “Единых” — сестру Сяонин или Павлин. Обычная процедура». Ситуация была серьёзная. Пока ещё оставалось время, можно было и потерпеть боль в лапе. У Шиюй снова провела когтями по сухой земле и вывела длинное сообщение: «Я подозреваю, что два мира пространственно наложились друг на друга, а область наложения и есть аномальная зона. В мире на моей стороне недавно произошёл ядерный взрыв, здесь почти ничего не осталось. Но я видела странный труп. Если зона снова расширится, советую просто разбомбить это место и не приближаться к нему». Чтобы никого не запутать, она не стала добавлять, что до такого вывода её довёл образ мышления Солёного Цзюня. В сущности, это был весь её текущий доклад. Даже если к ней придут коллеги, больше она почти ничего не расскажет. Ах да. Когти снова заскребли землю: «Мой рисунок позволяет перемещаться между мирами. В теле этой кошки есть таинственная сила. Я не страдаю от ядерной радиации и не знаю почему». — Фух… Закончив, У Шиюй наконец села передохнуть. Теперь можно ждать. Раз дрон уже прилетел, люди появятся очень скоро. Она отдыхала и краем глаза наблюдала за другой стороной границы. Там по-прежнему стояла ночь, а чёрная, разрушенная земля казалась совершенно мёртвой. Но… не совсем. С тех пор как У Шиюй вошла в аномальную зону, ей всё сильнее чудилось какое-то движение. Она не понимала, вызван ли этот шум постепенным наложением пространства. Словно под землёй что-то шевелилось, что-то пыталось выбраться наружу, как личинки саранчи, доросшие до насекомых и рвущиеся из почвы. — Ого. А мыслей-то у меня ещё полно. Она похлопала себя лапой по голове, встала и снова принялась писать. Однако закончить не успела. К этому времени она отошла от границы уже метров на десять. Вдруг прямо перед ней возникли три фигуры в тяжёлых противорадиационных костюмах — будто невидимки шагнули внутрь зоны и стали видимыми. Наконец-то! Но по знакам на костюмах У Шиюй поняла: это не «Единые», а обычные сотрудники оперативного отдела. И все трое держали её под прицелом автоматов. «Эй, осторожнее… — напряглась она. — Уберите стволы, вдруг случайно выстрелите». Из пасти, конечно, вырвалось только мяуканье. Следом внутрь вошли ещё двое. Они толкали большую железную клетку. На ней стояли камни со Знаком Старцев, электрошоковые устройства и другое оборудование — типичная клетка для перевозки особо опасных заключённых. — Кошка впереди, слушай внимательно! Кто бы ты ни была, немедленно прекрати любые действия! Голос одного из первых троих звучал жёстко: — Продолжишь писать — откроем огонь. Издашь звук — откроем огонь. Попытаешься сопротивляться — откроем огонь! Медленно войди в клетку. У тебя две минуты. Под клеткой стояли дистанционно управляемые колёса. Сотрудник нажал кнопку, и она с жужжанием покатилась вперёд. Дверь открылась, ожидая, пока цель сама зайдёт внутрь. Пять винтовок смотрели прямо на неё. У Шиюй замерла. Это ещё что за дела? «А-а. Думаете, что У Шимяу выдаёт себя за У Шиюй?» Подозрение, в общем-то, нормальное. Но она обязана была заметить: в человеческом теле она У Шиюй, а в кошачьем — естественно, У Шимяу. Иногда даже мяукает. А если уж кому-то вздумается изображать У Шиюй в виде животного… наверное, какая-нибудь глубоководная рыба подошла бы лучше. Но происходящее всё равно казалось неправильным. Почему ей запрещают писать? Инструкции Управления велели позволять подозреваемым и противникам говорить. Правда или ложь — всё равно информация. Хуже всего, когда информации нет вообще. Исключение — если само сообщение причиняет вред или несёт потенциальную опасность: например, вызывает психическое заражение либо является частью ритуала заклятия. И ещё страннее: они даже не дождались мобильной оперативной группы и так спешно отправили обычных оперативников. Всё выглядело так, будто У Шиюй прямо сейчас проводит какой-то ритуал, а эти люди пришли её остановить. Её появление, конечно, было странным. Но что опасного в написанном? У Шиюй посмотрела на приближающуюся клетку, потом на выцарапанные в земле слова. Вроде всё нормально. Никакой странности она не видела. Но причина точно существовала. «Так. Нельзя говорить. Нельзя царапать землю. Остаётся медленно войти в клетку?» Если клетка сможет вернуться вместе с ними в земной мир — прекрасно. Если нет, она снова окажется на пустоши. Вроде бы неплохой выбор. Только вот У Шиюй вспомнила другую клетку. И труп внутри неё. По спине прошёл холодок. Обычно она жила по принципу «как получится». Но когда действительно оказывалась перед огромной опасностью, её гностическая восприимчивость начинала тревожно сигналить. — Немедленно войди в клетку! — снова крикнул оперативник. Дрон над ними продолжал снимать всё происходящее. Значит, приказ шёл из командного центра. У Шиюй не знала, что делать. Не подчинится — могут превратить в решето. Войдёт — тоже неизвестно, чем кончится. Её кошачьему телу Управление больше не доверяло. И тут она увидела нечто, от чего сердце подпрыгнуло. Шорох был настоящим. Чёрная земля мира пустоши за границей вздымалась и дрожала. Вдоль линии раздела разлетались комья почвы — что-то выбиралось наружу. Но раньше этого У Шиюй заметила другое. Из далёкой ночи приближалась гудящая туча теней. Саранча. Бесчисленная саранча, пропитанная ядерной радиацией. У Шиюй видела её всё отчётливее, а пятеро оперативников перед ней даже не подозревали об угрозе. И вдруг она совершенно ясно почувствовала: если эта туча войдёт в аномальную зону, то даже тяжёлые защитные костюмы не спасут людей. Их мгновенно накроет рой, и выбраться они уже не смогут. Нужно предупредить! В панике мелькнула мысль: а что, если обратиться к таинственной силе кошачьего тела? У Шиюй чувствовала — стоит принять её, и сила сразу возрастёт. Пули её не достанут. Она сможет одним прыжком вскочить на дрон. Сможет несколькими ударами вышвырнуть всех пятерых оперативников за пределы зоны. Нужно лишь принять эту силу. ---------- Труп в клетке «Нет. Всё-таки не стоит…» У Шиюй приняла решение за одно мгновение. Неизвестная сила была как неизвестное мясное блюдо: пахнет замечательно, ужасно хочется попробовать — а потом живот прихватит так, что не обрадуешься. Нельзя писать на земле. Нельзя издавать звуки. Нельзя сопротивляться. Но двигаться-то ей никто не запрещал. У Шиюй посмотрела на пятерых коллег, затем — на приближавшуюся к границе чёрную тучу саранчи. Вдруг оттолкнулась задними лапами и встала почти по-человечески, а передними начала подавать сигналы. Если слова до них не доходят — как насчёт жестов? Это были стандартные тактические сигналы мобильных оперативных групп. В оперативном отделе их тоже знали. «Опасность. Назад. Отступить!» Чтобы не показаться агрессивной, У Шиюй сложила лапами сердечко, потом изобразила традиционное поздравление с пожеланием богатства. Теперь точно не перепутают? Стоять на задних лапах при нынешней комплекции было непросто. Она ещё раз показала сигнал отхода, затем принялась хлопать себя по животу, подражая зугам. В последнее время У Шиюй много общалась с Джили и прекрасно знала их манеру. Она всё ещё хотела обозначить свою личность — хотя бы заронить в штаб мысль: возможно, У Шимяу уже частично заражена тьмой, но внутри неё ещё остаётся ясная часть, которая сопротивляется. «Назад! Назад!» — снова и снова показывала она. Саранчовая туча уже нависала почти над самой границей. У Шиюй торопилась и добавила жест выпивки. «Старик Тун, старый алкаш, неужели и теперь не узнаешь?» Затем постучала себя по голове и показала вопросительный знак. Проблемная группа! И тут все пятеро сотрудников начали двигаться. Только не к ней — назад. Один за другим они отступали к границе. Человек, который вёл переговоры, крикнул: — Если у тебя действительно добрые намерения, сама войди в клетку! Стоило им перешагнуть линию, как фигуры исчезли из глаз У Шиюй — словно растворились. Она наконец выдохнула по-кошачьи. Получилось… Похоже, проблема была именно в написанных словах. Почему — она всё ещё не понимала. Но теперь знала: либо само кошачье тело, либо аномальная зона не позволяли надёжно использовать письменную речь. А жесты работали. Может быть, потому что слова и письменность часто обладают силой, а язык тела — не обязательно? Мысль только мелькнула, когда бесчисленные насекомые пересекли границу. И тут У Шиюй вдруг сообразила: а ей самой не стоит подумать о безопасности? Эм… саранча вообще ест кошек? Насекомые были похожи на кузнечиков. Некоторые — величиной с кулак, другие — почти как мухи. Все серо-пепельные, усеянные чёрными пятнами, будто источающими дыхание смерти. Два бледно-красных усика непрерывно дёргались. Рой ворвался в аномальную зону, как цунами или песчаная буря. Безжизненное пространство у границы в одно мгновение превратилось в огромное насекомое гнездо. Оказавшись в самом центре роя, У Шиюй вся распушилась, напряглась и закрыла голову лапами. «Не ешьте меня… Кошачье мясо жёсткое, невкусное… правда…» Но саранча её не ела. Даже не касалась. Насекомые просто обтекали её со всех сторон. Зато ко всему остальному относились иначе. Каждая тварь казалась зловещей. Они облепляли всё, кроме земли, и пожирали без остатка. За считаные мгновения рой разобрал железную клетку вместе с камнями Знака Старцев и электрошоковыми устройствами. Некоторые насекомые от этого погибали, но на их место тут же набрасывались новые. Пни. Оставшиеся вдали линии электропередачи. Дороги. Постройки. Дрон в небе. Не имело значения, из чего сделан предмет. Саранча пожирала всё. Менялась даже земля под ногами — становилась ещё чернее, всё больше напоминая пустошь по ту сторону границы. И тут У Шиюй поняла ещё кое-что. Вот почему тот мир был настолько пуст. Не только из-за ядерного взрыва. Один взрыв не оставил бы такую абсолютную пустоту — какие-то следы всё равно сохранились бы. Просто эти насекомые съели всё. Растения. Металл. Бетон. Камень… всё без исключения. Тогда почему сохранились та железная клетка и труп внутри? У Шиюй задумалась — и резко развернулась. Используя кошачью скорость и прыгучесть, она за несколько секунд преодолела десяток метров, перескочила границу и покинула аномальную зону, снова оказавшись в мире пустоши. Выстрелов так и не прозвучало. Она потеряла немного шерсти, но не получила ни единой раны. У Шиюй обернулась на охваченную хаосом зону. Поток насекомых всё не прекращался. На стороне пустоши саранчовая буря тянулась до самого горизонта. Она сразу поняла: очень скоро на всех почти семидесяти квадратных километрах аномальной зоны не останется ни одного места без саранчи. Пятого взрыва не случилось. Но ситуация пошла в другую, ещё более опасную сторону. Если этот рой сумеет вырваться из аномальной зоны в земной мир, последствия могут оказаться страшнее утечки радиоактивных веществ. У радиации всё-таки есть зона заражения. Людей можно эвакуировать. Вышел за пределы — и ты в безопасности. А эта саранча действительно способна уничтожить всё. У Шиюй постояла ещё немного, затем повернулась и побежала обратно по прежнему пути. Оставаться внутри аномальной зоны было нельзя. Управление наверняка попытается уничтожить рой — скорее всего, дронами с бомбами или ковровым ракетным ударом. Похоже, ни одна бомба не сможет пролететь за линию раздела даже на полшага. Но смотреть там всё равно не на что. Саранча пришла отсюда. Значит, источник странности тоже находился на этой стороне. У Шиюй знала: она появилась здесь не случайно. Почему именно её рисунок? Почему именно она стала кошкой? Почему именно она оказалась в этом мире? У всего должна быть причина. — Похоже, всё-таки придётся тащить этот груз на себе… Под словно вечной ночью У Шиюй ускорилась. Количество саранчи поражало. Рою не было конца. Даже если выжечь всё артиллерией, насекомых, возможно, всё равно не уничтожить полностью. А вдруг они ещё и бомбы едят? В потоке беспорядочных мыслей она наконец вернулась к знакомому месту. И издалека увидела: железный столб по-прежнему стоял в земле. На нём висела железная клетка, а внутри на коленях находился разложившийся человеческий труп с выступающими белыми костями. Всё осталось точно таким, как раньше. Саранча словно вообще не видела ни столба, ни клетки, ни тела. Насекомые просто облетали их стороной. Точно так же, как они обходили У Шиюй. Может быть, её нынешнее состояние как-то связано с этим трупом? — Эй? — крикнула она в сторону клетки. Для мира вокруг это, конечно, было кошачье мяуканье. — Кто ты? Я ближе не пойду, сяду здесь. Это ты позвал меня в этот мир? Ты правда мёртв? Она не знала, была ли это синестезия или другое чувство, но ей вдруг показалось: труп на самом деле не мёртв. Едва голос стих, тело в клетке шевельнулось. А затем медленно подняло голову. ---------- Буря уже пришла В штабном командном центре Управления Небесной Тайны воцарилась тишина. Один из экранов на большой стене погас. Ещё недавно на нём шла картинка с дрона. По докладу людей на месте, аппарат уже полностью сожрала саранча. А на остальных трансляциях снаружи аномальной зоны насекомых было столько, что они будто готовы были выплеснуться за края экранов. Они бесконечным потоком появлялись прямо у границы. Но ни одно не вылетало наружу. Даже если насекомое летело к внешней стороне зоны, стоило пересечь линию — оно исчезало. Точно так же исчезла странная пёстрая кошка. Именно старик Тун в последнюю секунду приказал пятерым оперативникам отступить. Было очевидно, что кошка не вписывается в простую схему «добрая или враждебная», а её связь с У Шиюй тем более нельзя было определить одним выводом. Теперь всё стало ещё запутаннее. Если бы не предупреждение странной кошки, пятеро сотрудников, скорее всего, уже погибли бы. Но написанные ею слова были мрачными, почти как у фанатика, — и действительно содержали силу, разъедающую сознание. Несколько человек в командном центре почувствовали раздражение, тревогу и нарастающую нервозность, просто глядя на искажённые знаки на земле. Когда же сотрудники на месте смотрели прямо на надписи, камни контроля рассудка на их запястьях загорались слабым красным светом — признаком тёмного воздействия. Эффект напоминал каменные изваяния культа Р'льеха. Именно поэтому штаб решил действовать немедленно. Позиция кошки оставалась неясной. Зато другая вещь становилась всё очевиднее. — Похоже, саранча входит в аномальную зону из другого пространства, — снова и снова анализировали техники траектории насекомых, появление кошки и её исчезновение. — И вернуться она тоже может только туда. Как и радиоактивные вещества. Они не способны прорвать определённую границу… Старику Туну было нетрудно прийти к тому же выводу. «Единые», находившиеся на связи, тоже согласились. Всё это напоминало перекрёсток. Из четырёх направлений можно попасть в центр — то есть в аномальную зону. Но сами дороги между собой не соединены. С каждой можно вернуться только туда, откуда пришёл. По крайней мере пока. Если однажды дороги соединятся… От одной мысли становилось не по себе. Похоже, аномальная зона действительно являлась местом пересечения нескольких пространств. Ядерный взрыв произошёл не в этом мире, а где-то ещё. На такой вывод намекало и одно слово, оставленное кошкой: «тысячи миров». «Я увидела бога. Я — его воплощение в мире людей». «Этот город погребают. Этот мир умирает. Одни вещи становятся всё слабее, другие — всё сильнее. Ответы на все вопросы появятся. Но ваши глаза слишком поверхностны: даже если ответ кипит под солнцем или горит во тьме, вы его не увидите и не коснётесь». «Некоторые люди другие. Неважно, чем они станут в ваших глазах: они увидят то, чего не видите вы». «Я слышу их. Они поднимаются из земли, нисходят с неба, приходят из тысяч миров. Буря уже пришла. Мухам остаётся лететь по ветру; мёртвая вода уже здесь, подёнкам остаётся плыть по течению…» Смысл этих слов явно перекликался с речами директора Цуя. Но здесь было больше мрачных пророчеств — или откровений. Что за «бог»? И кто такие «они»? Саранча? Утро только начиналось. Похоже, день будет очень долгим. После короткого совещания старик Тун, Яо Шинянь и другие руководители немедленно приказали начать попытки атаки. Если зона — перекрёсток пространств, этот перекрёсток необходимо удержать любой ценой. «Единые» уже прибыли на место. Но саранча к тому времени заполнила далеко не один участок. Не прошло и получаса, а рой, двигаясь с поразительной скоростью около восьмидесяти километров в час, почти полностью занял всю аномальную зону. Гул крыльев стоял как горный обвал и морской прибой. Насекомые поглощали всё, что ещё не успело исчезнуть. Лоу Сяонин, Сэмми Уолтер, Иван Никифоров и другие вместе с группой оперативников стояли неподалёку от границы с огнемётами. Целиться уже не требовалось. Достаточно было направить пламя внутрь зоны. Огненные струи с рёвом пересекли границу и сразу выжгли огромный пласт роя. Раздалось странное сухое потрескивание. «На вид съедобные…» — мелькнула мысль у Павлина. В Подземном городе не было никаких снеков. Раньше она с Мо Цином и остальными иногда ходила к краю степи ловить насекомых, жарила их, а заодно следила за осаланцами. «Даже не думай!» — тут же отозвалась Кэтрин. — «Господи, съешь такую штуку — ещё заболеем саранчовой болезнью…» Павлин вздрогнула. Она не понимала, сама ли подумала о еде или это уже было воздействие. Но камень контроля рассудка на руке не загорался. Тем не менее о странной мысли сразу доложили. В штабе отнеслись серьёзно: если кто-то ещё захочет есть насекомых, сообщать немедленно; при малейших признаках ухудшения — отходить. Возможно, здесь существовал порог, похожий на безопасную радиационную нагрузку. Перешёл — и стало поздно. Пока ничего подобного не наблюдалось. Может быть, потому что люди оставались снаружи: они даже не чувствовали запаха горелой, а тем более жареной саранчи. У насекомых была непостижимая сила челюстей и чудовищная прожорливость. Это несомненно были чужеродные существа. Но огнемёты, гранаты и пули их убивали. А вот духовный Знак Старцев почти не рассеивал рой. Главная проблема была в другом. Их слишком много. Словно вообще невозможно уничтожить всех. Штаб уже готовил следующий шаг — отправить беспилотную машину и попытаться добыть образцы для анализа ДНК. Надписи, оставленные странной кошкой, к этому времени взорвали гранатой. Если они действительно были частью какого-либо ритуала, ритуал должен был разрушиться. Но на саранчу это никак не повлияло. И тут появился новый фактор, которого никто не ожидал. Вокруг аномальной зоны, у ещё недостроенного изоляционного пояса, над бескрайними степями, пустырями, полями и лесами Мобэя… — Массовое появление летающих насекомых! И птиц! Природа Мобэя была сложной, пустошей много. Каждый год уничтожить все кладки обычной саранчи было невозможно — главное, чтобы дело не дошло до бедствия. Но сейчас был вовсе не сезон выхода саранчи из почвы. И всё же отовсюду поднимались целые тучи. Вместе с ними — комары, мухи и множество других насекомых. А ещё огромные стаи самых разных птиц. Все они постепенно собирались в один поток. И летели к аномальной зоне. Были ли они охвачены страхом? Подчинены тьме? Никто не знал. Но в небе уже формировалась чёрная туча, заслонявшая свет. — Твою мать… — выругалась Лоу Сяонин, глядя, как тень приближается с невероятной скоростью. Дэн Симэй растерянно смотрела на небо и вспоминала видение. Ни единого признака жизни. — Сбейте их! — закричала Лоу Сяонин. — Не дайте им войти в аномальную зону! Загрохотали выстрелы. Но против такой массы огонь людей оказался почти бессмысленным, а сами они всё глубже попадали в опасность. Старик Тун приказал всем немедленно вернуться к бронемашинам и готовиться к отходу. Возможно… пятый взрыв уже близко. Стаи насекомых и птиц со всех сторон ворвались в аномальную зону — и тут же попадали под саранчу. Над местностью понеслись пронзительные крики птиц. Они действительно боялись. Но всё равно бросались вперёд одна за другой, отдавая кровь, мясо и жизнь. Саранче. Неизвестному «богу». «Одни вещи становятся всё слабее, другие — всё сильнее». ---------- Великая библиотека Длинная каменная лестница уходила вверх. Гу Цзюнь и Юй Чи долго отдыхали у входа и только потом начали медленно подниматься, всё время следя за запасом сил и состоянием сознания. В прошлый, «первый», раз путь наверх занял гораздо меньше времени. Теперь они шли в несколько раз дольше, зато, добравшись до верхней площадки, оба почти не запыхались. Только колени немного ныли. — Капитан Гу, что-нибудь? — спросил Юй Чи, не отрывая взгляда от пространства впереди. Высоченные каменные колонны и величественный свод поражали даже его. — Нет. Всё нормально. Гу Цзюнь следил за тылом, хотя время от времени всё равно бросал взгляд вперёд. Юй Чи этого не замечал. Одновременно Гу Цзюнь не выпускал из внимания тень ведьмы. Она так и не появилась. Может быть, не могла. А может быть, готовила новую ловушку. За дорогу он успел обдумать многое, но события всё ещё напоминали спутанный клубок, который невозможно расправить. — Там дверной проём, — сказал Юй Чи. — Внутри вижу что-то похожее на книжные стеллажи… Капитан Гу, кажется, это то самое место из твоего видения. — У меня тоже такое чувство. Дальше идём спина к спине. Пока другого решения не было. Они медленно пересекали огромный зал. Проходя мимо каменных колонн, можно было протянуть руку и коснуться поверхности. Резьба, узоры и письмена на камне поражали воображение, словно уводили мысли всё глубже в неизвестность. Но в отличие от каменных изображений культа Р'льеха или культа континента Му, эти знаки не искривляли сознание и не лишали рассудка. Наоборот — мысли становились даже яснее. Ощущение напоминало контакт со Знаком Старцев. Будто всё это происходило из одной технологической традиции — пнакотической. У самого проёма Юй Чи внимательно осмотрел камень и не заметил ни барьера, ни печати. Потом вытянул вперёд археологическую лопатку. Она беспрепятственно прошла внутрь. — Капитан Гу, я зайду первым. Ты действуй по обстановке. — Хорошо. Гу Цзюнь напрягся. В двух прежних вариантах событий до этого момента дело не доходило. Кто знает, не шагнёт ли Юй Чи через проём и не окажется тут же разрезан невидимой лазерной сеткой на восемь частей? — Капитан Юй, сначала лучше просунь руку. — Разумно… Юй Чи понял смысл. Борода напряглась. Он медленно протянул через проём левую, неведущую руку. Ничего. Он с облегчением выдохнул, затем осторожно сделал шаг и целиком вошёл в зал. По-прежнему ничего. Юй Чи огляделся. Повсюду стояли одинаково грандиозные книжные стеллажи. Они были сделаны из чёрного дерева и тянулись рядами. Некоторые поднимались до самого свода, словно одновременно служили опорами здания. Полки были плотно заставлены огромными, искусно изготовленными книгами. На корешках виднелись странные пиктограммы — такие же по природе, как надписи на камне. Очевидно, этот народ пользовался иероглифической письменностью. — Ах… Юй Чи не удержался от восторженного звука. Если бы он не заставлял себя сохранять спокойствие, то, пожалуй, уже сошёл бы с ума от счастья. Для археолога это место было самым смертоносным соблазном в мире. Какие там деньги и красавицы. Одной мысли о том, сколько сведений скрыто в этих книгах — о погибшей цивилизации, о неизвестных эпохах и пространствах, — хватало, чтобы сердце билось быстрее. — Капитан Юй, что случилось? — насторожился Гу Цзюнь. Звук походил почти на стон. — Всё нормально. Нормально. Я просто… очень взволнован. Гу Цзюнь ещё немного понаблюдал и, убедившись, что с Юй Чи действительно всё в порядке, тоже подошёл к проёму. Хотя капитан Юй уже проверил путь, Гу Цзюнь двигался ещё осторожнее, особенно следя за тенью позади. Как только он переступил порог, выяснилось: на восьмиугольных каменных плитах пола вообще нет теней. Ни его. Ни тени ведьмы. Ни тени Юй Чи. Это из-за освещения? Гу Цзюнь прекрасно знал, что такое бестеневая лампа. Он осмотрелся. Помимо гигантских стеллажей, в зале стояли огромные постаменты с сияющими хрустальными сферами. Их свет действительно не создавал теней. Но отсутствие видимой тени ещё не означало, что самой тени нет. Ведьма вошла сюда следом? Вообще может войти? — Такие книги нас и убить могут, если сверху упадут… — Юй Чи уже начал нервничать по другой причине. — Как их вообще читать? Судя по всему, книги всё-таки нужно было перелистывать, а не просто положить ладонь на обложку и впитать информацию. В зале встречались гигантские столы для чтения. На некоторых лежали открытые книги, листы и предметы, похожие на письменные принадлежности. Стульев рядом не было. Размер столов подсказывал, что пользовавшиеся ими существа тоже были огромными — три-четыре метра ростом. И, похоже, цивилизация покидала это место в спешке: столы так и остались неубранными. При этом следов боя или разгрома вокруг не было. Поэтому Гу Цзюню и Юй Чи скорее казалось, что хозяева ушли, а не погибли на месте. Но это была лишь догадка. Здесь вообще опасно было судить обычной логикой. — Капитан Юй, — сказал Гу Цзюнь, решив проверить ещё одну вещь. — Я не вижу наших теней. Обернись и посмотри. Юй Чи только теперь обратил внимание. Теней действительно не было. Странность сразу заставила его насторожиться. Эти книги уже сами по себе были соблазном. А где соблазн, там и опасность. Они договорились пока ни к чему не прикасаться: ни к стеллажам, ни к столам, ни к каменным изделиям. Сначала надо найти место, которое Гу Цзюнь видел в видении. Тогда он находился в проходе между двумя рядами полок, а впереди стоял постамент другого типа. Они шли всё дальше. Размеры библиотеки быстро перестали укладываться в человеческое понимание. Полчаса они двигались почти по прямой. При их скорости это было около трёх километров. И всё это время вокруг тянулись ряды чёрных деревянных стеллажей. По сравнению с этим сооружением даже самые грандиозные каменные здания человеческой цивилизации казались почти микроскопическими. Они прошли ещё немного. И вдруг Гу Цзюнь замер взглядом на знакомом объекте. Впереди стоял гигантский каменный постамент. На нём располагалась машина, собранная из стеклянных трубок, металлических стержней и множества деталей из непонятных материалов. Конструкция была сложной, точной и при этом совершенно чужой. По форме она напоминала капсулу. Только чудовищно большую. Даже самый крупный человек лёг бы внутри с огромным запасом места. Для существа ростом три-четыре метра — в самый раз. Такой же масштаб, как у столов для чтения. — Кажется, это уже здесь… — тихо сказал Гу Цзюнь. — Место знакомое. Тогда я стоял где-то впереди… Ощущение было странным. Он не понимал, когда именно впервые оказался здесь: в прошлом, настоящем или будущем. — Эти машины? — пробормотал Юй Чи. Его снова охватил исследовательский азарт. Книги притягивали. Машины — не меньше. Работают ли они до сих пор? Чем питаются? Для чего предназначены? И Гу Цзюнь, и Юй Чи чувствовали одно и то же. Таинственный сигнал привёл их в Пнакотус и в эту библиотеку именно ради этих машин. — Капитан Юй, теперь я пойду первым, — сказал Гу Цзюнь и медленно шагнул к ближайшему постаменту. — Если что-то увидишь — сразу говори. Юй Чи остался позади и внимательно прикрывал его. Гу Цзюнь приближался к знакомому месту. То ли от напряжения, то ли по другой причине в голове появилась слабая распирающая боль. В видении именно здесь, между полками и рядом с постаментом, возникала размытая чёрная фигура. Он помнил её высокой и огромной. Невозможно было понять, человеческая у неё форма или нет. Но здесь вообще не появлялось никаких теней. ---------- Диалог сквозь пространство и время Стоило Гу Цзюню встать там, где он стоял в том видении, как пришло совершенно ясное ощущение: здесь. Проход между книжными стеллажами, в шести-семи метрах от постамента. Но сейчас никакой чёрной фигуры не было. Даже намёка на её появление. Гу Цзюнь оглянулся. На полу по-прежнему не видно было ни одной тени. Юй Чи стоял подальше и наблюдал за ним. Помедлив, Гу Цзюнь снова двинулся вперёд. Подошёл к постаменту и остановился рядом. Тот был сравнительно невысоким — скорее как кровать, чем как стол, — поэтому даже стоя возле него Гу Цзюнь хорошо видел установленную сверху машину: огромную стеклянную трубу, похожую на капсулу, металлические стержни и множество трубок. Неизвестно, дело было в близком расстоянии или в чём-то другом, но чем дольше он смотрел, тем сильнее становилось странное чувство. Какие-то подробности будто сами возникали в сознании… Он словно видел себя лежащим внутри стеклянной капсулы и обеими руками двигающим металлические стержни… — Ах… Голову пронзила боль. Кровь явно слишком сильно прилила к мозгу. Сердце сжалось, пульс стремительно участился. — Капитан Гу? — тут же окликнул Юй Чи. — Всё в порядке? — Да. Кажется, я что-то вижу. Пока не волнуйся… Гу Цзюнь обхватил голову руками, но это не помогало: внутричерепное давление продолжало расти, странное ощущение становилось всё сильнее. Перед глазами мелькали почти галлюцинаторные картины. Он будто видел, как точнейшие детали внутри машины приходят в движение, сцепляясь друг с другом, словно шестерни. Машина исправна. Ею всё ещё можно пользоваться… И вдруг раздалось резкое потрескивание. На концах нескольких трубок вспыхнул свет, а через миг вся машина засияла множеством цветов. Гу Цзюнь широко раскрыл глаза. Издали уже донёсся потрясённый голос Юй Чи: — Машина… машина заработала! Капитан Гу, это ты её запустил? — Нет, я ничего не… Таков был первый ответ. Но действительно ли ничего? Внезапно Гу Цзюнь и сам потерял уверенность. Он совершенно не понимал, почему машина включилась, однако внутри возникло сильное предчувствие. — Подожди, капитан Юй. Пока просто наблюдай! Сияние становилось всё ярче. Вместе с машиной светились высеченные на камне постамента письмена, линии и узоры. Затем от постамента развернулся круглый световой купол, накрыв пространство диаметром примерно десять метров. Гу Цзюнь растерянно огляделся. Воздух вокруг пошёл рябью. Всё словно начало искривляться. Будто всё стало другим — и одновременно осталось прежним. А потом, возможно, всего между двумя кадрами зрения, Юй Чи исчез. Просто исчез с того места, где стоял. Сердце Гу Цзюня ухнуло вниз. Боль в голове стала ещё сильнее. Что случилось с капитаном Юем? Нет… дело не в нём. Пространство. Пространство и время… Мысли почти невозможно было привести в порядок. Каждая казалась тяжёлой, словно весила тысячу цзиней. Так не должно быть. Что-то вмешивалось. Другая сила. Тени. Гу Цзюнь увидел их. У него было две тени — мутные, искривлённые, переплетённые друг с другом. Одна принадлежала ему. Вторая — ведьме. Эта тварь всё ещё шла следом. Проследовала за ним в библиотеку, добралась и сюда, всё время цеплялась за него и пряталась, чтобы при первой же возможности броситься, словно ядовитая змея. Искажение пространства-времени ослабило его, и ведьма воспользовалась этим, пытаясь отнять контроль над телом. Она хотела его поглотить. Всё это время только и думала, как его поглотить. Но полного успеха не добилась. Хотя, возможно, на этот раз ей удалось продвинуться чуть дальше… — Но я всё равно тебя заметил… Стиснув зубы, Гу Цзюнь терпел боль, сосредоточив сознание на сопротивлении и изгнании чужой силы. — Вон из меня! Ведьма не появилась и не ответила. И именно тогда Гу Цзюнь увидел нечто, отчего замер. Между стеллажами со стороны, откуда они пришли, двигалась фигура. Мужчина. На нём была чужеземная льняная одежда. Длинные волосы спутаны. Лицо покрыто шрамами, а кожа имела болезненный, странный багрово-фиолетовый оттенок. В острых чёрных глазах читалось недоумение. — Это я… Я сам… Гу Цзюнь внезапно всё понял. — Всё это время это был я. Та чёрная фигура, которую он видел тогда, — он сам. Для прежнего себя нынешний Гу Цзюнь существовал в будущем. Для нынешнего Гу Цзюня тот человек существовал в прошлом. Никакого абсолютного «сейчас» не было. Будущее разговаривало с прошлым. — Кто ты? — спросил мужчина между книжных рядов. Или, как его тогда называли, Человек-кошмар. Гу Цзюнь помнил этот разговор. Знал, что последует дальше. «Кто ты? Почему? Почему всё это?» — Кто ты? Почему?! — мужчина уже выпалил один вопрос за другим. В голосе слышались сдерживаемые ярость и раздражение. В то время тьма ещё очень глубоко разъедала его сознание. — Почему всё это? Откуда мне знать, что сведения правдивы? Почему не сказать прямо? Что тебе от меня нужно? Гу Цзюнь открыл рот, собираясь ответить. И в тот же миг ведьма словно рванула сильнее. Голову будто раскалывало надвое. Тело пошатнулось. Он прижал ладони к вискам, но слова уже рассыпались — становились обрывочными, искривлёнными, ломаными. — …маску… лучше не снимать… добрый сон… используй добрый сон… изменить… Но ведь именно так он и запомнил эту фразу. Мужчина напротив нахмурился. Гу Цзюнь прекрасно знал: чем больше слов тот разбирал, тем сильнее раскалывалась голова. Возможно, сама передача информации сквозь пространство и время имела такой побочный эффект. А возможно, причина была проще: сейчас его собственную голову тоже разрывало от боли. В конце концов мозг у них один. Этот разговор можно было считать внедрением мысли самому себе. — …небесный порядок… тайный знак… маску… Гу Цзюнь… В конце он хотел сказать: «Я Гу Цзюнь». Но, как и сохранилось в памяти, полностью прорвалось только имя. Сила ведьмы всё ещё бушевала. Гу Цзюнь больше не мог выдерживать и не мог добавить ни слова. Контакт сквозь пространство и время с треском оборвался. Человек-кошмар исчез. Гу Цзюнь болезненно моргнул — и увидел Юй Чи на прежнем месте. Возможно, прошло всего несколько секунд. Юй Чи как раз сорвался с места и мчался к нему, занеся в правой руке археологическую лопатку. Судя по всему, собирался с одного удара разбить какую-нибудь трубу машины. Для археолога метод, мягко говоря, сомнительный. — Стой… Гу Цзюнь поспешно его остановил. Машина на постаменте уже погасла и перестала работать. После атаки ведьмы он ещё не пришёл в себя, поэтому говорить получалось с трудом: — Капитан Юй, я в порядке… Сначала послушай. Эта машина может устанавливать связь сквозь пространство и время… Только что я говорил с собой из прошлого… Может быть, с её помощью мы сумеем установить более устойчивый контакт и с другой стороной таинственного сигнала… ---------- Саранчовая болезнь Небо закрывала тяжёлая чёрная масса, бешено ворочавшаяся над землёй. Но это были не тучи. Группа беспилотников пересекла границу аномальной зоны и на большой скорости прошла над ней, сбрасывая зажигательные боеприпасы. Однако прежде, чем чёрная, тоже шевелящаяся земля успела превратиться в море огня, неисчислимые полчища саранчи поглотили аппараты. Беспилотники взорвались в воздухе. Ещё до падения от них ничего не осталось — саранча пожрала всё. Беспилотники, вертолёты, боевые самолёты — скорость и характеристики техники не имели значения. Итог был один. Во всех этих попытках пилоты катапультировались до входа в аномальную зону. Никто из людей внутрь не попал, поэтому обошлось без жертв. Теперь зона была забита саранчой целиком. Она поднималась до высоты двадцати тысяч метров — уже к границе тропосферы и стратосферы. На такой высоте насекомых быть не должно. Но они там были. Чтобы заполнить пространство площадью семьдесят квадратных километров и высотой двадцать километров, требовалось количество саранчи, которое человеческому воображению почти не поддавалось. Беспилотники пытались подняться ещё выше, за пределы роя. Но стоило им оказаться над ним, как связь мгновенно пропадала, и аппараты больше никто не видел. Вероятнее всего, они терпели крушение из-за пространственного искажения. Ещё выше, уже из космоса, спутники видели лишь расплывчатую темноту. Земля непрерывно вращалась вокруг своей оси и обращалась вокруг Солнца, поэтому соответствующая аномальной зоне точка в космосе постоянно смещалась. Геостационарного спутника прямо над этой областью не было, и командный центр пока не знал, где заканчивается воздействие зоны по вертикали. Пробовали идти и вниз. Буровая установка добралась до глубины полутора тысяч метров, однако граница сохранялась и там. По одну её сторону земля была обычной, по другую — стоило перейти буквально на полшага — в почве фиксировалось тяжёлое радиоактивное заражение. Беспокоило и другое. Радар показывал, что под землёй что-то шевелится. Саранча зарылась вниз? Но ведь, по логике, именно оттуда она и должна была выбраться наружу. То, что двигалось под почвой, могло оказаться созревшей саранчой. А могло быть чем-то ещё. После этих попыток штаб нанёс по аномальной зоне прямые низковысотные ракетные удары. Эффект оказался ничтожным. Саранчу жгли до пепла, разрывали ракетами на куски — а её не становилось меньше. Наоборот, казалось, рой только прибывает. Гул миллиардов крыльев прокатывался между небом и землёй, словно зов смерти. Из Мобэя и ещё более далёких районов сюда продолжали лететь насекомые и птицы. Их было слишком много. Территория была слишком огромна. А человеческая сила — слишком мала. Все понимали: происходящее нужно остановить как можно быстрее. Нельзя позволить аномальной зоне дальше пожирать жизнь и разрастаться. Но как? Даже если бы вокруг всей зоны успели возвести высоченную стену, а сверху накрыть её куполом, при пятом взрыве площадь аномалии могла внезапно расшириться на сотни километров во все стороны. Тогда гигантское защитное сооружение превратилось бы лишь в бесполезную достопримечательность внутри новой зоны. Да и на строительство такого кольца стен и купола ушёл бы не год и не два. А с начала катастрофы не прошло и четырёх суток. Старик Тянь Фухоу сообщил о случившемся утром 14 марта. Сейчас был вечер 17 марта. Пока не найден источник, породивший аномальную зону, пока не найден корень саранчи и саранчовой болезни, любые внешние меры оставались почти бессильными. Но где искать этот корень? Управление Небесной Тайны зашло в тупик. Пёстрая кошка появилась и исчезла. У Шиюй всё ещё оставалась без сознания. Гу Цзюнь пропал, и никаких следов его местонахождения не было. Ещё одной возможностью оставались Ли Юйхао, Ван Цзявэй и остальные пропавшие. Именно на их поиски сейчас бросили все силы «Единые». Тем временем разные ведомства уже начали массовую эвакуацию Мобэя. Ещё утром жители с тревогой увидели, как бесчисленные насекомые и птицы в панике летят на север. Поток не прекращался. Вскоре по всему городу пришли экстренные уведомления. Завыли сирены, заработали громкоговорители. Сообщалось, что Мобэю угрожает «чрезвычайно сильная песчаная буря», поэтому требуется полная эвакуация. Жителей просили сохранять порядок, не паниковать и следовать указаниям сотрудников, которые доставят их в безопасные районы. Официальный голос звучал спокойно. Но почти никто ему не верил. Люди хотели только одного — выбраться отсюда. Быстрее. Ещё быстрее. Повсюду слышались встревоженные голоса взрослых и детский плач. Весь город жил в напряжённой эвакуации, а интернет уже бурлил слухами. Посреди этого хаоса врачи продолжали делать свою работу. С прошлого дня Ван Жосян успела принять участие в трёх этапах вскрытия директора Цуя. За последние двадцать четыре часа она спала меньше трёх часов — и то урывками, очень поверхностно. Усталость уже давила на тело и мысли, но сейчас она всё равно заставила себя собраться и пришла на диагностическое совещание. Вспышка саранчовой болезни… всё-таки началась. — Ах… Я хочу земли. Доктор, дайте хоть немного… — Доктор, мне правда плохо. Я не могу больше терпеть, не могу… По обе стороны длинного стола сидели люди в белых халатах. Все молча смотрели на экран, где шли записи из нескольких палат. — Вчера, шестнадцатого, в 12:13 директор Цуй взорвался на глазах у всех, — докладывал нейрохирург Отдела заклинаний Сыкоу Сянь, возглавивший медицинскую группу. — От предполагаемого заражения учителей и учеников до появления тяги к поеданию земли прошло девять-десять часов. Через двадцать два — двадцать четыре часа импульс стал почти невозможно подавлять. После этого состояние быстро ухудшилось: психомоторное возбуждение, тревожность, апатия. Больные непрерывно умоляют дать им землю. Очень похоже на наркотическую зависимость. Сходство действительно было пугающим. На одной записи Ван Жосян видела, как школьница с размаху бьётся головой о стену палаты, пока санитар не удерживает её. На другой директор учебной части Ван Цзиньбо не находил себе места на кровати, вставал, ходил по комнате и снова садился, всё время что-то бормоча. Звук усилили. — Что со мной… так хочется земли… что со мной… Сейчас на изоляционной базе находились 1006 таких пациентов — все учителя и ученики старшей школы Мобэя. Заразились все, кто собственными глазами видел, как директор Цуй взорвался на школьном поле. За прошедшие почти тридцать часов они продолжали нормально пить воду, но аппетит постепенно исчезал. Сначала ещё могли что-то есть, однако после появления сильного возбуждения почти перестали принимать пищу. Они снова и снова просили только землю. Лица врачей становились всё мрачнее. Саранчовая болезнь действительно передавалась от человека к человеку. А механизм передачи оставался неизвестен. Никто даже не мог быть уверен, что завтра в это же время сам не начнёт вести себя так же. Если заражение происходило от одного взгляда на больного или паразита, заболеть уже должно было множество медиков и сотрудников — но пока ни одного случая среди них не было. Если требовалось вдохнуть паразита, мощности взрыва директора Цуя явно не хватило бы, чтобы накрыть всё школьное поле. К тому же у нынешних пациентов в организме пока не нашли ничего необычного и не выявили никакого возбудителя. На этой стадии болезнь проявлялась прежде всего психоневрологически — тяжёлой патологической тягой к несъедобному. Возможно, после поедания земли начнётся следующая стадия. Но почему заразились именно они? Только потому, что увидели тот взрыв? Или речь директора Цуя сама была чем-то вроде заклятия, способного разъедать сознание? А может быть, заразны не все больные, а лишь определённые? Ван Жосян задумалась. Кажется, в этой цепочке начинало проступать что-то важное… ---------- Пятьдесят граммов земли После диагностического совещания медицинская группа согласовала с командным центром клинический эксперимент. Отобрали десять пациентов. Им собирались дать обычную землю и посмотреть, уменьшится ли тяга, а также как изменится физическое и психическое состояние. Аномальную почву с пустоши, где находили яйца паразитов, в этот эксперимент пока не включали. Участников нашли быстро: пять учителей и пять учеников, поровну мужчин и женщин, от семнадцати до сорока пяти лет. Все согласились добровольно. Впрочем, состояние у них было примерно одинаковым и уже приближалось к делирию. Психологическое вмешательство не помогало: люди снова и снова требовали землю. Стоило сказать, что в ходе эксперимента её дадут, как желающих оказалось хоть отбавляй. Всех десятерых поместили в отдельные палаты повышенной изоляции. За происходящим следили камеры; рядом стояли кардиомониторы, аппараты для промывания желудка, камни со Знаком Старцев и другое оборудование. Одним из участников был директор учебной части Ван Цзиньбо. В обычное время стоило заговорить о директоре Ване, и большинство только одобрительно поднимало большой палец. Ему было за сорок. Серьёзный, строгий, но при этом искренне любимый учениками. Он действительно заботился о них, не разводил бюрократию, несколько лет вёл выпускные классы и добивался хороших результатов, подняв репутацию старшей школы Мобэя. Обычно Ван Цзиньбо носил аккуратный повседневный костюм, а волосы зачёсывал так тщательно, что выглядел почти старомодным учёным. Ученики за спиной шутили, сколько геля для волос директор снова извёл, но одна его собранность и бодрость невольно заряжали окружающих. Теперь, после более чем тридцати часов мучений, он выглядел совсем иначе. Осунувшееся лицо. Растрёпанные волосы. Чёрные круги под глазами и тяжёлые мешки. А во взгляде — подавляемое, чужое желание, словно перед врачами сидел наркоман, снова сорвавшийся после лечения. — Что со мной… что со мной… Ван Цзиньбо сидел на краю кровати, без конца бормотал, то хватался за волосы, то чесал горло. Он чувствовал себя так, будто голодал больше десяти дней. Хотел есть. Хотел до безумия. Но только одну-единственную вещь. Перед переводом в эту палату ему провели ряд обследований, а теперь медсёстры подключили кардиомонитор. Камера записывала всё. Дверь открылась, и внутрь вошли несколько медиков в тяжёлых защитных костюмах. По бейджам — врачи. Следом медсёстры вкатили тележку из нержавеющей стали с лекарствами, шприцами и накрытым инструментальным лотком. — Ах… Ван Цзиньбо едва уловил запах земли и чуть не бросился вперёд. Только собрав всю волю, сумел остаться на месте. Среди врачей были Сыкоу Сянь и Ван Жосян. Им требовалось наблюдать не только показатели приборов, но и изменения на уровне психического восприятия. — Директор Ван, — обратился к пациенту Сыкоу Сянь. — Мы принесли вам пятьдесят граммов земли. Пятьдесят граммов — примерно масса куриного яйца. Для обычного человека разово съесть столько земли, как правило, не смертельно. Возможны несварение, вздутие, диарея, а может и вовсе не возникнуть никакого дискомфорта — всё индивидуально. В целом это не какое-то чудовищное количество. К тому же землю привезли с юга, очень далеко от Мобэя. Анализы не обнаружили в ней паразитов, бактерий, вирусов или вредных веществ. Пациентам давали чистую, рыхлую обычную почву. — Пятьдесят граммов?! — Ван Цзиньбо поразился и тут же разочарованно занервничал ещё сильнее. Сколько это вообще — один укус? Два? — Да, пятьдесят. Сначала посмотрим, что будет, — спокойно ответил Сыкоу Сянь. В нынешнем состоянии позволить больному есть без ограничения означало рисковать тем, что тот буквально набьёт желудок до разрыва. — Ладно… Где? Ван Цзиньбо уже ни о чём другом не думал. Медсестра сняла крышку с лотка. На металле лежал небольшой комок желтовато-бурой земли. Тележку едва успели подкатить к кровати, как Ван Цзиньбо выхватил комок и затолкал в рот. Щёки раздулись. Жевательные мышцы бешено заработали. Он глотал землю торопливо и жадно, почти не пережёвывая. Рассудок Ван Цзиньбо не потерял. Он понимал, что делает, и чувствовал стыд и мучение. Но остановить себя не мог. Врачи напряжённо следили за каждым движением. Результат эксперимента был очень важен. Если земля принесёт больным хотя бы психическое удовлетворение и немного снизит тягу, а организм не отреагирует опасно, можно будет вернуть им обычное питание и поддерживать физическое и психическое состояние. При таком благоприятном исходе болезнь хотя бы временно удалось бы вести как тяжёлую форму пикацизма. Пятьдесят граммов земли в день человеческий организм способен выдержать. В мире описывались случаи, когда люди ели землю больше десяти лет и не получали заметного вреда. А времени сейчас не хватало больше всего. Нужно было сдержать вспышку саранчовой болезни, не дать ей распространяться и по возможности разорвать неизвестную связь между пациентами и аномальной зоной. — М-м… м-м… Ван Цзиньбо издавал странные звуки, облизывая по очереди каждый палец, которым касался земли, а затем принялся вылизывать и сам лоток. Ван Жосян посмотрела на кардиомонитор. Пульс и давление росли. Камень контроля рассудка и камни со Знаком Старцев не реагировали. Она прислушалась к ощущениям вокруг. Сознание директора Вана… словно становилось ещё более исступлённым. — Есть ещё? Ещё есть? — лицо мужчины покраснело, а голодный блеск в глазах никуда не исчез. — Мало. Совсем мало… Такое чувство, будто я вообще ничего не ел. И вкус не тот… Я ожидал другого… Пациентам не говорили, откуда привезли землю. Они должны были считать её местной, мобэйской. Но сейчас врачи переглянулись. Похоже, больной каким-то образом ощущал разницу, хотя аномальной почвы прежде не пробовал. Значит, обычная земля всё-таки действует? Или хотя бы сработает как плацебо? — Директор Ван, на сегодня только эти пятьдесят граммов, — сказал Сыкоу Сянь. — Сейчас вам хочется съесть что-нибудь другое? — Нет… Лицо Ван Цзиньбо налилось ещё сильнее, а затем резко побледнело. Его покрыл холодный пот. Он схватился за живот. — Болит… живот… Пульс подскочил до 145 ударов в минуту. Боль явно была очень сильной. — Промывание желудка! — приказал Сыкоу Сянь. Все немедленно пришли в движение. Сердца врачей тяжело опустились, хотя такой исход они предусмотрели заранее — именно поэтому аппарат для промывания уже стоял в палате. На случай необходимости приготовили и апоморфин как рвотное средство. После подкожного введения он начинал действовать примерно через пять минут, но имел слишком много побочных эффектов и мог повлиять на психику — вплоть до спутанности сознания и зрительных галлюцинаций. Поэтому без крайней необходимости его использовать не собирались. Однако медсёстры ещё не успели ввести желудочный зонд, когда Ван Цзиньбо резко наклонился к стоявшему возле кровати тазу и его вырвало. Палату наполнил отвратительный запах. Только что проглоченная земля смешалась с жёлтым желудочным соком и ярко-красной кровью и брызгами обрушилась в таз. ---------- Ещё один эксперимент После приступа рвоты медицинская группа всё-таки промыла Ван Цзиньбо желудок и полностью удалила проглоченные пятьдесят граммов земли. Лишь после этого пульс, давление и остальные жизненные показатели постепенно снизились до уровня чуть выше нормы. Тот же результат получили у всех десяти участников. После обычной земли возникали симптомы пищевого отравления: боль в животе, рвота. У шестерых — ещё и кровь в рвотных массах. Затем всем десятерым сделали гастроскопию. У тех, кого рвало кровью, обнаружили разрывы и кровоточащие участки слизистой пищевода и желудка. По всей видимости, острое кровотечение из верхних отделов ЖКТ возникло из-за того, что пациенты слишком торопливо глотали землю. Врачи немедленно остановили кровотечение и начали вливания плазмы и глюкозы. Само острое кровотечение было ещё не самой страшной проблемой. Гораздо хуже изменилось психическое состояние. После эксперимента все десять пациентов пришли в такое возбуждение, что почти перестали владеть собой. Пятерым, в том числе Ван Цзиньбо, пришлось ввести диазепам. До этого они кричали, что им нужна не такая земля, а другая. Ругали врачей и медсестёр за обман, обвиняли их в том, что те хотят их убить. Если бы больные просто потеряли аппетит и даже совсем перестали есть, жизнь можно было бы поддерживать внутривенным питанием. Но психика — другое дело. Сначала седативная терапия. Дальше — полная фиксация тела, искусственная кома, разрушительные вмешательства на нервной системе… Даже располагая лучшими ресурсами, медицина могла предложить не так много. Сыкоу Сянь уже однажды видел похожую ловушку. Пациенты с чешуйчатой болезнью испытывали нестерпимый зуд и обязательно расчёсывали кожу. Больные саранчовой болезнью чувствовали невыносимый голод и обязательно хотели съесть определённую землю. В основе мог лежать один и тот же принцип: сознание человека подвергалось воздействию какого-то ритуала, какой-то силы. Возможно, источник этого воздействия — сама аномальная зона. Она существовала там, и, что бы ни делала, Управление Небесной Тайны пока не умело её остановить. Дать пациентам аномальную землю? Или применять разрушительную нейрохирургию? Префронтальную лейкотомию? Такие планы клинических экспериментов уже лежали перед руководством штаба. Разрушительные операции и лейкотомия оставят необратимые повреждения. А аномальная земля может перевести болезнь на следующую стадию. После вскрытия директора Цуя у медицинской группы появился первый вопрос: Пациент хочет есть землю потому, что уже заражён паразитом? Или паразит появляется после того, как пациент съедает землю? Теперь опыт с директором Ваном добавил второй: Больных тянет именно к аномальной почве ради находящихся в ней яиц — или им нужна сама почва? Аномальная пустошь занимала большую площадь. В некоторых местах в земле было множество яиц, но далеко не везде. Первый вопрос пока нельзя было решить напрямую. Нормальный человек внезапно землю не ест. Кроме того, пропали более трёхсот человек — вероятнее всего, сначала на их психику что-то подействовало, и уже потом они начали есть почву. Но о состоянии директора Цуя до первого случая поедания земли сведений не было. Никто не знал даже, когда он впервые её попробовал. Зато ответ на второй вопрос почти автоматически прояснил бы и первый. Допустим, схема такова: сознание пациента подвергается воздействию → его вынуждают есть яйца аномальной саранчи → яйца заражают его паразитом → паразит заставляет есть ещё больше земли. Если развитие идёт именно так, то сколько ни ешь обычной или аномальной земли, без яиц следующая стадия не наступит. А значит, у заразившихся от директора Цуя пациентов пока нет ни паразитов аномальной саранчи, ни какого-то физически передаваемого возбудителя. В таком случае достаточно не допустить контакта с яйцами и вывезти больных из Мобэя — и вспышка среди них окажется под контролем. Можно будет даже проверить, способна ли аномальная или обычная мобэйская почва удовлетворить их тягу. Но существовал и другой вариант. После психического воздействия паразиты уже каким-то образом появляются в теле больного, а соответствующая почва лишь заставляет их вылупляться, расти и размножаться. Или директор Цуй действительно заразился, съев яйца и став носителем, но новым пациентам после передачи болезни уже не требуется вдыхать или проглатывать яйца — черви возникают внутри самостоятельно… Вот это был худший сценарий. Самый непонятный и самый трудный для контроля. Управление не знало, куда исчезли более трёхсот человек, и не понимало, чем аномальная почва отличается от обычной, кроме наличия яиц. По анализу состава «аномальная почва» вообще ничем не отличалась от земли других пустошей Мобэя. Радиации в ней тоже не обнаружили. Но ситуация была критической, и командный центр всё-таки санкционировал следующий клинический эксперимент. Ответ можно было получить только опытным путём. 17 марта перевалило за десять вечера. Работа на изоляционной базе не прекращалась. Ван Жосян потёрла виски и снова заставила себя собраться. На этот раз в эксперименте участвовали шесть пациентов. Четверо уже ели обычную землю. У двоих была кровавая рвота, у двоих — нет; по одному человеку из каждой пары получил диазепам. Ещё двое обычной земли не пробовали. Механизм передачи саранчовой болезни оставался неизвестен. Учителя и ученики видели самовзрыв директора Цуя и слышали его слова. Если после аномальной почвы в организме больного появятся черви, он тоже может взорваться — и, возможно, заразить окружающих. Поэтому эксперимент требовал крайней осторожности. Камеры в изоляционных палатах шести участников продолжали работать, но командный центр не собирался смотреть трансляцию в реальном времени. Даже вся медицинская группа не будет наблюдать за происходящим или входить внутрь при любом изменении. На передовой оставались только трое. Только они будут следить за мониторами и заходить в палаты. И все трое заранее приняли возможность заражения. — Я могу оценить состояние пациента. Владею заклятиями и умею оказывать неотложную помощь. Одной из добровольцев стала Ван Жосян. Она сама вызвалась. После столь долгого отстранения ей хотелось принести пользу. Сейчас положение было критическим: Гу Цзюнь пропал, У Шиюй оставалась без сознания, а Дэн Симэй и несколько других бойцов на передовой уже исчерпали допустимую радиационную нагрузку. Пришла её очередь что-то сделать. Старик Тун согласился. Риск был не меньше, чем при входе в аномальную зону, но именно ради такой работы и существовали сотрудники Отдела заклинаний. Кроме Ван Жосян, в тройку вошли медбрат Линь Шичжэ и следователь Чэнь Сян. Оба умели пользоваться Знаком Старцев. Шестерым пациентам землю собирались давать не одновременно. Если уже на первом начнётся катастрофа, продолжать не будет смысла. Первым участником стал Чжоу Кэвэнь — восемнадцатилетний ученик выпускного класса. Он уже ел обычную землю, после чего у него была кровавая рвота и ему вводили диазепам. Сейчас Чжоу Кэвэнь сидел на кровати в частичной фиксации: ноги пристёгнуты, руки свободны. Несмотря на успокоительное, он всё ещё не мог усидеть спокойно. Дверь палаты с глухим звуком открылась. Внутрь въехала беспилотная тележка, после чего дверь снова закрылась. На тележке не было ничего, кроме пятидесяти граммов желтовато-бурой аномальной почвы — заранее проверенной на отсутствие яиц паразита. — А… а… Пульс Чжоу Кэвэня мгновенно участился. Он возбуждённо рванулся вперёд. Тележка ещё не подъехала к кровати, а руки уже тянулись к маленькому комку земли. Из динамика в углу раздался голос Ван Жосян: — Чжоу, можешь начинать. Постарайся есть медленнее, не повреди пищевод снова… Но он словно не слышал. Дрожащими руками Чжоу Кэвэнь схватил землю и начал бешено заталкивать её в рот. Лицо было почти безумным. ---------- То, что шевелилось под гастроскопом Несколько изоляционных палат по обе стороны соединялись с центральной рабочей зоной. Сейчас в просторном помещении находились только Ван Жосян, Линь Шичжэ и Чэнь Сян. Они сидели перед рядом мониторов и наблюдали за одной из палат. Чжоу Кэвэнь бешено поедал пятьдесят граммов аномальной почвы. — М-м… м-м… Из компьютерных динамиков доносились странные звуки глотания. Пациент пожирал землю ещё быстрее, чем в прошлый раз, словно оживший труп, набросившийся на падаль. С такой поспешностью он почти наверняка снова травмировал уже повреждённый верхний отдел пищеварительного тракта. Когда земля закончилась, Чжоу Кэвэнь раздражённо закричал: — Ещё! Дайте ещё! Этого мало! Есть ещё? Мне нужно ещё! — Чжоу, успокойся, — только сказала Ван Жосян, не отвечая на требование. В прошлом эксперименте после обычной земли симптомы отравления появлялись меньше чем за минуту. Поэтому разница, если она есть, должна была проявиться быстро. Тик-так. Секундная стрелка настенных часов сделала круг. Одна минута. Две. Три. Прошло ровно пять минут. Никаких симптомов пищевого отравления. Жизненные показатели стабильны, сознание ясное — только просьбы дать ещё землю не прекращаются. — Разница есть, — сказал Линь Шичжэ. — Больной организм принимает аномальную почву. Именно это сейчас и происходило. — Давление даже стало стабильнее, — добавил Чэнь Сян. По показателям выходило так, будто пациент съел не землю, а какое-то чудодейственное лекарство. Ван Жосян пыталась понять, что это значит. Ведь по химическому составу почва, которую так требовало больное тело, ничем не отличалась от обычной. — Чжоу, сейчас мы пришлём тебе хлеб, банан и воду. Если всё съешь, получишь ещё десять граммов земли. Она продолжила следующий этап эксперимента. Раз пациент отказывался нормально сотрудничать, приходилось торговаться. Вскоре в палату въехала вторая дистанционная тележка. На ней лежали сто граммов хлеба, пятьдесят граммов банана и двести миллилитров воды. Обещание земли сработало. Чжоу Кэвэнь смёл еду и воду в мгновение ока. Прошло ещё пять минут — никаких неблагоприятных реакций. По плану Ван Жосян отправила ему ещё десять граммов аномальной земли. Он съел их. И снова всё выглядело нормально. Если речь лишь о патологической тяге к определённой почве, это укладывалось в пикацизм. Но есть ли в его теле паразиты аномальной саранчи? Чтобы выяснить, могло потребоваться время. От Дня посадки деревьев до взрыва директора Цуя прошло около четырёх суток. Из-за срочности медицинская группа решила провести первую гастроскопию через пять часов после поедания земли, а затем повторять её каждые пять часов. До этого трое продолжили эксперимент по плану. Следующей участницей стала Сунь Цуйтин — тридцатисемилетняя учительница, прежде обычной земли не пробовавшая. Вскоре все шесть пациентов получили аномальную почву. Ни у кого не возникло неблагоприятной реакции. Ван Жосян доложила результаты командному центру. Оттуда она узнала: пациенты, которым аномальную землю не дали, становились всё более возбуждёнными. Если у участников не появятся черви, если хорошее состояние сохранится, у врачей появится хотя бы временный способ поддерживать больных… Наступила ночь. Календарь сменился на 18 марта. В 02:34, когда после первой порции земли не прошло ещё и четырёх часов, у первого участника внезапно заболел живот. Лицо Чжоу Кэвэня от боли стало синевато-бледным, лоб покрылся холодным потом. — Спазмами… как будто внутри что-то ползает… Ван Жосян и двое остальных немедленно поднялись. Похоже, события всё-таки катились к худшему сценарию. Почему — они не знали. Но сейчас и не время было спорить о механизме. Сначала гастроскопия. Нужно увидеть, есть там паразиты или нет. В нормальных условиях гастроскопию проводят натощак: пища и остатки содержимого закрывают обзор слизистой, мешают врачу, повышают риск тошноты и рвоты. Но сейчас их интересовали не мелкие поражения тканей. Нужно было увидеть червей. Войдя в палату, Ван Жосян ввела Чжоу Кэвэню более высокую дозу диазепама, затем обработала горло местным анестетиком. — Доктор… я не хочу умирать… — простонал он. Юное лицо исказилось от страха и боли, из глаз текли слёзы. Линь Шичжэ и Чэнь Сян были крепкими мужчинами среднего возраста и могли удержать пациента силой, однако рассудок Чжоу Кэвэнь ещё сохранял. Он сам лёг на левый бок, согнул ноги и постарался выполнять команды. — Я знаю. Мы сделаем всё возможное. Сначала просто посмотрим желудок, — успокоила его Ван Жосян и коротко объяснила порядок процедуры. Она уже училась работать с гастроскопом и проводила такие исследования на практике. Аппарат стоял прямо у кровати. Ван Жосян взяла правой рукой конец эндоскопа и медленно ввела его через рот к корню языка. На этом этапе обычно возникал рвотный позыв. Чжоу Кэвэнь сглотнул — верхнее устье пищевода раскрылось. В этот самый миг Ван Жосян провела гастроскоп внутрь. — М-м-м… Пациент болезненно застонал. Тонкая гибкая трубка постепенно опускалась в желудок, а изображение с камеры в реальном времени появлялось на экране аппарата. Ван Жосян продвигала эндоскоп и смотрела на монитор. Её брови медленно сошлись. Сначала камера показывала влажную красную ткань пищевода. Потом вошла в желудок. Пища ещё не успела полностью перевариться. Часть прилипла к слизистой, часть перемешивалась при движениях желудка. Коричнево-чёрная земля смешалась с красной кровью и кашицей переваренного содержимого. Картина была грязной и хаотичной. Но среди этой кашицы и на самой слизистой двигались тончайшие полупрозрачные белые нити. Они совершенно не боялись желудочного сока. Изгибались. Шевелились. С виду они очень напоминали анизакид — паразитических нематод, способных заражать морскую рыбу и человека. Сначала заражается рыба, затем человек получает паразита, съев морепродукты. Желудочная кислота их не убивает. Эти черви обладают сильной проникающей способностью: могут пробуравить стенку желудка, вызвать перфорацию и даже мигрировать в мышцы. Специфического лекарства против них нет. Паразитов удаляют фиброгастроскопом или хирургически. При заражении анизакидами симптомы обычно появляются через один-пять дней: тошнота, рвота, сильные боли в животе и другие желудочно-кишечные проявления. Если бы Чжоу Кэвэнь сейчас попал в обычную больницу, где врачи ничего не знали о происходящем, ему вполне могли бы поставить диагноз анизакидоза. Но Линь Шичжэ как медбрат участвовал во вскрытии директора Цуя. Он сразу понял: это не анизакиды. Это личинки аномальной саранчи. Ван Жосян знала их ещё лучше. Во время вскрытия такие паразиты находились почти во всех органах и структурах тела директора Цуя. Они ещё не были зрелыми — это была самая ранняя форма, различимая невооружённым глазом. Черви были. В теле испытуемого уже были черви. В день взрыва директора Цуя Чжоу Кэвэнь стоял далеко в задней части школьного поля. На таком расстоянии он физически не мог вдохнуть паразитов, разлетевшихся при взрыве. — Это ещё что?.. — Ван Жосян резко нахмурилась. Прямо на экране участок слизистой желудка стал полупрозрачным. И начал быстро распадаться на множество тонких червеобразных нитей. А место, где только что была слизистая, превратилось в тёмно-бурую, словно прижжённую электрокоагулятором поверхность. Кровь оттуда не шла. Новые черви извивались и тонули в желудочном содержимом. Дальше они попадут в кишечник. И превратят кишечник в такое же море паразитов. — Как?.. — растерянно выдохнул Линь Шичжэ. Он тоже видел невозможное. Человеческая ткань прямо на глазах превращалась в паразитов. Даже Чэнь Сян, сотрудник оперативного отдела, понимал, насколько всё плохо. Если слизистая желудка может превращаться в червей… Что тогда с мышцами? С кожей? Чжоу Кэвэнь заметил, как изменились их лица, и ещё сильнее задрожал, жалобно мыча и явно пытаясь спросить, что с ним происходит. Ван Жосян не смогла ответить. Не смогла заставить себя произнести пустое «всё в порядке» или «ты будешь в норме». Она вспомнила тело директора Цуя, набитое паразитами повсюду — даже в костях. По спине прошёл холод. В ушах зашумело. Яйца не нужны. Этим заражённым не нужны яйца паразита. Похоже… любая часть их тела способна превратиться в таких червей. А в конце весь человек может стать одной массой паразитов. Возбудитель существовал на каком-то более высоком уровне. Пациенту не нужно было есть яйца. Пациент сам уже был яйцом. А аномальная почва требовалась лишь как питательная среда для роста… Саранчовая болезнь. Да. Это действительно была саранчовая болезнь. ---------- Гипотеза паразитических генов После гастроскопии Чжоу Кэвэня сильно тошнило, но до рвоты дело так и не дошло. Кровью его тоже не вырвало. Состояние было далеко не хорошим, хотя сам пациент этого толком не понимал. Медицинская группа ничего ему не сказала. Ван Жосян лишь ввела обезболивающее и противовоспалительное; боль в животе немного ослабла, зато психическое состояние продолжало ухудшаться. Чжоу Кэвэнь снова и снова требовал дать ему ещё земли. Трое вышли из изоляционной палаты. Следом за Чжоу Кэвэнем плохо стало второй участнице эксперимента — Сунь Цуйтин. Те же боли в животе. Ей тоже сделали гастроскопию и тоже обнаружили полупрозрачные белые нити аномальной саранчи. В итоге то же самое произошло со всеми шестью участниками. Не имело значения, ели они раньше обычную землю или нет, была ли кровавая рвота, вводили ли им диазепам. После непосредственного контакта с живыми пациентами, в чьих телах уже находилась аномальная саранча, риск заражения для троих заметно вырос, несмотря на защитные костюмы. Ван Жосян тоже мельком подумала об опасности, но сил переживать за себя почти не осталось. Если она уже заразилась — значит, нужно торопиться и закончить работу, пока длится инкубационный период, пока сознание ещё ясно. Она свела воедино мысли, накопившиеся со вскрытия директора Цуя, и запросила трёхстороннюю связь с медицинской группой и командным центром. Перед входом в комнату связи ей пришлось пройти полный контроль, в том числе сотрудники Отдела Знака Старцев должны были нанести на неё Знак Старцев. В каком она сейчас состоянии, окружающие знать не могли. Непосредственно с ней разговаривали лишь несколько руководителей: со стороны медицинской группы — Сыкоу Сянь, со стороны командного центра — Яо Шинянь. После плохих новостей лица у всех стали ещё мрачнее. Оставалась ровно тысяча пациентов, ещё не пробовавших аномальную почву. Каждый из них в любой момент мог превратиться в целый резервуар саранчи — достаточно было съесть немного этой земли. Эксперимент уже показал: удовлетворять их патологическую тягу нельзя. Это означало лишь кормить паразитов. Нетрудно было представить, что в конце больные погибнут в страшных мучениях. Если бы разрушение белого вещества мозга и полная утрата рассудка могли спасти им жизнь, возможно, пришлось бы рассматривать и такой вариант… Но ни для самих пациентов, ни для врачей подобный выбор не был лёгким. У Ван Жосян возникло несколько предположений. — А болезнь у первой группы — директора Цуя и остальных — точно протекает по той же схеме, что у директора Вана, Чжоу Кэвэня и второй группы? Она поставила вопрос ребром. При одном и том же гепатите B бывают разные серологические профили — условно «большая тройка» и «малая тройка» положительных маркеров. Но у паразитарных заболеваний патогенез обычно один и тот же, если только директор Цуй не был первым промежуточным хозяином, а учителя и ученики — вторым. На нынешнюю картину это, однако, не походило. В теле директора Цуя нашли как минимум три формы паразита: личинки, промежуточные формы и взрослых особей. Личинки обнаружили и у директора Цуя, и у Чжоу Кэвэня с остальными. Причём у Чжоу Кэвэня они образовывались прямо из распадающихся собственных тканей. В обоих случаях процесс вроде бы был один: личинка развивается внутри человека во взрослую особь. Теоретически и патология должна совпадать. — А если не совпадает? Ван Жосян говорила серьёзно: — Различия уже есть. До самовзрыва директора Цуя прошло почти четыре дня, но значительная часть слизистой желудка оставалась целой — без видимого повреждения и последующего восстановления. А у Чжоу Кэвэня и Сунь Цуйтин прошло меньше четырёх часов, и слизистая уже почти исчезла. Скорость поражения совсем другая. — И психика тоже. Даже перед самовзрывом директор Цуй сохранял рассудок, пусть и впал в фанатизм. У Чжоу Кэвэня и остальных — мучение и состояние, близкое к безумию. Она сделала паузу. — Самка саранчи за одну кладку может отложить больше ста яиц. Я думаю: не могут ли директор Цуй, Ли Юйхао и остальные пациенты первой волны быть чем-то вроде «самок» — особыми носителями паразита? А вторая волна — словно яйца? То есть острое заражение? Это было одновременно медицинское предположение и подсказка её гностической восприимчивости. При обычных паразитарных инфекциях существуют свои закономерности. «Паразитоносителем» называют человека, который заражён, способен распространять возбудителя, но при этом не имеет выраженных клинических симптомов и признаков болезни. Для паразитарных заболеваний острое начало вообще не слишком характерно. Чаще сначала появляются отдельные симптомы, затем при отсутствии лечения или неполной терапии инфекция постепенно становится хронической. В поражённых тканях одновременно идут повреждение и восстановление — например, при шистосомозе в печени образуются гранулёмы вокруг яиц и параллельно развивается фиброз. Но скорость, с которой болезнь развивалась у Чжоу Кэвэня и остальных, и масштаб поражения — превращение всего тела в саранчу — уже относились к области аномального. Есть и такое явление, как синдром мигрирующей личинки. Личинка попадает в неподходящего хозяина, не может развиться до взрослой формы, зато способна долго жить и перемещаться по его организму, вызывая местные и системные поражения. Поскольку у Чжоу Кэвэня и остальных пока не нашли ни промежуточных, ни взрослых форм, нельзя было исключать ещё одну возможность: хотя хозяева тоже люди, для этого паразита они каким-то образом «неподходящие», поэтому заболевание и идёт иначе — резко и остро. — Если бы у тех трёхсот с лишним из группы директора Цуя были такие же острые симптомы, они бы обратились в больницы, верно? Но за несколько дней даже семьи ничего необычного не заметили. Это очень похоже на паразитоносительство. А на директора Вана, Чжоу Кэвэня и остальных достаточно взглянуть, чтобы понять: с ними что-то не так. — Ты считаешь, что вторая группа не способна передавать болезнь? — спросил Сыкоу Сянь. — Не знаю. Я лишь чувствую, что эти две группы отличаются, — честно ответила Ван Жосян. — Но насчёт пути передачи у меня есть ещё одна мысль. Через воду. Через пищу. Через почву. Через воздух и капли. Через членистоногих. При прямом контакте между людьми. Таковы обычные пути передачи паразитов человеку. И нельзя было полностью исключить, что вторая группа заразилась на школьном поле, вдохнув воздух или аэрозоль с яйцами. Но тогда граница заражения получалась слишком уж точной. На поле заболели все — независимо от того, далеко или близко стояли. А школьный сторож, работницы столовой и другие люди, которые в тот момент тоже находились на территории школы и даже слышали речь директора Цуя, но не стояли на поле и не видели самовзрыв, до сих пор оставались здоровы. Именно поэтому медицинская группа ещё в начале отодвинула воздушный путь на второй план и внесла «увидеть самовзрыв» в список возможных условий заражения. Теперь Ван Жосян собственными глазами наблюдала, как слизистая желудка превращается в нечто чужое. Гастроскоп сохранил запись. Так как же передавалась болезнь? Через воздействие на сознание? Где вообще находился возбудитель после проникновения в организм? Его невозможно было увидеть физически. И это не походило на чешуйчатую болезнь, при которой ритуал воздействовал на психику определённой группы людей и через неё вызывал неврологические изменения. Здесь заражался весь организм. И болезнь могла распространяться. В предыдущих опытах лабораторным мышам давали и яйца из аномальной почвы, и паразитов, извлечённых из тела директора Цуя. До сих пор ни одна мышь не заболела: яйца и черви просто выходили с испражнениями. С другими животными происходило то же самое. Это была паразитарная болезнь человека. Похоже, паразит мог развиваться только в человеке. — Раньше мы исходили из того, что новые пациенты увидели самовзрыв, испытали психическое воздействие, а уже оно запустило изменения в организме, — продолжила Ван Жосян, нахмурившись. — Так удобно объяснить, почему заболели только учителя и ученики на поле. Но мы уверены, что все тысяча шесть человек действительно видели момент самовзрыва директора Цуя? Расследование говорит обратное. Яо Шинянь и Сыкоу Сянь понимали, о чём она. На допросах учителя и ученики уверенно рассказывали, какой ужасной была та сцена. Но подробные опросы показали: многие в сам момент смотрели вовсе не в сторону директора. Кто-то отвёл взгляд, кому-то обзор перекрывали другие люди. Иными словами, часть заражённых самовзрыва не видела. Но заболели они всё равно. Это и было главным изъяном гипотезы о «наблюдении самовзрыва». — А если существовала просто зона поражения? — сказала Ван Жосян. — И она по совпадению накрыла именно тысячу шесть человек на школьном поле. Неважно, слушал человек речь директора Цуя или нет, видел взрыв или нет, боялся или оставался спокойным. Достаточно находиться внутри этой зоны — и он заражается. Слушатели уже начинали понимать, к чему она ведёт. — Что, если саранчовая болезнь передаётся излучением? — продолжила Ван Жосян. — Физическим излучением, возникающим в момент, когда взрывается голова директора Цуя. Энергия расходится наружу в форме электромагнитных волн или частиц, пока не ослабевает. Этот радиус и есть зона заражения. — Организм человека внутри зоны получает дозу такого аномального саранчового излучения. Оно, как ядерная радиация, вызывает мутации генов — только одни и те же, строго определённые мутации. Будто некоторые участки генетической информации намеренно переписывают или вставляют новый фрагмент. В итоге человеческое тело превращается в огромное яйцо, которому для полного превращения в саранчу остаётся получить подходящую питательную среду. Гипотеза прозвучала неожиданно — и всё же у Яо Шиняня и остальных возникло ощущение, будто внезапно сошлись разрозненные куски. Не яйца в пище. Не воздух и капли. Не контакт. Не тёмная эрозия сознания. Не просто психическое воздействие. Излучение. Именно поэтому Знак Старцев не помогал: проблема лежала на биологическом уровне, в генах. А если так, то никакая сила воли и никакая твёрдость убеждений не могли защитить человека. Это не психика. Это генетический код. С подобной аномальной болезнью — когда «возбудитель» проникает в человеческие гены посредством неизвестного излучения — Управление Небесной Тайны не сталкивалось никогда. И человечество в целом тоже. Даже обычные генетические болезни медицина пока едва научилась лечить. — Есть ещё одна мысль. Ван Жосян глубоко вздохнула, прежде чем сказать её вслух. От этого предположения холодело и у неё самой, и у Яо Шиняня с остальными. — А что, если та пустошь — тоже аномальная зона? Если саранчовое излучение существовало там изначально? Тогда все, кто пришёл туда в День посадки деревьев, могли заразиться именно поэтому. С момента самовзрыва директора Цуя прошло больше сорока часов. За это время через пустошь прошло немало сотрудников Управления, в том числе группа «Единые». Все были в костюмах радиационной защиты и находились там недолго. Но Павлин уже испытывала желание съесть аномальную саранчу. ---------- Пятнадцать выстрелов Четыре часа утра. Небо по-прежнему было чёрным и тяжёлым. С передовой вокруг пустоши, занимавшей примерно пять квадратных километров, командный центр начал поэтапно отводить людей. Самим сотрудникам не говорили, что это экстренная эвакуация. Радиационную обстановку там проверяли с самого начала. Никакого мощного аномального излучения приборы не обнаруживали — только естественный фон. Но теперь никто из руководства не мог с уверенностью сказать, не скрывается ли внутри этого «естественного фона» неизвестное саранчовое излучение, способное вмешиваться в человеческие гены. Какой была человеческая ДНК раньше? Под «раньше» здесь подразумевались не десятки и не тысячи лет, а сотни миллионов — эпоха зарождения млекопитающих. До полной расшифровки генома трудно было бы поверить, что примерно пять-восемь процентов человеческого генома происходит от древних вирусов. В основном от ретровирусов — тех, что умеют проникать в клетки хозяина и встраивать собственный генетический материал в его ДНК. Вирусные гены включаются в работу клетки и меняют её под нужды вируса. Если такой фрагмент попадает в сперматозоид или яйцеклетку, он может перейти следующему поколению, а затем ещё одному, превращаясь в эндогенный ретровирус. То, что современный человек выглядит именно так, обладает именно такими органами, тканями, мозгом, нервной системой и мышлением, тоже отчасти связано с этими древними вирусными генами. За сотни миллионов лет человек и вирусные последовательности стали одним симбиотическим целым. И это относилось не только к человеку — подобные следы есть у всех млекопитающих. Учёные уже проводили опыты на мышах, выключая отдельные такие гены. Животные быстро погибали. В человеческом организме древние вирусные последовательности находились в относительно стабильном равновесии. Но если к этой системе пытался присоединиться новый вирус — например ВИЧ, тоже ретровирус, — начинались огромные проблемы. Возникала болезнь, причём чрезвычайно трудная для лечения. С другой стороны, использование вируса как переносчика специально выбранного чужеродного гена было одним из направлений генной терапии. Так нельзя ли предположить, что возбудитель саранчовой болезни — это определённая генетическая информация, которую неизвестное излучение либо встраивает в человеческий геном, либо создаёт, вызывая строго определённые мутации? «Гипотеза паразитоносителей и острой инфекции». «Гипотеза паразитических генов». Оба предположения Ван Жосян командный центр воспринял предельно серьёзно. Она всегда была отличницей и очень сильным аналитиком. Гипотезы ещё требовали доказательств, но основания у них были весомые. Во-первых, если в аномальную саранчу способны превращаться ткани всего тела, проблема почти наверняка лежит на уровне клеток, ДНК и генов. Во-вторых, существовала возможная связь с аномальной зоной: ядерное излучение тоже вызывает мутации ДНК, в том числе с наследственными последствиями. Исследовательские подразделения и до этого сравнивали ДНК пациентов с ДНК паразитов, а также геномы пациентов между собой, пытаясь найти признаки вирусного вторжения. Теперь командный центр передал им и новые гипотезы, однако лабораторным анализам всё равно требовалось время. Шестерых участников эксперимента, в телах которых уже появились личинки, срочно перевели в отдельный изолированный корпус вдали от людей. Остальных пациентов пока перемещать было нельзя. Зона заражения, возникшая при самовзрыве директора Цуя, — то есть возможная зона излучения — представляла собой круг площадью примерно восемь тысяч квадратных метров с директором Цуем в центре. — Я всё думаю: чем именно отличается аномальная почва? — говорила Ван Жосян. Это было ещё одной причиной, по которой у неё возникла новая гипотеза. По химическому составу земля ничем не выделялась. Но что, если она заранее подверглась неизвестному излучению, которое современные приборы просто не умеют обнаруживать? Тогда яйца в земле могли оказаться вовсе не ключом к заражению, а ещё одним следствием того же воздействия. Именно эта мысль мгновенно добавила старику Туну и остальным новую головную боль. Если пустошь действительно была второй аномальной зоной, она выглядела даже опаснее той, где фиксировалась ядерная радиация. У неё не было понятной границы. Ни мощного излучения, ни взрыва, ни заметного перехода. Возможно, изменения уже происходили, просто их никто не замечал. Пустошь и степь везде похожи друг на друга; место малонаселённое. Если не исчезали здания или дороги, какие-нибудь небольшие перемены легко могли остаться незамеченными. — Если эта пустошь тоже соединяется с чужим пространством, — рассуждала Ван Жосян, — то обычные предметы, как и в другой аномальной зоне, могут оставаться привязаны к своему миру. Но что, если Ли Юйхао и другие носители — исключение? Что, если они способны входить в чужое пространство? Предположение звучало разумно. Мобэй огромен и малонаселён, но при ресурсах Управления невозможно было бесследно потерять сразу больше трёхсот человек. Камеры и прочие данные показывали: многие направлялись к пустоши, а часть машин так и осталась там. Куда же исчезли люди? В другое пространство? Как та пёстрая кошка. Как приходящие и исчезающие стаи саранчи. Но сейчас важнее было другое: что делать со всеми, кто уже побывал на пустоши. Не станут ли они сами паразитоносителями? Если заражение действительно распространялось излучением и до самовзрыва носитель не испускал достаточно сильной дозы, чтобы заражать окружающих, существовал хотя бы один плюс: огромную массу обычных контактов не требовалось помещать под карантин. Кроме того, могла существовать пороговая доза. Те, кто получил больше безопасного значения, заболевали; те, кто меньше, могли оставаться в скрытой фазе. Директор Цуй и остальные в тот день провели на пустоши примерно полтора часа без какой-либо защиты. Это было точно установлено. А некоторые сотрудники передовой находились там уже больше тридцати часов. Смены менялись, но временный лагерь оставался на месте. Да, на людях были защитные костюмы. Но продолжительность воздействия превышала исходную в десятки раз. Поэтому эвакуацию и проводили скрытно. Нельзя было заранее пугать персонал — никто не знал, в каком состоянии эти люди и насколько уже изменилось их сознание. Группу GOA «Единые» срочно отозвали от зоны ядерного заражения. В пустошь ранее вошли двенадцать участников группы. Шестеро представляли Управление Небесной Тайны: Лоу Сяонин, Фэн Вэй, Дэн Симэй, Павлин, Мо Цин и дядя Дань. Все вошли одновременно, вместе вышли и провели внутри тридцать одну минуту. После единственной разведки их перебросили на другие задачи. Значит, все двенадцать могли быть заражены. Но разная физиология и разная фактически полученная доза могли давать разную выраженность симптомов. Сильнее всего проявления были у Павлина. Пока группа возвращалась, её поместили одну в отдельный отсек. Там она провела небольшой опыт. Павлин уступила контроль над телом Кэтрин, сама отступив в положение второй личности. И почти сразу Кэтрин ощутила странную физиологическую тягу. Её психическая устойчивость была ниже, чем у Павлина, поэтому телесное воздействие стало гораздо заметнее. — Я так голодна… Хочу есть землю. Но что-то мешает мне это говорить… будто сопротивление какое-то… А Павлин, наоборот, почувствовала облегчение. С того самого момента, когда ей неожиданно захотелось съесть аномальную саранчу, она постоянно пыталась выбросить эту мысль из головы — и не могла. Теперь тяга почти стихла. И это означало одно. Их общее тело действительно было заражено саранчовой болезнью. В секретном командном зале стояла тишина. Лица старика Туна, Яо Шиняня и остальных потемнели. С каждой новой деталью картина всё сильнее подтверждала гипотезу Ван Жосян. Но осмыслить её толком им не дали. С узла связи поступил новый экстренный доклад: — На передовой пустоши есть сотрудники, которые отказываются эвакуироваться! Повторяю: часть людей отказывается уходить! Пять сотрудников Отдела заклинаний. Десять сотрудников Отдела Знака Старцев. Ещё сто шестьдесят три человека из других ведомств и подразделений. Всего — сто семьдесят восемь сотрудников передовой, действовавших в пределах двух квадратных километров пустоши. — Соедините меня с ними! — глухо приказал старик Тун. На месте отвечал Юй Сяоюн из Отдела заклинаний. Раньше он командовал группой «Арктические волки», отлично себя зарекомендовал, и после перевода в Отдел заклинаний на него возлагали большие надежды. Затем из-за синдрома изучения «Канона семи тайн Земли» произошёл тот приступ массового психического расстройства. Юй Сяоюна вместе с Ван Жосян и другими изолировали, но в прошлом году всех вернули к работе. Старик Тун вопреки множеству возражений снова доверил Ван Жосян, Юй Сяоюну и остальным важные обязанности. Если теперь кто-то из них действительно предаст Управление, последствия ударят по всем. А сейчас хаоса и без того хватало. Через несколько секунд на экране появилась картинка из временного полевого штаба. Лицо Юй Сяоюна было напряжено до предела. За спиной стояли сотрудники, многих из которых старик Тун и Яо Шинянь знали лично. Этих людей они сами отбирали в Отдел заклинаний и Отдел Знака Старцев. — Дядя Тун… Мы ели землю. Много. Сначала… сначала всё было нормально, а потом я внезапно… не смог удержаться… Сбивчивая речь Юй Сяоюна быстро начала дрожать. Глаза покраснели. — Мы все не смогли. Я хотел сказать, но тело словно подавляло слова. Будто голос запрещал. Я не мог ему сопротивляться… Они ещё не лишились рассудка. Болезнь не зашла настолько далеко. Но люди уже понимали, что с ними происходит. И догадывались: приказ на эвакуацию появился не случайно. — Я чувствую, как отдельные участки тела превращаются… Через кожу ладони будто вижу, что внутри уже черви… — голос Юй Сяоюна сорвался. — Нас не спасти. Никак. Мы съели слишком много земли, питания уже достаточно для превращения… Если вернёмся и земли не будет, мы потеряем рассудок. Если останемся здесь — тоже сойдём с ума. Рано или поздно каждый из нас перестанет себя контролировать… Старик Тун, Яо Шинянь и другие пожилые руководители на мгновение будто онемели. Камни контроля рассудка не помогали. Это была не духовная эрозия. Это были излучение и мутация. — Завещания мы написали ещё перед выходом. Похоже, теперь они понадобятся… У нас здесь сто шестьдесят три человека. Восемьдесят два согласны покончить с собой. Из Отдела заклинаний и Отдела Знака Старцев — все. Остальных товарищей мы не заставляем. Но я предлагаю накрыть это место ракетами. Не выпускайте тех, кто останется. Они превратятся во врагов… Юй Сяоюн тяжело дышал. — Нам надо действовать сейчас. Пока разум ещё наш. Пока мы всё ещё остаёмся собой… Земля… Мы хотим земли. Если съесть ещё, можно увидеть бога… Кажется, какой-то голос говорит именно это. Возможно, из-за заклятий я слышу больше остальных… Отряд Летучей Саранчи… Я чувствую, что могу стать одной из них… Нет. Я — Юй Сяоюн… Он сглотнул. — Сейчас не смотрите на экран. Но запись не выключайте. Возможно, данные пригодятся… Дядя Тун, командование… простите. Для нас бой заканчивается здесь. Юй Сяоюн отдал камере воинское приветствие. Правая рука сразу опустилась к кобуре. Он вытащил пистолет, приставил ствол к голове и нажал на спуск. Бах! Пуля пробила череп. Вместе с кровью наружу брызнули тонкие полупрозрачные белые личинки аномальной саранчи. Люди за его спиной — измученные, колеблющиеся, но уже принявшие решение — тоже подняли оружие. Бах. Бах. Бах. Бах… Всего прозвучало пятнадцать выстрелов. ---------- Отряд Летучей Саранчи — Мой Цзявэй с детства был послушным мальчиком. Он и муравья-то зря не раздавит. Он не станет причинять людям зло. На экране наблюдения мать Ван Цзявэя растерянно говорила в комнате для допросов. — Мы с мужем постоянно заняты бизнесом, внимания сыну, наверное, уделяли мало. Но за него нам никогда не приходилось переживать… Не верю, что за несколько дней, пока мы его не видели, он вдруг стал другим. Вы хотя бы можете сказать, что он натворил? Где он сейчас? После самовзрыва директора Цуя семьи пациентов первой волны быстро взяли под контроль. Именно родственники контактировали с ними чаще и ближе всего, поэтому без карантина было не обойтись. Родители Ван Цзявэя выделялись среди семей школьников: за два дня до Дня посадки деревьев они уехали в другой город по делам. Поэтому и допрашивали их не в Мобэе, а в соседнем Чилине. — Цзявэй всегда знал меру. Когда приводил домой одноклассников, мы не вмешивались. В тот день мне звонила мама Ли Юйхао, и я тоже не думала, что случилось что-то серьёзное. Я попросила её пока не обращаться в полицию просто на всякий случай. Иногда молодые не то чтобы безответственные — они просто не понимают последствий… Женщина продолжила: — Я уже рассказывала? Цзявэй постоянно жертвовал деньги нескольким организациям помощи бездомным животным. И на благотворительные сборы тоже переводил. Можете проверить. У него очень сильное сочувствие к другим. Иногда это он нас с отцом воспитывал… Глаза матери покраснели. — Цзявэй… мой сын… Пожалуйста, дайте мне его увидеть… … Рассвет разогнал ночь, над горизонтом поднялось солнце. В Мобэе начинался новый день. Город не считался мегаполисом, но здесь жило больше двух миллионов человек. Небоскрёбов почти не было, даже главные городские здания не отличались особой высотой, однако центр оставался оживлённым: торговые площади, машины, плотные потоки людей. Сегодня у Чжу Хайвэя был выходной. Его девушке, Цзинь Лисинь, тоже удалось взять свободный день, и они наконец могли выбраться с базы и провести время вдвоём. Оба работали в секретном ведомстве: он — в отделе расследований, она — в медицинском отделе. Совместный выходной выпадал редко. Правда, после того как в прошлом году Управление нанесло тяжёлый удар по культу материка Му, жизнь у них стала заметно спокойнее. Настоящими круглогодичными трудоголиками теперь оставались сотрудники Отдела заклинаний. Но сегодня Чжу Хайвэй собирался не просто гулять. Он уже давно готовился кое к чему. Они встречались три года. Обоим было почти тридцать. Пока выдался относительно спокойный период, почему бы наконец не пожениться? Иначе ещё немного — и снова начнётся такая работа, что времени даже увидеться не останется. Они шли по пешеходной части оживлённой торговой площади. Под навесами открытых террас сидело немало посетителей — примерно две трети мест были заняты. — Ты чего так на меня смотришь? — Цзинь Лисинь поправила очки на переносице. — Ты всё равно ничего скрывать не умеешь. Говори уже. Чжу Хайвэй неловко усмехнулся. Здоровенный мужик, а как создать романтическую атмосферу — понятия не имел. Он перечитал кучу советов в интернете, но ничего подходящего себе не нашёл. Да и профессия накладывала ограничения: устраивать громкое публичное предложение посреди площади точно не следовало. — Лисинь. Он заговорил предельно серьёзно. На одно колено вставать не стал — слишком заметно, поэтому только нелепо пригнулся перед девушкой, которая была ниже его почти на голову. — Выходи за меня. Стань моей женой. Я буду заботиться о тебе всю жизнь. Цзинь Лисинь сначала застыла, потом расплылась в улыбке и несколько секунд смеялась. — И всё?.. Даже кольца нет? — Ещё не купил. — Чжу Хайвэй тоже рассмеялся и почесал затылок. — Мы в последнее время только сегодня одновременно свободны. Давай прямо сейчас и выберем? — Ну и предложение… никакой подготовки, — укоризненно сказала Цзинь Лисинь, хотя радость скрыть не могла. Потом покачала головой. — Ладно уж. Видимо, в прошлой жизни я тебе задолжала. Женимся. То есть согласилась? Чжу Хайвэй ощутил не столько бурный восторг, сколько тёплую радость и спокойствие. Словно огромный камень наконец свалился с плеч. — Тогда идём за кольцом! Он взял её за руку и потянул к торговому центру. Они успели пройти совсем немного, когда позади раздалась волна испуганных возгласов. Охранник у входа тоже ошеломлённо смотрел вверх. Что такое? Чжу Хайвэй и Цзинь Лисинь обернулись. Сердца у обоих сжались. В чистом голубом небе появились летящие тени — больше десятка, разошедшихся в разные стороны. Гигантские птицы. И одна из них уже с воем пикировала прямо к площади. Теперь можно было рассмотреть длинные крылья, похожие на перепончатые крылья летучей мыши. Туловище — размером почти со слона. Голова — конская. Всё тело покрывали странные вперемешку растущие чешуйки и перья. На спине существа сидел человек. Парень лет семнадцати-восемнадцати в зелёной школьной форме. — Что это?! Кто-то из посетителей сразу поднял телефон. Кто-то застыл. Кто-то уже бежал прочь. Чжу Хайвэй замер всего на секунду. Потом сработала подготовка — или просто рефлекс. Он выхватил табельный самозарядный пистолет и бросился вперёд, громко крича: — Полиция! Опасность! Все внутрь торгового центра, быстро! Лисинь, свяжись с Управлением! Живо! Заклятиями Чжу Хайвэй не владел. Оставалось только поднять пистолет, навести его на конскую голову пикирующей твари и несколько раз нажать на спуск. Бах! Бах! Бах! — Все в торговый центр! — Цзинь Лисинь тоже сразу пришла в себя. Это не было ни одним из аномальных существ, известных Управлению. Не было. Пули попали в цель — в голову и крыло. В воздух брызнула чёрная кровь. Существо было материальным. Но оно даже не остановилось. На площади находилось больше сотни человек. Многие ещё не понимали, что происходит. Кто-то послушался и бросился к торговому центру. Кто-то из находившихся внутри, наоборот, попытался выглянуть наружу — но выстрелы заставили их остановиться. И тут все — Чжу Хайвэй, Цзинь Лисинь, обычные прохожие — увидели нечто по-настоящему жуткое. Лицо юноши на спине гигантской птицы резко покраснело от прилившей крови. Потом из кожи и глубже из тканей проступило мерцание. Вся его голова стала прозрачной. Внутри не было привычных тканей — только клубки нитевидных червей и насекомых. Именно их шевеление и давало тот странный блеск. Голос школьника был негромким, но услышали его все. — Буря пришла — мошкаре лететь по ветру. Мёртвая вода настала — подёнкам плыть по течению. Хлопок! Прозрачная голова взорвалась. Нити и черви разлетелись в стороны и посыпались сверху вместе с кровью. На лицо Чжу Хайвэя. На мостовую. Площадь захлестнула новая, куда более громкая волна криков. И такие же крики в этот момент уже звучали по всему Мобэю — везде, куда спускались летящие тени. ---------- Вторжение чужеродных существ Тощая бродячая собака в ужасе неслась по дороге. Грязная свалявшаяся шерсть дрожала, хвост был поджат так плотно, как только возможно. Гул вертолётов резал слух сверху, а из громкоговорителей звучал спокойный голос: — Просим сохранять порядок. Не паникуйте. Плач, разговоры и крики сливались на улицах Мобэя в сплошной шум. Повсюду стояли автобусы для эвакуации, военные направляли к ним жителей. По дорогам проходили бронемашины, машины скорой помощи и другая техника. Эвакуация всего города началась ещё вчера утром. Прошли почти сутки, а вывезти всех до сих пор не удалось. В Мобэе жило больше двух миллионов человек. Среди них могли скрываться заражённые, поэтому и проверка, и эвакуация, и последующее размещение превращались в огромную проблему. Особенно размещение. Пока природа вспышки оставалась неизвестной, людей вывозили лишь в другие районы Мобэя: весь регион был изолирован целиком. У одного из автобусов Лю Хунцян растерянно стоял в очереди на посадку. Обычный наёмный работник, не женат, детей нет. Дом его семьи находился в самом Мобэе, хотя сам Лю Хунцян снимал отдельную квартиру. Что сейчас с родителями, он даже не знал. Вчера на рассвете небо внезапно заполнили насекомые и птицы, безумно летевшие на север. Вскоре после этого по городу объявили эвакуацию. Поначалу началась суматоха. Кто-то всей семьёй пытался срочно уехать на своей машине, однако быстро выяснилось, что власти заранее ввели оцепление. Порядок всё-таки удалось удержать, и районы один за другим начали организованно вывозить. В этот момент Лю Хунцян услышал, как кто-то впереди спросил: — Товарищ военный, что вообще происходит? Опять какая-то эпидемия? С начала эвакуации он слышал этот вопрос уже не впервые. И сам его задавал. Доступ к интернету давно ограничили, но слухи всё равно расползались. Одни говорили о новой болезни легионеров, другие — о чуме. Кто-то уверял, что дело в ядерной радиации: на защитных костюмах многих военных был знак радиационной опасности. В одно только объяснение про особенно сильную песчаную бурю никто уже не верил. — Это не эпидемия, — ответил солдат. — Не паникуйте. Вас перевезут в безопасное место. И тут вокруг разом поднялись испуганные крики. — Это… что такое?! — Птица?! Небо над Мобэем со вчерашнего утра так и не пришло в норму, но сейчас там появилось нечто совсем иное, не похожее ни на обычных птиц, ни на рои насекомых. Лю Хунцян поднял голову вместе со всеми. С высоты пикировала огромная уродливая птица с конской головой. Боевой вертолёт вдалеке тут же открыл огонь. Бах-бах-бах! Снаряды попали в гигантскую тварь. Та пронзительно взвизгнула, вниз полетели клочья плоти и кровь. Но она не погибла. Наоборот — в следующий миг резко ускорилась и всем телом врезалась в вертолёт, который не успел уйти в сторону. — Быстро в автобусы! — закричали военные на земле. Из командного центра пришёл экстренный приказ: отказаться от индивидуальной проверки на месте. Главное — как можно быстрее посадить людей и вывезти их. Мужчины, женщины, старики, дети — криков стало ещё больше. Сверхъестественные силы… Некоторые дети расплакались от страха. Но среди ребят постарше нашлись и те, кто, наоборот, возбуждённо заговорил. В школе и по телевидению им рассказывали: да, сверхъестественное таинственно и страшно, но существует Управление Небесной Тайны. Есть «Проблемная группа», есть группа GOA «Единые». Есть знакомые всей стране герои. Гу Цзюнь. Доктор Гу. Дети вспоминали свои игры: каждый хотел быть доктором Гу, а изображать чудовище или болезнь не хотел никто. — Мам, не бойся, — уверенно сказал один мальчик матери. — Доктор Гу победит. И «Единые» тоже. Они очень сильные. Но мать лишь крепче прижала ребёнка к себе и в ужасе смотрела, как повреждённый вертолёт крутится в воздухе. Винт издавал ломаный металлический треск. — Внимание на земле, приготовиться к падению! — голос из вертолёта уже не скрывал тревоги. — Внимание на земле, приготовиться к падению! А на горизонте тем временем появлялись всё новые громадные птичьи тени. Словно на город шла целая армия чужеродных существ. Навстречу уже поднимались другие вертолёты и самолёты. Но сражаться в таком небе было чрезвычайно трудно: помимо гигантских тварей, воздух кишел обычными птицами и насекомыми. Любое столкновение грозило катастрофой. И тут ещё одна тень ринулась прямо к площадке, где находился Лю Хунцян. Здесь ждали эвакуации больше тысячи человек. Несколько автобусов попытались тронуться, но быстро уехать было невозможно. Кто-то рванулся к дверям, кто-то так и остался стоять на месте. Лю Хунцян был среди оцепеневших. Он ясно увидел фигуру на спине птицы. Девушка-старшеклассница. Зелёную школьную форму Лю Хунцян узнал сразу. Форма старшей школы Мобэя — той самой, где когда-то учился и он. Но происходящее перед глазами не укладывалось в голове. — Буря пришла — мошкаре лететь по ветру. Мёртвая вода настала — подёнкам плыть по течению. Девушка произнесла слова совершенно спокойно. Вокруг царил оглушительный хаос, но её голос каким-то образом дошёл до каждого. Хлопок! Раздался взрыв. Люди закричали ещё громче, дети заплакали. Тощая бродячая собака снова бросилась бежать. От ужаса её трясло так сильно, что лапы подкашивались; несколько раз она упала. Наконец ей удалось забиться в опрокинутый мусорный бак у края улицы. Собака втиснулась внутрь как можно глубже и дрожала всем телом. А снаружи не смолкали выстрелы, взрывы, человеческие крики и пронзительные вопли чужих существ. … Все эти картины из Мобэя выводились на огромные экраны командного центра штаб-квартиры Управления Небесной Тайны. Воздух там будто застыл. Каждый работал без остановки — и одновременно всё сильнее чувствовал растерянность. Ещё до того, как город окончательно погрузился в хаос, один срочный доклад следовал за другим. События менялись слишком быстро. Ситуация выходила из-под контроля, и смертельная катастрофа, возможно, уже произошла. В этот мир вторгалось и разрушало его нечто, часть которого они могли видеть. А часть — нет. — В районе пустоши появились неизвестные чужеродные существа! — Сходство с гигантской птицей, которую призывал Гу Цзюнь, — девяносто девять процентов! — На спинах некоторых птиц есть люди! — Ли Юйхао. Распознавание лица подтверждает совпадение. Это пропавшие пациенты первой группы! — Они летят к городу! — Ракеты не работают! При приближении к птицам на тысячу метров сигнал подвергается помехам! — Стая вошла в город! Приготовиться к бою! — Взрывы! В городской черте Мобэя… трое… нет, уже четверо пациентов бросились к людям и взорвали головы. У всех подтверждены паразиты! — Аномальная зона… В аномальной зоне произошёл пятый взрыв! Повторяю: пятый взрыв! Площадь зоны увеличивается! ---------- Смертники Доклады продолжали сыпаться один за другим. Старик Тун сидел за главным пультом и молча смотрел на хаос на экранах. Существование аномального саранчового излучения подтвердилось. Пустошь давно была потеряна. Из ста шестидесяти трёх сотрудников передовой восемьдесят два покончили с собой. Остальных… убили ракетным ударом. И именно в этой пустоши появились многочисленные гигантские чужеродные птицы и пациенты — вероятно, тот самый Отряд Летучей Саранчи, о котором говорил Юй Сяоюн. Теперь Мобэй превратился в поле боя. Произошёл пятый взрыв. Ещё больше земли почернело. Аномальная саранча безумным потоком хлынула за прежнюю границу и очень быстро очертила новую. Площадь зоны выросла примерно с семидесяти квадратных километров до трёхсот пятидесяти — почти в пять раз. Скорость расширения снова увеличилась. Такого командный центр не ожидал. Четвёртый взрыв лишь удвоил площадь, а до этого темпы роста вообще снижались. Но раньше не было аномальной саранчи. Не было и бесчисленных птиц и насекомых, которые сами летели внутрь и погибали там… Камеры, беспилотные машины, дроны и другая техника, оказавшаяся внутри нового периметра, почти сразу потеряли связь. Аномальная саранча уничтожала всё подчистую. Внутри зоны работали люди из разных ведомств и подразделений — всего шестьсот двадцать семь человек. После последних отчаянных криков связь с ними оборвалась. Не спаслись даже те, кто находился совсем рядом с границей. По всему кольцу из другого пространства непрерывно прибывала новая аномальная саранча. Зона внезапно стала слишком большой. Все они выполняли необходимую работу: оставались на своих местах, выполняли задачи, искали хоть какой-то способ остановить происходящее… Если бы группу «Единые» не отозвали заранее, её участники, возможно, разделили бы ту же судьбу. Семьсот девяносто человек. В этой катастрофе уже погибли семьсот девяносто сотрудников. И это без учёта пациентов и мирных жителей. По мере расширения двух аномальных зон и действий Отряда Летучей Саранчи число жертв неизбежно будет быстро расти. — Тун? Тун? — позвал сидевший рядом связист. Многие ждали решения главного командующего. Что делать теперь? Старик Тун не отвлекался. Он просто не знал, что сказать. Все ждали его приказа. Яо Шинянь и остальные тоже смотрели на него так, словно у этого старика действительно имелся какой-то чудесный план, способный переломить ситуацию. Но сам Тун знал: ничего такого у него нет. Он не видел выхода. «Мы слишком слабы». У человечества просто не хватало сил справиться с этой катастрофой. Если бы речь шла только о хаосе в самом Мобэе, ситуацию можно было бы подавить. Не только силами Управления — всей военной мощью страны. Пока чужеродные существа уязвимы для обычного оружия, можно справиться и с ними, и с Отрядом Летучей Саранчи, и с пациентами саранчовой болезни. Худшим исходом стала бы гибель одного города, одного региона и нескольких миллионов человек. Но проблема была гораздо больше. Две аномальные зоны. Одна явно продолжала расширяться. Другая оставалась призрачной загадкой, о которой они почти ничего не понимали. В одной действовала ядерная радиация, в другой — аномальное саранчовое излучение. Обычный человек, элитный оперативник мобильной группы, специалист по заклятиям — любой погибнет, если пробудет внутри слишком долго. «Мы слишком слабы». Все и так это знали. Просто признать было трудно. Человечество слишком слабо. Людей способны уничтожать землетрясения, цунами, тайфуны… Что они могли противопоставить такому? Ударить ядерной бомбой? Сделать то, что Дэн Симэй видела в своём видении? Теперь уже казалось, что даже сверхмощный ядерный взрыв не уничтожил тех саранчовых существ. Они не боялись радиации. Возможно, она им даже нравилась. Ядерное оружие всегда оставалось последним козырем современной цивилизации, но старик Тун с самого начала выступал против этого варианта. Он считал, что удар лишь ускорит расширение аномальной зоны. Да, взрыв уничтожит часть саранчи. А дальше? Из другого пространства придёт новая. У неё наверняка есть источник. Пока источник не уничтожен, проблему не решить. Но если другого выхода совсем не останется, придётся попробовать и это… Возможно, результат окажется не таким, как они предполагают. Потому что другого выхода может действительно не остаться. Почему Гу Цзюнь сумел призвать такую гигантскую птицу? Как он это сделал? Куда исчез? Как оказался причастен к тому ядерному взрыву? Какая сила стоит за всем этим? Вопросы. Сплошные вопросы. Они словно заблудились в густом тумане, к тому же сами были слепы, глухи и немы. Вокруг — одна неизвестность. Но Тун не мог произнести эти мысли вслух. И главный командующий не имел права сейчас поддаваться такому настроению. Хотя он ничего не показывал, в командном центре и без того падал дух. Многие чувствовали то же, что и он. И именно поэтому руководитель должен был держаться. На самом деле Тун молчал всего около десяти секунд. Потом хрипло приказал: — Запускайте план смертников. Это был один из немногих оставшихся вариантов. В пустошь отправят группы смертников на разведку. Там произошли новые изменения — возможно, им удастся что-то обнаружить. Каждая группа получит один час работы. Одна выходит — следующая заходит. Какую дозу аномального саранчового излучения они получат за этот час? Превратятся ли сами в носителей паразитов? У командного центра не было достаточно точных данных. После возвращения каждого немедленно изолируют. И очень вероятно, что в итоге эти люди всё равно погибнут. В зону ядерной радиации отправлять смертников не имело смысла. Там была ещё и летающая саранча — такая миссия превратилась бы просто в бессмысленную смерть. На одном из экранов шла прямая трансляция с внешнего края пустоши. Первая группа — двадцать человек — готовилась выступить. На спокойных лицах опытных бойцов не было растерянности. Все знали, на что идут. Все вызвались добровольно. Все заранее написали завещания. Кто-то родился в Мобэе — это был его дом. Кто-то приехал из другого места — но это всё равно была его страна. Жертвовать собой никогда не легко. Но сейчас кто-то обязан был выйти вперёд. Они знали: об их близких позаботятся. Однако если погибнет весь мир, заботиться будет уже некому. — Коллеги… — голос Туна охрип. Он изо всех сил удерживал его ровным, не позволяя себе сорваться. Сейчас людям не нужна была ещё одна порция отчаяния. Им нужен был человек, на которого можно опереться. Только сам Тун чувствовал, что сердце вот-вот не выдержит. — Выступайте. Надеюсь, всё пройдёт благополучно. У многих в командном центре заблестели глаза. Яо Шинянь тяжело вздохнул. Ему, седому старику, было мучительно смотреть, как один отряд молодых людей за другим добровольно идёт на смерть. На экране первая двадцатка села в боевые машины и отправилась в путь. Человек слаб. Но иногда человек бывает невероятно сильным. Старик Тун снова замолчал. Бои в городе не требовали прямого управления штаб-квартиры — ими руководило местное военное командование. Гигантских птиц уже начали уничтожать, но участники Отряда Летучей Саранчи всё равно успевали взрывать головы в разных местах: кто-то почти у самой земли, кто-то высоко в воздухе. Самовзрыв директора Цуя создал область поражения площадью около восьми тысяч квадратных метров. И никто не знал, было ли это максимальным значением, на которое способен участник Отряда Летучей Саранчи. В этот момент связист снова спросил: — Тун, операцию «Круг жизни» продолжать? Старик Тун уже собирался ответить — и вдруг мысль словно застряла. «Круг жизни»? Что ещё за операция «Круг жизни»? Он на миг растерялся, а потом будто вспомнил. Совсем старый стал, раз уже забывает собственные приказы. Так назывался экспериментальный план, который он утвердил для сдерживания расширения аномальной зоны: работы по внешнему периметру её границы. Но одновременно в сознании всплыло другое название. Разве он не отдавал приказ об операции «Изоляционный круг»? И было ещё одно имя… «Пояс смерти»? Почему тогда «Круг жизни»? Тун задумался. И в то же время ему начало казаться, что операция действительно всегда называлась именно «Круг жизни». ---------- Гипотеза борьбы за реальность Когда умер Нельсон Мандела? Операция «Изоляционный круг» — или операция «Круг жизни»? Старик Тун почувствовал неладное. Будто за тот короткий миг, когда он отвлёкся, что-то успело измениться. Он огляделся. В командном центре всё так же кипела работа, но… Взгляд Туна упал на стакан с водой на пульте. Он совершенно точно помнил, что выпил больше половины. Теперь стакан был полон. Что вообще такое операция «Круг жизни»? Тун посмотрел на один из экранов. Колонны грузовиков везли к внешней границе зоны ядерного заражения деревья, цветы, траву и другую растительность. Туда же доставляли коров, овец, лошадей и прочий скот местных пастухов. Часть растений собирались высадить в землю, часть — просто выгрузить и оставить на месте. Для животных инженерные подразделения спешно сооружали загоны. — Так… Я же точно не пил?.. — Тун почесал голову. Откуда тогда взялась другая память? Операция «Изоляционный круг». Уничтожить всю растительность вокруг аномальной зоны, сократить количество жизненной силы, которую она могла поглотить, и тем самым остановить расширение. Тун помнил, что тогда на выбор предлагались два плана. И выбрал он именно «Изоляционный круг». Потому что в тот момент они почти ничего не знали об аномальной зоне и рассматривали её как нечто вроде живого организма. Гипотезы о перекрёстке и пересечении двух пространств появились лишь после пёстрой кошки. К тому времени операция «Изоляционный круг» уже давно шла, а скорость расширения зоны снижалась — будто подтверждая, что метод работает… Нет. Нет, память путалась. Ещё до появления пёстрой кошки именно Тун, опираясь на собственные догадки, выдвинул гипотезу наложения множества миров. И из неё родилась другая — гипотеза борьбы за реальность. Если два мира Земли накладываются друг на друга и две реальности начинают бороться, какая из них в итоге останется реальностью? Какая исчезнет? Мир A способен заменить мир B. Но ведь и мир B способен заменить мир A. Почему аномальная зона должна непременно становиться чёрной выжженной пустошью? Почему обязательно мир пустоши вторгается сюда, а не этот мир вторгается в мир пустоши? Поначалу аномальная зона занимала всего около трёхсот квадратных метров. Её обнаружили потому, что старик Тянь Фухоу заметил исчезновение нескольких посаженных им деревьев. Деревья внутри зоны пропадали одно за другим. Место всё сильнее становилось похоже на мир пустоши. Наконец чаша весов окончательно склонилась в одну сторону. Мир пустоши победил. Его реальность одолела реальность этого мира — и произошёл первый взрыв. Аномальная зона расширилась. Пустоши стало больше. Появление летающей саранчи ещё сильнее тянуло это место к миру пустоши. Массовая гибель насекомых и птиц уменьшала вокруг количество живого — и снова делала местность ближе к пустоши… Именно из-за гипотезы борьбы за реальность после первого взрыва, когда зона ещё не вышла за пределы лесного участка Тянь Фухоу, Тун приказал всем ведомствам начать операцию «Круг жизни». Аномальную зону окружили огромным количеством растений и животных. Если борются две реальности, то чем сильнее место похоже на один из миров, тем больше преимущество его реальности. Значит, нужно вытеснять смерть, пустошь и мрак. Создать «круг жизни», «пояс жизни» — словно антибиотик против вируса пустоши. Но теперь появилась летающая саранча, реальность пустоши снова взяла верх, произошёл второй взрыв, и зона расширилась примерно до трёх квадратных километров. — Что?.. — у Туна заболела голова. Ощущение было как после тяжёлого похмелья: события забыты, перепутаны, переставлены местами. Но он ведь не пил. Второй взрыв? Разве не пятый? После пятого взрыва зона выросла примерно до трёхсот пятидесяти квадратных километров. Весь район Маэрвань был потерян, а шестьсот двадцать семь человек, не успевших отступить, погибли… После второго взрыва зона выросла примерно до трёх квадратных километров, накрыв лесной участок Тянь Фухоу и часть окружающей пустоши. Пока никто не погиб… — Что происходит?.. — Тун в тревоге начал проверять остальные данные. Трое участников группы «Единые» действительно входили в аномальную зону. Дэн Симэй нашла в лесу плакат и увидела видение. У Шиюй нарисовала акварель и словно лишилась души. Появилась пёстрая кошка. Появилась летающая саранча. Но не было того безумного явления, когда бесчисленные насекомые и птицы со всего неба сами летели туда погибать. Поскольку ситуацию вокруг зоны всё ещё удавалось контролировать, эвакуация Мобэя проходила легче — и началась раньше. А вот пустошь почти не отличалась от того, что помнил Тун. Самовзрыв директора Цуя. Заражение учителей и учеников. Клинические эксперименты. Гипотезы Ван Жосян. Обнаружение аномального саранчового излучения. Юй Сяоюн и остальные сто шестьдесят три человека всё равно погибли. У Павлина по-прежнему появились признаки болезни. Возник Отряд Летучей Саранчи. Мобэй погрузился в хаос. Отряды смертников вышли на задание… Тун придержал распирающую голову. Путаница и изменения в памяти касались только зоны ядерного заражения. Словно цепочка событий изменилась потому, что он выбрал «Круг жизни» вместо «Изоляционного круга». Но… Гипотеза наложения множества миров. Гипотеза борьбы за реальность. Операция «Круг жизни». «Это действительно придумал я?» Туну стало не по себе. — Готун, — в этот момент спросил Яо Шинянь, — а в пустоши тоже не попробовать «Круг жизни»? Если там тоже идёт борьба между нашим миром и другим, этот метод должен работать и там… — Старый Яо, тебе совсем ничего не кажется странным? Мы только что сидели здесь — и всё было иначе. Яо Шинянь нахмурил седые брови. Смутное ощущение неправильности тут же усилилось. — Вроде… и правда что-то не так. Я думал, это мне мерещится. — Провести опрос! По приказу Туна проверку начали немедленно. Участвовал весь командный центр. Испытывал ли кто-нибудь похожее ощущение? Путалась ли память? Результаты получили очень быстро. Шестьдесят пять процентов сотрудников заявили, что замечают путаницу в воспоминаниях. Двадцать четыре процента не были уверены. Одиннадцать процентов не чувствовали никаких изменений. Это уже невозможно было списать на случайность. Среди «Единых», Ван Жосян и других специалистов по заклятиям — людей с высокой гностической восприимчивостью — доля тех, кто почувствовал неладное, достигала восьмидесяти шести процентов. Некоторые даже сами вспомнили название «Изоляционный круг». — Я помню, что получила дозу около пятисот миллизивертов, — сказала Дэн Симэй. — А теперь выходит около двухсот. — Разве на передовой не погибло множество людей? — растерянно спросила Лоу Сяонин. — Я ещё так разозлилась тогда… — Совсем нехорошо! — мучительно поморщился дядя Дань. — Неужели у меня уже Альцгеймер начинается? Тун попытался вспомнить, когда и как именно ему пришли в голову те идеи. Но на месте нужного воспоминания обнаружился странный провал — словно тогда он терял сознание, его мышление подверглось воздействию или в него вложили чужую мысль. Чем глубже Тун пытался копнуть, тем сильнее становилось непонятное ощущение. Будто его тело когда-то занимал кто-то другой. Эти гипотезы. Эти идеи. Их дал вторгшийся разум. И тогда у самого Туна возникла новая мысль — одновременно пугающая и возбуждающая. Некая сила с более высокого измерения изменила одну точку в прошлом: несколько его решений. Прошлое изменилось — и поэтому настоящее стало другим. Причём нынешняя ситуация была лучше прежней. Кто это сделал? Как? Друг или враг? Помощь или ловушка? Если помощь — почему не изменить всё до конца? Не смогли? Могли вмешаться только настолько? Тун смотрел на огромные экраны командного центра, мысли путались. Он взял полный стакан с пульта и несколькими глотками осушил его. Теперь ему снова предстояло принять решение. Как относиться к этому изменению? Любой выбор был риском. В конце концов Тун положился на одно ощущение. Чужое присутствие в сознании или теле было странным — но чем-то напоминало ощущение от применения Знака Старцев. Словно явления принадлежали к одному типу. — В пустоши тоже начинаем операцию «Круг жизни»! Тун ударил ладонью по пульту и обратился к Яо Шиняню и всем ответственным постам: — Увеличить масштаб! Ускориться! Отряды смертников немедленно вернуть. Пусть возьмут участников эксперимента на передовую, дадут им попробовать аномальную почву под контролем и по их реакции определят границу. Количество земли строго ограничивать. — За пределами зоны поставить больше снайперов. Любой участник Отряда Летучей Саранчи выходит — сразу стрелять в голову. Не выпускать ни одного! — Нам нужно больше деревьев, больше жизни. Пустошь должна стать лесом, пустыня — оазисом. И одним «Кругом жизни» не ограничиваться: уничтожать аномальную саранчу, делать эту территорию как можно меньше похожей на мир пустоши. Мы сами пойдём в обратное наступление. Мы должны выиграть эту борьбу за реальность. Вслед за вновь окрепшим голосом Туна все ведомства пришли в движение. Заработала государственная машина. Аномальная саранча прибывала без конца — но и люди, техника, растения и другие ресурсы тоже непрерывно шли к передовой. Ситуацию всё ещё нельзя было назвать хорошей. Но битва не закончена. Они ещё не проиграли. И собирались победить. Тун знал немного больше остальных. На нынешнем этапе им нужно было любой ценой выиграть время: не дать двум аномальным зонам расти, по возможности заставить их сокращаться — и тем самым оказать ту помощь, которая, возможно, требовалась. Потому что действовали не только они. Где-то в более высоком измерении двигалась неизвестная сила. И, возможно, там тоже шла своя борьба. ---------- За пределами времени Если научиться выходить за пределы времени и свободно попадать в прошлое или будущее — можно ли изменить всё? Кровоток в лобных долях мозга резко усилился. В теменных — резко усилился. В височных — резко усилился. В затылочных — резко усилился. В мозжечке — тоже. Всё налилось красным. Голову пронзали волны раскалывающей боли. Кровь распирала её так, будто череп вот-вот лопнет; даже пластина из полиэфирэфиркетона, соединённая с костью, словно готова была выгнуться наружу. Расширенные глаза Гу Цзюня были залиты сеткой кровеносных сосудов. В глубине будто мерцал непонятный свет, пришедший неизвестно из какого времени и пространства. Сам он лежал на спине внутри огромной стеклянной капсулы. Рук не хватало, чтобы дотянуться до металлических рычагов странной формы. Но стоило ему лечь, как из дна капсулы поднялись тонкие нити — то ли материальные, то ли состоящие лишь из света. Они вошли в плоть, соединились с локтевыми, лучевыми и другими нервами рук, а затем прошли дальше. И сразу возникло ощущение, будто руки изменились. Стали длиннее. Будто вместо десяти пальцев появились цилиндрические конечности с огромными клешнями на концах. Словно Гу Цзюнь превращался в другой биологический вид. Нити проникали не только в руки. Они входили в другие участки тела. И в мозг. Клац-клац. Скрежет… Машина издавала резкие, чуждые звуки. Металлические рычаги и трубы из неизвестного материала действительно пришли в движение под действием непонятной силы. Надписи, кривые и узоры на устройстве и постаменте тоже выполняли свои таинственные функции. Юй Чи стоял рядом на том же постаменте, с археологической лопаткой в руке. Он нервничал. И одновременно завидовал. Хотя с самого начала было видно, что Гу Цзюнь испытывает страшную боль, Юй Чи охотно поменялся бы с ним местами. Получить возможность воспользоваться устройством древней цивилизации — такое выпадает далеко не каждому археологу. И уж точно не каждому человеку. Но задача Юй Чи сейчас состояла в другом: сторожить Гу Цзюня и при первой серьёзной проблеме вытащить его из капсулы. Только один из их прежних страхов уже оправдался. Юй Чи понятия не имел, было происходящее нормальной работой машины или катастрофой. — Капитан Гу? — время от времени окликал он. — Как вы себя чувствуете? Ответа не было. А лицо Гу Цзюня становилось всё страшнее. Казалось, каждый сосуд под кожей вздувается и перекатывается. — Плохо дело… Даже без медицинского образования и знаний гемодинамики Юй Чи понимал: человеческое тело не выдерживает такого напора. К тому же капитан Гу рассказывал о перенесённом кровоизлиянии в мозг. Хотя кого это спасло бы? Даже полностью здоровому и отдохнувшему человеку такая нагрузка могла мгновенно разорвать сосуды в голове. Юй Чи вспомнил слова неизвестного отправителя сигнала: «…сковывает ваш мозг… принять…» Неужели пределы человеческого тела и есть те оковы, которые сдерживают мозг? Принять силу. Принять эту машину… Юй Чи снова посмотрел на устройство. Не пора ли вмешаться? Но он боялся сорвать то, что сейчас делал Гу Цзюнь. И тут раздалось короткое «з-з-з». Свет в части труб погас. Вздувшиеся сосуды на лице Гу Цзюня постепенно опали. Глаза, правда, всё ещё были налиты кровью. — Капитан Гу? Слышите меня? — тут же спросил Юй Чи. — Слышу… — наконец хрипло ответил Гу Цзюнь. Голос был низким, слабым и тяжёлым. — Ну как? — спросил Юй Чи, уже понимая, что хороших новостей не будет. — Эта машина умеет пересекать время и пространство… проникать в мозг других живых существ в выбранной эпохе… Я только что… вернулся на несколько дней назад в мир Небесной Тайны. И кое-что изменил… Капитан Юй, там случилось серьёзное бедствие. И в мире Небесной Тайны, и в мире Тайн. Всё в районе Мобэя… Машина времени? Юй Чи одновременно поразился и встревожился. Гу Цзюнь медленно рассказал, что произошло. Когда он лёг в стеклянную капсулу, машина подключилась к нему полностью автоматически. Сам он ничего не сделал. Точнее — сделал одно. Принял её. Но почти сразу стало ясно, насколько человеческое тело несовместимо с устройством. Будто на древнем компьютере попытались запустить новейшую ААА-игру. Или поставили двигатель спортивного автомобиля на велосипед и разогнали его до предела. В любой момент всё могло зависнуть. В любой момент сломаться. В любой момент у Гу Цзюня могла просто разорваться голова. Одновременно приходилось сопротивляться силе ведьмы. Правда, внутри машины она заметно ослабла и главным препятствием не была. Главной проблемой оставался его собственный мозг. Слишком слабый. И совершенно не знакомый с этим устройством. После насильственного подключения в сознание хлынул чудовищный объём информации, в том числе о принципах работы машины и способах управления. Но понять Гу Цзюнь смог лишь крошечную, самую поверхностную часть. Зато внезапно осознал другое — будто кто-то вложил это знание прямо ему в голову. Библиотека Пнакотуса, этот город, книги, знания и технологии здесь были не только плодом мудрости йитианцев. Путешествуя разумом по течению времени и множеству миров, йитианцы собирали лучшие достижения бесчисленных цивилизаций. Такими машинами они отправляли сознание в чужие тела и странствовали по разным мирам, собирая знания. На одном из стеллажей библиотеки имелась даже гигантская книга о цивилизации Homo sapiens. Всего одна. Для древних великих цивилизаций человечество разумное было лишь младенцем. Поняв это, Гу Цзюнь, конечно, захотел узнать, что написано в книге о людях, и поискать книги о мире чужих письмен. Но мысль мелькнула и ушла. У него была другая задача. Юй Чи догадался верно: пределы тела действительно «сковывали человеческий мозг». Гу Цзюнь чувствовал: если бы кровоток мозга был чуть мощнее и быстрее, он стал бы другим и смог бы лучше управлять машиной. Только человеческое тело такого не выдержит. Если не случится кровоизлияние в мозг, не выдержит сердце. С этим телом — никак. Поэтому управлял он устройством наполовину собственным слабым желанием, почти похожим на просьбу, а наполовину — следуя автоматическим подсказкам машины. И было ещё одно ощущение. Пока сам Гу Цзюнь выходил за пределы времени, возвращался в прошлое и проникал в чужой мозг, где-то в будущем другое существо тоже вышло за пределы времени, достигло его «настоящего» и проникло уже в его мозг. Йитианец? Гу Цзюню казалось, что йитианцы не хотят раскрывать своё местонахождение. — Такое чувство, что они вообще не хотели вмешиваться, — вспоминал он. — Я до сих пор не уверен, что таинственный сигнал отправили именно йитианцы. Но происходящее связано и с ними, поэтому им пришлось действовать. Они очень осторожны. Даже имея возможность полностью меня контролировать, действуют предельно осторожно. — Я пока не понимаю… Но, похоже, произошло что-то, с чем даже они не способны справиться. Поэтому они покинули это место и ушли в будущее. — Если после перехода во времени оставаться только наблюдателем и ничего не менять, расход невелик. А тот, кто меняет события, платит цену. Чем-то похоже на жертву при заклятии, только последствия ещё труднее предсказать. И эту цену невозможно обойти новым путешествием во времени: похоже, сама Вселенная вносит какую-то поправку в свои параметры. — Поэтому йитианцы обычно не трогают причинность. Чаще всего они только наблюдают. Некоторые цены не может вынести даже цивилизация Йит. — И даже если согласиться на неизвестную цену, само вмешательство способно истощить и убить живое существо. Человека — точно. Йитианца, похоже, тоже. — Заплачу ли я чем-то за этот раз, не знаю… Надеюсь, просто проживу на один день меньше. Именно в таком состоянии Гу Цзюнь проник в мозг старика Туна. Сначала он хотел выбрать У Шиюй. Между ними всегда существовало необычайное интуитивное взаимопонимание. Значит, совместимость могла оказаться выше, а расходы — ниже. К тому же из её памяти он получил бы нужные сведения, а сама У Шиюй, вероятно, быстрее заметила бы вторжение и лучше уловила передаваемые им мысли. Да и вообще Гу Цзюню давно хотелось узнать, что творится у неё в голове. Раз уж вскрыть её нельзя, такой способ тоже сойдёт. Но подключиться не удалось. Он не нашёл У Шиюй. Словно она исчезла. Для такой связи нужно, чтобы сознание цели сумело её воспринять. Поэтому йитианцы обычно выбирали людей с высокой гностической восприимчивостью. При этом, если человек потом не станет внимательно разбирать собственные воспоминания и ощущения, он, скорее всего, даже не поймёт, что произошло. Решит, что просто на несколько мгновений помутилось сознание. Поэтому Гу Цзюню пришлось выбрать Туна. Старик был главным командующим, знал больше всех о текущей ситуации, принимал решения и отдавал приказы — то есть мог влиять на весь ход событий. К тому же Тун обладал высокой гностической восприимчивостью, знал заклятия и Знак Старцев и умел различать тончайшие ощущения. С другим человеком этот способ мог не сработать. «Тун. Тун…» Гу Цзюнь сосредоточился на всём, что знал о нём. Машина будто скрутила мироздание в хаотический клубок, через который сознание смогло прорваться. Будь у Гу Цзюня достаточно сил, он мог бы сам выбрать нужный момент времени. Но сил не было. И расплатиться за точный выбор он тоже не мог. Даже простое использование машины — без управления и без изменения событий — наносило человеческому телу и разуму колоссальный ущерб. Гу Цзюнь и Юй Чи были необычными людьми и ещё могли это выдержать. Обычный человек после одного сеанса, вероятно, впал бы в кому на несколько лет. Или сразу получил смерть мозга. Гу Цзюнь всё же вошёл в сознание Туна. Но момент прошлого выбрал не он. Его выбрала машина. Или йитианцы. В первую секунду после соединения Гу Цзюнь ощутил, будто может пролистать каждое воспоминание и каждую мысль старика — от рождения до самой минуты вторжения. Но удержать всё было невозможно. Сил не хватало. Мгновение прошло — и в руках остались какие-то номера лотереи, алкоголь, смешные короткие ролики… Всё же он выжал из возможности максимум. Чем ближе было воспоминание к текущему моменту, тем яснее оно становилось. Аномальная зона. Ядерная радиация. Эвакуация. Операция «Изоляционный круг»… Что-то Гу Цзюнь видел. Что-то оставалось скрыто туманом. Дэн Симэй, кажется, входила в аномальную зону, нашла там тот самый плакат, который когда-то держал он сам, и увидела видение… Ещё была саранчовая болезнь. О ней Гу Цзюнь узнал немного: больные едят землю, взрывают головы, часть пациентов превратилась в Отряд Летучей Саранчи. Кажется, существовала и другая аномальная зона, откуда всё это распространялось. Времени почти не оставалось. Разобравшись в ситуации настолько, насколько смог, Гу Цзюнь вложил в сознание Туна несколько концепций, чтобы тот лучше понял происходящее. Наложение нескольких миров было практически несомненным. А борьба за реальность оставалась лишь гипотезой. Гу Цзюнь давно думал: что вообще считать реальностью? Получив часть сведений об аномальной зоне, он почти уверился, что сама зона — не живой организм, а поле борьбы. Значит, «Изоляционный круг» был ошибочным направлением. Так появилась идея «Круга жизни». Что касается пустоши, Гу Цзюнь чувствовал: с ней накладывается не мир пустоши. Либо мир Массачусетса. Либо мир Тайн. Второй вариант казался вероятнее. Мир Массачусетса отстоял по времени примерно на сто лет. Тогдашний Мобэй слишком сильно отличался от современного, и такие изменения должны были бы заметить. Примерно в этот момент мозг Гу Цзюня достиг предела. Машина насильно выдернула его обратно — и тем самым, возможно, спасла ему жизнь. Закончив рассказ, он всё ещё хмурился. — Капитан Юй, я так и не нашёл никаких сведений об У Шиюй. Не знаю, что с ней сейчас. Но где-то на краю сознания оставалось смутное ощущение: в воспоминаниях Туна будто мелькало, что с У Шиюй что-то случилось. Гу Цзюнь тревожился всё сильнее. Не это ли станет ценой? ---------- Ведьма «Если за это положена цена — пусть она обрушится на меня». Гу Цзюнь всё ещё лежал в стеклянной капсуле, соединённый с машиной, и смотрел на величественный каменный свод библиотеки. «Всё — на меня. Это сделал я, Гу Цзюнь. Я изменил события. Значит, и платить мне». — Капитан Гу, мы ведь ещё даже не знаем, что именно произошло… — Юй Чи тоже переживал за него, но утешать людей не умел и потому запинался. — Угу. Гу Цзюнь понимал: лежать и тревожиться бесполезно. Каждая секунда теперь была драгоценна. От происходящего могли зависеть мир Небесной Тайны и мир Тайн, оказавшиеся в смертельной опасности. Поэтому, несмотря на раскалывающуюся голову, нужно было действовать немедленно. — Я чувствую, что йитианцы тоже что-то делают. У них есть план. Возможно, этот наш разговор они уже слышали, когда выходили за пределы времени. Это ощущение возникло не из пустой фантазии. Скорее, йитианцы сами вложили его в сознание. — Они не хотят показываться и раскрывать своё положение во времени и пространстве. Хотят подтолкнуть нас к общей цели. Капитан Юй, найдите ещё одну машину, ложитесь и посмотрим, чего они от нас хотят. Юй Чи и сам давно мечтал попробовать. Он даже оживился. Спрыгнул с постамента, поднялся на соседний и лёг в открытую огромную стеклянную капсулу. Внутри не было ни пылинки. Сквозь прозрачное дно виднелись тонкие, странные резные линии и символы на постаменте — часть самой машины. Едва Юй Чи устроился, из дна поднялись светящиеся нити и вошли в тело. — Кажется… я готов… — он глубоко вдохнул. — А дальше? — Не знаю, — ответил Гу Цзюнь. — Попробуем очистить голову от мыслей и принять йитианцев. С человеческими ограничениями и расходом сил на переход во времени у нас, возможно, будет только одна попытка. Так что выжмем из каждой секунды всё. Договорившись, оба сосредоточились. Гу Цзюнь не знал, как идёт дело у Юй Чи. Он смотрел на необычные узоры каменного свода. Постепенно накатывало странное, почти галлюцинаторное чувство. Сила ведьмы тоже зашевелилась, спуталась с ним и начала искажаться. Машина снова заскрежетала. Все трубы пришли в движение. Глаза Гу Цзюня резко распахнулись. Кровоток в мозге снова взлетел. Голову будто раздувало изнутри. То самое ощущение вернулось. «Йитианцы… Йитианцы…» Он настойчиво звал их про себя. «Что бы вы ни задумали — давайте. Только не причиняйте вреда другим. Всё через меня…» Он принимал всё больше. И тело словно превращалось в огромный конус, идеально помещавшийся внутри капсулы. Из верхушки конуса тянулись четыре длинные цилиндрические конечности, каждая оканчивалась по-своему. На двух находились гигантские клешни, похожие на крабовые. На третьей — четыре красных органа, напоминавших рупоры или присоски. На четвёртой — неправильный желтоватый шар около шестидесяти сантиметров в диаметре. В нём по кругу располагались три огромных чёрных глаза, дававших обзор во все стороны трёхмерного пространства. Похоже, этот шар служил головой. Сверху росли четыре тонких серовато-белых стебля, каждый заканчивался цветкоподобным органом — то ли усиком, то ли приёмопередатчиком сигналов. Под головой, примерно там, где у человека был бы подбородок, колыхались восемь тонких зеленоватых щупалец. Весь организм — конус, конечности и их окончания — покрывали неровные полупружинистые чешуйки, переливавшиеся радужными оттенками. Основание конуса было покрыто серовато-белым желеобразным веществом. Сжимая и вытягивая тело, существо могло ползти, как улитка, только намного быстрее. Неужели так выглядели йитианцы? Нет. Точнее, так выглядела одна из телесных форм, которыми они пользовались. Именно в таком облике они построили этот город и библиотеку. Йитианцы были расой, способной переселять сознание, а значит, могли существовать и в других телах. Поэтому Гу Цзюнь не знал, оставалась ли эта форма их «нынешней». Но сейчас он ощущал себя именно таким существом. Будто человека разорвали на части — а затем собрали заново, уже иначе. Конечность с четырьмя присосками потянулась к металлическому рычагу машины и идеально обхватила его. Усики и щупальца головы тоже соединились с отдельными частями устройства. Телом Гу Цзюнь оставался человеком. Но на каком-то невидимом уровне превратился в йитианца и почти слился с машиной. Он уже не знал, чем закончится следующий сеанс. Останется ли после остановки устройства только раскалывающая боль — или расколется сама голова. Куда они направляются?.. Перед глазами мелькали видения. Коническое тело затянуло в водоворот пространства и времени. Голова искажалась. Руки искажались. Всё существо изгибалось и ломалось. Словно магнитная лента старого кассетника зажевалась и с отвратительным скрежетом тянулась через механизм… А потом всё внезапно оборвалось. — Слышал, в Аркхеме опять кто-то сошёл с ума. — Проклятые служительницы дьявола. Все они будут гореть в аду. — Что тут ещё выяснять? По мне, так скорее бы их всех сожгли. За что только нашему Салему всё это?! До Гу Цзюня донёсся возбуждённый разговор. На английском. Аркхем? Салем? Мир Массачусетса… Внезапно нерв в голове резко дёрнуло. Гу Цзюнь судорожно втянул воздух — и одновременно почувствовал, что действительно стоит где-то на твёрдой земле. Это отличалось от вторжения в сознание Туна. На этот раз проникновение было гораздо глубже. Гу Цзюнь посмотрел на руки. Человеческие. Руки белого мужчины средних лет, покрытые мозолями. В памяти всплыла информация. Этого человека звали Сэм Мэнесс. Житель Салема. Тюремный надзиратель местной тюрьмы. Сейчас был 1692 год — самый разгар салемских процессов над ведьмами. Множество людей сидели в тюрьме по обвинениям в колдовстве и связях с ведьмами. Одну девушку из Аркхема — Кезию Мейсон — тоже арестовали. Сейчас она находилась в одной из камер этой тюрьмы. — Ух… — Гу Цзюнь глубоко вдохнул. Картина вокруг постепенно прояснялась. Сырая тёмная тюрьма была устроена под землёй. Он стоял у входа на лестницу. Несколько надзирателей неподалёку обсуждали ведьм и ругались — именно их голоса он слышал. И среди них Гу Цзюнь почти сразу заметил человека, который выглядел не так, как остальные. Невысокий толстый мужчина средних лет с выпирающим животом и лицом, усеянным веснушками и оспинами. Тот тоже изумлённо смотрел на него. — Старый Юй? — по-китайски спросил Гу Цзюнь. Толстяк немедленно кивнул. Остальные надзиратели тоже услышали. — Сэм, что ты сказал? В эти дни люди были напуганы до предела и болезненно реагировали на любой странный язык или звук. — Что? — невозмутимо переспросил Гу Цзюнь. Из памяти Сэма Мэнесса он уже знал, что все здесь одного ранга. Чем увереннее он себя поведёт, тем меньше подозрений вызовет. — Я вас звал. Собираюсь пройти по камерам. Кто со мной? Он также знал, что большинство надзирателей старались лишний раз не приближаться к «нечистому», чтобы самим не навлечь беду. Так и вышло. Мужчины переглянулись и промолчали. Только толстяк, в которого вошёл Юй Чи, нерешительно откликнулся: — Я? Его звали Киллиан Бёрд. — Тогда пошли. Гу Цзюнь первым ступил на лестницу. Юй Чи взял масляный фонарь и пошёл следом. — Чего это вы вдруг такие усердные? — На ведьм красивых посмотреть захотелось? Сзади раздались смех и ругань. — Дьявол вас так и ловит. Смотрите, сами не угодите к нему! — И нас за собой не потяните! Раньше Гу Цзюнь и Юй Чи читали материалы о ведьмах. В истории немало женщин объявляли ведьмами просто потому, что они были слишком красивы и вызывали зависть. Во время салемских процессов всё началось с заболевших девочек, а затем под обвинения попало множество других девушек. Пройдя часть лестницы, Гу Цзюнь и Юй Чи обменялись заранее условленным кодом и окончательно подтвердили личности друг друга. Чем ниже они спускались, тем сильнее становилась сырость. Воздух был пропитан густой гнилью, от которой трудно дышать. Деревянные камеры по обе стороны коридора покрывала плесень. Везде росли неизвестные грибы. В одних камерах сидели растрёпанные подозреваемые. Другие пустовали. При виде надзирателей кто-то жалобно кричал о невиновности, кто-то безумно ругался. Спокойно стоящих почти не было. Гу Цзюнь шёл вперёд, следил за окружением и размышлял. Если йитианцы отправили их сюда, причина почти наверняка связана с той ведьмой. Сейчас Гу Цзюнь не чувствовал преследовавшей его силы ведьмы. Куда она исчезла? Но мир Массачусетса и без того был её родной территорией… Они добрались почти до самого конца подземной тюрьмы. Впереди послышался звон цепей и кандалов. Большинство камер здесь пустовало. Причина проста: в последней держали особенно важную подозреваемую. При обыске её дома полиция обнаружила множество предметов, связанных с оккультизмом — таких, к которым, по мнению местных, прикасались лишь последователи Сатаны. Даже без происходящего в Салеме этого хватило бы, чтобы девушку арестовали и заперли. У самой дальней камеры Гу Цзюнь увидел белую девушку лет семнадцати-восемнадцати. Тюрьма не лишила её достоинства. Длинные чёрные волосы. Светло-зелёные глаза. Очень красивое тонкое лицо. Высокая стройная фигура. На первый взгляд — типичная невинная жертва, которую могли схватить именно за красоту. Что происходило с другими заключёнными, Гу Цзюнь не знал. Но эту девушку он знал. Кезия Мейсон действительно была ведьмой. Он только не понимал — стала ли она ею до заключения или уже после. И была ли именно она той самой Ведьмой Дуба в юности. — Вы… кто такие? — неожиданно спросила Кезия Мейсон прежде, чем они успели заговорить. — Я вижу ваш настоящий облик. ---------- Оковы пространства и времени Светло-зелёные глаза молодой ведьмы Кезии Мейсон смотрели остро и цепко — будто она действительно видела, что эти двое пришли из другого времени. Сердце Гу Цзюня дёрнулось. Он переглянулся с Юй Чи. — Какой ещё настоящий облик? — Вы два странных существа в форме конусов, — ответила Кезия Мейсон. — Сейчас вы вселились в тела этих мужчин. Она и правда видела. Но кто видел их сейчас — Кезия 1692 года или Кезия 2022-го? Гу Цзюнь быстро оценивал положение. История тонула в тумане. В мире Небесной Тайны салемские процессы, возможно, были лишь чередой несправедливых обвинений. Но в этом мире к событиям могла быть причастна настоящая тёмная сила. По словам тюремщиков, позже Кезия Мейсон открыла в камере пространственный проход и сбежала… Значит, вполне возможно, уйти она могла когда угодно. Просто пока оставалась здесь по собственной воле. Юй Чи молчал, предоставив разговор Гу Цзюню. Тот знал ведьму лучше. А сам археолог, если уж совсем честно, куда сильнее хотел рассмотреть масляный фонарь у себя в руках. — А ты тогда кто? — спросил Гу Цзюнь. Ему казалось, что перед ним та самая ведьма. И всё же её истинную сущность он не видел даже сейчас. Если прекрасная девушка внезапно превратится в уродливую старуху-колдунью, Гу Цзюнь нисколько не удивится. Может, именно это и было бы логично. Но Кезия ответила иначе: — Из семьи Мейсон в живых осталась только я. Мне семнадцать. Я красива. Я унаследовала десять тысяч фунтов и большой дом в Аркхеме. Я живу здесь, в Новом Свете. Как вы думаете, кто я? Она чуть улыбнулась. — Господа, вы слышали сказку о Красной Шапочке? Я — Красная Шапочка, которую окружила стая волков. Гу Цзюнь пристально смотрел на прекрасное лицо. Такая женщина, наверное, умела лгать особенно убедительно. — В твоём доме полно оккультных вещей, — сказал он. Сам Сэм Мэнесс в Аркхеме не бывал, но слышал множество рассказов. Воображение уже дорисовало в его памяти страшные картины. — Все говорят, что ты заключила сделку с Сатаной. — Если Красная Шапочка хочет выжить, ей приходится изучать способы защититься, — спокойно ответила Кезия, словно рассказывала о ком-то другом. — Семья Мейсон всегда была набожной пуританской семьёй. Но отец умер. Мать умерла. Брат умер… Без особой причины. Просто болезни. Или, если хотите, судьба. — Раз Бог не защищает мою семью, почему я не могу искать другую силу? Возможно, я и правда грешница. — Нашла? — спросил Гу Цзюнь, не вынося суждения. — Нашла. Очень могущественную силу. Подходящую для поклонения. Гу Цзюнь уже слышал от неё такие слова. Только в будущем. — Сущность с тысячью лиц? Кезия словно слегка удивилась. Затем уголки губ медленно поднялись выше. — Значит, вот что я должна найти… Юй Чи уловил смысл и невольно покосился на товарища. «Она хочет сказать, что это мы указали ей дорогу?» Гу Цзюнь нахмурился. Он правда просто выпалил первое, что пришло в голову? Что это за причинная петля? Или очередной трюк ведьмы? — Теперь я понимаю. Кезия Мейсон сделала несколько шагов. Кандалы на ногах загремели. В её глазах загорелся ещё более яркий свет. — Господа, раньше я, как и все обычные люди, по невежеству думала, что мир таков, каким мы его видим. Что время идёт по прямой: один день следует за другим и так продолжается бесконечно. — Но вы показали мне, что это не так. Наши глаза нас обманывают. Время — круг. Кривая. Наложение. Цикл. Что угодно, только не прямая линия. Гу Цзюнь молча слушал. Он не доверял ей и не любил её. Но с этими словами спорить было трудно. Он уже не раз сталкивался с подобным. И прямо сейчас переживал это снова. — Мы знакомы в будущем, верно? — Кезия посмотрела на него. — Я и вы. Не я и этот толстяк. Юй Чи уже открыл рот, едва не сказав, что вообще-то он не толстый. — Господин, вы меня ненавидите. Это видно, — продолжила девушка с улыбкой. — Но вы не думали, что в будущем у меня уже не останется выбора? — Раз эта встреча состоялась, мой путь уже определён. Потому что вы пришли и принесли мне эту информацию, я должна буду поступить именно так: поклоняться сущности с тысячью лиц, заниматься оккультизмом, стать ведьмой. — Иначе вы бы сюда не пришли. Тогда этого разговора не произошло бы. Я ничего не поняла бы и, возможно, умерла бы в этой камере. А в будущем никто не сделал бы того, что подтолкнуло ваши события. Всё рассыпалось бы. Она тихо рассмеялась и покачала головой. Непонятно, о своей судьбе она вздыхала или о чём-то ещё. — Значит, я в ловушке. Вы надели на меня оковы пространства и времени. Отныне и до того дня, когда я узнаю вас и вы придёте сюда, выбора у меня нет. — Я лишь не понимаю: это вы изменили время… или всё всегда происходило именно так? — Я тебе ничего не говорил, — тяжело сказал Гу Цзюнь. Она стояла за решёткой. Он — снаружи. Но после её слов Гу Цзюнь вдруг сам почувствовал вокруг себя стены камеры. — Именно потому, что вы ничего не сказали, всё и хуже. На миг в светло-зелёных глазах будто мелькнула печаль. — Так поступают с врагом. Вы не спаситель, упавший с неба, чтобы вытащить ведьму из огня. И вы оба не спасители. — В будущем мы должны стать врагами. Разве это уже не определяет все мои решения? Я обязана делать то, что вы ненавидите. Только не говорите, что вы ненавидите свет. Юй Чи стало тревожно и холодно. Девушка мыслила пугающе последовательно. Возразить было трудно. Если она не станет той ведьмой, Гу Цзюнь не попадёт в дубовую рощу. Не перейдёт в мир пустоши. Не доберётся до Пнакотуса. Не вернётся в 1692 год… Оковы пространства и времени? — Ты не знаешь, кто я. И не знаешь, кто он, — сказал Гу Цзюнь. — Думаю, в будущем узнаю, — тихо ответила Кезия Мейсон. — Я не знаю другого: когда эти оковы наконец исчезнут, останется ли дорога в бездну моим единственным путём. В голове Гу Цзюня царил хаос. Допустим, эта девушка действительно ещё не встала на путь ведьмы. Тогда зачем йитианцы отправили их сюда? Чтобы замкнуть круг времени? А если нет? — Как думаешь, что будет, если я убью тебя прямо сейчас? — спросил он. ---------- Как всё было изначально — Может быть, то, что вы меня убьёте, и есть изначальный ход событий? Кезия Мейсон по-прежнему спокойно смотрела на обоих мужчин. — По-моему, сейчас мы все пленники пространства и времени. Свободно действовать уже нельзя. Что бы мы ни сделали, это может оказаться тем, что всегда и должно было произойти. Или события всё равно исказятся так, чтобы привести к прежнему результату. В сырой тёмной подземной тюрьме повисла тишина. Гу Цзюнь признавал: в её словах была логика. Парадокс. Ловушка. И они все уже внутри. Но… Что бы эта девушка сейчас ни говорила, что бы ни думала и какой бы ни была на самом деле, в будущем она станет злом. Настоящим, чистым злом. Люди меняются. Особенно те, кто касается тьмы: сознание и тело способны измениться до неузнаваемости. — Как ты представляешь эту сущность с тысячью лиц? Как её зовут? — снова спросил Гу Цзюнь. Он уже не понимал, кто кому сообщил о ней первым: он ведьме или ведьма ему. — Не могу сказать, — Кезия слегка покачала головой. — Но если у сущности тысяча лиц, разве у неё не может быть много разных имён? — Думаю, первородное имя всё равно должно существовать. Перед внутренним взором Гу Цзюня возникли медицинские работники, раздавленные рухнувшим дубом. Дети с аномальным синдромом Туретта. Их родители. Гнев, копившийся всё это время, снова поднялся внутри. После прихода в этот мир сила ведьмы исчезла. Куда она делась? Не могла ли она уже находиться в этой девушке? Что скрывалось под прекрасным лицом? Но для Кезии всё это ещё не произошло. Можно ли вменять ей эти преступления сейчас? Гу Цзюнь не знал. Знал лишь одно: нельзя просто позволить событиям замкнуться в идеальный временной круг и на этом успокоиться. Что-то должно измениться. Если все они — фигуры на доске и лишь идут по заранее выбранным клеткам, кто тогда играет ими? Йитианцы? Сущность с тысячью лиц? Само пространство-время? — Я всё равно попробую. Гу Цзюнь пошарил у пояса. Ключи от деревянной двери камеры звякнули в руке. — Мисс Мейсон, мы действительно враги. Но в одном вы ошиблись. В будущем вы станете великой благотворительницей. Совершите множество добрых дел, которые нам очень не понравятся. Юй Чи посмотрел на товарища. «Это что сейчас было?» Кезия тихо рассмеялась — похоже, прекрасно поняла, что он нарочно говорит наоборот. — У меня десять тысяч фунтов, но тратить их на благотворительность я никогда не собиралась. — Ещё как будете. Если выживете. Гу Цзюнь отпер железный замок и распахнул деревянную дверь камеры. Петли жалобно заскрипели. — У вас не получится, — Кезия Мейсон не отводила от него глаз. — Я вижу, господин. Добрый человек здесь именно вы. Сердце Гу Цзюня напряглось. Да. Убить её было трудно. Возможно, эта девушка ещё не пала во тьму. Она сейчас и будущая ведьма — один и тот же человек или нет? Если убить её здесь, будет ли это убийством невиновной? Помимо временного парадокса существовала ещё и эта нравственная ловушка. — И тут ты ошиблась! Гу Цзюнь резко схватил девушку обеими руками за тонкую шею и с силой прижал к стене. Лицо Кезии мгновенно налилось кровью. Тело рефлекторно задёргалось, но девушка была слабее взрослого мужчины, а руки и ноги оставались скованы. Вырваться она не могла. Глаза покраснели от прилившей крови. Выступили слёзы. Из горла вырывались лишь сдавленные звуки. — Капитан Гу! — Юй Чи хотел что-то сказать, но остановился. Даже круглое лицо толстяка, чьё тело он занимал, покраснело. Лицо девушки постепенно синело. Глаза закатывались. Всё тело напряглось и начало деревенеть. Смерть была уже совсем рядом. И внезапно воздух снова вошёл в её лёгкие. Кезия закашлялась — резко, мучительно, захлёбываясь вдохами. Гу Цзюнь тоже глубоко вдохнул и сжал кулаки. В тот последний миг он не почувствовал в ней силы ведьмы. Нет. Она ещё не была ведьмой. — Значит, я всё-таки права… — сквозь кашель сказала Кезия, почти с горькой улыбкой. — Насколько же чудовищной я должна стать, чтобы вы действительно решились меня убить?.. В коридоре послышались торопливые беспорядочные шаги. К камере спешили несколько надзирателей. — Сэм, ты что творишь?! Они с изумлением и подозрением уставились внутрь. — Это ведьма, а ты к ней руками полез? — Ради всего святого… Один высокий надзиратель с крючковатым носом понизил голос. В тоне появилась двусмысленность. — Ты что-то знаешь, Сэм? Надзиратели слышали больше, чем обычные горожане, о происходящем в Салеме и Аркхеме. Они понимали: некоторым обвиняемым просто чудовищно не повезло. О Кезии Мейсон ходили слухи, будто кто-то положил глаз на её наследство, а найденные в доме оккультные вещи могли быть подброшены. А теперь они видели, что сделал Сэм. Девушка едва не умерла в камере. Если бы она действительно была ведьмой, разве позволила бы довести себя до такого состояния? Между надзирателями незаметно возникло другое возбуждение. Перед ними было красивое молодое лицо. Все знали, из какой семьи эта девушка и какое состояние ей принадлежит. Родных у неё больше не осталось. Если ведьма умрёт в камере, кто станет разбираться? И кто поверит хоть одному её слову? — Мне сообщили… — Гу Цзюнь почувствовал, как меняется атмосфера. — Она действительно ведьма. Надзиратели рассмеялись. Все прекрасно знали Сэма Мэнесса. Если бы перед ним и правда оказалась ведьма, он первым сбежал бы отсюда. А вот если можно было безнаказанно чем-нибудь поживиться — тут он всегда оказывался впереди. — Вот как? — мужчина с крючковатым носом с улыбкой двинулся к камере. — Тогда и мне придётся её хорошенько допросить. Пятеро или шестеро надзирателей смотрели недобро. — Не лезьте! Это дело судьи! — торопливо сказал Юй Чи. — Хватит ломаться, отойди! Крючконосый с силой оттолкнул толстого коллегу. — Сэм, выметайся. Теперь моя очередь. И именно в этот момент Гу Цзюнь и Юй Чи почувствовали: их сознание теряет устойчивость внутри чужих тел. Чем сильнее они тревожились, тем быстрее их будто вытягивало наружу. Тела переставали слушаться. Вскоре даже слова давались с трудом. Кезия Мейсон ещё не пришла в себя. Она посмотрела на приближающихся надзирателей — и на лице появилась странная улыбка, будто девушка наконец увидела собственную судьбу. — Господа, я поняла… Вот как всё происходило… Вот откуда берётся моя сила… — Нет… — Гу Цзюнь попытался остановить мужчину с крючковатым носом, но чувствовал, что всё дальше отдаляется от занятого тела. — Мы все пленники пространства и времени… — продолжала Кезия, говоря вещи, которых надзиратели не понимали и понимать не собирались. Лицо из багрового постепенно стало бледным. — Мы не способны понять всё это. Но всё это и не обязано быть понятным нам… И тут в подземной тюрьме раздалось кошачье «мяу». Гу Цзюнь увидел, как из прежде пустого угла камеры выскочила толстая пёстрая кошка. Она одним прыжком вцепилась в лицо крючконосому надзирателю. Когти заработали молниеносно. Кожа разошлась, брызнула кровь. Мужчина закричал. Остальные надзиратели тоже подняли вопль. ---------- 50, 51 — А-а! А-а-а!.. Крючконосый надзиратель вопил от боли, а остальные заметались в панике. Кошка? Откуда в подземной тюрьме взялась кошка?! Вход сюда был только один — через лестницу. Они караулили здесь уже давно, видели крыс, но ни одна кошка мимо них не пробегала. А ведь кошек обычно тоже связывали с ведьмами и тёмными силами… — Пошла прочь! Прочь! — кричал надзиратель, пытаясь сбить странную кошку с головы. Но та, несмотря на упитанность, оказалась невероятно ловкой. Прыгала по его голове, уворачивалась от ударов, а острые когти с каждым взмахом вспарывали кожу и выбивали брызги крови. — Помогите! Снимите её с меня! Ещё минуту назад остальные надзиратели смотрели на молодую подозреваемую совсем с другими мыслями. Теперь же им будто мерещился на её месте клубок зловещего чёрного тумана. Сэм сказал, что получил сведения: она действительно ведьма. А эта кошка… не демон ли, которого она призвала? — Уходим! Быстро! Позовём людей! — Я же говорил, с ней что-то нечисто! Отравленное яблоко! Проклятый дьявол! Надзиратели один за другим развернулись и побежали. Крючконосый тоже кое-как вывалился из камеры и, спотыкаясь, бросился следом. — Дьявол… дьявол!.. Один из мужчин оглянулся и увидел, что двое коллег всё ещё стоят столбами. — Сэм! Киллиан! Бегите! — Оставь их! — Скорее за помощью! Когда перепуганные надзиратели промчались по коридору, заключённые в дальних камерах, не понимая, что случилось, тоже подняли шум. Кто-то закричал, кто-то застучал кандалами по деревянным дверям. Духота и грохот становились всё тяжелее, а шаги убегающих людей — всё беспорядочнее. И над всем этим разнёсся долгий кошачий вопль. Странно, но с самого появления пёстрой кошки сознание Гу Цзюня снова стало устойчивым. По виду Юй Чи тоже оставался в своём чужом теле. А Кезия Мейсон, похоже, и сама не ожидала появления животного. Оглядев камеру, Гу Цзюнь снова посмотрел на пёструю кошку. Он разглядывал её. Она разглядывала его. Разноцветные глаза почему-то казались знакомыми… Кошка подошла ближе и зашевелила носом, будто принюхиваясь к какому-то запаху. — Я только что смотрел внутрь камеры, — сказал Юй Чи по-английски, чтобы Кезия тоже его понимала. — Кошки там не было. Она появилась внезапно. — Я ничего не делала, — ответила Кезия Мейсон. — Да, я изучаю оккультизм, но эту кошку не призывала. Гу Цзюнь нахмурился. Неужели и это — изначальный ход событий? Только что ему казалось, что всё уже определилось: машина выдернет их с Юй Чи обратно в библиотеку, с Кезией Мейсон случится несчастье, именно оно породит в ней тьму и заставит окончательно выбрать дорогу в бездну… Но появилась эта кошка. И спасла её. Почему? Вдруг пёстрая кошка словно уловила нужный запах. Она возбуждённо замяукала, шерсть на теле встала дыбом — а затем, к изумлению всех троих, поднялась на задние лапы и протянула Гу Цзюню переднюю. — Э-э? — Он настороженно отступил и не стал пожимать лапу. — Ты кто? Кошка ещё несколько раз мяукнула, явно мучаясь от невозможности объясниться. — Я вижу, что она тоже носитель чужого сознания, — сказала Кезия Мейсон. — Но её истинный облик мне не виден. Это лишь добавило тумана. Гу Цзюнь подумал о йитианцах. Они могли вселять сознание хоть в кошек, хоть в собак. Пол камеры был земляным. Пёстрая кошка процарапала когтем несколько линий, потом постучала лапой по земле, привлекая внимание. Гу Цзюнь наклонился. Арабская цифра. — Пять? — спросил он по-английски. Кошка кивнула и каким-то невероятным образом оттопырила большой палец на лапе. Верно. Юй Чи тоже вошёл в камеру. При виде цифр, знаков и узоров в нём сразу просыпался археолог. — Она передаёт нам информацию. Но пять чего? Пять дней? Пять раз? Пять человек? Пять метров? Убедившись, что все видят одну и ту же цифру, кошка рядом с пятёркой написала ещё одну — единицу. Расстояние между ними было маленьким. Получилось число 51. — Пятьдесят один? — спросил Гу Цзюнь. Кошка сразу закивала и снова показала большой палец. — Пятьдесят один… нечётное, составное… — забормотал Юй Чи уже по-китайски. — Мы в США. Если считать Пуэрто-Рико, получится пятьдесят один штат… Но сейчас 1692 год, война за независимость начнётся только в 1775-м… Периодическая таблица? Элемент номер пятьдесят один — сурьма, символ Sb… Нет. Не то… Он вдруг вскинул голову. — Зона 51. Американская Зона 51! И в мире Небесной Тайны, и в мире Тайн Зона 51 была знаменитым местом, окружённым легендами об инопланетянах и таинственных происшествиях. А им было известно и другое: там находилась одна из баз Федерального бюро тайн. Гу Цзюнь тоже насторожился. Эта кошка предлагает им отправиться в Зону 51? В 1692 году? Но Зона 51 находилась в Неваде, а они — в Массачусетсе. Между ними огромное расстояние, да и американское продвижение на запад ещё даже не началось. И всё же Гу Цзюнь чувствовал: что-то здесь не сходится. Точно ли «51» означает именно это? — Мяу! — недовольно крикнула кошка и замахала лапой. Нет. Она постучала по цифрам и показала на собственный рот. Произнеси. Произнеси вслух. Несколько раз. Гу Цзюню почти послышались эти слова. — Пятьдесят один… Fifty-one… По-китайски — у-ши-и… Пятьдесят один, у-ши-и… У Ши-и?.. У Шиюй?! В тот миг, когда прозвучало имя У Шиюй, пёстрая кошка громко мяукнула, яростно закивала и принялась хлопать лапой то по себе, то по числу на земле. — Что ты хочешь сказать? — Гу Цзюнь заставил себя успокоиться. — Угрожаешь нам? Я же сказал: если кому и платить, то мне. У Шиюй здесь ни при чём… Кошка картинно рухнула на землю, словно лишилась сознания. Несколько секунд не двигалась вообще. Потом всё-таки поднялась и процарапала ещё одно число — 50, заметно в стороне от 51. Два числа стояли рядом как отдельные части сообщения. 