Изгнанный бывший герой живёт как ему вздумается

Изгнание

Голос мужчины разнёсся по всему залу.

— Настоящим я изгоняю тебя из герцогства Вестфельдт. Понятно?

Он почти не повысил голос, и всё же его слова проникли в самые дальние углы помещения. Дело было не только в том, что людей в зале собралось совсем немного. Как глава рода, обладавшего сильнейшей военной мощью в Адастере — огромном королевстве, раскинувшемся по центру континента, — герцог и без того говорил голосом человека, в котором естественно звучала настоящая власть. Но особую тяжесть его словам придавали обстоятельства, к которым они относились.

В зале находились трое. Первым был сам герцог: он смотрел вниз, сузив глаза того же цвета индиго, что и его волосы. Вторая фигура стояла рядом с ним, а третья — мальчик — опустилась перед ним на колени, не поднимая взгляда от пола. Казалось почти, будто собравшиеся осуждали мальчика за какое-то преступление. Впрочем, скорее всего, именно это они и делали.

В голосе герцога не было ни малейшего следа чувств. Он смотрел на мальчика — юношу среднего сложения с аквамариновыми волосами — не иначе, чем посмотрел бы на камень у дороги. Тени скрывали опущенное лицо мальчика, так что разглядеть его черты было невозможно, но герцог ясно видел, как едва заметно дрожат его плечи.

При этом зрелище со стороны герцога раздался насмешливый голос.

— Это же было неизбежно, разве нет? Если честно, ты ещё должен благодарить нас за то, что тебя не изгнали раньше. Верно, никчёмный?

Оскорбление явно предназначалось мальчику, но тот даже на волос не поднял головы. Он оставался неподвижен, лишь плечи его дрожали.

— Хм. И сказать тебе нечего, да? Я надеялся, что у тебя найдутся хотя бы какие-нибудь забавные прощальные слова, но ты разочаровываешь до самого конца. Впрочем, наверное, большего от такого никчёмного, как ты, ожидать не стоило.

С этим последним оскорблением человек — который, по сути, и сам ещё был мальчиком, — стоявший рядом с герцогом, презрительно фыркнул, глядя на коленопреклонённую дрожащую фигуру внизу. Затем его презрительное выражение исчезло, он повернулся к герцогу и вновь стало ясно, насколько разительным было сходство между этим мужчиной и мальчиком. Разумеется, иначе и быть не могло. Эти двое — вернее, все трое в зале — были отцом и сыновьями. Стоявший юноша, младший брат по крови, едва заметно скользнул взглядом по старшему брату и обратился к отцу.

— Но вы ведь довольно долго тянули с решением, отец?

— Не говори так, — ответил герцог. — Если бы он по какой-то случайности всё же получил хоть сколько-нибудь полезный Дар, разве это не стоило бы ожидания?

— Конечно, это правда… но ведь он оказался именно таким, как мы и думали, разве нет?

— Задним числом так рассуждать легко. Ты слишком торопишь события. Как я могу доверять тебе как наследнику этого герцогства, пока ты проявляешь подобные склонности? Не будь как этот никчёмный. Ты лучше него.

Младший брат осёкся.

— Вы правы. Простите меня, отец.

Мальчик склонил голову, и на его лице появилась кривая улыбка. С опущенным взглядом он напоминал ребёнка, переполненного гордостью за драгоценную вещь. Но в этой гордости таилось высокомерие — словно он хвастался игрушкой, которой владел только он и до которой другим никогда не дотянуться.

— Кстати, отец, раз уж вы наконец изгоняете этого никчёмного, что именно с ним сделают? Не то чтобы я не понимал, просто… ну, он ведь не настолько сообразителен, как мы, правда?

— Хм. Да, полагаю, он не поймёт даже такой простой вещи, если я не разъясню её ему прямо. С этого дня в нашей семье не будет человека по имени Аллен Вестфельдт… вернее, такого члена нашей семьи никогда и не было. Всё так просто.

Услышав эти слова, стоявший на коленях мальчик — Аллен — всё равно не поднял глаз. Он лишь слегка дрожал, продолжая смотреть в одну точку. При виде этого на лице младшего брата возникла садистская улыбка.

