Плохая весть: я угодил в мир аниме, где мне отведена роль безликого статиста и расходного материала. По канону, в будущем меня ждёт гибель в апокалипсисе, который устроит демонесса!
Хорошая весть: демонесса провалила Слияние с Дао и, получив тяжёлые раны от Небесного Бедствия, лишилась памяти. Я могу втереться к ней в доверие, заявив, что я её супруг, а мы с ней — неразлучные друзья с малых лет!
Плохая весть: память к демонессе рано или поздно вернётся, и тогда она точно сотрёт мои кости в пыль и развеет её по ветру!
Хорошая весть: двум смертям не бывать, а одной не миновать! Демонесса так прекрасна, что перед ней меркнет свет и рушатся царства. Сначала сполна наслажусь её юностью, а там будь что будет! Пожизненное заключение за такое — уже джекпот, а смертная казнь — так вообще не убыток!
Плохая весть: когда демонесса забеременела, её память всё-таки вернулась!
Хорошая весть: она не стала меня убивать!
Плохая весть: обретя воспоминания, демонесса превратилась в яндере! Она заперла меня в тёмной комнате! И хочет навсегда приковать нас друг к другу!!!
Спасите!!!
«Бах».
— Ты очнулась.
Ли Сюаньцзи повернула голову и увидела юношу в темно-синем халате. Он толкнул дверь и вошел, бросив на нее, лежащую в постели, заботливый взгляд.
Юноше было на вид около восемнадцати лет; брови вразлет, глаза сияют, как звезды. В его облике сочетались статность и благородство – он казался кротким соседским пареньком. В правой руке он держал чашу с дымящимся отваром.
— Сначала выпей это лекарство.
Ли Сюаньцзи опустила взгляд: на поверхности темно-коричневого снадобья отразилось прекрасное женское лицо, вызвавшее у нее пугающее чувство отчужденности.
— Ох…
Она внезапно вскрикнула от боли и обхватила голову руками.
— Дыши глубже, головокружение – это нормально, — утешил ее юноша. — Выпьешь это, и тебе станет легче.
Ли Сюаньцзи снова покосилась на чашу в руках юноши. Ее ноздри дрогнули, уловив горький аромат. Поколебавшись, она спросила:
— Что… что это за лекарство?
— Оно восстанавливает ци и кровь, — объяснил юноша. — С ним твои раны заживут быстрее.
Ли Сюаньцзи открыла рот, собираясь спросить, что это за раны, но вместо этого сорвалось:
— …Кто ты?
— Кто я?
Юноша повторил ее вопрос и застыл в изумлении.
— Ты не помнишь меня? Разве ты не знаешь, что я твой муж?
— Муж?
На этот раз застыла уже Ли Сюаньцзи, глупо глядя на юношу, похожего на соседа-подростка.
Юноша долго молчал, опустив голову так, что черты его лица скрыла тень. Он аккуратно помешивал лекарство фарфоровой ложкой, и его голос стал хриплым:
— Да, я твой муж.
Ли Сюаньцзи: — …
С растерянным видом она попыталась обыскать свой разум, чистый, как белый лист, но, кроме собственного имени, в памяти не было ничего.
— Этот нефритовый кулон с уточками-мандаринками ты подарила мне в тринадцать лет как залог любви, — продолжал говорить юноша хриплым голосом, отвязывая от пояса украшение. — У тебя есть точно такой же. Они составляют пару: если их сложить вместе, они идеально совпадут, заполнив выемки друг друга. Ты всегда хранила его при себе как величайшее сокровище.
Услышав это, Ли Сюаньцзи инстинктивно опустила взгляд на пояс и почувствовала, что в потайном кармане что-то есть. Она потянулась туда и достала письмо, на котором было написано: «Брачный контракт».
Она подняла глаза на юношу и встретилась с его взглядом, полным печали и нежности.
Немного поколебавшись, она вскрыла письмо, и из складок бумаги действительно выпал нефритовый кулон с уточками-мандаринками.
Отложив кулон, она принялась внимательно читать текст контракта:
«Цзян Линь из деревни Байшуй округа Цзиньлин, по прозванию Минъи, достигший совершеннолетия и не имеющий супруги.
С почтением ведаю:
Ли Сюаньцзи из деревни Байшуй округа Цзиньлин, дева добродетельная и скромная, воспитанная в изяществе…»
«Значит, его зовут Цзян Линь?»
Ли Сюаньцзи со смешанными чувствами отложила брачный контракт.
Она только что очнулась, невинная и ничего не знающая о мире, и никак не ожидала, что уже замужем.
Неужели сейчас откуда-нибудь выскочит ребенок и назовет ее мамой?
— Вспомнила что-нибудь? — С надеждой спросил юноша, Цзян Линь.
Ли Сюаньцзи покачала головой:
— Нет…
— Это всё моя вина. Я не сумел тебя защитить.
Надежда на лице Цзян Линя мгновенно сменилась чувством вины.
Слушая его самобичевание, Ли Сюаньцзи постепенно начала понимать их историю.
Как и было сказано в контракте, они оба были жителями деревни Байшуй. Друзья детства, невинно игравшие вместе, они были обручены родителями еще в нежном возрасте, чтобы пожениться, как только повзрослеют.
Цзян Линь прожил в Байшуй тринадцать лет, но пять лет назад отец по работе увез его в Байюйцзин, столицу империи Великая Янь. Так закончилось их детство, и с тех пор он мог навещать свою нареченную только по праздникам.
Месяц назад Цзян Линь внезапно получил письмо от Ли Сюаньцзи. Она писала, что её мать тяжело больна и находится при смерти. Будучи слабой женщиной, она не знала, что делать, и просила Цзян Линя вернуться и помочь ей.
Цзян Линь, служивший Медным Гонгом в Приказе Шести Врат и имевший официальный чин, тут же взял долгий отпуск и помчался в родную деревню.
Мать Ли Сюаньцзи, понимая, что её дни сочтены, боялась, что после её смерти дочери придется соблюдать долгий траур, из-за которого свадьба расстроится. Поэтому она поспешила обручить их немедленно.
Не прошло и полумесяца после свадьбы, как мать Ли Сюаньцзи скончалась. Цзян Линь взял на себя все хлопоты по похоронам, после чего забрал оставшуюся в одиночестве жену в Байюйцзин.
Вчера, когда они были уже на подступах к столице, внезапно разразился ливень. Гроза застала их врасплох на тракте, и они бросились укрыться под большим деревом. Кто же знал, что молния среди ясного неба ударит прямо в этот ствол. Ли Сюаньцзи рухнула замертво, потеряв сознание.
— Я был вне себя от тревоги… — В комнате всё еще эхом отдавался полный раскаяния голос Цзян Линя. — Вернувшись вчера в Байюйцзин, я сразу позвал лекаря. Тот сказал, что раны не опасны, нужно лишь принимать лекарства и отдыхать, и скоро ты поправишься. Но я не ожидал… не ожидал, что удар молнии лишит тебя памяти…
Дойдя до этого печального момента, он не сдержал слез, и две горячие капли упали прямо в отвар. Цзян Линь поспешно вытер лицо рукой и попытался утешиться:
— Но! К счастью, это лишь потеря памяти. Если бы с тобой, Сюань-эр, случилось непоправимое, я бы никогда себе этого не простил! Наверняка ушел бы вслед за тобой!
«Ушел бы вслед за мной…»
Сердце Ли Сюаньцзи вдруг забилось, как испуганный олененок. Неведомое ранее тепло разлилось по её телу, вызывая легкий трепет.
Плохая новость: она каким-то непонятным образом оказалась замужней женщиной.
Хорошая новость: этот нежданно-негаданно появившийся муж, кажется, очень сильно её любит?
— Ты… не мог бы ты выйти на минутку? — Ли Сюаньцзи отвела взгляд и пробормотала:
— У меня сейчас сумбур в голове… хочу побыть одна.
Цзян Линь с неохотой посмотрел на неё и согласился:
— Хорошо. Я буду ждать во дворе. Если тебе что-нибудь понадобится, Сюань-эр, сразу зови меня.
— Угу…
Цзян Линь поставил лекарство и, поминутно оборачиваясь, вышел за дверь.
Как только он переступил порог, уголки его губ внезапно изогнулись в улыбке. Выражение преданной влюбленности на лице сменилось азартом.
Получилось!
Всё прошло даже гладче, чем планировалось.
Дьяволица, Разрушающая Мир из истории «Тяньцин», воплощение злой воли Небесного Дао, величайший в мире практик на стадии Слияния с Дао – и она у него на крючке!
Весь мир должен благодарить меня за спасение!
Да, Цзян Линь обманул Ли Сюаньцзи. Всё, что он только что наговорил – наглая ложь.
Он вовсе не был её мужем. Он был лишь пушечным мясом, массовкой, которой суждено было погибнуть в апокалипсисе, устроенном Ли Сюаньцзи. В оригинальном сюжете у него даже имени-то не было.
Танос щелчком пальцев уничтожил лишь половину населения, а катастрофа, вызванная Ли Сюаньцзи, должна была унести жизни восьмидесяти процентов всего живого. Назвать её Дьяволицей, Разрушающей Мир, было ничуть не преувеличением.
В прошлой жизни Цзян Линь был обычным офисным клерком на Земле. Как-то раз по пути с работы он переходил дорогу, уставившись в телефон с любимой историей, и был сбит грузовиком, пролетевшим на красный свет.
Очнувшись, он обнаружил, что переродился в мире того самого произведения — «Тяньцин» (или «Под павшим небом» в адаптации), став заурядным Медным Гонгом в Приказе Шести Врат.
В отличие от «заурядного» Луиса Ку из мемов, Цзян Линь был зауряден по-настоящему. И семья простая, и культивация посредственная. В оригинале он даже не появлялся – эталонное пушечное мясо, обреченное сгинуть в грядущем хаосе.
Цзян Линь не желал мириться с участью массовки. Тщательно всё обдумав, он решил совершить нечто из ряда вон выходящее…
Воспользовавшись моментом из оригинала, когда Ли Сюаньцзи потерпела неудачу при Слиянии с Дао, он отправился к месту её бедствия. Там он нашел тяжело раненную, находящуюся без сознания и потерявшую память дьяволицу и солгал ей, что он её муж!
Как говорится, была бы смелость велика – и дьяволицу отправишь в декрет!
Что касается того, что Ли Сюаньцзи может вспомнить всё и в ярости прикончить его… Ха-ха, даже если бы он её не обманул, он всё равно погиб бы от её рук в будущем мировом пожаре.
Раз уж конец один, лучше сначала насладиться лучшими годами великой дьяволицы. Пожизненное заключение – это чистая выгода, а смертная казнь – не такая уж большая потеря!
— Жаль, что таланты мои скудны. Я даже не гожусь на то, чтобы прибиться к главным героям. А ведь если бы удалось ухватиться за их штанины, может, и выжил бы в катастрофе… — Цзян Линь тихо вздохнул.
Будучи попаданцем, он не обладал никакими выдающимися способностями, кроме знания сюжета. Восемнадцать лет он корпел над техникой Желтого ранга, оставленной отцом, и достиг лишь девятого ранга – стадии Закалки Кожи. Посредственность в чистом виде.
Цзян Линь долго искал способ изменить судьбу и через несколько лет раздумий пришел к выводу: единственный путь для него – обманом жениться на потерявшей память Ли Сюаньцзи.
Ли Сюаньцзи была главным злодеем истории и не имела ничего общего с понятием «человек». Воплощение злобы Небесного Дао, бессмертная и нетленная, она была самой сутью Дао – жестокой и порочной.
Причина, по которой Цзян Линь за восемнадцать лет дополз лишь до девятого ранга, крылась не только в его талантах, но и в никудышном методе культивации.
Техники делились на четыре ранга: Небесный, Земной, Мистический и Желтый. То, что изучал Цзян Линь – низший Желтый ранг, семейная реликвия, о которой мечтали лишь простые смертные.
Ступенью выше стоял Мистический ранг – предел мечтаний многих практиков; такие техники считались сокровищами в заурядных сектах.
Земной ранг был еще более редким: каждое его появление в мире вызывало кровавые распри среди мастеров.
Что же касается высшего, Небесного ранга – ими обладали лишь такие существа, как Ли Сюаньцзи. Строго говоря, она сама и была живой техникой Небесного ранга.
Это и было главной причиной затеи Цзян Линя. Он надеялся заполучить её технику, чтобы переписать свою судьбу.
Во всем мире количество техник Небесного ранга можно было пересчитать по пальцам. Для такой «мелкой сошки» девятого ранга, как Цзян Линь, единственным шансом была Ли Сюаньцзи. И только благодаря её неудаче при Слиянии с Дао этот шанс вообще представился.
— Надеюсь, мне удастся поскорее обучиться её технике. Это единственная надежда выжить в будущем хаосе, — пробормотал он про себя. И хотя он бравировал тем, что «смертная казнь – не потеря», жить ему всё-таки хотелось.
— Цзян Линь…
— Округ Цзиньлин… Деревня Байшуй…
На кровати в комнате Ли Сюаньцзи раз за разом шепотом читала брачный контракт. Прошло немало времени, но она так и не смогла выдавить из памяти ни крупицы воспоминаний о своем супруге.
— Не вспоминается – и ладно, — она потерла лоб, унимая ноющую боль в голове, и философски рассудила:
— Раз уж я всё забыла, то, если он будет добр ко мне и сможет радовать, я останусь с ним.
— Но если он будет плохо со мной обращаться, обижать или унижать, то, будь он мне хоть трижды муж, я вырежу всю его семью! Уничтожу весь его ро… ой?
Ли Сюаньцзи замерла, испугавшись кровожадных мыслей, всплывших в голове.
— Неужели у меня такой скверный характер?
— Цзян Линь говорит, что я хорошая девушка: невинная, нежная и добрая.
— Может быть… молния вчера повредила мне что-то в голове?
Она только начала погружаться в раздумья, когда дверь снова с грохотом распахнулась.
Ли Сюаньцзи подняла голову и увидела Цзян Линя, несущего поднос с едой, которая выглядела и пахла просто изумительно.
— Сюань-эр. — Голос юноши был полон нежности и заботы. — Ты была без сознания сутки, твой организм истощен. Я приготовил твои любимые блюда, поешь побольше, чтобы набраться сил.
Аппетитный аромат ударил в нос. Глядя на изысканные яства, Ли Сюаньцзи почувствовала, как у неё потекли слюнки. Смущенно сглотнув, она произнесла:
— Бла… благодарю, муж…
«Ого, а дьяволица-то весьма вежливая?»
Цзян Линь едва заметно улыбнулся. В оригинале у финального босса Ли Сюаньцзи была черта характера «гурман». Несмотря на то что её культивация позволяла годами обходиться без пищи, она обожала радовать свой вкус, особенно предпочитая сладкие блюда.
Чтобы угодить ей, Цзян Линь больше десяти лет оттачивал кулинарное мастерство. Сейчас, если бы он уволился из Приказа Шести Врат, его бы с руками оторвали в любом приличном ресторане.
— М-м-м! Вкусно!
Ли Сюаньцзи отправила в рот кусочек свинины в кисло-сладком соусе. Нежный, тающий вкус расцвел на языке, отчего её глаза заблестели. «И вправду мой муж, – подумала она, – раз знает, что я люблю!»
— Не бери руками, это нечисто, — Цзян Линь вложил палочки ей в руку и мягко добавил:
— Пользуйся этим.
Ли Сюаньцзи посмотрела на палочки, потом на Цзян Линя, помедлила и, взяв по одной палочке в каждую руку, неуклюже попыталась подцепить ребрышко.
Цзян Линь:…??
Сначала он оторопел, но тут же догадался:
— Сюань-эр, неужели ты из-за амнезии даже забыла, как пользоваться палочками?
— Не помню… — Ли Сюаньцзи ощутила странный укол стыда. Тщетно пытаясь ухватить кусок двумя руками, она быстро покраснела.
— Ничего страшного, я научу тебя.
Цзян Линь забрал у неё палочки, подцепил самый нежный кусочек брюшка рыбы в сахаре и поднес к её губам:
— Открой рот.
Ли Сюаньцзи послушно приоткрыла ротик и приняла еду. Сладкий вкус снова наполнил её, а румянец на щеках стал еще гуще.
Если до этого она краснела от стыда, то теперь – от смущения. С каждым проглоченным кусочком в её сердце словно вскипал сладкий нектар, разливаясь негой по всему телу.
«Муж так добр и заботлив ко мне…», – подумала она.
«Даже если молния испортила мой характер, это не беда. Муж так хорошо ко мне относится и радует меня, что я ни за что не причиню ему вреда…»
«Дьяволица такая послушная и красивая…»
Цзян Линь тоже думал о своем.
Глядя на ту, что в оригинале уничтожила мир, а сейчас с разрумянившимися щеками уплетала еду из его рук, словно кроткая женушка, Цзян Линь ощущал странный диссонанс. В его душе расходились круги волнения.
Будучи воплощением воли Небес, Ли Сюаньцзи была самой благородной и прекрасной женщиной в мире. Кожа как тончайший фарфор, божественная стать… Даже если собрать всех главных героинь романа вместе, они бы и в подметки ей не годились по части стати и красоты.
Именно из-за того, что она была слишком прекрасна, Ли Сюаньцзи, несмотря на роль злодейки, прочно удерживала первое место в рейтинге популярности «Тяньцин». В прошлой жизни Цзян Линь видел под каждой серией сотни фанатских комментариев вроде «Жена, убей меня» или «Хочу, чтобы Госпожа на меня наступила».
«Вы только писали комментарии, а я на самом деле обманом сделал дьяволицу своей женой…»
При этой мысли блеск в его глазах стал еще ярче.
— Сюань-эр.
— М-м?
Рот Ли Сюаньцзи был набит вкуснятиной, она пребывала в неге и довольстве. Услышав зов, она приподняла голову и встретилась с нежным, полным любви взглядом Цзян Линя.
— Я люблю тебя.
— Ох… да, да… — Её лицо вспыхнуло пунцовым цветом. Словно девушка, впервые познавшая любовь, она стыдливо отвела сияющие глаза.
Наступила ночь.
Хотя за день Ли Сюаньцзи успела убедиться в безграничной заботе мужа, она невольно занервничала, когда увидела, как Цзян Линь достает из шкафа охапку постельных принадлежностей и направляется к кровати.
Это не была неприязнь, просто она органически не хотела делить с кем-то ложе – где-то на уровне подсознания билась мысль, что никто в подлунном мире не достоин обнимать её во сне.
«Мы с мужем – законные супруги, спать вместе вполне естественно… Но почему же мне так не хочется?»
Пока Ли Сюаньцзи мучилась, придумывая отказ, она краем глаза заметила, как Цзян Линь расстилает постель прямо на полу. Она замерла в изумлении.
— Сюань-эр, спокойной ночи.
Цзян Линь задул свечу, одарил её мягкой улыбкой и улегся на полу.
Ли Сюаньцзи облегченно выдохнула, и её симпатия к Цзян Линю резко возросла. Она не удержалась и спросила:
— Муж… ты не пойдешь в постель, спать со мной?
«Ну уж нет. Ты только что пережила крах Слияния с Дао, твоё состояние крайне нестабильно. Еще пришибешь меня ночью во сне каким-нибудь божественным импульсом…»
Цзян Линь покачал головой:
— Сейчас ты лишилась памяти и видишь во мне чужака. Если я лягу с тобой в одну постель, это будет неуважением. Не хочу пользоваться твоей беспомощностью. Давай подождем, пока память вернется, и тогда уже будем спать вместе.
Ли Сюаньцзи была тронута. — А если… если я никогда не вспомню?