50, 51. Кошка снова постучала лапой: произнеси. Юй Чи окончательно растерялся. Гу Цзюнь медленно повторил: — Пятьдесят… пятьдесят один… У-ши… у-ши-и… «Во ши У Шиюй»?.. «Я — У Шиюй»? Он уставился на кошку. Знакомое ощущение стало ещё сильнее. — Мяу! Кошка бешено закивала, высоко подпрыгнула, приземлилась ему на плечо, несколько раз потёрлась о него и тут же затараторила мяуканьем, явно пытаясь сообщить что-то срочное. Проблема была в одном. Гу Цзюнь совершенно не понимал, что происходит. Юй Чи — тоже. И Кезия Мейсон, судя по лицу, знала не больше их. ---------- Калейдоскоп на стене — Мяу! Мяу! Мяу-мяу-мяу! В открытой камере пёстрая кошка, назвавшая себя У Шиюй, без умолку мяукала, словно пыталась срочно что-то им сообщить. Гу Цзюнь не понимал ни слова. Кошачий язык оказался ещё непостижимее языка зугов. Он снял кошку с плеча, взял обеими руками и снова внимательно осмотрел. И всё-таки… что-то в ней действительно напоминало Солёную Шиюй. Так вот что с ней случилось — превратилась в кошку? До того, как он заменил изоляционный пояс «Кругом жизни», или уже после? — Капитан Гу? — Юй Чи растерянно почесал голову. — Это… и есть ваша девушка? Гу Цзюнь ещё ничего не успел сказать, а пёстрая кошка уже кивнула и снова выставила большой палец — одновременно подтверждая ответ и, похоже, хваля саму себя. — Ладно, Солёная Шиюй. Тогда что произошло? — Гу Цзюнь решил пока принять её слова на веру. — Почему ты объясняешься числами и созвучиями? Писать не можешь? Кошка кивнула и жалобно мяукнула. Не могла. Ничего не получалось. Гу Цзюнь вдруг с тоской вспомнил пузыри прекрасных снов, позволявшие передавать мысли напрямую. — Хорошо. Тогда я буду высказывать предположения. Если угадал — кивай, если нет — мотай головой. «Да» — кивок, «нет» — отрицание. Ты сама захотела стать такой? Пёстрая кошка покачала головой. При одной мысли об этом в её взгляде появилось явное бессилие. — Ты ещё жива? — спросил Гу Цзюнь, и сердце тут же сжалось. — Я имею в виду твоё человеческое тело. Кошка сначала кивнула, затем развела передними лапами. Будто и сама лишь предполагала и не могла знать наверняка. Но даже этого Гу Цзюню хватило, чтобы немного выдохнуть. Постепенно из ответов складывалась общая картина. Солёная Шиюй, вероятно, ещё жива. По неизвестной даже ей самой причине её сознание оказалось в теле этой кошки, затем попало в другой мир, там что-то произошло — и после этого она очутилась здесь. Его настоящую личность она распознала по запаху. И пришла сюда именно затем, чтобы найти его. Подробностей Гу Цзюнь пока не спрашивал. Момент для долгого разговора был неподходящий, да и выдавать Кезии Мейсон слишком много сведений ему не хотелось. — Когда мы с У Шиюй впервые познакомились, кто первым протянул руку? Она мне или я ей? — внезапно спросил он. — Мяу? Пёстрая кошка застыла. Кто вообще помнит такие вещи?.. Она махнула лапой: не знаю, не спрашивай, как уж получилось. В этот момент со стороны лестницы донеслись голоса. Надзиратели возвращались с подмогой. Шагов было много, и приближались они быстро. — Не дайте ей сбежать! — Я своими глазами видел, как она призвала эту проклятую кошку! Ведьма! Это она принесла беду нашему городу! — Сэм Манесс и Киллиан Бёрд всё ещё у неё! Бедняги! — Забьём камнями и её, и эту кошку… Гу Цзюнь и Юй Чи переглянулись. Из мыслей тел, которыми они сейчас управляли, оба прекрасно понимали: эти люди действительно способны на подобное — и даже на худшее. Стоило объявить человека ведьмой, еретиком или слугой дьявола, и любое зверство можно было совершать под именем праведности. Салем, 1692 год. Их собственное положение тоже было ненадёжным. Одержимость телами нестабильна. Ни ножей, ни огнестрельного оружия. Сработают ли заклятия — неизвестно. О победе в прямой схватке уверенности не было. Но теперь рядом находилась не только Кезия Мейсон. Здесь была эта пёстрая кошка. Гу Цзюнь не мог позволить, чтобы её увели или ранили. Потому что оставалась вероятность — и всё более убедительная, — что перед ним действительно У Шиюй. — Капитан Гу, я попробую заклятие, — быстро сказал Юй Чи. — Через «Канон Тайн» призову тех существ, которых вы называете маленькими духовными ночными кошмарами. Стоит людям их увидеть — наверняка бросятся бежать. А если попадут под воздействие, ненадолго потеряют сознание; у людей с сильной психикой хотя бы разболится голова. Но в эту эпоху огнестрельное оружие уже есть, так что осторожнее… Ещё в съёмной квартире Юй Чи Гу Цзюнь выяснил, что найденный в мире Тайн «Канон Тайн» тесно связан с «Каноном семи тайн Земли». Похоже, второй представлял собой неполную копию первого — сильно урезанную и не такую эффективную. «Девять искусств Тайн» были полнее, а проблема психической эрозии при их применении решалась проще. Поэтому заклятие разумнее было поручить Юй Чи. Оставалось надеяться, что капитан Юй после этого не сойдёт с ума окончательно… Но тут пёстрая кошка на полу коротко мяукнула. Затем резко напряглась и одним мощным прыжком взлетела к дальней стене камеры. Её лапы замелькали с невероятной скоростью. Когти выцарапывали на стене симметричные линии, быстро складывавшиеся в сложный рисунок. Получилось нечто похожее на калейдоскоп. В глазах Кезии Мейсон мелькнуло узнавание. — Я видела этот узор в своих оккультных исследованиях. Он связан с пространством… Гу Цзюнь тоже смотрел, не отрываясь. Ему показалось, будто линии начинают вращаться и искажаться. В голове внезапно вспыхнула догадка. Пёстрая кошка оттолкнулась от стены и несколько раз перекувырнулась в воздухе прямо перед центром калейдоскопа. Будто невидимый занавес распахнули. Узор действительно завертелся. По стене пробежало сияние, каменная поверхность стала мутной, хаотичной — словно там открылся проход сквозь пространство и время. — Мяу! — громко крикнула кошка. Иди за мной. Первой к стене направилась Кезия Мейсон. Без единого колебания. Она увидела силу — и этого ей оказалось достаточно. Гу Цзюню стало не по себе. Голоса надзирателей приближались. История говорила, что стражники увидят, как Кезия Мейсон откроет пространственные врата и уйдёт через них, спасаясь из тюрьмы… Так они всё-таки изменили прошлое? Или именно так всё и происходило с самого начала? Может быть, врата открывала не Кезия, а пёстрая кошка, и сейчас история просто замыкалась в очередной круг. Юй Чи тоже смотрел на происходящее в потрясении. Перемещаться между мирами позволял не только разделённый крест. Этот калейдоскопический узор тоже открывал проход. Что это значило? Чья это сила? Кезия Мейсон уже подошла к стене. Кошка снова тревожно замяукала. Держать проход ей становилось всё труднее. — Капитан Юй, идём. — Гу Цзюнь глубоко вдохнул. — Другого выхода у нас нет. Перейдут ли они туда прямо в телах надзирателей? Подумать об этом они не успели. В следующий миг оба ощутили, как меняется их форма. Сознания покинули чужие тела и вновь приняли облик йитианских ментальных сущностей. Словно и это было частью замысла йитианцев. Гу Цзюнь первым, Юй Чи следом метнулись в калейдоскоп на стене. Вокруг всё исказилось. Бух! Бух! Два тела надзирателей рухнули на пол. — Они там! Подоспевшие стражники ворвались в коридор вместе с несколькими представителями местной власти, священниками и горожанами. И все успели увидеть невозможное. Две тёмные тени нырнули прямо в стену. За ними исчезли пёстрая кошка и ведьма. В следующую секунду искажённый свет и линии пропали. Стена снова стала обычной. Но камера была пуста. Ни ведьмы. Ни пёстрой кошки. Ни теней. Только раскрытые кандалы — и двое надзирателей без сознания на полу. ---------- Центральная точка Ж-ж-ж-ж-ж… Гул бесчисленных крыльев сливался в оглушительный поток и заполнял весь мир. Где это?.. Гу Цзюнь открыл затуманенные глаза. Небо было почти чёрным. Саранча. Та самая, которую он лишь мельком видел вылетающей из Города Ангелов. Теперь её было невообразимо много — от одного края горизонта до другого, сплошная живая туча. Под ногами лежала чёрная выжженная земля. Ни зданий. Ни растений. Ни животных. Ничего. Мир пустоши. Он снова сюда попал. Но в каком теле? Гу Цзюнь оглянулся. Неподалёку на земле лежала пёстрая кошка. Рядом — Кезия Мейсон и Юй Чи. Причём Юй Чи был в собственном теле: всклокоченные волосы, густая борода, обычная футболка и брюки цвета хаки. Точно таким он лежал в капсуле в библиотеке Пнакотуса. А сам Гу Цзюнь… Он поднял руки и сразу их узнал. Его собственные руки. Те самые руки, на которых когда-то проявлялась «Твёрдая рука». Похоже, сюда перенеслись их настоящие тела. Из мира Массачусетса — в мир пустоши. Из прошлого — в будущее. Но ведь их тела должны были оставаться в Пнакотусе, в мире Тайн… — Ух… Гу Цзюнь, держась за голову, поднялся и осмотрел себя. Сомнений почти не осталось. Тело его. Все шрамы — на своих местах. Сознание тоже держалось устойчиво. Голова раскалывалась, но ощущения чужого тела, как при прежней одержимости, не было. Пёстрая кошка слабо мяукнула. Гу Цзюнь подошёл. — Солёная Шиюй? Ты как? Кошка пошатываясь поднялась на лапы. Выглядела так, будто из неё высосали последние силы. Кезия Мейсон тоже пришла в себя. Она потрясённо оглядывала пустошь. — Неужели это… ад? Юй Чи, едва открыв глаза, уже понял, где они. И вскоре стало ясно: они действительно здесь собственными телами. Гу Цзюнь мог поднять пёструю кошку. Юй Чи — зачерпнуть рукой горсть песка. Рядом обнаружились даже их рюкзаки и вещи, лишь слегка присыпанные чёрной землёй. — Здесь очень похоже на место после того ядерного взрыва, — сказал Гу Цзюнь, оглядываясь. — Если радиация осталась прежней силы, протянем максимум около суток. Он не понимал слишком многого. Например, почему здесь снова была саранча. Тогда он видел, как всё в пустоши исчезло в ядерном огне. Вместе со всеми насекомыми. Если только кто-то не призвал их заново. Есть ли здесь радиация? При воздействии чрезвычайно высокой дозы человеческий организм быстро дал бы реакцию: тошноту, рвоту и другие признаки острой лучевой болезни. Но трое людей и одна кошка пока чувствовали себя нормально. Услышав о радиации, пёстрая кошка замотала головой и замахала лапами. Будто говорила: об этом можно не беспокоиться. Радиация существует, но они её не получают? Гу Цзюню внезапно пришла мысль. — А что, если на самом деле нас здесь нет?.. Если мы сейчас находимся в каком-то другом измерении… Он сам — из мира Небесной Тайны. Юй Чи — из мира Тайн. Кезия Мейсон — из мира Массачусетса. И эта пёстрая кошка. Даже если внутри неё сознание У Шиюй, сама кошка — не её настоящее тело. И именно она привела их сюда, словно представляя мир пустоши. Разделённый крест. Четыре мира. Четыре живых существа. И все они оказались здесь. — А-а! — Юй Чи мгновенно возбудился. — Принятие, соединение… Все мы здесь. Особое измерение! Возможно, только нам кажется, будто наши тела находятся именно тут. На самом деле нас нет ни здесь, ни в библиотеке. Мы одновременно связаны с четырьмя мирами, но не принадлежим сейчас ни одному из них. Мы в центральной точке… приближаемся к центральной точке… Кто всё это устроил? Зачем?.. Чем дольше он говорил, тем ближе голос подходил к фанатическому возбуждению. У Гу Цзюня от его рассуждений ещё сильнее разболелась голова. И всё же идея зацепила. Центр креста?.. Если так, какую роль во всём этом играют йитианцы? Но вместо новых догадок Гу Цзюнь решил сперва вытащить из пёстрой кошки больше информации. Если это действительно У Шиюй — что с ней произошло? Откуда она знает узор пространственно-временных врат? Заклятие? Сверхтехнология? Такое умение простым точно не назовёшь. Теперь у них хотя бы были инструменты. А значит, можно было придумать способ разговаривать. — Солёная Шиюй, показывай сюда. — Гу Цзюнь написал на листе латинский алфавит. — Можешь составлять слова по буквам. На английском или пиньинем. Показывай на буквы по одной, а мы будем уточнять смысл. Получится? Пёстрая кошка кивнула. Попробовать можно. Но выглядела она всё ещё торопливо и тревожно, словно времени оставалось мало. — Тогда сначала подумай, как сформулировать. Пока кошка собиралась, Гу Цзюнь отвёл Юй Чи в сторону и коротко рассказал о происходившем в библиотеке: чужая ведьминская сила всё время следовала за ними, а история дважды откатывалась назад. Он попросил капитана Юя следить за Кезией Мейсон. Сейчас та сила неизвестно куда исчезла. Выслушав его, Юй Чи сразу понял, почему Гу Цзюнь относится к девушке ещё настороженнее. Слишком многое вокруг неё выглядело подозрительным и необъяснимым. Вскоре пёстрая кошка выбрала пиньинь. Так было проще скрывать содержание от Кезии. Плохой английский — лишь дополнительная причина. Гу Цзюнь внимательно следил за лапой и записывал буквы. Первое сообщение. Затем второе. Постепенно история прояснялась. Он узнал то, чего не мог получить из сознания старика Туна: аномальная зона, плакат, картины, попадание в мир пустоши… Тот плакат — тоже её работа? Гу Цзюнь замер. А что, если силой перемещения обладает не разделённый крест? Что, если дело в картинах У Шиюй? Или её работы нужны как проводник? Акварель. Плакат. И та картина в коридоре дома старика Джойса в Чиктоне… Он вспомнил сельский пейзаж. Тогда изображение показалось ему знакомым. Не видел ли он его раньше дома у У Шиюй? Если её плакат смог оказаться в мире пустоши, почему другая картина не могла попасть в Чиктон? — Капитан Юй… — пробормотал Гу Цзюнь. — Возможно, в одном месте мы ошиблись. После появления в мире Тайн он дважды вступал в контакт с загадочным сигналом и много раз соприкасался с изображённым разделённым крестом. Притяжение возникало. Но оно не было настолько сильным, чтобы утащить его в другой мир. Раньше Гу Цзюнь думал, что причина в ослабевшей силе. Или в том, что тело было привязано к креслу. Но что, если настоящая причина проще? Рядом не было картины Солёной Шиюй. Юй Чи тоже слушал и ничего не понимал. С женщинами вообще всё особенно трудно понять… — А дальше? — спросил Гу Цзюнь у нетерпеливой кошки. — Ты попала в мир пустоши. Что произошло потом? Тем временем саранчи в небе становилось всё больше. Если прежде над ними текла река насекомых, теперь она превращалась в цунами. ---------- Разговор с трупом Тогда гул саранчи был таким же оглушительным. Бесчисленные насекомые бешено носились по небу, превращая день в темноту. У Шиюй в теле пёстрой кошки стояла посреди пустоши и смотрела на далёкий железный столб. В клетке на его вершине лежал труп. И теперь он медленно поднял голову. Она сразу подозревала, что с этой штукой что-то не так. Но даже подготовившись, при виде такой картины невольно подумала: Что это вообще за чертовщина? Лицо было человеческим. Больше половины уже сгнило, обнажив череп. Оставшаяся плоть распухла и разлагалась, внутри копошились личинки. — Хелло, — поздоровалась У Шиюй. — Это ты меня сюда позвал? — У Шиюй, я очень хорошо тебя знаю… — ответил труп. На его шее почти не осталось ничего, кроме белых костей, но голос всё равно звучал. — Я знаю о тебе всё. И всё же одного понять не могу. Жизнь у тебя была такой же заурядной и скучной, как у многих. Как она могла сформировать такую душу?.. — Может… — У Шиюй задумалась. — Я просто много колы пью? — Нет. Это не связано. — Ладно. Кто ты? Зачем вызвал меня? И эта саранча — тоже твоих рук дело? — Нет, — сказал труп. — Я принадлежу к другому лагерю и поклоняюсь другой силе. Саранчу призвали последователи Бога Саранчи. Их оплот называется Городом Ангелов, он впереди. Они поработили эту землю. Труп продолжил: — Я присоединился к сопротивлению и передал противникам Бога Саранчи ядерную бомбу. Они взорвали её перед Городом Ангелов. Я знаю, кого ты ищешь. Гу Цзюнь тоже был в колонне сопротивления… Он не погиб. Пока ещё нет. Сейчас он в другом мире и находится в большой опасности. У Шиюй отнеслась к словам с сильным подозрением. И её собственные мысли, и привычки Солёного Цзюня подсказывали одно: кто станет безоговорочно верить разговаривающему гнилому трупу? — Ядерный взрыв не уничтожил Город Ангелов? — спросила она. В видении Дэн Симэй она ведь видела разрушенный город. — Город Ангелов превратился в руины, — ответил труп. — Но глубоко под ним находится алтарь. Ядерный взрыв его не уничтожил. Часть последователей Бога Саранчи тоже уцелела. Сейчас они проводят великое жертвоприношение. Если преуспеют, Бог Саранчи низойдёт в этот мир. У Шиюй посмотрела на чёрные стаи в небе. — Пересечение двух миров, аномальная зона… Это тоже они устроили? — Не полностью. Некоторые вещи слишком сложны и превосходят наше понимание. В этот момент с лица трупа отвалилась ещё одна гнилая масса. Всё тело слегка покачнулось. — Моя сила почти исчерпана. До сих пор я держался только благодаря научному тайному методу. Перенос твоего сознания, путешествие через пространство и время — всё это относится к нему. Примерно как знакомые тебе технологии Знака Старцев. Он продолжил: — Сейчас ты должна принять силу, заключённую в теле кошки, отправиться к подземному алтарю Города Ангелов и уничтожить его. Тогда опасность вокруг Гу Цзюня исчезнет, и всё станет лучше… — Правда? — У Шиюй пожала кошачьими плечами. — Знаешь, будь ты пандой, я, может, и поверила бы. Но ты труп. А мышление Солёного Цзюня подсказывает мне, что это как в фильме ужасов: у ребёнка есть жуткая игрушка совершенно ненормального вида, и потом внезапно оказывается, что с игрушкой действительно что-то не так. Хотя родители, которые вообще покупают ребёнку такое, тоже явно не в порядке с головой. Труп надолго замолчал. — Я тебя не обманываю. Но сейчас беспокоиться тебе следовало бы не об этом. Есть вещи куда важнее. В пустых глазницах внезапно вспыхнул свет. — Я могу показать тебе… У Шиюй не хотела смотреть и тут же закрыла глаза обеими лапами. Но образы всё равно возникли прямо в сознании. Солёного Цзюня и другого молодого мужчину загрызали летучие мыши. Они сгорали в бушующем огне. Их давило обрушившимися камнями. Их дочиста пожирала саранча. Их тащили на плаху и обезглавливали. Голова Гу Цзюня разрывалась от чудовищного прилива крови… Будто за одно мгновение он умер тысячу раз. Каждый раз по-другому. И каждую смерть У Шиюй увидела. Сердце у неё, конечно, сжалось. Но ведь это не может быть правдой? Человек не способен умереть тысячу раз. Даже у кошки максимум девять жизней… — Это возможные варианты будущего, — почти бесстрастно произнёс труп. — Пока будущее не наступило, вариантов множество. Но для Гу Цзюня и его спутника каждый из них ведёт к смерти. Ты можешь это изменить. Только ты. — Почему? У Шиюй ничего не понимала. С чего вдруг её картины обрели мистическую силу? Почему плакат вдруг научился путешествовать между мирами? — Некоторые вещи ты поймёшь позже, — ответил труп. — Пока просто прими свою силу. Прими силу кошачьего тела. У Шиюй почесала ухо. Как же сейчас хотелось лежать на диване, есть снеки, пить колу и смотреть сериалы. Если её жизненный идеал — однажды разбогатеть, положить деньги в банк и спокойно жить на проценты, то при чём здесь вообще спасение мира? Похоже, идеал она выбрала не тот. — Я всё-таки… не верю, — решила У Шиюй. — Причина прежняя: ты не панда. Саранчи в небе становилось всё больше. Труп снова помолчал. — Ты осторожна. Обычно это хорошо, но сейчас — нет. Я отдам тебе остаток своей силы. Можешь пока не принимать её внутрь, просто воспользуйся. Уничтожь подземный алтарь. Нельзя допустить явления Бога Саранчи… У Шиюй хотела отказаться. Но сознание вдруг качнулось. Не эрозия. Когда она пришла в себя, кошачье тело ощущалось иначе. Она не приняла эту силу и не слилась с ней. И всё же теперь, похоже, действительно могла ею пользоваться. — Что это за научный тайный метод? — спросила она. — И какой силе поклоняешься ты? Труп не ответил. В следующую секунду словно рухнула невидимая преграда. Саранча, до этого лишь проносившаяся мимо, хлынула к железному столбу. Мгновение — и насекомые полностью поглотили столб, клетку и труп. Пустошь снова опустела. Что-то здесь не так. Это заговор. У Шиюй оглянулась. Теперь она отчётливо чувствовала движение глубоко под землёй. Нечто подобное ощущала в своём видении и Дэн Симэй. Ей тоже чудилось, будто что-то вот-вот вырвется наружу… Последователи Бога Саранчи? Сам Бог Саранчи? В сознании У Шиюй мелькали тёмные образы, складываясь в картину конца света. Великое жертвоприношение. Жертва — целый мир. А может, сразу несколько миров… Она повернула кошачью голову в сторону аномальной зоны. Там же находился и вход к подземному алтарю Города Ангелов. Это знание пришло от силы кошачьего тела. Вместе с ним появился и совершенно ясный обратный отсчёт. Оставалось меньше пяти часов. Правду говорил труп или лгал — У Шиюй не знала. Но чувствовала: когда время закончится, если ничего не предпринять, произойдёт нечто очень плохое. — Ладно. Получается, этот труп почти силой заставил меня действовать. А тот, кто подавляет чужую волю, хорошим точно не бывает. Она сразу начала звать Гу Цзюня. Вспомнила показанные трупом картины. Возникла слабая связь. У Шиюй быстро завертелась на месте, а передними лапами прочертила на чёрной земле калейдоскопический узор. Затем уселась в его центре. Совсем как на той акварели. Земля вспыхнула. Открылся пространственно-временной проход. У Шиюй тут же прыгнула внутрь. К подземному алтарю она пока не пойдёт. Сначала найдёт отца ребёнка. Но она не знала, не является ли именно этот поступок частью замысла трупа. Сила была не её. Та картина — тоже не её. И тысячу смертей Солёного Цзюня ей показал труп. — Ну и что мне теперь делать? Я сама не в восторге. Она не могла умереть. И Солёный Цзюнь тоже не мог. Нельзя, чтобы ребёнок родился сиротой. У сирот жизнь обычно складывается тяжело. Как у его отца. ---------- Вертикальная железная лестница Под чёрными стаями саранчи трое людей и одна кошка торопливо шли по пустоши. Пёстрая кошка на ходу показывала лапой буквы на листе, а Гу Цзюнь записывал. Большую часть её рассказа он уже понял. Но вместе с ответами появилось ещё больше вопросов. Кто такой тот труп? Почему он враждует с Богом Саранчи? Что за «научный тайный метод»? Откуда взялась сила картин Солёной Шиюй? Как всё это связано с йитианцами?.. Мысли спутались в тугой клубок. И тут кошка закончила очередное сообщение. Губы Гу Цзюня беззвучно шевельнулись. Потом он тихо прочитал: — P. S. Поздравляю. Ты станешь отцом. После того раза на Праздник фонарей я забеременела. Сердце будто на миг перестало биться. Гу Цзюнь остановился. Лицо мгновенно залило жаром. Он уставился на кошку у себя на плече. Если это действительно У Шиюй… И если она сейчас не шутит… Пёстрая кошка похлопала себя по животу и замахала лапой. Нет, не в этом теле. Затем указала следующее сообщение: «В человеческом». — Капитан Гу? — Юй Чи заметил, что он отстал, и тоже остановился. — Что случилось? Кезия Мейсон обернулась с недоумением. Юй Чи не мог понять, хорошие новости услышал Гу Цзюнь или плохие. Тот стоял неподвижно, тяжело дышал и выглядел почти окаменевшим. — Мяу. Пёстрая кошка сочувственно похлопала Гу Цзюня по плечу. Мол, я тебя понимаю. Он глубоко вдохнул и вскинул брови. — Тогда пока поверю. Солёная Шиюй… Мы обязательно вернёмся живыми. Оба. Обязательно. Его собственное детство и взросление не должны повториться у их ребёнка. И если сама У Шиюй не сможет вернуться — разве её человеческое тело останется в безопасности? — Капитан Гу? — снова позвал Юй Чи. — Личное дело, — ответил Гу Цзюнь. — Моя девушка беременна. Юй Чи не сразу понял. — Беременна? Но пёстрая кошка показала на живот, и до него дошло. Он тут же принялся поздравлять. А следом забеспокоился: они оба такие молодые, ребёнок — огромная ответственность, да ещё и в нынешнем мире… Разговаривали они по-китайски. Кезия Мейсон ничего не понимала и молча шла рядом. Не знала она и большей части того, что кошка рассказала раньше. — Идём. — Гу Цзюнь снова двинулся вперёд, теперь ещё быстрее. — Сколько осталось до конца отсчёта? Пёстрая кошка зажала зубами ручку и написала: 4:23. Чуть больше четырёх часов. Цифры она использовать могла. А буквы и иероглифы превращались во что-то другое. По крайней мере, сама У Шиюй решила, что дело именно в этом: она уже пыталась передавать информацию, но Управление Небесной Тайны почему-то воспринимало её недружелюбно. Текст искажался. Но только ли текст? Гу Цзюнь давно заметил: после нескольких перемещений между мирами время для каждого из них стало идти совершенно несогласованно. Солёная Шиюй провела в мире пустоши меньше суток. Но по ощущениям, полученным им из сознания старика Туна, прошло иначе. Сам Гу Цзюнь находился в мире Тайн гораздо дольше. А если отсчитывать от его входа в библиотеку Пнакотуса, время тоже никак не сходилось. Теперь странно вели себя ещё и расстояния. Они шли обычным шагом, но казалось, что каждый шаг переносит их сразу на сотни метров. Окружающая пустошь повсюду выглядела почти одинаково, и всё же ощущение перемещения было отчётливым. Они решили проверить. Гу Цзюнь выдернул с кошачьей спины пучок шерсти и положил его на землю. Прошли несколько шагов. Оглянулись. Шерсти уже не было видно. Но стоило сделать несколько шагов обратно — она снова оказалась точно на прежнем месте. — Другое измерение… другое измерение, — бормотал Юй Чи, возвращаясь к своей догадке. — Мы в действительности не здесь… Центральная точка… Всё становилось всё более хаотичным и непонятным. Действовали ли они по собственной воле? Или уже были скованы законами пространства и времени? Ответа пока не было. Хотя расстояния явно сократились, идти всё равно пришлось около получаса. Только пёстрая кошка всё это время ехала на плече Гу Цзюня и экономила силы. Теперь до конца отсчёта оставалось меньше четырёх часов. Они всё время двигались туда, куда летела саранча. И тут У Шиюй недоумённо подняла лапу. Через алфавит она объяснила: «Насколько я помню, раньше примерно здесь уже начиналась аномальная зона». Но под ногами всё ещё тянулась чёрная пустошь. Саранча продолжала лететь дальше. Граница даже не показывалась на горизонте. — Значит, площадь аномальной зоны изменилась, — сказал Гу Цзюнь. Его вмешательство в сознание старика Туна сработало. И расчёт оказался верным. — «Круг жизни» создали, зона уменьшилась. Но до конца отсчёта меньше четырёх часов. Значит, события уже могли войти в крайне опасную стадию… Где именно раньше стоял Город Ангелов? Где вход в подземный алтарь? Точно У Шиюй сказать не могла. Она ориентировалась по смутному направлению, которое давала сила кошачьего тела, и повела остальных дальше. Через некоторое время место стало знакомым уже Гу Цзюню. Юй Чи и Кезия Мейсон ничего не чувствовали. Но он здесь бывал. Когда-то на этой земле возвышался огромный Город Ангелов. Теперь не осталось ничего. Ядерный взрыв испарил город. Однако световое и радиоактивное излучение, ударная волна, электромагнитный импульс — у любого поражающего фактора ядерного взрыва есть конечный радиус. Подземные ядерные убежища не были редкостью даже в мире Небесной Тайны. Если алтарь находился достаточно глубоко, он действительно мог уцелеть. — Мя-а-у… Пёстрая кошка внезапно спрыгнула с плеча Гу Цзюня и принялась принюхиваться. Медленно прошла несколько метров. Остановилась. Похлопала лапой по земле. Примерно здесь. — Хм?.. — Юй Чи сразу оживился. Археологический опыт подсказал ему, куда смотреть. Он постучал по земле, затем взял ручную лопатку и снял верхний слой грунта. Под ним оказались несколько беспорядочно лежащих камней. Двое мужчин вместе оттащили их. Открылось небольшое круглое отверстие. Вход был настолько узким, что пройти мог только один человек. Слабый свет позволял разглядеть пять-шесть метров вниз. Дальше — сплошная чернота. Шахта уходила вертикально. Стены были не каменными, а бетонными. Вдоль одной тянулась железная лестница. Юй Чи ухватился за верхнюю перекладину и изо всех сил потряс. Лестница не сдвинулась, хотя особенно надёжной тоже не выглядела. Сам алтарь, вероятно, защищала какая-то сила. Иначе вход после ядерного взрыва не сохранился бы настолько целым. Гу Цзюнь заглянул вниз. На такой лестнице тот, кто находится выше, легко может ударить ногой человека снизу. Поэтому… — Мисс Мейсон. — Он посмотрел на Кезию. — Обстоятельства особые. Прошу вас первой. Юй Чи очень хотел первым увидеть алтарь, но тоже понимал риск. Он почесал голову. — Мисс Мейсон, к тому же вы в платье. Если вы будете над нами, получится неловко. Я пойду вторым. Если что-то случится, смогу вас удержать. У Шиюй уже знала, кто эта девушка. Она мяукнула. Вот и скажите после этого, что с обычной школьной формой дома что-то не так. — Ведьма идёт первой. Не возражаю, — сказала Кезия Мейсон. На ней было платье семнадцатого века, но двигаться оно почти не мешало. Она взялась за лестницу и первой спустилась в темноту. Следом полез Юй Чи. Последним — Гу Цзюнь. Пёстрая кошка крепко обхватила его шею передними лапами и упёрлась задними. Спустившись на несколько перекладин, Гу Цзюнь внезапно вспомнил А Бао, Тощую Обезьяну и остальных бойцов сопротивления. Они заплатили огромную цену. А Отряд Летучей Саранчи всё ещё не был уничтожен. Гу Цзюнь тихо вздохнул. Возможно, именно там, внизу, всё наконец решится. ---------- Операция по определению границы Налёт Отряда Летучей Саранчи погрузил ещё не полностью эвакуированный Мобэй в хаос. К утру 19 марта, через сутки после появления отряда, из пустоши на аномальных птицах прилетели сто пациентов первой волны. Каждый либо успел провести атаку самоподрывом, либо был сбит средствами ПВО. Мобэй выдержал эту волну вторжения, но потери оказались тяжёлыми. В некоторых районах эвакуацию пришлось временно остановить. Один участок города объявили изоляционной зоной № 1. Внутри находилось больше десяти тысяч предполагаемых пациентов с острой инфекцией. В момент самовзрыва носителей паразита все они находились в зоне облучения — если брать за ориентир примерно восемь тысяч квадратных метров, которые охватил взрыв директора Цуя. Среди этих людей были сотрудники Управления Небесной Тайны, военнослужащие и огромное количество мирных жителей. Кто-то эвакуировался всей семьёй. Были старики. Были дети. Людей, которые контактировали с пострадавшими уже за пределами зоны облучения, пока тоже считали подозрительными и разместили в изоляционной зоне № 2. За прошедшие сутки в зоне № 1 подозреваемых не осталось: диагноз подтвердился у всех, и у каждого появилась патологическая тяга к несъедобному. В зоне № 2 болезнь подтвердили ещё более чем у трёх тысяч человек. Свыше тринадцати тысяч новых пациентов стали тяжелейшим испытанием для всей системы. Изоляция. Охрана. Лечение. Облегчение страданий. Для всего требовались люди, иначе последствия могли стать ещё страшнее. По распоряжению государства в Мобэй одна за другой прибывали колонны из других регионов. В них ехали большие группы сотрудников, заранее написавших завещания. А на изоляционной базе состояние пациентов второй волны продолжало ухудшаться. После появления Отряда Летучей Саранчи психические нарушения заметно ускорились и усилились. У большинства из более чем тысячи учителей и учеников старшей школы Мобэя уже появились симптомы спутанности сознания. Здесь у медицинской группы хотя бы оставались средства: седативные препараты, искусственная кома. С физиологическими изменениями врачи ничего сделать не могли. Пациентам вводили питательные растворы, но организм всё равно демонстрировал признаки, похожие на обезвоживание и голодание. Давление снижалось. Исследования показывали, что кровоток в мозге также постоянно падает, словно дело шло к церебральной ишемии. Обычный человеческий организм и без того невероятно сложен. А результаты сравнения ДНК пациентов с саранчовой болезнью подтвердили гипотезу Ван Жосян. Их нынешнюю ДНК сравнили с образцами, сохранившимися до болезни, — материал удалось получить из волос и других вещей, найденных дома. Различия были значительными. Более того, у разных пациентов соответствующие участки мутаций демонстрировали одинаковое распределение и частоту. Чтобы изменить человеческий организм, иногда достаточно мутации всего в одном участке. А сколько участков одновременно изменилось при так называемом «осаранчивании», пока никто не знал. Можно было утверждать лишь одно: гены пациентов действительно мутировали. И мутаций было множество. Но и сама Ван Жосян, и остальные медики отчаянно хотели, чтобы её гипотеза оказалась ошибочной. Потому что в нынешней ситуации у них не было решения. Как человеческому организму необходим витамин C, так этим телам на уровне ДНК требовалось нечто определённое. Врачи знали, чего именно требовал организм пациентов. Аномальной почвы. Но если дать её — человек лишь быстрее приблизится к смерти. Будь у них достаточно времени и объединённые научные ресурсы всего мира, возможно, удалось бы разработать подходящую генную терапию, способную исправить мутации. Но у них не было десятилетий. Не было даже месяца. Не было и недели. Сыкоу Сянь, Ван Жосян, Цай Цзысюань и остальные чувствовали себя беспомощными. Первые клинические эксперименты давно закончились. Нескольких из шести участников уже отправили на передовую в пустошь вместе с отрядами смертников — определять границу аномальной зоны. Тело больного позволяло различить нормальную и аномальную почву. По плану пациентам не требовалось её глотать, да и смертники не позволили бы этого сделать. Достаточно было коснуться земли языком и попробовать вкус. Граница могла оказаться очень длинной, а времени почти не оставалось, поэтому для операции набрали сто пациентов. Все согласились добровольно. Некоторые наперебой вызывались. Хотя бы так они могли попробовать хоть крупицу аномальной земли. — Я хочу сделать хоть что-нибудь… — сказал, записываясь добровольцем, выпускник Чжоу Кэвэнь. — Я знаю, что мне конец. Пусть моя смерть хотя бы будет чего-то стоить… Мысль о собственной смерти причиняла ему страшную боль. Но оставалось ещё одно желание — навязанное телом, чудовищно сильное: — Можно… перед смертью дать мне как следует наесться той земли? А уже потом убейте меня. Пожалуйста… — Я не могу отправить одних учеников, — сказал директор учебной части Ван Цзиньбо. Он тоже записался добровольцем. И тоже мечтал перед смертью досыта наесться аномальной земли. Страх. Отчаяние. Желание умереть не напрасно. И извращённая, почти животная жадность до земли. С этими смешанными чувствами сто сравнительно стабильных пациентов отправились на операцию. Во время определения границы шестьдесят три человека внезапно сорвались. Они вырвались из-под контроля смертников и бросились внутрь аномальной зоны. Но не к какой-то цели. Стоило пересечь границу — они падали на землю, начинали обеими руками рыть почву и заталкивать её в рот. Кто-то окончательно обезумел. Кто-то ел и плакал. Они не могли сопротивляться голоду и жажде. Когда человек доведён голодом до предела, безумие становится нормой. Голод. Настоящий, крайний голод. Большинство современных людей даже не представляет, что это такое. Но залитые кровью страницы истории говорят достаточно ясно: это страшная сила. Она превращает человека обратно в зверя, рвущего сырое мясо зубами. Разбивает мораль, достоинство и волю, которые человечество выстраивало так долго. Есть землю. Есть растения. Обменивать детей на пищу и пожирать их… Когда мучает такой голод, всё остальное перестаёт существовать. Бах. Бах. Бах. Бах… Как и было заранее оговорено, снайперы отрядов смертников провели гуманное устранение потерявших контроль пациентов. Директор Ван. Чжоу Кэвэнь. Остальные. Каждому — одна пуля в голову. Чтобы свести страдания к минимуму. И по возможности сохранить людям достоинство. Тела вскоре сожгли зажигательными боеприпасами прямо в пустоши. Оставшиеся тридцать семь пациентов получили внутри аномальной зоны ещё более высокую дозу излучения, и болезнь у них резко ускорилась. После завершения операции большинство согласились на эвтаназию. Эти сто человек выбрали смерть, которая могла принести пользу. Если цивилизация переживёт нынешнюю катастрофу, их запомнят. Но сейчас командному центру и всем подразделениям нельзя было тонуть в этих чувствах. Границу пустоши наконец определили. Площадь аномальной территории составляла примерно два квадратных километра. Сразу после этого началось создание «Круга жизни», и к настоящему моменту работы уже приобрели заметный масштаб. Ван Жосян как врач наблюдала за операцией через экран, следила за пациентами и анализировала происходящее. Каждый выстрел словно разбивал ей сердце. Рвал каждый нерв. «Мы врачи или уже просто собираем трупы?» — мысленно спросила она себя. Что вообще могут сделать клиницисты в такой ситуации? Ещё в медицинском университете преподаватели говорили: одна из важнейших обязанностей врача — всеми силами уменьшать страдания пациента. Врач — не только тот, кто спасает человека от смерти. Не получилось спасти — и всё, работа закончена? Нет. Многие болезни до сих пор невозможно вылечить. Рак. И множество других. Задача врача — облегчить страдания. Ван Жосян не спала уже очень давно. Даже когда выпадало время отдохнуть, стоило ей только начать засыпать — она резко просыпалась. И всё же именно в таком состоянии она участвовала в осмотре вернувшихся пациентов и проведении эвтаназии. Саранчовая болезнь изменила их тела. Разъела волю. Но уйти из этого мира они всё-таки смогли спокойно. Этот день наверняка предстоял ещё очень долгий. Однако уже около девяти утра случилось новое резкое изменение. Ван Жосян разбудили почти сразу после того, как она провалилась в мутный сон. Она поспешила в командный зал изоляционной базы. Все уже смотрели на большой экран. Трансляция шла из пустоши. В небе появилась группа беспилотников. По земле двигались дистанционно управляемые машины. Они внезапно пересекли определённую границу и вошли в пустошь — словно прибыли из другого пространства. Это была не техника Управления Небесной Тайны. Эмблемы на корпусах никто не узнавал. Но рядом с ними были два китайских иероглифа. «Тайны». ---------- Контакт Старик Тун торопливо занял место в секретной комнате связи. Новое развитие событий в пустоши встряхнуло всё передовое командование. Откуда взялись эти беспилотники и дистанционные машины? Похоже, пустошь соприкасалась ещё с одним пространством — не с той аномальной зоной, которую они уже видели. Саранчи с той стороны не было. Зато появилась техника. Но ведь и Отряд Летучей Саранчи пришёл из-за другой грани пустоши. Кто там — враг или союзник, пока понять невозможно. Похоже, неизвестная сторона осознавала ту же проблему. Но она явно хотела разговора. На беспилотниках и машинах развернули плакат с надписью на китайском и английском: «Мы хотим поговорить». Контакт с неизвестным всегда опасен. Иногда лучший ответ — сразу отправить ракету. Но сейчас Управлению не хватало даже направления для прорыва. В такой ситуации ценность имел даже разговор с потенциальным врагом. Поэтому старик Тун, Яо Шинянь и остальные приняли решение: ограниченный контакт. К границе пустоши выдвинулась группа беспилотников Управления Небесной Тайны. Технические специалисты уже успели изучить изображения чужой техники. Та не относилась к продукции ни одного производителя этого мира. И выглядела, надо признать, весьма совершенной. Ван Жосян, чья гипотеза сыграла важную роль в расследовании болезни, тоже подключили к каналу связи. Под взглядами всех беспилотники Управления пересекли границу и зависли внутри пустоши. До аппаратов с маркировкой «Тайны» оставалось примерно сто метров. Возможно, это был исторический момент. Но сейчас никто об истории не думал. Все были слишком напряжены. Оператор включил громкоговоритель на беспилотнике Управления: — Кто вы? Отряд Летучей Саранчи? Ответ пришёл довольно быстро. Другой беспилотник заговорил на таком же стандартном китайском, ровным мужским голосом: — Ваш вопрос — одновременно и наш. Но мы не относимся к тому, что вы называете Отрядом Летучей Саранчи. Из этой зоны появились культисты на аномальных птицах и причинили тяжёлый ущерб нашему городу. Кроме того, по зоне несколько раз наносились удары неизвестными ракетами, направленными против этих культистов. Поэтому мы предполагаем, что вы, находящиеся в другом мире, тоже боретесь с аномальной силой. В комнате повисло недоумение. В мире этой стороны Отряд Летучей Саранчи тоже внезапно появился из пустоши? Но Управление знало: бойцы отряда не переходили туда непосредственно из их мира в тот момент. Значит, существует ещё одно пересечение пространств? Мысли старика Туна понеслись одна за другой. Возможно, некая сила на более высоком уровне помогала им. Страна Снов и мир чужих письмен уже доказывали существование множества миров. Даже параллельных. Тогда, может быть, сторона «Тайн» — дружественная организация из параллельного мира? Ведь и они по ударам Управления по Отряду Летучей Саранчи пришли к похожему выводу. Чем больше старик Тун думал, тем сильнее ощущал знакомое странное чувство. Будто часть этих мыслей снова была вложена в голову извне. Множество миров. Пересечение. Китайский язык. А что, если «Тайны» на той стороне — это в каком-то смысле они сами? Когда старик Тун высказал догадку, остальные одновременно встревожились и почувствовали, что в ней есть смысл. Тогда стоило проверить. — Наш город тоже серьёзно пострадал от Отряда Летучей Саранчи. Он называется Мобэй. Ответ последовал почти сразу: — Наш город тоже называется Мобэй. С обеих сторон возникло сложное чувство. Обмен информацией продолжился. И каждая новая деталь всё больше поддерживала гипотезу параллельных миров. Та же Земля. Та же география. Управление Небесной Тайны здесь — Бюро Тайн там. Но полного совпадения не было. Разобраться глубже времени не хватало, а осторожность обе стороны сохраняли крайнюю. Старик Тун, Яо Шинянь и другие руководители не собирались верить незнакомцам на слово. Наверняка и те относились к ним так же. Постепенно, однако, начала складываться картина происходящего в другом мире. Там существовала только одна такая изменённая зона. Двести бойцов Отряда Летучей Саранчи появились в их Мобэе и устроили самоподрывы в разных районах города, вызвав панику. К настоящему моменту ситуацию якобы взяли под контроль, а причастных людей изолировали. Прямых потерь, к счастью, оказалось немного. Ранения получили только трое военных лётчиков. Чем больше Ван Жосян слушала, тем холоднее становилось внутри. Если всё это правда… Тот Мобэй до нападения жил совершенно спокойно. Никакой эвакуации. Никакой подготовки. А бойцы Отряда Летучей Саранчи специально выбирали места с большим скоплением людей. В результате под заражение попало сто тысяч жителей. Бюро Тайн отнеслось к ситуации серьёзно, но, похоже, всё равно недооценивало опасность. Пациенты находились лишь на ранней стадии острого заражения. Беспокойство. Потеря аппетита. Патологическая тяга к несъедобному. Пока это ещё выглядело контролируемым. Бюро Тайн не знало, что саранчовая болезнь сопровождается генетическими мутациями. — Старик Тун, сто тысяч человек… — быстро сказала Ван Жосян. — У Отряда Летучей Саранчи обязательно есть цель. Я боюсь, что, хотя это генетическая болезнь, с другой стороны сами пациенты могут быть жертвами ритуала. У них сто тысяч, у нас больше тринадцати тысяч. Это уже не маленькие числа… В этот момент беспилотник Управления принял видеоданные от другой стороны. После нескольких уровней проверки безопасности записи вывели на экран. У всех участился пульс. Они увидели другой Мобэй. География была похожей. Здания — другими. Дальше пошли кадры хаоса во время нападения. На некоторых записях отчётливо виднелись лица людей из Отряда Летучей Саранчи. И это были те самые пропавшие учителя и ученики, которых Управление искало уже давно. Сунь Хаожань. Хуан Иян. Хэ Цзыи. Тан И. Чжэн Мэйхань. Пятеро учеников, которые той ночью были на вечеринке у Ван Цзявэя. Не хватало лишь Ли Юйхао. Неизвестно, не попал ли он в кадр — или вообще не участвовал в нападении. По словам Бюро Тайн, с той стороны появились двести человек. В их мире — сто. Итого из пустоши вышло триста бойцов Отряда Летучей Саранчи. Но среди пациентов первой волны — носителей паразитов — ещё семь человек оставались неизвестно где. Об самой саранчовой болезни больше знало Управление Небесной Тайны. Зато в вопросах заклятий и ритуалов, похоже, преимущество было у Бюро Тайн. — Эту область покрывает сила ритуала. По нашим расчётам, чтобы рассеять её, необходимо одновременно действовать из обоих пространств, соединённых с зоной. Что пустошь ненормальна, старик Тун и остальные знали и без них. Но никакой «силы ритуала» они увидеть не могли. И приборов, способных её обнаружить, у них тоже не было. Неужели Бюро Тайн действительно настолько опередило Управление в исследованиях заклятий? Есть ли у них технологии Знака Старцев? И тут чужой беспилотник снова заговорил: — У нас есть ещё одна гипотеза. Один важный сотрудник, капитан Юй, раньше неоднократно видел видения. Ему казалось, что он наблюдает молодого мужчину из другого похожего мира: тот препарировал гулей и участвовал во множестве аномальных происшествий. Недавно неизвестный молодой человек внезапно появился дома у капитана Юя. После этого они вдвоём проводили некие исследования, содержание которых известно только им. Мы не нашли никаких данных об этом человеке, но теперь уверены, что он связан с аномальными явлениями. Возможно, вы его знаете? Может ли он быть человеком из вашего мира? Сердце старика Туна подпрыгнуло. Молодой мужчина? Препарировал гулей? Внезапно появился неизвестно откуда? Яо Шинянь, Ван Жосян и остальные тоже одновременно подумали об одном человеке. Бюро Тайн передало новый пакет видео. Через несколько секунд записи уже шли на экране. Несколько фрагментов. В кадре рядом шли двое мужчин. Один — с всклокоченными волосами и длинной бородой. Другой — молодой и слишком хорошо им знакомый. Гу Цзюнь. Это был Гу Цзюнь. ---------- Сеть Знака Старцев Тяга Павлина и Кэтрин к земле становилась всё сильнее. До потери рассудка дело пока не дошло — скорее это напоминало мучительную никотиновую ломку. Но сосредоточиться обеим становилось всё труднее, появилась лёгкая раздражительность. Организации пришлось временно изолировать их. А группа GOA «Единые» получила новое задание. Крайне важное. В это время к «Кругу жизни» вокруг пустоши спешно доставляли огромные камни очищения Знака Старцев. Сотрудники отдела Знака Старцев устанавливали их в семи точках по периметру двух квадратных километров. В мире Тайн на соответствующих семи позициях должны были поставить такие же камни. Координаты указало Бюро Тайн. Именно по границе силы ритуала они определили периметр. Своего «Круга жизни» там раньше не создавали, но теперь тоже начали его выстраивать. Руководство так быстро решилось на рискованное сотрудничество прежде всего потому, что предложенный способ рассеивания ритуала опирался на камни очищения и технологии Знака Старцев, а не на какую-то совершенно неизвестную силу. Второй причиной был след Гу Цзюня. Хотя что именно он означал, никто пока не понимал. Была и ещё одна связь. Место в Австралии, где перед исчезновением находились Гу Цзюнь и капитан Юй. — Я жила там в детстве, — растерянно сказала Кэтрин. Туда же когда-то отправился Гу Цзюнь после того, как привёл из Страны Снов Павлина и ещё четверых. А камень очищения Знака Старцев, который в Городе Земли считали святыней, до сих пор хранился в штаб-квартире Управления Небесной Тайны. Из-за всех этих совпадений старик Тун, Яо Шинянь и остальные всё больше склонялись к мысли: А-Цзюнь тоже участвует в происходящем — своими действиями, неизвестно где и каким образом. И технологии Знака Старцев наверняка имеют к этому отношение. Загадочный сигнал. Разделённый крест. Возможно, всё это части одной цепи. Но у Управления Небесной Тайны и Бюро Тайн сейчас была собственная задача. Прервать ритуал. Закрыть пустошь. Ослабить силу противника. Из-за излучения аномальной саранчи — возможно, оно само было частью ритуала — люди ни одной из сторон не могли войти внутрь зоны. Поэтому общение по-прежнему шло через беспилотники. Именно Бюро Тайн объяснило Управлению, что нужно сделать. Оказалось, это один из способов применения камней очищения Знака Старцев. Семь точек должны были соединиться в единый огромный знак и провести очищение всей области, тем самым прекратив ритуал. Для каждого камня требовался оператор с высокой духовной силой, способный установить связь и запустить его. Проблема была прежде всего на стороне мира Небесной Тайны. У Бюро Тайн группа «Ледоколы» давно отработала такие действия и не раз успешно применяла их в реальных операциях. Да, капитан Юй отсутствовал, ещё несколько элитных сотрудников находились в Австралии. Но сильных специалистов у Бюро всё равно хватало. А «Единые» выделили семь основных операторов и семь запасных. И все они впервые участвовали в операции по рассеиванию ритуала такого типа. Технологии Знака Старцев отличались от обычных заклятий. Никаких формул и заклинаний. Только линии и узоры, смысл которых было ещё труднее объяснить. Пользователь должен был почувствовать их сознанием, уловить невыразимое ощущение и использовать собственную духовную силу как топливо — запустить структуру и заставить её работать. Для этой «очищающей сети ветвистого знака» Бюро Тайн передало копию оттиска с найденной ими древней каменной резьбы. Разумеется, копия уступала оригиналу. Какой бы высокой ни была гностическая восприимчивость человека, часть тончайшей информации через оттиск уже не передавалась. Так же и в отделе Знака Старцев до сих пор никто не умел делать камни очищения и камни контроля рассудка настолько качественно, как Гу Цзюнь. Механизм всё ещё работал. Но если каких-то винтов в нём нет — значит, их нет. Однако «Единым» оставалось только принять вызов. Ещё по дороге к пустоши они изучали схему и тренировались. К началу операции уже не были полными новичками. Лоу Сяонин. Дэн Симэй. Мо Цин. Хелен Клэр. Сэмми Уолтер. Галина Соколова. Иван Никифоров. Семеро представителей Управления Небесной Тайны, Федерального бюро тайн и Российской службы безопасности заняли позиции у своих камней очищения. О последних событиях им уже сообщили. Они знали: в другом, возможно параллельном, мире в соответствующих местах сейчас стоят ещё семь человек. — Я готова, — сказала Лоу Сяонин. Голос разнёсся по рации. — Я тоже готова, — следом сообщила Дэн Симэй. Бюро Тайн предупредило заранее: чтобы сеть очищения заработала, сознания семерых должны слиться в единый ритм. Точно как в названии их группы — только действуя как «Единые», они смогут добиться успеха. Посторонние мысли, внутренние противоречия, недоверие друг к другу могли сорвать всё. Поэтому существовал более безопасный вариант — поставить на все семь точек только сотрудников Управления. Но группа «Единые» была собрана из элиты разных стран. Они уже достаточно долго тренировались и работали вместе. Для команды это было испытание. И одновременно возможность. Один за другим доклады о готовности поступили в командный центр. Старик Тун и остальные напряжённо следили за экранами. Люди на местах видели только свои участки. В командном центре одновременно показывали все семь точек. Пустошь с виду оставалась спокойной. Высоко над ней продолжали кружить беспилотники обеих сторон. За пределами границы каждый аппарат уже видел только собственный мир. Заранее договорились, что «Ледоколы» намеренно снизят темп, но завершат соединение в пределах трёх минут. «Единые» должны были успеть в тот же срок. — Удачи нам. Начинаем. Обе стороны были готовы. Операторы положили ладони на камни очищения. С беспилотника Бюро Тайн прозвучала команда старта. Дэн Симэй очистила сознание от лишних мыслей. Представила линии с оттиска. Позволила им течь в уме. Через нервы. К ладони. В камень Знака Старцев. Никаких посторонних мыслей. Никакой защиты. Она выпускала духовную силу наружу, запуская связь. Вокруг каждой из семи точек стояла охрана. А в командном центре старик Тун и остальные почти перестали дышать. Первым засветился камень Дэн Симэй. Затем вспыхнул камень Лоу Сяонин. Потом Сэмми Уолтера и остальных. От камней исходило ослепительное бледно-жёлтое сияние. Раньше камень очищения светился, когда очищал духовную эрозию самого пользователя. Такого применения никто из них ещё не видел. Оттиск работал. Вскоре сияли уже все семь камней. Старик Тун и остальные немного выдохнули. Семеро действительно действовали как единое целое. Было одиннадцать утра. Но семь потоков света оказались ярче солнечного дня. Беспилотник высоко в небе снимал всю двухкилометровую область. Семь лучей мгновенно соединились и пересеклись. Над пустошью возник гигантский Знак Старцев. — Получилось… Похоже, получилось, — напряжённо пробормотал старик Тун. Две минуты тридцать шесть секунд. Они успели раньше трёх минут. Дэн Симэй, Лоу Сяонин, Мо Цин и остальные теперь находились в незнакомом, странном состоянии. Им будто открылись невидимые вещи внутри пустоши. Аномальное саранчовое излучение стало почти осязаемым. Электромагнитные волны несли информацию паразитических генов. А выражение этой информации — странные насекомые — словно корчилось, рассеивалось и распространялось прямо в воздухе. Сейчас. Рассеять тьму. Прервать ритуал! Дэн Симэй широко раскрыла глаза. Ветер взметнул её волосы. Она отдала сети всю силу. И именно тогда земля пустоши загрохотала и задрожала. Будто началось очень мелкое землетрясение. Колебание дошло даже до границы. «Чёрт… — выругалась про себя Лоу Сяонин. — Я так и знала, что легко не будет». Все семеро почувствовали сопротивление. Силу, которая вырывалась из запертой и очищаемой Знаком Старцев пустоши и давила навстречу. Сердце Дэн Симэй сжалось. Перед глазами снова мелькнуло видение, пришедшее через тот плакат. Что-то выбиралось из-под земли… ---------- Глубоко под землёй Вертикальная железная лестница всё уходила вниз. Всё глубже под землю. Лишь слабый, то и дело дрожащий свет налобного фонаря из рюкзака Гу Цзюня позволял различать тесные бетонные стены вокруг. До конца отсчёта оставалось два часа. Гу Цзюнь, Юй Чи, Кезия Мейсон и пёстрая кошка спускались уже почти два часа. Они старались считать глубину. Больше тысячи метров под землёй. Тела давно устали. А лестница всё не кончалась. Чем ниже они уходили, тем меньше в воздухе должно было оставаться кислорода. Но никаких изменений они не замечали. Возможно, причина была в другом измерении. А возможно — в аномальной силе этого места. Другая странность тоже исчезла. На поверхности один шаг словно сокращал сотни метров. Здесь такого не происходило. В подобных условиях человек легко подвергается эффекту Ганцфельда. Иногда перед Гу Цзюнем на миг вспыхивали картины. Галлюцинации? А может, тени других миров. Отряд Летучей Саранчи летит к городу… Юй Чи давно занимало другое. Слабый свет выхватывал на бетонных стенах резные линии. Много тончайших штрихов. Вместе они словно складывались в изображения странной саранчи. Для ритуала часто требуется подготовленная среда. Возможно, эти узоры были частью такой подготовки. — Мяу?.. Пёстрая кошка вдруг тревожно подала голос. — Что такое? — спросил Гу Цзюнь. Общаться с ней здесь стало ещё труднее. Но одного этого мяуканья хватило, чтобы все трое остановились. В следующую секунду железная лестница задрожала. Сначала едва заметно. Потом всё сильнее. — Держитесь! — крикнул Юй Чи. Трое людей вцепились обеими руками в перекладины и прижались к лестнице. Пёстрая кошка обхватила шею Гу Цзюня передними лапами, а хвостом зацепилась за железо. Под ними зияла словно бездонная шахта. Падение отсюда, скорее всего, означало смерть. — Ух… — сквозь зубы выдохнула Кезия Мейсон, изо всех сил удерживаясь. Гу Цзюнь понимал: если сейчас в ней действительно ещё нет ведьминской силы, положение для неё почти безвыходное. Она не обладала силой взрослого мужчины. Не проходила военной подготовки. Богатая девушка из семнадцатого века — возможно, самым тяжёлым физическим занятием в её прежней жизни были танцы на светских вечерах. А потом ещё тюрьма. Но терять бдительность Гу Цзюнь не собирался. Та ведьминская сила по-прежнему неизвестно где. Не скрывается ли она внутри самой Кезии Мейсон? Девушка может ничего не знать — и всё равно в любой момент оказаться под властью собственного будущего «я». Прошла минута. Колебания не прекращались. Наоборот, становились сильнее. Дрожали уже стены и сама земля. Будто снизу что-то пыталось прорваться наверх. — Мяу! Мяу! — встревоженно закричала кошка. Что-то изменилось. Да, на отсчёте оставалось два часа. Но происхождение этого срока никто не знал. Никто не обещал, что до нуля ничего не случится. — Продолжаем спуск! — крикнул Гу Цзюнь. — Нужно идти дальше. Эта тряска уже не прекратится. Кезия Мейсон была ниже всех. Пока она не двинется, остальные тоже не смогут спускаться. Девушка с трудом прошла несколько перекладин. На каждой едва не срывалась. Гу Цзюнь невольно вспомнил Сюэ Ба. При его телосложении капитан Сюэ, наверное, просто посадил бы Мейсон на спину и понёс вниз. А сам Гу Цзюнь мог нести разве что кошку. — Руки дрожат… — голос Кезии тоже дрожал. — Я больше не выдержу… — Мисс Мейсон, соберитесь. Ещё немного, — тут же сказал Гу Цзюнь. — Я уже вижу дно. Совсем близко! Это была ложь. Та самая ложь, какой врач подбадривает пациента: ещё чуть-чуть, почти закончили. Внизу Гу Цзюнь видел только непроглядную темноту. Насколько его слова помогли, он не знал. Но Кезия всё-таки продолжила спускаться и не сорвалась. И это снова заставило Гу Цзюня усомниться. Не притворяется ли она слабой? Впрочем, даже у него самого руки уже почти отказывали. — Капитан Гу… надо всё-таки подумать об отдыхе, — тяжело дыша, сказал Юй Чи. — Та лестница… Он не договорил. Гу Цзюнь и так понял. О лестнице в библиотеке Пнакотуса Юй Чи узнал именно от него. А что, если и это ловушка? Сначала довести их до полного истощения. А внизу оставить нечто, что будет ждать обессилевших людей. Они сами меняют ход событий? Или идут по уже предопределённому пути?.. — Мы здесь висим. Отдыхать всё равно не получится, — бессильно сказал Гу Цзюнь. — Если остановимся надолго, сил станет только меньше. Лучше дойти одним рывком. — Тоже верно, — согласился Юй Чи. Но тревожнее ему от этого не стало. Тряска и правда не прекращалась. Они продолжили спуск. Каждая следующая перекладина давалась труднее предыдущей. Прошло ещё больше получаса. И на этот раз Гу Цзюнь действительно увидел внизу слабый свет. Там была ровная площадка и выход в коридор. Людей не видно. — Ещё немного! Уже пришли! На этот раз Кезия Мейсон хрипло ответила: — Сэр… вы говорите это уже в десятый раз… Но теперь и она, и Юй Чи, и кошка замечали разницу внизу. У всех появились новые силы. Ещё немного. Тук. Тук. Один за другим трое наконец ступили на пол. И почти сразу рухнули там же, не в силах пошевелить даже пальцем. — Мяу… Пёстрая кошка приземлилась уверенно. Стояла на четырёх лапах. Хвост держала трубой. И при этом с явной завистью смотрела на распростёртых людей. Вообще-то лежать без сил должна была именно она. Возможно, выживших последователей Бога Саранчи осталось немного и все они собрались у самого алтаря. Возможно, никто не ожидал, что сюда вообще сумеют проникнуть люди. Поэтому здесь не оказалось охраны. От площадки расходились восемь совершенно одинаковых коридоров. На стенах горели странного вида электрические лампы. Каждый проход был около трёх метров шириной, ровный и уходящий далеко вперёд. Настоящий лабиринт. Земля всё ещё дрожала. Лишь после долгой передышки трое сумели снова подняться. Двое мужчин не знали, насколько тяжело девушке. Зато отлично знали, что сами почти разваливаются на части. — Куда? — Юй Чи в растерянности оглядел восемь проходов. — Какой ведёт к алтарю? Или весь этот комплекс и есть алтарь? — А у нас вообще хватит сил что-то здесь разрушить? — нахмурился Гу Цзюнь. Ответить никто не мог. Место было огромным. Скорее подземный город, чем один зал. И последователи Бога Саранчи обладали не только аномальной силой. У них было современное оружие. Винтовки. Тяжёлое вооружение. А они пришли сюда безоружными и измотанными. Весь путь до этого места всё меньше походил на попытку изменить судьбу. И всё больше — на дорогу прямо к ней. — Мяу. Пёстрая кошка указала лапой на один из коридоров, затем быстро составила сообщение по алфавиту. «Мне кажется, туда. Будто слышу какой-то звук. Я пойду первой. Я маленькая, хожу тихо, меня труднее заметить. И у меня девять жизней». ---------- Из-под земли На большом экране командного центра шла съёмка пустоши с беспилотника. Земля дрожала. Световая сеть Знака Старцев натягивалась и мерцала. Помехи затронули и видеосигнал. Изображение расплывалось. Звук ломался и смешивался с шумом. Даже обычное жужжание беспилотника превратилось в резкий, режущий треск. Бюро Тайн заранее предупреждало: сила ритуала может ответить сопротивлением. Старик Тун, Яо Шинянь и остальные отчаянно хотели что-нибудь сделать. Но сейчас им оставалось только сохранять максимально возможное спокойствие, наблюдать и быть готовыми немедленно отдать новые приказы. Все подразделения уже ждали команды. Истребители. Ракетные расчёты. Все силы были наготове. — Ответный удар ритуала! Подавить! Подавить! — донёсся голос с беспилотника Бюро Тайн. Ту же команду слышали семеро операторов «Единых». С каждой точки шла прямая трансляция. На семи секторах экрана люди держали ладони на камнях очищения Знака Старцев. Лица налились кровью. Вены на тыльной стороне рук вздулись так, словно вот-вот прорвут кожу. Ослепительная сеть питалась их духовной силой. Все в командном центре видели: семеро работают на пределе. Наверняка то же происходило с семью «Ледоколами» в мире Тайн. Но сила ритуала была слишком велика. Подавить её ответ оказалось нелегко. «Держитесь…» Ван Жосян смотрела на экран широко раскрытыми глазами. Сейчас ей отчаянно хотелось самой оказаться там и отдать хоть часть сил. Если в палате и операционной она ничем не может помочь — тогда хотя бы выйти на передовую. Как Гу Цзюнь. И вдруг глаза раскрылись ещё шире. — Это… это что?.. Ван Жосян надеялась, что ошиблась. Что просто приняла травинку за змею. Но увидели все. Дрожащая земля пустоши начала закручиваться. Возникал гигантский водоворот из почвы. Где-то земля проваливалась. Где-то фонтанами взлетала вверх. Что-то прорывалось наружу. БУ-У-УМ! У тех, кто слушал прямой звук с места, возникло ощущение, будто внутри ушей что-то взорвалось. На записывающей аппаратуре линия аудиосигнала обезумела. Громкость и частоты хаотично прыгали. Из земляного водоворота вырвался чудовищный вой. То ли кровожадный крик горного чудовища. То ли рёв демона, слишком долго скрывавшегося на дне преисподней. Оператор в наушниках схватился за грудь. Лицо мгновенно покраснело. Он рухнул набок. Люди рядом сразу подняли тревогу. Медики, дежурившие в командном центре, бросились к нему. Остановка сердца. Причина пока неизвестна. Вероятнее всего — воздействие этого воя. Остальных, кто его слышал, тоже задело. Головокружение. Тошнота. Холодный пот по всему телу. Старик Тун, Яо Шинянь и другие немолодые руководители, не будь между ними и прямым каналом ещё одного звена связи, возможно, сами сейчас нуждались бы в реанимации. И это они находились далеко от места событий. Если один только удалённо переданный вой обладает такой силой — что происходит на передовой? В момент первого крика видеосигнал со всех передовых камер оборвался. Неясно, проблема была в передаче данных или сама аппаратура вышла из строя. Но одно уже не вызывало сомнений. Из земли вырвались аномальные существа. Не подземные гигантские черви, которых они встречали раньше. Не личинки Червя-победителя. Не что-то уже знакомое. Совершенно другой вид. Существо, способное издавать вой силой с ураган. — Обнаружены аномальные существа! — Приготовиться к огню! Огонь! С разных направлений загремели автоматные очереди. Вой ударил и по людям на месте. Но бойцы мобильных оперативных групп были элитой: и тело, и психика у них крепче обычного человека. Пока держались. — …Цели очень быстрые! Полное восприятие окружения, попасть не можем! — Будто заранее знают, откуда мы будем стрелять… — Они летают! — Цели исчезают! Они становятся невидимыми! Звук с семи точек ещё поступал. Доклады и грохот боя один за другим обрушивались на командный центр, словно гроза висела прямо над головами. Старик Тун схватился обеими руками за волосы. Проклятый сигнал. Когда же картинка восстановится? По обрывочным описаниям бойцов постепенно складывался образ противника. Из-под земли появились три существа одного вида. Огромные и гротескные. Каждое — высотой примерно с двухэтажный дом. Форма отдалённо напоминала полип. Будто множество полипообразных чужеродных масс скрутили в единое тело. Длинное туловище. В нижней части — чудовищная огромная пасть. По всему телу — беспорядочные щупальца. Ни крыльев, ни перепонок бойцы не видели. Сначала их даже приняли за разновидность подземных гигантских червей. Пока все три чудовища не поднялись прямо в воздух. Десять метров. Сто. Несколько сотен. Никакой видимой опоры. Казалось, они без труда могли бы взлететь и на высоту десяти километров. А длинные щупальца развевались вокруг, словно крылья. — На поверхности тела вообще не видно органов! — напряжённо доложила Лоу Сяонин. — Ни глаз, ни рта… Ни глаз. Ничего даже похожего. Ни единой точки. Но внешне слепые существа обладали поразительным восприятием. Муха чувствует движение воздуха и успевает увернуться от хлопка ладони. Эти чудовища так же воспринимали пули, летевшие на огромной скорости, — как приближающуюся мухобойку. А сами двигались чрезвычайно быстро. Ни одна пуля не попала. Огнестрельное оружие, одно из сильнейших средств человека, пока вообще не представляло для них угрозы. Но самое неожиданное произошло следом. Три существа внезапно исчезли из воздуха. Бойцы даже не успели отреагировать — и они уже появились в других местах. Так повторилось несколько раз. Лишь тогда человеческий глаз сумел уловить короткую деталь. Непосредственно перед исчезновением и появлением тела существ на крошечный миг светились и становились прозрачными. Слишком быстро. Разглядеть, что находится внутри, было невозможно. Значит, это не случайный эффект. Они умели управлять им. Может быть, за счёт силы ритуала. А может, способность становиться невидимыми была естественным свойством этого вида. — Это они… — поступил новый доклад Дэн Симэй. — Именно их я увидела в самом конце видения из плаката. Летающие полипы… Они. Летающие полипы. Название подходило. Но как они связаны с саранчовой болезнью и Отрядом Летучей Саранчи? В тот короткий миг прозрачности чудовища очень напоминали головы бойцов Отряда перед самоподрывом. Неужели это и есть «бог», которому поклоняется Отряд Летучей Саранчи? — У нас тоже нет сведений! Мы сталкиваемся с ними впервые! — пришёл ответ Бюро Тайн. — Тогда пока называем их летающими полипами, — быстро сказал старик Тун. — Где они сейчас? Их ещё видят? Ракеты могут захватить цель?! И в этот момент передовую снова разорвал чудовищный вой. Лоу Сяонин тяжело выругалась: — Твою мать, из земли лезут ещё! Очень много! Очень!.. ---------- Летающие полипы Ву-уум! Странный вой будто взорвался прямо у ушей… В зоне пустоши, на тех двух квадратных километрах земли, из грязевых водоворотов один за другим вырывались чужеродные силуэты. — Тепловизоры не работают… Один из бойцов на передовой навёл прибор на летающих полипов, но тот ничего не показал: от существ не исходило никакого тепла. Либо они умели противодействовать обнаружению, либо их тела вообще не испускали инфракрасного излучения. Оба варианта одинаково не укладывались в голове. Тра-та-та! Огонь не прекращался. В ход шли снаряды и переносные ракеты. Но стоило снова разнестись этому вою, как связь захлебнулась помехами. Одна из ракет взорвалась ещё в полёте, не долетев до цели. Летающих полипов уже вырвалось больше сотни, однако бойцы так и не смогли попасть ни в одного. Пока, к счастью, не было и потерь — ни со стороны Управления, ни со стороны Бюро Тайн. Похоже, полипы всё ещё не могли прорваться через пространственный барьер и были способны действовать только внутри области, где накладывались друг на друга несколько миров. Теперь обе структуры почти не сомневались: кроме мира Небесной Тайны и мира Тайн, с этой зоной совпадает ещё один мир. Возможно, именно мир пустоши. Враг пока оставался заперт, но Дэн Симэй, Лоу Сяонин и остальные уже едва держались. Свет сети Знака Старцев всё слабел, а их духовные силы стремительно истощались. — Нельзя дать им прорвать линию обороны… — у Дэн Симэй было очень дурное предчувствие. Дело касалось не только этого поля боя. Слишком многое стояло на кону. В этот момент командный центр отдал приказ. Уже находившаяся в полной готовности эскадрилья беспилотников поднялась в воздух и вошла в зону пустоши. Это были не крошечные разведывательные дроны, а полноценные военные машины. Скоростной огонь, бомбовые удары — такого хватило бы, чтобы превратить целый участок в руины. Но едва они пересекли границу, как пространство словно моргнуло. Ещё мгновение назад перед ними никого не было, а в следующую секунду рядом возникло сразу несколько летающих полипов. Их щупальца мгновенно обвили беспилотники. Существа проявили чудовищную силу: металлические корпуса прямо в воздухе были пробиты и смяты в клочья. Раздалась беспорядочная череда взрывов. Один беспилотник за другим падал вниз. — Готовьтесь к отходу! — передвижной узел связи Бюро Тайн пока не был уничтожен и ещё мог передавать, пусть и с сильными помехами. — Энергии сети очищения недостаточно. Сила ритуала вот-вот расширит область воздействия. Просим сотрудников Управления немедленно отойти, у вас одна минута. Мы пока удержим сеть. Через десять минут начнём неизбирательный ракетный удар. Старик Тун и остальные в командном центре вместе с командованием военного округа быстро согласовали план: неизбирательный удар и массированная атака, рассчитанная на перегрузку обороны. Проще говоря, врага собирались завалить ракетами. Неизбирательный удар означал бомбардировку всей зоны, а массированная атака — плотный, непрерывный удар по одной цели сразу с разных направлений и эшелонов, причём интенсивность должна превысить возможности её обороны и не дать ей справиться с потоком атак. До сих пор переносные ракеты выходили из строя из-за воя летающих полипов. Но, вероятно, и самим существам подобное вмешательство чего-то стоило. Если заставить их израсходовать силы, возможно, их всё-таки удастся разбомбить… Даже если не получится достать тех, что держатся высоко, нужно хотя бы контролировать землю и не позволить новым существам один за другим вырываться из почвы. — А-а… — услышав приказ об отходе, Лоу Сяонин едва не заскрежетала зубами от досады. Но сил у неё действительно почти не осталось, а медлить было нельзя. Она резко отдёрнула ладонь от камня Знака Старцев, разорвав духовную связь со световой сетью. Тело тут же обмякло и привалилось к камню, однако она стиснула зубы, поднялась и крикнула: — Уходим! Отступаем! Мо Цин, Сэмми Уолтер, Хелен Клэр и остальные тоже не хотели уходить, но сейчас другого пути не было. Враг был невероятно силён — сильнее подземных гигантских червей, сильнее гулей, сильнее глубоководных. Уже покидая позиции, Дэн Симэй оглянулась назад. Внутри поднималась растерянность: если отступать снова, то куда потом? Камни Знака Старцев и прочее снаряжение на передовой бросили. Все сотрудники как можно быстрее расселись по вертолётам и машинам и разъехались в разные стороны. А в зоне пустоши из земли продолжали вырываться новые летающие полипы. Их число уже перевалило за три сотни. Через минуту сотрудники Управления полностью покинули передовую, после чего начали отходить люди Бюро Тайн. Через десять минут обе стороны уже отошли от границы на значительное расстояние. И тогда полетели ракеты — и в мире Небесной Тайны, и в мире Тайн. Удары один за другим обрушивались на небольшой участок. Грохот взрывов непрерывно звучал и в командном центре. Одни ракеты теряли управление и взрывались у самой границы, другие детонировали в воздухе, третьи всё же падали на землю. Убили ли они хотя бы одно из этих существ, никто не знал. Связь внутри зоны и рядом с её границей полностью исчезла, контакт с Бюро Тайн тоже оборвался. Спутники давали лишь смазанную, искривлённую картинку, на которой невозможно было ничего разобрать. А отступившие бойцы сообщали, что чудовищный вой по-прежнему доносится издалека. Не прошло и пятнадцати минут, как зона пустоши, судя по всему, внезапно расширилась. Камеры, установленные в трёх километрах от прежней границы, вдруг засняли летающего полипа: существо вспыхнуло в кадре, тут же исчезло и вновь появилось дальше. В командном центре все напряжённо смотрели на экраны. Новые размеры зоны ещё не были известны. Вертолёты и машины с людьми продолжали отходить, а новые группы беспилотников, наоборот, отправлялись внутрь — задерживать чужеродных существ и определять границу расширения. Помогают ли вообще ракеты? Не стала ли ядерная бомба главным вариантом для руководства? Есть ли у этих существ слабость? И если есть — какая? В комнате связи изоляционной базы Ван Жосян и несколько других специалистов тоже следили за происходящим. Те же мысли метались у неё в голове, а вокруг словно сгущалась растерянность. Известная человечеству биология и медицина не могли объяснить существование летающих полипов. За счёт чего они летают? Как становятся невидимыми? Гулей ещё можно было понять — в конце концов, это всего лишь своего рода изменившиеся люди. С глубоководными примерно то же самое. Но это существо вновь разбивало привычную картину мира. И тут возникла новая проблема: у большого числа пациентов на изоляционной базе появились новые симптомы. Записи из палат сразу вывели на экраны. Ван Жосян, Сыкоу Сянь и остальные смотрели с тревогой и недоумением. Все эти люди относились ко второй группе больных — учителя и ученики старшей школы Мобэя. Одних из-за психического расстройства и невыносимых мучений погрузили в медикаментозный сон; другие ещё не окончательно утратили рассудок и пока были лишь зафиксированы на кроватях. Только что больше сотни пациентов одновременно начали дрожать. Все мышцы резко напряглись, у тех, кто оставался в сознании, глаза закатились так, что видны были одни белки, лица странно перекосило. Но приступ длился недолго — чуть больше тридцати секунд. Потом все разом успокоились. Даже сильнее, чем прежде. Пациенты, находившиеся в медикаментозном сне, открыли глаза. Поскольку их не связывали, они просто поднялись с кроватей. Те, кто был зафиксирован, не смогли освободиться, но тоже сели. И все посмотрели в угол палаты — прямо на камеру наблюдения. Выглядело это так, будто совершенно обычный человек спокойно просил начать разговор. Ван Жосян узнала нескольких учителей и учеников: преподавателя математики Фань Цзяньго, школьников Хоу Синсина и Чжан Цзыхао, учениц Ли Синьтун и Сюй Янь… Изображение шло в режиме прямой связи. Пациенты посмотрели в объектив и внезапно заговорили одновременно: — Люди, друзья наши, здравствуйте. Мы — йитианцы. Мы пришли из будущего. ---------- Лабиринт и символы Глухое, безумное бормотание заклятия едва слышно разносилось по подземному ходу. Пёстрая кошка, Юй Чи, Кезия Мейсон и Гу Цзюнь шли уже около получаса, но конца всё не было видно. Они миновали несколько поворотов, не встретили ни единого человека; электрические лампы на стенах выглядели совершенно одинаково, дрожь земли не прекращалась, а далёкое бормотание всё время звучало на одном и том же расстоянии, будто они вообще к нему не приближались. Впереди оказался очередной перекрёсток, от которого расходилось восемь ходов. Сверху сюда также спускалась железная лестница. Но это явно было не то место, откуда они пришли: лестница выглядела иначе, была другой степени изношенности. И тут пёстрой кошке — то есть У Шиюй — пришлось признать очевидное. Ладно. Они заблудились. — Мяу. Она развела передние лапы и растянулась прямо посреди перекрёстка, показывая, что вести дальше не может. Заодно неплохо бы передохнуть. — Вообще ничего не чувствуешь? — спросил Гу Цзюнь. Сам он не чувствовал ничего: восприятие здесь было слишком спутанным. У Шиюй покачала головой. Ей всё время казалось, что направление вот-вот проявится, но оно было как морковка, подвешенная перед мордой лошади: сделаешь шаг — и морковка отъедет ещё на шаг. Самое разумное — отрастить лошади морду подлиннее. Или язык, как у муравьеда. Тогда можно будет дотянуться. Гу Цзюнь огляделся. Только что в груди снова поднялось глухое тревожное чувство. Что-то происходило… До конца отсчёта оставалось меньше полутора часов. Кезия Мейсон тоже явно не знала, куда идти. Зато настенные лампы её очень заинтересовали: для неё это было совершенно новое устройство. — Капитан Гу, у меня есть мысль, — Юй Чи подошёл к стене. — Посмотри на эти изображения. Я давно за ними слежу. От входа у лестницы и до самого низа, по всему пути, стены покрыты резьбой. — Да. Гу Цзюнь, разумеется, тоже это заметил. Они даже уже обсуждали рисунки и решили, что те либо являются частью ритуала, либо просто украшают сооружение алтаря. Но теперь у Юй Чи появились новые соображения. Лицо раскраснелось, он дёргал себя за бороду, явно хотел сказать слишком многое сразу, но из-за своего посттравматического расстройства, связанного с аномальными явлениями, никак не мог сложить мысли в связную речь. — Это наскальные изображения, символы и одновременно письменность… Как объяснить… как… Камень — визуальный носитель! Поэтому все изображения, которые древние люди оставляли на скалах и стенах, будь то конкретные рисунки или геометрические знаки, можно считать метками, символами. Гу Цзюнь кивнул: — Понимаю. — Мяу, — слушавшая их У Шиюй тоже всё поняла. Тут всё просто: мужчина и женщина — оба люди. — Символ и есть письменность… — Юй Чи почесал голову. — Точнее, так: у человеческой цивилизации было три древнейших вида письменного языка — египетские иероглифы, шумерская клинопись и китайская письменность, то есть надписи на гадательных костях. Все они развились из пиктографических знаков. Гу Цзюнь посмотрел сквозь тусклый свет на густую россыпь символов на стене. — Ты хочешь сказать, что все эти знаки на самом деле что-то означают? — Да. Именно это. Вполне возможно, перед нами целый текст заклятия. Или молитва божеству. Или запись каких-то исторических событий. В глазах Юй Чи вспыхнул почти фанатичный интерес. Если бы только снять копии со всех этих символов — сколько всего можно было бы исследовать… Но говорил он не только об этом. — Я немного разбираюсь в лингвистике. Чем дольше смотрю на стены, тем больше вижу древних пиктографических знаков. Посмотри сюда. Это иероглиф «червь» из письма на гадательных костях. Пиктограмма — это изображение предмета, понятия или действия. Этот знак действительно похож на червя. Гу Цзюнь тоже различил знакомые очертания. Похоже на червя, на змею — или на железный крюк, который появится куда позже. Стоило всерьёз задуматься об этом, и внутри возникало странное чувство. Письменность, которой люди пользовались сейчас, прошла долгий путь изменений, но её далёкие предки существовали уже тогда, когда их собственные предки, возможно, ещё жили почти как дикари. Из трёх древнейших пиктографических письменностей это была единственная, которой человечество пользовалось до сих пор. Что значит её присутствие на этих стенах? — От входа у железной лестницы и сюда я заметил одну закономерность: надписей на гадательных костях становилось всё меньше, шумерской клинописи — всё больше, а затем преобладать начали египетские иероглифы. Китайские знаки почти исчезли. Думаю, это связано со временем. Чем глубже мы идём, тем древнее становятся письменные символы на стенах. — Капитан Гу, всё вернётся к началу человеческой цивилизации. Мы, люди конца этой цивилизации, возвращаемся назад. Начало и конец соединяются. — Письменность — одно из начал цивилизации. Её можно считать важнейшей информационной технологией. Юй Чи говорил сбивчиво, но смысл был понятен: — Вера этих последователей Бога Саранчи не так проста. Дело, возможно, вовсе не только в каких-то насекомых. Это может быть связано с силой пространства и времени, с силой развития цивилизации. Иначе их алтарю незачем было бы иметь такую структуру. Мне кажется, мы уже внутри алтаря. Технология? Это слово заставило Гу Цзюня слегка нахмуриться. Технология была средством, которым и люди, и йитианцы противостояли силам тьмы… — Мяу? — спросила У Шиюй. То есть что им теперь делать, чтобы добраться до цели? Или они уже пришли, и надо просто начать бить по стенам, царапать, грызть — и так разрушить алтарь? — Она спрашивает, что дальше, — Гу Цзюнь сумел понять лишь общий смысл. — Пойдём по временной линии. Назад! — Юй Чи говорил и одновременно проводил рукой по знакам на бетонной стене. — У этих символов есть порядок появления. Люди существовали ещё до цивилизации: первобытные люди, более древние человекообразные предки… Посмотри, здесь пиктографической письменности почти нет, зато полно знаков каменного века. Это наскальная резьба с туром, это перьевидный знак — на каждом по три-четыре ответвления, типичные наскальные рисунки мезолита… Из присутствующих только Юй Чи разбирался в такой археологии. Поэтому Гу Цзюнь не мог предложить ничего полезного, Кезия Мейсон рядом вообще ничего не понимала, а У Шиюй решила довериться судьбе. — Юй Чи, веди, — сказал Гу Цзюнь. — Возможно, именно поэтому ты здесь… У каждого из нас своя причина оказаться тут. — Хорошо, попробую. Здесь мезолит… Юй Чи прошёл немного по каждому из остальных семи ходов, изучая знаки на стенах, и попытался определить, какой временной период соответствует каждому направлению. Несколько путей вели к неолиту, то есть из мезолита — в будущее. Но им нужно было вернуться назад, к истоку. Значит, искать путь в палеолит. Три прохода содержали отчётливые и примерно одинаковые по количеству знаки палеолита. Однако только в одном из них всё ещё встречался иероглиф «червь» из письма на гадательных костях. Единственный такой знак. — Он появляется снова и снова и никак не исчезает, — Юй Чи вцепился в волосы. — Его здесь вообще не должно быть. Уже давно не должно! Даже египетские иероглифы исчезли. Откуда в палеолите надпись на гадательных костях? Если только… этот знак не существует вне времени. Гу Цзюнь смотрел на «червя», похожего то на змею, то на крюк. Что именно выходит за пределы времени — последователи Бога Саранчи или они, вторгшиеся сюда? Оставалось меньше часа и десяти минут. Раз уж путь был выбран, трое людей и одна кошка снова двинулись вперёд, в глубину прохода. Только никто не знал, не оказались ли они рыбой, заглотившей наживку с червём. ---------- Йитианцы Ван Жосян быстрым шагом шла по коридору к палатам. Командный центр уже получил сообщение, и старик Тун приказал ей установить контакт. Была ли эта перемена новой стадией саранчовой болезни? Из более чем девятисот учителей и учеников подобные симптомы пока появились лишь у ста пятидесяти. Всё выглядело как массовый бред — но каждого держали в отдельной изолированной палате. После изоляции они никак не контактировали друг с другом, и медицинский персонал не проводил никакого внушения. Как тогда все они смогли произнести одни и те же слова? Почему каждый решил, что стал каким-то существом из будущего? «Йит» — так они себя называли. Пока никто даже не понимал, что это означает. Теперь все сто пятьдесят пациентов были совершенно спокойны. Они сидели на кроватях и ждали встречи с людьми. Они прямо потребовали разговора — ещё через камеры наблюдения. «Мы знаем, что происходит. У нас общий враг — летающие полипы». Именно так они и сказали: «летающие полипы». Но это название Дэн Симэй произнесла лишь совсем недавно, почти случайно, после чего его временно приняли. Даже она сама не могла объяснить, почему именно эти слова сорвались с языка. Теперь же становилось ясно, что случайностью это могло и не быть. Одно можно было утверждать уверенно: пациенты не просто бредили. Когда Ван Жосян дошла до общего холла перед блоком палат, там уже собралась большая группа коллег. Цай Цзысюань сразу подошёл к ней. — Больше они ничего не говорили. Как врач Отдела заклинаний, Цай Цзысюань ранее участвовал и во вскрытии директора Цуя, и в других работах по этому делу. Он знал почти всё то же, что и Ван Жосян. — Я поговорю с ними. Сначала она зашла в раздевалку и надела тяжёлый противорадиационный защитный костюм. Камень контроля рассудка всё это время оставался на руке. Эти пациенты не ели аномальную почву, поэтому в их телах, по идее, ещё не должны были сформироваться паразиты и способности к самоподрыву у них тоже быть не должно. Но Управление до сих пор не знало, способны ли остро инфицированные на самоподрыв и защищает ли противорадиационный костюм от аномального саранчового излучения. Значит, контакт всё равно был рискованным. Под взглядами коллег — и командного центра, получавшего прямую трансляцию — Ван Жосян вместе с несколькими оперативниками Знака Старцев открыла дверь и вошла в изолированную палату преподавателя математики Фань Цзяньго. Фань Цзяньго было немного за сорок. Среднего роста, в чёрной оправе, обычно округлое лицо заметно осунулось. Зато исчезла прежняя истерическая безумная гримаса. Учитель Фань находился в медикаментозном сне и внезапно проснулся. Миорелаксант не должен был вот так резко перестать действовать — но это произошло. По времени именно он оказался первым пациентом, у которого произошла эта перемена. Поэтому командный центр выбрал его для разговора. Несколько вошедших бойцов держали автоматические винтовки наготове, однако лицо учителя Фаня не изменилось. — Здравствуйте, — сказал он. Взгляд был странным, почти нечеловеческим. — Здравствуйте, — Ван Жосян слегка сузила глаза и остановилась в трёх метрах от кровати. — Вы готовы объяснить, что происходит? Голос учителя Фаня оставался ровным и спокойным: — Мы расскажем вам кое-что, но не всё. Всего не знаем даже мы. Йитианцы и люди не враги. Мы не питаем злобы к вашей цивилизации, только любопытство. К тому же у нас общий враг. — «Йитианцы» — название вашего биологического вида? — спросила Ван Жосян. — И что означает «мы пришли из будущего»? — Да. Мы существовали ещё до появления людей и задолго до того, как ваш вид распространился по этой планете, — ответил учитель Фань. — Это было сотни миллионов лет назад. Тогда мы пришли на эту планету и начали войну с летающими полипами. В то время победа осталась за нами. Но у полипов есть свойства, которые наш вид не способен преодолеть. Мы увидели будущее, в котором потерпим поражение, поэтому с помощью технологии обмена сознаниями, позволяющей преодолевать время, заранее переселились в другой вид, существующий в гораздо более далёком будущем. Ван Жосян нахмурилась ещё сильнее. В командном центре многие тоже слушали с явным недоверием. Всё это звучало слишком невероятно. Сотни миллионов лет назад? Даже динозавры жили всего примерно сто шестьдесят миллионов — шестьдесят пять миллионов лет назад. А древнейшая человеческая цивилизация, по принятой научной датировке, сформировалась лишь около шести тысяч лет назад. Но у старика Туна сердце билось всё быстрее. Он не склонялся к мысли, что учитель Фань просто сошёл с ума или что какой-то культ разыгрывает спектакль. А его собственные воспоминания? Как «Изоляционный круг» превратился в «Круг жизни»… Может ли это иметь отношение к йитианцам? — Люди, мы уже давно друзья, — продолжил учитель Фань. — Знак Старцев, которым вы пользуетесь, — наша технология. Ван Жосян снова насторожилась. Оперативники Знака Старцев рядом тоже напряглись. — Камень у вас на руке, который вы называете камнем контроля рассудка, — лишь один из примеров. Пнакотус когда-то был нашей родиной. Пнакотические рукописи. Пнакотус. Ван Жосян сразу поняла связь. Гу Цзюнь рассказывал, что получил от старейшины Атала духовную проекцию одной главы Пнакотических рукописей — именно оттуда происходили сведения о Знаке Старцев. А Бюро Тайн несколько десятилетий назад раскопало каменную плиту с тем же знаком, который у них называли «ветвистым», и на его основе появилась сеть очищения. Эти пациенты точно не просто бредили. Они знали слишком много. — И как нам вам верить? — спросила Ван Жосян. — Раз вы знаете, что происходит, то должны понимать наше положение. Мы не можем просто принять ваши слова на веру. Даже если йитианцы действительно существуют, почему мы должны считать, что вы — именно они? Сомнений у неё было множество. После того как Братство Жёлтого Короля едва не погубило её, Ван Жосян окончательно поняла, зачем Гу Цзюню его вечная подозрительность. Перед контактом командный центр тоже успел провести быстрый разбор. Существуют ли йитианцы на самом деле? Даже если существуют — действительно ли эти пациенты йитианцы? Или это маскирующиеся последователи культа? О физиологическом воздействии саранчовой болезни они уже кое-что знали, а вот её воздействие на сознание оставалось почти неизвестным. Могут ли носители паразитов или остро инфицированные обмениваться сознаниями друг с другом? Учитель Фань по-прежнему был совершенно спокоен. — Мы всегда ценили разумность и осторожность. Нам приятно видеть у людей такие ценные качества. — Тогда я задам несколько вопросов, — Ван Жосян перешла к части списка, подготовленного командным центром. — Есть ли у вас способ лечить саранчовую болезнь? Почему вы вошли именно в тела пациентов — вы способны действовать только так или у этого есть другая причина? Можете ли вы помочь нам победить летающих полипов, устранить две аномальные зоны и остановить катастрофу? И чего вы хотите? Она выпалила вопросы один за другим. В душе теплилась надежда услышать хорошие ответы — и, главное, правдивые. Сейчас человечество было слишком пассивным. Слишком беспомощным. — Доктор Ван, вы ведь знаете двудискового сосальщика? — неожиданно ответил учитель Фань. — В этой истории мы, йитианцы, — те птицы, которые едят улиток. ---------- Морок в подземном ходе От непрерывной дрожи свет настенных ламп покачивался, выхватывая из полумрака знаки палеолита и иероглиф «червь» из письма на гадательных костях. До конца отсчёта оставалось уже меньше часа. Гу Цзюнь, Юй Чи, Кезия Мейсон и пёстрая кошка прошли по этому тоннелю ещё какое-то расстояние, миновали три небольших развилки и несколько поворотов. Юй Чи всё время следил за знаками на стенах, сверяя направление, но тихое бормотание заклятия так и не становилось ближе. Из-за этого он всё сильнее нервничал: а вдруг сама идея ошибочна? Или они выбрали не тот ход? — Юй Чи, спокойно. Сейчас важнее всего сохранять спокойствие… — говорил Гу Цзюнь, хотя и его собственное состояние ухудшалось. С того момента, как он спустился по железной лестнице, перед глазами время от времени вспыхивали обрывки галлюцинаций. Теперь они становились всё сильнее. Символы на стенах действительно менялись, но различия были слишком мелкими и хаотичными. То ему казалось, что он топчется на месте, то — что шаг за шагом входит в пустоту вне пространства и времени. Иногда на короткое мгновение всё вокруг внезапно становилось мёртво тихим, и он оставался один в тесном тоннеле. Голова болела всё сильнее. И вдруг боль снова пронзила его с такой силой, словно черепная пластина из полиэфирэфиркетона раскололась. — А-а… Гу Цзюнь сжал голову руками и зажмурился, но легче не стало. Он действительно был почти на пределе — и физически, и духовно. Где-то рядом будто звучал голос Юй Чи, мяукала пёстрая кошка, но звуки становились всё более зыбкими, всё дальше… Когда Гу Цзюнь снова открыл глаза и огляделся, рядом не было никого. Ни людей. Ни кошки. Галлюцинация? Он потряс головой, протёр глаза — картина не изменилась. Впереди, позади, даже наверху проход был совершенно пуст. Сердце ушло вниз. — Юй Чи? Солёная Шиюй? Мейсон? Ведьма?! Он позвал несколько раз, но ответа не было. Только далёкое бормотание. Они и так находились в непонятном измерении. Пространство могло исказиться и разорвать их группу. Или дело в самом алтаре — обман зрения, огромная иллюзия… Может, он прямо сейчас внутри морока? Гу Цзюнь не мог ответить. Внезапно ему показалось, что кто-то смотрит на него со спины. Он резко развернулся и посмотрел в обе стороны. Сначала ничего. Но когда взгляд снова вернулся туда, откуда они пришли, вдалеке, во тьме, проступила расплывчатая фигура. Сердце болезненно сжалось. Высокий, крепкий мужчина. Жёсткое квадратное лицо, мощная мускулатура. Сюэ Ба. — Капитан Сюэ? — тихо вырвалось у него. Фигура посмотрела на него. Глаза были мёртво-серыми. Гу Цзюнь тут же опомнился. Нет. Это не мог быть Сюэ Ба. Капитан Сюэ погиб. Он не мог стоять здесь — даже как душа, не мог… Гу Цзюнь немедленно собрал мысли. Иллюзия. Морок. Не более. — Ацзюнь, ты правда думаешь, что это всего лишь морок?.. — в тоннеле едва слышно возник голос Сюэ Ба. — Или это то сожаление, которое ты так и не сумел отпустить? Гу Цзюнь не слушал. Продолжая настороженно двигаться вперёд, он несколько раз мяукнул: — Солёная Шиюй? Ты где? Культ. Ритуал. Или какая-то иная сила. Что-то заставляло его сознание порождать хаос, тянуло к безумию, пыталось утопить в мороке. Возможно, именно это и происходило. Он сталкивался с подобным не впервые. — Раз уж ты называешь это мороком, подумай, почему он действует. Потому что показывает тебе то, чего ты хочешь и не можешь получить. Ты не спас меня. Не спас очень многих. Можешь не слушать, можешь не отвечать, но сам знаешь: эти сожаления будут с тобой до самой смерти… Гу Цзюнь шёл вперёд и всё равно следил за фигурой позади. Но внезапно остановился. Сюэ Ба исчез. В тусклой темноте вместо него начали проступать другие лица: профессор Цинь Чэнъе, брат Цян — Чжоу Цзяцян, хирург Чжу Жуйвэнь. Из-за кошмарной болезни им пришлось перенести лоботомию, после чего все трое ушли со службы. Позже их состояние было неплохим, однако к прежней жизни они так и не вернулись. Разумеется, Гу Цзюнь сожалел об этом. Он тряхнул головой. И всё же фигуры продолжали мелькать. Новая болезнь легионеров — Хуан Линь, Хэ Фэн, Шэнь Хаосюань… Чешуйчатая болезнь — Тянь Ицин… — Посмотри, что лежит у тебя в рюкзаке. Медицинские инструменты… Доктор Гу, верно, ты врач. Но скольких людей ты действительно спас собственными руками? Голоса перемешивались. То говорил Сюэ Ба, то кто-то другой. Будто профессор Цинь тихо вздохнул: — Ацзюнь, жизнь полна сожалений. Чем дольше живёшь, тем больше их становится. У всех так… Будто родители говорили: — Потому что все мы пленники времени. То, что знаем, уже стало фактом, а неизвестное навсегда остаётся неизвестным. Слишком многое приходит не вовремя. Лучший шанс в жизни, самое дорогое может встретиться тебе, когда ты ещё не вырос и ничего не умеешь. А потом остаётся только сожаление… — Пленники времени… пленники времени… Голоса теснились в ушах. Голова распухала от боли, сознание путалось. Сожаления? Да, их было слишком много. За два с лишним года врачебной работы всё началось ещё с баньяновой болезни. С жителей деревни Гужун… Староста, мечтавший превратить деревню в туристическое место. Супруги, открывшие гостевой дом. Беззаботные дети. Старики, прожившие долгую жизнь… Потом новая легионерская болезнь — миллионы погибших по всему миру… А теперь эта катастрофа. Сколько невинных уже умерло? Сколько судеб рухнуло внезапно? Сколько семей распалось? Родители потеряли детей, дети — родителей. А ты врач. Скольких ты спас? Внезапно перед глазами Гу Цзюня вспыхнули две разные картины. Одна — операция «Изоляционный круг»: в аномальной зоне бесчисленные стаи саранчи пожирают людей на передовой. Другая — операция «Круг жизни»: эти же люди остаются живы. — Потому что ты изменил пространство и время… В прежней истории эти люди уже погибли. Все уже оплакали их… Но ты изменил прошлое, и будущее тоже изменилось. Разве важно, как всё было «на самом деле»? Важно, что у тебя есть такая сила, такая возможность — управлять временем и пространством. Голос снова звучал то у него в ушах, то прямо в голове. Постепенно он стал голосом самого Гу Цзюня. — Тоннель, по которому ты идёшь сейчас, разве не ведёт назад в прошлое? Вернись к тому круизному лайнеру. Вернись к дню, когда впервые вошёл в кампус Дунчжоуского университета. Вернись ещё дальше — к самому истоку… Вернись в прошлое, и всё можно будет изменить. Всё можно сделать правильным… Будущее неопределённо. Будущее неизвестно. Но прошлое можно переписать. Можно переписать… Все сожаления исчезнут. Всё дурное просто не случится. Смерти и увечья можно отменить… Никакой цены. Ведь это всего лишь способность. Да, это искушение. Но неужели ты действительно его не хочешь? Голова Гу Цзюня раскалывалась. Он хотел что-то сказать, но не мог. Изменить всё? Сделать правильно… сделать хорошо? И тут сквозь шум он будто услышал мяуканье. А может быть, голос У Шиюй: — Не хочу. Правда не хочу. Одну жизнь прожить уже утомительно, а ты предлагаешь ещё раз? Тогда всё, что было раньше, вообще не считается? Вот это для меня и станет самым большим сожалением. ---------- Великое жертвоприношение А ведь в её словах действительно был смысл… Гу Цзюнь собрал сознание. Что именно следует думать о прошлом, он сейчас разобраться не мог, но одно было ясно: такое искушение ничем хорошим не кончится. — Если менять прошлое, возникнет эффект бабочки… Допустим, мои сожаления исчезнут. А чужие? С какой стати именно я должен решать, что для всех правильно?.. И вообще, что считать жизнью без сожалений? Исправлять прошлое снова и снова, утонуть в нём — и в конце концов жить только прошлым… Он сжал голову руками и заставил себя сосредоточиться на едва различимом кошачьем голосе. Тот был как огонёк, указывающий дорогу, как нить, выводящая из лабиринта. Гу Цзюнь глубоко вдохнул и крикнул: — Солёная Шиюй! Если слышишь — цапни меня! Вытащи отсюда! Мяу! Внезапно правую щёку обожгло болью. Иллюзия перед глазами будто раскололась, а обволакивающие голоса начали исчезать. Гу Цзюнь резко пришёл в себя и увидел перед собой пёструю кошку. Он машинально прижал ладонь к щеке. — Почему обязательно по лицу?.. У Шиюй только что приземлилась и всё ещё держала лапу поднятой. Потому что голова у тебя слишком твёрдая. Не процарапать. — Можно было царапнуть ладонь, — после пережитого Гу Цзюнь будто стал ещё лучше понимать её. — Если я останусь со шрамом на лице, тебе тоже будет хуже. Тоже верно. Пёстрая кошка тут же осмотрела когти. Крови нет. Значит, всё нормально. Гу Цзюнь огляделся. Юй Чи был рядом. Кезия Мейсон тоже никуда не делась. — Капитан Гу, там были видения… — Юй Чи тяжело дышал. — Они хотели запереть нас в прошлом… — Со мной всё в порядке, — сказала Кезия Мейсон. Лицо её выглядело страннее, чем прежде. Если она действительно оставалась обычной юной девушкой, дотянуть до этого момента было почти невозможно. Пёстрая кошка показала жестами: до конца отсчёта осталось всего полчаса. В мороке они потеряли гораздо больше времени, чем им казалось. Трое людей и кошка немного перевели дух и снова пошли вперёд. На бетонных стенах становилось всё меньше знаков. Если не считать иероглифа «червь» из письма на гадательных костях, рисунки делались всё проще: точки, прямые линии, круги. Именно с таких простейших форм когда-то и начинались древние наскальные изображения. Затем они, по всей видимости, миновали и палеолит. Стены стали совершенно чистыми. Исчез даже невозможный иероглиф «червь». А в конце прохода впереди вдруг показалось странное многоцветное сияние. Выход. Знали ли последователи Бога Саранчи из Города Ангелов, что они пришли? Ждали ли прямо там? — Теперь снова я впереди, — мяукнула пёстрая кошка и быстро побежала к свету. Других дорог всё равно уже не было. — Осторожно! — Гу Цзюнь теперь почти не сомневался, что это действительно Солёная Шиюй, и оттого сердце сжалось. — Если что-то случится — кричи. Кошачий силуэт мгновенно исчез в сиянии. Не прошло и трёх секунд, как У Шиюй выскочила обратно и замахала лапой. «Никого нет. Ничего опасного тоже. Просто какое-то странное пространство. Я увидела множество картин…» Она долго объясняла, но Гу Цзюнь не был уверен, что понял всё. — Тогда идём вместе. Они с Юй Чи намеренно держали Кезию Мейсон между собой, не выпуская её из-под контроля, а Гу Цзюнь сжимал в руке острый скальпель Калопа — одно из немногих оставшихся у него оружий. Трое подошли к сиянию и одновременно шагнули вперёд. Всего один шаг — а Гу Цзюню показалось, что он оказался в совершенно другом месте. Вокруг простирался хаос, сложенный из света. Они стояли прямо внутри него. Куда ни посмотри — кроме самого входа, не видно ни стен, ни частей строения, ни украшений. Только потоки света. Казалось, они спустились на сто тысяч ли под землю и одновременно вышли прямо к небесному своду. Тихое бормотание заклятия теперь звучало повсюду. Гу Цзюнь смотрел то в одну сторону, то в другую, всё сильнее хмурясь. Будто здесь находилось множество людей. Только ни одного нельзя увидеть. — Исток… — пробормотал Юй Чи. Мысли его снова метались. — Исток человеческой цивилизации. Исток времени. Исток… Кезия Мейсон тоже беспрерывно оглядывалась. Выражение её лица менялось одно за другим. — Солёная Шиюй, ты сейчас что-нибудь видишь? — спросил Гу Цзюнь. Он сам не видел ничего. Интересно, одинаковые ли картины открывались каждому из них? — Нет, — У Шиюй покачала головой. — Но когда я заходила одна, мелькнуло несколько образов. Мобэй, в мире Небесной Тайны. Там было очень много саранчи. Может быть, этим пространством нужно как-то управлять? Эта мысль заставила Гу Цзюня вспомнить недавнее искушение — обещание власти над временем и пространством… Здесь… не могло ли это быть чем-то вроде машины времени йитианцев? Он не считал, что технология, позволяющая выйти за пределы времени, обязательно принадлежит только йитианцам. Мир оказался слишком сложным. Сам факт существования такой технологии доказывал лишь одно: подобное возможно. А значит, такую силу могли обрести и другие. Если последователи Бога Саранчи тоже могли… Голову Гу Цзюня внезапно пронзила боль. Словно окружающий хаос в один миг втиснул в сознание огромный объём информации. Если это пространство не идентично машине времени йитианцев, но тоже связано со временем и пространством… Если последователи Бога Саранчи действительно находятся здесь — но не сейчас, а в другой точке времени… — Возможно, последователи Бога Саранчи находятся здесь в другом времени, — сказал Гу Цзюнь, осматриваясь. — В другом измерении. Здесь тоже есть наложение пространства и времени. — А-а, вот оно что, — У Шиюй вдруг поняла прежнее ощущение. — Да. Я даже немного вижу, как слои пересекаются. — Они читают заклятие в другом времени? — Юй Чи становился всё тревожнее. — Этот ритуал связан со временем и пространством… Тогда что именно приносится в жертву во время «Великого жертвоприношения»? Сами последователи культа? Или группа больных саранчовой болезнью? Гу Цзюнь вспомнил бесплодную пустошь — мир без единого признака жизни. Затем Пнакотус: не развалины, но та же мёртвая тишина. А если жертва — целая цивилизация? Целый вид? Какими способностями обладает то существо, которому поклонялся Город Ангелов под именем Бога Саранчи?.. Чем дольше Гу Цзюнь всматривался в окружающую пустоту, тем сильнее становилась тревога. Внезапно на него накатила странная, почти физическая дурнота. Пустота. Ничего. Хаос до Большого взрыва. Саранча способна пожрать всё. А если это «всё» включает и разные времена? Если уничтожить цивилизацию или вид только в настоящем, следы всё равно останутся — в прошлом, в будущем. Но если пожрать не только настоящее. Если пожрать будущее. И прошлое. Стереть все следы во всех временах, не оставить вообще ничего. — Они приносят в жертву человеческую цивилизацию, — внезапно сказал Гу Цзюнь. — Они уже не люди. Последователи Бога Саранчи, Отряд Летучей Саранчи… Они выглядят людьми, но на самом деле это насекомые. Саранча. Просто паразитируют в человеческих телах. Но ведь они могут переселиться и в другие живые существа. По спине прошёл холод. Лицо Юй Чи тоже изменилось. Благодаря сведениям, которые принесла У Шиюй, они уже понимали кое-что о саранчовой болезни: директор Цуй, паразиты, самоподрыв. До сих пор Гу Цзюнь считал, что в Городе Ангелов жили люди, а Отряд Летучей Саранчи состоял из людей — просто принадлежавших к другой стороне, враждовавшей с сопротивлением. Но это были не люди. Пожрав человеческую цивилизацию и принеся её в жертву, они перейдут к следующей. Так выглядит жизненный цикл паразита. От одного носителя — к другому. Так действует саранча. ---------- Панорама Принести в жертву всю человеческую цивилизацию? От одной этой мысли по спине пробегал холод. Гу Цзюнь уже сталкивался с Обществом «Лайшэн», культом Р'льеха и Братством Жёлтого Короля. Юй Чи сражался с культом материка Му. Но все эти организации отличались от Отряда Летучей Саранчи. Те безумцы обычно стремились через разрушение открыть новую эпоху, создать новый мир. Здесь же уничтожение было самоцелью. Только уничтожение. — Мы стоим в исходной точке… — Юй Чи с силой вцепился в волосы. — Здесь нет человеческой цивилизации. Её ещё никогда не существовало… — Тогда что нам делать? — внезапно спросила Кезия Мейсон. — Ты понимаешь? — Гу Цзюнь сразу посмотрел на неё с подозрением. До сих пор они всё время говорили по-китайски. — После того как мы вошли сюда, я почти всё стала понимать, — ответила она. В её бледно-зелёных глазах появилась острота, которой раньше не было. Мяу? Это место похоже на Страну Снов? У Шиюй попробовала управлять голосом. Горло дрогнуло — и вдруг из кошачьей пасти прозвучало человеческое: — Хэллоу? Гу Цзюнь резко повернулся к пёстрой кошке. Голос Солёной Шиюй… — А-а, наконец-то могу говорить по-человечески. У Шиюй с облегчением выдохнула. Показывать каждое слово по буквам на алфавите было ужасно утомительно. Она неторопливо сказала: — До конца отсчёта двадцать минут. Я не знаю, что надо делать. Труп не успел объяснить — его сожрала саранча. Наверное, мне нужно использовать силу кошачьего тела. — Подожди, — сразу остановил её Гу Цзюнь. Он не хотел, чтобы она одна лезла в неизвестность. — Сначала попробуем другие способы. Бормотание заклятия становилось громче. Теперь оно словно приближалось со всех сторон — окружало, затапливало, пожирало их. Они решили начать со Знака Старцев. У Шиюй следила за Кезией Мейсон, а Юй Чи собрал остаток духовных сил и вывел знак. Ничего. Словно камень ушёл на самое дно моря. Точнее, даже ряби не появилось. — Капитан Гу, может, попробовать заклятие? — нервно спросил Юй Чи. — Иногда так можно сорвать ритуал. Я делал это раньше: вмешать чужую силу, столкнуть заклятие с заклятием, нарушить структуру ритуала. Давай попробуем. Гу Цзюнь тоже пользовался таким способом. Он сильно сомневался, что сейчас это поможет, но всё же согласился. Юй Чи сразу начал читать первое тайное искусство из «Девяти глав Тайн», призывающее маленьких духовных ночных кошмаров. Его посттравматическое расстройство, связанное с аномальными явлениями, сейчас было даже тяжелее, чем у Гу Цзюня. Со Знаком Старцев ещё удавалось справляться, но стоило применить заклятие — тело и сознание тут же пронзила боль. Юй Чи терпел и торопливо читал формулу. Его голос звучал громко и не терялся даже в гуле жертвенного ритуала. Из-под ног Юй Чи рванулись несколько чёрных теней — маленькие духовные ночные кошмары. Но они ещё не успели полностью обрести форму, как тут же лопнули и рассеялись. — А-а!.. — Юй Чи вскрикнул. Борода задрожала. — Мясорубка… Здесь работает мясорубка на полной мощности. Моей силы недостаточно… — Капитан Юй, остановись! — Гу Цзюнь быстро подхватил товарища. На душе стало ещё тяжелее. И ещё непонятнее. Что именно задумали йитианцы? Способны ли они в будущем видеть происходящее здесь? Если способны, то должны знать, в каком они положении. Должны знать, что ни Знак Старцев, ни освоенные ими заклятия не справятся… Гу Цзюнь знал ещё несколько заклятий, но сила Дитя Несчастья почти исчезла из его тела. Он даже не был уверен, сможет ли ими воспользоваться. И главное — он по-прежнему не понимал, какую роль во всём этом играют йитианцы. — Солёный Цзюнь, давай я попробую, — У Шиюй развела лапы. — Мы вообще оказались здесь благодаря силе кошачьего тела. От неё всё равно не отвертеться. — Только осторожно, — наконец согласился Гу Цзюнь. У него и Юй Чи осталось слишком мало сил. Нельзя было растратить всё на бесплодные попытки. У Шиюй подняла обе лапы и начала водить ими по воздуху. Со стороны это походило на танец, но на самом деле она рисовала. Никакого плана не было. Только ощущение. Именно так всё началось: тогда она на одном ощущении нарисовала странную калейдоскопическую кошку. Теперь снова не знала, что делать, — значит, можно ещё раз довериться тому же чувству. По мере движения лап вокруг наконец пошла рябь света и теней. Круг за кругом она расходилась во все стороны. Гу Цзюнь и Юй Чи сразу почувствовали: алтарь задрожал сильнее. Работает. Похоже, действительно работает. Гу Цзюнь резко повернул голову в сторону. Там словно разворачивался огромный свиток. На нём постепенно проступали картины. — Вы тоже это видите? — Вижу, вижу… — пробормотал Юй Чи. Кезия Мейсон нахмурилась. Значит, и она видела. У Шиюй снова повела лапой, направляя силу внутри кошачьего тела. Изображение стало ещё яснее. Хм? Даже она удивилась. Это была палата. Там стояли люди в противорадиационных костюмах. Картина не была обычным плоским изображением. На первый взгляд — словно поверхность свитка, но при этом объёмная, почти голографическая. Возникало ощущение, что ты находишься внутри сцены и способен рассмотреть каждую мелочь. Именно поэтому Гу Цзюнь мгновенно узнал женщину впереди. Староста группы. Ван Жосян! Она разговаривала с сидящим на кровати мужчиной средних лет. Пациент с саранчовой болезнью?.. — М-м… Голову Гу Цзюня пронзило несколькими вспышками боли, и он внезапно понял, что чувствовала Кезия Мейсон, когда смотрела на них в подземелье Салема. Он увидел. Увидел существо внутри тела мужчины. Странную коническую форму жизни. Йитианца. — Капитан Юй, это мир Небесной Тайны, — тяжело сказал он. — Йитианцы появились там… Тем временем У Шиюй не прекращала рисовать. Лапы двигались всё быстрее, как кисти художника в момент, когда тот несколькими последними мазками оживляет картину. Напротив свитка с миром Небесной Тайны появился второй. На этот раз первым узнал Юй Чи. Знак Бюро Тайн. Его коллеги. Люди, которых он знал. Снова палата. И там тоже находился йитианец. Свитков становилось всё больше. Один за другим они возникали вокруг троих людей и кошки, заполняли всё поле зрения, пересекались и накладывались друг на друга. Гу Цзюнь уже не успевал смотреть. Он ещё не понимал смысл одной картины, а следующая тут же уводила взгляд. Аномальная зона. Бесчисленная саранча. «Круг жизни». Другая зона. Непрерывные ракетные удары. В воздухе мелькали чужеродные существа — летающие полипы, как называли их люди… Группа «Единые». Дэн Симэй. Лоу Сяонин… Командный центр. Старик Тун и остальные… Улицы Мобэя. Эвакуация… В одно мгновение Гу Цзюнь увидел всё происходящее в мире Небесной Тайны. И в мире Тайн. И в мире Массачусетса. Они оказались внутри панорамы. Всё, что было связано с этой катастрофой, лежало перед глазами. То, что казалось неразличимым, на самом деле можно было рассмотреть. Просто человеческого внимания не хватало сразу на всё. И именно эта внезапная панорама заставила Гу Цзюня растеряться ещё сильнее. Эта сила… откуда она вообще взялась?.. — Доктор Ван, вы ведь знаете двудискового сосальщика? В этой истории мы, йитианцы, — те птицы, которые едят улиток. И в этот момент Гу Цзюнь услышал, как йитианец произносит эти слова Ван Жосян. ---------- Птицы, которые едят улиток В пространстве алтаря троих людей и кошку окружала панорама из бесчисленных свитков — почти такая же, какую Гу Цзюнь и Юй Чи видели, когда устанавливали связь с таинственным сигналом. Больше всего Гу Цзюнь следил за изоляционной палатой мира Небесной Тайны. Услышав слова йитианца, Ван Жосян на мгновение застыла. Как, впрочем, и он сам. Двудисковый сосальщик? Ван Жосян действительно не ожидала услышать подобное от пациента, называвшего себя йитианцем. Она, конечно, прекрасно знала, что такое двудисковый сосальщик и при чём здесь улитки и птицы. Улитка служила первым промежуточным хозяином, птица — вторым. Паразит рос и размножался в теле улитки, а птица затем переносила его яйца к следующим улиткам, замыкая жизненный цикл. Но если йитианцы сравнивали себя именно с птицами… Получалось, они вовсе не собирались помогать улиткам избавиться от сосальщика. В закрытой комнате связи командного центра старик Тун, Яо Шинянь и остальные слушали синхронные пояснения специалистов и тоже недоумевали. — Вы хотите сказать… — Ван Жосян посмотрела на спокойно сидевшего на кровати мужчину средних лет. — Йитианцы не помогут нам остановить эту катастрофу? — К сожалению, всё не так просто, — ответил учитель Фань. — Как я уже говорил, война йитианцев с летающими полипами ведёт к будущему, в котором мы терпим поражение. Первая причина — структура сознания летающих полипов: мы так и не смогли её преодолеть. Но главная причина — в другом. Мы неспособны победить сущность, стоящую за летающими полипами. Бога Саранчи. Ему же поклоняются заражённые саранчовой болезнью и Отряд Летучей Саранчи. Брови Ван Жосян сошлись на переносице. Надежда, едва успевшая появиться, снова падала всё ниже. Она была склонна верить рассказу пациента. Верить в существование йитианцев. Но если даже настолько могущественная раса, владеющая технологиями преодоления времени и обмена сознанием, не могла справиться с Богом Саранчи… То что оставалось им? То же тяжёлое чувство распространилось по закрытой комнате связи и другим постам. Ещё мгновение назад люди почти воодушевились: им показалось, что наконец появился сильный союзник, способный перевернуть положение. — Вы только что сказали, что мы друзья? — глухо спросила Ван Жосян. За её спиной несколько оперативников Знака Старцев усилили бдительность. А вдруг это не йитианец, а одержимый культист, который просто издевается над ними? — Друзья, — спокойно подтвердил учитель Фань. — Я понимаю ваше замешательство. Пожалуйста, дослушайте. В исходном будущем йитианцы будут разбиты летающими полипами, однако окончательно уничтожит нас именно саранчовая болезнь. На поздней стадии тело больного не просто превращается в паразитов. Сознание тоже уже не может покинуть тело; болезнь воздействует и на него, превращая носителя в поклонника Бога Саранчи. Поэтому уходить нужно быстро. Как только паразиты появляются в голове, сделать уже ничего нельзя. Ван Жосян вспомнила безумие больных. И ту фразу. «Буря пришла — мошкаре лететь по ветру. Мёртвая вода настала — подёнкам плыть по течению». — Поэтому мы бежали ещё дальше в будущее. Но пространство и время чрезвычайно сложны. Такое бегство не проходит без цены. С тех пор мы потеряли настоящую свободу. Мы задолжали пространству и времени — и задолжали Богу Саранчи одну жертву. Этой жертвой являемся мы сами. Голос учителя Фаня оставался ровным. — Мы должны скрывать своё положение в пространстве и времени, чтобы Бог Саранчи не обращал на нас внимания и катастрофа не уничтожила нас. Но долг и обещанную жертву всё равно необходимо выплатить. Иначе его взгляд вновь обратится к нам. Он не то чтобы не знает всего происходящего. Просто сейчас не обращает на нас внимания. Каждый раз, когда йитианец произносил слова «Бог Саранчи», его интонация становилась странно сложной. В ней не было ни поклонения, ни фанатизма. Но и ненависти или простого страха тоже не было. Ван Жосян вдруг вспомнила собственное чувство перед особенно сложной задачей на экзамене: задача загнала тебя в тупик, но именно поэтому ещё сильнее хочется найти решение. Йитианцы задолжали жертву… Значит… — Поэтому мы стали вторым промежуточным хозяином саранчовой болезни, — продолжил учитель Фань. — Мы приходим сюда и уносим генетическую информацию болезни. — Мы не копируем и не сохраняем эту информацию. Иначе наше местоположение будет раскрыто. Он говорил так, словно объяснял устройство давно отлаженного процесса. — В том далёком будущем наша раса продолжает существовать. Используя свои технологии, мы посещаем другие цивилизации в разных эпохах и пространствах. Наблюдаем за ними, записываем сведения о них — и закапываем генетическую информацию саранчовой болезни под землю. — После этого наша задача как птиц выполнена. В какой-то момент — момент, механизм которого даже мы не способны до конца объяснить, — из земли поднимается саранча. Ван Жосян похолодела. — То, что вы переживаете сейчас, — это пересечение и наложение четырёх различных пространств-времён. Не йитианцы начали это событие. Мы не можем его изменить и не должны в него вмешиваться. Но именно из-за этого события сюда пришла саранчовая болезнь, а Бог Саранчи заинтересовался этим местом. Учитель Фань сделал короткую паузу. — И теперь человеческая цивилизация стоит на пороге уничтожения. Он произнёс это так спокойно, будто сообщал совершенно определённый, уже неизменный результат. В пространстве алтаря лицо Гу Цзюня стало мрачным. Почти те же слова звучали сейчас в палате мира Тайн. Юй Чи вцепился руками в голову и мучительно пробормотал: — Йитианцы — переносчики?.. Они разносят саранчовую болезнь в другие эпохи, чтобы Бог Саранчи снова и снова пожирал чужие цивилизации и забывал — или не обращал внимания — на их долг?.. Йитианцы распространяют заразу… Не мы ли… не мы ли ответили на сигнал и тем самым привели чуму сюда?.. А-а… Такие же мысли мелькнули и у Гу Цзюня. Йитианцы были пособниками. Раса, поклонявшаяся науке и разуму, ради собственного спасения перекладывала уничтожение на других. Лицо Кезии Мейсон тоже менялось. У Шиюй всё ещё двигала лапами, удерживая панораму. — Тогда мы враги, — с трудом сдерживая гнев, сказала Ван Жосян в изоляционной палате. — Как после этого вы можете называть нас друзьями? — Нет. Мы друзья. Просто мы не способны изменить вашу гибель, — ответил учитель Фань. — Проблема не в летающих полипах. Проблема в Боге Саранчи. — Доктор Ван, наши расы во Вселенной ещё беспомощнее младенцев. Бог Саранчи — нет. — В далёком будущем мы не раз просчитывали варианты, при которых могли бы помочь вам избежать уничтожения. Но, как и в случае со всеми цивилизациями, исчезнувшими прежде, сколько бы мы ни преодолевали пространство и время, результат оставался одним: каждый путь вёл к поражению. — Человеческая цивилизация будет уничтожена. Если йитианцы попытаются это изменить, мы лишь раскроем собственное положение в пространстве и времени и навлечём катастрофу на всё. — Доктор Ван, разум говорит нам, что следует делать. И разум должен подсказать вам то же самое. — И что же? — Ван Жосян стиснула зубы. Ей почти хотелось вломить этому существу карате голыми руками. — Сидеть и ждать смерти? — Не совсем, — сказал учитель Фань. — Часть из вас может присоединиться к нам. Стать йитианцами. На этот раз замерли уже все. — У йитианцев нет постоянного материального тела. Мы — форма жизни, существующая как поток сознания. Если вам так проще понять — набор информационных данных. Поместить эти данные в споры — получится йитианец. Поместить их в человеческое тело — тоже йитианец. — Йитианцы не произошли от одного биологического вида. Наша раса образована множеством исходных рас. Мы не придаём значения материальному телу. — Ни у кого из нас уже нет тела, в котором когда-то размножались наши предки. Все мы — йитианцы. — Поэтому мы можем обменять сознания некоторых из вас с сознаниями в будущем, а затем преобразовать их в поток данных, освободить от оков материи и дать способности сознания, сопоставимые с нашими. Кого именно — решаем мы. Отбор уже произведён. — Тогда человеческая цивилизация исчезнет, но одновременно сохранится в иной форме. Человечество станет частью йитианцев. — Присоединение людей добавит новые измерения нашему мышлению. Мы разделим с вами разум, знания и технологии. Вместе будем стремиться к более высокой мудрости и раскрывать тайны Вселенной. Наша раса — Великая Раса. — Когда-нибудь йитианцы найдут способ противостоять сущностям вроде Бога Саранчи и действительно покончат с саранчовой болезнью, другими заболеваниями и бедствиями. — Доктор Ван, это наше искреннее предложение. Мы называем вас друзьями, потому что действительно считаем вас друзьями. Когда учитель Фань закончил, палату заполнила тишина. Оперативники Знака Старцев переглядывались. От этого «спасения» веяло холодом. В ушах Ван Жосян слегка звенело. Йитианцы рисовали перед ними план сохранения человеческого огня… Мысли путались. В наушнике прозвучал вопрос из командного центра, и она повторила его: — Что конкретно означает «часть людей»? На Земле жило семь миллиардов шестьсот миллионов человек. Это только население мира Небесной Тайны. Если прибавить мир Тайн, число примерно удвоится. — Если бы было возможно, мы спасли бы всех, — сказал учитель Фань. — Но перенос через пространство и время имеет ограничения и правила. Такая попытка не только привлекла бы внимание Бога Саранчи, но и породила бы другие тяжёлые последствия. Кроме того, доктор Ван, есть ещё одна неприятная причина: в этом событии необходимы жертвы. — И не каждый человеческий организм легко вступает в контакт с йитианцами. Не каждое сознание легко обменять с будущим. Даже перенесённое сознание не всегда можно успешно преобразовать в поток данных. И не всякое сознание способно принести пользу нашей расе. — Поэтому мы должны выбирать наиболее подходящих. Например, вы, доктор Ван, входите в список. — В нём много сотрудников Управления Небесной Тайны, выдающиеся представители самых разных профессий со всего мира, а также мудрые люди, не занимающие никаких особых должностей. Йитианец продолжил: — Вы можете спросить: на Земле миллиарды людей. Неужели мы достаточно хорошо знаем каждого? Как можем утверждать, что выбрали безошибочно? У нас есть технология сканирования. Разумеется, она не гарантирует стопроцентной точности. Такой мудрости у нас ещё нет. — Но мы приложили максимум усилий. В списке пятьдесят тысяч человек. Это уже опасная верхняя граница, за которой наше действие может привлечь внимание. — Пятьдесят тысяч станут йитианцами. Тогда вы лучше поймёте то, что мы сейчас говорим. Ван Жосян сразу спросила: — Гу Цзюнь входит в список? Тот же вопрос волновал командный центр. Где сейчас Гу Цзюнь? У них был человек, который не раз вытаскивал мир из крупнейших катастроф. — Гу Цзюнь, У Шиюй, Юй Чи и некоторые другие связаны с йитианцами, но одновременно не относятся к нам. В их дела мы не вмешиваемся. Ван Жосян прищурилась. Ответ был косвенным, но достаточно ясным. Гу Цзюня и У Шиюй в списке не было. Почему? И где они сейчас? — Времени почти не осталось. Последние пятнадцать минут, — сказал учитель Фань. — Мы прибыли сюда, чтобы забрать информацию о саранчовой болезни и сделать это объявление. В событиях такого рода мы участвуем только один раз. Мы не будем снова возвращаться в прошлое к другому моменту и повторять попытку. — Поверьте: если бы йитианцы захотели, даже самые элитные ваши сотрудники могли бы быть насильно подвергнуты обмену сознанием. Но мы этого не хотим. — А будущее этого разговора? — спросила Ван Жосян. — Вы не видели, какой ответ мы дадим? — Все пространства-времена, связанные с саранчовой болезнью, мы на определённое время оставляем в состоянии тумана. Это влияет на наши расчёты. А слишком близкий контакт с существами, которых вы называете богами, тем более не приводит к хорошим результатам. Мы знаем, что вы погибнете, но не знаем всех подробностей вашей гибели. В закрытой комнате связи командного центра снова повисла тишина. Наконец Яо Шинянь сказал: — Это вполне может быть попыткой врага сломить наш моральный дух… Обычно не умолкавший старик Тун молчал. Возможно, сказывалось внедрённое в сознание знание: всё больше сведений о йитианцах словно сами всплывали у него в памяти. — Теперь прошу приготовиться и предупредить остальных, — сказал учитель Фань. — Через одну минуту мы внедрим мыслительный импульс всем пятидесяти тысячам людей из списка по всему миру. Вы увидите фрагменты гибели прежних цивилизаций от саранчовой болезни. — Мы хотим, чтобы вы ясно увидели положение. Человечество не способно этому противостоять. Надеемся, после этого вы сделаете разумный выбор. Ван Жосян нахмурилась. Вторгнуться в мозг пятидесяти тысяч лучших людей мира, когда захочется? — Внимание! Внимание! — в наушнике сразу раздалось предупреждение командного центра. — Максимальная психическая защита! Готовьтесь отражать вмешательство в сознание! Ван Жосян и несколько коллег Знака Старцев быстро покинули палату и закрыли дверь, выйдя в коридор. Сердце напряглось. Нервы были натянуты до предела. Она огляделась и сосредоточилась, пытаясь сопротивляться невидимой угрозе. Такие же предупреждения получили члены группы «Единые», часть элиты Управления в Мобэе, высокопоставленные сотрудники и важные лица страны. Кто именно входил в глобальные пятьдесят тысяч, Управление не знало и уже не успевало предупредить остальных. Минута прошла мгновенно. Ровно минута — ни секундой больше, ни секундой меньше. И вдруг голову Ван Жосян распёрло от чудовищной боли. Словно её затянуло в водоворот — и одновременно сам водоворот втиснули ей в мозг. Сопротивляться было невозможно. Она резко вскрикнула. Перед глазами — или прямо внутри сознания — вспыхнули бесчисленные картины. Картины уничтожения. ---------- Разум и чувства Странные звуки. Кровавые картины. Они хлынули в сознание Ван Жосян — и одновременно захлестнули остальных сорок девять тысяч девятьсот девяносто девять избранных по всему миру. Огромная волна ударила по разуму. Все члены группы «Единые» тоже оказались под этим воздействием. В командном центре то же самое происходило со стариком Туном и ещё несколькими людьми. Перед ними проносились цивилизации, уничтоженные саранчовой болезнью. Одни принадлежали существам, похожим на людей, другие — совершенно немыслимым инопланетным формам жизни. Каждая цивилизация использовала всё, чем располагала, и всё равно не смогла остановить пожирающую её чужеродную саранчу. От городов оставались руины, от целых миров — пустота. Они увидели и другое. Как йитианцы преодолевали время, уносили генетическую информацию саранчовой болезни, закапывали её в других эпохах — а потом снова прятались в далёком будущем. Пятьдесят тысяч человек были тщательно отобраны йитианцами. Удар, способный довести слабого человека до бреда или навсегда свести с ума, они выдержали. Но переживали увиденное по-разному. Кого-то душили гнев и скорбь. Кто-то молча размышлял. А некоторые учёные почти не могли сдержать возбуждения. Мелькавшие перед ними призрачные обрывки знаний были именно тем, чего они искали всю жизнь. Приглашение йитианцев ясно горело в сознании каждого. Принять его было совсем не просто. Семья. Любимые. Друзья. Их в списке не было. Оставить всё в этой эпохе и уйти в будущее. Уйти к йитианцам. — Доктор Ван, мы очень высоко вас оцениваем, — спокойно сказал учитель Фань. — Среди людей у вас высокий интеллект. Вы хорошо учитесь, умеете наблюдать и логически мыслить. Именно вы первой вывели механизм развития саранчовой болезни. Йитианцы будут рады принять вас. Ван Жосян уже находилась в коридоре за дверью палаты, но голос учителя Фаня всё равно звучал совершенно отчётливо. Оставить этот мир погибать, а самой спрятаться в будущем? — Йитианцы в такой ситуации всегда выбирают именно это? — тихо спросила она. — Да. Мы следуем разуму. — Вы хотите сказать, бросить родной дом — разумно? — Люди много размышляли о доме, народе, связях между людьми и государстве. Концепция Бенедикта Андерсона об «воображаемых сообществах» весьма удачна. Воображаемое сообщество, сообщество интересов: когда оно нужно, создавать его, участвовать в нём и поддерживать его — разумно. Когда оно перестаёт быть нужно, когда больше не приносит пользы, оставить его — тоже разумно. — Значит… бросить родителей, детей, самых близких людей — разумно? — Зависит от обстоятельств. Мы знаем, что человеческим чувствам это трудно принять. Но сейчас вы не выбираете между двумя последствиями. Ваш побег не станет причиной их гибели. Они погибнут независимо от вашего решения. А у вас есть возможность выжить и продолжить свой род. Воспользоваться этой возможностью — разумно. — Разве это не эгоизм? — По своей природе гены эгоистичны. Ваши учёные тоже это исследовали. — Тогда при необходимости вы способны бросить и саму «расу йитианцев»? — Разумеется. Мы действуем по обстоятельствам. Оболочка может измениться. Форма сознания тоже может измениться. Название не важно. Форма не важна. Чувства не важны. «Родина» как воображаемое сообщество не важна. Неважно, каким путём мы идём. Важен результат. — Какого результата вы хотите? Чего вы добиваетесь? — Я уже говорил. Йитианцы поднимаются к вершине мудрости. Мы поднимаемся к ней с помощью разума и науки. — То есть вы вообще не верите в чувства? — В широком смысле разум тоже можно назвать чувством. Наша любовь к разуму и науке, наша одержимость мудростью — тоже чувства. Но в узком смысле чувства чаще всего рождаются из физиологии и личного опыта. Это воображаемые конструкции. Они импульсивны, кратковременны, хрупки, слепы, невежественны и способны превращаться в одержимость. Чувства мешают разуму. Но разум способен покорить чувства. — «Разум способен покорить чувства» — это ваш принцип? — Если так вам проще понять, можете считать именно так. Мы наблюдатели, летописцы и мыслители. Мы ищем сущность вещей. — Не знаю, знакома ли вам одна идея человеческой биологии… Ван Жосян говорила почти шёпотом. На самом деле разговор уже шёл прямо в сознании. — Жизнь должна сохранять разнообразие. Даже внутри одного вида необходимо генетическое разнообразие. Для популяции не существует абсолютно «плохих» генов болезни. В одной среде они причиняют вред, а в другой могут дать неожиданное преимущество и помочь популяции выжить. Поэтому разнообразие важно. И тела, и мышления. Она подняла брови и через прозрачное стекло посмотрела на учителя Фаня, сидевшего на кровати. — А вам, по-моему, разнообразия как раз не хватает. — Вы должны были бы обладать им в избытке, ведь ваша раса состоит из множества разных цивилизаций. Но каждый раз вы используете одну и ту же оболочку, а все ваши сознания одинаково преклоняются перед разумом. В результате получается один способ мышления. — С таким мышлением вершины мудрости вам не достичь. — На мой взгляд, некоторые вещи невозможно увидеть, полагаясь только на разум. — Доктор Ван, вы говорите о чувствах, — ответил учитель Фань. — Мы были бы рады обсудить это подробнее, но осталось лишь десять минут. Пожалуйста, решайте быстрее. Сделайте разумный выбор. Не позволяйте чувствам связывать ваш разум. В этот момент все избранные ощущали связь с йитианцами. И разговор Ван Жосян словно отдалённым эхом проходил через их сознания. Дом… воображаемое сообщество… родные… собственное выживание… чувства, связывающие разум… Море бушевало. Корабль человеческой цивилизации вот-вот должен был перевернуться. На передовой возле пустоши Лоу Сяонин свирепо выпучила единственный глаз. — Разум, чувства… Вы это Сюэ Ба и остальным расскажите! Скажите, что они зря были такими дураками — может, тогда дожили бы до сегодняшнего дня. Не знаю, как остальные, а я отвечаю прямо сейчас: никуда не пойду. Трусихой не стану. — Теперь мой дом здесь, — сказала Дэн Симэй. Она наконец обрела место, которое могла назвать домом. — Я тоже не уйду. Не хочу его бросать. — С древности кто не умирал? Пусть сердце верное останется в летописи, — вздохнул Цай Цзысюань. Он тоже был среди избранных. — Я не уйду. Не мог. Смех родных. Еда, которую готовила мама. Его девушка Цзян Банься. Все друзья вокруг… Как это оставить? Слушая их ответы, учитель Фань едва заметно нахмурился. — Вы просто сами выбираете гибель. — Я не хочу становиться таким существом, как йитианцы, — ответила Ван Жосян. Решение уже было принято. — Для меня это просто другая смерть. Будто жить, замоченной в формалине. Дядя Дань, Фэн Вэй, Мо Цин, Павлин… Старик Тун, Яо Шинянь и многие другие… Кто-то, наверное, уйдёт. Но не они. У этих людей оставался только один выбор. Сражаться до смерти. — Мы, люди, отличаемся от йитианцев. ---------- Выбор между жизнью и смертью «Не позволяйте чувствам связывать ваш разум». В пустом и одновременно всеобъемлющем пространстве алтаря Гу Цзюнь услышал эти слова йитианцев и сразу вспомнил обрывок таинственного сигнала. Что именно связывало их разум? Он и Юй Чи прежде думали, что речь идёт о теле. Так, может быть, о чувствах? И тогда за таинственным сигналом стояли йитианцы?.. До конца отсчёта оставалось всего пять минут. Гу Цзюня захлёстывали мысли. Благодаря панораме они видели происходящее в подробностях — почти каждого из пятидесяти тысяч избранных. Между этими людьми тоже возникла невидимая духовная связь. И в общем море чувств сильнее всего держали их родные. Но были и пожилые люди, у которых уже не осталось семьи. Были одиночки. Были учёные, готовые пожертвовать всем ради того, чтобы войти в более высокий храм мудрости… Среди пятидесяти тысяч нашлись те, кто решил уйти вместе с йитианцами. Стоило им сделать выбор — и почти сразу их сознания опустели, устремившись в далёкое будущее. На их место пришли сознания йитианцев. Не было времени попрощаться с близкими. Поцеловать ребёнка. Обнять родителей. Сказать последнее слово другу. Ничего этого. Чтобы стать йитианцем, нужно было покорить чувства. И начиналось это прямо сейчас. Тех, кто ушёл, можно было понять. Можно было и осуждать. Одни выбирали одно, другие — другое. Кто-то уходил, кто-то оставался. Таково было человеческое разнообразие. Гу Цзюнь смотрел на окружавшую их панораму, и внутри разгоралось пламя. Внезапно ему почудился вопрос: А вы?.. Что выберете вы? У вас тоже есть выбор, который нужно сделать… — Капитан Юй, вы слышали? — спросил он. — Слышу. Слышу, — тревожно ответил Юй Чи. Но в их нынешнем положении они ничего не могли сделать. Оставалось только смотреть. И в Управлении Небесной Тайны, и в Бюро Тайн восемь или девять из каждых десяти избранных решили остаться. Некоторые ушли. Но среди ушедших почти не было тех, кто сейчас сражался на передовой, и тех, кто стоял у командных пультов. Эти люди сделали другой выбор. Сражаться до смерти. — Кто уходит — уходите быстрее! — в командном центре старик Тун с силой хлопнул ладонью по столу. — А у тех, кто остаётся, работы ещё полно! — Да пошли они! — ругалась на передовой Лоу Сяонин. — Если бы люди при каждой беде только и думали, куда сбежать, мы бы до сегодняшнего дня вообще не дожили. Мы верим в Нюйву — значит, остаёмся чинить небо и усмирять потопы! Дядя Дань поправил: — Лоу, потоп усмирял Великий Юй. — Думаешь, я про Великого Юя не знаю? — огрызнулась она. — Я всё одним списком сказала! Из группы «Единые» ушли трое: двое сотрудников Федерального бюро тайн и один представитель российского ведомства безопасности. Из Управления Небесной Тайны — ни одного. — Продолжать создавать «Круг жизни»! — приказал старик Тун. — Удерживать зону пустоши. Восстановить связь с Бюро Тайн. Пока между нами есть духовная связь, ещё раз развернуть сеть очищения Знака Старцев. Пробуйте любое оружие, любые заклятия — найдите слабость летающих полипов. Действовать! Действовать! Действовать! Ни одно подразделение и так не прекращало работу. А машины, которые только что отступали, снова развернулись и поехали навстречу опасности. — Почему вы не понимаете? — в голосе учителя Фаня впервые прозвучала усталость. — Бесполезно. Вы не выдержите. Не победите. Эту войну вам не выиграть. — Мы всё понимаем, — ответила Ван Жосян. Она быстро покидала больничный блок и направлялась к раздевалке. — Просто мы не можем сдаться. Она уже сообщила командному центру о своём решении. На изоляционной базе сейчас от неё было мало пользы, поэтому она собиралась на передовую — использовать свои способности к заклятиям. В Отделе заклинаний, если не считать Гу Цзюня, У Шиюй и Дэн Симэй, возможно, именно она владела заклятиями лучше всех. А теперь пришло время попробовать и пятую тайну «Канона семи тайн Земли». — За Мобэем — вся страна. Там наши родные. Мы не откажемся защищать Мобэй. — Родные… Опять чувства связывают вас, — вздохнул учитель Фань. — Живой организм по природе эгоистичен. Вам не нужно мучиться моральной виной… — Живой организм по природе эгоистичен, — повторила Ван Жосян. — Но мы считаем, что разум и чувства вместе способны этот эгоизм победить. — Победить эгоизм?.. Доктор Ван, мы достаточно хорошо изучили людей. В вас есть романтическая наивность. В том числе поэтому мы хотим принять вас в ряды йитианцев. Подобные идеи могут расширить наше мышление… — Тогда смотрите. Ван Жосян сорвала с себя защитный костюм и отбросила его. Накинула белый халат, собрала волосы в хвост и побежала наружу. Цай Цзысюань и другие специалисты по заклятиям устремились следом. Если смерть ждёт и здесь, и на передовой, то лучше перед смертью успеть прихлопнуть хотя бы несколько саранчин. Оставалась последняя минута. Тик. Пятьдесят девять секунд. В пространстве алтаря голос становился всё громче. — Вы хотите что-то сделать, но не можете. Всё происходящее лежит за пределами вашего понимания… — Вы считаете: есть одно — затем появляется два. Есть два — появляется три. Из трёх рождается всё сущее. — Есть вчера, затем сегодня и завтра. — Есть начало, процесс и конец. — Есть вопрос и ответ. — Разумное и абсурдное. — Порядок и хаос. — Подъём и падение. Сила и слабость. Жизнь и смерть. — Двоичное противопоставление. Причина и следствие. Дао. Вы привыкли смотреть на мир именно так. Так вы привыкли понимать Вселенную. Голос словно улыбнулся. — Но действительно ли всё устроено так? — Что, если одно, два и три — всего лишь ваше воображение? — Нет противоположностей. Нет причин и следствий. Нет времени. Нет порядка. Нет смысла. — Что, если всё — лишь единый хаос? Этот голос звучал в сознании Гу Цзюня. И в сознании Юй Чи, Кезии Мейсон, У Шиюй. У Шиюй уже опустила лапы. Окружавшие их панорамные свитки начали искажаться и накладываться один на другой. Разные миры, разные места — всё скручивалось в одно. — Почему плакат, который ты сделала в старшей школе, появился в другом мире? Почему твои рисунки обрели силу? Кошачий хвост У Шиюй качнулся. Она подумала: Ну… так сложилось? — Нет причины. И дело не в том, что «так сложилось». Просто это есть. Голос обратился к другим. — Кезия Мейсон, почему твоя семья внезапно умерла? Почему ты попала в тюрьму? Нет причины. Нет оков пространства и времени. Просто так есть. — Юй Чи, почему у тебя посттравматическое расстройство, связанное с аномальными явлениями? Почему разделённый крест? Нет причины. Нет предмета для исследования. Просто так есть. — Людям это непонятно. Чем больше вы думаете, тем сильнее путаетесь. Чем больше пытаетесь понять, тем сильнее болит голова. Так устроено не человеческое мышление… — Вам всегда нужна причина. Логика. Истина. Голос не умолкал. Панорама вокруг превращалась в бурлящий клубок. Голова Гу Цзюня действительно раскалывалась от боли. Одновременно начало вращаться само пространство алтаря. Ритуальное бормотание усиливалось, становилось всё торжественнее. Вокруг троих людей и кошки вспыхнул свет. К нему примешался красный отблеск — жестокий, зловещий. Бог Саранчи вот-вот должен был явиться. И этот голос принадлежал Богу Саранчи. ---------- Бог Саранчи На огромных экранах командного центра произошла новая перемена. В зоне радиационной аномалии бесчисленная чужеродная саранча продолжала биться о границу, а «Круг жизни» внезапно начал увядать. — Новое изменение… Впервые люди могли собственными глазами увидеть, как аномальная зона расширяется, как разъедает пространство и превращает землю в чёрную пустошь. Деревья и другие растения «Круга жизни» засыхали с видимой скоростью. Ещё мгновение назад зелёные и сочные, они становились серыми и мёртвыми. Коровы, овцы, лошади, куры и утки в ограждениях поднимали испуганный шум. Животные чувствовали приближение тьмы. Некоторые овцы падали от ужаса. Коровы и лошади обезумевшими бросками били ограждения. А через несколько секунд их уже заживо пожирали тучи чужеродной саранчи. Люди с огнемётами и другие бойцы могли только отступать, продолжая сражаться. Выжженная земля была уже перед глазами. Уже под ногами. Вскоре над полем разнеслись и человеческие крики. Смерть добралась до людей. Некоторые бойцы, которые дожили до этого момента лишь потому, что операция «Изоляционный круг» была заменена «Кругом жизни», всё равно оказались погребены под чужеродной саранчой. Насекомые прогрызали защитные костюмы. Потом кожу. Фасции, плоть, кости… В одно страшное мгновение человек ещё мог увидеть собственные внутренности. Аномальная зона стремительно расширялась. Теперь не было отдельного взрыва, после которого начиналась новая борьба за реальность и происходил следующий скачок. Расширение стало непрерывным. Будто гноящуюся рану с силой раздирали всё шире. Мощь мира пустоши безумно росла. Она становилась неудержимой. То же происходило и в зоне пустоши. Из земли вырывалось всё больше летающих полипов. Их странный вой выводил из строя технику во всём радиусе воздействия. Даже у членов группы «Единые» слегка рвались барабанные перепонки. Из ушей текла кровь, всё вокруг гудело и звенело, слова почти невозможно было разобрать. Передовая больше не покидала технику. Люди сражались прямо с бронемашин, танков и вертолётов. — А-а! — Лоу Сяонин поливала небо огнём из крупнокалиберного пулемёта бронемашины. Тра-та-та-та! В воздухе мелькнул летающий полип. Пули не попали. Но главной целью было не это. Им нужно было выиграть хотя бы немного времени для артиллерии и ракет — и дать людям расставить по позициям камни Знака Старцев. Пока созданная йитианцами духовная связь ещё существовала, они собирались объединиться и снова развернуть сеть очищения Знака Старцев. И тут возле одной из позиций со Знаком Старцев внезапно появился летающий полип. Чужеродное существо размером с двухэтажный дом хлестнуло во все стороны беспорядочными щупальцами. Хелен Клэр получила сразу несколько ударов. Сотрудница Федерального бюро тайн не успела даже вскрикнуть. Тело разорвало на несколько частей. Словно кусок мяса мгновенно прошёл под ножом. Окровавленные останки рухнули на землю, растекаясь лужей крови. Свет в широко раскрытых глазах погас. «Бесполезно. Бесполезно…» Слова йитианцев звучали в ушах как проклятие. Вы не выдержите. Вы не победите. Эта война закончится гибелью человечества. Отсчёт уже завершился. Смерть появлялась повсюду. И в мире Небесной Тайны. И в мире Тайн. Всё это отражалось на искажённых панорамных свитках пространства алтаря. — Чан Хун! — Юй Чи внезапно вскрикнул от боли. Он увидел знакомого человека. Товарища, с которым не раз рисковал жизнью. Близкого соратника по «Ледоколам». Летающий полип разорвал Чан Хуна на кровавые куски. Ещё одно месиво из плоти растеклось по земле. А Юй Чи, капитан «Ледоколов», мог только беспомощно смотреть из другого мира. Сердце Гу Цзюня тоже сжалось от ярости и скорби. Хелен Клэр и Чан Хун не были его близкими друзьями. Но они погибли, сражаясь до конца. И такая же смерть в любой момент могла добраться до людей, которые были ему ближе всех. А затем исчезнет и сам мир. — Солёная Шиюй, как ты? — быстро спросил Гу Цзюнь. — Можно разрушить алтарь? — Сила кошачьего тела почти кончилась… — У Шиюй и сама была почти полностью истощена. — Если только по-настоящему принять эти силы. Но… Ритуальное пение стало настолько громким и ясным, что теперь трое людей и кошка различали каждое слово. Фраза Отряда Летучей Саранчи повторялась снова и снова: — Буря пришла — мошкаре лететь по ветру. Мёртвая вода настала — подёнкам плыть по течению! Вокруг проступили размытые фигуры. Они стояли на коленях в разных эпохах этого места и встречали своего бога. Гу Цзюню казалось, что череп вот-вот расколется. Юй Чи тоже обеими руками сжимал голову. Все встреченные ими по пути древние изображения иероглифа «червь» на бетонных стенах словно ожили и зашевелились у них в сознании. И одновременно эти знаки начали плавать в окружающем свете. Гу Цзюнь собрал остатки сил и духовной энергии. Каждая жила на теле вздулась. Но он будто увяз в болоте. Даже пошевелиться было трудно. На панорамных картинах двух передовых продолжали гибнуть люди. Число убитых и раненых росло. Йитианцы действительно просто наблюдали. И готовились вывести свои сознания в другое пространство-время. — Доктор Ван, если говорить языком чувств, нам очень жаль, что вы не захотели пойти с нами. Очень жаль. Сказав это, учитель Фань внезапно рухнул на кровать. Взгляд опустел. Тело застыло, словно внутри ничего не осталось. Йитианское сознание уже покинуло его. Одновременно светящиеся знаки «червя» в пространстве алтаря наложились друг на друга и слились в ослепительный клубок над головами людей. Внутри возник неясный силуэт. То насекомоподобный, то человеческий. Он непрерывно растягивался, искажался и менял форму. Поклонники Отряда Летучей Саранчи пришли в исступление. Их ритуальное пение стало восторженным. Они видели бога. Бога Саранчи. Но затем силуэт начал уплотняться в человеческую фигуру. Сначала появился скелет. Затем плоть. Потом одежда. Перед ними возник безликий человек. Нельзя было понять ни пола, ни внешности. — Без лица. Тысяча лиц… — пробормотала Кезия Мейсон. — Без лица. Тысяча лиц… Словно отвечая ей, на гладком лице одна за другой замелькали разные внешности. А когда одна из них наконец застыла, восторг верующих начал сменяться растерянностью. Они вдруг перестали понимать происходящее. Почему Бог Саранчи принял человеческую форму? И почему… именно эту? Гу Цзюнь и У Шиюй узнали прежде всего одежду. Такие же рваные лохмотья висели на железном столбе посреди пустоши. Эта фигура… Похоже, была тем самым трупом из клетки. Чужаком, который когда-то принёс сопротивлению научные знания, а затем был убит Отрядом Летучей Саранчи. Сопротивление воспользовалось принесённой им ядерной бомбой сверхвысокой мощности и стёрло с лица земли Город Ангелов — оплот человеческих последователей Бога Саранчи. И тем же мертвецом, который призвал У Шиюй в этот мир и силой заставил её прийти сюда, чтобы сорвать великое жертвоприношение. Высокая стройная фигура зависла между двумя сторонами. — Ты… и есть Бог Саранчи? Этот вопрос задали не Гу Цзюнь, не Юй Чи, не Кезия и не У Шиюй. Его произнёс один из верующих. Они всегда считали, что уже видели своего бога в глубине сознания. С этого и начиналось превращение в Летучую Саранчу. Но теперь великое жертвоприношение завершилось. Бог Саранчи явился. И это — Бог Саранчи? Тогда почему он помог сопротивлению уничтожить Город Ангелов? Почему?.. У Шиюй почесала голову лапой. Юй Чи ошеломлённо смотрел на фигуру. Гу Цзюнь тоже хотел знать ответ. Не эта ли сущность устроила всё так, что они четверо оказались здесь именно таким способом? Почему? Да, люди мыслили именно так. Им всегда нужна была причина. Раздался странный смешок. Похоже, смеялась сама фигура. Она посмотрела на всё вокруг. На всех присутствующих. И сказала: — Потому что я хочу. Потому что я могу. Потому что я — Ньярлатхотеп. Я — Ползучий Хаос. ---------- Безликий бог тысячи ликов Бог Саранчи всё это время был лишь воплощением? Воплощением Ньярлатхотепа? Или и сам Ньярлатхотеп — тоже одно из воплощений? Той сущности с тысячью лиц. В ослепительно ярком пространстве алтаря на миг воцарилась тишина. Затем среди распростёртых на земле верующих Отряда Летучей Саранчи кто-то снова закричал: — Бог Саранчи! Бог наш! Мы всего лишь подёнки, плывущие по течению. Следовать твоей воле — наша судьба!.. За первым голосом вспыхнули другие. Фанатизм снова охватил всё больше верующих. Но высокая стройная фигура над алтарём вдруг лишь слегка махнула рукой. Хлынула невидимая сила. Фанатики не успели даже вскрикнуть. Через одно короткое мгновение, испытав чудовищную боль, они исчезли — обратились в ничто. И до самого уничтожения так и не поняли очень многого — ни как люди, ни как Летучая Саранча. Зато своего Бога Саранчи они всё-таки увидели. Оставшиеся верующие молчали. Только снова опустили головы — ещё ниже прежнего. А трое людей и кошка продолжали смотреть прямо на явившуюся сущность. Гу Цзюнь не знал, демон ли перед ними, Древний Владыка или нечто совсем иное. Ощущение было совершенно незнакомым. Раньше и он, и Юй Чи, и остальные, даже просто сталкиваясь с каменными изображениями Древних Владык, чувствовали, как разум погружается в безумие и его разъедает тьма. Но сейчас, стоя перед Ньярлатхотепом, они почти ничего подобного не ощущали. Он сам это сдерживал? — Посмотрите на себя, — произнесла высокая фигура. — Вы всё ещё ждёте ответа. Такого ответа, который разом развеет весь туман. — Мне, если честно, всё равно, — У Шиюй подняла лапу. — Хочешь нас обмануть — обманывай. Хочешь поиграть — играй. Как получится, так получится. А исчезнуть ты можешь? На этом всё и закончим. Фигура посмотрела на пёструю кошку. — У Шиюй, ты очень интересная. Интересная? Вроде бы похвала. Но Гу Цзюнь услышал в ней что-то зловещее. Всего лишь потому, что ему интересно? — Эта катастрофа. Таинственный сигнал. То, что мы оказались здесь, — спросил Гу Цзюнь. — Всё это устроил ты? Просто потому, что тебе интересно? Йитианцы, скорее всего, не стояли за таинственным сигналом. Они сами только что говорили, что не хотят слишком тесно связываться с ними четверыми. Скорее кто-то другой подделывал сигнал, разыгрывая одновременно и йитианцев, и людей. Йитианцы называли себя Великой Расой. «Мы хорошие люди» — «хорошие» и «великие», «люди» и «раса»… Перевод превращал одни слова в другие. А что, если само название «Великая Раса» было всего лишь насмешкой? Раньше Гу Цзюнь полагал: если что-то связано с тёмными силами, ощущение будет похоже на контакт с Древними Владыками или хотя бы технология Знака Старцев сможет на это отреагировать. Теперь он понимал, что ошибался. Тёмные силы были куда сложнее. И связь с сигналом, и полученная ими сила вполне могли быть делом сущности перед глазами. Ведьма — тоже. И то, что Солёную Шиюй заставили соприкоснуться с силой кошачьего тела. Разве всё это не вело к одному источнику?.. Технологии, которыми владели йитианцы, Ньярлатхотеп мог достать когда угодно. И то, чего у йитианцев не было, — тоже. Пнакотус. Великая библиотека. Захочет — отправит туда. Захочет — выведет обратно. В пространстве и времени заранее была раскинута огромная сеть. Даже понимая, что идут в ловушку, они всё равно шаг за шагом дошли до этого места. — Вопросы, вопросы, столько вопросов, — сказала фигура. — Гу Цзюнь, ты всегда такой. Всё хочешь понять до конца. Тебе не приходило в голову, что смертному это просто не под силу? Если только ты не перестанешь быть смертным. Если не получишь силу более высокого порядка. У вас четверых такая возможность есть. На лице фигуры словно мелькнула улыбка. — Поэтому я, Ньярлатхотеп, тоже дам вам выбор. Станьте моими апостолами. Служите мне. Эти слова услышали не только трое людей и кошка. Их услышали и распростёртые на земле верующие Бога Саранчи. Большинство из них пришли из Города Ангелов. Несколько человек были учителями и учениками старшей школы Мобэя из мира Небесной Тайны. Они считали себя самыми преданными последователями Бога Саранчи, изо всех сил распространяли его гены и пожирали тех, кто ему не поклонялся. А теперь их бог предлагал нескольким глупцам, восставшим против него, то, о чём сами они могли только мечтать: стать божественными посланниками. Зависть и безумие снова вспыхнули. Кто-то не выдержал: — Бог Саранчи! Бог наш! Я готов отдать тебе ещё больше! Готов разнести по бесчисленным мирам твои тысячу ликов и тысячу имён!.. — Я вас спрашивал? — отозвалась высокая фигура. На этот раз она даже не подняла руки. Несколько верующих просто исчезли среди искажений. Не набралось и нескольких десятков. Все замерли, не смея издать ни звука. Под кожей их лиц всё ещё извивались паразиты. Неясные глаза высокой фигуры скользнули по троим людям и кошке. — У тебя такая сила. Почему ты просто не заставишь нас согласиться? — снова спросил Гу Цзюнь. — Или не можешь? — Тогда будет неинтересно. Гу Цзюнь нахмурился. Вот как? Ему нужны души, которые сами согласятся покориться? Обманывать. Искушать. Ломать. Вербовать. Заставить свободную волю человека рухнуть и добровольно подчиниться — потому что так интереснее? — Ты высшее существо этой Вселенной? — спросил Гу Цзюнь. — Есть ли сила, способная тебя победить? — Узнаешь. Если сделаешь выбор, после которого сможешь узнать. Похоже, Ньярлатхотепу уже начинали надоедать вопросы. — Как же их много. Ладно, поставлю срок, который вы способны понять. Три минуты. Сделайте выбор. Тут заговорила Кезия Мейсон: — Почему я должна тебе верить? Ты только что так поступил со своими верующими. — Тогда не верь. Верить тут не во что, — ответила фигура. — Тик-так, тик-так. Осталось две минуты. Панорама вокруг не исчезла. Бои становились всё ожесточённее. Погибших и раненых — всё больше. И мир Небесной Тайны, и мир Тайн шаг за шагом погружались в бездну. Юй Чи заметил, что Кезия Мейсон словно начала колебаться, и поспешно сказал: — Мисс Мейсон, кто поверит демону, тот от демона и погибнет! Мы знаем, что вы не ведьма… У Шиюй толкнула Гу Цзюня лапой. Осторожно. Что-то не так. Гу Цзюнь и сам почувствовал перемену в Кезии Мейсон. Та ведьма творила всё, что хотела, лишь потому, что ей было «интересно»: создавала болезни, издевалась над детьми, убивала без причины. Чистое зло. Такое же, как этот Ньярлатхотеп. — Вы трое меня совсем не понимаете, — вдруг сказала Кезия. — И это не демон. Это существо, которого боятся даже демоны. С этими словами она неожиданно опустилась на колени перед высокой фигурой. — Я согласна служить тебе, Безликий бог тысячи ликов. Я хочу большей силы. ---------- Быть человеком или нет — Хорошо. Как пожелаешь. Кезия Мейсон только успела склониться на колени, когда высокая фигура махнула рукой. Хлынул красный свет. Он устремился в сторону троих людей и кошки, но озарил одну лишь Кезию. У Шиюй мгновенно прыгнула Гу Цзюню на плечо. Юй Чи протянул руку, пытаясь оттолкнуть Кезию Мейсон, но превращению хватило одного мига. Тело девушки вдруг раздулось, словно воздушный шар, а затем стремительно иссохло. Кожа на лице стала похожа на потрескавшуюся кору старого дерева. Волосы спутались, как сорная трава. Кезия даже не успела издать ни звука. За одно мгновение