— Вот как? Как великодушно с вашей стороны, отец. Я думал, что такой позор для нашей семьи послужит причиной для куда более радикального способа… избавления.

— Не могу сказать, что я не рассматривал этот вариант. Его неспособность получить хоть какой-нибудь Дар, не говоря уже о повышении Уровня, совсем не то, чего я ожидал.

— Боже правый. Он и правда ущербный, да? Мысль о том, что эта дрянь делит со мной одну кровь… мне даже думать об этом противно.

— Ты куда лучше него. Некоторые восприняли это дело как доказательство того, что моя кровь проклята. И хотя я рад иметь тебя сыном, я много раз думал, что она, должно быть, где-то подобрала его на улице.

— Да, звучит вполне правдоподобно. На самом деле, хотя большинство моих воспоминаний о тех временах довольно туманны, я ясно помню, что мать была к нему очень добра, несмотря на все его недостатки. И всё же, возможно, в таком случае лучше всё-таки… избавиться от него?

Младший брат с явным удовольствием подчеркнул это слово. Однако отец не стал его за это укорять. Его лицо исказилось неприятным выражением совсем по другой причине.

— Я и сам весьма этого желаю. Но он был помолвлен с принцессой ещё до того, как мы узнали, каким никчёмным он оказался, не так ли?

— Верно. И, насколько я помню, они оставались помолвлены ещё какое-то время после того, как мы раскрыли его истинную сущность. Но не говорите мне, что королевская семья действительно проявила к нему милосердие?

— Принцесса, вероятно, проявила. У короля, я уверен, иные мотивы. Думаю, он не хочет, чтобы его дочь считалась бывшей невестой человека, которого в итоге казнили, даже если мы объявим, что его никогда не существовало.

— По-моему, это мало что изменило бы, но раз вы так решили… да, несомненно, это верный ход. Хе-хе, как же тебе повезло, никчёмный.

Досадливое выражение на лице младшего выдавало правду: на самом деле он вовсе не считал эту новость удачей. Однако вскоре он кое-что понял, и садистская улыбка вернулась на его лицо.

— Нет, возможно, я слишком спешу. В конце концов, ты больше не будешь членом этой семьи. Ты ведь не ждёшь, что сможешь забрать с собой все сокровища, которыми пользовался до сих пор? Тебя вышвырнут прочь, совершенно без гроша. Ха! Как долго, по-твоему, ты сможешь прожить?

— Было бы довольно жестоко выгнать его совсем без помощи, — ответил герцог.

С изумлённым видом его младший сын спросил:

— Вы что-то задумали, отец?

— Да. Я не вынесу, если из-за того, что мы вышвырнули его нищим, разразится публичный скандал. Хм… да, я позволю тебе взять одну вещь из твоих личных пожитков.

Это заявление немедленно вернуло радостное выражение на лицо другого мальчика, словно услышанное полностью его удовлетворило.

— Ха-ха… Понимаю. Вы и правда великодушны, отец. Ты слушаешь, никчёмный?! Поблагодари отца! Да, и не забудь взять с собой что-нибудь полезное!

Его слова объяснялись просто. Он знал, что никчёмному — Аллену — никогда не давали ничего особенно ценного, так что любая из его вещей мало чем ему поможет.

— Теперь, полагаю, я тщательно объяснил всё так, чтобы даже такой, как ты, смог понять, — заявил герцог. — Поэтому скажу лишь ещё один раз. С этого мгновения ты изгнан из герцогства Вестфельдт. Понятно?

Хотя слова герцога были произнесены в форме вопроса, это явно был уже вынесенный приказ. У Аллена никогда не было иного выбора, кроме как согласиться. И всё же, даже если бы отказ был возможен, он всё равно согласился бы. Точнее, даже если бы отказ оказался достаточным способом нанести ответный удар этой паре, которая ни на секунду, казалось, не допускала, что он может сказать «нет», Аллен никогда бы так не поступил. В конце концов, такое поведение не подобало бы старшему сыну герцога.

И потому…

— Я понимаю. Спасибо вам за всё.