«Это было бы просто идеально! Если ты никогда не вспомнишь, я буду каждый день жечь благовония богам в благодарность!»
Цзян Линь помолчал и с глубоким чувством произнес:
— Если ты не вспомнишь – ничего страшного. Я сделаю так, чтобы ты полюбила меня заново.
— Для меня ты – самое дорогое сокровище в мире. Если мы полюбили друг друга один раз, обязательно полюбим и во второй. Я в этом уверен!
«Я – самое дорогое сокровище…»
Ли Сюаньцзи прикусила нижнюю губу. То самое теплое чувство, что посещало её днем, нахлынуло с новой силой, заставляя сердце сладко замирать.
Хотя с момента пробуждения она знала только Цзян Линя, она была убеждена: он – лучший муж на свете!
— Муж… расскажи мне подробнее о том, что было раньше. Чем больше я узнаю, тем легче мне будет всё вспомнить.
— Конечно.
Готовясь к своему дерзкому плану, Цзян Линь предусмотрел всё. Он не только десять лет учился готовить сотни разных блюд, но и заранее сочинил их «любовную историю детства» объемом в добрых двадцать миллионов слов. Он начал рассказывать, не задумываясь:
— Сюань-эр, ты старше меня на два месяца. Восемнадцать лет назад мы родились в деревне Байшуй. В те времена был голод, рыскали бандиты, жизнь была очень тяжелой…
Лежа в постели, чистая, как лист бумаги, Ли Сюаньцзи полностью погрузилась в вымышленную историю. Её чувства колебались вместе с его рассказом.
Когда она слышала о голоде и встречах с разбойниками, её охватывал гнев и жажда расправы; когда он описывал, как они хитростью сдали бандитов властям, она радостно смеялась. Даже во сне этой ночью ей виделись сцены их горячей любви, а с её губ не сходила счастливая улыбка.
Следующий день. Солнце уже стояло высоко.
Ли Сюаньцзи проснулась от дивного аромата. Открыв глаза, она увидела на табурете у кровати поднос с едой, от которой шел пар. Её глаза мгновенно прояснились.
— Сюань-эр проснулась?
Раздался знакомый мягкий голос.
Она повернулась и увидела Цзян Линя, который переодевался в новый наряд.
Этот халат отличался от вчерашнего: на груди был вышит большой медный гонг, за спиной развевался ярко-красный плащ, а на поясе висел длинный меч. В сочетании с его благородным лицом этот облик выглядел весьма величественно.
— Муж… почему ты так одет?
Взгляд Ли Сюаньцзи упал на меч, и в её сознании словно что-то шевельнулось – перед глазами мелькнули кровавые размытые образы.
— Я же говорил тебе вчера, что служу Медным Гонгом в Приказе Шести Врат, — с улыбкой объяснил Цзян Линь. — Месяц назад я взял отпуск, чтобы поехать за тобой в Байшуй. Теперь мы вернулись в столицу, и мне пора на службу.
— …На службу? — В голосе Ли Сюаньцзи послышалась неохота. — И когда ты вернешься?
Без памяти Цзян Линь был для неё единственным близким человеком во всем мире, и ей совершенно не хотелось с ним расставаться. К тому же ей не терпелось послушать продолжение их захватывающей истории любви.
— Если не случится ничего срочного, вернусь к часу Обезьяны.
На лице Цзян Линя появилось виноватое выражение:
— Прости мою никчемность. Ты сейчас восстанавливаешься после ран, и я должен был бы ни на шаг не отходить от тебя. Но у меня осталось всего десять лянов серебра. Если я не выйду на работу, мне скоро не на что будет покупать тебе лекарства.
Тут он не лукавил: его кошелек действительно опустел.
Чтобы перехватить Ли Сюаньцзи после её неудачи, он за месяц взял отпуск и проделал огромный путь на юг, к месту её культивации. Путешествие почти через всю империю Великая Янь, расходы на дорогу и постоялые дворы съели почти все его сбережения.
В конце концов, он был обычным человеком из небогатой семьи, и деньги давались ему нелегко. Его жалованье в Приказе Шести Врат составляло восемь лянов в месяц. По покупательной способности один лян был равен примерно пяти сотням земных юаней – значит, он получал около четырех тысяч. Попробуйте-ка пожить на четыре тысячи в столице, да еще и откладывать!
В некоем мрачном гроте.
— Великий магистр! — Человек в черном пал на колени перед мужчиной средних лет, восседавшим на троне. — Мы вели поиски полмесяца, но так и не обнаружили следов Госпожи Святой!
При этих словах в глазах мужчины вспыхнул острый блеск, и он пробормотал, словно обращаясь к самому себе:
— Значит, тем, кто полмесяца назад проходил испытание в Южных землях, действительно была Госпожа Святая…
— Госпожа Святая, вы поспешили. Хоть вы и воплощение Небесного Дао, вам следовало сначала собрать воедино все техники Небесного ранга. Только тогда Слияние с Дао прошло бы гладко. Как вы могли действовать столь опрометчиво?
Мужчину звали Чжоу Чуньфэн. Он был магистром Секты Небесного Демона и преданным последователем Ли Сюаньцзи.
Полмесяца назад на Южные земли обрушилась разрушительная гроза. Горы Десяти Тысяч Пиков были стерты с лица земли в одно мгновение, небеса разверзлись, а земля содрогнулась.
Чжоу Чуньфэн сразу почуял неладное, заподозрив, что это последствия неудачи Госпожи Святой. Он немедленно разослал людей из Секты Небесного Демона на поиски, но за две недели они не нашли ни единой зацепки.
В своем стремлении к Слиянию с Дао Ли Сюаньцзи прочесала весь мир в поисках древних техник, сокрушая величайшие кланы и уничтожая целые школы одним мановением руки. Казалось бы, найти её след не составит труда – достаточно подкинуть ложный слух о технике Небесного ранга, и она сама придет, как рыба на приманку.
Однако на этот раз Секта Небесного Демона тщетно расставляла сети. За полмесяца – ни одного знака.
Это привело Чжоу Чуньфэна к однозначному выводу:
— Госпожа Святая потерпела неудачу!
— Она получила тяжелейшие раны от Небесной кары и теперь скрывается, чтобы восстановить силы. Именно поэтому её не найти… Проклятье!
Чем больше Чжоу Чуньфэн размышлял, тем сильнее росла его тревога:
— Обычный практик при провале испытания неминуемо гибнет. Госпожа Святая бессмертна как само Дао, но сейчас она, должно быть, слаба как никогда. Если её найдут адепты праведных сект – быть беде!
— Старейшина Чэнь, слушай мой приказ! Немедленно поднять всех старейшин и учеников Секты Небесного Демона. Любой ценой мы обязаны найти и вернуть Госпожу Святую!
Человек в черном, понимая всю серьезность ситуации, поспешно склонился и удалился исполнять поручение.
Байюйцзин.
Цзян Линь, устроив Ли Сюаньцзи поудобнее, отправился на службу в Приказ Шести Врат.
«Эти бешеные псы из Секты Небесного Демона сейчас, небось, места себе не находят?», – подумал он, и уголки его губ невольно поползли вверх.
В прошлой жизни он досмотрел историю «Тяньцин» до самого финала и знал сюжет как свои пять пальцев. Секта Небесного Демона была сборищем истинных безумцев, мечтавших перевернуть мир вверх дном.
Ли Сюаньцзи в свое время не повезло: собирая техники Небесного ранга, она разгромила и их обитель. Но Секта Небесного Демона оказалась полна мазохистов – после того как Ли Сюаньцзи раскатала их в блин, магистр Чжоу Чуньфэн настолько проникся её мощью, что тут же присягнул ей на верность, решив помочь ей завоевать мир.
Ли Сюаньцзи, высокомерная по самой своей сути, презирала всё живое и не имела ни малейшего интереса к мировому господству. Её целью было лишь Дао, поэтому она отвергла их службу.
Но Чжоу Чуньфэн не унимался. Даже получив от ворот поворот, он в одностороннем порядке провозгласил Ли Сюаньцзи святой своей секты.
В оригинальном сюжете после её провала Чжоу Чуньфэн как одержимый рыскал повсюду в поисках своей госпожи. Тогда Ли Сюаньцзи, потерявшую память, подобрала и выходила добрая старушка. Если обычная Ли Сюаньцзи была жестоким воплощением зла, то лишившись памяти, она превратилась в невинную «белую лилию».
Два года она жила со старушкой, став кроткой и благородной девушкой. Но однажды Секта Небесного Демона всё же наткнулась на её след. Чтобы пробудить в ней былую злобу и вернуть память, Чжоу Чуньфэн приказал убить старушку на глазах у Ли Сюаньцзи, а следом вырезать всё население города.
«Если следовать оригиналу, то как минимум два года – при условии отсутствия сильных потрясений – Ли Сюаньцзи не грозит внезапное возвращение памяти», – размышлял Цзян Линь.
«В этот период главной угрозой для меня остается Секта Небесного Демона. Если они прознают, что я обманом женился на их святой, моя участь будет в сто крат хуже, чем у той старушки…»
— О, брат Цзян! Ты вернулся!
Радостный возглас прервал его мысли.
Обернувшись, он увидел подбегающего юношу в таком же облачении Медного Гонга. Это был Чэнь Хуань, коллега Цзян Линя, служивший под началом того же Серебряного Гонга.
— Ну ты и затянул со свадьбой! Взять отпуск на целый месяц… Я уж грешным делом подумал, что ты не выдержал придирок «Борова» и уволился!
«Боровом» в приказе звали их непосредственного начальника, Серебряного Гонга Чжу Сяоцзе – за его тучное телосложение и соответствующий интеллект.
— У меня теща скончалась, пришлось задержаться в деревне подольше, — ответил Цзян Линь заранее заготовленной ложью. Он достал из кармана горсть свадебных сладостей и протянул Чэнь Хуаню:
— Не удалось пригласить тебя на пир, так хоть угостись конфетами, не обессудь.
— Да за кого ты меня принимаешь! С радостью разделю твое счастье! — Чэнь Хуань со смехом взял конфету и тут же отправил её в рот.
— Кстати, пока меня не было, в столице случилось что-нибудь серьезное? — Как бы между прочим спросил Цзян Линь.
— Еще бы! Сейчас как раз разгребаем одно крайне паскудное дело!
Поскольку они были ровесниками и неплохо ладили, Чэнь Хуань охотно выложил все подробности:
— Десять дней назад в восточном пригороде начали пропадать люди. То ли демонические практики развлекаются, то ли оборотни лютуют. Принцесса отправила Серебряных Гонгов патрулировать окраины денно и нощно, но толку ноль – злодея не поймали, а пропавших становится только больше. Её Высочество просто в ярости…
«Так это то самое „дело о пропажах в восточном пригороде“…», – в глазах Цзян Линя промелькнул странный блеск.
Он прекрасно знал, кто стоит за этими похищениями. Это была та самая Секта Небесного Демона, а точнее – одна из их столичных ячеек. Цель у них была проста: похищать людей, чтобы использовать их кровь и эссенцию для совершенствования темных искусств.
«Как говорится, на ловца и зверь бежит…», – усмехнулся про себя Цзян Линь.
«Ни в коем случае нельзя позволить демонам найти Ли Сюаньцзи. Нужно уничтожить это гнездо секты в Байюйцзине. Мою жену, которую я добыл таким трудом, никто не отберет!»
— Брат Цзян, ты у нас самый головастый. Как думаешь, каким способом нам вычислить этого гада? — Спросил Чэнь Хуань с надеждой в голосе.
Способ прост: я укажу пальцем, а вы убьете – так дело само собой и раскроется…
Цзян Линь покачал головой:
— Я еще не знаком с деталями, не смею судить наобум.
— Справедливо. Даже будь ты легендарным сыщиком, сначала нужно изучить свитки, — подбодрил его Чэнь Хуань. — Её Высочество принцесса вне себя от гнева из-за этих пропаж. Брат Цзян, если ты выследишь преступника, то с учетом твоих прошлых заслуг тебя наверняка повысят до Серебряного Гонга. Тогда не придется больше терпеть выходки этого борова Чжу Сяоцзе!
Цзян Линь лишь тонко улыбнулся. По сравнению с уничтожением логова Секты Небесного Демона, его повышение было делом второстепенным.
— А вот и наш новобрачный! — Не успели они дойти до Приказа Шести Врат и переступить порог главного зала, как десятки коллег окружили Цзян Линя, словно диковинного зверя.
— Целый месяц праздновать свадьбу! Ты там часом наследника уже не заделал?
— Цзян, когда накроешь стол? Дай хоть на жену твою глянуть, какая она из себя.
— Старик Цзян мог бы в гробу перевернуться от радости, узнав, что ты наконец остепенился…
Должность Медного Гонга досталась Цзян Линю «в наследство» от отца, погибшего при исполнении. Многие старые служащие Приказа, знавшие его отца, поначалу опекали юношу.
Позже, когда Цзян Линь проявил свой острый ум и смекалку, раз за разом распутывая безнадежные дела, опека сменилась искренним уважением. Почти со всеми, кроме Чжу Сяоцзе, он был в ладу.
— Свадьбу сыграли в деревне, так что простите, что не пригласил. Но угощение для всех привез, — Цзян Линь радушно улыбался, играя роль счастливого мужа, и раздавал заранее припасенные сладости.
— Кстати, Цзян, твоя деревня ведь в округе Цзиньлин, на юге? — Внезапно спросил один из старых Медных Гонгов, понизив голос. — Говорят, полмесяца назад в Южных землях какой-то великий мастер проходил через Небесную кару. Горы в щепки, земля ходуном… Ты там ничего такого не почувствовал?
«Моя жена проходила кару, как думаешь, почувствовал я или нет?»
— Моя деревня далеко от самых границ Юга, — напустил на себя испуг Цзян Линь. — Просто земля тряслась сильно, думали, подземный дракон ворочается.
— Да ладно тебе прибедняться, — хохотнул другой коллега. — Я этих романов в лавках начитался вдоволь. Ты прямо как главный герой, который притворяется слабаком. Небось свадьба была лишь прикрытием, а сам на Юг летал через грозу пробиваться?
Цзян Линь: — …
«Кто-нибудь, убейте этого провидца!»
— А ведь и вправду похоже, — со смехом подхватили остальные. — Я всегда говорил, что с тобой что-то не так. Умный как демон, любое дело щелкаешь как орешки. Признавайся, ты – скрытый мастер?
— Брат Цзян, как станешь Серебряным Гонгом, я к тебе в отряд первый попрошусь!
— И я! Давно пора валить от этого борова…
— Смирно!
Холодный окрик оборвал веселое гудение в зале.
Все обернулись. В дверях стоял тучный мужчина в расшитом серебром халате. Его лицо было мрачнее тучи.
— Здесь Приказ Шести Врат, государственное учреждение! Развели тут базар, понимаешь!
Служащие понурили головы, разглядывая пол и делая вид, что они тут ни при чем.
— Что застыли?! — Продолжал греметь Чжу Сяоцзе. — А ну живо в восточный пригород на патрулирование! Если упустите злодея, я с вас всех погоны сниму!
Как ни презирал народ своего начальника, приказы в этой структуре не обсуждались. Толпа Медных Гонгов потянулась к выходу.
— Цзян Линь, останься! — Бросил Боров.
— Какие будут указания, господин Серебряный Гонг? — Спокойно спросил Цзян Линь.
У Чжу Сяоцзе дернулась щека. Каждый раз, когда этот парень официально величал его по чину, ему казалось, что в воздухе отчетливо виснет слово «Боров».
— Цзян Линь, ты служишь меньше года. То, что тебе пару раз повезло раскрыть дела, не делает тебя особенным. Ты всё еще зеленый юнец, — менторским тоном начал Чжу Сяоцзе. — Не задирай нос и не слушай, что болтают другие. И уж тем более не смей подрывать дисциплину в отряде!
— Слушаюсь, — кивнул Цзян Линь.
— Надеюсь, ты действительно понял! — Буркнул Боров. — Я предупредил. И чтобы больше я этих разговоров о повышениях не слышал!
— Как скажете.
Цзян Линь вышел, оставив Чжу Сяоцзе одного в пустом зале.
Спустя минуту, глядя на свои пустые руки – ему Цзян Линь конфет не предложил – Серебряный Гонг злобно процедил:
— Вижу я, что ты ни черта не понял!
— Твой отец всю жизнь под моим началом лямку тянул, и ты выше головы не прыгнешь. Не позволю!
По пути в восточный пригород Цзян Линь сохранял полное спокойствие. Угрозы начальства его не трогали.
«Шутите? Я обманул и взял в жены саму Дьяволицу, Разрушающую Мир. Есть ли на свете кто-то страшнее моей супруги?»
К тому же он хорошо знал устройство Приказа Шести Врат.
Эта организация стояла особняком от министерств и подчинялась напрямую принцессе Хуайцин, Цзи Вэймин. Приказ следил за чиновниками и порядком в столице.
Иерархия была жесткой: внизу – тысячи Медных Гонгов, посередине – несколько десятков Серебряных Гонгов, а во главе – Золотой Гонг, сама принцесса Хуайцин. Только она имела право назначать и снимать с должностей. Чжу Сяоцзе мог командовать, но не мог уволить Цзян Линя или лишить его жалованья.
Так что открытых козней Цзян Линь не боялся. А если Боров решит действовать исподтишка… Ну что же, у него дома сидит «ядерная бомба» в женском обличье. Ли Сюаньцзи давала ему право не просто спорить с начальством, а при желании перевернуть всю империю Великая Янь.
— Брат Цзян, Боров тебя не сильно прессовал? — Чэнь Хуань притормозил, дожидаясь друга. — Он просто лопается от зависти. Боится, что ты его подсидишь и заберешь лучших людей в свой отряд. Вот и вставляет палки в колеса!
— Пустяки, — отозвался Цзян Линь. — Решение всё равно за Вашим Высочеством.
— Это верно… Ой! Смотри! Это же Ваше Высочество! Она сама приехала проверять посты!
Чэнь Хуань пригнулся и зашептал от волнения, глядя на улицу впереди.
Цзян Линь проследил за его взглядом. Там, в окружении свиты, стояла прекрасная девушка в расшитом золотом алом платье.
Девушка была ослепительно хороша: ясные глаза, белоснежные зубы, безупречная кожа. Её изящную фигуру облегало расшитое золотом платье из струящегося шелка. Черты лица сочетали в себе изысканность и благородное величие. Сейчас она стояла в окружении нескольких Серебряных Гонгов, и её взгляд, полный гнева, пристально изучал каждого прохожего – казалось, в каждом она видит подозреваемого.
Это была верховная правительница Приказа Шести Врат, родная сестра нынешнего императора Великого Яня, принцесса Хуайцин – Цзи Вэймин.
В то же время Цзи Вэймин являлась одной из ключевых фигур в команде главного героя оригинального сюжета, играя в нем крайне важную роль.
Цзян Линь служил в Приказе уже год и не раз видел принцессу, однако из-за пропасти в их социальном положении он мог лишь созерцать её издалека. Вот и сейчас у него не было ни малейшего права подойти и заговорить с ней.
— Ее Высочество определенно прекраснейшая женщина в мире! — Негромко восхитился Чэнь Хуань. — Если бы мне удалось перекинуться с ней хоть словечком, я бы от счастья во сне смеялся!
«Ну ты и подкаблучник воображаемый…» – подумал Цзян Линь.
Он признавал, что Цзи Вэймин, будучи одной из главных героинь оригинала, была отрисована великолепно, но всё же она заметно уступала той Дьяволице, Разрушающая Мир, что ждала его дома.