прекрасная юная девушка превратилась в древнюю ведьму, будто постаревшую на несколько сотен лет. От тела тянуло гнилью, а взгляд зелёных глаз стал совершенно другим. Этот холодный, жуткий взгляд Гу Цзюнь уже видел. Та самая ведьма из дубовой рощи. Ещё один миг — и она исчезла рядом с ними, появившись в воздухе под высокой фигурой. — Дорогой младший брат, мы снова встретились. Ведьма посмотрела на Гу Цзюня и тихо рассмеялась. Морщины избороздили всё лицо. Прежний красивый прямой нос вытянулся в длинный крючковатый. Белые зубы пожелтели, раскрошились. Перед ними стояла отвратительная старая ведьма из сказки. — Я хотела раньше проглотить вас всех и одной получить всю милость бога, — сказала она. — Но раз уж бог обратил на вас внимание, значит, причина действительно есть. Ньярлатхотеп ничего не ответил. Только продолжал отсчитывать: — Тик-так. Тик-так. Несколько десятков оставшихся верующих Бога Саранчи снова заволновались. Как такое существо может быть их богом?.. Это совсем не походило на прежние чудеса. Бога Саранчи интересовало только уничтожение. Всё должно вернуться к уничтожению. Всё — к Городу Ангелов. Зачем богу, владеющему истиной Вселенной, вообще интересоваться душами нескольких смертных?.. Разве нельзя просто превратить их в Летучую Саранчу? — Ты не Бог Саранчи! — не выдержал один из верующих, мужчина средних лет. Он поднялся и закричал: — Ты самозванец! Ложный бог! На этот раз Ньярлатхотеп не отреагировал, словно вообще не услышал. Зато Кезия Мейсон протянула правую руку. Пять длинных сухих пальцев сжались — и верующего силой выдернуло из вихря искажённого пространства-времени. Его швырнуло к ведьме, а её ладонь будто магнитом прилипла к его лбу. — Ха-ха-ха!.. — на лице верующего не было страха, только безумный восторг. — Бог Саранчи всё равно явится! Кезия сжала пальцы. Будто раздавила яйцо. Хлоп! Голова мужчины взорвалась. В брызгах крови и плоти кишели тонкие паразиты. Несколько оказались на ладони ведьмы, всё ещё извивались и переплетались. Она подняла руку, высунула почерневший язык, слизнула червей с ладони и проглотила. Раздался тихий звук глотка. — Владыка, а маску «Бога Саранчи» отдашь мне? Кажется, с ней можно неплохо развлечься. — Разве у тебя нет соперников? — спросил Ньярлатхотеп. — О? Взгляд Кезии Мейсон скользнул к Гу Цзюню, Юй Чи и У Шиюй. Двое людей и кошка смотрели на неё. — Обмен сознаниями?.. — пробормотал Юй Чи. — Поглощение сознания? Будущая ведьма поглотила Мейсон из прошлого?.. И всё произошло за одно мгновение. Быстрее технологий йитианцев. — А может, всё изначально было именно так? — во взгляде ведьмы смешались холодное превосходство и насмешка. — Вы думаете, что я изменилась. На самом деле я просто увидела больше. Увидела яснее. Никаких оков пространства и времени не существует. Прошлое, настоящее и будущее — всего лишь способы, которыми смертные пытаются понять Вселенную. То, что вы называете законами, бог может менять по желанию. Бог и есть сам закон. В её глазах мелькнуло почти сочувствие. — Как посредственному глупцу увидеть всё насквозь? — Это и есть то, чего вы хотели? — Юй Чи явно плохо понимал женщин и даже сейчас не оставлял попыток переубедить её. — Мисс Мейсон, разве вы не ненавидите зло? Гу Цзюнь уже понимал: Кезия не вернётся. Тени, сформировавшие её, всё это время пожирали её изнутри. А он пытался придумать хоть какой-нибудь выход. На панораме вокруг две аномальные зоны продолжали расширяться и разрывать землю Мобэя. Он видел, как группа «Единые» потерпела неудачу и сеть очищения Знака Старцев больше не удаётся создать. Видел, как Ван Жосян, Цай Цзысюань и остальные отправляются на передовую. И услышал, как Ван Жосян говорит, что использует пятую тайну «Канона семи тайн Земли», чтобы призвать бьякхи против летающих полипов. До пятой тайны дошло очень мало людей. Контролируемая версия, которую принесли Павлин и Мо Цин, могла вызвать лишь духовные воплощения. Чтобы призвать материальное существо, требовалась неконтролируемая пятая тайна — та, что позволяла тёмной силе разъедать разум. Война на истощение. Бой до смерти. — Я ненавижу слабость. Слабость и есть зло, — рассмеялась Кезия Мейсон. — Быть слабым — значит смотреть, как умирают дорогие тебе люди, и ничего не мочь сделать. Смотреть, как умираешь сам, — и тоже ничего не мочь. Быть слабым — значит в один день лишиться всей жизни из-за болезни. Даже если ты богач, даже если знаменитость, всё может оборваться за одно утро. Доктор Гу, вы ведь уже знаете этот вкус. Слабость — это человек. Человек — это слабость. Новая болезнь легионеров. Чешуйчатая болезнь. Тысячеглазый червь. Червь-победитель… Перед глазами Гу Цзюня вспыхнули обрывки памяти. Голову несколько раз пронзила раскалывающая боль. Разбитая сила в глубине сознания словно медленно пришла в движение. — Быть слабым — значит встречать сожаление и уметь только сожалеть, — продолжила ведьма. — Я не такая, как вы. Я больше не хочу испытывать это чувство. — Так вы больше не человек? — спросила У Шиюй. — Больше не человек, — ответила Кезия. Она уже ни капли не держалась ни за смертное тело, ни за человеческую природу. — А что хорошего в том, чтобы быть человеком? — Э-э… — У Шиюй наклонила кошачью голову. — Вот тут у меня, пожалуй, есть право голоса. Я была и человеком, и кошкой. У людей, например, есть большая ягодичная мышца. А у меня она ещё и довольно круглая, так что сидеть удобнее. И лежать на спине в человеческом теле тоже удобнее, чем в кошачьем. Старое иссохшее лицо ведьмы слегка дёрнулось. Она холодно усмехнулась. — У Шиюй, если станешь служить мне, — сказал Ньярлатхотеп, — сможешь придавать телу любую форму, какую захочешь. — Звучит хлопотно, — У Шиюй прижала уши. — Люди очень долго эволюционировали до такой формы, а мне потом самой всё заново проектировать? Слишком много мороки. — Да о чём ты вообще говоришь?! Кезия Мейсон протянула руку, собираясь схватить раздражающую её пёструю кошку и раздавить. — Дай им выбрать, — одной фразой остановил её Ньярлатхотеп. — Тик-так, тик-так. Тридцать секунд. — А, точно. Есть ещё один плюс быть человеком, — вспомнила У Шиюй. — Живёшь максимум лет сто, ну сто двадцать. Может, до смерти даже не успеешь устать от жизни. А если тысячу лет — это всё равно что за один раз съесть тысячу тортов. Лопнешь же. Она серьёзно кивнула сама себе. — И если тебе отпущено сто лет, а умрёшь в двадцать с небольшим, вроде бы потеря не такая уж огромная? Во всяком случае, гораздо меньше, чем если бы собирался жить тысячу. ---------- Поле боя Небо почернело. Уже невозможно было понять, день сейчас или ночь. Под массированными ударами снаряды и ракеты один за другим падали на землю в зоне пустоши, вздымая огненные грибовидные облака. Границы между несколькими мирами размывались. Некоторые летающие полипы уже прорвались через рубеж и появились там, куда аномальная зона ещё не успела добраться. Жители Мобэя, которых ещё не успели эвакуировать, внезапно увидели в небе мелькающие силуэты чужеродных существ. По всему городу снова взвыли сирены. Эвакуационные группы спешно заводили людей в ближайшие здания. Страх и паника разливались по улицам. Особенно резко звучал детский плач. Но странный вой летающих полипов оказался громче. Некоторые люди тут же потеряли сознание и рухнули на землю. А в следующий миг полип нырнул вниз, размахивая щупальцами. Слишком быстро. Настолько, что ни ПВО, ни бойцы на земле не успели вмешаться. Кровь и плоть брызнули на улицу. Бродячая собака, спрятавшаяся в мусорном баке, дрожала всем телом. Сирены выли и в Чилине, и на базе Управления в пустыне за городом. Грохотали зенитные орудия. С рёвом проносились истребители. Неравный воздушный бой. Битва, из которой многие уже не вернутся. — Все за мной! — крикнул студентам доктор Шэнь. — Пора проверить, чему вы научились за эти месяцы специальной подготовки! Доктор Шэнь входил в число пятидесяти тысяч человек, которых выбрали йитианцы. Но он решил остаться. Возле учебного корпуса базы Чэнь Цзяхуа застыл, глядя на огромных чужеродных существ, проносившихся в небе. Рядом так же ошеломлённо смотрели Дэн Нуотун, Лю Цзыюнь и другие студенты. Специальный курс уже подходил к концу — и именно сейчас катастрофа стала ещё страшнее. Доктор Шэнь велел им садиться в бронетранспортёры. На этом этапе в Мобэе в бой должны были идти все, кто ещё способен сражаться. У студентов после специальной подготовки была особенно высокая духовная сила. Несколько дней назад, когда всё началось, их в спешке научили выводить Знак Старцев, чтобы хотя бы подготовить к худшему. Теперь сотрудники базы и ученики направлялись на помощь Чилиню. Снова взревели двигатели бронетранспортёров, и студенты наконец пришли в себя. В этот момент один из истребителей в небе пошёл прямо на летающего полипа. Столкновение. Грохот. Машина превратилась в облако огня и обломков. Два пилота погибли. Часть тела полипа тоже загорелась. Существо уже собиралось стать невидимым и уйти раненым, но в него попала ракета. Полип разлетелся на части. Он прилетел со стороны Мобэя и по пути успел причинить огромный ущерб. Значит, летающие полипы не были неуязвимыми. Они тоже состояли из плоти. Просто за уничтожение одного такого существа приходилось платить страшную цену. Место крушения находилось далеко от базы, но казалось, будто огненные искры падают прямо над головой. Чэнь Цзяхуа стиснул зубы и побежал вслед за доктором Шэнем к колонне. Дунчжоу был далеко. Дом — ещё дальше. Но если здесь проиграют, очень скоро поле боя доберётся и до Дунчжоу. Большинству учеников специального курса было чуть за двадцать. Некоторые ещё даже не достигли двадцати. Раньше они восхищались героями Управления, группой «Единые», изо всех сил тренировались, чтобы после курса вступить в Управление Небесной Тайны, попасть в мобильную оперативную группу, войти в GOA и сражаться. Но когда боевой приказ пришёл внезапно и война оказалась прямо рядом, некоторые не смогли остановить дрожь. Кто-то уже всхлипывал. Может, они были не такими бесстрашными, какими себя представляли. Может, всё происходящее оказалось слишком чужим и страшным. Чэнь Цзяхуа тоже чувствовал, как ударяет по сознанию происходящее. Но держался. Гу Цзюнь и остальные ведь не стали бы дрожать так!.. Доктор Шэнь не ругал молодых людей. Они действительно были чистыми листами и ещё нуждались в закалке. Просто первая же закалка оказалась настолько жестокой. — В двухместных истребителях тоже находятся сотрудники Управления, — сказал доктор Шэнь. — Они работают с вооружением и умеют использовать Знак Старцев. Эти люди жертвуют собой… Он хотел сказать что-нибудь воодушевляющее. Но собственные глаза уже увлажнились. Потому что доктор Шэнь гораздо лучше студентов понимал, с чем сейчас столкнулась человеческая цивилизация. — Пока мы в машинах и есть время, позвоните домой. Поговорите с родителями. В конце концов он сказал именно это. И добавил уже прямо: — Всё очень серьёзно. Возможно, даже серьёзнее новой болезни легионеров. Будьте готовы сражаться до смерти. Бежать некуда. Сдаваться некому. Остаётся только бой. У нашей цивилизации остаётся только бой. На одном из экранов в главном командном центре подтверждённые и расчётные цифры потерь непрерывно росли. Менялись каждую секунду. Предполагаемое число погибших и раненых уже превысило тридцать тысяч. Студенты и так понимали, насколько всё плохо. Но после этих слов доктора Шэня настроение упало ещё сильнее. Всхлипов стало больше. И всё же их отбирали как лучших и несколько месяцев серьёзно готовили. Очень скоро люди собрались с духом. Поднимаясь в бронетранспортёры, они доставали возвращённые им телефоны и звонили домой — возможно, прощаться. Чэнь Цзяхуа тоже набрал номер. Связь была ужасной, будто что-то глушило сигнал, но он всё же услышал радостный голос матери: — Алло? Сынок? Специальный курс был полностью закрытым. С тех пор как он вошёл на базу, домой ни разу не звонил. Родные знали лишь, что с ним всё в порядке. И вот наконец снова услышали его голос. — Мам, это я. Чэнь Цзяхуа изо всех сил сдерживал дрожь в голосе. На соседнем сиденье Дэн Нуотун тоже разговаривала с семьёй. Глаза у неё покраснели. Бронетранспортёр уже тронулся. За окном тянулась бескрайняя пустыня. Вдалеке один за другим гремели взрывы. — Вас отпустили на каникулы? — голос матери сразу стал ещё радостнее. — Как там Мобэй? Тренировки тяжёлые? Держишься? В новостях говорят, у вас какая-то страшная песчаная буря. До вас дошла? — Ну мам, ты опять всё сама говоришь. Мне-то слово дашь?.. Голос Чэнь Цзяхуа почти сорвался. Каждый раз одно и то же. Стоило позвонить — и мама начинала без остановки рассказывать обо всём на свете, о домашних мелочах, о родственниках. — Говори, говори, — весело отозвалась она. — Мам, я… Он не смог произнести настоящую фразу. «Я, может быть, не вернусь». Ты была права, мама. Учёба в Университете Небесной Тайны действительно может стоить жизни. Может, я правда не вернусь. Но вслух Чэнь Цзяхуа сказал другое: — Я хочу твои тушёные рёбрышки с ягодами годжи. Здесь готовят совсем не так вкусно… — А когда вернёшься? — спросила мать. — Приедешь — приготовлю. А чего у вас там так шумно? В этот момент один из студентов заметил через маленькое окно ещё одно чужеродное существо. Оно было похоже на гигантскую птицу и стремительно пересекло небо. Кто-то вскрикнул. Неужели положение стало ещё хуже?.. — Это большой ночной ужас, — узнал доктор Шэнь и объяснил по связи остальным машинам. — Его ещё называют бьякхи. Похоже, это наша сторона… Обычные люди пока не знали, что на самом деле означает «сверхъестественная сила». Но ученикам кое-что уже было известно. А бьякхи в небе оказалось немало. Студенты заметно приободрились и один за другим тянулись к маленьким окнам бронетранспортёров. Только доктор Шэнь знал: За каждым бьякхи в небе кто-то из специалистов по заклятиям сейчас приносил в жертву себя. ---------- Бьякхи Камень контроля рассудка на запястье вспыхнул красным. Сначала едва заметно. Затем всё ярче и ярче. Тёмная сила разъедала сознание. На пустынном участке возле изоляционной базы хвост Ван Жосян развевался на ветру. Она подняла обе руки и читала формулу пятой тайны «Канона семи тайн Земли». Лицо то белело, то наливалось красным. Сила земли поднималась из-под ног — из земли, которую ещё не успела поглотить пустошь. Грохот! Из почвы вырвалась новая огромная тень, взмыла в небо и обрела форму жуткого летающего существа. Огромные длинные крылья, как у летучей мыши. Вытянутые когтистые лапы. Чёрно-жёлтое тело, покрытое пятнами гниения. Обычному человеку одного взгляда на такое существо хватило бы, чтобы повредить рассудок. Даже закалённые сотрудники Управления ощущали от него такую жуть, с которой не могли сравниться ни вороны, ни кроты, ни стервятники, ни разлагающиеся трупы. Пронзительный крик бьякхи наконец нарушил монополию странного воя летающих полипов в небе. Существо распахнуло крылья и рвануло вверх, подчиняясь воле призвавшей его женщины. Оно было не медленнее летающих полипов. Только быстрее. Ван Жосян чувствовала: если хватит силы и желания, бьякхи способен нестись с чудовищной скоростью даже в космосе. Она сузила глаза. Если медицина не может спасти мир — значит, придётся спасать его заклятиями. Вперёд. Разорвите этих проклятых тварей в клочья! «Вот как? Вот чего вы хотите?.. Силы бьякхи?..» Где-то на краю слуха возник странный голос. Знакомый голос. Голос уже погибшего и вскрытого мистера Уайльда. «Смерть. Только смерть даёт душе истинную силу. Только в смерти возможна величайшая разрядка. Смерть…» «Вам нравится смерть? Так?» — Тогда пусть умирают враги! — крикнула Ван Жосян. Она перестала сдерживать силу. Из земли тут же рванулось ещё несколько теней. Рядом стояли Цай Цзысюань, Сыкоу Сянь и остальные. Они видели, как по камню контроля рассудка на руке Ван Жосян уже ползут трещины. Йитианцы решили остаться в стороне, но их технология до сих пор не ошибалась. Значит, Ван Жосян находилась в крайне опасном состоянии. — Староста! — не выдержал Цай Цзысюань. Если переводить происходящее в проценты, уровень разъедания психики Ван Жосян, вероятно, уже приближался к тридцати процентам. Все напряглись. Если так продолжится, её сознание может измениться непредсказуемо. Безумие — самый обычный из возможных исходов. — Сейчас останавливаться нельзя. Я ещё могу продолжать… Ван Жосян понимала границу и не собиралась позволять себе самой превратиться во врага. Но она чувствовала: сила Жёлтого Короля не любит ни Бога Саранчи, ни летающих полипов. И сейчас эта сила тоже не хотела, чтобы мир превратился в руины под властью Летучей Саранчи. — У нас общий враг. Вторжение пустоши нужно остановить, — глаза Ван Жосян налились кровью. — Если я сойду с ума — пристрелите меня… Остальные услышали: её речь уже стала спутанной. А ведь она успела призвать пять материальных бьякхи. Павлин и Мо Цин говорили: обычно два существа — предел для одного призывателя. Пять — невероятное число для кого угодно. Да, Ван Жосян была исключительно талантлива. Но между ней и силой Жёлтого Короля, возможно, существовала ещё какая-то особая связь. Даже так пять бьякхи должны были быть пределом. А группа «Единые» собственными глазами видела, как из земли вышло больше пятисот летающих полипов. Теперь их могло быть уже тысяча. Несколько тысяч. Десятки тысяч. Командный центр не знал. Из зоны пустоши давно пропал видеосигнал, спутники тоже ничего не могли разобрать. К тому же границы миров размылись. Рубеж больше не удерживал чужеродных существ: похоже, они могли прорваться и в мир Небесной Тайны, и в мир Тайн. Поэтому точного числа не знал никто. А бьякхи было всего семнадцать. Пять Ван Жосян. И ещё двенадцать, которых в других местах призвали Павлин, Мо Цин и остальные, дошедшие до пятой тайны. Семнадцать. Они ещё даже не успели столкнуться с летающими полипами, а разница в количестве уже выглядела безнадёжной. — Староста права. Другого выхода нет, — вздохнул Цай Цзысюань. — Начальник Сыкоу, действуем? — Действуем, — кивнул Сыкоу Сянь. Больше никаких речей не требовалось. Десяток с лишним специалистов, умевших использовать заклятия и Знак Старцев, встали вокруг Ван Жосян. Неважно, изучали ли они «Канон семи тайн Земли» и до какой тайны дошли. Они связали сознания и начали передавать ей собственную духовную силу. Ван Жосян стала сердцем небольшого ритуала. Через неё они собирались призвать ещё больше бьякхи. Именно Гу Цзюнь и У Шиюй первыми часто использовали подобное объединение сил, поэтому Отдел заклинаний давно исследовал способы собрать множество людей в одно целое. Но это была не Страна Снов. В обычных условиях такой ритуал требовал долгой совместной подготовки, слаженности и почти врождённого взаимопонимания. Обычно метод был непрактичным. Но теперь часть людей всё ещё соединяла созданная йитианцами духовная связь. То, что прежде давалось с огромным трудом, вдруг пошло почти само собой. А эта связь, словно водоворот, позволяла втягивать в общее соединение и остальных. Сыкоу Сянь сделал последнее сообщение командному центру перед началом: — Командный центр, командный центр. Мы начинаем совместный призыв бьякхи. Нас будет разъедать тёмная сила. Если всё закончится и мы останемся живы… не верьте нам. Пока мы не пройдём очищение камнями Знака Старцев, не верьте ни одному нашему слову. После этого он закрыл глаза и сосредоточился. Так же поступили Цай Цзысюань, Чжан Хохо и остальные. «Вот как? Вот чего вы хотите?..» «Готовы заплатить собственной смертью, чтобы получить ещё большую помощь?» «Это ваш выбор? Ваша разрядка? Так?» Ван Жосян снова быстро и твёрдо заговорила словами заклятия. Подняла лицо к почерневшему небу. И закричала. Из земли под ритуальным кругом одна за другой вырвались новые чудовищные тени бьякхи. Они расправляли крылья в воздухе и устремлялись к полю боя. Камни контроля рассудка на руках всех участников — больше десяти человек — вспыхнули красным. Из-за внутреннего повреждения сосудов кровь пошла изо рта, носа и ушей. Все одновременно распахнули глаза. Небо было заполнено бьякхи. Их было уже больше сотни. Значит, передать духовную силу Ван Жосян и сделать её сердцем ритуала действительно оказалось самым эффективным способом. Головы уже раскалывались от боли. Но люди почему-то один за другим улыбались. Белки глаз всё гуще пронизывали красные сосуды. Цай Цзысюань тихо вздохнул. Ему хотелось сказать: «Врата ада открылись, и все бесы вышли наружу». Да. Шекспир. «Буря». Самый известный перевод этой строки звучал примерно как: «Ад опустел — бесы на земле». Но сейчас Цай Цзысюань хотел сказать иначе — ближе к переводу Чжу Шэнхао и к тому, что видел в пьесе принц Фердинанд. Кровь потекла и из уголков его глаз. Он смотрел, как бесчисленные тени, несущие их последнюю надежду, летят к полю боя. В аду пусто. Все бесы здесь. ---------- Бездна Над центром Мобэя неподвижно висели тяжёлые чёрные тучи. Истребителей в небе стало меньше. А чужеродных существ — больше. Один летающий полип только успел мелькнуть в воздухе, как в него врезались несколько чёрных теней. Бьякхи. При первом же столкновении острые зубы перекусили щупальца полипа. Его длинное тело начали рвать на части. Под жуткие крики чужеродных существ стая бьякхи буквально заживо растерзала и сожрала противника. После короткого кровавого дождя они тут же взмахнули крыльями и понеслись к следующей цели. То же происходило над Чилинем, у внешней границы зоны пустоши, возле аномальной зоны — по всему Мобэю. Командный центр уже передал войскам простой приказ: Пусть дерутся. Чужеродные существа против чужеродных существ. Пусть демоны убивают демонов. Бьякхи было немного, но их боевая мощь поражала. Они оказались быстрее летающих полипов. И свирепее. Они исполняли волю призывателей, словно становились их воплощениями. И сражались, пока не погибали. Люди в городе видели всё это. Те, кто прятался в зданиях. Те, кто бежал по улицам. Те, кто пытался уехать из Мобэя на машинах. Растерянные старики. Перепуганные родители. Плачущие дети. У многих от одного зрелища кружилась голова. Кто-то из них мог погибнуть сегодня. Кто-то — прожить ещё сто лет. Но увиденное сейчас они не забудут до самой смерти. — Мама, это наши боевые звери! — возбуждённо сказал один ребёнок. — Я слышал, полицейский дядя сказал, что они за нас! Да. Сотрудники Управления, поддерживавшие порядок, действительно говорили людям именно это. Чтобы поддержать их. И поддержать самих себя. Наконец появилась хотя бы крохотная надежда на победу. Летающих полипов было много. Но эти огромные гниющие птицы оказались сильнее. В командный центр непрерывно поступали отчёты со всех направлений. Только от Ван Жосян и её группы сообщений не было. С тех пор как начался их ритуал призыва, связь с той точкой пропала. Оставался лишь односторонний канал. — Бьякхи вступили в бой. Эффективность высокая! Если слышите — ответьте. Если слышите — ответьте! Тишина. Никакого отклика. Старик Тун будто за одну ночь постарел на несколько десятков лет. На напряжённом лице не было радости от временного улучшения положения. Он тревожился за Ван Жосян, Цай Цзысюаня и остальных. И чувствовал: ход войны почти не изменился. Если бы всё решалось так просто, йитианцы не говорили бы о неизбежном поражении. Обе зоны продолжали расширяться. В аномальной зоне бесчисленная чужеродная саранча всё так же билась о границу. Но появление бьякхи хотя бы облегчило положение группы «Единые». Они снова пытались построить сеть очищения Знака Старцев, расширяли систему узлов и подключали больше людей. Все понимали: обе аномальные зоны необходимо закрыть. Иначе никакого ресурса не хватит на бесконечную войну на истощение. Тем временем росли и потери на передовой. Даже в группе «Единые» число погибших уже достигло пяти бойцов. Но одновременно в Мобэй прибывали всё новые силы. В войну включался весь мир. После предложения йитианцев о пятидесяти тысячах избранных государства поняли: эта катастрофа действительно может стать концом человеческой цивилизации. И в международном сотрудничестве возникло невиданное прежде единство. Если бы все заранее знали, чем обернётся кризис, в зону бедствия с самого начала направили бы куда больше сил. Сейчас Лоу Сяонин, Фэн Вэй, дядя Дань и остальные снова расставляли камни Знака Старцев по разным точкам пустоши. При первом создании сети их духовная сила почти полностью иссякла. Зато остался опыт. Теперь они могли служить проводниками и собирать в сеть силу других людей. Они знали, что технология Знака Старцев создана йитианцами. А йитианцы уже предсказали поражение. Но другого выхода не было. Сдаться никогда не было вариантом. Дэн Симэй вместе с другими опустила на землю очередной камень Знака Старцев и посмотрела на небо, где бьякхи сражались с летающими полипами. В воздухе стоял густой запах крови и гнили. Положение вроде бы улучшилось. Но тревога внутри Дэн Симэй только усиливалась. В памяти снова и снова всплывало видение: нечто прорывается из-под земли. Летающих полипов уже появилось очень много. Но для расы, подобной насекомым… Тысяча. Десять тысяч. Разве это большое число? И тут сердце Дэн Симэй сжалось. Земля задрожала. На этот раз не в воображении. По связи сразу посыпались доклады: — Земля трясётся! — Грунт проваливается! Масштабное проседание!.. Землетрясение в зоне пустоши началось внезапно и усиливалось с каждой секундой. Грохот услышали за сотню ли. Земля на площади в десяток с лишним квадратных километров рухнула вниз. Почва, песок, пыль — всё будто одним глотком пожрало чудовище и утащило в темноту. На месте равнины разверзлась бездна. Бездонная. Чёрная. Настоящие врата ада. И вдруг из глубины словно хлынула волна. Бесчисленные летающие полипы рванули наружу. Плотной массой. Сосчитать невозможно. Даже самый отчаянный оптимист почувствовал бы при виде такого количества только безнадёжность. Саранча. Они и правда были похожи на саранчу. Люди на внешней границе зоны замерли. Так вот почему йитианцы были уверены в поражении?.. Ракеты продолжали массированные удары. К атаке уже подключились системы вооружений нескольких крупных держав. Но теперь перед ними лежала очевидная цель площадью в десяток с лишним квадратных километров. Ядерный удар?.. Старик Тун продолжал запрещать его. Причина была проста. Борьба реальностей между мирами ещё не закончилась. Если в Мобэе произойдёт ядерный взрыв, в следующее же мгновение весь регион может быть поглощён миром пустоши. Ядерного взрыва здесь быть не должно. Разрешались лишь термобарические бомбы и другие виды вооружения. Но за эти короткие мгновения небо уже заполнили летающие полипы. Бьякхи, которые только что получили небольшое преимущество, мгновенно превратились в песчинку посреди океана. А полипы теперь действовали целенаправленно. Первым делом они рванули к позициям группы «Единые». — Твою мать! — Лоу Сяонин пришлось бросить работу над сетью Знака Старцев. Она вскинула автомат и открыла огонь по огромной тени, несущейся прямо на них. — Сдохни! Остальные вокруг тоже стреляли. Но плотный огонь не остановил существо. Полип мелькнул среди пуль. Несколько щупалец прошлись по позиции, словно осенний ветер сметает опавшие листья. Людей и камень Знака Старцев отбросило вместе. Глухой удар. Чудовищная сила подхватила их и швырнула прочь. Лоу Сяонин рухнула на землю. Сознание уже ускользало. Лицо заливала тёплая кровь. Правая рука всё ещё медленно тянулась к автомату, упавшему рядом. Но это оказалось иллюзией. Пальцы нащупали обрубок ноги. Лоу Сяонин даже не понимала, её это нога или чужая. Такие же удары пришлись по другим позициям. Дядя Дань, Фэн Вэй, Иван Никифоров и многие другие получили тяжёлые ранения и лежали на земле. Сначала они исчерпали духовную силу. Теперь — и физические силы для боя. Перед глазами плавала кровавая пелена. Только позицию Дэн Симэй полип не задел. Она слушала хаос в наушнике, смотрела на падающих товарищей и на мгновение растерялась. Под мрачным небом бьякхи уже проигрывали гораздо более многочисленным летающим полипам. Чаша весов снова опрокинулась. И тут Дэн Симэй словно услышала другой звук. Она посмотрела на зону пустоши, превратившуюся в бездну. После этой перемены связь между несколькими мирами, похоже, стала ещё плотнее. Там выходило что-то ещё?.. В следующий миг над зоной пустоши возникло столько бьякхи, что их невозможно было сосчитать. Они ворвались туда через границу другого мира. А затем сразу снова пересекли рубеж — уже в сторону мира Небесной Тайны. Стаи закрыли чёрные тучи. Закрыли всё небо. И на спинах некоторых бьякхи сидели люди. На их защитных костюмах был знак Бюро Тайн. ---------- Небо — Друзья из Управления Небесной Тайны! Мы — специалисты по заклятиям Бюро Тайн. Прибыли на помощь! Когда над зоной пустоши внезапно появилось целое небо бьякхи, связь между Управлением Небесной Тайны и Бюро Тайн наконец восстановилась. В командном центре люди невольно приободрились. Это был исторический момент. Человеческие цивилизации двух миров встали плечом к плечу. Оставался только один вопрос: сможет ли человечество пережить этот день и сохранить память о нём. Прибывшие специалисты Бюро Тайн входили во временно созданную группу «Переходящие границу». Группу она напоминала лишь названием. В ней была целая тысяча человек. И три тысячи бьякхи. В мире Тайн летающие полипы тоже бесчинствовали по всему Мобэю, однако Бюро пока справлялось и сумело выделить часть сил для помощи другому миру. Только в самом Бюро служило больше десяти тысяч специалистов по заклятиям. Если считать весь мир, их было ещё больше. Большинство уже мчалось к Мобэю верхом на бьякхи, выжимая из существ предельную скорость. Но и мир Небесной Тайны нельзя было позволить уничтожить. Бюро прекрасно понимало: если погибнет этот мир, миру Тайн в одиночку тоже не уцелеть. Чтобы опровергнуть предсказание йитианцев и отыскать возможность в тумане пространства и времени, обе стороны должны были действовать сообща. И появление свежих сил сразу снова изменило ход боя. К вою летающих полипов примешались пронзительные крики. Три тысячи бьякхи совместно зачищали окрестности зоны пустоши. Ими управляла группа «Переходящие границу», а заклятия людей ещё усиливали существ. Поэтому эти бьякхи сражались лучше тех, которых до сих пор призывало Управление. Да и летающие полипы почти всегда действовали поодиночке. Получалось словно регулярная армия против уличной шайки. Стоило подкреплению вступить в бой — и начался разгром. Один летающий полип за другим разрывали в воздухе. Один кровавый дождь сменял другой. Разбросанные по разным участкам передовой сотрудники Управления заметно воспрянули духом. — Я ещё не закончила… Лоу Сяонин потрясла головой, снова заставила себя собраться и, качаясь, поднялась. Обрубок ноги, который она нащупала, оказался не её. Но правая голень всё-таки была ранена. Возможно, вырвало кусок мяса. Боль, которую прежде скрывало онемение, постепенно возвращалась. Она чувствовала: да, куска плоти нет. Но стоять она ещё могла. Пошатываясь, Лоу Сяонин дошла до автомата, лежавшего неподалёку, подняла его и навела на летающих полипов, всё ещё вырывавшихся из бездны. Тра-та-та! На другой позиции дядя Дань тоже заставил себя подняться. — Спасать людей… спасать людей… Вокруг лежали раненые. Нельзя упустить золотое время для оказания помощи. Дэн Симэй уже пришла в себя. Врачом она не была, но простую медицинскую подготовку проходила. Она побежала к товарищам, накладывая жгуты и вводя морфин. Чем бы ни закончилась эта катастрофа, жизнь товарища нужно спасать, пока её ещё можно спасти. Группа «Переходящие границу» сдерживала противника, а часть бьякхи спустилась ниже и прикрывала людей на земле. Только поэтому спасательные работы вообще удалось продолжить. И тут из мира Тайн прилетело новое подкрепление. Ещё две тысячи бьякхи! «Девять искусств Тайн» отличались от «Канона семи тайн Земли». Обычный специалист Бюро Тайн мог призвать сразу трёх бьякхи. А человек с талантом Ван Жосян смог бы в одиночку вызвать десять. Поэтому пять тысяч бьякхи, отправленных в мир Небесной Тайны, ещё не были пределом Бюро. Куда ни посмотри — всё небо кишело летящими бьякхи. Они пожирали летающих полипов, и запах гнили превращал пустыню в подобие зловонного болота. Даже фанатикам Братства Жёлтого Короля такое зрелище показалось бы чуждым. В комнате связи командного центра старик Тун впервые почувствовал: в решающем бою появился настоящий шанс на перелом. Эти друзья из Бюро Тайн заставляли смотреть на себя с уважением. И одновременно старик Тун снова не удержался от сожаления: — Эх… если бы тогда меня послушали и начали нормально развивать Отдел заклинаний, может, сейчас и мы могли бы так же… Но обстановка в комнате всё равно оставалась напряжённой. Все беспокоились о Ван Жосян и её группе. Именно их усилия заставили ситуацию в зоне пустоши перейти в новую фазу. От самой группы ответа не было, но к месту уже добрались другие сотрудники изоляционной базы. По докладу, многие потеряли сознание и истекали кровью. Медики проводили экстренную помощь. — Тик-так. Тик-так… В пространстве алтаря по-прежнему звучал ленивый обратный отсчёт. Юй Чи смотрел на панораму, где группа «Переходящие границу» сражалась с летающими полипами, и то и дело выкрикивал что-то от напряжения и возбуждения. Как же ему хотелось самому оказаться там, на поле боя. Гу Цзюнь смотрел в другую сторону — на изоляционную базу. Сердце болезненно сжималось. Ван Жосян пока не нуждалась в реанимации. Никто не знал, что происходит с её психикой, но она всё ещё оставалась в сознании и лишь опустилась на одно колено. А вот Цай Цзысюань, Сыкоу Сянь и ещё несколько человек лежали без сознания. Медики пытались их вернуть. Гу Цзюнь видел, как Цай Цзысюаню ввели препарат для стимуляции сердца, подключили дефибриллятор… Но даже когда его уже несли на носилках обратно к базе, врачи продолжали сердечно-лёгочную реанимацию. — А!.. — Гу Цзюнь стиснул зубы. Так делают, только когда сердцебиение ещё не восстановилось. Цзысюань, держись… Тебе ещё варить всем свои супы. Никто другой не умеет готовить их так, как ты… Так думал не только Гу Цзюнь. У Шиюй смотрела теми же разноцветными кошачьими глазами, и в них уже горел гнев. — Тик-так. Тик… Высокая фигура впереди внезапно прервала отсчёт. — Время вышло. Вы решили, что выбираете? Двое людей и кошка ещё не успели ответить, когда Кезия Мейсон произнесла с непонятной интонацией — то ли вздохнула, то ли усмехнулась: — Сколько летающих полипов погибло. Только эти черви вообще не верующие моего господина. Они даже не последователи Бога Саранчи. Они просто ненавидят йитианцев и вылезли из-под земли, чтобы обезуметь от этой ненависти. Ведьма покачала головой. — А люди у вас дома думают, что если убьют несколько таких червей, то смогут что-нибудь изменить? Такого Гу Цзюнь не ожидал. Он прежде считал, что летающие полипы, как и Отряд Летучей Саранчи, поклоняются Богу Саранчи — так же, как глубоководные связаны с Дагоном. Получается, они вмешались лишь из-за давней вражды с йитианцами, потому что йитианцы тоже оказались замешаны в происходящем? Гу Цзюнь вдруг понял ещё одну вещь. Бог Саранчи уничтожал цивилизации в разных эпохах и мирах. Помимо саранчовой болезни, он пользовался и чужими силами. А после победы — вполне возможно — уничтожал и такие независимые расы, как летающие полипы. Если летающие полипы вообще не были силой Бога Саранчи, тогда… Гу Цзюнь резко перевёл взгляд на другую часть панорамы — зону аномального излучения. Она уже расширилась настолько, что прежний «Круг жизни» превратился в пустошь. Чужеродная саранча пожирала всё. Она заполнила аномальную зону до предела. Их крылья били воздух, сливаясь в грохот потока. Саранча снова и снова ударялась о границу миров. — Раз вам так трудно сделать выбор, — сказала высокая фигура, — тогда смотрите внимательнее. В тот же миг глаза Гу Цзюня сузились. Юй Чи вскрикнул. Граница больше не удерживала чужеродную саранчу. Чёрная масса прорвала оборону между мирами и хлынула из аномальной зоны в мир Небесной Тайны. Над деревней Бэйдянь, посёлок Юньлинь, район Маэрвань города Мобэй, небо мгновенно заволокло чёрной тучей из саранчи. И туча продолжала расползаться во все стороны. ---------- Крик Ви-и-и-и-и… Словно разлился огромный поток. Бесчисленная чужеродная саранча прорвалась через границу аномальной зоны и понеслась к центру Мобэя, во все стороны. — Чужеродная саранча вырвалась наружу! Командный центр, который только что успел воспрянуть духом, мгновенно снова захлестнула тревога. Сотрудники на всех постах, старик Тун, Яо Шинянь и другие командиры могли лишь смотреть, как саранча с невероятной скоростью пожирает всё на пути. Зелёные деревья исчезали без остатка. Провода вдоль дорог, базовые станции связи, сами дороги и машины на них — всё пожиралось. Палатки. Жилые дома. Другие здания. Всё исчезало. — А-а-а! Бойцы на передовой подняли огнемёты. Взметнулось пламя, и огромные массы саранчи сгорали. Но за ними шла новая саранча. Она прорывалась сквозь огонь, набрасывалась на оружие и людей. Ещё мгновение — и всё покрывалось насекомыми. Пожиралось. Это было похоже на массированную атаку, только вместо ракет — чужеродная саранча. И, похоже, ей было всё равно, из какого вещества сделана цель. Если это материя — её можно съесть. Один видеоканал с передовой за другим превращался в чёрный экран. Ни звука. Ни тепла. В командном центре у людей словно холодели руки, а из взглядов уходил свет. Зону аномального излучения больше было не удержать… За короткое и спешное время связи Бюро Тайн успело узнать о второй аномальной зоне, но не понимало её опасность в полной мере. Чужеродная саранча двигалась с невозможной скоростью, будто физические законы к ней не относились. Расширение двух зон сократило расстояние между ними. Бьякхи и летающие полипы носились повсюду. Поэтому очень скоро они столкнулись с новой тучей насекомых. И саранча начала пожирать их обоих. В воздухе разлетались кровь и плоть. На лицах специалистов Бюро Тайн возник ужас. — Строить сеть! Защищаться! — закричал капитан группы «Переходящие границу» Ли Сяогуан, пытаясь привести людей в чувство. Но, похоже, было уже поздно. Чужеродная саранча пронеслась дальше, ворвалась в зону пустоши, а через неё прорвалась и в мир Тайн. В пронзительном визге гниющие тела бьякхи разрывались под укусами на куски. И те, кого призвали Ван Жосян и остальные. И те, кто прилетел на помощь из мира Тайн. Никто не мог противостоять количеству, которое затапливало всё вокруг. Лоу Сяонин, дядя Дань, Дэн Симэй и остальные на земле на миг замерли, глядя на безумно несущуюся по небу саранчу. Предсказание йитианцев. Конец света. Гибель человеческой цивилизации. Вот почему?.. У некоторых бойцов на передовой руки невольно опустились. Взгляд потускнел. Саранча пока ещё не была настолько плотной, как внутри аномальной зоны, и не растворяла мгновенно каждого человека и каждый предмет. Но было очевидно: если всё продолжится так, совсем скоро здесь не останется ничего. Только пустота. Пустошь. Предложение сбросить на Мобэй ядерное оружие снова легло на стол командования. На этот раз даже старик Тун уже не мог его остановить. — До смерти хоть несколько тварей пристрелить. Лоу Сяонин встряхнулась и снова подняла автомат. Тра-та-та! Те, кто только что впал в отчаяние, один за другим снова начали сопротивляться. Давно ведь сказано: это бой насмерть. Тра-та-та! Тра-та-та! Тра-та-та! Чужеродная саранча размером с большой палец прогрызла защитный костюм и впилась дяде Даню в лицо. В одно мгновение появился кровавый кратер. Шлёп! Дядя Дань прихлопнул насекомое ладонью. — Да что ж всякая дрянь так и лезет целоваться с дядей Данем?! В пространстве алтаря Гу Цзюнь рассмеялся и ответил словами, которых дядя Дань всё равно не услышал: — Потому что у тебя рожа толстокожая и мясистая… А потом он сказал: — Я выбрал. Гу Цзюнь поднял взгляд на высокую фигуру. — Мой выбор — иди ты нахуй. Не успели слова стихнуть, как он рванул вперёд. Пламя в груди взорвалось. Гу Цзюнь быстро начал читать первую тайну «Канона семи тайн Земли», призывая маленьких духовных ночных кошмаров. Так же решительно, как Ван Жосян и Цай Цзысюань. Неважно, можно ли победить. Неважно, будет ли от этого толк. За остальных он не отвечал. Но заставить его покориться? Пусть существует бесчисленное количество эпох, бесчисленное количество миров, бесчисленное количество Гу Цзюней. В этот миг каждый из них сказал бы одно и то же: Иди ты нахуй. Юй Чи, захлёбываясь гневом и болью, тоже бросился вперёд и начал читать формулу из «Девяти искусств Тайн». Он верил: ещё найдутся люди, которые придут сдавать ему экзамен по древностям. В тот же момент У Шиюй сорвалась с места. Она свой выбор сделала давным-давно. Когда кошачье тело рисовало эти панорамные картины, У Шиюй оставила в каждой собственный синестетический отпечаток. Сила принадлежала ему. Но картины принадлежали ей. У каждой картины есть жизнь. Есть воля художника. Есть его сила. Шерсть пёстрой кошки встала дыбом. Разноцветные глаза стали похожи на две бездны. Когти полоснули воздух. И сила каждой панорамы одновременно ударила в высокую фигуру. Под Гу Цзюнем и Юй Чи хлынули жуткие тени маленьких духовных ночных кошмаров. Из искажённых картин вырвались лучи сил самых разных цветов. Всё обрушилось на фигуру. И словно было ею поглощено. Она не пошатнулась. На лице с тысячью ликов не изменилось ничего. — Бесполезно. Бесполезно, — сказала Кезия Мейсон. — Такая сила моему господину не угрожает. — Значит, вот ваш выбор… Гу Цзюню показалось, что высокая фигура произнесла именно это. И в ту же секунду раскалывающая боль в голове резко усилилась. PEEK-пластина словно вздулась, вырвалась наружу и прорвала кожу головы. Глаза полезли из орбит. Сосуды на лице набухли. Внутричерепное давление поднялось до невозможного для человека уровня. Сердце уже едва могло биться. Кровь гигантскими волнами хлынула через разные участки мозга. Сосуды один за другим лопались. Гу Цзюнь ощущал это с пугающей ясностью. Вот сосуд разрывается. Алая кровь пропитывает мозг и постепенно заполняет всё свободное пространство внутри черепа. Сосуды лопались и по всему телу. Белки и тёмные радужки глаз переплелись с красным — а потом глаза почти целиком налились кровью. То же происходило с Юй Чи. Его бородатое лицо стало багрово-фиолетовым, волоски бороды встали дыбом. У Шиюй тоже окружила боль. Кошачье тело будто разрывалось. Ей казалось, что она снова возвращается в человеческое — и одновременно застревает где-то между двумя телами. Сознание плыло. Рассеивалось. Похоже, всё-таки конец… А ведь кое о чём она ещё жалела. — Хотелось увидеть нашего малыша, — сказала она Гу Цзюню. — Наверное, с Кэдоу было бы ужасно смешно играть вместе. Гу Цзюнь рассмеялся. Горько. От боли. А потом громко и по-настоящему. — Можно сказать, что я даже немного выдохнул? — Вообще-то я тоже, — ответила она. Они смеялись. И жалели. Наверное, человек именно так и живёт. С сожалениями. С ними же умирает. О чём-то жалеет сам. О чём-то заставляет жалеть других. — Почему вы просто не хотите выбрать служение моему господину? — спросила ведьма. — Вы разве не понимаете, что не можете его победить? Всё вокруг искажалось и превращалось в хаос. Но Гу Цзюнь всё ещё различал картины мира Небесной Тайны и мира Тайн. Дэн Симэй, Лоу Сяонин и дядя Дань продолжали сражаться. Бьякхи один за другим исчезали, но специалисты Бюро Тайн всё ещё бились. Чужеродная саранча продолжала расползаться и уже залетала в центр Мобэя и Чилиня. Он увидел студентов Университета Небесной Тайны, перед которыми когда-то выступал. Увидел специальный курс, Чэнь Цзяхуа и остальных. Под руководством доктора Шэня они сражались на улицах Чилиня и помогали эвакуировать людей. Несколько студентов уже были искусаны чужеродной саранчой. Чэнь Цзяхуа оказывал помощь раненому. На изоляционной базе медики продолжали реанимировать Цай Цзысюаня и остальных. Нужно было подключать ЭКМО, но людей не хватало. А Ван Жосян снова поднялась. Растрёпанные волосы трепал ветер. Она едва держалась на ногах — и всё равно снова призывала бьякхи. Пациенты с саранчовой болезнью мучительно сопротивлялись чудовищной тяге есть несъедобное и цеплялись за жизнь у самого края смерти. Гу Цзюнь видел самого себя. Видел Солёную Шиюй. Видел Юй Чи. Тела разрывались. Сознания гасли. Да. Почему? Почему они выбрали именно это? Почему не сбежали вместе с йитианцами? Почему не согласились служить этому невероятно могущественному существу? — Наверное… — прошептал Гу Цзюнь. — Потому что мы люди. Люди часто поступают неразумно. Иногда творят откровенное безумие. Даже зная судьбу, всё равно бросают ей вызов. В этом человеческая глупость. И человеческая храбрость. Гу Цзюнь всё ещё тащил разрушенное тело к высокой фигуре. Заклятия не помогают? Тогда хотя бы вцепиться зубами. — Люди сложны, — сказала Кезия Мейсон. Её голос изменился. На мгновение стал почти таким же, как у той юной девушки. — Господин Гу, вы говорили, что в этой истории у каждого из нас четверых, возможно, есть своя задача. У вас — своя. У меня — своя. Иногда, чтобы узнать слабость врага, приходится сперва стать твоим врагом. Только тогда можно узнать… Кезия посмотрела на него. — Ньярлатхотеп невероятно силён. Сильнее всех существ, которых вы способны представить. Но он не единственная сила во Вселенной. — Он очень похож на человека, но человеком не является. Люди ему интересны, однако он не станет цепляться за них бесконечно. — Ньярлатхотеп — хаос. У него бесчисленные воплощения. Даже то, что вы видите сейчас собственными глазами, ещё нельзя назвать настоящим знакомством с ним. — Йитианцы потерпели поражение потому, что всегда выбирали бегство. Но возможность… вовсе не обязательно отсутствует. Гу Цзюнь, У Шиюй и Юй Чи смотрели на Кезию Мейсон. На старом, гниющем, дурно пахнущем лице ведьмы вдруг появилась улыбка. И в ней неожиданно было что-то искреннее. — Ньярлатхотеп сказал: не верьте ему, — продолжила ведьма. — Разумеется, я так и поступила. Я верю только себе. И это тоже очень по-человечески. Всё это Ньярлатхотеп знает. Но ему всё равно. Его волнует только одно: «интересно» ли ему. Она на миг замолчала. — Доставить такому существу неприятности. Разочаровать его. Вот что действительно интересно. Поэтому он и выбрал нас. — Потому что мы способны доставить ему неприятности. Высокая фигура всё это время никак не реагировала. — Пространство и время — удивительная вещь, — тихо рассмеялась Кезия. — Для вас прошло совсем немного времени. Для меня — уже много лет. — За эти годы у меня было много врагов. И я узнала одну молитву, способную противостоять хаосу. Я испытала её сама и знаю: она действует. Она представляет другую могучую силу… силу, которую Ньярлатхотеп не любит… Взгляд ведьмы резко изменился. Она с ненавистью посмотрела на возвышавшуюся фигуру. И выкрикнула молитву. Пространство алтаря содрогнулось. Оставшиеся на коленях верующие Бога Саранчи один за другим разлетелись на части от ужасающей силы. На панорамах чужеродная саранча мгновенно ослабла. Расширение и зоны аномального излучения, и зоны пустоши внезапно остановилось. Некоторые насекомые посыпались с неба, как дождь. Весь алтарь затрещал и закачался, словно вот-вот рухнет. На лице Ньярлатхотепа мелькнуло неудовольствие. Или, наоборот, намёк на радость. Из глаз Гу Цзюня текла кровь. Но он понял. Понял, что Кезия Мейсон говорила правду. Она действительно всё ещё была человеком. Потому что в человеке есть добро. И зло. И искренность. И ложь. И странность, непредсказуемость, озорство. Человек — сложное существо. У Шиюй и Юй Чи тоже поняли. Алтарь уже тонул в белизне. Это место разрушалось. Но силы всё ещё не хватало… Шанс длился одно мгновение. Если его упустить, всё снова сведётся лишь к двум исходам. — А я сейчас У Шиюй-Метеорит… У Шиюй с трудом прыгнула Гу Цзюню на плечо. Две лапы легли ему на голову. Она отдала ему свою духовную силу — как делала раньше. Всё, что ещё оставалось, собиралось в одной точке. Это тоже была надежда. Сотрясение вокруг начало слабеть. Картина перед глазами расплывалась. Всё вот-вот снова должно было обратиться в хаос. Кезия Мейсон, выкрикивавшая молитву, рухнула. Рядом окончательно обессилел Юй Чи. А высокая фигура всё ещё возвышалась над ними. В разбитом сознании Гу Цзюня шевельнулась та самая обломанная сила. Она переворачивалась. Собиралась. Вспыхивала. Будто несколько искр внезапно подожгли целую степь. И крошечный обрывок внезапно ожившей памяти подсказал ему: Эту молитву знали и в мире чужих письмен. Гу Цзюнь принял хлынувшую силу. И яростно выкрикнул: — Йа! Шуб-Ниггурат! Чёрный Козёл Лесов с Тысячью Младых! Пространство взорвалось новым толчком. Ослепительный белый свет в одно мгновение поглотил их всех. Грохот. Ещё грохот. Всё словно поплыло и начало растворяться. ---------- Комната Словно человек, который долго тонул, наконец вынырнул на поверхность. Словно с горевшего человека вдруг сбили всё пламя. Словно тот, кого долго душили за горло, наконец вдохнул свежий воздух. — А-а… Гу Цзюнь резко и глубоко вдохнул. Потом ещё раз. И ещё. Он тяжело дышал, пока ослепительный белый свет перед глазами постепенно не начал отступать. Гу Цзюнь болезненно моргнул. Взгляд снова сфокусировался. Но вокруг всё равно было бело. Белые стены. Маленькая комната. Где я?.. Чем всё закончилось? Голова тяжело распирала. Гу Цзюнь пошевелился и ясно ощутил собственное тело. Он лежал на кровати с металлическим каркасом. Похоже, всё-таки не умер. Память обрывалась на том мгновении, когда их захлестнул ослепительный белый свет и пространство алтаря будто окончательно развалилось. А потом… Потом ничего ясного. Сознание словно грубо выдернули из кошмара. И он очнулся здесь. Когда головокружение и боль немного ослабли, а мысли стали яснее, Гу Цзюнь внимательно осмотрелся. Комната — метров десять квадратных, не больше. Кроме кровати, у стены стоял маленький умывальник с зеркалом. Рядом — унитаз. В углу под потолком — камера наблюдения. Дверь из нержавеющей стали. В ней — маленькое закрытое окошко. Похоже на изоляционную палату… От этой мысли Гу Цзюнь мгновенно встрепенулся. Неужели всё уже закончилось? Он выжил. Цивилизация тоже. А это изоляционная палата Управления или Бюро Тайн? В конце концов, никто не мог знать, в каком состоянии его психика и не принёс ли он с собой какой-нибудь патоген. Значит, молитва действительно сработала? Другая, столь же могущественная сила вмешалась и сорвала игру Ньярлатхотепа?.. Неизвестная сила. Гу Цзюнь медленно сел. На нём была больничная пижама в бело-синюю полоску. И это уже настораживало. Управление обычно использовало другую одежду для пациентов. Как Солёная Шиюй? Юй Чи? Остальные? Что стало с Мобэем?.. — Есть кто-нибудь? — позвал Гу Цзюнь, глядя в камеру. Он помахал рукой. — Я очнулся. Есть кто-нибудь? На стене возле кровати обнаружилась кнопка вызова. Он нажал её и стал ждать медиков. Голова всё ещё была тяжёлой. Тогда, в алтаре, у него совершенно точно произошло обширное кровоизлияние в мозг. Кровоточило всё тело. При таком состоянии он не просто должен был оказаться в реанимации. Он вообще не должен был сейчас спокойно сидеть. Мысль мгновенно вернула тревогу за У Шиюй и ребёнка. За Цай Цзысюаня и остальных, которых пытались реанимировать. Почему никто не идёт? Гу Цзюнь снова нажал кнопку вызова. Потом поднялся и медленно подошёл к умывальнику. Посмотрел в зеркало. Там был он. Только прежние короткие волосы теперь сбрили почти под ноль. После операции на голове? Но тут Гу Цзюнь заметил странность. Некоторые старые шрамы исчезли. После трепанации, даже несмотря на золотое алоэ, на правой стороне лба у него оставалось несколько длинных рубцов. Теперь их не было. А потом он заметил ещё кое-что. — Мой палец… Гу Цзюнь нахмурился и поднял левую руку. Мизинец был цел. Он осмотрел его со всех сторон. Ошибки быть не могло. Дистальная фаланга левого мизинца давно была потеряна. Подушечку пальца он вообще когда-то собственноручно отсёк. Но сейчас палец был совершенно нормальным. Гу Цзюнь потрогал его правой рукой. Потом провёл пальцами по правой стороне лба и осторожно постучал по черепу. Ощущение… другое. PEEK-пластина всё-таки не была родной костью. Раньше он всегда чувствовал небольшую разницу. А теперь череп ощущался цельным. Словно в нём вообще не было искусственной вставки. Тревога усилилась. И сама комната вдруг стала казаться ещё более чужой. Не изоляционная палата. Скорее камера. Тук-тук-тук. Снаружи послышались шаги. Очень скоро дверь открылась. Вошла женщина в белом халате. Белая женщина, лет тридцати с небольшим. Светлые волосы. Серо-голубые глаза. Медицинская маска закрывала нижнюю часть лица. Она заговорила по-английски: — Мистер Гу, как вы себя чувствуете? — Здравствуйте, — Гу Цзюнь тоже ответил по-английски. — Где я? И кто вы? Неужели это FBM? Но на открытой части лица женщины читалась лишь усталая беспомощность. Никакой радости от того, что он пришёл в себя. Даже если это учреждение FBM, к нему после пробуждения не должна была прийти одна-единственная медсестра… — Мистер Гу, вы опять не приняли лекарство? Светловолосая медсестра подошла к унитазу и посмотрела внутрь. На поверхности воды действительно плавало несколько таблеток. Она вздохнула: — В следующий раз после приёма лекарства вам придётся открыть рот и дать себя проверить. Иначе нельзя. Эти препараты помогают при вашей болезни. Вы должны сотрудничать с лечением. — Какие препараты? — Гу Цзюнь посмотрел на капсулы в воде. — И какой болезни? — Шизофрении, — мягко ответила медсестра. — Сейчас у вас острая фаза. Её нужно контролировать медикаментами. — Подождите… Голову снова пронзило болью. Шизофрения? Гу Цзюнь слегка расширил глаза. Тогда эти таблетки — нейролептики вроде хлорпромазина или галоперидола? Неужели после боя прошло много времени, он получил тяжёлую психическую травму и всё это время был невменяем?.. Нет. Она сказала: острая фаза. И сколько бы времени ни прошло, отрезанный палец сам не вырастет. Неужели у Управления появилась технология полного восстановления тела? Мысли носились в голове хаотично. Гу Цзюнь глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться. — Я задам несколько вопросов. Пожалуйста, отвечайте честно. — Хорошо, спрашивайте, — согласилась медсестра. Пациента с шизофренией нельзя лишний раз подвергать стрессу. Спорить и резко раздражать его сейчас было бессмысленно. — Какая сегодня дата? — спросил Гу Цзюнь. — Год, месяц, число. — Пятое апреля 2022 года. Первое апреля было четыре дня назад. Значит, прошло совсем немного. Гу Цзюнь нахмурился. С решающего боя — меньше половины месяца. — Где мы? — продолжил он. — Какая планета, страна, город? — Солнечная система, Земля, — медсестра отвечала спокойно, будто подобные вопросы слышала не впервые. — Соединённые Штаты, штат Массачусетс, Аркхем. Психиатрическая больница Аркхема. Гу Цзюнь замер. Не Управление. Не Бюро Тайн. Не пустошь. Мир Массачусетса? Психиатрическая больница Аркхема? — Как давно я здесь? — Четыре дня, — мягко ответила женщина. — Мистер Гу, у вас случился острый приступ первого апреля. Ваша семья привезла вас сюда. Гу Цзюнь даже не знал, что сказать. Семья? Семья?! Так кто здесь вообще сошёл с ума? Он оглядел комнату. Сон? Галлюцинация? Ловушка? — Тогда где У Шиюй? — всё-таки спросил он. — Юй Чи? Кезия Мейсон? — Они? — медсестра слегка пожала плечами. — Мистер Гу, я уже много раз отвечала на этот вопрос. Эти люди не существуют. — Понятно. Гу Цзюнь не дрогнул. Такой ответ всё равно был лучше, чем «они умерли». В этом мире их могло не существовать. В других — они могли быть живы. — Тогда кто я? — спросил он. — Имя, возраст, биография. Расскажите всё, что знаете обо мне. ---------- Психиатрическая больница Аркхема Джим Гу. Гу Цзюнь. Ещё одно имя — Джим Мазуревич, Jim Mazurewicz. Двадцать два года. Сирота азиатского происхождения. Когда ему было шесть, его усыновила белая супружеская пара из Аркхема. Так он оказался в этом маленьком городке округа Эссекс, штат Массачусетс. У супругов Мазуревич была и родная дочь — Ханна Мазуревич, на два года старше него. После усыновления Гу Цзюнь постоянно жил в Аркхеме. Несколько лет назад уехал в Нью-Йорк и поступил в Нью-Йоркский университет, где получил образование по биологии человека. В прошлом году он успешно подал документы в медицинскую школу Университета Мискатоник, расположенного в Аркхеме, на программу клинической медицины. Поэтому Гу Цзюнь вернулся из Нью-Йорка в Аркхем и стал студентом Мискатоника. Сейчас шёл второй семестр первого курса. Все, кто знал Джима, отзывались о нём прекрасно. С детства необычайно способный, он раньше ровесников закончил школу и проявлял талант не только в учёбе, но и в музыке и спорте. Семья Мазуревич относилась к среднему классу и могла позволить себе хорошее образование для приёмного сына. А сирота не подвёл. Его жизнь шла только вверх. После окончания медицинской школы он должен был стать врачом. В Соединённых Штатах это обеспеченная и уважаемая профессия: крепкий средний класс почти гарантирован, а при удаче можно подняться и выше. Светлое будущее. Дружная семья. Молодость, привлекательная внешность, открытый и оптимистичный характер. Никому и в голову не пришло бы, что Джим внезапно сойдёт с ума. Поэтому острый приступ шизофрении оказался для всех полной неожиданностью. Причину никто не понимал. Врачи предполагали, что болезнь могла быть связана с травмой раннего детства. После приступа состояние Джима было тяжёлым, он проявлял агрессию, и семье пришлось поместить его в психиатрическую больницу Аркхема. Все четыре дня супруги Мазуревич приходили навещать приёмного сына. Они буквально извелись от тревоги. Гу Цзюнь выслушивал всё это спокойно. Словно рассказывали историю совершенно другого человека. Ни одной собственной памяти. Ни малейшего эмоционального отклика. В маленькой палате, похожей на камеру, он встретился с супругами Мазуревич. Добродушные люди средних лет показали ему множество фотографий. Детство. Подростковые годы. Обычные семейные снимки. Школьный выпускной. Танцы. Соревнования… На фотографиях супруги Мазуревич снова и снова стояли рядом с ним, все широко улыбались. И ещё там была Ханна Мазуревич. Гу Цзюнь обнаружил странную вещь. Эта женщина выглядела в точности как Кезия Мейсон. Только взрослее. А на подростковых фотографиях Ханны сходство было абсолютным. В тот день сестра не пришла. Ханна работала в газете и, по словам родителей, была слишком занята. Но была и другая причина: ей было слишком тяжело смотреть, как младший брат теряет рассудок. Так объяснили супруги Мазуревич. — Я хочу увидеть своего адвоката, — заявил Гу Цзюнь и им, и сотрудникам больницы. — Я требую повторной психиатрической экспертизы. Я не сумасшедший. В Соединённых Штатах существовала система принудительной психиатрической госпитализации. Но распространялась она не на каждого человека с психическим заболеванием. Нужны законные основания — опасность для себя или окружающих, неспособность заботиться о себе и тому подобное. Если пациент способен заботиться о себе, не представляет угрозы обществу и ясно выражает собственную волю, принудительное лечение применяться не должно. Гу Цзюнь не знал американское право во всех деталях. Но одно понимал точно: Хлорпромазин, галоперидол и прочие препараты ему принимать нельзя. Нормальный человек от них целыми днями будет заторможенным и сонным. Даже без психического расстройства начнёшь выглядеть больным. К его удивлению, требования восстановить личную свободу и защитить своё доброе имя больница восприняла серьёзно. Встречу с адвокатом организовали без особых препятствий. Супруги Мазуревич не могли это запретить. Даже ближайшие родственники не имели права полностью игнорировать его волю. Если происходящее было спектаклем, Гу Цзюнь хотел посмотреть, куда ведёт сценарий. — Я правда не сумасшедший. Комната для встреч была простой. Никаких явных камер. Никого постороннего. За столом напротив сидел адвокат средних лет Перри Сандерс. — Джим… Сандерс давно знал Джима. Если бы ничего не произошло, в будущем он, вероятно, представлял бы его интересы и в профессиональных делах врача. Теперь адвокат тоже переживал: похоже, один будущий клиент мог исчезнуть ещё до начала карьеры. — Ничего страшного, если ты несколько дней отдохнёшь здесь. В медицинской школе это пока ни на что не повлияет. И твою частную жизнь защищают. — Я похож на сумасшедшего? — спокойно спросил Гу Цзюнь. — Ориентация, эмоции, воля, критика к собственному состоянию. В чём именно у меня нарушение? Сандерс ответил вопросом: — А кем ты себя считаешь? «Гу Цзюнем» или Джимом Мазуревичем? Гу Цзюнь уловил странный оттенок. «Гу Цзюнь». То есть… тот Гу Цзюнь из мира Небесной Тайны? Сколько эти люди знают? — Что вы имеете в виду? — спросил он, делая вид, что ничего не понял. — Джим, врачи просили меня не давить на тебя. Сейчас тебе противопоказан сильный стресс. Сандерс тяжело вздохнул. За стёклами очков читалась искренняя неловкость. — Сознание у тебя ясное. Но ты всё ещё живёшь внутри огромной фантазии. Твои родители, сестра и я — все хотим помочь тебе из неё выйти. Мы хотим вернуть Джима Мазуревича. — Фантазии? — переспросил Гу Цзюнь. — Какой фантазии? Что вы о ней знаете? — Всё, — искренне ответил Сандерс. — Джим, ты слишком увлёкся книгой. Там есть одна часть, и имя её героя случайно совпадает с твоим китайским именем — Jim Ku, Гу Цзюнь. Он тоже студент-медик. Тоже сирота. Между вами много совпадений… Гу Цзюнь нахмурился. Книга? — Какая? Вы принесли её? Я хочу посмотреть. Сандерс не хотел. Книга могла быть именно тем раздражителем, который спровоцировал психический срыв, и врачи тоже не советовали давать её пациенту до стабилизации состояния. Но Гу Цзюнь настаивал. Это была его собственная ясно выраженная воля. Сандерс действительно принёс книгу. В конце концов он не выдержал нажима, достал из чёрного портфеля тяжёлый том и положил его на стол. Коричневая кожаная обложка была оформлена под старину. По ней шли бледно-золотые буквы и странные потёртые узоры. Гу Цзюнь придвинул книгу к себе. Посмотрел на название. THE KING IN YELLOW. «Король в жёлтом». Автор — Robert W. Chambers. Роберт У. Чемберс. Сердце сжало странным, почти удушающим чувством. Гу Цзюнь открыл книгу. Затем перевернул ещё страницу и увидел оглавление. Сборник состоял из разных частей. «Восстановитель репутаций». «Маска». «Во дворе Дракона». «Жёлтый знак». «Цветок д’Ис». «Рай пророков». «Улица Четырёх Ветров». «Падение первого снаряда». «Улица Богоматери». «Девушка с улицы Барре». А в самом конце оглавления стояла ещё одна часть. «Чумной доктор». ---------- Король в жёлтом «Камилла: Я о вас, сударь. Вам пора снять маску. Незнакомец: Правда? Кассильда: Правда. Время пришло. Все мы, кроме вас, уже сняли личины. Незнакомец: На мне нет маски. Камилла (в ужасе, шёпотом Кассильде): Нет маски? Нет маски!» — «Король в жёлтом», акт первый, сцена вторая В тихой комнате для встреч Гу Цзюнь молча листал лежавший на столе тяжёлый том. Он не стал сразу открывать последнюю часть. Начал с первой — «Восстановитель репутаций». Там ему встретился «мистер Уайльд» — зловещий карлик, который вместе с главным героем замышлял уничтожить Соединённые Штаты и создать империю Короля в жёлтом. А герой, в чьих жилах текла кровь рода Хастура, должен был сам взойти на престол как Король в жёлтом… Король в жёлтом. Жёлтый знак. Хастур. Всё это было ровно тем же набором, что и у Братства Жёлтого Короля… Вторая часть называлась «Маска» и начиналась небольшим фрагментом пьесы. Главные герои там были другими. История — другая. Но одна деталь совпадала с первой частью. Герои читали запрещённую книгу-пьесу под названием «Король в жёлтом», теряли рассудок, впадали в безумие и в конце концов погибали. Гу Цзюнь проглатывал страницу за страницей. Это был английский текст. Раньше его знания языка не позволили бы читать настолько быстро и свободно. Но сейчас он почему-то понимал всё без малейшего труда. Чем дальше он читал, тем тяжелее становилось дышать. Голову снова начало распирать. — Джим… — Перри Сандерс заметил перемену и снова попытался остановить его. — Может, хватит? Отдохни ещё несколько дней… — Со мной всё нормально, — глухо ответил Гу Цзюнь. Да, голова болела. Сильно. Но после пространства алтаря, после всего, что он пережил прежде, эта боль казалась почти почёсыванием. Даже комариный укус был бы не намного слабее. Мысли беспорядочно налетали одна на другую. За происходящим точно стояла какая-то сила. Ещё в палате Гу Цзюнь заметил: разбитая сила, прежде скрывавшаяся в его сознании, словно исчезла. А теперь перед ним лежала эта книга. И всё в ней было связано с Королём в жёлтом… Но и это могло оказаться очередной насмешкой Ньярлатхотепа. Такой же, какой он издевательски разыгрывал йитианцев. Подделка. Имитация. Издевательство над людьми. В последнем бою и Управление, и Бюро Тайн призывали и направляли бьякхи. Гу Цзюнь и Юй Чи призывали маленьких духовных ночных кошмаров. И «Канон семи тайн Земли», и «Девять искусств Тайн» черпали силу у Короля в жёлтом… А теперь он сидел здесь и читал «Короля в жёлтом». Совпадение? Смешно. Так они выиграли тот бой или проиграли?.. Солёная Шиюй. Юй Чи. Цзысюань. Староста. А-Мэй. Дядя Дань. Старик Тун. Остальные. Живы ли они? Гу Цзюнь пролистал ещё несколько частей и всё-таки добрался до последней. The Plague Doctor. «Чумной доктор». Эта часть занимала большую часть книги. Непропорционально большую — примерно три четверти всего тома. И внутри делилась ещё на несколько разделов: «Баньян». «Сон». «Кашель». «Чешуя». «Саранча». При виде этих слов память хлынула вспышками. Гу Цзюнь слишком хорошо знал, что за ними стоит. Пальцы провели по бумаге. Шероховатой, зернистой. Он долго смотрел на список разделов и не решался открыть текст. Даже ему стало не по себе перед этой странной неизвестностью. — Кто такой Роберт У. Чемберс? — наконец спросил Гу Цзюнь. — Здесь написано, что он автор «Короля в жёлтом». — Малоизвестный писатель, — ответил Перри Сандерс. — Книга вышла несколько лет назад. Напечатали всего тысячу экземпляров, и почти никто её не заметил. Ты взял её в библиотеке Мискатоника. Тебя поразило, что одна часть так сильно совпадает с твоей жизнью. Ты рассказывал об этом семье и друзьям, но все считали это обычной забавной случайностью. Никто не ожидал, что ты настолько в неё погрузишься… Адвокат посмотрел на него серьёзно. — Джим, ты должен понять: это всего лишь книга. Она не настоящая. Настоящий — ты. Гу Цзюнь снова посмотрел на имя Robert W. Chambers. Ни на обложке, ни внутри не было фотографии автора. Если получится, стоило бы встретиться с этим человеком. Возможно… Ещё одно воплощение Ньярлатхотепа. Гу Цзюнь помолчал. А потом всё-таки открыл первый раздел «Чумного доктора». И начал читать. Гу Цзюнь. Студент восьмилетней программы клинической медицины медицинского факультета Дунчжоуского университета. Сирота. Опухоль ствола мозга… — … Дыхание Гу Цзюня стало тяжелее. Брови сошлись и больше не разглаживались. Страница за страницей возвращала прошлое. Книга не описывала абсолютно всё. Но тот «Гу Цзюнь» внутри был им. Его опытом. Его жизнью. Он прочёл больше десятка страниц. Голову распирало всё сильнее, затем боль стала колющей. Сердце сжимало так, будто не хватало воздуха. Силы уходили из тела. Но для этого даже не нужен был Ньярлатхотеп. Йитианцы, например, могли оставаться лишь наблюдателями, снова и снова проходить сквозь пространство и время, видеть случившееся и записывать это как историю. Сделать его настоящие слова репликами персонажа. Такое было возможно. Так кто оказался здесь? Он, Гу Цзюнь? Или Гу Цзюнь из параллельного мира увидел другого Гу Цзюня? Или другого Гу Цзюня вообще не существует, а всё это и правда всего лишь история?.. — Джим, остановись! — снова позвал Сандерс. — Ты ужасно выглядишь. Не надо доказывать что-то через силу. Это ни к чему. — Не мешайте… — резко оборвал его Гу Цзюнь. Он бросил на адвоката тяжёлый взгляд и тихо добавил: — Сколько раз повторять? Я не сумасшедший. Он сразу перелистнул к концу раздела «Баньян». И увидел последние строки: «Я прекрасно понимаю, что сделал». Гу Цзюнь в книге выпрямился и с каменным лицом твёрдо сказал им: «Я спасал людей. Я не сумасшедший». Голову пронзило болью. Комната допросов. S-показатель — всего 51. Следователи оценивали, не лишился ли он рассудка после того, как взорвал проход в другой мир. Пятьдесят один. У Шиюй… Гу Цзюнь встряхнул головой, оборвал мысли и листнул дальше. Конец раздела «Сон». «Пусть каждому приснится хороший сон». Настоящие слова прошлого, отпечатанные на странице, били по сознанию, как молот. Мысли и правда начали расплываться. Он всё быстрее переворачивал страницы. Спокойно. Медленнее. Медленнее… Но руки всё равно не слушались. Очень скоро до конца книги осталось совсем немного. И тогда в последней строке одной страницы он увидел молитву. Она будто горела на бумаге. «Йа! Шуб-Ниггурат! Чёрный Козёл Лесов с Тысячью Младых!» А дальше? Что дальше?.. Гу Цзюнь глубоко дышал. Потёр край листа пальцами. В «Короле в жёлтом» оставалось ещё несколько страниц. Он не знал, что там написано. Не знал, правда это или ложь. Но у этой части книги должен был быть финал. Гу Цзюнь медленно перевернул страницу. И продолжил читать. ---------- Чёрный лес В одно мгновение мрачное небо Мобэя изменило цвет. Стало ослепительно-красным — словно залитым кровью. Люди по всему Мобэю поднимали головы и видели в кровавом небе чёрную круглую луну. Луну?.. Или тёмный водоворот?.. Внезапно чёрная луна начала расти. Её свет рассеял весь туман. Она становилась всё больше, будто приближалась к земле Мобэя. И чем ближе она была, тем сильнее менялись лица людей. Это не луна. Не водоворот. И не туча. Перед ними висел чудовищный ком плоти. Бесчисленные странные щупальца. Головы самых разных форм. Тела. Органы… Всё переплелось, срослось и превратилось в единое целое. Казалось, эту массу составляли живые существа бесчисленных цивилизаций. Человекообразные. Звероподобные. Совершенно чуждые формы. Круглые выпуклости вращались — невозможно понять, глаза это или сердца. Длинные отростки метались в воздухе — то ли щупальца, то ли кишки, то ли вовсе отдельные червеобразные существа. Текла кровь. Разливалась слизь. Это был лес. Чёрный лес, собранный из тел бесчисленных форм жизни. И из него рождались тысячи и тысячи потомков. Огромная мясная масса заняла небо над Мобэем. Потоки чужеродной саранчи, ещё недавно гремевшие крыльями в вышине, остановились. Застыли и летающие полипы — видимые и скрытые. Всё произошло за одно мгновение. Ещё секунду назад эти твари пожирали Мобэй, выли, убивали, бесчинствовали на улицах и насмерть дрались с бьякхи. А потом словно прогремел чудовищный удар. Все люди в Мобэе на короткое время оглохли. Лоу Сяонин больше не слышала ни криков чужеродных существ, ни треска собственного автомата, ни взрывов ракет. Всё будто застыло. Даже стук собственного сердца исчез. Но видеть она ещё могла. Чужеродную саранчу, несущуюся прямо на неё. Ту, что уже впилась в тело. Ту, что успела накрыть других сотрудников Управления. Ту, что затапливала улицы Мобэя и Чилиня. И внезапно вся она разом лопнула. Превратилась в жидкость — похожую на кровь и всё же не кровь. А затем будто исчезла сама сила тяжести. Потоки этой жидкости рванули не вниз, а в небо. Нет. Их втягивал огромный ком плоти. Невозможно было понять, становились ли они его частью или возвращались в материнское тело. То же происходило с плотными роями чужеродной саранчи внутри зоны аномального излучения. И с бесчисленными летающими полипами в зоне пустоши. Существа, которые ещё недавно лишили человечество надежды, внезапно оказались совершенно беспомощны. Ни сопротивления. Ни единого шанса. Лоу Сяонин словно уже видела нечто подобное. Дядя Дань — тоже. И они вспомнили. В последний день на острове Дагона Гу Цзюнь использовал заклятие чужих письмен и собрал плоть последователей Дагона в один человеческий баньян. А теперь вся эта плоть стекалась к чёрному лесу. …мерзкая плоть собирается воедино, тысячи потомков, червей и личинок, перешагнуть границу, обрести форму вновь, пожрать звёздный свет, распространить тьму, имя Древнего не падёт… Многие обычные люди на улицах, увидев это, внезапно схватились за головы. Боль раскалывала черепа. Один за другим они теряли сознание. Даже специалисты по заклятиям Бюро Тайн, обладавшие сильной и полной духовной силой, чувствовали, как приближаются к безумию. Бесконечная тьма. Бесконечное безумие. В палатах изоляционной базы лежали преподаватели и ученики старшей школы Мобэя. В других базах и изоляторах — больше десяти тысяч пациентов мира Небесной Тайны, у которых заражение уже было подтверждено. В мире Тайн — больше ста тысяч пациентов. Все, у кого саранчовая болезнь уже перешла в активную фазу. И вдруг их груди и головы начали взрываться. Из тел хлынули массы паразитов. Неважно, ели они аномальную почву или нет. Каждый больной превращался в груду паразитов. А затем и те лопались, обращаясь в кровавую плоть. В помещении или под открытым небом — всё устремлялось вверх. На улицах происходило то же самое. Взрыв. Ещё взрыв. Ещё. Но погибали не все, кто подвергся воздействию излучения чужеродной саранчи. У легко заражённых, у которых болезнь ещё не успела проявиться, взрывалась лишь часть тела. У кого-то рука. У кого-то нога. — А-а… На передовой Павлина мгновенно захлестнула боль. Сначала разорвало левую руку. А затем из раны хлынули паразиты чужеродной саранчи. Тем временем из бездонной пропасти в зоне пустоши одна за другой продолжали вырываться жуткие тени. Летающие полипы. Они взмывали в небо непрерывным потоком. Пока наконец из бездны не перестало появляться что-либо ещё. На дне осталась только чёрная мёртвая вода. К этому моменту тёмная мясная масса в небе уже разрослась до размеров, которым невозможно было дать название. — Не смотрите наверх… Сотрудники оповещения с трудом исполняли приказ командного центра, пытаясь заставить жителей Мобэя отвести глаза от неба. Их голоса, возможно, ещё доходили до обычных людей. Но большинство уже застыло. Не могли двигаться. Не могли говорить. Не могли думать. Боль от висков расползалась по всему телу. Сознание гасло. Люди проваливались во тьму. Мобэй превращался в землю смерти. В землю безумия. В командном центре Управления никто не понимал, что произошло. И что происходит сейчас. Неужели это и есть конец света, предсказанный йитианцами?.. В тот же момент, на другой стороне Мобэя, в палате интенсивного наблюдения базы Управления лежала У Шиюй. Несколько дней она пребывала в почти бездушном состоянии. И вдруг резко распахнула глаза. В пустом взгляде снова появился свет. Но свет боли. У Шиюй закричала. Несколько дежуривших медсестёр испуганно бросились к кровати. Находившийся в палате зуг Джили в ужасе замер. Тело У Шиюй выгнулось дугой, почти как при опистотонусе. Живот поднялся, натянув больничную одежду. Медсёстры увидели, как под прежде плоским животом будто что-то шевелится. Будто что-то пытается вырваться наружу. И внезапно словно раздался странный крик младенца. Из живота У Шиюй вырвалась расплывчатая кровавая тень. Кровь пропитала больничные брюки. Медсёстры не знали, что в этот самый миг по всему миру от боли кричат бесчисленные беременные женщины. Те, кто забеременел совсем недавно. Те, кто носил ребёнка уже несколько месяцев. Те, кому оставалось совсем немного до срока. Те, кто уже находился в больнице и вот-вот должен был родить. Одна за другой кровавые тени вылетали из их животов. А женские крики постепенно искажались. Становились хриплыми, низкими и чужими. Казалось, кто-то даже тихо рассмеялся. И повсюду звучали одни и те же слова: — Вот какого бога вы выбрали?.. Интересно… Этот бог способен пока не дать вам погибнуть. Но дальше вас ждёт одна катастрофа за другой. Вы потеряете больше, чем получите. Эти ваши дети — только начало. — Гу Цзюнь, ты спас свой дом, но дороги домой больше не найдёшь. — Лучше молись. Молись всему, чему можешь, чтобы не встретить ещё тысячу моих обликов. — Прощай, Гу Цзюнь. Будь осторожен. Потому что я — Ньярлатхотеп. Я — Ползучий Хаос. ---------- Цена Дочитав эту страницу «Короля в жёлтом», Гу Цзюнь остановился. Пальцы едва заметно дрожали. Он долго не решался перевернуть лист. Боялся увидеть на следующей странице слова вроде: «У Шиюй умерла из-за выкидыша». Если книга говорила правду, их с Солёной Шиюй ребёнка больше не было. Случайная, совсем недавняя беременность. Ребёнок, у которого ещё даже не успели сформироваться плоть и тело. Гу Цзюнь ещё долго молчал, а затем тяжело выдохнул. В груди было тесно и больно. Казалось, страницы этой книги насквозь пропитаны кровью. И не только кровью тех нерождённых детей. Кровью беременных женщин. Пациентов с саранчовой болезнью. Всех остальных погибших. Гу Цзюнь заранее понимал, что «Шуб-Ниггурат» вряд ли окажется добрым существом. Обрывки памяти говорили: люди мира чужих письмен считали эту молитву способом противостоять хаосу. Но какое отношение Чёрный Козёл Лесов имел к Богине Жизни?.. Даже сила Богини Жизни требовала жертвы. Доктор Карлоп когда-то принёс в жертву самого себя. Поэтому Гу Цзюнь и не мог поверить, что призыв Чёрного Козла Лесов не потребует никакой платы. Наш с Солёной Шиюй ребёнок… Все эти дети по миру… «Бесчисленные». Тысячи и десятки тысяч ещё не родившихся жизней… Гу Цзюнь заставил себя думать спокойно. «Кровавая тень», вероятно, означала жизненную силу или душу ребёнка. Неужели все они стали жертвами, которые забрала Шуб-Ниггурат? Жертва. От одного этого слова, будто ещё мокрого от крови, по телу прошёл холод. Или это была месть Ньярлатхотепа? Гу Цзюнь перечитал этот фрагмент несколько раз. Ответа так и не нашёл. Он знал только одно. Они с Солёной Шиюй заплатили цену. Больше ста тысяч пациентов с саранчовой болезнью из двух миров лишились жизни. Павлин и Кэтрин лишились руки. Можно ли назвать это победой? Гу Цзюнь не знал. Он, Ван Жосян и остальные люди в белых халатах — «чумные доктора» — на этот раз не спасли ни одного пациента с саранчовой болезнью. О механизме этой паразитарной генетической болезни они по-прежнему почти ничего не знали. Большая часть оставалась догадками. Какая же это победа?.. — Мы всё-таки спасли дом?.. — Гу Цзюнь снова посмотрел на слова Ньярлатхотепа. — А я не найду дорогу домой. Поэтому меня выбросило в этот мир? Значит, всё происходящее действительно устроил Ньярлатхотеп?.. Но, похоже, существовала и другая причина. Мысли путались. Не только Лоу Сяонин и дядя Дань заметили сходство. Сам Гу Цзюнь тоже видел: созданное Сыном Несчастья заклятие призыва человеческого баньяна, чем-то напоминало облик Чёрного Козла Лесов. Даже в самом тексте заклятия были слова: «мерзкая плоть собирается воедино, тысячи потомков…» Почему? Неужели Шуб-Ниггурат и есть Богиня Жизни? А Железный Сын, став Сыном Несчастья, использовал силу Р'льеха, чтобы устроить эту насмешку?.. Несмотря на головную боль, Гу Цзюнь изо всех сил пытался вспомнить происходившее в пространстве алтаря. Разбитая сила в его сознании действительно странно откликнулась на молитву. Но такого взрыва он совершенно не ожидал. — Джим, время встречи почти вышло, — снова послышался голос Перри Сандерса. — А эту книгу… — Осталось несколько страниц. Дайте дочитать. Голос Гу Цзюня слегка охрип. Он заставил себя пока отложить беспорядочные мысли и всё-таки перевернул страницу. Сердце снова болезненно сжалось. В одном из абзацев говорилось: эскадрилье самолётов с ядерным оружием, уже готовой вылететь к Мобэю, отменили задачу за минуту до старта. Расширение обеих аномальных зон остановилось. Чужеродная саранча и летающие полипы исчезли. В зоне аномального излучения пропала и сама радиация. Ни в воздухе, ни в почве больше не обнаруживали превышения радиоактивных веществ. Но осталась огромная бесплодная территория. Около ста тысяч квадратных километров с центром у лесного хозяйства старика Тянь Фухоу. На поверхности не осталось ничего. Зато обугленная земля снова стала обычной бурой почвой и жёлтым песком. Управление несколько раз отправляло туда исследовательские группы. Они проводили разведку, измерения и не нашли никакой «границы». Наложение этой области на мир пустоши закончилось. Будто ничего и не происходило. Только старые фотографии доказывали: когда-то здесь были человеческие поселения, поля, лесные хозяйства и дома. А вот в зоне пустоши бездонная пропасть осталась. Она была похожа на вход в ад. Внутри всё ещё могли скрываться летающие полипы. Пропасть временно оцепили. Союз мира Небесной Тайны и мира Тайн пока не знал, что с ней делать. Сохранилась и граница самой зоны пустоши. Эта область площадью примерно десять квадратных километров по-прежнему оставалась зоной наложения двух миров. Перекрёстком. Люди с высокой духовной силой из обоих миров, войдя в область наложения, могли у её края почувствовать «границу» и перейти в другой мир. Именно поэтому весь мировой порядок на Земле резко изменился. Глобальная политическая обстановка стала ещё сложнее. Оба мира прекрасно понимали: им необходимо как можно скорее создать прочный союз с общими интересами и общей целью. Сделать человеческую цивилизацию сильнее. Подготовиться к будущим «катастрофам одна за другой». А лучше — задушить их ещё в зародыше. Разбить хаос порядком. Подавить тёмные силы. Но даже понимание этого не позволяло мгновенно решить все вопросы. Люди и правда далеко не всегда разумны. И всё же, дочитав до этого места, Гу Цзюнь оживился. Он не хотел верить той части книги, где перечислялись погибшие и раненые. Порой даже сомневался, правдива ли она вообще. Но одному факту ему очень хотелось верить. Два земных мира теперь были связаны. Хорошо это или плохо — пока сказать невозможно. Но если смотреть с лучшей стороны, люди обоих миров принадлежали к одной культуре и одному народу, словно две стороны одной монеты. Сосуществование и постепенное сближение не должны были стать непреодолимой проблемой. У Бюро Тайн была более мощная боевая сила и гораздо лучшие ресурсы заклятий. «Девять искусств Тайн» могли помочь Управлению подняться на новый уровень. А уникальным преимуществом Управления и его мира оставалась Страна Снов. Мир Тайн теперь тоже знал местоположение Пнакотуса. Если они найдут способ использовать Великую библиотеку и наладят настоящее сотрудничество с племенем зугов, человеческая цивилизация станет ещё сильнее… Но полностью предаваться оптимизму Гу Цзюнь не мог. В голове мелькали и страшные варианты. Например, война между двумя мирами. Оставалось надеяться, что руководству обеих сторон хватит мудрости. Если он и Юй Чи всё ещё живы, то как представители своих миров могли бы сделать переговоры о союзе намного проще… Гу Цзюнь дочитал ещё одну страницу «Короля в жёлтом». Она описывала только общую ситуацию. Ни одного конкретного человека. Ничего о Юй Чи. Ничего о Солёной Шиюй, Цзысюане, старосте… Он по-прежнему не знал, кто из них выжил. И что стало с огромной мясной массой в небе над Мобэем. С «Чёрным Козлом Лесов». Гу Цзюнь перевернул страницу. Первый же абзац гласил: «Когда У Шиюй пришла в себя, первым делом она спросила: „Где Гу Цзюнь?“ Она ещё не знала, что у неё случился выкидыш». ---------- Всё ещё существует Когда У Шиюй пришла в себя, первым делом она спросила: — Где Гу Цзюнь? Она ещё не знала, что потеряла ребёнка. Ответить ей никто не мог. Наоборот, все ждали ответов от неё самой. Позже У Шиюй всё-таки рассказали печальную новость. — А-а, — только и сказала она. Долго молчала. А потом добавила: — Всё-таки матерью-одиночкой до свадьбы быть не так уж просто. Как обычно, никто не мог понять, что именно творится у У Шиюй в голове. После этого она плотно поела. На вид — совершенно спокойно. Но позже, посмотрев на зуга Джили, вдруг сказала: — А я ещё думала, может, ребёнка Гу Джили назвать. Только тогда стало понятно, насколько ей жаль. У Шиюй всегда показывала окружающим силу и оптимизм. А может, она действительно по природе умела принимать жизнь такой, какая она есть. Она принесла с собой огромное количество информации. Для мира Небесной Тайны это оказалось дождём, пришедшим вовремя. По сравнению с Бюро Тайн Управление получило возможность увидеть намного больше сторон произошедшего. И за столом дипломатических переговоров у него появилось больше козырей. Каждая из этих сведений стоила дороже золота. Даже так У Шиюй пока пришлось пройти положенную изоляцию и проверку. Нужно было убедиться, что она действительно У Шиюй и что с её сознанием всё в порядке. — У меня с головой и раньше никогда не было полного порядка, — сказала она. Процедуры были долгими и раздражающими. Но после такой катастрофы возможность остаться в живых и проходить проверку сама по себе была удачей. Многие в этот раз погибли. Кто-то превратился в груду кровавых обрывков. Кто-то уже никогда не откроет глаза. Сыкоу Сянь оказался среди тех, кто уснул навсегда. Нейрохирург Отдела заклинаний последние годы постоянно работал на клинической передовой. На этот раз он полностью исчерпал духовную силу. Кровоизлияние в мозг. Сердечная недостаточность. Остановка сердца и дыхания. Спасти его не удалось. Цай Цзысюань, напротив, очнулся. Возможно, потому, что, несмотря на редеющие волосы, всё-таки оставался молодым человеком и организму хватило сил продержаться. После двух часов реанимации сердцебиение восстановилось. Уже на следующий день он пришёл в сознание. Сейчас Цай Цзысюань всё ещё был очень слаб, но уже мог радоваться тому, что выжил, и скорбеть по погибшим. Ван Жосян сознание не теряла ни разу. Однако стала вялой, истощённой и молчаливой. Почти живой мертвец. Управление не могло точно измерить степень разъедания её психики. Ясно было только одно: повреждение чрезвычайно тяжёлое. Стоило Ван Жосян положить руку на камень очищения Знака Старцев, как боль становилась невыносимой. Бюро Тайн сообщило, что располагает более эффективными методами очистки от такого воздействия. Переговоры о сотрудничестве в этой области шли довольно гладко. И Ван Жосян, и остальных раненых с обеих сторон никто не собирался оставлять без внимания. Оба мира нуждались в их восстановлении. Нуждались в большем количестве опытных и способных ветеранов. До следующей катастрофы нужно было снова наточить и хирургические ножи, и боевые клинки. Среди бойцов группы «Единые» потери со стороны Управления оказались сравнительно небольшими. Лоу Сяонин. Дэн Симэй. Дядя Дань. Павлин. Все они выжили. Но Фэн Вэй — тот самый боец, которого Гу Цзюнь и остальные когда-то с огромным трудом спасли в Стране Снов, — погиб. FBM, российская служба безопасности и другие ведомства тоже потеряли многих людей. Если не считать пациентов и мирных жителей, в организациях по всему миру погибло 31 427 человек. Если прибавить пациентов и гражданских, число погибших превысило сто тысяч. Раненых было больше пятидесяти тысяч. Точного числа пропавших без вести пока не существовало. Большинство погибло от чужеродной саранчи. На втором месте были атаки летающих полипов. И только затем — саранчовая болезнь. В мире Тайн картина была другой. Большинство погибших там составляли пациенты с саранчовой болезнью — сто тысяч человек. Кроме них, в разных подразделениях и среди прочих людей погибло ещё больше десяти тысяч. Вместе два мира потеряли почти двести пятьдесят тысяч жизней. По предварительным оценкам, пропавших без вести тоже должно было оказаться много. Но среди этих имён были два, каждое из которых тревожило целый мир. Гу Цзюнь. Юй Чи. Два лучших из лучших по-прежнему не давали о себе знать. Последний раз их видели в пустыне Австралии. У Шиюй тоже не знала, что с ними стало. Тогда всё залил белый свет. Она почувствовала, что отдала Гу Цзюню всю духовную силу. Потом всё словно начало плыть. А затем ей будто донеслись несколько слов Ньярлатхотепа. Он сказал, что Гу Цзюнь не найдёт дороги домой. Сказал ему прощай и велел быть осторожнее. И ещё сказал прощай ей самой, тоже велел быть осторожной. Потому что он — Ньярлатхотеп. Ползучий Хаос. — Последнюю фразу он, по-моему, сказал каждому из нас четверых, — объяснила У Шиюй. — Просто имя менял. Что стало с Кезией Мейсон, она тоже не знала. У этой предавшей своего господина злой ведьмы всё могло оказаться ещё сложнее. Через десять дней после решающего боя человеческая цивилизация всё ещё существовала. Правительства разных стран согласовали общую версию и раскрыли общественности часть произошедшего. Интернет, который и без того уже кипел слухами, взорвался ещё сильнее. О мире Тайн, мире пустоши и существовании нескольких миров публика пока не знала. Как не знала о йитианцах, Боге Саранчи и Ньярлатхотепе — это оставалось информацией высшего уровня секретности. Но люди узнали другое. Не прошло и года, а мир пережил уже вторую катастрофу, уступавшую по числу жертв только новой болезни легионеров. Спокойным этот мир назвать было трудно. Чтобы не вызвать панику и не дать другим культам воспользоваться ситуацией, обществу раскрыли далеко не всё. Даже многие сотрудники внутри системы не имели достаточного уровня допуска. По-настоящему понимали, насколько опасным был каждый момент от начала кризиса до самого конца, только бойцы передовой, командование и клинические специалисты. На первый взгляд катастрофа не была глобальной. На первый взгляд за пределами Мобэя угрозы почти не существовало. Но только на первый взгляд. На этот раз человеческая цивилизация, возможно, подошла к уничтожению ещё ближе, чем во время новой болезни легионеров. И после катастрофы осталось слишком много нерешённых вопросов. Одним из них оказался зуг Джили. Его и без того крошечная храбрость окончательно рассыпалась. Все дни, пока его силой держали возле передовой, словно заставили вернуть разом все удовольствия от командировки в земной мир. Джили всей душой жалел, что вообще прилетел на эту планету. Слишком страшно. За одну ночь он похудел на десять цзиней — почти на пять килограммов. Поэтому теперь Джили хотел от имени племени принять решение: Отступаем! У зугов и без того есть страшный враг — кошки Ултара. Незачем ещё связываться с другими тёмными силами. Пока, правда, его не отпускали. Джили возмущённо бил себя лапами и вопил: — И после этого мы ещё друзья?! Успокоить его смогла только У Шиюй. — Слышал выражение «убить курицу, чтобы напугать обезьяну»? — спросила она. — Ньярлатхотеп не справился с нами, людьми. А вдруг теперь повернётся и разберётся с зугами? Вполне возможно. — Т-т-тогда я… — Джили задрожал ещё сильнее. — Тогда мне тем более надо от вас отмежеваться! Я всего-то съел у вас несколько куриных ножек… — Тысячи, — У Шиюй с силой хлопнула себя по бедру, напоминая ему. — Сейчас зуги стоят вместе с людьми, значит, вы тоже в лагере обезьян. Отмежуетесь — станете курицей. А если останетесь обезьянами, Ньярлатхотеп убьёт курицу, а мы хотя бы вместе съедим ножку. Джили задумался. Вроде звучало логично. Но почему-то казалось, что его опять где-то обманули. А над Мобэем снова дул спокойный ветер. Эта земля была страшно изранена. Но она не стала руинами. Не стала землёй смерти. Не стала выжженной пустошью. Жители Мобэя собирались отстроить свой дом заново. ---------- Вперёд Бесплодная земля. Кроме бурой почвы и жёлтого песка — ничего. Ни зданий. Ни дорог. Ни деревьев. Даже половинки травинки. — Эх, старуха, да здесь условия куда лучше, чем у нас раньше были! Земля ровная. Хоть дорогу строй, хоть воду проводи, хоть почву паши — работы намного меньше. Глянь, какая земля мягкая. Копать легко. Хорошее место! — Хорошее-то хорошее. Только сколько тебе самому осталось? Старый развалина, одной руки уже нет, а всё не умеешь себя беречь. — Да немного осталось. Но без дела всё равно скучно. Государство и кормит, и лечит. Пока могу работать — надо работать. В южной части этой пустоши остановилась большая колонна машин. Вокруг трудились сотни людей. Сотрудники Управления Небесной Тайны. Работники других ведомств. Некоторые разгружали из грузовиков саженцы. Это была территория бывшей зоны аномального излучения. После решающего боя Управление несколько раз отправляло сюда мобильные оперативные группы и брало пробы почвы в разных местах. Радиоактивных веществ не обнаружили. Состав грунта слегка изменился, но эти изменения всё ещё укладывались в рамки современной человеческой науки. Здесь можно было жить. Можно было высаживать растения для закрепления песков и борьбы с опустыниванием. Несколько дней назад государство утвердило для этой территории программу под названием «Лес жизни». В область площадью около ста тысяч квадратных километров собирались вложить огромные ресурсы. Построить системы водоснабжения и орошения. А затем засадить землю растительностью, способной сдерживать песок и пустыню. Превратить всё это место в огромное лесное хозяйство. Вернуть сюда жизнь. Так можно было не только восстановить среду, но и противостоять миру пустоши. Старик Тун получил от Гу Цзюня или йитианцев так называемую «гипотезу борьбы за реальность». Чем меньше эта земля будет похожа на пустошь, тем меньше вероятность, что старая беда вернётся. Сезон посадки деревьев в Мобэе ещё не закончился. Поэтому программу «Лес жизни» начали немедленно. Среди огромной армии озеленителей были и обычные жители Мобэя. В том числе старики Тянь Фухоу и Чжан Майдун. Едва Тянь Фухоу услышал, что на родной земле снова будут сажать деревья, сразу потребовал взять его на работу. Супруги разговаривали и несли лопаты. Рядом шёл Цай Цзысюань. — Дядя Тянь, вам всё-таки нужно больше отдыхать. Цай Цзысюань приехал как медик сопровождения. Психическое разъедание уже удалось очистить. С телом тоже не осталось серьёзных проблем. А Управлению сейчас остро не хватало людей. Тянь Фухоу было семьдесят девять. После острой лучевой болезни ему ампутировали правую руку. Старика тогда едва спасли. Но всю жизнь он привык работать и оказался удивительно крепким. После операции восстановился неплохо. Лучевая болезнь перешла в хроническую форму. Тело часто болело. Усталость приходила слишком быстро. — Вот если слишком много отдыхать — тогда и начнутся проблемы, — недовольно проворчал Тянь Фухоу. — Целыми днями валяйся — даже здоровый заболеет. — Доктор Цай, да не слушайте вы его, — сказала Чжан Майдун. У неё тоже сохранялись симптомы хронической лучевой болезни, хотя заметно слабее. Женщина с привычной насмешкой продолжила: — У этого старика судьба такая — работать. Как у вола. Без работы ему самому плохо. Отправите домой отдыхать — лучше уж вторую руку отрубите. Тянь Фухоу рассмеялся. Взял лопату одной левой рукой и начал копать яму. Работал медленно. Через некоторое время уже слегка задыхался. От прежде сильной правой руки остался лишь короткий участок плеча. — Мы и сами понимаем, что тело уже не прежнее, — проговорил старик между вдохами. — Надо беречь силы. Нельзя вам лишних хлопот создавать. — Ничего, дядя. Не торопитесь, — ответил Цай Цзысюань. Он и правда восхищался обоими стариками. Больные, слабые — а за работу брались проворнее него. — Слишком медленно тоже нельзя. Дел много. Саженец поставить, землёй засыпать, лунку обваловать, полить. Всё по сезону успеть надо… Тянь Фухоу посмотрел на север. До самого горизонта тянулась такая же пустая земля. — Доктор Цай, хочется мне ещё несколько лет пожить. Ещё несколько лет деревья сажать. Дойти бы снова посадками до моего лесного хозяйства. Раньше я почти ни о чём в жизни не жалел. А теперь боюсь только одного — не доживу до этого дня. Цай Цзысюань открыл рот, но ничего не сказал. Провёл ладонью по лбу. Он тоже желал старику долгих лет. Но после такого облучения вероятность рака в ближайшие годы была очень высокой. — Мы не увидим — вы увидите, — снова заговорил Тянь Фухоу, и голос стал горячее. — Я эту землю знаю. Она и правда может из пустоши снова стать лесом. Посадим сейчас. Пройдёт несколько десятков лет — к вашим детям, к внукам эти деревья уже до неба дорастут. В этот момент к ним подошла ещё одна группа. Молодые ученики специального тренировочного класса. Чэнь Цзяхуа. Дэн Нуотун. И остальные. Из ста человек специального класса двадцать шесть погибли. Все выжившие уже официально вступили в Управление Небесной Тайны. Теперь они считались кандидатами в Отдел заклинаний. В программе «Лес жизни» участвовали все. Работали. И одновременно тренировались. Слова старика Тяня зажгли их. Да. Пустошь не станет будущим этой земли. Молодые люди подошли ближе и первым делом поздоровались с Цай Цзысюанем как со старшим товарищем. Все знали, что брат Цзысюань — давний друг Гу Цзюня. Когда познакомились несколько дней назад, многие из-за этого нервничали. Но быстро поняли: брат Цзысюань добрый и простой в общении человек. Теперь разговаривали с ним совершенно свободно. Со многими, кого Чэнь Цзяхуа мечтал узнать, встретиться пока так и не получилось. С Гу Цзюнем. С У Шиюй. С бойцами группы «Единые». Сейчас никого из них здесь не было. Наверное, выполняли другие задачи. Своя работа у молодых пока закончилась, и они наперебой бросились помогать старикам. Тянь Фухоу посмотрел на юные лица и заметно подобрел. А потом вспомнил ещё одну тему: — По новостям слышал… Тогда у очень многих беременных случились выкидыши. Говорят, тоже из-за этой беды? Чэнь Цзяхуа и остальные промолчали. Они и сами знали немного. Да и дисциплина Управления не позволяла болтать лишнее. Цай Цзысюань тяжело кивнул. Скрыть произошедшее полностью было невозможно. Выкидыши случились по всему миру и вызвали огромный общественный резонанс. Страны всё ещё собирали данные. Но предварительно опубликованное число уже достигало миллиона нерождённых детей за тот день. Чудовищная цифра. И это была не единственная тяжёлая сторона катастрофы. Все пациенты с саранчовой болезнью теперь погибли. Часть из них участвовала в клинических экспериментах. Часть — в исследованиях границы. Были и смертники… Во время кризиса многие решения казались единственно возможными. Но после случившегося боль от того, насколько они противоречили человеческой морали, становилась только сильнее. Старик Тун однажды напился до полного беспамятства. От официальной награды отказался. Сказал, что никаких заслуг у него нет. Цай Цзысюань знал: многие товарищи думали так же. И в группе «Единые». И в Медицинском отделе. И в Отделе Знака Старцев. Никто не считал себя героем. Никому не нужна была торжественная церемония. Хотелось только найти способ почтить погибших и дать им покой. — А я вот думаю, — искренне сказал Тянь Фухоу, — если молодёжь побольше детей нарожает, через несколько лет всё снова наверстается. — Эх ты, старый! Сам читать толком не умеешь, а рассуждаешь, — Чжан Майдун стало неловко за мужа. — Не болтай уже. Тянь Фухоу посмотрел на жену. Потом на молодых людей. И вдруг засомневался, не сказал ли чего грубого. Всё-таки перед ним университетские студенты. Чэнь Цзяхуа и остальные действительно на мгновение растерялись. Старшее поколение порой рассуждало удивительно просто. Настолько просто, что почти жестоко. — Дядя, в ваших словах есть смысл, — задумчиво сказал Цай Цзысюань. — Вы ведь о том, что нельзя жить одной скорбью. Жизнь всё равно надо прожить хорошо. — Да! Да! — Тянь Фухоу сразу закивал. Вот что значит образованный человек. Умеет сказать как надо. — Жизнь всё равно продолжается. Молодые люди тоже один за другим кивнули. Запомнили. А у Цай Цзысюаня вдруг появился сильный порыв. Вернётся — сразу сделает предложение Банься! Пусть только Богач Цзюнь скорее возвращается. Не может его старый друг вот так взять и исчезнуть. А когда Богач Цзюнь вернётся, пусть они с Шиюй тоже поскорее снова устроят хорошее дело. Глядишь, их дети ещё и обручатся с детства. За разговорами вся компания вместе со стариками выкопала яму для саженца. Потом принесли молодую софору. Поставили в яму. Засыпали землёй. Утрамбовали. Сделали земляной валик. Полили. Только тогда дерево считалось посаженным. На тёмном, грубом лице Тянь Фухоу, изборождённом морщинами словно древесная кора, появилась детская улыбка. Вот и новое дерево Фухоу. Небо было ярко-синим. Ветер нёс жару. Они, двое стариков и ещё несколько тысяч людей сажали дерево за деревом. Работа кипела. Постепенно на огромной земле бывшей аномальной зоны снова появилась зелень. Зелень деревьев. Люди вытирали пот со лба. И улыбались. Вперёд. Идти дальше. Всё прошлое — лишь пролог. ---------- Две зацепки Дочитав последний абзац «Короля в жёлтом — Чумного доктора», Гу Цзюнь долго молчал. Солёная Шиюй. Цзысюань. Староста. Они выжили. Но начальник Сыкоу, Фэн Вэй и многие другие… В конце концов Гу Цзюнь тяжело вздохнул. Нужно идти дальше. И всё же книга так и не рассказала, что стало с огромной массой плоти, превратившей небо Мобэя в чёрный лес. Ни единого упоминания. Она лопнула? Исчезла? Или до сих пор висит там? Шуб-Ниггурат… Существо, чья сила не уступает Ньярлатхотепу?.. Гу Цзюню ещё предстояло разобраться во множестве мыслей и чувств. При Перри Сандерсе и остальных он не стал упрямо доказывать, что является тем самым Гу Цзюнем из книги. Если это спектакль — хорошо. Поиграем. Но дорогу домой он найдёт обязательно. Ньярлатхотеп уже потерпел поражение один раз. Значит, может потерпеть и второй. По словам Кезии Мейсон, именно победа над Ньярлатхотепом и была для него настоящим развлечением. Сандерс снова и снова уговаривал Гу Цзюня остаться в больнице и спокойно восстановиться. Но тот настоял, чтобы адвокат помог оформить выписку. После встречи Гу Цзюнь вернулся в тесную палату. Когда медсестра в следующий раз принесла лекарства, маленькие таблетки он снова не проглотил. Женщина только схватилась за голову. Во всём остальном Гу Цзюнь вёл себя спокойно. Врачи приходили на обход — он сотрудничал. Проводили обследования — не сопротивлялся. Но внутри оставалось одно убеждение, которое он не собирался отдавать никому. Стэнфордский тюремный эксперимент показал: среда способна постепенно менять характер человека, а ситуация — мгновенно менять его поведение. Если он и правда примет роль психически больного пациента. Примет ситуацию, в которой сошёл с ума и лечится в больнице. Позволит окружающим снова и снова убеждать его в этом. Тогда не понадобится и нескольких дней, чтобы настоящие проблемы с психикой действительно начались. Поэтому, как бы Гу Цзюнь ни сотрудничал с врачами и медсёстрами и как бы ни вёл переговоры, одну границу он не переходил. Лекарства не принимал. И упрямо держался за мысль, что с ним всё в порядке. Снова и снова повторял себе: «Я не сумасшедший. Я действительно Гу Цзюнь». Вообще-то существовал способ получить доказательство. Знак Старцев. Заклятия. Но стоило подумать ещё немного, и Гу Цзюнь начинал подозревать: возможно, именно этого от него и ждёт ловушка. Он попробует начертить Знак Старцев или прочесть заклятие. Не почувствует ничего привычного. Ничего не произойдёт. И тогда собственное сомнение столкнёт его в бездну куда быстрее любого лекарства. Раз уж само тело могло стать таким — без отрезанного пальца, без PEEK-пластины, без шрамов, — почему бы не исчезнуть и способности пользоваться Знаком Старцев и заклятиями? Это тоже было возможно. Три дня Гу Цзюнь в основном спал, сидел на кровати и думал, занимался физическими упражнениями и ждал, пока адвокат закончит оформление. На четвёртый день после пробуждения — восьмого апреля по календарю этого мира — Джим Мазуревич покинул психиатрическую больницу Аркхема. Это был восьмой день его пребывания здесь. Когда его привезли, никакого багажа с ним не было. И уходил он тоже с пустыми руками. Гу Цзюнь только сменил больничную одежду на ту, в которой Джим поступил сюда. Красная куртка. Джинсы. Кроссовки. Теперь он шёл по коридору отделения принудительной госпитализации рядом с Сандерсом. Этим коридором Гу Цзюнь проходил уже не впервые. Но каждый раз вокруг стояла почти полная тишина. Казалось, за дверями палат вообще нет пациентов. И всё же тяжёлые металлические двери оставались закрытыми. От них исходило едва уловимое ощущение опасности. Аркхем — непростое место. И психиатрическая больница Аркхема, возможно, тоже. В зале ожидания за пределами отделения Гу Цзюнь снова увидел супругов Мазуревич. Приёмных родителей этого тела. Боб Мазуревич был полноватым мужчиной средних лет с добродушным лицом. Он держал небольшой супермаркет в Аркхеме. Осторожно расспрашивая Сандерса, Гу Цзюнь выяснил: Боб считался в округе безобидным и добрым человеком, который постоянно кому-нибудь помогал. В том числе когда-то усыновил сироту. Много лет он относился к Джиму как к родному сыну. Джанет Мазуревич, женщина средних лет, вместе с мужем управляла магазином. Тоже добрый человек. Но заметно практичнее и гибче Боба. Большинство важных решений в семье принимала именно она. — Джун! Увидев приёмного сына, супруги одновременно позвали его домашним именем и быстро подошли. Закон позволял ему выйти из больницы, но за его состояние они всё равно сильно переживали. Посыпались вопросы. — У меня есть небольшие провалы в памяти, — сказал Гу Цзюнь. — Это единственная проблема. Врачи говорят, всё должно возвращаться постепенно. Как бы хорошо ни выглядели эти двое, внутреннюю осторожность он не ослаблял. О семье Мазуревич Гу Цзюнь почти ничего не знал. А раз он оказался именно в этой семье, причина наверняка существовала. Он огляделся. — А где моя сестра? Теперь у него было две зацепки. Первая — «Король в жёлтом». Вторая — Ханна Мазуревич. Она и есть Кезия Мейсон? — Ханна всё ещё занята, — ответила Джанет. — Но мы договорились вместе поужинать. Гу Цзюнь спокойно кивнул. Какой бы занятой она ни была, за столько дней можно было найти время хотя бы для одного визита. На близких брата и сестру это не слишком похоже. Ханне Мазуревич было двадцать четыре года. Она окончила факультет журналистики Университета Мискатоник и теперь работала репортёром в газете «Аркхемский честный человек». От Сандерса Гу Цзюнь узнал, что Ханна очень умна и прекрасно училась. После школы её результатов хватало, чтобы поступить в куда более известные Гарвард или Стэнфорд. Но она выбрала местный Мискатоник — прежде всего потому, что он находился рядом с домом. Хотя в этом мире Университет Мискатоник вовсе не считался слабым. Miskatonic University. Он входил в Лигу плюща. Имел долгую историю. Пользовался мировой известностью. А в Массачусетсе именно Мискатоник и Гарвард были двумя университетами, особенно популярными среди детей старых семей высшего общества. У Мискатоника была ещё одна знаменитая особенность. По объёму фондов его библиотека считалась одной из крупнейших среди университетов мира. А слухи утверждали, что там хранится немало загадочных книг. Именно в библиотеке Мискатоника Джим Мазуревич впервые прочитал «Короля в жёлтом». Гу Цзюнь выяснил и ещё одну деталь. Тот экземпляр, который Сандерс принёс ему в больницу, был не библиотечной книгой. Адвокат позже купил другой экземпляр через интернет. Книга Мискатоника всё ещё находилась в университетской библиотеке. Совпадает ли её текст с прочитанным экземпляром — Гу Цзюнь не знал. Выйдя из ворот психиатрической больницы Аркхема, он обернулся. Теперь Гу Цзюнь уже знал: старое здание построили ещё в девятнадцатом веке, поэтому архитектура была викторианской. В те времена подобные учреждения прежде всего изолировали психически больных от остальных людей. Планировка выросла из тюремной архитектуры: корпуса расходились лучами от центра, образуя несколько крыльев. Снаружи находились открытые дворы для прогулок. Всё это выглядело мрачно. По дороге к выходу Гу Цзюнь не встретил ни одного пациента в больничной одежде. Только охранники. И люди в белых халатах. Маски плотно закрывали лица. Взгляды оставались равнодушными. У Гу Цзюня появилось ощущение: Однажды он ещё вернётся сюда и как следует осмотрит это место. Но не сейчас. Сейчас он, Сандерс, Боб и Джанет сели в чёрный пятиместный седан. Боб занял водительское место. Машина выехала за ворота и увезла их прочь от психиатрической больницы. ---------- Аркхем Этот мир. 8 апреля 2022 года. Здесь существовали все привычные технологии: телефоны, компьютеры, интернет… Современный мир. Гу Цзюнь сидел на заднем сиденье «Бьюика» и смотрел через окно на старый городок в новоанглийском стиле. Аркхем стоял на обоих берегах реки Мискатоник. Река делила его на северную и южную части, соединённые тремя большими мостами. По обе стороны тянулись старые дома с ломаными мансардными крышами и поросшими мхом фронтонами; среди них, словно разбросанные камни, лежали зелёные лужайки. Городок был небольшим, но в нём имелось всё необходимое: Университет Мискатоник, кроме психиатрической больницы ещё несколько клиник, церкви, тюрьма, театр и многое другое. Работало и несколько основных газет: «Аркхемская газета», «Аркхемский рекламодатель». «Аркхемский честный человек», где трудилась Ханна Мазуревич, стоял в этом ряду далеко не первым. К тому же в последние годы традиционная пресса тяжело переживала натиск сетевых медиа. Ханна не должна была быть настолько занята. Если говорить об истории Аркхема, то, как и в соседних Салеме, Чиктауне и Иннсмуте, невозможно было обойти стороной процессы над ведьмами. До отъезда Гу Цзюню вернули «его» телефон — телефон Джима. Ничего особенно странного в нём не нашлось. Зато фотографии, документы и прочее помогли лучше понять нынешнюю личность. Через тот же телефон Гу Цзюнь вышел в интернет и узнал, что в Аркхеме существует так называемый «Дом ведьмы» — бывшее жилище Кезии Мейсон. В этом мире Кезия Мейсон была не только персонажем «Короля в жёлтом», но и исторической фигурой. Она жила в XVII веке в большом семейном доме. Её арестовали по обвинению в колдовстве, а затем она прямо в тюрьме открыла пространственный проход и исчезла вместе со своей странной кошкой и призраком. Видевшие это тюремщики оцепенели от ужаса. Впервые Гу Цзюнь услышал легенду об этой ведьме от старика Джойса в Чиктауне — в мире Массачусетса начала XX века. Тогда в рассказе не было ни странной кошки, ни призрака. А здесь, в современной версии Массачусетса XXI века, подробности легенды немного изменились. Из-за перемен, вызванных ими самими. «Дом ведьмы» считался довольно популярной достопримечательностью Аркхема. Много лет назад старый особняк выкупил предприниматель, слегка отреставрировал и превратил в тематический отель для любителей мистики. Постояльцы могли переночевать в комнате, где когда-то жила ведьма, посмотреть на якобы оставленные ею оккультные резные знаки, заклинания и прочее. Но Гу Цзюнь нашёл в интернете статью, утверждавшую, что все эти оккультные вещи были поздней маркетинговой выдумкой владельцев и полны явных несостыковок. На сайте отзывов у «Дома ведьмы» рейтинг тоже был низким — всего 3,1 из 5. Грубое обслуживание. Грязные комнаты. Плохой Wi-Fi. Иногда проблемы с горячей водой. А чаще всего посетители жаловались на другое: проведёшь там целую ночь — и вообще ничего сверхъестественного не происходит. И всё же гости приезжали ежедневно. Молодые туристы искали острых ощущений. Читая отзывы, Гу Цзюнь испытывал странное чувство. Он бывал в Чиктауне. Бывал в аркхемской тюрьме 1692 года. Знал, насколько диким был этот край в старую эпоху, и знал, что странности здесь действительно существовали. Но теперь казалось, будто вся пугающая тьма давно рассеялась, а «Дом ведьмы» стал игрушкой для людей, никогда не встречавшихся с настоящей тьмой. Психиатрическая больница Аркхема находилась на северной окраине города, а дом Мазуревичей — в одном из южных жилых районов. Там же располагался их небольшой супермаркет. Поэтому по дороге им пришлось пересечь реку Мискатоник. Гу Цзюнь увидел широкую, почти морскую гладь реки. По воде шли суда. По набережным гуляли люди. В небе кружили большие стаи белых голубей. Мирная картина. И всё же почему-то лица прохожих казались ему немного ненастоящими. Машина пересекла реку и въехала в район у Хэггет-роуд: всё те же дома с ломаными крышами, перед ними зелёные сады и газоны. Наконец автомобиль остановился перед двухэтажным домом. Сандерс вышел раньше. Боб и Джанет вместе с Гу Цзюнем выбрались из машины. — Джим, добро пожаловать домой. — Боб улыбался добродушно и располагающе. Гу Цзюнь всю дорогу наблюдал за окружающим. Теперь поднялся на крыльцо и вошёл внутрь. Недалеко от двери на стене висели фотографии. Каждая словно подтверждала существование Джима. Прикрываясь амнезией, Гу Цзюнь расспрашивал о том, что стояло за каждым снимком. — Это твоё выступление на школьном празднике, когда ты учился второй год в старшей школе. — Боб с явной гордостью указал на фотографию, где Джим играл на рояле на сцене. Гу Цзюнь играть на рояле не умел. Никогда не учился. Зато знал тех, кто умел. Моцарта. Маленькую Хуэйли. Других девочек… — Когда Ханна вернётся? — спросил он. Уже приближался вечер. — Наверное, ещё не закончила работу. — Боб и дочерью гордился. — Она способная. Поэтому в редакции на неё всё и сваливают. Гу Цзюнь пока просто слушал. Затем сказал, что хочет немного побыть один. Боб и Джанет ушли на кухню готовить ужин. Гу Цзюнь решил вести себя так, словно действительно вернулся домой. Прошёлся по комнатам, потом поднялся на второй этаж и вошёл в комнату Джима. Дверь была приоткрыта. Обычная мужская комната. Есть здесь скрытые камеры или нет — Гу Цзюнь тут же начал переворачивать всё вверх дном, словно в игре забрался в дом NPC. Джим Мазуревич был самым настоящим «медицинским псом». Американским — но медицинский пёс всё равно остаётся медицинским псом. На письменном столе лежали модель скелета, тренажёр для хирургических швов и другие учебные вещи. При виде всего этого Гу Цзюня охватила ностальгия. Он снова вспомнил инструменты Карлопа — теперь даже неизвестно, где они остались. Он перебрал множество вещей Джима. Но в том, что касалось «Короля в жёлтом», комната оставалась чистым листом. Ничего. — Как такое возможно?.. — Гу Цзюнь нахмурился. Даже острое помешательство начинается не мгновенно. Сандерс говорил: Джим заговорил о «Короле в жёлтом» ещё за полмесяца до первого апреля. Значит, прочёл книгу ещё раньше. У студентов-медиков есть одна особенность. Они постоянно делают записи. Записи, записи и ещё раз записи. Подчёркивания. Рисунки. Интеллект-карты. Всё подряд. Без конспектов и повторения такой объём просто не удержать в голове. На столе лежали другие записи Джима — чрезвычайно подробные и аккуратные. Если человек настолько заинтересовался «Гу Цзюнем», да ещё и подозревал, что сам является Гу Цзюнем, разве не попытался бы разобрать историю по кусочкам? Особенно арку с чужеродной саранчой: несколько миров, переплетённые пространства и времена, огромное количество зацепок. Хотя бы интеллектуальную карту он должен был составить. Может, записи остались в общежитии университета? Но первого апреля Джим сошёл с ума дома, и его рюкзак лежал здесь же. У Гу Цзюня появилась другая мысль. Что, если Джим действительно всё записал — возможно, очень много, — просто потом эти записи кто-то забрал? Он вышел из комнаты и посмотрел на дверь в дальнем конце коридора. Комната Ханны. Может быть, вот где настоящий Дом ведьмы. Если уж я теперь Джим, заглянуть в комнату сестры вполне нормально. Гу Цзюнь с безразличным видом подошёл туда, взялся за ручку и толкнул дверь. Не заперто. Открывается. ---------- Граница С тихим скрипом Гу Цзюнь медленно распахнул деревянную дверь. В комнате царил серый сумрак. Все предметы тонули в тенях. Он нахмурился, нащупал на стене возле двери выключатель и нажал. Щёлк. Свет не загорелся. Похоже, лампа не работала. Гу Цзюнь всмотрелся внимательнее и ощутил, что всё внутри словно выцветает и плывёт. Старая деревянная кровать. Шкаф у стены. Они то исчезали, то возникали снова. Будто существовали и не существовали одновременно: только что пропали — моргнёшь, и вот они опять на месте. «Это проблема с моей психикой или зрением? Или проблема в самой комнате?» Ответ он почти сразу понял. Дом ведьмы?.. Гу Цзюнь снова задумался о Кезии Мейсон. Хорошим человеком она не была. Но и просто назвать её злодейкой было недостаточно. Ньярлатхотепу она на самом деле не верила. Верила только себе. Если бы Кезия не нашла где-то во времени и пространстве молитву, призывающую Шуб-Ниггурат, исход решающей битвы мог оказаться совсем другим. — Чего ты здесь стоишь? Голос внезапно раздался за спиной. Гу Цзюнь едва не вздрогнул. У него была высокая гностическая восприимчивость, к тому же он прошёл подготовку. Даже слабые звуки издалека обычно не ускользали от слуха. Но шагов он не слышал вообще. Гу Цзюнь обернулся. Позади неизвестно когда появилась женщина. Длинные рыжие волосы. Светло-зелёные глаза. Красивое тонкое лицо. На вид около двадцати пяти. Джинсовая куртка и рабочие брюки. Ханна Мазуревич. И внешность у неё была в точности как у Кезии Мейсон. Как у той ведьмы. Лицо оставалось бесстрастным, и Гу Цзюнь пока не мог понять, что она думает. — Ты всегда ходишь беззвучно? — спросил он. — Могу со звуком. Могу без него. — Ханна Мазуревич слегка улыбнулась. — Ты сейчас как? Всё нормально? Гу Цзюнь пристально смотрел на неё и произнёс фразу, которая со стороны наверняка звучала безумно: — Кезия Мейсон. Это я тебя должен спросить. Что здесь происходит? — Кезия Мейсон? Я? — Ханна пожала плечами. — С первого апреля ты так и считаешь. Джим, ты умный человек. Религиозным никогда не был. Не веришь ни в Бога, ни в духов и призраков. Ты не из тех, кто легко сходит с ума. Так почему же ты вдруг сошёл? — Может быть, ты знаешь ответ. Гу Цзюнь снова посмотрел в комнату. Та становилась всё более размытой. — Только не говори, что для твоей комнаты это нормально. — А что с ней не так? — Ханна снова пожала плечами. — Позовём папу с мамой. Пусть посмотрят. Гу Цзюнь ещё не успел ответить, как Ханна громко позвала родителей. Вскоре по деревянной лестнице застучали шаги. Боб и Джанет быстро поднялись наверх, спрашивая, что случилось. — Папа, мама, — сказала Ханна. — Посмотрите на мою комнату. Как вам? Мазуревичи с недоумением заглянули внутрь. Ни малейшей перемены на лицах. Похоже, для них всё было совершенно обычным. — Свет горит? — спросила Ханна. — Конечно, милая, — ответила Джанет, не понимая вопроса, и тревожно посмотрела на Джима. — Всё хорошо? А Гу Цзюнь в это время видел, что комната уже почти превратилась в пустоту. Он ничего не сказал. Только холодно наблюдал, как Ханна снова отправляет родителей вниз. Затем она широким шагом вошла в комнату и развела руки. — Я здесь. — То есть ты хочешь сказать, — произнёс Гу Цзюнь, — что проблема действительно в моей психике? — Очевидно. — Ханна кивнула, но выражение её лица постепенно стало холоднее. — Если бы с твоей психикой всё было нормально, как бы ты увидел проблему? Гу Цзюнь прищурился. За словами скрывался другой смысл. — Что ты хочешь сказать? — Разве мы вообще способны увидеть собственное лицо? — Ханна подошла к месту, где должно было стоять старинное напольное зеркало. — В зеркале? В отражении на воде? Младший брат, наши глаза устроены так, что напрямую собственного лица мы никогда не увидим. Откуда нам знать, что увиденное перед собой и есть реальность? Гу Цзюнь слушал. Эта женщина вела себя совсем не как Сандерс, Боб и остальные. Она говорила, что он не сошёл с ума. И не отрицала странность комнаты. Просто другие её не видят. Не видят аномалии. Не видят настоящей проблемы. — Пойдём. — Ханна вышла. — Я кое-что тебе покажу. Она направилась вниз по лестнице, и вскоре оттуда донёсся её голос: — Мама, папа, мы с Джимом ненадолго выйдем. Поужинаем где-нибудь снаружи. Не волнуйтесь, ничего серьёзного. Так Гу Цзюнь покинул «дом», в который вернулся меньше часа назад, и сел в белый «Шевроле» Ханны. Мотор взревел. Машина понеслась по дороге с такой скоростью, на какую эта модель «Шевроле» вообще будто не была способна. — Не волнуйся. В аварию мы не попадём, — сказала Ханна. — Как бы быстро ни ехали — не попадём. Под ночным небом автомобиль летел по улицам. Гу Цзюнь сидел на пассажирском сиденье и заметил: других машин почти нет. Пусть это всего лишь маленький американский городок — всё равно слишком пусто. В домах с ломаными крышами горел свет, но казалось, внутри никто не живёт. Слишком тихо. Ханна держала руль и вела всё дальше на юг. Навигатор показывал: до границы Аркхема три мили. Вскоре две. Одна… Перед глазами Гу Цзюня постепенно возникло нечто странное. Пространство за границей Аркхема стало похожим на комнату Ханны. Плавало. Искажалось. То проявлялось, то исчезало. Чем сильнее он пытался всмотреться, тем отчётливее видел только странную пустоту. Машина остановилась возле дорожного знака с названием города: «Arkham». Ханна посмотрела на него, затем снова вперёд. — Я внимательно перебрала в памяти всю свою жизнь. Поверишь? Я никогда не покидала Аркхем. Родилась здесь, выросла здесь, училась здесь, потом здесь же начала работать. Я должна была ездить на учёбу, в летние лагеря, путешествовать. Хотя бы бывать в соседних городах. — Но нет. И память, и семейные фотографии говорят одно: я всегда находилась в Аркхеме. Она ненадолго замолчала. — Только неделю назад я прочла ту самую книгу «Король в жёлтом», от которой ты сошёл с ума. И вдруг поняла это. А ещё начала видеть кое-что другое. Ханна посмотрела на брата. — Джим, весь этот город — огромная психиатрическая больница. Только непонятно: сошли с ума мы или одни мы ещё не сошли. Гу Цзюнь задумался. — А Кезия Мейсон? Тебя не смущает, что вы выглядите совершенно одинаково? — Нет. — Ханна покачала головой. — Хотя кто знает. Может, это как раз я потеряла память. — Ты пыталась выехать дальше? ---------- Король в жёлтом — Можешь сам попробовать, — сказала Ханна. По её виду Гу Цзюнь понял: она делала это уже много раз и каждый раз получала только странный результат. — Хорошо. Тогда попробую. Он попросил её выйти из машины и вышел сам. Двигатель оставили работать. Гу Цзюнь подобрал с обочины камень и прижал им педаль газа. Белый «Шевроле» словно перешёл на автопилот: покатился вперёд, выехал за пределы Аркхема и вошёл в зыбкую ночную мглу. Метров через двадцать машина вдруг исчезла. Просто пропала. Гу Цзюнь не знал, успел ли моргнуть. Не видел и не мог вспомнить сам момент исчезновения. — Особое пространство?.. — Не знаю. — Лицо Ханны стало жёстким. — Смотри дальше. Подожди немного — увидишь ещё кое-что. Гу Цзюнь молча остался стоять. Следил за окружением. И за рыжеволосой женщиной, которая могла быть ведьмой. Ночной ветер был холодным. Старые здания, дорога, растения рядом и вдали будто покачивались, словно отражения на неспокойной воде. — Уже почти. Скоро, — тихо сказала Ханна. Не прошло и полминуты после её слов, как Гу Цзюнь внезапно услышал шум. Невнятный гул множества голосов. Едва он понял, что это фон от тихих разговоров большого количества людей, как окружающая картина изменилась. Он больше не стоял. Он сидел на стуле у ресторанного столика. Ханна сидела напротив. Вокруг ужинали другие посетители. Ресторан был довольно приличным. Опрятный официант прошёл мимо с подносом. За панорамными окнами виднелась ночная улица и припаркованные машины. Среди них — тот самый белый «Шевроле». — Ешь. — Ханна ножом и вилкой резала сочный стейк. Отправила кусочек в рот. — Мы ведь вышли поужинать, разве нет? Гу Цзюнь обнаружил, что и сам держит нож с вилкой. Перед ним тоже стояла тарелка со стейком. Сердце тяжело толкнулось. В момент перехода он почти ничего не почувствовал. Осознал перемену уже после того, как всё произошло. Если бы захотел сопротивляться — просто не успел бы. — Что случилось? — спросил он. Это не было похоже ни на галлюцинацию, ни на сон. Но подобное изменение пространства… Работа ведьмы перед ним? Она способна на такое без заклинаний, ритуалов и символов — только потому, что служит Ньярлатхотепу? — Я как раз жду, что ты мне объяснишь. — Ханна пожала плечами. — В тот день ты сошёл с ума. Я прочла «Короля в жёлтом». Когда поняла, что никогда не выезжала из Аркхема, села за руль и попыталась уехать. Не проехала и ста ярдов — и вдруг обнаружила себя в редакции. Работала. Остальные утверждали, что я всё это время сидела там сверхурочно. Она снова пожала плечами. — Может, у меня проблемы с психикой? Я попробовала ещё раз. Потом ещё по-разному. Но… Джим, смотри. Этого ты ещё не пробовал. Ханна внезапно поднялась. Гу Цзюнь ещё не понял, что она собирается делать, когда та взмахнула ножом и вонзила его в шею проходившему мимо официанту. Хлынула кровь. Мужчина закричал. Поднос с грохотом рухнул на пол. Посетители вокруг вскочили и завопили. Что за… Гу Цзюнь тоже опешил, но тело уже среагировало раньше мысли. — Вызывайте скорую! Держите её! Прижмите рану! Есть аптечка? Я врач! Он рванул вперёд, охваченный яростью и тревогой, пытаясь одновременно остановить Ханну и спасти официанта. — Не нервничай. — Ханна усмехнулась над собой. — Когда я впервые поняла, что происходит, первым делом зашла в кабинет начальника и несколько раз его пырнула. Потом сделала это ещё раз. Знаешь, даже полегчало. Гу Цзюнь слушал с недоверием. И тут что-то мелькнуло. Он снова сидел у стола. Напротив Ханна спокойно ела стейк. Тот самый официант прошёл мимо с подносом. Ничего не произошло. Откат? Сбой времени и пространства? — Видел? — Ханна отправила в рот очередной кусочек стейка. — Джим, ты перепробовал многое. Ничего не помогло — поэтому и сошёл с ума. Тебе тоже стоило бы попробовать. Можешь, например, пойти и поцеловать какую-нибудь красавицу. Она подбородком указала на молодую блондинку за соседним столиком. Гу Цзюнь, конечно, не послушал. Он оглядел всё такой же мирный ресторан. Настенные часы продолжали идти. Стейка на тарелке Ханны становилось меньше. Это отличалось от того, с чем он столкнулся в библиотеке Пнакотуса. Там всё было похоже на откат. А здесь — будто что бы они ни делали, развитие событий всё равно возвращалось на заранее проложенный путь. Попробуй покинуть Аркхем. Убей человека. Просто сиди и ничего не делай. В какой-то момент всё всё равно внезапно окажется там, где «должно» оказаться. Гу Цзюнь вдруг понял, что жуёт маленький кусок стейка. Сам отрезал его и положил в рот. — Как ты думаешь, что такое «Король в жёлтом»? — неожиданно спросила Ханна. — Я про ту книгу «Король в жёлтом», о которой говорится внутри «Короля в жёлтом». Гу Цзюнь задумался. В книге всё было описано довольно ясно. «Король в жёлтом» внутри произведения — запрещённая пьеса. Персонажи разных рассказов читали один и тот же текст. Содержание самой пьесы почти не приводилось. В начале книги была «Песнь Кассильды» из второй сцены первого акта. А в рассказе «Маска» — несколько реплик, будто произнесённых на приёме или вечеринке: «Камилла: Это вы, сэр. Вам следует снять маску. Незнакомец: Правда? Кассильда: Правда. Пора. Все мы, кроме вас, уже сбросили личины. Незнакомец: На мне нет маски. Камилла (в ужасе, тихо Кассильде): Нет маски? Нет маски!» — Джим, ты много размышлял над этими словами, — сказала Ханна, продолжая есть. — У меня тоже появилось новое понимание. А что, если Незнакомец действительно не носит маску? Он давно её снял. Но в пьесе уже написано: он в маске. Что тогда? По спине Гу Цзюня прошёл холод. Если персонаж пьесы вдруг поймёт, что живёт внутри пьесы, и захочет поступить не так, как предписано сюжетом… Сможет ли? Или всё будет как сейчас — никакие действия ничего не изменят? В пьесе написано, что Джим и Ханна поужинали вместе. Не уехали из Аркхема. Никого не убили. Или, может быть, в пьесе как раз написано, что они пытались всё это сделать — и убедились, что не могут? — Ты хочешь сказать… — Гу Цзюнь понял, зачем Ханна показывала ему всё это. — Мы персонажи одного из рассказов «Короля в жёлтом»? «Джим Мазуревич сошёл с ума после чтения книги под названием „Король в жёлтом“ и решил, что сам является персонажем рассказа „Чумной доктор“». Вот этот сюжет и был одним из рассказов «Короля в жёлтом». Книга, которую он читал в психиатрической больнице Аркхема, была «Королём в жёлтом» внутри «Короля в жёлтом». Но ту книгу, где был написан сам Джим, он увидеть не мог. Так же как герои «Исправителя репутаций», «Маски», «Жёлтого знака» и других рассказов не могли увидеть «Короля в жёлтом», где были написаны они. Кто же читает настоящий «Король в жёлтом»? ---------- Люди без имён Наконец Гу Цзюнь понял источник странного ощущения, которое преследовало его ещё в психиатрической больнице. Фальшь. Пустая оболочка. Охранники в больнице. Люди в белых халатах. Прохожие на улицах после выписки. Будто в них не хватало души. И жилые дома у дороги — свет в окнах горит, а внутри словно пусто. Теперь он понял. Это был фон. Гу Цзюнь поднялся и действительно подошёл к той блондинке. Девушке было чуть за двадцать. Симпатичное лицо, модное платье. Она весело разговаривала с подругой за столиком. Гу Цзюнь остановился рядом. — Привет. — Привет?.. — с недоумением ответила блондинка. — Меня зовут Цзюнь. Можно познакомиться? Как тебя зовут? Подруга напротив тихо рассмеялась. Блондинка тоже улыбнулась из-за неожиданного знакомства. — О, я… Я… Она несколько раз пыталась продолжить. Имя будто уже было на кончике языка. Но произнести его не получалось. Постепенно улыбка исчезла. Девушка застыла. Как её зовут? Кто она? Что вообще происходит? Это же всего лишь имя. Скажи ему — и всё. Подруга хотела помочь. Открыла рот — и тоже замерла. Как звали эту девушку? А её саму? — Вы не можете сказать, — хрипло пробормотал Гу Цзюнь. — Потому что у вас нет имён. Обе женщины начали пугаться. Другие посетители вокруг тоже смотрели с недоумением. И тут что-то мелькнуло. Гу Цзюнь опять сидел за столиком и ужинал с Ханной. Только что состоявшегося разговора словно не существовало. Блондинка по-прежнему болтала с подругой. Вскоре обе поднялись, расплатились и ушли, обсуждая что-то между собой. Если прислушаться, слова превращались в невнятный гул, который невозможно разобрать. Ханна едва заметно пожала плечами. Во всём ресторане только она и Гу Цзюнь помнили случившееся. А две посетительницы — нет. Они не были персонажами этого сценария. У них не было имён. Не было реплик. Они служили лишь деталями декорации ресторанной сцены. Как и остальные. — Братишка, скажи мне, — спросила Ханна. — Мы сошли с ума? Или проснулись? — Наверное, и то и другое. Гу Цзюнь бессильно откинулся на спинку стула и посмотрел на улицу за окном. На окружающих людей. Декорации. Другие служат декорациями для тебя. Ты — для других. Даже в прежнем мире в чём он мог быть уверен? За день можно встретить на улице тысячу разных людей. Увидеть их лица. Услышать голоса. И не знать ни одного. Когда они уходят из поля зрения, ты уже не можешь подтвердить, что они продолжают существовать. Не можешь даже доказать, что действительно существовали прежде. Раньше Гу Цзюнь хотя бы был уверен в том, что находилось перед глазами. Теперь не был уверен ни в чём. — Я понял, что ты хотела показать, — сказал он Ханне. — Что тебе вообще известно? Что, по-твоему, нам делать? — Не больше, чем тебе. — Ханна отложила нож и вилку, взяла салфетку и вытерла губы. — Я пробовала всё. Убийства, поджоги, разрушения. Ничего не меняется. Имена есть только у знакомых нам людей. Если вдруг зайдёшь в какой-нибудь дом, которого нет в намеченном маршруте, можешь увидеть внутри человека, который просто стоит и не двигается. Труп и то выглядит живее. Гу Цзюнь невольно вспомнил игры вроде GTA. Прохожие на улицах там были такими же тупыми декорациями. Избей NPC до полусмерти, отойди подальше — и вскоре всё снова словно ничего не было. — А самоубийство? — спросил он. — Пробовала? Этого Ханна раньше не упоминала. — Ты же знаешь, чем заканчиваются истории главных героев в «Короле в жёлтом». — Ханна положила салфетку, позвала официанта и попросила счёт. — Самоубийство как раз слишком хорошо подходит стилю такой концовки. Нет, убить себя я не пыталась. Но резала палец. А потом он внезапно оказался целым. Ни следа. Она подняла указательный палец правой руки. Кожа была совершенно невредимой. Гу Цзюнь нахмурился. Мысли начали путаться. Если ответа нельзя получить ни от прохожих, ни от людей-фона, ни от знакомых с именами… Тогда разве не начнёшь исследовать самого себя? Самоубийство — последний способ проверить границу. Или другой вариант. Например, он возьмёт топор и зарубит Ханну. Хотел вырваться из клетки — а никакого исправления не произошло, потому что именно это и было концом истории: Джим Мазуревич окончательно сошёл с ума и убил собственную сестру. Классическая концовка «Короля в жёлтом». — А та книга? — спросил Гу Цзюнь. — «Король в жёлтом», от которого мы то ли сошли с ума, то ли проснулись. Я хочу увидеть оригинал. — В библиотеке Мискатоника. — Ханна ответила сразу. — Университет знает о твоём остром психическом расстройстве. А у нашей дорогой альма-матер всегда любили всякие тайны. Книгу заперли и запретили студентам доступ. Я смогла посмотреть её только потому, что я твоя сестра, журналистка и выпускница Мискатоника. — Тогда едем в университет. Сейчас. Библиотека ещё открыта? — Это зависит от того, позволит ли нам история. Если по сюжету мы должны туда приехать — хоть в полночь будет открыта. Если не должны — мы туда не доберёмся. Гу Цзюнь глубоко вдохнул. Даже в психиатрической больнице он не ощущал такой плотной клетки. Хотя почти всё время был заперт в маленькой палате. Теперь, сравнив, он вдруг почувствовал: именно там он был свободнее. Почему Джим оказался в психиатрической больнице? Действительно сошёл с ума? Или специально хотел попасть туда? — А мои записи? — спросил Гу Цзюнь. — Ты их забрала? — Нет. Ты сам всё сжёг. — Ханна посмотрела на него. — Жёг и кричал как безумный: «Сжечь слова! Уничтожить! Не позволяйте им управлять нами! Нет!» Подошёл официант. Ханна расплатилась и оставила чаевые. — Пойдём. Ужин закончен. Посмотрим, куда теперь нас поведут слова и что заставят делать. Управляют слова?.. Гу Цзюнь задумался. Или судьба. Человек узнал собственную судьбу. Сделал всё, что только мог. И обнаружил, что история снова и снова повторяется, а трагедия всё равно наступает. И тогда… Так вот зачем Ньярлатхотеп устроил всё это? Чтобы поиздеваться над ним, высмеять и посмотреть, как он будет спорить с судьбой? С судьбой, которую назначил Ньярлатхотеп? Внезапно Гу Цзюню снова почудился странный голос мистера Уайльда. Правда? Именно так?.. Или судьбу назначает Король в жёлтом?.. ---------- Библиотека Университета Мискатоник Это был не настоящий Аркхем. Теперь Гу Цзюнь почти не сомневался. Всего лишь мир внутри книги. Ещё в ресторане он внезапно произнёс молитву, способную противостоять хаосу. Попробовал призвать маленьких духовных ночных кошмаров. Попробовал заклятие человеческого баньяна. Попробовал Знак Старцев. Ничего. Ни малейшей реакции. В этом мире он не мог прикоснуться к другим сверхъестественным силам. Здесь всё намертво удерживала сила текста. Его похожие на безумие действия опять запомнила только Ханна. И похоже, эта женщина действительно потеряла память: ни одного заклинания она не знала. Оставался ещё вопрос. Где Юй Чи? Он тоже здесь? Гу Цзюнь считал: если он сам, Солёная Шиюй и ведьма не погибли, Юй Чи, скорее всего, тоже выжил. Аркхем считался маленьким городком, но территория у него была немаленькая. Пока Ханна вела машину к Университету Мискатоник на западном берегу реки, Гу Цзюнь видел всё больше домов и всё больше силуэтов жителей. Ханна не знала, сколько людей здесь на самом деле имеют имена. Из тех, кого могла перечислить сама, — всего семеро. Невозможно, чтобы она знала так мало людей. Одних однокурсников должно быть куда больше. Да и в телефоне тянулся длинный список контактов. Но Гу Цзюнь уже посмотрел его. Большинство записей были размытыми. Чем внимательнее всматриваешься, тем сильнее они плывут. Эти люди просто не появлялись в сценарии. Среди семи именованных людей был директор библиотеки Мискатоника доктор Джордж Армитедж. Ему перевалило за шестьдесят. Эрудированный, доброжелательный, обаятельный и воспитанный старик, которого студенты очень любили. В Массачусетсе род Армитеджей относился к тем семьям, которые называли Old Gentry — старой местной знатью, веками принадлежавшей к высшему обществу Нового Света. Дед Джорджа, Генри Армитедж, тоже когда-то возглавлял библиотеку Мискатоника. А отец входил в попечительский совет университета. Поэтому историю библиотеки Мискатоника невозможно было отделить от семьи Армитеджей. Никто другой не внёс в неё сопоставимого вклада. В обычные дни, если доктор Армитедж находился в Аркхеме, он ежедневно появлялся в библиотеке. Студенты легко могли встретить его там. Последний раз Ханна видела старика, когда брала «Короля в жёлтом». Похоже, позже доктор Армитедж тоже прочёл эту книгу. Гу Цзюнь не собирался его недооценивать. Не только потому, что у Джорджа Армитеджа были имя и подробная биография. Существовала и другая общеизвестная причина. Библиотекари редко бывают простыми людьми. Этот доктор Армитедж определённо тоже был непрост. Тёмная ночь накрыла кампус. Университет Мискатоник располагался на обоих берегах одного из рукавов реки и соединялся небольшим каменным мостом. Здания были ещё старше викторианской эпохи. Серые стены и острые крыши учебных корпусов поднимались, как древние замки. Сам университет был почти так же стар, как Аркхем. Машина ехала по кампусу. Прохожих попадалось немного, но даже они походили на живых мертвецов. От этого внутри у Гу Цзюня становилось всё холоднее. С момента выхода из ресторана ни одного «исправления сцены» не произошло. Похоже, по сценарию они действительно должны были приехать сюда. Автомобиль миновал тёмную рощу и остановился у временной парковки неподалёку от библиотеки. Фонари, стилизованные под старые керосиновые лампы, разливали мутный свет. Ночная дымка придавала месту старинную красоту. И странность. Гу Цзюнь посмотрел на библиотеку впереди. Конечно, до Великой библиотеки Пнакотуса ей было далеко. Но своя особая атмосфера здесь существовала. Трёхэтажное здание напоминало церковь. Оно занимало большую площадь, а высокий острый свод будто соединялся с ночными облаками. Внутри горел яркий свет. Было лишь немного за девять вечера, и множество студентов ещё занимались. С понедельника по пятницу библиотека вообще работала круглосуточно. Библиотека — тихое место. Тишина здесь являлась порядком. Но сейчас тишина была почти зловещей. Гу Цзюнь слышал даже течение реки где-то дальше. И далёкий яростный собачий лай неизвестно откуда. — Ты слышишь собак? — спросил он у Ханны, которая тоже вышла из машины. Не был уверен, что это не слуховая галлюцинация. — Конечно. — Ханна кивнула, не придав этому значения. — Здесь собак полно. Университетские, бродячие — везде. Гу Цзюнь снова огляделся. Ну да. Ещё ведь есть «медицинские псы». «Археологические псы». Тоже собаки. — Похоже, мы приехали куда надо, — сказала Ханна и направилась ко входу. Гу Цзюнь пошёл следом по длинной каменной лестнице. У дверей оба показали охране документы студента и выпускницы Мискатоника. Их пропустили без вопросов. На первом этаже Гу Цзюнь увидел ряды больших старомодных квадратных столов. За ними сидели студенты. Кто-то читал. Кто-то тихо печатал на ноутбуке. Кто-то делал записи. Все выглядели либо прилежными отличниками, либо теми, кто отчаянно пытается не вылететь. Вдоль стен тянулись книжные стеллажи до самого потолка. Тысячи томов. Неизвестно сколько знаний. Но, проходя мимо столов, Гу Цзюнь мельком посмотрел на открытые книги и тетради. Студенты читали с полной сосредоточенностью. А страницы были пустыми. Лист за листом. Чистый фоновой реквизит. Гу Цзюня охватило раздражение. Даже если это реквизит, разве нельзя было нарисовать хотя бы какие-то буквы, чтобы всё выглядело правдоподобнее?.. Стоило ему подумать об этом, как картина изменилась. На страницах проступили мутные знаки. Словно извивающиеся черви. Гу Цзюнь напряг зрение, пытаясь разобрать написанное. И увидел только хаотические, нечитаемые клубки линий, будто на бумагу плеснули чернил ради вида. — Всё, что лежит за пределами доступного тебе, выглядит так, как ты ожидаешь увидеть, — сказала проходившая впереди Ханна. Находился ли доктор Армитедж сейчас в библиотеке? Хотя он приходил сюда каждый день, жил всё-таки не здесь. Как бы то ни было, Ханна провела Гу Цзюня через холл первого этажа прямо на второй. Столов здесь было меньше. Стеллажей больше. Фонд библиотеки делился по уровням доступа. Самые ценные книги, к которым почти никого не подпускали, хранились на охраняемом третьем этаже. А «Король в жёлтом» раньше находился на втором. Гу Цзюнь шёл и внимательно следил за всем вокруг. Ханне он никогда не доверял полностью. И не собирался позволять ей одной задавать направление каждому следующему шагу. После ресторана они ещё ни разу не пытались бросить вызов сценарию. Гу Цзюню пришла мысль. Он внезапно бросился к высокому стеллажу у стены и обеими руками принялся яростно сбрасывать книги. Бах! Бах! Бах! Тома один за другим падали на пол. Некоторые раскрывались. Внутри тоже были пустые страницы. И одновременно собачий лай, который слышал Гу Цзюнь, стал ближе. Громче. Яростнее. ---------- Ужас Данвича Бах! Бах! Книги одна за другой падали на пол, и полка быстро опустела. За стеллажом Гу Цзюнь увидел то, чего там быть не должно. Вместо стены — будто другое пространство. Искривлённое, вязкое, чуждое. Из множества составлявших его субстанций человеческий разум мог понять лишь малую часть. Гу Цзюнь едва успел всмотреться, как рядом раздался испуганный голос: — Что вы делаете?! И в тот же миг всё снова исправилось. Гу Цзюнь вновь стоял у стеллажа, а книги, только что валявшиеся по полу, оказались на своих местах. — Доктор Армитедж. — Ханна совершенно не смутилась из-за выходки Гу Цзюня и смотрела на быстро приближавшегося человека. Это был директор библиотеки, доктор Джордж Армитедж: докторскую степень по истории он получил в Университете Мискатоник, по литературе — в Кембриджском университете, по лингвистике — в Принстонском. Обычно спокойное и доброжелательное лицо сейчас заметно тревожилось, а шаги были непривычно торопливыми. Гу Цзюнь внимательно оглядел старика. Наполовину седые волосы, лицо в глубоких морщинах, очки в чёрной оправе. — Джим. — Доктор Армитедж, разумеется, знал Джима Мазуревича. — Больше так не делай. — Доктор, вы прочли «Короля в жёлтом»? — спросил Гу Цзюнь. — Вы сошли с ума. И поэтому тоже очнулись. Армитедж тяжело вздохнул. — Идите за мной. Гу Цзюнь и Ханна последовали за ним. Доктор направился к лестнице на третий этаж. Вокруг студенты по-прежнему безмолвно занимались. Они всё равно ничего не услышали бы, а если бы и услышали, очередное исправление сцены стёрло бы воспоминания. И всё же Армитедж всю дорогу молчал, ступал тихо и жестом требовал от них того же. Исправления не произошло. Гу Цзюнь и Ханна уже успели выяснить: если место или сама сцена расходятся со сценарием, мир возвращает всё на место. Но реплики они могли выбирать сами и потом помнили сказанное. Значит, сейчас сценарий как раз предусматривал, что они пойдут за доктором Армитеджем на третий этаж для разговора. Пока они оставались внутри этой сцены, исправление не срабатывало. На третьем этаже было ещё тише. Студентов почти не осталось. Доктор отвёл их в кабинет директора библиотеки. Комната выглядела так, будто её вырезали из другой эпохи: старинная мебель, утварь, украшения. Если бы не кондиционер и компьютер, легко было бы поверить, что за окном всё ещё XIX век. Армитедж налил им по чашке чая и налил себе. — Джим, Ханна… я уже не знаю, настоящий ли я человек, проекция или что-то ещё. Он медленно отпил чай. — До недавнего времени я считал некоторые старые истории всего лишь легендами. — Раз вы понимаете, что здесь происходит, — сказал Гу Цзюнь, — покажите мне «Короля в жёлтом». Возможно, я найду там подсказку. — Не спеши. Я не думаю, что «Король в жёлтом» — самое главное. Ещё несколько дней назад я ничего не замечал. А теперь, когда пытаюсь вспомнить конкретные события собственной жизни, нахожу лишь туман и пустоту. Да, я понял: это другое измерение, другое пространство. Мы — персонажи пьесы и подчиняемся большей силе. Но я помню кое-что ещё. Нечто, связанное со всеми измерениями и всеми пространствами. Гу Цзюнь терпеливо слушал, оценивая, насколько можно верить словам доктора. Ханна проявляла куда больше терпения и будто всерьёз наслаждалась чаем. — Мой дед, Генри Армитедж, — продолжил старик, и морщины на его лбу углубились. — Тогда он ещё не был директором, работал простым библиотекарем. Это было больше ста лет назад. Однажды сюда пришёл странный молодой человек из соседнего Данвича. Одет в лохмотья, необычайно высок, лицо чем-то напоминало козлиное. Его звали Уилбур Уэйтли. Доктор говорил спокойно, но в голосе всё же чувствовалась тревога перед чем-то слишком странным. — Уилбур принёс с собой древнюю книгу — «Некрономикон», написанный безумным арабом Абдулом Альхазредом. По его словам, английский перевод достался ему от деда. Уилбур хотел сверить его с латинской версией из нашей библиотеки и восстановить абзац, отсутствовавший на одной из страниц его экземпляра. Сердце Гу Цзюня дрогнуло. «Некрономикон»? Впервые он услышал об этой книге от Сюэ Ба. Культисты Общества Лайшэн даже использовали при них одну строку, якобы взятую оттуда, чтобы запутать сознание. В мире Небесной Тайны «Некрономикон» тоже считался древней книгой безумного араба, но лишь легендарной. Полного текста никто никогда не находил. По миру ходили только разрозненные фразы, которым приписывали происхождение из этой книги. Получив высокий уровень допуска, Гу Цзюнь прочитал в базе Управления все известные фрагменты. Никакой тёмной силы в них не обнаружили. Были афоризмы, безумные странности, куски молитв к неизвестным ритуалам. Позже Отдел заклинаний проверял их — безрезультатно. А здесь внезапно выяснилось, что существуют разные переводы «Некрономикона». Выходит, настоящая книга всё это время была в мире Массачусетса?.. Армитедж продолжил. Его дед заподозрил неладное и отказался выдавать Уилбуру библиотечный экземпляр. Но позже тот отправился в Англию и добился своего в библиотеке Кембриджского университета. Переводов «Некрономикона» существовало несколько, а вот арабского оригинала не было нигде. И в Мискатонике, и в Кембридже хранились неизвестно в который раз переписанные копии. При переписывании части текста утрачивались, а иногда переписчики сознательно что-то скрывали или вымарывали. Поэтому Уилбур Уэйтли и охотился за разными версиями, пытаясь собрать из них полный текст собственного экземпляра. — Тогда мой дед ещё не знал, кто такой Уилбур на самом деле, — голос Армитеджа стал ниже. — Но он увидел, что именно тот переписывал, и понял: Уилбур собирался провести ритуал и вступить в контакт с некой силой. Силой, способной утянуть весь мир в бездну. Старик ненадолго замолчал. — О том, что случилось потом, мне рассказывал отец. Произошли ужасные вещи. Он отпил ещё чая, но голос всё равно становился всё более хриплым. — Уилбур Уэйтли превратился в нечто полузвериное, получеловеческое. А может быть, так выглядело его настоящее тело. Он попытался украсть «Некрономикон» из этой библиотеки, но погиб здесь и превратился в груду зловонной нечистой плоти. Однако у него был брат-близнец — ещё менее похожий на человека. Он бродил по Данвичу, убивал, разрушал и готовился закончить ритуал, который братья давно задумали. — В конце концов мой дед и ещё два профессора Мискатоника остановили ритуал и убили обоих братьев. Но при этом увидели то, чего обычному человеку видеть не полагается… Дед едва не лишился рассудка навсегда. К счастью, разум вернулся. Остаток жизни он посвятил изучению и сдерживанию той силы. На лице Армитеджа появилась горечь. Неясно, от чая или от воспоминаний. Гу Цзюнь слушал, и мысли метались одна за другой. — Доктор, какое отношение эта история имеет к нашей нынешней ситуации? — Та сила! — неожиданно повысил голос старик, широко раскрыв глаза. — Сила, с которой хотел связаться Уилбур Уэйтли, была ещё и отцом обоих братьев. Она способна разрушить любую ловушку пространства и времени. Отец? Гу Цзюнь замер. — Вы хотите сказать, братья Уэйтли были детьми человека и тёмной силы? У Ханны тоже изменилось лицо. Такого Гу Цзюнь ещё не встречал. Он знал о других расах, знал, что человек способен превратиться в гуля или глубоководного. Но межвидовой барьер всё-таки должен существовать. — Полулюди-полубоги, — мрачно сказал Армитедж. — Они ещё не успели полностью вырасти. Были слишком молоды. Поэтому мой дед и его товарищи смогли победить. Доктор выдвинул ящик стола, достал из него лист бумаги, исписанный мелким текстом, и протянул Гу Цзюню. Тот увидел параллельные строки на английском и латыни. Взгляд Армитеджа стал ещё страннее. — Это как раз та страница, которую искал Уилбур Уэйтли. Я нашёл её в «Некрономиконе» по материалам, оставленным дедом. Значит, здешний «Некрономикон» не был пустой декорацией. Гу Цзюнь нахмурился и начал читать. Перед глазами слова словно сами складывались в понятный ему текст. Чем дальше он читал, тем сильнее сжималось внутри. «Нельзя считать человека ни древнейшим, ни последним властителем Земли. Нельзя считать, что привычная нам жизнь и материя существуют в мире одни. Великие Древние были, Великие Древние есть, Великие Древние будут. Они пребывают не в известном нам пространстве, но между пространствами. Безмолвные и незримые, они шествуют от начала времён, не скованные измерениями. Йог-Сотот знает врата. Йог-Сотот и есть врата. Йог-Сотот — ключ и страж врат. Прошлое, настоящее и будущее едины в Йог-Сототе. Он знает, где Великие Древние входили в наш мир прежде, и знает, где они войдут снова. Он знает места, по которым они ступали, и те, по которым ещё пройдут; знает и то, почему никто не видит их поступь. Порой человек узнаёт об их приближении по запаху, но не способен увидеть их облик. Лишь облик потомства, которое они порождают вместе с людьми, даёт смутное представление. Потомство это бесконечно разнообразно: от самых осязаемых человеческих грёз до существ столь же невидимых и бесплотных, как они сами. В особые времена, в далёких местах, где звучат нужные слова и исполняются нужные обряды, они проходят бесследно, оставляя после себя тление. Ветер разносит их голоса, земля шепчет их мысли. Они гнут леса и дробят города, но ни лес, ни город не видят руки, что несёт гибель. Кадат познал их среди холодных руин — но кто знает Кадат? Антарктические льды и ушедшие под океан острова хранят столпы с их печатями — но кто видел замёрзший город или гигантскую башню печати, укрытую водорослями и ракушками? Великий Ктулху — их родич, но даже он лишь смутно различал их тени. Йа! Шуб-Ниггурат! Ты — Скверна и должна знать их. Их руки сжимают твоё горло, но и ты не видишь их. Их обиталище — у самого порога запертой тобой двери. Йог-Сотот — ключ от врат, а врата существуют там, где соприкасаются сферы. Земля, которой ныне правит человек, прежде принадлежала им; однажды они вновь будут править там, где сейчас правит человек. За летом приходит зима, за зимой — лето. Они ждут терпеливо, ибо вновь будут властвовать здесь». ---------- Врата, ключ и страж «Йог-Сотот знает врата. Йог-Сотот и есть врата. Йог-Сотот — ключ и страж врат». «Прошлое, настоящее и будущее едины в Йог-Сототе». Гу Цзюнь читал эти строки и чувствовал, как внутри нарастает беспокойство. Йог-Сотот… Он впервые слышал это имя. Имена обладали силой. Имена некоторых существ сами по себе могли воздействовать на того, кто их услышал. Сейчас сомневаться в этом не приходилось. Йог-Сотот — один из Великих Древних? Нет. Текст говорил не это. Великих Древних было много. И даже «великий Ктулху» среди них выглядел всего лишь слабым родичем, который мог только смутно различать силу куда более могущественных существ. Но за пределами Великих Древних существовали и другие. Шуб-Ниггурат называлась Скверной. Йог-Сотот знал всё о Великих Древних, был стражем, ключом и самими вратами. Разобраться в связях между всеми этими существами было почти невозможно. Но одно Гу Цзюнь уже мог утверждать почти наверняка: здесь существовали по меньшей мере два разных класса сил. В голове вспыхнула новая мысль. Ньярлатхотеп — Великий Древний? Нет. Он сам уже ответил на этот вопрос. Он — Ползучий Хаос. Как Шуб-Ниггурат и Йог-Сотот, он относился к чему-то иному. По лбу Гу Цзюня выступил холодный пот. Он оказался заперт в этом пространстве, узнал имя Йог-Сотота и шаг за шагом приближался к его силе… Не это ли и было планом Ньярлатхотепа? Он сам, человеческая цивилизация — они уже призвали нечистую силу Чёрного Козла Лесов и заплатили страшную цену. Он до сих пор не знал, что в итоге стало с той огромной массой плоти. А если теперь они коснутся ещё и ключа и стража всех врат? Какой будет цена? Какое бедствие придёт следом? Одно Гу Цзюнь знал точно: на Земле станет только больше хаоса. Возможно, «Король в жёлтом» действительно не был главным. Возможно, Ньярлатхотеп намеренно втягивал в игру Йог-Сотота. — Йог-Сотот, владыка пространства и времени, — тихо произнёс доктор Армитедж. — Он держит в руках всё время и всё пространство. Он охраняет врата всех миров и сам является вратами. Может проводить границы и стирать их. Он определяет границу. Он и есть граница. Великий Отец — Йог-Сотот. Гу Цзюнь сразу услышал неладное. В голосе старика появилась едва заметная одержимость. Он поднял глаза. Морщинистое лицо Армитеджа будто начало едва заметно искажаться. Такое выражение Гу Цзюнь видел не раз — на лицах культистов. С самого начала доктор казался ему странным. Теперь сомнений почти не осталось. — Доктор, что именно вы знаете? — Гу Цзюнь продолжал говорить спокойно. Оружия при нём не было. Он уже пытался взять что-нибудь с собой — сценарий всё исправил и убрал. — М-м… — Ханна вдруг глухо простонала, схватилась за голову и побледнела. — Голова кружится… — Не волнуйтесь, — сказал Армитедж. — Я всего лишь добавил в чай немного усыпляющего средства. Перед глазами Гу Цзюня всё поплыло. Исправление. Он ведь не пил чай именно потому, что подозревал: туда могли что-то добавить. Но теперь дурнота всё равно накатывала волнами. Стало тяжело дышать, сознание затягивало туманом. Значит, это часть сценария? Что бы он ни сделал, доктор Армитедж всё равно должен был усыпить их обоих? Этот старик уже сошёл с ума из-за «Короля в жёлтом»? — Джим, Ханна, не бойтесь. Я выведу нас из этой ловушки. Я нашёл способ. Единственный способ. Голос доктора становился всё тише, всё дальше. Гу Цзюнь изо всех сил удерживал сознание, но вскоре перед глазами резко потемнело. Будто машину лишили питания. Всё остановилось. Сколько прошло времени — неизвестно. Для него это мог быть и один миг. Сознание медленно вернулось из темноты. Гу Цзюнь тяжело вдохнул. В воздухе стоял странный запах, будто вокруг рассыпали какой-то порошок. В носу неприятно защекотало. Когда зрение прояснилось, первым делом он увидел Ханну. Она сидела напротив, привязанная к деревянному стулу со спинкой. Руки связаны за спиной, ноги — спереди. Почему эту ведьму вечно кто-нибудь связывает?.. В следующую секунду Гу Цзюнь понял, что сам находится в том же положении. Он огляделся. Небольшое, тускло освещённое помещение. Деревянный пол такой же, как в коридорах третьего этажа. У дальней стены — несколько книжных стеллажей. Они всё ещё были в библиотеке, в переоборудованном читальном зале на третьем этаже. На полу вокруг него и Ханны были нарисованы странные белые знаки — очевидно, часть ритуала. Символы накладывались друг на друга. Круги, пятиконечные звёзды, шестиконечные, восьмиконечные… разобраться, что к чему относится, было трудно. Между двумя стульями оставалось около трёх метров. Позиции выглядели симметричными, будто север и юг одного рисунка. У книжного шкафа стоял доктор Армитедж и листал толстую книгу в коричневом переплёте. Низко склонённое лицо скрывали очки в чёрной оправе. — Можешь не кричать, — устало сказала Ханна. — Я уже пробовала. Никто не услышит. Эта сцена именно про то, что нас связали. Армитеджу доверять нельзя. Ханне — тоже. Поэтому Гу Цзюнь всё равно несколько раз закричал, пытаясь привлечь охрану или студентов. Бесполезно. Потом попытался вырваться из верёвок. Бесполезно. Попытался использовать заклятия. Снова ничего. Только окончательно вымотался. Дурман ещё не прошёл: тело словно не отошло от наркоза. Гу Цзюнь посмотрел на старика. — Доктор, вы хотите связаться с Йог-Сототом? Это тоже прописано сценарием? — По сценарию здесь должен состояться ритуал, — ответил Армитедж, не поднимая головы. — Но ритуал, ход событий и результат, которых хочу я, будут другими. — Откуда вы знаете? — сердце Гу Цзюня сжалось. — В моей версии «Короля в жёлтом» этой сцены не было. — Мы читали один и тот же экземпляр из библиотеки. Но ты видел «Короля в жёлтом», который видел Джим Мазуревич. А я видел «Короля в жёлтом», где написано, что Джим Мазуревич прочёл «Короля в жёлтом». Я прочитал твою главу. И только эта сцена даёт мне возможность действовать. Армитедж говорил всё так же размеренно. Он не спешил. Когда по сценарию наступит момент ритуала, откроется шанс. Прочитал главу Джима?.. Гу Цзюнь пристально посмотрел на Ханну. — А ты что видела? — То же, что и ты, — ответила она без объяснений. Верить ей