— Принцесса лично прибыла с дозором в восточный пригород! Видно, насколько важно для неё это дело об исчезновениях! Брат Цзян… нет, батюшка! Умоляю, подсоби мне, давай вместе выследим преступника, чтобы и я попал в поле зрения Ее Высочества!
Чэнь Хуань повернулся к Цзян Линю с таким жалким видом, будто всю жизнь скитался и страдал лишь от того, что не встретил достойного господина.
Цзян Линь помолчал немного и рассудительно произнес:
— Изложи-ка мне детали свитков поподробнее.
— Брат Цзян, ты и вправду решил мне помочь!
Чэнь Хуань пришел в неописуемый восторг. Они поступили на службу одновременно, и за прошедший год он столько раз видел чудесные методы раскрытия дел Цзян Линя, что проникся к нему слепым обожанием. Он тут же, словно горох из мешка, выложил всё, что знал о материалах дела:
— За последние десять дней в восточном пригороде таинственно исчезли двадцать шесть человек. Среди них были и бродячие торговцы, и прислуга, и даже богатые купцы. Общее у них одно: все жертвы – мужчины, и все пропали именно здесь, в восточном пригороде…
…
После того как муж ушел на службу, Ли Сюаньцзи долго лежала в постели, не в силах успокоиться.
В голове всё крутились прощальные слова мужа: «У меня осталось всего десять лянов сбережений. Если не выйду на службу, боюсь, не на что будет покупать лекарства для Сюань-эр…»
— Положение в семье всё еще очень тяжелое, — пробормотала Ли Сюаньцзи с глубокой тревогой.
Прошлой ночью она слушала рассказы Цзян Линя об их прошлой любви. По его словам, в детстве они пережили великий голод, каждый день недоедали, боролись с бандами разбойников, и лишь благодаря поддержке друг друга выжили, деля пополам последнюю лепешку. Жизнь была горькой, но полной сладости их союза.
— То, что в детстве нам нечего было есть, дело прошлое. Но если мы выросли и всё еще голодаем, значит, мы зря взрослели?
С этими словами Ли Сюаньцзи взглянула на оставленное мужем блюдо с едой. Она прикусила нижнюю губу, а в её прекрасных глазах отразилась непоколебимая решимость исполнить свой долг жены.
— Я не могу позволить мужу в одиночку нести бремя забот о семье!
— Мы должны поддерживать друг друга! Как в детстве… Я ни за что не стану для него обузой… Ох!
Возможно, из-за нахлынувших чувств в голове внезапно вспыхнула резкая боль. Сдавленно вскрикнув, она обхватила голову руками, и перед её внутренним взором возникло видение: она стоит посреди бушующей Небесной кары.
— Это…
Ли Сюаньцзи была потрясена.
«Муж сказал, что меня ударила молния и я потеряла память… Неужели тогда молний было так много?!»
Глядя на себя в океане грозовых разрядов, Ли Сюаньцзи почувствовала леденящий ужас. То, что она не погибла, а лишь лишилась памяти, казалось настоящим чудом!
Пронизывающая боль в мозгу усилилась. Океан молний, поглотивший её, внезапно начал превращаться в таинственные грозовые знаки, которые нескончаемым потоком всплывали перед глазами.
— Что это за письмена? — Ли Сюаньцзи в смятении невольно прочла несколько знаков:
— Закон… Небесной Кары… Разрушающий Мир…
— Это техника для совершенствования?
— Муж говорил, что я обычная девушка, откуда же в моей голове взялась эта техника? Неужели… — Ли Сюаньцзи терялась в догадках и выдвинула смелое предположение:
— Неужели эта техника вбита мне в голову ударом небесного грома?
В этот момент она почувствовала, как внизу живота зародился горячий поток. Повинуясь порыву, она попыталась направить этот жар, и с кончиков её пальцев сорвался всполох сине-фиолетовой молнии.
— Гром не только вложил технику в мою голову, но и наделил способностью управлять молниями?
Первой реакцией Ли Сюаньцзи было не любопытство, а страх. Страх, что это напугает её мужа!
«Я стала не похожа на нормального человека. Если муж узнает, он может испугаться меня или даже возненавидеть… Нет! Нельзя позволить ему это заметить!»
Она поспешно сжала кулак, гася искры на кончиках пальцев.
После этого странного происшествия на душе у неё было неспокойно, но когда она наконец взяла себя в руки, то обнаружила, что раны, кажется, затянулись.
Травмы Ли Сюаньцзи были не внешними, а внутренними. С момента пробуждения вчера её терзали приступы боли в теле, из-за чего она могла лишь лежать. Но стоило «Закону Небесной Кары, Разрушающему Мир» проявиться в сознании, как боль мгновенно исчезла, не оставив и следа дискомфорта.
— Я выздоровела?
— Какое счастье! Теперь муж сможет сэкономить на лекарствах!
Сэкономленные деньги – всё равно что заработанные. Ли Сюаньцзи почувствовала гордость от того, что хоть немного облегчила ношу супруга, и на её губах невольно заиграла улыбка.
Желая проверить, насколько окрепло её тело, она осторожно встала с кровати и вышла за дверь. Перед ней раскинулся уютный уединенный дворик.
— Это дом мой и моего мужа. Наш маленький мир…
Ли Сюаньцзи внимательно осмотрела каждый кирпичик и черепицу, её улыбка становилась всё нежнее, а сердце наполнялось теплом.
Она медленно подошла к калитке и толкнула её.
За порогом дома начинался переулок, откуда доносился гул голосов. Напротив входа сидели три женщины. Увидев девушку, прекрасную, словно сошедшая с картины небожительница, они замерли с открытыми ртами, будто увидели привидение.
«Почему они так смотрят на меня?»
Ли Сюаньцзи нахмурилась. Ей не нравилось, когда на неё глазел кто-то, кроме мужа.
«Если в их взглядах будет угроза... Нет, мне просто неуютно. Хочется, чтобы они поскорее ушли и не мешали нашему покою...»
— Ох, батюшки светы! — Воскликнула одна из женщин, хлопнув себя по бедрам. — Ну и ловкач этот Цзян Линь! Умудрился же взять в жены такую сказочную красавицу!
— Ну и повезло парню! Даже принцессы да императрицы во дворце небось не так хороши!
— То-то я раньше пыталась его сосватать, а он всё отнекивался, мол, в родной деревне невеста ждет. Я-то думала, заливает!
Трое женщин, не переставая восторгаться красотой Ли Сюаньцзи, подхватили свои скамеечки и с радостными лицами поспешили к ней, явно намереваясь разузнать побольше сплетен:
— Девица, ты ведь та самая невеста, которую Цзян Линь привез из родных краев?
Услышав, что все трое знают мужа, Ли Сюаньцзи почувствовала, как жажда убийства в душе понемногу угасает. Однако она с подозрением посмотрела на женщину, которая призналась, что пыталась сосватать Цзян Линю другую, и возразила:
— Не невеста. Мы с мужем сыграли свадьбу в деревне, теперь мы муж и жена.
— И вправду! — Женщины засуетились еще сильнее. — Наш Цзян Линь молодец, даже супругу себе нашел под стать!
— Да и сам Сяо Цзян парень не промах, статный да видный. Прямо пара – загляденье: и он хорош, и ты красавица!
«Кажется, у мужа здесь доброе имя…»
Слыша только похвалы, Ли Сюаньцзи немного расслабилась и спросила в ответ:
— Вы знакомы с моим мужем?
— Еще бы не знать! Мы с ним соседи почитай лет десять, на глазах у нас вырос.
Женщины наперебой затараторили:
— Девочка, у тебя глаз-алмаз, раз за Сяо Цзяна пошла!
— Он парень честный, добрый, да к тому же умница. В Приказе Шести Врат дела щелкает одно за другим. Слыхали, скоро до Серебряного Гонга повысят. Среди ровесников краше него не сыскать!
— Кстати, Сяо Цзян позавчера говорил, что ты под грозу попала и тебя молнией приложило. Как ты сейчас, поправилась?
«Муж даже об этом вам рассказал… Видно, вы и впрямь в добрых отношениях», – подумала Ли Сюаньцзи и кивнула:
— Да, поправилась.
— Ну и слава Небесам! — Женщины облегченно вздохнули. — Когда Сяо Цзян тебя на повозке привез, сам весь в слезах был. Чуть на колени перед лекарем прямо на улице не рухнул, умолял, чтобы тебя спасли.
— Хорошо, что всё обошлось, а то Сяо Цзян бы точно с горя извелся…
Слушая рассказы о любви мужа к ней, Ли Сюаньцзи ощутила странный, непривычный трепет, по всему её телу разлилось приятное тепло.
Заметив, что женщины во время разговора не перестают мелькать иголками, прошивая ткань, она с любопытством спросила:
— А что это вы… делаете?
— О, это мы рукодельничаем, — улыбнулись те. — Мужчины-то наши днем на работе, а нам, бабам, только и остается, что шитьем да вышивкой на жизнь подрабатывать.
— Зарабатывать? — Глаза Ли Сюаньцзи внезапно вспыхнули. — А я так смогу?
«Мужу одному так тяжело деньги добывать, я просто обязана помочь!»
— Э-э, ну, если хочешь, то конечно сможешь.
Статус Цзян Линя как Медного Гонга вызывал уважение, к тому же он всегда умел ладить с людьми, и соседи относились к нему очень тепло. Просьбу его молодой красавицы-жены они приняли охотно.
— За рукоделие платят поштучно. Мы тебя научим…
…
Восточный пригород Байюйцзин.
Лучи заходящего солнца окрашивали мир в теплые золотистые тона.
— Брат Цзян! Завтра я полностью в твоем распоряжении! Кого скажешь бить – того и побью! — Возбужденно вещал Чэнь Хуань. В его воображении уже рисовались картины того, как они завтра ловят преступника и он оказывается в лучах славы перед принцессой.
— Если поймаем мерзавца, мне и крохи заслуг хватит! Я не жадный, мне бы только в поле зрения Ее Высочества попасть!
Цзян Линь кивнул:
— На сегодня закончим. Вечером составлю план, а завтра начнем действовать.
— Век не забуду твоей доброты, батюшка-благодетель! Брат Цзян – ты мой счастливый талисман!
Чэнь Хуань согнулся в глубоком поклоне.
Цзян Линь не обратил внимания на его кривляния. Он бросил последний взгляд на улицу, где Цзи Вэймин в окружении свиты продолжала обход, и направился домой.
Поскольку все двадцать шесть случаев исчезновения произошли в восточном пригороде, принцесса была уверена, что здесь логово преступной организации. Эти дни она объявила пригород зоной усиленного патрулирования Приказа Шести Врат.
Место было не такое уж большое, а Медных Гонгов – тысячи, так что патрулировать можно было посменно, не надрываясь. Однако, несмотря на смены подчиненных, сама Цзи Вэймин неизменно оставалась на посту, не давая себе ни минуты отдыха.
Цзян Линь мог охарактеризовать её лишь одной фразой: «Непримирима к злу».
Таков был её образ и в оригинальной истории. Будучи принцессой Великого Яня, она обладала обостренным чувством справедливости, не терпела ни малейшего изъяна и посвятила жизнь искоренению всякой скверны.
Но как бы она ни старалась, ей не суждено было раскрыть «Дело об исчезновениях в восточном пригороде» самостоятельно.
В оригинале это сделал главный герой, Тан Сань.
Изначально они с принцессой даже не были знакомы и находились в противоборствующих лагерях, но после раскрытия этого дела Тан Сань мгновенно завоевал её симпатию, пополнив свой «гарем» еще одной участницей.
Так что, решив раскрыть дело сам, Цзян Линь фактически крал славу у главного героя. Но делал он это не ради благосклонности принцессы, а чтобы как можно скорее уничтожить опорный пункт Секты Небесного Демона в Байюйцзин.
Пока это гнездо не разорено, Ли Сюаньцзи в опасности. Эта угроза висела над ним, как дамоклов меч, не давая покоя.
…
Спустя час.
Цзян Линь, неся в одной руке пакет с обезболивающими травами, а в другой – свежие продукты с рынка, вернулся к своему жилищу на улице Долголетия.
Едва свернув в переулок, он замер в изумлении.
Ли Сюаньцзи в белоснежном платье, подобно сошедшей на землю небожительнице, сидела на маленькой табуретке у дверей их дома рядом с тремя соседками, и они весело переговаривались, занимаясь вышивкой.
— Ах, какая же искусница супруга Сяо Цзяна! Только выучилась, а цветы на ткани как живые, даже бабочки слетаются!
— Красота-то какая! Завтра же заставлю матушку Чжан из лавки тканей поднять тебе цену!
Глаза Ли Сюаньцзи загорелись надеждой:
— Тетушка Пан, и сколько же она предложит?
— Да никак не меньше десяти монет за рулон!
— А десять монет – это сколько? — Ли Сюаньцзи совершенно не ориентировалась в деньгах. — Хватит ли этого на день нам с мужем?
— Ну… маловато будет. Нам на троих в день нужно монет сто двадцать.
Ли Сюаньцзи задумалась, и её глубокий голос прозвучал решительно:
— Значит, впредь я буду вышивать не меньше двенадцати рулонов в день!
— Ха-ха-ха! — Женщины так и покатились со смеху. — Какая же ты хозяйственная! Будь я на месте Сяо Цзяна, от счастья бы во сне смеялась!
«Дело не в хозяйственности…» – Цзян Линь почувствовал, как у него дергается глаз.
«Во что вы превратили мою Дьяволицу?!»
Он заподозрил у себя галлюцинации.
Хотя еще утром он воочию видел, что она может ходить и даже готовить, Цзян Линь всё равно рассчитывал, что она проведет день в покое, восстанавливая силы. В оригинале Ли Сюаньцзи после неудачного Слияния с Дао была подобрана старухой и пролежала в постели добрых два месяца, прежде чем смогла встать. Здесь же она не просто бодро передвигалась, но уже вовсю социализировалась и даже планировала пополнять семейный бюджет рукоделием.
«Как она так быстро смогла оправиться и начать так резво прыгать?»
Цзян Линь никак не мог взять это в толк.
«Неужели Дьяволица восстановила силы раньше срока?»
Пока он пребывал в изумлении, Ли Сюаньцзи, словно что-то почувствовав, подняла голову и встретилась с ним взглядом.
— Муж!
Ли Сюаньцзи сначала замерла, но тут же просияла от радости. Бросив недошитую ткань, она подбежала к нему:
— Муж, ты вернулся!
Цзян Линь быстро взял свои эмоции под контроль:
— Сюань-эр, ты… почему ты не в постели? Тебе нужно отдыхать.
— Мои раны уже затянулись!
Её лицо, прекрасное, словно у небожительницы, светилось счастьем. Она поспешила поделиться доброй вестью:
— Тебе больше не нужно тратить деньги на лекарства для меня!
Сердце Цзян Линя тревожно екнуло. Он подумал, что сегодня дома она явно испытала какое-то сильное потрясение, раз это так подстегнуло её выздоровление.
Сегодня ускорилось заживление ран, а не ускорится ли завтра возвращение памяти?
— Сяо Цзян, ну и повезло же тебе! — Весело поздравили его три соседки. — Такую красавицу да еще и хозяюшку днем с огнем не сыщешь. Ты прямо настоящую фею в жены взял!
— Вы молодые, сил полно, так что не тяните – поскорее делайте сына!
Цзян Линь глубоко вдохнул и выдавил вежливую улыбку:
— Благодарю вас, тетушки, что присмотрели сегодня за Сюань-эр.
— Да пустяки! Мы всего лишь научили твою женушку рукоделию.
— Ладно, заболтались мы, наши мужчины скоро вернутся, пора ужин готовить.
— Женечка Сяо Цзяна, ты сегодня пять рулонов вышила. Завтра матушка Чжан заберет товар, и я отдам твою долю.
— Хорошо, спасибо, тетушка Пан, — поблагодарила Ли Сюаньцзи.
На губах её была благодарность, но в мыслях пронеслось: «Если ты посмеешь присвоить наши с мужем деньги, я вырежу всю твою семью, истреблю весь твой ро… Ой, если я буду такой вспыльчивой, не напугаю ли я мужа?»
— Сюань-эр, пойдем в дом.
Цзян Линь завел Ли Сюаньцзи во двор и крепко запер ворота. Он уже собирался расспросить её о том, что же сегодня случилось, но Ли Сюаньцзи опередила его, лучезарно улыбнувшись:
— Муж, я сегодня заработала пятьдесят монет! Теперь я тоже могу добывать деньги!
— Ты… — Цзян Линь запнулся. — Почему ты так хочешь зарабатывать?
— Я хочу разделить с тобой тяготы по содержанию дома. — Ли Сюаньцзи захлопала ресницами. — Ты ведь утром сказал, что у нас не осталось сбережений. Мы должны поддерживать друг друга, я не хочу быть для тебя обузой.
Цзян Линь промолчал.
Эти бесхитростные слова в сочетании с её неземной красотой подействовали на него как удар током, заставив сердце дрогнуть.
«Дьяволица, я всего лишь хотел выманить у тебя технику Небесного ранга, не заставляй меня соблазнять тебя…»
— Сюань-эр, ты напрасно беспокоишься, — его голос прозвучал максимально нежно. — Мне не нужно, чтобы ты делила со мной тяготы. Твоя главная задача сейчас – поправиться…
— Но я правда выздоровела! — Перебила его Ли Сюаньцзи. — Это удивительно: утром я подумала, что не хочу быть тебе обузой, и раны сами собой начали затягиваться, боль ушла.
Цзян Линь опешил. В голове возникла нелепая догадка.
«Значит, ты выздоровела раньше срока только потому, что у тебя сработал стимул „не быть обузой“?»
«Неужели Дьяволица после потери памяти может быть настолько влюбчивой?»
— Теперь я буду помогать тетушке Пан с шитьем, а ты будешь ходить на службу в Приказ Шести Врат. Наша жизнь обязательно наладится! — Ли Сюаньцзи с воодушевлением описывала их прекрасное будущее.
Слушая её, Цзян Линь менялся в лице. Внезапно вспомнив кое-что важное, он спросил:
— Сюань-эр, ты называла тетушке Пан свое имя?
— Нет, — она покачала базой. — Они не спрашивали, а я не говорила. Они зовут меня просто «женушка Сяо Цзяна».
Цзян Линь облегченно выдохнул.
Он не боялся того, что она выходит к людям, он боялся, что она начнет повсюду называть свое имя.
Ли Сюаньцзи была воплощением злой воли Небесного Дао. С древних времен она спала в недрах земли, пока двадцать лет назад не явилась миру, сокрушая одну за другой величайшие школы в поисках техник Небесного ранга для Слияния с Дао.
Хоть она и была сгустком злобы, в её подсознании жило величие самого Небесного Дао. Невероятно гордая, она презирала всё живое, считая, что никто не достоин видеть её истинное лицо. Поэтому, явившись в мир, она сразу надела вуаль. Ни одна душа не видела её облика – даже глава Секты Небесного Демона Чжоу Чуньфэн, её главный обожатель.
Но имя «Ли Сюаньцзи» – совсем другое дело!
Любой практик в подлунном мире при звуке этого имени содрогался. Могущественные мастера первого ранга стадии Перехода Бедствий, услышав его, в ужасе бросались наутек, боясь стать топливом для её Слияния с Дао.
— Сюань-эр, если тебе придется представляться, говори, что тебя зовут Цзян Сюань, — серьезно наказал Цзян Линь.
Ли Сюаньцзи не поняла:
— Почему?
— Потому что ты вышла за меня замуж, — не моргнув глазом, сочинял на ходу Цзян Линь. — По обычаю ты должна принять мою фамилию и убрать последний слог из своего прежнего имени. Так получается Цзян Сюань.
Ли Сюаньцзи слушала, не совсем понимая логику, но кивнула:
— Вот как… Хорошо, теперь я буду зваться Цзян Сюань.
«Ну надо же, какая послушная!»
В душе Цзян Линя расходились круги странного волнения. Подумав, он добавил:
— Если хочешь заниматься рукоделием с соседками – пожалуйста. Но ты должна закрывать лицо вуалью. Твое лицо не должен видеть никто посторонний.
Хотя, кроме него самого, никто в мире не знал её истинного лица и риск разоблачения был невелик, Дьяволица была слишком вызывающе красива! Цзян Линь боялся, что она привлечет лишнее внимание и создаст ему ненужные проблемы.
— Зачем закрывать лицо? — Ли Сюаньцзи надула губы, и её глубокий, властный голос прозвучал обиженно:
— Муж, неужели тебе стыдно за мой вид?
— Вовсе нет!
Испугавшись, что неверное слово может привести её в ярость, Цзян Линь решился на правду:
— Сюань-эр, дело не в том, что мне стыдно. Напротив… ты слишком красива!
— Я боюсь, что если другие мужчины увидят твою красоту, они влюбятся в тебя… Вот почему я прошу тебя носить вуаль.
Услышав это, Ли Сюаньцзи мгновенно забыла об обиде. Она расплылась в улыбке, и её глаза превратились в полумесяцы:
— Так вот оно что!
— Хорошо! Я обещаю тебе, муж: мое лицо будешь видеть только ты, а для остальных я буду носить вуаль!
А про себя подумала: «Если кто-то, кроме мужа, посмеет в меня влюбиться, я вырежу всю его семью и истреблю весь его род!»
— Но и ты, муж, должен пообещать мне кое-что, — внезапно сменила она тему.
— Что же? — Цзян Линь невольно напрягся, ожидая от Дьяволицы какого-нибудь невыполнимого требования.
— Я хочу, чтобы ты научил меня готовить, — Ли Сюаньцзи выглядела одновременно счастливой и смущенной. — Ты много трудишься, я хочу готовить для тебя, чтобы, вернувшись домой, ты всегда мог съесть что-нибудь вкусное.
Цзян Линь промолчал.
Цзян Линь решился обманом взять Ли Сюаньцзи в жены только потому, что знал из оригинального романа: потерявшая память Дьяволица была невероятно простодушной. Пока он не давал ей серьезных поводов для потрясений, в обычных обстоятельствах она не стала бы вредить людям.
Но Цзян Линь и представить не мог, что она окажется настолько наивной, что превратится в настоящую «влюбленную дурочку»!
Теперь она выглядела как нежная женушка, чье сердце и мысли были заняты лишь им одним.
Как же это назвать? Он заставил самовоплощение зла Небесного Дао пасть в пучину любви?
«Сюань-эр».
Цзян Линь не удержался и протянул руку, погладив Ли Сюаньцзи по мягким, шелковистым волосам. В его душе бушевал вихрь противоречивых чувств, когда он произнес:
— Взять тебя в жены – величайшая удача в моей жизни!
От этих нежных слов сердце Ли Сюаньцзи затрепетало, словно пойманный олененок, а на ее прекрасном лице разлился густой румянец. Она застенчиво ответила:
— Выйти за тебя замуж… это, это тоже величайшая удача в моей жизни…
Цзян Линь: «…»
В этот миг он искренне пожелал, чтобы Дьяволица никогда не вернула себе память.
Уж лучше пусть она изводит только его одного, чем, вспомнив всё, уничтожит мир. Как говорится, «если не я сойду в ад, то кто же»? В нем пробудилась готовность принести себя в жертву ради спасения всего живого!
Спустя четверть часа.
На кухне у плиты, как того и желала Ли Сюаньцзи, Цзян Линь начал учить ее готовить.
Будучи воплощением Небесного Дао, Ли Сюаньцзи была средоточием мировой удачи и обладала исключительным умом. Днем она невероятно быстро освоила рукоделие, но с готовкой все пошло иначе – она училась медленно.
Главным образом потому, что она сама боялась спешить. Нарезая овощи, она проявляла крайнюю осторожность: занося нож для каждого удара, она долго примерялась, боясь порезаться.
Цзян Линь, стоя рядом, не выдержал. Ему казалось, что осторожность Дьяволицы переходит все границы.
«Ты ведь сильнейший мастер в этом мире, не так ли? Твое тело совершенно, кожа подобна льду, а кости – нефриту. Какой кухонный нож сможет ранить твою безупречную плоть?»
— Сюань-эр, действуй смелее, ты не так легко порежешься, — сказал Цзян Линь.
С этими словами он подошел к ней сзади, одной рукой обхватил ее правую ладонь, державшую нож, а другой прижал ее левую руку к овощам, обучая ее быстрой нарезке прямо «из рук в руки».
— Ох… — выдохнула она.
Хотя Ли Сюаньцзи и «пала», став нежной женушкой, чьи мысли были лишь о муже, в тот миг, когда Цзян Линь обнял ее со спины, ее изящное тело окаменело. Впервые в жизни она ощущала мужское тепло так близко, и в голове у нее помутилось от избытка чувств.
«… Что я делаю?!»
Цзян Линь действительно не мог больше смотреть на ее неуклюжую манеру нарезки и хотел научить ее как следует. Его действия опередили мысли, и только ощутив в своей ладони ее белоснежную, нежную руку, он внезапно осознал ситуацию.
«… Я действительно держу Дьяволицу в своих объятиях?!»
В оригинальном романе Ли Сюаньцзи считала себя воплощением Небесного Дао – божественной, великой и презирающей всё живое. Она ходила по миру с вуалью на лице, веря, что никто не достоин видеть ее облик.
Именно поэтому Цзян Линь прошлой ночью не осмелился лечь с ней в одну постель. Он боялся, что слишком тесный контакт станет для нее осквернением и пробудит дремавшее в ней зло Небесного Дао.
Однако сейчас, по мимолетной оплошности, он сам полез к ней руками!
«Не вернутся ли к ней воспоминания раньше срока от этих объятий?»
«Что мне делать, если она впадет в ярость?»
Цзян Линя прошиб холодный пот, но внешне он старался сохранять спокойствие. Удерживая нежную ручку Ли Сюаньцзи, он сделал пару быстрых движений ножом по доске и поспешно отстранился, как ни в чем не бывало:
— Вот так нужно резать. Сюань-эр, можете попробовать чуть быстрее.
Как только горячее мужское тепло исчезло, затуманенный разум Ли Сюаньцзи начал проясняться, а напряженное тело снова обмякло.
Она поджала губки, украдкой глянула через плечо и, сделав пару демонстративно неуклюжих движений ножом, пробормотала:
— Кажется, я не поняла… Муж, научи меня еще раз…
Сердце Цзян Линя всё еще бешено колотилось от страха, и он не решался подойти ближе. Он лишь имитировал движения руками в воздухе:
— Смотри, Сюань-эр, нож нужно держать вот так, а левой рукой прижимать продукты.
Ли Сюаньцзи посмотрела на его демонстрацию и, покраснев, слегка качнула головой:
— Глядя со стороны, я не научусь… Я хочу, чтобы муж снова учил меня, держа за руки…
Цзян Линь: «?»
— Что?
Он заподозрил, что у него начались галлюцинации.
«При твоем-то величии Небесного Дао, даже с потерей памяти, твое тело должно инстинктивно отвергать прикосновения противоположного пола!»
— Я говорю, что хочу, чтобы муж снова учил меня за руки… — застенчиво повторила Ли Сюаньцзи.
Цзян Линь: «…»
На этот раз он расслышал отчетливо. Это не галлюцинация.
Но он не горел желанием «плясать на краю могилы»…
Опасаясь, что тактильный контакт станет для нее стимулом к пробуждению, Цзян Линь попытался мягко отказаться:
— Тут не обязательно учить за руки. Сюань-эр, просто попрактикуйся сама, и со временем мастерство придет.
Ли Сюаньцзи надула губы, и в ее голосе послышалась обида и беззащитность:
— Муж считает меня тупой… и не хочет тратить на меня время?
«Что ты такое говоришь! Дело не в том, что я не хочу тратить время, дело в том, что я боюсь!»
— Сюань-эр – моя любимая жена, конечно же я готов уделять тебе время… — Цзян Линь одновременно боялся и спровоцировать ее, и уронить ее расположение к себе. Поразмыслив, он решил, что лучше последовать желанию Дьяволицы. К тому же, после недавних объятий она не проявила никакой враждебности, значит, такая степень близости не была критичной.
— Смотри внимательно, Сюань-эр…
Стиснув зубы, Цзян Линь снова подошел к ней. Подавив тревогу, он вновь взял ее изящную кисть в свою и, затаив дыхание, стал показывать технику нарезки:
— Если держать нож под наклоном, резать будет легче…
Какая гладкая…
Какая нежная…
Какая белая…
Цзян Линь никогда прежде не касался таких идеальных рук. Длинные, точеные пальцы казались произведением искусства, вышедшим из-под резца великого мастера. Это зрелище грозило превратить его в настоящего ценителя женских рук.
В то же время тонкий, чарующий аромат невинного тела, исходивший от Ли Сюаньцзи, проникал в его ноздри и щекотал сердце.
— Сюань-эр… почему твои руки так сильно дрожат?
— Мне… мне так приятно, когда муж обнимает меня…
…??
Тело Ли Сюаньцзи обмякло и затрепетало, она полностью отдалась теплу объятий стоящего позади мужа. Ее лицо раскраснелось от ушей до самой шеи, и она сладко прошептала:
— Мне так нравится, когда муж меня держит…
«Дьяволица, с тобой явно что-то не так!!»
Этот ужин Цзян Линь и Ли Сюаньцзи готовили на кухне целый час.
Цзян Линю казалось, что эта готовка вымотала его сильнее, чем расследование самого сложного преступления. Психологическое давление было колоссальным: обучая Ли Сюаньцзи «из рук в руки», он каждое мгновение ждал, что она вдруг выкрикнет:
«Дерзкий разбойник! Как ты смеешь осквернять меня своими прикосновениями!»
К счастью, его опасения не подтвердились. Практика показала, что простой физический контакт не пробуждает зло Небесного Дао, а лишь заставляет ее тело таять в его объятиях.
Правда, он до сих пор не знал, где проходит предел допустимой близости для Ли Сюаньцзи, и проверять это намеренно не решался. Одна неверная попытка – и жизнь его могла оборваться в тот же миг.
— Муж, вкусно получилось? — За обеденным столом Ли Сюаньцзи смотрела на него глазами, полными нескрываемой любви. Она то и дело подкладывала ему лучшие кусочки, спрашивая нежным, воркующим голосом.
— То, что приготовила Сюань-эр, не может быть невкусно, — не скупился на похвалу Цзян Линь. — Ты такая умница – первый раз у плиты, а вкус уже изумительный!
«На всем белом свете только мне выпала такая доля: чтобы сама Дьяволица этими руками, которыми она крошила врагов, готовила мне ужин…»
— Главное, чтобы тебе нравилось, — Ли Сюаньцзи сияла от счастья, её сердце таяло от похвал мужа. — Теперь я буду готовить тебе каждый день. Все домашние дела возьму на себя, а ты спокойно ходи на службу.
Цзян Линь пожалел, что у него нет магического кристалла для записи образов, чтобы запечатлеть этот момент. Если когда-нибудь она вернет память и захочет его убить, он бы показал ей эту запись. Интересно, дрогнет ли тогда её рука или она еще яростнее захочет стереть его в порошок за такое унижение?
«В любом случае, я уже сполна насладился моментом. Смертная казнь за такое – невысокая цена!»
Когда ужин закончился, на город окончательно опустилась ночь.
Цзян Линь, весь день пробывший в дозоре под жарким солнцем, порядком вспотел и решил ополоснуться во дворе холодной водой из кадки. Ли Сюаньцзи уселась рядышком, подперев щеки ладонями, и во все глаза смотрела на него.
Когда он закончил мыться и потянулся за чистыми штанами, она вдруг встала и принялась развязывать пояс платья:
— Муж, я тоже хочу искупаться.
— Эй… погоди-ка!
Цзян Линь обернулся и замер: платье Ли Сюаньцзи уже соскользнуло с плеч, оставив её в одной нижней шелковой рубашке. Белизна её плеч и спины в лунном свете была ослепительной и пугающе соблазнительной. Сердце Цзян Линя зашлось в бешеном ритме, он мигом подскочил к ней и накинул платье обратно.
— Сюань-эр! Тебе нужно мыться в доме, а не во дворе!
Хотя у него был отдельный закрытый двор и подглядывать было некому, он никак не мог позволить Дьяволице вот так запросто обливаться водой под открытым небом.
— Почему тебе можно во дворе, а мне нельзя? — Не поняла Ли Сюаньцзи.
— Просто… слушайся меня и всё! — Он не знал, как объяснить это женщине, лишенной элементарных житейских представлений.
— Ладно-ладно, я во всём тебя слушаюсь.
Ли Сюаньцзи послушно позволила увести себя в комнату.
Цзян Линь не успел обустроить ванную комнату для жены. И не из-за невнимательности – просто по сюжету оригинала она должна была два месяца лежать пластом. Он и рассчитывал, что она пролежит в постели всё это время. А поскольку тело святого по определению чисто и не подвержено тлену, он не беспокоился о гигиене. Кто же знал, что она так быстро поправится? Теперь ему пришлось в спешке доставать старую лохань, в которой он мылся еще ребенком, чтобы она послужила ей ванной.
— Сюань-эр, я только привез тебя в Байюйцзин и еще не купил тебе новой одежды. Пока надень моё чистое платье, а завтра вечером я свожу тебя в лавку.
— Хорошо, спасибо, муж, — ласково ответила она.
Ли Сюаньцзи снова развязала пояс, и платье соскользнуло с её длинных стройных ног. Она направилась к лохани.
Цзян Линь едва не ослеп от вида её точеной фигуры; сердце колотилось, как барабан. Он поспешно выскочил за дверь.
«Дьяволица есть дьяволица… сущий демон-искуситель…»
Он сделал несколько глубоких вдохов прохладного ночного воздуха, пока огонь в крови не утих.
Пусть даже объятия во время готовки не вызвали агрессии, это не значило, что он может позволять себе лишнее. Его главная цель – получить технику Небесного ранга и изменить свою судьбу. Как говорится, «кто не умеет терпеть в малом, провалит великий замысел». Если он даст волю чувствам и ненароком пробудит её истинную сущность, он – покойник.
«То, что она так быстро поправилась, мне даже на руку…», – размышлял он.
«В оригинале Ли Сюаньцзи после восстановления постепенно начала вспоминать „Закон Небесной Кары, Разрушающий Мир“ и обнаружила власть над молниями. Значит, и здесь это случится довольно скоро».
«Учитывая, как она сейчас ко мне привязана, она не откажет, если я попрошу поделиться техникой. Главное – дождаться, когда она её вспомнит…»
В оригинале существовало девять техник Небесного ранга. Ли Сюаньцзи была воплощением темной воли Небес, другая героиня – светлой, а остальные семь техник возникли из осколков самого Дао. Сюжет вращался вокруг сбора всех девяти техник, чтобы восстановить Небесный Путь и спасти мир – что-то вроде поиска семи жемчужин дракона, только здесь призывали само Дао.
Так что не только Ли Сюаньцзи могла совершить Слияние. Любой практик, собравший все девять техник, мог занять место Небесного Дао.
К финалу оригинала герои собрали восемь техник, не хватало лишь её «Закона Небесной Кары». В решающей битве главный герой Тан Сань ценой жизни восьмидесяти процентов населения мира и гибели всех своих возлюбленных сумел переплавить Ли Сюаньцзи, объединив все девять сил в единое целое.
«Для команды героя получить её технику было труднее всего. Но для меня – проще простого».
«Раз уж я так ловко её обманул, то если не добуду „Закон Небесной Кары“, о других восьми техниках и Слиянии с Дао можно и не мечтать…»
Пока Цзян Линь витал в мечтах, за дверью послышались шаги. Он обернулся и увидел Ли Сюаньцзи.
После горячей воды её кожа, обычно белая как снег, приобрела нежный розоватый оттенок. Она была облачена в его халат, который подчеркивал тонкую талию и длинные ноги. Влажные пряди волос в беспорядке рассыпались по высокой груди, некоторые из них прилипли к белоснежной коже в глубоком вырезе. Это было зрелище запредельной красоты, от которого у Цзян Линя перехватило дыхание.
— Муж, твоя одежда мне совсем не впору, — пожаловалась она, неловко поправляя ворот. Перед ним она не чувствовала стеснения, и воротник расходился всё шире.
— В груди слишком тесно, словно сдавили чем-то. Дышать трудно.
У Цзян Линя пересохло в горле. Он с трудом сглотнул.
— Уже поздно… Завтра вечером я… я обязательно куплю тебе подходящие платья…
Ли Сюаньцзи немного поколебалась:
— А может, лучше через пару дней?
— Я поработаю подольше с шитьем, накоплю немного денег и тогда купим. Чтобы тебе не было так тяжело.
— …
В голове Цзян Линя билась только одна мысль.
«Тан Сань, ах ты ж гад… В финале оригинала ты вот эту нежную, любящую женщину пустил на переплавку ради Дао?»
«Похоже, ты сам выбрал себе дорогу в могилу!!»
— Сюань-эр, давай я сначала высушу тебе волосы, а то ты можешь про… простудиться.
Цзян Линь осекся на полуслове, осознав: какая, к лешему, простуда у этой дьяволицы? Её даже небесная кара не убила!
— Угу, спасибо, муж.
Ли Сюаньцзи тоже чувствовала себя неуютно с мокрыми волосами. Она небрежным жестом откинула назад пряди, рассыпавшиеся по ложбинке между грудей; в лунном свете её лицо было пленительно прекрасным, и Цзян Линь снова на миг потерял дар речи.
— Не за что… вовсе не за что…
Сглотнув слюну, Цзян Линь поднялся и вернулся в дом.
Он принес чистое сухое полотенце и жестом пригласил Ли Сюаньцзи сесть на кровать. Сам он устроился на табурете перед ней и осторожно взял в руки её волосы, гладкие и нежные, словно шелк. В нос ударил тонкий, манящий аромат, от которого кровь прилила к голове, а дыхание сбилось.
«Сущая искусительница», – мысленно выругался он, силой подавляя грешные помыслы. Сосредоточив всё внимание на ворохе черных волос, он принялся бережно вытирать капли воды.
Чувствуя его нежные движения, Ли Сюаньцзи невольно улыбнулась – эта улыбка могла бы покорить весь мир. Она сладко позвала своим глубоким голосом:
— Муж…
— Что такое? — Цзян Линь замер. — Я сделал тебе больно?
— Нет.
Ли Сюаньцзи обернулась и посмотрела на него с нескрываемой нежностью:
— Просто… мне сейчас так тепло и спокойно!
— Хоть я и потеряла память и ничего не помню о прошлом, я точно знаю: сейчас – самый счастливый миг в моей жизни!
Цзян Линь промолчал.
Он вспомнил сцены из оригинала, где Ли Сюаньцзи сокрушала великие кланы и вырезала целые секты, наводя ужас на весь мир. Он подумал: «Разве твоим самым счастливым моментом не должен быть тот, когда ты умывалась кровью врагов?»
— В будущем я сделаю так, чтобы Сюань-эр была еще счастливее.
Он произнес эту ласковую ложь, понимая, что волосы у дьяволицы слишком густые и одним полотенцем их быстро не высушишь. Тогда он решился на расточительство: задействовав толику духовной энергии, он заставил свои ладони слабо засветиться, чтобы мягко просушить пряди теплом.