или нет — его дело. — Но меня это не удивляет. От доктора Армитеджа такого вполне можно ожидать. Джорджу Армитеджу было за шестьдесят. Он происходил из старой местной семьи, был знаменит учёностью, а в молодости ещё и считался красавцем. Такой человек вряд ли страдал от недостатка внимания женщин. Но он никогда не женился. Ни постоянной спутницы, ни детей. Для Джорджа Армитеджа океан знаний оказался привлекательнее всего остального. Что-то в молодости прошло мимо — и он позволил этому пройти. Мирские дела не держали его. Но существовали вещи, к которым он был одержимо привязан. Вещи, которых он отчаянно жаждал. — Пора. Доктор закрыл книгу. Теперь Гу Цзюнь наконец разглядел надпись на коричневой обложке. Necronomicon. «Некрономикон». Армитедж двинулся к ним. — Не бойтесь. Мы не просто вырвемся из этой ловушки. Мы достигнем другого уровня существования. ---------- Доктор Армитедж — Доктор Армитедж, вы сами сказали, что ваш дед всю жизнь противостоял силе Йог-Сотота. Как думаете, почему? Гу Цзюнь спрашивал громко, хотя уже не надеялся переубедить старика. Он просто тянул время. Нужно было придумать, что делать. — Сила не бывает доброй или злой. Сила остаётся силой, — ответил Армитедж. Он подошёл ближе с древним «Некрономиконом» в руках. На благородном старом лице проступило что-то неприятное. — Моё положение отличается от положения моего деда. Поэтому и выбор у меня другой. Доктор взял горсть белого мелкого порошка и рассыпал его вдоль ритуальных знаков на полу. — Это земля из Данвича, смешанная с несколькими алхимическими веществами. Она свяжет нас с тем незавершённым ритуалом и облегчит контакт с силой Отца. Гу Цзюнь вопросительно посмотрел на Ханну. — Братишка, я вообще не понимаю, о чём вы говорите, — с трудом пожала плечами Ханна. — Похоже, здесь мы и помрём. Смерть? Гу Цзюнь посмотрел на «Некрономикон». Если старик завершит этот ритуал, смерть, возможно, ещё окажется самым удачным исходом. Мужчина и женщина. Они явно были жертвами. Даже если после ритуала кто-то сможет покинуть это место, Армитедж наверняка рассчитывал, что уйдёт один. Гу Цзюнь ещё раз оглядел помещение и снова всмотрелся в рисунок на полу. И вдруг заметил среди знаков кое-что знакомое. Разделённый крест. Он был вплетён в множество других символов. Если не знать, куда смотреть, легко принять его за часть соседнего рисунка. Разделённый крест. Таинственный сигнал. Мысли Гу Цзюня снова спутались. Он до сих пор не знал, кто стоит за сигналом. Йитианцы? Ньярлатхотеп? Оба варианта оставались возможными. «Не дай ненависти затопить голову. Спокойно. Спокойно». В тот момент, когда он узнал символ, в сознании едва заметно что-то дрогнуло. С тех пор как Гу Цзюнь очнулся в палате аркхемской психиатрической больницы, любые попытки коснуться сверхъестественной силы или использовать заклятие встречали абсолютную пустоту. Будто во Вселенной вообще не существовало ничего таинственного. А теперь чувство появилось. Контакт. Принятие. Этот разделённый крест. Тем временем доктор рассыпал остатки порошка и встал в центре ритуального рисунка. Он медленно выдохнул и расслабил тело. — Джим, Ханна. Я кое-что понимаю в истории, языках, литературе, философии, медицине и нескольких других дисциплинах. Оба знали: «кое-что» — сильное преуменьшение. Джордж Армитедж считался одним из самых образованных людей современности. — Но братьев Уэйтли я всё равно не могу понять. Они были творениями божества. Только так можно объяснить слова моего деда. С этими словами доктор начал читать наизусть тёмный гимн, давно выученный до последнего слога. Свет в комнате задрожал и потускнел. Мягкий, спокойный голос Армитеджа за несколько мгновений превратился в низкий хрип, режущий слух сильнее крика стервятника. Горло старика судорожно ходило ходуном, будто внутри вращался водоворот. Из него вырывались звуки, невозможные для человеческих связок. — Игх'наи… Игх'наи… Сфвс-кн'нха… Йог-Сотот… Ибс'нк… Хэаи — Нигл'кдра… Голос казался одновременно далёким и оглушительно близким. От знаков на полу медленно поднялся зловещий свет. Он пополз по доскам. Пространство читального зала начало разъедаться, потолок задрожал. В воздухе внезапно возник чудовищный смрад. Лицо Армитеджа на глазах распухло. Ткани поплыли, словно гнилое желе, словно связка толстых червей, вечно перекручивающихся друг вокруг друга. Глаза выпучились. А за ними будто появились ещё глаза. Ожидал ли старик такой перемены — неизвестно. Но ритуал работал. Он уже прикоснулся к краю силы, которой так жаждал. Армитедж сходил с ума от восторга, а вместе с восторгом в нём жили животная боль и страх. Голова, шея, верхняя часть тела продолжали стремительно меняться. Уродство и нечистота оказались только началом. Раздался треск. Идеально сидевший чёрный костюм лопнул. Из груди старика прорвались десятки серо-зелёных щупалец, залитых кровью. На концах раскрывались ротовые отверстия. Щупальца вытягивались наружу в порядке, будто подчинённом какой-то непостижимой человеческому разуму космической симметрии. При этом они напоминали изменившиеся кишки, вырвавшиеся из живота. Всё длиннее. Они хлестали воздух и раскрывали пасти. Если бы студенты Мискатоника увидели это, никто не поверил бы, что чудовище перед ними — их любимый Джордж Армитедж. — N'gai, n'ghaghaa, bugg-shoggog, y'hah… Йог-Сотот… Йог-Сотот… Чем сильнее боль, тем безумнее восторг. Из глазниц одна за другой вытягивались целые гроздья глаз, будто доктор уже видел измерения, недоступные человеку. Гу Цзюнь и Ханна смотрели на чудовищное превращение. Вокруг искривлялись пространство и время. Тысячи невообразимых звуков били по барабанным перепонкам. Верёвки, стягивавшие их, будто начинали врастать в тело. Или это уже сами они превращались в нечто подобное. Безумное бормотание Армитеджа гремело громче грома. Каждый слог заставлял содрогаться сознание. Кровь и гной растекались по полу, заливая знаки ритуала. Гу Цзюнь прошёл слишком многое, чтобы легко испугаться, но даже он был потрясён. Глядя на Армитеджа, он словно видел Уилбура Уэйтли из прошлого. Старик окончательно обезумел. Возможно, это случилось, пока он читал «Короля в жёлтом». А может быть, его мышление начало меняться ещё за годы изучения Данвичского ужаса. На короткий миг Гу Цзюнь даже ощутил бурлящее сознание доктора. Армитедж хотел стать полубогом. Хотел такую кровь. Кровь великого владыки пространства и времени Йог-Сотота. Чем больше он изучал Уилбура Уэйтли, тем сильнее ему завидовал. И ещё сильнее — его брату-близнецу, который был ещё дальше от человеческого облика. Он завидовал их телам. И презирал их слабость. Иметь кровь бога — и всё равно погибнуть. Почему таким ничтожным существам досталась подобная возможность? Почему учёный, посвятивший знаниям всю жизнь, должен прожить обычным человеком? Армитедж хотел, чтобы получеловеческое-полубожественное тело принадлежало ему. Он хотел принести сияние Йог-Сотота в этот мир. И во все остальные миры. Гу Цзюнь стиснул зубы. Его собственные мысли тоже начинали сходить с рельсов. Безумие Армитеджа накрывало сознание, как селевой поток, тащащий за собой камни и грязь. Так вот в чём состояла эта глава «Короля в жёлтом»?.. Главный герой — не Джим. Главный герой — доктор Джордж Армитедж. Пора. Ещё немного — и вмешиваться будет поздно. Что бы ни делала Ханна, Гу Цзюнь собрал всю духовную силу и одним рывком направил её в разделённый крест на полу. Он пытался почувствовать его. Позвать. Кто бы ни стоял по ту сторону, пусть тоже войдёт в эту бездну. Давайте. Попробуйте силу Йог-Сотота. ---------- Сторожевые псы Внезапно разделённый крест среди знаков на полу вспыхнул мягким золотистым светом. Другая сила начала быстро крепнуть. Заклинание доктора Армитеджа, уже наполовину превратившегося в чудовище, сразу сбилось. Среди обрывков слов прорезался болезненный крик: — Нет… ах… глупцы… не мешайте мне… Из всех вытянувшихся цепочкой глаз потекла кровь. — Отец! Началась короткая борьба сил. Комната содрогалась. Стеллажи у стен растворялись, а пустые книги сыпались на пол. «Некрономикон» выпал из рук старика и раскрылся примерно посередине. Для Гу Цзюня это было почти невыносимым искушением. Стоило только перевести взгляд и прочесть, что написано на странице… Но он понимал: если сейчас посмотреть, тёмная сила утащит сознание. Возможно, навсегда — в неизвестное измерение, откуда уже никогда не найти дорогу домой. Ритуал уже работал. Пространство и время искажались. Тень Йог-Сотота приближалась. И тут Ханна, сидевшая напротив, вдруг улыбнулась. Улыбка была знакомой. А следом прозвучал и знакомый голос ведьмы: — Братишка, пожалуй, на этом всё. Трещина в пространстве и времени открылась — сестрёнка уходит первой. Кезия Мейсон! Гу Цзюнь не понимал, была ли Ханна всё это время ведьмой или Кезия только сейчас пробудилась. Но в этот момент сомнений не осталось. Ханна Мазуревич была Кезией Мейсон. За одно мгновение она каким-то образом освободилась от верёвок. Ещё мгновение — и уже стояла у стены читального зала. Даже Армитедж не успел помешать. Кезия взмахнула рукой, и стена изогнулась под углом, который невозможно было ни описать, ни изобразить. Гу Цзюнь сразу понял старую историю тюремщика. Это был не тот калейдоскоп, который нарисовала Солёная Шиюй. Совсем другой способ. — До встречи, братишка, — тихо рассмеялась Кезия. — Ловушка Ньярлатхотепа для меня закончилась. Пойду поищу другие развлечения. Надеюсь, ты тоже выживешь и выберешься отсюда. Так будет интереснее. Не договорив, она шагнула в стену и исчезла внутри невозможного угла. Кезия Мейсон покинула этот мир. Покинула сценарий. Куда именно во времени и пространстве — неизвестно. В изуродованной комнате остались только Армитедж и Гу Цзюнь. — А-а-а!.. Доктор почти обезумел от ярости. Десятки щупалец, росших из груди, рванулись вперёд, туго обвили Гу Цзюня и вместе со стулом подняли в воздух. — Йог-Сотот знает врата. Йог-Сотот и есть врата. Йог-Сотот — ключ и страж врат… Одно щупальце затянулось вокруг шеи. Гу Цзюнь перестал дышать. Лицо быстро покраснело, затем налилось багровым. В нос ударили кровь и смрад. Говорить он уже не мог. Другие щупальца потянули тело в разные стороны, словно собирались разорвать его на части. Стиснув зубы от боли, Гу Цзюнь продолжал собирать духовную силу и тянуться к разделённому кресту. В глубине души он так и не отказался от первоначального ощущения. Сила за символом не казалась тёмной. Наоборот. От неё шло тепло, похожее на слабое солнечное сияние. Так действительно ли за сигналом стоял Ньярлатхотеп? Или он позже специально всё запутал? Сознание мутнело. Мир отдалялся. Щупальца уже прорвали кожу, кровь летела во все стороны. «Неужели я и правда умру здесь?» И в этот момент Гу Цзюнь снова услышал лай. Яростный, тяжёлый собачий лай. Чем слабее становилось сознание, тем ближе и отчётливее звучали собаки. Вдруг боковым зрением он увидел: деревянную дверь читального зала с грохотом выбило внутрь. В комнату ворвались несколько крупных чёрных силуэтов и сразу бросились на Армитеджа. Три больших чёрных пса. Это не была галлюцинация. Не похожий звук. Обычный собачий лай. Псы лаяли и валили получеловеческое чудовище на пол, рвали щупальца, вгрызались в распухшее горло, лицо и глаза. — А-а-а!! — Армитедж закричал от ярости и ужаса. — Нет!.. Прочь!.. Помогите… Отец… Отец! Йог-Сотот!.. Это были сторожевые псы библиотеки. Обычно они отлично знали старика. А теперь перегрызали ему горло и отрывали щупальца. Возможно, они понимали: Джордж Армитедж уже умер. Сначала Гу Цзюнь даже оцепенел. Перед столь чуждым и страшным существом задрожали бы даже лев или тигр. Человек мог бы лишиться рассудка на месте. А эти три обычных университетских пса — самые обыкновенные животные, каких полно на университетских кампусах, — не отступали. Без страха рвали чудовище и ослабляли силу ритуала. Гу Цзюнь воспользовался мгновением. Собрал всё, что осталось от физических и духовных сил, и вырвался из окровавленных щупалец. Баланс ритуала менялся. Золотой свет разделённого креста стал ослепительно ярким. И впервые за много дней Гу Цзюнь снова услышал таинственный сигнал: — Если ты слышишь… мы… хорошие люди… Он нахмурился, изо всех сил удерживая контакт. — Слышу! Я здесь! Я Гу Цзюнь! Ньярлатхотеп запер меня! Армитедж, всё ещё бившийся с тремя псами, издал предсмертный рёв, полный ярости и нежелания умирать. И только тогда собаки вдруг испугались. После длинного, тоскливого воя они разом отпрянули и выбежали из комнаты. Сознание Гу Цзюня всё ещё было мутным. Ритуал и безумие доктора продолжали давить на него. Наверное, поэтому он вдруг увидел странную картину. Будто всё происходящее уже однажды случилось именно здесь. А нынешняя ночь — всего лишь повторение истории. И он наконец понял. Уилбур Уэйтли. Полубожественный сын когда-то умер в этой же библиотеке именно так. Его насмерть загрызли сторожевые псы. Доктор Армитедж в конце концов стал Уилбуром Уэйтли. И даже получил ту же судьбу. Но старик ещё дышал. Он с трудом полз по полу, оставляя за собой яркий кровавый след. Читальный зал рушился. Библиотека рушилась. Возможно, и весь этот сценарный мир уже разваливался. У Гу Цзюня появился шанс уйти. Но открыть врата в пространство и время, как ведьма, он не умел. Золотое сияние из разделённого креста тем временем затопило остальные символы и все прочие цвета. Будто очищение. Смрад и кровь исчезли за одно мгновение. Свет стал настолько ярким, что Гу Цзюню пришлось прищуриться. Перед ним поплыли туманные очертания. Мираж?.. Древний город необыкновенной красоты, залитый чистым золотым светом заката. Через город текла прозрачная река. В тумане различались густые деревья, изящные здания, человеческие фигуры на улицах. В душе Гу Цзюня стало удивительно легко. Спокойно. Он видел множество людей. — Гу Цзюнь! Кто-то позвал его с широкой каменной улицы. Голос прерывался, но был достаточно ясным. И звучал так же, как голос таинственного сигнала. — Это Город Заката! Мы — члены Фонда Рэндольфа Картера. Мы пришли из разных миров. Мы хорошие люди! Мы сопротивляемся Ньярлатхотепу и Йог-Сототу… Мы сражаемся с Великими Древними… Мы поможем тебе вернуться в твой мир… Связь продержится недолго. Слушай. Каждое слово сейчас очень важно… ---------- Фонд Рэндольфа Картера Золотой свет заката окутывал похожий на мираж город мягким, почти неземным сиянием. Гу Цзюнь почувствовал тепло. Будто человек, долго мучившийся жаждой, наконец добрался до воды — чистой и сладкой, как серебряные струи фонтанов на широких площадях и в благоухающих садах этого сказочного города. В груди поднялось возбуждение. И одновременно — робость от невозможности поверить. Город Заката. Фонд Рэндольфа Картера. Неужели такая организация действительно существует? Именно более сильную силу, способную помочь их миру, они с Юй Чи так долго искали. Но что, если это галлюцинация? Или очередная ловушка врага? — Цель нашего Фонда — помогать человеческим мирам и объединять их, не позволяя тёмным мирам распространяться… Звучный мужской голос продолжал доноситься из города. Люди стояли на широкой улице, вымощенной мрамором. По обе стороны росли густые деревья и яркие цветы, между ними возвышались изящные статуи цвета слоновой кости. За ними тянулись ряды классических зданий с красными крышами, мощённые булыжником переулки и зелёные газоны. Город Заката был похож на рай. — Но у нас тоже множество ограничений… Мы не можем в любой момент связаться с каждым миром или свободно переходить между ними… Нужна принимающая сторона, нужен контакт… После того как ты и Юй Чи вышли на нас, мы тоже начали действовать… Ты можешь сомневаться, это правильно. Но запомни: во Вселенной существуют не только Великие Древние, Ньярлатхотеп и подобные им силы… Есть и другие существа. Другие силы… — Смертный человек тоже способен стать сильнее, получить огромную силу и при этом сохранить человеческий разум… Рэндольф Картер смог именно это… Для Гу Цзюня эти слова прозвучали как удар адреналина. Если смертный просит силу у Великих Древних, он вынужден приносить жертвы и платить цену. Но существовал другой путь? Рэндольф Картер? Имя само по себе могло нести силу. И это имя вызывало в Гу Цзюне не страх, а странное родство — человеческое, светлое и возвышенное. Что же это был за человек?.. — Город Заката создал Рэндольф Картер, — с почтением продолжал мужчина. — Мы идём по его дороге… Его путь был опаснее, чем путь любого из нас. Даже мы знаем лишь часть. Он раскрыл обман Ньярлатхотепа. Стоял лицом к лицу с Йог-Сототом… Сейчас он исчез, но он всё ещё тот самый, изначальный Рэндольф Картер. Этот город — доказательство… Мы тоже… можем… Гу Цзюнь будто увидел высокую фигуру на самой высокой террасе города, смотрящую на раскинувшуюся внизу красоту. Но образ уже начал тускнеть. Сознание вытягивало куда-то прочь. — Тёмные силы уже заметили твой мир, поэтому впереди неизбежно будут ещё более страшные угрозы… Когда вернёшься, постарайся как можно скорее снова связаться с нами. Но помни: поспешишь — цели не достигнешь. Не горячись… Есть ограничения пространства и времени, и твоим телу и сознанию нужен процесс закалки. Мы не можем просто отдать тебе силу напрямую… Мы поможем тебе расти способом, который ты способен понять. Дождись восстановления, постепенно усваивай и принимай изменения. Тогда ты поймёшь и то, как снова связаться с нами… — Запомни: никогда не отказывайся от надежды. Шанс есть всегда… Теперь Гу Цзюнь слышал уже не только одного мужчину. Люди на улицах тоже кричали ему слова поддержки. — Смотри к свету! Никогда не отчаивайся! Почему-то глаза Гу Цзюня увлажнились. Может быть, потому что он наконец понял: он не один. И бойцы мира Небесной Тайны, и люди мира Тайн — никто из них не одинок. — Возвращайся домой! Твои друзья ждут тебя! Счастливого пути! Золотой закат внезапно вспыхнул ещё ярче. Огромная тёплая сила окружила Гу Цзюня. На полу доктор Армитедж уже не дышал. Его тело распалось в груду вонючего кровавого гноя. Читальный зал трещал и разваливался. Рушился и сам мир пьесы. Гу Цзюнь почувствовал, как его поднимает вверх. Ничего делать не пришлось. В следующий миг он оказался в пространстве, залитом бесчисленными переливающимися цветами. Ни один луч не резал глаза. Наоборот, всё вокруг дышало живой силой. И вернулось знакомое ощущение тела. Отсутствующий палец на левой руке. PEEK-пластина в черепе. Шрамы. Эти увечья и следы ран вдруг показались невероятно дорогими. Но вернулось не только тело. Руки снова стали спокойными и точными. Сердце забилось мощно и уверенно. Две способности, которыми обладало прежнее тело, вернулись. Обе. А внутри сознания разбитый сгусток хаоса начал понемногу покрываться золотистыми искрами. В него вливалась сила Города Заката. Очень скоро Гу Цзюнь увидел, как хаос постепенно собирается в знакомую форму. Интерфейс. Системный интерфейс. — А-а! — он не удержался от крика. Значит, именно это и имели в виду люди Фонда. Сейчас любая помощь казалась бесценной. В пространственно-временном переходе всё менялось с головокружительной скоростью. Будто он летел через бесконечный космос. Будто одна за другой проносились планеты. А затем впереди появилась голубая планета. Сознание мгновенно прояснилось. Тело наполнилось силой — ещё большей, чем прежде. Бух! Гу Цзюнь тяжело рухнул на землю. Было немного больно. Он глубоко вдохнул и поднял голову. Вокруг тянулись поля созревшего риса. Он лежал на грунтовой дороге между ними. В небе висело жаркое солнце, повсюду оглушительно стрекотали цикады. За полями виднелась автомобильная дорога, столбы и провода. По дороге проезжали машины. Это не выглядело глубокой деревней. Скорее пригородом или полуурбанизированной местностью. — Мой рюкзак… Рядом действительно лежал его старый рюкзак. Гу Цзюнь быстро проверил содержимое. Инструменты Карлопа были на месте. Он встал, ощупал левую руку, лоб, потянул себя за штаны, проверяя всё подряд. Старое тело. Его настоящее тело. Слова членов Фонда снова всплыли в памяти. Гу Цзюнь сосредоточился и заглянул внутрь сознания. Интерфейс действительно был там. Но теперь по краям шла едва заметная золотая кайма. Эта сила снова приняла форму системы — знакомый ему способ указывать путь к развитию и, судя по словам Фонда, к связи с Городом Заката. Он попробовал открыть интерфейс. Не получилось. Как и предупреждали: система ещё восстанавливалась. Нужно было подождать. Одна часть сознания напоминала ему сохранять холодную голову и не доверять неизвестной силе слишком легко. Другая не могла скрыть радости. Будто он наконец нашёл своих. В голове оставалось слишком много спутанных нитей. Со всем этим ещё предстояло разобраться. — Я выбрался из мира «Короля в жёлтом». Ловушка Ньярлатхотепа сломана. Гу Цзюнь огляделся. Ощущения действительно отличались. Ничего не плыло и не искажалось. Здесь всё было настоящим. Жаль только, он не успел прочитать «Некрономикон» и не смог попрощаться с Бобом, Джанет и остальными. За короткое время рядом с ними всё-таки было немного человеческого тепла. Хотелось надеяться, что с ними всё хорошо. Гу Цзюнь поднял рюкзак. Осторожность никуда не исчезла, но внутри было горячо. Перед глазами одно за другим всплывали лица. Вот они — его настоящие близкие. Он вернулся. Мир Небесной Тайны. Под оглушительный стрёкот цикад Гу Цзюнь пошёл через рисовые поля к дороге. Домой. ---------- Дом Ци-ци-и… Над рисовыми полями звенели цикады. Гу Цзюнь пересёк поле, затем дорогу и вскоре увидел вдалеке жилые дома. Ещё немного — и он уже шёл по старой бетонной дороге небольшой полугородской деревни. Плотно стоявшие дома были в основном трёх- и четырёхэтажными, самостроем местных жителей — не совсем ветхие, но и далеко не новые. В переулках лаяли собаки, по земле свободно разгуливали куры и утки. Гу Цзюнь шёл и смотрел по сторонам. С Городом Заката это место, конечно, не выдерживало никакого сравнения. Но на душе становилось только теплее. Он жадно впитывал каждый вид, дышал всё свободнее. Только что всё казалось сном. Да и многое из того, что началось ещё давным-давно, тоже походило на сон. А теперь — был ли тот сон кошмаром или прекрасным сновидением — он наконец проснулся после бесконечно долгой ночи и снова ступил на настоящую землю. И всё же внутри сидел страх: а вдруг это лишь ещё один слой сна, как в фантастическом фильме? Или ещё один «Король в жёлтом» внутри «Короля в жёлтом»? Переулок вывел его к дороге вдоль речки. По ней ходили местные, проезжали мотоциклисты. У воды под деревьями на каменных скамьях сидели седые старики, спасались от жары и болтали. Когда Гу Цзюнь проходил мимо, они провожали его взглядами. Чуть дальше несколько стариков играли в сянци и вовсе не обращали внимания на прохожих. Раздался звонкий детский смех. Несколько ребятишек промчались мимо, играя на бегу. Одна девочка заметила его изорванную одежду и с любопытством оглянулась ещё раз. Чем дольше Гу Цзюнь смотрел на всё вокруг, тем теплее становилось на душе. Он сам не заметил, как улыбнулся. Эта деревня и Город Заката были двумя крайностями. Насколько тот был грандиозен и сказочен, настолько здесь всё было просто и буднично. И ему здесь очень нравилось. Вскоре Гу Цзюнь зашёл в маленький придорожный магазинчик. На полу лежала старая жёлтая кудрявая собака; при виде покупателя она лишь лениво приоткрыла глаза. За прилавком сидел круглолицый мужчина средних лет и смотрел телевизор на противоположной стене. — Что будете брать? — спросил он, заметив вошедшего. — Хозяин, это какой город? — вместо ответа спросил Гу Цзюнь. — Подскажите, пожалуйста. Тот даже не задумался, насколько странно звучит вопрос. — Дунчжоу. Гу Цзюнь вдруг с облегчением выдохнул. Куда бы его ни занесло — в итоге он всё равно вернулся в Дунчжоу. И тут его взгляд упал на настенный календарь. 9 июля 2022 года. После событий в Мобэе прошло больше трёх месяцев. В этот момент внимание Гу Цзюня привлекли новости по телевизору. Ведущий громко и торжественно говорил: — За сто дней совместными усилиями органов всех уровней, организаций, граждан и военнослужащих район Маэрвань в Мобэе превратился в зелёное море. На экране шла аэросъёмка с беспилотника. Огромные пространства были засажены ровными рядами молодых деревьев; между ними тянулись посадки песчаной караганы, селагинеллы и других растений для борьбы с опустыниванием. Ещё несколько лет — и здесь действительно поднимется зелёное море. Обычный зритель мог не понять, насколько изменилось это место. Но у Гу Цзюня загорелось сердце. Даже пустошь, даже мёртвая земля способна однажды снова наполниться жизнью. В репортаже журналист остановил одного из медиков Управления Небесной Тайны, проработавшего здесь все сто дней, и спросил о впечатлениях. Увидев лицо на экране, Гу Цзюнь рассмеялся. Цзысюань! — «Не глуп был Старец, гору двигавший; не безумен Цзинвэй, море заполнявший», — Цай Цзысюань, загоревший почти дочерна, с ещё более редкими волосами и заметно окрепшей фигурой, поднял руку и продолжил: — «Глубины становятся холмами, берега — долинами; даже море однажды обратится пылью». Хотя это была запись, Гу Цзюню казалось, будто Цзысюань стоит рядом. Отличные стихи. Отличные. Он с улыбкой посмотрел телевизор, а потом нарочно спросил хозяина, что тут вообще произошло. Хотелось понять, сколько знает обычный человек. — Так ведь раньше в Мобэе была та страшная песчаная буря, — охотно заговорил хозяин. — Вроде говорили, что дело связано с какой-то сверхъестественной силой. Очень серьёзно всё было, людей погибло много, Маэрвань вообще с землёй сравняли. Хорошо хоть жителей заранее эвакуировали. Дальше он пересказал всё, что видел в новостях и читал в лентах. Гу Цзюнь молча кивал. Хозяин знал немного — но и не так уж мало. Наверняка эта история гремела по всему миру. Попросив разрешения позвонить, Гу Цзюнь взял трубку стационарного телефона. История будто повторялась. Он набрал номер У Шиюй. Сердце сразу сжалось от напряжения, дыхание невольно замерло. Гудок. Ещё один. Прошло больше десяти секунд, а никто не отвечал. Каждый новый гудок становился пыткой, и в голове уже роились страшные мысли. Щёлк. Соединение установилось. — Алло? — лениво протянул знакомый женский голос. Гу Цзюнь мгновенно расслабился. Уголки губ поползли вверх. — Солёный Дождь, это я. Я вернулся. На другом конце наступила короткая тишина, затем дыхание У Шиюй резко участилось. — Вот так сразу?.. Ты меня застал врасплох… Гу Цзюнь рассмеялся и посмотрел на небо за дверью магазина. — Дам тебе полминуты прийти в себя. Я правда вернулся. Целый, живой. Сейчас в какой-то деревне под Дунчжоу. Солёный Дождь… про нашего ребёнка… — он замолчал, сердце болезненно сжалось. — Я узнал в другом мире. Прости… — Эх, молодые были, неопытные, — тихо ответила У Шиюй. — В следующий раз, как только забеременею, сразу подам заявление на отпуск по беременности на весь год. И никакого переднего края. Они оба понимали, насколько им больно. Но ни один не хотел тонуть в этой боли. Они привычно отшучивались и шли дальше. Хотя если действительно наступит следующий раз и снова понадобится идти на передовую… оба прекрасно знали, чем всё закончится. — Где именно ты находишься? — спросила У Шиюй. — Сейчас же за тобой приеду. Гу Цзюнь уточнил у хозяина адрес и назвал ей деревню. После разговора с ней он по процедуре позвонил на внутреннюю экстренную линию Управления, а затем дяде Туну. Его внезапное возвращение вызвало в Управлении настоящий взрыв радости и потрясения. Штаб немедленно распорядился, чтобы отделение Управления в Дунчжоу направило группу в деревню Аньфу. По правилам Гу Цзюня сначала предстояло изолировать и обследовать. А пока он остался ждать в магазинчике и продолжил расспрашивать хозяина о том, что происходило в мире Небесной Тайны. К вечеру, когда до ужина ещё оставалось время, в магазин начали заходить местные — передохнуть, посмотреть телевизор, поболтать о всяком. На незнакомого молодого человека поначалу почти не обращали внимания. Но несколько мужчин постарше интересовались новостями и постепенно начали поглядывать на него всё внимательнее. Тем более это был Дунчжоу. За последние два года один местный человек стал здесь буквально знаменитостью. Они смотрели на Гу Цзюня и всё больше удивлялись. — Парень, а ты очень похож на Гу Цзюня, — наконец не выдержал полулысый мужчина. — Ну, того самого, из Управления Небесной Тайны. После его слов хозяин и остальные тоже присмотрелись и зашумели. Слишком уж похож. Неужели правда он? Но разве в интернете не писали, что Гу Цзюнь погиб? Одна женщина нахмурилась: — Не-а. Гу Цзюнь вроде был беленький, чистенький… Гу Цзюнь лишь улыбнулся и ничего не стал объяснять. И тут издалека донёсся грохот вертолёта. Он быстро приближался. Иногда вертолёты пролетали над деревней и раньше — раз-другой в год, — но никогда так низко и близко. А затем из открытой двери кабины вниз упали два троса. По ним один за другим спустились больше десяти человек и уверенно приземлились прямо на деревенскую дорогу неподалёку от магазина. Старики у речки, мужчины и женщины в магазине — все застыли с открытыми ртами. Дети, наоборот, с радостными криками бросились ближе: — Вертолёт! — Управление Небесной Тайны! Смотрите, это их знак! Деревня мгновенно загудела. Новость разлеталась от дома к дому. Кто-то бежал поглазеть, кто-то, наоборот, испугался беды и держался подальше. Вертолёт был лишь передовой группой. Полиция уже перекрывала район, по деревенской дороге въезжала колонна машин. Молодёжь понимала происходящее ещё лучше. Знак Управления. Вмешательство Управления. Большие новости. Сегодня деревня Аньфу действительно прославится. Гу Цзюнь тоже слегка расширил глаза. Среди бойцов, спустившихся по тросу, он увидел человека, по которому тосковал всё это время. Все оперативники мобильных групп проходили обучение быстрому десантированию, так что для неё это было обычным делом. Но Гу Цзюнь всё равно не ожидал увидеть её настолько быстро. У Шиюй. Короткие чёрные волосы, красивое лицо, привычная ленивая расслабленность — почти ничего не изменилось. Она шла первой. Гу Цзюнь смотрел на неё, а потом вернул ей её же недавнюю фразу: — Вот так сразу?.. Ты меня застала врасплох. — Я же сказала, что сейчас приеду, — У Шиюй оглядела его, принюхалась, потом ткнула пальцем в плечо. — Солёный. Скальпель… Оригинал! ---------- Обстановка Гу Цзюнь вернулся. Он принёс с собой огромное количество важнейшей информации — и самого себя, человека, чья ценность для Управления была не меньше. Подделкой он точно не был. По оценке У Шиюй, теперь он даже «оригинальнее прежнего»: часть синестетической связи, исчезнувшей после тяжёлой травмы его головы, снова вернулась. Руководство Управления Небесной Тайны едва не сошло с ума от радости. Дядя Тун на месте откупорил бутылку «Лафита» 1982 года и устроил себе настоящий праздник. После первичной изоляции и проверки Гу Цзюнь наконец связался с друзьями, по которым скучал. Цай Цзысюань, Дэн Симэй, Лоу Сяонин, дядя Яйцо и остальные встречали его возвращение с неподдельным восторгом. Но состояние Ван Жосян тревожило его всё сильнее. Постепенно Гу Цзюнь узнал и другие новости. В том числе — что стало с чудовищной массой плоти, появившейся после призыва Шуб-Ниггурат. Он посмотрел записи с нескольких камер, снимавших Мобэй в тот день. Гигантский мясной ком, усеянный бесчисленными уродливыми существами, продолжал разрастаться, пока не закрыл почти всё небо. На какое-то время регион погрузился во тьму, словно во время полного затмения. А потом внезапно вся эта кровавая лесная масса рассыпалась в мельчайший порошок. В тот же момент поднялся бешеный ветер и понёс пыль по миру. Её видели во многих странах. Управление Небесной Тайны и организации других государств всеми силами пытались отобрать пробы из воздуха и понять, что это за вещество, как оно может повлиять на человеческий организм и на всю земную экосистему. Но ни в Мобэе, ни где-либо ещё собрать хотя бы крупицу не удалось. Похоже, это была не обычная материя, а некая форма энергии: её можно было наблюдать, но свойства выходили за пределы нынешнего понимания человеческой науки. Как бы там ни было, случившееся уже стало частью реальности. Человеческая цивилизация пережила катастрофу уровня конца света, заплатила огромную цену — и теперь должна была жить с неизвестными последствиями. Если тот порошок был загрязнением, можно сказать, что загрязнён теперь весь мир. Гу Цзюнь ожидал чего-то подобного. В Фонде Рэндольфа Картера прямо предупреждали: после контакта с существами вроде Ньярлатхотепа или Шуб-Ниггурат Земле станет лишь опаснее. Но пока у человечества было время привести себя в порядок. За прошедшие сто дней в мире Небесной Тайны не случилось новых крупных бедствий. То ли катастрофа в Мобэе оказалась настолько страшной, что даже мелкие культисты испугались и залегли на дно, то ли были другие причины — но они почти исчезли из поля зрения. По информации Бюро Тайн, в мире Тайн тоже установилось временное спокойствие. Культисты притихли. Но тьма, ушедшая в подполье, оставалась тьмой. Подводные течения однажды обязательно снова поднимутся. Культисты никуда не делись — они наверняка что-то готовят. За сто дней серьёзно продвинулись и отношения между миром Небесной Тайны и миром Тайн. Но этого всё ещё было недостаточно. Теперь люди могли переходить между мирами через бывшую зону пустоши, получившую название «Врата Сюаньцзи». Когда-нибудь в будущем здесь, возможно, даже откроют туристические маршруты. И обычные люди будут мечтать уже не о кругосветном путешествии, а о путешествии сразу по двум мирам. Пока же не хватало мощного толчка. В серьёзных вопросах переговоры часто буксовали. Даже по мелочам возникало множество споров. Одно только название перекрывающейся зоны обсуждали долго: чья часть названия должна стоять первой — мира Небесной Тайны или мира Тайн? В итоге, поскольку мир Небесной Тайны был слабее и готов был уступить ради сотрудничества, остановились на «Вратах Сюаньцзи». Споров было так много ещё и потому, что даже внутри каждого из двух миров человечество не было полностью единым. А теперь два отдельных мира должны были учиться действовать вместе. К счастью, появился новый шанс сдвинуть дело с места. Через три дня после возвращения Гу Цзюня вернулся и Юй Чи. Когда пришла эта новость, Гу Цзюнь рассмеялся от радости. Вскоре он получил видеозапись, которую Юй Чи потребовал немедленно передать через Бюро Тайн. Очень важную. На видео Юй Чи выглядел так, будто даже не успел привести себя в порядок: волосы спутаны, огромная борода растрёпана. Он коротко рассказал, как выбрался. Ньярлатхотеп тоже запер его в одном из миров «Короля в жёлтом». Там Юй Чи пережил свою цепь опасностей, но спасся благодаря тому, что упорно считал себя в здравом уме и продолжал изучать знак разделённого креста. В семиотике Юй Чи действительно превосходил Гу Цзюня. Именно благодаря собственным исследованиям он тоже вышел на Город Заката и Фонд Рэндольфа Картера и при их помощи вернулся. Но силы Фонда ему не передали: его организм не подходил для такого способа и не выдержал бы нагрузки. Люди Фонда велели ему как можно скорее связаться с Гу Цзюнем. Гу Цзюнь получил эту силу и со временем должен был её усвоить, после чего откроется способ снова связаться с Городом Заката и получить дальнейшую помощь. Поэтому и Юй Чи, и мир Тайн должны искренне сотрудничать ради безопасности обоих миров. — Капитан Гу, ответственность на тебе огромная! — Юй Чи то радовался, то нервно хватался за волосы. Шевелюра у него всё ещё была густая, но линия роста будто уже начала отступать; зато роскошная борода никуда не делась. — Город Заката — именно то, что мы искали. Надо снова выйти на связь как можно скорее. Хватит смертей… В этой катастрофе Юй Чи, как и Гу Цзюнь, потерял многих близких боевых товарищей. — Капитан Юй, они сами сказали: поспешишь — цели не достигнешь, — ответил Гу Цзюнь в своём видео. — Я всё ещё жду, пока эта сила окончательно оформится. Сейчас важнее всего объединить наши миры и создать настоящий союз. Информация о Городе Заката и Фонде потрясла и Управление Небесной Тайны, и Бюро Тайн. И одновременно дала сильнейший импульс переговорам. Стороны начали всерьёз обсуждать создание новой общей организации — гибкой, способной быстро реагировать на новую ситуацию. Через десять дней после возвращения Гу Цзюню разрешили свободно передвигаться. И почти сразу пришлось включаться в послекризисную медицинскую работу. Павлин и Кэтрин лишились одной руки, но получили механический протез высочайшего уровня и уже неплохо им пользовались. Небольшая тяга есть землю сохранялась, но серьёзной проблемой не считалась. У многих сотрудников обнаружили лёгкое воздействие аномального саранчового излучения и превышенную дозу обычной радиации. Им требовалось усиленное наблюдение; у второй группы заметно вырос риск рака. К ней относилась и Дэн Симэй. Но даже так она почти не отдыхала и всё это время продолжала работать на передовой. А вот Ван Жосян была совершенно другим случаем. В день решающего боя именно она призвала первую группу бьякхи. Затем, действуя вместе с остальными, полностью истощила духовные силы. Но в отличие от Цай Цзысюаня и других, у которых остановилось сердце, Ван Жосян не потеряла сознание. Она просто погрузилась в состояние глубокой психической апатии — чуть лучше того «блуждающего духа», которым когда-то становилась У Шиюй. За сто дней отдыха и лечения она прошла очищение. Камни Знака Старцев больше никак на неё не реагировали. Но улучшения не было. Из-за отсутствия аппетита и сна она сильно исхудала. От прежней красивой, уверенной в себе девушки почти ничего не осталось — теперь она казалась хрупкой и едва держалась на ногах. Если так продолжится, от неё скоро останутся кожа да кости. Все тревожились. Медицинская команда пробовала стимуляцию, психотерапию и экспериментальные методы, но остановить угасание не удавалось. Утром того дня Гу Цзюнь увидел Ван Жосян в палате санаторного корпуса базы Мобэй — и сердце болезненно сжалось. В его памяти староста всегда была полна энергии. Раньше всех вставала. Больше всех училась. К любому делу подходила серьёзно. Красота и ум не делали её высокомерной, а сочувствия к другим ей никогда не недоставало. Такой человек должен был стать хорошим врачом. И она действительно стала хорошим врачом. А теперь сидела словно живая оболочка. В глазах исчез прежний свет. В палату вместе с Гу Цзюнем пришли У Шиюй, Цай Цзысюань и дядя Яйцо. Ван Жосян почти не реагировала на них. Только задержала взгляд на Гу Цзюне чуть дольше — но сознание всё равно будто витало где-то очень далеко. Он уже изучил её историю болезни. Медики перепробовали почти всё. Ещё до того как войти в палату, у Гу Цзюня появилась одна догадка. Увидев её своими глазами, он почти уверился. Старосты здесь словно нет. Она где-то ещё. Здесь осталось лишь тело и тончайшая проекция сознания. Но где она сама? — Я подозреваю, что она находится в одном из миров «Короля в жёлтом», — сказал Гу Цзюнь остальным. Все трое уже знали достаточно: их готовили к участию в новой межмировой организации, а «Король в жёлтом» был тесно связан и с «Каноном семи тайн Земли», и с «Девятью искусствами Тайн». Сотрудникам Отдела заклинаний предстояло отдельное обучение — чтобы, попав однажды внутрь сценария, они не оказались совершенно беспомощны. — Как я и капитан Юй. Старосту мог запереть Ньярлатхотеп. Она снова и снова проживает один и тот же сюжет. Возможно, бесконечно повторяет одну пьесу. А может быть, уже движется к финалу. Как бы то ни было, Гу Цзюнь понимал: времени на спасение осталось мало. — Эх! — тяжело вздохнул Цай Цзысюань. — «Не знаю, Чжуан-цзы ли снилось, что он бабочка, или бабочке снится, что она Чжуан-цзы?» — Вообще-то есть ещё один способ, который мы не пробовали, — заметила У Шиюй. — Ну, как со Спящей красавицей. Солёный Цзюнь, может? Один разочек. — О чём ты вообще? Мы со старостой всегда были совершенно чисты… — беспомощно сказал Гу Цзюнь. Но У Шиюй не проверяла его и не ревновала. Она действительно предлагала попробовать, от чего голова болела ещё сильнее. — Попробуй, А-Цзюнь, — поддержал дядя Яйцо. — Врач ради спасения пациента должен быть готов на всё. Ты даже не представляешь, как дядя Яйцо тебе завидует. Цай Цзысюань тихо продолжил цитату: — «Между Чжуан Чжоу и бабочкой непременно есть различие. Это и называется превращением вещей». Хватит уже. Неужели у его губ и правда есть какая-то чудодейственная сила? Гу Цзюнь не стал слушать их подначивания. Но средств действительно почти не осталось, поэтому решил начать хотя бы с экспериментов. Первым способом был знак разделённого креста. Гу Цзюнь нарисовал его маркером на белом листе и дал Ван Жосян смотреть, пытаясь вызвать отклик. Неясно, понимала ли она вообще, что от неё хотят. Глаза безжизненно смотрели вперёд. Прошло некоторое время. Ничего. Тогда Гу Цзюнь решил сначала сам войти в резонанс со знаком, а затем попытаться связаться с сознанием Ван Жосян. И именно в этот момент случилось то, чего он никак не ожидал. Последние дни Гу Цзюнь постоянно следил за новым интерфейсом в сознании. Он уже почти окончательно сформировался; тонкая золотая рамка становилась всё ярче. И вдруг золото вспыхнуло. По всему системному интерфейсу прокатилась золотая волна — словно лучи заката того прекрасного города вновь озарили его сознание. Гу Цзюнь почувствовал, как разум внезапно наполняется ясностью, свежестью, живыми ощущениями. Будто в детстве впервые заметил, как приятно стоять под утренним солнцем. Будто впервые увидел весной молодые листья и почки на ветвях и понял, насколько они красивы. В сознании прозвенел чистый звук. Перед ним раскрылось окно новой системы: 【Смотри к свету и никогда не отчаивайся. Фонд Рэндольфа Картера желает тебе удачи. Получить стартовый набор. Возможность предоставляется один раз. Награды щедрые!】 ---------- Новая помощь 【Получить стартовый набор. Возможность предоставляется один раз. Награды щедрые!】 Гу Цзюнь уже второй раз видел в сознании такую строку. Похоже, сила Фонда оформилась в виде системы и напрямую позаимствовала часть формулировок из его старого интерфейса. Текст выглядел как реклама какой-нибудь браузерной игры: только открыл страницу — и сразу тебе орут, что всё выпало, всё легендарное, всё срочно забирай. С великолепием Города Заката это сочеталось плохо. Гу Цзюнь ожидал от Фонда чего-нибудь более изящного, но тут внезапно понял: слова система вытащила из его собственного подсознания. А «получить стартовый набор» в действительности, скорее всего, означало первый этап усвоения и принятия силы. Гу Цзюнь даже немного занервничал. А вдруг ему выдадут новую способность для искусственного дыхания, реанимационного дыхания и прочего — какой-нибудь «Сверхмощный рот»?.. Он покосился на Цай Цзысюаня, который неподалёку цитировал «Чжуан-цзы». Вот попроси Цзысюаня навскидку прочесть что-нибудь на классическом языке — тот наверняка выдаст целый отрывок. Сам Гу Цзюнь помнил разве что школьное: «В детстве, вспоминаю, я мог смотреть на солнце, различал мельчайшее…» — и дальше всё. Поэтому особой уверенности в собственном литературном багаже не было. Но какая разница, чёрная кошка или белая — лишь бы умела мяукать. Глядя на строку системы, Гу Цзюнь почувствовал прилив радости. Возможно, старосту теперь удастся спасти. — Подождите, кое-что произошло, — сказал он остальным. — Я получил силу Фонда. Он попросил их остаться в палате, сам быстро вышел из здания и дошёл до пустой площадки на территории базы, где охрана находилась далеко. Только там Гу Цзюнь мысленно нажал «получить стартовый набор». Если уж ему суждено взорваться на месте, так хотя бы не рядом с другими людьми. Фонду он доверял куда больше, чем большинству неизвестных сил. Но всё ещё нельзя было исключать, что это очередная шутка Ньярлатхотепа. Едва он подтвердил получение, сознание залило золотым светом и перед глазами одна за другой всплыли новые строки: 【Получен 1 обратный жёлтый тайный знак】 【Получен «Секретный свиток техники Опор разума»】 【Открыто изучение исследовательской способности: анатомия】 Гу Цзюнь успокоился и внимательно изучил обновлённую систему. Она действительно напоминала старую, но кое-что изменилось. Через некоторое время у него появилась новая мысль. «Нет. Это не полностью творение Фонда. Скорее в пустой бак снова залили топливо, а заодно что-то отремонтировали и переделали. Часть старых функций не имеет отношения к Фонду — и управлять ими он тоже не может. Их помощь — именно новые вещи». Раздел с данными хозяина сохранился. Он снова видел свои показатели. Список способностей тоже вернулся: максимальные уровни «Спокойных рук» и «Мощного сердца». Список операций тоже был на месте. Это наследие старой системы, созданной Сыном Железа, а не Фондом. Зато раздел «Исследовательские способности» был совершенно новым. Похоже, развитие таких навыков должно помогать ему расследовать катастрофы, докапываться до истины и постепенно приближаться к тайнам Вселенной. Пока в списке была только одна способность: 【Анатомия Уровень: 1/9 Опыт: 0/5000 Описание: вскрывая различные формы чужеродной жизни, ты усиливаешь духовную силу и глубже познаёшь тайны живого. Внимание: многократное вскрытие одного и того же вида в анатомическом помещении даёт опыт лишь на ранних этапах. После достижения предела новые вскрытия перестанут приносить опыт и понимание. Тебе нужно больше путешествовать и изучать разные формы жизни — живые и мёртвые — и их устройство. Прямое вскрытие остаётся самым эффективным способом. Но иногда даже измерение чужого черепа линейкой способно дать немного опыта. Активированные задания: нет】 — Анатомия? Вот это мне подходит, — пробормотал Гу Цзюнь. На самом деле выбор почти наверняка исходил из него самого. Правда, он уже довольно давно не стоял у секционного стола. Даже инструменты Карлопа в рюкзаке начали покрываться ржавчиной. При мысли о вскрытии чужеродных организмов внутри неожиданно проснулся профессиональный азарт. Во время последней битвы все живые летающие полипы сначала разорвались, а затем были поглощены Шуб-Ниггурат. Но два мира собрали немало обломков, включая несколько сравнительно целых щупалец. С бьякхи ситуация была похожей. А вот от аномальной саранчи не осталось ни единого следа. Можно будет снова заняться вскрытиями — как раз и проверить механику опыта. Но в отличие от старой системы, где достаточно было бесконечно повторять одно и то же, здесь принцип развития явно другой. Появились ещё и «активируемые задания». — С этим разберусь позже. Гу Цзюнь вышел из списка исследовательских способностей и просмотрел остальные разделы. Система заданий изменилась особенно сильно. Больше не существовало обычных, сложных и бездонных заданий. Был только пока серый пункт «Новое задание», а рядом пояснение: 【Система заданий будет время от времени активировать новые задания в зависимости от возможностей развития хозяина и потребностей, возникающих в реальных событиях. Задания имеют разную сложность. Их выполнение помогает усваивать силу и облегчает Городу Заката преодоление пространственно-временных ограничений при передаче наград. Оценивай собственные возможности, действуй по обстоятельствам и сам решай, за какие шансы бороться.】 Гу Цзюнь некоторое время обдумывал текст. В целом смысл был понятен. Но способа связаться с Городом Заката он так и не нашёл. Значит, тело и сознание пока действительно не готовы. Других новых функций тоже не оказалось. Но стартовый набор включал ещё два предмета. Гу Цзюнь наконец переключился на них — и сердце уже билось быстрее, потому что по названиям оба могли оказаться именно тем, что требовалось сейчас. «Секретный свиток техники Опор разума» висел в сознании в виде светло-золотого свитка. Он развернул его и бегло прочёл несколько разделов. Радость тут же усилилась. Эта техника была бесценна. Для сотрудников передовой — особенно. И более того, она могла резко ускорить союз мира Небесной Тайны и мира Тайн. Но Ван Жосян сейчас это не спасёт. Рядом со свитком находился другой предмет — жёлтый тайный знак. На нём был знакомый наклонный спиральный треугольник, которым пользовалось Братство Жёлтого Короля. Только направление спирали было обратным. «Обратный». Гу Цзюнь задумался. У трёхактной пьесы есть первый акт, второй и третий. На сцене сначала разыгрывается первый, затем второй… Жизнь для человека тоже идёт именно так. Даже если истинная природа пространства и времени — не прямая линия, а круг, человек всё равно способен жить и понимать происходящее лишь последовательно. Состояние старосты, похоже, уже приблизилось к третьему акту. К финалу. А если повернуть ход пьесы вспять?.. Решение созрело мгновенно. Гу Цзюнь подтвердил получение. Через несколько секунд в его правой руке из света сформировался настоящий обратный жёлтый тайный знак. Сила Фонда Рэндольфа Картера действительно превосходила обычного человека. «И эти люди всё ещё сохраняют человеческий разум?..» От одной мысли становилось не по себе. Наверняка это даётся страшно трудно. Сжимая знак, Гу Цзюнь прочёл инструкции и быстрым шагом направился назад к санаторному корпусу. Чем дольше он чувствовал силу предмета, тем сильнее казалось, что время Ван Жосян подходит к концу. Внутри уже поднималась настоящая тревога. Когда он вернулся в палату, У Шиюй, Цай Цзысюань и дядя Яйцо сразу посмотрели на него. Гу Цзюнь поднял знак. — Помощь Фонда. Только что смогла пробиться через пространственно-временные ограничения. Староста почти не держится, поэтому попробуем это. Должно сработать. Дядя Яйцо, доложи в штаб. Все трое оживились. — Солёный Дождь, если у меня не хватит духовных сил, подбодришь меня. — Обязательно, — У Шиюй закатала рукава и уставилась на знак. — Значит, жертвовать красотой тебе не придётся. — Я и не собирался! И кто вообще сказал, что поцелуй сработает? Это ты сама придумала. — В прошлый раз со мной сработало. — У нас была другая ситуация. Там подходило. — А, точно. — У Шиюй задумалась. — Тогда Цзысюань и дядя Яйцо не подходят. — Действительно, — серьёзно кивнул Цай Цзысюань. — Только между двумя сердцами, между которыми нет расстояния, тепло способно передаваться через поцелуй. Дядя Яйцо почувствовал себя совершенно невинной жертвой. Ладно, эти двое флиртуют — привычно. Но Цзысюань-то зачем опять лезет? Гу Цзюнь больше ничего не сказал. Левой рукой он сжал тайный знак, подошёл к сидевшей у кровати Ван Жосян и сосредоточился. Правой рукой начал выводить над её макушкой обратный спиральный треугольник. Если смотреть со стороны, он и правда выглядел как шарлатан-знахарь, творящий сомнительный ритуал. Но У Шиюй, Цай Цзысюань и дядя Яйцо от всей души надеялись, что ещё немного — и им останется лишь признать: да, это действительно работает. ---------- Обратный жёлтый тайный знак Едва Гу Цзюнь начертил над головой Ван Жосян обратный спиральный треугольник, жёлтый тайный знак в его левой руке засиял. И вдруг на бледном лице Ван Жосян впервые за долгое время появилось живое выражение. Она болезненно нахмурилась и громко вскрикнула: — А-а! Дядя Яйцо немедленно докладывал в штаб. Цай Цзысюань вызвал к палате реанимационную бригаду. У Шиюй не сводила глаз с Гу Цзюня, следя за его духовным состоянием. Но только он сам понимал, что сейчас чувствует. Сознание будто провалилось в водоворот. Нет. В лабиринт. Если бы можно было вынуть из мозга всю нейронную сеть, она оказалась бы сложнее любого лабиринта, когда-либо построенного человеком. Теперь Гу Цзюнь словно оказался внутри этой структуры и должен был вытащить из неё заблудившуюся Ван Жосян. Бесчисленные нейронные пути переплетались в клубок, и каждый вёл в другую сторону. Как человеческая жизнь с её бесконечными возможностями. Гу Цзюнь удерживал разум и вспоминал инструкции к знаку. Но здесь была не жизнь. Это пьеса. А в пьесе всё всегда движется по одному заранее проложенному пути, к одному и тому же финалу. Как бы ни бушевала сцена, у неё всё равно есть главный герой. Человек, сошедший с ума из-за «Короля в жёлтом»… И тут перед глазами всплыло уродливое лицо мистера Уайлда. Глубокие следы от расцарапанной кожи. Бледно-красные искусственные уши. — Мистер Гу… Похоже, вы уже знаете, что грядёт царство Хастура. Знаете, что весь мир преклонится под чёрными звёздами небес Каркозы… Поэтому пришли выпросить себе хорошее местечко?.. Хотите спросить, разве я не умер? Почему после всего пережитого вы всё ещё цепляетесь за такое поверхностное понятие, как смерть?.. Вы любите кино, да? Люди умирают в фильме, но стоит включить запись снова — и они опять там… Хе-хе. Вы жаждете смерти? Только смерть даёт вам величайшую разрядку? Каждая новая дорога после очередной трагедии заставляет вас плакать от волнения? Так ведь?.. «Демон, убирайся. Я пришёл не спорить с тобой!» Гу Цзюнь резко усилил давление. Его духовное состояние теперь было даже сильнее, чем до установки PEEK-пластины в череп. Мощный поток духовной силы хлынул вперёд, неся в себе силу Города Заката и тайну обратного жёлтого знака. — Ш-ш-ш… — голос мистера Уайлда стал резким и хриплым. Он напоминал тварь из подземелья, внезапно попавшую под солнечный свет. По всему телу словно вспыхнули ожоги. Из царапин на лице потекла кровь, искусственные уши едва не отвалились. — Мистер Гу… Вы правда этого хотите? Правда?.. Вы совершили глупый выбор. Хастур знает всё… Будьте осторожны… Осторожнее… Вы идёте к гибели… Гу Цзюнь не поколебался. Существ, которые советовали ему «быть осторожнее», и так накопилось слишком много. Одним больше — ничего не меняет. — Каждый смертный идёт к гибели. Я тоже. Только предпочту умереть от старости лет через сто. И тут он увидел сцену. В невидимом пространстве рука будто ухватила фигуру Ван Жосян. Гу Цзюнь резко потянул её обратно. — Староста, пошли! — Гу Цзюнь?.. — Ван Жосян всё ещё была словно во сне, медленно просыпалась, но уже понимала, что происходит. — Опять ты меня спас. — Дядя Яйцо сам сказал: такова работа врача… — Гу Цзюнь тащил её прочь, вверх, к сцене, к прорехе в занавесе. — Спасать людей — наш долг! Одновременно обратный жёлтый тайный знак в его руке вспыхнул особенно ярко, рассыпался порошком и исчез. Сердце Гу Цзюня судорожно сжалось. Картина перед глазами снова стабилизировалась. Он тяжело задышал. Духовные силы были израсходованы больше чем наполовину. — Богач Цзюнь, ну как? — встревоженно подступил Цай Цзысюань. За дверью уже ждала реанимационная бригада. Сердечно-лёгочная реанимация, ЭКМО — подготовили всё. — Дядя Яйцо, если что, ты делаешь массаж сердца, — сказала У Шиюй. — А я искусственное дыхание. — Всё… нормально… — Гу Цзюнь снова глубоко вдохнул. — Пока не понадобится. А Ван Жосян сидела на кровати. В её глазах постепенно возвращался живой свет. Она моргнула. Потом ещё раз. Дыхание перестало быть слабым, бледность сменилась здоровым румянцем. Жизненная энергия возвращалась. Ван Жосян покачала головой, оглядела всех четверых и наконец прошептала: — Йитианцы ошиблись… Йитианцы ошиблись… Глаза слегка увлажнились. Только теперь она позволила себе почувствовать радость победы. У Шиюй подошла, положила руку ей на плечо и провела синестетическую проверку. Нос сморщился, брови поднялись. — Формалин… Оригинал. Пахнет правильно! После её окончательного вердикта палата взорвалась радостным смехом. Дядя Яйцо громко ликовал. Цай Цзысюань с чувством процитировал: — «Не пройдя мороз до самых костей, не услышишь аромата цветущей сливы». Гу Цзюнь тоже не мог сдержать эмоций. Город Заката. Фонд Рэндольфа Картера. На этот раз — огромное спасибо. Новость о пробуждении Ван Жосян быстро дошла до руководства. Дядя Тун, Яо Шинянь и остальные были вне себя от радости. Давняя туча над их головами наконец рассеялась. Но дело было не только в спасении одного человека. Это лишь начало. Мир Небесной Тайны установил связь с межмировой человеческой организацией — Городом Заката и Фондом Рэндольфа Картера. В темноте появился свет. Не свет рассвета. Не ослепительное полуденное солнце. Свет заката. Возможно, скоро он погаснет. Но пока тьма ещё не наступила, этот свет продолжает сопротивляться и защищать. После пробуждения Ван Жосян, разумеется, прошла стандартные проверки. Проблем не обнаружили. Она действительно оказалась в другом мире «Короля в жёлтом». Но в отличие от Гу Цзюня и Юй Чи, Ван Жосян успела прожить один и тот же сценарий 1003 раза. Что бы она ни делала, как бы ни сопротивлялась, сила пьесы каждый раз исправляла отклонения. Сначала начало. Потом сюжет. Потом финал. А затем всё начиналось снова. Тысяча повторений безумной трагедии стали бы чудовищной пыткой для любого человеческого разума. Перед тем как Гу Цзюнь вытащил её, Ван Жосян уже находилась на грани полного психического краха. Она начала сомневаться даже в собственной личности. И теперь ощущение не исчезло мгновенно. Как говорил Цай Цзысюань: Чжуан Чжоу снится бабочка или бабочке — Чжуан Чжоу? Потребуется время, чтобы это ушло. А может быть, когда-нибудь среди ночи она всё равно внезапно проснётся в холодном поту. На следующий день после её пробуждения Гу Цзюнь встретился с дядей Туном и другими руководителями по другому вопросу. «Секретный свиток техники Опор разума». Эта техника способна изменить устройство мобильных оперативных групп, состав команд и сам способ, которым люди объединяют духовные силы. ---------- Опоры разума «Секретный свиток техники Опор разума». Гу Цзюнь материализовал находившийся в сознании свиток. Светло-золотая оболочка была сделана из неизвестного материала, похожего на ткань. Позже специалисты почти не решались подвергать её серьёзным анализам — слишком велик был риск необратимо повредить предмет. В развёрнутом виде свиток достигал 1 метра в длину и 35 см в ширину. Вся поверхность была покрыта древними китайскими иероглифами и загадочными рисунками. Особенно бросалась в глаза шестиконечная звезда. Шесть пустых лучей очерчивали жёсткие, устойчивые линии, а центр был заполнен множеством мелких символов. Она резко отличалась от знаков и ритуальных узоров тёмных сил. Не была похожа и на технологии Знака Старцев. Когда Гу Цзюнь сосредоточенно смотрел на этот рисунок, он чувствовал мягкое тепло, словно на кожу ложились последние лучи заката. Эта шестиконечная звезда и была фундаментом техники Опор разума. Из свитка Гу Цзюнь узнал: метод создали в Городе Заката, объединив технологии множества миров. Лучше всего он подходил именно людям. Прочитав свиток, Гу Цзюнь понял, что у техники есть общие черты с ментальными барьерами людей чужих письмен, которые когда-то принесла Дэн Симэй. Но различия были гораздо важнее. Ментальный барьер создавался с помощью самогипноза. Человек строил внутри себя ложную защитную оболочку — вымышленный отрезок биографии, иногда даже отдельную личность. Когда тёмная сила атаковала и разъедала сознание, человек выдвигал этот барьер вперёд, принимая удар им и сохраняя настоящую личность. Но технология плохо подходила для массового применения. Создание барьера требовало очень много времени, а сама ложная личность могла влиять на настоящую. Если сравнивать с лекарством, побочные эффекты были слишком тяжёлыми. Опоры разума работали иначе. Через психологические и духовные методы, используя шестиконечный фундамент, человек выбирал дорогую для себя эмоцию, память, убеждение или другую внутреннюю ценность и особым способом превращал её в опору сознания. Типы опор могли быть разными. Какая из них окажется прочнее — зависело от конкретного человека. Абсолютного стандарта не существовало. Потому что у каждого свой характер, свои мысли и свои самые дорогие вещи. И именно то, чем человек дорожит больше всего, к чему привязан, что готов защищать ценой жизни, становится источником силы опоры. Например, если для человека важнее всего семья, опорой может стать любовь к родным. Если кто-то больше всего на свете любит янчжоуский жареный рис — теоретически и эта любовь способна стать Опорой разума. Если же самое сильное желание человека — однажды увидеть, как мужская сборная его страны выходит на чемпионат мира по футболу, можно построить опору даже на таком желании. Правда, это почти наверняка будет очень хрупкая опора. Родственные чувства, любовь, дружба, идеалы, мечты, желания, страсти, увлечения, вера, религия — подойти могло что угодно. Но человек обязан честно спросить себя: Правда ли любовь к тарелке жареного риса сильнее любви к семье? Правда ли надежда на национальную сборную выдержит годы разочарований? Не дрогнет ли опора, когда тёмная сила начнёт соблазнять, разбирать её смысл по частям, высмеивать и осквернять самое дорогое? Стоит появиться трещине — и опора может рухнуть. Человеческие привязанности бывают крепкими. И бывают слабыми. Для Лу Ю мысль о том, что императорские войска однажды вернут Центральную равнину, была нерушимой мечтой. Для Джульетты такой опорой была любовь к Ромео. Для Ромео — Джульетта. Для У Шиюй высоко в рейтинге стояли сытость, мягкий диван и телевизор. Превращение глубокой привязанности в Опору разума помогало лучше сопротивляться тьме. Но и обрушение такой опоры наносило куда более серьёзную психическую травму. К счастью, человек мог создать не одну опору. В зависимости от духовной силы — от 1 до 6. В самом свитке был описан метод проверки через резонанс с шестиконечной звездой. Он позволял определить, сколько опор способен построить конкретный человек на текущем уровне. По предварительной оценке, среди сотрудников Отдела заклинаний Управления Небесной Тайны среднее значение составляло около 3. Гу Цзюнь проверил себя. Засветились все шесть углов. 6 опор. Каждая должна относиться к отдельному типу, чтобы они взаимно дополняли друг друга. Как у дома: чем больше независимых колонн, тем труднее обрушить всё здание одним ударом. Например, из трёх опор одну можно построить на чувствах, вторую — на идеале, третью — на желании. Именно эти опоры и составляли человеческую природу. Вероятно, поэтому сотрудники Фонда Рэндольфа Картера, получая огромные силы, всё ещё могли сохранять разум смертного человека. Когда приходит тёмная сила и опоры начинают падать одна за другой, достаточно, чтобы устояла хотя бы одна. Тогда человека ещё можно вытащить обратно. Он не провалится в безумие навсегда. После восстановления разрушенные опоры можно ремонтировать или строить заново. Но личная защита была только первой частью технологии. Вторая её сила заключалась в способности связывать людей. Самый простой вариант — сделать одной из опор собственную мобильную оперативную группу. Тогда через проверку опор можно приблизительно понять, насколько бойцы действительно едины сердцем и намерениями. А когда такая опора уже создана, в критический момент, требующий совместного действия всей группы, духовная связь возникает намного легче и позволяет высвободить куда больше силы. Если бы во время последней битвы группа GOA «Единые» уже владела этой техникой, возможно, сеть очищения Знака Старцев удалось бы замкнуть с первой попытки. Существовал и более сложный, прочный вариант. Люди могли становиться опорами друг для друга. Гу Цзюнь и У Шиюй — через любовь. Гу Цзюнь и Цай Цзысюань — через дружбу. Если несколько бойцов строят такие взаимные связи, вся группа становится похожа на шестиконечную звезду, а духовная связь между ними оказывается сильнее, чем при обычной командной опоре. Одновременно проще замечать и предотвращать предательство, психический срыв и другие опасные изменения у членов группы. Разумеется, для такого соединения требовалась по-настоящему глубокая близость и доверие. Когда дядя Тун, Яо Шинянь и остальные руководители окончательно разобрались в принципе, ценность технологии стала очевидной. Она не только давала передовым подразделениям и всему персоналу гораздо более сильную защиту от тёмных сил. Она могла стать способом сдвинуть с места застрявший союз мира Небесной Тайны и мира Тайн. Если одной из опор Гу Цзюня станет Юй Чи, а одной из опор Юй Чи — Гу Цзюнь, это будет куда надёжнее любого обещания на бумаге или на словах. Потому что при взаимной опоре человек действительно способен чувствовать её существование. А если опора другой стороны рухнет, изменение тоже можно заметить. Такой механизм мог подтолкнуть два колеблющихся мира к следующему шагу. Например, к созданию общей организации. Или нового особого мобильного отряда, в который соберут элиту обоих миров — сильнейший наконечник сразу двух человеческих цивилизаций. Это стало бы первым настоящим шагом сотрудничества. А первый шаг всегда самый трудный. После него многое пойдёт легче. На самом деле оба мира уже сидели в одной лодке. Если она перевернётся, не спасётся никто. Именно такой выход из тупика предложил Гу Цзюнь. После совещания план отправили на более высокий уровень, и подготовка началась. Но всё зависело от одного условия: техника Опор разума должна действительно работать — и строиться достаточно быстро. Дядя Тун и остальные предпочли бы сначала испытать её на ком-то другом. Но Гу Цзюнь сам вызвался стать первым. Причина была очевидна. Только он носил в сознании проекцию свитка. Только он лично контактировал с Фондом. И только его систему создала сила Города Заката. Если внутри скрыта ловушка или какой-то побочный механизм, лучше всего проверять на нём. При наличии нескольких Опор разума порядок их создания не обязательно определял прочность. Но обычно самую первую опору человек строил на самом важном для себя. Поэтому её называли Первой опорой. Как правило, она была самой стойкой и чаще всего спасала жизнь: когда все остальные колонны рушились и человек висел над пропастью безумия, именно покачивающаяся Первая опора позволяла товарищам вытащить его обратно. Из-за этой роли к выбору относились особенно серьёзно. По статистике, чаще всего Первой опорой становилась семья. Иногда конкретный родственник. Иногда само чувство родства — родители, супруг, дети. Но Гу Цзюнь не мог построить опору на родителях. Детей у него не было. А «старшая сестра» оказалась злобной опасной ведьмой. Родственные чувства пока не подходили. Зато была девушка. Близость, любовь, желание — всё сразу. И духовная связь между ними уже давно была самой привычной и стабильной. Поэтому У Шиюй без всякой конкуренции заняла место первой опоры. — Я тебя подопру — станешь неваляшкой, — заявила она. — Тогда твоя Первая опора тоже я, — сказал Гу Цзюнь. — Диван максимум вторая. Проверка У Шиюй тоже показала полный потенциал. 6 опор. — С шестью подпорками можно и самой вообще не напрягаться, — решила она. — Тогда без дивана переживу. Одна из причин, по которой техника так вдохновила и Гу Цзюня, и руководство, заключалась в скорости первоначального построения. Свиток утверждал, что первый этап проходит быстро. Это не ложная оболочка. Не выдуманная личность. Человек использует настоящие чувства, которые уже существуют в нём и являются его сокровищем. Построить опору — значит лишь открыть это сокровище и придать ему форму. В тот вечер солнце опускалось над базой Мобэй. В тихой комнате в углу работала камера наблюдения. Гу Цзюнь находился внутри один. Он лежал на мягкой тёплой кровати, полностью расслабив мышцы и кости, закрыл глаза и сосредоточился. Следуя методу свитка, он начал внутри сознания, линию за линией, строить светло-золотой фундамент шестиконечной звезды. Никаких заклинаний или слов не требовалось. Но каждую линию, каждый угол, каждую мельчайшую деталь нужно было воспроизвести с точностью художника, пишущего маслом. Фундамент строился только один раз. И всё же это оказалось даже труднее, чем возведение самих опор. Без основания невозможно поставить колонны. Гу Цзюнь потерял ощущение времени. Может быть, прошёл час. Может, вся ночь. Он не знал. Когда последняя деталь наконец встала на место, шестиконечная звезда словно соединилась с нейронной сетью мозга. Ни один синапс, ни одна клетка не отторгали её. Духовная сила смешалась с мягким теплом Города Заката. Звезда медленно начала вращаться. Тогда Гу Цзюнь направил сознание к одному из шести углов. Для него всё было совершенно ясно. Это станет его Первой опорой. Он поднял из памяти всё, что связывало его с У Шиюй. Мелочи. Самые важные мгновения. Её лицо. Голос. И собственные чувства к ней. Он снова прожил их, ощутил и перенёс в выбранный угол звезды. Постепенно там начал подниматься светлый силуэт. Огромная великолепная каменная колонна. И от неё почему-то слегка пахло солью. ---------- Разговор мыслями Первая Опора разума, созданная человеком мира Небесной Тайны, возвышалась в сознании Гу Цзюня. От начала до завершения ему понадобилось всего два часа — от заката до первых сумерек. Скорость оказалась поразительной и привела дядю Туна с остальными в настоящий восторг. Конечно, Гу Цзюнь относился к людям высшего уровня. Другим, вероятно, потребуется в два-три раза больше времени. Но даже тогда речь шла лишь о половине дня. Позднее практика это подтвердила. Второй испытание прошла У Шиюй. Она тоже удобно улеглась и начала строить свою первую Опору разума. Цель была вполне конкретной — Гу Цзюнь. Прошло три часа. Дыхание У Шиюй становилось всё больше похоже на тихий храп, и Гу Цзюнь с остальными, наблюдавшими через камеры, уже всерьёз подозревали, что она просто уснула. Но тут У Шиюй потянулась, открыла глаза и объявила, что всё готово. Правда, в процессе она действительно успела немного поспать. Теперь они стали взаимными Опорами разума. Гу Цзюнь и У Шиюй сразу начали проверять разные варианты: ощущение друг друга, наложение духовной силы, совместное использование Знака Старцев. Связь действительно стала заметно легче и сильнее. И вдруг Гу Цзюнь словно услышал внутри головы голос У Шиюй: — Слышишь? Если слышишь — ответь. Пи-пи. Сердце резко дрогнуло. Разговор мыслями? В свитке про такую функцию ничего не говорилось. Видимо, возможности техники ещё предстояло изучать самостоятельно. — Слышу! — мысленно ответил Гу Цзюнь, сосредоточившись на Опоре разума, связанной с У Шиюй. — Солёный Дождь, мы что, правда можем разговаривать прямо в голове? — Похоже на то… Несколько дней они многократно повторяли эксперименты и убедились: да, связь действительно работает. Но после примерно десяти реплик она каждый раз обрывалась — будто закончились деньги на телефоне и номер отключили. Сначала казалось, что лимит обновляется раз в день. Потом выяснилось: дело не в календаре. Просто после ночного сна восстанавливалась какая-то особая духовная энергия, за счёт которой и передавался мысленный сигнал. Когда запас исчерпывался, связь «выключалась» до отдыха. Пока предел для них двоих составлял примерно десять с небольшим реплик за полный запас. Постоянный канал держать было невозможно. Даже нормально поболтать по мысленному «телефону» не выйдет. Получалось, что эта функция — скорее небольшой бонус к Опорам разума. Но и десять реплик в нужный момент способны решить очень многое. Если в следующий раз группа разделится при исследовании неизвестной опасной зоны, появится дополнительный канал связи. Или можно будет шептаться прямо при посторонних. Например, сидя рядом с дядей Яйцом, обсуждать дядю Яйцо. Возможно, со временем запас получится увеличить и передавать больше сообщений. Но вскоре практические испытания Управления показали: разговор мыслями возникает далеко не у каждой пары взаимных опор. Не сработало ни у лучших друзей, ни у влюблённых — даже у Павлина и Мо Цина. На данный момент способность проявилась только у Гу Цзюня и У Шиюй. Механизм оставался неизвестен. Если для него необходима именно такая комбинация таланта, духовной силы, взаимопонимания и чувств, то сделать эту способность массовой вряд ли получится. Зато у всех, кто построил Опору разума, заметно улучшалось духовное состояние. Это уже само по себе подтверждало эффективность метода. И всё же, сколько бы потенциальных опор человек ни мог построить, пока всем разрешили создать только первую. Как выбирать остальные, как сочетать типы и как связывать людей между собой — решили определять после продвижения переговоров с Бюро Тайн. В дальнейшем сотрудникам двух миров предстояло сражаться бок о бок. За эти несколько дней стороны провели ещё несколько переговоров. На первой видеоконференции дядя Тун показал «Секретный свиток техники Опор разума» и подробно объяснил его действие. Несколько десятков представителей мира Тайн, сидевших за длинным столом, буквально загорелись глазами. Казалось, они готовы пролезть через экран и вырвать свиток из рук дяди Туна. Главным специальным посланником делегации была женщина чуть старше сорока — Цзэн Чаньцзюнь. Жёсткая, собранная, безупречно строгая. В мире Небесной Тайны её наверняка прозвали бы «железной леди». В Бюро Тайн она занимала очень высокий пост: возглавляла Отдел заклинаний и считалась одним из наиболее вероятных кандидатов на должность следующего директора. За последние месяцы обе стороны постоянно отстаивали интересы своих миров, и Цзэн Чаньцзюнь с дядей Туном не раз сходились лоб в лоб. Сам дядя Тун тоже никогда не отличался мягкостью. Он ничуть её не боялся и нередко доводил до состояния, когда ей оставалось только бессильно злиться. Сейчас старик улыбался особенно довольно, наслаждаясь тем, как представители Бюро Тайн слегка расширили глаза. Особенно Цзэн Чаньцзюнь: видно было, насколько ей хочется заполучить свиток, но она изо всех сил даже не позволяла себе сглотнуть. Люди устроены странно. Иногда беду переживают вместе легче, чем благополучие. Когда вопрос стоит о жизни и смерти, все быстро встают в один строй. А после победы снова расходятся по своим углам. Во время последней битвы группа «Переходящие границу», отправленная Бюро Тайн в мир Небесной Тайны, действительно пришла умирать вместе с местными. Они сражались здесь как за собственный дом. Но прошло уже больше ста дней, а вопрос полного обмена «Девятью искусствами Тайн» и «Каноном семи тайн Земли» всё ещё не был закрыт. И тормозило именно Бюро Тайн. Потому что «Девять искусств Тайн» оставались их главным преимуществом. На этом фоне «Канон семи тайн Земли» был лишь побочной копией с тяжёлыми последствиями, которую со временем всё равно предстояло заменить. Но теперь расклад развернулся на сто восемьдесят градусов. — Посланник Цзэн, вы сами знаете, — начал дядя Тун. — А-Цзюнь уже говорил капитану Юю. В его теле сейчас есть сила Города Заката. Ему нужно постепенно её усваивать. По мере этого процесса Город Заката будет передавать новые технологии и другую помощь. Юй Чи действительно слышал это от людей Фонда и уже доложил Бюро Тайн. Гу Цзюнь ничего не скрывал. Управление Небесной Тайны, разумеется, полностью его поддерживало: нужны люди — дадут людей, нужны ресурсы — дадут ресурсы. Лишь бы он быстрее усвоил силу. — Скажу прямо, без дипломатии, — дядя Тун откинулся с видом человека, у которого внезапно стало очень много козырей. — Техника Опор разума в обмен на все «Девять искусств Тайн». Ни одного искусства не меньше. На самом деле обе стороны и так хотели прийти к реальному результату. Просто раньше их переговорные позиции были слишком неравными. Теперь всё изменилось, и технологический обмен стал почти неизбежен. — Спецпосланник Хуан, лично мне ваше предложение интересно, — Цзэн Чаньцзюнь не стала притворяться. — Но конкретную схему ещё нужно обсуждать. Бюро Тайн не считало, что Управление лжёт или пытается подсунуть подделку. Но стандартные проверки всё равно были обязательны. Поэтому стороны договорились обмениваться поэтапно. Бюро Тайн сначала передало первые три из «Девяти искусств Тайн». Управление Небесной Тайны взамен передало схему шестиконечного фундамента из свитка. Только фундамент. Без метода построения самих опор. Опытному человеку и этого хватало, чтобы понять: вещь настоящая. Стоило представителям мира Тайн почувствовать мягкое тепло Города Заката, исходившее от шестиконечной звезды, как сомнений стало меньше. Но ситуация напоминала чай без кипятка. Или лабораторную мышь без препарата. Есть всё необходимое — а сделать ничего нельзя. Юй Чи от этого нервничал всё сильнее. Он почти сходил с ума, ходил к посланнику Цзэн, директору Бюро и людям ещё выше, убеждал снова и снова: какая сейчас обстановка, какие времена — а вы всё ещё играете в политику? С ума сойти. Гу Цзюнь тоже давил со своей стороны. Оба считались героями своих миров, оба находились на самом переднем крае исследований сверхъестественных сил и оба принесли предупреждение Города Заката. Их слова имели вес. Примерно через десять дней после той конференции, в начале августа, когда лето уже пошло к концу, два мира наконец подошли вплотную к соглашению. Юй Чи возглавил делегацию элитных представителей и пересёк общую зону, прибыв с официальной миссией в мир Небесной Тайны. ---------- Командная работа — Капитан Гу! — Капитан Юй. Сегодня небо казалось особенно синим. Даже тьма на дне гигантской бездны в зоне Сюаньцзи будто немного поблекла. У южной границы зоны уже вырос небольшой комплекс новых зданий с системами обороны и аварийного самоуничтожения. Это была совместная база двух миров и одновременно своего рода межмировой пограничный пункт. Делегация Юй Чи сначала предъявила «паспорта мира Тайн», прошла процедуры Управления Небесной Тайны и только после этого получила право въехать в мир Небесной Тайны. Всего в делегации было 56 человек. Основу составляла элита мобильных оперативных групп Бюро Тайн, но присутствовали и представители других государств того мира. Они ехали в официальных автомобилях Управления по новой дороге, миновали указатель «В мир Небесной Тайны» и остановились вскоре после пересечения границы. Фэн Пэйцянь и Чэнь Цзыюань тоже входили в состав делегации. Во время решающей битвы они находились в Австралии и не успели принять участие. Для них это стало горьким сожалением — но именно поэтому они выжили. С тех пор как они видели, как Гу Цзюнь и Юй Чи исчезают посреди австралийской пустыни, прошло много времени. Теперь встреча происходила совсем в других обстоятельствах. Со стороны Гу Цзюня гостей встречала группа не менее внушительная: У Шиюй, Цай Цзысюань и другие знакомые лица. Увидев Гу Цзюня, Юй Чи мгновенно ускорился, распахнул руки и заключил его в медвежьи объятия. — Мы всё-таки выстояли! Гу Цзюнь тоже почувствовал, как внутри поднимаются эмоции. Они много раз разговаривали по видео. Но после пространства алтаря, после всех последующих испытаний просто встретиться и по-настоящему обнять живого товарища было совсем другим ощущением. — У этого Юй Чи вкус, похоже, необычный, — пробормотал дядя Яйцо. — Надо держаться настороже. Неподалёку Фэн Пэйцянь смотрела с несколько сложным выражением. После объятий Гу Цзюнь начал знакомить людей друг с другом. Разговор быстро наполнился смехом и шутками. Все надеялись на будущее. Политику решали не они. Их дело — сражаться. А нынешняя встреча была ещё и командной работой: им предстояло построить настоящую близость, иначе сотрудничество через Опоры разума останется пустой схемой. — Капитан Гу, — Фэн Пэйцянь пожала ему руку и улыбнулась. — Когда вы изображали бродягу, играли очень убедительно. — Но ведь заместителя капитана Фэн всё равно не обманул, — усмехнулся Гу Цзюнь. — А что там было? — тут же спросила У Шиюй. Она знала общую историю, но не все подробности. — Звучит прямо как шпионский сюжет. — Капитан Гу тогда изображал человека, который живёт на улице и ест только то, что найдёт в мусоре, — Фэн Пэйцянь охотно начала рассказывать. — И улыбался так простодушно, что я почти поверила. Его выдала только манера держаться. Да и с такой внешностью долго бродяжничать ему бы не дали — подобрали бы раньше, чем до него добрался наш Юй. — Красивый? — У Шиюй внимательно осмотрела Гу Цзюня. — Ну… сойдёт. Под общий смех все снова сели в машины. Вокруг зоны Сюаньцзи уже высадили огромные массивы деревьев и другой растительности. Повсюду чувствовалась жизнь. Колонна проехала через эту территорию, затем посетила бывший район Маэрвань, теперь входивший в зону программы «Лес жизни», а после направилась в сам Мобэй. С утра до полудня, потом днём и до вечера делегации показывали разные районы города и окрестностей. Если смотреть только на масштабы разрушений, Мобэй мира Небесной Тайны пострадал намного сильнее, чем его аналог в мире Тайн. Именно здесь находилась аномальная саранча и проходила главная битва. Но за три с лишним месяца восстановления эвакуированные жители уже начали возвращаться домой. Город вновь наполнялся жизнью. Родители гуляли с детьми. Школьники и студенты на каникулах ходили компаниями. Пожилые женщины и мужчины снова танцевали на площадях. Юй Чи и его спутники смотрели через окна машин и чувствовали облегчение. Павшие товарищи могли бы быть спокойны. Гу Цзюнь тоже смотрел на город. Мобэй видел слишком многое. И его будут помнить. С наступлением вечера обе стороны прибыли в крупный городской отель. Сотрудники отдела досуга Управления заранее подготовили банкетный зал для приветственного ужина. Формат выбрали свободный — шведский стол. На длинных столах стояло множество горячих блюд, и каждый мог брать что хотел. В зале быстро стало шумно и оживлённо. Люди двух миров ходили между столами, знакомились, разговаривали. Но в отдельной VIP-комнате был накрыт другой стол. Там царствовал зуг Джили. Перед ним лежали горы куриных ножек. Джили хватал их обеими лапами и ел с бешеным удовольствием. За последние месяцы он растолстел ещё сильнее и почти разучился нормально ходить. Но у людей есть прекрасная поговорка: если сегодня есть куриная ножка — ешь её сегодня. Кто знает, сколько дней осталось до следующего прихода тёмных сил? Так почему не съесть ещё несколько? Руководствуясь именно этой философией, Джили каждый день ел так, будто завтра конец света. — Так это… — Юй Чи распахнул глаза. — Зуг? Из представителей мира Тайн в комнату пригласили только Юй Чи, Фэн Пэйцянь и ещё нескольких человек. Информация о зугах уже была передана руководству Бюро Тайн, поскольку союз со Страной Снов и племенем зугов считался одним из преимуществ мира Небесной Тайны. — Именно я, — Джили гордо похлопал себя по круглому животу и посмотрел на гостей так, будто перед ним собрались деревенские простаки. Представители мира Тайн действительно были впечатлены. — У племени зугов большие возможности, — сказал Гу Цзюнь. — И человечество всё ещё должно им очень щедрую благодарность. Пришло время этот долг возвращать. После того как Джили собственными глазами увидел, насколько близко человечество подошло к гибели, он связался со своим племенем и потребовал ускорить расчёты. А то через несколько дней можно прийти за наградой — и людей уже вообще не останется. Человечеству же требовалась любая помощь. Зуги, которым нужны куриные ножки, а не человеческие жизни, были почти идеальными партнёрами. Если удастся заручиться их поддержкой, можно будет всерьёз планировать новые экспедиции в Страну Снов. А вот с Великой библиотекой Пнакотуса в мире Тайн всё оставалось безнадёжно. Бюро перепробовало множество способов, но не могло даже обнаружить её. Подземные глубины слишком велики. Среднее расстояние от поверхности Земли до центра — около 6370 километров. Даже расстояние от самой северной точки страны до самой южной, с учётом морских территорий, не достигает 6000 километров. Так что, даже зная приблизительное место, невозможно просто пробурить землю и добраться до библиотеки. Бюро Тайн ничего не могло сделать. Поэтому и в вопросе будущих источников помощи у мира Небесной Тайны пока было больше козырей. Если мир Тайн хотел воспользоваться союзом с зугами, придётся участвовать и в выплате долга. Осмотрев Джили, делегация перешла в соседнюю комнату, где уже был накрыт ужин для руководителей. Некоторое время все ели, а затем разговор наконец вернулся к Опорам разума. У людей Управления первые опоры уже стояли. Представители мира Тайн пока имели только схему фундамента. Услышав, что у Гу Цзюня и У Шиюй появилась ещё и способность разговаривать мыслями, Юй Чи с остальными сначала удивились, а затем стали заметно напряжённее. Бюро Тайн исследовало телепатическую связь десятилетиями. Экспериментов проводили бесчисленное количество. Но больших успехов не было — примерно как раньше у Управления. Максимум удавалось передавать несколько образов. Возможно, именно это и было естественным человеческим пределом. Многие из сидевших здесь сами участвовали в таких проектах и так и не нашли настоящего пути. — Капитан Гу, если мы получим такую связь… — Юй Чи нервно погладил бороду. — Это изменит очень многое. Гу Цзюнь и У Шиюй переглянулись. Решили немного показать класс и как следует впечатлить гостей. Разговор за столом остановился. Гу Цзюнь и У Шиюй разошлись в разные углы комнаты и встали спиной друг к другу. Фэн Пэйцянь и Юй Чи отдельно записали на двух листах длинные случайные последовательности цифр, букв и символов. Никакой возможности угадать по опыту, реакции или психологии. Гу Цзюнь сосредоточился на опоре У Шиюй и мысленно «отправил голосовое сообщение»: — 6K23@X+6 *32djl2lkx=Q1497. Фэн Пэйцянь составила комбинацию настолько бессмысленную и длинную, что сама потратила бы время, чтобы её запомнить. Но на другом конце комнаты У Шиюй сразу записала точную последовательность. Потом они поменялись ролями и повторили опыт. Через несколько минут Юй Чи держал в руках четыре листа и сравнивал строки. Глаза становились всё больше. Фэн Пэйцянь рядом тоже застыла. Комбинации совпали полностью. Ни одного ошибочного символа. Ни одного нарушения порядка. Даже регистр букв был передан правильно. — Невероятно… невероятно… — пробормотал Юй Чи. На лицах делегатов мира Тайн одновременно появились удивление, возбуждение и новая тревога. Люди мобильных оперативных групп лучше других понимали ценность такого канала. Управление уже может переговариваться мысленно. А им по-прежнему приходится кричать друг другу через шум боя. У Шиюй, впрочем, увидела и другое применение. Зря они так быстро рассказали об этой способности. Можно было бы одному из них идти на телевизионную викторину вроде «Кто хочет стать миллионером?», а второму сидеть у компьютера и искать ответы. Все призы были бы их. — Капитан Гу, это же отлично! — Юй Чи пришёл в себя, глаза сияли. Он завидовал так открыто, что почти мечтал сам оказаться на месте У Шиюй. — Потом, когда мы тоже станем взаимными Опорами разума, сможем разговаривать так же. Сколько проблем сразу исчезнет! Чем больше он думал, тем сильнее воодушевлялся. Юй Чи уже заранее решил сделать Гу Цзюня своей Первой опорой. У него была ещё одна мысль: Гу Цзюнь особенный. Внутри него находится сила Города Заката. Если сделать именно его Первой опорой, не даст ли это дополнительный эффект? Проверить стоило в любом случае. — Капитан Юй, не у каждой пары появляется такой результат, — предупредил Гу Цзюнь. — Пока это получилось только у нас с Солёным Дождём. Юй Чи мгновенно снова занервничал. Он несколько раз прошёлся по комнате. — Способ должен быть… Просто мы его ещё не понимаем. Способ… способ… При этом любой внимательный человек видел, насколько сложным стало выражение Фэн Пэйцянь. Сидевший за столом Цай Цзысюань тихо вздохнул: «Я сердцем тянулся к ясной луне, но луна осветила канаву…» ---------- Очень щедрая благодарность — М-м… вкусно. Очень вкусно… В тихой отдельной комнате зуг Джили снова поднял огромную куриную ножку и продолжил есть, блестя мордой от жира. Снаружи стояла охрана, никто не мог внезапно ворваться и помешать. Никто не отнимал еду. Даже У Шиюй, которая обычно охотно конкурировала за вкусное, сейчас отсутствовала. Джили уже слегка насытился и потому ел медленнее, растягивая удовольствие. В какой-то момент он прикрыл глаза и полностью расслабился. Да, этот мир невероятно опасен. Но если сейчас отправить его обратно в Страну Снов, снова жить рядом со страшными кошками Ултара… Он ещё подумает, соглашаться ли. Здесь куда лучше. Куриные ножки каждый день, сколько влезет, и блюда можно менять без конца. Как говорят люди — жизнь императора. Шлёп! Вдруг Джили получил мощный удар по голове. Он мгновенно вздрогнул, шерсть встала дыбом. Эта сила была слишком знакомой. — Глупый зуг! Жирный зуг! Обжора! Позади раздались грубые хлопки и ругань. Джили сразу узнал голос. Один из его знакомых. Злой зуг. Он обернулся. За спиной действительно стоял особенно крупный и крепкий соплеменник и смотрел на него крайне недовольно. — Племя отправило тебя наблюдать за людьми — и вот чем ты занимаешься? Только ешь! Каждую фразу злой зуг сопровождал новым ударом по голове. Потом вырвал из лап Джили недоеденную ножку, сам начал жадно её грызть и одновременно пинком сбросил Джили со стола. Таким образом он без слов объявил: все оставшиеся ножки теперь принадлежат ему. — Ты… ты… ты… Джили несколько раз перекатился по полу и уже собирался взлететь обратно на стол, чтобы отвоевать еду. Но он действительно слишком растолстел. Лапы оттолкнулись от пола — а тело почти не подпрыгнуло. — Ты зачем пришёл? — наконец только и спросил Джили. Как зуг прошёл через всю охрану, он даже не интересовался. Если бы их племя не могло преодолеть человеческую защиту такого уровня, людям вообще незачем было бы так отчаянно добиваться союза. — Вождь послал! — злой зуг разрывал мясо зубами и хлопал лапой по столу. — Твой прошлый доклад дошёл. Вождь и старейшины снова всё обсудили и приняли решение. Пора… Он торопливо проглотил слишком большой кусок, едва не подавился, с трудом протолкнул мясо и продолжил уже тише: — Пора потребовать от людей нашу благодарность. И ещё… Хлопки почти прекратились. Следующая информация относилась к высшей тайне племени зугов. Ни слова наружу. Когда Джили услышал продолжение, выражение мгновенно изменилось. Маленькие хитрые глаза сузились. Внутри поднялись настоящий страх и тревога. — Правда?.. — он даже слегка задрожал. — Вождь окончательно решил? Все старейшины согласились? — Да. Именно так, — злой зуг продолжал жевать. — Племя готово. На этот раз всё будет иначе… А ты! После моего ухода сразу сообщи людям. Они должны отправиться в путь в течение трёх дней этого мира. Приведёшь их в Зачарованный лес, а дальше… В глазах зуга горел огонь. Мощные мышцы на щеках дёргались в такт жеванию, и выражение было настолько свирепым, что Джили только покорно кивал и не смел спорить. Вскоре злой зуг уничтожил все оставшиеся ножки. Кости разгрыз и проглотил. Даже соус с тарелок вылизал до последней капли. Потом ещё раз хлопнул по столу, потащил заметно округлившийся живот к стене и исчез через вентиляционный канал. Джили ещё некоторое время стоял на месте в оцепенении. Потом встряхнул складки жира и поплёлся к двери. Хорошая жизнь закончилась. Начинаются большие неприятности. Надо было есть быстрее. Едва нос Джили показался в щели, двое персональных охранников сразу заметили его и спросили, что случилось. Зуг потребовал отнести его к У Шиюй и Гу Цзюню. Дело чрезвычайной важности. Разумеется, словами он не говорил — люди всё равно не поняли бы. Приходилось пользоваться разработанным ими простым языком жестов. Джили искренне не понимал, почему людям кажется, что вот эти странные движения понятнее нормальных хлопков по собственному телу. Вскоре его снова упаковали в костюм мягкой игрушки, и двое охранников понесли в соседнюю VIP-комнату. Гу Цзюнь, Юй Чи и остальные люди всё ещё спокойно ели и смеялись, совершенно не понимая, что беда уже почти на пороге и хорошая жизнь может закончиться в считанные дни. Увидев Джили, все сразу перестали есть и разговаривать. Гу Цзюнь задал вопрос, а У Шиюй перевела его хлопками и жестами: — Джили, что-то случилось? — Наш вождь принял решение, — Джили изо всех сил выпрямился. — Пора потребовать от людей обещанную благодарность. Вы должны помочь зугам в одном деле. Если справитесь — зуги и люди станут крепчайшими союзниками. Услышав перевод У Шиюй, Гу Цзюнь сразу оживился. Вот он, шанс? Юй Чи, Фэн Пэйцянь и остальные тоже слушали. Дядя Яйцо быстро запросил штаб. Дядя Тун ответил: делегатам мира Тайн можно знать. Вполне вероятно, что для этой просьбы понадобится помощь обоих миров. А если мир Небесной Тайны справится самостоятельно — тем лучше: союзники увидят его возможности. Больше всего люди боялись, что племя зугов вообще откажется от переговоров. Теперь хотя бы появился путь к союзу. Человеческая цивилизация уже преодолела столько трудностей, что ещё одна их не остановит. Какой бы тяжёлой ни оказалась просьба — они постараются выполнить. Но У Шиюй, лучше всех знавшая Джили, видела: зуг очень боится. Он несколько раз собирался что-то прохлопать — и останавливался. Будто речь шла о том, кого даже называть страшно. — Наша благодарность… — Джили несколько раз собирался с духом, потом наконец хлопнул себя по животу и сообщил условие. — Люди должны помочь зугам победить злых кошек Ултара. Пусть они узнают, каково это! Тогда зугам больше не придётся платить им дань! Закончив, Джили сам первым задрожал. Похоже, даже он не верил, что такое действительно возможно. Гу Цзюнь застыл. Победить кошек Ултара? Павлина и Мо Цина в комнате не было, поэтому он оставался единственным человеком здесь, кто лично бывал в Ултаре и видел местных кошек. Кошек там было везде. Самых разных. И это точно не обычные животные. Это было заметно с первого взгляда. Великий старейшина Атал тоже прямо говорил, что кошки Ултара необычны. Какой силой они обладают, Гу Цзюнь не знал. Возможно, даже сильнее той пёстрой кошки, которой когда-то становилась У Шиюй. Племя зугов вдруг решило начать войну… Не собираются ли они просто толкнуть людей вперёд? Люди свяжут кошек боем — тогда зуги ворвутся следом. Если люди проиграют — зуги убегут и будут делать вид, что вообще ни при чём. — Джили, это уже не «очень щедрая благодарность», — медленно сказал Гу Цзюнь. — Это сверхчрезвычайно щедрая благодарность. — Что? — Юй Чи и Фэн Пэйцянь переглянулись, не понимая. Даже дядя Яйцо и Цай Цзысюань, бывавшие в Стране Снов, не до конца представляли масштаб проблемы. — Капитан Гу, это ведь просто кошки? — начал Юй Чи и тут же сам замолчал. В голову ударила новая ассоциация. — Кошки… В мифах Древнего Египта кошкам приписывали божественную силу. Они считались ближе к богам, чем люди… Кошки… кошки! Он резко посмотрел на У Шиюй. — Ньярлатхотеп принимал кошачий облик и делал тебя служителем… Ньярлатхотеп… Может быть, древние египтяне поклонялись ему под другим именем? Апеп? Апеп?! Когда Юй Чи по-настоящему увлекался, речь начинала прыгать между десятками мыслей. Только он сам понимал, как именно сталкиваются в голове все эти линии. Апеп в древнеегипетской мифологии — воплощение хаоса, тьмы и разрушения, змей, брат-близнец солнечного бога Амона-Ра и его величайший враг. Мифы со временем меняются. Не мог ли Апеп быть древней попыткой описать Ньярлатхотепа? Юй Чи потратил некоторое время, чтобы наконец связно объяснить свою гипотезу остальным. — Кошки Ултара… — Джили мялся под вопросами. — У них есть сила. Поэтому они нас и притесняют… В общем, решение племени такое. Люди помогут победить злых кошек — будет союз. Не помогут — союза не будет. Он попросил У Шиюй посадить его на стол, чтобы компенсировать потерянные ножки, и уже за едой добавил: — И ещё. Если согласны, отправиться нужно в течение трёх дней. Сейчас в Мобэе есть новый проход, который ведёт в лес возле Ултара. Проход ещё свежий и какое-то время продержится. Если выступите через три дня, после дела, возможно, сможете вернуться тем же путём. Гу Цзюнь замолчал. Решать это не ему одному. Даже если бы решение зависело только от него, обещать что-либо было бы страшно. Кошки Ултара — очень опасный противник. И Атал предупреждал: если обидеть кошек, разгневаются не только они. Жители Ултара тоже встанут на их сторону. Возможно, вмешается и храм. — М-м… — У Шиюй посмотрела на нахмуренного Гу Цзюня, затем на дрожащего Джили и поняла, насколько всё сложно. Но у неё появилась одна мысль. Всё-таки какое-то время она сама была кошкой. В понимании кошачьей логики у неё было преимущество. — Вообще кошки не очень любят воевать, — сказала она. — Если есть еда и солнце, им даже за мышью лень бегать. Так зачем обязательно драться? Может, мы поможем зугам переговорить с кошками и попробуем договориться? — Переговоры? — Джили жалобно схватился за голову. — Не будут они разговаривать! Не будут! Они просто выбросят тебя в небо, куда-нибудь неизвестно куда, и оставят там навсегда — умирать от голода или холода. Они не разговаривают… Юй Чи и Фэн Пэйцянь слишком мало знали об Ултаре, чтобы предложить что-то разумное. А Гу Цзюнь вдруг задумался. С зугами кошки могут не разговаривать. С ним — тоже. Но с У Шиюй?.. Он посмотрел на девушку, которая совершенно спокойно продолжала есть палочками. Солёный Дождь — другая. ---------- Вскрытие летающего полипа В ту же ночь руководство Управления Небесной Тайны экстренно обсуждало новость, которую принёс Джили. Что именно представляют собой кошки Ултара, дядя Тун и остальные знали не больше Гу Цзюня. Поэтому главным стало его свидетельство: это вид со сверхъестественными способностями, относиться к нему как к обычным животным нельзя. А значит, просьба зугов несёт множество неизвестных рисков. В малом масштабе — безопасность отряда, который пойдёт в Ултар. Не выбросят ли людей, как рассказывал Джили, куда-нибудь в небо? В большом — не получит ли человеческая цивилизация нового врага. Или точнее, нового врага-кошку. Причём очень неприятного. Нужно было продумать и взаимодействие с Бюро Тайн. Гу Цзюнь участвовал в совещании и предложил: — Отправить небольшую группу в Ултар. По предложению Шиюй сначала попробовать поговорить с кошками, потом найти великого старейшину Атала и выяснить, можно ли уладить конфликт между ними и зугами. Если вопрос главным образом в дани из тетеревов, возможно, люди смогут взять её на себя. Если удастся решить всё мирно, получится не только союз с зугами — можно будет установить отношения и с кошками Ултара. К тому же Ултар не был таким опасным местом, как Дом Червей. Это тихий живописный городок. Если бы он находился на Земле, из него легко сделали бы туристический рай для бесконечного потока молодых людей, ищущих «место, где отдыхает душа». Сильные кошки означают и другое: их дом защищён. Культисты не смогут просто прийти и устроить там что захотят. Можно съездить в Ултар как в путешествие, поговорить с Аталом, послушать его советы… Причин рискнуть было достаточно. Если получится — прорыв будет огромным. Большинство руководителей склонялось к согласию, но обсуждения продолжились и на следующий день. К ним присоединились Цзэн Чаньцзюнь и ещё несколько высокопоставленных представителей Бюро Тайн. Гу Цзюнь в этот день на совещания не ходил. Днём он продолжал заниматься командной работой и сопровождал Юй Чи с остальными в Чилинь — город уже восстановили, и прежняя жизнь постепенно вернулась. А вечером Гу Цзюнь вернулся на базу Мобэй и отправился в анатомический зал. Последние полмесяца, с момента запуска новой системы, он при любой возможности развивал исследовательскую способность «Анатомия» и тем самым усваивал силу Города Заката. В основном — вскрывая остатки летающих полипов. К этому моменту опыт достиг 1500/5000. Уровень: 1/9. Даже отдельные части тел были огромными. Одно щупальце летающего полипа превышало по объёму несколько человеческих тел. Ещё до того как Гу Цзюнь подключился к работе, анатомическая группа получила немало результатов — и столкнулась с проблемами, которые решить не смогла. Ни специалист по анатомии Сяо Хуэйвэнь, ни сотрудники с опытом заклинаний вроде Цай Цзысюаня не могли объяснить биологический механизм крика, полёта и невидимости этих существ. Точно так же человечество до сих пор не понимало, как глубоководные способны нырять на такие глубины. Приходилось относить это к аномальной силе. Название «летающий полип» оказалось на удивление удачным. Существо не было млекопитающим. У него отсутствовали сосуды, позвоночник и другие типичные структуры. Пока его условно относили к стрекающим — одной из самых ранних ветвей эволюции многоклеточных животных. Как и у стрекающих, основная структура состояла из наружного и внутреннего зародышевых слоёв и гастроваскулярной полости. То, что можно было условно назвать кожей, мышцами и нервной тканью, при вскрытии выглядело как груды липкого студня или волокон. Одних этих тканей явно недостаточно, чтобы летать. По мнению Гу Цзюня, ключ скрывался в нервной системе. Всё тело летающего полипа было буквально пронизано мельчайшими синапсами — их намного больше, чем у обычных стрекающих. Синапсы, эффекторы, нейроны и другие элементы вместе могли создавать естественные биологические эффекты, которые человек пока воспринимает как сверхъестественные. Но даже это не объясняло всего. Желеобразная масса и волокна на столе составляли не весь организм. Часть физиологии летающего полипа, похоже, вообще не относилась к наблюдаемой материи. Возможно, тёмная материя или нечто подобное. Дэн Симэй почувствовала это одной из первых. Ван Жосян после восстановления и завершения проверок тоже немедленно подключилась к анатомической работе и пришла к похожему ощущению. Но пока это оставалось гипотезой. Проверить её было нечем. Трупы летающих полипов создавали для анатомов гораздо более сильное психическое давление, чем тела гулей или глубоководных. Команде приходилось постоянно работать сменами и использовать камни Знака Старцев для очищения, иначе состояние людей быстро ухудшалось. Сяо Хуэйвэнь несколько месяцев держался на переднем крае этой работы и успел первым закрепить названия множества тканей и органов. Многие структуры можно было назвать обычными терминами стрекающих — эпидермальный слой, мезоглея и так далее. Поскольку строение оказалось сравнительно простым, а времени было достаточно, почти все части тела уже получили привычные названия. Менять их никто не собирался. Поэтому, увидев входящего в зал Гу Цзюня в защитном костюме, Сяо Хуэйвэнь улыбнулся совершенно спокойно. Больше никаких ужасных непрофессиональных терминов вроде прошлых «чешуйчатых сухожилий». Это были чешуйчатые сосуды, а не сухожилия. Но старый Сяо недооценил судьбу. Гу Цзюнь всё-таки умудрился найти новое. То ли благодаря восприятию, то ли наблюдательности, то ли чистому везению — под микроскопом он заметил в телах нейронов одного участка желудочной полости особый тип дендритов. Статистический анализ подтвердил: по форме они действительно отличались от дендритов других клеток этой полости. У разных нейронов дендриты и без того могут сильно различаться, а на микроскопических изображениях сеть выглядела хаотичной и почти неразличимой. Тем более функция большинства нейронов летающего полипа оставалась неизвестной, поэтому раньше исследователи не делили их настолько подробно. Но здесь дендриты имели почти одинаковую форму и аномально большое число ответвлений. Гу Цзюню даже привиделась картина: когда желудочная полость расширяется и сжимается, эти дендриты связывают возбуждение разных нейронов, направляют его к телам клеток и вызывают мощный разряд. Будто в ушах снова прозвучал тот свирепый вой. И появилась гипотеза: — А если это ткань, отвечающая за звук? У стрекающих нет отдельных органов дыхания и голосового аппарата. Желудочная полость сообщается с окружающей средой через рот. Летающий полип устроен похожим образом. Если его вой действительно выходит через рот, источник должен находиться либо в ротовой зоне, либо в желудочной полости. В ротовой зоне ничего подобного команда пока не находила. Поэтому Гу Цзюнь предложил назвать этот тип дендритов «ревущими дендритами». Улыбка Сяо Хуэйвэня застыла. Внутри самого анатома внезапно проснулось желание зареветь. На небо. На землю. На Гу Цзюня. Неужели нельзя придумать название хоть с каплей профессиональной анатомической красоты? «Фонаторные дендриты», например? В тот вечер Гу Цзюнь проработал за столом три часа. Опыт «Анатомии» вырос до 1800/5000. Новое задание так и не активировалось. Он чувствовал, что на летающих полипах ещё можно получить немало опыта, предел далеко. Если бы позволили, он с удовольствием несколько дней подряд не отходил бы от анатомического стола. Но утром третьего дня после сообщения Джили срок, установленный племенем зугов, почти истёк. Руководство двух миров приняло совместное решение. Человечество отправит объединённую группу в Страну Снов. Цель — прибыть в Ултар и попытаться договориться с кошками. ---------- Группа Тяньсюань Для экспедиции быстро сформировали временную объединённую группу двух миров. Название — группа «Тяньсюань». Основу составляли сотрудники Управления Небесной Тайны и Бюро Тайн — лучшие из лучших. Но ни одна сторона не собиралась складывать все яйца в одну корзину. Формально задача была мирной: переговоры. Но готовиться приходилось и к самому худшему сценарию. Никто не расслаблялся. От Управления Небесной Тайны вошли Гу Цзюнь, Павлин, Мо Цин и, конечно, У Шиюй. Все четверо уже бывали в Стране Снов. Павлин и Мо Цин вообще были её уроженцами. Лоу Сяонин, Дэн Симэй и других сильных сотрудников решили оставить в мире Небесной Тайны. От Бюро Тайн вошли Юй Чи и Фэн Пэйцянь. Кроме них, мир Небесной Тайны представляли Грант Белл из американского Федерального бюро тайн, Ксения Линапова из российского ведомства безопасности и Рейнс Нельсон из британской организации. Со стороны мира Тайн к ним присоединились Уэллер Фелтон, Бурчетт Иванович и Лотти Маккензи. Всего 12 человек. 7 мужчин и 5 женщин. К этому моменту Управление Небесной Тайны и Бюро Тайн завершили полный обмен «Секретным свитком техники Опор разума» и «Девятью искусствами Тайн». Поэтому Юй Чи и остальные наконец тоже смогли строить Опоры разума. Все 12 участников «Тяньсюань» имели потенциал минимум на 5 опор. Трое могли построить все 6. Гу Цзюнь. У Шиюй. Юй Чи. Первой опорой для каждого стал кто-то из семьи, любимый человек или вообще самый важный человек в жизни. Второй — сама объединённая группа двух миров. Пусть её собрали временно, она символизировала важнейший шаг: две человеческие цивилизации действительно идут вперёд вместе. Третью опору каждый выбирал сам — чувство, идею, мечту, желание. У Юй Чи третьей опорой была мечта однажды увидеть полностью раскопанный мавзолей Цинь Шихуана и все найденные там артефакты. У Фэн Пэйцянь — мечта сыграть сказочную свадьбу с любимым человеком. У У Шиюй — диван. Остальные возможные опоры пока оставили свободными. И даже уже построенные три требовали времени на укрепление. Новые опоры намного слабее тех, которые человек годами подтверждает собственной жизнью. Гу Цзюнь тоже построил три. Третьей выбрал чувство, которое приходит после успешного спасения пациента. Из-за бесконечных событий он давно отошёл от обычной клинической работы. Но не забыл, что прежде всего он врач. Радость после удачной операции, облегчение от того, что человек выжил, — этого ему хватало, чтобы опираться на это чувство. Теперь Гу Цзюнь был Первой опорой сразу для двух людей: У Шиюй и Юй Чи. Юй Чи с огромным сожалением обнаружил, что разговор мыслями между ним и Гу Цзюнем так и не появился. Никакого другого особого преимущества тоже не чувствовалось. Но сдаваться он не собирался. Юй Чи продолжал анализировать, что именно делает пару Гу Цзюнь — У Шиюй особенной. Близость? Много совместных тренировок? Огромный опыт работы вместе? Что ещё? Есть ли в этом что-то, что можно воспроизвести? Чего не хватает ему самому? Может быть, дело в том, что Гу Цзюнь не сделал его своей Первой опорой? — Капитан, ну куда вам до Шиюй, — беспомощно сказала Фэн Пэйцянь. — У них с капитаном Гу совсем другие отношения. — Но мы с капитаном Гу тоже вместе проходили через жизнь и смерть… — Юй Чи всё равно считал, что его позиция достойная. Зато другой эффект появился сразу. Участники «Тяньсюань» представляли разные страны и даже разные миры. Многие почти не были знакомы. Но, собравшись вместе, они быстро почувствовали удивительную близость. Естественная настороженность, дистанция и недоверие между людьми заметно снизились. Они даже попробовали один раз сформировать сеть Знака Старцев. Духовное состояние у всех было высоким, связь возникла легко и плавно. Если уже в первые дни эффект такой, со временем он должен стать ещё сильнее. Времени оставалось мало. После создания опор и коротких испытаний группа отдохнула одну ночь. На следующее утро Джили притащил своё толстое тело и заявил, что пора отправляться. Ещё немного — и они пропустят подходящий момент, а отвечать за это он не собирается. Вещи через проход в Страну Снов обычно не переносились, поэтому группа шла налегке. Оружие всё же взяли — скорее как эксперимент. Больше всего несли медицинского снаряжения. А У Шиюй прихватила множество кошачьей мяты и игрушек для кошек. Они идут договариваться с кошками. Как ещё проводить переговоры? Новый проход появился в небольшой роще тополей-эвфратов в пригороде Мобэя. Это была всего лишь маленькая нора в земле у корней дерева. Без зугов люди никогда бы её не заметили. Теперь вход охранялся силами Управления. Каждая экспедиция могла закончиться смертью. До отправления все участники уже попрощались с близкими. Дядя Тун и остальные отдельно велели Гу Цзюню, У Шиюй, Павлину и Мо Цину быть осторожнее. Цай Цзысюань даже подарил им две строки: — «Советую выпить ещё чашу вина: к западу от Янгуаня не встретишь старых друзей». Вообще-то к ним это подходило не совсем. В Ултаре жил великий старейшина Атал — вполне старый знакомый. Если бы появилась возможность, Цай Цзысюань, Лоу Сяонин и остальные тоже с удовольствием познакомились бы с тем самым стариком, который всегда будто заранее всё знает и на любой случай припасает несколько мудрых фраз. Когда группа вошла в проход, Юй Чи, Фэн Пэйцянь, Грант Белл и остальные, оказавшиеся здесь впервые, были поражены переливающимися потоками света. Но эти картины одновременно могли сбивать разум с пути. Поэтому все держались рядом с Гу Цзюнем. А Гу Цзюнь шёл за Джили. На этот раз зуг дорогу не перепутал. Вскоре люди прорвались через яркий свет. В лицо ударил удивительно свежий воздух и тихий шелест леса. Гу Цзюнь оглядел густую зелень. Пришли. Он узнавал это место. Зачарованный лес. У Шиюй сразу заметила среди деревьев множество маленьких крадущихся фигур. Зуги. — Оружие правда исчезло, — Юй Чи в это же время проверял экипировку. Все пистолеты и другое оружие, которые они взяли ради эксперимента, бесследно исчезли. Ни одного исключения. — Сюда, сюда, — Джили повёл дальше. — Мы приготовили вам одежду. Одежда на людях пока оставалась, но меньше чем через половину дня тоже должна была исчезнуть. К счастью, зуги действительно подготовились. Мужчины и женщины разделились на две группы и пошли за разными проводниками. Если случится что-нибудь опасное, Гу Цзюнь и У Шиюй смогут мгновенно предупредить друг друга мысленно. В этом и была ценность их связи. На этот раз племя зугов не устроило никаких уловок. Всем действительно выдали грубые льняные одежды в стиле Ултара. Но Гу Цзюнь сразу заметил маленькую хитрость. На груди каждой одежды красовался заметный символ лапы, сплетённый из шерсти зугов. Все 12 человек снова собрались в лесу. Из толпы зугов вышел тот самый крупный злой зуг и недовольно захлопал себя по плечу: — И всё? Столько людей? Этого же мало… Гу Цзюнь объяснил: группа хочет сначала войти в Ултар, разведать ситуацию и оценить возможности. О переговорах с кошками он пока не говорил. Злой зуг тут же яростно ударил по земле. — Нет! Вы не должны раскрыть наш план! От вас требуется только одно: устроить разрушения в храме Ултара и выманить туда всех кошек. А потом мы… хе-хе-хе. Зуг заулыбался настолько коварно, что смысл был понятен без перевода. Остальные соплеменники тоже довольно зашевелились. Только Джили снова сжался. Гу Цзюнь нахмурился. Либо зуги хотят отвлечь охрану и ударить в другом месте. Либо собрать всех врагов в одной точке и уничтожить разом. Юй Чи и остальные ещё не успели ничего сказать. И тут по лесу протянулось длинное: — Мя-а-ау. Все одновременно замерли и медленно повернули головы. Даже злой зуг застыл. На ветке одного из деревьев сидел большой чёрный кот. Спокойные кошачьи глаза смотрели на людей и зугов сверху вниз. Никто не знал, сколько он уже слышал. В Стране Снов понимание языка часто зависело лишь от намерения говорящего. Чёрный кот спросил: — Что это так вкусно пахнет? — М-м? — У Шиюй подняла ярко-зелёную веточку кошачьей мяты. — Вот это? ---------- Зуги и кошки Никто не знал, исчезнет ли принесённая У Шиюй кошачья мята через некоторое время, но пока она оставалась на месте. Не исчез и большой ящик с игрушками-дразнилками, пушистыми мячиками, кошачьей травой, сушёным лососем и прочими подарками. — Мяу. Чёрный кот спрыгнул с ветки и мягко приземлился рядом с У Шиюй. Его глаза сразу приковала зелёная веточка у неё в руке. — Как пахнет… — Хочешь понюхать? Держи. У Шиюй поднесла кошачью мяту к его носу. Кот глубоко вдохнул. На морде проступило блаженство, глаза сощурились, и, казалось, ещё немного — он обнимет растение и уснёт прямо здесь. В этот момент злой зуг торопливо захлопал себя по телу. Люди не разобрали ни слова, зато дальнейшие действия зугов всё объяснили. Они хлынули вперёд и плотным кольцом окружили У Шиюй с чёрным котом. Зуги не были мышами. В среднем они вырастали примерно с енота, а такой крепыш, как злой зуг, был ещё крупнее. Десятки зугов вмиг перекрыли все направления. Только тогда злой зуг захлопал уже так, чтобы люди поняли: — Держите кота! Люди, помогайте! Зуги уже собрались броситься вперёд. Чёрный кот, всё ещё одурманенный кошачьей мятой, не сразу понял, что происходит. Но У Шиюй мгновенно подхватила его и подняла над головой. — Стойте! — крикнул Гу Цзюнь. Юй Чи, Павлин и остальные тоже поняли ситуацию и быстро встали вокруг У Шиюй, не давая конфликту вспыхнуть. Зуг Джили тем временем давно юркнул за мрачное дерево подальше. Его работа закончена: людей он привёл. Всё остальное его больше не касается… — Чего вы ждёте?! — злой зуг яростно захлопал по земле. — Если этот кот убежит, сорвётся наш план внезапной атаки на кошачий храм! Сказав это, он вдруг понял, что выболтал лишнее, и принялся хлопать себя по голове. — Хватайте кота! Хватайте! — Так я его уже держу, — заметила У Шиюй, всё ещё поднимая чёрного кота над собой. Ситуация была на грани драки, и ей оставалось лишь продолжать стоять в этой позе. — Переговоры побыстрее, — сказала она Гу Цзюню. — Руки устали. Чёрный кот мяукнул. Он уже пришёл в себя и обвёл зугов холодным взглядом. — Вы хотите войны? — Именно! — захлопал злой зуг. — Всё готово, хе-хе… — Дай говорить мне, — остановил его Гу Цзюнь. Он жестом велел и своим людям не делать резких движений, после чего спокойно обратился к коту: — Здравствуй. Мы — посланники человеческой цивилизации Земли. Мы пришли, чтобы помочь уладить конфликт между зугами и кошками Ултара и попробовать решить его мирным путём. Злой зуг тут же взвился: — Что?! Мирным путём?! Да как вы смеете! Гу Цзюнь резко взглянул на него. Это была Страна Снов. И обычные глаза Гу Цзюня, и Глаз Бездны здесь обладали особенно тяжёлым давлением. Злой зуг словно подавился. Поднятые лапы так и замерли в воздухе. Остальные зуги переглянулись, съёжились и тоже не двинулись. — Друг-кот, — продолжил Гу Цзюнь. — Зуги не хотят больше платить дань кошкам. Если речь идёт о рябчиках, люди готовы взять эту дань на себя. — Дело не только в дани, — чёрный кот слегка покачал головой. — Не знаю, какую версию вы слышали от зугов, но началась наша вражда именно по их вине. В Стране Снов они часто нападали на одиноких кошек. Некоторых убивали, других ловили и продавали чёрным торговцам. Нашему народу зуги причинили огромный вред. Гу Цзюнь никогда не считал зугов добрыми и порядочными существами. Ему самому от них когда-то досталось. Эти маленькие твари бывали коварными и подлыми. Если всё происходило так, как рассказывал кот, Гу Цзюнь ничуть бы не удивился. — Хм! — злой зуг даже не стал отрицать обвинения. Другие зуги поспешно захлопали: — Это вы напали первыми! А кто-то отчаянно завопил: — Вы нас грабили, хватали, убивали и ели живьём! Ещё заставили каждый год платить дань, а теперь обвиняете нас! — Грабили и хватали? — чёрный кот брезгливо задрал усы. — Вы слишком высокого о себе мнения. Зуги разом загрохотали хлопками, перебивая друг друга бессвязными обвинениями. Гу Цзюнь и остальные какое-то время слушали и так и не смогли понять, кто говорит правду. Возможно, правдивыми и ложными были обе версии сразу. Юй Чи принялся уточнять даты, способы фиксации событий и доказательства. И вскоре выяснилось: всё это случилось не просто давно, а в другом поколении — очень, очень давно. И чёрный кот, и злой зуг признавали, что нынешние отношения двух народов существуют столько времени, что многие события успели забыться или исказиться. Как велись записи? Устно, из поколения в поколение. Доказательства? «Мы не врём — какие ещё нужны доказательства?» Однако рассказ чёрного кота всё же звучал яснее, последовательнее и содержал больше деталей. Он лежал у У Шиюй на руках, время от времени втягивая аромат кошачьей мяты, и продолжал: — В той войне и в заключении перемирия участвовал человек. Его звали Рэндольф Картер. Рэндольф Картер? Гу Цзюнь и Юй Чи одновременно насторожились. Исчезнувший хозяин Города Заката когда-то побывал в Стране Снов — и даже участвовал в войне зугов и кошек? — Что тогда произошло с Рэндольфом Картером? — сразу спросил Гу Цзюнь. — Что с ним стало потом? — Не знаю, — ответил кот. — Я слышал это от старейшин нашего народа. Тогда этот человек помог кошкам закончить войну. Он участвовал и в составлении договора, по которому зуги каждый год платят дань. С тех пор прошло очень много времени. Раз уж в старом соглашении участвовал человек, если теперь люди снова захотят выступить посредниками, наш народ готов это рассмотреть. Участники «Тяньсюань» сразу приободрились. Перед выходом они собирались лишь попробовать и почти не рассчитывали на успех. Теперь же оказалось, что договориться действительно возможно. — Но если зуги снова начнут войну, — голос чёрного кота стал холоднее, — всё будет иначе. В войну вступят все кошки Страны Снов. — Джили! Выходи! — крикнул Гу Цзюнь. Ответа не последовало. Джили куда-то исчез окончательно. Пришлось обратиться к колеблющимся зугам напрямую: — Друзья-зуги. Если начнётся война, будут погибшие — и среди кошек, и среди зугов. Если вопрос можно решить мирно, зачем доводить до крови? Дайте нам сначала попробовать договориться с кошками. — Не слушайте его! — злой зуг внезапно принялся бешено хлопать, зажмурившись, чтобы не встретиться с Гу Цзюнем взглядом. — Если верить этой злой кошке, именно люди помогли обречь зугов на нынешние страдания! Значит, люди тоже наши враги! Они вместе с кошками хотят уничтожить нас! Заговор! Человеческий заговор! Начинаем! Немедленно! Здесь он всё-таки был одним из вожаков. Остальные зуги привыкли его бояться. После этого крика лес будто взорвался: зуги рефлекторно рванули в разные стороны. Люди попытались перекрыть им путь, но зугов было слишком много. И причинять им вред было нельзя — после первой же раненой твари о мирном решении можно было забыть. Поэтому множество зугов всё-таки ускользнуло в чащу и понеслось по скрытым тропам к своей цели. Сам злой зуг убежать не успел. Мо Цин бросился вперёд и схватил его. — Хе-хе-хе… — зуг хлопал Мо Цина прямо по лицу. — Поздно. Уже не остановите. Всё давно готово, всё расставлено. — И что именно вы собирались делать? — спросила У Шиюй. Фэн Пэйцянь, Грант Белл и остальные даже не надеялись услышать ответ. Злой зуг столько раз повторял, что план нужно хранить в тайне… Но зуг оставался зугом. Теперь он считал победу гарантированной и довольно захихикал: — Сначала мы хотели, чтобы вы, люди, заманили всех кошек Ултара в этот их дрянной храм. А потом — разом сжечь! Мы тайно заложили там взрывчатку. Купили у чёрных торговцев очень мощный порох. Но теперь люди нам не нужны. Несколько старых зугов пожертвуют собой, заманят злых кошек внутрь — и мы сожжём их всех! — Подожди… — У Шиюй чуть подняла глаза, представляя картину. — А в первоначальном плане что потом происходило с нами? — Вас, конечно, тоже сжигали, — буднично захлопал злой зуг по животу. Чёрный кот резко мяукнул, вырвался из рук У Шиюй и помчался в сторону Ултара. — За ним! — крикнул Гу Цзюнь. Участники группы бросились следом через лес. И тут наконец снова появился Джили. Он вызвался показать дорогу. Зуг всё обдумал и понял, что не хочет видеть, как его соплеменники жертвуют собой. Если вспыхнет пожар, назад дороги уже не будет. Только злой зуг, которого Мо Цин и Павлин держали вдвоём, продолжал хлопать себя по телу и заливаться коварным смехом. ---------- Драка началась За Зачарованным лесом раскинулись поля на окраине Ултара. Всё вокруг зеленело весенней свежестью. Вдали тянулась старая грунтовая дорога, а по обеим сторонам виднелись редкие простые дома, над которыми поднимался дым из труб. Двенадцать участников «Тяньсюань» вместе с чёрным котом и зугом Джили пробежали по полям совсем немного и ещё даже не увидели Ултар на горизонте, когда стало ясно: своим ходом они действительно не успеют. Зуги передавали сообщения хлопками по цепочке, от одного поста к другому, — гораздо быстрее людей. Юй Чи нервно предложил призвать бьякхи и долететь до города верхом. Использовать заклинания всегда рискованно. А призыв в Стране Снов — тем более. К тому же это Ултар: прилететь туда на бьякхи означало почти гарантированно разозлить кошек. Но ситуация была чрезвычайной, рядом находился чёрный кот, который мог подтвердить их намерения, поэтому Гу Цзюнь согласился. Все четверо представителей мира Небесной Тайны уже прочитали полную версию «Девяти искусств Тайн», но по опыту им было далеко до Юй Чи и его людей. Грант Белл и другие, не участвовавшие в предыдущей решающей битве, впервые по-настоящему увидели уровень коллег из мира Тайн. Прошло совсем немного времени — и рядом появились шесть огромных бьякхи. Их странная вонь мгновенно перебила чистый запах полей. — Как легко… — тихо произнесла Павлин. Она вспомнила, как когда-то в Городе Земли они с Мо Цином и другими воинами с трудом призывали даже одного духовного бьякхи. Юй Чи, Фэн Пэйцянь и ещё четверо выглядели совершенно спокойно. Казалось, вызови они ещё несколько существ — даже дыхание не собьётся. — Капитан Гу, скорее! — Юй Чи схватил Гу Цзюня за руку и потащил к своему бьякхи. — Иначе опоздаем! Фэн Пэйцянь уже собиралась отдать своего бьякхи Гу Цзюню и У Шиюй, а самой сесть к капитану Юю… Но огромные крылья взмахнули, и Юй Чи с Гу Цзюнем уже поднялись в воздух. Вместе с ними летел и чёрный кот. — Быстрее, быстрее! — донёсся сверху голос Юй Чи. — Я тебя понимаю, — У Шиюй похлопала Фэн Пэйцянь по плечу. — Один бьякхи, один Nokia. Фэн Пэйцянь действительно не поняла. В итоге они с Джили сели на одного бьякхи, а остальные восемь человек разместились по двое на четырёх других. С высоты местные пейзажи раскрывались особенно хорошо. Те, кто впервые оказался в Стране Снов, невольно думали: это место действительно похоже на сказочный рай. Даже самые тихие и красивые уголки Земли казались куда суетнее. За полями наконец показался Ултар. Дома, лавки и другие здания тесно наслаивались друг на друга. Начиная со вторых этажей, их соединяла сложная система странных труб и переходов, поэтому сверху улицы почти не просматривались. Зато кошек было видно отлично. Они со всех сторон бежали к одному месту — храму Ултара. Сначала кошки настороженно и недовольно следили за гостями в небе. Но среди них раздалось знакомое мяуканье чёрного кота, и тревога ненадолго стихла. Жители города тоже успокоились, заметив реакцию кошек, и вернулись к своим делам. В Ултаре кошки всегда занимали место хранителей. Если кошки считают, что всё в порядке, значит, всё в порядке. А вот на склоне холма, где возвышался огромный храмовый комплекс, уже творилось настоящее столпотворение. Взволнованные кошачьи крики сливались в непрерывный шум. Кошки мелькали на стенах, ветвях и крышах. Участники группы узнавали рэгдоллов, сиамских, рыжих и многих других, но встречались и совершенно неизвестные земной зоологии виды кошек Страны Снов. И даже сейчас все они двигались с врождённой грацией и ленивой уверенностью. Гу Цзюнь наконец позволил себе немного выдохнуть. Больше всего он боялся увидеть вместо храма море огня. Но ни единого пламени не было. Только несколько дымков из храмовых кухонь — пахли они едой, а не порохом. На открытом склоне перед самой высокой главной башней, где жил великий старейшина Атал, собрались неисчислимые кошки и зуги. Армия зугов, похожая на тёмное море, уже оказалась окружена. Зуги скалили зубы и размахивали лапами, но ни один не решался броситься на кошек. Кошки тоже пока не атаковали. Они просто окружали врагов всё плотнее — кольцо за кольцом. Теперь зугам не помогли бы даже крылья. Среди них виднелись особенно старые особи с длинными белыми усами. Даже они уже заметно нервничали. — Что! Здесь! Происходит?! — злой зуг, увидев всё с высоты, в отчаянии забарабанил по спине бьякхи. — Где огонь?! Поджигайте! Сожгите их… Шесть бьякхи опустились совсем низко. Когда до земли осталось чуть больше метра, люди спрыгнули, едва не наступая то на зугов, то на кошек. Выполнив задачу, бьякхи снова взмыли вверх и стали кружить над храмом, подчиняясь воле призвавших их людей. Для человека один зуг был очень похож на другого. Но Гу Цзюнь точно помнил одного из старейшин. Шерсть, усы, телосложение, выражение — похоже, это и был прежний глава племени. — Деритесь! Деритесь уже! — злой зуг всё ещё подстрекал остальных. Картина слишком сильно расходилась с его прекрасными мечтами. А потом события всё-таки пошли в желанную для него сторону. Несколько полосатых, персидских и египетских кошек бросились вперёд, повалили злого зуга и принялись избивать. Кровь брызнула из прокушенных ушей. Несколько когтей на его лапах сломались, клочья шерсти полетели в разные стороны. Хлопки быстро превратились из яростных криков в вопли боли, а требования о помощи — в мольбы: — Помогите… оттащите их… спасите! Хватит! Не надо! Джили снова куда-то исчез. Его задача выполнена: людей он привёл. Дальше его дело маленькое… Гу Цзюнь позволил кошкам немного проучить злого зуга и только потом вышел вперёд, подняв руки. — Хватит. Не бейте больше. В это же время вокруг У Шиюй собралось огромное количество кошек. Одни смотрели снизу, другие прыгали ей на плечи. Что это так невероятно пахнет? У Шиюй помахала веточкой кошачьей мяты. Кошки наконец остановились. Полуживой злой зуг отполз в сторону и больше не издал ни звука. — Эх… — старый вождь зугов тяжело вздохнул. — Сдаёмся. Мы сдаёмся. Гу Цзюнь, Юй Чи и остальные всё ещё не понимали одного. Почему план зугов провалился? Они ведь утверждали, что заранее заложили взрывчатку. Ответ выяснился уже на месте. Чёрные торговцы попросту обманули зугов. При проверке товара те действительно показали сверхмощный порох. А большую партию продали такую, что хуже трудно представить. Но зуги были слишком трусливы, чтобы самим долго возиться с взрывчаткой. Они боялись случайного взрыва и не стали ничего толком проверять. Ведь впереди ждала прекрасная жизнь. Стоило сжечь злых кошек — и ежегодная дань закончится. Сколько тогда останется рябчиков, перепелов, фазанов? Вот заживут! Индекс счастья зугов взлетит до небес. Порох заранее разложили. Нашлась даже группа старых зугов, готовых в решающий момент пожертвовать собой и поджечь заряд. Они поднесли огонь. Ш-ш-ш… Пф-ф… пф-ф… И всё. Праздничные хлопушки детей производили больше впечатления. Не то что взорвать каменные здания храма или сжечь Ултар — этого пороха не хватило бы даже поджарить старые кости самих зугов. ---------- Трёхсторонние переговоры Аромат кошачьей мяты наполнял главный зал башни храма Ултара. Великий старейшина Атал сидел наверху на широком каменном кресле, скрестив ноги. Вокруг него расположилось множество кошек. Они лениво дремали, время от времени морща влажные носы. Человек почти не ощущал запаха кошачьей мяты, а для кошек это было чистое наслаждение. По обе стороны зала тоже стояли и лежали кошки самых разных видов и окрасов. Любой фелинолог пришёл бы в восторг: чёрные, белые, серые, рыжие, пёстрые, полосатые; лесные, мэнские, ангорские, короткошёрстные, вислоухие… Именно из-за такого количества кошек зуги, стоявшие посреди зала словно обвиняемые, невольно дрожали. Джили тоже поймали и поставили вместе с остальными. Разумеется, там же находился избитый злой зуг — весь в крови и синяках. Двенадцать землян из «Тяньсюань» стояли ближе к дверям. — Племя зугов без причины начало войну, — говорил старый полосатый кот. — Вы разрушили тяжело достигнутый мир, который наши народы поддерживали столько времени. Более того, попытались взорвать храм и сжечь весь Ултар. Это крайняя жестокость и тяжкое преступление! — Какое ещё преступление… — старый вождь зугов всё-таки попытался оправдаться. — В конце концов ничего же не сгорело. Ни зуги, ни кошки, ни люди не погибли… Злой зуг тут же забарабанил по полу: — Нет, вождь! Есть пострадавший! Я пострадал! — Это не считается травмой, — старый зуг посмотрел на соплеменника. — Обычные царапины, которые появляются во время игры с кошками. Не преувеличивай. Злой зуг вытаращил глаза. Он весь в крови! Куски ушей оторваны! Вождь сохранил спокойствие и продолжил обращаться к кошкам и людям: — Джили рассказывал нам о человеческом празднике — Дне дурака. Вот и мы сегодня устроили что-то вроде него. Просто пошутили! Мы столько лет торгуем с чёрными торговцами. Неужели не знаем, какие они бессовестные? Конечно знаем. Нас никто не обманул. Мы специально купили плохой порох. Шутка была… Хлопки постепенно затихли. Глаза окружающих кошек становились всё недобрее. Даже те, кто дремал под запах кошачьей мяты, открыли глаза. — Видимость и ложь никогда не становятся истиной, — неторопливо произнёс Атал. Великий старейшина опять выглядел так, будто всё знал заранее, как Гу Цзюнь не раз и говорил. — Наша шутка… немного зашла далеко, — старый зуг похлопал себя по животу. — Напугала кошек и жителей Ултара. В качестве извинения племя даст 1000 рябчиков, 1000 перепелов и 1000 фазанов. Кошки не впечатлились. Их взгляды только становились холоднее. — Ты нас за зугов держишь? — спросил старый полосатый кот. Вождь замялся. — Тогда ежегодная дань отныне будет включать ещё столько же… В два раза больше… Ладно, в три раза больше. Злой зуг, Джили и остальные зуги одновременно застонали и захлопали. Вот это называется: хотел украсть курицу — потерял мешок риса. Им и раньше жилось тяжело, а теперь дань увеличат в несколько раз. Чем зугам питаться? Джили увидел, что старый вождь вот-вот поднимет цену ещё выше, а Гу Цзюнь с остальными продолжают молча слушать. Он всё-таки любил своё племя. Поэтому бросился к Гу Цзюню, обхватил его ногу и, весь в соплях и слезах, принялся жалобно хлопать: — Доктор Гу, сделайте одолжение, помогите… Мы вместе были в Доме червей, вместе пользовались золотым алоэ, вместе рисковали жизнью в Мобэе… Вы ведь не хотите увидеть, как семьи зугов распадаются, а маленькие зуги бросают школу, становятся беспризорниками и нищими. Не хотите же… Джили отчаянно давил на старые связи. Он хорошо знал, что люди сентиментальны, а этот Кошмарный Человек на самом деле бывает мягкосердечным. — Только что вы собирались сжечь нас вместе с кошками, — напомнил Гу Цзюнь. Джили беспомощно посмотрел на У Шиюй. Та лишь наклонила голову. Он ведь прав. — Я к плану отношения не имел! — жалобно захлопал Джили. — Моя задача была только привести вас. Некоторые мои соплеменники так привыкли к тяжёлой жизни, что не понимают, как хорошо жить спокойно, вот и хотят всё решать драками. Доктор Гу, я полностью за вас! Скажите хоть что-нибудь. Гу Цзюнь решил, что время пришло. Под взглядами всех существ в зале он вышел вперёд и изложил посредническое предложение людей. — Зуги продолжают платить кошкам дань, но дань берут на себя люди. Ограничим её рябчиками, перепелами и фазанами… Он едва начал, как старый полосатый кот качнул хвостом. — Рябчики, перепела и фазаны нам давно надоели. Захотим — сами поймаем. Если люди хотят платить вместо зугов, давайте кошачью мяту. Вижу, она после перехода не исчезает. Отличная дань. И правда. Большинство вещей, принесённых группой, уже исчезло. Даже медицинские принадлежности, часть которых обычно всё-таки сохранялась в Стране Снов, на этот раз почти не уцелели. Исчезали и кошачьи игрушки. А кошачья мята оставалась вся до последней веточки и всё так же маняще пахла. Гу Цзюнь переглянулся с товарищами. Все сочли предложение приемлемым. Кошачья мята была дешевле птицы и перевозить её гораздо проще. Юй Чи внезапно понял другое — и чуть не подпрыгнул. Кошачья мята здесь — настоящее сокровище! Как шёлк или чай в древности. Для кошек Страны Снов она может стать твёрдой валютой, если источник останется монополией землян. Юй Чи едва не бросился к ящику и не съел всю принесённую мяту со стеблями и корнями. Нельзя дать кошкам и зугам вырастить её самим. Корни, стебли, семена — всё нужно удалять. В будущем приносить только листья… — Хорошо, — предварительно согласился Гу Цзюнь. — Люди будут платить кошкам кошачьей мятой. Затем посмотрел на старого зуга, который уже вертел глазами, наверняка строя очередные планы. — В обмен зуги обязуются снабжать людей информацией и отправлять своих представителей работать на Земле. — Справедливо, — сказал Атал. — Но связь между вашим миром и Страной Снов станет глубже. У этого могут быть неизвестные последствия. Такой риск руководство двух миров обсуждало ещё до экспедиции. Теперь обстоятельства заставляли людей действовать самим. Старые зуги зашептались хлопками. Почти все решили, что сделка выгодная. Больше не нужно отдавать еду кошкам — птица останется племени. А разведданные и работа на людей… Ну, можно появляться на службе, изображать деятельность, лениться при первой возможности и держаться подальше от опасности. Что люди им сделают? С этой мыслью старый зуг торжественно ударил себя по голове. Согласны! С этого дня зуги и земляне считались союзниками. — Мяу… — старый полосатый кот предупредил Гу Цзюня. — Эти зуги очень хитрые. Возьмут ваши выгоды, а работать как следует могут и не захотеть. — Такая возможность есть, — Гу Цзюнь намеренно повысил голос, чтобы его точно услышали зуги. — Люди верны друзьям. Но к врагам относятся иначе. Если зуги будут отбывать номер, мы больше не привезём кошкам Страны Снов ни половинки листа кошачьей мяты. И виноваты будут зуги. Дремавшие до этого кошки мгновенно ощетинились. Возмущённое мяуканье прокатилось по залу как шторм. Вы там с зугами разбираетесь — при чём здесь кошки?! — Даже продавать нам не будете? — спросил старый полосатый кот. Логично было бы просто вернуть обязанность платить дань зугам, а людям отдельно торговать с кошками. — Не будем, — твёрдо ответил Гу Цзюнь. — Виноваты будут зуги, которые не выполняют работу. Союз с кошками напрямую выглядел бы лучше? Гу Цзюнь и руководство уже думали об этом. Сила кошек была неизвестна, за ними стояли собственные божества, и, вероятно, возможностей у них больше, чем у зугов. Но именно поэтому ими было куда труднее манипулировать и с ними сложнее сотрудничать. К тому же раньше Гу Цзюнь осторожно прощупывал эту возможность — кошки никакого интереса не проявили. — Вы даёте нам кошачью мяту, — предложил полосатый кот. — А мы вам — хорошее вино. — Нет, — Гу Цзюнь снова покачал головой. — Кошачья мята, которую мы привозим, — это дань зугов. И на этот раз лицо старого вождя зугов тоже изменилось. ---------- Несколько легенд Так окончательно сложилось трёхстороннее соглашение людей, зугов и кошек. Когда старый вождь зугов выходил из главной башни храма Ултара, Джили и ещё несколько молодых зугов поддерживали его с двух сторон. В истории племени он мог остаться величайшим преступником. А мог — величайшим героем. Возможны оба варианта. Сейчас же старик хотел только отдышаться и успокоить сердце. Зуги, включая злого зуга, понуро покинули храм, затем Ултар и вернулись в своё логово в Зачарованном лесу. Им предстояло выбрать группу соплеменников, которые при возвращении «Тяньсюань» отправятся вместе с людьми на Землю работать. Некоторые кошки тоже вышли из башни, унося по одному-два листа кошачьей мяты. Они не успели далеко отойти, как их окружили соплеменники и устроили настоящую свалку за ароматные листья. Тем временем Гу Цзюнь и остальные оставались в главном зале, стараясь выведать у старого полосатого кота и Атала как можно больше тайн. Ньярлатхотеп — божество, которому поклоняются кошки Страны Снов? — Нет! — услышав это имя, старый полосатый кот, чёрный кот и остальные явно испытали отвращение. Полосатый кот не стал скрывать причину. Оказалось, Ньярлатхотеп — заклятый враг их народа, существо, которому поклоняется другая, тёмная ветвь кошек Страны Снов. — Ньярлатхотеп — не что-то одно, — объяснил старый кот. — У него множество лиц. Иногда он является и в Стране Снов. Многие существа, которых можно назвать богами, боятся его. Все его последователи — люди, кошки или кто угодно — любят разрушать, уничтожать и играть чужими жизнями. Можете считать их силами хаоса. Часть этого Гу Цзюнь, Юй Чи и остальные уже знали. А вот о тёмных кошках Страны Снов услышали впервые. — Что до божества нашего народа, тут секрета нет, — продолжил полосатый кот. — Это богиня-кошка Баст. Юй Чи мгновенно оживился. Баст! Та самая кошачья богиня древнеегипетской мифологии, богиня войны Нижнего Египта. Её изображали женщиной с кошачьей головой, считали покровительницей дома, тепла и радости, защитницей от болезней и зла. В мифах Баст и змей хаоса Апеп тоже были врагами и постоянно сражались. — Капитан Гу, капитан Гу… — Юй Чи торопливо пересказал всё это Гу Цзюню. Рейнс Нельсон, лучше остальных участников «Тяньсюань» разбиравшийся в древнеегипетской мифологии, добавил известные ему сведения. Гу Цзюнь задумался. Одна из догадок начинала получать подтверждения. Возможно, древние египтяне знали о Ньярлатхотепе задолго до них. Если записать услышанное имя латиницей, оно, скорее всего, выглядело бы как Nyarlathotep — именно такую форму предполагали исследователи. Само звучание явно напоминало египетские имена. Окончание «-hotep» в них обычно связывают со значением «удовлетворённый» или «умиротворённый». Например, имена четырёх фараонов Amenhotep — Аменхотеп I, II, III и IV — можно понимать как «Амон доволен». Амон здесь — солнечный бог Амон-Ра, которого в пересказанной Юй Чи версии мифа называли братом-близнецом и смертельным врагом змея хаоса Апепа. Амон-Ра. Ньярла. И «-hotep». Если Nyarlathotep означает «тот, кем доволен Ньярла», то кто такой Ньярла? «Я — Ползучий Хаос. Я — тот, кем доволен Ньярла». Получается, даже сам Ньярлатхотеп кому-то служит?.. Гу Цзюнь попытался спросить об этом старого полосатого кота и Атала. — Есть ли над Баст и Ньярлатхотепом ещё более высокие существа? — Конечно, — кот не стал уходить от ответа. — Но и мы знаем мало. И вам не стоит в это вмешиваться. Впрочем, в легендах о Рэндольфе Картере говорится… Картер однажды был обманут Ньярлатхотепом и чуть не оказался перед существом более высокого порядка. Но понял, что всё это сон, и успел покинуть Страну Снов, просто пробудившись. О Рэндольфе Картере старый кот мог рассказать лишь обрывки. С тех событий прошло так много времени, что даже он никогда не видел Картера лично. По легенде, Картер поднялся на высочайшую гору Страны Снов — Кадат — и позднее отвоевал свой Город Заката у земных богов. Так называемые «земные боги» отличались от существ вроде Ньярлатхотепа и Баст. Это были божества, с которыми смертные ещё могли соприкасаться напрямую. По словам кота, их сила была значительно слабее даже Великих Древних. Однако всё это оставалось легендами: без подробностей, без ясной причинно-следственной цепи и без достоверного финала. О богах и Кадате можно было спросить и у обычных жителей Ултара. Для них это были просто местные мифы Страны Снов. Участники «Тяньсюань» слушали с всё возрастающим волнением. Если рассказы правдивы, Рэндольф Картер был невероятно силён. Сам факт его существования показывал: предел человеческих возможностей может быть намного выше, чем они представляли. Но именно поэтому внутри оставалось и сомнение. Правда ли это? Или легенды всё преувеличили? — Рэндольфа Картера я помню, — вдруг произнёс Атал, долго хранивший молчание. Люди и даже некоторые кошки удивлённо посмотрели на него. На древнем морщинистом лице великого старейшины появилось выражение воспоминания. — Тогда он напоил меня лунным вином зугов и выведал слишком много того, о чём мне не следовало говорить. Очень особенный был человек. И необычная сила в нём действительно была. Значит, Картер жил не тысячи лет назад. Атал, которому было уже несколько сотен лет, лично принимал его здесь. Эти слова резко повысили доверие Гу Цзюня к самой фигуре Картера. А вместе с ним — и к Городу Заката, и к Фонду. Более того, выходило, что Город Заката, возможно, вообще находится где-то в Стране Снов. — Смотри к свету и никогда не отчаивайся! — Юй Чи оказался даже взволнованнее Гу Цзюня. Он отлично понимал значение слов Атала. Их миру отчаянно требовалась помощь, которой можно по-настоящему доверять, не ожидая каждую секунду подвоха и не боясь, что в конце тебя всё-таки обманули. Это стало ещё одним огромным результатом экспедиции. Но дальше, сколько бы люди ни пытались выведать подробности, Атал замолчал окончательно. На всякий случай старик даже отказался от еды и питья: сидел неподвижно, чтобы его снова не напоили. Он утверждал лишь, что знает о Картере не больше кошек и не представляет, что случилось с ним позже. — Ньярлатхотеп — большая неприятность, — вместо него продолжил старый полосатый кот. — Но интересов у него множество, да и время для таких существ течёт иначе. Если вы сами не будете его призывать, он может снова вспомнить о вас через год. А может через десять тысяч лет. Или через миллион. Усы старого кота слегка напряглись. — Вы говорите, что призвали Шуб-Ниггурат против Хаоса, а затем она рассыпалась в порошок и разлетелась по миру. Он помолчал. — У Шуб-Ниггурат огромная жизненная и репродуктивная сила. Но такая сила способна искажать. Мотылёк не выдержит жизненную силу собаки. Человек тоже не способен без последствий вместить намного больше жизненной силы, чем ему положено. Голос кота стал тяжёлым. — За помощь сегодня наш народ даст вам добрый совет. Готовьтесь. Человечество ждёт огромная перемена. Остальные кошки тоже стали серьёзнее. Гу Цзюнь нахмурился. На самом деле оба мира и без предупреждения давно понимали, что последствия ещё впереди. — И это, вероятно, будет не похоже на ваши прежние бедствия, — добавил полосатый кот. — Болезнь и эпидемия уничтожают жизнь. Шуб-Ниггурат не уничтожает жизнь. Она размножает её и заставляет развиваться. Но давление, которое приносит такая сила, тоже может стать катастрофой. После этого кот, как и Атал, отказался говорить дальше. Во-первых, его знания были ограничены. Во-вторых, слишком много откровений не приносило кошкам никакой пользы. Над будущим снова сгущалась неопределённая туча. Гу Цзюнь, Юй Чи, Фэн Пэйцянь и остальные чувствовали её почти физически. Человечество только что пережило угрозу уничтожения, но по-прежнему дрейфовало в бескрайнем тёмном океане. А У Шиюй пока решила не забивать голову далёким будущим. Её текущая задача — наладить отношения с кошками. Работа подходила ей идеально. Лежать вместе, греться на солнце и нюхать кошачью мяту. ---------- Ултарские дела Зуг Джили получил должность. Официально — «заместитель начальника Отдела зугов». Сам отдел в Управлении Небесной Тайны решили создать заранее: если союз между миром Небесной Тайны и племенем зугов состоится, появится новое подразделение. Руководителем станет человек, а Джили — заместителем. Поэтому «Тяньсюань» ещё не успела покинуть Ултар, а Джили уже оказался замначальника и получил все полагающиеся привилегии. По формальному служебному положению он теперь стоял выше всех двенадцати участников группы. Однако Джили считал себя интеллигентным и дружелюбным руководителем. Он не задирал нос перед людьми, заботливо спрашивал, не устали ли они, а иногда даже брал на себя грязную и тяжёлую работу — например, снисходил до того, чтобы помассировать Гу Цзюню спину или размять У Шиюй руки. Настоящий хороший начальник. Со своими подчинёнными-зугами он, правда, вёл себя совсем иначе. Племя провело суровый отбор среди элитных бойцов, которых первоначально готовили к нападению на Ултар, и выбрало для первой отправки на Землю целых 100 000 зугов. На первом общем сборе они расселись между мрачными деревьями и слушали наставление старого вождя. — Дети мои, вы отправляетесь в человеческий мир, — старый зуг тихо постучал по гнилому бревну. — Вы покидаете родные места, но несёте на себе будущее всего народа. Ответственность огромна. Помните, помните… Он сделал паузу — и внезапно изо всех сил забарабанил по животу: — Жрите сколько влезет! Разорите людей едой! Лес мгновенно взорвался восторженными хлопками. Радовались и те, кого отправляли, и те, кто оставался. Раз уж Offer от Джили включает бесплатное питание и жильё, рабочие зуги обязаны есть столько, сколько способны. Именно поэтому в первую сотню тысяч набрали самых знаменитых обжор племени. Обычный зуг съедает одну куриную ножку — этот съест две. Сто тысяч таких едоков переселяются на Землю и переходят на человеческое обеспечение. Для племени это означало гигантское снижение продовольственной нагрузки. К тому же дань кошкам отменили. Цена курятины у зугов обрушилась мгновенно. Ещё вчера мясо было роскошью, а сегодня можно купить килограмм и половину выбросить. Разве это не победа? Разве это не освобождение народа? Слава старому вождю! Слава Джили! А злого зуга, который всё ещё мечтал о реванше, почти никто уже не слушал. Старый вождь тем временем наставлял будущих кандидатов на пост главы племени. Да, путь к победе оказался совсем не таким, как планировалось. Но нельзя цепляться за процесс. Главное — результат. Изначально они считали: даже если свергнуть власть кошек не получится, гибель 100 000 самых прожорливых зугов всё равно позволит племени некоторое время жить легче. Теперь всех сто тысяч забирают люди. Стратегическая цель достигнута полностью. Сто тысяч зугов выглядели как целое море. Но для Земли это была лишь горсть песка в великой реке. Сколько там городов, государств. Теперь ещё и мир Тайн рядом. Поэтому Гу Цзюнь, Юй Чи и остальные согласились принять всю сотню тысяч. Даже вдвое больше не стало бы катастрофой. Однако опыта подобного сотрудничества ни у одной стороны не было, механизмов тоже. Лучше двигаться шаг за шагом. Одно только распределение ста тысяч зугов уже станет серьёзной проверкой для Управления. Когда эти особенно упитанные сто тысяч собрались вместе, зрелище действительно напоминало океан. Не все были счастливы. Некоторые считали своё будущее трагическим. Отправляться работать на людей… Хитрых, коварных людей. Какая от них доброта? Наверняка бедных честных зугов будут эксплуатировать до смерти, и они погибнут на чужбине. Настоящие «Отверженные». Другие, более сообразительные, уже шептались: Какие ещё страдания? Да это переезд в рай. Поработаем на Земле несколько лет, получим постоянный вид на жительство, потом перевезём жену, детей, родителей, братьев, сестёр, дядь, тёток — всех. И каждый день куриные ножки. Но ещё до отправки этот прекрасный план столкнулся с первой трудностью. — В человеческом мире особенно чтят иерархию! Как говорится: государь должен быть государем, подданный — подданным, отец — отцом, сын — сыном. Джили стоял на широком пне, заложив лапы за спину, и важно прохаживался, цитируя классическую фразу, выученную по телевизору. На шее у него висело ожерелье из куриных костей — знак высокого положения, отличавший заместителя начальника от рядовых зугов. Маленькие глаза строго оглядели море толстых подчинённых. — Покинув Зачарованный лес, мы представляем весь народ. Как выглядим мы — так люди увидят всех зугов. Если у нас нет правил, люди решат, что зуги тупые, первобытные и дикие. Внизу кто-то чесал ухо задней лапой, кто-то хлопал по уже голодному животу. Непонятно, сколько слушателей вообще вникало. — Поэтому порядок нужен с самого начала! — повысил голос Джили. — Люди говорят: в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Какие правила на Земле — такие будут и у нас. Чтобы вы быстрее перестроили мышление, начнём прямо сейчас. Ты, ты и ты — сюда. Массировать мне спину. Выбранные зуги переглянулись. Они даже толком не знали, что такое массаж. Джили пришлось объяснять. Подчинённые всё ещё колебались, пока он не взорвался: — Я заместитель начальника! Не понравится мне ваша работа — исключу из группы! Хотите на Землю есть куриные ножки и пить колу или нет?! После этого зуги мгновенно подбежали, окружили начальника и принялись разминать спину, лапы и плечи. Джили блаженно улёгся. Человек лишь став начальником понимает, что такое настоящая жизнь. Для зуга истина работала не хуже. — Хорошо быть начальником… Хорошо быть заместителем… — Джили поглаживал себя по животу и напевал песенку собственного сочинения. После объявления «жить по человеческим правилам» он почти перестал ходить сам. Теперь обычно лежал в удобной плетёной корзине, которую несли другие зуги. Еду ему тоже подносили прямо ко рту. Всё это, между прочим, подсказала У Шиюй. Один особенно любознательный зуг наконец спросил: — Заместитель начальника, а капитан Гу тоже начальник? Почему его никто не носит? — Да какой он начальник! — Джили сразу сел в корзине и недовольно захлопал. — Слушай внимательно. Среди тех двенадцати вообще нет настоящих начальников. Они каждый день рискуют головой. Где ты видел чиновника, который так живёт? Нет! Капитан Гу он… Договорить Джили не успел. Глаза расширились. Между деревьями появился Гу Цзюнь. Вместе с ним шли Павлин и Мо Цин. Они прошли через толпу зугов прямо к пню. Джили мгновенно выкатился из корзины. — Доктор Гу! Почему так рано пришли? Внутри он кипел. Какие же соплеменники тупые! О появлении Кошмарного Человека в лесу зуги узнают с первого шага — и никто не додумался предупредить. Если бы Джили купался, тоже позволили бы гостям внезапно подойти и всё увидеть?! — Наши дела в Ултаре закончены, — сказал Гу Цзюнь. — На Земле нас ждут. Хотим вернуться, пока проход не исчез. Вы готовы отправляться? Никто из зугов лучше Джили не понимал, насколько Земля опасна. По его ощущениям, местами она даже страшнее Страны Снов. Эти два дня ему жилось прекрасно, и заканчивать райскую жизнь так быстро не хотелось. — Может, ещё побудете? — замялся Джили. — Проход пока стабильный. Ултар красивый, погуляйте ещё пару дней… — Выходим до вечера, — Гу Цзюнь сразу понял, к чему тот клонит. — Готовьтесь. После того как трое людей ушли, Джили снова повернулся к подчинённым, слегка нервничая. Только что перед Гу Цзюнем он был слишком уж покладистым… — Капитан Гу и правда не начальник, — вдруг вздохнул тот самый любознательный зуг. — Какой начальник станет сам приходить передавать поручение? Остальные дружно согласились. А они-то думали, капитан Гу большая шишка. Оказывается, обычный бегунок. Так авторитет Джили не пострадал. Он снова улёгся в корзину, стал есть рябчика и командовать подготовкой к отъезду. До вечернего сбора оставалось больше половины дня. Участники «Тяньсюань» могли свободно гулять по Ултару, почти как туристы. Город охраняли кошки, и здесь всегда было спокойно. Пока гости не нарушали табу и не врывались в чужие дома как игроки, ищущие добычу, жители относились к двенадцати людям как к почётным гостям. Грант Белл, Рейнс Нельсон, Ксения Линапова и ещё несколько человек отправились в трактир. Не столько выпить и поесть, сколько послушать разговоры. Большинство жителей Ултара за жизнь почти не покидали района трёх городков — Ултара, Нира и Хатега. Но через самый известный в городе трактир «Пьяный кот» часто проходили торговцы из Дайлат-Лина и других крупных городов. Хозяин заведения слышал немало интересного. — Тот человек в вашей группе… Это ведь Кошмарный Человек? — понизив голос, спросил хозяин, будто само прозвище могло навлечь беду. До этого он отвёл гостей в закрытую комнату. Дальше речь шла о настоящей тайне. Оказывается, один злой зуг недавно пришёл сюда напиться и рассказал: легендарный Кошмарный Человек сейчас в Ултаре. Положение этого зуга в племени упало так низко, что теперь ему не давали нормально пить лунное вино. Только маленькую чашку — горло не смочишь. А хуже всего: тупой зуг, над которым он раньше постоянно издевался, теперь взял человеческое имя Джили и невероятно преуспел. Чуть ли не «тридцать лет на восточном берегу, тридцать лет на западном» ему в лицо говорит. Злому зугу было тяжело. Он столько сделал для племени, проливал пот и кровь — теперь ещё и слёзы лить? Его план был безупречен, достоин войти в учебники военного искусства, а всё рухнуло из-за чёрных торговцев. Несправедливо! Напившись до беспамятства, злой зуг выложил хозяину всё. Включая план мести. Он знал, что чёрные торговцы давно разыскивают Кошмарного Человека. Хотят вернуть в Театр Заката, заставить выступать до смерти, а труп продать людоедам Холодной Пустоши. Он также знал, что на пути «Тяньсюань» и рабочих зугов к проходу на Землю будет участок Зачарованного леса, далеко от влияния кошек Ултара. Достаточно продать информацию чёрным торговцам. Те устроят засаду на маршруте и внезапно ударят, когда люди и зуги пойдут назад… Кошмарный Человек силён, но у чёрных торговцев хватает средств. В крайнем случае можно использовать настоящий мощный порох. Кровь окрасит новый договор, союз людей и зугов развалится, начнётся война — и тогда злой зуг снова покажет все свои таланты. Он настолько наслаждался собственными фантазиями, что хлопал по столу и хохотал. Даже заявил: больше не будет злым зугом. Теперь он — чёрный зуг. Сейчас этот пьяный чёрно-злой зуг спал в железной клетке, запертой на три замка. Грант Белл и остальные невольно покрылись холодным потом. Ещё немного — и действительно могла случиться беда. Опасность всегда приходит именно тогда, когда все начинают расслабляться. Увидев собственными глазами спящего зуга, они немного успокоились. Все зуги похожи, но этот отличался: кривые зубы торчали из-под губ, а раны после кошачьей драки ещё не зажили. Даже во сне он время от времени хлопал себя по бедру и коварно посмеивался, будто видел прекрасный сон. — Кошмарный Человек? Хозяин, расскажите подробнее. Участники группы знали, что зуги иногда так называли Гу Цзюня, и слышали, что прозвище связано с его давними приключениями в Стране Снов, но подробностей почти не знали. — Кошмарный Человек! Глаза — бездна, безумец, прорубивший себе путь из Дайлат-Лина! — хозяин трактира сразу оживился и даже выпятил живот. — Никому прежде не удавалось сбежать из Театра Заката. А он ещё и перебил столько чёрных торговцев… Гости молча слушали рассказ о том, как Кошмарный Человек вырвался из Театра Заката сквозь окружение чёрных торговцев. Чем дальше, тем сильнее они поражались. Оказывается, капитан Гу пережил в Стране Снов и такое. В здешних слухах он выглядел почти богом резни. Разрыв в силе между ними и Гу Цзюнем, возможно, был ещё больше, чем они думали. Грант Белл и Бурчетт Иванович — один из мира Небесной Тайны, другой из мира Тайн — сразу покинули трактир и отправились искать Гу Цзюня. Злого зуга необходимо наказать, а старый вождь должен дать объяснение. Иначе сотрудничать с племенем будет невозможно без постоянного страха удара в спину. Гу Цзюнь в это время гулял с У Шиюй. У них давно не было возможности просто побыть вдвоём. Сегодня они выкрали немного времени и ходили по улицам необычного города, смотрели по сторонам, гладили встречных кошек в знак приветствия. Настроение было таким же светлым, как послеполуденное солнце. Но после долгой прогулки У Шиюй пришла к личному выводу: — Солёный Цзюнь, ты говорил, что в эволюции человеческого тела полно неудачных решений. Согласна. Вот если бы у человека было четыре ноги — удобно же? Две ходят, две запасные. Эти устали — переключился на другие. — Нет… — Гу Цзюнь представил картину и сразу отказался. — Если сама идти не хочешь, могу тебя понести. Это была обычная фраза, которой парень успокаивает девушку. К его несчастью, её пришлось выполнять. Эта солёная рыба оказалась тяжёлой. К счастью — или к несчастью — далеко нести не пришлось. Грант Белл и Бурчетт Иванович вскоре нашли их. Теперь благодаря общей Опоре разума группы «Тяньсюань» двенадцать участников чувствовали друг друга гораздо лучше обычного, будто между ними работал невидимый навигатор. Услышав о заговоре злого зуга, Гу Цзюнь сразу распорядился действовать. Белл и остальные должны вернуться в трактир и привести хозяина вместе с пленником. Одновременно нужно вызвать старого вождя зугов и старого полосатого кота и встретиться в храме. Павлин и Мо Цин сейчас находились там же, цеплялись к Аталу и пытались выведать ещё хоть что-нибудь. А Юй Чи и Фэн Пэйцянь занимались своими делами. — Пэйцянь, зачем ты привела меня сюда? На тихой улочке возле небольшого круглого каменного фонтана Юй Чи с недоумением посмотрел на спутницу. — Капитан, это фонтан желаний, — Фэн Пэйцянь смотрела на прозрачные струи. Лицо смягчилось, голос тоже. — По легенде, его благословила богиня Баст. Влюблённые Ултара приходят сюда вместе загадывать желания и просят благословения. Поэтому семьи в городе живут счастливо. Юй Чи сразу нахмурился. — Баст и фонтан желаний? В древнеегипетских источниках такого не припоминаю… Он задумался. — Может, мифы утратили эту часть? Или это отдельная традиция Ултара? Сила Баст… Как она передаётся? Через устройство фонтана? Через воду? Юй Чи наклонился и принялся внимательно изучать каждый камень, простукивать и ощупывать кладку, разыскивая надписи и знаки. Фэн Пэйцянь глубоко вдохнула и подняла лицо к небу. Нельзя же превратить обломанный камень в сладкую конфету. — Нашёл! Нашёл! — внезапно закричал Юй Чи. На внутренней стороне одного камня действительно обнаружилась резьба в форме кошачьей головы. Такой символ не мог быть случайным. — Пэйцянь, найди бумагу и тушь. И какую-нибудь коробку, чтобы перекрыть воду. Я сниму копию знака. Это не нарушает запретов? Лучше сначала спросить великого старейшину. Иди в храм и уточни историю фонтана… Нет, ты останься здесь, а я сам сбегаю… Фэн Пэйцянь едва не бросилась головой в воду. — Капитан, не надо никуда бежать. Всё, что я сейчас рассказала, я придумала. Юй Чи, уже успевший сорваться с места, резко остановился. Он схватился за голову. — Ты шутила? Нет… Не похоже. Здесь действительно есть знак. Это не просто выдумка… Понял! В глазах мелькнуло озарение. — Это мог быть внезапный всплеск твоего восприятия! Какая-то таинственная сила заставила тебя «придумать» именно это, хотя на самом деле передала важную подсказку. Влияние богини Баст?.. — Всё равно нужно спросить, — решительно сказал Юй Чи и снова побежал. — Пэйцянь, идём вместе. Фонтан никуда не денется. Нужно выяснить, откуда у тебя этот импульс. Фэн Пэйцянь смотрела ему вслед и снова глубоко вдохнула. Сказать, что у него негибкое мышление, тоже нельзя. Вон как быстро работает. Но о чём вообще этот человек думает?! ---------- Кошачья сила В Зачарованном лесу среди сгнивших ветвей и листьев шевелились густые тени, а из щелей между деревьями то и дело вспыхивал острый блеск кошачьих глаз — и тут же исчезал. Вскоре послышались лёгкие шаги. Издалека приближались пять или шесть странных фигур. На них были серо-чёрные одежды необычного покроя, головы скрывали тюрбаны с небольшими выпуклостями, а на причудливых лицах особенно выделялись огромные рты. Они настороженно оглядывались по сторонам. Раньше здесь была назначена встреча с одним зугом. Дело обещало быть важным. И вдруг без всякого предупреждения из зарослей метнулись резкие тени. Чёрные торговцы едва успели удивиться, как вокруг уже разразился хаос. Мяуканье доносилось со всех сторон. Острые когти полосовали уродливые лица, огромные рты и короткие тела. Кожа рвалась, во все стороны летели брызги крови. Чёрные торговцы истошно кричали, пытались выхватить кривые ножи, пробовали применить какие-то заклинания, но кошки раз за разом срывали их попытки. В суматохе один из торговцев всё же пронзительно свистнул, предупреждая товарищей вдали: кошки Ултара устроили засаду! Тем временем в нескольких укрытиях вокруг поля боя двенадцать участников «Тяньсюань» наконец своими глазами увидели, на что способны кошки Ултара. До этого в главной башне храма состоялась очная ставка. Старый вождь зугов бил себя по груди и клялся, что племя ничего не знало о замысле злого зуга и никак в нём не участвовало. Теперь зуги всей душой мечтали только поскорее отправить на Землю сто тысяч самых прожорливых соплеменников — а потом ещё и ещё. Дело это полезное для будущих поколений. Зачем им вдруг поднимать новый мятеж? Хозяин трактира действительно слышал весь план именно от злого зуга. Остальные зуги к нему отношения не имели. Когда злого зуга насильно протрезвили, он поначалу ещё пытался держаться до конца. Но силу собственной воли переоценил. Очень скоро затрясся от страха и выложил всё. Теперь его собирались бессрочно держать при храме Ултара. Каждый день — грязная и тяжёлая работа, а вдобавок наставления великого старейшины Атала. Пусть исправляется. Что до чёрных торговцев, кошки давно были недовольны тем, что те время от времени тайком появлялись возле Ултара и проворачивали незаконные дела. Старый полосатый кот понял, что подвернулся прекрасный шанс обратить заговор против самих заговорщиков. Кошки пошептались между собой и велели Гу Цзюню с остальными просто смотреть представление. Так и появилась нынешняя картина. Вот огромный рыжий кот врезался массивным животом в голову чёрного торговца. А в другой стороне короткошёрстный кот взмахнул длинным хвостом — и отправил второго торговца высоко в воздух. Кошки перепрыгивали друг через друга среди деревьев. Из их тел вырывалась необычная сила, а вереницы остаточных образов закручивались в подобие смерча и уносили чёрных торговцев неизвестно куда. Гу Цзюнь, Юй Чи и остальные убедились: часть легенд о кошках Ултара была правдой. Они действительно умели швырнуть человека так, что тот просто исчезал. Схватка закончилась очень быстро — будто осенний ветер смёл сухие листья. Полная победа кошек. В других участках леса происходило то же самое. Шум постепенно стих. За эту операцию кошки Ултара отправили неизвестно куда больше сотни чёрных торговцев. Лишь один торговый корабль, стоявший на реке у края леса, вовремя заметил неладное, поднял паруса и сумел уйти. После такого разгрома чёрные торговцы в ближайшее время вряд ли осмелятся приблизиться к Ултару. Кошек возможная месть совершенно не тревожила. На этой мирной сельской земле они вообще мало чего боялись. А вот старый вождь зугов, злой зуг, Джили и другие зуги, которых тоже пригласили посмотреть засаду, всё поняли. Абсолютно всё. Злой зуг послушно вернулся в храм Ултара и начал вносить вклад в чистоту помещений. Заодно сменил имя. Оскалившись, он торжественно заявил всем: — Какой ещё злой зуг? Какой чёрный зуг? Если говорить по-человечески, это ошибки моего подросткового периода! С сегодняшнего дня я начинаю новую жизнь. В Стране Снов существует только добрый зуг! — Дорогой друг, — тем временем обратился старый вождь к старому полосатому коту, — одна кошачья мята — это ведь скучно. На праздники положено добавить хотя бы куриную ножку! Сколько бы полосатый кот, кошачьи старейшины и военачальники ни возражали, старый зуг упорно стоял на своём. Так и решили. Отныне каждый год на празднества в честь богини Баст племя зугов будет присылать щедрый подарок: рябчиков, перепелов и фазанов. Это было гораздо меньше прежней ежегодной дани, зато выражало добрую волю племени. А намерение, как известно, важнее всего. Старый вождь так долго настаивал, что полосатый кот наконец согласился. Как сказала У Шиюй: пусть всё идёт своим чередом. На следующий вечер после первоначально намеченной даты возвращения «Тяньсюань» собралась домой. Проход между двумя мирами оставался стабильным. По оценке старого полосатого кота, после того как через него пройдут двенадцать человек и сто тысяч зугов, переход, вероятно, разрушится. Если ещё выпадет шанс, чёрный кот тоже хотел бы однажды посмотреть Землю. Но сейчас он и несколько других кошек лишь проводили людей до прохода в лесу и пришли попрощаться. Сто тысяч толстых зугов под командованием Джили тоже были готовы. Увидев кошек, они тут же начали перешёптываться хлопками. — Ну что ж, спасибо за помощь, — сказал Гу Цзюнь чёрному коту. — До следующей встречи. На самом деле кошки, включая чёрного кота, почти не интересовались Гу Цзюнем. Расставаться им не хотелось с У Шиюй. Всю дорогу они тоже крутились главным образом возле неё. Почему-то она умела гладить кошек с идеальной силой: когда надо — мягко, когда надо — сильнее. Всё чувствовала сама. На этот раз «Тяньсюань» выполнила задачу без серьёзных происшествий. Испытывать Опоры разума в настоящей опасности не пришлось. Правда, Третья опора Фэн Пэйцянь несколько раз опасно дрогнула и едва не рухнула… Перед уходом Юй Чи снова и снова приставал к Аталу насчёт того самого «фонтана желаний». Есть ли там какая-нибудь тайна? Атал каждый раз отвечал одно и то же: обычный фонтан. А изображение кошачьей головы — всего лишь один из самых распространённых в Ултаре благопожелательных символов почитания кошек. Несмотря на это, Юй Чи всё равно пошёл к фонтану, снял копию знака и забрал её с собой. Фэн Пэйцянь слушала, как капитан опять спрашивает: «Почему у Пэйцянь возникло такое ощущение? Это могло быть откровение? Не опасно ли это?» И сердце вдруг смягчилось. Капитан Юй всё-таки очень о ней беспокоится… Просто выражать чувства совершенно не умеет. Вскоре Юй Чи, Фэн Пэйцянь, Грант Белл и остальные вслед за Гу Цзюнем и У Шиюй ступили по мягкой лесной земле в сияющий проход между мирами. Они покидали Страну Снов. Возвращались домой. — Вперёд! — Джили хлопнул себя по бедру. Его, как обычно, несла группа подчинённых. Зуг двинулся рядом с участниками «Тяньсюань». А за ним в проход хлынули сто тысяч толстых зугов. Настоящий серый поток. Огромная волна, устремившаяся к Земле. Далеко позади, возле деревьев, старый вождь зугов молча смахнул слезу. Наконец-то отправил их… Когда в сиянии исчез последний толстый зуг, весь Зачарованный лес внезапно взорвался радостными хлопками. Сегодня на ужин будет больше мяса! ---------- Армия зугов Прохладный ветер конца лета поднимал пыль над пустошью и шевелил листья тополей-эвфратов в пригороде Мобэя. Дежурившие здесь сотрудники Управления Небесной Тайны внимательно следили за окружающей местностью, особенно за мерцающим проходом между мирами у одного из деревьев. «Тяньсюань» находилась в Стране Снов уже три дня. За всё это время на этой стороне ничего не произошло, но тревога за Ултар никуда не исчезала. Изображение с нескольких камер в роще в реальном времени выводилось на большой экран командного центра штаба. По сравнению с последними катастрофами нынешняя операция выглядела почти спокойной. Сотрудники даже могли ненадолго отвлечься, выпить чаю, перекусить и обменяться парой слов. Но внезапно тишина закончилась. — Движение! Движение у прохода! Цветные потоки света у перехода закрутились сильнее. Что-то выходило наружу. Лоу Сяонин, Цзинь Чжуцзы, Чэнь Цзыюань и другие бойцы на месте мгновенно напряглись. В командном центре тоже все подобрались. Кто-то сразу доложил дяде Туну и остальным руководителям. Из света появилась первая фигура. За ней вторая. Гу Цзюнь и У Шиюй. У всех одновременно поднялось настроение и вырвался вздох облегчения. На вид всё нормально. Один за другим через проход вернулись все двенадцать участников «Тяньсюань». Необычным было только то, что теперь они носили грубую льняную одежду. Физически и психически никто не выглядел хуже. Наоборот, лица будто даже стали чуть здоровее. — Задача выполнена, потерь нет! — объявил Гу Цзюнь. — Ха-ха! — Лоу Сяонин не удержалась от громкого смеха. Она и остальные охранники, разумеется, не теряли бдительности и не собирались просто так верить двенадцати вернувшимся людям. Изоляция и проверка всё равно обязательны. Но опыт позволял им примерно понимать ситуацию. И сейчас было чему радоваться. В командном центре тоже оживились. Дядя Тун успел подключиться к линии и увидел происходящее. И тут случилось неожиданное. Охранники одновременно вытаращили глаза. Из прохода хлынул оглушительный поток писка и хлопков. Наружу посыпались новые фигуры. Невысокие, но чрезвычайно толстые существа с серой шерстью, похожие то ли на гигантских крыс, то ли на енотов. Зуги. Они продолжали выходить без остановки. Вскоре забили всё пространство вокруг перехода. Потом всю рощу. Не только землю. Зуги висели на ветках, сидели на стволах и даже забрались на верхушки. Каждый зелёный тополь оказался облеплен ими так густо, будто наступил сезон невиданного урожая. — Всё нормально, — сразу объяснил Гу Цзюнь. — Это Джили привёл первую партию зугов. Лоу Сяонин посмотрела на нескончаемый поток: — И сколько их будет? — Сто тысяч. Сто тысяч. От числа у людей на мгновение перехватило дыхание. Но Гу Цзюнь не шутил. Следующие минуты быстро доказали это: зуги продолжали растекаться во все стороны, словно началось настоящее вторжение чужого вида. Маленькие глазки с любопытством изучали Землю. И в каждом читалась совершенно неприкрытая жадность. Зуги безумно хлопали себя по телам, барабанили по земле и создавали грохот почти как при землетрясении. — Где куриные ножки?! — Где ножки?! — Тут ничего нет, один песок! — Нас что, обманом привезли на каторгу?! Джили смотрел на этот хаос и постепенно раздражался. В Зачарованном лесу его соплеменники ещё держались прилично. Стоило перейти на Землю — и строй исчез. Он яростно захлопал: — Будут вам куриные ножки! И яйца тоже будут! А сейчас всем построиться! Построить сто тысяч зугов оказалось непросто. Перевезти их в изоляционный лагерь — ещё сложнее. Управление заранее возвело неподалёку от рощи несколько сборных жилых корпусов специально для карантина «Тяньсюань» и прибывающих зугов. Но никто не ожидал, что их окажется сразу сто тысяч. Инженерным подразделениям пришлось срочно разворачивать дополнительные мощности. А чтобы достойно встретить новых друзей, колонны снабжения уже везли из нескольких птицеферм Мобэя качественное свежее куриное мясо. Вскоре над пустошью поднялся дым. Запах жареного мяса расплылся далеко вокруг. Под ночным небом посреди Мобэя рождался настоящий пир. Сто тысяч толстых зугов не выдержали и ринулись вперёд. Тысячи лап хватали сочные куски мяса. Зуги ели и одновременно жаловались на прошлую жизнь. В Зачарованном лесу это вообще существованием не назовёшь. Одни слёзы. Съешь куриную ножку покрупнее — уже косо смотрят. Бокал вина приходится делить. Если у тебя от природы широкий костяк, тебя называют толстым. Большой желудок — тоже преступление? На Земле такого нет! Первую ночь в человеческом мире толстые зуги провели совершенно счастливо. В это же время Гу Цзюнь и Джили стояли в стороне от пирующих, и Гу Цзюнь объяснял дальнейший план Управления. Сначала зуги пройдут двухнедельную подготовку. Идеологическое обучение. Язык жестов. Основные сведения о Земле. И другие необходимые курсы. После этого начнётся настоящая работа. Часть зугов распределят по региональным подразделениям Управления и включат в мобильные оперативные группы. Некоторых отправят работать в мир Тайн. Отдельную группу элиты задействуют в специальных разведывательных операциях в опасных и аномальных районах. Глухие горы. Леса. Острова. Пустыни. Где-то раньше действовали культисты. Где-то они могут скрываться и сейчас. В уже уничтоженных убежищах зуги будут искать следы, которые могли пропустить человеческие группы. В ещё не исследованных местах — помогать выискивать прячущихся культистов. В список входила и гора Сюнлинь в Гуантине, где много лет назад попала в засаду группа «Огненный Феникс» под командованием дяди Туна. Вполне возможно, там располагалась одна из баз культа Р’льеха. Организация за последние годы получила тяжёлые удары, но не исчезла. Родственники родителей Гу Цзюня. Даос из гор. Все эти силы всё ещё где-то прятались. Джили услышал план и едва не подпрыгнул. — То есть мы должны идти впереди вас?! Прямо в самое опасное место?! — А как ещё добывать разведданные? — спокойно ответил Гу Цзюнь. — Вы находите информацию и убегаете. Дальше работаем мы. — А если культисты заметят нас и поймают? — Скажешь, что просто проходил мимо за соевым соусом. Джили поверил ему примерно ни капли. Гу Цзюнь не собирался намеренно отправлять зугов на смерть. Но работа на передовой всегда опасна. И для людей. И для зугов. Поэтому он мог только добиваться для них лучших условий и льгот. Пусть за каждый риск получают больше еды, больше куриных ножек. Тогда хотя бы слово «справедливо» не будет пустым. Впрочем, всё это оговаривалось заранее. Джили прекрасно понимал: люди не содержат благотворительный приют. Сколько съел — столько и отработай. Он посмотрел на соплеменников, которые радостно поглощали огромные куски мяса. Они ещё не знали, что беззаботная жизнь, скорее всего, продлится всего полмесяца. А потом начнётся работа, где голову придётся носить будто привязанной к поясу. Культисты не знают жалости. Если поймают зуга, ещё неизвестно, не превратят ли его самого в блюдо. Гу Цзюнь тоже смотрел на пирующих существ. И вдруг подумал: зуг он ещё никогда не вскрывал. Это ведь тоже чужеродная форма жизни. А значит, способна повысить его опыт анатомии. К тому же зуг маленький. Полное исследование строения такого организма, вероятно, не займёт слишком много времени. Джили внезапно пробрала дрожь. Он покосился на Гу Цзюня и не понял, какую очередную ужасную идею задумал человек. Зуг уже собирался тихо улизнуть. — Джили, — снова заговорил Гу Цзюнь. — Есть ещё одна задача. Ищите чужеродные формы жизни. Летающие в небе, ползающие по пещерам, плавающие в море. Живые, мёртвые — любые. Даже трупы или окаменелости подойдут. Мой скальпель не должен простаивать. Только теперь Джили понял, почему его так знобило. ---------- Схема скелета зуга Полмесяца пролетело незаметно. Вместе с ним подошло к концу и лето. Под непрерывный шум и суету сто тысяч зугов завершили подготовку в Мобэе. Самой тяжёлой частью оказался язык жестов. Его специально для зугов разработала международная группа специалистов по жестовым языкам. Обе передние лапы зуга были устроены одинаково, напоминали мышиные и имели по пять пальцев. Они могли ловко хватать предметы, хлопать, сгибаться под разными углами — для разработчиков это открывало множество возможностей. Люди тоже могли пользоваться новой системой. В разных регионах уже обучали сотрудников, которым предстояло работать переводчиками. Вот только сами зуги от этих уроков страдали невыносимо. Движения были лишены ритма. Эстетики — никакой. С первого взгляда понятно: язык придумала раса, привыкшая разговаривать ртом. Они ведь вообще ничего не понимают в настоящем языке тела — и ещё смеют учить прирождённых мастеров жестов! Это всё равно что кошка возьмётся учить кого-то петь. Как ни старайся, получится одно бессмысленное мяуканье. Но ради жирных куриных ножек зугам приходилось стиснуть зубы и учиться дальше. Тем более организация объявила: две тысячи лучших учеников получат статус «переводчиков». Их распределят по группам — по одному переводчику на каждые пятьдесят зугов. По сути, такой переводчик почти становился командиром небольшого отряда. А звучало-то как! Переводчик! — Это не начальник! — Джили каждый раз отчаянно поправлял соплеменников. — В названии просто есть слово, похожее на должность! Здесь из зугов начальник только я! Не путайте иерархию! Но остановить колесо истории Джили не смог. Оно продолжило катиться вперёд и постепенно переехало его всё более округлое тело. После торжественного собрания по случаю окончания обучения толстые зуги начали иначе смотреть на своего заместителя начальника. Ну и что такого — заместитель? На трибуне выступали начальник Отдела заклинаний дядя Тун и начальник Отдела зугов Хань Минвэй. Никого из них не носили на руках. Никто не подносил им еду прямо ко рту. С этого момента привилегии Джили начали стремительно таять. Хань Минвэю было за сорок. Он считался одним из новых перспективных руководителей штаба и обладал большим опытом разведывательной работы и управления. Армия зугов без сомнения была новой серьёзной силой. Превратить её в реальные результаты разведки предстояло Хань Минвэю, который теперь руководил людьми и зугами нового отдела. От Джили же Управление изначально не ожидало больших управленческих подвигов. Талисман. Представитель вида. Посол дружбы. Вот его настоящие функции. И всё же у Джили оставалось особое положение. Он мог напрямую разговаривать с Гу Цзюнем, У Шиюй и другими ключевыми людьми. Поэтому знал, что действительно важно. — Культистов найдёте — хорошо. Не найдёте сразу — ничего страшного… — постоянно внушал он соплеменникам. — Но чужеродные формы жизни ищите обязательно. Летают в небе, ползают в пещерах, плавают в море — неважно. Живые, мёртвые — всё подходит. Чем больше, тем лучше. Чем крупнее, тем лучше. Иначе… нам всем конец… Сначала толстые зуги ему не верили. Решили, что Джили опять распускает слухи, чтобы показать: вот какой он информированный, вот какие у него связи. Но в конце месяца несколько зугов по приглашению Гу Цзюня пришли в лабораторию на базе. Он встретил их в белом халате. В маске. В перчатках. С линейкой, весами и другими инструментами. Зугов измеряли. Взвешивали. Щупали со всех сторон. А потом Гу Цзюнь ещё и жестоко выстриг ножницами клочок шерсти у них на спинах. — Я хочу выяснить, сколько у зуга костей, — объяснил он. — Рисую схему скелета зуга. И показал незаконченный вариант. На листе бумаги из белых костей был собран страшный зверь. Без кожи. Без мяса. Только скелет. — А-а… какая тебе разница, сколько у зуга костей? — дрожащими хлопками спросил один особенно любознательный толстяк. Тогда Гу Цзюнь подробно объяснил, что такое анатомия. Есть систематическая анатомия. Есть топографическая. Что предпочитаете? Толстые зуги одновременно замахали лапами. Нет! Никакой! Зугов совершенно не интересует ни один вид вскрытия. Так велят предки! А зуги — вид, который чрезвычайно чтит заветы предков. Даже из названия понятно, насколько для них важны предки. Нарушать древние наставления нельзя. В тот день они выходили из страшной лаборатории на дрожащих лапах. А схема скелета зуга никак не уходила из головы. Вернувшись в лагерь, каждый немедленно рассказал о случившемся всем знакомым. Будто чем больше соплеменников разделит этот страх, тем безопаснее станет самому. Остальные поступили точно так же. Поэтому новость разлетелась мгновенно. Вскоре о ней знали все сто тысяч зугов. На этот раз Джили ничего не выдумывал. Если долго не найдётся ни одной чужеродной формы жизни, кто знает, когда скальпель опустится на них самих. — Да не может быть, — попытался успокоить себя один толстый зуг. — Пока мы живы, Кошмарный Человек не найдёт повода нас вскрывать… — Глупый зуг! Если Кошмарному Человеку понадобится, чтобы ты умер, как ты останешься жив? Подавишься куриной костью. Умрёшь от страха при виде кошки. Культисты отомстят… Смерть словно ветер — всегда рядом! А я ещё такой молодой! Неужели погибну на чужбине и даже мои кости не вернутся в Зачарованный лес?.. — Зачем ты говоришь такие страшные вещи?! Теперь мне тоже страшно! — Зато теперь ты хотя бы не умрёшь, так и не поняв почему… Выход оставался один: искать чужеродную жизнь. Но эта задача была даже опаснее охоты за культистами. Чужеродные существа чуяли лучше людей. И тем более не станут слушать объяснения, что какой-то зуг просто проходил мимо за соевым соусом. Тревога охватила весь лагерь. Пошёл даже слух, что их так хорошо кормят специально для того, чтобы сначала откормить, а потом зарезать. Зуги испугались. По-настоящему. Поэтому, когда организация объявила набор тридцати тысяч зугов для работы в мире Тайн вместе с Юй Чи, Фэн Пэйцянь и остальными, добровольцев оказалось неожиданно много. Это уже не командировка. Это эвакуация. Посадка на Ноев ковчег. Место в шлюпке с «Титаника». Хань Минвэй и сотрудники Отдела зугов были искренне удивлены. Восемь или девять из десяти зугов хотели отправиться в мир Тайн. Пришлось даже проводить отбор. А ведь раньше руководство ломало голову, как их уговорить. В мире Тайн не существовало проходов в Страну Снов. Значит, у зуга там вообще не будет возможности сбежать. Предыдущие опросы показывали: даже несмотря на более высокие льготы и питание, почти все отказывались. Что же так резко изменило настроение? Новый опрос дал ответ: желание оказаться как можно дальше от Гу Цзюня. В итоге тридцать тысяч толстых зугов с гордо поднятыми головами пересекли границу в зоне Сюаньцзи вместе с Юй Чи и остальными и отправились в мир Тайн. Больше шестидесяти тысяч постепенно распределили по разным регионам. Они активно включились в поиски чужеродных существ и культистов. В конце концов скальпель уже висел у них над животом. На торжественном собрании все сто тысяч зугов стояли на огромном плацу базы и одновременно били себя по выпирающим животам. Над площадью прокатывались волны боевого грохота. А к началу сентября в Мобэе оставалась всего тысяча зугов. Они находились ближе всех к Гу Цзюню. Но ближе всех всё равно был Джили. ---------- Подводные течения Исследование летающих полипов подняло опыт анатомии Гу Цзюня до 2500/5000 — первый уровень из девяти. Бьякхи довели показатель до 4000/5000. Зуги — до 4500/5000. В последнее время Гу Цзюнь всё меньше занимался административными делами и всё чаще пропадал в анатомической лаборатории. Сначала остатки тел летающих полипов перестали давать новый опыт. Затем то же произошло с бьякхи. Потом с зугами. Правда, последних он пока только наблюдал и подробно описывал. Если бы появилась возможность по-настоящему вскрыть хотя бы одного зуга, опыт наверняка вырос бы ещё. Но такой возможности пока не было. Гу Цзюнь снова попробовал поработать со старыми знакомыми видами — гулями, глубоководными и мертвокожими. Удалось выжать всего ещё 100 очков и подняться до 4600. Он слишком хорошо знал строение этих существ, чтобы извлечь из очередного исследования много нового. Опыт. Опыт. Гу Цзюнь искал любой способ быстрее повысить анатомию и тем самым усвоить силу Города Заката, находившуюся внутри него. Для обоих земных миров это имело огромное значение. Поэтому Бюро Тайн тоже активно помогало и отправляло на эту сторону разные странные организмы. Проблема заключалась в другом. Человек не мог сам решить, что считать «чужеродной формой жизни». Многие существа выглядели невероятно уродливо и ненормально, но система относила их всего лишь к обычным биологическим видам. Например, человеколикие собаки. Они не создавали психического давления на людей. Большинство образцов, имевшихся у двух миров, относилось именно к этой категории. Их вскрытие позволяло Гу Цзюню совершенствовать навыки и понимание анатомии, но система не давала за них опыта. Пока сила Города Заката не была полностью усвоена, похоже, отклик возникал только при контакте с действительно аномальными существами. Оставалось надеяться, что толстые зуги наконец начнут приносить пользу и один за другим отыщут новые чужеродные виды. Однако прошёл уже весь сентябрь. Зуги месяц работали по разным регионам — и не нашли ни одного такого существа. Они сами нервничали всё сильнее. Зато региональные подразделения Управления и мобильные оперативные группы после появления зугов словно получили глаза и уши там, где раньше были почти слепы. Чужеродных существ не обнаружили. Но за месяц толстые зуги успели отличиться во множестве других операций. Врагами Управления Небесной Тайны были не только крупные организации вроде Общества Лайшэн. В повседневной работе гораздо чаще приходилось иметь дело с мелкими культами и группами. Обычно всё начиналось одинаково. Кто-то соприкасался с тёмной силой. Начинал её изучать. Потом вокруг него постепенно формировалась организация. Такие группы возникали постоянно. Особенно в последние два года. Мир пережил несколько глобальных катастроф, а Управление Небесной Тайны, FBM и другие специальные ведомства вышли из тени. Понятие «сверхъестественной силы» стало известно слишком многим. Как бы правительства ни пытались управлять общественной информацией, слухи всё равно распространялись. Интерес обычных людей к мистике резко вырос. Например, в Соединённых Штатах статистика показала неожиданную перемену: число атеистов, которое раньше из года в год увеличивалось, внезапно резко пошло вниз. Кто-то возвращался к Богу. Кто-то начинал изучать Сатану. Похожие изменения происходили во многих странах. На этом фоне по всему миру незаметно рождались новые небольшие организации. Некоторые были совсем жалкими. Люди считали, что достаточно создать закрытую группу в приложении с проверкой личности — и они уже неуловимы. Таких даже зуги не требовались. Системы киберконтроля находили их сами. Это было похоже на попытку объявить себя императором в глухой деревне — и к вечеру того же дня лишиться государства, а всей «династией» отправиться под следствие. Но встречались и молодые хищники, которые ещё не успели вырасти. Они действовали гораздо осторожнее. И действительно соприкасались с аномальной силой. Дай им достаточно времени — и они неизбежно станут опасными. Поэтому Управление обязано было уничтожать такие группы, пока те не окрепли. Именно здесь за последний месяц зуги проявили себя лучше всего. Думаете, если отказаться от телефонов и компьютеров и тайком собираться где-нибудь в глубоком лесу, никто не найдёт? Люди действительно могли не заметить. Зато ещё более скрытные зуги шли за подозреваемыми по пятам, находили участников, выявляли все точки встреч и убежища. После этого оставалось только провести задержания. За один месяц с помощью зугов региональные подразделения Управления показали результаты в несколько раз выше прежних. Были уничтожены больше сотни мелких культов и подпольных групп. Арестованы больше тысячи человек. Среди них встречались и высокообразованные специалисты, и случайные бездельники с улицы. Несколько дел тянулись к старым крупным врагам Управления. Один подозреваемый из приморского города утверждал, что слышал зов из моря. Это могло быть связано с Владыкой Р’льеха и Дагоном. А другая группа состояла из пяти сценаристов. Они заявляли, что слышали шёпот «Оскара Уайльда». След вёл прямо к Братству Жёлтого Короля. Для Гу Цзюня это означало одно. «Мистер Уайлд» не умер. Отвратительный демон, присвоивший имя великого писателя, по-прежнему существовал — просто в другой форме. Результаты месяца безусловно радовали. Но одновременно показывали, насколько мощное течение скрывается под поверхностью. Дядя Тун, Хань Минвэй, Яо Шинянь и другие руководители из-за этого всё чаще хмурились. Есть известная поговорка: если дома увидел одного таракана, на самом деле их уже тысяча. Активность аномальных сил достигла нового пика. А где остальные тараканы? Те, что скрываются лучше. Те, что злее. Крупнее. Организованнее. Способнее расти. И оставалась ещё одна проблема. Пятьдесят тысяч человек, которых йитианцы когда-то выбрали по всему миру. Во время того события между избранными существовала слабая психическая связь. Но полного списка пятидесяти тысяч до сих пор не получило ни Управление, ни какая-либо другая организация. Если объединить данные всех стран, удалось точно установить личности только 35 213 человек. Из них 17 261 выбрал уйти вместе с йитианцами в будущее. Йитианцы, обменявшиеся с ними сознанием, задержались в этих телах лишь ненадолго, а затем исчезли неизвестным способом. Сами 17 261 человек после этого превратились в пациентов в вегетативном состоянии. Большинство умерло в тот же день. Некоторых удалось своевременно спасти и какое-то время поддерживать функции организма. Но за прошедшие месяцы и они один за другим умирали от полиорганной недостаточности. Ещё 17 952 человека решили остаться. Тех, кто уже работал в тайных ведомствах, оставили на прежних местах. Остальных государства постепенно приняли под контроль и распределили по соответствующим структурам. Но оставались ещё 14 787 человек. Кто они — неизвестно. Ушли ли в будущее или остались — неизвестно. Они сумели скрыть себя. Мораль йитианцев отличалась от человеческой. Никто не утверждал, что среди выбранных пятидесяти тысяч не было преступников и негодяев. Наоборот, поскольку йитианцев интересовали и человеческое добро, и человеческое зло, почти наверняка такие люди в списке присутствовали. И среди этих 14 787 неизвестных вполне мог находиться будущий смертельный враг Управления. А возможно, и уже существующий. Это были люди с высокой восприимчивостью. Их выбрали йитианцы. Они пережили трансцендентный опыт. У таких людей возможностей устроить серьёзные неприятности было гораздо больше, чем у обычного человека. Среди задержанных за последний месяц пока не удалось подтвердить ни одного участника того списка. Мир казался спокойным. Но воздух уже пах приближающейся бурей. Именно поэтому Гу Цзюню было так трудно следовать совету Фонда Рэндольфа Картера «не торопиться». Он хотел стать сильнее как можно скорее. Получить больше средств для защиты. Тем временем международное сотрудничество продолжало углубляться. Связи между двумя мирами тоже развивались. И в один из дней начала октября после нескольких месяцев переговоров официально было создано новое совместное подразделение. ---------- Добро пожаловать в этот мир По предродовой палате акушерского отделения разносились болезненные стоны беременных и тревожные слова поддержки от родственников. Палата была рассчитана на трёх женщин. Здесь ждали родов те, у кого шейка матки ещё не раскрылась на три пальца. Родственникам разрешалось находиться рядом. Сейчас заняты были все три кровати. Женщина посередине, которой было около тридцати, переносила схватки тяжелее всех. Она не только не могла сдержать крики, но временами кусала мужа за руку, пытаясь хоть как-то отвлечься от боли. Беременной слева тоже было примерно тридцать. Ей было больно, но она терпела молча. Справа лежала женщина двадцати пяти — двадцати шести лет. Она лишь негромко постанывала. Насколько болезненными окажутся роды, во многом зависело от организма самой женщины. В этой больнице не применяли обезболивание родов. К кесареву сечению ни одну из трёх пациенток тоже не готовили. А при естественных родах, как объясняли здесь врачи, обезболивающие использовать нельзя: они подавляют сокращения матки и могут помешать нормальному течению родов. Поэтому обычную родовую боль женщинам приходилось выдерживать самим. Для предродовой палаты крики были привычным фоном. Но все три семьи сталкивались с этим впервые. И чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее росла тревога. Сюй Цзяньсюнь чувствовал то же самое. Его жена Вэй Жу находилась в больнице уже два дня, но раскрытия на три пальца всё ещё не было. Она держалась стойко. На соседней кровати женщина кричала почти без перерыва, а Вэй Жу почти не издавала ни звука. Но сведённые брови и подрагивающее от боли лицо ясно показывали: ей ничуть не легче. Если бы рядом не находились мать Сюй Цзяньсюня и тёща, он, наверное, совсем не знал бы, что делать. — Выпей воды, — в очередной раз предложил он жене стакан. — Врач говорил, что во время родов надо больше пить. — Болит всё сильнее… — Вэй Жу с трудом сделала глоток тёплой воды. — Кажется, уже скоро… — Я позову медсестру. Сюй Цзяньсюнь мгновенно поднялся. Обе матери остались возле Вэй Жу, а он поспешил в коридор и почти бегом добрался до поста. — Медсестра Ли, жене стало больнее. Посмотрите, пожалуйста. Женщина средних лет сразу отложила работу и пошла вместе с ним. Вернувшись в палату, Сюй Цзяньсюнь наблюдал, как она провела осмотр. — Раскрытие на три пальца. Переводим в отдельную палату и готовимся в родильный зал. В голове у него загудело. На мгновение мысли будто опустели. Потом началась новая суета. Он помог перевести жену в отдельную предродовую палату. Прошло меньше получаса — Вэй Жу уже лежала на каталке, которую медсёстры везли в родильный зал. Её крики становились всё громче. В этой больнице мужу разрешалось присутствовать при естественных родах. Для этого нужно было заранее подписать соответствующее согласие и пройти необходимую стерильную подготовку. Сюй Цзяньсюнь решил быть рядом. Он успокоил обеих матерей, затем вместе с медсестрой отправился в раздевалку. Стерильная одежда. Маска. Перчатки. Только после этого его пустили в родильный зал. У кровати уже находились врач Чэнь и несколько медсестёр. Вэй Жу готовилась рожать. Доктор Чэнь была женщиной средних лет и много лет принимала роды. У неё была хорошая репутация. Сюй Цзяньсюнь никогда не слышал, чтобы под её наблюдением случалось что-то серьёзное. И всё же, ещё не дойдя до кровати, он уже весь покрылся потом. Яркий свет операционных ламп не мог разогнать тревогу внутри. — Давай, милая. Давай. Он встал рядом, крепко сжал правую руку жены и продолжал подбадривать её. — А-а… Следуя указаниям доктора Чэнь, Вэй Жу начала тужиться. Они были женаты два года. До свадьбы встречались ещё три. Итого пять лет вместе. Познакомились на работе, когда оба только окончили университет и начали карьеру. Быстро поняли, что хорошо подходят друг другу. Дальше всё сложилось естественно. За два года брака жили дружно. Даже во время беременности серьёзных ссор почти не случалось. Сюй Цзяньсюнь любил детей. Вэй Жу тоже. Они собирались за пять лет родить двоих. Им казалось, что единственному ребёнку без братьев и сестёр будет одиноко. Да и сами хотели ещё одного малыша. В идеале — сына и дочь. Это была первая беременность. Семья Сюй Цзяньсюня через знакомых в больнице заранее узнала пол ребёнка. Девочка. За десять месяцев беременности все обычные обследования Вэй Жу проходили без проблем. Теперь вся семья с нетерпением ждала появления маленького ангела. Имя тоже придумали заранее. Роды приходились на октябрь, начало осени, поэтому девочку решили назвать Сюй Цююэ. Главным автором был Сюй Цзяньсюнь. Ему казалось, что имя звучит красиво, свежо и поэтично. — А-а-а! Крик Вэй Жу вернул его в родильный зал. Он почти ничего не понимал в показаниях стоявшей рядом аппаратуры, но всё равно постоянно бросал взгляды на экраны. Наверное, всё нормально… — Сильнее. Ещё сильнее, — уверенно говорила доктор Чэнь. — Голова уже появилась. Всё идёт хорошо. Сюй Цзяньсюнь не смотрел туда. Только крепче держал руку жены, будто мог передать ей собственные силы. — Давай, ещё немного. Уже почти всё… На обследованиях положение плода определяли как головное. То есть ребёнок находился головой вниз. Это считалось лучшим вариантом для естественных родов. У Вэй Жу положение было правильным, таз достаточно широким, а тридцать лет ещё не считались слишком поздним возрастом. Теоретически роды не должны были быть сложными. Именно поэтому супруги выбрали естественный путь. Но, глядя на пот и боль на лице жены, Сюй Цзяньсюнь всё равно не мог успокоиться. Он думал только об одном: после такого надо во всём уступать жене. Рождение ребёнка даётся ей слишком тяжело. — Уже скоро! Ещё раз, сильнее! — сказала доктор Чэнь. Для Сюй Цзяньсюня эти минуты растянулись мучительно долго. Он и сам не понял, как они с женой их пережили. А потом словно внезапно увидел: доктор Чэнь подняла обеими руками маленького ребёнка. Кожа была покрыта кровью и слизью, сморщена складками. Неперерезанная пуповина всё ещё соединяла новорождённую с плацентой внутри материнского тела. — Милая, родилась! Ребёнок родился! — возбуждённо выдохнул Сюй Цзяньсюнь. И тут же сердце сжалось от новой тревоги. Почему она не плачет? Маленькая девочка в руках доктора Чэнь оставалась совершенно тихой. Ни одного крика. — Не нервничайте. Альвеолы ещё не раскрылись. Доктор Чэнь говорила спокойно и действовала привычно. Она несколько раз похлопала младенца по ягодицам. Обычно, если ребёнок не начинал плакать сам, внешнее раздражение вызывало первый крик, помогая раскрыться альвеолам и запустить дыхание. Если плача не было совсем или он оказывался слишком слабым, начинались проблемы. Тогда могла понадобиться реанимация. Поэтому сейчас и доктор Чэнь, и медсёстры уже слегка напряглись. После очередного похлопывания окровавленная, скользкая девочка чуть приоткрыла рот. Глаза оставались крепко зажмурены. Горло едва заметно дрогнуло. Голосовые связки пришли в движение. И вдруг вместо плача раздался хриплый, совсем детский звук. Он удивительно напоминал человеческую речь: — …Отрицательный отбор… Сюй Цзяньсюнь застыл. Доктор Чэнь тоже. Медсёстры переглянулись, не понимая, что услышали. Вэй Жу одновременно испугалась и растерялась. И лишь после этой фразы младенец наконец громко заплакал. А в коридоре за дверями две будущие бабушки услышали сильный детский крик и радостно рассмеялись от облегчения. По такому голосу девочка казалась совершенно здоровой. ---------- Крик новорождённого — А-а, милый, живот ужасно болит… В предродовой палате Лю Ици вцепилась зубами в предплечье сидевшего рядом мужа Ду Хунвэня. Кусала изо всех сил, лишь бы хоть немного отвлечься от разрывающей боли. Ду Хунвэнь и сам морщился, но руку не отнимал. — Кусай, милая. Если тебе так легче — кусай. Воды у неё отошли ещё вчера утром. С тех пор прошли почти сутки, а раскрытие всё ещё не достигло трёх пальцев. Для Ду Хунвэня каждый час тянулся вечностью. На обоих предплечьях уже почти не осталось места, куда жена ещё не успела вцепиться зубами. Но, как говорится, муж не боится жены — он её уважает. Пусть кусает. Если ей от этого хоть чуточку легче, значит, оно того стоит. Лишь бы и жена, и ребёнок были живы и здоровы. Обе матери, тоже находившиеся в палате, смотреть на это спокойно не могли. Когда Ду Хунвэнь вышел набрать горячей воды, мать Лю Ици снова попыталась уговорить дочь: — Ици, потерпи. Если откусишь Хунвэню кусок руки, тебе ведь от этого всё равно не перестанет болеть. — Я знаю… — простонала Лю Ици. — Но если не буду кусать, мне кажется, я сейчас умру. — Тьфу-тьфу-тьфу! — мать тут же перепугалась. Разве можно перед родами говорить такие дурные слова? А мать Ду Хунвэня уже сложила ладони и принялась тревожно молиться Гуаньинь: молодые сказали не подумав, не считается, пусть богиня защитит их… Неизвестно, помогла ли эта молитва, но вскоре после возвращения Ду Хунвэня раскрытие наконец достигло трёх пальцев. Боль усилилась, и Лю Ици закричала ещё громче. Через некоторое время медсёстры повезли её в родильный зал. Ду Хунвэнь вошёл вместе с ней и остался у кровати, подбадривая жену. Теперь Лю Ици уже не кусалась — вместо этого вцепилась пальцами в его предплечье и сжимала тем сильнее, чем сильнее болело ей самой. Ду Хунвэнь понятия не имел, насколько мучительны роды для женщины. Но в эту минуту ему самому было очень, очень больно. — Уже почти. Ещё сильнее, — подбадривал доктор Хэ. — Появляется! Ещё раз! Среди криков роженицы и голосов медиков в этот мир появился окровавленный младенец, всё ещё соединённый с матерью пуповиной. Девочка не заплакала. Шлёп! Доктор Хэ похлопал её по ягодицам. Медсёстры и Ду Хунвэнь напряжённо ждали первого крика. Лю Ици, почти потерявшая ясность сознания от боли, смотрела на расплывающуюся перед глазами картину и бормотала: — Ребёнок… что с ребёнком?.. И вдруг горло новорождённой, всё ещё покрытое кровью и слизью, дрогнуло. Раздался тонкий, немного странный, но совершенно отчётливый голос: — …Положительный отбор… Только после этого, под ошеломлёнными взглядами окружающих, девочка звонко заплакала. * * * — Милая, держись! Уже совсем скоро! Медсёстры везли каталку к родильному залу, а Чжан Синцзюнь быстрым шагом шёл рядом и всю дорогу поддерживал плачущую от боли жену, Хуан Сыхань. Они учились вместе в университете, поженились сразу после выпуска, и теперь, год спустя, готовились стать родителями. Обоим было всего по двадцать три. Они радовались будущему ребёнку и смотрели вперёд с надеждой. Любили друг друга, а ребёнок действительно был плодом этой любви. В этом им очень повезло. С начала родов Чжан Синцзюнь, видя мучения жены, не раз жалел, что не настоял на кесаревом сечении. Но Хуан Сыхань много читала и долго всё взвешивала. Кесарево тоже причиняло боль, а восстановление после него могло оказаться ещё дольше. Её организм позволял рожать самостоятельно, с плодом проблем не было, да и, как ей объясняли, естественные роды считались полезнее для ребёнка. Поэтому раньше она твёрдо выбрала естественный путь. — Я выдержу… — плакала Хуан Сыхань. В глубине души она уже успела пожалеть, что отказалась от кесарева, но понимала: это говорит боль. Всё закончится — и мысли снова изменятся. Если естественные роды лучше для малыша, значит, можно потерпеть. Когда боль достигает определённого предела, сознание начинает плыть. Хуан Сыхань воспринимала происходящее урывками. Вот её куда-то везут. Вот она уже лежит на родильной кровати и тужится изо всех сил. Доктор Ван подбадривает её, а Чжан Синцзюнь рядом повторяет: — Давай, давай! — Сильнее! Ещё сильнее! Голова вышла! Теперь тело… Всё, всё! Мальчик. Слова доктора Вана прозвучали для Хуан Сыхань как музыка. Она мгновенно обмякла. Все силы кончились. Если бы не последняя воля, наверное, она просто потеряла бы сознание. Но одна мысль не отпускала. Она ждала первого детского плача. Почему ребёнок молчит?.. — Доктор Ван? — нервно спросил Чжан Синцзюнь. Он посмотрел на жену, потом на ещё не обмытого сына, пуповина которого всё ещё не была перерезана. Мальчик казался совсем крошечным. Чжан Синцзюнь даже не знал, набрал ли тот хотя бы два с половиной килограмма. Но во время беременности обе семьи старались делать всё правильно. Питания точно хватало. Доктор Ван сохранял спокойствие. За годы работы он видел множество младенцев, которые начинали плакать не сразу. Хотя этот ребёнок действительно выглядел немного лёгким. Оставалось надеяться, что всё в порядке. Держа младенца одной рукой, доктор Ван несколько раз похлопал его по ягодицам. Мальчик с закрытыми глазами чуть приоткрыл рот. Окровавленное горло дрогнуло. И вместо плача прозвучал тонкий, хрипловатый, но совершенно понятный голос: — …Отрицательный отбор… Лишь затем ребёнок заплакал. Плач был звонким и сильным. Но доктор Ван, медсёстры и Чжан Синцзюнь смотрели друг на друга в полном недоумении. Радоваться никто не успел. * * * — Сильнее! Ещё сильнее! Голова уже появилась! В другом родильном зале доктор Ян продолжал подбадривать роженицу. Го Сюэжуй крепко держал за руку жену Юй Шаньшань и хотел бы сам отдать ей все свои силы. Юй Шаньшань и без того тужилась изо всех сил. Раньше она никогда не думала, что способна выдержать такую боль. Теперь даже смешно было вспоминать, как когда-то ей становилось дурно от обычного укола. По сравнению с родами укол — всего лишь комариный укус. Она протяжно закричала и собралась для последней попытки. Почти сразу сквозь шум донёсся громкий голос доктора Ян: — Всё! Ребёнок родился! Но уже в следующую секунду доктор заметила неладное. Медсёстры и Го Сюэжуй тоже. Мальчик словно продолжал спать. Ни звука. У Го Сюэжуя болезненно сжалось сердце. Доктор Ян велела не паниковать и похлопала малыша по ягодицам. Это был пухлый младенец весом примерно три килограмма. Горло дрогнуло, маленькие руки и ноги зашевелились. Рот открылся. И вдруг прозвучало не хныканье и не бессвязное агуканье. Совершенно отчётливая речь: — …Ничья… Сердца Го Сюэжуя и Юй Шаньшань сжались ещё сильнее. Доктор Ян застыла и едва не разжала руки. За многие годы работы она никогда не сталкивалась ни с чем подобным. А окровавленный, сморщенный младенец уже скривил рот и наконец громко заплакал, приветствуя мир, в который только что пришёл. ---------- Выживают приспособленные, неприспособленные отсеиваются С решающей битвы в Мобэе прошло уже полгода. Сегодня официально начало работу Главное управление Тяньсюань — новое совместное ведомство двух миров, которому предстояло координировать все дела между ними, связанные с аномальными силами. У управления было два директора — по одному от каждого мира. Руководили они совместно. Впрочем, важнейшие стратегические решения всё равно принимались не самим Главным управлением. Директорам прежде всего предстояло заниматься повседневной работой и командованием во время происшествий. Разногласия неизбежны. Значит, придётся чаще общаться и учиться сотрудничать. Со стороны мира Небесной Тайны директором стал дядя Тун. Со стороны мира Тайн — Цзэн Чаньцзюнь. При этом дядя Тун сохранил и должность главы Отдела заклинаний Управления Небесной Тайны. Управление Небесной Тайны, GOA и Главное управление Тяньсюань оставались тремя разными организациями с разными зонами ответственности, хотя во многих вопросах им предстояло работать вместе. На фоне всё более тесного международного и межмирового сотрудничества долгосрочная цель не менялась: интеграцию нужно было продолжать. Группа «Тяньсюань», первая мобильная оперативная группа нового управления, сохранила состав и стала одним из элитнейших подразделений двух миров. В будущем должны были появиться и другие совместные мобильные группы — под разные задачи. Рождение новой структуры принесло новую надежду. В начале октября Гу Цзюнь впервые за долгое время получил небольшой отпуск, почти как обычный человек. Всё равно новых трупов чужеродных существ для вскрытия не было. Как бы ни хотелось быстрее набирать опыт анатомии, торопиться оказалось бессмысленно. Лучше немного пройтись, проветрить голову и восстановить силы. Он уже и не помнил, когда в последний раз нормально отдыхал. Для У Шиюй отпуск, конечно, имел особенно важное значение. Всегда. У неё нашёлся бы миллион причин объяснить организации, почему ей срочно нужен отдых. Но едва она открыла рот, ей сразу всё одобрили. У Шиюй осталась довольна. Организация действительно хорошо её понимала. Все эти психологические тесты, оказывается, не зря проводили. Если бы пришлось озвучивать миллион причин до конца, проще было вообще не брать отпуск. Благодаря доброте организации Гу Цзюнь и У Шиюй отправились на Сайпан. Море, солнце, пляж. Отдохнули замечательно. Правда, к морю Гу Цзюнь всегда относился особенно. Раньше — и тем более теперь. Безбрежная синева была прекрасна, но кто знает, какие опасности скрываются в глубине? Однако за весь отпуск ничего не случилось. Никаких зовов они не услышали. В последние дни к ним присоединились тоже получившие отпуск Цай Цзысюань, Цзян Банься, Павлин, Мо Цин и ещё несколько знакомых. Стало куда веселее. Притащился даже Джили. Каждый день он радостно докладывал, как зуги по всему миру совершают новые подвиги. Чужеродных существ пока не нашли. Но вот-вот. Наверняка вот-вот найдут. После отпуска Гу Цзюнь и У Шиюй вернулись в Дахуа, где находилась штаб-квартира Управления, и снова погрузились в работу. Не прошло и нескольких дней. 15 октября внезапно произошла новая аномалия. И все, кто о ней узнал, сразу почувствовали, как внутри натягивается тугая струна. * * * В Первой народной больнице Дахуа акушер-гинеколог Чэнь Мяоцзюань снова и снова вспоминала случившееся меньше двух часов назад. И чем больше думала, тем сильнее холодело внутри. Чэнь Мяоцзюань было сорок два года. Она больше десяти лет принимала роды, давно стала опытным специалистом, и через её руки в этот мир пришли многие тысячи младенцев. За годы работы она видела многое. Тяжёлые случаи. Осложнения. Трагедии, которые невозможно забыть. Но с таким столкнулась впервые. Дочь Сюй Цзяньсюня и Вэй Жу. Тук-тук. В дверь служебного кабинета постучали. Вошли трое в форме с эмблемой Управления Небесной Тайны. После происшествия с новорождённой, которой отец заранее дал имя Сюй Цююэ, больше ничего странного не произошло. Вес — 2800 граммов. Дыхание, сердцебиение и остальные показатели в норме. Выглядела девочка совершенно здоровой и даже не нуждалась в кувезе. Но тревога не отпускала Чэнь Мяоцзюань. Она сообщила руководству больницы, а больница сразу связалась с Управлением. На эпидемию это пока не походило. С полуночи до четырёх часов дня в больнице родились двадцать три ребёнка. Странность случилась только с одной девочкой. — Доктор Чэнь, пожалуйста, ещё раз расскажите, что именно произошло, — попросил один из прибывших. Все трое служили в Дахуаском отделении Управления. Лю Цзэ и Цзян Юйвэй — в Следственном отделе. Чжан Хаолинь — в Медицинском. После запуска горячей линии Управления объём работы в регионах резко вырос. Ложные тревоги стали обычным делом, и не на каждое сообщение с первых минут направляли людей высокого уровня. Пока случай выглядел именно так. Возможно, недоразумение. Возможно, единичная странность. Все трое искренне надеялись, что их уровня окажется достаточно. Чэнь Мяоцзюань повторила то, что уже рассказывала по телефону. — Голос был похож на голос самого ребёнка? Или на что-то… нечеловеческое? — уточнил Лю Цзэ. — Звучал… — Чэнь Мяоцзюань нахмурилась, вспоминая, и по спине снова побежал холодок. — Как человеческий голос. Именно такой звук мог бы издать младенец. В самом тембре ничего страшного не было. Страшно другое: только что родившийся ребёнок сказал слова. Как такое вообще возможно?.. Лю Цзэ, Чжан Хаолинь и Цзян Юйвэй переглянулись. В нормальных обстоятельствах — никак. Сразу после приезда они осмотрели изолированную девочку. Она спокойно спала в детской кроватке. Обычная проверка Знаком Старцев ничего необычного не показала. Отец ребёнка, Сюй Цзяньсюнь, находившийся в родильном зале, во время опроса упорно отрицал необычность случившегося. — Наверное, у неё что-то застряло в горле, поэтому сразу не смогла заплакать. Просто звук показался похожим на речь. Только показался. Мать, Вэй Жу, растерянно сказала: — Я не расслышала. По-моему, обычное детское агуканье. Но все присутствовавшие медсёстры утверждали одно и то же: — «Отрицательный отбор». Что это означает? Случайный обрывок какой-то фразы? Или именно этот термин? Чжан Хаолинь был врачом, поэтому выражение «отрицательный отбор» сразу напомнило ему теорию естественного отбора и молекулярную эволюцию. Положительный отбор. Отрицательный отбор. Балансирующий отбор. Если смотреть через призму этих теорий, каждый новорождённый так или иначе попадал бы в одну из таких категорий. Выживают приспособленные. Неприспособленные отсеиваются. Но, как и сказала доктор Чэнь… Как это мог произнести сам младенец? В этот момент из коридора донеслись торопливые шаги. В кабинет почти вбежал мужчина средних лет в белом халате — доктор Лян, ещё один акушер местного отделения. Он уже слышал о сотрудниках Управления и только что вышел из родильного зала. На лице была тревога. — Только что я принимал роды. Мальчик. Всё как рассказывала заведующая Чэнь. Родился — не плачет. Я похлопал его по ягодицам, и он сначала сказал слова, а уже потом заплакал. «Положительный отбор». Именно так. Все слышали. Будто кто-то ударил по воздуху. Лица Чжан Хаолиня, Лю Цзэ и Цзян Юйвэй сразу изменились. Чэнь Мяоцзюань застыла. — Нужно немедленно докладывать выше, — тихо сказал Чжан Хаолинь. Это уже не ложная тревога. Теперь должен был подключиться Отдел заклинаний. ---------- Положительный отбор, отрицательный отбор, ничья — Положительный отбор… — Отрицательный отбор… — Ничья. Положительный отбор. Отрицательный. Ничья. Отрицательный отбор. Ничья. Положительный. Положительный. Ничья. Ничья. Отрицательный… Каждый день в мире рождается примерно 380–390 тысяч детей. В среднем — один ребёнок каждые 0,24 секунды. Одна секунда — едва успеешь моргнуть, а на свет уже появились четыре или пять младенцев. Если собрать в один звук плач всех новорождённых за сутки, получится пронзительная волна, способная пробрать до костей. А если бы каждый из них перед первым плачем говорил: «положительный отбор», «отрицательный отбор» или «ничья»… Такой вал уже перевернул бы весь мир. И именно этот вал сейчас бушевал в голове Гу Цзюня. Отрицательный. Ничья. Положительный… Бесчисленные детские голоса накатывали друг на друга, переплетались и будто скребли по коре мозга, нейронам и сосудам. С того момента, как Гу Цзюнь вместе с Цай Цзысюанем, Ван Жосян и остальными прибыл в Первую народную больницу Дахуа, ему всё время мерещился этот гул. А когда группа вошла в изолированную детскую палату, сосуды во всём теле будто налились давлением. Но Гу Цзюнь не был уверен, слышит ли это на самом деле. Или это всего лишь галлюцинация. В палате внезапно раздался громкий детский плач. Помещение было просторным. Вдоль стены стояли кувезы и медицинская аппаратура. Большинство прозрачных боксов пустовало. Младенцы лежали только в пяти. Два мальчика. Три девочки. Один положительный отбор. Два отрицательных. Две ничьи. Голову снова пронзила резкая боль. Гу Цзюнь глубоко вдохнул, наполняя лёгкие и живот кислородом из баллона защитного костюма. Потом медленно выдохнул. Сердце спокойнее не стало. — Богач Цзюнь? — спросил идущий рядом Цай Цзысюань. Ван Жосян тоже внимательно посмотрела на него. Во время саранчовой болезни она проявила необычную чувствительность к генетическим изменениям. Поэтому теперь на неё тоже возлагали большую ответственность. — Терпимо, — ответил Гу Цзюнь. — Просто тяжело на душе. Защитные костюмы четвёртого уровня были лишь стандартной мерой. Сам Гу Цзюнь к чему-то подобному внутренне готовился давно. Кошки Ултара и великий старейшина Атал предупреждали. Призыв Шуб-Ниггурат против Хаоса не мог пройти без последствий. И цена не ограничивалась тем миллионом с лишним беременных, потерявших детей в тот день. В памяти снова прозвучало предупреждение старого полосатого кота: «Это, вероятно, будет не похоже на прежние ваши бедствия. Болезнь и эпидемия уничтожают жизнь. Шуб-Ниггурат не уничтожает жизнь. Она размножает её и заставляет развиваться. Но давление, которое приносит такая сила, тоже может стать катастрофой». Вернувшись из Страны Снов, Гу Цзюнь включил эти слова в отчёт без единого пропуска. Поэтому, когда сегодняшняя аномалия дошла до Отдела заклинаний, там сразу поднялась тревога. То, чего ждали, всё-таки пришло. — Мне кажется, это не случайные обрывки речи, — сказал Гу Цзюнь. — Они говорят именно то, что хотят сказать. Так он решил, едва услышал о первых случаях. И очень скоро экстренные сообщения из других стран подтвердили догадку. Соединённые Штаты. Россия. Великобритания. Случаи появлялись на всех пяти континентах. Младенцы произносили те же понятия на местных языках. Но не все новорождённые. По предварительным данным, вероятность тоже не была равномерной. Явной общей группы риска пока не обнаружили. У некоторых необычных детей были оба родителя. Некоторых рожали матери-одиночки. Были дети после ЭКО и суррогатного материнства. Возраст матерей охватывал почти весь репродуктивный диапазон — от беременных девочек-подростков до женщин старше сорока. Социальное положение и профессии тоже не давали закономерности. По первым данным всё выглядело почти случайным. В одной предродовой палате могли лежать пять рожениц — и ни одного необычного ребёнка. Или один. Или сразу два-три. Случаи фиксировались не только в Дахуа. Дунчжоу. Мобэй. Другие города. В мире Тайн происходило то же самое. Это уже точно не единичное происшествие. — Уа-а! Уа-а! Особенно громко плакала одна девочка. Сюй Цююэ. Первый необычный ребёнок, родившийся в этой больнице. Отрицательный отбор. Гу Цзюнь стоял перед кувезом и смотрел на крохотную фигуру в пелёнках. Да она была не больше взрослого зуга. Лицо покраснело от плача. Сморщенные веки пока оставались закрытыми. — Позову медсестру, — сказал Цай Цзысюань и отошёл. Гу Цзюнь снова глубоко вдохнул. Перед глазами возник почти вставший на колени отец ребёнка, умолявший их спасти дочь. Мать ещё восстанавливалась после родов и не знала, что происшествие уже подняли до высшего уровня реагирования. Положительный отбор. Positive selection. Понятие эволюционной теории. Если у отдельного организма появляется мутация, которая в данной среде повышает способность выживать и размножаться, носитель получает преимущество и оставляет больше потомков. Такая мутация начинает распространяться в популяции. Это положительный отбор. Отрицательный отбор. Negative selection. Обратная ситуация. Мутация ухудшает приспособленность к среде, снижает выживаемость или вероятность оставить потомство. Такие варианты постепенно отсеиваются. За долгую историю человеческой эволюции наверняка появлялось огромное множество генов, вызывавших болезни, дефекты и странности. Но многие не закрепились в генофонде: их носители умирали в детстве, жили недолго или не оставляли потомства. Это отрицательный отбор. Однако сама по себе мутация не бывает навечно «положительной» или «отрицательной». Всё определяет среда. EDAR370A — характерный для большинства жителей Восточной Азии вариант гена. Одно из его проявлений — примерно на 15% более высокая плотность потовых желёз, из-за чего человек легче потеет. Другое — более густые и прямые волосы без естественной курчавости. Когда-то эта мутация давала преимущество в конкретной среде и потому закрепилась как результат положительного отбора. Но помести человека с EDAR370A в постоянно раскалённую пустыню — и признак может превратиться в недостаток. Легко потеешь — быстрее теряешь воду. А там, где воды мало, преимущество получает тот, кто теряет её медленнее. Во времена Малого ледникового периода варианты генов, повышавшие риск диабета, могли давать преимущество: высокий уровень сахара помогал переносить холод. Средняя продолжительность жизни тогда всё равно была меньше возраста, в котором многие успевали бы умереть от последствий диабета. Сегодня подобные варианты считаются вредными. Но если завтра вся планета внезапно замёрзнет, соотношение снова может измениться. Поэтому «плюс» и «минус» определяет не мутация сама по себе. Определяет среда. Выживает приспособленный. Неприспособленный отсеивается. А среда постоянно меняется. Именно поэтому популяции нужна генетическая разнообразность. Даже варианты, которые сейчас кажутся бесполезными или вредными, продолжают существовать. Возможно, когда-то они были лучшей стратегией выживания. Или однажды снова ею станут. Если вариант не даёт ни заметного преимущества, ни заметного ущерба, это уже балансирующий отбор. Положительный отбор. Отрицательный отбор. Ничья. Но относительно какой среды сейчас выносится этот «вердикт»? Ведь случаи появились по всему миру. Может быть, дело не в конкретном климате или регионе. А в самой эпохе? В эпохе, когда активность тёмных сил достигла нового пика?.. Гу Цзюнь посмотрел на пятерых необычных младенцев. Оба ребёнка с «ничьей» спокойно спали. Младенец с положительным отбором уже открыл чёрные глаза и с любопытством смотрел по сторонам. А оба ребёнка с отрицательным отбором не переставали плакать. Будто им было плохо. — Сюй Цююэ, кажется, открывает глаза… — сказала Ван Жосян. Гу Цзюнь тоже заметил движение. Сморщенные веки девочки дрогнули. Новорождённые открывают глаза в разное время — кто-то сразу, кто-то лишь через несколько дней. Но почему-то при виде узких щелей между веками Гу Цзюня охватила тревога. И вдруг Сюй Цююэ открыла глаза прямо во время плача. В них была одна белизна. Ни зрачков. Ни хрусталиков. Только прозрачное стекловидное тело. Отрицательный отбор. ---------- Люди рождаются неравными У новорождённой Сюй Цююэ действительно не было хрусталиков. Не было радужки. Не было зрачков. Глаза выглядели чистыми, почти прозрачными пустыми сферами. Какой именно ген — или сразу несколько генов — изменился, вызвав такую аномалию, пока никто не знал. Неизвестно было и то, есть ли у девочки другие мутации. Это не походило на привычное разрушение организма тёмной силой. Её гены просто были такими. Она — отрицательный отбор. Нормального зрения с подобным строением глаз быть не могло. Однако роговица сохранилась. Осмотр глазного дна подтвердил наличие сетчатки и зрительных нервов. Теоретически Сюй Цююэ могла различать размытые свет и тень. Всё вокруг выглядело бы огромным и туманным. Чётко увидеть предмет она не сможет никогда — строение глаз этого не позволяет. В тяжёлой первобытной среде отсутствие нормального зрения почти наверняка означало бы естественный отсев. Шанс дожить до взрослого возраста был бы крайне мал. Даже в современную эпоху, если забыть обо всех нынешних катастрофах, её жизнь всё равно окажется гораздо труднее жизни обычного человека. Другой ребёнок с отрицательным отбором в этой больнице пока не показывал заметных внешних изменений. — Невозможно, чтобы мутация произошла только в момент рождения, — размышлял Гу Цзюнь, идя по коридору. — Такие изменения должны возникнуть ещё во время развития плода. Возможно, даже на стадии эмбриона… Из палат по обе стороны доносились крики рожениц. От этого мысли только сильнее путались. Родственники, проходившие мимо, с любопытством поглядывали на незнакомую группу, но ещё не знали, что происходит. Не знали, что несчастье может обрушиться на любого из них. В это время одну из рожениц повезли в родильный зал. Раньше она лежала в одной предродовой палате с матерью Сюй Цююэ. Женщина по фамилии Ли ждала уже два дня и всё это время громко кричала от боли. Теперь её везли на каталке, а рядом шли муж, мать и другие родственники. Гу Цзюнь, Цай Цзысюань, Ван Жосян и остальные последовали за ними. Некоторые аномалии можно заметить только в момент события. Им нужно было собственными глазами увидеть рождение необычного ребёнка. Положительный отбор. Отрицательный. Ничья. И не по одному разу. Только так можно было надеяться найти закономерность. Чтобы не пугать семью, сотрудники переоделись в обычные стерильные защитные костюмы без знаков Управления. Новой катастрофе ещё предстояли масштабные обследования и эпидемиологическое расследование, прежде чем можно будет определить, существует ли заразность. Но исследовать всех, скорее всего, окажется невозможно. Ежедневно во всём мире рождаются сотни тысяч детей. Далеко не все — в больницах. Некоторые появляются на свет в семьях, живущих вне официальных систем. Беременность длится десять месяцев, а развитие ребёнка — годы. Часть мутаций может никак не проявляться сразу. Только в несколько лет. Или в подростковом возрасте. А если какой-нибудь младенец уже родился с генами саранчовой болезни?.. От одной этой мысли у руководства Управления начинала болеть голова. Даже защитный костюм будто не мог полностью отгородить от тяжёлого запаха крови. Стоявшим неподалёку от родильной кровати Гу Цзюню и остальным было трудно дышать. Роды принимала медицинская бригада, направленная Дахуаским отделением Управления. Крики женщины становились всё отчаяннее. Но в них оставалось упорство. Наконец ребёнок появился на свет. И не заплакал. Сердце Гу Цзюня дрогнуло. Он смотрел на младенца в руках доктора Чжоу. Голову пронзила боль. И на мгновение ему показалось, будто кто-то уже произнёс: — Отрицательный отбор. Только затем заговорил сам ребёнок: — …Отрицательный отбор… Гу Цзюнь резко повернулся к углу родильного зала. Пусто. Муж и жена смотрели в полном недоумении. Настроение медицинской бригады тоже мгновенно стало тяжёлым. Но работа продолжалась. В Первой народной больнице Дахуа ежедневно рождалось в среднем больше пятидесяти детей. Сегодня этот был лишь сороковым. Гу Цзюнь и остальные остались в родильном отделении и продолжали наблюдать. После трёх совершенно обычных родов очередная молодая женщина родила ребёнка, который перед плачем сказал: — …Ничья… Следующий необычный ребёнок появился у возрастной матери, наконец родившей долгожданного второго малыша. — …Отрицательный отбор… Гу Цзюнь снова оглядел родильный зал. Ему всё сильнее казалось, что здесь присутствует кто-то ещё. Человек? Тёмная сила? Кто-то наблюдает. Кто-то говорит. Похоже на приближающееся видение. Или на слуховую галлюцинацию. — Кто ты?.. — спросил Гу Цзюнь пустоту. Вокруг никого. Но перед глазами словно проступил неясный силуэт. Цай Цзысюань и Ван Жосян посмотрели на него. Удивления не было. Камень Знака Старцев по-прежнему не реагировал. «Тебе, кажется, очень грустно». Гу Цзюнь крепко зажмурился. Открыл глаза. Ощущение чужого присутствия стало сильнее. И голос — яснее. «Разве всё не всегда было именно так? Положительный отбор, отрицательный отбор, ничья. Раньше происходило то же самое. Естественный отбор. Люди рождаются неравными. Соревнование начинается ещё в утробе. Разве это не истина, которую повторяли бесконечно? Родители, ожидающие ребёнка, разве не всегда сталкивались с неизвестным риском? Аутизм. Синдром Дауна. Гемофилия. Альбинизм. Врождённые пороки сердца. Несовершенный остеогенез. Синдром Туретта. Талассемия… Я могу перечислять ещё долго. Отрицательный отбор существовал всегда. Посмотри на всё светлее. Позитивнее. Не зацикливайся на плохом. Пусть отрицательный отбор отсеивается естественным путём. Лучше посмотри на хорошее. Человечество получило множество положительных вариантов. Настоящее сокровище. Их гены улучшат человеческую популяцию. Подтолкнут её вперёд. Поведут за собой. Так и работает эволюция. Хочешь получить хорошее — придётся получить и немного плохого. Как это назвать? Издержки? Цена разработки? Отрицательный отбор? Какая разница. Положительный отбор. Избранные. Вот кому принадлежит этот мир. Именно они — главные герои сцены. Не отрицательный отбор. Не ничья. Гу Цзюнь, разве ты сам не положительный отбор? Очень положительный. Такая духовная чувствительность, как у тебя, встречается у единиц. Так почему ты грустишь? В твоей грусти нет смысла. Она смешная. Дешёвая. Бесполезная. Ты хочешь остановить человеческую эволюцию? Миллионы, десятки миллионов, сотни миллионов лет виды непрерывно менялись. Homo sapiens стал сегодняшним человеком именно благодаря эволюции. Виды развиваются. Эволюционируют. Эволюционируют. Эволюционируют. Это началось не сегодня. Просто сегодняшняя эволюция, возможно, пойдёт быстрее. Будет масштабнее. Интереснее… А отрицательный отбор? Выбросьте их в мусор. Оставьте в дикой природе. Бросьте в море. Или гуманно уничтожьте. Или пусть выживают сами. Бесполезный материал. Только тратит ресурсы популяции. Мусор. Отходы. Из-за них даже в счастливый момент человек вынужден оставлять внутри кусочек места для печали. Не может радоваться полностью. Зачем? Они уже внесли вклад в популяцию. Они проиграли. Именно поражение и было их вкладом. Если позволить им продолжать существовать, их потребление перечеркнёт эту пользу. Не позволяйте отрицательному отбору тормозить человеческую эволюцию. Ну как? После этих слов тебе стало легче? Ты пытаешься понять, кто я. Тогда скажу. Я — отрицательный отбор. А-а, теперь ты думаешь: наверное, мне слишком тяжело жилось. Вот психика и исказилась. Злость накопилась. И теперь я несу чушь и мщу всему миру. Какие же вы жадные. Вы уже победили. Уже получили чувство превосходства. Но вам мало. Хочется ещё жалости. Праведности. Морального удовлетворения. Ладно, забирайте. Да. Я вам завидую. Ты хороший человек. Добрый. А я — нет. Веселись. Может быть, очень скоро такой возможности больше не будет…» ---------- Подстрекающий голос Что это за «отрицательный отбор»? Кто он? Гу Цзюнь был уверен: голос действительно существовал. Это был голос молодого мужчины. Но затем в том же родильном отделении он лично присутствовал при ещё трёх необычных рождениях. Ничья. Ничья. Отрицательный отбор. Больше чужого присутствия Гу Цзюнь не почувствовал. Не услышал голоса. Не увидел ни малейшего следа. Тем временем число необычных новорождённых по всему миру продолжало расти. Согласно доступной статистике, оно уже превысило 30 000. Примерно одна десятая всех рождений. Больше всего было «ничьих» — свыше 20 000. На втором месте отрицательный отбор — больше 6000. Положительный встречался реже всего — меньше 3000 случаев. У всех этих тридцати тысяч детей удалось найти только одну общую черту: двадцать четыре недели внутриутробного периода пришлись на время после решающей битвы в Мобэе. Будет ли доля аномальных рождений расти дальше, никто не знал. Но если темп сохранится, каждый день в мире будет появляться ещё 30–40 тысяч таких детей. За месяц — больше миллиона. И пока никто не представлял, насколько их мутации, определяющие этот «эволюционный выбор», отличаются от обычных человеческих мутаций. Взять хотя бы Сюй Цююэ. Её глаза… Это действительно всего лишь обычный врождённый дефект? На следующее утро Гу Цзюнь вернулся из больницы на базу Отдела заклинаний. Сначала подробно доложил обо всём, что увидел и услышал. О молодом мужском голосе он сообщил ещё накануне, сразу после события. Теперь каждую услышанную фразу записали и передали Следственному отделу и медицинским психологам для анализа. Если за голосом действительно стоял человек, подходящий под категорию отрицательного отбора и имеющий какое-то врождённое заболевание… Его слова звучали как враждебность к обычным людям. И всё же дело явно не сводилось к психологической травме или накопленной злости. Гу Цзюнь чувствовал другое. Говоривший мыслил очень ясно. У него была собственная система взглядов на человеческую цивилизацию и на самого себя. И этим же утром новое произошло с У Шиюй. Вчера её не брали в больницу. Организация опасалась, что вид новорождённых и история с беременными окажутся слишком тяжёлыми для женщины, недавно пережившей выкидыш. Но теперь ситуация стала настолько серьёзной, что сегодня ей всё равно предстояло подключиться. — Кажется, я услышала какой-то зов, — рассказала У Шиюй в одной из комнат для бесед на базе. Перед ней сидели Гу Цзюнь и доктор Цзян. Разговор записывали камеры. — Это было утром, когда я ещё толком не проснулась. Не похоже, что во сне. — У Шиюй вспоминала, чуть поджав губы. — И на зов Р’льеха тоже не похоже. Доктор Цзян слушал внимательно. — Не конкретные слова, — продолжила она. — Скорее как колыбельная. От неё меня начало клонить в сон, а потом полезли старые воспоминания. В основном неприятные — из детства, из-за синестезии. Будто мне внушали: я отличаюсь от остальных. Я ненормальная. Она постучала себя по голове. — Я — отрицательный отбор. Взгляд Гу Цзюня мгновенно стал острым. Солёный Дождь? Отрицательный отбор? Синестезия была у неё с рождения. Механизм этого редкого состояния до сих пор оставался неясным. Но случаи часто группировались внутри семей, поэтому наследственная природа считалась вполне вероятной, хотя точный способ наследования ещё не установили. В первобытной среде синестезия могла серьёзно мешать выживанию. Не отличишь настоящий вкус от синестетического — съешь не то. Перепутаешь цвета — потянешь в рот яркое ядовитое растение. Услышишь рёв хищника, а покажется, будто кто-то поёт. Выживаемость падает. Отрицательный отбор. Даже в современном мире это не относилось к обычной норме. У Шиюй почти не водила машину. Именно потому, что могла на мгновение перепутать цвета светофора. А если под «отрицательным отбором» подразумевались ещё и её гены лени… Тогда с точки зрения выживания всё действительно выглядело не слишком выигрышно. — Я про эти воспоминания давно забыла, а тут вдруг всё полезло обратно, — сказала У Шиюй. Она привела пример. В детском саду и начальной школе её называли «великой врушкой». Из-за этого она часто дралась. Хотя, с её точки зрения, она вообще не лгала. Она действительно видела вокруг много вкусного. Маленьких духов. Санта-Клауса. Сунь Укуна. Кого только не было. — Все говорили, что У Шиюй больше всех любит врать. Потом стали говорить, что у меня с головой что-то не так, что я глупая. Почти никто не хотел со мной играть. Рассказывала она об этом спокойно. Без заметной обиды. Это тоже было частью детской травли. Гу Цзюнь слышал от неё кое-что и раньше. Воспоминания неприятные. Но, возможно, именно такие вещи и помогли сформировать сегодняшнюю У Шиюй — особенную, совсем не похожую на других. — Вот эти воспоминания и вытаскивал голос, — продолжила она. — Потом начал будто подталкивать: «Я — отрицательный отбор. Я не такой вид, как положительный отбор и ничья…» У Шиюй опустила плечи. — А потом мне стало очень хотеться спать. Хотелось досмотреть сон, поэтому я решила его не слушать. Люди и так все разные. Ну отрицательный отбор и отрицательный. Я встречала злых людей, но добрых тоже было много. После этого зов постепенно исчез. Гу Цзюнь выслушал её и почувствовал одновременно тревогу, злость и ещё большую путаницу. Тот же голос? Попытка отдельно воздействовать на Солёный Дождь? Но вскоре поступил ещё один доклад. И он указывал, что речь могла идти не о персональном контакте. Другой участник «Проблемной группы» — Сяосюй, у которого был синдром Аспергера, — тоже подходил под определение отрицательного отбора. Он находился не в Дахуа. В Мобэе. И тем же утром тоже услышал этот голос. Случай оказался похожим на историю У Шиюй. Голос вытаскивал болезненные воспоминания. Подталкивал. Провоцировал. А затем о подобных случаях сообщили и другие сотрудники Отдела заклинаний и Управления с врождёнными заболеваниями, которые можно было отнести к «отрицательному отбору». Похоже, голос действительно вещал сразу на широкую аудиторию. Но пока никто не знал, услышали ли его все внутренние сотрудники этой категории. И тем более — слышали ли обычные люди вне системы, тоже подходящие под определение отрицательного отбора. И У Шиюй, и Сяосюй обладали необычайно сильной психикой. Но ни один не смог помешать голосу приходить и уходить по собственной воле. Это говорило только об одном. Сила за ним стояла огромная. Гу Цзюнь попытался разобрать клубок мыслей. Шуб-Ниггурат? Нет. Не похоже. Положительный отбор. Отрицательный. Ничья. Для Чёрного Козла Лесов всё это всё равно жизнь. Всё размножение. Все смертные — лишь часть леса плоти. Разницы нет. Но сила голоса явно превосходила человеческие возможности. Достаточно вспомнить болезнь кошмаров. Сколько усилий потребовалось культистам Р’льеха, чтобы передавать голос через сны и воздействовать на сознание? А здесь — широковещательный зов для отрицательного отбора. Дитя Несчастья? Демон вроде ведьмы? Или… Смертный, подобный Рэндольфу Картеру? Фонд Города Заката тоже обладал сверхъестественными силами. Этот «отрицательный отбор» — один человек? Или за ним стоит целая организация? ---------- Странная тень в горном лесу Шорох за шорохом разносился по лесу в южных пригородах Дунчжоу под чёрным ночным небом. Пение соловьёв стихло. Между деревьями промелькнуло неизвестное существо, и несколько фазанов, заметив его, тут же выскочили из гнёзд и бросились врассыпную. Странная тень выбрала самого медленного и погналась за ним. Рывок — когти уже ухватили одно из длинных перьев в хвосте птицы. Фазан с криком дёрнулся. Перо вырвалось, птица снова обрела свободу, захлопала крыльями и скрылась среди деревьев. Преследователь хотел броситься следом, но запнулся о гнилую сухую ветку и растянулся на земле, окончательно упустив добычу. — На полупустой желудок и лапы не слушаются… Кормят всё хуже и хуже, а ещё рассказывают, будто какая-то там первоклассная команда диетологов составляет рацион с учётом организма зугов. Люди лучше зугов знают, что нужно телу зугов? Вот ведь, точно заманили на каторжные работы. Несчастная жизнь! Странной тенью оказался толстый зуг. Его распределили на работу в Дунчжоу больше месяца назад, и с тех пор он стремительно худел день ото дня. Ладно бы только еда была скверной — работы ещё наваливали столько, будто сверху уселся двухсотцзиневый толстяк. И отлынивать почти невозможно. На каждом зуге висел какой-то «джи-пи-эс»-маячок и крошечная спутниковая камера. Ни свободы, ни вольной жизни — одна тоска, боль и слёзы. Там, где есть сигнал, центр наблюдения Управления Небесной Тайны видит всё: идёшь ты или сидишь, работаешь или прохлаждаешься. А там, где сигнала нет… лучше как раз идти быстрее. Места без связи почему-то всегда особенно опасны, а если что случится, люди узнают не сразу. На некоторых заданиях, чтобы сигнал не выдал присутствие зугов, приёмопередатчики им вообще не выдавали. Но миниатюрная камера продолжала запись. Вернёшься — запись всё равно проверят. Всё равно не поотлыниваешь. Люди. Хитрые люди. Лучше всех умеют выжимать соки из работников. Понапридумывали гадостей. Даже в туалет сходить спокойно нельзя: всё думаешь, не смотрит ли начальство, не урежут ли зарплату и премию за слишком долгую паузу и не устроят ли ещё публичный разнос. Из-за этих камер толстые зуги стонали день и ночь. Но, с другой стороны, если хотелось остаться в живых, приходилось стискивать зубы и работать. Чужеродная жизнь, чужеродная жизнь… где же ты прячешься?.. Поэтому сейчас, хотя связи здесь не было, толстый зуг лишь немного передохнул, а потом снова потащил всё более худое тело дальше по лесу. У зугов был особый талант: если долго идти куда глаза глядят, они удивительно часто выходили туда, где можно подслушать интересные новости или поглазеть на что-нибудь занятное. Не только нюх и не только лапы — какое-то странное врождённое чувство, которое сами зуги толком не могли объяснить. Идёшь, идёшь — и вдруг пришёл. Природный радар на сплетни. Поэтому без специального задания зуги действовали примерно как вольные разведчики, сами бродили по лесам, пустыням и другим безлюдным местам. Сегодня толстого зуга привёл сюда не только запах рябчиков. В воздухе ощущалось ещё что-то странное. Может, всего лишь холодный сквозняк. А может, и правда что-то неладное. — Просто ветер, да? — Толстый зуг шёл по пожелтевшим листьям дальше по лесной тропе. Темнота не мешала его маленьким глазкам. Осень уже выкрасила горный лес в унылые тона, и с очередным прохладным порывом ветра донёсся едва уловимый запах гнили и крови. Толстый зуг зашевелил носом и всем жирным телом мелко вздрогнул. Так не пахнет ничем хорошим… За всё время работы чужеродных существ он ещё не находил, но в Стране Снов кое-каких чудовищ видел — пусть и издалека. Он умел отличать характерную вонь тварей, живущих во тьме. Сейчас пахло почти так же. Но следующий порыв ветра принёс уже гораздо более слабый запах. — Ничего, ничего. Меня этим не напугаешь. — Толстый зуг похлопал лапой по груди, успокаивая тревожно колотившееся сердце. — Эх ты, трусливый зуг. Наверняка какой-нибудь зверь просто рвёт другого зверя. Звери дикари: чем кровавее еда, тем им вкуснее. Не то что зуги — мы ещё думаем, до какой степени прожарить. Но какой зверь ест какого? Любопытство всё-таки победило. Такова уж природа зугов — ничего не поделаешь. Ступая по размокшей после дождя земле, толстый зуг перебрался через узкий ручей, обогнул группу деревьев и вдруг услышал в ветре хриплый, нечеловеческий звук. Словно вопили сразу десятки разных зверей — то ли в страхе, то ли распространяя страх вокруг себя. Толстый зуг снова вздрогнул, но любопытство всё равно не унималось. — Ничего, меня не напугаешь. Там мыши пищат. Точно мыши. Наверное, дерутся из-за еды. У людей совершенно извращённый вкус — говорят, будто зуги похожи на мышей. Какая нелепость… Размышляя так, он продолжил идти вперёд, решив посмотреть, что это за наглые мыши такие. За очередным поворотом, среди тяжёлых теней и качающихся ветвей, он наконец увидел. Шерсть мгновенно встала дыбом по всему телу. Что… что… что это такое?.. Перед ним были четыре ноги, похожие на козьи копыта. Каждая — величиной с небольшое дерево, так что все четыре издали и правда напоминали чёрные стволы. По ним поверх похожей на кору плоти тянулись бесчисленные открытые сосуды, из которых сочилась красная кровь. Эти четыре гигантские козьи ноги держали уродливое тело размером с дом. Огромный ком плоти. Из него росло столько чёрных хлыстообразных щупалец, что их невозможно было сосчитать; с некоторых ещё капала кровь. Между щупальцами раскрывались десятки ртов, из которых стекала зелёная слизь. Каждый рот что-то жевал: крысу, рябчика, другое животное… Кабанов. Волков. Даже таких хищников оно пожирало и втягивало в себя. Именно от этой твари шёл запах, который толстый зуг почувствовал в ветре. И именно из её ртов доносились страшные звуки. Нет — из трупов. Будто они ещё не до конца умерли. Или происходило что-то ещё. Но они продолжали издавать хриплые вопли. Тварь уже заметила зуга. В центре уродливого кома плоти открылся единственный огромный глаз, по белку которого ползли кровавые прожилки. Толстый зуг сглотнул. — Я просто мимо проходил, соевый соус купить… Не дожидаясь ответа, он пронзительно взвизгнул, развернулся и со всех лап помчался обратно. ---------- Детёныш Чёрного Козла — Нашли! Нашли чужеродную жизнь! Доктор Гу, эта штука точно чужеродная жизнь. Сто процентов чужеродная жизнь. Именно такая, какую вы искали. Рук много, ртов много, огромная, вонючая, шумная. Если это не чужеродная жизнь, можете сразу препарировать меня, Джили! Нет-нет-нет… Последнюю фразу забудьте. Это просто фигура речи от волнения. Я вовсе не этого хочу и ни на что с вами не спорю. Считайте, не слышали. Но та штука — точно чужеродная жизнь. Такая здоровенная — вашему анатомическому ножу работы хватит надолго. Всю дорогу Джили возбуждённо размахивал лапами. Стояла глубокая ночь. На базе Отдела заклинаний Великой Хуа Гу Цзюнь после очередного тяжёлого дня только лёг и успел прикрыть глаза. Он ещё не заснул, думая о том голосе, который слышали люди «отрицательного отбора», когда новая весть мгновенно прогнала сон. Гу Цзюнь поднялся и пошёл в комнату связи выяснять, что произошло. На этот раз Джили держался особенно гордо. Отдел зугов снова совершил большой подвиг — и блестяще выполнил задание Кошмарного Человека. Джили уже успел посмотреть запись с миниатюрной камеры того толстого зуга, который обнаружил тварь. Сам потом от одного просмотра чуть кошмар не словил. — А зуг, который её нашёл? Он в порядке? — спросил Гу Цзюнь. Он действительно беспокоился: уйти живым от чужеродного существа непросто. Джили тут же задрожал. Ему словно уже послышался голос Кошмарного Человека: «Этот зуг ранен. Ему так больно. Может, нам лучше…» — В порядке! Конечно, в полном порядке! — Джили торопливо замахал обеими лапами. — У зугов есть одно достоинство: толстая кожа и крепкое мясо! Иначе как бы мы годами выдерживали травмы от постоянного похлопывания по себе? Тот толстый зуг, когда убегал, только пару царапин о ветки получил. Ни куска мяса не потерял. Поспит — и всё пройдёт. Лечить не надо, не утруждайтесь. Лучше посмотрите на ту чужеродную тварь. — Хорошо. — Гу Цзюнь кивнул. Если зуг сумел уйти живым от такой твари, возможно, перед ними действительно ценный кадр. Если он и дальше покажет себя настолько хорошо, можно перевести его в группу «Тяньсюань». Сейчас группа как раз отбирала элитных зугов для сопровождения на самых опасных заданиях. Когда Гу Цзюнь пришёл в комнату связи, Главное управление Тяньсюань уже получило сообщение и уведомило мир Тайн: Юй Чи и остальных просили подготовиться к выезду. Потому что дело было не только в появлении ещё одного вида чужеродной жизни. — А-Цзюнь, сначала посмотри запись, — сказал дядя Тун с небольшого экрана связи. Сам он всё ещё находился в Мобэе. Гу Цзюнь сел. Почти одновременно пришла У Шиюй. Здесь уже были Лоу Сяонин, Цай Цзысюань, доктор Цзян и ещё несколько человек. Все смотрели на большой экран. Ночная запись была мутной: лес, слабые крики, дрожащая картинка. Очень скоро Гу Цзюнь увидел гигантское уродливое существо. Его единственный глаз, весь в кровавых прожилках, словно смотрел прямо в объектив. Внутри мгновенно поднялось тревожное раздражение. Это чувство… Так отзывалась тёмная сила Дитя Рока. — Чужеродная жизнь, — тяжело произнёс Гу Цзюнь. — Джили не ошибся. Сто процентов. И, похоже… она связана с Чёрным Козлом Лесов. Все видели самый очевидный признак — чёрные козьи копыта. Переплетённая, сросшаяся плоть напомнила Гу Цзюню человеческий баньян и тот кровавый лес, который когда-то висел над небом Мобэя. Чёрный Козёл Лесов, порождающий неисчислимых потомков. Разве это не… маленький чёрный козёл? Только уменьшенная версия. Ещё не выросшая молодая особь. И появилась она в лесах к югу от Дунчжоу. Снова Дунчжоу. Совпадение? В мире не бывает совпадений. По нынешней статистике первым аномальным младенцем, родившимся в мире Небесной Тайны, была вовсе не Сюй Цююэ из Великой Хуа. Первым оказался мальчик из клиники при Дунчжоуском университете. Он появился на свет на десять минут раньше Сюй Цююэ и произнёс: «отрицательный отбор». Дунчжоусское Управление уже тщательно проверило происхождение ребёнка. Оба родителя, похоже, были обычными офисными работниками и никогда не имели отношения ни к оккультизму, ни к тёмным силам. После случившегося они, как и остальные родители, были растеряны, испуганы, взвинчены и при этом до последнего защищали своего малыша, уверяя, что с ним всё нормально. Проверка продолжалась. Медики пытались понять, почему именно этого ребёнка отнесли к «отрицательному отбору». Гу Цзюнь смотрел, как на записи извиваются уродливые щупальца и раскрываются окровавленные пасти, и вдруг почувствовал ещё одно движение в сознании. Новый системный интерфейс. По нему пробежал слабый золотистый свет, будто там собиралась сила. Динь. В голове раздался чистый звон. Один за другим всплыли информационные блоки: 【Вы узнали о существовании «детёныша Чёрного Козла».】 【Запущено новое анатомическое задание.】 【Анатомическое задание: в течение 15 суток завершить вскрытие одного детёныша Чёрного Козла. Осталось времени: 359:59:47. Готовность вскрытия: 0%. Награда: 1 контакт с Городом Заката; одна медицинская технология; неизвестная награда.】 Прочитав сообщения, Гу Цзюнь почувствовал, как кровь бросилась в голову. Вот оно. Новое задание. Система и задания были лишь внешней формой. По сути это была связь Города Заката с их миром, а сам Гу Цзюнь служил мостом. И, похоже, пока единственным мостом между Городом Заката и мирами Небесной Тайны и Тайн. Медицинская технология? От одних этих слов внутри всё загорелось. Хотелось получить её прямо сейчас. Что за технология? Для чего она пригодится? «Детёныш Чёрного Козла»… Значит, Город Заката располагал сведениями об этих существах. Но передать ему всё напрямую не мог. Возможно, это было технически невозможно. Возможно, его мозг не выдержал бы объёма и просто сломался. Или повторилось бы состояние времён аномального ПТСР: достаточно коснуться аномального объекта — и сразу головная боль, судороги всего тела. — Нам нужно немедленно вылетать в Дунчжоу. — Гу Цзюнь поднялся. — Только что пришла информация от Города Заката. Дядя Тун, Цай Цзысюань и остальные оживились. Даже сонная У Шиюй мгновенно распахнула глаза. Командный центр сразу начал готовить операцию. Участников группы «Тяньсюань» собирали в Дунчжоу, Отдел заклинаний и остальные подразделения должны были обеспечить полную поддержку. Гу Цзюнь понимал: медлить нельзя. Пятнадцать суток — совсем небольшой срок. Причём, в отличие от старой системы, задание принялось автоматически. Каждая прошедшая минута отнимала минуту от оставшегося времени. Чтобы провести вскрытие, тварь сначала нужно поймать. А просто накрыть район ковровой бомбардировкой нельзя — тело нужно сохранить как можно целее. Даже если детёныша удастся уничтожить, настолько огромный труп целая команда будет вскрывать не один день. И Гу Цзюнь пока не знал, считается ли прогресс так же, как в старой системе — только по тому, что он делает собственными руками. Если да, ему снова придётся пахать почти без остановки. Но прежде нужно разобраться ещё в нескольких вопросах. Почему детёныш Чёрного Козла появился именно там? Его кто-то призвал? Есть ли рядом другие? Насколько он опасен в бою? Берёт ли его обычное огнестрельное оружие? И главное — как толстый зуг сумел спастись? Почти наверняка дело не в том, что зуг бегал быстрее. Детёныш Чёрного Козла просто не стал его преследовать. Через пятнадцать суток число аномальных младенцев по всему миру превысит пятьсот тысяч… Если мутация начинается и завершается ещё во внутриутробный период, они смогут только не допустить новых подобных рождений в будущем. Если нет — каждый выигранный день будет означать больше спасённых детей и семей, которых минует беда. ---------- Знакомое ощущение чужого мира Как толстый зуг вообще сумел спастись? Прошло уже больше половины суток, но толстый зуг, которому люди дали имя Фэйбао, всё ещё дрожал, рассказывая Гу Цзюню и остальным о случившемся. Даже куриная ножка в лапах будто утратила прежний вкус. — Всё благодаря моей находчивости и ловкости! Сначала я словами ошеломил чудовище. Пока оно растерялось, молниеносно развернулся, перемахнул через ручей, пронёсся сквозь лес. Оборачиваюсь — преследователя уже и след простыл. Гу Цзюнь понимал этот рассказ иначе. Детёныш Чёрного Козла просто не стал гнаться за ним. Запись с камеры Фэйбао подтверждала именно это: во время бегства его ни разу не атаковали. Они не теряли времени. Ночью сели на специальный самолёт и утром уже находились во временном лагере Управления рядом с тем лесным массивом к югу от Дунчжоу. Почему Фэйбао остался жив? У Шиюй предложила свою версию: — Может, потому что все его рты уже были заняты трупами? Не успевало жевать и потому решило не догонять? Вполне возможно. На записи и правда каждый рот детёныша Чёрного Козла что-нибудь жевал. Но Гу Цзюнь сомневался. Как ни толст Фэйбао, одного зуга такому чудовищу не хватило бы даже на один укус. Может, сам детёныш был приманкой в ловушке? Тоже не похоже. По ощущениям Гу Цзюня, это существо отличалось и от маленьких духовных ночных кошмаров, и даже от бьякхи. Оно не выглядело подконтрольным человеку. Сразу после ночного сообщения Фэйбао Дунчжоусское управление совместно с другими подразделениями направило большое число сотрудников, оцепило лес и подняло в воздух множество беспилотников. Один дрон уже добрался до места встречи. На земле остались лишь слизь и кровь. Самого существа не было. Людей туда пока не отправляли. Если тварь не умеет летать, не способна зарываться под землю и не ушла через проход в Страну Снов или другой портал, значит, она всё ещё находится внутри окружения. Но лес был огромным. При необходимости осторожно сжимать кольцо даже всех пятнадцати суток могло не хватить. Отдел действий попытался дать лучшим обычным служебным собакам понюхать запах, который Фэйбао принёс на себе, а потом отправить по следу. Собаки остановились ещё в сотне метров и наотрез отказались двигаться дальше. Когда их силой подвели к Фэйбао, животные буквально обмякли от ужаса, потеряли рассудок и могли только бесконечно дрожать. То же самое случилось не только с собаками. Волки и тигры реагировали так же. Запах детёныша Чёрного Козла внушал обычным животным чудовищный страх. — Фэйбао. — Гу Цзюнь обратился к толстому зугу жестами. — Сейчас ты лучше всех знаком с его запахом. Чтобы найти тварь, нам снова понадобится твоя помощь. Найдёшь — получишь ещё одну большую заслугу. Фэйбао, доедавший жирную куриную ножку, застыл. Посмотрел на заместителя начальника Джили. Потом на людей. — А награда за уже совершённый подвиг? — Он хлопнул лапой по столу. — Я бы сначала её получил… Джили внутренне похвалил коллегу: не такой уж глупый зуг. Через пару дней ещё неизвестно, будет ли кому получать награду. — Насколько я знаю, здесь расчёт по заслугам идёт после завершения каждого дела, — ответил Гу Цзюнь. — Пока дело не закончено, ничего не начислят. — А у меня… — У Шиюй задумчиво подняла взгляд. — Перезарядка способности «уйти в отпуск» вообще измеряется годами. Куриная ножка выпала из лап Фэйбао. Зуг чуть не заплакал. Всё подтвердилось: его действительно заманили на каторжные работы. Как бы ни хотелось отказаться, в итоге Фэйбао снова отправился в путь. Он повёл группу местных зугов, помогая людям Управления быстрее сжимать кольцо поиска. А Гу Цзюнь с остальными поехали на медицинскую базу Дунчжоу — посмотреть первого аномального младенца. Днём сюда же из мира Тайн прибыли Юй Чи, Фэн Пэйцянь, Чэнь Цзыюань и другие. Если сопоставлять время двух миров, самым ранним известным аномальным младенцем всё равно оставался ребёнок из Дунчжоу. В мире Тайн положение было не лучше. Там ежедневно рождалось в среднем около 380 тысяч детей, а доля аномальных младенцев также составляла примерно одну десятую. Соотношение «положительного отбора», «отрицательного отбора» и «ничьей» почти совпадало с миром Небесной Тайны. Катастрофа будто одинаково ударила по обоим мирам. От этого у Юй Чи тревога переходила в почти болезненное возбуждение. Каждую секунду рождаются дети. Каждую секунду среди них может появляться новый аномальный младенец. Эта мысль будто стягивала голову железным обручем. С момента начала кризиса Гу Цзюнь и У Шиюй хотя бы немного поспали. Юй Чи не сомкнул глаз ни на секунду. Под глазами залегли глубокие круги, щетина так и осталась небритой. И при этом он был археологом, почти ничего не понимал в биологии — сколько ни ломай голову, зацепок от этого не становилось больше. — Шиюй, что там? — Едва Юй Чи с остальными вышел в коридор нужного этажа, он сразу бросился к сидевшей на скамье У Шиюй. Все аномальные младенцы Дунчжоу временно находились здесь. Родителей изолировали отдельно, но в определённые часы позволяли смотреть на детей через камеры. — Солёный Цзюнь уже давно внутри, — ответила У Шиюй. — Кажется, что-то заметил, но сам пока не уверен. Попросил всех выйти и не мешать, хочет спокойно почувствовать. По просьбе Гу Цзюня сюда же из Великой Хуа уже ехала Дэн Симэй. Похоже, всё могло быть связано с миром чужих письмен. Юй Чи посмотрел через стекло в палату для новорождённых. Гу Цзюнь неподвижно стоял перед одним из кувезов. Он действительно чувствовал что-то от мира чужих письмен. Ощущение появилось ещё при входе в помещение. Но ясным стало только рядом с этим мальчиком по фамилии Лю. Ребёнку был всего день. Он лежал в пелёнках, ещё не открывал глаз и спокойно спал. «Этот малыш…» Гу Цзюнь нахмурился. Откуда это странное чувство узнавания? Почти как при встрече с Дэн Симэй. Словно азиат смотрит на азиата — ощущение всё же иное, чем когда он смотрит на белого или темнокожего человека. В этой палате находились двадцать три аномальных младенца. И только этот мальчик вызывал такое чувство. Дунчжоу. Общество «Лайшэн». Люди чужих письмен. Богиня Жизни. Шуб-Ниггурат… Наконец Гу Цзюнь открыл кувез, медленно протянул руку и коснулся нежной щеки младенца. В тот же миг в сознании хлынул бурный поток. ---------- Крещение Рождение жизни неотделимо от боли… Голову Гу Цзюня будто раскалывало. Где-то звучало пение на языке чужих письмен. Эту песню он уже слышал. Перед глазами замелькали образы. Он словно пробивался сквозь плотные слои тумана. Сначала всё было смутным, затем постепенно проступили очертания, и видение сомкнулось вокруг него. Перед ним стоял огромный фонтан. Из него били струи жуткой красной жидкости — то ли кровь, то ли просто вода кровавого цвета, смешанная с неизвестной чёрной слизью. Она взлетала вверх, затем падала на статую в центре и постепенно пачкала прежде белоснежный камень. Статуя изображала женщину — прекрасную, мягкую, изящную. Место казалось знакомым и одновременно совершенно чужим. И вдруг Гу Цзюнь понял. Фонтан Богини Жизни. Только в прошлый раз вода в нём была прозрачной, статуя — священной, а вокруг царили жизнь, тишина и покой. Это… Академия Калопа. Осознание только сильнее натянуло нервы в голове. Боль стала ещё острее. Пение тоже стало отчётливее. Но теперь это были не чистые юношеские голоса, как прежде. Звучал мрачный, странный, безумный хор. Видение расширилось. Вокруг фонтана стояла толпа людей в чёрных мантиях. В отдалении полыхали здания — те самые, где когда-то учились и работали студенты Калопа. Теперь всё превращалось в руины. В великой Академии Калопа больше не осталось врачей Калопа. Все люди вокруг фонтана носили маски чёрных козлиных голов. Толстые искривлённые рога поднимались вверх. В прорезях для глаз виднелись человеческие взгляды — одновременно равнодушные и фанатичные. Именно они пели. Именно они уничтожили Академию Калопа. И именно они… призывали истинную Богиню Жизни. Сознание Гу Цзюня качнулось. Грязная вода в фонтане вспенилась, будто закипала. Пузыри лопались, выпуская зловоние. В воздухе разливалась тёмная злоба. Послышался детский плач. Он становился ближе. К фонтану с разных сторон шли новые люди в чёрном. Каждый нёс на руках плачущего младенца. Рога на их масках были особенно толстыми и уродливо мощными. Все дети выглядели новорождёнными. Их даже не завернули в пелёнки и ещё не вымыли: на коже оставались кровь и грязь после родов. На одних всё было ещё влажным, на других уже подсохло и прилипло к телу. Люди с массивными рогами выстроились кольцом вокруг фонтана. Пение толпы становилось всё громче. Чернорясые наклонились и опустили младенцев в воду. Чёрная вонючая жидкость мгновенно покрыла детские тела. Младенцы закричали ещё сильнее. В их совсем юных глазах появился врождённый страх. Вода не просто окружала их. Она проникала в кожу. В плоть. Под грязью просвечивали тонкие сосуды, и кровь в них постепенно переставала быть красной. Она чернела. Это было крещение. Дети менялись. Мутировали. Преображались. Получали новую жизнь. «Кошмар растёт день ото дня, ожидая часа, когда вырвется из земли. Мать каждый день думает: что созревает у неё во чреве — нежное создание или поселившийся гуль? Иногда она печально думает: рождение жизни неотделимо от боли. Иногда она спокойно думает: рождение жизни неотделимо от боли». Пение разрывало голову Гу Цзюня. Будто он чувствовал боль беременных женщин. И боль этих младенцев. Казалось, собственное тело тоже стремительно и безумно меняется. Будто он сам погружён в грязную воду и снизу смотрит на огромную статую. Но статуя уже не была прекрасной женщиной. Теперь перед ним возвышалась чёрно-красная масса плоти — одновременно похожая на матку и на голову козла. Матка. Козлиная голова. Они словно накладывались друг на друга. Маточные трубы и яичники становились рогами. Полость матки — пастью. Шейка — открытым ртом. Из поверхности тянулись многочисленные щупальца, похожие на связки. Статуя была одновременно гигантской головой Чёрного Козла и огромной маткой. Из неё изливались бесчисленные жизни. Через неё бесчисленные жизни приходили в мир. Тёмная жизнь…? Но разве любая жизнь в самом начале не рождается из тьмы? Не Богиня Жизни отвернулась от людей чужих письмен. Просто богини, которой они поклонялись вначале, никогда не существовало. Академия Калопа обманывала их. Самодовольные врачи создали ложного бога и заставили народ верить в него. Истинная Богиня Жизни была совсем другой. Плач младенцев стал пронзительнее. Люди с толстыми рогами полностью погрузили детей в чёрную воду. Маленькие руки и ноги беспомощно задёргались. Жидкость хлынула им в лёгкие. «Дети, после этого вы больше не будете бояться кровохаркательной болезни». Через десять секунд младенцев резко подняли над водой. Грязь покрывала их лица. Но эти крошечные жизни уже выглядели иначе. Они получили благословение истинной Богини Жизни. Тогда люди с толстыми рогами высоко подняли детей, сами опустились на колени, запрокинули головы к залитой кровью статуе и единым голосом закричали: — Иа! Шуб-Ниггурат! Чёрный Козёл Лесов, порождающий неисчислимых потомков! Эти слова ударили по сознанию Гу Цзюня как молот. Будто раскололи сам мозг. Он невольно закричал от боли. Видение мгновенно начало рушиться. Уничтоженная Академия Калопа, чёрные мантии, новорождённые — всё перекрутилось и унеслось прочь. Но статуя — матка и козлиная голова — осталась в сознании. Она смотрела на него. Нет, на него смотрели бесчисленные потомки внутри этой матки. Жизни, принесённые в жертву. Жизни, которыми пожертвовали. Жизни, ожидающие рождения. Жизни, оборванные выкидышем… Сердце Гу Цзюня резко сжалось. Он рухнул на пол палаты и забился в неконтролируемых судорогах. — Капитан Гу! — Дверь распахнулась. Юй Чи первым бросился внутрь и закричал: — Помогите! Быстро! У Шиюй только успела подняться со скамьи, а Фэн Пэйцянь уже ворвалась в палату, резко оттолкнула Юй Чи и упала рядом с Гу Цзюнем. — Искусственное дыхание? Я сделаю! Её губы уже почти коснулись его лица, когда Гу Цзюнь вдруг глубоко вдохнул. — Не… не надо… Юй Чи обрадованно выдохнул и вместе с Фэн Пэйцянь помог ему подняться. А Фэн Пэйцянь незаметно облегчённо вздохнула. ---------- Возвращение призрачного образа Эта катастрофа была связана с цивилизацией чужих письмен. Но как именно? Гу Цзюнь сидел на скамье в коридоре, снова и снова прокручивая увиденное и пытаясь разобраться в спутанных мыслях. Уверенно можно было сказать только одно. Некоторые люди чужих письмен выбрали путь, отличный от последователей Общества «Лайшэн». Они не стали вероотступниками и не перешли на сторону Дитя Рока, а начали поклоняться «истинной Богине Жизни» — Чёрному Козлу Лесов. Богиня Жизни — это Шуб-Ниггурат. Шуб-Ниггурат — это Богиня Жизни. Правда ли? Гу Цзюнь молчал. Он давно знал, что даже врачам Калопа приходилось «жертвовать», чтобы пользоваться силой Богини Жизни. Они жертвовали собой ради спасения людей и мира — за это их и почитали. Он давно понимал, что сила Богини Жизни вовсе не была чистым светом. Но… неужели она была просто очищенной версией Чёрного Козла Лесов? Именно такое ощущение осталось от песни в видении. Люди в чёрном считали, что врачи Калопа изменили облик Богини Жизни. Тогда вера обычного народа, сколько бы она ни распространялась, не подпитывала тёмную силу и не несла губительных последствий. А внутри самой Академии врачи различными способами очищали и контролировали эту силу, используя её в управляемой форме. Возможно, эту тайну знали лишь на самом верхнем уровне. А может, она была настолько древней, что о ней не подозревали даже некоторые ключевые фигуры Академии. Кровохаркательная болезнь. Мертвокожие. Гу Цзюнь закрыл глаза и медленно выдохнул. Две тени, которые казались давно ушедшими, снова поднялись из прошлого. В мире Небесной Тайны мертвокожие впервые появились тоже в лесах к югу от Дунчжоу. Там находился предполагаемый баньяновый проход, который к моменту обнаружения уже разрушился. Тогда считалось, что Общество «Лайшэн» призвало мертвокожих из мира чужих письмен, но те были слабыми, почти неразумными — словно ухудшенная версия настоящего вида. После этого мертвокожие исчезли. Появились внезапно и так же внезапно пропали. А теперь в тех же южных лесах Дунчжоу объявился детёныш Чёрного Козла. «Мертвокожие… тоже раса, поклоняющаяся Чёрному Козлу Лесов?» Ответа у Гу Цзюня не было. О происхождении мертвокожих в мире чужих письмен он располагал лишь тем видением из Дома Кошмаров, которое показывал господин Гард — и неизвестно, насколько тому вообще можно доверять. Казалось, организация Гарда была связана с гулями и каким-то образом создавала мертвокожих… Создавала. Но как? Гули когда-то были людьми. Глубоководные тоже происходили от людей. Могли ли мертвокожие быть преобразованными людьми чужих письмен?.. Мутация. Эволюция. Редактирование генов. Генетически отредактированные младенцы. Создание… Мысли вихрем крутились в голове. Гу Цзюнь пока не видел общей картины. Он поднялся и снова посмотрел через стекло на палату с аномальными младенцами. Рядом стояли У Шиюй, Юй Чи, Фэн Пэйцянь и остальные. — Капитан Гу, есть идеи? — Юй Чи понимал, что мешать размышлениям не стоит, но всё же не выдержал. — Капитан Юй, вы говорили, что разделённый крест может быть символом, — произнёс Гу Цзюнь. — Не только четырёх миров. Возможно, земных миров гораздо больше. Фонд Города Заката, в общем, тоже это подтверждает. Я думаю… а мир чужих письмен не может быть ещё одним земным миром? Юй Чи и Фэн Пэйцянь раньше почти ничего о мире чужих письмен не знали. Но после создания Главного управления Тяньсюань и группы «Тяньсюань» получили доступ к части материалов. — Ещё одна Земля? — Юй Чи мгновенно оживился. Вообще-то эту версию выдвигали и раньше. В каком измерении находится мир чужих письмен? На какой планете? В своё время Управление Небесной Тайны провело множество исследований. Данные, собранные в пространстве высокой стены, показывали: гравитация, состав атмосферы и другие условия там очень похожи на земные. Возможно, именно из-за похожей среды жизнь пришла к похожим результатам эволюции. Гу Цзюнь знал: люди чужих письмен тоже дышат кислородом, рождают живых детей, кормят их молоком. Лекарства для Homo sapiens действуют на них напрямую. Физиологическое строение почти не отличается. Различия в основном касались черт лица и телосложения. Но это было не расстояние между человеком и шимпанзе. Пожалуй, внешние различия были не больше, чем между восточноазиатом, белым и чернокожим человеком. Органы те же — лишь линии чуть более вытянутые. — А если различие между нами и людьми чужих письмен определилось исходом конкуренции древних человеческих видов? — Юй Чи говорил всё быстрее, глядя на проблему глазами археолога. — Что, если победил бы не Homo sapiens? Если неандертальцы? Или вообще третий вид? В истории бесконечно много развилок. Что, если первые сапиенсы, вышедшие из Африки, выбрали смертельный путь или встретили по дороге стаю хищников и погибли все до одного?.. Слушая его, Гу Цзюнь вспомнил строку старой системы: «человек: Homo sapiens». Значит, человек может быть и другим человеком. Например, человеком чужих письмен. Если их мир — ещё одна Земля, где путь человечества разошёлся ещё в глубокой древности… Гу Цзюню становилось всё тревожнее. Не оказались ли теперь миры Небесной Тайны и Тайн уже внутри сферы влияния Чёрного Козла Лесов? Ведь именно выбрав Шуб-Ниггурат, они сумели вытеснить Ньярлатхотепа… А в мире чужих письмен — Богиня Жизни или истинная Богиня Жизни, врачи Калопа, последователи Чёрного Козла, мертвокожие — всё снова упиралось в Шуб-Ниггурат. Получалось, и тот мир тоже находился в сфере влияния Чёрного Козла Лесов. Между миром Небесной Тайны и миром чужих письмен давно существовали связи через Общество «Лайшэн» и Дитя Рока. А теперь свойства самого мира Небесной Тайны изменились… Может, от этого связь стала сильнее? Неужели какие-то жизни из прошлого мира чужих письмен начали проецироваться сюда через аномальных младенцев? Происходит ли это само собой? Или кто-то стоит за всем этим? Призывает их? Гу Цзюнь нахмурился и снова посмотрел на мальчика «отрицательного отбора». Может ли каждый новый такой ребёнок всё сильнее связывать два мира? А тот мир уже уничтожен. Мир, которым правили последователи Чёрного Козла Лесов. В коридоре раздался новый хор младенческого плача и прервал размышления. Привезли очередную группу из восемнадцати аномальных младенцев из разных больниц Дунчжоу. Каждый лежал в отдельном кувезе, рядом шли медицинские работники. Для удобства распознавания на кувезах были отметки: три — «положительный отбор», пять — «отрицательный», десять — «ничья». Гу Цзюнь с Юй Чи подошли ближе. Ещё до того, как они дошли до детей, знакомое ощущение вернулось. Взгляд Гу Цзюня остановился на пяти кувезах «отрицательного отбора». Двое младенцев внутри вызывали то же чувство. Теперь таких было трое. И все трое — «отрицательный отбор». ---------- Конечности детей с врождёнными дефектами К вечеру того же дня Дэн Симэй прибыла на медицинскую базу Дунчжоу. Увидев трёх аномальных младенцев «отрицательного отбора», она почувствовала то же, что и Гу Цзюнь. Похоже, некоторые аномальные младенцы несли в себе след жизни людей чужих письмен. Чем больше таких детей появлялось, тем теснее становилась связь двух миров и тем сильнее могло быть влияние Чёрного Козла Лесов. Но до приезда в Дунчжоу Дэн Симэй успела осмотреть десятки аномальных младенцев в Великой Хуа и ни разу не испытала этого чувства. Может, такое происходило только с детьми из Дунчжоу? Зуги пока не нашли новых следов детёныша Чёрного Козла, поэтому в ту же ночь Гу Цзюнь и Дэн Симэй быстро объехали несколько городов вокруг Дунчжоу. Предположение в основном подтвердилось. Более того, матери всех трёх обнаруженных младенцев большую часть беременности провели именно в Дунчжоу. Этого оказалось достаточно, чтобы срочно начать эвакуацию беременных женщин. Дунчжоу был мегаполисом с населением свыше восьми миллионов человек. Беременных — больше ста тысяч. Вывезти их быстро и при этом не вызвать массовой паники было крайне трудно. Но сделать это требовалось обязательно. С каждым лишним днём, проведённым здесь, след мира чужих письмен на плоде мог становиться всё сильнее. Дунчжоу больше не подходил ни для беременности, ни для родов. Однако женщин, которым предстояло рожать со дня на день, оставили в городе под постоянным медицинским наблюдением. Слишком много оставалось неизвестного. Если происходящее похоже на эпидемию, не разнесут ли они её дальше, если начнут рожать в других местах? На третий день катастрофы общее число аномальных младенцев в мире Небесной Тайны превысило сто тысяч. И далеко не все эти дети могли просто лежать в кувезах и плакать. Даже среди обычных новорождённых часть умирает вскоре после рождения. Среди аномальных младенцев этот показатель оказался втрое выше. Ни одного случая смерти среди «положительного отбора» пока не было. Около двадцати процентов умерших относились к «ничьей». Все остальные — к «отрицательному отбору». Причины смерти были разными: сердце, печень, почки, кровь… Один младенец, похоже, оказался буквально «аллергичен на воздух». Меньше чем через десять минут после рождения всё тело покрылось тяжёлой красной сыпью. Ребёнок непрерывно плакал, задыхался, а меньше чем через час развилась полиорганная недостаточность. Дежурная бригада ничего не смогла сделать. И у погибших, и у выживших детей «отрицательного отбора» постепенно обнаруживалось всё больше тяжёлых деформаций. На их фоне Сюй Цююэ, у которой глаза состояли почти из одних белков, уже выглядела относительно лёгким случаем. Гу Цзюнь просматривал снимки и отчёты о младенцах с тяжёлыми врождёнными дефектами и мутациями и чувствовал давно знакомое внутреннее раздражение. У одного ребёнка обе кисти были похожи на козьи копыта. Не просто по форме — словно два настоящих копыта выросли ниже человеческих запястий. У другого все четыре конечности превратились во что-то чужеродное. Рентген показал: костей внутри вообще нет, только мягкие ткани. Внешне конечности напоминали щупальца Чёрного Козла. Эти два случая особенно явно указывали на влияние Чёрного Козла Лесов. Но существовало и множество других деформаций. Да, некоторые матери плохо проходили обследования во время беременности. Но большинство делало все стандартные проверки, а часть — даже расширенные. И всё равно дети рождались с дефектами. Так обнаружилась ещё одна огромная проблема катастрофы: у беременных аномальными младенцами пренатальная диагностика переставала работать. Мать ребёнка со щупальцеобразными конечностями прошла последнее четырёхмерное УЗИ незадолго до родов — и на нём плод выглядел совершенно здоровым. Отец держал в руках стопку снимков и, задыхаясь от слёз, спрашивал врачей: Как такое могло случиться? Никто не мог ответить. На снимках плод то задумчиво лежал, то зевал, то сосал палец, то сжимал кулак. Всё показывало нормальные руки и ноги. Ни одно обследование не выявило проблемы. Даже подозрения не возникло. От последнего осмотра до родов прошла всего неделя. Как за неделю всё могло настолько измениться? Во время родов супруги ясно видели своего ребёнка. Никто его не подменял. Он родился таким. Похожим на чудовище. Множество аналогичных случаев указывало на два варианта: либо мутация происходила непосредственно перед родами, либо аномальная сила искажала результаты визуализационных исследований. Чем больше отчётов видел Гу Цзюнь, тем труднее ему становилось спать. Он всё больше походил на Юй Чи — будто невидимый обруч стягивал горло. Стоило в голове зазвучать детскому плачу, как обруч затягивался ещё сильнее. Не вдохнуть. Не выдохнуть. Сколько детей сейчас страдает? Сколько беременных женщин? Сколько семей? Он не мог ни сидеть, ни стоять, ни медитировать. Да, врождённые дефекты существовали и раньше. Да, «отрицательный отбор» в каком-то смысле всегда существовал. Но не в таком количестве. Не с такими страшными изменениями. Это была катастрофа. Гу Цзюнь снова и снова заставлял себя лечь. «Мне нужно поспать. Нужно отдохнуть. Нужны силы и ясная голова для вскрытия». За три дня после начала кризиса он почти не погружался даже в лёгкий сон. Организм постепенно истощался. Если продолжать так, пусть им прямо сейчас положат на анатомический стол детёныша Чёрного Козла — он не выдержит и двух суток. 【Осталось времени: 309:26:47. Готовность вскрытия: 0%.】 Времени становилось всё меньше. Ещё один обруч сдавливал шею. В общежитии базы он заснуть не смог. В комнате отдыха корпуса — тоже. В конце концов пошёл поговорить с У Шиюй. Она вообще плохо понимала проблему бессонницы. Насколько бы тяжёлой ни была ситуация, Шиюй умела переварить эмоции и уснуть. — Хочешь, спою колыбельную? — предложила она. — Может, моё настроение тебя немного успокоит. Гу Цзюнь согласился. У Шиюй запела: — Мяу-мяу-мяу-у-у… Такого он точно не ожидал. Но, к удивлению, подействовало. Потом Солёная Шиюй объяснила, что выучила эту песню у кошек Ултара. Кошки обычно не страдают бессонницей. А если уж даже кошка не может уснуть, дело совсем серьёзное. Поэтому кошачьи колыбельные очень сильны. Тем временем медицинский штаб проводил сразу несколько эпидемиологических исследований. Аномальных младенцев брали как группу случаев, обычных — как контроль. Тот же район, те же родильные отделения. Основными объектами исследования становились матери. Как проходила беременность? Не было ли у матерей аномальных детей какого-то общего воздействия: безрецептурных лекарств, определённой пищи, поездки в конкретное место, какого-то события? Медицинский отдел искал общий фактор, который имел бы статистически значимую связь с рождением аномального ребёнка. Только найдя такую связь, можно было бы утверждать, что происходящее не случайно, и попытаться его предотвратить. Или ударить по тем, кто сознательно создаёт аномальных младенцев. Плохие люди тоже заводят детей. Если у них есть такой способ, они смогут намеренно производить на свет огромное количество аномальных младенцев. Рожали и сотрудники Управления по всему миру — и среди их детей доля аномальных оказалась такой же. А насколько сильно «положительный отбор», «отрицательный отбор» и «ничья» повлияют на развитие детей по сравнению с обычными младенцами, никто пока не знал. Когда таймер задания опустился ниже трёхсот часов, уже наступило новое утро. Дверь комнаты отдыха распахнулась. Джили с визгом влетел внутрь. — Нашли! Нашли! Фэйбао и остальные нашли! Они сузили район поиска до нескольких сотен квадратных метров. Там пещера! Тварь внутри! ---------- Пещера во тьме Уже наступило утро. Солнце поднялось совсем недавно. Но горный лес окутала тишина, какая обычно приходит только после наступления ночи. Или, быть может, ночь уже ушла, а её мрачный след остался. Вороны на старых деревьях изредка тихо каркали, будто искали потерявшихся сородичей и одновременно боялись кричать громче — словно тьма всё ещё находилась рядом и могла услышать. Вход в пещеру был небольшим. Оранжевая осень так и не победила густой зелёный мох на камнях. Он покрывал внешнюю стену толстым слоем, сползал на землю и тянулся внутрь, переплетаясь с травой и лозами. Казалось, только такие незаметные растения ещё способны сохранять жизнь в этом опасном месте. Пещера не была известной достопримечательностью. Она пряталась глубоко в лесу за ветвями старых деревьев. Туристы сюда не ходили. Даже местные лесники, иногда собиравшие в этих местах дикие грибы, знали о ней немного. По их словам, пещера неглубокая. Один прямой проход — и тупик. Никаких ответвлений. Внутри водились летучие мыши. Иногда заходили кабаны устраивать логово и выводить потомство. В таком случае лучше внутрь не лезть: разъярённый кабан несётся куда попало, и шутки с ним плохи. Но теперь в пещере скрывалось нечто гораздо опаснее любого кабана на Земле. Ж-ж-ж… Ж-ж-ж… Гудел двигатель. Гусеницы машины ползли по склону, разбрызгивая грязь и перемалывая наполовину сгнившие листья. Многофункциональная беспилотная боевая машина размером почти с танк медленно вошла в пещеру. На ней стояли дистанционный пулемёт, ракетная установка, взрывчатка, очищающие камни Знака Старцев и круговая система камер. Вообще-то первым следовало отправить зуга. Какими бы совершенными ни были технологии, беспилотник не обладал их странным чутьём. К тому же машина слишком шумела — скрытно проникнуть почти невозможно. Стоит въехать, и всё внутри сразу поймёт, что пришли гости. Неизвестная пещера — идеальное место для способности зугов красться и вынюхивать тайны. Но ни один зуг не согласился. Ни за что. Пусть лучше сразу кладут на анатомический стол. Может, так смерть хотя бы будет легче. За большую награду всегда находится смельчак среди людей. Но не обязательно среди зугов. — Нет. Не пойду… — Фэйбао начал дрожать ещё до того, как Гу Цзюнь закончил спрашивать. Ночь тогда уже подходила к концу. Перед рассветом зуги по странному зловонию вышли примерно в сотню метров от пещеры и собственными глазами увидели, как детёныш Чёрного Козла вошёл внутрь. Похоже, он возвращался после ночной охоты. Каждый рот снова был набит трупами. Но теперь среди добычи появились олени — в прошлый раз Фэйбао их точно не видел. Это делало версию У Шиюй чуть вероятнее: возможно, в первую встречу детёныш не погнался за Фэйбао просто потому, что уже наелся. Заметил ли он группу зугов у пещеры — никто не знал. Он даже не посмотрел в их сторону. Но после того как тварь исчезла внутри, буквально перед восходом солнца из пещеры донёсся жуткий вопль. Словно тысячи животных медленно перемалывали в мясо, оставив им головы целыми, чтобы они видели собственные тела, уже превращённые в кровавую массу, и продолжали кричать. После этого из пещеры не донеслось больше ни звука. И весь лес погрузился в нынешнюю мёртвую тишину. Зуги боялись даже пошевелиться. Поднимали лапы над листьями, зажимали рты и мечтали стать тише камней. Фэйбао по-настоящему боялся, что шорох листа под лапой или ветер в шерсти привлечёт погибель. То, что они вообще остались наблюдать, убедились, что детёныш не вышел, и дождались основных сил, уже было большим подвигом. А теперь их ещё хотят отправить внутрь? Это почти самоубийство. Нет. Категорически нет. Гу Цзюнь не стал настаивать. Согласовал решение с Отделом действий: сначала беспилотная машина. Он не хотел посылать союзников-зугов на верную смерть. К тому же если здесь таким образом погибнет толстый зуг, остальные по всему миру быстро узнают. Мораль рухнет. Все решат, что их продали как дешёвую рабочую силу, начнут вопить про «несчастную жизнь» и работать спустя рукава. Новости среди зугов распространялись невероятно быстро. Сейчас район уже был плотно окружён силами Управления. В небе кружили дроны. Подземные колебания отслеживали сейсмическими приборами: если что-нибудь попытается вырваться из земли, они должны заметить заранее. Чуть больше чем в ста метрах от входа стояли группы Отдела действий и Отдела Знака Старцев, а также медицинские бригады, полностью готовые к экстренной помощи. Но главной силой оставалась группа «Тяньсюань». Кроме неё в операции участвовали Дэн Симэй, Лоу Сяонин и другие бойцы группы GOA «Единые». Все смотрели, как машина въезжает в пещеру. Картинка с камер в реальном времени шла на полевые экраны. Сигнал оставался чистым и стабильным. Лучший исход выглядел так: машина находит детёныша Чёрного Козла спящим, тихо подъезжает ближе и взрывает заложенные на борту заряды. Тварь погибает, но тело остаётся достаточно целым для вскрытия. Ни боя. Ни потерь. По мнению У Шиюй, существовал и ещё лучший вариант: машина въезжает и обнаруживает, что детёныш давно умер сам. Тот страшный ночной вопль — его предсмертный крик. Тогда они экономят даже одну бомбу и получают идеально сохранившийся труп. Гу Цзюнь был не настолько оптимистичен. Юй Чи тоже. Он тревожно то чесал ухо, то хватался за волосы, то смотрел на монитор, то на пещеру. Уровень технологий миров Небесной Тайны и Тайн почти не отличался. Эта беспилотная машина представляла высший доступный обоим мирам уровень военной техники. Она медленно продвигалась вглубь. Камеры в ночном режиме хорошо видели даже в полной темноте. Неровные каменные стены выглядели так, будто их что-то разъело. Мох, тянувшийся от входа, постепенно увядал и серел. Ни одной летучей мыши. Даже трупов не было. Очень скоро Гу Цзюнь нахмурился. Остальные у мониторов заметили то же, и по спине прошёл холод. Все стены пещеры были покрыты слизью — то белёсой, то кровавой. Она непрерывно стекала вниз и капала на проезжающую машину, постепенно затуманивая объективы. Но сквозь слизь пока удавалось видеть главное. Под ней к камню без единого промежутка приросла мягкая ткань — то ли мясо, то ли оболочка. Она поднималась и опадала. Сжималась и расширялась. По ней тянулись трубчатые структуры, внутри которых мерцало что-то красное. Невозможно было понять: старые лианы это или кровеносные сосуды. Пещера словно превратилась в матку. Под тихое жужжание машина продолжала двигаться к тёмному концу прохода. ---------- Взрыв На отметке шестьдесят четыре метра беспилотная машина внезапно потеряла связь. Да, объективы уже покрывала слизь. Но ещё секунду назад сигнал был стабильным — и в следующую исчез полностью. Словно машина пересекла невидимую границу и попала в другую область. Техники перепробовали всё, но восстановить соединение не смогли. Пещера оставалась такой же тихой и странной. Ни звука изнутри. У фронтовой группы оставалось мало вариантов. Всё ещё сохранялась вероятность обычной поломки, поэтому в пещеру отправили вторую машину. Результат тот же. Шестьдесят четыре метра. Теперь почти не оставалось сомнений: проблема начинается именно после пересечения границы. Третью машину отправили только за образцами. Она собрала со стен слизь и кусочки ткани, поместила их в контейнеры и вывезла наружу в изоляционный бокс. Границу она не пересекала. Ничего не произошло. Следующей действовала группа «Тяньсюань». Юй Чи сам вызвался первым и призвал трёх маленьких духовных ночных кошмаров. Благодаря трём уже построенным Опорам разума психическое воздействие на него оставалось сравнительно слабым. А общая опора, связанная с группой «Тяньсюань», давала и другой эффект: Гу Цзюнь смутно чувствовал, когда сознание товарища начинало повреждаться. Это доказывало, что Опоры разума действительно способны поддерживать друг друга. Юй Чи напряг психику, лицо покраснело. Три духовных существа полетели в пещеру цепочкой, с промежутком три метра. — Все приготовились, — сказал Гу Цзюнь. У Шиюй, Фэн Пэйцянь и остальные приготовились использовать Знак Старцев. Никто не знал, что случится с Юй Чи дальше. Между призванным духовным существом и призывателем существовала тонкая психическая связь. Травма одного могла ударить по другому. — Капитан, осторожно… — Фэн Пэйцянь нервничала всё сильнее. Иногда обратный удар от раненого призванного духовного существа бывает чудовищным. Юй Чи вёл существ внутрь и одновременно сбивчиво описывал ощущения: — Там очень много жизненной силы… будто печь… что-то всё время ворочается… я — спора? Или животное? Источник жизни… здесь… слишком свежо… Никто не понимал, о чём он говорит. Да и сам Юй Чи не мог объяснить яснее. Первая тварь приблизилась к невидимой границе. Пересекла её. В тот же миг Гу Цзюнь увидел, как глаза Юй Чи резко налились кровью. Красные сосуды мгновенно покрыли белки. Юй Чи схватился за голову и закричал от боли. Фэйбао и остальные зуги тут же отскочили ещё дальше. Похоже. Очень похоже на тот страшный крик из пещеры… — Знак Старцев! Сейчас! Гу Цзюнь принял решение мгновенно. Участники группы одновременно направили на Юй Чи силу Знака Старцев. Вспыхнул свет. Только тогда кровавый цвет в его глазах начал спадать. — Не… не получилось… Все три маленьких кошмара уничтожены… — тяжело выдохнул Юй Чи. Гу Цзюнь и медицинская группа сразу бросились к нему. Пульс уже достиг опасных 195 ударов в минуту. Вокруг рта появилась синюшность — явный признак гипоксии. Юй Чи схватил кислородную маску и несколько раз глубоко вдохнул. Лишь после этого состояние немного стабилизировалось и он снова смог говорить. — На моей Третьей опоре… появилась трещина… Все резко напряглись. Третья опора Юй Чи была построена на желании однажды увидеть артефакты из гробницы Цинь Шихуана. Для него это было чрезвычайно глубокое и устойчивое стремление. — Искажающая сила внутри… Капитан Гу… сильнее, чем в том лабиринте… — голос Юй Чи становился всё хриплее. Гу Цзюнь понял, о чём речь. Подземный алтарь в Ангел-Сити мира пустоши. Там действительно существовал алтарь и ощущалась сила Ньярлатхотепа. Он нахмурился. Похоже, детёныш Чёрного Козла — не просто один из видов чужеродной жизни. Возможно, в нём присутствует определённая божественная сила. — Думаю, людей внутрь больше посылать нельзя, — сказал Гу Цзюнь всем на месте и командному центру. Анатомическое задание было лишь способом связи между ним и Городом Заката. Если они сейчас его упустят, небо не рухнет. Если Город Заката действительно хочет помочь, появится другая возможность. Конечно, чем раньше воспользоваться шансом, тем раньше получится остановить расширение тёмной силы. Но входить в эту пещеру сейчас означало почти наверняка получить потери. И, возможно, большие. Гу Цзюнь высказал мнение и спросил остальных. У Шиюй сразу закивала: — Мышление Солёного Цзюня подсказывает: в фильме ужасов люди, которые лезут в такие места, существуют только затем, чтобы умереть. Взорвём. «Мышление Солёного Цзюня?..» Гу Цзюнь мысленно поставил вопросительный знак. Хотя, вообще-то, сам он действительно думал именно так. — Взорвать. Обязательно взорвать! — тут же поддержала Фэн Пэйцянь. Она явно боялась, что если промедлить, Юй Чи снова добровольно вызовется идти внутрь. Люди всё же были храбрее зугов. Некоторым казалось жалко превращать неизвестную пещеру в груду камня, не узнав, что там. Лоу Сяонин уже явно хотелось самой заглянуть внутрь — страх смерти никогда не был её сильной стороной. Но все такие предложения отклонили. Каждая жизнь важна. Тем более здесь находились специалисты высшего уровня. Из командного центра дядя Тун оставил решение за передовой группой: — Вы на месте лучше чувствуете ситуацию. Делайте, как сказал А-Цзюнь. Гу Цзюнь посмотрел на чёрный вход. — Взрываем. После приказа всё пришло в движение. Люди и зуги начали отходить назад. Расставленные по лесу камеры продолжали наблюдение. Пещера оставалась безмолвной. — Быстрее, быстрее! — Джили подгонял Фэйбао, Фэйтан и Фэйфу. За последнее время он посмотрел немало военных документальных фильмов и отлично понимал, на что способны люди в таких вещах. Если уж они сбрасывают бомбу — никто церемониться не будет. Когда группа отошла на достаточное безопасное расстояние, пещеру можно было видеть только по мониторам. Технические специалисты сначала попытались дистанционно подорвать две бомбы на первых беспилотных машинах. Как и ожидалось — никакой реакции. Перед основным ударом подготовились к возможной яростной контратаке детёныша Чёрного Козла. Ракеты, управляемые боеприпасы, тяжёлые пулемёты, беспилотники, танки, специалисты по заклятиям и Знаку Старцев — всё было готово. — Сбрасывайте, — отдал Гу Цзюнь последний приказ. С базы поднялся бомбардировщик с тяжёлой противобункерной бомбой. Цель — участок пещеры за невидимой границей. Боеприпас был способен пробить грунт примерно до глубины шестидесяти метров и уже там взорваться. Такие бомбы предназначались для уничтожения убежищ, подземных баз и ядерных бункеров. Вскоре раздался оглушительный взрыв. Все полевые камеры одновременно погасли. Стаи птиц сорвались с деревьев и в панике понеслись прочь. Земля задрожала. Ударная волна будто качнула сердца всех присутствующих. Спутниковое наблюдение продолжалось. Первая бомба попала точно в цель. Лес превратился в огненное поле. От пещеры остались разломанные камни. И тогда все услышали тот самый звук, о котором рассказывали зуги. Пронзительный. Яростный. И теперь — явно гневный. — Ещё! — громко приказал Гу Цзюнь. — Продолжать удар! Пусть останется хотя бы немного кожи и костей — этого уже хватит для вскрытия. А если не останется вообще ничего… Гу Цзюнь посмотрел на дрожащих неподалёку зугов. Тогда придётся просить их искать дальше. ---------- Удар насыщением Рёв бомбардировщика прокатился по небу. Ещё одна тяжёлая противобункерная бомба сорвалась вниз и прочертила в воздухе тяжёлую линию падения. Она попала точно в участок пещеры, откуда всё ещё доносился чудовищный вой. Деревья там уже были переломаны взрывами, трава выгорела, земля смешалась с камнем. Неизвестная ткань на стенах пещеры покрылась множеством разрывов, из которых хлынула чёрно-зелёная жидкость. Бомба не взорвалась сразу. Её головная часть пробила горную породу, ушла глубже во тьму и достигла неизвестной области. Только тогда прогремел новый взрыв. Над горой поднялось облако. Склон содрогнулся. Новые пласты живой ткани разорвало. Чёрно-зелёная жидкость брызнула в огонь. Пламя пожирало пещеру, похожую на матку. Изнутри доносился всё более страшный визг. Горела тёмная жизненная сила. Горели зародыши бесчисленных потомков. И вдруг из огненного моря вырвалась огромная кровавая тень и поднялась на разрушенном склоне. Спутник поймал её в кадр. Высота — пять-шесть метров. Искажённое тело размером с дом. Бесчисленные щупальца. Четыре особенно чёрные ноги, похожие на козьи копыта. Тот самый детёныш Чёрного Козла, которого заснял Фэйбао. Но теперь он выглядел куда хуже. По всему телу — раны. Часть щупалец оторвало. Из обрубков текла жидкость. Одна из четырёх козьих ног была сильно повреждена, поэтому тварь заметно хромала. А в единственном огромном глазу, сидевшем посреди кома плоти, отчётливо читалась ярость. Словно наследного принца в короне какой-то грубый деревенщина облил помоями. Не просто гнев. Высокомерный гнев. Увидев этот взгляд на спутниковом изображении, Гу Цзюнь внезапно понял, почему детёныш тогда не стал преследовать Фэйбао. И почему, даже заметив крадущихся зугов у пещеры, не сделал ничего. Высокомерие. Детское высокомерие. Этот детёныш был подобен ребёнку или подростку, ещё не достигшему зрелости. Он обладал огромной силой и потому смотрел на всё сверху вниз. Несколько зугов? Люди? В его глазах они не заслуживали внимания. Всего лишь жертвы, которые пока не понадобились. Если он захочет — возьмёт. Съест. Переварит. Пересоберёт их плоть. Ради Матери. Великой Матери. — Ракеты, управляемые боеприпасы — всё готовить! — снова приказал Гу Цзюнь. — Цель — чужеродное существо. Огонь! Юй Чи рядом сразу занервничал. Зуги, которые уже собирались радостно плясать в стороне, тоже застыли. Сколько боеприпасов Управление подготовило для охоты на эту тварь? Зуги точно не знали. Но очень, очень много. Если всё это выпустить залп за залпом… костей ведь не останется. Что тогда класть на анатомический стол? Фэн Пэйцянь, наоборот, сияла. Даже Лоу Сяонин невольно выдохнула: — Вот это мощь… В своей синестезии У Шиюй одной рукой подняла четырёхлитровую бутыль минеральной воды и большими глотками выпила половину. Чёрно-зелёная жидкость на экране почему-то ощущалась как чуть сладковатая минералка. Раз уж так — почему не попить. Не пропадать же ощущению. — Капитан Гу, может, сначала уменьшить мощность? — тревожно спросил Юй Чи. — Попробуем взять живым? А если не получится — хотя бы оставим останки? — Если мы действительно сможем решить всё просто большим количеством бомб, по возвращении надо открывать шампанское, — ответил Гу Цзюнь. — Но я не думаю, что он настолько слаб. У детёныша Чёрного Козла очень большая сила. Возможно, из-за возраста он не умеет использовать её полностью. Но спасаться умеет любое живое существо. Из всех на передовой лучше Гу Цзюня чувствовала тварь только Дэн Симэй. — У меня такое же ощущение… — сказала она. — Это не похоже на чужеродных существ, с которыми мы сталкивались раньше. Как духовный ребёнок, она обладала врождённым даром необычно остро чувствовать приближение опасности — особенно надвигающуюся беду, внезапную смерть, жестокий удар судьбы. Сейчас Дэн Симэй посмотрела на лес вокруг. Перед глазами будто стояли уже не слегка дрожащие деревья, а человеческие тени. Голова заболела. Это было почти видение, но ещё не настолько оформленное. Смутное. Размытое. И всё же в нём ощущалось что-то определённое. Не здесь. Но рядом с детёнышем Чёрного Козла такое уже происходило. Люди, поклоняющиеся Шуб-Ниггурат. Люди, служащие детёнышу. Они падали перед ним ниц. Приносили жертвы. Детёныши Чёрного Козла появляются там, где активно совершаются жертвоприношения. Его не призвали. Но он действительно пришёл на зов. В этом городе, в этом районе в последнее время, вероятно, действовал культ Чёрного Козла Лесов. — Сначала уничтожить. Не рисковать. Бить, пока не умрёт! — Гу Цзюнь всё равно оставил прежний приказ. Юй Чи просто снова поддался тревоге. Если бы окончательное решение лежало на нём, скорее всего, он выбрал бы то же. Погибни кто-то из товарищей, сожалеть пришлось бы уже о непоправимом. К тому же детёныш уже окончательно разъярился. Щупальца без разбора хлестали по развалинам. Одним ударом такая плеть разбивала огромный валун в крошево. Пустые окровавленные рты непрерывно открывались и закрывались, будто готовились пожрать всякую жизнь, не склонившуюся перед Шуб-Ниггурат. Гигантский глаз вращался, разыскивая врагов. Но одна вещь немного успокаивала людей. Похоже, детёныш не умел летать и становиться невидимым, как летающие полипы. И из-за юности почти не применял никакой тактики. Его гнев не находил выхода. Только зловоние становилось всё сильнее — по словам зугов, его уже можно было почувствовать даже здесь. Сами они, разумеется, давно облачились в герметичные защитные костюмы высшего уровня. Грохот. Ещё один. И ещё. Приказ отдан. Подготовленные боеприпасы один за другим пошли в цель. Земля дрожала всё сильнее. Со стороны пещеры непрерывно доносились взрывы. Даже Лоу Сяонин, помешанная на военной технике и прекрасно разбирающаяся в вооружении, глядя на сплошное огненное месиво на экране, уже не могла понять, какой столб пламени подняла ракета, а какой кусок плоти оторвал другой боеприпас. Для неё это было почти предельным удовольствием. Если сегодня получится вернуться и поспать — сон наверняка будет великолепно безумным. Крики детёныша становились громче. Он метался в огне, топтал землю и пытался рвануть к линии людей. Но новые удары постоянно сбивали его. Он был недостаточно быстр, чтобы уклоняться от всего. Первая ракета упала рядом. Вторая — рядом. Третья, четвёртая… Какая-нибудь всё равно попадала. Удар насыщением. Плоть разлеталась кусками. Щупалец осталось совсем мало. Новая ракета попала почти точно в тело. Та самая уже сильно повреждённая козья нога оторвалась и отлетела в груду раскрошенных камней и земли. Детёныш Чёрного Козла издал яростный, мучительный вопль. На трёх ногах он едва удержался и почти рухнул, как козёл после неудачного прыжка. Он всё ещё хотел прорваться к людям и зугам, разорвать их пастями, проглотить кусок за куском и превратить это сырьё в самые низшие копошащиеся комки плоти. Но непрерывный огонь заставил сначала думать о спасении собственной жизни. ---------- Козья нога Ни Гу Цзюнь, ни Дэн Симэй не могли уверенно сказать, что произошло с детёнышем Чёрного Козла в конце: его уничтожило взрывами или он сумел сбежать. После серии ударов спутник заснял, как находившаяся в море огня тварь вдруг рассыпалась чёрным порошком. Почти так же когда-то взорвался кровавый лес над Мобэем. Чёрная пыль смешалась с землёй и дымом и разлетелась во все стороны. Когда обстрел прекратился, в разрушенный лес отправили дроны и беспилотные машины. Но следов чёрного порошка на земле они не нашли. Зато обнаружили части тела, которые оторвало ещё до того, как детёныш рассыпался. Лучше всего сохранилась одна козья нога. Длина — больше двух метров. Бедро, голень и копыто. Даже в самом узком месте голени окружность достигала девяноста пяти сантиметров. Сохранялась вероятность, что детёныш всё-таки ушёл. Не потому, что его пепел унёс ветер. А каким-то способом, которого люди пока не понимали. Ткань, покрывавшая стены пещеры, к моменту повторного входа беспилотника уже полностью увяла. Она превратилась в слой, похожий на старую ороговевшую кожу: без прежнего цвета, упругости и той жизни, которую подпитывала тёмная сила. И всё же передовая группа и командный центр остались довольны результатом. Ноль погибших. Из техники потеряли только две беспилотные машины. И при этом победили вид чужеродной жизни, с которым ни Управление Небесной Тайны, ни Бюро Тайн раньше не сталкивались. Кроме того, в отличие от летающих полипов или чужеродной саранчи, физическая защита детёныша Чёрного Козла, похоже, была примерно на уровне гуля. То есть обычное современное оружие способно его уничтожить. А значит, у человечества против этого вида имелась вполне серьёзная боевая сила. Когда беспилотники подтвердили безопасность, Гу Цзюнь повёл группу «Тяньсюань» к развалинам пещеры. Новых видений не возникло. Только рваные удары по психике. Невидимая граница внутри пещеры исчезла. Большая часть прохода обрушилась. Общая длина по-прежнему составляла примерно сотню метров. У дальнего конца прохода беспилотник заметил нечто необычное. Похоже, раньше там находилось логово детёныша Чёрного Козла. Слой ороговевшей ткани на стенах был заметно толще и сохранял слабый остаток тёмной жизненной силы. Он даже слегка пульсировал. Но после того как машина взяла образец, ткань быстро увяла и там. Гу Цзюнь предположил: особая область за прежней границей соответствовала полости матки — месту, где действительно зарождается жизнь. Обе машины, потерявшие связь, нашли среди обломков. Их разнесло почти полностью. Но техники всё же распознали номера и сумели извлечь карту памяти камеры из первой машины. Карта была сильно повреждена, однако шанс восстановить данные оставался. Её передали лучшим научно-техническим специалистам обоих миров. Если восстановление удастся, возможно, они увидят, что машина сняла после пересечения границы. Полная зачистка развалин требовала времени. Анализ неизвестных веществ — тоже. Но у системного задания «в течение 15 суток завершить вскрытие одного детёныша Чёрного Козла» оставалось уже меньше двухсот девяноста часов. Гу Цзюнь к тому моменту покинул передовую и находился в заднем отсеке бронированной медицинской машины, которая шла к южной базе Дунчжоу. До базы — примерно час. А сейчас каждая минута имела значение. Поэтому он начал вскрытие прямо на ходу. Обычно отсек был довольно просторным. Но после того как внутрь погрузили гигантскую козью ногу, места почти не осталось. По полу текла чёрно-зелёная жидкость. Небольшое помещение заполнилось чудовищным запахом. Если бы Гу Цзюнь, дядя Дань, Ван Жосян и остальные участники вскрытия не находились в герметичных защитных костюмах, их давно бы вырубило вонью. Даже У Шиюй, способная приспособиться почти к чему угодно, сидела в машине и из-за синестезии обеими руками зажимала полную лицевую маску. Что это вообще за запах?.. Тухлые яйца. Вонючий тофу. Протухший дуриан. Дохлая крыса. Старые тапки. Туалет в туристическом месте. Умножить всё на сто и перемешать — получится примерно трупный запах. А трупный запах умножить ещё на сто — вот тогда выйдет то, чем сейчас пахло в машине. От этой вони У Шиюй едва не начала размышлять о смысле жизни. Она глубоко вдохнула… И тут в отсеке раздалось частое хлопанье зугов по себе. Джили, Фэйбао, Фэйфу и ещё больше десятка зугов забились в угол и шептались между собой. Они страшно страдали и страшно жалели, что ради новой заслуги полезли в машину. Глупые зуги. Тупые зуги. Как теперь пережить всю дорогу? Джили всё-таки был заместителем начальника. Чиновником. Иногда в нём просыпалось чувство ответственности. Он с силой хлопнул лапой по полу, дождался, когда Гу Цзюнь посмотрит, и начал показывать жестами: — Эм… На самом деле Джили хотел попросить остановить машину на пару минут и выпустить их наружу. Прыгать на ходу нельзя. Скорость большая. Это не кино — можно погибнуть. Но если остаться внутри, тоже кажется, что погибнешь. Зуги за жизнь перенюхали всякое, но такого… — Что такое? — спросил Гу Цзюнь и достал из набора анатомический нож. Плавно изогнутое лезвие по-прежнему блестело. Он решил сначала проверить его на повреждённом участке кожи ноги. Эту ткань всё равно уже разрушило, поэтому испортить её не страшно. Кончик ножа вошёл с трудом. Кожа оказалась чрезвычайно плотной. Гу Цзюню пришлось сильно надавить и провести лезвием, прежде чем разрез раскрылся и из него потекла жидкость. Одновременно Ван Жосян, дядя Дань и остальные один за другим достали собственные ножи. Будто по отсеку прокатился металлический звон. Одному Гу Цзюню такую ногу не вскрыть и за десять суток. — Э-э… — Джили застыл. Вся длинная просьба куда-то исчезла. Остался один жест. Он сжал лапу в кулак и энергично поднял её: — Вперёд! У Шиюй, заметив это, молча кивнула. Разумное решение. Джили повернулся к Фэйбао, Фэйфу и остальным подчинённым, пытаясь придумать объяснение. Фэйбао первым хлопнул по полу: — Заместитель, не надо. Мы всё поняли. Нервничали не только зуги. В отсеке горел яркий свет, а несколько камер передавали изображение сразу на несколько баз. Там за работой наблюдали группы специалистов по анатомии — и как зрители, и как консультанты. Любая проблема во время вскрытия должна была обсуждаться немедленно. Работа ещё толком не началась, а старое лицо Сяо Хуэйвэня уже сморщилось от тревоги. Будто на лбу написали один большой иероглиф: «печаль». Детёныш Чёрного Козла был совершенно новым для Управления видом. И огромным. Одной этой ноги хватит команде на десять суток работы. И только для одной ноги придётся придумать десятки новых анатомических названий… ---------- Вскрытие детёныша Чёрного Козла По внешнему строению детёныша Чёрного Козла Гу Цзюнь и остальные не могли понять, была ли эта гигантская козья нога передней или задней. Вполне возможно, что у этого чужеродного существа четыре ноги вообще не делились на передние и задние. Его щупальца и рты образовывали круг, а в центре находился огромный глаз, у которого тоже невозможно было определить ни перед, ни зад, ни лево, ни право. Поэтому пока эту ногу условно обозначили как «нижнюю конечность». Возможно, четыре нижние конечности всё же чем-то отличались друг от друга, но сейчас установить это было нельзя. По поверхности нога действительно немного напоминала козью. Гу Цзюнь разделил её на отделы и области: бедренная часть, колено, голень и стопа. Главное отличие от человеческой и козьей анатомии заключалось в отсутствии ягодичной области и собственно бедра в привычном смысле. То, что в быту называют «ляжкой», в анатомии человека относится к бедру. После небольшой лекции Гу Цзюня у У Шиюй рухнуло одно давнее представление о китайском выражении «подвесить волосы к балке и колоть бедро шилом». Она всю жизнь представляла человека, у которого голова подвязана верёвкой, а под задницей ещё лежит игольчатый коврик, и всё думала: как в таком положении вообще можно учиться? Оказалось, речь всего лишь о том, чтобы при сонливости уколоть себя в бедро. На прежних записях было видно: у детёныша Чёрного Козла вообще не было отдельной ягодичной области. Если грубо, это было туловище на четырёх ногах — без головы и хвоста; щупальца, рты и глаз являлись частью самого туловища. У нынешней конечности верхняя часть была оторвана почти у самого мясистого шара туловища. Где именно проходила анатомическая граница, можно было решить лишь после получения целого экземпляра. Но эта нога сохранилась достаточно хорошо, чтобы подтвердить: ягодиц у детёныша Чёрного Козла нет. Если уж совсем наглядно — четыре толстых бамбуковых шеста, подпирающих гигантский ком мяса. Поэтому участок выше колена и ниже места соединения с туловищем Гу Цзюнь назвал «бедренной частью». Это название словно иглой кольнуло Сяо Хуэйвэня прямо в основание бедра. Старик болезненно сморщился. Почему? Почему человек с восьмилетним клиническим образованием медицинского факультета Дунчжоу проявляет такой дилетантский вкус к терминологии?.. Не только Сяо Хуэйвэнь — почти все специалисты по анатомии, будь у них выбор, предпочли бы более профессиональное название. Хотя бы потому, что тогда можно было бы без швов переносить привычные понятия вроде передней и задней областей бедра. К тому же, если присмотреться, мясо там действительно чуть сильнее выпирало. Может, это и было нечто вроде обычного бедра. Но право давать название оставалось за человеком со скальпелем, а название «бедренная часть» и вправду было коротким и понятным. После предварительного разделения на области, прежде чем начинать полноценное вскрытие, Гу Цзюнь прикидывал первый разрез, а дядя Дань, Чжан Хохо и остальные тщательно измеряли конечность. Полная длина — 206 сантиметров. Окружность бедренной части: 198 сантиметров в самом толстом месте и 163 в самом тонком. Голени — 141 и 95 сантиметров соответственно. Стопа — та самая, похожая на козье копыто часть, которой детёныш Чёрного Козла безумно топтал землю, — имела длину 102 сантиметра, то есть была размером с ребёнка. Если такая нога наступит на человека, сомнений нет: раздавит и переломает сразу. — Начнём с сильнее всего повреждённого участка бедренной части, — сказал Гу Цзюнь. Все в машине и эксперты на связи согласились. Сяо Хуэйвэнь даже облегчённо выдохнул: он всерьёз боялся, что Гу Цзюнь опять с порога полезет резать самое целое место. Не каждый раз такой риск заканчивается удачно. Сильнее всего нога была разрушена именно в бедренной части, затем шла голень, а стопа почти не пострадала. Похоже, это указывало на слабое место детёныша Чёрного Козла. Не всё бывает случайностью. Почему именно бедренная часть нижней конечности приняла на себя наибольший урон от взрывов? Связано ли это с его способом передвижения? Ответов пока не было. Но если им снова встретится такое существо, первым делом стоило бить именно по бедренной части ног. Сейчас там было несколько рваных мясистых ран. Кожа — полностью чёрная, без заметной шерсти. Гу Цзюнь решил сначала вырезать небольшой кусок повреждённой кожи и посмотреть под микроскопом, есть ли на ней поры. Затем углубиться под кожу и проверить, совпадает ли послойное строение с земными организмами. В правой руке он держал анатомический нож Калопа. Ввёл лезвие вдоль разрыва кожи и медленно, с усилием начал резать, сразу приложив в разы больше силы, чем обычно. Даже через защитные костюмы всем было видно, как трудно идёт нож. — Ну и шкура у этой твари, — не выдержал дядя Дань. — Да, — процедил Гу Цзюнь, добавляя силы. — Очень жёсткая… Боюсь, обычные инструменты могут вообще не справиться. Почти как в перетягивании каната, ему наконец удалось отделить кусок чёрной кожи примерно восемь на шесть сантиметров. Когда ткань поддалась, нож едва не вылетел у него из руки; выручили натренированные «спокойные руки». Зуги, забившиеся в угол, дружно вздрогнули. Очень уж не хотелось случайно попасть под такой «случайно вылетевший» нож. В этот момент Гу Цзюнь заметил, что показатель выполнения задания в новой системе поднялся с 0% до 0,01%. — Подходит! Это тот самый вид, всё засчитывается! — сообщил он остальным радостную новость, но не стал вслух проговаривать то, что самому показалось тревожным. В прежних анатомических заданиях первый шаг обычно давал заметно больше. Если и здесь это был обычный первый прирост, а система выдала лишь 0,01%, то путь до 100% обещал быть чудовищно долгим. Возможно, ему и правда придётся работать все оставшиеся 289 часов без сна. Но это двенадцать суток. Обычный человек не способен двенадцать дней подряд не отдыхать. И даже если отдыхать слишком мало, дальше работа превращается в бессмысленное шевеление размякшего тела. Гу Цзюнь ощутил тревожную растерянность: похоже, даже его легендарной способности «пахать до упора» здесь не хватит. — Гу Цзюнь, дай я попробую обычным инструментом, — тем временем предложила Ван Жосян. — Здесь я физически слабее всех. Если справлюсь я, справятся и остальные. Дядя Дань, Чжан Хохо и другие мужчины были заметно сильнее. Гу Цзюнь кивнул. Ван Жосян взяла обычный скальпель и принялась резать ту же кожу. Никакой филигранной анатомии здесь ещё не требовалось — по сути, просто расчленение. Она напряглась изо всех сил, лицо покраснело, и лишь тогда лезвие едва-едва начало продвигаться. Кожа оказалась жёстче крокодильей. Дядя Дань и остальные, вероятно, тоже смогли бы её прорезать, но перед ними уже встала новая проблема. Даже простая свежёвка одной этой ноги займёт куда больше времени и сил, чем предполагалось. — Возможно, именно из-за такой кожи, — задумчиво сказал Гу Цзюнь, — после насыщенной бомбардировки нога и сохранилась в таком состоянии. Глядя на эту шкуру, он вспомнил старую роговую кожу на стенках пещеры и кожу мертвокожих людей. Внутри что-то зашевелилось. Возникло едва заметное предчувствие видения. Кожу часто недооценивают. И её значение, и её прочность. Она кажется уязвимой: её легко проколоть, содрать, на ней появляются сыпь и раздражения. Но именно кожа всегда открыта воздуху, постоянно соприкасается с бактериями и первой принимает на себя любой внешний удар. Кожа вовсе не второстепенна и не слаба. Наоборот — она чрезвычайно важна и чрезвычайно прочна. И у известных ему созданий линии Шуб-Ниггурат — детёныша Чёрного Козла и, вероятно, мертвокожих людей — кожа была аномально жёсткой и очень характерной. Не чешуя, но по прочности превосходила чешую. Это отличало их от существ линии Р’льеха. — Продолжаем, — пришёл в себя Гу Цзюнь. — Сначала расчистим этот разрыв. Из чёрного мяса там, где сняли кожу, сочилась зелёная жидкость, скрывая всё под ней. Нельзя было понять, есть ли поверхностная фасция, поверхностные вены, кожные нервы и прочие структуры. Жидкость текла непрерывно. Убирать её и одновременно не повреждать ткани оказалось сложно. Ван Жосян промакивала ватой и марлей, но едва поверхность очищалась, всё мгновенно заливало снова. Гу Цзюнь не мог нормально работать ножом. Эксперты из штаба предложили попробовать дренаж: ввести под кожу трубку и отводить жидкость, как при обычной операции. Если только другие ткани не превращались в жидкость, бесконечно она течь не могла. — Рано или поздно остановится, — уверенно заявил Сяо Хуэйвэнь. — Закон сохранения вещества никто не отменял. Действительно, вещество сохраняется. Гу Цзюнь оглядел ногу и вдруг ощутил что-то неладное. Пш-ш. Один целый участок кожи на бедренной части внезапно осел и провалился, сразу став сморщенным и пустым. — Эй! — вскрикнул дядя Дань. — Эта штука реально превращается! Ван Жосян тоже напряглась. Похоже, мышцы под кожей действительно переходили в жидкость — поэтому зелёный поток и не прекращался. На экране застыло лицо Сяо Хуэйвэня. Остальные эксперты тоже занервничали. А в сознании Гу Цзюня словно запустился второй таймер, стрелка которого бешено неслась к нулю. По телу прошла мгновенная волна онемения. Если под кожей ноги действительно есть множество структур — сосуды, лимфатические пути, нервы, мышцы… и если всё это постепенно превращается в жидкость… Жидкость уже не вскроешь. У Шиюй, до этого сидевшая у стены, резко поднялась и подошла к ним. — Я чувствую, что оно убегает, — быстро сказала она. — Эта нога ещё не мертва. ---------- Тканевая жидкость Если дождевого червя разорвать пополам, из двух половин могут восстановиться два червя. Сначала мышцы на месте разрыва мгновенно сокращаются. Часть мышечной ткани быстро подвергается аутолизу, образуя новую клеточную массу; одновременно к раневой поверхности стягиваются лейкоциты и формируют своеобразную пробку. Так повреждение быстро закрывается, уменьшая потерю крови и тканевой жидкости и защищая организм от микроорганизмов. После того как полость тела снова становится замкнутой, червь может выжить. Тогда начинается стадия регенерации. Механизм регенерации дождевых червей до конца не выяснен. Основных гипотез две. По первой, после закрытия полости первичные клетки из перегородок быстро мигрируют к месту разрыва и вместе с клетками мышц, подвергшимися аутолизу, образуют узловатую регенерационную почку. Одновременно по организму идёт интенсивный митоз: клетки пищеварительного тракта, нервной системы, сосудов и других тканей быстро растут в сторону регенерационной зоны. По второй, клетки на поверхности разрыва дедифференцируются — возвращаются в исходное, неспециализированное состояние, — а затем снова делятся, дифференцируются, растут и восстанавливают утраченное. Обе гипотезы ведут к одному результату. На половине без головы вырастает новая голова. На половине без хвоста — новый хвост. Один червь становится двумя полноценными червями. Дождевой червь — тоже форма жизни. Эта нога ещё не умерла? Услышав слова У Шиюй, Гу Цзюнь первым делом почему-то вспомнил именно червя. Он снова посмотрел на гигантскую изуродованную ногу и будто ясно увидел, как ткани бедренной части самостоятельно растворяются. Но это существо не дождевой червь. Его биологический механизм куда сложнее. А если вытекшая жидкость сумеет уйти, снова собраться вместе, пройти некий процесс регенерации — и стать ещё одним детёнышем Чёрного Козла? Все эти мысли промелькнули почти мгновенно. Голова Гу Цзюня заболела сильнее, ощущение приближающегося видения нарастало. Но вместе с этим увеличился и опыт «Анатомии» в разделе исследовательских навыков новой системы. 【Наблюдая детёныша Чёрного Козла, вы углубили понимание жизни: +200 опыта. 