«Сделаю так, чтобы я была еще счастливее…»
Больше всего на свете Ли Сюаньцзи любила слушать сладкие речи мужа. Чувство блаженства переполнило её, но тут краем глаза она заметила сияние в его руках и замерла в изумлении.
— Муж… что это?
— Ох, я не сказал тебе вчера. Я не просто служу в Приказе Шести Врат, я еще и практик.
— …Практик?
— Обычный человек может стать практиком, если будет закалять тело и поглощать духовную энергию неба и земли с помощью техник, — небрежно пояснил Цзян Линь. — Отец оставил мне перед смертью одну технику, и благодаря ей я кое-как постиг азы.
В прекрасных глазах Ли Сюаньцзи промелькнуло странное выражение. Вспомнив о «Законе Небесной Кары, Разрушающем Мир», который внезапно всплыл в её сознании днем, она замялась, прежде чем спросить:
— Тогда, муж… я тоже практик?
— Нет! — Решительно отрезал Цзян Линь.
— Сюань-эр, ты просто обычная девушка, моя законная жена, и больше никто!
— О… понятно…
Ли Сюаньцзи безоговорочно верила обожаемому мужу, но этот «Закон Небесной Кары» в голове вызывал смутную тревогу. Она хотела было рассказать о нем, но побоялась, что муж испугается перемен, происходящих с ней.
— Однако, — Цзян Линь почувствовал, что его тон был слишком резким, и поспешил смягчиться, — хоть ты и не практик, я смогу защитить тебя. Я никогда не позволю никому причинить тебе вред.
— Да, мой муж самый лучший… А твоя сила очень велика?
— Э-э… — Цзян Линь почувствовал неловкость.
Его способности были весьма заурядны. Потратив восемнадцать лет на упорные тренировки по технике Желтого ранга, оставленной отцом, он едва достиг девятого ранга стадии Закалки Кожи. Он никак не подпадал под определение «сильного», скорее принадлежал к разряду массовки.
В Приказе Шести Врат он раскрыл немало дел, и заслуг для повышения вполне хватало. Его не производили в Серебряные Гонги только из-за слабого уровня культивации. Цзи Вэймин установила правило: чтобы занять этот пост, нужно иметь как минимум восьмой ранг стадии Закалки Тела, иначе любой злодей пришибёт тебя при первой встрече.
— Мой уровень… ни то ни сё, — «скромно» ответил Цзян Линь. — Не особо силен, но и не совсем слаб. Все дело в том, что моя техника слишком плоха. Если бы я раздобыл мощную технику, я стал бы очень сильным.
— Мощную технику?
Странный блеск в глазах Ли Сюаньцзи стал еще ярче.
— Муж, ты очень хочешь получить мощную технику?
«А если бы не хотел, стал бы я обманом заманивать тебя в жены, дьяволица ты эдакая?»
— Конечно хочу, — ответил Цзян Линь. — Получи я сильную технику, я бы продвинулся по службе. Моё жалованье выросло бы с восьми лянов до пятидесяти в месяц. Мы бы зажили совсем по-другому.
— Пятьдесят лянов?! — Вскрикнула она вполголоса.
Поработав днем с тетушкой Пан и другими женщинами над шитьем, она уже получила четкое представление о деньгах. Она знала, что расходы на семью из трех человек составляют около ста двадцати вэней в день, а пятьдесят лянов – это пятьдесят тысяч вэней. Этого хватило бы на четыреста с лишним дней жизни!
«Я обязательно должна помочь мужу зарабатывать больше!»
Ли Сюаньцзи поджала губы, немного подумала и спросила:
— А… какая техника считается сильной?
— Техники Мистического ранга уже очень мощные, — ответил Цзян Линь. — В большом мире они считаются сокровищами, на которых держатся целые секты.
— Техники Земного ранга – редкая удача, их почти не встретить. А техники Небесного ранга – самые драгоценные…
— Муж, а к какому рангу относится моя техника?
— А?
Цзян Линь в недоумении поднял голову и увидел, как на кончиках тонких, белых, словно стрелки лука, пальцев Ли Сюаньцзи вспыхнула яркая молния. Его зрачки мгновенно сузились до размеров игольного ушка.
«Закон Небесной Кары, Разрушающий Мир»… Ты так быстро его вспомнила?!
Этот отблеск молнии в её руках был ему слишком знаком! В голове тут же всплыла фраза из комментариев к аниме в его прошлой жизни, которая появлялась там чаще всего:
«Всполох молнии на кончиках твоих пальцев – вера всей моей жизни, только моя женушка Сюаньцзи вечна!»
Хотя все девять техник Небесного ранга произошли от Небесного Дао, между ними была огромная разница в силе. И «Закон Небесной Кары» Ли Сюаньцзи был самым мощным среди них, с колоссальным отрывом!
Это походило на то, как Мудрец Шести Путей создавал девятерых хвостатых зверей: часть чакры отдал Однохвостому, огромный кусок – Девятихвостому, часть – Двухвостому, снова кусок – Девятихвостому… В итоге, даже если сложить силы всех зверей с первого по восьмой, у Девятихвостого чакры всё равно оказывалось больше.
Ли Сюаньцзи и была тем самым «Девятихвостым» среди девяти техник Небесного ранга!!
— Сюань-эр… это… это последствия того, что тебя оглушило небесной молнией позавчера?
Цзян Линь изобразил на лице идеально выверенное потрясение.
Увидев, что муж не испугался молнии в её руках, Ли Сюаньцзи втайне выдохнула и поспешно закивала:
— Да! Должно быть, так и есть!
— Не знаю, что это была за молния, но сегодня утром в моей голове внезапно появилась техника. Я попробовала направить энергию, как там написано, и обнаружила, что могу выпускать электричество… Муж, ты не считаешь меня чудовищем?
— Как ты можешь быть чудовищем, Сюань-эр!
Цзян Линь в порыве чувств схватил её за вторую свободную руку. Ему безумно захотелось крепко поцеловать её в это прекрасное лицо.
— Сюань-эр! Ты – Избранница небес, отмеченная благодатью свыше!
— Я… я Избранница небес? — Ли Сюаньцзи была ошеломлена.
— Конечно! — Цзян Линь не давал ей опомниться, продолжая нагло водить за нос. — Техника в твоей голове наверняка была дарована тебе самими небесами через ту молнию. Обычным людям такая удача и не снилась!
— И это… это хорошо?
— И хорошо, и плохо, — серьезно предупредил он. — Техника, ниспосланная небесами, обладает невообразимой мощью. Сюань-эр, запомни: ни в коем случае не рассказывай об этом никому, кроме меня. Если другие прознают, мы оба окажемся в смертельной опасности!
Сердце Ли Сюаньцзи сжалось. Сейчас её единственным желанием было жить долго и счастливо с мужем, и она до смерти боялась, что кто-то разрушит этот покой. Она торопливо закивала:
— Не волнуйся, муж, я никому не скажу ни слова!
«А если кто-то посмеет посягнуть на нас… я вырежу всю его семью! Истреблю весь его род!»
— Я скажу только тебе. Муж, я могу передать эту технику тебе? Чтобы ты получил повышение в Приказе Шести Врат?
«Мне даже не пришлось просить? Ты сама отдаешь её даром?!»
«Конечно можно! Моя дорогая женушка! Золото моё!»
Заветная техника Небесного ранга была на расстоянии вытянутой руки. Цзян Линь изо всех сил старался унять бурю в душе, придав лицу выражение притворного спокойствия:
— Эта техника принадлежит тебе, и ты вправе распоряжаться ей как хочешь. Я и сам… не прочь попробовать её изучить.
— Если муж хочет попробовать, я передам её прямо сейчас.
Ли Сюаньцзи без малейших колебаний решила разделить свою удачу с мужем. В следующее мгновение её левая рука, которую сжимал Цзян Линь, тоже вспыхнула ярким электрическим светом.
Вж-ж-жух!
Застигнутый врасплох, Цзян Линь почувствовал, как через ладонь в его тело хлынул поток электричества. Всё его существо пронзило острой судорогой, и вслед за этим в самой глубине его сознания один за другим начали запечатлеваться таинственные знаки, сотканные из молний. Они складывались в формулы магической техники.
«Неужели я вот так просто получил „Закон Небесной Кары“ Ли Сюаньцзи?»
Глядя на тысячи грозовых символов, отпечатавшихся в его сердце, Цзян Линь чувствовал себя как во сне. Ему хотелось ущипнуть себя за бедро, чтобы убедиться в реальности происходящего.
В этот момент до него донесся нежный голос Ли Сюаньцзи:
— Муж, у меня такое предчувствие…
— Интуиция подсказывает, что одних формул недостаточно. Чтобы практиковать эту технику, тебе нужно усвоить мою силу молнии. Поэтому мне, возможно, придется ударить тебя током еще пару раз.
«Твоя интуиция тебя не подводит…»
Цзян Линь отлично знал сюжет оригинала и понимал, что техники Небесного ранга отличаются от обычных. Для простых техник достаточно выучить текст, но для Небесных нужно еще и поглотить частицу первозданной энергии Небесного Пути, чтобы в море ци зародилось «семя Дао».
Ли Сюаньцзи была воплощением темной воли небес, и духовная энергия в её теле была той самой первозданной силой!
— Я готов, Сюань-эр. Давай!
— Угу.
Ли Сюаньцзи удерживала силу молнии на уровне, который не причинил бы вреда мужу, и осторожно вливала её в тело Цзян Линя.
Снова нахлынуло знакомое чувство онемения от разряда, но Цзян Линь был возбужден как никогда. Словно ухватившись за единственную надежду изменить судьбу, он без остатка пробудил свою силу девятого ранга стадии Закалки Кожи и бросил все ресурсы на то, чтобы усвоить каждую крупицу переданной ему грозовой энергии.
По мере того как энергия молний вливалась в его море ци, окружающая духовная энергия неба и земли начала сама собой стягиваться к нему, заставляя его ауру стремительно расти!
Следующий день.
Солнце стояло уже высоко.
Едва открыв глаза, Цзян Линь увидел Ли Сюаньцзи, которая крепко спала, свернувшись калачиком в его объятиях. Солнечные лучи падали на её неземное лицо – она была прекраснее любого сокровища в мире, и от одного взгляда на неё сердце замирало в сладком восторге.
«Как это я уснул?»
«Такой редкий шанс практиковать технику Небесного ранга, а я взял и заснул?»
Цзян Линь быстро стряхнул наваждение красоты, коря себя за слабость.
Согласно канону, техники Небесного ранга невероятно сложны в освоении. Даже такому гению, как главный герой Тан Сань, потребовалось бы года три, а то и пять, чтобы просто войти в ритм.
Хоть Ли Сюаньцзи и передала ему силу лично, с его посредственными задатками он должен был провозиться еще дольше, чем Тан Сань.
«Целая ночь впустую…»
«Посмотрим хотя бы, сколько энергии молний удалось усвоить в море ци».
Цзян Линь сосредоточился, заглядывая внутрь себя, и увидел в центре моря ци сине-фиолетовую молнию, вокруг которой вращались бесчисленные электрические разряды.
— Погоди-ка!
Его лицо мгновенно исказилось от нескрываемого изумления!
— Это же семя Дао? Я уже сформировал семя?! Я полностью освоил начальный этап «Закона Небесной Кары»?!
Цзян Линь попробовал воззвать к силе и обнаружил, что его обычная духовная энергия полностью преобразовалась в электричество. Более того, он прорвался с девятого ранга стадии Закалки Кожи на восьмой ранг – стадию Закалки Тела!
— Не потребовалось никаких пяти лет. Я освоил «Закон Небесной Кары» всего за одну ночь!
— Неужели это из-за того, что Ли Сюаньцзи лично передала мне силу?
Цзян Линь был вне себя от радости!
— Отныне я больше не пушечное мясо из массовки!
— Владение этой техникой означает, что я получил билет на Слияние с Дао! Если я соберу остальные восемь техник, то именно я стану воплощением Небесного Дао, когда всё объединится!
От этой мысли кровь закипела. Глядя на безмятежное спящее лицо Ли Сюаньцзи, он почувствовал такой прилив нежности, что невольно склонился к её губам. И как раз в тот миг, когда он почти коснулся их…
— Муж…
Ли Сюаньцзи внезапно проснулась. Издав нежный, томный стон, она крепко обняла Цзян Линя за талию и посмотрела ему в глаза со смесью сладости и робости.
— Так здорово просыпаться в твоих объятиях!
Цзян Линь замер.
Его кадык дернулся. Он заставил себя остановиться в паре сантиметров от поцелуя.
«Спокойно, спокойно…»
«У меня сейчас идеальный расклад, нельзя позволить инстинктам всё испортить. Кто знает, не пробудится ли её истинная сущность от этого поцелуя!»
Собрав в кулак всю свою волю, он заставил себя разомкнуть объятия и легонько шлепнул её по упругой ягодице, сухо проговорив:
— Сюань-эр, пора вставать.
— Ну еще немножко, муж, полежи со мной еще чуть-чуть…
«Дьяволица, я не шучу!»
«Если ты продолжишь так со мной заигрывать, ты рискуешь не только техникой, но и собственной честью! Я же не железный!»
— Сюань-эр, уже светло, мне пора на службу в Приказ Шести Врат.
— О…
Ли Сюаньцзи, впервые познавшая любовь, хотела бы ни на миг не отходить от мужа, но перед таким важным делом, как работа, она не посмела капризничать. С неохотой отпустив Цзян Линя, она проворно соскочила с кровати:
— Муж, подожди! Я сейчас приготовлю завтрак, поешь и пойдешь!
Цзян Линь смотрел ей вслед.
В этот момент он понял, что ошибался. Его брак с дьяволицей был не просто выгодным делом с риском для жизни – это было невероятное везение, ради которого стоило пойти на любой риск. Каково это – иметь такую жену, другие даже вообразить не могли!
«У меня есть два варианта финала», – размышлял Цзян Линь по пути в Приказ Шести Врат, всё еще вспоминая прелести своей женушки-дьяволицы и планируя будущее.
«Первый: до того как Ли Сюаньцзи вернет память, я соберу остальные восемь техник Небесного ранга и стану воплощением Небесного Дао».
«Второй: я провалюсь, Ли Сюаньцзи вспомнит всё и в ярости устроит конец света, предварительно разрубив меня на мелкие кусочки».
Второй вариант Цзян Линь надеялся отсрочить всеми силами.
В оригинале она провела в беспамятстве целых два года, пока её не нашел Чжоу Чуньфэн, глава Секты Небесного Демона. Он на её глазах убил старушку, которая за ней ухаживала, и тем самым пробудил в ней спящую волю Небес.
Если Секта Небесного Демона не вмешается, состояние амнезии может продлиться гораздо дольше. А значит, чтобы и дальше наслаждаться обществом Ли Сюаньцзи, он не должен допустить, чтобы секта её нашла.
У Секты Небесного Демона в Байюйцзин была лишь одна тайная ячейка. То самое «дело об исчезновениях в восточном пригороде», которое сейчас у всех на слуху в Приказе Шести Врат – дело рук этой ячейки. Если её уничтожить, риск раскрытия Ли Сюаньцзи на время пропадет.
Цзян Линь подумывал о том, чтобы увезти жену в какое-нибудь захолустье и жить отшельниками, но быстро отбросил эту мысль. Даже если они спрячутся, через пять лет Тан Сань соберет восемь техник и по зову Дао без труда отыщет её. Смерти всё равно не миновать.
Безопаснее всего оставаться в Байюйцзин. Всё-таки это столица империи Великий Янь, здесь находится Государственный наставник Ло Цюшуй и несметное количество гвардейцев. Даже глава секты Чжоу Чуньфэн не посмеет явиться сюда лично – слишком велик риск погибнуть, поэтому он и довольствуется лишь тайной ячейкой.
К тому же две из восьми оставшихся техник спрятаны именно здесь, в столице. Если Цзян Линь хочет собрать их все, ему нужно закрепиться в Байюйцзин.
«Теперь, когда у меня есть „Закон Небесной Кары“, появилась хоть какая-то надежда выжить…»
Цзян Линь вздохнул: «Будь я обычным статистом, мне была бы уготована смерть в грядущем апокалипсисе. Но теперь у меня есть шанс на Слияние с Дао, и каждый прожитый день идет мне в плюс!»
«Как только разберусь с ячейкой Секты Небесного Демона, смогу прожить еще дольше!»
Спустя час Цзян Линь прибыл на службу.
Его группе Медных Гонгов сегодня снова поручили патрулировать восточный пригород. Цзи Вэймин явно пошла на принцип, решив во что бы то ни стало выследить преступника.
— Работайте усерднее! — Разносился по главному залу Приказа Шести Врат властный голос Чжу Сяоцзе. Ранг Серебряного Гонга позволял ему помыкать подчиненными. — Если замечу, что кто-то бездельничает в дозоре, немедленно доложу принцессе, и вас вышвырнут из Приказа!
Подчиненные презирали этого борова, зная, что он горазд только на притеснения. Кое-как отмахнувшись от него, они потянулись к выходу.
Только Цзян Линь и Чэнь Хуань остались на месте. Видя такое неприкрытое неподчинение, Чжу Сяоцзе побагровел от ярости и уже набрал в легкие воздуха для окрика, но Цзян Линь опередил его:
— Господин Серебряный Гонг Чжу, мы с Чэнь Хуанем хотим подать прошение на скрытое патрулирование.
Чжу Сяоцзе опешил:
— Скрытое патрулирование?
— Именно так. Сейчас в восточном пригороде слишком много наших людей. Я полагаю, преступник мог испугаться такого шума и перебраться в другой район Байюйцзин.
— В такой ситуации, — рассудительно продолжал Цзян Линь, — если мы выделим людей для скрытого наблюдения в других местах, шансов обнаружить след будет гораздо больше.
Чэнь Хуань активно закивал, поддакивая:
— Верно! Господин Чжу, способности брата Цзян к расследованиям всем известны. Если он говорит, что найдет преступника, значит, так оно и есть!
Чжу Сяоцзе на мгновение задумался. В его глазах мелькнул странный блеск, и на уродливом, заплывшем жиром лице появилась ухмылка.
— Что ж, я ценю твои таланты, Цзян. Хорошо, сегодня вы вдвоем отправляетесь в другой район. Но помните: заметите подозрительных лиц – немедленно докладывайте мне. Никакой самодеятельности.
Цзян Линь поблагодарил его, и они с Чэнь Хуанем вышли за дверь.
— Ишь чего захотели – славы им подавай! — Прошипел им вслед Чжу Сяоцзе, и его лицо мгновенно стало ледяным. — Цзян Линь, особенно ты. Еще даже Медный Гонг, а уже сколачиваешь вокруг себя шайки и ни в грош меня не ставишь. Если ты станешь Серебряным Гонгом, все мои люди к тебе перебегут!
— К счастью, после сегодняшнего дня у тебя не будет ни единого шанса на повышение. Вот что бывает с теми, кто идет против меня!
— Брат Цзян, ты всё правильно рассчитал! — Чэнь Хуань семенил следом за Цзян Линем, рассыпаясь в похвалах как заправский прихвостень. — За последние дни мы перерыли восточный пригород вверх дном. Если преступник не идиот, он там точно не остался!
Вчера он от волнения глаз не сомкнул, всё представлял, как Цзян Линь раскрывает дело, а принцесса щедро их награждает.
— Но вот вопрос: Байюйцзин огромен. Если преступник ушел из восточного пригорода, где нам его искать?
— В западном, — уверенно ответил Цзян Линь.
— В западном?
Чэнь Хуань сначала озадачился, а потом его лицо озарилось догадкой:
— Я понял!
— Восток и запад – противоположные концы города. Преступник наверняка сбежал туда, где его будут искать меньше всего… Невероятно, брат Цзян! Твоя дедукция просто поразительна! Ты лучший сыщик современности!
Цзян Линь промолчал.
«Не стоит так восхищаться, я ничего не вычислял. Я просто использую читы».
Зная сюжет, он был в курсе, что двадцать шесть исчезновений в восточном пригороде – дело рук элитной ученицы Секты Небесного Демона.
Сначала она специально совершала преступления в одном месте, чтобы создать иллюзию логова демонических практиков именно там. Когда Приказ Шести Врат стянул все силы на восток, она начала кочевать по южным, северным и западным окраинам.
К тому моменту, когда её наконец поймали, число жертв перевалило за тысячу – всех их она отправляла в логово секты, чтобы старейшины использовали их для своих темных ритуалов.
То, что она действовала только на окраинах, тоже было уловкой. На самом деле логово ячейки находилось во внутреннем городе, а она служила дымовой завесой, отвлекая внимание властей на окраины.
— Брат Цзян…
Чэнь Хуань вдруг о чем-то вспомнил, и его радость сменилась тревогой. Он нерешительно произнес:
— Мы ведь оба на стадии Закалки Кожи… Даже если найдем её… сможем ли мы её скрутить?
— Может, вернемся и возьмем подмогу?
Цзян Линь покачал головой:
— Чем больше людей, тем она осторожнее.
— И не волнуйся. Прошлой ночью я прорвался на стадию Закалки Тела, восьмой ранг. Если найдем её, она не уйдет.
— Что?!
Чэнь Хуань вскрикнул от неожиданности:
— Брат Цзян, ты уже на восьмом ранге?! Прорваться до двадцати лет… Неужели техника, по которой ты практикуешься, Мистического ранга?!
«Бери выше».
«Я практикую свою жену!»
Цзян Линь почувствовал внезапный прилив ликования.
Для знати и богачей Байюйцзин был средоточием роскоши и порока, местом, где в вине и шелках тонули дни и ночи.
Но для бедняков город оборачивался зловонными трущобами на окраинах, где по пыльным дорогам брели изможденные люди в лохмотьях с потухшими взглядами.
На грязном углу стояла довольно миловидная женщина, то и дело озираясь по сторонам, словно кого-то поджидая. Внезапно до неё донесся грубый голос:
— Эй, сколько берешь за разок?
Женщина вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял молодой человек с всклокоченными волосами. На нем была рваная одежда, лицо перепачкано сажей так, что не разглядеть черт – типичный работяга из самых низов.
— Разок… двести вэней, — неуверенно ответила она.
— Дорого, — парень нахмурился. — За сто пойдет?
Женщина жалобно покачала головой:
— У меня муж при смерти лежит. Если бы не лекарства, я бы ни за что не вышла на улицу ради такого…
Молодой человек фыркнул:
— Наслушался я таких сказок: то мать больная, то отец игрок. Мне-то что? Я спрашиваю: за сто вэней согласна?
Женщина стиснула зубы:
— Двести вэней. И ты сможешь сделать это прямо на глазах у моего больного мужа…
Парень опешил, а потом в его глазах вспыхнул азарт.
— Ого! Такого экстрима у меня еще не было. Ладно, двести так двести, считай, плачу за новые впечатления. Веди!
Женщина, опустив голову, свернула в узкий переулок, залитый помоями. Парень последовал за ней.
Минут через десять они подошли к ветхому домику. Женщина достала ключи.
— А у тебя тут неплохо, — заметил парень. — У остальных обычно лачуги соломенные, считай, под открытым небом, а тут целый отдельный двор.
Женщина, то ли от стыда, то ли от неловкости, быстро сменила тему:
— Наша спальня там. Проходите, господин…
— Твой муж не вскочит, чтобы набить мне морду? — Пробормотал парень, следуя за ней в дом.
Стоило ему переступить порог, как женщина резко развернулась, и в её руке блеснула сталь. Кинжал был нацелен прямо в сердце юноши.
Хрусть!
Ожидаемого фонтана крови не последовало. Молодой человек двумя пальцами – указательным и средним – намертво зажал лезвие.
— Что?! — Лицо женщины исказилось от ужаса.
— Как-то не по-людски получается, — вся напускная легкомысленность мигом слетела с парня. В его зрачках заплясали искры молний, а на губах заиграла холодная усмешка.
— Убивать, даже не дав клиенту развлечься… Это и есть почерк демонических практиков?
— Ты из Приказа Шести Врат! — Женщина побледнела и попыталась отпрянуть, с ужасом озираясь за его спину.
— Не ищи никого, я один. Подкрепления нет, — спокойно произнес Цзян Линь. Он стер грязь с лица, открывая волевой подбородок и красивые, правильные черты.
— Я Чжу Сяоцзе, Серебряный Гонг из Приказа Шести Врат. Я приметил тебя еще пару дней назад и специально пришел один, чтобы взять живьем. Так вся слава достанется мне, и принцесса щедро меня наградит.
— Один?! — В глазах женщины вспыхнул огонек надежды. — Ты правда один?
— Не радуйся так, будто это твой шанс на спасение, — усмехнулся Цзян Линь. — У меня восьмой ранг. Скрутить демоническую мелочь, которая умеет нападать только на простых людей, мне не составит труда.
— Ну и дурак же ты! Погнался за наградой! — Женщина оскалилась, её лицо неестественно перекосилось. — Смотри, как бы эта награда не встала тебе поперек горла!
Цзян Линь вскинул бровь:
— О? Неужели у тебя тоже восьмой ранг?
— Я не обычный восьмой ранг! — В её голосе зазвучало превосходство. Из её тела начал сочиться густой черный туман, дышащий первобытной угрозой.
— Я – истинная ученица Секты Небесного Демона! Я практикую технику Земного ранга, дарованную мне лично главой секты. Я могу убить даже практика седьмого ранга!
Цзян Линь притворно напрягся.
Заметив это, женщина решила, что он испугался, и её смех стал еще более зловещим:
— Таким, как вы, Серебряным Гонгам, в лучшем случае перепадают техники Мистического ранга. Тебе со мной не тягаться!
— Твоя глупость спасла меня, и в благодарность я дам тебе умереть, зная правду! Мой удар называется «Великая Тьма»!
Черный туман мгновенно сконцентрировался в её ладони. Удар, способный сокрушать горы, обрушился на Цзян Линя.
Тот, не теряя самообладания, задействовал свою новую технику «Закон Небесной Кары, Разрушающий Мир». Его правый кулак окутало ослепительное сияние молний, которое с грохотом встретилось с черным отпечатком ладони.
Б-БА-БАХ!!
Словно гром среди ясного неба прогремел над трущобами. Домик рухнул, подняв тучи пыли.
— И это вся мощь твоей техники Земного ранга? — Издевательски бросил Цзян Линь, глядя на окровавленную женщину, лежащую среди обломков.
Он специально сказал ей, что пришел один, чтобы спровоцировать её на бой в полную силу. Ему нужно было проверить, на что он способен с новой техникой.
В конце концов, найти достойного противника, на котором можно без зазрения совести опробовать смертельные приемы, не так-то просто.
Результатом он остался не совсем доволен: он ударил лишь в пятую часть силы, а противница уже не подавала признаков жизни. Бой закончился слишком быстро.
«Техника Сюань-эр сделала меня абсолютно непобедимым на моем ранге. Теперь я действительно могу считаться ровней Тан Саню».
В оригинале Тан Сань бился с этой женщиной полдня, прежде чем смог её одолеть. Цзян Линь же уложил её одним легким ударом. Разница в силе была очевидна.
— Не… невозможно… — Женщина не могла поверить в свой позор. Она с ужасом смотрела на него, захлебываясь кровью. — На моем ранге меня может победить только техника Небесного… У тебя Небесная…
Цзян Линь щелчком пальцев выпустил разряд молнии, который прошил её сердце насквозь, навсегда оборвав её слова.
В этот момент…
— Брат Цзян! Брат Цзян, ты жив?! — Раздался снаружи испуганный крик.
Чэнь Хуань, следуя инструкциям, прятался неподалеку и наблюдал за домом, готовый броситься на помощь по сигналу. Но сигнала он не дождался – лишь услышал страшный грохот, и на его глазах дом разлетелся в щепки!
Он перепугался до смерти, боясь, что Цзян Линь подорвал себя вместе с врагом, и кинулся в гущу пыли.
— Брат Цзян, ты же только на жене женился! Тебе нельзя умирать на службе! У меня ведь даже денег нет, чтобы о твоей вдове позаботиться… Э-э, брат Цзян? Ты в порядке?
Крики Чэнь Хуаня резко оборвались.
Его глазам предстала картина: среди дымящихся руин стоял совершенно невредимый Цзян Линь. А перед ним, уставившись в небо остекленевшим взглядом, лежала в крови та самая женщина.
— Брат Цзян… — пробормотал Чэнь Хуань, лишившись дара речи.
«Позаботиться о вдове? Ты, парень, никак в Цао Цао метишь?» – хмыкнул про себя Цзян Линь, но на душе стало тепло.
Увидев мощь его удара, другой бы на месте Чэнь Хуаня бросился наутек, а этот, не раздумывая, кинулся спасать. На такого человека можно положиться.
Когда он станет Серебряным Гонгом, такой верный помощник ему очень пригодится.
— Ты вовремя, — Цзян Линь притворно пошатнулся и сказал слабым голосом:
— Эта ведьма и есть убийца из восточного пригорода. Я успел её допросить – всех жертв отправляли в тайное логово демонических практиков. Вон в том шкафу должны быть письма от их старейшины, поищи.
Разумеется, он никого не допрашивал. Просто помнил, что в оригинале Тан Сань нашел переписку именно в шкафу. Значит, и сейчас она там.
— О… слушаюсь! — Чэнь Хуань, мигом позабыв о своем потрясении силой напарника, бросился к уцелевшему шкафу. Вскоре он извлек оттуда несколько вскрытых конвертов.
— Брат Цзян! Нашел!
Голос Чэнь Хуаня дрожал от возбуждения:
— Судя по письмам, всех пропавших из восточного пригорода переправляли в… «Обитель Кленового Заката»! Невероятно! Это же известное заведение, а оно оказалось притоном Секты Небесного Демона!
«Обитель Кленового Заката» была одним из самых популярных публичных домов в Байюйцзин, где столичные гуляки и поэты оставляли целые состояния.
— Похоже, мы выловили крупную рыбу, — задумчиво произнес Цзян Линь. — Чэнь Хуань, найди повозку. Нам нужно доставить труп и письма в восточный пригород, прямо к Ее Высочеству.
— Есть! — Чэнь Хуань сиял. — Брат Цзян, ну теперь ты точно в гору пойдешь! И прорыв на восьмой ранг, и поимка убийцы, и раскрытие целого гнезда демонов… Даже не представляю, как принцесса тебя наградит!
«Пусть просто отдаст мне технику Небесного ранга, что у неё припрятана…», – мечтал Цзян Линь.
Он действительно не лгал той женщине: он не стал докладывать Цзи Вэймин заранее именно для того, чтобы забрать всю славу себе. Цзи Вэймин, принцесса и одна из главных героинь, была ключом к трем техникам Небесного ранга.
В оригинале Тан Сань только благодаря этому делу смог войти к ней в доверие, стать её опорой и в конечном итоге заполучить те техники.
Цзян Линь теперь тоже был в игре, и чтобы собрать свой «пазл» из девяти техник, ему нужно было во что бы то ни стало привлечь внимание принцессы своими подвигами.
Тем временем в восточном пригороде.
— Будь они прокляты! Где же эти демоны прячутся?!
Глядя на Медных Гонгов, которые прочесывали дом за домом, Цзи Вэймин едва сдерживала ярость. Её глаза метали молнии.
Она с детства не выносила несправедливости и питала лютую ненависть ко всякой нечисти. А теперь прямо у неё под носом орудовала банда демонических практиков, а она никак не могла напасть на их след.
— Все двадцать шесть похищений были здесь, на востоке! Значит, и логово их где-то тут!
— Клянусь, я переверну здесь каждый камень, я землю выгрызу, но я найду вас и…
— Докладываю! — Внезапный возглас прервал её гневную тираду.
Решив, что враг найден, она резко обернулась. К ней бежал Серебряный Гонг. Поравнявшись, он рухнул на одно колено:
— Ваше Высочество! В Приказ только что поступило сообщение: прошлой ночью в западном пригороде… пропал человек!
— Что?!
Глаза Цзи Вэймин округлились. Первая мысль была: «Они меня обхитрили! Им вовсе не обязательно действовать только на востоке! Логово может быть совсем в другом месте!»
Вторая мысль была куда проще: «Мерзавцы! Всех до единого на куски изрублю!»
— Пропавший тоже мужчина, как и те двадцать шесть с востока, — продолжал докладывать офицер. — Мои люди уже отправились на место, пока неясно, их ли это почерк…
Стоявший рядом Серебряный Гонг подал голос:
— Полагаю, это уловка. Демоны почуяли, что мы наступаем им на пятки здесь, и решили совершить похищение на западе, чтобы отвлечь наше внимание. Нам нужно усилить поиски именно здесь, в восточном пригороде!
Другой офицер покачал головой:
— А я считаю, мы с самого начала искали не там. Их логово не на востоке. Похищения здесь были лишь ширмой, чтобы мы тратили силы впустую.
— Господин Сюй, вы слишком категоричны! Раз они начали здесь, значит, это место для них особенное!
— Но теперь-то они на западе!
— Это лишь доказывает, как они напуганы!
Цзи Вэймин и без того была на взводе, а этот спор Серебряных Гонгов окончательно вывел её из себя. И тут кто-то негромко произнес:
— Может, стоит спросить мнение Цзян Линя?
При этом имени спорщики мгновенно смолкли и переглянулись.
— Цзян Линь? — Глаза принцессы блеснули.
В Приказе Шести Врат служили тысячи Медных Гонгов, и Цзи Вэймин не могла знать их всех, но Цзян Линь был исключением.
Он прослужил меньше года, но уже раскрыл десятки сложнейших дел. О его таланте ходили легенды, и принцесса уже давно решила для себя: как только этот парень достигнет восьмого ранга стадии Закалки Тела, она лично подпишет указ о его повышении до Серебряного Гонга.
— Кажется, месяц назад он брал отпуск по случаю свадьбы? — Вспомнила она; она сама подписывала его рапорт. Повернувшись к толпе офицеров, она нашла глазами Чжу Сяоцзе:
— Цзян Линь уже вернулся в строй?
«Даже принцесса о нем печется…» – пронеслось в голове Чжу Сяоцзе.
«Нет, сегодня я во что бы то ни стало вышвырну его из Приказа! Иначе скоро он займет моё место и уведет всех моих людей!»
Чжу Сяоцзе собрался с духом и вдруг с грохотом повалился на колени перед Цзи Вэймин:
— Ваше Высочество! Позвольте вашему покорному слуге доложить о вопиющей халатности Цзян Линя! Сегодня он вместе с Чэнь Хуанем самовольно покинул пост в восточном пригороде и отправился развлекаться в неизвестном направлении!
— Неужели? — Офицеры изумленно зашушукались, а брови Цзи Вэймин сошлись у переносицы.
— Может, у Цзян Линя дома что-то стряслось и он отлучился? — Неуверенно предположила Цзи Вэймин.
По натуре она была прямодушной и суровой; больше всего она не выносила халатности подчиненных и, обнаружив таковую, карала без пощады. Но Цзян Линь был ценным кадром с огромным потенциалом, и если он совершил лишь мелкую оплошность, она была готова дать ему шанс исправиться.
— Да не было у него никаких дел! — Отрезал Чжу Сяоцзе.
Он превратно решил сегодня втоптать Цзян Линя в грязь. Нельзя было позволять этому строптивому выскочке, мешавшему его интересам, и дальше оставаться в Приказе Шести Врат:
— Ваше Высочество, вы многого не знаете. Цзян Линь пренебрегает обязанностями постоянно. Раньше во время службы он то и дело таскал сослуживцев по публичным домам пировать да развлекаться, для него закон не писан. Я не раз увещевал его, но он заявлял, что раскрыл кучу дел и имеет большие заслуги, так что даже сама принцесса должна быть с ним вежлива. А я, мол, всего лишь какой-то Серебряный Гонг, не имею права им помыкать и даже жалованья лишить не властен.
Окружающие Серебряные Гонги зашумели:
— Этот Цзян Линь, оказывается, заносчивый безумец!
— Я раньше только и слышал, как он лихо щелкает дела в отряде господина Чжу, но и не подозревал, что он так гнил душой!
— Всего лишь Медный Гонг, а уже так дерзок. Что же будет, когда он станет Серебряным? Хвост до небес задерет?
— В Приказе Шести Врат закон превыше всего. Если Цзян Линь не исправится, быть беде!
Видя, что ему удалось натравить всех на Цзян Линя, Чжу Сяоцзе втайне ликовал, но внешне сохранял тяжелый, скорбный вид:
— Ваше покорный слуга ценил его выдающиеся способности, поэтому раньше ограничивался лишь устными выговорами. Но после свадебного отпуска он вконец потерял страх. Даже в деле о «похищениях в восточном пригороде» он позволил себе самовольно покинуть пост! Я больше не в силах с ним совладать и вынужден доложить Вашему Высочеству. Умоляю, накажите его по всей строгости!
Цзи Вэймин нахмурилась еще сильнее.
Будь на его месте кто-то другой, она бы после проверки фактов не задумываясь выставила его вон из Приказа. Но лишаться таланта вроде Цзян Линя ей не хотелось. Пока она раздумывала, как бы побольнее проучить его, впереди раздалось:
— Пр-р-ру! Посторонись! Дорогу!
Цзи Вэймин, Чжу Сяоцзе и все остальные невольно подняли головы. К ним стремительно неслась повозка, на облучке которой сидели двое мужчин в грязной, оборванной одежде. В том, кто сидел ближе, сразу узнали Цзян Линя, чье появление вызвало у всех изумление — красивый юноша с прямыми бровями и ясным взором выглядел необычайно решительно. Даже принцесса посмотрела на него как-то по-особому.
— Цзян Линь?
«… Как раз вовремя вернулись!»
Чжу Сяоцзе, стиснув зубы, шагнул наперерез повозке и грозно спросил:
— Чэнь Хуань! Цзян Линь! Где вы шлялись, бездельники?!
— Какое еще безделье? — Чэнь Хуань с недоумением осадил лошадей.
Цзи Вэймин была его богиней во плоти. Как только Цзян Линь прикончил убийцу, Чэнь Хуань тут же раздобыл повозку для тела; он горел желанием поскорее получить награду из рук принцессы и был возбужден как никогда. Он никак не ожидал, что Чжу Сяоцзе выскочит из засады посреди дороги.
— Мы же с братом Цзяном еще утром подавали вам прошение! Мы сегодня отправились в другой район в дозор под прикрытием, нас не должно было быть в восточном пригороде.
— Вздор! — Лицо Чжу Сяоцзе потемнело. — Когда это вы подавали прошение? Я сегодня ясно приказал вам патрулировать здесь!
Чэнь Хуань опешил, поймал косые взгляды Серебряных Гонгов и вдруг всё понял.
— Ах ты, боров, Чжу Сяоцзе! — Взорвался он. — В глаза врешь, шельма, на нас с братом Цзяном напраслину возводишь! Чтоб твоя мать на рынке всё втридорога покупала! Чтоб твоя жена гулять от тебя не переставала!