4700/5000 (уровень 1/9)】 Даже за это дают опыт? Гу Цзюнь удивился, но затем вспомнил описание навыка. Цель анатомии — через вскрытие понимать законы жизни. Значит, необязательно только резать ножом и ножницами. Измерять, наблюдать и делать выводы тоже полезно. — Я чувствую палочника, — У Шиюй быстро подошла ближе. — Он, похоже, притворяется мёртвым. Палочники тоже способны восстанавливать утраченные конечности. — А я думаю о дождевом черве, — сказал Гу Цзюнь. — Подозреваю, что оно запускает аутолиз, готовясь к регенерации. После этих слов Ван Жосян, дядя Дань, Сяо Хуэйвэнь и остальные тоже кое-что поняли. Саморастворение? Регенерация? — Гу Цзюнь, может, нам немедленно выйти из машины и включить заморозку? — спросила Ван Жосян. — Сначала заморозить всю конечность целиком. Опасностей было две. Первая — жидкость может сбежать. Но это пока не самое срочное: кузов герметичен, а каждую вытекшую каплю собирали в изолированные контейнеры. Куда страшнее второе: если процесс продолжится, вся нога может полностью раствориться. Заморозка звучала разумно. Но остановит ли она процесс? Вода начинает замерзать при нуле, однако тканевые жидкости некоторых насекомых способны оставаться незамёрзшими и при отрицательных температурах. Это явление переохлаждения. Да и клеточная активность обычных организмов при охлаждении прекращается не полностью. А перед ними — аномальная форма жизни. — Сначала заморозь немного жидкости! — быстро решил Гу Цзюнь. — Проверим, есть ли переохлаждение. Пока Ван Жосян и дядя Дань начали действовать, Гу Цзюнь смотрел на показатель «4700/5000 (уровень 1/9)» и быстро перебирал варианты. Оставалось всего триста опыта. Перед ним совершенно новый вид — шанс набрать недостающее ещё до полноценного послойного вскрытия был вполне реальным. А после повышения уровня могла появиться награда. Он вновь посмотрел на тёмно-зелёную жидкость, окрашивавшую дренажную трубку. Поток не прекращался. Человеческое тело тоже в основном состоит из жидкостей. Около шестидесяти процентов массы — это жидкость организма. Примерно две трети приходится на внутриклеточную жидкость, около трети — на внеклеточную. Тканевая жидкость, относящаяся к внеклеточной, составляет порядка шестнадцати процентов массы тела. Это уже скорее физиология, чем анатомия. Потому что классическая анатомия изучает прежде всего послойное строение тела. Но что, если понимать анатомию шире? Что, если у детёныша Чёрного Козла просто иная форма организации тела? — Это не какая-то грязная жижа… — пробормотал Гу Цзюнь. Он коснулся тёмно-зелёной жидкости пальцем в перчатке. Даже через защиту будто ощущались её вязкость и тепло. — Это тканевая жидкость детёныша Чёрного Козла. Возможно, она пронизывает всё его тело… На экране Сяо Хуэйвэнь удивлённо спросил: — Ты хочешь сказать, оно способно растворить собственные ткани, перейти в жидкую форму и за счёт этого регенерировать? — Пока лишь гипотеза. — Гу Цзюнь поднял анатомический нож Калопа и с силой вогнал его в тот осевший участок кожи. — Эта жидкость может обеспечивать рост, восстановление повреждений, метаморфоз и регенерацию… Только вид с такой способностью и мог обладать настолько мощной плодовитостью — почти как у насекомых. Его нельзя просто убить. Смерть для него — лишь начало нового восстановления. Один потомок — и из него могут выйти тысячи. Ш-ш! Гу Цзюнь прорезал небольшой лоскут кожи и откинул его. Внутри всё было сморщено и разрушено. Где-то стояла тёмно-зелёная жидкость, где-то прямо на глазах из мяса выделялась тёмно-красная, а уже затем она постепенно переходила в зелёную. — Оно способно к метаморфозу, — пробормотал он. — Значит, и строение тела может меняться. Тем временем Ван Жосян набрала маленький стакан аномальной жидкости и поставила его в морозильник при −20 °C. Через некоторое время они проверили образец. Гу Цзюнь оказался прав: жидкость не замёрзла вообще. Более того, тёмно-зелёная масса в мерном стакане словно медленно перемешивалась сама по себе, будто оставалась живой. Эксперты по анатомии на экране застыли. — И как тогда остановить процесс? — торопливо спросил Сяо Хуэйвэнь. — Нам ещё нужно изучить эту форму… — Да-да! — Джили возбуждённо хлопал себя по ногам и размахивал лапами. — Надо быстрее её остановить! Гу Цзюнь смотрел на незамерзающую жидкость. Значит, переохлаждение действительно есть… И тут в голове словно вспыхнул свет. Выполнение анатомического задания поднялось до 0,51%, а перед глазами одна за другой появились строки: 【Наблюдая детёныша Чёрного Козла, вы углубили понимание жизни: +300 опыта. 5000/5000 (уровень 1/9)】 【Ваш исследовательский навык «Анатомия» повышен! Текущий прогресс: 0/15000 (уровень 2/9)】 【Для навыка «Анатомия» открыта новая способность!】 【Вы получили одну награду за повышение уровня «Анатомии». Нажмите, чтобы получить.】 ---------- Определяющая линза Увидев новые строки системы, Гу Цзюнь сразу приободрился. Награда действительно появилась. Он немедленно открыл раздел исследовательских способностей. Под 【Анатомией】 теперь имелся отдельный блок навыков. В нём сияла новая способность, окружённая тёплым бледно-жёлтым светом Города Заката. Значок изображал человечка, державшего в обеих руках по анатомическому ножу. 【Вскрытие на износ】. Что ещё за название?.. Гу Цзюнь сразу понял: тут явно сказалось его собственное подсознание. Все вокруг ждали решения, задание шло на минуты, поэтому размышления пришлось отложить. Сначала — понять, что именно даёт способность. 【Вскрытие на износ: качественная анатомическая работа требует предельной концентрации. Она расходует огромное количество психических и физических сил, а ещё приходится терпеть удушливый запах формалина. При непрерывной интенсивной работе свалится даже железный человек. Но ради вскрытия вы сжигаете собственную жизнь и раскрываете скрытый потенциал. После каждых 24 часов работы достаточно отдыхать 15 минут, чтобы снова работать следующие 24 часа. Внимание: способность действует только на деятельность, связанную с анатомией. Даже с ней десять суток непрерывной работы станут вашим пределом.】 Гу Цзюнь едва не рассмеялся от радости. Именно это ему сейчас и было нужно. Иначе даже если он каким-то чудом завершит задание, сразу после этого можно будет заняться его собственным вскрытием. До сегодняшнего дня личный рекорд составлял примерно неделю. И даже тогда ему ежедневно требовалось больше трёх часов отдыха, разбитых на несколько пауз. После каждой паузы приходилось заново входить в рабочий ритм, а эффективность заметно падала. Если же 【Вскрытие на износ】 действительно позволит ему отработать двадцать четыре часа подряд, отдохнуть пятнадцать минут — и снова стать бодрым… Это уже явно за пределами человеческой физиологии. Не только сердце и мозг — отдых нужен всем системам организма. Почему тогда навык работает только во время вскрытия, а на всё остальное не распространяется? Вероятно, анатомия здесь выступала своеобразным каналом, через который между ним и Городом Заката устанавливалась связь и он мог принимать и усваивать силу закатного света. А на неизвестном ему уровне науки эта сила, возможно, действовала на клетки — или использовала иной механизм. Интересно, что будет после десяти суток такого марафона. Сейчас и узнаем. Лишь бы не сдохнуть. Затем Гу Цзюнь мысленно нажал на награду за повышение уровня. В сознании вновь вспыхнуло солнечное сияние, и в нём появился предмет, похожий на увеличительное стекло. На медной рукояти были выгравированы изящные надписи в великолепном стиле Города Заката. Сверху находилась круглая прозрачная пластина — то ли кристалл, то ли драгоценный камень. 【Определяющая линза ×1: по волосу, крови, кости или иному образцу ткани можно определить вид существа и его текущее состояние.】 Гу Цзюнь присмотрелся. Линзу нельзя было извлечь в реальность и нельзя было использовать повторно. Всего один раз. Но награда всё равно была отличной. На месте расследования или во время вылазки мобильной группы возможность по крошечному образцу безошибочно понять, какому существу он принадлежит, бесценна. Перед лицом неизвестного информация важнее всего. Здесь вид уже был известен — детёныш Чёрного Козла. Значит, ценнее становилась вторая часть: текущее состояние. Что именно происходит с этой ногой? Можно ли это остановить? Гу Цзюнь не знал, сколько информации даст линза, но награда Города Заката явно была связана с его нынешним психическим состоянием. Возможно, она как раз и предназначалась для выхода из этого тупика. — А-Цзюнь? А-Цзюнь? — окликнул дядя Дань. — Он ещё не закончил… м-м… — У Шиюй, чувствуя что-то, коснулась плеча Гу Цзюня и нахмурилась. — Печень разогналась? Что происходит? Печень?.. Несколько поколений медиков вокруг переглянулись. Увеличение печени? Гепатомегалия? Гепатит? Прошло всего несколько секунд — с чего ей вдруг увеличиваться? Наверное, очередная синестезия. — Всё хорошо. Даже очень, — наконец пришёл в себя Гу Цзюнь. — Только что я получил новую поддержку Города Заката. Теперь смогу пахать ещё дольше. И ещё… секунду. Он положил левую ладонь на кожу гигантской бедренной части и сосредоточил сознание на Определяющей линзе. Возникло чувство, будто в правой руке у него анатомический нож, а в левой — эта линза, через которую он исследует конечность. Тёмно-зелёная жидкость словно хлынула прямо в сознание. Глаза Гу Цзюня резко расширились. Сердце, печень, почки — все внутренние органы будто одновременно получили удар. Откуда-то нахлынул массив информации. На мгновение он словно увидел конечность насквозь: кожу, мышцы, кость… Затем возникли новые сообщения: 【Существо: детёныш Чёрного Козла. Образец: оторванная конечность.】 【Отделённая часть тела детёныша Чёрного Козла способна регенерировать в нового детёныша Чёрного Козла!】 【Конечность переходит в жидкую форму. Не допускайте прямого контакта жидкости с кожей: это вызовет изменение человеческого тела.】 【Орган регенерации детёныша Чёрного Козла находится в кости!】 Когда поток оборвался, Гу Цзюня словно отбросило отдачей от выстрела. Он несколько шагов отступил и с глухим ударом врезался в стенку машины. Анатомический нож выскользнул из пальцев и звякнул о пол. — А-Цзюнь?! — дядя Дань было дёрнулся, но увидел спокойную У Шиюй и сразу понял, что смертельной угрозы нет. Ван Жосян, Чжан Хохо и остальные тоже давно знали этот ориентир — даже поддерживать Гу Цзюня никто не бросился. Зато зуги в углу перепугались ещё сильнее. По их мнению, тайное убийство явно уже вошло в завершающую стадию. — Кость… — Гу Цзюнь поднял нож и резко вернулся к растворяющейся конечности. Его осенила мысль. Орган регенерации находится в кости? Фраза звучала странно, но он вспомнил краткое внутреннее «рентгеновское» изображение. Кость в глубине ноги не растворялась. Даже разрезанный дождевой червь далеко не всегда превращается в двух. Требуются подходящие условия, и разрыв должен идти поперёк, а не продольно. Так почему любой обломок детёныша Чёрного Козла обязан регенерировать? Если существует отдельный орган регенерации, то теоретически достаточно уничтожить его — и тогда остаток действительно погибнет. — Нам нужно вскрыть кость, — быстро сказал Гу Цзюнь, снова осматривая ногу. Все переглянулись. Кость бедренной части находилась глубоко. Если мягкие ткани сами не растворятся, добираться до неё придётся полноценным послойным вскрытием. Сяо Хуэйвэнь и остальные эксперты понимали, что у Гу Цзюня есть причина, но всё равно сомневались: в дороге это почти невыполнимо. Разве что взять электропилу, разрезать всю массу тканей и удалить всё, что закрывает кость. — Где электропила? Дайте электропилу! — Гу Цзюнь оглянулся на дядю Даня, Ван Жосян и остальных. — Вон там, — У Шиюй указала на угол, заставленный оборудованием. ---------- Крепкий орешек З-з-з-з! Бронированная медицинская машина слегка подпрыгивала на горной дороге, а внутри визжала цепь мощной электропилы. Гу Цзюнь поднял инструмент обеими руками. Острые зубья холодно блеснули. Он снова подошёл к гигантской ноге. Зуги и анатомы на связи покрылись холодным потом. Лицо Сяо Хуэйвэня сперва покраснело, а потом почти почернело. Но они не находились здесь, не ощущали того, что чувствовал Гу Цзюнь, и потому не могли всерьёз ему запретить. И всё же было ужасно жалко такой редкий образец. Сейчас мягкие ткани начнут разрушаться, мясо и кровь разлетятся по всему отсеку… Но затем все удивились ещё сильнее. Гу Цзюнь направился не к бедренной части, а к стопе. Пила нацелилась на копыто. Копытом у коров, лошадей и овец называют роговое образование на концах пальцев. У детёныша Чёрного Козла пальцы стопы тоже были покрыты твёрдым чёрным блестящим веществом. Всего пальцев было три, длинных и массивных, с острыми концами; каждый — размером с человеческую руку. — В костях детёныша Чёрного Козла что-то не так, — сказал Гу Цзюнь. — И сильнее всего это чувствуется именно в области копыта. 【Орган регенерации детёныша Чёрного Козла находится в кости!】 Фраза была неполной. Гу Цзюнь это чувствовал. Полная и обрывочная информация передаются не одинаково. Связь между ним и Городом Заката ещё не была настолько сильной и устойчивой, чтобы протащить через границу большой объём точных сведений. Обрывок проходил легче, но его приходилось самому расшифровывать. Роговое вещество и кость — совсем не одно и то же, у них разные состав и развитие. Но у детёныша Чёрного Козла то, что выглядело копытом, совсем не обязано было состоять из рогового вещества. В том кратком изображении, которое промелькнуло в сознании, именно в пальцах находилась какая-то странная тень. — Похоже, — сказала У Шиюй. Анатомии она не знала, но её синестезию игнорировать было нельзя. — Если это копыто потушить, как обычную козью ножку, я чувствую, что желудок потом развалится. Наверное, потому что из него выварится куча червей. Для этого, впрочем, синестезия не требовалась. Любой понимал: если съесть копыто этой твари, желудок точно скажет последнее слово. Но черви? Что за черви внутри кости? — Сейчас узнаем. — Гу Цзюнь крепче перехватил пилу. — Все отойдите. Если что-то случится — будьте готовы. Дядя Дань, Ван Жосян и остальные сразу отступили, чтобы их не ранило, если цепь лопнет или отлетит зуб. Сильнее всего паниковали зуги. Для них это уже не исследование, а откровенная подготовка к убийству. Джили, общавшийся с Гу Цзюнем дольше остальных, яростно замахал лапами и позвал подчинённых за собой. В углу прятаться бессмысленно. Через секунду вся стая облепила спину и ноги У Шиюй, как коалы. Самое безопасное место в машине — явно за ней. Пока У Шиюй обросла «шубой» из зугов, Гу Цзюнь опустил пилу на границу между пальцами копыта и тыльной частью стопы. З-з-з! К-к-к! Как только вращающиеся зубья коснулись чёрной поверхности кости, мышцы обеих рук Гу Цзюня резко дёрнулись. Пила словно ударилась о камень. Цепь на мгновение застопорилась, раздался неприятный скрежет. Костной крошки не было — только несколько слабых искр. — Вот это твёрдость… — процедил Гу Цзюнь и вцепился в рукояти так, что вены на кистях вздулись. Дядя Дань и остальные ожидали чего-то подобного, но всё равно были поражены. — Такое даже тушить бесполезно, — У Шиюй почесала лоб. — Вот почему живот заболит. — Я много чего твёрдого видел, — покачал головой дядя Дань. — Но это уже действительно другой уровень. Прочность кости определяет её сопротивление разрушению, плотность — вес. Здесь, похоже, запредельными были оба параметра. — На кальциевую кость не похоже, — нахмурилась Ван Жосян. — Обычная кость, какой бы прочной ни была, электропиле уступит. Иначе ампутации были бы невозможны. Они уже замечали: пальцы стопы почти не пострадали. Существо несколько раз получало прямые попадания при насыщенном обстреле — а чёрные «копытные» кости остались целыми. Это только усиливало подозрение. — Если не кальций, можно ли вообще называть это костью? — пробормотал Сяо Хуэйвэнь. — Что это тогда за вещество? Гу Цзюнь лучше всех ощущал сопротивление материала. Он пилил уже некоторое время — и не продвинулся ни на миллиметр. Прогресс задания не вырос даже на 0,001%. Ничего. Какое биологическое вещество может быть настолько прочным? А если это вообще не обычное вещество? Мысль мелькнула, как молния в грозовых облаках. Тёмная материя? Миров бесчисленное множество, значит, и форм жизни может быть бесчисленное множество. Обычное вещество существует — но существует и тёмная материя. «Чёрный Козёл Лесов, порождающий неисчислимых потомков»… Почему его детёныши обязаны полностью состоять из привычной материи? Возможно, тень на внутреннем образе была не чем-то внутри кости. Возможно, самой костью — веществом иного типа. И именно оно делало её такой прочной, придавало аномальную силу. Гу Цзюнь выключил пилу и глубоко вдохнул. Пока объяснял свои мысли остальным, наклонился к чёрной кости и внимательно её осмотрел. На поверхности — ни следа. Пила действительно ничего не сделала. — Эта кость зубы сломает, — заметила У Шиюй. Зуги на её спине снова дружно вздрогнули. Дядя Дань и Ван Жосян подошли ближе, затем рассмотрели поверхность под ручным микроскопом. Глаза их не обманывали: даже на микроскопическом уровне текстура кости не изменилась, будто никакой пилы здесь никогда не было. — Аномальная сила… — выдохнул Сяо Хуэйвэнь. Для обычных анатомов это уже было за пределами профессии. И тут снова послышалось тихое шипение. На бедренной части и голени сразу по одному участку кожи размером с ладонь осели и сморщились, превращаясь в новые порции тёмно-зелёной жидкости. Запах в отсеке стал ещё тяжелее. Все заметно занервничали. Времени почти не оставалось. Гу Цзюнь тоже ощущал, как внутри всё горит, но заставил себя успокоиться. Если новая система сохраняет логику старой, она не выдаёт заведомо невыполнимых заданий. Значит, решение существует. Он оглядел отсек. Взгляд прошёл по оборудованию, по дрожащим зугам… и в конце концов остановился на анатомическом ноже Калопа. В сердце что-то дрогнуло. Гу Цзюнь взял нож и снова подошёл к пальцевой кости. Теперь уже не только Сяо Хуэйвэнь, но и дядя Дань ничего не понимал. Если не справилась электропила, какой смысл в маленьком анатомическом ноже? ---------- Техника ножа Анатомический нож Калопа был лишь чуть длиннее самого обычного скальпеля №23. Форма — немного мягче и изящнее, на конце рукояти — тонкий красивый узор и один знак чужого письма: «Калоп». Но конструкция и общий силуэт почти те же. Из чего он сделан, до сих пор оставалось загадкой. Исследования не смогли установить и технологию изготовления. За всё это время и сам Гу Цзюнь, и специалисты Управления проводили с ножом множество опытов. Результат был один: у небольшой части людей с высокой чувствительностью при использовании возникал эффект, похожий на усиление психической силы магическим предметом. В анатомии это проявлялось как необычайное удобство и точность. Других чудесных свойств не находили. И дядя Дань с Ван Жосян здесь, и Сяо Хуэйвэнь с анатомами на экране прекрасно это знали. Поэтому, увидев, как Гу Цзюнь подносит маленький нож к кости, которую только что не взяла мощная электропила, Сяо Хуэйвэнь невольно подумал: парень не выдержал? Решил выместить злость на образце? — Лучше всё-таки попробовать глубокую заморозку! — торопливо сказал он. Очень не хотелось смотреть, как уникальный образец превращается в лужу. — Даже если жидкость переохлаждается, низкая температура хотя бы замедлит клеточную активность. Выиграем время и подумаем. Предложение было разумным. Другие эксперты поддержали: не работает −20 °C — попробовать −50 °C. Сначала сохранить образец. Даже если сейчас его нельзя вскрыть, можно продолжить исследование визуализирующими методами и всё равно узнать многое. А Гу Цзюнь выглядел так, словно ребёнку не хватило денег на любимую игрушку, но уходить из магазина он отказался и теперь сидит на полу в знак протеста. Он лёгкими движениями примерял лезвие к чёрной кости — не вонзал, но и отходить не собирался. Ван Жосян, которая первой предложила заморозку, посмотрела на него и всё-таки спросила: — Гу Цзюнь? Она чувствовала: всё не так просто. После определённого дня в прошлом она больше никогда не позволяла себе недооценивать этого «богача Цзюня». — Подождите. Пусть делает, — остановила остальных У Шиюй. Она лучше всех ощущала его нынешнюю предельную концентрацию. Под чужими взглядами развела руками: — Не знаю, что он задумал, но ощущение такое, будто тут реально есть шанс. Дядя Дань всё-таки служил в Отделе заклинаний и многое повидал. После её слов он тоже заметил состояние Гу Цзюня. Такая концентрация обычно что-то означала. — Я просто боюсь, что ещё немного — и всё растворится, — всё равно нервничал Сяо Хуэйвэнь. Электропила не оставила следа. Что сделает анатомический нож? Тут впору знать какое-нибудь боевое искусство вроде Алмазного пальца. Он не успел договорить. Правая рука Гу Цзюня внезапно метнулась вперёд. Остриё анатомического ножа ударило в чёрную поверхность. Чик. Когда остальные успели сфокусировать взгляд, кончик ножа уже исчез внутри кости. Туда вошла почти половина лезвия — будто перед ним была не сверхпрочная кость, а обычная мягкая ткань, хотя мощная электропила секунду назад не смогла сделать даже царапины. — Это… — Сяо Хуэйвэнь застыл с открытым ртом. Неужели Гу Цзюнь до этого специально не давал пиле коснуться кости? Но искры-то они видели. Решил разыграть его через экран? В отсеке на секунду стало тихо. У Ван Жосян тоже расширились глаза. У Шиюй была права — шанс действительно оказался реальным. Сам Гу Цзюнь, напротив, выглядел совершенно спокойным. Дыхание ровное, лицо расслаблено. Он медленно повёл рукой, расширяя разрез. Линия лезвия оставалась одновременно прочной и лёгкой, красивой — словно нож шёл через кусок тофу. — О, тогда всё хорошо. Теперь вы в безопасности, — сказала У Шиюй зугам. Она попыталась посмотреть назад, но защитный костюм мешал, поэтому просто повернулась. Зуги, облепившие её спину, сразу оказались той стороной к Гу Цзюню. В безопасности?! На поверхности пальцевой кости уже появилась щель длиной около пяти сантиметров. Внутри — другая чернота, будто чем-то отличавшаяся от наружной. Гу Цзюнь повёл лезвие по дуге и вырезал квадрат примерно пять на пять сантиметров — почти как костный лоскут при трепанации черепа. Сяо Хуэйвэнь всё это время буквально сидел с остановившимся сердцем и невольно задержал дыхание. Даже через экран боялся помешать движению руки. Что это за заклятие? Но Ван Жосян, дядя Дань и другие сотрудники Отдела заклинаний не почувствовали никакого энергетического всплеска. Гу Цзюнь ничего не произносил. На заклятие не похоже. — Нож… — первой поняла Ван Жосян. — Анатомический нож Калопа. В этом отсеке только двое могли нормально им пользоваться: Гу Цзюнь и сама Ван Жосян. Её «чувство инструмента» было значительно слабее, чем у Гу Цзюня, но не таким бесполезным, как у дяди Даня. Чем сильнее становилась её психика, чем больше аномального она переживала, тем лучше ощущался нож. Последний раз она работала им совсем недавно: Ван Жосян входила в команду, помогавшую Гу Цзюню развивать «Анатомию». Пока он отдыхал между вскрытиями, нож отдавали ей, чтобы практиковалась. Поэтому сейчас она быстро уловила суть. Не заклятие. Техника. Техника ножа. Раньше Гу Цзюнь и сам не понимал тайны инструментов Калопа. У него были анатомические ножи, ножницы, молоток и другие предметы, но использовал он их почти как обычные. Иначе просто не умел. Разве что анатомическим молотком иногда спину разминал — очень удобно. Поэтому все постепенно решили, что инструменты мира чужого письма в целом ничем особенным не являются. Но теперь, похоже, Гу Цзюнь внезапно нашёл правильное направление. И не только это. Внутри Ван Жосян поднялась горячая волна возбуждения. Она уже слышала об Академии Калопа. Происходящее на её глазах подтверждало давнюю догадку: врачи Калопа были не просто врачами, владеющими заклятиями. Они могли применять сверхъестественные техники и силы непосредственно в медицине. Пусть даже мир чужого письма в конце концов погиб — для нынешней Земли это наследие могло оказаться бесценным. Пока остальные ещё пытались понять, чему она так взволновалась, Гу Цзюнь закончил вырезать костный лоскут. Один и тот же нож — и кость режется легче кожи? Ответы потом. Сейчас все смотрели не отрываясь. Даже перепуганные и любопытные зуги выглядывали из-за У Шиюй. Гу Цзюнь левой рукой достал из набора анатомический пинцет Калопа, ухватил край чёрного квадрата и начал медленно приподнимать костный лоскут. ---------- Трубки в полости стопы Машину слегка качнуло на дороге, но левая рука Гу Цзюня не дрогнула. Анатомическим пинцетом он уверенно поднял чёрный костный лоскут размером пять на пять сантиметров. Его сознание находилось в странном, тонко сбалансированном состоянии — такого он раньше не испытывал. Казалось, анатомический нож Калопа в руке ожил. Наверное, во всём земном мире мало кто был знаком с этими чужими инструментами лучше него. То, что нож является магическим предметом, Гу Цзюнь ощущал и использовал уже давно. Но как именно пользоваться им именно как анатомическим инструментом, понимал лишь частично. Всё это время он словно топтался перед закрытой дверью. Даже когда начал вскрытие детёныша Чёрного Козла, ещё оставался снаружи. А затем исследовательский навык «Анатомия» поднялся до второго уровня. Изменилось многое. Гу Цзюнь чувствовал, что сама структура его сознания стала иной. И анатомический препарат перед глазами теперь воспринимался иначе. Он наконец прошёл через ту дверь — в область, которую трудно было описать словами. Снова взяв нож, он будто нашёл скрытый переключатель: теперь инструмент гораздо лучше слушался при вскрытии чужеродных организмов. Неважно, неизвестное это вещество или аномальная сила — нож Калопа мог их рассечь. Когда лезвие вошло в кость пальца, сработал не только нож. Вместе с ним вспыхнула и психическая сила Гу Цзюня. Но кроме расхода этой силы никакого тёмного разложения он не почувствовал. Значит, перед ним была не очередная проклятая техника, а нечто иное — технология Калопа. Он вспомнил, что среди наград за нынешнее анатомическое задание значилась «1 медицинская техника». Возможно, речь именно о чём-то таком. Интересно, есть ли среди членов Фонда Города Заката люди из мира чужого письма?.. Дверь открылась не только для ножа. Пинцет тоже стал ощущаться иначе. Держа маленький инструмент, Гу Цзюнь словно зажимал в его губках кусок тьмы. Квадратный костный лоскут был неизвестно какой плотности — безумно твёрдый и при этом тяжёлый. Хотя по контуру он уже отделился, снизу всё ещё цеплялся за неизвестные мягкие ткани. Обычным пинцетом его не удалось бы поднять. Именно это сейчас озадачивало Ван Жосян и остальных. Кость внутри полая? Как череп? Если бы она представляла собой сплошной массив, нескольких пропилов по поверхности было бы недостаточно, чтобы снять отдельный лоскут. Чик. Пинцет медленно приподнял квадрат. Между ним и глубиной появилась узкая щель, а следом потянулась чёрная плёнка, похожая на оболочку. Взгляды вокруг изменились. Внутри действительно была полость. Под костью лежали мягкие ткани. Для стопы это было совершенно новое устройство. — Ух, какая вонища… — Джили тут же зажал нос обеими лапами. Остальные зуги тоже зашатались от запаха. После снятия лоскута слово «вонь» уже ничего не описывало. На фоне нынешнего смрада прежний запах казался почти ароматом. Синестезия могла ежедневно кормить У Шиюй воображаемыми деликатесами, а могла в момент, когда хотелось вовсе лишиться носа, заставить почувствовать, будто носами заросло всё лицо. Двух рук, чтобы зажать их, уже не хватит — проще головой о стену. — Полость стопы, — негромко сказал Гу Цзюнь и тут же дал название открывшейся структуре. — А это — твёрдая оболочка стопы. Очевидно, он ориентировался на черепную полость и твёрдую мозговую оболочку. Анатомы вроде бы не находили формального повода спорить, но всё равно ощущали что-то странное. Гу Цзюнь внезапно придумал слишком приличные названия. Вот это действительно настораживало. Никто вокруг не знал, что перед его глазами уже мелькали обрывки видения. Он почти видел перед собой мозг. Неужели мозговая структура детёныша Чёрного Козла находится не в огромном мясистом туловище, а внутри копыта? Правой рукой он провёл ножом и отделил костный лоскут от твёрдой оболочки стопы. Гу Цзюнь осмотрел снятый фрагмент. Нижняя поверхность была залита чёрной жидкостью, ничего заметного не видно. Он отложил лоскут и аккуратно полностью рассёк оболочку. Ощущение видения становилось всё сильнее. Одновременно он заметил изменения в системе: выполнение задания резко прыгнуло с 0,51% до 1,51%, а «Анатомия» сразу получила ещё 500 опыта. Полость стопы явно была одним из ключевых отделов организма. Как только оболочка раскрылась, Ван Жосян, дядя Дань и остальные увидели находившуюся под ней странность. Там копошились одна за другой структуры, похожие на кишки. То ли щупальца, то ли крупные вьюны — они извивались в глубине и отливали неестественным блеском. Отверстие пять на пять сантиметров было слишком маленьким, чтобы увидеть всё целиком. Нельзя было понять и назначение трубок: сосуды это, нервы, кишечник или отдельный замкнутый орган полости стопы. Возможно, они соединялись с другими отделами стопы, а может, уходили через голень и колено вплоть до бедренной части. — Анатомические ножницы! — потребовал Гу Цзюнь. Что бы это ни было, возможно, именно здесь скрывался тот самый «орган регенерации в кости». Если перерезать и уничтожить его, жидкостное превращение ноги может прекратиться. Дядя Дань выступил ассистентом, достал из набора анатомические ножницы Калопа и передал их Гу Цзюню. В его собственной руке они не давали вообще никакого отклика. У Гу Цзюня всё было иначе. Он уверенно завёл ножницы в полость. Щёлк. Щёлк. Трубки оказались не твёрдыми и не особенно прочными. Стоило одну перерезать, как оба конца мгновенно сокращались в противоположные стороны. По ощущению это напоминало перерезание пуповины новорождённого. И Гу Цзюнь словно услышал детский плач. Он знал: раньше в горах Дэн Симэй уже ощущала, что детёныш Чёрного Козла появляется только там, где существует поклонение Шуб-Ниггурат. Время появления нынешней твари, вероятно, совпадало с рождением первого аномального младенца в мире. Щёлк! Гу Цзюнь с силой перерезал ещё одну трубку. Голову пронзила боль, и перед глазами на миг возникла невозможная картина. Где-то в непонятном пространстве-времени от огромного чёрного мясистого шара тянулись бесчисленные структуры — не то щупальца, не то пуповины. Они соединялись с младенцами. Тёмно-зелёная жидкость шла по этим трубкам в детские тела, циркулировала по сосудам, бурлила в сердцах… Это была не пуповина между ребёнком и родной матерью. Это была связь ребёнка с другой «матерью» — Чёрным Козлом Лесов. Питание. Загрязнение. Изменение. — Детёныш Чёрного Козла и аномальные младенцы… — хрипло произнёс Гу Цзюнь. Давняя догадка обрела пугающую плотность. — Чем больше аномальных детей, тем сильнее растёт детёныш. Чем сильнее детёныш — тем больше появляется аномальных детей… Тысячи потомков, питающих силу… В этот момент Сяо Хуэйвэнь и другие анатомы на экране тихо вскрикнули. Ван Жосян видела всё ещё яснее. Из полости стопы хлынула тёмно-зелёная жидкость, залив и целые, и уже перерезанные трубки, прорезанную оболочку и отверстие в кости. А из повреждённых концов органов начали быстро расти тончайшие, почти нитяные канальцы. Ткани пытались восстановить исходную форму. Гу Цзюня прошиб холодный пот. В голову пришла новая догадка. Если не уничтожить этот регенерационный орган полностью за определённое время, он будет бесконечно восстанавливаться — и снова запускать регенерацию. ---------- Прорыв во вскрытии Нужно убить этого детёныша Чёрного Козла. Нужно окончательно уничтожить оторванную конечность. И не только ради задания системы. Это хотя бы лечение симптома. Тончайшие канальцы росли с пугающей скоростью. Гу Цзюнь лишь на мгновение замешкался, сменил ножницы обратно на нож и сразу начал рассекать трубчатые органы прямо в полости стопы. Каждая перерезанная трубка словно обрывала связь между «матерью» и тысячами, десятками тысяч ещё не рождённых аномальных детей. С каждым разрезом смутный детский плач в видении слабел, но одновременно становился чище, яснее — будто из него уходил страх. Однако тонкие канальцы продолжали бешено расти, сплетаясь в пучки, похожие на оптоволоконный кабель. Гу Цзюнь резко перерубил один такой пучок, и психическая сила снова заметно просела. Если так будет продолжаться, он исчерпает себя раньше, чем орган перестанет восстанавливаться. Поверхностные трубки под отверстием и твёрдой оболочкой стопы уже были перерезаны, но новые нити всё равно росли. Бедренная часть по-прежнему растворялась. Стопа у существа огромная. Глубина полости неизвестна; по внешним измерениям — примерно тридцать сантиметров. Верхний слой занимал лишь около десяти. Ниже наверняка оставалось ещё множество трубчатых органов. Остальные тоже увидели проблему. Дядя Дань быстро оглядел оборудование. В машине хватало инструментов, и кое-что проходило в отверстие пять на пять сантиметров. Например, несколько ломиков. — А-Цзюнь, если засунуть туда лом и всё перемолотить, сработает? — Нет. Нужны инструменты Калопа, — ответил Гу Цзюнь. — И их должен активировать человек своей психической силой. Иначе эту структуру не разрушить. Но есть ещё один способ. Пока остальные пытались понять какой, он напрягся и, не выпуская ножа, прямо засунул правую руку глубоко в полость стопы. — Гу Цзюнь! Дядя Дань и Ван Жосян невольно дёрнулись. До этого он всячески избегал контакта с тёмно-зелёной жидкостью. Город Заката прямо предупредил об опасности. Да, на нём защитный костюм, но чем меньше соприкосновений — тем лучше. Теперь же жидкость полностью покрыла кисть и предплечье ниже локтя. Никто не знал, сколько продержится материал защиты. Как только рука ушла внутрь, Гу Цзюню показалось, что он сунул её в бездну. Бесчисленные уродливые тени цеплялись за сознание, пытались разъедать его. Детский плач внезапно стал оглушительным. Он сразу понял: в глубине действительно лежит ещё огромная масса этих «пуповин», связанных с ещё большим числом аномальных младенцев. Не успел он что-либо сделать, как растущие нити обвили руку и начали затягиваться. Мышцы резко напряглись. Волокна рвались. Капилляры лопались, внутри ткани выступала кровь. Боль вспыхнула так сильно, что перед глазами потемнело. — Солёный Цзюнь? — У Шиюй почувствовала опасность и быстро двинулась к нему. Зуги, висевшие на ней, мгновенно спрыгнули и разбежались. — Пока нормально… — сквозь зубы выдавил Гу Цзюнь. Под тревожными взглядами остальных он резко напряг руку. Несколько тонких мышечных волокон порвались, а лезвие в глубине начало бешено рассекать всё подряд. Видения тоже хлынули беспорядочным потоком. Пуповины рвались. Тёмно-зелёная жидкость разлеталась. Тени вокруг младенцев рассеивались одна за другой. И вдруг Гу Цзюнь понял, почему дородовые обследования ничего не показывали. В его понимании каждый аномальный младенец развивался сразу в двух матках. УЗИ и другие методы не способны увидеть вторую — чёрную матку Козла. Она находилась в другом, неописуемом пространстве. В момент рождения ребёнка связь сгущалась, проявлялась — и приносила изменение. Если уничтожить саму связь этой матки с земным миром, возможно, это и будет лечение причины. Но сейчас сперва нужно перерезать эти пуповины. Гу Цзюнь продвинул руку ещё глубже, до самого дна полости стопы. Жидкости там было больше, и она уже словно начинала разъедать перчатку защитного костюма. В сознании плач детей стал истошным. Паника в этих голосах била по каждому нейрону. — А-а-а! — закричал Гу Цзюнь. Руку пронзила новая волна боли. Нож едва не выскользнул. Но он удержал его. Пальцы по-прежнему сохраняли правильный хирургический хват: рукоять зажата большим, средним, безымянным пальцами и мизинцем, указательный лежит на обухе. Среди хаоса он собрал сознание воедино и снова вызвал скрытую силу инструмента Калопа. Он думал о светлой Академии Калопа. О прозрачном фонтане. Чистых мощёных дорожках. Огромных прекрасных зданиях. Богиня жизни — не эта зловещая чёрная груда мяса. Богиня жизни — это свет. Это улыбка родителей, обнимающих ребёнка. И улыбка ребёнка, обнимающего родителей. Чик-чик! Чик-чик! Гу Цзюнь мощным движением провёл ножом по самому глубокому слою трубчатых органов и разом перерезал их. Перед глазами он почти видел, как структуры лопаются и из них хлещет тёмно-зелёная жидкость. А остальные увидели другое: тонкие канальцы, уже успевшие оплести его руку, внезапно натянулись и один за другим лопнули с сухим треском. Затем быстро увяли. Поток тёмно-зелёной жидкости резко прекратился. Она стала неподвижной. Мёртвой. — Ого… — дядя Дань осмотрелся. — Что-то изменилось. Ван Жосян ощущала разницу ещё отчётливее. Если раньше перед ними был водопад, теперь — стоячий пруд. На бедренной части сморщенные зоны больше не проваливались. Растворение прекратилось. Всё погрузилось в неподвижность. — Хм? — У Шиюй посмотрела на гигантскую ногу. Синестезия больше не показывала ей тушёную козью ногу, которая не проваривается и выпускает в кастрюлю червей. Теперь это была сочная, ароматная тушёная нога — от которой всё равно гарантированно станет плохо. — Кажется, теперь она действительно умерла. Умерла? Наконец-то? Зуги осторожно высунулись из укрытий. Опасность закончилась? Гу Цзюнь тяжело дышал, весь покрытый потом. Он медленно вытащил правую руку из полости. Вместе с ней вытекла тёмно-зелёная жидкость и вывалились обрывки мягких тканей. Все вокруг и на экране тут же начали спрашивать, цел ли он. Гу Цзюнь покачал головой: — Со мной нормально. Похоже, получилось. Жидкость остановилась. Эти трубчатые органы — регенерационный аппарат ноги и одновременно пуповины, связывающие её с аномальными младенцами… Давайте назовём их «иногенетическими каналами». Отлично. Услышав название, все окончательно убедились: Гу Цзюнь в порядке. Вот теперь точно он. Сяо Хуэйвэнь особенно уверенно кивнул. Да. Именно такие названия. Именно этот вкус. Или это уже его самого испортили?.. Тем временем перед Гу Цзюнем появились новые сообщения системы: 【Вы совершили крупный прорыв во вскрытии детёныша Чёрного Козла. Выполнение анатомического задания +3%. Текущий прогресс: 4,51%. Осталось времени: 289:21:46.】 【Ваш навык анатомии совершил крупный прорыв. Опыт «Анатомии» +1000. Текущий прогресс: 1500/15000 (уровень 2/9).】 Гу Цзюнь глубоко вдохнул. Теперь он окончательно убедился: «орган регенерации в кости» уничтожен. Эта нога действительно умерла. Крупный прорыв? Да. Именно так. Он слегка сжал в руке нож Калопа, посмотрел на огромный препарат и на оставшиеся меньше трёхсот часов. Настрой уже был другим. Это задание можно выполнить. Значит — работать. Вскрытие на износ. Прорубить себе путь в будущее. ---------- Вскрытие на износ Начиная с того дня, когда на передовой в Дунчжоу удалось отбить детёныша Чёрного Козла, в течение трёх суток число новых аномальных младенцев по всему миру резко снизилось. И в мире Небесной Тайны, и в мире Тайн раньше фиксировали по 30–40 тысяч случаев в сутки. За эти три дня показатель упал примерно до 20 тысяч в сутки — примерно на четверть. У детёныша Чёрного Козла было четыре ноги. Одну он потерял, а иногенетические каналы в ней были уничтожены. Похоже, между этими событиями существовала прямая связь. В самом Дунчжоу число новых аномальных младенцев сократилось больше чем наполовину. А сверханомальных детей, с рождения несущих особенно сильное ощущение мира чужого письма, временно вообще перестали регистрировать. Процесс словно замер. Детёныша Чёрного Козла накрыло бомбардировкой, он бросил одну ногу и на время скрылся где-то во тьме. Огромная тварь не погибла. Она сбежала. Так одинаково ощущали Гу Цзюнь, У Шиюй, Юй Чи, Дэн Симэй и другие. Существо было не настолько простым, чтобы умереть от одного удара. Управление Небесной Тайны усилило расследование. Зуги по всему миру тоже сутками рыскали вокруг, разыскивая и саму тварь, и подозрительных людей. Существуют ли в этом мире местные поклонники Шуб-Ниггурат? Есть ли ещё одна компания вроде «Лайшэн»? Ответов пока не было. Тем временем Гу Цзюнь заперся в большом секционном зале медицинского корпуса на южной базе Управления Небесной Тайны в Дунчжоу. Три дня. Семьдесят два часа. Вскрытие. Вскрытие. И снова вскрытие. Если не считать еды, питья и естественных нужд, Гу Цзюнь действительно отдыхал лишь раз в двадцать четыре часа. Он отходил от стола, ложился на поставленную прямо в зале кушетку, закрывал глаза. Тик-так. Тик-так. Пятнадцать минут. Глаза открывались. Он вставал и возвращался к препарату, словно заведённый механизм. Между огромным анатомическим столом и кушеткой не было и десяти метров. Смрад чужеродного организма будто просачивался даже сквозь защитный костюм. Свет не выключали. Остальная бригада продолжала работать, вокруг постоянно звучали голоса и инструменты. Человек с неврастенией не смог бы заснуть в такой обстановке, как бы ни устал. Гу Цзюнь обладал сильной психикой и умел контролировать себя, но раньше и он не мог включать и выключать сон как лампу. Он всегда считал: кто изобретёт такую технологию, тот заслуживает Нобелевскую премию. Теперь, с активной способностью 【Вскрытие на износ】, он именно так и делал. Лёг — уснул. Время вышло — проснулся. Пятнадцати минут хватало, чтобы вернуть ясность и силы. Тело, конечно, продолжало работать на форсаже, но во время вскрытия это не мешало. Эффективность выросла чудовищно. За три дня Гу Цзюнь только набирал темп. От бедренной части он дошёл до колена, а выполнение задания перевалило за 30%. Если следующие девять суток удастся держать такую же скорость, задание можно закончить. Рос не только процент. Опыт «Анатомии» поднялся с 1500/15000 до 3800/15000. По сути это означало, что он усвоил ещё больше силы Города Заката, и вместе с этим собственное сознание становилось прочнее. Тёмные существа вызывают у обычных людей психическую нестабильность. В тяжёлых случаях падает S-показатель. Детёныш Чёрного Козла действовал на психику куда сильнее гулей и глубоководных. Даже самые опытные бойцы мобильных групп, если слишком долго находились рядом с этой ногой, начинали раздражаться, теряли концентрацию, испытывали целый набор неприятных симптомов. Поэтому у всех участников вскрытия — и находившихся в зале, и наблюдавших по связи — был строгий сменный режим. Психику нужно держать под контролем. Иначе однажды кто-нибудь внезапно сойдёт с ума и вонзит скальпель в коллегу. Но Гу Цзюню теперь отдых от этого давления не требовался. Сила Города Заката словно растворяла раздражение. Он оставался не просто ясным. Скорее входил в то, что психологи называют состоянием потока. Во время вскрытия не хотелось отвлекаться и останавливаться. Хотелось только полностью раствориться в работе на столе. Здесь был весь мир — напряжённый, яркий, наполненный смыслом. Каждый новый орган детёныша Чёрного Козла приносил особую радость. А когда Гу Цзюнь давал этому органу имя, возникало почти чувство творческого достижения — будто он действительно создал нечто новое. Эта радость и полнота рождались из самой анатомии. После перехода на второй уровень и шага за ту «дверь» он начал видеть гораздо больше. В учебнике топографической анатомии говорилось: «Топографическая анатомия — наука, изучающая положение, форму, поверхностные ориентиры и проекции органов и структур человеческого тела, а также их послойное строение и взаимное расположение в отдельных областях». Теперь Гу Цзюнь вкладывал в эти слова больше смысла. Он сильнее чувствовал величие самой науки вскрытия. Наверное, поэтому и работать хотелось ещё яростнее. Настоящая любовь к делу всегда делает человека удивительно выносливым. Но способность «пахать без конца» была только у Гу Цзюня. Остальные, как бы ни любили анатомию, физиологию обмануть не могли. Ван Жосян, Цай Цзысюань, дядя Дань и другие члены бригады проводили в зале максимум восемь часов в сутки. У Шиюй, Юй Чи, Фэн Пэйцянь и остальные иногда заходили, пытались что-то почувствовать, но долго тоже не задерживались. А зуги вообще отказались и от славы, и от козьей ноги. Больше им этот аттракцион был не нужен. Они предпочли бы ещё раз встретиться с живым детёнышем Чёрного Козла в поле, чем находиться рядом с проклятым анатомическим ножом Калопа. Четвёртый день. Пятый. Шестой. Седьмой. Прошло ещё четыре суток — ровно неделя. Ритм в секционном зале оставался стабильным. Гу Цзюнь был там всегда. Люди в бригаде сменялись, а он оставался неизменным. Сам он после каждой пятнадцатиминутной паузы ощущал себя бодрым, но под глазами всё равно появились чёрные круги. С каждым днём они становились темнее и тяжелее, а выражение лица — всё более странным. Все знали, что ему помогает Город Заката, и всё равно боялись, что однажды сердце просто остановится. Даже дядя Тун из штаба не выдержал и спросил, не стоит ли отдыхать чуть больше. — Какой ещё отдых? — все подобные предложения Гу Цзюнь отбрасывал. — В конце может не хватить именно одного часа. Сознание ясное. Руки не дрожат. Ноги не болят. Аппетит отличный. Зачем отдыхать, когда всё настолько серьёзно? Прогресс только что перевалил за 65%. Осталось меньше 121 часа. Даже впритык времени едва хватает, а ведь никто не гарантирует, что не случится ничего неожиданного. Очередные двадцать четыре часа закончились, когда Гу Цзюнь работал уже на голени. Он хотел ещё немного — хотя бы закончить текущий участок мышцы. Но внезапно на всё тело навалилась чудовищная сонливость. Каждая кость будто мгновенно собралась рассыпаться. Гу Цзюнь глубоко вдохнул, сразу положил нож, дошёл до кушетки, лёг и закрыл глаза. Пятнадцать минут спустя он подскочил, как пружина, и снова пошёл к столу. Коллеги в очередной раз смотрели на него круглыми глазами. ---------- Чёрный туман над горным ручьём Конец октября — начало ноября. Осень всё глубже входила в свои права. Гора Шидун на севере Дунчжоу тоже окрасилась по-осеннему. Жёлтые листья клёнов устилали склоны и тропы золотым ковром. Когда гору затягивал туман, место становилось особенно красивым — словно кусочек волшебного мира. Известной достопримечательностью Шидун не была, но любителей походов и туристов с рюкзаками всё равно хватало. Сейчас было раннее утро. Холодное, влажное. По небу тянулись тяжёлые тучи; прогноз обещал пасмурную погоду с последующим прояснением. Из-за рельефа здесь часто стоял лёгкий белый туман. Но сейчас над одним горным ручьём висело густое буро-чёрное облако. Ручей петлял от верхних склонов к подножию. Вода была прозрачной, журчала между причудливыми камнями и питала всю жизнь зелёной горы. Птицы, звери, рыба, креветки — во всех было что-то от этой воды. Время шло. Буро-чёрный туман не рассеивался. Он, наоборот, стягивался всё плотнее, становился меньше по объёму и темнее. Когда слабый луч солнца наконец пробился между облаками и осветил участок ручья, туман уже исчез. Но на большом камне, наполовину торчавшем из воды, появилась маленькая чёрная с зеленоватым отливом клякса. То ли мох. То ли грязь. Кроме журчания воды — тишина. Слишком глубокая. Птичьи голоса доносились лишь откуда-то очень далеко. Пока со стороны тропы не послышались смех и разговоры туристов. — Вот в горах воздух так воздух! — Ага. Сидишь всю неделю в офисе — реально свихнуться можно. На выходных выбрался в природу, и сразу жить хочется. — Толстяк Мин, давай быстрее! Мы всего ничего прошли, а ты уже задыхаешься. — Для такого домоседа вообще подвиг, что он согласился идти в гору. Молодых людей было пятеро — мужчины и женщины, всем на вид чуть за двадцать, университет закончили несколько лет назад. Две девушки и двое парней шли впереди, болтали и смеялись, а над отставшим пухлым приятелем привычно подшучивали. Его звали Тан Цзиньмин. Не то чтобы очень толстый. Очки, обычное лицо. Домоседом он действительно был — из тех, кто легко набирает вес и мало из-за этого переживает. С одним из четверых учился в университете, остальные появились через общую компанию. Несколько совместных поездок — и все уже привыкли друг к другу. На прозвище «Толстяк Мин» Тан Цзиньмин не обижался. Так его называли с детства. Да и между друзьями всегда подкалывают друг друга — он сам отвечал тем же. Но сейчас сознание внезапно слегка поплыло. Тан Цзиньмин поправил очки, и без всякой причины внутри поднялось раздражение. А следом — другая мысль. Эти придурки сами вечно сидят, уткнувшись в телефоны. Кто короткие ролики листает, кто играет, кто романы читает. Один раз выбрались в горы — и уже спортсмены? Ещё и его домоседом зовут… Он вообще-то с рождения легко толстеет. Воду выпьет — и уже плюс килограмм. Он и вправду запыхался и шёл медленнее, пока остальные быстро уходили вперёд. Обычно Тан Цзиньмин сразу ответил бы шуткой. Но раздражение словно перекрыло горло, и слова остались внутри. — Ха-ха, — только фальшиво усмехнулся он, вдохнул свежий воздух и заставил себя ускориться. Взгляд невольно упал на собственное тело. Рост — честные 163 сантиметра. Низкий. Полноватый. Близорукий. Не красавец. Пухлое лицо — меньше четырёх баллов из десяти. А впереди четверо вроде тоже обычные люди, но мужчины хотя бы высокие, девушки симпатичные. Его университетский друг Ван Цзыбо вообще вполне тянул на «народного принца»: 178 сантиметров, хорошие пропорции, одежда сидит отлично. Разговаривает смешно, читает всякие книги, знает кучу случайных фактов — поэтому производит впечатление человека эрудированного и всегда нравился девушкам. Его девушка Чжу Линь была действительно хорошенькой, умела одеваться и выглядела как модная городская красавица. С бьюти-фильтром и небольшой обработкой фотографий — почти богиня. Вторая пара — Фан Хайсян и Ли Хуэйтун. Чжу Линь и Ли Хуэйтун были лучшими подругами, так компания и сложилась. Все парами. Только он один болтается рядом пятым колесом. Зачем вообще попёрся? Лучше бы дома играл и фильмы смотрел. Но тогда он и правда «домосед-толстяк», да?.. Раздражение усилилось. — Эй, смотрите, какая вода прозрачная. Интересно, пить можно прямо так? — Конечно нет. Вдруг там паразиты. — В такой прозрачной воде какие ещё паразиты? Чжу Линь первой заинтересовалась ручьём. С каменной туристической дорожки она свернула на маленькую тропинку и подошла к воде. Ван Цзыбо, Фан Хайсян и Ли Хуэйтун последовали за ней. Последняя сразу достала телефон и начала фотографировать: потом нужно будет выбрать лучшие кадры для соцсетей. Чжу Линь и Ван Цзыбо спорили о паразитах. Ван Цзыбо, как обычно, блеснул знаниями: — Чистота воды тут вообще ни при чём. В местах, где полно разлагающейся органики и водной жизни, могут быть яйца паразитов. Выпьешь — заразишься, потом проблем не оберёшься. Вон, посмотрите: кругом мох, а где-то, может, и плесень. Остальные присмотрелись. На нескольких камнях, которые омывал ручей, и правда виднелись пятна, похожие на мох или плесень. — Да ладно, не настолько же всё страшно… — подошедший Тан Цзиньмин неожиданно возразил. — «Нунфу Спринг» примерно отсюда и разливают, а потом продают. Ты просто вечно всего боишься. Обычная дружеская перепалка. Но после собственных слов раздражение внутри Тан Цзиньмина стало ещё сильнее. Будто другой голос шепнул: трус, а хорошую внешность себе урвал. Вот такой мир… — Тогда пей, — Ван Цзыбо и сам не понял, почему голос вдруг стал резким. — Только если сдохнешь, не говори, что я не предупреждал. Огонь внутри Тан Цзиньмина вспыхнул мгновенно. — Ты чего несёшь? Думаешь, самый умный? Холодный ветер прошёл по ручью. На большом камне тёмная клякса незаметно растворялась под ударами воды. — О, разозлился? — Ван Цзыбо тоже вдруг завёлся, хотя обычно вспыльчивым не был. — Реально думаешь, что любую прозрачную воду можно пить? Тогда и любой свежий гриб есть можно? Ведёшь себя так, будто школу не закончил. Чжу Линь, Фан Хайсян и Ли Хуэйтун уже видели: Толстяк Мин не шутит. Лицо покраснело. — Хватит, — Чжу Линь потянула парня за рукав. — Поняли уже, что пить нельзя. Не выпендривайся. — Я выпендриваюсь? — Ван Цзыбо ощутил тяжёлый ком в груди. Сознание качнулось. Словно рядом заговорил мрачный голос: Этот жирдяй ещё спорит с тобой? Здесь никто не умнее тебя. Никто не знает столько, сколько ты. Они вообще ничего не читают. Они должны слушать. Слушать тебя. — Да что вы сцепились, — вмешался Фан Хайсян. — Вокруг такая красота. Лучше фотографии сделаем. — Точно, — согласилась Ли Хуэйтун, поднимая телефон. — В природе надо соблюдать гигиену. Обычная же вещь. Чего спорить? — Ладно… — Ван Цзыбо глубоко вдохнул и подавил хаос внутри. Но Тан Цзиньмин услышал только другое. Они смеются над тобой, Толстяк Мин. Все смеются. Слышал? «Обычная вещь». Они думают, ты не просто жирный и некрасивый, но ещё и тупой, скучный, неприятный. На самом деле в этой компании ты обычный клоун. Когда им весело — подшучивают над тобой. Когда настроение плохое — просто унижают. Как жалко. Голову Тан Цзиньмина вдруг пронзила боль. Казалось, внутрь хлынуло что-то чужое, а огонь в груди разгорался всё сильнее. Две пары уже будто забыли о ссоре и фотографировались. Чжу Линь улыбалась у камней, Ван Цзыбо командовал с телефоном: — Слишком широко улыбаешься. Чуть меньше. Подбородок немного вверх… голову так высоко не поднимай. Да. Теперь подбородок чуть вниз… Фан Хайсян и Ли Хуэйтун тоже снимали друг друга. Тебя уже никто не замечает. Они говорят, эту воду нельзя пить… Эти высокомерные люди даже не смотрят на тебя по-настоящему. Свежий утренний воздух не мог успокоить странный хаос в голове Тан Цзиньмина. Он смотрел на прозрачный ручей и вдруг почувствовал сильное желание. Выпей. Покажи им, что эту воду можно пить. И что она даже полезна. Горло судорожно сглотнуло. Выпей. Выпей. Тан Цзиньмин медленно сделал шаг к воде. Голос подталкивал: Да. Именно так. Иди. — Толстяк Мин, иди сюда, сфотографируй нас вместе, — позвал Ван Цзыбо и протянул ему телефон. Тан Цзиньмин остановился в нерешительности. — Ты всё ещё обижаешься? — проворчал Ван Цзыбо. Его самого раздражение не отпускало, но он всё-таки вспомнил годы дружбы. Толстяк Мин вообще человек добродушный… Двум взрослым мужикам разве нужно всерьёз извиняться после такой ерунды? — Да мы даже не поссорились толком. Ты реально это в голове держишь? Не похоже на тебя. Тан Цзиньмин открыл рот и снова закрыл. Он ведь и правда не был мелочным. Почему сегодня всё раздражает? Абсолютно всё. В этот момент из щели между тучами пробился луч солнца. Свет кольнул глаза и будто на мгновение привёл его в чувство. Не весь день. Когда выезжали — всё было нормально. У подножия — тоже. Раздражение появилось только здесь, на этом участке. Может, он заболел? Перегрелся? Но солнце было слишком слабым для теплового удара. Тучи снова сдвинулись, и свет исчез. — Давайте не будем фотографироваться. Пойдём отсюда? — Тан Цзиньмин вдруг ощутил холод всем телом. — Мне здесь не нравится. Ветер какой-то мерзкий. После его слов Фан Хайсян и Ли Хуэйтун тоже насторожились. И правда — время от времени словно тянуло ледяным сквозняком. В мире давно уже привыкли к словосочетанию «сверхъестественные силы». СМИ почти ежедневно рассказывали об Управлении Небесной Тайны. А вдруг они действительно наткнулись на что-то нечистое? Чжу Линь осмотрелась и тоже почувствовала: что-то не так. Нельзя сказать что именно, но место неправильное. — Уходим. Ван Цзыбо хотел ответить — и тут его сознание снова качнулось. Безымянная злость взорвалась. — Да сколько можно ныть из-за одной фотографии?! — заорал он. Все замерли. А Ван Цзыбо словно сорвался с тормозов: — Из-за такой мелочи надулся! Ты мужик или у тебя месячные начались?! В и без того кипящее сознание Тан Цзиньмина словно бросили бомбу. Ван Цзыбо, сукин сын… Все эти годы ведь именно он, Толстяк Мин, обычно уступал. И вот это называется дружбой? В конце концов его просто держат за идиота? Вспышка ярости почти выключила разум. Тан Цзиньмин рванулся вперёд и ударил кулаком в лицо Ван Цзыбо. Тот успел уклониться. Под крики остальных Ван Цзыбо с силой толкнул приятеля в спину: — Да пошёл ты! Они стояли прямо у ручья. Тан Цзиньмин потерял равновесие, наступил на мокрый мох и не успел даже понять, что происходит. Сердце дёрнулось, мышцы напряглись — и он уже падал. Плюх! Прозрачная вода взметнулась брызгами. Тан Цзиньмин рухнул лицом вниз, едва не ударившись головой о торчащий камень. Вода сразу заполнила глаза, уши, нос, рот. Бульк-бульк. От боли и паники он невольно проглотил несколько больших глотков. Ни он, ни остальные не увидели, что в прозрачной воде находились неизвестные тёмно-зелёные микроорганизмы. Вместе с водой они попали в рот Тан Цзиньмина, затем в глотку, прошли по пищеводу и достигли желудка. Сразу прилипли к слизистой. Сгустились. Зашевелились. Всего за мгновение слизистая желудка начала менять цвет: из бледно-розовой стала чёрной, а затем чернота быстро углубилась. — Толстяк Мин?! — Быстрее, вытаскивайте! Остальные перепугались. Ручей был неглубоким и течение слабое, но упасть на камни можно очень неудачно. Ван Цзыбо мгновенно покрылся холодным потом, будто проснулся от кошмара. Что за чёрт? Как они вообще дошли до драки? Он вместе с Фан Хайсяном бросился поднимать Тан Цзиньмина из воды. ---------- Правая рука К позднему утру тучи над горой Шидун начали редеть, а на усыпанных клёновыми листьями тропах становилось всё больше туристов. Среди них была компания старшеклассников — Пэн Хуэй, Чжан Гожуй и остальные. На выходных решили выбраться в горы, но не прошли и половины пути, как девушки уже начали смеясь жаловаться: — Я устала… — Ещё долго? — Не переживай, до середины горы ещё даже не дошли! Все вокруг пока только поднимались. Сверху никто не возвращался. И тут они увидели человека, который почти бегом спускался по ступеням. Крепкий полный мужчина, тяжело дышащий. На дворе глубокая осень, а лицо и волосы мокрые от пота. Серо-чёрный спортивный костюм тоже промок, местами был испачкан грязью. Выглядело так, будто он только что со всего маху свалился в реку. На лбу — рассечение и кровь. Несколько пятен крови попали и на одежду. Когда мужчина протиснулся мимо школьников, в воздухе остался сильный металлический запах. Пэн Хуэй страдал аллергическим ринитом. Запах ударил по носу — он сразу чихнул. — Что так воняет… Даже когда он ходил с матерью мимо мясных рядов на рынке, кровь не пахла настолько сильно. Мысль о мясном рынке вызвала обрывочный образ. Мясник высоко поднимает тяжёлый тесак и рубит красный кусок свинины на колоде. Бам. Мясо пополам. Ещё удар. Ещё. Куски дробятся, кровь течёт по лезвию, по дереву, брызгает на одежду продавца… — Наверное, в реку свалился? — Какая тут река? Скорее в ручей какой-нибудь. — Может, рыбачил. Не повезло… Школьники пошли дальше вверх и ещё немного обсудили странного мужчину. Вот почему не стоит одному лазить по горам. Туристы регулярно попадают в беду. Кого-то спасают, кто-то погибает. Этому ещё повезло — отделался легко. Сломай он ногу, пришлось бы вызывать спасателей. Чжан Гожуй и остальные быстро забыли об увиденном. Но Пэн Хуэю почему-то оставалось не по себе. Он несколько раз оглядывался, пока мокрая тяжёлая фигура окончательно не исчезла внизу. Топ. Топ. Топ. Шаги по каменным ступеням были быстрыми, тяжёлыми и неровными. Кровь капала на тёмно-жёлтые кленовые листья. Тан Цзиньмин почти бежал. Его гнала чистая паника. В пустой голове что-то непрерывно гудело. Что я сделал? Что я сделал?.. Как такое могло случиться? Как я мог… Цзыбо, остальные… Нет. Не надо винить себя. Ты ничего не сделал неправильно. Ни капли. Ты лишь сделал то, что люди делали всегда. Они сами такие. Все такие. Сильный пожирает слабого. Это истина. Это настоящий закон мира. — А-а! — Тан Цзиньмин схватился за голову. — Уйди! Уйди от меня! Он хотел вытолкнуть этот голос наружу. Именно он заставил его сделать всё. Он говорил, что нужно делать. Он толкал… Правда? Я не толкал тебя. Я всего лишь показал то, что ты сам всегда думал. Ты подавлял себя. Подавлял много лет. На самом деле ты терпеть не можешь, когда тебя называют Толстяком Мин. Никогда не любил. В детстве каждый раз злился, когда одноклассники так говорили. Хотел заставить их замолчать. Потом ты «привык». Но привычка — это просто способ сделать поражение менее болезненным. Тебе не всё равно. Ты просто перестал сопротивляться. Сдался. Разве я не прав? Разве несколько минут назад ты не почувствовал, каково это — победить? Ты всё ещё хочешь побеждать. — Уйди… — Тан Цзиньмин сильнее сжал голову. Пальцы будто хотели залезть под череп и вытащить голос наружу. Лицо посинело от напряжения. Он оступился на ступени и едва не покатился вниз. Тан Цзиньмин остановился, тяжело дыша. Вдруг захотелось плакать. По-настоящему, в голос. Перед глазами снова вспыхнули недавние сцены. В ушах — крики. — Толстяк Мин! Толстяк Мин!.. Не надо! Откуда взялась такая сила? Двух высоких взрослых мужчин он поднимал по одному одной рукой, будто ничего не весили, и бросал на камни ручья. Они ударялись, теряли ориентацию, не могли подняться. Стонали, пытались сопротивляться — но были слабее младенцев. Они ничего не могли сделать. Они проиграли. А проигравший сам виноват, что не способен ответить. Бам. Бам. Бам. Голова ударяется об острый камень. Снова. И снова. Брызжет кровь. Потом — кусочки ткани. Ручей продолжает журчать, только в прозрачной воде появляется красное. Капли падают сверху, растворяются и уносятся течением. Следом падает что-то ещё. Разорванное глазное яблоко. — Нет… нет… — Тан Цзиньмин всхлипнул и поднял глаза к затянутому тучами небу. Оставшийся свет высветил другие воспоминания. Университет. Он и Ван Цзыбо. Шутки. Подколы. Выпуск. Первая работа. Они давно договорились: когда Ван Цзыбо женится, Толстяк Мин будет его шафером. А если когда-нибудь женится сам Тан Цзиньмин — Ван Цзыбо обязательно войдёт в его компанию друзей жениха. После начала взрослой рабочей жизни почти все однокурсники исчезли. Иногда ставят друг другу лайки в соцсетях — формальность, о которой оба знают. Но с Ван Цзыбо всё было иначе. Они продолжали встречаться и куда-то ездить. Потому что были настоящими друзьями. — А-а, убирайся! — Тан Цзиньмин вцепился в голову ещё сильнее. Чем больше вспоминал, тем сильнее становились боль и вина. Хотелось разломать собственный череп. Он страдал от того, что сделал, и одновременно в ужасе думал, что будет дальше. Я не хотел. Я никогда не хотел сделать это Цзыбо. И другим тоже… Перед глазами вспыхнули новые фрагменты. Женские крики. Они оцепенели от ужаса, потом пытались бежать. Но ни одна не убежала. Тан Цзиньмин не понимал, как сумел двигаться так быстро. Это не его скорость. Так не бывает. Он толстый домосед. Несколько шагов — и задыхается. Несколько лестничных пролётов — и сердце колотится. Почему теперь он смог догнать их всех? Почему ты постоянно унижаешь себя? Так легче? Если стоять на самом дне и ничего не иметь, то нечего терять. Значит, не нужно выдерживать конкуренцию. Потому что ты отказался от борьбы. Отказался от себя. Но это было раньше, «Толстяк Мин». Раньше. Теперь ты другой. Ты можешь быть другим. — Уйди… а-а… — Тан Цзиньмин почти опустился на колени, рыдая. Он хотел удариться лбом о каменную ступень. Больше не мог слушать. Это не его мысли. Не его. Проходившие туристы недоумённо смотрели. Одна группа что-то обсудила и прошла мимо, решив, наверное, что это пьяный или психически больной человек. Из другой группы подошла сердобольная женщина средних лет. — Молодой человек? Вам плохо? Может, помощь нужна? Кого-нибудь вызвать? — Я… Тан Цзиньмин замер, а затем ничего не сказал и снова бросился вниз. Паника заполнила всё тело. Здесь полно людей. Они его видели. У входа в горы камеры — там зафиксировано, что он пришёл вместе с Цзыбо и остальными. И по дороге они ехали в машине Цзыбо. Видеорегистратор всё записал. Он пробежал ещё немного и постепенно замедлился. Куда вообще бежать? Спрятаться невозможно. Бежать? Почему ты опять хочешь бежать? Сколько лет ты уже только и делаешь, что бежишь? Подумай лучше. Ты способен не только на это. Тан Цзиньмин огляделся. Холодный ветер словно пробирался сквозь одежду прямо в плоть. Внутри вдруг стало пусто. Он совершил страшную ошибку. Непростительную. Неисправимую. Выхода нет. Наверное, он действительно заслуживает смерти. Только… Только… Слёзы катились из глаз. Дрожащими руками Тан Цзиньмин достал телефон. На чехле засохли пятна крови. Он открыл сообщения и написал матери: «Мама, прости. Я не хотел этого делать». Потом отцу: «Папа, прости. Я не хотел этого делать». Отправив сообщения, Тан Цзиньмин повернул к краю каменной лестницы. Почти вдоль всего маршрута тянулось низкое каменное ограждение. Взрослый человек легко мог через него перелезть. За оградой с восточной стороны лежала глубокая долина, почти круглый день затянутая туманом. Раньше здесь уже случались трагедии: туристы садились на парапет для фотографии, теряли равновесие и падали вниз насмерть. Теперь Тан Цзиньмин положил обе ладони на камень, подтянул тело и собрался перебраться через ограждение. И тут правая рука внезапно с силой сжала край. На лице Тан Цзиньмина появился ужас. Что… что такое? Он ещё не успел понять, как правая рука сама взлетела к голове, схватила волосы и резко потянула. — А-а-а! Боль была чудовищной. Он пытался разжать пальцы, но рука больше не слушалась. Наоборот, тянула ещё сильнее. Под странным углом она словно сама держала хозяина за волосы и тащила прочь от края. Тан Цзиньмин кричал. На лице вздулись вены, глаза стремительно наливались кровью. Он чувствовал: правая рука больше ему не принадлежит. Она ожила. Это был тот голос. Теперь он звучал ещё яснее — прямо внутри головы: «Здравствуй, отрицательный отбор». ---------- Тихони На девятый день непрерывного вскрытия конечности детёныша Чёрного Козла в секционный зал пришла новая плохая новость. За последние сутки в Дунчжоу произошло пять убийств, предположительно связанных с аномальной силой. Все пять случились между друзьями, однокурсниками или коллегами. Осмотр мест преступления и вскрытия показали одну и ту же причину смерти: тяжелейшая травма головы от многократных сильных ударов. Нападавшие действовали с чудовищной жестокостью. У всех жертв были раздроблены черепа, лица обезображены до неузнаваемости. Самое массовое преступление — четыре погибших — произошло на горе Шидун на севере Дунчжоу. Подозреваемый: Тан Цзиньмин. Все пятеро подозреваемых после убийств исчезли. Тан Цзиньмин тоже. Перед исчезновением он отправил последние сообщения родителям. Телефон следователи нашли на горной лестнице. На одном из ограждений остались кровавые отпечатки двух ладоней. Следствие предположило, что Тан Цзиньмин перелез через парапет и прыгнул в долину. Но внизу не нашли ни тела, ни следов падения. Даже зуги не смогли взять след — а возможно, просто не захотели идти дальше. Эти подозрительные твари утверждали, что на месте сохраняется очень сильная тёмная сила. У горного ручья неподалёку от лестницы уже побывали участники группы «Тяньсюань» и группы «Единые». Два мужских тела лежали в воде. Головы были разбиты и деформированы. Большой камень в ручье оказался покрыт кровью и мозговой тканью. Вода покраснела — и продолжала течь дальше. Тела двух женщин нашли чуть дальше от ручья. Обеих убили ударами камнем по затылку. Окровавленные камни лежали рядом. Задняя часть черепа была раздроблена, но лица почти не пострадали. На них навсегда застыло выражение крайнего ужаса и боли. Мёртвые глаза смотрели в сторону горной лестницы. Туристы, первыми обнаружившие тела, почти все получили острое стрессовое расстройство. Его проявления бывают очень разными. В начале у большинства возникает оглушённость или эмоциональное онемение: сужается поле сознания, падает ясность восприятия, человек перестаёт нормально реагировать на внешние стимулы. Иногда появляется бессвязный бред. С этими туристами произошло именно это. Они замерли на лестнице, заблокировав проход, будто превратились в статуи. У некоторых развился выраженный ступор. Ступор — то, что в быту называют «душа ушла»: человек не реагирует на внешнее, не отвечает на обращения, не двигается, лицо пустое, не ест и не пьёт. Позже такие пациенты часто не могут нормально вспомнить травмирующее событие. Если заставить вспоминать или столкнуть с напоминанием, снова начинается стрессовая реакция: тахикардия, дрожь, пот, прилив крови к лицу. Если подобные симптомы держатся больше четырёх недель, уже можно рассматривать диагноз ПТСР. Среди туристов были школьники, взрослые люди, маленькие дети. Общего между ними почти не было. Такое массовое острое расстройство возникло не только из-за увиденного ужаса. На них воздействовала тёмная сила. Среди группы старшеклассников лишь один парень, Пэн Хуэй, не впал в ступор. Именно он вызвал полицию. Он тоже был сильно напуган, дрожал, сердце билось слишком быстро, но оставался в сознании и мог действовать самостоятельно. Следователям Пэн Хуэй сказал: — Это точно сделал тот толстяк… Мы видели его, когда шли наверх. Весь мокрый, на одежде кровь. Это точно он… После оценки Отдела заклинаний выяснилось, что психический потенциал Пэн Хуэя выше среднего. Если позже он пройдёт проверки и сам согласится, его можно отправить учиться в Университет Небесной Тайны. Через несколько лет из него вполне может получиться специалист по заклятиям. Пока же это всего лишь хороший росток. Юй Чи, Фэн Пэйцянь, Дэн Симэй и остальные были уже взрослыми деревьями. Они ясно ощущали следы активности тёмной силы, особенно вокруг самого большого и сильнее всего залитого кровью камня в ручье. От него исходило ощущение предмета, будто вынесенного из самой бездны. Очевидно, Тан Цзиньмин попал под тёмное воздействие. Именно поэтому обычный, тихий, добродушный человек совершил такое и написал родителям: «Я не хотел этого делать». — Эти люди… — Гу Цзюнь стоял у секционного стола, просматривая материалы расследований и фотографии подозреваемых. На снимке Тан Цзиньмин неловко смотрел в камеру. Полное лицо, очки. — Они все относятся к «отрицательному отбору». Если судить только по внешним данным, ни один почти не имел преимуществ. Ни в драке, ни в поиске партнёра. Даже не те самые «обычные» люди — тех скорее можно было бы назвать «ничьёй» или балансирующим вариантом. Эти же подходили под отрицательный отбор. Следственная группа уже заметила то же самое. И это делало ситуацию ещё хуже. Положительный отбор. Отрицательный отбор. Ничья. Неизвестная сила воздействовала уже не только на новорождённых и не только пыталась задеть сотрудников Управления с высокой психической силой. Она добралась до взрослых обычных людей. Пятерым подозреваемым было от двадцати до тридцати пяти лет. Четверо мужчин, одна женщина. Ни у кого — судимостей или прежних преступлений. В обычной жизни их считали хорошими людьми, тихими, порядочными. Даже старые публикации в интернете не показывали склонности к насилию. Не антисоциальные личности. С точки зрения криминальной психологии — люди, от которых меньше всего ждёшь убийства. И именно они совершили жестокие преступления. Во время нападений все явно проявляли силу, которой обычно не обладали. Особенно двадцатиоднолетняя студентка — единственная женщина среди пяти. Она убила однокурсника, который был заметно выше и крупнее. Следы борьбы показывали: всё закончилось за считаные секунды. Нескольких движений ей хватило, чтобы лишить мужчину способности сопротивляться. Действительно ли они сами это сделали? — Почему именно они? Почему не другие люди из «отрицательного отбора»?.. Это не случайность… Чем дольше Гу Цзюнь смотрел на фотографию Тан Цзиньмина, тем сильнее ощущал внутреннее беспокойство. Словно снова слышал голос фигуры «отрицательного отбора» из родильного зала: Что ты чувствуешь сейчас? — Этих подозреваемых выбрали, — медленно сказал Гу Цзюнь. — Врагу нужны именно такие люди. Люди «отрицательного отбора». Им дают… проснуться. Пробуждение. После того как он произнёс слово вслух, появилось новое смутное ощущение. Та сила не спешила соблазнять людей, которые и так стояли на границе тьмы. С ними можно подождать. Сначала она давала шанс этим «тихоням». Показывала им их самих. А если после этого они всё равно не смогут «проснуться»… Гу Цзюнь почувствовал холод. Перед глазами на миг возникло мёртвое тело Тан Цзиньмина. ---------- Может ли человек задушить самого себя? День восьмой: выполнение задания — 73,2%. День девятый: 81,6%. День десятый: 90,1%. До конца оставалось сорок девять часов. Если скорость последних десяти суток сохранится, все пятнадцать дней, предусмотренные пределом задания, ему не понадобятся: примерно на двенадцатые сутки Гу Цзюнь должен закончить. Но когда истекла последняя секунда десятого дня, действие 【Вскрытия на износ】 прекратилось. Одна активация способности позволяла работать максимум десять суток подряд. Дальше — предел человеческого тела. Истории о людях, которые месяцами спят по полчаса и каждый день встают в четыре утра, возможно, где-то и существуют. Но эта способность такого не давала. Гу Цзюнь снова попытался остаться у стола. И тут на него обрушилась такая усталость, что пришлось буквально шатаясь идти к кушетке. — Разбудите через двенадцать часов… — выдавил он коллегам. План был подготовлен заранее. Сначала двенадцать часов сна — после этого останется тридцать семь. Затем финальный рывок. Темп можно регулировать по состоянию и прогрессу: примерно десять часов работы, час отдыха. По расчётам должно хватить. К кушетке Гу Цзюнь дошёл уже почти с закрытыми глазами. Голова распиралась, кожа черепа будто стянулась тугим обручем. Чтобы сформулировать простую мысль, требовалось в несколько раз больше усилий. Всё. Предел. Он рухнул на кушетку и сразу уснул. Впервые в сознательной жизни — настолько мгновенно. Туман. Никаких снов. Никаких ощущений. Гу Цзюнь не знал, сколько прошло времени, когда в сознании наконец начали появляться слабые образы. Он не понимал, сон это, воспоминание или видение. Реальное прошлое? Реальное настоящее? Или очередная иллюзия? Он видел руку. Она сжимала чью-то шею. Всё сильнее. Человек хрипел, отчаянно дёргался, пытался вырваться изо всех сил — но хватка не слабела. Дыхание прекратилось. Гипоксия. Силы ушли. Сознание погасло. Но рука и шея принадлежали одному и тому же телу. Гу Цзюня пронзил ледяной холод. Следом выступил горячий пот, и сознание резко проснулось. Он судорожно вдохнул и открыл глаза. Над ним — всё тот же слегка старый потолок секционного зала. — А-Цзюнь? — послышался голос дяди Даня. Тот заметил, что Гу Цзюнь очнулся, и сразу подошёл. Следом — У Шиюй, Ван Жосян, Юй Чи. Народу вокруг было много. Лицо Юй Чи выглядело особенно тревожным. — Капитан Гу, вы выспались? Одного взгляда хватило, чтобы понять: он проспал дольше запланированного. — Сколько? — Шестнадцать часов. Уже почти семнадцать, — быстро сказал Юй Чи, помогая ему подняться. — После двенадцати часов мы будили вас каждый час, но вообще не могли разбудить. Чуть с ума не сошли. Времени мало. На самом деле сильнее всех паниковал именно Юй Чи. И будить старался громче всех. Он даже предлагал дать Гу Цзюню разряд дефибриллятора, но жизненные показатели были нормальными, поэтому идею не поддержали. Потом Юй Чи услышал от Джили, что в прошлый раз, когда Гу Цзюнь провалился в многомесячную кому, тот якобы проснулся после поцелуя У Шиюй. И сразу предложил повторить эксперимент. У Шиюй отказалась. Тогда Юй Чи решил взяться за дело лично, но Фэн Пэйцянь вовремя остановила его: — Капитан Юй, после такого капитану Гу может присниться кошмар. Будет только хуже! Юй Чи всё равно сомневался. Если кошмар — может, он как раз быстрее проснётся? У Шиюй отказывалась вовсе не потому, что вокруг много людей. Можно очистить помещение. А можно и не очищать. Поесть соли при свидетелях — чего стесняться. Просто, по её мнению, Солёный Цзюнь спал ещё совсем недолго. Она и без десяти суток марафона могла проспать шестнадцать часов и проснуться прекрасным человеком. А если организм хочет шестнадцать часов, но его разбудили через двенадцать — потом весь день ходишь разбитым. Не выспался — сил нет. Значит, какой смысл насильно будить Гу Цзюня, если после этого он всё равно не сможет нормально работать? Лучше дать ему доспать и потом получить высокую эффективность. Логика оказалась убедительной, и остальные перестали мучить спящего. До нынешнего момента. — Сейчас восстановился больше чем наполовину… Время ещё есть, — Гу Цзюнь поднялся и размял руки и ноги. Полностью организм не пришёл в норму — примерно пять-шесть десятых от обычного состояния. Решение У Шиюй было правильным. Иначе он сейчас просто боролся бы со сном. Но теперь оставалось около тридцати часов. Нужно попробовать пройти их одним рывком. Испытание не только воли и выносливости, но и мочевого пузыря. Перед возвращением к столу Гу Цзюнь первым делом сходил в туалет. По дороге мысли снова возвращались к обрывочному сну. Может ли человек задушить самого себя? Нет. Как и утопающий, который сознательно решил умереть, всё равно начинает бороться, тело вмешается само. Чтобы дышать, человеку не нужно каждый раз отдавать команду. Когда удушье станет сильным и приблизится гипоксия, рука естественным образом ослабнет. Когда-то студенты-медики даже обсуждали этот вопрос. Преподаватель сказал сомневающимся: можете проверить. В конце концов коллективным голосованием опыт доверили Цай Цзысюаню. Тот покраснел до свекольного цвета и потом только философски заметил: дух готов, а тело не даёт. Но во сне рука всё-таки задушила собственного хозяина. Короткая, толстая рука. Очень знакомая. Когда Гу Цзюнь вернулся к столу и посмотрел на уже почти разобранную ногу детёныша Чёрного Козла, в памяти всплыли фотографии. Тан Цзиньмин. От мысли о том, что где-то, возможно, уже случилось нечто страшное, Гу Цзюнь тяжело выдохнул. С рукой было что-то не так. Это не выглядело обычной тёмной коррозией психики. Прошло два дня. Аномальные младенцы продолжали появляться ежедневно. И вчера в Дунчжоу произошло уже десять новых аномальных убийств. Причина смерти жертв похожая, подозреваемые снова соответствуют «отрицательному отбору», и снова все исчезли после преступлений. Следователи и зуги находили отдельные следы, но ни одного подозреваемого поймать не удалось. В эпоху камер на каждом углу и спутников над головой трудно потерять даже муравья. Эти люди исчезали слишком совершенно — неважно, видели их в последний раз в лесу или в городе. — Начинаем. Последние тридцать часов. Дядя Дань передал Гу Цзюню анатомический нож Калопа. Гу Цзюнь сосредоточился и вернулся к незавершённому вскрытию тыльной области стопы. Последние тридцать часов. Без 【Вскрытия на износ】. Зато теперь — десять тысяч разрезов одним залпом. ---------- Надстопная железа После того как все иногенетические каналы в полости стопы были перерезаны, конечность больше не переходила в жидкое состояние. Но аномальные свойства не исчезли. Возможно, потому что сама природа этой вещи была аномальной. Кожа по-прежнему оставалась чудовищно жёсткой. Обычные инструменты ещё кое-как могли её резать, но кости и часть органов поддавались только инструментам Калопа. Что за вещество давало такую прочность, не понимал никто. Два мира подключили сильнейшие научные команды. Применяли химические и физико-химические методы анализа, другие способы — всё без результата. Похоже, некоторые компоненты действительно не обнаруживались обычной аппаратурой. Но сейчас Гу Цзюнь этим не занимался. Главное — разобраться в послойном строении ноги. Вернувшись к столу, он, несмотря на восстановление лишь примерно до пяти-шести десятых обычного состояния, быстро вошёл в поток и снова полностью сосредоточился на препарате. Чем больше структур нижней конечности они открывали за эти дни, тем яснее становилось: организм детёныша Чёрного Козла устроен совсем не как обычная жизнь. То ли в нём смешались элементы нескольких типов строения, то ли, наоборот, земные системы когда-то разошлись из чего-то подобного. Но органы, которым совершенно не место в ноге, здесь действительно находились. Самый очевидный пример — полость стопы, удивительно похожая на черепную. Ближе к плюсневым костям в ней обнаружились три ямки. Из них выходили иногенетические каналы и соединялись с нервными структурами стопы, а через них — с нервной системой всей конечности. Возможно, именно через эту сеть иногенетические каналы передавали сигнал регенерации, запускавший аутолиз тканей. Кроме того, по всей ноге обнаружился ещё один тип железистого органа. Его функцию пока установить не удалось. Гу Цзюнь временно назвал эти образования «иногенетическими железами», потому что ощущал их участие в растворении и восстановлении конечности. Но это была только гипотеза. Подтвердить её смогут лишь дальнейшие вскрытия и исследования. До конца задания оставалось десять часов. Сейчас Гу Цзюнь работал с очередной иногенетической железой в стопе. Прогресс достиг 96,2%. Финиш почти виден. Но сам он снова подошёл к пределу. За последние двадцать часов отдыхал только один раз — один час. После длинного сна состояние было примерно на пять-шесть десятых. Теперь осталось одна-две. Последние 3,8% выглядели небольшой цифрой, но во время действия 【Вскрытия на износ】 целые сутки непрерывной работы обычно давали лишь чуть больше восьми процентов. И тогда перед ним была новая земля, где почти каждый разрез открывал неизвестное. Теперь новый орган или крупный прорыв приходилось буквально выцарапывать. Но именно эта железа казалась немного не такой, как предыдущие. Железа — орган или ткань, выделяющая определённый секрет. Классически железы делят на экзокринные и эндокринные. У экзокринных есть выводной проток, секрет не поступает непосредственно в кровь, а выводится по этому протоку. Например, печень вырабатывает желчь, которая по общему желчному протоку поступает в двенадцатиперстную кишку. Эндокринные железы выводных протоков не имеют. Их секреты — гормоны — попадают прямо в окружающие кровеносные и лимфатические сосуды, а затем разносятся по организму. Так работают щитовидная железа, надпочечники и другие. По этому признаку обнаруженные раньше иногенетические железы напоминали эндокринные — протоков у них не нашли. По форме каждая была похожа на козий рог: продолговатая, сужающаяся к одному концу. Снаружи — корковое вещество, внутри — мозговое. Поверхность оплетала густая сеть сосудов, связанная с окружающим кровотоком; кровоснабжение было чрезвычайно богатым. Если не считать странного серо-чёрного цвета и иной формы, некоторые особенности действительно напоминали надпочечник. Отсюда возникла ещё одна гипотеза: может, это и есть «надпочечники» детёныша Чёрного Козла? Не от гормонов ли этих желез возникает чудовищная сила ног? Но никаких гормонов команда пока выделить не смогла — лишь регенерационную жидкость. — Посмотрите сюда… — позвал Гу Цзюнь дядю Даня, Ван Жосян и остальных. Сяо Хуэйвэнь с анатомами на экране тоже уставились внимательнее. — Похоже на выводной проток? Железа была размером с ладонь взрослого человека — чёрная, роговидная, пронизанная сосудами. На первый взгляд почти такая же, как железы в бедренной части и голени. Но Гу Цзюнь пинцетом выделил среди отходящих сосудов одну тонкую тёмно-красную трубку. По цвету та совпадала с сосудами и была лишь немного толще. Ван Жосян сразу заметила отличие: — Она не соединяется с сосудистой сетью. Гу Цзюнь кивнул. Все поняли. Там, где сосудов много, они образуют связанную сеть. Это касается вен, а у крупных артерий есть ветви. Именно поэтому кровь быстро циркулирует по телу. Сосуды на поверхности иногенетических желез и вокруг них объединялись в сеть. А эта более толстая трубка — нет. Гу Цзюнь поднял ещё несколько похожих. Каждая существовала отдельно и уходила в сторону костной полости пальцев, где затем соединялась с иногенетическими каналами. — Думаю, это не сосуд. Это проток. Прав он или нет, пока неизвестно. Но после осмотра остальные согласились: перед ними железа другого типа — экзокринная, и почти наверняка она участвует в процессе регенерации. Новое открытие требовало нового названия. Сяо Хуэйвэнь сразу рефлекторно напрягся. — Пусть будет «надстопная железа», — мгновенно решил Гу Цзюнь, словно взял имя соседского ребёнка и дал своему. — Попробуем найти её секрет. Одновременно перед глазами будто возникла текущая сеть жидкости: иногенетические каналы, надстопная железа, вся нервная сеть, кровеносные сосуды… Измученное тело качнулось. Гу Цзюнь ещё не успел опустить пинцет, когда система показала новое сообщение: 【Вы совершили крупный прорыв во вскрытии детёныша Чёрного Козла. Выполнение задания +3%. Текущий прогресс: 99,2%. Осталось времени: 9:35:17.】 Гу Цзюнь мгновенно приободрился, словно подряд выпил три банки энергетика. Совсем немного. Осталось 0,8%. — Почти всё! Ещё рывок! Финиш! Но следующие пять часов доказали, что он обрадовался слишком рано. В среднем на 0,8% раньше ушло бы около 2,4 часа. Теперь из-за нарастающего истощения время растягивалось. Час. Ещё час. Последние 0,1% никак не появлялись. Зрение становилось мутным. Кожа головы натянулась так, будто вот-вот лопнет. Мыслить он почти перестал. Осталась только инерция. Гу Цзюнь механически продолжал выделять сосуды на тыльной стороне стопы. Один. Ещё один. Словно медленно полз к финишной черте. 【Выполнение вскрытия +0,1%.】 【Анатомическое задание завершено! Осталось времени: 4:07:53. Оценка: уровень 9/10. Награды: 1 контакт с Городом Заката; 1 медицинская техника; неизвестно.】 【Опыт «Анатомии» увеличен. Текущий прогресс: 7500/15000 (уровень 2/9).】 Готово?.. Сознание Гу Цзюня на секунду зависло. Он даже не успел дочитать сообщения и уже не понимал, действительно ли видит их или это галлюцинация. Словно оборвалась последняя натянутая струна. Перед глазами стало чёрно. Сознание померкло, и тело рухнуло вперёд. — А-Цзюнь! — Гу Цзюнь! Испуганные голоса вокруг быстро утонули во тьме. ---------- Крещение светом Гу Цзюнь не знал, сколько проспал и успели ли его реанимировать. Когда сознание вернулось, ещё мутное и расплывчатое, первым делом он открыл новую системную панель. Нужно проверить: анатомическое задание действительно завершено? Он внимательно перечитал сообщения. Да. Готово. Его способность пахать до упора снова победила. «Пятнадцать дней подряд… Новый личный рекорд». Гу Цзюню не терпелось забрать тяжело заработанную награду, но сначала хотелось понять собственное состояние. Он попытался открыть глаза. Не получилось. И только тогда заметил: почти не чувствует мышц. Вообще слабо ощущает тело. Сердце ухнуло. Такое уже бывало, когда он превратился в Кошмарного человека, но сейчас было ещё хуже. Даже движения глаз не ощущались. Вокруг — ни звука. Кроме сознания будто не осталось ни одного чувства. «Я в коме? В вегетативном состоянии?» Мысль вызвала панику. Гу Цзюнь попытался дёрнуться, закричать — безрезультатно. Только тьма. Вот и приехали. Переработал? Как медик, он прекрасно понимал, насколько самоубийственно жил последние дни. Не умереть прямо у секционного стола — уже чудо. Если бы после этого действительно остался в вегетативном состоянии, жаловаться было бы некому. Но сейчас он не имел права выпадать из борьбы. Каждый день в двух мирах появлялось почти пятьдесят тысяч новых аномальных младенцев. Пик уже немного снизился, зато врождённые дефекты детей «отрицательного отбора» проявлялись всё чаще. В основном — явные телесные пороки развития. Каждый день только в Дунчжоу происходило уже больше десятка аномальных убийств, и тенденция шла вверх. Суммарно пропало больше ста подозреваемых «отрицательного отбора». Управление их не находило. Зуги — тоже. Следственная группа выдвинула даже такую версию: может, после преступлений эти люди, как детёныш Чёрного Козла, рассыпались и были унесены ветром? Или, как оторванная нога, растворились в жидкость и утекли? Иначе трудно объяснить их полное исчезновение. С момента первого проявления силы Шуб-Ниггурат не прошло и месяца, а уже сотни тысяч семей пострадали. С каждым днём становилось хуже. Как тут можно лежать без сознания? Гу Цзюнь заставил себя отбросить хаотичные мысли и сосредоточился на одной строке системы: 【Получить награду: 1 контакт с Городом Заката; 1 медицинская техника; неизвестно.】 От одного списка внутри всё оживало. Чем тяжелее задание, тем ценнее награда. Его интересовали и первые две позиции, и особенно слово «неизвестно». «Надеюсь, награда хотя бы вытащит меня из этого состояния». Только не превращением сознания в кота. Он не У Шиюй. В кошачьем теле чувствовал бы себя неуютно. В фильмах ужасов кошки и так постоянно предвещают несчастья. Гу Цзюнь мысленно нажал «получить». В темноте словно прогудело. Вспыхнул мягкий золотистый свет Города Заката. Как рассвет прогоняет ночь, как закат удерживает тьму, сияние быстро заполнило всё вокруг. Одновременно по телу разлилось тепло. Свет проникал словно в каждую клетку, возвращая жизнь. — А-а… Гу Цзюнь чувствовал, как организм включается заново. Чудовищная усталость от непрерывной работы смывалась, будто весенний дождь стирает пыль. Он вспомнил фонтан со статуей Богини Жизни в Академии Калопа. Чистота. Прозрачность. Свет. Сила Города Заката была очень похожа. Возможно, потому что обе относились к светлой силе смертных. Сейчас Гу Цзюнь словно младенец проходил крещение светом и рождался заново. Даже остатки силы Дитя Рока, всё ещё таившиеся глубоко внутри, постепенно растворялись. Тело и сознание освобождались от какого-то старого ограничения. Становились свободнее, чище. «Это и есть дополнительная награда? Или просто состояние, необходимое, чтобы принять награду?» Постепенно он понял другое. Он не в коме. Он спит и одновременно находится в подготовленном состоянии для получения награды. Так тело лучше выдержит мощный поток силы Города Заката и быстрее его усвоит. Это крещение принесено анатомическим заданием. Значит, для лучшего эффекта нужно направить его на понимание анатомии. Гу Цзюнь перестал подавлять воспоминания последних дней. Кожа. Кости. Регенерационная жидкость. Иногенетические каналы. Надстопная железа… Органы, слои и структуры ноги хлынули в сознание волнами. Не яростный шторм — но поток заполнил весь внутренний мир. Получать силу через вскрытие. Через вскрытие узнавать истину о жизни. Впервые Гу Цзюнь ощутил такое ещё в подземных каменных коридорах мира чужого письма. Так врачи Калопа достигали сверхчеловеческого уровня. Но до повышения «Анатомии» до второго уровня и нынешнего крещения он всё время оставался на одной ступени и не мог пройти дальше. Теперь в сознании раскрывались новые вещи. Их трудно было назвать словами, но понимание становилось естественным. А если это крещение и есть то самое воздействие фонтана Богини Жизни? Едва возникла эта мысль, пространство вокруг изменилось. В туманном свете появилась знакомая статуя-фонтан из воспоминаний об Академии Калопа. Но когда изображение стало яснее, Гу Цзюнь заметил: здания вокруг не похожи на архитектуру Академии Калопа. Они такие же величественные и прекрасные, и тоже кажутся знакомыми. Город Заката. Фонтан Богини Жизни из Академии Калопа — в Городе Заката? Старая догадка снова поднялась. В Фонде Рэндольфа Картера есть выходцы из мира чужого письма? Или… другие дети с похожей духовной природой? Он знал: миров, где призывали Дитя Рока и где цивилизация погибла от болезни чужого баньяна, существовало больше одного. Мысли начали путаться. Одновременно пространство становилось всё плотнее и реальнее. Возвращалось ощущение тела, но не такое, как в бодрствовании — скорее как во сне: вроде настоящее, а вроде невесомое. Гу Цзюнь понял. — Я вхожу в сон… сознанием. Раньше он никогда не попадал в Страну Снов таким способом. Каждый раз физически проходил через материальный проход. А сейчас путешествовало именно сознание. Похоже, в сторону Города Заката. Город Заката находится в Стране Снов?.. ---------- Болезнь аномальных младенцев Сон становился всё более реальным. Гу Цзюнь обнаружил себя на просторной мраморной террасе. Перед ним лежал величественный и прекрасный Город Заката. Балюстраду украшала странная тонкая резьба. У перил стояли изящные сосуды; некоторые были наполнены прозрачной жидкостью — водой или, возможно, каким-то вином. С одной стороны террасы вниз уходила мраморная лестница. Казалось, она тянется бесконечно, прямо к древним улицам города. Улицы расходились сложным, но гармоничным узором. Вдоль них росли пышные деревья, цвели клумбы, стояли статуи цвета слоновой кости. Высокие стены. Храмы. Башни. Колоннады. Арочные мосты. Площади. Фонтаны. Всё сияло солнечным великолепием и одним видом успокаивало сознание. Каково же ходить по этим улицам? — Я действительно в Городе Заката?.. Гу Цзюнь попробовал пошевелить руками и ногами. Конечности ощущались сильнее, чем в обычном сне, но слабее, чем в реальности или при физическом входе в Страну Снов. Казалось, если подпрыгнуть, можно взлететь. Но когда он попытался подойти к лестнице, находившейся всего в десятке метров, расстояние превратилось в пропасть. Как бы он ни шёл, ни прыгал, ни пытался «лететь», приблизиться не получалось. Покинуть террасу тоже. После нескольких попыток ощущение реальности даже ослабло. Ещё немного — и он проснётся. Гу Цзюнь понял: он не находится здесь по-настоящему. Возможно, лишь видит более чёткую проекцию. Это и есть награда «1 контакт с Городом Заката»? Если да, время нельзя терять. От тревоги сон сразу начал расплываться ещё сильнее. Гу Цзюнь глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться. Если во сне сердце начинает бешено биться, дыхание сбивается, кровь разгоняется — сон становится нестабильным. Наверное, поэтому эротические сны так часто заканчиваются в самый интересный момент. Хочешь дольше видеть сон — сохраняй спокойствие. Когда мысли выровнялись, мир снова стал немного плотнее. Гу Цзюнь огляделся. Весь город выглядел наполненным жизнью, но на улицах не было ни одного человека. Знает ли Фонд о его появлении? Нужно ли самому позвать? Как прийти к чужому дому: одного появления у двери мало, нужно постучать. — Эй! Есть кто-нибудь?! — в конце концов закричал он. — Я здесь! Я пришёл! Стиль поведения совершенно не соответствовал спокойной красоте вокруг. Но сработало. На улице у подножия лестницы прошла рябь. Появились несколько смутных человеческих фигур. Лиц разглядеть невозможно, будто между ними лежал ещё один слой пространства. Гу Цзюнь сразу узнал ощущение: так выглядели сотрудники Фонда при прошлой встрече. Связь установилась. — Здравствуйте? — Гу Цзюнь… здравствуй… Фигуры не могли подняться на террасу. Они оставались внизу, по другую сторону длинной лестницы. Снова заговорил знакомый глубокий взрослый мужской голос — прерывистый, хриплый, словно запись со старого магнитофона. — Мы рады… что ты смог связаться… ваш мир подвергается тёмному воздействию… мы не знаем всего… только отдельные фрагменты видений… — Как остановить появление аномальных младенцев? Как спасти их? — Гу Цзюнь сразу перешёл к главному. — Это эпидемия? — Можно определить… как эпидемию… в вашем мире… сила Шуб-Ниггурат… эволюция… Всего несколько фраз — а фигуры уже начали бледнеть. Голос рвался всё сильнее. Каждое слово явно стоило огромного усилия. У Гу Цзюня тоже начала болеть голова. — Положительный отбор… отрицательный отбор… ничья… аномальная оценка… Одно стало яснее. По словам Фонда, это действительно можно считать эпидемией. За последнее время медицинские команды двух миров изучили больше ста тысяч случаев и провели огромную эпидемиологическую работу, но не смогли найти заметный механизм передачи. Заболевание затрагивало матерей и детей всех регионов и социальных групп. Поэтому «болезнь аномальных младенцев» до сих пор оставалась лишь рабочей гипотезой, без эффективной профилактики. Теперь появилось подтверждение самого класса проблемы. Но возбудитель, патогенез и механизм передачи всё ещё оставались неизвестными. — Даже если есть свет… он не способен полностью уничтожить тьму… но… можно прервать появление аномальных детей… Голос продолжал: — Это не впервые… в других мирах уже были вспышки… уничтожение… сила Ниггурат… Гу Цзюнь оживился. Похоже, в Городе Заката знали опыт борьбы с этой болезнью. Но связь рассыпалась. Большие куски фраз исчезали, вместо них шёл шум. — Как именно прервать? Кто этот голос «отрицательного отбора»? Как всё связано с миром Академии Калопа? — Мир Калопа… один из источников Шуб-Ниггурат… сила, которую ты призвал тогда… вышла оттуда… проход между вашими двумя мирами уже… открыт… детёныш Чёрного Козла пришёл оттуда… есть и другие… «отрицательный отбор» — наш… великий враг… осторожно… тебе нужно быть осторожным… Фразы распадались, но общий смысл Гу Цзюнь уловил. По утверждению Фонда, детёныш Чёрного Козла пришёл на Землю из мира чужого письма. Существует проход — вероятно, где-то в Дунчжоу. Именно поэтому регион проявлял такую сильную аномальность. Так можно объяснить и полное исчезновение самой твари, и, возможно, пропавших подозреваемых. Не появился ли в Дунчжоу новый участок наложения двух миров? В любом случае регион выглядел передовой линией. Если ситуацию не остановить, последствия пойдут дальше — и не ограничатся аномальными младенцами. Чем больше он слышал, тем сильнее становился холод внутри. Великий враг. Так его называл Город Заката. — Он умеет открывать двери… он не только… но он всегда — отрицательный отбор… Эту фразу Гу Цзюнь не понял. Переспросить уже не успевал. Сон яростно задрожал. Дальние улицы и здания начали растворяться, расплываться как чернила, и распад быстро шёл к террасе. Фигуры у лестницы тоже теряли очертания. — …используй медицинскую технику… чтобы смягчить… не позволяйте им видеть образ Шуб-Ниггурат и её воплощений… полностью избежать трудно… быстрее… уничтожьте детёныша Чёрного Козла, прервите связь… И связь оборвалась. ---------- Полностью избежать трудно Прерывистый голос становился всё дальше и наконец исчез. Сон о Городе Заката рассыпался мгновенным видением. Вокруг снова была тьма. А затем Гу Цзюнь ощутил, что просыпается. К нему приближались другие голоса — человеческие, знакомые, наполненные привычной тревогой. — В нынешней ситуации нужно пробовать всё. Шиюй не смогла разбудить капитана Гу поцелуем — значит, любовная опора, возможно, не работает. Надо проверить родственную или дружескую связь. У капитана Гу много друзей, но только у меня с ним есть связанные Опоры разума. И сразу две… — То есть ты хочешь его поцеловать? — Поцелуй — крайняя мера. Сначала попробую обнять и позвать. В любом случае нужен физический контакт, он усилит отклик. — Делай как хочешь. Но я реально чувствую, что он просто спит и не хочет просыпаться. — Уже двадцать шесть часов! Да, показатели стабильные, ЭЭГ как при глубоком сне… но так долго спать всё равно ненормально. — Я когда-то проверяла: мировой рекорд естественного сна — сорок семь часов, почти двое суток. Так что мои сутки сна и его двадцать шесть часов теоретически объяснимы. Гу Цзюнь ещё не открыл глаза, но уже понял, кто спорит рядом. — А ты учитывала, что сама изначально не совсем нормальная?.. — пробормотал он. — Тоже верно. Эй? Гу Цзюнь открыл глаза. Перед ним оказалось не лицо У Шиюй, а заросшая щетиной физиономия Юй Чи. Удивление на ней мгновенно превратилось в восторг. — Проснулся! Проснулся! Капитан Гу! Видите меня? Узнаёте? Шум сразу привлёк дядю Даня и медиков. Вокруг койки быстро собралась толпа и радостно начала проверять пациента. Только У Шиюй высунулась сбоку: — Ну и отлично. Тогда я спать. — Со мной всё нормально. Даже очень хорошо, — говорил Гу Цзюнь, пока дядя Дань проводил осмотр. Он огляделся. Палата интенсивной терапии. Похоже, всё тот же медицинский корпус южной базы Дунчжоу. Ему даже мерещилось, будто в воздухе ещё есть запах ноги детёныша Чёрного Козла. Гу Цзюнь не пытался успокоить остальных пустыми словами. Он действительно чувствовал себя полностью восстановившимся. После крещения светом тело и психика стали лучше, чем до марафона. Сказать «полностью переродился» было бы преувеличением, но выносливость, сила и качество сознания явно выросли. Исчезли даже симптомы неврастении, накопившиеся от длительного психического напряжения: стянутая кожа головы, давление в висках. Нервные клетки определённо восстановились. Ощущение напоминало юность до подготовки к выпускным экзаменам — нервы ещё не измучены, только теперь это была молодость уже после пережитого разрушения и нового восстановления. — Всё в норме. По всем показателям, — дядя Дань закончил осмотр и улыбнулся. — А-Цзюнь, что-нибудь получил? — Очень многое. — Гу Цзюнь сел и посмотрел на ожидающих Юй Чи и остальных. — Работы у нас снова полно. Болезнь аномальных младенцев получила подтверждение как отдельное эпидемическое явление — по крайней мере в сообщении Фонда. Гу Цзюнь немедленно записал всё, что услышал в Городе Заката. Ни одного слова не скрыл и не опустил. Через штаб информация ушла исследовательским группам, которые начали строить планы. Первое сообщение можно было понять достаточно ясно. Оно делало ситуацию серьёзнее, но одновременно указывало направление. По словам Фонда, в Дунчжоу снова существует проход в мир чужого письма. Мобильные группы, следователи и зуги немедленно развернули новые поиски. Из других регионов перебрасывали людей и зугов. Проход нужно найти как можно быстрее. Только так появится шанс выйти на детёныша Чёрного Козла и прервать связь болезни. Второе — появились зацепки о способе распространения. «Не позволяйте им видеть образ Шуб-Ниггурат и её воплощений». Возможно, именно зрительный или информационный контакт был частью механизма передачи. Медицинская команда сразу повторила выборочные исследования более чем на тысяче беременных из числа заболевших. Следователи не раскрывали истинную цель теста. С помощью психологических методик женщин просили нарисовать самый странный образ, который им приходит в голову. Результат оказался пугающе однородным. Все могли изобразить Шуб-Ниггурат. У кого-то — абстрактные линии, похожие на козьи рога. У кого-то — уродливая масса плоти в небе. У кого-то — щупальца с огромными ртами. Странные образы не ограничивались только этим, но этот мотив присутствовал у всех. Если один и тот же образ так легко и коллективно вытаскивается из подсознания, значит, тёмная сила до сих пор сохраняет связь с их психикой. Дальнейшее расследование показало: часть женщин видела в интернете слухи и материалы о гигантской песчаной буре в Мобэе. Та катастрофа породила множество городских легенд. «Лес плоти в небе» был одной из них. Слишком много жителей Мобэя видели явление своими глазами, полностью остановить рассказы было невозможно. Кроме того, никто не мог точно установить, сколько публикаций появились естественно, а сколько распространялись злонамеренно. В сети раньше появлялись и более полные изображения Шуб-Ниггурат. Их быстро удаляли. Но распространялись они быстрее, чем успевали блокировать. Так эти женщины и могли установить контакт с силой тёмной Богини Жизни. При этом в самом Мобэе доля аномальных рождений не была выше, чем в других регионах. Возможно, это означало, что влияние уже равномерно разошлось по обоим земным мирам. «Полностью избежать трудно» — вероятно, именно про невозможность полностью остановить распространение такого «патогена». Болезнь аномальных младенцев контролировать было сложнее, чем кошмарную болезнь. Для заражения болезнью кошмаров требовался рассказ с несколькими определёнными элементами. Одного элемента мало: можно знать о дяде Старом Псе, но не знать, что он произносит числа — и не заразиться. А образы Шуб-Ниггурат существовали в культурах мира всегда, как когда-то Ньярлатхотеп почитался в Древнем Египте. Не обязательно полный образ. Обрывки: зловещие козьи рога, ужасные щупальца… даже «тайсуй» — загадочная плоть из старых китайских легенд. Команды давно исследовали наросты на стенах пещеры детёныша Чёрного Козла. Одна из гипотез сравнивала их именно с описаниями тайсуй: похожая форма и консистенция, сколько ни отрежь — снова отрастает, почти как эта нога. Такие элементы разбросаны по мировой культуре — в изображениях, кино, символах и фантазиях. Полностью контролировать их невозможно. И нельзя просто объявить всему миру: беременным запрещено видеть такие образы. Это означало бы одновременно показать их всем беременным. Поэтому ограничения можно вводить лишь скрытно. Максимально уменьшать распространение изображений и рекомендовать беременным в ближайшее время меньше пользоваться интернетом, меньше смотреть видео, играть, читать — больше отдыхать и спокойно вынашивать ребёнка. Официальная причина: редкая волна космического излучения, проходящая через Землю и опасная только для беременных и плода. Пока Гу Цзюнь спал последние сутки, два мира зарегистрировали ещё больше пятидесяти тысяч аномальных младенцев. Общее число приблизилось к миллиону. Пока проход не найден и проблема не решена окончательно, оставалась надежда, что вторая награда — медицинская техника — хотя бы заметно смягчит ситуацию. ---------- Акушерская техника Калопа В Первой народной больнице города Дахуа работала сорокадвухлетняя акушерка-врач Чэнь Мяоцзюань — одна из первых, кому довелось принять роды аномального младенца. Именно через её руки появилась на свет Сюй Цююэ — девочка «отрицательного отбора» с врождённой аномалией обоих глаз. После вмешательства Управления Небесной Тайны Чэнь Мяоцзюань сначала отправили в десятидневную изоляцию. Медики Управления объяснили: пока неизвестно, связано ли появление аномальных детей с тем, кто принимает роды. Никто не подозревает лично её — просто слишком многое неизвестно. Десять дней она прожила в тревоге, непонимании и страхе. Затем вернулась в родильный зал. Оказалось: аномальные младенцы рождаются при любых врачах — обычных гражданских и сотрудниках Управления. Эпидемиологические исследования тоже указывали, что личность акушера на вероятность не влияет. А массовая изоляция специалистов уже вызвала нехватку людей в роддомах. Число беременных ведь не уменьшается по команде. Поэтому опытные врачи вроде Чэнь Мяоцзюань сразу после завершения изоляции возвращались к работе. За следующие две недели она ещё трижды услышала хриплое, неестественное: «Отрицательный отбор». Один мальчик. Две девочки. Всего среди детей, которых она приняла за это время, уже было десять аномальных: четыре «отрицательного отбора», два «положительного» и четыре «ничьих». Раньше окровавленный новорождённый в руках врача обычно означал радость семьи. Фраза «мама и ребёнок в порядке» приносила профессиональное удовлетворение и облегчение. Теперь каждый такой момент словно тяжёлым молотом бил по нервам. Муж не понимал её давления. Дети тоже. Из-за секретности Управления она не могла нормально объяснить, что именно происходит. Последнее время Чэнь Мяоцзюань почти не спала. Стоило провалиться глубже — внезапно просыпалась в холодном поту, будто где-то звучит детский плач. Она не хотела его слышать. Но когда ребёнок не плакал, ей приходилось самой стимулировать крик — хлопать по стопам или ягодицам. Потому что если новорождённый сразу молчит, слишком часто это означает аномальную классификацию. Последние дни в голове всё чаще крутилась мысль: Снять халат. Взять отпуск. Уехать домой. Больше никогда не входить в родильный зал. Иначе однажды она действительно сойдёт с ума. Но белый халат Чэнь Мяоцзюань так и не сняла. Она продолжала идти на роды и каждый раз заставляла себя забыть усталость и внутренний хаос. Она лучше многих понимала: больнице нужен такой врач. Точнее — роженицам нужны акушеры. Особенно те, кто уже сталкивался с аномальными детьми. Не заметив сама, Чэнь Мяоцзюань стала одним из самых опытных специалистов в этой новой области. А когда не находилась в родильном зале, регулярно участвовала в видеоконференциях Управления и передавала опыт коллегам из других регионов. Сейчас она тоже сидела на видеоконференции. Но, как и десятки тысяч акушеров по стране, сегодня была ученицей. Преподавал знаменитый врач Управления Небесной Тайны — Гу Цзюнь. — Эта методика называется «акушерская техника Калопа», — говорил он. — У рожениц с болезнью аномальных младенцев она снижает вероятность появления аномального ребёнка. У обычных рожениц может также уменьшить боль во время родов и повысить выживаемость матери и ребёнка. В большом конференц-зале Чэнь Мяоцзюань была не одна. Все свободные сотрудники акушерского отделения пришли смотреть трансляцию. На экране Гу Цзюнь и несколько медсестёр стояли у родильной кровати, где лежал учебный манекен роженицы. Гу Цзюнь — врач, но известен прежде всего как студент восьмилетней программы Дунчжоусского университета и специалист по чужеродным болезням. О больших достижениях в акушерстве никто раньше не слышал. Тем не менее аудитория слушала предельно внимательно. Никто уже не собирался недооценивать молодого героя Управления. За ним стояли Управление Небесной Тайны, GOA и лучшие специалисты мира. — Сразу уточню: техника Калопа — не сверхспособность и не волшебная таблетка. Она применяется только при родах через естественные пути. Она не решает все акушерские проблемы. Если женщине по медицинским показаниям нужно кесарево сечение, нельзя заставлять её рожать самостоятельно. Здесь по-прежнему нужны ваши знания и опыт. Чэнь Мяоцзюань понимала серьёзность лучше многих. Аномальные дети рождаются не только при естественных родах. Случаев после кесарева тоже много, и статистика не показывала, что операция снижает риск аномалии. Не влияли на него и современные методы обезболивания родов. Если техника Калопа действительно снижает риск, в ближайшее время всех женщин, способных безопасно родить самостоятельно, будут стремиться вести через естественные родовые пути. Даже пограничные случаи могут выбирать этот вариант — либо им его будут настойчиво рекомендовать службы здравоохранения. Потому что риск обычных родов — проблема, с которой медики умеют бороться. Риск аномального ребёнка пока почти не поддавался контролю. Но кесарево сечение существует не зря. Не у всех женщин подходящий таз. Бывает неправильное положение плода, крупный плод, гипертензия беременных, высокий возраст и множество других факторов. Заставить таких пациенток рожать самостоятельно значит подвергнуть мать и ребёнка неприемлемому риску. Поэтому техника предназначалась прежде всего тем, у кого реально есть выбор между естественными родами и операцией. А тем, кому естественные роды противопоказаны, всё равно придётся идти на риск аномальной классификации. — Как принимать роды, вы знаете лучше меня, — продолжал Гу Цзюнь. — Я просто умею эту технику. Откуда научился — отдельный вопрос. В процедурном плане отличий от обычного родовспоможения не так много. Главная разница — в положении рук и движениях. Например, когда вы слегка направляете шею плода вниз, важны конкретный жест, форма пальцев, число нажатий и ритм. Он встал справа от манекена и принял от медсестры инструмент. — После рождения тоже есть особые способы стимулировать первый крик. Смотрите внимательно. Ваши больницы — пилотные. Сначала методику запустят у вас, соберут данные и проверят, действительно ли она снижает долю аномальных детей. Только если эффект подтвердится, начнётся глобальное внедрение. Поэтому качество вашей работы критично: нельзя, чтобы плохое владение техникой исказило реальные результаты. В зале стало ещё тише. Чэнь Мяоцзюань нахмурилась, мечтая оказаться прямо на учебной площадке и увидеть всё собственными глазами. ---------- Родильный зал Крики роженицы наполняли родильный зал Первой народной больницы Дахуа. Пациентку подозревали в болезни аномальных младенцев. На психологическом тесте перед родами двадцативосьмилетняя женщина нарисовала лес из плоти. Когда её спросили, что это, она ответила: наверное, что-то связанное со слухами о катастрофе в Мобэе. По данным опросов, среди обследованных беременных чаще встречались рисунки, близкие к образу Шуб-Ниггурат. Возможно, степень сходства отражала силу связи. Поэтому нынешнюю пациентку отнесли к группе высокого риска. Вероятность аномального рождения считалась высокой, хотя все прежние обследования показывали совершенно нормальный плод. Именно она должна была стать первой пациенткой этой больницы, у которой применят акушерскую технику Калопа. Принимала роды Чэнь Мяоцзюань — самый опытный местный специалист по аномальным младенцам. Остальные врачи, акушерки и медсёстры были обычной гражданской командой. Медицинский отдел Управления Дахуа прислал группу наблюдателей и специалистов, готовых при необходимости вмешаться. Ещё одна команда смотрела прямую трансляцию из штаба. Но без крайней необходимости никто из них не должен был участвовать. Управлению требовались реальные данные о том, как техника работает в руках обычных медицинских работников. Только так можно решить, пригодна ли она для массового внедрения и какой эффект даёт на уровне общественного здравоохранения. Поэтому давление на родильную бригаду было огромным. Чэнь Мяоцзюань дышала через маску. Тёплый влажный воздух внутри делал грудь ещё тяжелее. Ощущение напоминало первые роды, которые она принимала больше десяти лет назад. Взгляд упал на стальную инструментальную тележку у кровати: родовой набор, лотки, щётки, полотенца. Оружие солдата перед боем. — Доктор Чэнь… когда уже?.. — простонала роженица. Её муж стоял рядом, не находя себе места. Они не знали настоящего риска. Им сказали лишь, что по итогам новых обследований кесарево сечение не рекомендуется и нужно рожать естественно. Это вызывало вопросы. Раньше врачи говорили: таз у женщины не слишком широкий, плод не маленький, поэтому естественные роды не лучший вариант и кесарево будет безопаснее. Теперь решение оказалось противоположным. Но Чэнь Мяоцзюань была экспертом, к тому же случай изучили несколько известных профессоров — все поддержали естественные роды. — Не волнуйтесь, уже скоро, — успокаивала она обоих. На самом деле уверенности не было. Просто нужно было принять этот риск. К экстренной помощи подготовились полностью: анестезиология, гематология, служба крови, реанимация, операционная. Если возникнет угроза матери или ребёнку — всё запускается сразу. Лучше бы не понадобилось. Под крики роженицы Чэнь Мяоцзюань и акушерка выполнили обычную подготовку: очищение, дезинфекцию, помощь во время схваток и защиту тканей. Это ещё не относилось к технике Калопа. Она начиналась на этапе помощи сгибанию головки плода и её медленному продвижению. — А-а-а… Крик женщины стал сильнее и приобрёл хриплый оттенок. Несколько медиков невольно почувствовали, как сознание качнулось. Муж тоже заметил странность. — Это… что с ней? Чжан Хаолинь из медицинского отдела Управления и несколько сотрудников Отдела заклинаний одновременно ощутили движение тёмной силы — словно в гнилом болоте что-то поднимается со дна. Они тихо передали в командный центр: — Есть аномальный отклик. Практически подтверждаем болезнь. — Тёмная сила усиливается. Похоже, сопротивляется технике Калопа. В командном центре стало ещё напряжённее. Но даже лучшие акушеры мира сейчас не могли ничего сделать за местную бригаду. Гу Цзюнь смотрел прямую трансляцию с базы Дунчжоу. Он был общим руководителем операции: именно он лучше всех знал эту чужую медицинскую технику. Сердце сжалось. Он знал о происходящем не больше других. Описание награды не объясняло технику до последней детали, но предупреждало: во время родов тёмная сила может сопротивляться. В такой момент медицинская команда обязана продолжать правильные движения, а сама роженица — удерживаться собственной волей. На обучении это объяснили всем. Но столкновение с тёмной силой не гарантирует победы даже опытному специалисту Управления по заклятиям. Все боялись, что врач собьётся. У Чэнь Мяоцзюань больше десяти лет практики, за предыдущий день тренировок она показала себя лучше всех — поэтому ей и доверили первый случай. Но если тьма сломает психику, безумие может прийти за секунду. — Не волнуйтесь. Держим ритм… Чэнь Мяоцзюань продолжала говорить и женщине, и самой себе. Левая рука, сложенная в специальный знак, мягко давила на затылочную область головки плода — раз за разом, строго в нужном ритме, помогая затылку выйти под лобковой дугой. — Спокойно. Теперь немного сильнее. Да, так. Всё идёт хорошо… Головка ещё не показалась, до рождения оставалось время, а пот уже стекал со лба врача. Внутри поднялась необъяснимая тяжёлая раздражительность. И одновременно нужно было точно выполнять сложные движения. На тренировке жесты казались несложными. Здесь каждое положение пальцев давалось гораздо тяжелее. Вместе с мрачным чувством перед глазами вспыхивали беспорядочные мысли. Чэнь Мяоцзюань их не слушала. Только работа. Она сама была матерью. Знала цену десяти месяцев беременности и боль родов. И знала, какое облегчение приносит здоровый ребёнок, который потом растёт живым, шумным, любимым. Она не могла представить, что чувствовала бы, родив аномального младенца. Ни одна женщина не должна переживать такое. — Откройте рот и часто дышите! Наконец затылок головки появился под лобковой дугой. Схватки у роженицы были слишком сильными, нужно было уменьшить внутрибрюшное давление. Чэнь Мяоцзюань громко руководила. К счастью, пациентка, несмотря на непрерывные крики, сохраняла ясность сознания. Она сразу открыла рот и начала часто дышать. — Теперь задержите дыхание. Вниз. Медленно тужьтесь… Так головка должна была рождаться постепенно. — А-а… Женщина вскрикнула и задержала дыхание. Муж рядом дрожал всем телом. После потуги головка начала выходить — мокрая от околоплодных вод и слизи. И тут роженица снова закричала, ещё более хрипло. Чжан Хаолинь и сотрудники Управления ощутили новый всплеск тьмы. А далеко в Дунчжоу Гу Цзюню на мгновение послышался яростный, ненавидящий голос детёныша Чёрного Козла. ---------- Околоплодные воды Околоплодные воды — жидкость, заполняющая амниотическую полость. Они необходимы для развития плода. Достаточный объём даёт ребёнку пространство для дыхательных движений и движения конечностей, позволяет расправлять тело, помогает предотвращать контрактуры суставов, деформации и сращения. Околоплодные воды поддерживают постоянную температуру внутри матки, участвуют в водном балансе плода, смягчают внешние удары и выполняют важные функции непосредственно в родах. При многоводии у беременной могут появляться одышка, тахикардия и другие симптомы, а плод получает слишком много свободы движения, что повышает риск неправильного положения. При маловодии резко возрастает риск врождённых пороков, особенно мочевой системы. Без околоплодных вод плод не сможет нормально развиваться и родиться, а беременность — дойти до срока. Но почему в китайском языке их буквально называют «овечьей водой»? И почему амнион связан с образом ягнёнка? Потому что английское amnion восходит к греческому amnos — «ягнёнок». Новорождённый ягнёнок бывает покрыт плодной оболочкой, отсюда и пошло название. Но почему древние греки вообще связали оболочки человеческой беременности с ягнёнком? В родильном зале снова раздался странный хриплый звук. Лицо лежащей на кровати роженицы исказилось, на нём вздулись вены. Боль родов и так близка к пределу человеческой переносимости, а сейчас она словно увеличилась в несколько раз. Женщина почти потеряла сознание. Пульс резко ускорился. Давление подскочило. Анестезиолог тревожно смотрел на монитор. Каждый человек с базовыми медицинскими знаниями понимал: пациентка балансирует на грани жизни и смерти. — Тёмная сила усиливается! — Чжан Хаолинь срочно связался с командным центром. — Роженица почти не выдерживает. Прерывать технику Калопа? На базе Дунчжоу Гу Цзюнь тоже обливался потом. Формально он руководил операцией — именно он лучше всех знал чужую медицинскую технику. Если придётся выбирать между матерью и ребёнком… Слово «прервать» уже почти вышло изо рта. Сердце болело. Такого выбора вообще не должно существовать. — Подождите! — Чэнь Мяоцзюань услышала вопрос Чжан Хаолиня и отказалась сдаваться. Все аварийные сценарии обсуждали заранее. Но её опыт говорил: ещё не всё потеряно. Эта женщина достаточно сильна. — Лян Мин! Лян Мин! — позвала она роженицу по имени и продолжила технику. Левой рукой провела от корня носа ребёнка к подбородку, выдавливая слизь и околоплодные воды из рта и носа. Обычно околоплодные воды — прозрачная бесцветная щелочная жидкость. Но то, что вышло сейчас, Чэнь Мяоцзюань больше чем за десять лет работы увидела впервые. Даже после десяти принятых ею аномальных младенцев. Она на секунду застыла. Левая рука чуть не дрогнула, едва не нарушив схему Калопа. Замерли и анестезиолог, акушерка, медсёстры. Опытная операционная сестра не выдержала психического давления: сильное головокружение и тошнота вынудили её быстро отойти от кровати, пока не вырвало. Слизь и околоплодные воды были странного тёмно-чёрного цвета, слегка вязкие, с неприятным запахом. Медицинская группа Управления сразу насторожилась. Похоже на жидкость детёныша Чёрного Козла, хотя цвет не такой насыщенный и без выраженной зелени. Гу Цзюнь тоже замер. В описании акушерской техники Калопа такого не было. Мысли понеслись. Раньше при рождении более миллиона аномальных детей такой картины не фиксировали. Значит, явление почти наверняка связано с техникой Калопа. Детёныш Чёрного Козла сейчас словно сопротивляется. Может, чёрная жидкость — наоборот, признак действия методики? Будто организм вымывает связь ребёнка со второй маткой? Или это ответная атака? Новый тип аномального ребёнка? Новая патология? — Не касайтесь этой жидкости! — одновременно предупредил Гу Цзюнь. — Никакого контакта с кожей. Не допускайте брызг! Пока никто не знал, способна ли она вызвать изменение человеческого тела так же, как жидкость ноги. Чтобы руки оставались достаточно подвижными для техники Калопа, Чэнь Мяоцзюань работала в защите третьего уровня, а не в полностью герметичном костюме. Жидкость она удерживала, но риск оставался. Самое безопасное решение — отстранить бригаду и передать роды сотрудникам Управления в герметичной защите. Но тогда эксперимент с техникой Калопа фактически провален. — Не мешайте. Дайте мне закончить роды! — рявкнула Чэнь Мяоцзюань на подошедших специалистов. В родильном зале именно она была экспертом. Чёрные воды — всё равно воды. А действительно смертельных осложнений родов пока не возникло. Головка ребёнка выглядела нормальной. Она помогла выполнить внутренний поворот и наружную ротацию головки, пока поперечный размер плеч не совместился с прямым размером выхода таза. — Лян Мин, ещё немного! Головка уже вышла, почти всё! Ради себя и ребёнка — ещё чуть-чуть! — А-а… Внезапно в крике снова появился обычный человеческий голос. Пульс и давление всё ещё оставались высокими, но во взгляде женщины словно вернулась осмысленность. Муж крепко держал её за руку: — Давай, родная… Гу Цзюнь увидел изменение на экране. — Слушайте доктора Чэнь. Решение за ней! — передал он. Он не находился в помещении и не был акушером. Не имел права остановить опытного специалиста, особенно когда чувствовал: детёныш Чёрного Козла ещё не победил. Тем временем одна из акушерок Управления начала переодеваться в герметичный костюм на случай экстренной замены. Чэнь Мяоцзюань уже не думала о собственной защите. Даже если бы на ней был обычный хирургический халат — не остановилась бы. Правой рукой она защищала ткани роженицы, левой мягко направляла шею плода вниз. Когда переднее плечо вышло под лобковой дугой, Чэнь Мяоцзюань поддержала шею и постепенно вывела заднее плечо. После рождения обоих плеч правая рука расслабилась. Затем двумя руками она помогла последовательно вывести туловище и ноги ребёнка в боковом положении. Эти этапы прошли сравнительно гладко. Полностью родился мальчик. Видимых врождённых деформаций конечностей не было. Но никто не расслаблялся. Гу Цзюнь тоже молча смотрел. С помощью акушерки Чэнь Мяоцзюань очистила дыхательные пути аспирационной трубкой. Из них выходили комки чёрной грязной слизи и жидкости. Когда дыхательные пути были очищены, оставалось простимулировать первый крик — мягко хлопнуть ребёнка по ягодицам или стопе. Окровавленный, сморщенный младенец молчал. Родители и весь персонал застыли. Чэнь Мяоцзюань решилась и легко хлопнула его по ягодице. Следующие секунды показались бесконечными. Будто время остановилось. И вдруг тишину прорезал звонкий резкий звук — как луч солнца сквозь тучи. — Уа-а! Уа-а! Мальчик громко заплакал в руках Чэнь Мяоцзюань. Никакой аномальной классификации. Не аномальный младенец. ---------- Результат Первого в мире мальчика, появившегося на свет с помощью акушерской техники Калопа, отец назвал Лю Цзыжуй. Его громкий чистый плач успокоил всех. Дальнейшие обследования показали: масса 3300 граммов, все показатели в норме, ребёнок очень здоров. Через шестнадцать часов после рождения Цзыжуй открыл большие тёмные глаза и начал разглядывать мир. Роды были тяжёлыми, но характер у малыша оказался, похоже, жизнерадостным и общительным. Он уже умел улыбаться. Стоило врачу или медсестре начать с ним играть, упитанный ребёнок начинал забавно хихикать. Глядя на него, взрослые тоже невольно улыбались. Рождение Лю Цзыжуя стало знаком. Новым началом. Человечество двух миров — Небесной Тайны и Тайн — наконец получило способ сопротивляться болезни аномальных младенцев и силе Шуб-Ниггурат. Как и говорил Город Заката, появилось время на передышку. Сразу после рождения Цзыжуя пилотные больницы начали собственные первые роды по технике Калопа. За сутки завершили работу три экспериментальные и три контрольные группы. В каждой — по тысяче рожениц. Экспериментальная группа A: пациентки высокого риска болезни аномальных младенцев. Группа B: обычные подозрительные случаи. Группа C: случайно выбранные роженицы. Контрольные A, B и C имели те же категории риска, но роды принимались обычным способом. Всего — шесть тысяч новорождённых. Статистика показала ярко выраженную разницу. Контроль A: 862 аномальных младенца — 86,2%. Контроль B: 417 — 41,7%. Контроль C: 106 — 10,6%. Последняя цифра примерно соответствовала мировой доле новых аномальных младенцев среди всех рождений. В трёх экспериментальных группах доля составила соответственно: 23,4%. 11,2%. 3,5%. Во всех случаях снижение было огромным. При этом успешность самой техники Калопа не достигала ста процентов. Причины неудач: ошибка принимающего роды специалиста, психическое или физическое состояние роженицы, из-за которого методику приходилось прерывать и возвращаться к обычному родовспоможению. И среди тех случаев, где техника сорвалась после появления сопротивления тёмной силы, доля аномальных младенцев составила 100%. Это также показывало: если околоплодные воды становятся аномальными, значит, ребёнок — аномальный; и если техника Калопа не сработает, предотвратить беду уже не удастся. Поэтому появление чёрной жидкости становилось для акушерской бригады настоящим решающим моментом. Чем лучше врачи освоят технику, чем качественнее будет дородовая психологическая подготовка женщин, помогающая им сопротивляться тьме, тем выше ожидаемый результат. Ситуация не позволяла медлить. Оба мира сразу начали первый этап регионального внедрения и расширили обучение акушерского персонала. Если первый этап подтвердит эффективность — последует второй, затем следующий, пока методика не дойдёт до каждого родильного зала. Гу Цзюнь хотел бы внедрить её сразу во всём мире, чтобы каждая беременная получила шанс. Но разумом соглашался со штабом. Неизвестно, не вызывает ли техника Калопа новых осложнений или других изменений. Для глобального внедрения требуются дополнительные наблюдения и данные. Только за цифрами контрольных групп — 86,2%, 41,7%, 10,6% — стояли реальные страдающие дети и семьи. Поэтому новый успех не снял тяжесть с сердца Гу Цзюня. Даже после облегчения праздновать было ещё слишком рано. Аномальные младенцы из контрольных групп, бесчисленные уже родившиеся аномальные дети и будущие новорождённые, которых опасность ещё не коснулась, — всем им требовалась более эффективная помощь. Прошло три дня. Сотрудники Управления и зуги прочёсывали Дунчжоу буквально ковром: городские кварталы, горы, леса. С учётом прежних поисков обследовали почти всё. Но проход в мир чужого письма так и не нашли. Почти никаких следов. В командном центре один за другим проходили совещания. Возможно, проход не похож на прежние дупла баньянов или зоны наложения миров. Возможно, его ещё нужно активировать — «открыть дверь». И сделать это способен не каждый. В одном и том же месте обычный человек или зуг увидит дерево либо пещеру, а человек с особой связью с миром чужого письма увидит саму дверь. Например, Дэн Симэй. Или Гу Цзюнь. После выхода из секционного зала Гу Цзюнь эти три дня всё равно жил почти как при 【Вскрытии на износ】. Дистанционно обучал акушеров. Осматривал аномальных детей. Участвовал в совещаниях. Ездил проверять особенно подозрительные места. Спал меньше четырёх-пяти часов в сутки, но тело и психика выдерживали хорошо. После анатомического прорыва организм действительно стал крепче и выносливее. Усилилось и восприятие — нечто неуловимое, что нельзя измерить числом. Но даже с ним в пещере детёныша Чёрного Козла, на местах убийств, возле давно рухнувшего баньяна в деревне Гужун… всё оставалось смутным. Как будто дверь рядом, но он не понимает, где ручка. Этим утром Гу Цзюнь вместе с командой снова приехал на гору Шидун на севере Дунчжоу — к тому самому ручью неподалёку от лестницы. Вода журчала. Лес стал ещё более осенним. Иногда пели птицы. Дожди смыли кровь с земли. Ручей смыл её с причудливых камней. Красивое место снова выглядело мирным. Человек, не знающий истории, едва ли догадался бы, насколько жестокое преступление здесь произошло. Хруст. Под ботинком Гу Цзюня сломалась сухая ветка. Именно здесь Тан Цзиньмин убил двух женщин ударами камня. Гу Цзюнь пристально смотрел на ручей в десятке шагов. Вода течёт день и ночь. Но что-то, по его ощущению, всё равно не смыло. Он был здесь не впервые. Это место стало первым, которое он изучил среди всех сцен убийств, потому что судмедэкспертиза показала: эти четыре жертвы погибли раньше всех известных случаев. За несколько дней Гу Цзюнь обследовал уже десять мест преступлений. Нигде не было такого ощущения. «Здесь осталось что-то важное. Что-то, чего мы ещё не нашли…» Он задумчиво пошёл к воде. К самому большому и самому странному камню, на котором погибли двое мужчин. Ради дальнейших попыток сенсорного исследования место преступления сохранили максимально нетронутым и окружили кордонами, чтобы обычные люди не внесли лишний шум. Поэтому камень не убрали. Он всё так же наполовину лежал в воде. Мох, когда-то залитый кровью, снова выглядел обычным. ---------- Правая рука Чтобы не мешать восприятию Гу Цзюня, остальные остались у каменных ступеней. К горному ручью он подошёл один. Странный валун у воды был достаточно широк, чтобы на нём мог усесться взрослый мужчина, но его поверхность усеивали острые выступы. Именно эти выступы стали причиной гибели двух мужчин. На камне рос мох. Следователи уже брали с него образцы: кроме ДНК жертв, там обнаружились компоненты, похожие на ткани ноги младенца Чёрного Козла. Поэтому пока никто не знал, появлялся ли здесь сам младенец Чёрного Козла. Теперь, глядя на валун, Гу Цзюнь снова ощутил смутный приступ видения. В ушах будто отдалённо прозвучали мучительные крики и испуганный плач. Ещё в первый раз, когда он пришёл сюда, его накрыло смешанным, многослойным страданием. Казалось, в воздухе до сих пор держался запах крови, оставшийся с того дня. Сейчас кровавый след уже выветрился, но боль осталась. И исходила она не только от жертв и убийцы. Было здесь и что-то ещё… какая-то сила, источник которой он никак не мог определить. Сила боли… Гу Цзюнь потёр слегка ноющий лоб и медленно перевёл взгляд на осенний лес по другую сторону ручья. Всю эту местность, как и всю гору Шидун, уже прочесали ковром. Он лично побывал и у самой известной местной достопримечательности — Каменной пещеры. Это был естественный грот почти у самой вершины; если пройти его до конца, можно было выйти к обрыву и увидеть величественную панораму гор. Отсюда и название горы. Хотя пещера казалась самым подозрительным местом, там Гу Цзюнь ничего особенного не почувствовал — только холодный горный ветер. И в том лесу впереди он тоже уже бродил. Временами появлялось странное ощущение, но каждый раз в итоге казалось, что он просто накручивает себя. И всё же… это место, вся эта окрестность, словно звала его. За анатомическое задание ему всё ещё полагалась одна «неизвестная» награда. Гу Цзюнь не то чтобы не хотел её получить, но система предупреждала: в последнее время его тело испытало уже достаточно сильных потрясений, и ему требовалось время на восстановление. До окончания срока получения награды оставалось семьдесят один час: 71:12:35. Возможно, награда чем-нибудь помогла бы, но пока лучше было ещё раз попытаться найти ответ самостоятельно. — Чего же не хватает? Размышляя, Гу Цзюнь снова посмотрел на валун в ручье. Потом наклонился и прижал к камню правую руку в перчатке. Странное ощущение тут же усилилось. Так происходило всякий раз — и всякий раз его всё равно не хватало, чтобы прорвать невидимую преграду. Но теперь у него внезапно появилась новая мысль. А что, если дело не в камне? Что, если ключ — в самой руке? Гу Цзюнь поднял правую руку и внимательно её осмотрел. Белая стерильная перчатка плотно облегала кисть; к ней прилипли мелкие крошки мха. Он вновь вспомнил ощущения, которые вызывала фотография Тань Цзиньмина. Правая рука медленно несколько раз сжалась и разжалась, затем поднялась к его шее и остановилась. Почему мышцы сами хотят схватить его за горло? Тань Цзиньмин изо всех сил душил себя. Та рука — залитая кровью рука — была и той самой рукой, которой он убил четырёх человек. Правой рукой. Прижимал их к этому валуну и бил о камень… Поднимал камень и с силой обрушивал его на затылки женщин… Гу Цзюнь нахмурился. Левой рукой он стянул с правой стерильную перчатку, и кожа сразу соприкоснулась с воздухом, в котором будто ещё сохранялся запах крови. Он очистил разум, позволив всему идти естественно. По идее мышцы правой руки должны были расслабиться, а вены на тыльной стороне кисти — спокойно скрыться под кожей. Но произошло обратное. Правую руку словно стягивали невидимые путы из самого воздуха, затягиваясь всё сильнее. Извитые вены быстро налились кровью и резко вздулись, как если бы на запястье затянули жгут. Они слегка пульсировали. Гу Цзюнь невольно глубоко вдохнул. Теперь неизвестная сила боли ощущалась отчётливее. Она собиралась именно в этой руке. Горный ветер пронёсся над ручьём, осенние листья закружились в воздухе. Правая рука Гу Цзюня дрожала всё сильнее, будто постепенно выходя из-под контроля, и медленно тянулась к его шее. На миг взгляд затуманился, и ему почудилось, будто в набухших венах течёт не кровь, а чёрная слизь. Те самые околоплодные воды. Та самая регенерационная жидкость младенца Чёрного Козла. «Рука. Всё дело в руке…» Гу Цзюнь повторил это про себя. Он ещё не понимал, что именно означает происходящее, но внезапно вспомнил: во всех аномальных убийствах, совершённых в Дунчжоу до сих пор, подозреваемые действовали правой рукой. Правой держали оружие. Правой душили. Правой били кулаком. Следственная группа уже обращала на это внимание, но не смогла найти точку прорыва. Возможно, потому, что все — включая самого Гу Цзюня — сосредоточились на предположении, будто тёмная сила разъедает сознание подозреваемых. Если во время преступления человек терял рассудок, попадал под влияние тёмной силы и полностью ею контролировался, то какая разница, чем он действовал — левой рукой, правой или ногами? Но если… Если подозреваемые не теряли рассудок? Или теряли не полностью? Если их сознание лишь сбивали с толку, но у них всё ещё оставалась воля, возможность сопротивляться и шанс победить — как у доктора Чэнь Мяоцзюань и остальных? А правая рука при этом уже полностью выходила из-под контроля. Кожа. Сосуды. Нервы. Мышцы. Кости. Всё двигалось само по себе. Правая рука Гу Цзюня уже оказалась у самой шеи и вот-вот должна была резко сомкнуться на горле. Но раздался тихий треск. Он успел сжать пальцы раньше и превратил кисть в крепко стиснутый кулак. Он мог подавить это странное воздействие — и потому, что его психическая сила отличалась от обычной, и потому, что его рука была Твёрдой рукой. Без Твёрдой руки даже при мощной психике сопротивление, возможно, оказалось бы мучительно трудным. Сжав кулак, Гу Цзюнь огляделся. Вода по-прежнему журчала по камням. Холодный ветер шумел в лесу. И в этом горном гуле словно прятались слова, доносившиеся из бесконечной дали. «Здравствуй… рука твоя, давно ли ты держала скальпель?.. Ты ещё умеешь оперировать?.. Хочешь снова взять скальпель?..» Кто? Гу Цзюнь вглядывался в пустынные горы вокруг. Ни единого странного силуэта. Он не мог понять, действительно ли слышит голос — или подсознание само создаёт слова, которые ему хочется услышать. «Положительный отбор… хочешь взять скальпель?.. У тебя ещё будет возможность. Много возможностей…» «Твоя рука — это же рука Лэндона. Нельзя просто так… дать ей пропасть впустую… Если использовать её только для вскрытий — разве это не грех?..» «Отрицательный отбор?» Гу Цзюню стало ещё холоднее. Теперь он всё больше склонялся к тому, что голос реален. И что говорил с ним именно тот самый источник отрицательного отбора. Он произнёс «рука Лэндона». Значит, мог знать о происхождении Гу Цзюня. Знать об Академии Калопа, о Лэндоне и обо всём остальном. Возможно, между ними действительно существовала связь. «Обещаю тебе: возможностей будет много. Очень много…» «Твёрдая рука ведь создана для операций…» Внезапно крепко сжатая правая кисть Гу Цзюня сама разжалась. Он едва удержал её от рывка к горлу. Пальцы дрожали без остановки. ---------- Приёмное отделение — Доктор, у меня эта рука ужасно болит… Как будто она вообще не моя… В приёмном отделении больницы «Цзихуа» в Дунчжоу дежурный врач Ли Жуйцюань осматривал очередного пациента. Ли Жуйцюаню было чуть за тридцать. В отделении неотложной помощи он в основном занимался переломами, раневыми инфекциями, множественными и сочетанными травмами, а при переломах без смещения накладывал современные ортезы. Сейчас пациент жаловался на сильную боль в правой руке. Возможно, перелом. Возможно, даже без смещения. — Как вы её повредили? — спросил Ли Жуйцюань. За дверью всё прибывали новые пациенты, поэтому говорил он, как обычно, быстро. При подобной жалобе схема была стандартной: сначала снимок, желательно ещё КТ, чтобы понять, что с костями и есть ли смещение. — Не знаю… Пациент выглядел как студент. От боли лицо посинело, а в глазах читались знакомые любому врачу приёмного отделения тревога, подавленность и страх. На нём была спортивная кофта с длинными рукавами. Крови или других явных следов травмы не было. Левой рукой он очень крепко сжимал правое плечо. Вены на тыльной стороне правой кисти были переполнены кровью и резко выступали. Говоря, молодой человек постоянно втягивал воздух сквозь зубы от боли. — С утра рука стала какой-то странной… Такое чувство… почему вообще эта рука растёт из моего тела?.. А потом понемногу начало болеть. Всё сильнее и сильнее. Я не хочу эту руку… Ли Жуйцюань работал в неотложке уже не первый год и успел повидать самых разных пациентов. Странные, на первый взгляд бессмысленные слова тоже были здесь обычным делом. В отличие от стоявшего рядом интерна Сяо Юаня, он не стал смотреть на больного как на чудика и только переспросил: — То есть никакой травмы, удара или столкновения не было, а правая рука заболела сама по себе? — Не было, не было… Пациент простонал. Правая рука мелко дрожала. Казалось, левой он уже с трудом её удерживает. В голосе зазвучали слёзы: — Доктор, вы можете поскорее её отрезать? Я больше не хочу эту руку. Она не моя… — Где именно болит? Или вся рука? — спросил Ли Жуйцюань. Если бы дело было в отравлении, симптомы едва ли ограничились одной конечностью. — Вся… Отсюда, от плеча… Пациент дрожал и снова попросил: — Можно просто её отрезать? Ли Жуйцюань не стал спорить. Люди от сильной боли иногда говорили что угодно. Он задал ещё несколько вопросов. Раньше с правой рукой у пациента проблем не было. До сегодняшнего утра всё было совершенно нормально. Теперь было уже за три часа дня, а ощущение у молодого человека такое, словно руку полностью заменили на чужую. Более того, ему казалось, будто правой руки у него никогда не было, а нестерпимая боль появилась только потому, что к телу зачем-то пришили эту чужую конечность. Возможна хроническая травма, которая внезапно дала острое обострение. Скорее всего, что-то с нервной системой. Надо бы показать неврологам. Или психиатрам. — Сначала сделаем снимок. — Ли Жуйцюань взял ручку и начал заполнять историю болезни. — Рентген, чтобы посмотреть состояние костей. Без снимка я не смогу правильно оценить ситуацию. После этого поднимитесь на третий этаж, в травматолого-ортопедическое отделение. Я вас туда переведу. А уж понадобится ли потом консультация другого отделения, решат травматологи. — Нет! Нет! Пациент испуганно вскинулся. — Сколько ещё ждать снимок? Я больше не могу! Доктор, спасите… Ли Жуйцюань видел, что боль действительно сильная, и опасался, что сам что-то упускает. Он отложил ручку. — Тогда закатайте рукав. Я посмотрю. — Н-нет… Нельзя, я не могу отпустить… Синева на лице пациента стала ещё заметнее. — Если отпущу, эта рука… эта рука… Я не знаю… Ли Жуйцюань почувствовал бессилие. Из коридора доносился постоянный гул ожидающих пациентов. Он был врачом скорой помощи, а не психотерапевтом. У него не было возможности по полчаса налаживать доверительный контакт с каждым — иначе те, кто сидел снаружи, просто не дождались бы помощи. В этот момент к ним подошла медсестра Ма, отвечавшая за этот кабинет. Ли Жуйцюань сказал: — Миньи, помоги ему снять кофту. Мне нужно посмотреть правую руку. — Нет, правда нельзя… Лицо пациента исказилось от боли и внутренней борьбы. — Эта рука не моя… Я ей не управляю… Медсестра Ма подошла ближе, но молодой человек всё равно сопротивлялся и не позволял никому касаться мучительно болевшей конечности. — В таком случае я вас вообще осмотреть не могу, — сказал Ли Жуйцюань. Он не жаловался, но уже начинал торопиться. — Тогда идите на снимок. Сначала снимок. После этих слов пациент долго колебался и мучительно боролся с собой. Наконец он очень медленно разжал левую руку. Странность проявилась сразу. По идее, как только давление исчезло и кровоток восстановился, выступившие вены правой руки должны были опасть. Вместо этого они вздулись ещё сильнее. Тыльная сторона кисти буквально на глазах начала темнеть. Ли Жуйцюань всё это время наблюдал за рукой и почувствовал неладное. Сяо Юань рядом тоже нахмурился. Но подумать они не успели. Правая рука пациента внезапно рванулась вверх и с силой сомкнулась на шее медсестры Ма. На мгновение все оцепенели. У Ма, у Ли Жуйцюаня и остальных сжалось сердце. Первой мыслью невольно стали те самые конфликты между пациентами и врачами, о которых никому в больнице не хотелось думать. Но сам пациент закричал ещё громче: — Отпусти! Отпусти! Левой рукой он снова схватил собственное правое предплечье и отчаянно потянул назад. Лицо залилось красным от ужаса и боли. Со стороны он выглядел почти безумным. — Кх… Лицо медсестры Ма тоже стремительно покраснело. Она обеими руками пыталась разжать пальцы у себя на шее. Ли Жуйцюань и интерн Сяо Юань одновременно бросились вперёд. Они вдвоём навалились на пациента, пытаясь оттащить его от медсестры, и тут с изумлением обнаружили: хотя по телосложению он почти не отличался от них, сдвинуть его руку они не могут. Точнее, самого человека оттянуть удавалось. Руку — нет. — Простите! Простите! Пациент уже плакал. Он лихорадочно оглянулся, левой рукой схватил лежавшую на столе ручку, стиснул зубы и изо всей силы воткнул её себе в тыльную сторону правой кисти. Он тут же закричал от боли. Из прокола хлынула кровь. Хватка правой руки на мгновение ослабла, и только тогда Ли Жуйцюаню с Сяо Юанем удалось оттащить пациента. Медсестра Ма закашлялась, растирая шею, всё ещё не до конца понимая, что произошло. В последние годы больничный персонал обучали базовым приёмам самообороны. Ли Жуйцюань прижал пациента к полу и надёжно зафиксировал обеими руками. — Вызовите охрану… Но тут же засомневался. Пациент явно не делал это намеренно. Больше похоже на острое психическое расстройство. — Зафиксируйте его. Сообщите психиатрам… Шум уже привлёк людей из коридора. В дверях появились охранники, медсёстры, пациенты. И среди них в кабинет втиснулся ещё один ожидавший своей очереди больной — мужчина средних лет. Он тоже выглядел смертельно испуганным. И тоже левой рукой изо всех сил сжимал правое предплечье. — Доктор… доктор… У меня эта рука ужасно болит… Она не моя. Я хочу её отрезать. Помогите мне её отрезать… Ли Жуйцюань поднял голову. Посмотрел на этого мужчину. Потом на рыдающего пациента, которого всё ещё удерживал на полу. И ощутил, как по спине проходит холод. ---------- Синдром чужой руки «Человек должен уметь отличать собственное тело, понимать, какие его части принадлежат ему, а какие нет… Но эта нога неправильная. Она ненастоящая. Я не чувствую её существования. Мне кажется, она не моя». Это говорили не пациенты, внезапно появившиеся сегодня в Дунчжоу. Так больше тридцати лет назад описывал свои ощущения человек, страдавший асоматогнозией. Асоматогнозия — редкий неврологический синдром, почти противоположный «фантомной конечности». Более восьмидесяти процентов людей после ампутации ещё долго после заживления раны продолжают ощущать утраченную часть тела. У некоторых возникает и «фантомная боль»: человеку кажется, что ампутированная конечность по-прежнему существует и именно она болит. Само существование подобных явлений косвенно доказывает, насколько непосредственно нервная система управляет человеческим восприятием собственного тела. Не реальное состояние тела определяет ощущения. Именно нервная система решает, сколько у человека конечностей и что он чувствует в каждой из них. Но как устроен этот механизм? Как именно нервная система создаёт подобное чувство внутри мозга? Медицина уже давно пыталась разобраться, однако полноценного научного объяснения до сих пор не существовало. И сейчас Гу Цзюнь тоже не мог объяснить ни пациентам, ни коллегам, что именно происходит. База медицинского отдела Управления Небесной Тайны в Дунчжоу. Девятый этаж корпуса психиатрии и психологии. В изолированном блоке уже находились тридцать семь пациентов с «синдромом чужой руки» — по одному в каждой отдельной палате. Их мучительные крики не прекращались и разносились по коридору. У некоторых на фоне пытки уже начинался бред. Не прошло ещё и суток. Тридцать семь человек успели обратиться в разные больницы Дунчжоу. А ведь могли быть и другие — ещё не диагностированные, ещё не дошедшие до врачей. Симптомы у всех совпадали. Без видимой причины начинала болеть правая верхняя конечность. В течение трёх-восьми часов пациент всё сильнее переставал воспринимать её как часть собственного тела, а боль нарастала. В нескольких участках сосудов появлялись нарушения кровотока и закупорки. Тромболитические препараты давали некоторое облегчение кровообращению, но боль после этого становилась ещё сильнее. С момента потери чувства принадлежности руки пациент начинал отчаянно желать ампутации. Именно это стремление удалить конечность делало новый синдром очень похожим на другое крайне редкое бредовое расстройство: расстройство идентичности целостности тела — Body Integrity Identity Disorder, BIID. Люди, потерявшие конечность из-за несчастного случая, обычно тоскуют по временам, когда тело было целым. У пациентов с BIID всё наоборот. Они постоянно хотят, чтобы определённую часть их тела ампутировали. Она им не принадлежит. Они будто родились без неё. Или однажды внезапно перестали её хотеть. Им безразлично, назовут ли это инвалидностью. Они считают именно такое состояние нормальным: только избавившись от «лишней» конечности, можно обрести настоящую целостность и счастье. Чаще всего речь идёт об одной руке или ноге, но встречаются случаи с двумя, тремя и даже четырьмя конечностями. Если врачи отказываются проводить ампутацию, пациенты с BIID ради достижения своей цели способны на действия, которых обычно не совершают люди с асоматогнозией. Попадают под машину. Замораживают ногу ледяной водой до некроза. Иногда даже пытаются ампутировать конечность самостоятельно. Такие случаи были описаны. Само заболевание признали и назвали сравнительно недавно. Его патология до сих пор оставалась загадкой. Что это — чисто психическое расстройство, вызванное внешними факторами? Или нарушение работы мозга из-за сбоя нервной системы? Существовали лишь гипотезы. На данный момент самым эффективным способом лечения BIID, лучше всего снимающим страдания и повышающим качество жизни, считалась ампутация той конечности, от которой пациент хотел избавиться. Гу Цзюнь подошёл к одной из палат. Несколько членов команды остановились рядом. Через стекло они посмотрели внутрь. Пациента звали Чжоу Ибао. Ему был двадцать один год, он учился на третьем курсе Университета «Цзихуа». Среди всех выявленных случаев синдрома чужой руки именно он первым обратился за медицинской помощью. Осматривавший его в приёмном отделении Ли Жуйцюань заметил аномалию и распорядился немедленно сообщить в Управление Небесной Тайны. Дальше события развивались стремительно. Из нескольких больниц Дунчжоу начали поступать похожие сообщения. Управление отправило людей на проверку, подтвердило аномальный характер происходящего, после чего пациентов перевезли сюда для изоляции и лечения. Почему именно они? Каков механизм заболевания? Что общего у пациентов — мужчин и женщин, молодых и пожилых? Заразен ли синдром чужой руки? Медицинский отдел ещё пытался получить ответы. С лечением всё было ещё хуже. Даже если BIID действительно связан с неврологической патологией, никто не доказал, где именно происходит сбой. Поэтому ни лоботомия — отчаянный способ «утолить жажду ядом», — ни операции по разрушению нервных структур здесь не подходили. Да и если выбирать между необратимым и непредсказуемым повреждением мозга и ампутацией одной руки, то ампутация выглядела куда менее страшной. Без руки человек всё ещё способен жить полноценной жизнью. Кроме того, можно установить протез. При обычном BIID применяли когнитивно-поведенческую и аверсивную терапию, а также другие психотерапевтические методы. Эффективность была невысокой. Психологическая группа уже попробовала эти подходы и на новых пациентах. Некоторым ввели седативные препараты. Чжоу Ибао был одним из них. Но успокоиться не смог никто. Напротив, состояние продолжало ухудшаться. Это напоминало мучения пациентов с чешуйчатой болезнью, которых сводил с ума непрекращающийся чудовищный зуд поражённой кожи. А людей с синдромом чужой руки почти до безумия доводило собственное отторжение «чужой» конечности. Гу Цзюнь, разумеется, понимал: это не обычный BIID. И не естественно возникшая болезнь. Здесь действовала сила отрицательного отбора. Младенец Чёрного Козла… С этими беспорядочными мыслями он открыл дверь палаты. И в тот же миг в его собственной правой руке что-то толкнулось и дёрнулось. Будто она что-то почувствовала. — А-а-а… Увидев вошедших людей в защитных костюмах, привязанный к кровати Чжоу Ибао тут же закричал ещё громче. Глаза были налиты кровью. — Отрежьте её! Скорее отрежьте! Она не моя, правда не моя… Особенно тщательно зафиксировали правую руку. Чтобы не перекрывать кровоток, ремни и металлические фиксаторы занимали не слишком большую площадь: плечо, область локтя и предплечье были закреплены отдельными скобами. Это нужно было и для того, чтобы не дать чужой руке выйти из-под контроля, и чтобы пациент не причинил вреда самому себе. Рану на тыльной стороне кисти, которую он проколол ручкой, уже обработали и перевязали. Гу Цзюнь посмотрел на руку, покрытую белой марлей. Перед глазами на мгновение мелькнуло видение. Будто он снова стоял у секционного стола и вскрывал гигантскую отрубленную конечность младенца Чёрного Козла. Но у стола стоял словно не он… В следующий момент чужая рука пациента резко дёрнулась. Металлические крепления загрохотали. Казалось, ещё немного — и несколько из них разорвутся. — Отрежьте! Отрежьте её!.. Чжоу Ибао окончательно впал в истерику. Гу Цзюнь сжал правую руку в кулак — точно так же, как у горного ручья на Шидуне, — подавляя непонятный внутренний импульс. Дядюшка Яйцо и остальные рядом выглядели столь же беспомощно. Все стандартные процедуры против аномального воздействия уже провели. Результата не было. А времени у медицинского отдела почти не оставалось. Из-за непрерывной боли частота пульса и давление пациентов держались в опасном диапазоне. Анализы печени, почек и других органов тоже ухудшались. Эффект тромболитиков и антикоагулянтов на поражённой руке постепенно снижался. Если ничего не изменить, в любой момент кого-нибудь придётся везти в реанимацию. — А-Цзюнь, может, нам уже пора рассмотреть ампутацию? — тихо спросил Дядюшка Яйцо. Плохое решение. Но всё же решение. Экспериментальное лечение. Возможно, после ампутации появится фантомная боль. А возможно, вместе с конечностью исчезнет и болезнь. Многие врачи Управления Небесной Тайны, да и обычные клиницисты, постоянно сталкивались с одной простой истиной. Они далеко не всегда способны вылечить человека. Но могут попытаться сохранить ему жизнь. И сделать так, чтобы эта жизнь оставалась как можно лучше. Гу Цзюнь глубоко вдохнул. Долго молчал. А в ушах снова словно зашевелился зловещий голос. «У тебя будет множество возможностей для операций…» «Операции… Ты ещё умеешь оперировать?..» — Я предлагаю сначала попробовать ввести пациентов в искусственную кому, — наконец тяжело сказал Гу Цзюнь. Где-то там скрывался демон. Нельзя было просто идти туда, куда он подталкивает. Ничем хорошим это не закончится. — И ещё. Я хочу присутствовать на ампутации правой верхней конечности у пациента с другой причиной операции. ---------- Ампутация правого предплечья Травматолого-ортопедическое отделение больницы при Дунчжоуском университете. Каждый день сюда поступало множество пациентов с ортопедическими заболеваниями и травмами: повреждения суставов, переломы, артроскопические операции, эндопротезирование, коррекция деформаций… Это было одно из сильнейших отделений травматологии и ортопедии во всём Дунчжоу. Здесь работало более тридцати врачей. Многие специалисты одновременно были научными руководителями магистрантов и аспирантов медицинского факультета Дунчжоуского университета. Ампутации в этих операционных проводили регулярно. Чаще всего — экстренно. Иногда — из-за тяжёлого заболевания. Сегодня главный врач Чэнь Юньпин готовился к ампутации правой верхней конечности. Случай сам по себе не был необычным. Пациент — мужчина, тридцать шесть лет. На производстве он получил тяжёлый обширный ожог руки. До перевода сюда его лечили в районной больнице, но воспаление раны не удалось взять под контроль. Провести пересадку кожи там не успели. Начались некроз тканей, нагноение, нарушение кровоснабжения. Обычная хирургическая обработка уже не помогала. Оставалась только ампутация. С подобными случаями Чэнь Юньпин сталкивался не впервые. Ампутация правого предплечья требовала мастерства, но операция была вполне контролируемой, и обычно серьёзных неожиданностей не возникало. Однако прямо на предоперационном совещании хирургической бригаде сообщили неожиданную новость. Из медицинского отдела Управления Небесной Тайны прибыла группа наблюдателей. Во главе — Гу Цзюнь. В Дунчжоуском университете и университетской больнице Гу Цзюнь уже давно был знаменитостью. Гордостью вуза. Если бы информацию не засекретили и местные молодые медсёстры узнали, кто сегодня придёт в операционную, некоторые наверняка заранее приготовили бы ручки для автографов. Ни Чэнь Юньпин, ни анестезиолог Цзи Цюань, ни первый и второй ассистенты, ни остальные члены бригады не понимали, зачем сюда прибыли люди Управления. Сотрудник медицинской администрации только серьёзно пояснил: — Дело не в конкретно этой операции. Им нужно посмотреть на ампутацию правой конечности. Причину нам не сообщили. Дела Управления Небесной Тайны — не наша компетенция. Вы просто проводите операцию как обычно. Но морально будьте готовы: возможно какое-нибудь аномальное событие. Если почувствуете что-то странное, сразу говорите. А если действительно что-нибудь произойдёт, команда Управления перехватит ситуацию. Вместе с Гу Цзюнем пришло больше десяти медицинских работников. Говорили, что каждый из них при необходимости способен сразу войти в хирургическую бригаду. Кроме того, присутствовала группа полностью вооружённых людей без белых халатов. Очевидно, сотрудники других подразделений Управления. Именно на предоперационном совещании Чэнь Юньпин и остальные впервые встретились с Гу Цзюнем и его командой. Они подробно обсудили состояние пациента и план вмешательства. — Главврач Чэнь, простите, что мешаем вам работать, — сказал Гу Цзюнь очень вежливо, без всякой заносчивости «героя Управления Небесной Тайны». Чэнь Юньпин не был профессором, но сам когда-то окончил докторантуру медицинского факультета Дунчжоуского университета и по возрасту и опыту приходился Гу Цзюню старшим коллегой. Теперь он действительно чувствовал уважение со стороны молодого врача. — Что вы, — ответил Чэнь Юньпин. — Мы понимаем. Дела Управления важнее. И это было сказано искренне. Лишних вопросов по правилам он не задавал. Гу Цзюнь кивнул. — Есть проблема, но здесь пока безопасно. Главврач Чэнь, спокойно проводите операцию. Сейчас среди пациентов с синдромом чужой руки было пятеро, которых первоначально приняли именно в неотложке и ортопедических кабинетах университетской больницы. Но Чэнь Юньпин и его коллеги этого не знали. Даже дежурным врачам, столкнувшимся с такими пациентами, сказали только, что речь, вероятно, идёт о BIID. А число заболевших продолжало расти. На базе медицинского отдела Чжоу Ибао и ещё нескольких пациентов уже ввели в искусственную кому. В коме показатели жизнедеятельности оставались стабильными. Пока что этот способ действительно немного снижал мучения. Но их правые руки всё равно двигались. Всё ещё боролись с фиксацией. И продолжали ухудшаться. Пациент с тяжёлым ожогом тем временем уже ждал в операционной. Откладывать не было смысла. Вся группа направилась в раздевалку у операционного блока. Все переоделись в принесённые командой Управления герметичные защитные костюмы — на случай непредвиденной аномалии. Разумеется, такая экипировка немного ограничивала подвижность. Но Чэнь Юньпин уверенно согласился работать и в ней. Гу Цзюнь давно не заходил в ортопедическую операционную. Свет бестеневых ламп. Операционный стол. Наркозный аппарат. Мониторы… Пациент уже находился под общим наркозом и лежал на спине на тёмно-коричневом операционном столе. Медсёстры максимально сдвинули поражённую сторону туловища к краю стола. Руку отвели в сторону и уложили на отдельный небольшой столик. На плечо наложили пневматический жгут. Жизненные показатели были стабильны. Гу Цзюнь увидел обширно обожжённую конечность. Более-менее целым оставался лишь небольшой участок плеча. Ниже — от плеча до локтя, всё предплечье, запястье и кисть — кожа была чёрно-красной, вздутой и отёкшей. Повсюду на раневой поверхности выступал гной. Гу Цзюнь повидал достаточно грязи и разложения. Совсем недавно он вскрывал куда более жуткую ногу младенца Чёрного Козла. И всё же сейчас сердце вдруг неприятно дрогнуло. Только потому, что к этой обезображенной конечности было прикреплено человеческое тело. А у тела было лицо. Лицо спящего обычного мужчины средних лет. Человека, которого Гу Цзюнь никогда раньше не видел. И снова появилось то самое ощущение приближающегося видения. Такое же, как во время вскрытия младенца Чёрного Козла. Бум. Хлоп. Бум. Хлоп. Будто что-то падает на землю. — Главврач Чэнь, начинайте, — сказал Гу Цзюнь, заметив, что хирурги смотрят в его сторону. — Не обращайте на нас внимания. Он вместе с Дядюшкой Яйцом, Чжан Хохо и ещё несколькими людьми отошёл в сторону. Чэнь Юньпин и его команда заняли места у маленького операционного стола с поражённой рукой. Сказать, что внезапное присутствие команды Управления никак на них не давило, было бы неправдой. Они успокоились, сосредоточились и принялись делать то, что умели лучше всего. Ампутацию предплечья. Уровень пересечения кости выбрали в средней трети плеча. Место было удачным: лоскуты здесь хорошо кровоснабжались, а после операции оставалась возможность нормально установить протез. Первый этап — разрез. По заранее составленному плану Чэнь Юньпин разметил передний и задний кожные лоскуты равной длины относительно выбранного уровня. Затем скальпелем рассёк кожу, подкожную клетчатку и глубокую фасцию по линии разреза и отсепаровал ткани проксимально выше уровня будущего распила. В это же время первый и второй ассистенты, операционная сестра и остальные выполняли каждый свою работу. Гу Цзюнь стоял неподалёку. Он не мешал операции и при этом хорошо видел операционное поле. Несмотря на предварительную обработку, из поражённой гнойной инфекцией руки продолжала сочиться мутная жидкость, смешиваясь со свежей кровью. Руки Чэнь Юньпина оставались исключительно уверенными. Герметичный защитный костюм почти не влиял на его точность. Под его руководством бригада перевязала и пересекла сосуды, затем выделила и пересекла лучевой, срединный и локтевой нервы… В операционной было тихо. Все сосредоточились на работе. Но Гу Цзюнь слышал всё громче: бум-хлоп. Бум-хлоп. Звук словно бил прямо по сердцу. Перед глазами вдруг качнулось. Мелькнули обрывки другой сцены. Именно ради этого он и пришёл посмотреть операцию. Похоже, операция действительно могла вызвать видение. В смутных, разбитых фрагментах какой-то ребёнок бил мяч о землю. Бум-хлоп. Бум-хлоп. Так вот что это было. Звук прыгающего мяча. Нет… Не тот ребёнок. Рядом стоял другой. Недалеко от баскетбольного щита. И просто смотрел. У этого ребёнка не было рук. Из-под коротких рукавов футболки ниже плеч ничего не было. Пустота. ---------- Общество Жизни отрицательного отбора Бум-хлоп. Бум-хлоп. Мяч ударялся о бетонную площадку. Старое покрытие было растрескавшимся, местами выбитым в ямы. Ржавый баскетбольный щит качнулся после удара мяча. С обода давно облезла краска. Сетки не было уже много лет. Вокруг стояли невысокие сельские дома. Гу Цзюню всё это казалось смутно знакомым. Это и не было настоящей баскетбольной площадкой. Просто на пустыре перед деревней поставили два щита. В обычные дни здесь раскладывали товар сельские торговцы. В сезон сбора урожая сюда выносили сушиться собранное зерно. Но в тех наложенных друг на друга, стремительно мелькающих картинах, которые видел Гу Цзюнь, всё неизменно было связано с баскетболом. Компания детей гоняет мяч. Потом подростки. Бегут. Прыгают. Бросают в кольцо. Толкаются. Кричат. Новый год. В деревне проводится баскетбольный турнир. Лучшие молодые игроки собираются в команды и защищают честь своих частей деревни. По краям площадки толпятся жители. Каждое попадание встречают радостными криками. Молодых игроков подбадривают, ими гордятся. А тот безрукий ребёнок всё время стоит один среди зрителей. Смотрит туда, где летает мяч. Просто смотрит. Гу Цзюнь ощутил его желание. Надежду. Фантазию. Протянуть руку. Взять мяч. Ударить им о землю. Как они. Высоко подбросить. Вспотеть от игры. Смеяться и кричать вместе с товарищами. Но рук нет. Нет рук… Мяч не взять. Никак. Как ни старайся — никак. Остаётся только стоять в стороне. Будто тебе всё равно. Только в Новый год, когда смотреть приходит вся деревня, можно не бояться показать, как сильно любишь баскетбол и как сильно хочешь играть. В такой толпе ведь никто не заметит. Никто не посмотрит с вопросом: «Ты-то зачем сюда пришёл? Тебе какое дело до баскетбола?» И вдруг Гу Цзюнь почувствовал, как это долго копившееся желание, подобно тяжёлой грозовой туче, разрывается бурей. Оно превращается в невыносимую боль. Боль тянет и рвёт сердце и внутренности. Хочется, чтобы всё превратилось в пепел. Чтобы самому во сне рассыпаться пеплом. Как будто никогда и не приходил в этот мир. — Здравствуй, доктор Калопа… Кто-то заговорил. Ребёнок в толпе посмотрел прямо на него. На маленьком лице появилась странная улыбка. В следующее мгновение эта странность окрасилась безумием. Все сосуды на лице вздулись. Внутри текла чёрная жидкость. Из-под рукавов, там, где должны были быть руки, резко вытянулись бесчисленные тонкие, словно нити, щупальца. — Общество Жизни отрицательного отбора приветствует тебя! Голову Гу Цзюня пронзила взрывная боль. Сознание против воли вырвало из видения. Ребёнок, окружённый извивающимися щупальцами, исчезал вдали. Исчезала шумная баскетбольная площадка. Исчезала маленькая деревня. И именно в этот момент Гу Цзюнь наконец понял, почему всё казалось знакомым. Он уже бывал в этой деревне. Дышал её воздухом. Ходил по её переулкам. Когда он вырвался из мира «Короля в жёлтом» обратно в этот мир, он оказался в Дунчжоу именно там. В той самой деревне. «Общество Жизни отрицательного отбора… Общество Жизни отрицательного отбора…» Организация? Организация, поклоняющаяся Шуб-Ниггурат? Тот голос отрицательного отбора… Это они? Внезапно все образы рассыпались пылью. Гу Цзюнь снова ощутил яркий свет бестеневой лампы. Он всё ещё стоял в операционной. До слуха донеслись испуганные возгласы Чэнь Юньпина и остальных. Дядюшка Яйцо торопливо позвал: — А-Цзюнь! И дело было не в том, что Гу Цзюнь на мгновение отключился от происходящего. Он тоже уже увидел причину. На маленьком операционном столе поражённая рука, на которой хирургическая бригада как раз циркулярно рассекала надкостницу на уровне ампутации, внезапно задёргалась. Пересечённые мышцы. Нервы. Сосуды. Кожные лоскуты. Всё это волочилось, приподнималось и извивалось вместе с конечностью. Все заранее знали, что возможно аномальное событие. И всё равно Чэнь Юньпин, второй ассистент, анестезиолог и остальные на несколько секунд оцепенели. Холодный пот выступил на коже. Опытная операционная сестра едва не опрокинула столик с инструментами. Правая рука Чэнь Юньпина со скальпелем слегка дрожала. — Доктор Гу… что-то происходит… Он собирался отсепаровать надкостницу дистально, но уже не мог продолжить. Мышцы не слушались. «Не паниковать. Не паниковать». От интерна до лечащего врача. От третьего ассистента до главного хирурга. За спиной бесчисленные операции. Одна странная рука — не повод бояться. Чэнь Юньпин не считал, что испугался. Но сердце билось тяжело и болезненно. Мышцы рук невозможно было удержать полностью спокойными. Будто само тело инстинктивно сопротивлялось. — Главврач Чэнь, отойдите! — Гу Цзюнь пришёл в себя и тут же подавил внутренний хаос. Быстро подошёл к столу. — Дальше мы сами. Ему тоже было не по себе. Пациент — обычный мужчина средних лет — лежал здесь под общим наркозом. Ничего не делал. Камни со Знаком Старцев, которые привезла команда, никак не отреагировали. И всё же вот так. Так быстро. Без единого предупреждения. Неизвестная сила заразила и подчинила поражённую руку. Та самая сила, которую даже Город Заката называл великим врагом? Общество Жизни отрицательного отбора… — Дядюшка Яйцо, держите руку! — сказал Гу Цзюнь. Внутри бурлили сложные чувства, и он сам не успевал в них разобраться. Но сначала надо закончить операцию. Этому человеку ампутация действительно была необходима. Чэнь Юньпин и остальные, обливаясь потом, отступили. Дядюшка Яйцо, Чжан Хохо и другие сотрудники Управления заняли их места у стола. Главное отличие людей Управления от обычных специалистов заключалось не в каком-то запредельном хирургическом мастерстве. Они просто могли сохранять контроль над собой даже под психическим давлением аномальной силы. — Спокойно, сейчас мы тебя отпилим! — Дядюшка Яйцо обеими руками навалился на чужую руку. Но та дёргалась с такой силой, что удержать её удалось только нескольким людям вместе. Отступив в сторону, Чэнь Юньпин и его коллеги сразу почувствовали, как психическое давление ослабло. Мысли снова стали яснее. Поэтому, когда они увидели в руке Гу Цзюня странного вида хирургический нож, то уже не впали в ступор, а лишь ощутили тревогу и недоумение. О славе Гу Цзюня они знали прекрасно. Но о его опыте в ортопедической хирургии почти ничего не слышали. Да и инструменты у него какие-то необычные… Гу Цзюнь твёрдо держал малый нож Калопа. Это был анатомический нож. Но он вполне мог служить скальпелем. С последней ортопедической операции, которую Гу Цзюнь лично выполнял в операционной, действительно прошло очень много времени. Он глубоко вдохнул. Успокоил руки. Подавил внутреннее возбуждение. И начал отсепаровывать дистально уже циркулярно рассечённую надкостницу на уровне ампутации. «Доктор Калопа…» «Доктор Калопа…» Ткани в операционном поле менялись прямо на глазах. Уже пересечённые мышцы, нервы, сосуды словно собирались в один ком. Назревало уродливое перерождение. — Костную пилу! — громко потребовал Гу Цзюнь. Чжан Хохо передал ему электрическую пилу. Мотор взвыл. Ж-ж-ж-ж… Звук вращающегося полотна наполнил операционную. Гу Цзюнь держал инструмент обеими руками совершенно ровно. На глазах ошеломлённых Чэнь Юньпина и остальных он подвёл пилу к плечевой кости на уровне ампутации. И начал поперечный распил. Тр-р-р-р… ---------- Ребёнок с пороком развития Ампутация на уровне средней трети плеча прошла успешно. Кость поражённой чужой руки стала чуть твёрже обычного, но обычная костная пила всё равно справилась. Гу Цзюнь работал быстро и чисто — даже костной стружки разлетелось совсем немного. Все последующие этапы он тоже выполнил сам. Сначала сгладил острые края распила кости, затем истончил трёхглавую мышцу плеча, подтянул её вперёд, укрыл ею конец кости и наложил отдельные швы с передним мышечно-фасциальным лоскутом. Под мышцей оставил резиновую дренажную полоску. После окончательной остановки кровотечения оставалось послойно закрыть кожную рану. Это уже вполне можно было поручить ассистентам. Но Гу Цзюнь продолжил сам. Стежок за стежком. Его руки двигались почти как автоматическая программа. Дядюшка Яйцо и Чжан Хохо смотрели на него с одним и тем же ощущением: старый клинок не ржавеет. А-Цзюнь давно не вставал к операционному столу, но стоило вернуться — и будто никакого перерыва не было. Чэнь Юньпин и его коллеги тоже наконец увидели, что именно умеет руками этот герой Управления Небесной Тайны. Под таким психическим давлением выполнить настолько тонкую работу было очень непросто. И именно поэтому они окончательно успокоились. Появилось настоящее чувство: рядом есть люди, на которых можно положиться. Стоило отсечь чужую руку, как она сразу превратилась в обычный кусок мёртвой, гноящейся ткани. Никаких дальнейших аномалий. Одновременно будто прояснилась и сама операционная. Сгустившийся вокруг невидимый чёрный туман рассеялся. Жизненные показатели пациента оставались стабильны. Массивного кровотечения и других осложнений не возникло. Действие наркоза и миорелаксантов ещё должно было сохраняться после операции, но при осторожной стимуляции пациента уже можно было вывести в полусознательное состояние, и рассудок у него оставался собственным. Развился ли у этого мужчины прямо во время операции синдром чужой руки? Была ли его патология той же, что у остальных пациентов? Пока неизвестно. Если сама ампутация не спровоцирует новых аномальных изменений, её всё равно придётся оставить последней линией лечения синдрома чужой руки. Но почти сразу пришла плохая новость. На базе медицинского отдела у Чжоу Ибао и нескольких других пациентов, находившихся в искусственной коме, один за другим появились признаки сепсиса. Картина крови резко изменилась. Возможно, внутри чужой руки образовывались токсины, проникали в кровоток и вызывали системную инфекцию. При дальнейшем ухудшении это могло закончиться полиорганной недостаточностью. Эти люди уже стояли на границе жизни и смерти. Никто не знал, сохраняется ли у них в искусственной коме хоть какое-то восприятие. Видят ли они сны. Но если ничего не изменить, они могут тихо умереть, так и не проснувшись. Разбудить? Ампутировать руки? Решение невозможно было принять легко. Гу Цзюнь тоже оказался в растерянности. Демон называется демоном не только потому, что он зол. Он ещё и коварен. У него нет правил поведения. Нет обязательной схемы. Нет честного слова. Синдром чужой руки мог возникнуть специально, чтобы заставить Гу Цзюня проводить ампутации. Но мог быть вызван совсем другой целью. Возможно, всё происходящее — блеф. Враг знает, что Гу Цзюнь будет сомневаться, поэтому на самом деле хочет обратного: чтобы врачи боялись ампутации и вовремя не спасли пациентов. Если лучшие сроки для операции будут упущены, заболевшие умрут от синдрома чужой руки. Превратятся в некую жертву. И кто знает, какая тёмная сила благодаря этому усилится. А возможно, всё куда проще. Синдром чужой руки — просто прихоть того безрукого ребёнка. Ему захотелось посмотреть, как люди будут метаться, решая проблему, и посмеяться над ними. Возможны были все эти варианты. И множество тех, о которых Гу Цзюнь даже не подумал. У него не было ни малейшей уверенности, что он способен выбрать правильно. Будто перед ним лежит куча лекарств без единой этикетки. Среди них есть средство, которое спасёт умирающего. И есть яд. Что дать пациенту? Чтобы узнать правильный ответ, естественно, нужен клинический эксперимент. Медицинский отдел уже предложил схему. Экспериментальная группа — ампутация. Контрольная — без ампутации. Каждую разделить ещё на подгруппы A и B: пациенты, которых вводили в искусственную кому, и пациенты без комы. Итого четыре группы по десять человек. Медицина требует экспериментов. А пока никто не знал, насколько широко распространится синдром чужой руки и сколько людей заболеет. Чем раньше начать исследование, тем больше пользы оно может принести. Только за цифрами «экспериментальная группа» и «контрольная группа» стояли отдельные человеческие жизни. Клинический эксперимент… Гу Цзюнь и сам не понимал почему, но сейчас эта мысль тревожила его всё сильнее. И всё же он передал медицинскому отделу решение. Сначала — всеми силами спасать пациентов. Если сепсис больше не удастся сдерживать, запускать эксперимент. В нынешних условиях важнейший принцип клинического исследования — добровольное согласие пациента — почти превращался в формальность. Каждый больной согласился бы на ампутацию. Сам симптом и состоял в невыносимом желании лишиться поражённой руки. А пациентов без ампутации можно было наблюдать и без формального включения в контрольную группу. Время. Гонка со временем. Чем быстрее удастся разобраться с аномальной силой, стоящей за болезнью, тем меньше людей потеряют руки. После операции Гу Цзюнь вместе с Дядюшкой Яйцом и остальными покинул университетскую больницу. Но на базу они не поехали. Ещё в коридоре операционного блока Гу Цзюнь сообщил о том, что увидел в видении. Управление Небесной Тайны Дунчжоу немедленно направило людей в деревню Аньфу и начало блокирование и расследование. Аньфу находилась на севере Дунчжоу. Самая обычная небольшая деревня. После того как в прошлый раз именно там оказался Гу Цзюнь, вернувшийся в этот мир, Управление некоторое время тщательно проверяло местность. Ничего не нашли. Со временем деревня вернулась к обычной жизни. Однако следственный отдел оставил регулярные патрульные проверки. Сегодня в деревне как раз находился один из сотрудников. Но даже в то самое время, когда шла операция, он не заметил ничего необычного. По дороге в Аньфу Гу Цзюнь уже получил досье на безрукого ребёнка из видения. Такой врождённый порок был редкостью в любой деревне. А Аньфу была маленькой: если утром что-то происходило у одного края, вечером об этом уже знали на другом. Следователям хватило одного вопроса местным старшим, чтобы получить имя. — Этого ребёнка звали Линь Цзин. Он пропал десять лет назад. Гу Цзюнь посмотрел на дату рождения в досье. Линь Цзин был его ровесником. Сейчас ему тоже должно было быть двадцать два. Но десять лет назад, в двенадцать лет, мальчик, с рождения лишённый обеих верхних конечностей, внезапно исчез из Аньфу. Оба родителя Линь Цзина были физически здоровы. У него была младшая сестра, которой сейчас двадцать, и младший брат восемнадцати лет. Оба учились в других городах. Когда следователи начали расспрашивать родителей, те подавленно повторяли, что сами ничего толком не знают, и просили помочь вернуть старшего сына. Были ли они подозрительны — ещё предстояло выяснить. Одни жители говорили, что Линь Цзина похитили торговцы людьми. Кто-то слышал, будто потом его видели в другом городе на улице среди нищих. Другие утверждали, что родители сами отвезли мальчика глубоко в горы и бросили. Говорили, что они никогда его особенно не любили и считали обузой. Линь Цзин не проучился в школе ни дня. Неизвестно было даже, умел ли он читать. Люди считали, что родители из-за бедности и старых представлений решили: раз они и так растили ребёнка с тяжёлым пороком больше десяти лет, свой долг они уже выполнили. Но всё это оставалось слухами. Никто не мог уверенно сказать, что видел Линь Цзина после исчезновения. Деревня постепенно забыла этого ребёнка. До сегодняшнего дня, когда следователи вдруг снова начали спрашивать о нём. ---------- Деревенский дом Врождённое отсутствие обеих верхних конечностей — чрезвычайно редкий порок развития. Обычно подобные дефекты формы и строения возникают из-за нарушений эмбрионального развития на ранних сроках беременности. Причин может быть много: воздействие радиации; приём лекарств во время беременности; наследственность; близкородственный брак; факторы окружающей среды. В случае Линь Цзина наследственная причина выглядела маловероятной. В семье не было наследственных заболеваний. Его младшие сестра и брат, двоюродные братья и сёстры были совершенно здоровы и не имели врождённых пороков. Родители не состояли в родстве. Особого контакта с радиацией тоже не было. Что до лекарств, мать Линь Цзина вспоминала лишь, что несколько раз во время беременности принимала обезболивающее. Было ли именно это причиной — никто не знал. Больше двадцати лет назад всё было иначе. Аньфу находилась далеко от города. Беременные женщины максимум ездили на осмотры в районную больницу. Да и сама пренатальная диагностика и система наблюдения беременности тогда были далеко не такими, как сейчас. Предотвратить рождение ребёнка с тяжёлым пороком зачастую было просто невозможно. — А-Цзин родился без рук… — говорила мать. — Я сначала даже не поняла. Медсестра вдруг ахнула, потом показала мне ребёнка, чтобы я знала, что его не перепутали… Я спросила: «Где руки? Где его руки?» А медсестра сказала… сказала… что рук у него просто нет… Дом семьи Линь занимал меньше пятидесяти квадратных метров. Старый деревенский дом, построенный несколько десятилетий назад. Выцветшие красные кирпичи. Почерневшая деревянная дверь. Металлическая решётчатая дверь, с которой почти полностью облезла зелёная краска. Хотя дверь и была «противовзломной», красть здесь, по правде говоря, было нечего. Сразу за входом находилась тесная гостиная. Напротив — тумба под телевизор высотой примерно по пояс. Несколько дверок сломаны и не закрываются, свисают на петлях. Сверху — старый телевизор и куча разного хлама. С одной стороны комнаты стояли чайный столик и стулья. С другой — письменный стол и шкаф для вещей. Вся мебель старая, обшарпанная. Невозможно было понять, купили ли её много лет назад и довели до такого состояния, или изначально забрали то, что выбросили родственники и знакомые. Родители Линь Цзина сидели на деревянных стульях по разные стороны чайного столика. Отец, Линь Говэй, был смуглым мужчиной с тревожным выражением лица. Он то и дело чесал голову. Мать, Чэнь Шэнди, рассказывала о родах. Глаза у неё уже покраснели. Она вытирала подступающие слёзы. Оба работали на местных фабриках, иногда подрабатывали в поле. Образование невысокое. Доходы небольшие. Работы много. Хотя им ещё не было пятидесяти, выглядели они заметно старше своего возраста, почти стариками. То, что происходило сегодня, застало их совершенно врасплох. Дом полон следователей. Вся деревенская улица перекрыта. Они не понимали, как себя вести, и заметно нервничали. — Моему сыну просто не повезло с рождения… — голос Чэнь Шэнди задрожал. — Это я виновата. Тогда, когда ходила беременная, несколько раз пила обезболивающее… Вы можете помочь нам его найти? Я слышала, он где-то в Дунчжоу просит милостыню… Она вдруг вскочила, собираясь встать на колени. — Пожалуйста… — Тётушка Чэнь, не надо. Сядьте, — Гу Цзюнь удержал женщину и помог ей снова опуститься на стул. Одновременно он следил за выражением лица Линь Говэя. На смуглом лице словно на мгновение мелькнули растерянность и боль. Ещё до входа в дом Гу Цзюнь постарался привести мысли в порядок. В родильной палате голос отрицательного отбора однажды сказал: «А отрицательный отбор — выбрасывайте в мусор, бросайте в глуши, кидайте в море. Или гуманно уничтожайте, или пусть сами выживают как смогут». Если этот голос принадлежал Линь Цзину… Или хотя бы был как-то с ним связан… «Бросайте в глуши». Именно такой слух ходил в деревне. Гу Цзюнь спокойно оглядел тесную комнату. Под потолком висел старый светло-зелёный вентилятор, весь в пыли. Стены были облеплены выцветшими мультяшными наклейками, новогодними украшениями и школьными грамотами. Грамоты принадлежали младшим детям — сестре и брату Линь Цзина. На стене возле чайного столика висела рамка с семейными фотографиями. Если судить по ней, это всегда была семья из четырёх человек. Ни одной фотографии Линь Цзина. Ни одиночной. Ни общей. Он исчез. Как будто никогда не существовал. Конечно, если родители не могли смотреть на фотографии пропавшего сына и спрятали их, это само по себе ничего не доказывало. В некоторых местах существовал обычай после смерти родственника вообще уничтожать его фотографии. — Тётушка Чэнь, можете ещё раз подробно рассказать, что происходило в день исчезновения А-Цзина? — спросил Гу Цзюнь. — И было ли перед этим что-нибудь необычное? Кроме него за супругами наблюдали несколько опытных сотрудников следственного отдела. Среди них были старые знакомые Гу Цзюня — Ван Кэ и Цао Ицун. Гу Цзюнь в основном полагался на интуицию. У Ван Кэ и остальных были профессиональные навыки расследования. Одних микровыражений на лице Линь Говэя им хватало, чтобы понять: с ним что-то не так. Чем больше вопросов задавали следователи и чем дольше говорила Чэнь Шэнди, тем заметнее становилось беспокойство мужчины. У всех возникла одна и та же версия. Может быть, Линь Говэй бросил старшего сына, ничего не сказав жене? Но действительно ли всё было именно так? — Нет… ничего. Всё было нормально, — Чэнь Шэнди плакала, но слёзы выглядели искренними. Она явно пыталась вспомнить. — Утром всё было как всегда. Я сварила рисовую кашу. А-Цзин хорошо ел, выпил две миски… Днём я пошла работать в поле. Младшие пошли со мной. А-Цзин остался дома смотреть телевизор… Когда мы вернулись, его уже не было. Он и раньше иногда сам выходил погулять по деревне. Мы не следили за ним каждую минуту. Тогда я решила, что он просто ушёл играть… Линь Говэй всё это время сидел с напряжённым лицом и молчал. Пошарил по карману, достал пачку сигарет. Хотел вытащить одну, но передумал и убрал пачку обратно. — Но наступил вечер, а А-Цзин не вернулся… — Чэнь Шэнди снова всхлипнула. — Мы пошли искать. Везде искали. По деревне, по полям, по окрестным горам. Несколько дней. Односельчане тоже помогали. Но не нашли… Эту часть Гу Цзюнь уже слышал. Большинство жителей деревни подтверждали рассказ. Но подтверждалось только то, что поиски начались к вечеру. Что именно произошло днём — никто точно не знал. — Я хочу кое-что уточнить. Гу Цзюнь посмотрел прямо на Линь Говэя. — Дядюшка Линь, где вы были днём в тот день, когда пропал А-Цзин? Линь Говэй замер. На него одновременно смотрели Гу Цзюнь, Ван Кэ и остальные. Их спокойные глаза казались мужчине куда страшнее взглядов начальников на фабрике или деревенских руководителей. Будто они видели любую ложь насквозь. — Я… Он замялся. Лицо изменилось, потом снова застыло. — Я в тот день уехал из города. Вернулся только вечером… ---------- Бедная семья Линь Говэй лгал. Это было очевидно. Даже человек, который интересовался расследованиями лишь по телевизору, заметил бы. Кроме того, у Гу Цзюня появилось смутное ощущение видения. В этом маленьком старом доме, в одном и том же пространстве, но в разные времена происходило бесчисленное множество событий. Образы накладывались друг на друга. Беспорядочные. Перепутанные. И почти всегда где-то звучали ссоры. Это не была дружная семья. По крайней мере, пока Линь Цзин жил здесь. Следственная группа уже поговорила с соседями, родственниками и знакомыми супругов, а также с младшими детьми — Линь Цяньфэй и Линь Лунсюанем. Никто из них не знал настоящей причины расследования. Люди отвечали осторожно, многое недоговаривали, но всё же рассказали достаточно. Десять лет назад Линь Цяньфэй было десять лет. Линь Лунсюаню — восемь. История старшего брата Линь Цзина давно стала для обоих чем-то далёким. Сестра помнила больше. И о родительском доме ни она, ни брат не отзывались хорошо. Не потому, что семья была бедной. Даже бедные семьи способны жить пусть скромно, но тепло. Здесь же родители постоянно ругались. И при Линь Цзине, и после его исчезновения. Особой причины обычно не требовалось. Просто и Линь Говэй, и Чэнь Шэнди были вспыльчивыми людьми. Супруги, прожившие вместе много лет и привыкшие видеть друг в друге только раздражающие мелочи. Цеплялись по пустякам. Из-за какой-нибудь ерунды устраивали громкий скандал. — Я не могу сказать, что отец плохой человек, — так Линь Цяньфэй описывала Линь Говэя. — Для него очень важно, что о нём думают другие. Поэтому с чужими он умеет терпеть и вести себя нормально. А дома вообще не контролирует характер. Это невыносимо. И ещё он любит решать проблемы молчанием, холодной войной. Пьёт. Из пяти ужинов три проводит где-то с дружками. Домом почти не занимается. А если он дома и что-то случается — первым делом убегает наружу. О матери, Чэнь Шэнди, девушка тоже говорила со вздохом: — У мамы характер не лучше. Обычно всё нормально, а потом вдруг словно вспыхнет. Начинает жаловаться, причитать как Сянлинь-сао, ругать отца, ругать нас. Иногда она просто доводит до бешенства. Однажды, когда все трое детей ещё жили дома, Чэнь Шэнди даже пыталась отравиться пестицидом. Снова после ссоры с мужем. Её успели отвезти в больницу, промыли желудок, и она выжила. Об этом тогда узнала вся округа. Линь Лунсюань рассказывал примерно то же самое. «Взрослые дети». Незрелые. Инфантильные. С узким кругозором. Крестьяне старой школы. Слабое образование. Нулевой контроль эмоций. Но совсем без положительных качеств супруги тоже не были. Они придерживались обычных житейских правил. Несмотря на бедность, не воровали, не грабили. С соседями не враждовали. Оба понимали, как сильно им самим навредило отсутствие образования. Поэтому к учёбе детей относились очень серьёзно. Требовали дисциплины. Экономили на себе. Одолживали деньги у родственников. Но продолжали оплачивать обучение. Благодаря этому Линь Цяньфэй сейчас училась на третьем курсе обычного университета второго уровня. Линь Лунсюань поступил в колледж профессионального образования. Для родителей это было главной гордостью. Они верили, что дети уже не повторят их жизнь. Но старший брат, Линь Цзин, был исключением. Он не провёл в школе ни одного дня. Читать научился у младших брата и сестры… С детства родственники с обеих сторон считали его бесполезным человеком. Несчастьем. Тем, из кого всё равно ничего не выйдет. «Уродом». Так некоторые жители деревни называли его за спиной. Соседи, конечно, не хотели, чтобы их дети играли с мальчиком без обеих рук. Кто-то боялся, что с ним случится беда и придётся отвечать. Кто-то испытывал необъяснимый страх перед врождённым отсутствием конечностей. Дети тоже не стремились дружить с Линь Цзином. Его почти не травили. Просто игнорировали. Обходили стороной. Делали вид, что не знают. Перешёптывались. — Родители к брату… как сказать… Они его не били, не издевались. Заботились, — вспоминала Линь Цяньфэй. — Мама иногда жаловалась от отчаяния: «Почему у тебя руки так и не выросли?», «Это всё моя вина»… Но они были очень несправедливы. Я всегда считала, что это уже слишком. Некоторые проявления родительского фаворитизма она помнила особенно хорошо, потому что и сама страдала от старого предпочтения сыновей дочерям. Вкусную еду обычно оставляли младшему брату Линь Лунсюаню. Новые вещи на Новый год Линь Цзину не покупали. Он носил одежду, которую до него носили родственники и уже собирались выбросить. Никакого серьёзного лечения мальчику тоже никогда не проводили. Наверное, потому что… лечить было нечего. Сестра смутно помнила Линь Цзина очень умным. Кроме отсутствия обеих рук, с телом у него всё было нормально. Он быстро бегал. Высоко прыгал. Если бы у него были руки, если бы он мог ходить в школу как обычные дети… Линь Цяньфэй считала, что он мог бы добиться гораздо большего. Что до протезов… Даже не миоэлектрических и не голосоуправляемых. Даже простой косметический протез верхней конечности стоил денег. И кроме цены оставался вопрос: захотели бы Линь Говэй и Чэнь Шэнди, с их представлениями, вообще тратить такую сумму? Но для этой семьи главным препятствием всё же была бедность. А проблем, связанных с уходом за Линь Цзином, действительно было очень много. У него не было обеих кистей и рук. Он не мог взять предмет. Самостоятельно есть. Одеваться. Пользоваться туалетом. Во множестве бытовых дел ему требовалась помощь. Почти всегда помогала Чэнь Шэнди. Линь Говэй был типичным мужчиной старого уклада — одновременно считающим себя ответственным за семью и в быту почти ни за что не отвечавшим. Он редко занимался даже двумя здоровыми детьми. Что уж говорить о Линь Цзине. Рассказы Линь Цяньфэй и Линь Лунсюаня подтверждались словами соседей, родни и знакомых. Поэтому сейчас, расспрашивая Линь Говэя о том дне, Гу Цзюнь уже довольно хорошо представлял эту семью. Линь Говэй лгал. Но при этом не слишком походил на человека, который способен сам отвезти родного сына куда-то и бросить. Тогда зачем ложь? Память Линь Цяньфэй и Линь Лунсюаня о дне исчезновения брата была смутной. Сестра всё же помнила, что днём вместе с матерью поехала работать в поле. Она и брат играли возле трёхколёсного грузового велосипеда. Мать ушла в банановую рощу. А потом уже наступил вечер. Прошло слишком много лет. Восстановить события на сто процентов почти невозможно. Гу Цзюнь снова посмотрел на плачущую Чэнь Шэнди. Подозрения были и к ней. — Тётушка Чэнь. Дядюшка Линь, — сказал он. — На самом деле большую часть того, что происходило тогда, мы уже знаем. И мы видим, что вы оба рассказываете не всё. Я должен предупредить: дело очень серьёзное. Если вы продолжите скрывать правду, это может повлиять на учёбу Линь Цяньфэй и Линь Лунсюаня, а в будущем — и на их работу. Следственный отдел не считал, что младшие дети были как-то замешаны. Это была обычная психологическая уловка. Перед такими людьми подобная тактика зачастую эффективнее долгого мягкого допроса. Супруги никогда не сталкивались с подобной ситуацией. Они уже находились под огромным давлением. Лучше воспользоваться этим сейчас и добиться правды, чем растягивать всё на часы. Ван Кэ заранее обсудил этот подход с Гу Цзюнем. А известность Гу Цзюня делала слова ещё весомее. Как и ожидалось, услышав, что могут пострадать двое младших детей, супруги мгновенно изменились в лице. Это была вся их надежда. Линь Говэй невольно посмотрел на Чэнь Шэнди. И вдруг женщина сорвалась. — Всё всегда должна делать я! — закричала она. — Если я не сделаю — никто не сделает! Кормить его, одевать его — всё на мне! Если я не буду делать, никто не станет! ---------- Что случилось тогда — В этом доме никто ничего не хочет делать! Всё на мне! Всех обслужить, приготовить еду, убрать весь дом, присматривать за А-Цзином — всё я! Ни одного свободного дня, ни минуты покоя! Даже заболеть нельзя, потому что без меня ничего не работает… Чэнь Шэнди внезапно впала в истерику. Плакала. Кричала. Слова путались. Она будто выговаривала накопившиеся за много лет обвинения. Похоже, всё это было давно заученным набором жалоб. Некоторые фразы почти дословно совпадали с тем, что вскользь рассказывала Линь Цяньфэй. Значит, Чэнь Шэнди повторяла это дома постоянно. И, вероятно, в этих словах действительно отражалась часть жизни бедной семьи. Вся домашняя работа легла на неё. И давно сломала ей нервы. Лицо Линь Говэя тем временем стало ещё мрачнее. За несколько минут он словно постарел на много лет. Сидел на стуле опустив плечи. Растерянный. Потерянный. Наблюдая за тем, как изменились супруги, Гу Цзюнь, Ван Кэ, Цао Ицун и остальные уже почти не сомневались: они напрямую связаны с исчезновением Линь Цзина. У Гу Цзюня сжалось сердце. Плохое предположение постепенно становилось реальностью. Из тумана проступала старая трагедия. Он даже не хотел представлять правду, но в сознании сами возникали мрачные сцены. Увезли глубоко в горы и бросили… Столкнули с обрыва… Закопали в яме, выкопанной мотыгой… Он уже не понимал, где обычное воображение, а где начинающееся видение. Гу Цзюнь глубоко вдохнул. — Тётушка Чэнь, успокойтесь. Расскажите нам всё, что тогда произошло. Полностью. — Если расскажете честно, мы учтём обстоятельства, — добавил Ван Кэ. В его голосе прозвучало больше давления. На квадратном лице была та властность, которая вырабатывается после долгих лет допросов. — Если вы не сможете всё объяснить, Линь Цяньфэй и Линь Лунсюаню, возможно, придётся какое-то время участвовать в расследовании. Учёбе это точно помешает. — Мы правда не знаем, куда делся А-Цзин! — Линь Говэй моментально вспылил. В нём смешались страх, напряжение и нарастающий гнев. — Фэйфэй и Лунсюань тут вообще ни при чём! Они ничего не знают! Хотите кого-то арестовать — арестовывайте нас! Хотите расстрелять — расстреливайте нас! Он прокричал это во весь голос и с силой ударил ладонью по чайному столику. Бум! Тяжёлый звук разнёсся по старой захламлённой гостиной. Другого деревенского мужика такая вспышка, возможно, заставила бы отшатнуться. Гу Цзюнь и следователи даже не шелохнулись. Ничего не ответили. Просто смотрели. А Чэнь Шэнди постепенно затихла. Неясно — успокоилась или просто провалилась в уныние. Она что-то бормотала, но слов нельзя было разобрать. Красные от слёз глаза смотрели на старые школьные грамоты на стене напротив. В них смешалось слишком много чувств. — Это я… Наконец голос женщины задрожал. — Это всё мой язык… Я виновата… Не надо было тогда ему такое говорить… Всё из-за меня… Гу Цзюнь слегка нахмурился и переглянулся с Ван Кэ. История, похоже, была не совсем такой, как они предполагали. Линь Говэй снова застыл деревянной фигурой и перестал говорить. А Чэнь Шэнди наконец рассказала то, чего раньше не знал никто. За три дня до исчезновения она сильно отругала сына. Причиной стал конфликт у баскетбольной площадки перед деревней. Линь Цзин ногой пнул мяч, принадлежавший другим детям. Началась ссора. Его толкали. Чуть не дошло до драки. Потом к семье пришёл один из родителей тех детей и пожаловался. Линь Цзин объяснял, что просто стоял рядом. Мяч отлетел к нему. Он хотел помочь и ногой отправил его обратно. Если бы у него были руки, он бы поймал мяч и бросил обратно руками. Но несколько детей упрямо твердили другое. Он специально нарывался. У него грязные ноги. Он урод. Чэнь Шэнди не встала на сторону сына. Прямо при пришедшем родителе устроила Линь Цзину выговор. Когда тот ушёл, женщина всё ещё кипела и продолжала ругать мальчика: — Зачем ты каждый день торчишь у баскетбольной площадки? Всё равно играть не можешь! Ещё и с людьми ссоришься, неприятности устраиваешь! Мне и так надоело за тобой ухаживать, а ты ещё только проблемы приносишь! Раньше Чэнь Шэнди тоже часто ворчала на старшего сына примерно так. Она не понимала. Ей самой было тяжело. Она считала, что подобные слова… ничего страшного. — А-Цзин тоже мой сын. Я его вырастила. То, что у него нет рук, не его вина. Кто лучше меня знает, как ему тяжело? Разве я правда могла его ненавидеть?.. Теперь, вспоминая тот день, Чэнь Шэнди рыдала. Но тогда она сказала ещё несколько особенно жестоких фраз. Раньше такого не говорила. Сразу после этого сама пожалела. Но была слишком упряма, чтобы извиниться. А теперь сожалеть было уже поздно. — Я сказала ему… что надо было послушать людей ещё тогда, когда он только родился, и выбросить его. Тогда он не тянул бы меня вниз всю жизнь… Гу Цзюнь слушал, и сердце всё глубже проваливалось. Дышать становилось тяжелее. Ему казалось, что он чувствует боль Линь Цзина в тот момент. Но он понимал: возможно, никогда не сможет по-настоящему понять это чувство. Даже несмотря на то, что его собственная семья тоже была далека от счастливой. Чэнь Шэнди продолжала. Через три дня, тем вечером, она вернулась домой на трёхколёсном велосипеде. С ней были двое младших детей и несколько связок бананов. А-Цзина дома уже не было. Она утверждала, что в этой части не лгала. И Линь Говэй тоже не лгал: днём он действительно был в другом городе и вернулся вечером, после чего сразу присоединился к поискам. Они искали несколько дней. Не нашли. И потом перестали искать. Но оба были уверены: А-Цзин ушёл из дома сам. И какое-то время после исчезновения оставался жив. Возможно, безрукий мальчик-нищий, которого якобы видели жители соседней деревни на улице в Дунчжоу, действительно был он. Супруги даже однажды специально поехали в город. Пришли на ту самую улицу, о которой шли слухи. Издалека смотрели на сидевших у дороги нищих. Сына не увидели. Может, его там и не было. Может, просто не совпали по времени. Но они не подошли расспросить людей подробно. После той единственной поездки больше никаких попыток найти Линь Цзина не предпринимали. Просто решили, что старшего сына уже нет в живых. Будто такого человека больше не существует. Для них наступило облегчение. Жизнь семьи стала не такой тяжёлой. Цяньфэй и Лунсюаню тоже стало легче. Но все эти годы… Могли ли Линь Говэй и Чэнь Шэнди хоть когда-нибудь действительно забыть пропавшего безрукого старшего сына? Гу Цзюнь, Ван Кэ и остальные выслушали рассказ до конца. Никаких выводов пока не озвучили. Линь Говэй с деревянным лицом закурил дешёвую сигарету. Чэнь Шэнди поднялась и пошла в спальню, соединённую с гостиной. Гу Цзюнь и Цао Ицун последовали за ней. Женщина открыла старый свадебный чемодан, лежавший на шкафу у кровати, и достала что-то изнутри. — Эту бумагу оставил А-Цзин… В тот день, когда я вернулась, она лежала на чайном столе… В руке у неё был небольшой измятый лист белой бумаги. Гу Цзюнь взял старый лист. На нём синей шариковой ручкой была написана одна строка. Буквы кривые. Писать явно было невероятно трудно. Но автор изо всех сил старался выводить каждый штрих. Это написал Линь Цзин. Как именно он сумел написать — неизвестно. «Я ушёл. Не ищите меня. Когда мне надоест жить, я покончу с собой». ---------- Оланзапин Счастливые семьи похожи друг на друга. Несчастливая семья несчастлива по-своему. Гу Цзюнь вышел из дома Линь Цзина и пошёл по старому переулку деревни Аньфу. Под ногами щёлкали неровно уложенные бетонные крышки водостоков. Он уже изучил материалы о состоянии здоровья всех жителей Аньфу. Эти данные следственный отдел Дунчжоу собирал ещё раньше. После появления зацепки с Линь Цзином материалы систематизировали заново, уделив особое внимание местным случаям, которые могли относиться к «отрицательному отбору». Даже в одном этом переулке находилось немало примечательных людей. Два человека с синдромом Дауна. Одному уже за семьдесят. Другому чуть больше тридцати. Два человека с детским церебральным параличом после гипоксии во время родов. Один подросток. Другому всего семь лет. Трое с последствиями полиомиелита. Старик за шестьдесят в инвалидной коляске. Мужчина лет сорока, который ходил, волоча ногу. И ребёнок младше десяти. Неподалёку к югу от дома Линь Цзина жила семья с пятью дочерьми. Младшая, сейчас подросток, ещё в младенчестве попала в пожар. Половина тела получила тяжёлые ожоги. Хорошей медицинской помощи тогда не было. Теперь от головы до деформированной руки одна сторона тела выглядела так, будто наполовину потеряла человеческую форму. В переулке её тоже считали одним из «уродов». Чуть восточнее жила другая семья. Их старшему сыну было за сорок. В молодости он работал водителем. Однажды оказался рядом с тяжёлой аварией и увидел страшно изуродованные тела. После этого развилось посттравматическое стрессовое расстройство, которое постепенно перешло в шизофрению. Все эти люди не состояли между собой в кровном родстве. Да, случаев было немало. Но в переулке насчитывалось почти сто домов. Количество всё ещё не выходило за обычный статистический диапазон. Подобные люди есть в любом месте. И это ещё не считая тех, кто получил инвалидность позже из-за несчастных случаев. Гу Цзюнь дошёл до конца переулка. Здесь всего несколько лет назад построили небольшую баскетбольную площадку. На скамейках возле неё сидели несколько сонных стариков. А по бетонной площадке молодой мужчина ездил кругами на велосипеде. Снова и снова. Он что-то тихо бормотал. Гу Цзюнь остановился. Мужчину звали Чэнь Син. Двадцать семь лет. Ещё одна местная «знаменитость». Пациент с шизофренией. Когда Чэнь Син был ребёнком, его отец занимался бизнесом и считался одним из богатых людей деревни. Но удача быстро закончилась. Отец пристрастился к азартным играм. Проиграл всё имущество. Набрал долгов. Потом бросил жену и двух детей и сбежал. У Чэнь Сина была младшая сестра. Сейчас она уже замужем и растит ребёнка. До двадцати лет сам Чэнь Син был психически здоров. Учился плохо. Нормальной работой не занимался. Позже, как удалось достоверно установить следователям, тоже пристрастился к азартным играм — только уже в интернете. Мечтал разбогатеть за одну ночь. На деле проиграл и те небольшие деньги, которые у него были. После этого психическое состояние постепенно стало разрушаться. Чэнь Син далеко не всегда был тихим безумцем. Однажды из-за ссоры с соседями он взял кухонный тесак и напал на человека. К счастью, никого не убил и не покалечил. Именно после этого его впервые принудительно поместили в психиатрическую больницу. Позже выпустили. Затем из-за новых приступов агрессии снова госпитализировали. Всего таких принудительных госпитализаций было три. Теперь Чэнь Син постоянно принимал оланзапин — нейролептик, применяемый при шизофрении. Каждый его день выглядел примерно одинаково. Утром он приезжал на баскетбольную площадку и ездил кругами на велосипеде. Потом возвращался домой пообедать. Во второй половине дня снова приезжал на площадку. Снова ездил кругами. До самого вечера. Потом домой. На следующий день — всё сначала. Жители давно привыкли. Никто не пытался его задирать. Все помнили, что когда-то Чэнь Син бросался на человека с тесаком. По возрасту он был лишь на несколько лет старше Линь Цзина. Родители Линь Цзина вспоминали, что в детстве А-Цзин иногда приходил к Чэнь Сину домой. Особой дружбы между ними не было. Просто в семье Чэнь Сина стояла игровая приставка. Многие деревенские дети приходили смотреть, как другие играют. Линь Цзин был одним из них. Общество Жизни отрицательного отбора. Болезнь аномальных младенцев. Убийства. Синдром чужой руки. Линь Цзин… Есть ли между Чэнь Сином и всем этим связь? Знает ли он что-нибудь? Гу Цзюнь пока не понимал. Он просто смотрел, как безумец продолжает наматывать круг за кругом. И хотел услышать, что именно тот бормочет. Он жестом попросил Цао Ицуна и остальных остановиться подальше. Сам медленно подошёл к площадке. Чэнь Син ехал на жёлтом прокатном велосипеде. Бум проката велосипедов давно прошёл, украденные и брошенные машины теперь почти никого не интересовали. На мужчине был старый зелёный школьный спортивный костюм. Волосы коротко острижены. Лицо слегка полное. На первый взгляд — совершенно спокойное. И всё же в нём чувствовалось что-то странное. — Здравствуйте, — позвал Гу Цзюнь, когда Чэнь Син проезжал мимо. — Господин Чэнь, здравствуйте. Мужчина словно не услышал. Прокрутил педали и поехал дальше. Взгляд не сдвинулся с дороги. Губы продолжали едва слышно шевелиться. Наверное, вежливостью здесь уже ничего не добиться. Гу Цзюнь повысил голос: — Чэнь Син! Никакой реакции. Он продолжал бесконечно кружить по площадке, полностью погружённый в собственный неизвестный мир. Только когда Гу Цзюнь схватил велосипед и резко остановил его, Чэнь Син упёрся обеими ногами в землю. Мутные глаза наконец повернулись. Остановились на лице Гу Цзюня. Чэнь Син был невысоким и сидел на велосипеде, поэтому смотрел снизу вверх. На бесстрастном лице вдруг появилась непонятная улыбка. — Я тебя знаю… — тихо сказал он, но достаточно отчётливо. — Ты тот… тот… тот… Гу Цзюнь молча ждал окончания фразы. Но Чэнь Син только ещё раз улыбнулся. Фраза так и закончилась. Он снова начал что-то бормотать. Если мужчина был связан с аномальной силой, Гу Цзюнь рассчитывал своим нынешним восприятием уловить хотя бы малейшее странное ощущение. Но всё было совершенно обычно. Как совсем недавно в доме Линь Цзина, когда он сидел напротив Линь Говэя и Чэнь Шэнди. Чэнь Син тоже казался простым человеком, не имеющим отношения к аномалиям. И всё же где-то глубоко в сознании Гу Цзюня жило подозрение: этот переулок не так прост. — Ты знаешь Линь Цзина? — спросил он прямо, наблюдая за выражением лица собеседника. — Я тебе скажу, только никому не рассказывай… — Чэнь Син понизил голос и оживился. — Я нашёл один сайт… Там розыгрыш каждые пять минут. Я понял закономерность. Можно по сто с лишним юаней в день поднимать. Зачем мне работать? Я больше тебя зарабатываю… Гу Цзюнь не мог понять, действительно ли тот в психозе или специально притворяется. Шизофрения может вызывать бред и агрессию. Но между приступами человек способен выглядеть почти нормально. — Я слышал, это ты убил Линь Цзина, — снова применил Гу Цзюнь уловку. — Выманил его из деревни, убил и закопал. Тебя тогда видели. Улыбка Чэнь Сина стала ещё страннее. Глаза сузились в щёлочки. — Ты узнал? Ты умрёшь. Раз узнал — скоро умрёшь… Только не я тебя зарублю. Не я… Он снова попытался нажать на педали, но Гу Цзюнь крепко держал руль. — Линь Цзин? — пристально спросил он. — Ты сам. Чэнь Син вдруг громко рассмеялся. — Сам себя… задушишь. ---------- Отрицательный отбор в переулке С Чэнь Сином что-то было не так. Его последняя фраза не могла быть простым совпадением. Он говорил о синдроме чужой руки. Глядя на странную улыбку Чэнь Сина, Гу Цзюнь чувствовал, как внутри всё холодеет. Когда возникла связь с Линь Цзином? Уже после того, как Чэнь Син заболел шизофренией? Или сама его шизофрения была делом рук Линь Цзина? Причина. Порядок событий. Время. Мысли лихорадочно путались. Гу Цзюнь всё ещё крепко держал руль прокатного велосипеда, но вдруг заметил кое-что ещё. Хватка чуть ослабла. Чэнь Син мгновенно оттолкнулся ногами, снова поехал и продолжил наматывать круги вокруг площадки. Круг за кругом. Трое стариков на скамейке почти не обратили внимания на их разговор. Продолжали клевать носом. Не заметили они и другую фигуру, которая подошла к площадке с противоположной стороны, не со стороны Цао Ицуна и остальных. До неё оставалось ещё метров десять с лишним. Гу Цзюнь увидел. И знал, кто это. Ещё один местный «урод». Лу Цзяминь. Шестнадцать лет. Словосочетание «девушка в самом расцвете юности» совершенно не вязалось с её внешностью. На ней висела старая, рваная, слишком большая одежда. Рост высокий. Правая половина лица всё ещё сохраняла привлекательные черты молодой девушки. Левая была изуродована тяжёлым ожогом — вместо нормальной кожи остались перекрученные рубцы. Ожоги тянулись выше, на левую половину лба и головы. Ниже — на шею и плечо. Левый рукав был почти пустым. Тот пожар повредил и руку: она осталась недоразвитой, деформированной и неполной. Родители Лу Цзяминь всегда хотели сына. Но рождались только дочери. Всего у них было пять дочерей, и Лу Цзяминь считалась пятой. Однако медицинские записи показывали, что фактически она была седьмым ребёнком. Двух старших сестёр родители отдали другим семьям. В деревне эта семья славилась грубостью и скандалами. Супруги дрались между собой. Дрались с другими. Захватывали чужие участки. Устраивали шумные разборки с соседями. И так далее. Когда Лу Цзяминь подросла, она тоже начала участвовать в таких конфликтах. Ей даже не требовалось бить кого-то. Достаточно было подойти вплотную, и обычные жители уже нервничали от одного её вида. Странная. Тяжёлая. Пугающая. Поэтому сочувствия к девушке в деревне почти не испытывали. За спиной её тоже называли «уродом». Сейчас Лу Цзяминь стояла неподалёку. И совершенно явно смотрела сюда. Вокруг баскетбольной площадки тянулись обычные сельские дома. Была широкая дорога для машин. Были грунтовые переулки с сорняками, мусором и свободно гуляющими курами и утками. Сейчас был день. Кто-то из жителей работал на фабриках. Кто-то ушёл в поле. Кто-то сидел дома. Дети были в школе. На улице почти никого. Поэтому неподвижная фигура Лу Цзяминь выглядела ещё заметнее. — Каждые пять минут розыгрыш. Значит, двенадцать раз в час. Двести восемьдесят восемь раз в день. Если каждый раз выигрывать хотя бы по одному юаню, выходит почти триста в день. За месяц почти десять тысяч. За год сто двадцать тысяч… Если включить второй компьютер, будет вдвое больше. Десять компьютеров — в десять раз больше. По десять юаней каждый раз — миллион двести тысяч в год. Хватит. Хватит. Миллион двести тысяч в год — более чем… Чэнь Син снова проехал мимо. Теперь его бормотание было отчётливее. Он считал. Фантазировал. Гу Цзюнь резко повернул голову в другую сторону. На юге, напротив Лу Цзяминь, показалась сгорбленная старуха. Она медленно ковыляла к площадке. На ней была старомодная одежда, которую такие пожилые женщины обычно шили сами. Это была одна из двух местных жительниц с синдромом Дауна. Все звали её А-Мэн. А-Мэн была доброй и вежливой. Всегда спрашивала людей, как здоровье, поели ли они. Интеллект оставался примерно детским. Односельчане обычно за ней присматривали. Охват пренатальными обследованиями в стране всё ещё был недостаточным. Далеко не каждая беременная проходила скрининг на синдром Дауна. Не говоря уже о времени, когда родилась А-Мэн. Даже сейчас, именно в эту минуту, где-то в стране в среднем каждые двадцать минут рождается ребёнок с синдромом Дауна. Это не болезнь аномальных младенцев. Это просто… синдром Дауна. Взгляд Гу Цзюня застыл. Неподалёку за А-Мэн шёл невысокий мужчина средних лет. Второй человек с синдромом Дауна в этом переулке. На лице — простодушная улыбка. Но почему они пришли одновременно? Где их родственники? — Капитан Ван, заместитель Цао, — Гу Цзюнь сразу заговорил по рации с Ван Кэ и Цао Ицуном. — Что-то не так. Внимание. Несколько местных людей из категории «отрицательного отбора» собираются у баскетбольной площадки в конце переулка. Он немедленно попытался доложить в командный центр Дунчжоу и в штаб. Но зловещее изменение уже началось. Связь резко ухудшилась. Он ещё слышал смутные, рваные вопросы из рации. А вот собственный голос, кажется, уже не уходил наружу. Цао Ицун и остальные быстро приблизились. Достали табельные пистолеты. Взяли под контроль разные направления. Трое стариков всё ещё дремали. Чэнь Син по-прежнему ездил кругами. И говорил всё более бессвязно: — Миллион двести тысяч… Куплю квартиру с видом на море. Хватит. Хватит… Разве ты не хочешь уехать? Я про него. Можно и с видом на горы. В горах воздух лучше. Разве я не могу выбирать? Я не хочу учиться. Нет, просто не хочу… — Здравствуйте. С другой стороны А-Мэн, хотя и шла медленно, уже приблизилась. Она улыбнулась группе незнакомцев. Морщинистое лицо с характерными чертами синдрома Дауна оставалось каким-то детским. — Вы уже ели? Кого ищете? Я вас отведу. Я всех знаю. Гу Цзюнь ещё не решил, что ей ответить, когда заметил в восточном переулке ещё одну фигуру. Подросток с огромным трудом толкал инвалидную коляску. Ли Цзыпэн. Дома его звали Пэнцзай. Один из местных подростков с ДЦП. Если с детства постоянно заниматься реабилитацией, при церебральном параличе иногда можно сильно улучшить двигательную функцию. Интеллект Пэнцзая не пострадал. И при достаточной терапии у него был шанс научиться обслуживать себя самостоятельно. Но семья была бедной. В детстве он почти не получал физиотерапии. Лучший период для восстановления прошёл впустую. Пэнцзай не учился в школе ни дня. Выглядел простоватым. Говорил мало. Боялся незнакомцев. Обычно при встрече с чужими только неловко улыбался. Но сейчас он не улыбался. На лице был страх. Тревога. Почти слёзы. Будто кто-то заставлял его идти сюда против воли. — Они… — Смотрите туда. Это Лян Тао. Кроме Гу Цзюня, шестеро следователей уже тоже поняли, что ситуация становится опасной. Они вызывали подкрепление и одновременно следили за разными направлениями. Возле Лу Цзяминь появился мужчина средних лет с опущенной головой. Лян Тао. Ещё один пациент с шизофренией из этого переулка. У него болезнь началась после тяжёлого ПТСР: он увидел страшные последствия автокатастрофы. По сравнению с Чэнь Сином состояние Лян Тао было стабильнее. Он не проявлял агрессии. Но страдал выраженной тревогой и страхами. Почти не выходил на улицу. Не общался с людьми. Обычно запирался дома. Кроме того, его часто мучили головные боли — один из следов первоначальной травмы. А сейчас Лян Тао вышел из комнаты. Вышел из дома. И тоже направлялся к баскетбольной площадке. ---------- Мама, мама — Розыгрыш каждые пять минут. Двенадцать раз в час. Двести восемьдесят восемь раз в день… Скрип. Скрип. Шины жёлтого велосипеда катились по бетонной площадке, а Чэнь Син продолжал бормотать. Троих стариков, дремавших на скамейке, внезапно обдало холодным дневным ветром. Один за другим они открыли глаза. Лысоватый старик поднялся, собираясь уйти, и только тогда заметил странную картину. Со всех сторон к баскетбольной площадке подходили люди. Некоторые — в инвалидных колясках. Некоторые — на костылях. Были дети. Были старики. — Хромой Лэй? — крикнул старик одному из приближавшихся пожилых мужчин в коляске. — Что тут происходит? Хромой Лэй страдал последствиями полиомиелита. Ноги с детства почти не слушались, всю жизнь он провёл в инвалидной коляске и так и не женился. Но характер у него был оптимистичный. Он прекрасно играл в сянци и дружил со многими местными стариками. Теперь же на его морщинистом лице не осталось ни следа привычного тепла. Только холодное безразличие. В этот момент Чэнь Син снова проехал круг. Велосипед едва не врезался прямо в старика. Но Гу Цзюнь, уже готовый к этому, резко оттащил пожилого мужчину. — Осторожнее. Вы трое пока держитесь рядом с нами. — Ах ты, сопляк… — старик испуганно выругался вслед Чэнь Сину. Цао Ицун и остальные уже подняли со скамейки двух других. Старики смотрели вокруг в полном недоумении. Яркое дневное солнце. Обычный будний день. Почему сюда вдруг собрались люди, многие из которых обычно вообще не выходили из дома? Гу Цзюнь понимал, насколько резко изменилась ситуация. Связь пропала окончательно. Он попытался связаться с У Шиюй телепатически. В нормальных условиях за сутки они могли обменяться примерно двадцатью фразами. Сегодня ещё не использовали ни одной. Но сейчас привычной ясности не было. Первая мысль ушла в пустоту, словно голос через плохо настроенный радиоприёмник: «Солёный Дождь, здесь, возможно, возникло пространственное искажение. Я подозреваю, что проход между мирами находится в Большом переулке Аньфу». С виду вокруг ничего не изменилось. Низкие деревенские дома оставались на месте. Но стало гораздо тише. Слишком тихо даже для середины дня. Исчезла компания местных тётушек, которая ещё недавно болтала у одного из домов. Если посмотреть дальше, по краям неба будто сгущались тёмные облака. Возможное наложение пространств. Новая зона аномалии. Опасность уже пропитывала воздух. — Заместитель Цао, уходим отсюда. Попробуем вернуться тем же путём, — сказал Гу Цзюнь. Он продолжал следить за окружением. Чэнь Син всё ещё кружил. Обожжённая Лу Цзяминь стояла неподвижно. Лян Тао, Пэнцзай, Хромой Лэй и остальные подходили всё ближе. Сгорбленная А-Мэн была уже совсем рядом. Она улыбалась, показывая редкие пожелтевшие зубы. — Куда вы хотите? Я вас отведу. Старуха с синдромом Дауна была ростом чуть больше метра. Старая. Худая. Сгорбленная. С морщинистым улыбающимся лицом. Чтобы сбить её с ног, хватило бы не взрослого мужчины. С этим справился бы обычный ребёнок. Но на мгновение Гу Цзюню почудилось, что перед ним стоит гигантский зверь. Инстинктивный ужас заставил мышцы напрячься. Почему? Почему… — Я здесь всё знаю. Куда хотите — туда и отведу. А-Мэн повторила это. До группы оставалось меньше пяти шагов. Цао Ицун и остальные уже направили на неё пистолеты. Но старуха продолжала улыбаться. Ни следа страха. — Спасибо, бабушка. Мы сами знаем дорогу, — ответил Гу Цзюнь. От одного взгляда на её морщинистое лицо голову вдруг начало распирать болью. Цао Ицун тоже видел, что поведение А-Мэн ненормально. Маленькое старое тело перекрывало им дорогу так, словно действительно могло остановить всех. Увидев блестящие стволы, трое обычных стариков окончательно проснулись. «Настоящие пистолеты?..» Лысоватый старик быстро сказал: — А-Мэн, чего ты тут лезешь? Иди домой. Не шатайся здесь. Он говорил из добрых побуждений. Не хотел, чтобы безобидная старуха случайно погибла. — Я должна показать дорогу, — ответила А-Мэн. Чэнь Син закончил ещё один круг. Улыбка старухи становилась всё страннее. Дряблые мышцы лица начали подёргиваться. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Почти судорогой. — Сто пять тысяч сто двадцать розыгрышей в год… Если каждый раз по одному юаню — уже сто тысяч… Голос Чэнь Сина становился громче. Всё фанатичнее. — Зачем мне вообще работать? Я всё равно заработаю больше вас… В голове Гу Цзюня внезапно взорвалась боль. Из сознания словно прорвало плотину. Хлынули беспорядочные, наложенные друг на друга картины. Сморщенное лицо. Испуганный плач. Странные фигуры… Всё окутано чёрным туманом. Туман сгущается. Превращается в вязкую жидкость. Жидкость падает в старую фарфоровую чашу с синим узором. Её поднимают две старческие руки, похожие на птичьи лапы. А-Мэн. Но в следующем фрагменте чашу держит Чэнь Син. Потом Лян Тао. Потом Хромой Лэй. Потом Лу Цзяминь… Каждый подносит чашу ко рту. На поверхности чёрной слизи вздуваются мелкие пузырьки. Глоток. Ещё один. Чёрная жидкость скользит в рот. В горло. На лице А-Мэн сначала расцветает та самая простодушная детская улыбка. Будто вкус ей нравится. Но затем каждая морщина вздувается. Лицо стремительно распухает. Под кожей течёт чёрная жидкость. Черты перекручиваются. Меняются. А-Мэн начинает громко рыдать. — Мама… мама… Её настоящая мать давно умерла. Мать всегда хорошо относилась к ней. Всю жизнь заботилась о дочери с врождёнными нарушениями. Даже перед собственной смертью не могла успокоиться: боялась, что после неё никто больше не станет ухаживать за А-Мэн. Даже родственники видели в старухе лишь обузу. Но родная мать… Она никогда не смогла дать дочери так называемое здоровое тело. Привела её в мир. Но не дала достаточно сил. — Мама! Мама! А-Мэн внезапно закричала. Изменение началось мгновенно. Трое стариков оцепенели, будто у них отключили питание. Гу Цзюнь подавил колебание. — Огонь! Тело А-Мэн быстро раздувалось. Из сгорбленной спины с треском вырвался огромный острый костяной шип. Теперь у неё была другая мать. Мать, которая дала ей новое рождение. Когда она выпила чёрную жидкость и заплакала от боли, это был словно первый крик новорождённого, пришедшего в мир. А-Мэн пришлось прожить семьдесят три года, чтобы впервые почувствовать такое. Бах! Бах! Бах! Цао Ицун и остальные открыли огонь. Кровь брызнула из тела старухи. Но оно продолжало увеличиваться. И в этот момент Чэнь Син закончил очередной круг. Направил велосипед прямо на них. И разогнался для столкновения. — Вилла с видом на море… хватит, хватит… ---------- Чёрный туман — Солёный Цзюнь, Солёный Цзюнь? Если слышишь — ответь! Би-и-ип… На базе медицинского отдела Дунчжоу, в тихой комнате психиатрического корпуса, У Шиюй закрыла глаза и пыталась использовать единственную в мире телепатическую связь, вызывая Гу Цзюня. Несколько минут назад группа Гу Цзюня, отправившаяся расследовать события в Аньфу, внезапно потеряла связь с командным центром. Сигнал в том районе резко ухудшился. Последнее, что удалось получить, — обрывки слов Гу Цзюня. Кажется, он говорил, что кто-то или что-то собирается в одном месте. В последние дни шёл поиск прохода между двумя мирами в пределах Дунчжоу. Зуги нашли множество подозрительных точек. Обычные сотрудники могли что-нибудь пропустить при осмотре, поэтому требовались люди с высокой духовной чувствительностью. Члены группы «Тяньсюань» и других мобильных подразделений разделились на небольшие группы и проверяли разные районы, стараясь как можно быстрее найти настоящий проход. Именно поэтому с Гу Цзюнем в Аньфу отправились в основном сотрудники следственного и оперативного отделов Дунчжоу. Изначально операция вообще выглядела как обычная проверка. Посмотреть прежний дом Линь Цзина. Расспросить родителей. Управление и зуги уже не раз исследовали Аньфу. Ничего не находили. У Шиюй последние дни оставалась на базе медицинского отдела. Во-первых, здесь тоже требовался сильный специалист. Во-вторых, именно у неё с Солёным Цзюнем была телепатическая связь. Если что-нибудь произойдёт, они смогут связаться. Никто не ожидал, что запасной канал понадобится так быстро. У Шиюй лежала на широкой мягкой кушетке в простой тихой комнате. Максимум удобства. Максимум тишины. Раньше, даже вчера, позвать Солёного Цзюня мысленно было легче, чем отправить сообщение в приложении. Не надо печатать. Сейчас всё ощущалось иначе. Будто в глаза летел песок. Картинка мутная. Звуки рвутся и тянут в разные стороны. Но У Шиюй не пыталась сопротивляться. Полностью расслабила тело. Позволила шуму увлекать сознание. И среди хаоса всё же выловила голос Гу Цзюня: «…пространство… проход…» Другой человек услышал бы только отдельные слова. Но у У Шиюй была синестезия. Одного тембра Гу Цзюня хватило, чтобы в сознании пронеслась россыпь образов. — О! Зона аномалии. Проход между мирами. Возможно, именно в Аньфу. Там ещё были динозавры. Какие-то… стегозавры. У Шиюй давно привыкла к тому, что от Гу Цзюня через синестезию иногда прилетают совершенно несвязанные животные. Поэтому отреагировала спокойно. «Хорошо. Динозавры? Воскресли динозавры? Даже интересно». Стегозавр. Анкилозавр. Спинозавр… Что у них общего? На спине шипы. Сесть сверху было бы очень больно. Вот это, похоже, и было ключом. У Шиюй сосредоточилась. И в сознании тут же возникли другие странные образы. Распухшее морщинистое лицо. Выстрелы. Она резко открыла глаза. На лбу выступил холодный пот. Плохо. Очень плохо. Солёный Цзюнь и остальные в опасности. У Шиюй немедленно сообщила командному центру: — Идёт биологическая мутация. Похоже, люди превращаются во что-то очень опасное. В командном центре и без того царила лихорадочная работа. После её слов началась новая волна приказов и переброски сил. — Мне нужно в Аньфу. — У Шиюй поднялась с кушетки и направилась к выходу. — Солёному Цзюню нужна помощь. Разбросанные группы «Тяньсюань» уже двигались к деревне. Туда же направлялась находившаяся в Дунчжоу группа «Единые» GOA. Стоило У Шиюй выйти из тихой комнаты, как ожидавший у двери зуг Джили тревожно засеменил следом. Он уже знал последние новости. — Вот! Это не обычный проход. Его запустил капитан Гу. Он ключ. Это он открыл проход. Изначально Джили просто нёс что попало, чтобы потом его не обвинили в провале. Зуги несколько дней искали проход и ничего не нашли. Но, произнеся эту версию, он вдруг сам почувствовал, что она звучит очень разумно. Самое важное — У Шиюй тоже так показалось. Если всё именно так… Большой переулок Аньфу — ловушка. Засада. Она ускорила шаг. — В Стране Снов о таком слышали, — Джили хлопал лапами по собственному телу. С другими людьми он общался жестами. С У Шиюй мог говорить на языке зугов. Она пока была единственным человеком, которого он знал, способным освоить этот язык. Ритмичные хлопки превращались для неё в синестетическую информацию, и смысл становился понятен. — О чём именно? — спросила У Шиюй. — В Стране Снов есть тайные области, куда может попасть только сам сновидец. Даже зуги не способны просто так проникнуть внутрь. Джили продолжал объяснять на ходу: — Потому что в нас нет того, что принадлежит такой тайной области. Сновидец сам — её часть: для него вернуться туда всё равно что вернуться к своим корням. А мы туда вторгаемся. Вот и разница. У Шиюй сразу почувствовала: похоже. Солёный Цзюнь когда-то был духовным ребёнком Общества Загробной Жизни. С рождения нёс в себе воспоминания и связи мира чужих письмен. У него была необходимая «составляющая». — А-Мэй! У Шиюй тут же доложила в командный центр и связалась с Дэн Симэй. Если теория верна, А-Мэй тоже может быть ключом. Дэн Симэй уже находилась вместе с группой «Единые» и ехала в Аньфу. Все подразделения двигались быстро. У Шиюй на этот раз добиралась не вертолётом, как при прошлой поездке в Аньфу, а на бронемашине. Меньше чем через час она прибыла в северную часть Дунчжоу. Деревня уже изменилась. Испуганных жителей оперативники эвакуировали организованно. Людей сажали в транспорт и отправляли в изоляционные пункты. Аньфу была большой деревней — больше двух тысяч жителей, разделённых по нескольким районам. Аномалия возникла в зоне, которую называли Большим переулком. Теперь весь район накрыл густой чёрный странный туман. Он полностью закрывал обзор. Инфракрасные тепловизоры и другие приборы тоже не видели сквозь него. Туман поднялся почти мгновенно. Меньше минуты — и весь район уже выглядел так. С тех пор никто не вышел наружу. Ни человек. Ни животное. Ничто вообще. Связь внутри Большого переулка исчезла. Передовые группы уже запускали в туман беспилотники и разведывательные машины. Все без исключения теряли сигнал сразу после пересечения границы. Больше их никто не видел. Пробовали направить аппараты под землёй. Результат тот же. Большой переулок стал новой зоной аномалии. Чёрный туман не рассеивался. Промышленные вентиляторы не могли его сдвинуть. Взять пробу тоже было невозможно. Стоило попытаться вынести его за границу области — и вне зоны в контейнере не оставалось ничего. Провели проверки на радиацию и другие стандартные угрозы. Радиационного фона не обнаружили. Несмотря на это, У Шиюй, Дэн Симэй, Юй Чи и остальные стояли далеко от границы зоны в герметичных защитных костюмах. Они смотрели на неподвижный чёрный туман. И понимали: там их ждёт новая битва. ---------- Лицо в трясине Скри-и-ип… Что-то раскачивалось, готовое вот-вот рухнуть. Звук был резким и сухим. Старый ржавый баскетбольный щит. Он накренился почти наполовину. Стойка ещё кое-как держала разваливающуюся конструкцию, но сам щит и кольцо уже почти касались мрачной чёрной воды. Под ними больше не было бетонной площадки. Вонючая трясина. В тёмной воде дрожал отражённый силуэт баскетбольной стойки. Карканье вороны прорезало серое небо. Странный звук разрушил мёртвую, замкнутую тишину. И словно этим же криком выдернул Гу Цзюня из вязкой темноты. Сердце снова забилось. Сознание соединилось с телом. Гу Цзюнь открыл глаза. Большую часть обзора закрывали ветви. Он лежал возле мёртвого дерева. На ветках до сих пор висели высохшие бурые листья, умершие уже давно. Будто вечная смерть пришла мгновенно и навсегда остановила их ещё в тот миг, когда они должны были колыхнуться. Но рядом с баскетбольной площадкой минуту назад не было никакого сухого дерева. «Что… произошло?..» Гу Цзюнь схватился за раскалывающуюся голову и поднялся с земли. Рюкзак и остальное снаряжение были при нём. Но мир вокруг изменился. Сырая трясина. Мёртвые деревья. Чёрная вонючая вода. Спутанная дикая трава. И среди всего этого — остатки баскетбольной площадки. Так, словно площадка в конце переулка всегда стояла именно на этой мёртвой земле. — Только что… А-Мэн начала меняться… Потом… Гу Цзюнь изо всех сил пытался вспомнить. Обрывочные образы били по сознанию, но складываться в последовательность не хотели. Как у человека с амнезией, который знает, что память где-то существует, но добраться до неё не может. Он прижимал ладонь к голове и осторожно осматривал окрестности. А-Мэн. Чэнь Син. Остальные. Судя по всему, они выпили чёрную жидкость. Приняли силу Чёрного Козла. И их тела начали чудовищно меняться. Как это работает биологически? Гу Цзюнь не знал. Современные знания человечества и доступный уровень понимания аномальных законов были слишком ограничены. Сейчас он не стал зацикливаться на механизме. Важнее другое. «Отрицательный отбор» Большого переулка, похоже, превратился в другую форму существования. Потом над ними внезапно собрался чёрный туман. Кажется, он пришёл в ответ на крик А-Мэн: «Мама». И под «мамой» она, вероятно, звала Шуб-Ниггурат. Гу Цзюнь осторожно пошёл по спутанной траве, обходя тёмные лужи. Исходный бетон не исчез полностью. Некоторые разбитые куски плиты наполовину утонули в серо-чёрной почве. Он наступал именно на них, прокладывая путь через болото. Это место… Похоже на мир чужих письмен. Гу Цзюнь посмотрел на серое небо и почти сразу пришёл к такому выводу. Он уже видел это небо. Не только в видениях. Не только в воспоминаниях духовного ребёнка. Лично. Своими глазами. Такое же небо висело над пространством высокой стены. Когда-то он собственными руками взорвал проход через аномальный баньян… А теперь снова оказался в этом мире. Би-и-ип! Внезапный писк электронного устройства прервал мысли. Гу Цзюнь весь покрылся холодным потом. Звук пришёл прямо из-под ног. Если бы не сигнал, он бы вообще не заметил. В болото почти целиком ушёл жёлтый прокатный велосипед. Над грязью торчала лишь крошечная часть руля. И именно он пищал. Велосипед Чэнь Сина. Тот самый, на котором он бесконечно ездил кругами. «Чэнь Син…» Справа, в районе черепной пластины PEEK, снова прострелила боль. Гу Цзюнь вынужден был сильно прижать это место ладонью. Иначе казалось, будто что-то сейчас прорвётся наружу. В памяти всплыло ещё несколько фрагментов. В конце Чэнь Син направил велосипед прямо на них. Заместитель Цао выстрелил. А потом… Память дёргалась и рвалась. Из тела Чэнь Сина прорывались твёрдые острые кости. Его руки превращались… в нечто похожее на лезвия гильотины. Неясно, память вызвала ощущение или нос действительно почувствовал запах. Кровь. Человеческая кровь. Гу Цзюнь нахмурился и ногой задел торчащий руль. Словно сработал механизм. Болото вокруг велосипеда забулькало. Жёлтая рама окончательно ушла под грязь. Но на поверхность всплыло что-то другое. Глаза Гу Цзюня резко сузились. На лбу напряглись вены. Лысая старческая голова. Лицо застыло в предельном ужасе. Это был один из трёх стариков у площадки. Тот, которого едва не сбил Чэнь Син. Тот, кто после этого обозвал его сопляком. Лицо было разрублено… Нет. Удар прошёл сверху, от темени вниз. Кожа и череп расколоты. Кровь смешивалась с грязной болотной водой. Голова не соединялась с шеей. Её отсекло полностью. Чэнь Син. Тот самый Чэнь Син, который когда-то из-за жалобы на шум поссорился с соседом и полез на него с кухонным тесаком. Тот, кто мечтал разбогатеть за одну ночь и после краха постепенно заболел шизофренией. — Чэнь Син — это «отрицательный отбор»? — спросил Гу Цзюнь в пустоту. Гнев и непонимание переплетались с тяжёлым запахом гнили. — Но он же просто мерзавец. Что этот старик сделал тебе? Линь Цзин, о чём ты думаешь? О чём вы все думаете? Он не понимал. Эти люди. Последователи Чёрного Козла. Неужели они считают, что у них есть какая-то великая идея? Чтобы отрицательный отбор победил положительный? Чтобы заставить других пережить те же страдания, которые пережили они? Или это просто крайний закон сильного, где получивший тёмную силу делает всё, что хочет? После того как Гу Цзюнь узнал прошлое Линь Цзина, в нём появилась растерянность. Его собственное происхождение было сложным. Но он никогда не был настолько беспомощен, унижен и заперт судьбой. Он даже не мог придумать простой путь, которым Линь Цзин мог бы вырваться из своего положения. Со стороны легко раздавать советы. Но без внешней помощи, без возможности уйти из среды, без возможности избавиться от мышления, которое эта среда в тебя вложила, любые красивые слова ничего не меняют. И это была не только ловушка Линь Цзина. Таких людей много. Девочка после сильной детской лихорадки получила нарушения нервной системы и психики. Разведённые родители бросили её на бабушку. Во время приступов она становилась агрессивной. С четырёх лет бабушка держала её запертой в комнате площадью всего несколько квадратных метров. Так она прожила до девятнадцати. Внутри — старая кровать. Рваное одеяло. Унитаз. Почти ничего больше. Как ей было «вырваться из судьбы»? Таких историй вокруг бесчисленное множество. У каждого «отрицательного отбора» своё несчастье. Поэтому в доме Линь Цзина Гу Цзюнь ещё думал: может быть, именно такая жизнь и толкнула Линь Цзина на нынешний путь. Но теперь… — Почему? — спросил Гу Цзюнь. Ответа не было. Ни эха. Ни смутного голоса. Даже ворона больше не каркала. Гу Цзюнь тяжело вдохнул. Ему было мучительно смотреть на расколотое лицо старика. Но сейчас нельзя было даже достать голову из трясины и похоронить. Он снова оглядел мёртвое окружение. Сколько опасностей здесь скрыто? Что стало с остальными? И тут вдалеке послышался слабый мучительный крик. Похоже на голос Цао Ицуна и его людей. Гу Цзюнь тут же направился туда. Малый нож Калопа в руке. Каждый шаг — осторожный. ---------- Раненый Мучительные крики продолжали доноситься издалека. Гу Цзюнь осторожно шёл по трясине, не ослабляя внимания к мёртвой тишине вокруг. Постепенно впереди показались три фигуры. Они лежали на чёрной гнилой земле. На всех — форма Управления Небесной Тайны. Цао Ицун. Ли Лянбинь. Ван Юн. Все трое были сотрудниками следственного отдела Дунчжоу. Ещё недавно они стояли у баскетбольной площадки и стреляли по А-Мэн и Чэнь Сину. — Заместитель Цао?! Гу Цзюнь окликнул их. Он волновался, но не бросился вперёд бездумно. Это место не позволяло расслабляться. Кроме того… от троих исходило какое-то странное ощущение. Все были ранены. Подойдя ближе, Гу Цзюнь сразу понял, что именно его насторожило. Ли Лянбинь и Ван Юн выглядели сравнительно нормально. На лбу и лицах несколько кровоточащих царапин. Других заметных повреждений не видно. Цвет лица удовлетворительный. Увидев Гу Цзюня, оба оживились. — Доктор Гу! А вот Цао Ицун выглядел куда хуже. Лицо в крови. Черты искажены болью. Вены на лице и шее вздулись — почти так же, как у А-Мэн перед превращением. Левой рукой он изо всех сил сжимал правое предплечье. Точь-в-точь пациент с синдромом чужой руки. И именно он кричал от боли. — Как вы? — Гу Цзюнь приближался и одновременно быстро спрашивал. — Что только что произошло? Что-нибудь помните? — Со мной нормально. Доктор Гу, посмотрите заместителя… — Доктор Гу, не обращайте на меня внимания. Я выдержу. Спасайте заместителя Цао… О произошедшем Ли Лянбинь и Ван Юн помнили ещё меньше, чем Гу Цзюнь. Последнее — крик А-Мэн. Они открыли огонь. А потом… Будто рядом прогремел мощный взрыв. В ушах гул. В голове пустота. Ни одного воспоминания. Куда исчезли ещё трое коллег, которые были вместе с ними, они тоже не знали. Очнулись уже раздельно. Гу Цзюнь ничего не сказал. В сознании мелькнуло расколотое старческое лицо в болоте. Подойдя к группе, первым делом он ногой оттолкнул лежавшие в грязи пистолеты, затем поднял их. Все три оружия были на месте. После этого приказал отдать остальное вооружение. Он полностью разоружил раненых. Ли Лянбинь и Ван Юн не возражали. В такой ситуации они сами скорее доверяли Гу Цзюню. Оборудование Калопа, которое было при нём, трудно подделать. Да и важнее всего сейчас было спасать человека. Они не понимали, что происходит с заместителем Цао. Но оба уже подумали о синдроме чужой руки. Самостоятельно справиться с этим они не могли. Теперь рядом был Гу Цзюнь. Появилась надежда. Вот в такие моменты особенно ясно чувствовалась ценность Опор разума. Будь у них общая связанная система опор, пришлось бы гораздо меньше сомневаться и проверять друг друга. Гу Цзюнь понимал, что счёт идёт на минуты. Но начать операцию и потом получить нож в спину он тоже не собирался. Поэтому стандартную проверку всё равно следовало закончить. После разоружения он провёл над каждым из троих Знаком Старцев. Ли Лянбинь и Ван Юн никак не отреагировали. Цао Ицун закричал ещё сильнее. — Заместитель Цао, слышите меня? Помните, кто вы? Сколько пальцев я показываю? Гу Цзюнь быстро проверил уровень сознания. Цао Ицун был не полностью в ясном состоянии. Сознание затуманено. К счастью, явного делирия пока не было. Но симптомы синдрома чужой руки уже присутствовали. Он с трудом выдавил: — Эта рука… меняется… Это уже не моя рука… Цао Ицун был ростом сто восемьдесят шесть сантиметров. Правильные черты лица. Ему ещё не было тридцати, а он уже стал заместителем руководителя следственной группы. Будущее выглядело прекрасным. С категорией «отрицательного отбора» такой человек никак не ассоциировался. Но болезнь поразила и его. Значит, синдром чужой руки не ограничивается людьми, которых можно условно отнести к «отрицательному отбору». Это всё меньше походило на инфекцию. И всё больше — на нападение. На атаку заклятием. Состояние правой руки Цао Ицуна было тяжёлым. Разорванный рукав формы уже не скрывал ненормально напряжённые мышцы. Цао Ицун и раньше был физически крепким, с хорошо развитыми бицепсами и трицепсами. Но сейчас мышцы раздулись так сильно, что ткань формы вот-вот должна была лопнуть. Вены на тыльной стороне кисти выступили одна за другой. Внутри словно текла чёрная жидкость. Во многих местах кровоток уже серьёзно нарушился. Большие участки кожи почернели. Знак Старцев не помог. Напротив, движение чёрной жидкости как будто ускорилось. А вокруг — это место. Даже нормально очистить рану здесь было почти невозможно. Если конечность полностью некротизируется и начнётся сепсис, выжить раненому будет крайне трудно. Осматривая руку, Гу Цзюнь лихорадочно перебирал варианты. Мысли снова и снова возвращались к худшему. — Заместитель Цао, отпустите руку. Мне нужно её осмотреть. Если бы на руках Гу Цзюня не было кожаных перчаток, ситуация стала бы ещё сложнее. Но это всё равно не стерильные перчатки. — Если отпущу… возможно, не смогу контролировать. Осторожно… Как и обычные пациенты с синдромом чужой руки, Цао Ицун сначала инстинктивно не хотел разжимать левую кисть. Но он был элитным сотрудником Управления Дунчжоу. За годы работы видел множество аномальных явлений. Воля была значительно крепче, чем у обычного человека. Даже под воздействием тёмной силы он стиснул зубы, нахмурился и медленно разжал пальцы. Правую руку трясло. Он изо всех сил удерживал её. — Заместитель, держитесь, — Ли Лянбинь поддерживал близкого товарища. Он помогал Гу Цзюню, прижимая плечо раненого. Ван Юн следил за окружением и лишь изредка тревожно поглядывал в их сторону. Гу Цзюнь достал малый нож Калопа. Разрезал рукав на правой руке Цао Ицуна. Снял остатки ткани. Движения были совсем небольшими. Но Цао Ицун реагировал так, словно ему уже отрезали руку. Лицо покрылось потом. Всё тело мелко сводило судорогой. Боль почти выходила за пределы терпения. Когда поражённая конечность полностью открылась, Ли Лянбинь резко втянул воздух. Правая рука уже почти перестала выглядеть человеческой. Каждый мышечный массив раздулся, словно злокачественная опухоль. Это был не мягкий воспалительный отёк с накоплением жидкости. Под кожей лежали твёрдые толстые комья плоти. Локтевой сустав исчез под новообразовавшимися тканями. Запястье. Кисть. Пальцы. Всё на глазах дёргалось, разрасталось и меняло форму. Тёмный цвет поглощал живую красноту крови. Кожа чужой руки стала похожа на гнилую чёрную грязь этой трясины. Только высохшую. — Доктор Гу… Голос Цао Ицуна дрожал так сильно, что слова едва удавалось разобрать. Правую руку он сдерживал последними остатками воли. И всё равно она постепенно тянулась к его шее. — Я больше не могу… Внутри этой руки… что-то есть… Это уже не моя рука… Лицо Гу Цзюня оставалось неподвижным. Левой ладонью, лежавшей на поражённой конечности, он тоже ощущал бушующую внутри тёмную силу. На расследование в Большой переулок он взял только стандартную переносную аптечку. Она всё ещё висела у пояса. Но содержимого — инструментов и лекарств — в нормальных условиях было совершенно недостаточно для ампутации. Только условия здесь не были нормальными. — Ампутация, — твёрдо сказал Гу Цзюнь. — Заместитель Цао, продержитесь ещё немного. Я сейчас отрежу эту руку. ---------- Шанс на операцию Человеческие кости очень прочны. А кости конечностей — длинные кости — и вовсе относятся к самым твёрдым. При обычной ампутации используют мощную костную пилу. А у Цао Ицуна предстояло удалить не просто правую руку, а такую вот мутировавшую конечность. Вполне возможно, её кость стала ещё твёрже. В такой ситуации могла не справиться даже костная пила. Хуже всего было другое: здесь не было ни костной пилы, ни электропилы, ни даже обычной ручной. Поэтому, услышав от Гу Цзюня про ампутацию, Ли Лянбинь и Ван Юн невольно замерли. Сам Цао Ицун уже всё сильнее проваливался в туман, а эти двое прекрасно понимали хотя бы основы. Пусть оперировать предстояло не им и к медицине они отношения не имели, но в таких условиях, в таком месте… — Доктор Гу, как вы собираетесь это сделать? — не выдержал Ли Лянбинь. Ван Юн тревожно огляделся, словно надеялся найти вокруг хоть что-нибудь, чем можно заменить пилу. Сейчас пригодился бы даже кухонный тесак. Самые примитивные ампутации когда-то именно так и делали: отрубали конечность, а потом туго перетягивали культю тканью. Но холодного оружия у них тоже не было. Из пистолета руку не отстрелишь, а маленьким хирургическим ножом в руках Гу Цзюня кость, казалось бы, тем более не перережешь… — Я собираюсь провести всю операцию этим ножом. Включая пересечение кости, — серьёзно сказал Гу Цзюнь. Другого шанса сейчас не было. Ли Лянбинь и остальные оторопели, но Гу Цзюнь не шутил и не собирался действовать вслепую. Именно этот препаровочный нож Калопа когда-то пробил кость ноги детёныша Чёрного Козла, с которой не справилась даже электропила. Это был не костный инструмент из набора Калопа, но пространство для манёвра оставалось. — Нож аномально острый, — коротко пояснил он. — Им можно вскрыть даже то, что твёрже железа и камня. — Доктор Гу… если считаете, что получится, пробуйте… — сквозь зубы выдавил Цао Ицун. Сознание его то прояснялось, то уплывало; уже одно то, что заместитель начальника следственной группы Дунчжоу терпел такую боль до сих пор, говорило о многом. — А если… правда не выйдет… просто добейте меня… Не сомневайтесь. И не вините себя… — Замкомандира! — резко воскликнул Ли Лянбинь. Ван Юн тоже вспыхнул. Они понимали его. У каждого из них было заранее написано завещание. Окажись они на его месте — сказали бы то же самое. Дело было не только в нежелании превращаться в живой комок страдания. Вокруг простиралось чужое болото, запасы были ничтожны, впереди неизвестность — ни конца пути, ни возможности отдохнуть или пополнить ресурсы. Отряд не мог позволить себе раненого, который полностью потеряет способность двигаться и станет лишь обузой. Но принять это всё равно было невозможно. — Я на такое не соглашусь, — оборвал их Гу Цзюнь. Он уже поставил рядом переносную аптечку, достал ампулу морфина и присоединил иглу для внутривенного введения. — Заместитель Цао, сначала обезболим. Ваша задача — держаться. Это всего лишь ампутация. Не надо заранее делать из неё что-то невозможное. Времени почти не оставалось. Все движения он выполнял предельно быстро, а каждое следующее уже заранее прокручивал в голове. Он взял левую руку Цао Ицуна, закатал рукав, обнажив крупные вены в локтевом сгибе. Снял защитный колпачок, одной рукой зафиксировал локоть, другой под правильным углом ввёл иглу в сосуд. Характерное ощущение прокола, хорошая обратная кровь. Введение препарата — снова контроль крови. Всё чисто. Гу Цзюнь давно не ставил внутривенные инъекции людям, но навык, отточенный когда-то на лабораторных мышах, никуда не исчез. Одна попытка — и сразу в вену. Только тогда он едва заметно выдохнул. Он прекрасно знал: чем увереннее и точнее работает врач, тем сильнее пациент верит, что выживет, и тем крепче держится воля. Промахнись он сейчас с первой иглой — и шансы Цао Ицуна могли бы рухнуть сразу на несколько ступеней. Но произошло обратное. Как Гу Цзюнь и ожидал, Ли Лянбинь и Ван Юн заметно приободрились, взгляд у них изменился. Цао Ицун снова стиснул зубы. Морфин быстро начал действовать, сознание прояснилось. — Постараюсь выдержать… Следователи сами отлично умели управлять чужими эмоциями, но перед болезнью и болью даже они на миг растерялись. Гу Цзюнь осмотрел окрестности и решил оперировать прямо здесь. В болоте лучшего места всё равно не было, а тут хотя бы хватало света и нашёлся небольшой участок плотной грязи, где можно было расположиться. Ни бестеневой лампы, ни операционного стола, ни стерильных простыней, разумеется, не имелось. В хирургическом корпусе Медицинского отдела перед такой операцией сделали бы КТ и МРТ, в крайнем случае хотя бы рентген, чтобы увидеть состояние кости. Здесь — ничего. Гу Цзюнь посмотрел, что осталось в аптечке: обычный жгут, несколько рулонов стерильной марли, два флакона физиологического раствора, иглы и нити для швов… Препаровочные ножницы Калопа, пинцет, молоток, игла и несколько обычных инструментов. Из препаратов — прокаин для местной анестезии, гемокоагулаза для остановки кровотечения… Немного. Но шанс был. И использовать его требовалось с первой попытки, не потратив ничего впустую. Пока схема операции складывалась у него в голове, Гу Цзюнь уже наложил жгут на правую руку Цао Ицуна чуть выше конца зоны мутации. Пересечь плечевую кость придётся примерно в пяти сантиметрах ниже её верхнего конца — почти у самой лопатки. Внешне это будет выглядеть так, будто удалили практически всю руку. Уверенность Гу Цзюня основывалась на недавней операции по ампутации правого плеча, в которой он участвовал. Этапы, критические точки, послеоперационная обработка и возможные осложнения ещё были свежи в памяти. Значит, оставалось просто сделать всё как положено. — Гемокоагулаза, для профилактики кровотечения, — пояснил он, вводя препарат Цао Ицуну. Намеренно продолжал говорить, укрепляя их уверенность. — Кровь во время операции будет обязательно, не пугайтесь. Это нормально. Крупные и мелкие сосуды я перевяжу. Пока не будет массивной кровопотери, у нас есть шанс. Ван Юн и Ли Лянбинь кивнули. Даже понимая, что эти слова должны их успокоить, всё равно стало легче. В Управлении Небесной Тайны о руках Гу Цзюня ходили легенды. И полевую операцию он проводил не впервые. Надежда была. — Замкомандира, держитесь, — сказал Ли Лянбинь и обеими руками прижал дёргающуюся правую руку Цао Ицуна. Перед тем как начать формировать кожные лоскуты, Гу Цзюнь велел Ван Юну тоже помочь. Стоило лезвию коснуться кожи мутировавшей конечности, сила её рывков могла вырасти в несколько раз — а то и в десять. Одна из главных сложностей заключалась именно в том, что больная рука не собиралась спокойно лежать под ножом, а надёжных фиксаторов здесь не было. Но чрезвычайность ситуации не давала права бросить тонкую работу. Даже окажись рядом тесак, Гу Цзюнь не стал бы просто отрубать конечность. Если сосуды не обработать поэтапно, пациент потеряет слишком много крови во время операции, а после неё кровотечение может не остановиться. Без переливания в этой чужой пустоши это означало почти верную смерть. Значит, разрез и лоскуты нужно выполнить как следует. Чем качественнее культя — тем выше шанс выжить. Гу Цзюнь провёл местную анестезию правого плеча Цао Ицуна, снова взял препаровочный нож Калопа и в этом жутком болотном месте начал операцию. ---------- Острота Лезвие рассекло чёрную затвердевшую кожу. Медленно выступила почти свернувшаяся кровь, перемешанная с нитями вязкой чёрной жидкости. Цао Ицун вскрикнул. Мутировавшая рука мгновенно забилась ещё яростнее. Ли Лянбинь и Ван Юн были готовы, вдвоём навалились на неё и с шипением втянули воздух. Оба были крупными крепкими мужчинами и давили изо всех сил, но конечность едва удавалось удержать. При этом ещё приходилось следить, чтобы на них не попала чёрная жидкость. Их задача, в сущности, сводилась к одному: приложить силу. Потом ещё больше силы — и удержать. Гу Цзюню одной силы было мало. Здесь требовались зрение, хладнокровие, техника, стабильность рук — всё сразу. Он опустился на одно колено. Открытая аптечка стояла рядом, инструменты и препараты были разложены по порядку. Поскольку планируемая линия пересечения кости находилась всего примерно в пяти сантиметрах от лопатки, передний и задний лоскуты одинаковой длины получались совсем короткими. Несколькими движениями Гу Цзюнь прошёл по заранее намеченной линии и рассёк кожу с глубокой фасцией. Выше границы мутации ткани ещё оставались нормальными: кожа была кожей, фасция — фасцией. Но рука непрерывно дёргалась. Нож в руке Гу Цзюня приходилось каждый миг подстраивать под её рывки — словно он вёл маленькую лодку по штормовому морю: мало было не дать волнам её опрокинуть, нужно ещё оседлать сам шторм. — Это… не моя рука… — конечность уже отсекали, но облегчения Цао Ицун не чувствовал. Боль лишь менялась, сознание всё ближе подходило к бреду. Оттянув кожный лоскут, Гу Цзюнь начал искать плечевую артерию и вену с внутренней стороны двуглавой мышцы. Серое небо давало тусклый свет — не сравнить с бестеневой лампой. Рядом не было ни первого, ни второго ассистента. Только две его руки. Левой он захватил сосуд пинцетом и вывел его в поле, правой взял заранее заряженную кетгутом иглу. Двойная лигатура — затем пересечение ножом. По лбу уже стекал пот. Каждый этап требовал предельной точности. Малейшая ошибка — и откроется массивное кровотечение. Ли Лянбинь нервничал едва ли не сильнее самого хирурга. Они с Ван Юном никак не могли понять, как в таком тусклом свете, в сплошной массе крови и мяса, Гу Цзюнь умудряется безошибочно находить нужные сосуды. А потом ещё делает с ними все эти манипуляции… Но струи крови не било, поле оставалось хотя бы частично обозримым. В этих условиях Гу Цзюнь последовательно пересёк все необходимые артерии и вены, затем проксимальнее линии остеотомии выполнил блокаду 0,5-процентным прокаином и перерезал лучевой, срединный и локтевой нервы. Они естественно оттянулись выше уровня пересечения кости. Следом пришла очередь мышц. Двое наблюдавших следователей всё сильнее поражались мастерству Гу Цзюня. Вот уж действительно твёрдая рука — пальцы словно высечены из камня. И всё сильнее тревожились за Цао Ицуна. — Рука… не моя… — всё его тело дёргалось сильнее, лицо стало почти багрово-чёрным. Гу Цзюнь постоянно следил за состоянием пациента: подбадривал, задавал вопросы, проверяя сознание. — Заместитель Цао, ещё немного. Скоро закончим. Сейчас от вас нужна воля. Выдержите. Цао Ицун менялся в лице, борясь с тёмной силой. Обычный человек давно бы сломался. — Отрежьте её… отрежьте… К этому этапу основной сложностью стало пересечение и формирование мышц. Руки Гу Цзюня уже поймали ритм. Он работал быстро, а лезвие — ещё быстрее. Пересекал мышцы и вместе с задним лоскутом отводил их проксимально, стараясь сформировать цилиндрическую культю: так впоследствии легче будет пользоваться протезом. Затем циркулярно рассёк надкостницу на уровне будущего пересечения кости и начал отслаивать её дистально. В аптечке не было распатора, поэтому он работал тыльным концом ручки пинцета. Кровь из операционного поля почти перестала идти, зато чёрной жидкости стало больше. Мутировавшая часть выглядела всё ненормальнее. Внутри извивались уже не только сосуды и мышцы — двигалась даже кость, будто её структура на глазах перестраивалась. Гу Цзюнь понимал: времени почти нет. Если сейчас не удалить конечность, Цао Ицун погибнет. Ли Лянбинь и Ван Юн обливались потом. Силы были на исходе, держались они уже на одном упрямстве… Наконец показалась кость — плечевая, длинная кость верхней конечности, в норме очень прочная. Почти точно по намеченной линии проходила граница: выше — обычный цвет кости, ниже — изменённая поверхность с проступавшими чёрными точками, окружённая мышцами и фасциями, превратившимися почти в гнилую грязь. Эта мутация шла гораздо быстрее, чем у обычных пациентов с синдромом чужой руки в Медицинском отделе. Теперь оставалось главное — пересечь кость. Обычно для этого берут мощную костную пилу и пилят поперёк. Если пила есть. Здесь не было никакой. Гу Цзюнь крепко перехватил препаровочный нож Калопа правой рукой, посмотрел на обнажённую плечевую кость и глубоко вдохнул. — А-а… — Цао Ицун кричал и бился, но из последних сил не давал себе сорваться. Ли Лянбинь и Ван Юн насмерть вцепились в руку, стараясь хотя бы немного её стабилизировать. Все трое были на пределе; казалось, ещё миг — и натянутые до предела нервы лопнут один за другим. Гу Цзюнь на мгновение закрыл глаза, быстро вошёл в знакомое состояние и снова посмотрел на кость. Теперь нож словно стал частью его самого. Продолжением руки. А лезвие — продолжением воли. Напряглись мышцы плеча, предплечья, запястья, ладони, пальцев. Вся цепь силы сошлась в клинке. Резкий поперечный удар. Хрясь! Лезвие точно попало в цель. Сначала возникло сопротивление. Гу Цзюнь стиснул зубы и усилил давление — и вдруг почувствовал, как нож проваливается внутрь, разламывая поверхность кости. Ли Лянбинь и Ван Юн уставились во все глаза. Всё оказалось совсем не так, как они представляли. До последнего они сомневались, способен ли маленький нож вообще справиться с костью. А если способен, то ожидали какого-нибудь ослепительного эффекта вроде Знака Старцев. Ничего подобного. Ни искр, ни света. Будто рубили овощ. Лезвие вошло — и вышло. Мутировавшая рука отделилась от тела. Цао Ицун закричал — уже вперемешку с облегчением. Ли Лянбинь и Ван Юн последним рывком отбросили отсечённую конечность в сторону, уворачиваясь от брызнувшей чёрной жидкости. Но тут взгляд Гу Цзюня застыл. Ли Лянбинь и Ван Юн тоже побледнели. Сам Цао Ицун пока ничего не замечал. Возможно, плечевая кость так легко поддалась по двум причинам: лезвие действительно было невероятно острым… И сама кость уже перестала быть нормальной. Костное вещество изнутри будто вычерпали. Оно словно стекло в сторону мутировавшей руки, где было разъедено, поглощено, высосано. Внутри культи зияла полость. ---------- Мембрана С полой плечевой костью Гу Цзюнь пока ничего не делал. Да и не мог. Если вмешиваться сейчас, оставался только один путь — резать ещё выше и проводить межлопаточно-грудную ампутацию. В обычной медицине полостные поражения кости тоже встречаются. При переломах, например, удар может сжать губчатое вещество и оставить полость. Само по себе это не обязательно смертельно. Сейчас важнее было спасти человеку жизнь, а значит — два главных пункта: не допустить кровотечения и инфекции. Перед закрытием культи обычно обязательно ставят дренаж, чтобы внутри не скапливались кровь и жидкость и снижался риск воспалительной реакции и заражения. Дренаж оставляют на три-пять дней. Но дренажа у них не было. Поэтому Гу Цзюнь мог выполнить только открытую ампутацию. Он обработал костный край, промыл рану физиологическим раствором, удалил костные осколки, сгустки крови и повреждённые ткани, тщательно проверил гемостаз. Затем закрыл поверхность культи стерильными марлевыми салфетками и наложил между кожными лоскутами несколько отдельных швов, чтобы кожа не стягивалась назад. В конце туго забинтовал всё эластичным бинтом. Операция была закончена. Но Гу Цзюнь не расслабился. Стетоскоп, тонометр — он снова проверил жизненные показатели Цао Ицуна. Пульс, давление и остальные показатели оставались приемлемыми. Лицо побледнело, но массивного кровотечения не было. Такой крупный мужчина не успел потерять критический объём крови и пока мог держаться. — Заместитель Цао, сколько пальцев? — Гу Цзюнь поднял три пальца правой руки. — Три… Сознание у Цао Ицуна оставалось достаточно ясным. На остальные вопросы он тоже отвечал. Только культя правой руки ныла и немела, а ещё началась фантомная боль. Лишь теперь он по-настоящему почувствовал, что руки больше нет. — Доктор Гу… мне кажется, правая рука всё ещё на месте… Но её простреливает. Будто иглами колют. Ли Лянбинь и Ван Юн не поняли, почему это важно, а у Гу Цзюня внутри всё опустилось. Болото вокруг будто стало ещё холоднее и темнее. Фантомная боль — одно из распространённых осложнений ампутации. Механизм её до конца не изучен, надёжного лечения тоже нет. Но до операции симптомы синдрома чужой руки напоминали BIID. Пациенты с BIID мечтают избавиться от конечности, а после ампутации обычно не испытывают фантомной боли — наоборот, чувствуют облегчение и удовлетворение. Здесь же, стоило пациенту освободиться от чужой руки, реакция становилась такой же, как у обычного ампутанта. — Заместитель Цао, это нормально, — сказал Гу Цзюнь. — Обычно через некоторое время становится легче. В большинстве случаев фантомная боль действительно постепенно ослабевала; тяжёлые длительные формы встречались лишь у части пациентов. Он надеялся, что у больных синдромом чужой руки будет так же. Пока Цао Ицуну оставалось терпеть. Гу Цзюня тревожило другое: что случится, когда местная анестезия полностью отпустит? Не начнётся ли сильная обычная боль в культе — и ещё более тяжёлая фантомная? Морфина и прокаина в аптечке осталось совсем мало. Приходилось экономить. Затем Гу Цзюнь промыл, продезинфицировал и зашил раны на лицах и руках остальных троих. Только после этого полевую медицинскую помощь можно было считать законченной. Лишь теперь он позволил себе выдохнуть, наскоро промыл инструменты и снял сильно загрязнённые перчатки. Запасов почти не осталось. Даже чистой воды на четверых не хватит и на сутки. В болоте не было ни капли пригодной воды — только вонючая гниль, скрывавшая бесчисленную грязь. Отсечённая рука всё это время продолжала подёргиваться на земле. Ли Лянбинь и Ван Юн были полностью измотаны, Гу Цзюнь занят операцией — и стоило отвлечься, как конечность допрыгала до жидкой грязи и скрылась под поверхностью. Возможно, прямо сейчас эта чужая рука находилась где-то у них под ногами. Только очень глубоко. Опасность здесь таилась буквально повсюду. — Идём, — сказал Гу Цзюнь. — Попробуем выбраться из болота. Он выбрал направление. Стороны света здесь определить было трудно, но если ориентироваться по баскетбольному щиту, дом Линь Цзина находился вон там. Там же был и вход в Большой переулок. Ноги у троих следователей почти не пострадали, только Цао Ицун сильно ослаб. Ли Лянбинь и Ван Юн поддерживали его с двух сторон. Гу Цзюнь вернул им пистолеты, а оружие Цао Ицуна оставил у себя и осторожно пошёл впереди. В некоторых местах поверхность проваливалась от одного шага, поэтому каждую точку приходилось сначала осторожно прощупывать. Серое небо, казалось, навсегда застыло в одном цвете. Где-то среди сухих ветвей изредка каркали вороны. Они прошли около двухсот метров. В обычной деревне этого более чем хватило бы, чтобы выйти из Большого переулка. Но вокруг по-прежнему тянулась гнилая грязь. И всё же появились следы прежней деревни. Над болотом торчали отдельные ровные участки бетона — крыши домов. Раньше они находились на высоте десяти-пятнадцати метров, теперь почти сравнялись с поверхностью трясины. — Доктор Гу, кажется, вон там дом Линь Цзина, — показал Ли Лянбинь. Дом семьи Линь был старым двухэтажным зданием восьмидесятых годов. Его никогда не перестраивали: часть крыши оставалась черепичной, а старую телевизионную антенну так и не сняли. Она служила отличным ориентиром. И на одной из утонувших крыш действительно кренилась такая антенна. Гу Цзюнь посмотрел и молча кивнул. Да. Это был тот самый дом. Весь Большой переулок ушёл под болото. Никаких запасов здесь уже не найти. И неизвестно, что произошло с людьми — жителями и сотрудниками Управления. Успели ли они выбраться или погрузились вместе с домами? Ни одного следа ответа. Ван Кэ и остальные, родители Линь Цзина — все исчезли. Дом Линь стоял примерно посередине переулка. Четверо осторожно двинулись дальше к входу. Постепенно дома уходили всё глубже: скоро перестали виднеться даже крыши. Вдали становилось меньше и сухих деревьев. Если это было такое же изменённое пространство, как в Мобэе, должна существовать граница. Перейдя её, они смогли бы вернуться в свой земной мир. Но надежду почти сразу уничтожило то, что возникло впереди. Никто из четверых никогда не видел ничего подобного. Там, где должен был находиться вход в Большой переулок, от болота до самых облаков поднималась похожая на стену мембрана. Она окутывала весь этот мир. Материя казалась одновременно прозрачной и мутной, за ней невозможно было толком различить другую сторону. Такую громадную стену они обязаны были заметить издалека. Но увидели лишь подойдя почти вплотную. Стоило Цао Ицуну взглянуть на мембрану, как фантомная боль резко усилилась. Левой рукой он судорожно прижал место, где раньше была правая. — Что это вообще?.. — пробормотал Ван Юн. Гу Цзюнь почувствовал внутреннее беспокойство. В образе мембраны вдруг проступил знакомый смысл. — Амнион, — тихо сказал он. — Это амнион. Возможно, мы… внутри матки Чёрного Козла. ---------- Связь между мирами Тум. Тум. Доносился тяжёлый ритмичный звук. Гу Цзюнь шаг за шагом приближался к стене амниона. Расстояние сократилось до десяти метров. Высоту мембраны определить было невозможно. Толщину — тоже. На вид она казалась тончайшей плёнкой, которую можно проколоть пальцем. И одновременно за ней словно не существовало вообще ничего: даже если разорвать оболочку, никакого внешнего мира не окажется. Когда осталось меньше пяти метров, Гу Цзюнь остановился. В нос ударил странный, неописуемый запах. Не гниль. Не кровь. — Доктор Гу, что там? — окликнул Ли Лянбинь. Ван Юн поддерживал Цао Ицуна, которому становилось всё хуже. — Возможно, это граница миров… — негромко ответил Гу Цзюнь, продолжая всматриваться и прислушиваться к ощущениям. За амнионом мог находиться земной мир. Но сама граница явно была искажена и совершенно не походила на обе аномальные зоны Мобэя. В конце концов, саранчовая болезнь Мобэя была напрямую связана с Ньярлатхотепом, а нынешние события — с силой Шуб-Ниггурат. Это разные сущности. И способы искажения границы не обязаны совпадать. Вдруг Гу Цзюнь заметил в грязи у самой мембраны небольшой предмет. Похоже на камеру — круговой модуль 360 градусов с беспилотной машины. Он напрягся и присмотрелся. Камера лежала отдельно. Самой машины рядом не было. Но машина здесь явно побывала. Должно быть, Управление отправило её снаружи… Чем дольше Гу Цзюнь смотрел на камеру, тем сильнее начинала болеть голова. Что-то всплывало. Будто он подключился к записи и видел то, что камера успела снять при пересечении границы. — Ах… — боль усилилась. Образы стягивали сознание, словно верёвки. Гу Цзюнь много раз переходил между мирами: из реальности в Страну Снов, из одного мира в другой, попадал даже внутрь «Короля в жёлтом». Но ни один переход не выглядел так. Всё вокруг словно уродовалось. Чёрный туман. Чёрная жидкость. Чёрная плоть… И менялась не только живая материя. Беспилотная машина двигалась внутри этого процесса, и каждый её узел, каждая молекула тоже подвергалась искажению. У всего есть жизнь. Два мира. Разные миры. Разные силы. Вторжение. Изменение. Односторонность. Уродство. Искажение… Гу Цзюнь резко вдохнул, словно только что окунул голову в ледяную воду и вынырнул. Лицо покрылось холодным потом. Он понял. Это не проход в привычном смысле. Это возвращение к началу жизни — в матку. В другую матку. Беспилотная машина прошла сюда. Беспилотники наверняка тоже. И другие средства разведки. Управление будет пробовать одно за другим — и одно за другим они исчезнут, ничего не передав. А потом останется последний вариант. И его обязательно задействуют. Потому что в Управлении Небесной Тайны никогда не было недостатка в людях, готовых рискнуть жизнью. Особенно когда катастрофа выходит из-под контроля: болезнь аномальных младенцев, синдром чужой руки, убийства, изменённая зона… Рано или поздно отряд из сотрудников Управления Небесной Тайны, Бюро Тайн или GOA попытается перейти границу. Но без особого ключа, без пропуска, их постигнет то же, что беспилотную машину. При пересечении их растянет и разорвёт. Они распадутся на фрагменты, превратятся в искривлённую массу. Гу Цзюнь снова оглядел болото. Неужели эта гнилая грязь когда-то тоже была живыми телами? Нельзя позволить людям погибнуть вот так — бессмысленно. Перед глазами мелькнули знакомые лица. Солёный Дождь, Юй Чи и остальные. А ещё А-Мэй. Она ведь сама была духовным ребёнком — скорее всего, её отправят одной из первых. Но Дэн Симэй… Гу Цзюнь задумался. Возможно, А-Мэй и сумеет перейти. А остальные? У них нет связи с миром чужих письмен — ни духовной, ни телесной. Даже если Дэн Симэй будет рядом, одной её силы может оказаться недостаточно. Она, возможно, ослабит сопротивление при переходе, но не отменит его. Такой отряд доберётся сюда либо мёртвым, либо тяжело искалеченным и уже не способным действовать. — Нужно предупредить людей снаружи, — сказал Гу Цзюнь остальным. — Нельзя просто переходить границу. В этот раз всё иначе. Он коротко рассказал Цао Ицуну, Ли Лянбиню и Ван Юну, что почувствовал и к какому выводу пришёл. Трое понимали далеко не всё, но по тону Гу Цзюня уловили главное: опасность чрезвычайная и времени мало. Даже во время операции он сохранял почти пугающее спокойствие. — Доктор Гу, что собираетесь делать? — спросил Ли Лянбинь. — Если кричать отсюда, они там услышат? — Скорее всего, нет… Но попробовать стоит. Гу Цзюнь не мог точно сказать, что здесь вообще возможно. Поэтому сначала просто громко окликнул другую сторону. Ответом была лишь тишина и едва слышный ритм амниона. На это он и рассчитывал. Не больше надежды было и на то, что телефон в кармане вдруг поймает сеть. Но оставался ещё один способ. Возможно, он действительно позволял связаться между мирами. Мысленный разговор с У Шиюй. — Постойте здесь и прикройте меня. Я попробую кое-что, — сказал он троим следователям. На этот раз объяснять не стал. Гу Цзюнь повернулся к мерцающей стене амниона, закрыл глаза и погрузил сознание в особое состояние, которое последние месяцы отрабатывал каждый день. Солёный Дождь, давай, сообрази… «Солёный Дождь». Он мысленно позвал её, представил лицо У Шиюй, её голос, ощущения рядом с ней. Раньше этого уже хватало. Даже если У Шиюй спала, в ответ обязательно доносилось ленивое «а-а» — он проверял. Сейчас не было ничего. Будто из эпохи 5G его отбросили к старому модему: сигнал туманный, медленный, забитый помехами, непонятно, идёт ли вообще. Но другого выхода не было. Гу Цзюнь продолжил сосредоточенно думать о Солёном Дожде и медленно произнёс в уме: «Слушай. В Большом переулке — матка Чёрного Козла. Граница другого типа. Не входите напрямую. Защитные костюмы не помогут. Нужен ключ — связь с миром чужих письмен». Он сделал паузу. Не стал говорить: «Вообще не пытайтесь войти». Он не мог гарантировать, что четверо людей здесь справятся сами. Снаружи свои обстоятельства, свои трудности. В какой-то момент им всё равно, возможно, придётся идти на риск. Не стал перечислять и то, что нужно взять с собой. Если будет возможность — снаружи и без него нагрузят всё необходимое: еду, боеприпасы, полевое и медицинское снаряжение. После нынешнего синдрома чужой руки в стандартные расчёты наверняка включат и средства для ампутации. Сейчас сообщение нужно было сделать максимально коротким — так больше шанс, что оно пройдёт и Солёный Дождь поймёт смысл, а не достроит его своей удивительной логикой. «Ключ. Связь с миром чужих письмен. Без ключа не входите…» ---------- Странный сон У Шиюй просто прилегла на кресло отдохнуть, даже защитный костюм не сняла — и увидела очень странный сон. Вообще она была человеком спокойным, и мало какой сон казался ей по-настоящему странным. Но сейчас ей приснилось, что Солёный Цзюнь рожает. Причём рожает мучительно и повторяет какие-то неприятные, плохо различимые слова: — Умрёте… не входите… умрёте… Проснувшись, У Шиюй посмотрела на суетившихся вокруг людей. Чёрный туман над Большим переулком не изменился ни на йоту. Но сон не отпускал. Предупреждение? Стоило допустить такую мысль, как она всё сильнее казалась правдоподобной. В Медицинском отделе У Шиюй уже ловила обрывочные мысленные сигналы от Солёного Цзюня. Может быть, это тоже сообщение — только дошло оно во сне? Она тут же снова откинулась на спинку кресла, расслабилась и попыталась вернуться в тот сон. Хотелось услышать больше. Заодно можно было бы выяснить, мальчика Солёный Цзюнь родил или девочку. Заснуть удалось. Но ничего связанного с ним больше не приснилось. Только тёплое яркое солнце, под которым она беззаботно грелась. В следующий раз её разбудила Фэн Пэйцянь. — Шиюй, Шиюй, первая малая группа готовится выходить. — А-а. У Шиюй открыла глаза, нахмурилась и прикусила губу. Тревога внутри только усилилась. Все способы разведать чёрный туман уже испробовали. Беспилотные машины, лабораторные мыши — всё исчезало. Что именно произошло внутри? Образовалась зона наложения двух миров? Или деревню просто окутал аномальный туман? Ответа не было. Именно поэтому командование не решалось бомбить район. Внутри могли оставаться Гу Цзюнь и остальные. С момента изменения прошло почти пять часов. Если люди там срочно нуждались в спасении, снаружи тоже нельзя было бесконечно ждать. Поскольку впереди была абсолютно неизвестная опасность, первая малая группа состояла всего из трёх людей и трёх зугов. Хуан Шаотянь, Ли Юйжуй и Сунь Юй — все трое из мобильной оперативной группы Управления Небесной Тайны Дунчжоу. По сути это был отряд смертников. Они должны были входить в туман по одному. Если первый погибнет или изменится сразу после пересечения границы — операцию немедленно остановят. Решение отправить именно их было жестокой, но рациональной оценкой командного центра. Подготовка бойцов группы «Тяньсюань» и GOA «Единых» занимала гораздо больше ресурсов; использовать их в задаче, где человек мог погибнуть в первую секунду, считалось неразумным. Трое добровольцев сами согласились на риск. Кто-то всё равно должен был идти. Но была и ещё одна причина. Все трое были отцами аномальных младенцев. Болезнь аномальных новорождённых затронула и сотрудников Управления. Их жёны совсем недавно родили детей, и у всех троих младенцы оказались из категории «отрицательный отбор». У этих мужчин было одно желание: чтобы катастрофа поскорее закончилась, а их жёны и дети смогли жить нормальной, здоровой жизнью. У Шиюй искренне уважала их. Но сейчас, глядя, как они готовятся к выходу в герметичных защитных костюмах высшего класса, с автоматами и запасами, а рядом дрожат три абсолютно несчастных зуга, которым сюда идти совсем не хочется… Тревога становилась почти физической. Нет. Что-то не так. Будто она уже видела, чем закончится этот выход. Возможно, нервы давили ещё и жалобные вопли зугов, которые хлопали лапами по земле и без конца причитали. Когда приказ только пришёл, командование выбрало трёх зугов жеребьёвкой. Джили публично выступил перед ними с вдохновляющей речью о долге и чести, а потом тихонько сказал каждому: если внутри что-то пойдёт не так — бегите, не геройствуйте. И вот теперь первая группа уже выстраивалась у границы тумана. У Шиюй снова вспомнила сон. «Я умру? Не входи? Умрёшь?» Может, слова вообще были другими? Китайское «яо сы» могло значить «умрёшь», но на слух напоминало и другие сочетания. Время принимать лекарство? Или… Ключ. У Шиюй резко выпрямилась. Ключ. Это слово почти совпадало по звучанию с тем, что она слышала во сне. И внезапно три смысла сложились в одну цепочку. Успокойся. Нужен ключ. Иначе умрёшь. Она быстро перебрала остальные детали. Солёный Цзюнь рожает. Шуб-Ниггурат. Чёрный Козёл. Калоп. Околоплодные воды. Аномальные младенцы… Получалось, Гу Цзюнь сейчас находится в пространстве, подчинённом законам Чёрного Козла. Возможно, он там и правда в каком-то смысле «беременный» — прямо как Танский монах в Царстве женщин. А Шуб-Ниггурат — местная царица. Солёный Цзюнь — Танский монах. Значит, нужен ключ. Только чей ребёнок тогда у него в животе? Её? И если она сама по фамилии У, не превращает ли это её в Сунь Укуна?.. Нет, уже не сходится. Но разбираться в этой части было некогда. Первая группа вот-вот должна была войти. Юй Чи нервно кружил поблизости. Он сам просился в первую группу, но ему отказали. Дэн Симэй молча смотрела на чёрный туман. Она с самого начала чувствовала, что чего-то не хватает, и говорила об этом командному центру, но не могла понять — чего именно. И тут У Шиюй резко крикнула: — Подождите! Все обернулись. — Солёный Цзюнь прислал предупреждение. Напрямую входить нельзя. ---------- Несколько ключей Ключ. Нужен ключ. Выслушав новую информацию от У Шиюй, Дэн Симэй ненадолго задумалась, снова посмотрела на чёрный туман и наконец определилась с ответом. Связь с миром чужих письмен. Вот чего не хватало. Сама она родилась духовным ребёнком Общества «Лайшэн» и с рождения обладала такой связью, а остальные здесь — нет. Чёрная туманная зона, по всей видимости, была местом наложения и стыка земного мира с миром чужих письмен. Чтобы пересечь границу через этот проход, нужен ключ. Без него входить нельзя. Раз уж Гу Цзюнь предупредил их именно так, попытка прорваться силой наверняка закончится чем-то очень серьёзным. Получив доклад, дядя Тун немедленно остановил операцию первого смертного отряда. Старик доверял чутью двух девушек на передовой. Что же до слов У Шиюй о возможном «излучении беременности» и о том, что «Гу Цзюнь беременен»… все надеялись, что это всего лишь её синестезия. Но теперь перед командным центром и осведомлёнными людьми на передовой встал совершенно практический вопрос: где взять этот «ключ»? Людей и предметов из мира чужих письмен, или мира Калопа, на Земле было не так много. Анатомические инструменты Калопа Гу Цзюня, конечно, подходили, но все они были у него. Акушерская техника Калопа была именно техникой; бойцы могли попробовать срочно её освоить — возможно, это хоть немного усилило бы связь. Помимо этого были и другие варианты. — Дерево лайхуа, — первым делом предложила У Шиюй. То самое дерево лайхуа, которое уже однажды здорово их выручило. За год с лишним оно выросло меньше чем на десять сантиметров и всё ещё оставалось маленьким саженцем на базе Отдела заклинаний Главного управления в Дахуа. Гу Цзюнь когда-то сообщил организации, что дерево происходит из мира чужих письмен. И он, и У Шиюй очень дорожили этим деревцем. Пока находились в Дахуа, часто заходили ухаживать за ним и наблюдали, как оно понемногу растёт. Они до сих пор не понимали ни его назначения, ни механизма действия, но всякий раз рядом с ним становилось легко и спокойно. А значит, связь с миром чужих письмен у дерева была чрезвычайно сильной. Перебросить его самолётом в Дунчжоу можно было за два-три часа. Но у дяди Туна возникло другое опасение, и Дэн Симэй сочла его вполне разумным. Если привезти дерево лайхуа в Дунчжоу, особенно в Аньфу, прямо к чёрной туманной зоне… — Не станет ли связь двух миров слишком сильной? — спросил дядя Тун. — Не расширим ли мы сами чёрную зону? Не поможем ли Обществу Жизни отрицательного отбора? У Шиюй не могла ответить. В странном сне никаких подсказок на этот счёт не было. Но стоило ей задуматься, как внутри появилось смутное беспокойство. Такая возможность действительно существовала. Поэтому лучше всего было найти «ключ», который уже находится в Дунчжоу и сам относится к нынешней аномалии. Так они хотя бы уменьшат риск невольно помочь врагу. И такой вариант… всё же существовал. На базе медицинского отдела Ван Жосян вспомнила о хранящихся в формалине образцах тел последователей Общества «Лайшэн»: голове человека в красном, руках и ногах людей в чёрном, а ещё трупах мертвокожих. Может быть, они тоже годились в ключи. Но Дэн Симэй подумала о полной противоположности — о живых. Об аномальных младенцах, с рождения несущих следы людей мира чужих письмен. — Возможно, именно они… лучшие ключи, — передала она дяде Туну своё ощущение. — Шуб-Ниггурат — тёмная Богиня Жизни, а сильнее всего с жизнью связана сама жизнь. Эти младенцы вышли оттуда — значит, могут туда и вернуться. Если каждому бойцу взять с собой по одному… Она прекрасно понимала главный недостаток этой идеи. И то, насколько он страшен. Их называли «аномальными младенцами», но на деле это были дети младше месяца. Некоторые родились только сегодня. Нежные, хрупкие. Даже если забыть о грядущих опасностях, одного выхода из стерильной палаты в мир бактерий и вирусов могло оказаться достаточно, чтобы они погибли. Каждый такой ребёнок — отдельная жизнь. Новая, ни в чём не виноватая. Так нельзя. Не должно быть так… Дэн Симэй продолжала искать другой путь. А дядя Тун, как командующий, привыкший порой принимать безжалостные решения, впервые растерялся. — Давайте сперва спросим родителей. Этическую границу они обязаны были удержать. Ради неё и жертвовали собой. Иначе чем они будут отличаться от культистов? Они рисковали жизнями, чтобы уничтожать аномальные силы, приносящие страдания младенцам; чтобы дети, юные жизни, не знали боли и страха. Не для того, чтобы нести их на поле боя. Такой «ключ» был неприемлем почти для всех. Причём годились только особые младенцы, связанные с миром чужих письмен. Их и без того было мало, а по мере распространения акушерской техники Калопа число резко падало. Если ограничиться детьми сотрудников Управления в Дунчжоу, сейчас таких было всего семь. Доля отрицательного отбора среди них была особенно высокой: пять — отрицательный отбор, один — положительный, один — ничья. У одного из трёх добровольцев отменённого в последний момент первого отряда, Сунь Юя, дочь как раз была таким ребёнком отрицательного отбора. Ей исполнилась неделя. Все четыре конечности были целы, глаза ясные. На вид — совершенно здоровая. Но в родильной палате Сунь Юй своими ушами услышал, как новорождённая, ещё до первого плача, надрывно произнесла: «отрицательный отбор». В тот момент у него будто сердце разорвалось. Ребёнка обследовали вдоль и поперёк, но пока никаких проблем со здоровьем не нашли. И всё же с телом обязательно было что-то, что в нынешней среде считалось отрицательным отбором. И смертельный симптом мог проявиться в любую минуту. Пациенты с синдромом чужой руки уже шагали в бездну. Искусственная кома проблему не решила. Медицинский отдел начал экспериментально ампутировать конечности у части пациентов, у которых не удавалось остановить сепсис. Но даже после ампутации у некоторых сепсис не поддавался контролю; уже было три смерти. У всех наблюдались тяжёлые фантомные боли — совсем не так, как после операции у пациентов с BIID. Узнав последние новости, Сунь Юй чувствовал, что сердце вот-вот лопнет. Он смотрел на чёрный туман и не находил слов, когда к нему подошёл дядя Дань. — Дядя Дань… — беспомощно спросил Сунь Юй знакомого всем ветерана мобильных групп Дунчжоу. — Я пойду туда вместе с ребёнком? Дядя Дань вздохнул. Обычно шутливое лицо теперь было напряжено. — Таких детей слишком мало. Если решатся на это, наверху склоняются к тому, чтобы отправить более сильных людей. У них и шанс выполнить задачу выше, и шанс выжить, и ребёнка защитить они смогут лучше. — Понимаю… понимаю… — пробормотал Сунь Юй с серым лицом, ненавидя собственное бессилие. — Я понимаю, что никто не хочет этого… Мы ведь пытаемся спасти ребёнка, не просто бросаем его в опасность… Но… я… Дядя Дань похлопал его по плечу. Совет тут был невозможен. — Наверху тоже колеблются. Хотят знать ваше мнение. — Мне надо поговорить с женой. Надо поговорить с женой… ---------- Решение На базе медицинского отдела Дунчжоу в одной из палат для новорождённых находились семь аномальных младенцев сотрудников, обладавших особой связью с миром чужих письмен. Пять — отрицательный отбор, один — положительный, один — ничья. Девочка из категории «ничья» выглядела совершенно обычно, глаза щёлочками. Мальчик положительного отбора, наоборот, был необычайно крепким — вырастет, наверняка станет здоровяком. Среди пяти младенцев отрицательного отбора было две девочки и три мальчика. У одного мальчика и одной девочки врождённые дефекты были заметны сразу. У мальчика был врождённый синдром Поланда. У обычного человека двенадцать пар рёбер, у него — только десять; отсутствие рёбер деформировало грудную стенку, отсутствовали большая и малая грудные мышцы, присутствовала синдактилия. У девочки был врождённый чёрный акантоз: на разных участках тела, в том числе на лице, виднелись тёмные ороговевшие бархатистые пятна серо-коричневого оттенка, сухие и грубые, будто покрытые роговым слоем. У остальных троих внешних аномалий пока не обнаружили, но никто не мог сказать, что с нервной системой, интеллектом, речью, двигательными функциями и всем остальным. Самому старшему из семи было четырнадцать дней, младшему — три. Средний возраст не достигал десяти дней. Как ни посмотри, их нельзя было втягивать в жестокую, смертельно опасную войну. Сейчас маленькие жизни мирно спали, не ведая, насколько шатко их положение и насколько непредсказуема судьба. Они не знали и того, что несколько камер в палате передают изображение на экраны главного командного центра. В одном из залов совещаний дядя Тун, глядя на младенцев, подал весьма дурной пример — сделал глоток из маленькой фляжки. — Неужели совсем нет другого способа? Он снова спросил Дэн Симэй, У Шиюй, Юй Чи и остальных сильнейших специалистов, находившихся в передовом центре Дунчжоу. Решение ещё не приняли, но родители всех семерых уже переживали страшнейшие муки. Не мог утешить ни психолог, ни такие авторитетные руководители, как дядя Тун. Да и кто способен успокоить родителей, которых обстоятельства заставляют подвергнуть новорождённого ребёнка смертельному риску? Дядя Тун снова отпил. Старое лицо покраснело, а в памяти опять всплыла секта Р'льеха, похищавшая младенцев и детей ради бесчеловечных экспериментов. Теперь они сами подошли пугающе близко к той же черте… Смертники добровольно выходили вперёд. Смертники были готовы погибнуть. Дядя Тун тоже был готов взять на себя ответственность за окончательное решение и за вину, которая потом будет грызть его сердце каждую ночь. Но все смертники были взрослыми. Даже такого мелкого паршивца, как Сюй, по-настоящему на поле боя не отправляли. Что уж говорить о младенцах. — Я не могу на это пойти. Такого вообще не должно происходить. — Алкоголь обжёг голову, но вместе с жаром принёс неожиданную ясность, и дядя Тун наконец разложил хаос мыслей по местам. — А Цзюня и остальных надо спасти. Катастрофу надо остановить. Но мы не можем отказаться от собственных принципов. Сегодня позволим одно, завтра — другое, а в конце сами не поймём, во что превратились. Нет. Так нельзя! После его твёрдых слов все вокруг заметно выдохнули. Родители ещё не знали решения руководства, но, узнав, наверняка тоже почувствуют огромное облегчение. — Дядя Тун, я за тебя, — У Шиюй подняла руку. — Мысли Солёного Цзюня подсказывают мне, что и он бы этого не захотел. Может, всё-таки дерево лайхуа? — Я раньше уже изучал акушерскую технику Калопа, — Юй Чи тревожно поскрёб голову. — Она не слишком сложная. Может, всем срочно выучить? И ещё выделить по одной Опоре разума под акушерскую технику Калопа, чтобы усилить эту связь… Это действительно был вариант. Просто многие до сих пор вообще не знали, что Юй Чи успел изучать эту технику. Времени почти не оставалось. Дядя Тун уже собирался предложить объединённый вариант — использовать всё, кроме младенцев, и посмотреть, что выйдет. Но тут молчавшая Дэн Симэй произнесла: — Вообще-то… у меня есть ещё одна мысль. Все повернули головы. В воздухе будто уже прозвучало дружное: «Почему ты раньше не сказала?!» — Только что придумала, — Дэн Симэй поняла всё по их взглядам. — Тогда говори скорее! Всё, что есть, говори! — заторопил её дядя Тун. Она собралась с мыслями, но даже в спешке говорила всё тем же спокойным, неспешным тоном: — Помимо акушерской техники Калопа, у нас есть ещё одна технология из мира чужих письмен. Технология ментального барьера. Именно её Дэн Симэй принесла в этот мир; прежде с помощью таких барьеров она накладывала на собственную личность множество защитных слоёв. Она давно передала технологию Управлению Небесной Тайны. Но построение барьера занимало очень много времени и порой требовало почти полной изоляции от мира, поэтому широко распространить её внутри организации так и не удалось. После появления Опор разума значение ментальных барьеров стало ещё меньше. Отдел заклинаний продолжал эксперименты, однако в нынешней катастрофе никому и в голову не приходило использовать барьер как «ключ»: времени-то нет. Не ждать же три месяца, прежде чем исследовать чёрную зону. И будет ли связь достаточно сильной? Поэтому дядя Тун ошеломлённо замер. — Говори. Говори. Юй Чи уже сгорал от любопытства, Ван Жосян тоже не понимала, к чему она ведёт. Дэн Симэй была умной и замкнутой. Говорила мало, но каждую фразу прежде тщательно обдумывала — импульсивные идеи были не в её характере. — Если строить ментальный барьер обычным способом, то вымышленная личность, фактически несуществующее «я», требует очень много времени. Но если есть прототип, образец… а тем более если при построении сохраняется непосредственная связь с образцом, время может сократиться очень сильно. Это я сама поняла только что. Она помедлила. — Например, капитан Юй может положить руку на голову одного из младенцев, одновременно ощущать его связь с человеком мира чужих письмен и на этой основе строить ментальный барьер. А сам барьер поможет капитану Юю сильнее почувствовать эту особую связь. Если получится, у него появится слой личности человека мира чужих письмен. Тогда связь с тем миром может оказаться даже сильнее, чем если просто нести ребёнка на руках. Договорив, Дэн Симэй посмотрела на одного, на другого, словно нервничала из-за их реакции. — И тогда… — добавила она, — младенцу самому вреда не будет. И брать его с собой не придётся. Если грубо — мы клонируем его личность из мира чужих письмен. А поскольку у нас есть Опоры разума, барьер не должен перекрыть настоящую личность, и разрушение барьера мы тоже выдержим. По крайней мере, должно быть так. — Почему ты раньше не сказала?! — Почему ты раньше не сказала?! Первым возмутился дядя Тун, следом не выдержали и остальные. Такая хорошая идея — и только сейчас! — Я… только что придумала, — тихо повторила Дэн Симэй. ---------- Палата для новорождённых Новую идею Дэн Симэй — новый «ключ» — дядя Тун одобрил немедленно. Пробовать сейчас же! Семь аномальных младенцев могли дать семь личностей людей мира чужих письмен. По крайней мере в теории — если удастся их почувствовать. Поэтому участвовать в построении ментальных барьеров могли только семь человек. Сначала Дэн Симэй сказала «клонировать», и дядя Тун тут же задумался: нельзя ли клонировать личность одного младенца сразу для нескольких — двух, трёх, даже десятка людей? Подумав, Дэн Симэй ответила, что, вероятно, можно, но между ребёнком и «клоном» всё равно сохраняется связь. Чем больше людей будет её делить, тем слабее станет канал. В итоге, возможно, никто не сможет пройти через чёрный туман. Прецедентов не существовало. Сплошные неизвестные. После короткого совещания с другим директором Главного управления Тяньсюань Цзэн Чаньцзюнем и несколькими руководителями дядя Тун решил отправить именно семерых. Дэн Симэй была восьмой, но отдельный младенец ей не требовался. Она и Гу Цзюнь с рождения обладали сильной связью с миром чужих письмен. У Шиюй в семёрку тоже не вошла. Она останется снаружи и в чёрную зону не пойдёт. Хотя У Шиюй проявила редкую для себя инициативу и несколько раз просилась в отряд, дядя Тун понимал её чувства, но на этот раз принял холодное рациональное решение. Между земным миром и миром чужих письмен только У Шиюй могла принимать сообщения Гу Цзюня. Любое такое сообщение могло оказаться критически важным и потребовать действий снаружи. В Мобэе, если бы командный центр раньше узнал, что правильным решением была операция «Круг жизни», если бы раньше узнал об аномальном саранчовом излучении… Многих трагедий удалось бы избежать. Многие люди не погибли бы. Поэтому задача У Шиюй — сидеть. Или лежать на диване. Больше дремать, больше спать, больше видеть снов и разбирать их. На вид — работа настоящей солёной рыбы. Но пользы от неё могло оказаться больше, чем от кого-либо на передовой. Раньше У Шиюй сочла бы такой режим мечтой: спишь — и совершаешь подвиг. Идеально. Только теперь… Она не могла успокоиться. Ей тоже хотелось первой броситься спасать того парня. Но она умела принимать неизбежное и не нуждалась в долгих утешениях. — Похоже, иногда у нас просто нет выбора. Хотя в построении барьеров она не участвовала, У Шиюй вместе с выбранной семёркой вернулась на базу медицинского отдела — в палату новорождённых. Семеро: Юй Чи, Фэн Пэйцянь, Лоу Сяонин, Павлин, Мо Цин, дядя Дань и Грант Белл. Все — элита двух миров Тяньсюань. Все хорошо знали Гу Цзюня, а некоторые много раз сражались с ним плечом к плечу. Это было сделано намеренно: возможно, тесная связь с Гу Цзюнем сыграет роль в ином мире или в решающий момент. Времени почти не было. Каждая лишняя минута увеличивала опасность для Гу Цзюня и его группы и давала надвигающейся буре накопить ещё немного силы. Причём им предстояло не только построить ментальные барьеры, но и создать две оставшиеся Опоры разума: одну посвятить новой группе, другую — усилению собственного «я». В коридоре перед палатой они встретили Сунь Юя и других родителей. Обменялись кивками. — Всё на вас. Пожалуйста, — сказал Сунь Юй и тут же расплакался. Полного плана он не знал, только общую идею. Но ребёнка теперь не отправляли на передовую — риск для него резко уменьшился. А риск для стоящих перед ним людей, наоборот, вырос. Сунь Юй прекрасно понимал: эти люди заменили первый отряд. Теперь смертниками были они. — Всё, всё, — дядя Дань махнул рукой. — Когда закончится, ваши дети будут моими крестниками. И мальчики, и девочки. — Тогда и мне положено, — усмехнулась Лоу Сяонин. — Дожила до такого возраста, а матерью ещё ни разу не была. Тем временем Юй Чи уже нетерпеливо вошёл вслед за медсестрой. За ним Фэн Пэйцянь и Грант Белл. Павлин будто пробормотала сама себе, хотя на самом деле говорила и Кэтрин: — У нас и так две личности. Третья точно не лишняя? — Симэй, объясни ей, — попросили остальные. Дэн Симэй уже рассказывала дяде Туну: личности Павлина и Кэтрин стали устойчивым симбиозом. Они даже устроили себе график: по понедельникам, средам и пятницам ведущая личность — Кэтрин, по вторникам, четвергам и субботам — Павлин, а воскресенье разыгрывают жребием. Ментальному барьеру, наоборот, сложнее поколебать такую систему. Выслушав объяснение, У Шиюй кивнула: — Три личности, одно тело. Долго живут вместе — разделяются, долго порознь — сходятся. Нормально. Кэтрин всё равно было не по себе. Не каждый способен с таким спокойствием относиться к ненормальности, как У Шиюй. «Вообще-то мы ещё ненормальнее неё», — подумала Павлин. Последствия аномального саранчового излучения никуда не делись: каждый день хотелось есть землю. Как только все вошли в палату, короткое оживление в коридоре исчезло. Взгляды остановились на спящих в инкубаторах младенцах. Особенно трудно было отвести глаза от девочки с врождённым чёрным акантозом. Кожа младенца должна быть самой нежной человеческой кожей, но эта нежность ей не досталась. Большая часть левой щеки тоже была покрыта чёрной ороговевшей кожей и выглядела пугающе необычно. Если она вырастет, уже в детстве начнутся чужие взгляды. Другие дети будут её бояться и отказываться играть. Она будет спрашивать мать: «Мама, мама, почему я такая? Почему… только я такая?» Этот вопрос останется с ней надолго. Какие бы ответы ей ни давали — медицинские, психологические, социальные — сомнение и боль не исчезнут до конца. Каждый раз перед зеркалом вопрос будет возвращаться, словно призрак, и снова спрашивать её душу: Почему? Почему? А если бы… Если бы… Эти «почему» и «если бы» могли сопровождать её всю жизнь. Отец девочки Сюй Мин и мать Юань Сяоцин стояли у двери и тревожно смотрели внутрь — на дочь и на коллег. Оба работали в исследовательском отделе, в лабораториях. Они не могли подсказать ничего полезного для передовой, почти не разбирались в заклятиях, Знаке Старцев и ментальных барьерах. Они хотели только одного: чтобы всё прошло хорошо, бедствие закончилось, а дочь выздоровела. Сунь Юй и остальные тоже стояли рядом. Напряжённые, но не заходили внутрь и не мешали — правила есть правила. Сейчас они были не сотрудниками исследовательского, медицинского, следственного или оперативного отдела. Просто беспомощными родителями. А внутри Юй Чи, Павлин, дядя Дань, Лоу Сяонин и остальные семеро разошлись к своим младенцам. Кому какой ребёнок достанется, распределили заранее. Но сперва надо было проверить ощущения и понять, подходит ли связь или пары придётся менять. ---------- Проекция человека мира чужих письмен Юй Чи соответствовал мальчику с врождённым синдромом Поланда. Его звали Ван Хайфэн. Среди семерых он был самым старшим, а признаки отрицательного отбора — самыми выраженными. Дэн Симэй тоже чувствовала, что проекция человека мира чужих письмен у этого ребёнка особенно агрессивна и справиться с ней сможет только очень сильный человек. Юй Чи стоял перед инкубатором и смотрел на крошечное тело. Всего десять пар рёбер. Отсутствовали большая и малая грудные мышцы, поэтому грудная стенка была намного слабее обычной, а внутренние органы защищены хуже и легче травмировались. Но сильнее всего бросалась в глаза синдактилия: кроме двух больших пальцев, на каждой руке остальные четыре были сращены. Пальцы можно разделить операцией, но четырнадцать дней — слишком рано для такого вмешательства. Как и Сюй Ино в соседнем инкубаторе, Ван Хайфэн с рождения получил тяжёлую судьбу. — Хайфэн, нам обоим придётся постараться. Юй Чи поскрёб лоб и просунул правую руку через отверстие в стенке инкубатора, к голове ребёнка. Перед входом все прошли санитарную обработку и переоделись. На них были стерильные медицинские костюмы и перчатки. Защиту младенцев организовали по максимуму, а прямой контакт должен был усилить ощущение связи. Одновременно с Юй Чи начали Фэн Пэйцянь, Лоу Сяонин, дядя Дань, Павлин, Мо Цин и Грант Белл. Семеро: четыре мужчины и три женщины. Им соответствовали четыре мальчика и три девочки. Дэн Симэй и У Шиюй наблюдали со стороны. Камеры на стенах передавали картинку в главный командный центр и в психологический корпус этой же базы. Это был новый эксперимент сразу для двух миров. Руководители, психологи и остальные специалисты ждали результата с напряжением. — Если почувствуете, что внутренне не принимаете происходящее, остановитесь, — сказала Дэн Симэй. — Ментальный барьер нельзя строить через силу. Саму технологию она заранее объяснила очень подробно. Юй Чи и остальные и раньше изучали материалы, а после её пояснений многие неясности исчезли. Теперь оставалось только сделать. Но даже Дэн Симэй, придумавшая этот способ, не могла гарантировать успех. Особенно если проекция человека мира чужих письмен принесёт с собой эрозию тёмной силы… Это было не просто возможно. Почти неизбежно. Эти младенцы появились на свет под влиянием тёмной Богини Жизни. Мир чужих письмен когда-то погиб во тьме. Даже врождённые проекции Дэн Симэй и Гу Цзюня, а также другие духовные дети Общества «Лайшэн» приходили в мир с мрачной тенью. — Сработает или нет — узнаем только попробовав, — Лоу Сяонин была не менее нетерпелива, чем Юй Чи. Она уже положила ладонь на чёрную ороговевшую кожу левой щеки Сюй Ино. — Отрицательный отбор? Я теперь слепа на один глаз. Тоже отрицательный отбор. — У нас последствия саранчового излучения и раздвоение личности. Тоже отрицательный отбор, — сказали Павлин и Кэтрин. Мо Цин и Том кивнули. — У меня ПТСР! — нервно выпалил Юй Чи. Фэн Пэйцянь пробормотала: — Я тоже ослепла… психологически… Ей досталась девочка категории «ничья». — А я… — дядя Дань указал на своё широкое лицо. — Сами посмотрите. Главный мой недостаток — внешность. Чем не отрицательный отбор? Пожалуй, единственным человеком в палате, кого трудно было отнести к отрицательному отбору, оставался Грант Белл: высокий, красивый, телосложение — как у тигра. Он пожал плечами и по-английски сказал: — Никто не идеален. И именно поэтому ему соответствовал мальчик положительного отбора. Семеро осторожно попробовали установить ментальную связь со своими младенцами. Ничего явно несовместимого не почувствовали, поэтому менять пары не пришлось. В палате стало тихо. Кто-то закрыл глаза, кто-то оставил открытыми. Все погрузились в спокойную медитацию и начали входить в таинственный мир сознания. Юй Чи глаз не закрывал. Ему казалось, что лицо Хайфэна, деформированная грудная стенка и сросшиеся пальцы помогают глубже войти в связь. Сознание новорождённого простое, первичное, почти пустое. Его психическая структура необычайно чиста. Для людей с высокой чувствительностью, прошедших серьёзную подготовку по сверхсенсорной психологии и заклятиям, кратко соприкоснуться с таким сознанием было несложно. Примерно как поднять новорождённого весом около трёх килограммов. Но сейчас… Стоило Юй Чи направить психическую силу и позвать Хайфэна, как навстречу ударило сопротивление. Похоже, именно это они и искали. Проекция человека мира чужих письмен. Юй Чи внезапно кое-что понял. Даже если ребёнок получал стимуляцию ещё в утробе, четырнадцати дней всё равно недостаточно для оформленного сознания. Разум Хайфэна пока был туманной, простой массой и не мог ответить на зов. Зато могла ответить проекция. Те разбитые осколки образов, которые она несла… Юй Чи раскрылся навстречу, коснулся их и позволил обрывкам войти в сознание. Мир чужих письмен. Мир Калопа. Он всегда страстно интересовался им, мечтал заняться там археологией, увидеть иную цивилизацию собственными глазами. Но раньше были лишь редкие материалы и рассказы Гу Цзюня. Всё остальное скрывал туман. А сейчас ощущения были совершенно новыми. Будто в каком-то измерении он стремительно мчался сквозь пространство… Мелькали накладывающиеся картины… Высокая, величественная, но полуразрушенная часовая башня… Он будто поднимался по лестнице. Вокруг ни души. На ступенях кровь. Наверху, там, где прежде висел большой колокол, теперь висел окровавленный труп. Юй Чи пробрал холод. Одежда на трупе была очень похожа на форму, которую Гу Цзюнь когда-то восстановил по видению. Белый халат врача Калопа. Врач был убит и подвешен в башне. «Это и есть проекция Хайфэна?..» Стоило возникнуть мысли, как из тумана проступил другой силуэт. Уродливый человек тянул верёвку, на которой висел труп. У него словно вообще не было рёбер, грудь и живот сдавились в странный ком… Вот это была проекция. Вот он — отрицательный отбор. «Это он убил врача Калопа?.. Общество Жизни отрицательного отбора?..» Сознание Юй Чи резко взволновалось. В хаосе он понял одно: проекции младенцев отрицательного отбора, скорее всего, вовсе не безобидны. Их необходимо как можно скорее растворить. Иначе ещё до того, как дети вырастут и их собственные личности созреют, проекции могут отнять место ведущего «я». Верующие в тёмную Богиню Жизни люди мира чужих письмен возродятся в этом мире. Но сейчас Юй Чи должен был использовать одного из них как основу и построить ментальный барьер, который сумеет удержать под контролем. ---------- Ментальный барьер [Меня зовут Букс.] Сознание Юй Чи оставалось связано с проекцией человека мира чужих письмен внутри младенца. Он начал применять технологию ментального барьера. Имя «Букс» всплыло само. Будто он одновременно читал дневник и сам его писал. На страницах разрозненно возникали чужие письмена. Иногда целыми строками, которые можно прочитать. Иногда отдельными сломанными словами, чужими и непонятными. Юй Чи сосредоточился на связных фразах. Перед глазами замелькали фантомные картины — будто события, которые когда-то действительно происходили в другом мире и другом времени. [Даже врачи Калопа говорили, что я должен был умереть сразу после рождения.] Чем сильнее становились видения, тем сильнее росло беспокойство. Юй Чи заставлял себя успокоиться и соприкасался с тёмной силой. Ментальный барьер — это отдельное «я». Его надо построить самому. Возможно, Букс был лишь прототипом. А возможно, всё это действительно было его прошлым. Я родился уродом, без единого ребра. Все внутренние органы были слабы и стиснуты в один ком… Какой бы врач Калопа на меня ни посмотрел, он качал головой. Вся их медицина говорила, что я должен умереть. Но я жил. Не один день. Не один год. Я прожил достаточно долго… Родители предпочли бы, чтобы я умер при рождении. Но они до ужаса боялись оскорбить божество — любимую ими Богиню Жизни. Всякая жизнь имеет ценность. Всякая жизнь — драгоценный дар Богини Жизни… Поэтому даже самое уродливое, отвратительное существо, даже жизнь, рождённую из греха, надо беречь. Никаких абортов. Никакого убийства младенцев. Откажешься от жизни, дарованной богом, — бог откажется от тебя… Страх и слепая вера сковывали родителей и одновременно заставляли действовать. Чем сильнее они боялись прогневать богиню, тем тщательнее ухаживали за мной. Тратили огромные деньги. Установили внешние механические рёбра… Это любовь? Говорят, любовь обусловлена. Красавица не полюбит урода… Если любви нужны столь многие условия, любовь ли это вообще? Или просто нарядная маска чего-то другого? Вопросы. Слишком много вопросов. Они преследовали меня всю жизнь. [Кто я? Если бы я не был болен, кем бы я был?] Сознание Юй Чи захлестнул хаос. Стоило хоть немного потерять контроль — ещё не построенный барьер мог поглотить его. Проекция искривляла его мысли… Открытыми глазами Юй Чи видел остальных у инкубаторов. У них тоже было нелегко: Лоу Сяонин хмурилась, лицо дяди Даня стало странным… Каждый боролся со своей проекцией. Никто не остановился. И мощной опорой служили Опоры разума. Юй Чи продолжал строить барьер, а сам удерживал ясность с помощью Опоры, созданной из любви к археологии. Величественные гробницы. Прекрасные древности. Таинственные символы… Любовь и стремление к знаниям стабилизировали его. В глубине себя он всё ещё различал: кто такой Юй Чи, кто такой Ван Хайфэн, кто такой Букс. Но именно это заставляло связь с проекцией Букса дрожать. Картинка в видении мерцала. Урод в разрушенной башне, подвешивающий тело врача Калопа, всё сильнее скрывался в тени… Юй Чи стиснул зубы и снова сосредоточился на вопросе: [Кто я? Если бы я не был болен, кем бы я был?] Букс? В детстве я постоянно спрашивал: почему я? Если бы у меня не было врождённого отсутствия всех рёбер… Если бы я родился здоровым… Я мог бы бегать, как остальные. Мог бы признаться девушке, которая мне нравится. У меня была бы другая жизнь… Но тот, кто думает это «если бы», — я. Я, урод Букс. Если бы Букс родился здоровым, меня не существовало бы. Никогда. Здоровый Букс мог бы быть обаятельным. Мог бы быть презираемым. Мог бы прожить посредственную жизнь. Но в его голове не было бы моих чувств. Он не пережил моего. Он не понял бы меня. Возможно, и он смотрел бы на таких, как я, сверху вниз: жалкий, безопасный, безобидный, не способный ответить, обречённый, слабый… Тогда я всё ещё Букс? А Букс — всё ещё я? Нет. Теперь я понимаю. Именно врождённое отсутствие рёбер создало моё существование. Без него не было бы меня. Если бы я родился здоровым, я не ценил бы своё здоровье. Если бы я не знал боли, я не пытался бы избавиться от неё. Избавиться? Здоровые люди должны ненавидеть боль болезни. Но должен ли я? Ведь эта боль меня вырастила… Болезнь — мой создатель. Тёмная сила внутри едва не вырвалась из-под контроля. Холодный пот стекал по лбу Юй Чи. Барьер понемногу становился почти материальным. Каждая его частица — частица боли. Но именно эти частицы складывались в личность. В Букса. Возможно, в Линь Цзина. И в остальных людей отрицательного отбора… В сознании появлялись новые строки чужих письмен. В них было всё больше непонятного смысла, будто глухой гром под затянутым тучами ночным небом. [Что человечество вообще вылечило?] [Разве болезнь в некотором смысле не чувство чуждости?..] [Разве болезнь не делит людей невероятно легко: мы, вы, мы, вы…] [Одной эпидемии достаточно, чтобы с людей, хвастающихся любовью, слетела маска.] [Почему именно моё состояние называют болезнью?] [Здесь радость. Там печаль.] [Ответа нет.] [Они нас боятся. Они нас презирают. Они нас ненавидят. Они хотят, чтобы мы исчезли. Они. Мы.] [Родиться с двенадцатью парами рёбер — болезнь. Родиться с пластинчатой костью — здоровье.] [Вернуть этому миру его изначальный облик. Они ненавидят меня. Я ненавижу лицемерие.] [Врачи Калопа, что вы вообще вылечили?] [Я уже заметил тебя.] [Теперь и ты — отрицательный отбор. Такой же, как мы. Ты рождён болью. Ты питаешься несчастьем. Этот вкус изменит тебя. Прежним ты уже не будешь. В своём сознании ты видишь себя и остальных — все трупы. Кто-то уже смердит, а кто-то ещё только обманывает себя.] [Здравствуй, Юй Чи. Меня зовут Букс Лэндон. Добро пожаловать в Общество Жизни отрицательного отбора.] Все Опоры разума внезапно яростно задрожали. Правую руку Юй Чи пронзила взрывная боль. Он потерял контроль и резко отдёрнул ладонь от головы ребёнка. Пальцы судорожно дрожали. Ему казалось, что они срослись и больше не разгибаются. Синдактилия… И в голове что-то ворочалось, разрывая и ломая сознание. — Капитан Юй?! Дэн Симэй мгновенно подошла. У Шиюй уже сложила жест Знака Старцев. Даже дядя Тун и остальные, наблюдавшие через камеры, словно почувствовали холод. Маленький Хайфэн в инкубаторе громко заплакал. — Я… я в порядке… — хрипло выговорил Юй Чи. Опоры разума получили несколько тонких трещин, но пока стояли. А ментальный барьер… Он был построен. Живой, беспокойный, но пока подавленный. Чужие строки словно высекли в памяти. Только полного смысла Юй Чи ещё не понимал. ---------- Отряд «Рассеивающие туман» Кто такой Букс Лэндон? Действительно ли его так звали? Или это ложь? Или плод воображения Юй Чи? Если имя настоящее, какое отношение Букс имеет к другому Лэндону? [Родиться с пластинчатой костью — здоровье.] Пластинчатая кость была у мертвокожих — вида, который вместе с кровохарканной болезнью уничтожил мир чужих письмен. Как всё это связано с Обществом Жизни отрицательного отбора? Когда и каким образом к организации из мира чужих письмен присоединился Линь Цзин? Туман только сгущался. Ментальный барьер Юй Чи принёс слишком много странной и непроверенной информации. Каждый, кто слышал слова Букса, понимал их по-своему. — Букс Лэндон… — Дэн Симэй нахмурилась. Имя будто всплывало в воспоминаниях духовного ребёнка, но ухватить его она не могла. Одно было ясно: это не какой-то рядовой человек мира чужих письмен и не просто урод. Остальные шесть участников — Лоу Сяонин, дядя Дань, Павлин и другие — тоже успешно построили собственные ментальные барьеры и получили личности людей мира чужих письмен. Но ни один барьер не дал столько подсказок, мыслей и такой холодной силы. Только у Юй Чи прозвучало: «Я уже заметил тебя». Из пяти проекций отрицательного отбора Букс был единственным, чья личность проявилась чётко. Однако остальные четыре тоже, судя по всему, принадлежали членам Общества Жизни отрицательного отбора. Фэн Пэйцянь через девочку категории «ничья» увидела обычную крестьянку. Грант Белл через мальчика положительного отбора — полицейского из небольшого города. В отличие от остальных, ему не пришлось бороться с тёмной силой. Сознание оставалось ясным, однако и связь оказалась слабее, поэтому узнать больше он не смог. Их Опоры разума тоже почти не пострадали. А у Юй Чи и остальных появились трещины разной степени. Если бы вместо трёх Опор у них была только одна, она, возможно, уже рухнула бы. Чем устойчивее ментальный барьер — тем сильнее удар по Опорам разума. Поэтому обратно в Аньфу они сразу не поехали. Остались на базе медицинского отдела, латали старые Опоры и создавали новые. Семь человек плюс Дэн Симэй — восемь. Так появился новый отряд: «Рассеивающие туман». Времени у них почти не было. За одну ночь надо было закончить подготовку. У Дэн Симэй и Юй Чи было по шесть Опор — максимум. У остальных по пять. У всех одна новая Опора строилась вокруг самого отряда «Рассеивающие туман». Остальные должны были усиливать собственную личность, чтобы держать ментальный барьер под контролем. Поэтому материалом становились личные увлечения, идеалы и стремления. Дядя Дань без колебаний сделал Опорой свою любовь к красивым женщинам. У Павлина и Мо Цина Опоры были связаны с Городом Земли. У Лоу Сяонин — с военной техникой. У Дэн Симэй — с литературой, а шестая Опора стала тихим, приятным садом. Операция могла оказаться дорогой в один конец, поэтому те, кому была доступна шестая Опора, тоже решили её создать. Пятая Опора Юй Чи — «По реке в день поминовения усопших». Шестая — археологическая лопата Лояна. Обе были для него очень важны. Только Фэн Пэйцянь выразила по этому поводу недовольство. Остальные ничего не сказали. Когда все Опоры были готовы, наступило следующее утро. Немного отдохнув, «Рассеивающие туман» снова выдвинулись на передовую в Аньфу. Хотя акушерскую технику Калопа быстро распространяли, аномальные младенцы продолжали рождаться. Число пациентов с синдромом чужой руки в Дунчжоу перевалило за тысячу. Умерших стало больше пятидесяти. После появления чёрной туманной зоны аномальные убийства прекратились, но Тань Цзиньмин и другие подозреваемые всё ещё числились пропавшими. Из чёрной зоны постоянно доносился слабый пульсирующий звук, словно она могла расшириться в любой момент. Ситуация оставалась критической. В командном центре дядя Тун смотрел на полностью экипированный отряд и не разглаживал брови. На линии руководителей другой директор Главного управления Тяньсюань Цзэн Чаньцзюнь спросил: — Если они не вернутся, какой у нас план? Дядя Тун долго молчал. Талантливых людей в двух мирах было много. В Университете Небесной Тайны и других учреждениях тоже хватало резерва. Но второй такой отряд закалённых в боях сверхэлитных специалистов собрать будет почти невозможно. Эта операция действительно была ставкой. Но другого выбора не осталось. — Тогда сделаем всё, чтобы они вернулись, — наконец сказал дядя Тун. — Надеюсь, Шиюй сумеет передать информацию А Цзюню… Пока отряд ночью строил Опоры разума, У Шиюй тоже усердно работала. Спала. Принимала сообщения. Пыталась отправлять сообщения. Удалось ли передать Гу Цзюню сведения об отряде, она не знала. Но странных снов больше не было. Во всяком случае, не было ничего вроде сна, где она живёт в животе кита, а еду и воду получает прямо из его желудка. Хотя обычно такие сны ей вполне снились. И всё же У Шиюй не могла на сто процентов сказать, что этот китовый сон не связан с Солёным Цзюнем и чёрной зоной. Потому что живот Солёного Цзюня — живот. И живот кита — тоже живот. Оба сна связаны с животом. Солёный Цзюнь беременеет и рожает. Кит тоже беременеет и рожает — её саму. Если толковать с этой стороны, У Шиюй всё больше казалось, что чёрная зона связана именно с животом. Возможно, это живот Чёрного Козла Лесов. Точнее — орган внутри живота, где рожают детей. Матка. Перед самым отправлением «Рассеивающие туман» получили эту последнюю информацию. Теперь они знали, куда, возможно, идут. — Мне тоже кажется… очень похоже, — сказала Дэн Симэй. Чем сильнее она вслушивалась в ощущения, тем убедительнее становилось чувство. У всех восьмерых была связь с проекциями людей мира чужих письмен. В защитных костюмах они стояли перед чёрным туманом у старой улицы Аньфу и слышали слабое биение всё яснее. Тук-пух. Тук-пух. Этот звук они уже слышали. Когда-то. В самом начале жизни. В матке. Их реакция удивила даже У Шиюй. Возможно, её китовый сон и правда был аномальным. Возможно, чёрная зона и правда была маткой. Эта информация имела огромное значение: чем меньше неизвестного ждёт разум, тем слабее удар при встрече с аномалией. Может быть, сон У Шиюй уже спас им жизнь ещё до начала операции. Утренний свет только касался земли, но не мог пробить тяжёлые тучи над Аньфу и неподвижный туман. — Отряд «Рассеивающие туман» готов. Начинаем. Голос капитана Юй Чи услышали и передовой лагерь, и главный командный центр. У каждого бойца было индивидуальное снаряжение и припасы. Кроме того, три небольшие четырёхколёсные тележки с грузом. И восемь длинных белых контейнеров, от которых пахло формалином. В каждом лежал раздутый труп мертвокожего. Отряд двинулся к чёрному туману. Словно похоронная процессия. ---------- Через чёрный туман Тук-пух. Тук-пух… Неподвижный чёрный туман был прямо впереди. Дэн Симэй шла первой. Оранжевый тяжёлый герметичный защитный костюм, старая деревенская дорога под ногами — и расстояние до тумана неуклонно сокращалось. В прошлый раз, в Мобэе, при исследовании зоны ядерно-радиационной аномалии Дэн Симэй была одной из трёх добровольцев-смертников. Поэтому накопленная доза облучения у неё была выше, а риск разных заболеваний — больше. Но нынешняя задача была ещё опаснее. Тревожились не только командиры за экранами. Даже остальные бойцы за её спиной сжались от напряжения. Здесь именно Дэн Симэй обладала самой сильной связью с миром чужих письмен. Если