В отличие от взбешенного напарника, Цзян Линь лишь почувствовал досаду.
Он не ожидал, что Чжу Сяоцзе опустится до таких дешевых приемов. Не зря тот утром так ехидно улыбался – видать, уже тогда всё просчитал.
Надо признать, прием хоть и грязный, но эффективный. Он их начальник, и если он упрется, что они прогуляли службу, то как бы они ни оправдывались, в глазах принцессы и остальных офицеров это будет выглядеть жалкими попытками выкрутиться.
«Ну что ж, господин Чжу… Посмотрим, как вы запоете, когда я предъявлю результаты нашего „прогула“».
— Чэнь Хуань! Прикуси язык! — Чжу Сяоцзе от ярости пошел пятнами. Он повернулся к Цзи Вэймин и отвесил глубокий поклон:
— Ваше Высочество! Эти двое попирают закон и оскорбляют старших по званию! Они – позор Приказа Шести Врат! Прошу вас, немедленно исключите их!
— Нет! Мы с братом Цзяном ни в чем не виноваты! — В отчаянии закричал Чэнь Хуань. — Ваше Высочество, не верьте ему! Мы правда отпрашивались утром! Этот боров вечно завидовал уму брата Цзяна, вот и решил нас подставить!
Цзи Вэймин взглянула на спокойное, невозмутимое лицо Цзян Линя и кое-что для себя уяснила. Она уже собиралась заговорить, но Цзян Линь спрыгнул с повозки, подошел к ней и почтительно поклонился:
— Докладываю Вашему Высочеству. В ходе нашего дозора под прикрытием мы с Чэнь Хуанем обнаружили и обезвредили убийцу из восточного пригорода.
Цзи Вэймин замерла.
Чжу Сяоцзе замер.
Замерли и все Серебряные Гонги.
А когда до них дошел смысл сказанного, толпа взорвалась:
— Что?! Поймали убийцу из восточного пригорода?!
— Весь Приказ столько дней рыл землю и ничего не нашел, а вы двое взяли и поймали?!
— Да не свистит ли он…
Чжу Сяоцзе на миг впал в ступор, но тут же опомнился и холодно усмехнулся:
— Ха! Ну и наглец же ты, Цзян Линь!
— Ее Высочество – родная сестра императора! Благородная кровь! Твоя ложь – это преступление против короны!
Он признавал: Цзян Линь мастер в сыске, иначе бы Чжу Сяоцзе не видел в нем такую угрозу. Но поверить в то, что парень, едва вернувшись из отпуска, за полдня раскрыл дело, над которым весь Приказ бился полмесяца? Чжу Сяоцзе скорее согласился бы в одиночку вылизать все отхожие места Приказа Шести Врат!
— Брат Цзян не врет! — Чэнь Хуань вступился за напарника и рывком откинул полог повозки. Перед взорами присутствующих предстало окровавленное тело женщины.
— Эта ведьма и есть убийца. Брат Цзян рисковал жизнью, чтобы отправить её на тот свет!
— Что?!
Толпа снова ахнула, в изумлении глядя на труп:
— Неужели это она?!
Цзи Вэймин тоже не верила своим глазам.
Она знала, что Цзян Линь талантлив, и верила, что при должном усердии он добьется великих высот. Но раскрыть за полдня серийные исчезновения, над которыми тысячи людей, включая её саму, бились безрезультатно две недели… Не слишком ли велик твой «талант»?!
— Э-это просто труп! Он ничего не доказывает! — Чжу Сяоцзе не мог смириться с тем, что Цзян Линь раскрыл дело. В ужасе он попытался перевернуть всё против него:
— Может быть… может, вы с Чэнь Хуанем убили невинную женщину, чтобы выдать её за преступницу и присвоить заслуги?!
Цзи Вэймин глубоко вздохнула, отвела взгляд от тела и посмотрела на юношу, который по-прежнему сохранял спокойствие. Её голос прозвучал необычайно мягко:
— У тебя есть доказательства?
— Разумеется. — Цзян Линь достал из-за пазухи три письма. — Прошу Ваше Высочество ознакомиться.
Цзи Вэймин быстро пробежала глазами строки. В её прекрасных глазах сначала вспыхнула радость, затем изумление и, наконец, ярость. Её белые руки мелко дрожали от нахлынувших чувств.
— Прекрасно! Цзян Линь, Чэнь Хуань, вы проделали великолепную работу!
Она сложила письма, глядя на них с глубоким одобрением.
Чэнь Хуань так обрадовался, что улыбка его едва не доползла до затылка:
— В поимке убийцы главная заслуга брата Цзяна! Я так, на побегушках был. Ваше Высочество, наградите его одного.
Цзян Линь, сохраняя достоинство, спокойно ответил:
— Делить тяготы с Вашим Высочеством и служить престолу – наш долг, об этом не стоит и упоминать.
Цзи Вэймин была в восторге от такого ответа. Она мельком взглянула на обливающегося потом Чжу Сяоцзе и ледяным тоном произнесла:
— Господин Чжу, вы пытались оклеветать и задавить своего коллегу. В ваших действиях я вижу злой умысел и подозрение на злоупотребление властью. Я приняла решение отстранить вас от должности на время разбирательства!
— Стража, взять его!
— Слушаемся! — Серебряные Гонги тут же накинулись на Чжу Сяоцзе и прижали его лицом к земле.
— Не надо! — Чжу Сяоцзе готов был локти кусать от раскаяния. Обливаясь слезами, он взмолился о пощаде:
— Ваше Высочество, я виноват! Я вспомнил… Цзян Линь и правда отпрашивался утром! Это всё недоразумение! Умоляю, сжальтесь! Не отстраняйте меня!
Цзи Вэймин проигнорировала его и обратилась к Цзян Линю:
— Едем в Приказ Шести Врат.
Она легко запрыгнула в повозку, и Цзян Линь последовал за ней.
Чэнь Хуань был вне себя от счастья. Он и в самых смелых снах не мог представить, что ему выпадет честь везти саму принцессу. С небывалым рвением он взялся за вожжи.
— Расскажи мне подробно, как ты вышел на след, — попросила Цзи Вэймин, с любопытством рассматривая убитую женщину.
Цзян Линь выдал заранее заготовленную версию: мол, он решил, что убийца могла испугаться облав и сбежать из восточного пригорода, поэтому он повел Чэнь Хуаня проверять другие окраины. Сначала он просто хотел попытать удачу, но в западном пригороде заприметил подозрительную женщину и решил «пойти в ловушку», чтобы вывести её на чистую воду.
— Эта ведьма была восьмого ранга. Как только я вошел в дом, она напала на меня.
Цзян Линь добавил в голос немного фальшивого страха:
— К счастью, я и сам только что совершил прорыв на восьмой ранг. После тяжелого боя мне удалось её сразить, а в доме я нашел эти письма.
Цзи Вэймин слушала как завороженная – история была не хуже любого приключенческого романа. Глядя на юношу, она почувствовала искреннее восхищение:
— Я и раньше слышала от других Серебряных Гонгов, что ты мастер расследований, но увидеть это воочию – совсем другое дело. Ты не только умен и внимателен, но еще и отважен. Смерть этой ведьмы от твоей руки была заслуженной!
— Всё это благодаря мудрому руководству Вашего Высочества. Вы нагнали на ведьму такого страху, что она стала как пуганая птица и начала совершать ошибки. Иначе я бы её так просто не обнаружил.
Цзи Вэймин привыкла к лести, но похвала от умного человека была ей особенно приятна. Она улыбнулась:
— Раньше ты был девятого ранга, и я не решалась давать тебе серьезные поручения. Но раз ты достиг восьмого, то займешь место Чжу Сяоцзе. Все Медные Гонги, бывшие в его подчинении, переходят к тебе.
— Благодарю за милость, Ваше Высочество! — Поклонился Цзян Линь.
— Это еще не награда, — покачала головой Цзи Вэймин. — Твоих прошлых заслуг и так хватило бы на повышение. А обнаружение тайного гнезда Секты Небесного Демона в Байюйцзин – это подвиг государственного масштаба. Я всегда награждаю по заслугам. Говори, чего ты хочешь?
Цзян Линь принял серьезный вид:
— Раз я служу Вашему Высочеству, искоренение зла – мой долг, и я не вправе просить о большем, но…
Он сделал паузу, переходя к главной цели:
— Но моя нынешняя техника слишком слаба, всего лишь Желтый ранг высшего качества. Сегодня в схватке с ведьмой я чуть не погиб.
— Поэтому, чтобы и дальше эффективно служить Вашему Высочеству, я хотел бы получить высокоранговую технику для усиления боевой мощи.
— Высокоранговую технику, значит… — Цзи Вэймин задумалась, взвешивая возможности. — У моей наставницы есть техника Земного ранга среднего качества. Когда вернусь во дворец, я попрошу её для тебя. Будешь практиковать её.
«… Техника Земного ранга!!»
Сидевший снаружи Чэнь Хуань невольно ахнул, едва не вдохнув в себя весь воздух на улице!
Его реакция была вполне оправдана: техники Земного ранга стоили того! О техниках Мистического ранга мечтали тысячи практиков, для многих сект они были сокровищами, охраняющими основы школы. Земной же ранг был бесценным артефактом, за который в мире боевых искусств проливались реки крови.
«Только Земной ранг?»
Цзян Линь почувствовал разочарование, хотя и ожидал чего-то подобного.
Он знал оригинал и понимал, что наставница принцессы – Государственный наставник Ло Цюшуй. И учительница, и ученица практиковали «Искусство Радуги Божественного Небосвода», одну из девяти техник Небесного ранга. Именно она была его истинной целью.
«Поспешишь – людей насмешишь. В оригинале Тан Сань получил эту технику гораздо позже, когда его отношения с Цзи Вэймин переросли в нечто большее. Надеяться получить „Искусство Радуги“ за одно дело – действительно ребячество…»
Успокоив себя этими мыслями, Цзян Линь произнес с благодарностью:
— Спасибо за вашу безграничную милость! Век не забуду!
Цзи Вэймин ослепительно улыбнулась:
— Ты совершил великое дело для страны, ты это заслужил. Цзян Линь, скажу прямо: ты мне очень симпатичен как профессионал. Отныне ты – мой самый верный и доверенный соратник!
«Ой, не надо… мне нужна только твоя техника».
Цзян Линь прекрасно помнил, что в оригинале Цзи Вэймин говорила нечто подобное главному герою Тан Саню. И закончилось это тем, что «доверенный соратник» в итоге оказался в её постели…
У Цзян Линя уже была жена-дьяволица. Технику Небесного ранга он заполучить планировал, но вот повторять судьбу Тан Саня как-то опасался.
— Для меня это… огромная честь!
Цзи Вэймин кивнула и снова достала письма, которые ей передал Цзян Линь:
— Цзян Линь, как мой верный соратник, скажи: какие меры нам стоит предпринять против этого логова демонов?
— Ваше Высочество, не стоит спешить. Нам нужна тщательная подготовка.
Цзян Линь знал её пылкий нрав; наверняка она уже предвкушала, как соберет войска и немедленно разгромит притон Секты Небесного Демона.
В оригинале всё так и было: стоило Тан Саню передать письма, как Цзи Вэймин тут же бросилась на штурм. Из-за плохой подготовки им удалось схватить лишь нескольких мелких сошек, а старейшина Секты Небесного Демона благополучно сбежал.
Чтобы Ли Сюаньцзи не вычислили, Цзян Линь обязан был полностью уничтожить это гнездо в Байюйцзин. Никаких выживших, иначе он не сможет спать спокойно!
— «Обитель Кленового Заката» на первый взгляд обычный дом свиданий, а такие заведения оживают к вечеру.
Цзян Линь рассудительно аргументировал свое предложение:
— Сейчас дело идет к сумеркам. Если Ваше Высочество начнет созывать войска, мы нагрянем туда в час Собаки, как раз в самый пик посещаемости. Это крайне усложнит захват, могут пострадать невинные, да и бдительность демонов в это время выше всего.
Цзи Вэймин нахмурилась. «Умный человек – он и есть умный», – подумала она. Всего одна фраза, а как прояснила картину!
Она ведь и правда спешила в Приказ, чтобы немедленно организовать облаву. Вопрос Цзян Линю был скорее формальностью, но его совет заставил её протрезветь от ярости.
— Значит, по-твоему, ночью действовать нельзя?
— Верно. — Цзян Линь старался унять её пыл. — Если бы это был обычный притон, ночной налет имел бы эффект внезапности. Но «Обитель Кленового Заката» – публичный дом. Ночью враг будет на свету, а мы – в тени, но это только создаст хаос. Лучше всего действовать завтра в полдень.
— Вашему Высочеству не стоит опасаться, что они узнают. Ту ведьму я убил совсем недавно, не прошло и полдня. В «Обители Кленового Заката» еще не успеют спохватиться.
Цзи Вэймин немного помолчала и серьезно кивнула:
— Твои слова разумны. Я поступлю так, как ты советуешь. Налет на «Обитель Кленового Заката» назначим на завтрашний полдень!
Цзян Линь облегченно выдохнул. Ему нравилось, что принцесса умеет слушать. От этого она казалась ему даже чуть красивее – конечно, до его жены ей было далеко, но всё же она была первой красавицей страны.
В конце концов, Цзи Вэймин была одной из главных героинь сюжета. Внешность, характер, талант, происхождение – в ней всё было безупречно. Особенно учитывая её «Тело Пылающего Солнца» – такая могла растопить чье угодно сердце… и не только сердце.
— Ах да.
Цзи Вэймин вдруг вспомнила о чем-то еще и с улыбкой сказала:
— Я слышала, ты недавно женился. Передай эту заколку своей супруге от моего имени как свадебный подарок.
С этими словами она вынула из своих волос шпильку и протянула её Цзян Линю.
Тот сразу узнал вещь: ярко-алая, выточенная из огненного кристалла – это был духовный артефакт Мистического ранга. В оригинале был момент, когда Цзи Вэймин попала в беду и спаслась именно благодаря этой заколке.
«… Ты мне её сейчас отдаешь, а как же сюжет? Вдруг ты потом не спасешься и погибнешь? Это же будет на моей совести…»
Странные мысли промелькнули в голове Цзян Линя, но он почтительно принял подарок:
— Позвольте моей жене поблагодарить Ваше Высочество через меня!
— Полно тебе, — отмахнулась Цзи Вэймин. — Ты теперь мой доверенный соратник. Служи мне верой и правдой, и я тебя не обделю.
В отличие от роскошных даров Цзян Линю – техники Земного ранга и артефакта – Чэнь Хуаню, который просто правил лошадьми, принцесса пожаловала лишь сотню серебряных лянов, велев зайти за ними в отдел снабжения.
— Благодарю за милость! — Чэнь Хуань сиял от счастья. Он тут же, прямо на козлах, рухнул на колени:
— Ваш покорный слуга тоже готов стать верным соратником Вашего Высочества! Готов в огонь и в воду, жизни не пощажу!
Цзян Линь заметил, как принцесса скривилась, и вежливо отказала:
— У тебя пока лишь девятый ранг, ты не в силах выполнять мои поручения… Хм, лучше будь верным соратником Цзян Линя.
Чэнь Хуань ответил не задумываясь:
— Клянусь в верности Вашему Высочеству и брату Цзяну!
Цзи Вэймин почувствовала, что фраза прозвучала как-то двусмысленно, будто между ней и Цзян Линем уже была какая-то особая связь. Но она решила не спорить с этим дуралеем и сделала вид, что не расслышала.
Наступил вечер. Последние лучи заходящего солнца окрасили улочки Байюйцзин в огненные тона, словно на город пролили расплавленное золото.
Цзян Линь толкнул калитку своего дома и увидел во дворе девушку. Она сосредоточенно шила, и даже одного её профиля было достаточно, чтобы на миг лишиться дара речи – настолько неземной была её красота.
Каждый раз, видя Ли Сюаньцзи, он испытывал чувство какой-то фантастической нереальности. Обманом сделать Волю Небес своей женой… Пожалуй, в коварстве он превзошел даже сказочного Пастуха.
Впрочем, он женился на ней, чтобы выжить и спасти мир, а Пастух просто позарился на прекрасную богиню.
— Муж! — Ли Сюаньцзи услышала звук открываемой двери. Она подняла голову, и на её лице расцвела такая счастливая улыбка, что мир вокруг поблек. Она ласточкой бросилась в объятия Цзян Линя.
— Устал на службе? Я уже ужин приготовила, он еще теплый!
«Если просто обниматься, это не пробудит в ней злую сущность…», – подумал Цзян Линь.
Он почувствовал, как по телу разливается тепло. Его руки невольно обвили тонкую, изящную талию Ли Сюаньцзи, ощущая мягкость её тела.
— Не очень устал. Спасибо, Сюань-эр, за заботу о доме.
Глаза Ли Сюаньцзи засияли. Объятия мужа были для неё самым уютным и безопасным местом в мире. Пока он рядом, всё остальное не имело значения.
— Это мой долг – заботиться о доме. Только… только когда же муж… позаботится обо мне?
Цзян Линь опешил. На миг ему показалось, что он ослышался. Что она только что сказала?!
Ли Сюаньцзи прижалась к нему теснее и застенчиво прошептала своим глубоким голосом:
— Я хочу подарить мужу детей. Хочу быть примерной женой и матерью…
Цзян Линь застыл.
«Да ты шутишь!»
Оставим в стороне вопрос, сможет ли он вообще преодолеть защиту её совершенного тела. Сама попытка наверняка пробудит в ней того самого демона, который уничтожит всё сущее!
— Сегодня, когда мы шили, тетушка Пан и другие спрашивали… Говорили, раз я такая красивая, муж, небось, за ночь меня раз восемьсот в губы целует, и скоро я забеременею. Но ведь муж ни разу меня в губы не целовал…
С этими словами Ли Сюаньцзи поджала свои алые губы, приподнялась на цыпочки и, сияя ожиданием и нежностью, потянулась к его лицу.
«Милая, ну нельзя же так проверять мою выдержку… Кто вообще такое выдержит?»
Эти сплетницы с улицы совсем испортили его чистую и невинную Волю Небес!
Цзян Линь не смел заходить слишком далеко. Когда Ли Сюаньцзи уже почти коснулась его своими губами, он неловко отвернулся и поспешно достал из кармана заколку, пытаясь сменить тему:
— Сюань-эр, я купил тебе сегодня подарок. Посмотри, нравится?
— О… какая красивая!
Ли Сюаньцзи в изумлении уставилась на огненно-красную шпильку. Она бережно приняла её, словно величайшее сокровище, и заколола свои густые волосы. Девушка дважды крутанулась на месте, обдав его нежным ароматом, и счастливо спросила:
— Муж, скажи, мне идет?
У Цзян Линя пересохло во рту. Он кивнул:
— Очень. Ты самая прекрасная фея на свете.
— Хи-хи!
Ли Сюаньцзи просияла еще больше. Вдруг она обхватила его за шею и, приподнявшись на носочках, с быстротой молнии «чмок»нула его в губы.
В голове Цзян Линя словно гром грянул. Всё тело обмякло от небывалого блаженства, а сердце забилось в груди как сумасшедшее.
— Спасибо за заколку! Она мне очень-очень нравится!
Для Ли Сюаньцзи это был первый поцелуй, который она помнила. Она вся зарделась от смущения и, крепко вцепившись в руку мужа, потащила его на кухню:
— Пойдем скорее ужинать. Ты весь день работал, проголодался, небось.
«Да я уже не голоден… Одного твоего поцелуя хватило, чтобы насытиться».
Ли Сюаньцзи, будучи воплощением Небесного Дао, обладала невероятным умом и способностями к обучению. Цзян Линь лишь раз вчера показал ей, как готовить, и сегодня она сама накрыла богатый стол. Конечно, продукты он купил сам утром – он пока не рисковал выпускать её одну.
Ли Сюаньцзи превратилась в идеальную жену, в чьем сердце и глазах был только муж. Подаренная заколка сделала её абсолютно счастливой. За столом она то и дело подкладывала ему лучшие кусочки и без умолку щебетала, делясь новостями дня.
— Муж, я всё сделала, как ты велел. Днем никуда не выходила, сидела во дворе с тетушкой Пан и другими, занималась шитьем…
— Они сегодня видели меня в вуали и решили, что я приболела…
— Я сегодня вышила девять отрезов ткани и заработала девяносто монет. Нам хватит этого на день?
С каждым её смешком сердце Цзян Линя вздрагивало. В голове всё еще крутился тот мимолетный поцелуй, и он невольно заглядывался на её алые губы и розовый кончик языка, мелькавший во время еды.
«Если бы после возвращения памяти она не захотела уничтожать мир, как бы хорошо это было…», – с горечью подумал он.
«Впрочем, даже если она не будет Разрушительницей Мира, она, вспомнив всё, и смотреть на меня не станет. Кто я для неё? Мелкая сошка, недостойная даже взгляда издалека…»
— Муж? Муж, ты меня слышишь?
Знакомый голос вывел его из задумчивости.
— О чем ты так серьезно думаешь? Что-то случилось? — Обеспокоенно спросила Ли Сюаньцзи.
— Нет, ничего.
Цзян Линь быстро сочинил ложь:
— Просто подумал, что после ужина нужно сходить на рынок и купить тебе несколько новых платьев.
— Платьев… — Ли Сюаньцзи засомневалась, прикидывая расходы. — Может, подождем пару дней? Ты сегодня уже потратился на заколку…
«Милая, умоляю, не будь такой экономной. Я и так уже почти влюбился!»
— Ерунда. — Цзян Линь махнул рукой и поделился хорошими новостями:
— Благодаря технике, что ты мне дала, меня сегодня повысили до Серебряного Гонга. Теперь мое жалованье – пятьдесят лянов в месяц. Нам на двоих хватит за глаза.
— Правда?!
Ли Сюаньцзи пришла в неописуемый восторг. В её глазах сияло искреннее восхищение мужем:
— Так быстро повысили! Какой ты у меня молодец!
— Пятьдесят лянов… Этого хватит, даже если я рожу тебе десятерых детей!
Цзян Линь поперхнулся.
Если раньше слова о детях вызывали у него только шок, то теперь в душе зашевелилось некое странное, неизведанное чувство.
Если… Цзян Линь подчеркивал – «если».
Если она действительно родит ему детей, то, когда память вернется, материнский инстинкт может оказаться сильнее желания разрушить мир? Кто знает…
Хотя, скорее всего, она останется холодной и бесстрастной и просто прихлопнет ладонью и его, и детей, и весь этот прогнивший мир.
«О чем я вообще мечтаю?»
«Сейчас главное – собрать остальные восемь техник Небесного ранга и не дать ей вспомнить, кто она. И уж точно нельзя давать волю инстинктам и провоцировать её».
«Красота красотой, а Слияние с Дао важнее!»
После ужина Цзян Линь, как и обещал, повел Ли Сюаньцзи за покупками. Он велел ей надеть плотную вуаль, чтобы её красота не навлекла на них лишних бед.
Ли Сюаньцзи впервые в жизни (по крайней мере, в этой памяти) оказалась на оживленной улице. Видя толпы людей, она нервничала и жалась к мужу, словно испуганное дитя, крепко держа его за руку, боясь потеряться в толпе.
— Господин Цзян! Так это ваша супруга? Какая стать!
— Господин офицер, у меня тут свежие румяна привезли, возьмите пару коробочек для жены!
— А мы-то всё гадали, какая у нашего Цзяна невеста из родных краев. Наконец-то увидели!
— Красавица, угощайся засахаренным боярышником… Сколько стоит? Да бросьте, господин Цзян, это подарок к свадьбе!
Пока они шли, уличные торговцы наперебой приветствовали Цзян Линя. Не прошли они и половины улицы, как руки Цзян Линя были забиты румянами, сладостями и безделушками.
Это были искренние подарки от соседей, не имеющие ничего общего с коррупцией, так что Цзян Линь не мог отказаться и только вежливо всех благодарил.
— Муж, похоже, люди тебя очень любят… — прошептала Ли Сюаньцзи.
Сначала она робела, но, видя такое теплое отношение к мужу, сама повеселела. Ей было приятно делить с ним этот почет!
— Просто я слежу за порядком в этом районе, поэтому здесь спокойно, и люди мне благодарны, — пояснил Цзян Линь.
Ли Сюаньцзи задумчиво кивнула, как вдруг рядом раздался звонкий девичий голос:
— Брат Цзян! Так это… это твоя жена?!
Ли Сюаньцзи подняла голову. Перед ними стояла симпатичная девушка, которая явно бежала со всех ног. Она смотрела на Цзян Линя с обидой, а на его спутницу – с неприкрытой завистью.
— Брат Цзян! Я ведь так люблю тебя! Почему ты не дал мне шанса? Чем я хуже неё?!
Ли Сюаньцзи замерла.
В следующее мгновение её глаза стали ледяными, а всю улицу накрыла жажда убийства, от которой кровь застывала в жилах!
Цзян Линь, за чью руку держалась Ли Сюаньцзи, почувствовал эту ледяную ауру острее всех. Ему показалось, что он рухнул в прорубь.
«Сюань-эр… ревнует?»
В его душе смешались первобытный ужас и капля самодовольства. Он подумал: «Девочка, если ты хочешь сдохнуть – дело твое, но не смей забрызгать меня кровью!»
— Госпожа Чжан, держите себя в руках, — сухо произнес Цзян Линь, глядя на симпатичную девицу. — Я с самого начала говорил, что у меня есть невеста. Прошу впредь не говорить подобных глупостей, не хочу, чтобы моя жена меня превратно поняла.
Договорив, он, опасаясь, как бы дьяволица не устроила бойню прямо здесь, поспешно увлек Ли Сюаньцзи прочь.
Ужасающая жажда убийства, окутавшая улицу, исчезла так же мгновенно, как и появилась.
— Апчхи! — Прохожие зябко поежились, с недоумением поглядывая на небо и не понимая, почему на миг так резко похолодало.
— Брат Цзян! Вот увидишь! — Крикнула им в спину раздосадованная девица. — Ты еще пожалеешь, что не женился на мне! Ты упустил ту, что любила тебя больше всех на свете!
«Да замолчи ты уже! Заткнись!»
Цзян Линю хотелось вернуться и зажать ей рот. К счастью, жажда убийства не вернулась. Он осторожно покосился на Ли Сюаньцзи: та поджала губы, а в её глазах мелькали непонятные тени.
— Сюань-эр, меня с этой девицей ничего не связывает.
Он поспешил успокоить её:
— Она дочь старого Чжана из лавки соевого творога. Видел её пару раз, когда патрулировал улицы, вот и всё.
— Угу… — Ли Сюаньцзи рассеянно кивнула.
В глубине души она понимала: её муж так красив, так добр и заботлив – какая женщина устоит? Но понимать – это одно, а принимать – совсем другое. В мыслях Ли Сюаньцзи уже планировала, как сегодня ночью вырежет всю семью этой девицы до седьмого колена!
«Муж – только мой. Никто не смеет на него претендовать!»
— Не принимай её слова близко к сердцу… — Цзян Линь видел, что она всё еще не в себе, и, боясь, что она отдалится от него, добавил:
— Насколько я знаю, старый Чжан в прошлом месяце уже сосватал её за кого-то. Скоро она выйдет замуж и уедет из города, мы её больше никогда не увидим.
Эти слова, наконец, заставили Ли Сюаньцзи выдохнуть.
«Если она больше не встретится с мужем, то и убивать их незачем. Не хватало еще, чтобы муж узнал и счел меня злой и жестокой…»
В мире Ли Сюаньцзи был только Цзян Линь. Она не могла даже представить, как ей будет больно, если муж начнет её бояться или презирать.
«Если это случится, мне придется запереть его в темной комнате, чтобы он всегда был только со мной…»
— Муж, ты никогда не пожалеешь! — Она вдруг подняла голову и с предельной серьезностью посмотрела ему в глаза. — Это я люблю тебя больше всех! Больше, чем кто-либо другой. Ты не ошибся в своем выборе!
— Э-э… — Цзян Линь на миг опешил от такого внезапного признания.
«Надеюсь, когда ты всё вспомнишь, ты скажешь то же самое… Хотя нет, если ты просто меня не убьешь, я уже буду готов пасть перед тобой ниц».
— Конечно, я не жалею. Я же говорил: то, что я встретил тебя – величайшая удача в моей жизни!
Услышав это, Ли Сюаньцзи снова счастливо заулыбалась. Оставив неприятный инцидент позади, она прижалась к его руке еще крепче.
Поскольку Ли Сюаньцзи нужна была сменная одежда, Цзян Линь не пошел в лавку за тканью, а повел её в магазин готового платья.
Для простых людей покупать готовые наряды было непозволительной роскошью – они стоили в разы дороже. Только знатные господа могли позволить себе такие траты.
Но жалованье Цзян Линя в пятьдесят лянов позволяло ему чувствовать себя вполне обеспеченным человеком. К тому же Цзи Вэймин выдала ему пятьсот лянов в качестве премии за раскрытие дела.
Поэтому он не скупился и купил Ли Сюаньцзи сразу пять самых красивых платьев. Продавщица смотрела на него с нескрываемым благоговением, а Ли Сюаньцзи смотрела на продавщицу… всё еще с подозрением.
— Ох, какой у вас вкус! Эти платья сидят на вашей супруге идеально, чистая фея, сошедшая с небес!
И это была чистая правда. Хоть лицо Ли Сюаньцзи скрывала вуаль, её безупречная фигура – бесконечные ноги, осиная талия и пышная грудь – заставляла даже женщин смотреть на неё с восхищением. Было ясно, что за вуалью скрывается неземная красота.
«Она и есть фея… точнее, само Дао», – пробормотал про себя Цзян Линь, расплачиваясь.
Он понимал, что вуаль лишь отчасти спасает ситуацию. Ли Сюаньцзи была слишком заметной; куда бы она ни пошла, она приковывала взгляды всех мужчин, а скрытое лицо лишь добавляло ей загадочности и очарования.
«Больше не буду выводить её без нужды… Пусть сидит дома, как золотая птичка. Пусть лучше меня одного изводит, чем весь мир…»
Вернувшись домой, Цзян Линь приготовил для жены большую бадью с горячей водой для купания, а сам наскоро окатился парой ведер холодной во дворе.
Когда Ли Сюаньцзи вышла после купания, он помог ей высушить волосы. Надышавшись её тонким ароматом, Цзян Линь закончил все дела и начал стелить себе постель на полу.
— Муж, почему ты снова спишь на полу?
Ли Сюаньцзи надула губки, выглядя озадаченной и немного расстроенной. Она похлопала по своей согретой постели, делая предложение, от которого не отказался бы ни один мужчина:
— Ложись со мной. Я хочу подарить тебе детей. Много-много детей!
Цзян Линь замер.
«Тьфу ты! Дьяволица, не сбивай меня с истинного пути!»
Он глубоко вдохнул и ответил голосом разума:
— Сюань-эр, я уже говорил: ты еще не всё вспомнила. Если я сейчас лягу с тобой, это будет неуважением. Я не хочу пользоваться твоим состоянием. Вот когда память вернется… тогда мы и будем… делать детей.
«Если после того, как к тебе вернется память, ты всё еще захочешь забеременеть, я обещаю – родишь пятерых за раз…» – добавил про себя Цзян Линь.
— И какая связь с памятью?
Ли Сюаньцзи надула губки так сильно, что на них можно было вешать кувшин с маслом. Она недовольно проворчала:
— Мне всё равно, вернулась память или нет, я ведь жена мужа!
— А раз я жена, то разве не естественно, что я должна рожать мужу детей? Муж, скорее иди в кровать!
— …
Цзян Линь открыл было рот, но так и не смог найти изъяна в её логике. В итоге он прибегнул к главному приему женатых мужчин средних лет: отвернулся к стенке спиной к дьяволице и глухо произнес:
— Сюань-эр, я очень устал за день на службе. Совсем нет сил, давай спать.
— Му-у-уж!
Ли Сюаньцзи топнула своими голыми белыми ножками. Будучи невероятно смышленой, как могла она не понять, что муж просто отнекивается? В её голосе смешались кокетство и обида.
Она решила, что муж просто слишком сильно её любит. Он считает её самым драгоценным сокровищем в своей жизни, и потому так упорно проявляет уважение, желая дождаться возвращения её памяти, прежде чем позволить ей забеременеть.
Но самой Ли Сюаньцзи было на это плевать. Ей даже не было интересно возвращать прежние воспоминания. Она хотела лишь растить детей вместе с мужем и всю жизнь поддерживать друг друга в горе и в радости.
— Муж, если ты не идешь в постель, тогда я иду к тебе! — Капризно заявила Ли Сюаньцзи.
Цзян Линь не шелохнулся, зажмурившись и притворяясь спящим.
Вскоре он услышал шорох на кровати, затем одеяло на нем приподнялось, и благоухающее, мягкое и горячее нежное тело, подобно гладкому белому нефриту, юркнуло к нему в объятия.
«Эх…»
Цзян Линь беззвучно вздохнул и открыл глаза. С тяжелым сердцем он посмотрел на прижавшееся к нему прекрасное лицо, которое в лунном свете казалось святым, словно у небесной феи.
— Сюань-эр…
— Тсс… — Ли Сюаньцзи приложила пальчик к его губам. — Муж, не говори ничего. Сделай так, чтобы я забеременела.
Договорив, она подалась вперед и без лишних слов первой поцеловала Цзян Линя.
Её поцелуй был крайне неумелым, словно цыпленок клюнул зерно – легкое прикосновение к его губам.
Но именно этот неуклюжий «клювок» поразил Цзян Линя подобно удару грома; всё его тело мгновенно напряглось и вытянулось в струну!
— Я знаю, что ты устал на службе днем. Тебе не нужно ничего делать, я сама. Еще пару поцелуев…
Ли Сюаньцзи тесно прильнула к груди Цзян Линя и, смущенно шепча, еще десятки раз коснулась его губ короткими поцелуями.
Она была чище белого листа и совершенно не знала, как правильно целоваться. Она лишь упрямо и неумело «клевала» его в губы, и от каждого такого касания тело Цзян Линя содрогалось, а горячая кровь бурным потоком ударяла в голову!
Неизвестно, сколько раз это повторилось, но как раз в тот момент, когда Цзян Линь уже не мог выносить это испытание и едва не пустил в ход язык…
— Готово!
Ли Сюаньцзи с довольным видом прекратила свои «клевания» и всем телом прильнула к мужу. Она погладила свой плоский изящный животик и радостно пробормотала про себя:
— После стольких поцелуев я точно скоро забеременею!
Цзян Линь остолбенел.
— Это… ты думаешь, от этого беременеют?
— Разве нет? — Невинно переспросила Ли Сюаньцзи, хлопая блестящими глазами.
— Толстая тетушка и остальные днем говорили… Они сказали, раз я такая красавица, муж наверняка будет целовать меня по восемьсот раз за ночь, и очень скоро я забеременею.
Цзян Линь: — …
Только сейчас он понял: дьяволица потеряла память и стала предельно невинной. Откуда ей знать о делах между мужчиной и женщиной? Она просто приняла слова кумушек за чистую монету, решив, что для рождения детей достаточно целоваться.
— Э-э… ну да, после стольких поцелуев… Сюань-эр действительно скоро забеременеет… — пробормотал Цзян Линь, не понимая, радуется он или разочарован.
«Тетушки, раз уж вы взялись просвещать дьяволицу, неужели нельзя было объяснить детали получше!»
«Впрочем, ладно, что не объяснили – оно и к лучшему…»
«Хорошо, что я не успел высунуть язык, а то пробудил бы в ней злую волю Небесного Дао, и от всего города Байюйцзин не осталось бы камня на камне…»
— Хи-хи! Я буду очень стараться, чтобы первенцем у мужа был сын!
Услышав подтверждение мужа, Ли Сюаньцзи расцвела в счастливой улыбке. Она еще раз легко чмокнула его в губы и, полная неги, закрыла глаза:
— Доброй ночи, муж. Люблю тебя…
— Угу… доброй ночи, Сюань-эр. Я тоже тебя люблю…
Цзян Линю этой ночью покой только снился!
Даже уснув, Ли Сюаньцзи продолжала прижиматься к нему всем своим великолепным телом, не оставляя ни малейшего зазора. Пьянящий девичий аромат, словно афродизиак, волна за волной проникал в его ноздри, заставляя мозг кипеть и не давая успокоиться.
«Черт, я могу переименоваться в Цзян Сяхуэя! Что это – пытка или блаженство?»
Цзян Линь раз за разом прокручивал в голове сцены из оригинала, где Ли Сюаньцзи устраивала апокалипсис, усмиряя страсть страхом. Так он промучился до самого рассвета, прежде чем провалиться в тревожный сон.
На следующее утро, когда солнце уже стояло высоко, яркий луч света пробился сквозь окно и упал на веки Цзян Линя.
Он нахмурился, с трудом просыпаясь, и первым же делом опустил взгляд – объятия были пусты! То великолепное тело, что всю ночь доводило его до исступления, бесследно исчезло!
Сердце его екнуло, он вскинул голову к кровати – и там было пусто.
— Сюань-эр!
Цзян Линь, не раздумывая, бросился из комнаты, отчаянно крича:
— Сюань-эр! Сюань!
— Что случилось, муж?
Ли Сюаньцзи выглянула из кухни. Солнечный свет очертил её неземное лицо сияющим золотым ореолом, делая её похожей на ожившую картину с божеством.
— Со вчерашнего дня осталось немного еды, я разогрею мужу на завтрак.
— А, ну да… — сердце Цзян Линя вернулось на место. Он понял, что слишком перенервничал.
Дьяволица теперь превратилась в его послушную женушку и даже с нетерпением ждала момента, когда сможет родить ему детей. Она не уйдет без причины, разве что к ней вернется память…
С другой стороны, если после возвращения памяти она просто уйдет, он будет готов отвешивать земные поклоны до хруста в костях, лишь бы проводить её с миром.
Поразмыслив немного, Цзян Линь надел серебряное облачение Серебряного Гонга, которое вчера выдала Цзи Вэймин, и умылся во дворе. К этому времени Ли Сюаньцзи разогрела еду и с улыбкой позвала его к столу.
— Муж, не перетруждайся на службе. Если можно где-то слентяйничать – лентяйничай. Ничего страшного, если заработаем поменьше, я тоже могу заняться шитьем на продажу.
Ли Сюаньцзи действительно не хотела расставаться с мужем ни на миг. Но она понимала: если он не пойдет на службу, им не на что будет содержать дом, а для пары, планирующей ребенка, это было критично. Подавляя свои чувства, она вышла к воротам проводить Цзян Линя.
— Сюань-эр, не волнуйся за меня. Просто жди меня дома.
— Хорошо. Муж, поцелуй меня еще раз, чтобы я быстрее забеременела!
Ли Сюаньцзи приподнялась на цыпочках. В отличие от восьмисот вчерашних касаний, на этот раз это был долгий поцелуй, так что Цзян Линь отчетливо почувствовал сладость и влагу её вишневых губ.