при первом же прикосновении к туману с ней что-то случится, операцию остановят. Возможно всё. Матка Чёрного Козла могла породить что угодно. — Один метр. Особых аномалий не ощущаю, — сказала Дэн Симэй. Её ясный голос прошёл по связи. Обычно она говорила мало и в толпе почти терялась. Но в такие моменты её стойкость всегда поражала. Тук-пух. Тук-пух. То ли биение тумана. То ли собственное сердце. Дэн Симэй шагнула ещё. Носок правого ботинка коснулся чёрной границы. Сердце сразу болезненно сжало. Дышать стало трудно. В районе пупка возникло непонятное ощущение — боль, кислота, натяжение… Благодаря предупреждению о матке Дэн Симэй почти сразу поняла: это ощущение рождения. Выйти из матки. И вернуться в неё. Не только ощущение было тем же. Опасность — тоже. Роды всегда опасны и для матери, и для ребёнка. Тяжёлые роды. Кровотечение. Гипоксия. Смерть… — Это… рождение… — хрипло произнесла Дэн Симэй, уже не понимая, действительно ли сказала слова или только издала бессвязный младенческий звук. Стоило войти, как она почувствовала: назад дороги нет. Попытка вернуться может закончиться «тяжёлыми родами». Правая нога уже была внутри. Левая последовала за ней. Всё тело погрузилось в туман. Но вокруг оказалась не чёрная мгла. Повсюду мерцала странная среда. Будто прозрачная жидкость. И немного желтоватой слизи… «Околоплодные воды», — подумала она. Воды при родах. Одновременно со всех сторон навалилась чудовищная сила. Её сжимало. Сплющивало. Выдавливало наружу. Тело захлестнула чистая физическая боль. Конечности и туловище будто начали меняться. Как у плода до рождения — всё ещё могло стать каким угодно. И сознание затопили ощущения собственного рождения. Страх. Боль. Не только Дэн Симэй. Но и Лигеи, человека мира чужих письмен. Боль рождения. Боль смерти… Человек приходит в мир через боль. И уходит через боль. Всё это пыталось её раздавить. Дэн Симэй стиснула зубы. Ментального барьера у неё сейчас не было. А тень Лигеи, отступившая было после прошлых событий, вместе с водами снова поднялась из глубины. Червь-победитель. Даже самая яркая звезда на сцене однажды внезапно умирает… Мрак снова рвал сознание. Но смерть — это всё? Даже самая трагическая смерть не способна отнять свет, высеченный на надгробии. Опоры разума Дэн Симэй вспыхнули этим светом. — Букс… — медленно произнесла она. Голос дрожал, но был твёрдым. — Я тоже родилась из боли. Но я не раб боли. Какая бы боль ни шла со всех сторон. Как бы околоплодные воды ни давили и ни топили. Дэн Симэй закричала — словно новорождённый в свой первый миг. И продолжила идти. Какой бы мир ни ждал впереди. Какая бы среда. Она шагнёт туда. Вот в чём мужество новорождённого. Она не знала и уже не могла думать, идут ли остальные следом. Если она прорывалась через канал, то канал был недлинным. Впереди уже проступил другой цвет. Скорее она прорывала не проход, а оболочку. Амнион. В это время снаружи командный центр увидел: после полного входа Дэн Симэй ни взрыва, ни мутации не произошло. Туман остался неподвижным. После этого командный центр разрешил Юй Чи и остальным продолжить операцию. Он шёл первым из тех, кто использовал ментальный барьер-проекцию как ключ, и тянул за собой контейнер с трупом. Если с ним что-то случится — операцию тоже остановят. Но после входа Юй Чи туман снова не изменился. Тогда один за другим внутрь вошли все восемь. Для передовой и главного командного центра осталось лишь молчание. И тихое биение. Тук-пух. Тук-пух. Насколько всё было опасно, знал только каждый из вошедших. Юй Чи Дэн Симэй не видел. Он двигался сквозь странную жидкость и, согласно плану, выдвинул ментальный барьер впереди основной личности. Сознание мгновенно попало в необычное состояние. Будто он превратился в Букса Лэндона. И одновременно оставался собой, наблюдающим, как превращается в Букса. Наблюдающим всё время. — А-а… В момент активации барьера грудь и живот пронзила чудовищная боль. Внутри грудной клетки что-то затрещало. Будто все двенадцать пар рёбер ломались одна за другой. Сердце, лёгкие, печень, почки — всё сдавливалось и смешивалось в ком. Спина Юй Чи согнулась. Тело сплющивало. Делало уродом. Что человечество вылечило? Что вылечили врачи Калопа? Перед болезнями человечество беспомощно… Но «болезнь» — это чувство чуждости. Определение, которое люди меняют вместе с эпохой и средой… Болезнь — не истина. Истина — эволюция. Нет рёбер — нормально. Нет рёбер — здорово. Нет рёбер — вот здоровье. Юй Чи согнулся почти пополам. Грудь и живот перекручивались. Лицо исказилось. Треск рёбер становился всё хаотичнее. Они ломались. Соединялись. Растворялись. Он уже не понимал, идёт ли вперёд. Барьер Букса почти поглотил личность Юй Чи. Околоплодные воды вокруг тоже будто заново лепили его тело. Но Юй Чи собрал остатки управляемого сознания и запустил Опоры разума. Все шесть вспыхнули слабым светом — как маяки в шторме. Шторм становился сильнее. Тьма накрывала всё. Свет маяков качался. И сами маяки тоже. Две новые Опоры, построенные совсем недавно и ещё не укреплённые, внезапно покрылись густой сетью трещин. Будто прогремел обвал. Шестая Опора — археологическая лопата Лояна — рухнула. Осталась куча гнилой земли и обломков. В тот же миг боль во всём теле, особенно под рёбрами, резко усилилась. Она уничтожала его. Пятая Опора тоже была на грани. И тогда Юй Чи словно услышал слабый голос Дэн Симэй. Одна фраза ударила по барьеру, как молот: — Букс, я тоже родилась из боли. Но я не раб боли. ---------- Рёбра В лёгкие Юй Чи ворвался гнилостный воздух. Даже от такого зловония он невольно жадно вдохнул — как новорождённый при первом крике. Но уже через секунду тревожно понял: на нём же тяжёлый герметичный защитный костюм… Он открыл глаза. Вокруг лежало мёртвое, унылое болото. Защитный костюм был порван во многих местах, кислородная маска неизвестно куда исчезла. Зато контейнер с трупом рядом остался цел, и из него тянуло формалином. — Это мир чужих письмен?.. А остальные где?.. Юй Чи попытался подняться — и грудь взорвалась болью. Такой сильной, что он едва не рухнул лицом в болотную грязь. Похоже, сломано ребро. А может, два или три… — А-а… На лбу мгновенно выступил холодный пот. При переходе через туман барьер Букса почти поглотил его. Шестая Опора рухнула. Пятая стала аварийной. На четвёртой и третьей появились трещины. Только первая и вторая оставались почти целыми. Теперь сам ментальный барьер заметно ослаб. Словно зверь после тяжёлой кровопотери забился в тёмный угол и молча зализывал раны. Юй Чи понимал: только воля Дэн Симэй помогла ему вырваться. Если брать только психическую силу и владение заклятиями, Юй Чи не уступал Дэн Симэй: по способностям и уровню они были примерно равны. Но во всём, что касается мира чужих письмен и цивилизации Калопа, отряду явно придётся особенно полагаться на её врождённую чувствительность. Подул холодный ветер. Вдалеке каркнула ворона. И всё ещё слышалось слабое биение. Тук-пух. Тук-пух. Только теперь звук шёл сзади. Юй Чи с трудом повернул голову. И глаза расширились. Позади возвышалась уходящая в небо полупрозрачная стена-мембрана. Чёрная зона — матка. Переход — как рождение. Теперь всё встало на место. Это амнион. Амнион Чёрного Козла Лесов. Через некоторое время Юй Чи услышал знакомый голос: — Кто там? Если сохранили сознание и волю — ответьте! Лоу Сяонин. Голос шёл по воздуху, не из рации. Связь, похоже, погибла. — Я… Юй Чи… здесь… Говорить громко не получалось: любое напряжение отдавалось болью в нескольких рёбрах. Вскоре Лоу Сяонин появилась вместе с Павлином и Мо Цином. Они двигались осторожно, автоматы не опускали. Хотя Юй Чи явно был ранен, процедура есть процедура. Сначала трое проверили его личность и психическое состояние. Новая Опора отряда «Рассеивающие туман» оказалась очень полезной: благодаря общей основе все увереннее понимали результат проверки. Юй Чи оставался Юй Чи. И они — собой. Перелом рёбер мог быть как сравнительно лёгкой травмой, так и смертельно опасной, если костный отломок повредит сердце или лёгкое. Поэтому его не стали поднимать. Пусть лежит, пока не найдут дядю Даня. — Капитан Юй, молитесь, чтобы тот старый развратник тоже добрался живым, — Лоу Сяонин оглядела болото. — Иначе вам конец. То ли Юй Чи везло, то ли дяде Даню. Нашли его меньше чем в пятидесяти метрах. Он отделался ссадинами на лице. Но поскольку дядя Дань давно перестал считать внешность чем-то ценным — всё равно, по его мнению, терять было нечего — травма его совершенно не беспокоила. После проверки личности он немедленно бросился к Юй Чи. К этому времени подошли Дэн Симэй, Фэн Пэйцянь и Грант Белл. Все восемь «Рассеивающих туман» успешно пересекли границу. Личное оружие и часть припасов сохранились. Потери были, но не катастрофические. А вот защитные костюмы, рации и прочая связь оказались бесполезны. Три тележки с грузом исчезли полностью. Несколько бочек чистой воды, валявшихся у поверхности грязи, подсказали, куда делось содержимое. Но их не успели вытащить — они быстро ушли на дно. Зато контейнеры с трупами мертвокожих… Все восемь перешли. Ни один не потерялся. Ни один не был повреждён. У всех бойцов имелись травмы разной тяжести. В основном порезы и ссадины, которые можно было промыть, обеззаразить и зашить. Самым тяжёлым оставался Юй Чи. Увидев его на земле, Фэн Пэйцянь сразу бросилась к нему: — Капитан Юй, вы как? — Пэйцянь… — Юй Чи, морщась от боли, продолжал помогать дяде Даню осматривать себя. — Хорошо, что все прошли… Следов капитана Гу и остальных не нашли? Дэн Симэй покачала головой. — Пока нет. Они сравнили пережитое при переходе. Фэн Пэйцянь и Грант Белл перенесли его относительно легко. Остальные пятеро с барьерами отрицательного отбора — гораздо тяжелее. И всем семерым в какой-то момент помогла Дэн Симэй. Когда остальные посмотрели на неё с благодарностью, она смутилась. — Я… просто сказала, что почувствовала. — Хватит скромничать, — нетерпеливо отмахнулась Лоу Сяонин. — Ты говоришь понятно. Это важно. Дальше так и делай. Павлин и Мо Цин полностью согласились. Если бы всё формулировалось как у Солёного Дождя, они бы ещё не успели понять смысл, как уже погибли бы. А может, и сама Солёный Дождь к этому моменту не поняла бы. — Я постараюсь… — тихо ответила Дэн Симэй и больше не нашла слов. По Опорам разума тоже сильнее всех пострадал Юй Чи. Трещины были у многих. Но кроме него ни у кого ни одна Опора не рухнула. Это косвенно показывало, насколько силён «Букс Лэндон». Дядя Дань закончил осмотр и вынес предварительный диагноз: — Слева в верхней части груди третье и четвёртое ребро. Справа вверху — четвёртое. Все сломаны. Рентген здесь невозможен, оставался только опыт. — Хорошая новость: похоже, переломы не открытые и не оскольчатые. Признаков гемо- или пневмоторакса тоже не вижу. В целом не так страшно. Такие переломы можно лечить консервативно. В обычных условиях Юй Чи надел бы фиксирующий грудной пояс и спокойно восстанавливался месяц-два. Но здесь покой невозможен. Ему ещё участвовать в разведке и, возможно, в бою. И это уже проблема. Все, включая самого Юй Чи, это понимали. Но они пришли с задачей. Ранен — значит, перевязать и идти дальше. Медикаментов было не слишком много, но и не совсем мало. Кроме медицинского набора дяди Даня, часть запасов распределили между остальными. Причём заранее учли, что Букс родился без всех рёбер и утверждал, будто двенадцать пар — это болезнь. Поэтому в личном снаряжении Юй Чи специально имелся фиксирующий пояс для переломов рёбер, способный плотно стабилизировать грудную клетку и ограничить движение отломков. Так уменьшалась боль и помогало заживлению. Дядя Дань сначала сделал межрёберную блокаду прокаином по нижнему краю повреждённых рёбер. Когда боль немного отступила, наложил фиксирующий пояс. Тем временем Лоу Сяонин, Дэн Симэй и Грант Белл начали осматривать окрестности. Надо понять, где они оказались. И найти следы Гу Цзюня. ---------- Надписи на дереве В этот раз зугов с отрядом не взяли. У них не было «ключа», а моделирование операции показывало, что пересечь границу они не смогут — зато при переходе могут превратиться в каких-нибудь чудовищ. Сами зуги тоже обо всём прознали и категорически отказались рисковать. К тому же и в Дунчжоу снаружи для них хватало работы: подозреваемые в убийствах всё ещё не найдены. Возможно, обнаружатся другие тайные проходы между мирами — их тоже надо искать. Без зугов мёртвое болото казалось ещё загадочнее. Сухие деревья. Редкое карканье. Холодный ветер. Серое небо. Лоу Сяонин, Дэн Симэй и Грант Белл осторожно шли по гнилой земле. Далеко они не отходили — держались в радиусе пятидесяти метров от Юй Чи. Стена амниона оставалась позади. Впереди — неизвестность. Если это зона наложения, они всё ещё должны находиться примерно в пределах старой улицы Аньфу. Но никаких следов самой улицы не было. Только бескрайнее болото. В некоторых ямах поднимались странные пузыри. Словно грязь что-то переваривала. Дэн Симэй вдруг посмотрела в сторону старого сухого дерева. — Давайте проверим то дерево. На болоте стояли и другие мёртвые стволы. Одинокие, сгнившие, непохожие на земные породы. Лоу Сяонин и Грант Белл не понимали, что особенного именно в этом, но интуиция Дэн Симэй была слишком важна, чтобы игнорировать. Они двинулись туда с автоматами наготове. Тем временем дядя Дань закончил фиксировать грудь Юй Чи и дал последние указания: — Чем бы вы там ни занимались в ближайшее время, грудью работайте поменьше. — Хорошо, — тревожно кивнул Юй Чи. С помощью дяди Даня и Мо Цина он поднялся. Ходить мог, но носить тяжести теперь нельзя. — Капитан Юй, всё ещё больно? — с переживанием спросила Фэн Пэйцянь. — Больно… — признал Юй Чи. Но уже переключился на другое. — Надо срочно восстановить пятую Опору и снова построить шестую. Я подумал… мои Опоры слишком однотипны. Почти все завязаны на археологию. Нужна более широкая система. Например… Пэйцянь, вы… — А? Глаза Фэн Пэйцянь тут же засияли. Сердце замерло. — И Цзыюань, и остальные, — продолжал Юй Чи, хмурясь и бормоча себе под нос. — Надо на вас построить Опору Бюро Тайн. Да. Хорошая идея. Фэн Пэйцянь глубоко вдохнула. Павлин и Кэтрин одновременно пожали плечами. Идея действительно хорошая. Навыки говорить — как всегда. Выбранное дерево было около десяти метров высотой. Без листьев. Толстый ствол уходил в болотную почву, будто корни глубоко цеплялись за грязь. Ветки давно высохли, даже вороны не садились, но дерево всё ещё стояло. Кора была чёрно-коричневой, покрытой глубокими длинными трещинами. Если смотреть рассеянно, напоминала лицо старика. Дэн Симэй подошла почти вплотную. Здесь ощущался другой запах. Кровь. Человеческая, земная кровь. — Здесь вроде есть кровь… — тихо сказала она. Перед глазами мелькнуло ощущение. Кровь не врага. Кровь товарища. — Здесь, — быстро нашла Лоу Сяонин. Опыт полевого следопыта помог заметить крошечное отличие в твёрдой грязи под ногами. Среди чёрно-коричневого — тёмно-красное. Она наклонилась. Запах крови подтвердил догадку. Здесь были люди. И кто-то был ранен. Дэн Симэй тем временем обошла дерево и увидела на другой стороне ствола царапины, похожие на письмена. Но кора уже затягивала их. Часть текста исчезла. — Дерево не умерло, — внезапно сказала она, поняв. — Мёртвое дерево здесь существовать не может. Здесь всё живое. Грант Белл поднял взгляд. Да. Листьев нет. Но внутри ствола словно оставалась странная, мощная жизненная сила. — Это буквы? — Лоу Сяонин тоже подошла. Единственный глаз расширился. — Гу Цзюнь оставил? На стволе ещё можно было разобрать: [Считать стену-мембрану востоком. Мы пошли… на север… Осторожно, в болоте… чужие руки…] Это был лишь небольшой кусок. Остальное кора уже уничтожила, превратив в беспорядочные борозды. Возможно, приди они раньше — увидели бы больше. Но теперь оставалось только толковать обрывок. Есть правило работы в зоне тёмной силы: по возможности не касаться ничего напрямую. Особенно здесь, где сила Чёрного Козла явно способна вызывать мутации, причём быстрее радиации. Поэтому трое не трогали ствол. Если прикоснётся Дэн Симэй, возможно, получит видение. Но риск тоже есть. И всё же даже без контакта одно созерцание надрезов давало ей ощущение. — Анатомический скальпель Калопа, — произнесла она. — Мне кажется, буквы вырезаны им. И держал его А Цзюнь. — Тогда, если это правда… — Лоу Сяонин посмотрела на север. — Они пошли туда? Почему? Северная часть болота ничем не выделялась. И это даже не соответствовало выходу из старой улицы Аньфу. Если стену-мембрану считать востоком, выход улицы должен быть к югу. Почему Гу Цзюнь выбрал север? Проверил юг и понял, что тупик? Или была другая причина? На дереве, вероятно, были объяснения. Но их уже поглотила кора. И ещё: «Осторожно, в болоте… чужие руки…» Что это значит? В болоте есть чужие руки? Дэн Симэй снова оглядела ямы с пузырями. Тихое движение воды. Лопаются пузыри. Будто что-то переворачивается в грязи… Только звук, кажется, шёл не оттуда. Внезапно со стороны Юй Чи донеслись тревожные крики: — У нас ситуация! — Осторожно с контейнерами! Внутри удары! Крышка двигается сама! Юй Чи, Фэн Пэйцянь, дядя Дань, Павлин и Мо Цин уже направили автоматы на ближайший белый контейнер. Тот самый, который тащил Юй Чи. Внутри лежал относительно целый труп мертвокожего в формалине. Но теперь никто не знал, что там осталось. И дело было не только в этом контейнере. Все остальные семь тоже начали греметь. Бах. Бах. Бах. Удары становились всё сильнее. ---------- Контейнер с трупом Бах. Бах. Бах… На гнилом болоте один за другим раздавались удары из белых контейнеров. Они были из нержавеющей стали. Труп мертвокожего, погружённый в формалин, весил очень много. Без колёсиков внизу даже сильному мужчине было бы трудно сдвинуть такой контейнер. Прямоугольная крышка закрывалась внешними защёлками. Пока, несмотря на удары изнутри, они держались. Но удары становились всё яростнее. Всё торопливее. Юй Чи и остальные держали контейнер на прицеле и не предпринимали лишних действий. Дэн Симэй, Лоу Сяонин и Грант Белл сразу осторожно вернулись по своим следам. Все восемь контейнеров, разбросанные по болоту, теперь гремели одинаково. Кто-то внутри бил по стенкам. Иногда слышались приглушённые странные звуки. — Симэй, что думаешь? — торопливо спросил Юй Чи. — Открывать? Все посмотрели на неё. Но ощущения Дэн Симэй были смешанными. Внутри есть жизнь. Определённо есть. И одновременно она казалась мутной, вязкой, неподвижной, как грязь. Добро это или зло — непонятно. В этот момент удары из ближайшего контейнера достигли пика — частые, почти как ливень. А потом начали замедляться. Похоже, существо задыхалось. Если нужен живой экземпляр, открывать надо прямо сейчас. Если хотят его уморить — достаточно смотреть. Но и это могло быть уловкой тёмного существа, чтобы они расслабились. — Оно умирает, — нахмурилась Дэн Симэй. — Но я не понимаю, что это. — Тогда, по-моему, открывать не надо, — жёстко сказала Лоу Сяонин. — Пусть напьётся формалина до отвала. Фэн Пэйцянь и Грант Белл согласились. В нынешней ситуации отряду не нужен ещё один риск. Они не понимали, каким образом мертвокожие снова ожили. Возможно, при переходе их напитала сила Чёрного Козла. Но по имеющимся данным это был вид, уничтоживший цивилизацию мира чужих письмен. И физически мертвокожие были чрезвычайно сильны — Управление Небесной Тайны в Дунчжоу уже убедилось в этом при прежних столкновениях. В земном мире им не хватало только интеллекта и знаний. А здесь, в матке Чёрного Козла, всё могло быть иначе. Существо в контейнере могло быть именно тем мертвокожим, против которого когда-то сражались врачи Калопа. Такая тварь, возможно, сильнее гулей и глубоководных. А может, столь же опасна, как летающие полипы или аномальная саранча. Восемь человек только что прибыли в чужой мир. Они ещё даже не закрепились. Рисковать неразумно. — В любом случае, если откроем и окажется, что оно задохнулось, искусственное дыхание я делать не буду, — попытался пошутить дядя Дань. — Формалин ещё никогда не пробовал. Павлин и Мо Цин не возражали. Дэн Симэй молча смотрела на контейнер, который постепенно затихал. Ощущение было слишком странным. Когда жизнь внутри, похоже, окончательно угасла, сердце у неё почему-то сжалось. Не так, как при смерти врага. Один за другим контейнеры снова стали тихими. Такими же неподвижными, как болотная грязь вокруг. — Умерли? — Юй Чи посмотрел на Дэн Симэй, потом на остальных. С самого начала его не отпускала странная тревога. — Давайте всё-таки осторожно откроем один и посмотрим. Тащить контейнеры дальше они не собирались. Надо экономить силы. Ускориться. Меньше шуметь. К тому же контейнеры уже проседали в грязь: потащишь — сам можешь уйти следом. Но проверить, что произошло, обязательно. Жив мертвокожий или мёртв — надо разобраться и обработать ситуацию до дальнейшего похода. Иначе неизвестная опасность останется прямо за спиной. У каждого контейнера был электронный механизм дистанционного открытия. Но вся электроника после перехода умерла. Эта система тоже. Оставалось открыть вручную. Механика, похоже, работала. Надо только снять защёлку и сдвинуть крышку. — Я открою, — вызвался Мо Цин. Это была, пожалуй, самая опасная роль в текущий момент. — Осторожно, — сказала Павлин. Кэтрин тоже попросила Тома быть осторожным. Сам Том особого желания не испытывал. Внутри прозвучало предложение: — Пусть лучше Грант. Он положительный отбор. По идее, вероятность выживания у него выше нашей. Для риска подходит лучше. — Логично, — спокойно сказал Грант Белл. — Парни, я сделаю. — Да хватит спорить, — снова пошутил дядя Дань. — Пока вы выбирали, оно уже умерло окончательно. Не откачаем. В итоге открывать пошёл Грант Белл. Остальные заняли позиции вокруг контейнера. Прикрыли даже небо. Если после открытия наружу взлетит какая-нибудь тварь, Павлин и дядя Дань сразу накроют её огнём. Лоу Сяонин, державшая фронтальный сектор, даже немного надеялась, что чудовище притворилось мёртвым. Хотелось пострелять. — Все готовы? — спросил Грант. До контейнера оставалось три шага. Получив подтверждение, он приблизился ещё на шаг и стволом автомата поддел защёлку. Щёлк. Тишина. Все смотрели не моргая. Дыхание задержано. Руки с оружием — будто железные. Грант упёр ствол автомата в край крышки и с силой толкнул. Раздался металлический скрежет. Крышка начала уходить назад. Никакое чудовище не выскочило. Никакой туман не хлынул наружу. Тишина. Но расслабляться никто не собирался. По мере того как крышка отходила, содержимое постепенно открывалось только Гранту — остальные с расстояния ещё не видели. Поэтому никто не понял, почему его лицо мгновенно изменилось. Он будто окаменел. — О нет… — пробормотал Грант. — Как… как это возможно?.. Краска сходила с лица. Он пошатнулся, едва не потеряв равновесие. Сознание явно получило сильнейший удар. — Грант! — крикнула Лоу Сяонин. — Что там?! Тревога Дэн Симэй стала ещё сильнее. — Вы… вы сами посмотрите… — голос Гранта дрожал. — Может, у меня галлюцинация? — Я проверю. Возможно, это триггер, остальные держите позиции! — Юй Чи торопливо пошёл вперёд. У него был ПТСР, но аномальный. Обычные тёмные триггеры вообще не могли повлиять на его психику. Если он посмотрит и ничего… Нет. У него ПТСР, у остальных нет. Если он посмотрит и ничего не случится, значит, скорее всего, остальным тоже ничего не грозит. Какая-то непонятная тяга толкала Юй Чи вперёд. Логика путалась. Шаги почти не слушались. — Капитан Юй! — резко окликнула Фэн Пэйцянь. — У вас только что рухнула одна Опора! Остальные тоже считали, что ему не стоит приближаться. Но Юй Чи уже подошёл достаточно близко. И заглянул внутрь. На мгновение застыл. Лицо покраснело. Потом стало пустым. В формалине лежал не труп мертвокожего. Там находился труп мужчины-человека. Небритое лицо исказила предсмертная боль. Юй Чи смотрел на себя. Тело было его. Та же фигура. То же лицо. Впервые в жизни он собственными глазами увидел самого себя со стороны. Но этот труп… Действительно ли это был он? Или всего лишь другой Юй Чи? ---------- Кто Четверо бойцов отряда «Рассеивающие туман» по очереди заглянули в контейнер. Грант Белл — положительный отбор, дядя Дань — отрицательный, Фэн Пэйцянь — «ничья», и сам Юй Чи. Все четверо увидели одно и то же. Чтобы не влиять друг на друга, Белл и Юй Чи, посмотревшие первыми, ничего не рассказали. Но когда дядя Дань и Фэн Пэйцянь молча записали увиденное, их ответы совпали. Если это была галлюцинация, то коллективная. — Что за чертовщина… — Лоу Сяонин уставилась на несколько листков с одинаковым описанием, потом на странно побледневшую четвёрку и снова на контейнер. Единственный глаз распахнулся во всю ширь. Павлин и Мо Цин тоже застыли. Внутри у них всё переворачивалось. А Дэн Симэй наконец поняла, откуда взялось недавнее тревожное предчувствие. Юй Чи отошёл в сторону и что-то невнятно бормотал, но перед глазами по-прежнему стояла одна картина: обнажённый труп в прозрачном формалине, лицо искажено предсмертной мукой. Это лицо он видел бесчисленное количество раз. Но так — впервые. Кто там лежит? Юй Чи? Если это Юй Чи, тогда кто он сам? Два Юй Чи? Клон? Сила Чёрного Козла? Игры Букса? Или скопировано только тело? А душа? Тело не уникально — а «я»? Мысли накатывали бешеными волнами. Юй Чи схватился за голову; под рёбрами глухо заныло, будто на него давило что-то невидимое. Вокруг — гнилое болото, сухие древние деревья, словно вечные серые тучи над головой. Вдруг сердце болезненно сжалось. В мозг ударила резкая боль, и внутри раздался грохот, слышимый только ему одному. Пятая Опора, уже покрытая трещинами, рухнула. Следом сильно пострадала четвёртая — по ней расползлось ещё больше трещин. — Моя пятая Опора тоже рухнула… — с трудом выговорил Юй Чи. — Я сейчас не в состоянии… Заместитель Лоу, временно командуйте вы… Фэн Пэйцянь и дядя Дань тут же подхватили его. Юй Чи отчаянно скучал по Гу Цзюню. Его ПТСР никуда не делся; роль единоличного командира ему уже явно не подходила. Впрочем, трое остальных, заглянувших в контейнер, тоже ощутили удар по психике. Их Опоры разума не пошатнулись, но холод пробрал до костей. Четверым, которые ещё не смотрели, легче не было. И оставался ещё один вопрос. Что находится в остальных семи контейнерах? — Совсем уже черти пляшут. — Лоу Сяонин смяла записки в кулаке и огляделась. — Открываем ещё один. Как ни крути, от контейнеров всё равно придётся избавиться. Но перед каждым открытием надо хотя бы подготовиться к тому, что они там увидят. Следующим выбрали ближайший — тот, который тащил дядя Дань. Он тоже уже затих. Все заняли позиции, и только тогда Лоу Сяонин сама подошла, отстегнула замок и сдвинула крышку. Внутри плавало знакомое тело немолодого мужчины. Круглое широкое лицо трупа было искривлено смертью и совершенно не походило на привычное лицо живого человека. Бесстрастное выражение Лоу Сяонин уже всё сказало. — Мерзость. Какая-то штука, очень похожая на дядю Даня. Наступила тишина. Грант Белл и Фэн Пэйцянь тоже подошли посмотреть. Наконец дядя Дань решил увидеть всё своими глазами. Перед ними возникла новая дилемма. Посмотришь — психика неизбежно получит удар, а Опоры разума могут треснуть, усилив ментальный барьер. Не посмотришь — оставишь внутри занозу. Она будет сидеть там и в любой момент способна разодрать сердце. В итоге решили встретиться с этим лицом к лицу и выдернуть занозу сразу. По крайней мере сейчас у них ещё было время немного прийти в себя. Дядя Дань остановился над контейнером и посмотрел на собственный труп. Как бы ни было жутко, он всё-таки сумел пошутить: — И правда красавцем не назовёшь… Пустой, мёртвый пейзаж нуждался в шутках. Но стереть увиденное шутки не могли. Будто снова послышались удары из контейнеров. Бах. Бах. Бах… В контейнере, который тащила Павлин, лежало тело, похожее на неё. У него тоже не было правой руки — ту руку Павлин и Кэтрин потеряли в битве при Мобэе. У трупа из контейнера Лоу Сяонин отсутствовал правый глаз. Совпадали даже старые шрамы. То же самое оказалось у Мо Цина, Фэн Пэйцянь и Гранта Белла. Их клонировали. Или клонами были они сами. Совсем недавно эти тела ещё жили. Боролись. Бились о запертую крышку. А потом заживо задохнулись в формалине. Шутки исчезли. Даже дядя Дань помрачнел. У каждого в голове клубился один и тот же страшный вопрос, а некоторые мысли были такими, что не хотелось доводить их до конца. Стоило копнуть глубже — и мороз шёл по коже. Ментальные барьеры внутри их сознания. Клоны в контейнерах. Тело можно скопировать. Личность можно выдумать. Тогда кто они? — Дядя Дань. Дядя Дань. — Юй Чи почти до крови расчёсывал голову. Какая-то новая мысль заставила его позвать врача. — Вскройте мой труп. Грудную клетку. Посмотрите на рёбра: сломаны ли те же, что у меня? Или там что-то другое? Может, как у Букса, рёбер вообще нет… Букс Лэндон. Связано ли происходящее с этим человеком мира чужих письмен? С Обществом Жизни отрицательного отбора? — Они хотят сломать нашу волю? — Юй Чи говорил всё лихорадочнее. — У силы Чёрного Козла самой по себе нет сознания. Значит, такой результат должен быть следствием чьего-то управления… — Капитан Юй, я тоже об этом подумала, — серьёзно сказала Дэн Симэй. — Когда мы переходили границу миров, я не чувствовала от самого прохода никакой направленности. Эволюция случайна. Все они — бесчисленные потомки Чёрного Козла, но у него нет предпочтений… Положительным, отрицательным или «ничьёй» результат делает уже естественный отбор в конкретной среде. После этих слов всем стало немного легче. Значит, это может быть вражеская уловка. Попытка разрушить их волю, чувство собственного «я», Опоры разума. Тогда проекции людей мира чужих письмен смогут через ментальные барьеры разъесть их сознание и свести с ума. — Симэй, твой контейнер открываем? — спросила Лоу Сяонин. В отличие от остальных семерых, Дэн Симэй при переходе не тащила свой контейнер, хотя один ей тоже выделили. Его вдвоём тянули Фэн Пэйцянь и Грант Белл: их связь с миром чужих письмен была слабее, чем у носителей ментальных барьеров отрицательного отбора. Контейнер, формально принадлежавший Дэн Симэй, всё ещё оставался закрыт. Но совсем недавно из него доносились такие же удары. Возможно, внутри лежит ещё одна копия Фэн Пэйцянь или Белла. Возможно, Дэн Симэй. А может, мертвокожий. Или вообще нечто другое. — Открываем. Я сама. — В спокойном голосе Дэн Симэй прозвучала твёрдая решимость. — Что бы там ни оказалось, я точно знаю, кто я. ---------- Уродливое существо Стальную крышку с силой отодвинули, и наружу хлынул резкий запах формалина. Дэн Симэй увидела содержимое контейнера — и всё-таки нахмурилась. Фэн Пэйцянь рядом застыла. Желудок резко свело, и она едва не вырвала. Внутри лежал труп. Но не мертвокожего и не человека. Тёмно-красный гигантский червь, весь в глубоких складках. Или лишённый кожи труп без рук и ног — один только торс. А спереди из него росла человеческая голова. Голова с лицом Дэн Симэй. Красивое, искажённое лицо тоже было погружено в формалин. Мёртвые серые глаза смотрели вверх, но навеки видели лишь темноту. Лигея. Червь-победитель. Дэн Симэй закрыла глаза. Потом снова открыла и прямо посмотрела в безжизненный взгляд. — Скучно. — Что там? Что случилось? — не выдержал Юй Чи издали. По реакции Пэйцянь было ясно: дело не просто в очередном трупе. Лоу Сяонин и дядя Дань подумали о том же. Явно возникло что-то необычное. По заранее оговорённой схеме Лоу Сяонин махнула Гранту Беллу и Мо Цину. Белл как положительный отбор, Мо Цин как отрицательный осторожно подошли и заглянули внутрь. Оба здоровенных мужчины слегка изменились в лице. Они многое пережили и многое видели. Но такое… Особенно когда человеческая голова принадлежит товарищу, с которым ты сражался плечом к плечу. Она торчала из червеобразной массы гнилой плоти, словно голову отрубили и насадили на этот торс. Кощунственно. Уродливо. Пустынно и страшно. — Капитан, стойте. — Фэн Пэйцянь отвернулась от контейнера и остановила Юй Чи, который тоже собирался подойти. Получив молчаливое разрешение Дэн Симэй и Лоу Сяонин, она нарочито буднично объяснила: — Просто голова Симэй на какой-то червеобразной твари. Очень странно. По психике бьёт. Обычный человек, увидев подобное, мог бы получить настоящую психологическую травму. Современным людям иногда кажется, что после игр, кино и всякой жути их ничем не проймёшь. Но экран и собственные глаза — разные вещи. Даже лужа крови после обычной аварии заставляет прохожего содрогнуться. А Юй Чи и без того был заметно взвинчен. Ему нужен отдых, а не новые удары. Но незнание оставляло в голове занозу, из-за которой он всё равно не мог спокойно отойти. Юй Чи снова запустил пальцы в волосы. — Это же ещё сильнее доказывает, что всё не случайность и не влияние перехода. Кто-то специально всё устроил. Иначе откуда он знает, какой контейнер «принадлежит» Симэй? Букс? Провокация? Издёвка? Хочет нас напугать? — Думаю, цель всё та же: заставить нас сомневаться в собственном существовании, — сказала Дэн Симэй. — Букса занимает вопрос «кто я», как формируется «я», что можно отнять, чтобы «я» перестало быть собой… Само понятие личности хрупкое. Человеческое «я» хрупкое. Он хочет, чтобы мы зациклились именно на этом. Все задумались. В их сумбурных мыслях и правда было слишком много такого. — Да ну к чёрту, — буркнула Лоу Сяонин. — Я столько не думаю. Мне просто мерзко. — Раньше я тоже думала обо всём этом, — Дэн Симэй слегка поджала губы. — Я не была уверена, кто я. Но теперь знаю. Я — Дэн Симэй. Она оглядела болото, словно где-то в невидимой тени прятался тот самый призрак. — Букс, мы с тобой разные. Не потому, что у меня есть рёбра. И не потому, положительный я отбор или отрицательный. А потому, что я не перестала сопротивляться. И не перестану. Застоявшийся воздух будто разорвало этой твёрдостью. А существо в контейнере внезапно стало выглядеть почти нелепо. Пусть это и звучало как избитая мотивационная речь — сейчас она пришлась всем кстати. Потом Лоу Сяонин, Павлин и дядя Дань тоже по очереди подошли, посмотрели в контейнер, приняли удар и переварили увиденное. Юй Чи терзал голову руками. Все уже посмотрели — и оставить вопрос без ответа он тем более не мог. — Пусть смотрит, пусть, — отмахнулась Лоу Сяонин. — Кругом болото. Если свихнётся — сразу закопаем. Фэн Пэйцянь беспомощно отпустила его. Юй Чи быстро подошёл и заглянул внутрь. На этот раз Опора не рухнула. Зато в душе поднялась ярость. Столько спектакля. Столько попыток раздавить их волю. Его Опору с лопатой Лояна уже угробили… А ведь весь отряд «Рассеивающие туман» — элита двух миров Тяньсюань. Кого они тут недооценивают? — Дядя Дань, вскрываем! — крикнул Юй Чи. — Труп, который похож на меня. Вскройте и посмотрите, что это за дрянь. Лоу Сяонин, Грант Белл и остальные опытные бойцы тоже поддержали идею. Снаружи тела выглядели одинаково. Но кто знает, что внутри? Может, грудная клетка и живот набиты червями, а в черепе вместо мозга одна слизь. Будь у них достаточно времени, следовало бы провести полноценное вскрытие. Но у отряда была спасательная миссия, поэтому действовать приходилось быстро. Павлин и Мо Цин стали брать по небольшому образцу кожи с каждого тела. Если им удастся вернуться в мир Небесной Тайны, там можно провести нормальный анализ ДНК. А дядя Дань приступил к вскрытию. Герметичных костюмов больше не было. Работать с трупом в таких условиях опасно до крайности. Но оставалось только защититься настолько, насколько возможно. Инфекция вирусом или бактерией сейчас была не главным риском: они и так пришли сюда играть со смертью. Внутри каждого контейнера имелась электрическая подъёмная платформа. В нормальных условиях она сама поднимала тело. После перехода электрика умерла, поэтому пришлось использовать механический привод вручную. Зато контейнер превратился во вполне пригодный полевой секционный стол. Жидкость стекала вниз. На платформе лежал труп. Юй Чи и Фэн Пэйцянь отошли в сторону. Юй Чи хотел наблюдать за вскрытием, но Дэн Симэй не советовала, а Лоу Сяонин прямо запретила. Не время и не место тренировать нервы. Лишнее психическое давление останется просто лишним психическим давлением. А на дядю Даня его и без того хватит. Он смотрел на тело. Лицо уже накрыли тканью, и теперь перед ним лежал просто довольно крепкий мужской труп. Но дядя Дань прекрасно знал: совсем недавно он оказывал первую помощь точно такой же грудной клетке с переломанными рёбрами. Подробное вскрытие не требовалось. Чтобы осмотреть рёбра, достаточно рассечь кожу, мышцы, плевру и остальные ткани грудной стенки. — Старик, не накручивай себя, — предупредила Лоу Сяонин. — Если не сможешь резать, не геройствуй. Я сменю. — Не переживай… — постарался бодро ответить дядя Дань из-за защитной маски. — Когда перед дядей Данем грудь, настроение у него всегда улучшается. Он опустил скальпель и провёл им по грудной клетке трупа. Из разреза тут же потекла ещё не полностью свернувшаяся тёмно-красная кровь. На вид — человеческая. ---------- Ворона Резкий запах крови ударял в нос. С секционного стола кровь стекала в гнилую грязь, окрашивая её тёмно-красным. После нескольких этапов вскрытия дядя Дань обливался потом. Даже если забыть, что перед ним тело, точь-в-точь похожее на Юй Чи, свежий труп сам по себе неприятное зрелище. Лоу Сяонин рядом то и дело морщилась. Но руки дяди Даня оставались твёрдыми. Он успешно вскрыл грудную клетку. Внутри было двенадцать пар рёбер. Все на месте. — Третье ребро слева в верхней части… перелом. Дядя Дань ориентировался по месту боли у Юй Чи и действительно обнаружил повреждение. — Слева четвёртое. Справа четвёртое… тоже сломаны. Почти один в один. Вот уж действительно чертовщина. Лоу Сяонин покосилась на стоящего в стороне Юй Чи и невольно вспомнила собственный труп. У того тоже не было правого глаза. Даже старые травмы совпадали. — Если это клон по ДНК, такого быть не должно… — пробормотал Юй Чи. — Травмы ДНК не меняют. Почему тогда они одинаковые? Копировали прямо с нынешнего тела, включая повреждения? Он ничего не понимал. Археология определённо была проще. Но ответа не было и у остальных. Даже дядя Дань, лучше всех разбиравшийся в медицине, не мог объяснить происходящее. Он проверил рот трупа, выдавив оттуда много формалина. Даже положение зубов и степень их износа совпадали с зубами Юй Чи. Это точно не было простым клонированием по ДНК. Но пока вопросы пришлось отложить вместе с решением сжечь тела. Осмотрев грудную клетку «Юй Чи», дядя Дань быстро проверил остальные трупы. Ничего нового не обнаружилось. Образцы кожи тоже были собраны. Отряд приступил к уничтожению восьми тел. Контейнеры имели встроенную систему кремации. Сначала слили формалин, вернули крышки на место, затем включили горелки. Изнутри приглушённо донёсся рёв огня. Высокая температура пожирала и разлагала тела. Бойцы молча смотрели на контейнеры посреди болота. Что бы ни происходило, пора было привести голову в порядок. Пересчитать боеприпасы и припасы. Подлатать Опоры разума. И двигаться дальше. Опоры приходилось восстанавливать по очереди — по двое, пока остальные сторожили окрестности. Первыми сели Юй Чи и дядя Дань. Дяде Даню нужно было лишь перевести дух и немного восстановиться. Юй Чи предстояло куда больше: ему нужно не только чинить повреждённое, но и заново построить две Опоры. Пятая раньше была картиной «По реке в день поминовения усопших». Теперь он решил сделать её Опорой родственных чувств — на основе любви к семье. Шестой раньше была археологическая лопата Лояна. Теперь основой станут Фэн Пэйцянь, Чэнь Цзыюань и остальные старые товарищи из Бюро Тайн — Опора Бюро Тайн. — Капитан, Опору ведь проще строить, если расходиться от одной точки? — спросила Фэн Пэйцянь, уже сжав кулак. — Решили, кто будет первой? — Конечно, вы, — без раздумий выпалил Юй Чи. Он осторожно сел на разложенный поверх грязи разорванный защитный костюм и тут же затараторил объяснение: — Вы всё ещё член отряда «Рассеивающие туман», у нас есть общая Опора. Дополнительная связь укрепит обе структуры. Всем полезно. Фэн Пэйцянь вроде бы уже ничему не удивлялась. И всё же глубоко вдохнула. Юй Чи закрыл глаза и начал строить Опору. Ментальный барьер внутри по-прежнему беспокойно шевелился, но пока он держал его под контролем. Фэн Пэйцянь проглотила все слова. Остальные тоже старались не шуметь. Только одинокое карканье да бульканье пузырей в болоте нарушали тишину. Через некоторое время стало ясно, что с Юй Чи и дядей Данем всё спокойно, и весь отряд перестал стоять над ними. Павлин, Мо Цин и Фэн Пэйцянь взяли на себя охрану. Лоу Сяонин вместе с Дэн Симэй и Грантом Беллом вернулась к надписи, найденной на старом дереве. Идти на север. В болоте — чужие руки. — Думаю, «чужие руки» означают именно руки пациентов с синдромом чужой руки, — сказала Дэн Симэй. — Здесь могло произойти что-то связанное с этой болезнью. А Цзюнь отдельно подчеркнул руки, а не тела. Возможно, речь о руках, которые ампутировали пациентам. Мне кажется, кровь на дереве осталась после операции. Возможно, она была близка к истине. А может, и попала точно. Но почему север — Дэн Симэй сказать не могла. Ветер там будто становился холоднее. И тут она внезапно заметила ещё одну деталь. — Ворона летит туда же. Лоу Сяонин и Белл подняли головы. Далеко в сером небе одна чёрно-серая ворона медленно летела на север, лениво взмахивая крыльями. Именно она издавала это тоскливое карканье. Почти плач. — Может, она показывает дорогу? — предположил Грант Белл. — На севере определённо что-то есть, — задумчиво сказала Дэн Симэй. — Возможно, А Цзюнь тоже решил, что ворона их куда-то ведёт… — У Гу Цзюня паранойя преследования, — покачала головой Лоу Сяонин. — Увидел ворону и пошёл за ней? На него не похоже. В разных культурах ворона могла быть добрым или дурным знаком. О цивилизации Калопа они знали мало. Но во многих земных традициях ворона считалась дурным предвестием. — Тоже верно, — признала Дэн Симэй. — Если думать как Шиюй… Нет, А Цзюнь обычно не стал бы… Пока они отдыхали, в восьми контейнерах продолжала работать кремация. Когда прошло достаточно времени, Лоу Сяонин, Павлин и Мо Цин вместе осмотрели их ещё раз. У контейнера с «собственным» клоном человек просто оставался рядом, не заставляя себя лишний раз смотреть. Все тела превратились в пепел. Червеобразное уродливое существо — тоже. Юй Чи всё ещё строил новые Опоры. Дядя Дань уже закончил ремонт и сменился с другим бойцом. Конечно, до ста процентов он ничего не восстановил. На это не было времени. Единственной, кому вообще не требовался ремонт, оставалась Дэн Симэй. Она немного посидела, отдохнула и пришла в себя. Запасы тоже пересчитали. Воды и еды хватало примерно на три дня. Если экономить — можно растянуть ещё на несколько. Почти последней закончила ремонт Лоу Сяонин. Только тогда Юй Чи наконец открыл глаза. Он радостно посмотрел на дежурившую рядом Фэн Пэйцянь. — Готово! Обе новые Опоры построены. И правда, когда основа разная, вся система становится устойчивее. Тут же он страшно захотел пить. — Капитан, мы же договорились экономить воду. Губы у вас ещё не пересохли. Потерпите, — пожала плечами Фэн Пэйцянь. — А? Юй Чи почесал голову. Когда закончила и Лоу Сяонин, отряд завершил отдых. Они собрали оружие и припасы и двинулись на север через болото. Ворона кружила под странным серым небом. Стоило им пройти немного к северу — она перелетала дальше. Всё больше походило на то, что птица действительно ведёт их. Вот только куда — никто не знал. ---------- Удушение Кар-р. Кар… Тоскливый крик птицы выдернул сознание из мутной темноты. Глаза резко открылись. Над ним было серое небо. Вместе с возвращением сознания пришла чудовищная головная боль. Обрывки воспоминаний разбросало ещё сильнее — будто кто-то рассыпал по полу детали пазла. — А-а… Гу Цзюнь глухо застонал и прижал ладонь ко лбу. Но болела не только голова. Ломило всё тело, словно его разобрали на части, а потом кое-как собрали обратно. Что произошло? Где он? Глаза постепенно привыкли к тусклому свету. Место вокруг напоминало сон. С одной стороны тянулось болото. С другой — лес. Болото гнилое и безжизненное. Лес густой, тёмный и зловещий. А Гу Цзюнь лежал ровно на границе между ними. Личный медицинский набор остался при нём. Инструменты Калопа — тоже. И пистолет. Но рядом не было никого. Цао Ицун. Ли Лянбинь. Ван Юн… Гу Цзюнь с трудом поднялся. Ноги дрожали, квадрицепсы напряглись, чтобы удержать тело. Он посмотрел на бескрайнее болото. Потом — на затянутый тенями лес. Немного постоял, пытаясь собрать память. Безуспешно. Даже одной цельной сцены не складывалось. — До этого мы… Он постучал пальцами по лбу и изо всех сил попытался вспомнить. Мозг сопротивлялся сильнее, чем после тяжёлого похмелья. — Я закончил ампутацию заместителю Цао. Зашил раны всем остальным. Потом… мы дошли до стены амниона, попробовали отправить сообщение наружу… Потом собирались исследовать местность, искать капитана Ван Кэ и остальных. Сначала подошли к старому дереву и вырезали там сообщение, чтобы те, кто придёт снаружи, могли его увидеть… Но между этими эпизодами явно зияла дыра. Они вроде бы что-то обнаружили. После этого выбрали направление. И даже записали что-то на дереве. — Что именно?.. Голову раскалывало. Вспомнить не получалось. Только смутный силуэт вороны иногда всплывал посреди бури обрывков. Сколько времени прошло? Небо всё такое же серое. То ли ночь здесь вообще не наступает. То ли уже успела прийти и уйти. Гу Цзюнь открыл новую систему в сознании. До получения «неизвестной» части награды за анатомическое задание оставалось чуть больше двадцати трёх часов. Последний раз, насколько он помнил, он проверял таймер возле стены амниона. Значит, с тех пор прошли целые сутки. Что случилось за этот день? Это уже не первая потеря памяти. С тех пор как он оказался в матке Чёрного Козла — вторая. Гу Цзюнь попытался вспомнить самое начало аномалии в главном переулке Аньфу. То же самое. Огромные провалы. Амэн резко мутировал, зовя мать. Чэнь Син мчался к нему на велосипеде. Другие люди отрицательного отбора из переулка сходились к баскетбольной площадке… А дальше — пустота. Туман. Холодный ветер прошёл по лесу. Листья зашуршали. Перед глазами — только бескрайняя серость. Гу Цзюнь глубоко вдохнул и заставил себя успокоиться. «Не знаю, получила ли Солёный Дождь моё сообщение». Он прислушался к памяти, пытаясь понять, не приходило ли от неё что-то в ответ. Кажется, приходило. Но сообщение смешалось с остальными обломками воспоминаний и превратилось в кашу. В нынешнем состоянии разбирать этот пазл было слишком дорого. Психических сил мало. На что бы он их ни тратил — нужно тратить только на самое важное. «Попробую отправить ещё раз». — Солёный Дождь. Солёный Дождь. Гу Цзюнь мысленно сформировал сообщение и отправил: — Я добрался до края болота. Здесь лес. У меня снова провал в памяти. Заместитель Цао и остальные исчезли. Осторожно — здесь можно потерять память. Осторожно… Когда сообщение ушло, он тяжело выдохнул. Мышечная усталость сразу навалилась ещё сильнее. И в этот момент краем глаза он заметил движение. Все мышцы мгновенно натянулись. Предчувствие опасности смыло усталость. Ш-ш-ш. Шорох листвы. Колышущиеся тени. Мягкие звуки прекрасно скрывали угрозу. Недалеко на дереве будто висел человек. Одежда была до боли знакомой. Гу Цзюнь задержал дыхание, поднял пистолет и медленно двинулся вперёд. Дерево росло меньше чем в десяти метрах от границы леса. Некоторые ветви тянулись почти к самому краю. Породу Гу Цзюнь не знал. Низкий ствол. Толстые огромные ветви расходятся в стороны, искривлённые, но не переплетённые. Листва густая. И всё же совершенно мёртвая на вид. Листья не зелёные и не жёлтые от увядания. Коричневые. Покрытые чёрными пятнами, словно их изъели насекомые. На толстой ветви странным образом висел труп в форме Управления Небесной Тайны. Левая рука была зацеплена за ветку. Даже при трупном окоченении тело должно было давно упасть. Но всё ещё висело. Правая рука трупа сжимала собственное горло. На лице с ещё не исчезнувшими вздувшимися венами застыло предсмертное выражение боли и ужаса. Словно человек задушил себя собственной правой рукой. На одно мгновение Гу Цзюню показалось, что это «Толстяк Мин» — Тань Цзиньмин. В видениях он уже смутно видел похожую картину. Но нет. Перед ним был высокий крепкий мужчина. Элитный следователь Следственного отдела Управления Небесной Тайны в Дунчжоу. Ли Лянбинь. Гу Цзюнь так крепко сжал рукоять пистолета, что рука задрожала. В обрывках памяти Ли Лянбинь ещё помогал удерживать чужую руку заместителя Цао перед ампутацией. Рядом тогда был ещё один человек. Ван Юн… Гу Цзюнь резко перевёл взгляд. С прежнего места другая ветвь скрывалась за деревьями. Теперь угол изменился. И он увидел второй труп в такой же форме. Он висел точно так же. Правой рукой за горло. Мышцы вздулись каменными буграми, словно в них влили чудовищную силу. На лице — та же боль и ужас. Была борьба. Было сопротивление. Но чужая рука всё равно задушила хозяина. Дыхание Гу Цзюня стало хриплым. Глаза покраснели. Обстановка неизвестна. Опасность неизвестна. Нужно сохранять спокойствие. Спокойствие. Осмотреться. Найти остальных. Где заместитель Цао? Здесь ли он? Гу Цзюнь не хотел углубляться в лес и не подходил к дереву слишком близко. Он лишь осторожно менял позицию вдоль края и осматривал пространство. Цао Ицуна нигде не было. Ни на этом дереве. Ни между соседними. Потому что… У заместителя Цао больше нет правой руки? А что насчёт него самого? Гу Цзюнь крепче сжал правую ладонь. Потому что это «рука Лэндона»? Снова подул холодный ветер. Листья зашелестели. А два тела на дереве даже не качнулись. ---------- Правая рука, левая рука Гу Цзюнь не стал лезть на дерево. Он снял верхнюю одежду, завернул в неё ком земли со стороны леса, затянул ткань, получив подобие камня, и бросил в висящий труп. Тупой удар пришёлся в туловище. Тело качнулось и свалилось с ветки. Со вторым он сделал то же самое. Хотя на вид оба были мертвы, Гу Цзюнь всё равно проверил признаки жизни. У Ли Лянбиня и Ван Юна не было ни дыхания, ни сердцебиения. Тела холодные, окоченевшие. Даже через маску уже чувствовался начинающийся запах разложения. Гу Цзюнь учился клинической медицине, но кое-что знал и о судебной. По трупному окоченению можно приблизительно оценить время смерти. У обоих выраженное окоченение всех мышц — значит, прошло как минимум семь-восемь часов. Но в мире чужих письмен разложение могло идти быстрее. В Хоук-Сити было именно так. Если здесь тот же темп, смерть наступила примерно три-четыре часа назад. Особенно сильно окоченели правые руки. Дельтовидные мышцы, бицепсы и остальные мышцы превратились почти в камень. Но внешне конечности больше не изменились. Жизненной активности в них тоже не осталось. Похоже, чужие руки погибли вместе с хозяевами. Не как ампутированная рука Цао Ицуна. — Товарищи. Закончив осмотр, Гу Цзюнь встал перед двумя телами и отдал честь. Лицо было тяжёлым. — Покойтесь с миром. Он накрыл их лица кусками разрезанной одежды, потом достал анатомические инструменты Калопа. Чужие руки надо было вскрыть. Некоторые патологические изменения становятся понятны только после вскрытия. То же касается аномальной силы. Гу Цзюнь взял скальпель смычковым хватом. И на мгновение замер. Этим ножом он уже рассекал множество нечеловеческих существ. Работал под чудовищным давлением. Но сейчас перед ним лежали люди. До этой операции он не был знаком ни с Ли Лянбинем, ни с Ван Юном. Зато теперь знал: Ли Лянбинь женат. Его жена на седьмом месяце беременности. Роды уже не за горами. Поэтому он ещё сильнее других хотел остановить болезнь аномальных младенцев. Теперь Ли Лянбинь никогда не увидит своего ребёнка. — Они хорошие люди. Очень хорошие. Гу Цзюнь произнёс это медленно. Для собственного разбитого сознания. И для теней, которые могли прятаться вокруг. — У вас нет никакого права мучить таких людей. Холодный ветер зашуршал коричнево-серыми листьями. Скальпель Калопа разрезал кожу на правом плече Ли Лянбиня. Из потемневшей плоти потекла не кровь. Чёрная вязкая жидкость. Та самая жидкость чужой руки. Та же, что была в ноге детёныша Чёрного Козла. Гу Цзюнь следил, чтобы она не попала на кожу, и продолжил вскрытие, ориентируясь на смутные аномальные ощущения. Изменения тканей почти совпадали с теми, что он видел в чужой руке Цао Ицуна. Похоже, мутация достигла полной стадии. Кожа и мышцы ороговели. Это напомнило ему мертвокожих. Когда он вскрыл плечевую кость, внутри тоже обнаружилась полость. В ней — множество трубчатых органов, собранных в пучки. Почти такие же иногенетические каналы, как внутри конечности детёныша Чёрного Козла. Только тоньше. И здесь они потеряли активность сами, без внешнего разрушения. Гу Цзюнь работал и размышлял. Может ли тёмная сила синдрома чужой руки превращать человеческое тело в форму жизни, похожую на детёныша Чёрного Козла? Но в этих двух телах будто чего-то не хватало. За пределами чужой руки никаких следов силы Чёрного Козла не видно. «Может, потому что Ли Лянбинь и Ван Юн не были верующими Чёрного Козла?» У обоих изменение правой руки не распространилось дальше плеча. То же наблюдалось у пациентов с синдромом чужой руки на базе Медицинского отдела. У тяжёлых больных появлялись симптомы сепсиса, но остальное тело не мутировало. Чёрная жидкость детёныша Чёрного Козла способна вызывать мутации других организмов. Чёрная жидкость аномальных околоплодных вод тоже. И детёныши, и аномальные младенцы родились из матки Чёрного Козла Лесов. Они с самого начала росли в тени Шуб-Ниггурат. А синдром чужой руки может быть следствием вторжения патогена. Другой вариант — атака в ходе ритуала заклятия. Возможно, поэтому сила его чёрной жидкости неполна… Гу Цзюнь вспомнил видение, вызванное Амэном, Чэнь Сином и другими людьми отрицательного отбора из главного переулка. Они проглотили чёрную жидкость, в которую сгустился туман, стали верующими Чёрного Козла — и смогли мутировать. Ли Лянбинь и Ван Юн, вероятно, не подчинились. Обычные пациенты тем более ничего не знали о Шуб-Ниггурат. Тань Цзиньмин и остальные подозреваемые в убийствах убивали жертв руками. Возможно, у них тоже начинался синдром чужой руки. Но от обычных пациентов их отличало одно. Все они относились к отрицательному отбору. Будто их выбрали. Гу Цзюнь строил предположения. Ответа пока не было. Ветер усилился. Листья зашумели громче. Вдруг среди шелеста послышалось что-то ещё. Гу Цзюнь мгновенно повернулся. В тёмном густом лесу ничего не было видно. — Кто там? Я знаю, что ты здесь. Такое ощущение действительно было. — Доктор Гу… Из-за дерева медленно вышел человек в форме Управления Небесной Тайны. Цао Ицун. Но Гу Цзюнь сразу заметил неправильность. — Заместитель Цао, стоять! Он резко окликнул фигуру, схватил пистолет и вынужденно направил ствол на Цао Ицуна. У человека перед ним были обе руки. Однако правую руку Цао Ицуна Гу Цзюнь собственноручно ампутировал. Она упала в болото. Кроме того, форма не могла остаться целой: правый рукав разрезали во время операции. На лице тоже должны быть раны и повязки. Гу Цзюнь вообще не мог быть уверен, что перед ним Цао Ицун. Человек ли это. Или нечто, лишь принявшее его облик. — Доктор Гу, вы до сих пор не вспомнили? — «Цао Ицун» растерянно посмотрел на него, горько улыбнулся и перевёл взгляд на два тела. — Синдром чужой руки убил их… У нас здесь у меня синдрома не было. А у них был. — Что вы хотите сказать? — спросил Гу Цзюнь. Внутренне он уже почти не верил, что это настоящий Цао Ицун. Если чёрная жидкость способна менять форму живого существа, а место вокруг — матка Чёрного Козла, то даже ком гнилой грязи теоретически мог превратиться в нечто, похожее на Цао Ицуна. — Мы… — голос фигуры звучал измотанно. — Клоны. Гу Цзюнь слегка прищурился. — Вот как? — Эта матка может копировать жизнь, которая находится внутри… — Всего несколько слов будто отняли у «Цао Ицуна» последние силы. Лицо становилось всё мрачнее. — Мы не единственные версии себя. И, возможно, мы вообще не те, кто вошёл сюда… Доктор Гу, посмотрите на мизинец левой руки. По всему телу Гу Цзюня мгновенно прошла болезненная волна. Будто он резко проснулся. Взгляд опустился. Хотя смотреть было необязательно. Он и так уже чувствовал. С того момента, как очнулся с провалами памяти, он не заметил этого. Даже не вспомнил. Когда-то давно он сам отрезал кончик мизинца на левой руке. Теперь палец был цел. Без единого следа утраты. ---------- Клонирование Целый мизинец левой руки едва заметно согнулся. Кожа, сосуды и нервы на кончике естественно продолжали ткани выше. Ни шрама от соединения. Ни различия в цвете. — Доктор Гу, вспомнили?.. У нас есть сознание оригиналов, но тела уже не те… Я сам не знаю, просто ли мы клоны или сознание перенесли в новые тела. Доктор Гу, вы можете мне ответить?.. От растерянных слов Цао Ицуна сердце Гу Цзюня сжималось. Клоны? Перенос сознания? Спокойно. Спокойно… Пистолет он не опустил. Ствол по-прежнему смотрел на фигуру Цао Ицуна. Гу Цзюнь подавил хаос в голове и подумал о другой возможности. Зубы ведь можно восстановить. Почему нельзя было восстановить отрезанный кончик мизинца? Здесь, в матке Чёрного Козла Лесов, если вообще возможно клонирование, починить кусочек конечности должно быть куда проще. — Заместитель Цао, откуда вы знаете, что палец не восстановили? — ровно спросил Гу Цзюнь. — Почему сразу решили, что мы клоны? — Пойдёмте. Увидите — поймёте. Цао Ицун горько усмехнулся и, не обращая внимания на пистолет, развернулся и пошёл вдоль края леса. Гу Цзюнь медленно последовал за ним, не ослабляя бдительности. Не прошло и десяти метров, как на границе леса и болота он заметил ещё одно тело, наполовину скрытое кучей сорняков. Крепкий высокий мужчина. Форма Управления Небесной Тайны. Ли Лянбинь. Лицо — то же самое, застывшее в ярости и боли. Но шея почти перерублена. Кровь пропитала сорняки и гнилую грязь. Рану явно оставило острое оружие. Гу Цзюнь вспомнил лицо старика, всплывавшее над болотом. Чэнь Сина, кружащего на велосипеде. И понял, что хотел показать Цао Ицун. Здесь два Ли Лянбиня. — Когда мы очнулись, первым делом нашли этот труп… — глухо начал Цао Ицун. — Меньше чем через пять минут у Лянбиня начался приступ синдрома чужой руки. А Юн получил сильнейший психический удар и не мог прийти в себя. Всё повторял: «Невозможно, невозможно», искал вокруг другие тела, своё… Не прошло и десяти минут, как синдром начался и у него. Вас мы разбудить не смогли, операцию сделать было некому. Они не выдержали… Цао Ицун смотрел потерянно. — Я подозреваю, что после смерти наших оригиналов появились мы. Но не уверен. Я осмотрел окрестности… Такое чувство, что всё кем-то управляется. Мы давно попали в ловушку. Над нами играют… В сознании Гу Цзюня снова закрутились смутные, неправильные картины. Как будто там были другие Гу Цзюни. Много других Гу Цзюней. Можно клонировать так называемую душу? Таинственную силу внутри него? Новую систему? Все Опоры разума? Инструменты Калопа, одежду, пистолет — всё это лишь определённый порядок материи? Или вещи принадлежали прежнему телу Гу Цзюня, а потом каким-то образом перешли к нынешнему? Он поднял левую руку и медленно коснулся правой стороны лба. Под пальцами чувствовалась PEEK-пластина в черепе. Её тоже скопировали? — Нет… — пробормотал Гу Цзюнь. «Доказательств» и «возможностей» было много. В голове стоял хаос. Но среди него вдруг мелькнуло что-то совершенно иное — крохотный луч света. И словно чей-то голос позвал: «Солёный Цзюнь. Солёный Цзюнь». Голос У Шиюй. Этот луч… похоже, был её мысленным сообщением. 【Получила… ключ — ментальный барьер… отряд вышел… вошли… продолжай передавать через сны…】 Гу Цзюнь понял. Его прежняя попытка удалась. Солёный Дождь получила сообщение. Группа поддержки, похоже, использовала ментальный барьер как ключ? Значит, они создали внутри личности человека мира чужих письмен? Отряд уже выдвинулся и вошёл в эту область. Оставалось надеяться, что переход получится. Передавать через сны? Значит, У Шиюй принимает его сообщения во сне. Чем больше Гу Цзюнь об этом думал, тем сильнее оживал дух. Это тоже можно клонировать? Иногда У Шиюй лучше его самого чувствовала, настоящий ли перед ней Гу Цзюнь. Если её мысленное сообщение дошло сюда, значит, он всё ещё достаточно «солёный». Гу Цзюнь посмотрел на лес впереди. Холодный ветер шевелил ветви. В тёмных щелях между стволами будто прятались бесчисленные тени. Они смотрели. Ждали, когда он признает, что может быть клоном. Ждали, когда сомнение разрушит его волю. Стоит позволить чему-то проникнуть в сознание — и вот тогда начнётся падение. Вот тогда он действительно станет копией. В безумном мире иногда полезно безумно верить, что ты не сошёл с ума. — Заместитель Цао, даже если клоны существуют, я не верю, что я один из них. Думаю, эту штуку на пальце просто восстановили. Говоря это, Гу Цзюнь медленно переложил пистолет в левую руку. Правой достал из поясной аптечки жёлтый латексный жгут и затянул его на левом запястье. Потом снова вынул из набора анатомический нож Калопа. — Вы… — лицо Цао Ицуна изменилось. — Доктор Гу, что вы делаете? Не надо сгоряча… — Как вы думаете, почему у меня на левом мизинце не хватает кусочка? — спросил Гу Цзюнь, обращаясь уже ко всему лесу. Он чувствовал: тени тоже слушают. Бровь приподнялась. Мышцы правой руки напряглись. Лезвие легло напротив восстановленного кончика левого мизинца. И резко рубануло. — Потому что я его препарировал! Хрясь! Алая кровь брызнула в воздух и осела на гнилой земле. Запах крови тут же разошёлся вокруг. Острое лезвие прошло насквозь так легко, будто перерезало сухую гнилую ветку. Небольшой кусочек плоти отлетел вместе с кровью. Ещё секунду назад целый мизинец снова стал укороченным. Из раны хлынула кровь, палец задрожал от боли. Гу Цзюнь стиснул зубы и проглотил рвущийся из горла крик. Он посмотрел на оцепеневшего Цао Ицуна. — Заместитель Цао, мне всё равно, кто или что вы. А я — это я. Гу Цзюнь. Придётся ещё раз — снова отрежу. И десять раз придётся — десять раз отрежу этот кусок. Изумление на лице Цао Ицуна начало меняться. Растерянность, которая была там с самого начала, сменилась чем-то странным. — Доктор Гу, ваша воля и правда так же сильна, как о вас рассказывают. Но разве иногда это не просто глупое упрямство?.. Ш-ш-ш… Из тёмного плотного леса медленно начали выходить фигуры. Гу Цзюнь прищурился. Десятки. Сотни. И все — Цао Ицун. Они выходили из разных мест и шли к границе леса с одинаково бесстрастными лицами. Ближайший «Цао Ицун» явно давно знал, что сейчас произойдёт, и совершенно не удивился. — И как вы объясните это? Получается, клоны только мы? А вы один обладаете уникальностью? ---------- Ещё один странный сон У Шиюй снова приснился странный сон. Она смутно заснула и так же смутно проснулась, уже решив, что ничего не получила. А потом поняла: это был сон внутри сна. В тумане она словно стояла между гнилым болотом и мёртвым лесом. Чуть впереди был Гу Цзюнь. — Солёный Цзюнь! Солёный Цзюнь! У Шиюй несколько раз громко позвала его и выпалила последние новости. Это вышло почти бессознательно — и весь сон тут же зашатался, готовый рассыпаться. Она едва не проснулась. И именно тогда поняла, что спит. Первой мыслью было лечь и успокоиться. Главное правило осознанного сна — не торопиться. Стоит разволноваться, пульс ускорится, и человек проснётся. Но взгляд У Шиюй упал на землю. Сплошная вонючая гниль. Будто внутри шевелились конечности и трупы. Она уже начала ложиться — и застыла на полпути. Ляжешь в такое и проснёшься мгновенно. Поэтому У Шиюй решила так и остаться полулежащей: ноги стоят на земле, а туловище откинуто назад и висит в воздухе. В реальности она продержалась бы так от силы секунду — ровно столько, сколько падала бы. Во сне тело складывалось как угодно. Да ещё и удобно. А если удобно, сон продержится дольше. Только теперь У Шиюй внимательно осмотрелась. Впереди из мёртвых деревьев сплеталась тёмная масса — возможно, лес. Если бы это было картиной, цвета подобраны неплохо. Гу Цзюнь стоял перед ней с окровавленным анатомическим ножом Калопа. Левая рука тоже кровоточила. У Шиюй нахмурилась. Образ явно не из хороших. Гу Цзюнь что-то говорил. Она прислушалась, подключила синестезию и наконец разобрала смысл. — Заместитель Цао, у меня тоже вопрос. Почему среди такого количества ваших копий нет ни одной без правой руки? У нынешнего Цао Ицуна правой руки выше плеча уже нет. Потому что напрямую скопировать не получается? Клоны? Копии? У Шиюй задумалась. Раз это сон, почему бы не получить телескоп с высоким разрешением? Перед глазами будто появилась дополнительная линза. Картинка стала яснее. Перед мёртвым лесом стояло множество искривлённых теней. Каждая поднималась из сгустка чёрной жидкости. Если присмотреться, черты лиц постепенно затвердевали. Это… Цао Ицун. Он служил в Следственном отделе Дунчжоу. После превращения главного переулка Аньфу в зону чёрного тумана передовые группы изучили данные всех пропавших. Ван Кэ, Цао Ицун, Ли Лянбинь… У Шиюй знала эти лица. Но сейчас что это? Клонирование? Цао Ицуна размножили во столько экземпляров? Когда-то У Шиюй фантазировала, как было бы здорово клонировать себя десять раз и управлять десятью телами одним сознанием. Можно одновременно работать и отдыхать. Учиться и смотреть сериалы. Идеальный баланс труда и развлечений. Сейчас завидовать не хотелось. От теней исходило что-то слишком неправильное и тёмное. — Не знаю. Я не знаю… — донёсся голос Цао Ицуна. — Я надеюсь, что вы дадите мне ответ. Дадите ответ всем нам! У Шиюй тут же почувствовала психический удар. Фигура Гу Цзюня пошатнулась. Кровь с руки закапала сильнее. Он в опасности. Воля у него крепкая, но стоит начать колебаться и сомневаться — можно провалиться очень глубоко. — Солёный Цзюнь, осторожно! — крикнула У Шиюй, хотя сон опять задрожал. — Эта штука не человек! Все эти «клоны» — не люди! Они из чёрной жидкости! Осторожно! Кап. Кап. Кровь продолжала падать с левой руки Гу Цзюня. У Шиюй не знала, дошёл ли её голос. Но услышала его ответ тем теням: — Думаю, вы не клоны заместителя Цао. Хотя информация его ДНК у вас действительно есть. Если вы хотите убедить меня, что скопированы с него, разве вам не стоило быть без правой руки, но с теми же ранами? Так было бы правдоподобнее. — Почему вам всем обязательно нужна правая рука? Может быть, потому что изначально вы и есть правая рука. Та самая чужая конечность. У Шиюй не до конца понимала рассуждение, но сон вокруг вдруг заволновался. В тенях с лицами Цао Ицуна вспыхнули новые картины. — На вас есть след силы Чёрного Козла. Она напоминает мне ту чёрную жидкость. Поэтому я предполагаю, что вы — чужеродные регенераты из правой руки заместителя Цао, которая упала в болото. Как дождевого червя можно разрезать пополам и получить двух. — И труп Ли Лянбиня в траве появился так же. Это отделившаяся копия чужой руки, а не настоящий клон человека. Чужеродный регенерат? У Шиюй сквозь видения и правда увидела распухшую почерневшую правую руку. Внутри кости — пучки иногенетических каналов. Чёрная жидкость движется. От руки растёт плечо. Туловище. Шея. Голова. Ноги. Ткани быстро сгущаются и разрастаются, будто документальную съёмку роста растения ускорили во много раз. Только растёт человеческое тело. Очень скоро оно становится целым. И выглядит как Цао Ицун. Человек, регенерировавший из правой руки. — Солёный Цзюнь, ты угадал! — громко обрадовалась У Шиюй. — Одна рука превращается в человека… Ой, его правая рука отделилась — теперь их двое! Из одной правой руки получилась целая толпа теней перед лесом. Гу Цзюнь продолжал: — Настоящие Ли Лянбинь и Ван Юн уже погибли на дереве. Я только что осматривал их тела. Раны на лицах не изменились — это мои швы. А настоящий Цао Ицун… его здесь нет, верно? И он вам не подчинился. — Чтобы получить настоящий клон, вам нужны ещё какие-то условия. — Потеря личности оригиналом? Или определённая связь с миром чужих письмен, с Чёрным Козлом Лесов? Как у аномальных младенцев? Без связи даже здесь, в матке Чёрного Козла, где чёрная жидкость сильнее, всех условий всё равно не выполнить. — Тогда что с вашим левым мизинцем? — лицо «Цао Ицуна» дёрнулось, будто сейчас расплывётся. — Разве у вас самого нет очень сильной связи с миром чужих письмен? — Именно потому, что связь настолько сильная, меня вы и не можете скопировать, — сказал Гу Цзюнь. — Потому что моя правая рука — рука Лэндона. Лэндон никогда не поклонялся тёмной богине жизни. Всю жизнь он боролся с её силой. Такая связь не подходит в качестве носителя. — А палец вы просто восстановили чем-то вроде вещества для заживления ран. Небольшой трюк, чтобы сбить меня с толку. Гу Цзюнь слегка повернул голову, продолжая следить за окрестностями. — Но это бесполезно. Уникально не моё тело. Уникальными бывают некоторые связи между сознаниями. Солёный Дождь, я тебя слышу. Спасибо за предупреждение. Тебе я приснился? И именно тогда сердце У Шиюй забилось чуть быстрее. Сон оборвался. Она проснулась. Вот же… сама себе сказала не волноваться. ---------- Каналы из плоти — Доктор Гу, у вас поразительно богатое воображение. — Доктор Гу, у вас поразительно богатое воображение. Сотни, а то и тысячи Цао Ицунов перед холодным лесом произнесли это одновременно. Мышцы на их лицах дёргались несогласованно. Гу Цзюнь смотрел на них и думал, как действовать. В руке был пистолет. Он уже проверил магазин: пятнадцать патронов калибра девять миллиметров. Даже если каждый выстрел попадёт точно в цель, всех не перебить. Тем более они способны регенерировать и делиться, становясь ещё многочисленнее. С заклятиями тоже всё плохо. Психические силы и без того почти исчерпаны, а здесь господствует сила Чёрного Козла Лесов. Тягаться с ней в заклятиях ему явно невыгодно. Но противник, похоже, и не собирался убивать его тело. Захоти они этого — достаточно всем броситься вперёд, и у Гу Цзюня останется только один вариант: бежать. Значит, неизвестная цель всё ещё прежняя. Сломать его волю. Утащить во тьму. — Доктор Гу… — внезапно все Цао Ицуны начали отступать обратно в лес. — Вы ещё увидите самого себя… Гу Цзюнь едва заметно поднял бровь и смотрел, как фигуры уходят между деревьями, растворяясь в густых тенях. Подул холодный ветер. И они исчезли. Между болотом и лесом снова стало тихо, словно всё только что увиденное было галлюцинацией. Гу Цзюнь ещё немного постоял на месте, потом осмотрелся. Труп Ли Лянбиня из зарослей исчез. Он вернулся к тому дереву. Два тела, которым он вскрыл правые руки, тоже пропали. Остались ли кровавые следы настоящими или были частью иллюзии — уже не понять. Коричнево-серый лес молчал. Углубляться туда Гу Цзюнь не собирался. Совсем недавно он слышал голос Солёного Дождя: группа поддержки перешла границу и вошла сюда. Если они прошли через главный переулок — стену амниона, значит, ему следовало вернуться по своему маршруту назад. Только перед ним лежало безграничное болото. Где именно обратная дорога — он понятия не имел. Да и существовала ли здесь вообще такая вещь, как «обратная дорога»? «Часть памяти потеряна. Возможно, здешняя аномальная сила вызывает амнезию…» Гу Цзюнь ещё обдумывал следующий шаг, когда холодный ветер резко усилился. Деревья тяжело закачались. Болото забурлило. Шум ветра, хлёст ветвей, клокотание грязи ворвались в уши — и голова стремительно наполнилась болью. Тогда Гу Цзюнь понял. Вот оно. Именно в такие моменты он терял память. «Если не выдержу, могу снова очнуться где-нибудь в другом месте этой области и опять попасть под очередной удар…» На него навалилась огромная сила, тянущая куда-то прочь. И ощущение оказалось знакомым. Гу Цзюнь уже не был уверен, что случившееся только что — первый такой приступ. Обрывки памяти хлынули обратно. Некоторые на секунду сложились в цельные сцены. Чэнь Син размахивает тесаком и рубит лицо лысого старика… Лесные лозы, словно щупальца, хватают Цао Ицуна и утаскивают прочь… Поднимают Ли Лянбиня и Ван Юна на дерево… «Мои психические силы постоянно расходуются. Теней в памяти становится всё больше. Они хотят раздавить меня изнутри…» Гу Цзюнь стиснул зубы и глухо зарычал. Голова будто раскалывалась, но он изо всех сил сопротивлялся давлению. Солёный Дождь сказала, что группа поддержки уже вошла сюда. Значит, они тоже сейчас сталкиваются со смертельной опасностью. А во внешнем мире катастрофа продолжается. Слишком многое ещё нельзя бросить. Он не упадёт. Только не сегодня. Сила Города Заката в сознании едва заметно разогрелась, словно питая его дух. Гу Цзюнь крепко сжал анатомический нож Калопа и медленно повторил знакомые слова: — Смотри к свету! Никогда не отчаивайся! Бешеный ветер переворачивал весь мир. Тучи расплылись в мутную пелену. Мёртвый лес изгибался. По бескрайнему болоту будто прокатилась чёрная буря. Гу Цзюнь твёрдо стоял на грязной земле. Этого хватало, чтобы не потерять сознание. Но недостаточно, чтобы остановить чудовищную силу, переворачивавшую само пространство. Земля под ногами словно совершила полный оборот. Гу Цзюня вместе с ней вывернуло на обратную сторону прежней поверхности. Картина вокруг полностью изменилась. Ни гнилой грязи. Ни глубоких древесных корней. Что это за место?.. Под ногами смешивались буро-жёлтый и тёмно-красный цвета. Гу Цзюнь по-прежнему ощущал твёрдую опору, но одновременно чувствовал под ней течение жидкости. Все деревья прежнего леса будто превратились во что-то другое. Пространство вокруг заполняли гигантские каналы. Они пересекались во всех направлениях, образуя сложную, но упорядоченную сеть. Стенки каналов состояли из прозрачной плёнки. Внутри можно было видеть струйки чёрной жидкости. Гу Цзюнь нахмурился. В канале слева по прозрачной жидкости плыли человеческие руки. Одна за другой, словно товар на конвейере. В канале справа двигались человеческие ноги. Все примерно одного размера — ноги высоких мужчин. И это были лишь два канала из множества. Их вокруг столько, что взгляд не успевал охватить. Причём в каждом находились другие конечности. Где-то руки были особенно тонкими, почти без мышц, с деформированными согнутыми локтями. Где-то ноги — огромными, ожиревшими, переполненными жиром; коленные суставы истёрты от чрезмерной нагрузки. В других каналах плыли кисти с сросшимися четырьмя пальцами. Или всеми пятью. А где-то пальцы, наоборот, были длинными и красивыми. «Здесь…» Сознание Гу Цзюня снова испытало удар. Матка. Маточные трубы. Яичники. Околоплодные воды. Матка Чёрного Козла. Каналы… Он увидел больше. Не только конечности. По трубам шли все части человеческого тела: живот, грудная клетка, шея, голова. Отдельные органы и ткани. Сердце. Лёгкие. Печень. Почки. Всё. Разных размеров и формы. В некоторых каналах текла только кровь. Группа A. B. AB… Сеть уходила во все стороны, переплетаясь и соединяясь, как огромная венозная система. Гу Цзюнь оглянулся. Ни направления. Ни края. Только откуда-то впереди донёсся плач младенцев. Он осторожно пошёл на звук, не выпуская ни пистолета, ни ножа. Впереди сходилось множество каналов. Они впадали в один гигантский магистральный канал. Из ответвлений вместе с околоплодной жидкостью поступали туловища, конечности, органы, кровь. Всё соединялось в человеческие тела. Потом эти тела продолжали двигаться к выходу магистрального канала и постепенно уменьшались, превращаясь в младенцев. Плач шёл именно от них. Они исчезали в чёрном отверстии на выходе. Одни выглядели крепкими и здоровыми. Другие имели врождённые дефекты. Гу Цзюнь молча смотрел. Лицо почти ничего не выражало. Отрицательный отбор. Положительный отбор. Ничья. Отрицательный. Отрицательный. Отрицательный. Ничья. Положительный. Отрицательный. Ничья. Ничья. Отрицательный… ---------- Порождение чужих Если вся аномальная область была маткой Чёрного Козла, то здесь находилась её внутренняя полость. Место, где зарождается жизнь. Зона, где её собирают. Бум-бум. Бум-бум. Гигантские каналы едва заметно пульсировали. Только теперь Гу Цзюнь понял: тот ритмичный гул, который он слышал раньше, шёл не только от стены амниона. Он поднимался и из глубины матки, перевёрнутой под болотом. Пульсация двигала содержимое каналов — головы, туловища, руки, ноги, органы — и собирала из них разных младенцев. Чёрное отверстие на выходе магистрального канала сжималось и разжималось. Словно конвейер выбрасывал готовый товар, оно отправляло одного аномального младенца за другим в неизвестность. И в мире Небесной Тайны, и в мире Тайн ежедневно рождается около трёхсот тысяч детей. В начале катастрофы аномальным был примерно каждый десятый новорождённый. Теперь акушерскую технику Калопа постепенно внедряли всё шире, но даже так каждый день появлялись тысячи аномальных младенцев. За секунду, за одно моргание, в мире рождается больше одного ребёнка. Если он аномальный — ломается одна человеческая жизнь. И одна семья переживает страшный удар. Акушерская техника Калопа должна разорвать связь и не дать здешнему аномальному младенцу наложиться на новорождённого в двух земных мирах. Но на полное внедрение нужно время. И сама техника не даёт стопроцентной гарантии. Чем сильнее становится влияние Чёрного Козла в двух мирах Тяньсюань, тем хуже работает техника Калопа. И тем меньше помогает вообще что-либо. А Общество Жизни отрицательного отбора и другие организации, поклоняющиеся Шуб-Ниггурат, тем временем продолжают расти. — Возможно, именно здесь… находится источник возбудителя болезни аномальных младенцев. Гу Цзюнь оглядел сеть каналов. Такое же место, как Дом кошмаров или Дом червей. Его нужно уничтожить. Человеческой силы может не хватить, чтобы уничтожить саму эту область. Но, возможно, можно разрушить её связь с двумя мирами Тяньсюань. Что поддерживает эту связь? Ритуал? «Изначально мир Небесной Тайны установил связь с Чёрным Козлом Лесов потому, что мы призвали его силу в борьбе против Ньярлатхотепа…» И первым человеком, который тогда воззвал к Шуб-Ниггурат, был сам Гу Цзюнь. Можно сказать, именно он своими руками связал эту матку Чёрного Козла с двумя мирами Тяньсюань. Тогда это было необходимо. Другого выбора не существовало. Поэтому мучиться виной он не собирался. Но теперь, находясь здесь, он явно занимал особое положение. Не только из-за Лэндона. Ещё и из-за этого призыва. «Общество Жизни отрицательного отбора не пыталось просто убить меня…» Гу Цзюнь начал понимать всё больше. «Они не хотят. А возможно, и не могут. Если я умру, связь, которую создал мой призыв, может ослабнуть или вообще оборваться… Поэтому им нужно сломать мой разум и сделать меня одним из своих. Тогда связь станет почти неразрушимой». Он посмотрел на анатомический нож в руке. Мелькнула мысль: Если моя жизнь закончится, прекратится ли связь? Неизвестно. А вдруг именно такого решения и добивается враг, подталкивая его к самоубийству? Нет. Гу Цзюнь не собирался этого делать. Сейчас это вообще не вариант. «Если моя жизнь им зачем-то нужна, можно ли использовать это против них?» Вот что интересовало его по-настоящему. Но уверенности не было и здесь. В двух мирах уже родилось множество аномальных младенцев. Появился детёныш Чёрного Козла. Возникла полноценная аномальная область. Он больше не единственная связь. Даже если его смерть ослабит систему, у противника могут быть другие способы удержать её. Гу Цзюнь тихо выдохнул. Нужно найти лучшее решение. Бум-бум. Бум-бум. Каналы продолжали пульсировать. Каждая секунда этого звука была пыткой. В родильных палатах по всему миру сейчас раздавались хриплые, неправильные слова классификации. Но сама классификация, похоже, завершалась заранее — здесь. Голос младенца лишь сообщал результат. Гу Цзюнь продолжал двигаться медленно и осторожно. Следил за каждым направлением. За промежутками между каналами. За возможными тенями и аномалиями. Магистральный канал был не один. И чёрные отверстия на их концах тоже находились внутри системы, высоко над землёй. Он словно шёл среди бесчисленных корней огромного баньяна. Каналы казались искривлёнными ветвями и воздушными корнями. А сам Гу Цзюнь — крошечным муравьём, потерявшим направление и неспособным увидеть всю картину. Он прошёл больше сотни шагов. Двести. Триста. Тысячу… Ничего вокруг не менялось. Плотность каналов оставалась прежней. Зато он увидел множество новых видов человеческих тканей. И постепенно заметил то, от чего похолодело внутри. Первые дефекты ещё укладывались в медицинские знания. Сросшиеся пальцы — это сросшиеся пальцы. Отсутствующий палец — отсутствующий палец. Но теперь по трубам начали плыть кисти, которые уже не были человеческими. Во всяком случае, не нормальными кистями Homo sapiens из двух земных миров. Никакой врождённый дефект не превратит ладонь в беспорядочный пучок щупалец, похожих на спутанные ветви. Такие комки плоти раньше существовали только в болезненном воображении. А здесь целый канал был заполнен именно ими. Один за другим «товары» плыли по околоплодной жидкости от неизвестного источника к неизвестной цели. И таких каналов становилось всё больше. Постепенно они начали преобладать. Гу Цзюнь видел кожу, покрытую красными пятнами. Грудные клетки с квадратными, прямыми костями. Чешую, переливающуюся странными цветами… Похожие «детали» он встречал у иных существ. Та грудная клетка напоминала мертвокожих. Чешуя — глубоководных. Гу Цзюнь не останавливался. А потом увидел ещё один магистральный канал. Кровь, вливавшаяся в него, была не ярко-красной. Она почти совпадала цветом с гнилой грязью — тёмная, почти чёрная. Бум-бум. Бум-бум. Внутри собирались человеческие по очертаниям тела. Затем уменьшались до младенцев. У некоторых человеческими оставались голова и туловище, но вместо рук и ног росли уродливые щупальца. У других форма была человеческой, но всё тело покрывала красная пятнистая кожа. Вариантов слишком много, чтобы перечислить. Гу Цзюнь смотрел на чёрное отверстие магистрального канала, которое снова и снова сжималось. Оттуда непрерывно выходили существа, которые уже можно было назвать только чужими формами жизни. Куда они отправляются? В миры Тяньсюань? Если туда — существовали ли они и раньше? Появятся в будущем? Или уже сейчас всё больше таких существ рождается среди людей? В голове множились догадки. Одна была особенно мрачной. Гу Цзюнь вспомнил мертвокожих, уничтоживших мир чужих письмен. Этот вид был искусственно создан. А здешние формы жизни? Их тоже проектируют? Их тоже отправляют в мир с определённой целью? Для испытания? Для выполнения чьего-то замысла? ---------- В ловушке Земля под ногами была липкой и вязкой. Холод вокруг Гу Цзюня становился всё сильнее. Транспортировка по каналам из плоти не останавливалась ни на секунду. Силы уходили. Пересохшее горло начало неметь и болеть. Ноги наливались тяжестью. Левая кисть ниже жгута неприятно распухла. Психические силы тоже быстро таяли. Каждый канал будто начинал соединяться с его собственным телом. Чужие конечности. Чужая кожа. Чужая кровь… Всё пыталось переделать его самого. Нужно действовать. Время работает против него. Чем дольше он остаётся здесь, тем слабее станет. В конце концов, даже если враг вообще не появится, Гу Цзюнь погибнет в этом месте и превратится в сырьё для очередной партии человеческих тканей. Но вариантов немного. Сначала он направил Знак Старцев на один из магистральных каналов, надеясь увидеть реакцию. Эффект оказался как от камешка, брошенного в море. Даже крохотная рябь могла быть лишь иллюзией. Тогда Гу Цзюнь поднял пистолет QSG92, прицелился в тот же канал и нажал на спуск. Бах! Вспышка. Отдача толкнула плечо. От боли резко дёрнулся свежо отрезанный мизинец левой руки. На прозрачной стенке канала в точке попадания пошла лишь маленькая волна. Плёнка не порвалась. Всё продолжало работать. Ни капли околоплодной жидкости. Ни кровяной нити. Будто выстрела вообще не было. Куда делась пуля, Гу Цзюнь не увидел. Осмотрел землю вокруг — ничего. Он вспомнил, что даже одежда Цао Ицуна могла копироваться. Возможно, в этом месте сама материя подчиняется другим правилам. Граница между живым и неживым здесь не такая жёсткая. Кто знает. Может, эта пуля уже стала волосом на голове какого-нибудь аномального младенца. Магистральный канал оказался неуязвим. Гу Цзюнь попробовал Знак Старцев и выстрел на меньшем канале, по которому шли деформированные щупальца. Никакого эффекта. — Фух… Он вытер пот со лба. Воздух здесь был тяжёлым и грязным. Кислорода явно мало. Хотя, строго говоря, Гу Цзюнь вообще не был уверен, что дышит обычной кислородной смесью. Сердцу и лёгким становилось всё тяжелее. Это тоже ускоряло падение физических и психических сил. — Солёный Дождь. У Шиюй. Слышишь меня? Я застрял. Гу Цзюнь сосредоточился и попытался отправить мысленное сообщение. Ещё у леса, на прежней поверхности, он несколько раз совершенно отчётливо слышал голос У Шиюй. Как будто она стояла рядом и кричала: «Это не человек! Это чудовище!» Она словно смотрела сюда из другого измерения и видела то, чего не видел он. Если она приходит через сон — ничего удивительного. Да и в обычной реальности синестезия и сама голова У Шиюй замечали то, что другим было недоступно. Если Солёный Дождь может заглянуть сюда, возможно, она увидит уязвимое место. Поймёт, какой канал можно разрушить. Гу Цзюнь безмолвно отправил сообщение. Виски сдавило ещё сильнее. Шаги стали мягкими и неуверенными. Веки тяжелели. Бум-бум. Бум-бум… Пульсация каналов словно собиралась заменить биение его собственного сердца. Переплетённые трубы — его кишечник. Его сосуды… Грудь внезапно сжало, подкатила сильная тошнота, как при укачивании. — Тёмная сила здесь разъедает меня… Если так продолжится, вряд ли протяну ещё час… Гу Цзюнь резко мотнул больной головой, заставляя себя прийти в чувство. Вспомнил состояние на тренировках общего профиля. Собрать внимание в одной точке. Но хаос в сознании не подчинялся. Мысли продолжали лезть одна за другой, тянули его к раздражению и панике. Он даже начал сомневаться: правильно ли вообще было упорно прорываться сюда? Не оказался ли он в заранее приготовленной ловушке? — Спокойно. Спокойно. Всё двигалось именно туда, куда хотел враг. Такая среда способна довести до безумия даже мудреца. Гу Цзюнь закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Шум в голове немного стих. Сознание смогло сосредоточиться на тусклом золотом свете силы Города Заката. Оставался ещё один способ. Не заклятие. Заклятия только сильнее истощат психику и ускорят заражение. Сражаться здесь с силой Чёрного Козла напрямую — плохая идея. Да и место вокруг напоминало рай, небеса и гнездо для тёмных существ одновременно. Вызовешь маленького ночного призрака — и тот, чего доброго, сразу мутирует во что-то новое, ещё одного из бесчисленных потомков Чёрного Козла, а отдача ударит по призывателю. Нет. Гу Цзюнь думал об инструментах Калопа. Они могли проявлять силу, не похожую ни на заклятия, ни на Знак Старцев, ни на огнестрельное оружие. Он открыл глаза. В правой руке — анатомический нож Калопа. Гу Цзюнь пошёл к каналу с деформированными щупальцами. Каждый канал был огромен, поэтому даже узкие промежутки между ними оставались достаточно широкими для человека. До сих пор он специально выбирал путь подальше от стенок, чтобы слабее чувствовать тёмное влияние. Даже в самых тесных местах не подходил ближе шести-семи метров. Теперь расстояние сокращалось шаг за шагом. Бум-бум. Пульсация звучала всё громче, словно удары шли прямо в тело. Осталось около трёх метров. В воздухе появился странный запах, смешанный с кровью. Шагом дальше его почти не было. — Фух… Фух… Дышать стало ещё тяжелее. Пот со лба стекал к подбородку, но Гу Цзюнь не мог отвлекаться даже на это. Стоит рассеять собранное сознание — хаотичные мысли, неправильные ощущения и невыносимый запах навалятся разом. Он может потерять сознание. Бум-бум. Бум-бум. Один метр. Лицо Гу Цзюня почти коснулось прозрачной плёнки. Комки щупалец проплывали совсем рядом. Теперь можно было рассмотреть поверхность. Если это вообще можно назвать кожей. Издалека она выглядела как кровавая ободранная плоть. Вблизи оказалось: тёмно-красный, буреющий слой, покрытый невероятно сложным переплетением узоров. Сложнее древесной коры в тысячи раз. Будто бесчисленные волны расходятся внутри одного водоворота. Гу Цзюнь остро почувствовал, как сознание тоже тянет в этот водоворот. Сами щупальца способны путать разум… В голове мелькнула страшная картина. Такие существа гонятся за людьми по городским улицам. Как мертвокожие когда-то гнались за жителями Хоук-Сити. Улицы залиты кровью. Гу Цзюнь крепче сжал нож и подавил образ. Перестал смотреть на щупальца. Сосредоточился на стенке канала. Правая рука резко метнулась вперёд. Острое лезвие молнией прошло по прозрачной плёнке. Движение было настолько быстрым, что со стороны могло показаться: ничего не произошло. Но рука уже сказала Гу Цзюню всё. Попал. И… прорезал. Прозрачная оболочка резко сжалась, но затянуть появившуюся щель не смогла. Разрез под давлением быстро расширился. Наружу потекла бледно-жёлтая жидкость. А затем раздался грохот. Поток прорвался наружу, как вода через разрушенную плотину. Вместе с огромной массой жидкости из канала хлынули уродливые щупальца. ---------- Разрыв Хлынь — Из прорванного канала бурным потоком хлынула бледно-жёлтая жидкость. Гу Цзюнь успел заранее отступить. Защитного костюма на нём не было — только обычная хирургическая маска. Если в этой среде имелись какие-нибудь патогены, уберечься от них почти невозможно. Для врача одна мысль об этом была мучительной, но выбора не оставалось: дышать становилось всё труднее. Зато увиденное взбодрило его. Гу Цзюнь крепче сжал анатомический нож. Работает. Инструменты Калопа действительно способны рассекать творения Чёрного Козла. В канале зиял широкий разрыв. Транспортировка прервалась, и наружу один за другим вываливались уродливые мясистые щупальца, собираясь кучей на земле. Никакой жизненной активности в них не было. Они даже не шевелились. Бледно-жёлтая жидкость смешивалась с и без того вязкой бурой поверхностью, превращая её в ещё более мутное и мокрое месиво. Гу Цзюнь настороженно следил за всем вокруг, ожидая возможной аномальной реакции. Но, похоже, он всего лишь слегка оцарапал кожу исполинского существа. В ранке проступила кровь — и всё. В целом ничего не изменилось. Прошло около пяти минут. Разрыв начал затягиваться сам. Прозрачная плёнчатая оболочка слипалась под действием чёрной жидкости и тёмной крови. Бурный поток сменился слабой течью. Щупальца перестали выпадать наружу. Транспортировка возобновилась. Щупальца, лежавшие на земле, тоже понемногу растворялись, превращаясь в тканевую жидкость. Матка впитывала её обратно, чтобы снова переработать в другие ткани человеческого тела. Иными словами, кроме потраченных сил Гу Цзюнь ничего не добился. — Так не пойдёт… Такой раной её не повредить. Может, она даже боли не почувствовала… Он всматривался в каналы и думал. Один разрез — всего лишь царапина. А два? Десять? Ещё больше? Нужно за очень короткое время нанести достаточно серьёзный урон. Гу Цзюнь глубоко вдохнул, заставляя мышцы собрать остатки сил, и с ножом в руке подошёл к другому каналу — тому, по которому двигались нижние конечности. Резкий взмах. Хлынь! Не задерживаясь ни на секунду, он уже шагнул к каналу с головами и нанёс следующий удар. Хлынь — Канал с сердцами. С желудками. С костями. С кожей. С нервной тканью… Удар за ударом. Голову распирало всё сильнее. Тело начало пошатываться, но Гу Цзюнь не останавливался, пока не оказался перед каналом, по которому текла кровь. Он вложил в следующий взмах весь вес. По прозрачной оболочке разбежалась паутина разрывов. Грохот! Почти чёрная кровь вырвалась наружу. Гу Цзюнь стоял уже метрах в трёх, но вдруг почувствовал холод на щеке. В нос ударил такой сильный запах крови, что сознание едва не погасло. Брызги долетели до лица. А канал тем временем прорвало по-настоящему. Кровь обрушилась сплошной стеной, разливаясь во все стороны и затапливая всё вокруг. Гу Цзюнь замер меньше чем на полсекунды, пришёл в себя и бросился бежать. Тяжёлые ноги почти перестали чувствоваться, но замедляться он не смел. Позади нарастал оглушительный грохот несущейся крови — будто на него шло цунами. «Наконец-то это место почувствовало боль…» Повреждение кровеносного канала стало последним ударом. Всё вокруг задрожало. Не только рассечённые каналы — остальные гигантские перепутанные трубы тоже начали яростно сокращаться. Затем сжаться стало само пространство. Земля качнулась. Гу Цзюнь едва не поскользнулся и не рухнул лицом в кровь. Поверхность наклонялась, переворачивалась, кровь лилась всё быстрее, вместе с ней во все стороны разлетались уродливые щупальца, конечности, органы, головы… Он сузил глаза. Пустоты вокруг исчезали прямо на глазах. Всё стремительно сдавливало друг друга. Слева каналы уже перекрещивались и наслаивались. Справа — то же самое. Сзади накатывала кровь. Повсюду — деформированные ткани. Если так продолжится, совсем скоро каналы стиснут его между собой. И тут прямо впереди рухнула гигантская труба, полностью перекрыв путь. Сквозь прозрачную стенку отчётливо виднелись скрученные отрезки кишечника. — А-а… Из горла вырвался бессмысленный раздражённый стон. Гу Цзюнь глянул влево и вправо. Прохода нет. Кровь уже закрывала щиколотки и поднималась к голеням. На поверхности плавали разбросанные человеческие ткани. Уровень продолжал расти. Оставалось только попробовать забраться на канал с кишечником. Гу Цзюнь упёрся обеими руками в прозрачную плёнчатую оболочку. На ощупь она была не тёплой и не холодной — вязкой, подвижной, будто хотела приклеить его к себе и сделать своей частью. Будь у него выбор, Гу Цзюнь ни за что не стал бы распластываться всем телом по такой поверхности. Маска на лице давно пропиталась кровью и теперь давала разве что неприятное чувство стянутости. Но он не сорвал её. Потому что именно это давление напоминало ему, кто он, и помогало держаться. Да, с тех пор как стал врачом, он собственными руками спас не так много людей. Не вылечил по-настоящему ни одной болезни. Даже облегчать страдания пациентов получалось далеко не всегда. Но он врач. Он произносил клятву Гиппократа. И действительно хотел спасать людей от страданий. Хотел, чтобы болезней стало меньше. Он пришёл сюда с задачей. — А-а-а! Гу Цзюнь взревел и выжал из измученного тела новую порцию сил. Пальцы удержались. Ноги оттолкнулись. Он вскарабкался на канал. Внизу кровь уже поднялась примерно до пояса. Настоящее море крови. Гу Цзюнь только успел тяжело выдохнуть, как новая беда сомкнулась вокруг него. Пространство переворачивалось всё сильнее. Несколько каналов навалились сверху, и в считаные мгновения он оказался зажат в крохотной щели. Теперь трудно было даже повернуться, не то что выбраться. Со всех сторон напирали человеческие ткани. И в этот момент, во время очередного переворота, Гу Цзюнь вдруг заметил наверху не бесформенную темноту. Там проступило болото. Прежняя поверхность. И ещё какие-то тени… Он широко раскрыл глаза, пытаясь рассмотреть лучше. Это ощущение… Опоры разума едва заметно отозвались. Люди. Группа шла по болоту. Гу Цзюнь различил эмблему Главного управления Тяньсюань. Почувствовал Дэн Симэй. Почувствовал Юй Чи. Солёный Дождь говорила, что помощь уже пришла извне. Похоже, это они. — Я здесь! — Гу Цзюнь собрал последние силы и закричал, одновременно пытаясь достучаться до них через Опоры разума. — Старина Юй! Симэй! Дядя Дань! Я здесь! Он вытянул вверх правую руку с анатомическим ножом Калопа, пытаясь просунуть её в тонкую щель. Получалось ли дотянуться до другой стороны, Гу Цзюнь не знал. — Я внизу! Вытащите меня отсюда! ---------- Противостояние Под серым небом не переставая кружила ворона. Над болотом поднималась лёгкая ядовитая дымка. Отряд «Рассеивающие туман» остановился. Даже если бы никто ничего не чувствовал, странность происходящего была видна невооружённым глазом. Восемь человек двигались от входа через главный переулок на север, постоянно останавливаясь и проверяя дорогу. Прошло уже больше двадцати часов. Удобный путь через болото встречался далеко не всегда. Огромное количество времени уходило на проверку, выдержит ли очередной участок жидкой грязи вес человека. И даже так несколько раз бойцы едва не провалились в трясину. Пейзаж почти не менялся. Гнилая грязь. Мёртвые деревья. Ряска. И невыносимая вонь, от которой невозможно было избавиться. Но теперь из болота начала подниматься дымка, быстро превращаясь в туман. Видимость резко упала. Сам окружающий мир будто закачался и поплыл. — Вы ничего не чувствуете?.. — Юй Чи тревожно почесал голову и оглянулся во все стороны. — Будто здесь что-то есть… Спокойное лицо Дэн Симэй слегка нахмурилось. Опоры разума… Какое-то необычное движение. — Мне одному кажется, что кто-то зовёт? — пробормотал дядя Дань. Лоу Сяонин, Павлин, Мо Цин, Грант Белл и Фэн Пэйцянь держали автоматы наготове и внимательно следили за окрестностями. Шлемные тепловизоры, инфракрасные прицелы и другая электроника вышли из строя ещё при переходе между мирами. Теперь оставалось полагаться только на глаза. Нервы были натянуты до предела. Туман полз по болоту, скрывая даль. Видно было максимум метров на пятьдесят. Пятьдесят метров — ничтожная дистанция. Вдруг полутвёрдая чёрная почва под ногами слегка дрогнула. И почти одновременно на востоке, в тумане, что-то появилось. Юй Чи увидел человеческие силуэты, идущие к ним. Похоже, те тоже заметили отряд и остановились. Юй Чи указал на восток и показал вопросительный жест. Дэн Симэй, Лоу Сяонин и остальные ответили: тоже видят. Но в этот же момент другая группа человеческих силуэтов возникла на севере. И тоже замерла. Теперь три группы, включая их собственную, стояли вершинами воображаемого треугольника. Никто не издавал ни звука. Перед Юй Чи и остальными возник очевидный вопрос. Кто это? Люди? Гу Цзюнь и его группа? Но было одно странное обстоятельство. Дэн Симэй смутно чувствовала, что Гу Цзюнь совсем рядом. И не только она. Юй Чи тоже ощущал нечто похожее. А дядя Дань и вовсе словно слышал голос Гу Цзюня. Только ни одно из этих ощущений не шло ни с востока, ни с севера. Быстро обменявшись взглядами, восемь бойцов так и не смогли понять, враги перед ними или союзники. Четверо направили оружие на восток, четверо — на север. В тумане было видно, что у тех силуэтов тоже есть автоматы и они в свою очередь держат под прицелом обе стороны. Безмолвное противостояние длилось недолго. На лбах дяди Даня и Гранта Белла выступил пот. Холодный ветер резал лица словно ножом. Но этот же ветер начал разгонять туман. Болото перестало испускать дымку. Видимость улучшалась. И когда лица людей с двух сторон наконец стали различимы, зрачки бойцов расширились. По-настоящему неожиданным увиденное уже не было. И всё же по телу прошёл мороз, а сердце сдавило странным чувством. На лицах людей к востоку и северу от них появилось такое же выражение. Там тоже стоял отряд «Рассеивающие туман». В каждой группе — те же восемь человек. Та же внешность. Та же одежда. То же оружие. Полностью идентичные копии. Словно их клонировали только что — в те самые минуты, пока над болотом стоял туман. — Не двигаться! Никому не двигаться! — первой тишину разорвала Лоу Сяонин из северной группы. Она кричала в ярости и держала автомат направленным на южную, настоящую с точки зрения Юй Чи, группу. Руки слегка дрожали — выстрел мог прозвучать в любую секунду. — Да чтоб тебя, настоящая я ещё рот не успела открыть… — процедила их Лоу Сяонин. Сердце колотилось. Она слишком хорошо знала себя. Увидеть шанс и выстрелить первой — вполне в её характере. Потому что иногда одно мгновение промедления означает бессмысленную смерть. Ударить первой. Она на такое способна. И если та штука собрана по тому же образцу — та тоже способна. А ведь есть ещё третья Лоу Сяонин, с востока… — Не двигаться! Все стойте! И вы тоже! — заорала восточная Лоу Сяонин, направляя ствол уже на северную группу. Зато стоявшие рядом с ней другие Павлин, Мо Цин, Фэн Пэйцянь и Юй Чи целились на юг. За одно мгновение, хотя все двадцать четыре человека оставались на месте, ситуация стала совершенно хаотичной. Стрельба могла начаться в любую секунду. Мысли метались, но никто не смел произнести лишнего слова. Казалось, один неосторожный звук способен задеть чьи-нибудь нервы и поджечь фитиль. Что это за противники? Клоны? Замаскированные чудовища? Галлюцинация? Если ты совершенно уверен, что сам настоящий, а перед тобой лишь фальшивое создание, разве не надо открыть огонь первым? Или даже клон — тоже жизнь? Тоже возникшее «я»? Разве можно вместе с телом скопировать сознание и личность? А может, глубоко внутри уже появилась крохотная трещина сомнения: что, если ты сам не тот, кем себя считаешь? Хаотичные мысли били по сознанию. Опоры разума едва заметно дрожали. Если это место способно сделать одну копию, сможет сделать и тысячу. И кроме Дэн Симэй, каждый из них уже во второй раз видел «самого себя». Кто настоящий? Кто подделка? Или настоящие все? Или никто? Вдруг ворона, кружившая в небе, низко каркнула. И Юй Чи из северной группы словно обезумел. — Огонь! Огонь! Это Букс морочит нам голову! Они фальшивые! Огонь!.. Слово «огонь» прогремело словно удар грома. У всех сработала боевая выучка. Мышцы напряглись. Пальцы на спусковых крючках начали движение. Одновременно бойцы уходили с линии огня — приседали, падали на землю. И в этот миг Дэн Симэй, опускаясь к грязи, заметила что-то прямо рядом. Глаза мгновенно сузились. Из болотной почвы торчала человеческая кисть. В ней был зажат нож. На лезвии засохла зловонная кровь, но плавную форму инструмента все узнали сразу. Анатомический нож Калопа. Бах-бах-бах! Стрельба вспыхнула сразу с трёх направлений. С севера. С востока. С юга. Пули свистели над землёй, другие врезались в болото, разбрасывая гнилую грязь. В этот миг Юй Чи решился и быстро начал читать заклятие призыва бьякхи. Бьякхи достаточно велик, чтобы полностью закрыть собой весь отряд. Раньше они старались без крайней необходимости не применять заклятия в незнакомой тёмной зоне. Теперь речь шла о жизни. Лоу Сяонин заметила, куда смотрит Дэн Симэй, и тоже увидела руку. — Осторожно! В болоте чужая рука! Чужие руки. Именно о них говорила частично сохранившаяся надпись, предположительно оставленная Гу Цзюнем. «Осторожно, в болоте… чужие руки…» Но Дэн Симэй чувствовала другое. — Нет… Это будто… А Цзюнь? ---------- Фигура в столбе крови Рука была измазана грязью и кровью, но по-прежнему крепко держала анатомический нож и едва заметно им двигала. Она не была мёртвой. Пальцы слушались. Человек внизу ещё жил. — Рука Гу Цзюня? — Лоу Сяонин на мгновение застыла, хотя вокруг всё ещё гремела плотная стрельба. Юй Чи как раз закончил призыв. Из земли хлынула новая странная сила. Чёрная тень загустела под пронзительный визг и превратилась в бьякхи, раскинувшего над семью бойцами изодранные крылья. Пули с сухим треском врезались в плоть, выбивая клочья мяса. — Это нож А Цзюня! — торопливо сказал дядя Дань. — И голос, который я слышал… Похоже, он действительно идёт снизу… Гу Цзюнь оказался под болотом? На запястье торчащей руки вздулись сосуды и сухожилия. Человек явно боролся за жизнь. Но сама кисть выглядела нормально. Без мутаций. — Так вытаскивайте его… — Юй Чи тоже начал слышать голос. Он хотел подползти помочь, но сил почти не осталось. Сломанные рёбра снова прострелила боль, дыхание сорвалось, и Юй Чи едва не обмяк на земле. — Капитан Гу, держитесь… Неважно, почему Гу Цзюнь оказался внизу — провалился в трясину или случилось что-то иное. Сначала надо спасать человека. Мо Цин, Грант Белл и дядя Дань сразу окружили руку и попытались вытянуть её владельца наружу. Лоу Сяонин, Павлин и Фэн Пэйцянь остались с оружием наготове: если из грязи вылезет не Гу Цзюнь, а чудовище, они откроют огонь. Но стоило Мо Цину потянуть чуть сильнее, как стало ясно: обычной силой здесь ничего не добиться. Грязь под рукой вообще не сдвинулась. Даже если вырвать плечо из сустава или оторвать руку, тело всё равно останется внизу. — Я попробую, — сказала Дэн Симэй и нахмурившись подошла ближе. Она чувствовала: нужна не только физическая сила. Возможно, нужна связь. «Ключ». В этом мире человеком, наиболее похожим на Гу Цзюня, была именно она — второй духовный ребёнок. Остальные немедленно расступились и продолжили прикрывать её от огня. Дэн Симэй присела и схватила окровавленную руку, торчавшую из болота. В тот же миг сознание словно ударило током. Неизвестная сила ворвалась в голову. Мир перевернулся. Всё вокруг стало ненастоящим. Но именно поэтому Дэн Симэй увидела другую, перевёрнутую половину. Там был Гу Цзюнь. — А Цзюнь! Она потянула. Здесь вещество могло переходить из одной формы в другую. Жизнь тоже была превращением… И вдруг гнилая грязь под рукой подалась. Снизу будто ударила новая сила. Послышался грохот. Фух-р-р! Грязь разорвало потоком жидкости. Дэн Симэй рванула вверх одновременно с этим выбросом, и из болота вынесло человеческую фигуру. Мужчина рухнул грудью на землю. В грязи оставались только нижние половины голеней и ступни. Из груди вырвался глухой стон. Он тяжело, отчаянно хватал воздух. Чёрные волосы. А в глазах — знакомая твёрдость. — А Цзюнь? — дядя Дань сразу подошёл проверить рот и горло, готовясь очистить дыхательные пути, если там окажется грязь или другой мусор. Пока личность человека не была подтверждена, Мо Цин, Грант Белл и остальные не торопились вытаскивать его полностью. — Это точно Гу Цзюнь? — спросила Лоу Сяонин. Вокруг происходило всё более странное. Стрельба с двух сторон уже прекратилась. Израненный бьякхи всё ещё закрывал обзор, и понять, что случилось с остальными группами, было невозможно. — Думаю, да… — первая Опора Юй Чи едва заметно отозвалась. В конце концов именно для таких случаев она и создавалась. — Я… Гу Цзюнь… — с трудом выговорил мужчина. — Внизу… полость матки Чёрного Козла. Центральная область… Правой рукой он всё это время сжимал анатомический нож Калопа. Теперь ещё проверил медицинскую сумку на поясе. Остальные инструменты тоже были на месте. — Это он, — сказала Дэн Симэй. — Я чувствую. Если только я сама — это я. Гу Цзюнь не спешил выбираться из грязи и по очереди посмотрел на всех вокруг. — Вы и есть группа поддержки?.. Я слышал мысленные сообщения У Шиюй… У меня появилась догадка: она передаёт информацию во сне? Просто засыпает и видит это место? Так? Для остальных это заметно усилило доверие к его личности. Но оставалась другая проблема. Проблема, которая исходила уже от них самих. И продолжала разъедать Опоры разума. — Капитан Гу, я должен ввести вас в курс дела… — Юй Чи, придерживая больной бок, собрал дыхание и быстро пересказал главное. Дядя Дань и Фэн Пэйцянь несколько раз дополнили его. — Сейчас к северу и к востоку стоят ещё два отряда «Рассеивающие туман». Полностью такие же, как мы… — Я до сегодняшнего дня не подозревал, что в моём лице есть лёгкий оттенок похабщины, — с безнадёжным вздохом добавил дядя Дань. — Дядя Дань, это не похабщина, это шарм развратника… — отозвался Гу Цзюнь. Похоже, сама новость о копиях его не удивила. — Я уже встречал так называемые клоны нескольких наших коллег. Но это не клоны в обычном понимании. Скорее разновидность аномальной формы жизни, сформированная из тёмной материи… Если бы вы увидели, что находится под нами, стало бы понятнее. Он немного подумал и продолжил: — У вас нет синдрома чужой руки, зато есть проекции людей мира чужих письмен, поэтому это место может вас копировать. Меня оно так скопировать не может: моя связь с миром чужих письмен другая. Связь Симэй — тоже. Думаю, два существа, которые выглядят как Дэн Симэй, на самом деле устроены иначе. Юй Чи уже рассказал ему про восемь контейнеров. Только в контейнере Дэн Симэй вместо её копии находился труп с человеческой головой и телом червя. Дэн Симэй молча слушала, явно ожидая объяснения. — Возможно, под одеждой у тех двух нет нормального туловища, — мрачно сказал Гу Цзюнь. — В животе может оказаться просто клубок кишок без кожного покрова. — Тогда как отличить настоящих? — быстро спросил Юй Чи. Ни у кого пока не было хорошего ответа. — Нам не нужно спешить, — сказал Гу Цзюнь. — Этому месту уже больно. Сейчас нервничает оно. Так называемые клоны сами себя выдадут. Звучало разумно. Но никто не ожидал, что подтверждение придёт почти сразу. Болото яростно содрогнулось. Повсюду из земли взметнулись мощные столбы крови. Мир продолжал переворачиваться. ---------- Корабль Тесея Бьякхи, закрывавший их сверху, внезапно протяжно завыл. Юй Чи больше не мог удерживать призыв волей. Оставалось только смотреть, как существо взрывается дождём из крови и мяса. Отряд «Рассеивающие туман» и Гу Цзюнь лишились укрытия и оказались открыты со всех сторон. Фэн Пэйцянь сразу попыталась призвать нового бьякхи. Она успела произнести лишь половину хорошо знакомой формулы, когда сильнейшее головокружение прервало её. На этом болоте господствовала сила Чёрного Козла. Но стрельба, затихшая ещё раньше, не возобновилась. Теперь они увидели почему. Из болота по-прежнему били столбы крови. Снова расползалась слабая ядовитая дымка. Дальние участки уже скрылись, но примерно в пределах сотни метров к северу и востоку всё ещё можно было рассмотреть происходящее. Всех бойцов двух копий отряда «Рассеивающие туман» схватили за горло щупальца, похожие на скрученные сгустки чёрного дыма. И подняли на десяток с лишним метров в воздух. Копии задыхались. Лица налились багрово-фиолетовым цветом. Вены вздулись. Черты исказились от мучения. Автоматы давно выпали из рук и исчезли где-то в грязи. Чёрные щупальца заполняли небо, но понять, откуда именно они тянутся, было невозможно. Юй Чи, Лоу Сяонин, дядя Дань и остальные смотрели, как мучаются существа с их лицами, словно наблюдали за собой в зеркале. Спокойствия это не добавляло. На душе становилось тяжело. — Сначала вытащим А Цзюня! — крикнула Дэн Симэй. Она вместе с Павлином и Мо Цином снова потянула Гу Цзюня, у которого нижние части голеней и ступни всё ещё оставались в трясине. Грязь смешивалась с кровью и продолжала двигаться. Выкапывать или вычерпывать её было бессмысленно. Оставалось тянуть. Но ноги будто намертво застряли. Как бы трое ни старались, Гу Цзюнь не сдвигался дальше. Колени уже опасно хрустели. Он стиснул зубы, терпя боль, но она становилась всё сильнее. — Не получится… — наконец остановил их Гу Цзюнь. — Я чувствую, что ступни всё ещё там, в полости матки Чёрного Козла. Их будто приклеило к местной жидкости и тканям… Именно поэтому кровяной выброс не смог выбросить его целиком. Дэн Симэй и Юй Чи смотрели на него с тревогой. Но тут возникла новая проблема. Из тумана донёсся холодный голос: — Вы уверены, что являетесь собой. Но что вообще такое «я»? На севере чёрное щупальце резко дёрнуло висящего в воздухе двойника дяди Даня. Голова отлетела. Из шеи фонтаном ударила кровь. — А-а… — настоящий дядя Дань невольно выдохнул, будто ножом ударили его самого. Лицо стало ещё мрачнее. — Вы слышали о корабле Тесея? Деревянный корабль плывёт много лет. Постепенно на нём заменяют каждую доску, каждую деталь. Наконец не остаётся ни одной части, которая была на корабле в день спуска на воду. Это всё ещё тот же корабль? Что он такое? Удар по сознанию стал сильнее. Гу Цзюнь этот голос слышал не впервые. Он нахмурился и торопливо предупредил: — Это тот голос отрицательного отбора из родильного отделения! Осторожно, он морочит нам голову. Что бы он ни говорил, цель одна: заставить нас потерять себя и подчинить сознание! Голос продолжал: — Начиная с эмбриона клетки человека непрерывно делятся, умирают и рождаются заново. Мысли тоже постоянно меняются. Ты в год, в десять, в двадцать, в тридцать… совершенно разные люди. Существует ли вообще одно неизменное «я»? Что ты такое? В это же время на севере и востоке чёрные щупальца разрывали всё больше копий «Рассеивающих туман» на части. — Да чтоб тебя, какой же мерзкий голос… — Лоу Сяонин хотелось зажать уши. Давно потерянный правый глаз снова начал фантомно болеть. Внутри что-то поднималось и выворачивалось. Но тяжелее всех приходилось Юй Чи. Ментальный барьер наносил новый удар. Недавно заново построенные пятая и шестая Опоры яростно дрожали. Юй Чи вскрикнул от боли. — Капитан Юй! — Фэн Пэйцянь сразу поддержала его. — Конечно человек меняется, — не выдержал Грант Белл, пытаясь опровергнуть услышанное. — И что с того? Получается, каждую секунду существует новый человек? Да бросьте. Личность — целое, которое включает все свои изменения. И в год, и в десять, и в двадцать, и в тридцать — это всё один человек. Гу Цзюнь вообще не хотел, чтобы кто-нибудь вступал в спор. Любой ответ тёмной силе — именно то, чего она добивается. Но сейчас мысли товарищей и без того были спутаны, а слова Белла хотя бы возвращали им опору. Поэтому Гу Цзюнь не стал его останавливать. Как только Белл закончил, Гу Цзюнь громко сказал: — Держитесь за Опоры разума! У вас должна быть общая Опора отряда «Рассеивающие туман». Я соединю с ней свою Опору мира Небесной Тайны. Свяжем их вместе! Опоры могли поддерживать друг друга, усиливая защиту и рассеивая туман, которым тёмная сила заволакивала сознание. Вот правильный способ сопротивления. Если только спорить с голосом, психические силы будут уходить, пока противник не собьёт тебя на свой путь. — Делайте, как А Цзюнь сказал! — первой отозвалась Дэн Симэй. Её состояние оставалось лучшим, и она помогла Лоу Сяонин, Юй Чи и остальным пробудить общую Опору отряда. Все словно встрепенулись. Одна за другой Опоры соединились. Над сознанием будто поднялся невидимый свод огромной башни. — Хотя ты и не ответил на мой вопрос… но изменение — да, изменение… — голос продолжал. — Твой первоначальный облик не способен определить, кто ты. То, родился ты с положительным отбором, отрицательным или «ничьёй», тоже ничего не определяет. Внезапно чёрные щупальца, заполнявшие небо словно грозовые тучи, исчезли. Несколько ещё целых двойников рухнули с высоты в болото. Среди них мелькнули две Дэн Симэй, один Юй Чи, один Грант Белл… Кто-то сразу ушёл под грязь. Кто-то лежал неподвижно. Кто-то ещё слабо шевелил руками и ногами. — Изменение. Эволюция. Бесконечная эволюция, — произнёс голос. — Если существует эволюция, откуда берётся понятие «нормальное человеческое тело»? Первые предки человека выглядели совсем не так, как современный человек. Современный человек не «нормален» с точки зрения древнего примата. Древний примат не «болен» только потому, что не похож на современного человека. Прежде чем кто-либо успел что-то сделать, из густеющего тумана на севере появилась новая человеческая фигура. — Стоять! — рявкнула Лоу Сяонин. Фигура продолжила идти. Лоу Сяонин выстрелила. Но человек не остановился. То ли пуля не попала, то ли выстрел просто не подействовал. Отряд следил не только за севером — опасность чувствовалась со всех сторон. Фигура постепенно вышла из тумана. Гу Цзюнь различил лицо и замер. Невысокий толстоватый молодой мужчина. Тань Цзиньмин. Тот самый «Толстяк Мин», который пропал несколько дней назад после убийств у горы Шидун в Дунчжоу. ---------- Толстяк Мин Это действительно Тань Цзиньмин? Или его клон? Иноформа? Гу Цзюнь смотрел на невысокую полную фигуру и чувствовал: что-то в ней изменилось. Он никогда не встречался с Тань Цзиньмином лично. Видел только фотографии и записи — спокойного добродушного человека с хорошей репутацией. И ещё обрывок видения: правая рука Тань Цзиньмина вышла из-под контроля и душила собственного хозяина… То видение оставило у Гу Цзюня ощущение, что Тань Цзиньмин уже погиб. Юй Чи, Лоу Сяонин и остальные тоже узнали мужчину. Перед операцией они выучили лица всех подозреваемых по делам об аномальных убийствах. Зуги снаружи так и не нашли ни одного из пропавших. Оказывается, они здесь. Значит, вероятно, здесь же находятся и остальные исчезнувшие подозреваемые. Но как они попали сюда ещё до появления чёрной туманной зоны? Через другой пространственный проход? — Это Тань Цзиньмин, — глухо сказала Лоу Сяонин. — Тот голос говорил через него? Я ведь вроде попала, а ему хоть бы что… — Думаю, голос не принадлежит Тань Цзиньмину… — ответил Гу Цзюнь. Полной уверенности у него не было. Он лишь понимал, что всё сложнее. Тань Цзиньмин неторопливо шёл через туман. Лицо спокойно. Никаких признаков огнестрельного ранения. Оружия в руках не было, поэтому отряд пока не предпринимал резких действий. Дэн Симэй, Павлин и Мо Цин продолжали пытаться вытащить Гу Цзюня из болота. Лоу Сяонин снова крикнула: — Тань Цзиньмин! Стоять! Никто не ожидал, что он послушается. Но следующего его поступка тоже никто не ожидал. Тань Цзиньмин подошёл к одной из копий, которая ещё слабо ползла по грязи. Это была Дэн Симэй. Он протянул правую руку, схватил её за горло и поднял. Копия почти потеряла сознание, но инстинкт выживания заставлял тело сопротивляться. Руки и ноги едва заметно дёргались. Даже если это не человек, смотреть на такую расправу было тяжело. — Ещё раз попробую пулей, — сказала Лоу Сяонин и нажала на спуск. Бах! На этот раз прицел был точным. Она сама почувствовала хороший выстрел. Пуля попала Тань Цзиньмину в правое плечо. Обычный человек после такого попадания не смог бы продолжать прежнее движение, каким бы сильным ни был. Из плеча Тань Цзиньмина брызнула кровь. Рана была серьёзной. Но руку он не разжал. Наоборот, пальцы ещё сильнее стиснули горло копии Дэн Симэй. Послышался хруст костей. Из разрушенной плоти плеча Тань Цзиньмина потекла чёрная жидкость. И прямо на глазах рана закрылась. Гу Цзюнь прищурился. У остальных внутри тоже похолодело. Тело Тань Цзиньмина явно изменилось. Регенерация напоминала способность детёныша Чёрного Козла. Восстановление почти как у дождевого червя. Этот человек уже не мог быть прежним Тань Цзиньмином. Ни телом. Ни сознанием. — А Цзюнь, попробовать голову? — быстро спросила Лоу Сяонин. — Попробуй… Но, думаю, разницы не будет. Лоу Сяонин выстрелила немедленно. Бах! Пуля снова попала точно. Голову Тань Цзиньмина почти разнесло. И всё же повторилась та же картина. Чёрная жидкость заворочалась в разрушенной ткани, восстанавливая череп и лицо. А правая рука Тань Цзиньмина внезапно рванула вверх и с чудовищной силой оторвала голову копии Дэн Симэй. Кровь ударила фонтаном. — Вы всё ещё не понимаете? — наконец заговорил он. Голос был голосом Тань Цзиньмина, но интонация стала гораздо мрачнее. — Здесь вы меня не убьёте. Здесь моя мать взрастила меня. Даже если разнесёте моё тело в порошок, оно всё равно восстановится. — Тогда проверим… — Лоу Сяонин подала знак. Она, Грант Белл и дядя Дань одновременно открыли огонь. Бах-бах-бах-бах! После плотной очереди тело Тань Цзиньмина превратилось в кровавое месиво. На лице зияли несколько огромных отверстий. В груди торчали рёбра. Из разорванного живота выпадали петли кишечника. Правую голень почти полностью размолотило пулями. Они видели немало культистов и аномальных существ. Любое обычное тело после такого осталось бы только трупом. Но Тань Цзиньмин даже не пошатнулся. Пока чёрная жидкость восстанавливала повреждённые ткани, он подошёл ко второй копии Дэн Симэй, схватил её правой рукой и раздавил горло. Потом швырнул тело в болото. — Бесполезная вещь. Труп сразу ушёл в грязь. Как мусор. Настоящая Дэн Симэй, всё ещё державшая Гу Цзюня, начала дышать чуть тяжелее. Даже понимая происходящее, она не могла полностью избежать удара по психике. — Это не ты, — сказал ей Гу Цзюнь. — Я уверен. — Я знаю. Просто… такой бессмысленной жестокости не должно существовать. Именно поэтому остальные тоже испытывали ярость. Лицо Тань Цзиньмина уже полностью восстановилось. На округлом лице — ни следа беспокойства. Гу Цзюнь смотрел на него, на туман и на странные щупальца, которые будто исчезли, но могли скрываться где угодно. В памяти невольно всплыл Линь Цзин. В том видении из обрубленных плеч Линь Цзина тянулись бесчисленные щупальца… Общество Жизни отрицательного отбора. Линь Цзин. Букс Лэндон… Юй Чи и остальные уже рассказали Гу Цзюню всё, что успели узнать. Общество Жизни отрицательного отбора возникло в мире чужих письмен. С ним связаны мертвокожие. А человек, представившийся Буксом Лэндоном и родившийся без единого ребра, возможно, имеет какое-то отношение к Лайлору Лэндону — но это пока неизвестно. Если Тань Цзиньмин и остальные могут здесь бесконечно регенерировать хотя бы из капли чёрной жидкости, огнестрельное оружие, артиллерия и даже заклятия проблему не решат. Значит, прямо сейчас идёт какое-то другое противоборство, которого они пока не понимают. Иначе зачем противнику всё это? Он мог бы просто убить вторгшихся сюда людей. Чего добивается Общество Жизни отрицательного отбора? Хочет захватить сознание? Каковы их настоящие убеждения? — Тань Цзиньмин, — позвал Гу Цзюнь. Пока оставалось только говорить и смотреть, что он ответит. Юй Чи и дядя Дань покосились на него. — Полагаю, «Толстяком Мином» тебя уже не назовёшь. Толстяк Мин умер? И Тань Цзиньмин тоже умер? Ты корабль Тесея, у которого заменили все доски. — Если следовать вашей логике, — ответил Тань Цзиньмин, стоя перед северным туманом, — можете и дальше называть меня Толстяком Мином. Но мне это имя не нравится. На круглом лице появилась странная усмешка. — Толстяку Мину оно тоже не нравилось. Только он молчал. Потому что если скажет — никто не услышит. Никому нет дела. Он думал: потерпи. Забудь. Неважно. Я всего лишь маленький человек. Я другой. Если мне что-то не нравится — я скажу. Я буду сопротивляться. ---------- Боль не допускает ничьей — Сопротивляться? Гу Цзюнь смотрел на Тань Цзиньмина у северной кромки тумана и видел за ним лишь сгущающиеся тени. — Убивать невинных и ставить себя выше других — это вы называете сопротивлением? — Доктор Гу, возможно, вы нас немного неправильно понимаете. — Тань Цзиньмин развёл руками. — Впрочем, тот Толстяк Мин, которого вы знали, поначалу тоже ничего не понимал… Две копии отряда «Рассеивающие туман» больше не двигались. Кого-то разорвало в кровавые куски. Кто-то превратился в труп, утонувший в гнилой грязи. Настоящие восемь бойцов по-прежнему держали оружие наготове. Невидимая сеть, поднятая их Опорами разума, продолжала защищать сознание. Сломить их волю будет не так просто. Тем более волю Гу Цзюня. Тело и разум были измотаны, но убеждения не пошатнулись. — Тот Толстяк Мин, которого я представляю, не любил своё прозвище. Но он не стал бы убивать человека только за то, что тот его так назвал. Он был добрым. Да, мог быть слабым. Но не таким, как вы. Ваше «сопротивление» — это вседозволенность и нож, направленный на тех, кто слабее. — Вот в этом и проблема вашего взгляда, доктор Гу, — с улыбкой в голосе произнёс Тань Цзиньмин. — «Слабые». В вашем мире слабый остаётся слабым. Такие, как Толстяк Мин, такие, кого вы называете отрицательным отбором или «ничьёй», якобы не способны выжить без сочувствия, жалости и заботы сильных. Голос постепенно стал мутным и многослойным. Будто говорил и Тань Цзиньмин, и одновременно та неизвестная сущность из тумана. — Это презрение, которое сидит у вас в самой глубине. Разделение: нормальные и инвалиды, сильные и слабые. Так учит общество, и чаще всего именно так всё и устроено. Но большинству людей на самом деле нет дела до слабых. Они платят крохотную цену, получают удовольствие от собственной нравственности и тут же забывают. А если слабый действительно поверит в их доброту и станет просить ещё — они начнут раздражаться. Может быть, немногие действительно заботятся. Но даже они, довольные собственной добродетелью, надевают на слабых цепи. Эти цепи гасят волю. Убивают сопротивление. Заставляют принять: да, я слабый. Принять разделение, ожидания, назначенную роль. В конце концов человек и сам начинает верить, что не способен, недостоин, не имеет права. Доктор Гу, вы всё спрашивали, во что верит Общество Жизни отрицательного отбора. У нас просто другие взгляды. Мы не жалеем отрицательный отбор. Не смотрим на него сверху вниз. Не заковываем его в цепи. Мы даём возможность измениться. Конечно, эта возможность приходит через боль. Пока голос говорил, из тумана за Тань Цзиньмином начали выходить новые люди. Среди них были другие подозреваемые по делам об аномальных убийствах. Гу Цзюнь снова увидел Чэнь Сина — тот по-прежнему с безумным видом ездил кругами на велосипеде прямо по болоту. И не только с севера. В тумане со всех сторон проступали бесчисленные силуэты. Измениться? Через боль? Вот их возвышенная идея? В груди Гу Цзюня что-то качнулось. Остальные тоже испытывали сложные чувства. Возражения рвались наружу, но бойцы молчали и держались за Опоры разума. — То есть вы просто заставляете других принять вашу «возможность измениться»? — спросил Гу Цзюнь. — Если психически больного человека принудительно помещают в стационар — это принудительное лечение? Если умирающего после аварии пациента доктор Гу спасает против его воли — это принудительное лечение? Многослойный голос продолжал: — Что считать психическим расстройством? Кто определяет? Человек признаёт себя слабым. Живёт как в тумане. Иногда ему обидно, иногда приходят мысли что-то изменить, но он никогда не действует, чтобы вытащить себя из собственных страданий и чужого презрения. Доктор Гу, разве это не болезнь сознания? Разве это не предсмертное состояние? Заставляем ли мы их лечиться? Если вы заставляете умирающего принять помощь — тогда да, и мы заставляем. — Софистика… — не выдержала Лоу Сяонин. — Реанимация спасает человека. Вы людей убиваете. — Вы уже убили очень многих, — добавила Фэн Пэйцянь. — Тань Цзиньмин, ведь тогда ты сам не хотел этого. В сообщении родителям ты писал совсем другое. Теперь тебя разъела тьма. На тебя влияют. Тобой управляют. — Навязываете людям боль и называете это спасением, — резко бросил Грант Белл. Их уже тошнило от высокомерных оправданий противника. — Даже сейчас, когда существует анестезия, операция всё равно связана с болью. — Улыбка Тань Цзиньмина постепенно исчезла, лицо стало холодным. — Боль — не обязательно зло. Она уничтожает действительно слабое, но создаёт действительно сильное. Чем больше боли — тем больше силы. Конечно, у любой операции есть вероятность неудачи. И вероятность смерти. Если не умер — играй с этим миром дальше. Серое небо застыло под тяжёлыми тучами. Холодный ветер разорвал часть тумана. И перед ними стало видно ещё больше людей. У некоторых на лицах оставались сомнение и страх. Некоторые были уже почти сломлены. Многие, вероятно, относились к «ничьей»: обычные лица, обычные фигуры, всё самое обычное. Но часть людей уже выглядела как Тань Цзиньмин. Спокойно. Холодно. Колёса велосипеда Чэнь Сина снова вспороли чёрную воду. Он сделал очередной круг и продолжал бормотать слова, которые мог разобрать только сам. Окружённые люди чувствовали: ветер стал холоднее, запах крови — гуще. — Можете украшать свою речь как угодно, — мрачно сказал Гу Цзюнь. Невидимое давление на застрявшие в грязи ступни усилилось. — Это не меняет факта: вы убиваете без разбора. Вы в тысячу раз хуже тех «сильных», которых ненавидите. Если вам кажется, что вы создаёте новый мир, то вы всего лишь меняете сильных и слабых местами. Саму проблему это не решает. — Рад, что вы заметили: события действительно могли бы прийти и к такому. Но нам это неинтересно. Мы никогда не хотели просто занять вершину старой системы и стать теми, кто давит остальных. Если говорить о новом мире… вопросов у нас самих ещё много. Но в одном мы уверены. Тань Цзиньмин говорил — и будто вместе с ним говорили все стоявшие в тумане. — Искренняя жестокость лучше лицемерной доброты. В ней хотя бы больше уважения к человеку. — Можно я скажу? — подала голос Дэн Симэй. Она слишком хорошо знала тёмную сторону человеческой природы. Старые воспоминания отзывались, словно незажившие раны. — Вы упиваетесь человеческим злом. Ничего великого в этом нет. Страдание может давать силу, если им питаться. Но сила появляется и тогда, когда страдание изгоняешь. — Бесполезная утешительная чепуха! — в голосе впервые появилась раздражённость. — Мисс Дэн, доктор Гу… конечно. Вы защищаете собственные интересы. Конечно, можете произносить красивые правильные речи. Но кроме хорошего чувства внутри вас самих они ничего не меняют. Юй Чи тем временем мучительно схватился за голову. На висках выступили жилы. — Осторожно… Сила Букса становится всё активнее… Ветер рвал сухие ветви с мёртвых деревьев и уносил в небо. Ворона всё так же кружила высоко, словно стервятник, ждущий падали. — Симэй права. В человеке есть и добро, и зло, — сказал Гу Цзюнь. Чем сильнее противника раздражала эта мысль, тем важнее было повторять её. — Почему нельзя спасать себя через добро? Если мир полон уродства, почему нельзя менять его добрыми средствами? Мы все стараемся подавлять худшее в себе и делать правильные вещи. А вы? Убиваете людей. Усиливаете мощь Чёрного Козла, вызываете аномальных младенцев, превращаете себя в создания тьмы. Что именно вы меняете? — Доктор Гу, мы уже сказали, — холодно ответил голос. — Собственное положение. Туман взметнулся под порывом ветра. Гу Цзюнь увидел тех жителей главного переулка, которые тоже числились пропавшими и относились к отрицательному отбору. Сгорбленная старуха А-Мэн. Лу Цзяминь с ожогом на половине головы. Мальчик Пэнцзай в инвалидной коляске. Старик Хромой Лэй — тоже в коляске. И другие. Они смотрели сюда без выражения. Голос говорил будто от их имени. — Доктор Гу, вы можете вылечить наши болезни? Не можете. Медицина этого мира примитивна. Она развивается мучительно медленно. У человека могут быть деньги — и не существовать лекарства. Система здравоохранения не гарантирует лечения. Фармацевтические компании пожирают людей. Может быть лекарство — и не быть денег на него. Разве это не тьма, о которой вы любите говорить? Что вы сделали против неё? Ничего. Теперь понимаете? Вы не способны решить эти проблемы, поэтому у вас нет права запрещать нам. На каком основании вы не даёте нам воспользоваться шансом изменить собственную судьбу? Тёмная сила? Она нас исцелила. Почему же она тёмная? Потому что затрагивает ваши интересы. Вы защищаете интересы нормальных людей, положительного отбора. Мы защищаем свои. Но вы всё время упускали главное. Мы сами когда-то ошибались точно так же. Мы с вами — два разных вида. То, что вы называете болезнями, для нас — врождённая природа. Неразрешимо? Нет, решение есть. Вы уничтожаете нас. Или мы уничтожаем вас. Положительный или отрицательный — итог всё равно должен быть. Боль не допускает ничьей. ---------- Слабый, слабый, слабый Ветер выл над болотом, играя пустынную мрачную мелодию. Из земли били тёмно-красные фонтаны крови, окрашивая гнилую грязь и будто даже серое небо. Люди перед туманом со всех сторон начали двигаться. Вперёд шагнули именно те, на чьих лицах ещё оставались сомнение, страх и нежелание. — Я не хочу… Можно меня отпустить?.. — Пожалуйста… отпустите меня… Дрожащие голоса едва доносил ветер. Некоторые умоляли. Просили пощады. Не хотели идти через грязь к людям Главного управления Тяньсюань. Не хотели делать то, чего требовал голос. Они хотели уйти. Хотели домой. Одновременно Гу Цзюнь и окружённый вместе с ним отряд «Рассеивающие туман» чувствовали, как зловонная опасная сила вокруг становится почти осязаемой. — Чёрт… — пробормотала Лоу Сяонин. Автомат теперь был направлен не на Тань Цзиньмина, а на приближающихся людей. Прицел переходил с одного на другого. Палец лежал на спуске. Но нажать не получалось. — Гу Цзюнь! Что делать? Стрелять в них?! Тот же вопрос стоял перед всеми. Эти люди явно ещё не были членами Общества Жизни отрицательного отбора. Тьма пока не изменила их окончательно. Возможно, именно сейчас с ними и проводили ту самую «операцию через боль», заставляя пройти «трансформацию». Задача отряда — спасать. Спасти Гу Цзюня. Спасти Ван Кэ, Цао Ицуна и остальных коллег. Спасти мирных людей. Спасти аномальных младенцев. Эти люди тоже входили в список тех, кого надо было спасти. Они входили и в общую Опору разума, построенную вокруг самого отряда. Дэн Симэй, Юй Чи, Фэн Пэйцянь, дядя Дань, Павлин, Мо Цин и Грант Белл стояли спина к спине. Ни один не мог выстрелить. Это похищенные гражданские. Как в них стрелять? Но в любой момент они могли стать смертельно опасными. Подпускать их вплотную тоже нельзя. — Я… — Гу Цзюнь не сразу нашёл слова. Среди приближающихся преобладали молодые и люди среднего возраста, но были и старики, и дети. Раздражение смешивалось с бессилием. Он закричал: — Тань Цзиньмин! Линь Цзин! Букс! Вы сами не видите, насколько это подло?! — Нельзя стрелять, капитан Гу. Я попробую ещё раз вызвать бьякхи! — быстро сказал Юй Чи. Фэн Пэйцянь тут же его остановила: — Сначала удержи собственный ментальный барьер! Ты хочешь ещё быстрее дать тьме разъесть себя? И это бесполезно. Я уже пробовала. Здесь не работает. Из всех присутствующих именно Юй Чи тяжелее всего сопротивлялся своему ментальному барьеру. И его барьер был самым агрессивным. После объединения Опор разума остальные тоже почувствовали это — даже получили слабый отголосок давления. Поэтому уже само то, что Юй Чи продолжал сдерживать Букса и тем самым ослаблял местную тёмную волю, было серьёзным вкладом. — Здесь… — нахмурилась Дэн Симэй. — Тьмой тьму не победить. Это только сделает её сильнее… Восемь автоматов. Гранаты. Мини-ракеты. И ни одной подходящей цели. Людей становилось всё больше и больше. Они постепенно закрыли собой Тань Цзиньмина, Чэнь Сина, А Мэна и остальных. Только в редких промежутках между телами ещё мелькали холодные неподвижные лица тех, кто стоял позади. Гу Цзюнь не мог сказать: «Огонь». И вообще не был уверен, что стрельба способна остановить происходящее. Он оглядывался, пытался вытащить ноги из грязи, искал выход. Где слабое место этого пространства? Где слабое место голоса? Первые люди подошли уже метров на тридцать. Теперь отчётливо видны были красные глаза, сводимые судорогой лица, всё более мучительная борьба. — Отпустите домой… Пожалуйста, домой… Невысокий полный молодой мужчина в очках вдруг остановился. Всё тело дрожало. Всхлипы внезапно перешли в громкий вой. Он отказался идти дальше. Мужчина часто моргал, мышцы лица дёргались, а между стонами прорывались характерные звуки прочищения горла. Синдром Туретта. — Отпустите меня домой… Он почти рухнул на колени. И тут из тумана вылетело гигантское чёрное щупальце. Оно обвило горло мужчины, подняло в воздух — и с силой впечатало лицом в грязь. Бух! Брызги разлетелись вокруг. Половина тела ушла в трясину. — Слабый! Слабый! Слабый! — снова заговорил голос. Холодно. Жестоко. — Слабый! Мужчина не умер и даже, похоже, не потерял сознание. Тело продолжало дёргаться — он задыхался и пытался подняться. — С детства тебя прозвали Чжу Бацзе. Так называли хулиганы в школе: ты морщил рот и нос, издавал гортанные звуки, похожие на хрюканье. Учителя считали тебя хулиганом. Одноклассники — странным. Постепенно ты сам поверил, что именно такой. Учёба не задалась. Ты ушёл в игры. Потерял направление. Тебе так нравится быть куском грязи? Жить, каждую минуту задыхаясь? Тогда оставайся в грязи! Слабый! Слабый! Слабый! Из тумана метнулось ещё одно щупальце. Оно схватило молодого человека в инвалидной коляске и с силой вдавило в трясину. — Ты родился с гемофилией. Твоё главное желание — бегать под солнцем, как «нормальные» люди. Вся жизнь — попытка получить здоровье и обычную жизнь. Жалко. Слабо! В мире больше семи миллиардов человек. То, за что ты готов отдать всё, большинство получает при рождении бесплатно. А у тебя огромный талант к искусству. Только ты никогда не получил возможности его показать. Тебя закопали заживо. Чего ты растерялся? Слабый! Слабый! Люди вокруг, тоже остановившиеся было, реагировали по-разному. Кто-то от страха снова пошёл вперёд. Кто-то сломался и сел прямо в грязь. Ребёнок с больной ногой заплакал. Рядом с ним встала женщина лет тридцати — некрасивая, но с упрямым сильным лицом. Они даже не были знакомы, однако она закрыла ребёнка собой. — Вы демоны! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Конечно вы другой вид! Вы демоны! Чёрное щупальце схватило её за горло и начало давить вниз. — У тебя было три несчастливых романа. Каждый раз ты любила одна. Для тех мужчин ты была развлечением. Им было интересно попробовать женщину с высоким образованием и способностями. Отказаться от тебя — ничего не стоило. Никто не воспринимал тебя всерьёз. Почему? Ты ведь умная. Всю жизнь старалась вытащить себя наверх. Почему не получила счастья? Потому что ты некрасивая. Вот и всё. Как бы ты ни старалась, сколько бы ни вращалась среди положительного отбора, какие бы элитные мероприятия ни посещала — ты всё равно отрицательный отбор. А то, чего ты жаждешь и чем дорожишь, красивые женщины получают с рождения и часто даже не ценят. Многие растрачивают тело, живут поверхностно, не читают — они проститутки. Но стоит им захотеть — те трое мужчин, которых ты любила, встанут перед ними на колени. Потому что они — положительный отбор. Женщина, вдавленная в грязь, дрожала всем телом. Почему? Почему всё должно быть настолько трудно? Новое щупальце схватило другого мужчину лет тридцати и несколько раз с размаху ударило о землю. Бух! Бух! Бух! Внешне с ним было всё в порядке. Целые конечности. Никаких заметных дефектов. Просто обычный. Обычный. Обычный. — И ты. Выложился до последнего — и всё равно не получил красивую женщину, которой легко играли и которую бросали люди положительного отбора. Но ведь именно этого ты хотел? Им не нужно стараться. Они выигрывают ещё на старте. На такого посредственного, как ты, она даже не посмотрит. Слабый. Слишком слабый. Можно ли винить её? Ты правда посредственный. Обычная семья. Обычное тело. Обычный интеллект. Ты не мог попасть в хороший школьный район, учился в худшей школе рядом с мелкими хулиганами. Стал первым по успеваемости — и всё равно поступил только в посредственный университет. Почему? Потому что посредственный. Юность, искренность, романтика… всё это будто заранее не для тебя. Как бы ты ни трудился, как бы тебе ни везло, каких бы успехов ни добился — достанутся только объедки. Жалкий. «Ничья». Слабый! — Слабый! Слабый! Слабый! Боль! Ещё больше боли! Сильнее! Сильнее! Голос врезался в уши. Люди продолжали идти к центру. Оставалось меньше двадцати метров. За последние минуту-две отряд почти ничего не смог сделать. Лишь несколько раз бесполезно выстрелил по щупальцам. Они смотрели, как несогласных всё глубже вдавливают в болото, и сердце разрывалось. Гу Цзюнь стиснул зубы и посмотрел на собственные щиколотки, торчавшие из грязи. Он чувствовал, как с другой стороны — в полости матки Чёрного Козла — в его ступни прорастают чужеродные ткани. Если это связь… Тогда, возможно, боль тоже можно передать по ней. Гу Цзюнь перехватил анатомический нож Калопа и резко взмахнул. ---------- Резать Острое лезвие вскрыло почерневшую от грязи кожу на границе правой голени и голеностопа. Хлынула кровь. Чистая физиологическая боль заставила всё тело Гу Цзюня судорожно дёрнуться. Но правая рука удержала нож ровно. Анатомию голени, голеностопного сустава и стопы он знал прекрасно. И точно понимал, что рассекает. Переднелатеральная область голени. Короткая малоберцовая мышца. До задней большеберцовой артерии далеко. Разрыв короткой малоберцовой мышцы при своевременной операции и правильной реабилитации можно вылечить. Ахиллово сухожилие он трогать не собирался. Повреждение там необратимо. Но боли от первого разреза не хватало. Совсем не хватало. Гу Цзюнь попытался снова вырвать ступню. Бесполезно. Чужеродная ткань, обхватившая голеностоп и стопу, держала по-прежнему крепко. — А Цзюнь?! — дядя Дань заметил кровь и вскрикнул. Он не понимал, что задумал Гу Цзюнь. Даже жгут не наложен. — Дядя Дань… все… не отвлекайтесь на меня. Следите за собой… — выдавил Гу Цзюнь сквозь зубы. — Если придётся стрелять по людям — стреляйте по ногам… Решение уже нельзя было откладывать. Со всех сторон толпа подошла вплотную. Из тумана вырывалось всё больше огромных щупалец. Они хватали тех, кто колебался, ломался или сопротивлялся, и вдавливали людей в трясину. Голос становился всё безумнее. Из-за плотной массы тел отряд уже не видел, что случилось с мужчиной с синдромом Туретта, с некрасивой женщиной и другими. Утонули они навсегда? Или прошли обещанную «трансформацию»? — Стоять! Стоять, чёрт вас дери! — предупреждения Лоу Сяонин никто не слышал. Люди двигались словно листья, которые несёт буря. Собственная воля уже не управляла телами. Пять метров. Три. Первый мужчина среднего возраста уже мог дотянуться рукой. Палец Лоу Сяонин всё-таки нажал на спуск. Бах! Мужчина закричал. На левой голени взорвалась кровь, и он рухнул в грязь. Выстрел потряс остальных. Кто-то от страха повалился на землю. Кто-то развернулся бежать. Но гигантские щупальца тут же погнали людей обратно. — Вот так! Именно так! Боль! Ещё больше боли! Давайте! Стреляйте! Стреляйте! Стреляйте! После этого выстрела никто больше не стрелял. Лоу Сяонин тоже. Они не могли. Юй Чи всё же попытался снова призвать бьякхи. В прошлый раз получилось — вдруг получится ещё раз. Но попытка лишь сильнее спутала сознание. Павлин и Мо Цин попробовали Знак Старцев. Тоже безрезультатно. Здесь будто не работало ничего. С другой стороны толпа уже добралась до Гранта Белла. Стрелять всё равно пришлось. Бах! Бах! Но кровь не брызнула. Слишком близко. Слишком поздно. Кто-то схватил ствол. Другие навалились на Белла: руки, ноги, корпус. Невысокий полный мужчина вытянулся, чтобы дотянуться до горла высокого Гранта, и сжал его. — Отпустите… — голос Белла стал невнятным, лицо наливалось красным. Он пытался вырваться из толпы. Дядя Дань, Фэн Пэйцянь и остальные хотели помочь, но сами уже были заняты схваткой с набежавшими людьми. Белл прекрасно владел рукопашным боем. Обычных людей такой комплекции и силы он должен был раскидать за секунды. Но правая рука, сжимавшая его горло, обладала чудовищной силой. Даже двумя руками он не мог разжать пальцы. Нападений становилось всё больше. — А-а… Низкий крепкий мужчина с тёмной кожей схватил правую кисть Белла, взял один палец в рот и с силой укусил. Кожа порвалась. Фаланга хрустнула. Грант Белл закричал. Безымянный палец правой руки откусили целиком. Из культи брызнула кровь. Затем ещё один палец. Ещё. Левая рука. Правая… Лицо Белла стало багрово-фиолетовым. Кто-то схватил откушенные пальцы и ткнул ими Беллу в обе глазницы. — Положительный отбор! Смотрите! Вот тот положительный отбор, на который вы привыкли смотреть снизу вверх! Положительный отбор — ты ещё мало страдал! Слабый! Слабый! Слабый! Бах-бах-бах-бах-бах! Лоу Сяонин больше не могла ждать. Она дала очередь по ногам людей, облепивших Белла. Пули прошили их голени. И ноги самого Белла тоже. Люди посыпались в грязь. Кровь и болотная вода взметнулись в зловонный воздух. Хаос вокруг бил и по сознанию Гу Цзюня. Но он заставлял себя думать только о правой голени, голеностопе и стопе. Когда человек тренирует мышцу и концентрируется именно на ней, нагрузка ощущается сильнее. Когда человек режет мышцу и думает только о ней — боль тоже становится сильнее. Ни жгута. Ни обезболивания. Всё ради боли. — Мало! Мало боли! Слабый! Слабый! Высокомерный голос будто сам подсказывал ответ. Гу Цзюнь ввёл кончик ножа глубже в короткую малоберцовую мышцу. Начал раздражать поверхностный малоберцовый нерв — ветвь общего малоберцового нерва, происходящего от крестцового сплетения. Боль стала чудовищной. Холодный пот. Слёзы. Слизь из носа. Всё текло само собой. Гу Цзюнь уже не понимал, не останавливается ли сердце. Не слышал, кричит ли. Чистая боль затапливала мир. Оставалась только неизвестно откуда взявшаяся воля. Правая рука, уже сильно дрожавшая, шевельнула кончиком ножа ещё раз. Новый взрыв боли. Сознание почти распалось. Тело согнулось и едва не упало. И именно тогда Гу Цзюнь заметил изменение. Чужеродные ткани на ступнях задрожали. На другой стороне полость матки Чёрного Козла снова начала сокращаться. Работает. Он угадал. Но произошло и другое — то, чего Гу Цзюнь не ожидал. Возможно, это была галлюцинация, рождённая тайным желанием. Сила Города Заката в сознании становилась всё теплее и ярче. Тело словно усваивало её быстрее. Гу Цзюнь мысленно открыл новую систему и нашёл анатомическое задание, где всё ещё не была получена «неизвестная» награда. Когда он проверял последний раз, до получения оставалось больше пятнадцати часов. Теперь строка показывала: 【3:26:15】 Чуть больше трёх часов. Почему? Неужели опасность и боль ускоряют усвоение силы? Боль… тоже даёт ему силу. ---------- До кости Поверхностный малоберцовый нерв — одна из ветвей общего малоберцового нерва. Его ответвления расходятся по голеностопу и стопе. Гу Цзюнь прикрыл глаза. Перед внутренним взором словно раскрылась страница учебника топографической анатомии: аккуратные светло-жёлтые линии нервов, переплетённые в строгом порядке. Это помогало ещё яснее ощущать нервы правой стопы. И ещё глубже входить в боль. Лезвие снова двинулось. Боль взорвалась. Теперь Гу Цзюнь был уверен: одна из ветвей поверхностного малоберцового нерва перерезана. Тыл стопы и пальцы одновременно горели и немели, постепенно теряя чувствительность. Но таймер награды изменился ещё сильнее. С 【3:26:15】 до 【2:12:57】. Один разрез сократил ожидание больше чем на час. Ещё два удара… Примерно два. И неизвестную награду можно будет получить. Кровь из раны не останавливалась. Сил почти не осталось. Даже правая рука — Рука Лэндона — уже с трудом удерживала анатомический нож. Но хаос вокруг только нарастал. Грант Белл лежал в луже крови и всё ещё пытался отбиваться. Люди, которых Лоу Сяонин прострелила по ногам, не успокоились. Глаза горели безумием. Боль зажгла их тоже. Страх и растерянность превращались в бешенство. Они хотели разорвать человека положительного отбора на куски. — Твою мать… — Лоу Сяонин уже не могла стрелять. Даже лучший стрелок не сумеет в такой свалке уложить противников и гарантированно не попасть в своего. Разве что подойти вплотную и каждому простреливать голову. Юй Чи тоже рвали сразу несколько человек. Если бы Фэн Пэйцянь не решилась стрелять даже с риском смертельно ранить нападающих, его, возможно, уже растерзали бы. — Простите! Простите! — кричала она, продолжая стрелять. — Бах! Бах! Бах! Она действительно просила прощения. Но у неё были люди, которых она хотела защитить. Положительный отбор, отрицательный — неважно. Она просто не могла позволить этому случиться. Дэн Симэй, дядя Дань, Павлин и Мо Цин держали четыре направления вокруг Гу Цзюня и тоже открывали огонь, едва удерживая натиск принуждённых людей. Но всем восьмерым приходилось выдерживать не только физическую опасность. Опоры разума дрожали. Они пришли спасать этих людей — и теперь были вынуждены их убивать. На лицах некоторых граждан уже появилось что-то новое. Тёмная сила принуждала всех разделиться. Страх и подозрение. Ненависть и насилие. Гнев и убийство. Два настоящих вида. В сознании Юй Чи всё громче звучали слова, увиденные при создании ментального барьера Букса Лэндона. 【Разве болезнь не делит людей невероятно легко: мы, вы, мы, вы…】 【Одной эпидемии достаточно, чтобы с людей, хвастающихся любовью, слетела маска.】 【Они нас боятся. Они нас презирают. Они нас ненавидят. Они хотят, чтобы мы исчезли. Они. Мы.】 Барьер Букса становился активнее. Рёбра Юй Чи снова пронзила мучительная боль. Будто внутри торчали чужие острые предметы. Так больно… — Букс… становится активнее… — с трудом предупредил он. — Здесь точно что-то не так… У Юй Чи была собственная чувствительность к аномалиям. Он смутно ощущал: это ключ. То, что усиливает проблему, возможно, способно и решить её. — Капитан Юй, держитесь ещё немного, — ответила Дэн Симэй. Её ощущения тоже были спутаны, но с А Цзюнем происходило что-то важное. Она всё время следила за тем, как он режет себя. Цель пока оставалась неясной. Но болото под ногами давало ответ. Туман никуда не исчез. Ворона продолжала кружить. Кровавые фонтаны всё ещё били из земли. А чувство переворота, которое ненадолго стихло, с самоповреждением Гу Цзюня вернулось и становилось всё сильнее. Дэн Симэй будто начала видеть яснее. Многое на поверхности болота — лишь образ. Его можно перевернуть. Преобразовать. А другой слой мира поднимается. Боковым зрением она увидела, как правая рука Гу Цзюня снова двинулась. Анатомический нож мог с лёгкостью отсечь ему ступню. Даже в нормальном состоянии провести настолько точное самоповреждение сложно. А после такого количества боли — тем более. Дэн Симэй и дядя Дань боялись одного: что Гу Цзюнь в какой-то момент сорвётся и отрежет себе обе ступни. В нынешних условиях даже если все вокруг мгновенно остановятся, он может умереть от кровопотери. — А-а… Гу Цзюнь глухо взревел и продвинул кончик ножа ещё глубже в переднелатеральную область правой голени. К большеберцовой кости. Перед глазами наложились обрывки видений. Он снова видел анатомический стол. Ногу детёныша Чёрного Козла. Тот же нож Калопа, рассекающий невероятно твёрдую кость. 【1:03:41】 Оставался час с небольшим. Но выдержит ли нынешняя ситуация ещё час? Небольшая трещина дистального отдела большеберцовой кости не обязательно лишит возможности ходить. И может полностью зажить. Но трещина в кости… Это очень больно. Решение пришло мгновенно. Тепло Города Заката снова придало немного сил. Гу Цзюнь надавил. Хруст. Кончик ножа коснулся большеберцовой кости. И вошёл в неё. От наружной поверхности побежала тонкая трещина. Лезвие продолжило движение. Пробило компактное вещество. Вошло в костномозговую полость. Совсем как тогда… Когда этот нож проник в полость стопы детёныша Чёрного Козла. Гу Цзюнь содрогался всем телом. Он уже не понимал, что удерживает сознание от полного распада. Организм был на грани системного отказа. Мысли мутнели. Настоящее почти смешалось с прошлым вскрытием. Костный мозг в большеберцовой кости путался в сознании с чёрной жидкостью и иногенетическими каналами в стопе детёныша. Ещё немного — и он начнёт резать дальше, словно пытаясь уничтожить все те каналы. Предплечье уже напряглось. Лезвие расширяло трещину. Ещё чуть-чуть усилия — и большеберцовая кость переломится вместе с окружающими тканями. И тут в мутном сознании прозвучал чистый системный сигнал. Появилось окно: 【Награда за задание доступна для получения!】 Наконец… Гу Цзюнь уже почти не слышал окружающий мир. Он не знал, настоящее ли это окно или галлюцинация. Но не потерял ни секунды. Последним остатком сознания нажал: «Получить награду: неизвестно». Сила Города Заката вспыхнула золотым светом, окутала тело и сознание и начала формировать новый предмет. 【Вы получили анатомическую пилу Калопа — 1 шт.】 ---------- Анатомическая пила Грохот внезапно прокатился по всему болоту. В воздухе разлился густой запах крови и гнили. Кровавые фонтаны, бившие из грязи, стали ещё выше. Из-под земли прорывались гигантские чужеродные структуры, заставив бойцов «Рассеивающих туман» замереть. Они были похожи то ли на огромные щупальца, то ли на каналы. Снаружи — прозрачная плёнчатая оболочка. Внутри — человеческие конечности, органы и другие ткани. Из каждого кровавого фонтана поднимался такой канал. Они уходили к самому небу, искривлялись, перекрещивались и соединялись между собой. Ворона захлопала крыльями и улетела дальше. Но и вдали находились такие же мясистые трубы. Тёмная сила кипела. Даже обезумевшие гражданские не понимали, что означает происходящее. Некоторые, ещё недавно державшиеся, теперь просто замерли. Небо меняло цвет. Земля дрожала. Гнилая почва под ногами всё больше напоминала разложившиеся человеческие ткани. Вода — то кровь, то околоплодную жидкость. А вдалеке, со всех сторон, к ним приближалась огромная стена амниона, прежде уходившая за горизонт. Оттуда шёл второй источник грохота. Небо. Земля. Подземный слой. На самом деле всё это было одним пространством. И теперь оно яростно сжималось. — Никто не спасёт тебя, кроме тебя самого! — снова прогремел голос из тумана. Будто происходящие изменения его не касались. Из дымки вырвалось ещё больше щупалец, они пронзали промежутки между каналами и снова гнали гражданских вперёд. В толпе начали меняться лица. Сильнее всего по-прежнему давили на Гранта Белла. Несколько человек, которых раньше прострелили по ногам и которые упали, внезапно поднялись. Раны исчезли. Из тканей выделялась чёрная жидкость, восстанавливая разорванное мясо точно так же, как у Тань Цзиньмина. Они приняли тьму. Стали другими. Здесь, в матке Шуб-Ниггурат, их тела почти невозможно было уничтожить. Низкий полный мужчина схватил Белла за левую голень и резко вывернул. Хруст! Здоровая сильная нога выгнулась под углом, возможным только при полном переломе или тяжелейшем вывихе. Грант Белл закричал. Через мгновение голос оборвался — он провалился в полубессознательное состояние. Другой мужчина точно так же сломал правую ногу. Вывихнуты ли оба тазобедренных сустава? Раздроблены кости? Или под форменными брюками ноги уже почти оторваны от туловища? Никто не мог сказать. — Твари… — Лоу Сяонин хотела стрелять ещё раньше, но перед ней самой уже висели несколько людей. Они без страха схватили ствол. Сила была невероятной. Одним рывком её едва не перевернули. Сила Чёрного Козла. Остальным приходилось не лучше. Крохотный участок, который удерживал отряд, почти падал. Гражданских охватывало безумие. Каналов становилось всё больше. Стена амниона приближалась. Туман не рассеивался. — Ещё немного… Выдержите… Этому месту уже очень больно… Хриплый голос пробился сквозь шум. Дэн Симэй, Юй Чи, дядя Дань, Лоу Сяонин и остальные боковым зрением заметили одновременно пугающее и обнадёживающее зрелище. Гу Цзюнь, которого они прикрывали в центре, шатаясь поднялся. Никто не понял, в какой момент его ступни освободились из грязи. Правая нога на границе голени и голеностопа была превращена в кровавую рану. Кровь продолжала идти. Мышца рассечена. Кость сломана. Тело едва держалось. Но боль не утопила сознание Гу Цзюня. Взгляд оставался острым. И в руках появился новый предмет. Странная пила. Именно пила — похожая на цепную. Полотно около полуметра длиной. Неровные зубья холодно блестели. Гу Цзюнь держал инструмент обеими руками за две рукояти. Анатомический нож уже вернулся в поясную сумку. На корпусе пилы виднелся знакомый знак Калопа. Текучие линии. Непонятный материал. Тот же стиль, что у остальных инструментов. — Пила Калопа? — ошеломлённо спросил дядя Дань. Раньше Гу Цзюнь получал именно анатомические инструменты. Значит эта штука… — Костная пила? Если да, для человека она слишком большая. Скорее для вскрытия крупных аномальных существ. Например — детёныша Чёрного Козла. — Да. Анатомическая пила Калопа, — ответил Гу Цзюнь и шагнул вперёд. Нога тут же взорвалась болью. Малоберцовая область. Поверхностный малоберцовый нерв. Весь правый голеностоп и стопа. Боль рвала грудь изнутри. Но золотое тепло Города Заката продолжало поддерживать движение. Стоило Гу Цзюню взять полученную анатомическую пилу Калопа в руки, как он сразу почувствовал разницу. Ножом, иглой или молотком тоже можно расколоть кость. Но это лишь замена подходящего инструмента. А пила предназначена именно для кости. Она не была электрической. Не пневматической. Но и полностью ручной тоже не выглядела. На обеих рукоятях были вырезаны таинственные символы — вероятно, письмена мира чужих письмен, роскошные и безумные одновременно. Гу Цзюнь не мог их прочитать. Но стоило взяться за инструмент, и смысл работы словно пришёл сам. Странная способность, появившаяся после того, как он действительно переступил порог анатомии. Вр-р-р-р-р! Внезапно раздался резкий звук, похожий на мотор. Дядя Дань и Юй Чи снова замерли. Полотно анатомической пилы Калопа начало вращаться с огромной скоростью. Теперь инструмент и правда напоминал цепную пилу. Но кабеля не было. Батареи — тоже. — На психической энергии? — пробормотал Юй Чи. Налитые кровью глаза вспыхнули уже другим интересом. — Технология? Заклятие? Или что-то ещё?.. Вот бы изучить этот инструмент древней цивилизации. Да хотя бы подержать один раз. Тем временем Гу Цзюнь пошёл к Гранту Беллу. Дэн Симэй, Павлин и Мо Цин стреляли, освобождая ему дорогу. Но пули уже не останавливали изменившихся людей: плоть разлеталась, а затем мгновенно восстанавливалась. — Теперь я… Гу Цзюнь сузил глаза. Обе руки едва удерживали пилу ровно. Он поднял её и обрушил на правую руку одного из изменившихся мужчин. Того уже несколько раз прострелили по ногам, и восстановление ещё не закончилось, поэтому двигался он хуже и не успел увернуться. Пила попала в верхнюю часть правой руки. Вж-ж-ж! Хр-р-р! Мясо и кровь разлетелись. Чёрная жидкость брызнула наружу. Чужая рука. У Цао Ицуна, Ли Лянбиня и других изменение начиналось именно с правой чужой руки. Похоже, это был один из ключевых узлов. Анатомическая пила Калопа легко отсекла изменившуюся руку. Мужчина схватился за плечо, закричал и рухнул на колени. А Гу Цзюнь уже шёл к следующему. ----------