Так ответил Аллен, до конца не поднимая головы.

Бывший герой радостно отправляется в Пограничье

В закутанном в плащ и капюшон силуэте не было ничего приметного, когда он скользил по улицам Нокса — самого процветающего города герцогства Вестфельдт, южнейшей области королевства Адастера. В шумном городе такие фигуры не были редкостью и потому не привлекали внимания жителей. Из-за близости к соседним странам и к региону, известному как Пограничье, сюда стекалось множество людей со сложными обстоятельствами.

Впрочем, большинство из них ждала одна и та же участь. Осознав, что им негде найти место, которое они могли бы назвать своим, они быстро покидали город. То же самое относилось и к закутанной фигуре. Направившись к окраине, она миновала городские ворота, шла ровным шагом и ни разу не оглянулась.

— Хм… Я, конечно, не думал, что меня правда казнят, но даже удивительно, что они вообще ничего не сделали. Я был уверен, что какое-нибудь наказание мне всё-таки приготовят. Не то чтобы я жалуюсь. Значит, теперь буду жить как мне вздумается.

Пробормотав это себе под нос, фигура всё же позволила себе разок оглянуться, но тут же прищурилась и пошла дальше. Резко скинув капюшон, она открыла лицо молодого человека. И на этом лице — лице Аллена — сияло до глубины души радостное выражение; в его поведении почти ничто не выдавало, что его только что изгнали из родного дома.

[[image:/storage/reader-images/78961ef60b7eb9f9b0ead97648d152370f7a7733.jpg]]

И в самом деле, Аллена изгнали буквально несколько мгновений назад. Его бодрое выражение, с которым он выходил из города, совершенно не вязалось с тем фактом, что этому юноше всего несколько дней назад исполнилось пятнадцать.

Впрочем, объяснение этому было вполне весомое. На самом деле Аллену было не пятнадцать лет: он переродился и сохранил воспоминания о прошлой жизни. Именно поэтому его странно радостное настроение становилось понятным.

Дело в том, что Аллен всегда хотел выбраться из того особняка. В прошлой жизни он был известен как герой, спасший мир. Но это вовсе не означало, что жизнь его была славной. Напротив, большую часть дней он провёл по уши в крови и точно так же запачкался участием во всевозможных закулисных интригах. Его жизнь постоянно находилась под угрозой из-за убийц, и без преувеличения можно было сказать, что ни одной мирной минуты у него не было. В конце концов, несмотря на всё, что он сделал ради спасения мира, люди этого мира смотрели на него со страхом.

Сытый тем миром по горло, Аллен решил уйти из него, и по удаче, которую иначе как чудом было не назвать, у него нашёлся способ. Его сила героя, как и обязанность спасителя, были возложены на него богиней того мира. В награду за исполнение долга она согласилась исполнить одно его желание, и так желание Аллена переродиться в другом мире было выполнено — именно переродиться, а не просто перенестись, потому что он хотел начать всё заново. К сожалению, это оказалось единственной частью его желания, которая сбылась.

— Я ведь хотел всего лишь спокойной жизни. Поэтому и пришёл в этот мир.

И всё же ему так не повезло, что родился он именно в герцогстве. По мере взросления он стал замечать, что его называют чем-то вроде «чудо-ребёнка», а такие прозвища в тот момент казались весьма далёкими от спокойной жизни, на которую он надеялся. И правда, хотя теперь его знали как никчёмного, Аллен вполне был тем самым вундеркиндом, каким его называли. Более того, если учитывать воспоминания, принесённые им из прошлой жизни, скорее всего, он сам к этому и приложил руку.

— Тогда вся эта возня с Уровнями и Характеристиками казалась такой морокой…

Говорили, что этот мир любим духами и богами, ведь они даровали людям Уровни, Характеристики и Дары: первые два — духи, а третий — боги. Это убеждение было распространено настолько широко, что почти считалось здравым смыслом, и оно оказывало огромное влияние на религиозные представления жителей этого мира.

Здесь существовала лишь одна система верований, которую можно было назвать религией. Люди были многобожниками, но конкурирующие религии вокруг разных богов не возникли — возможно, потому что люди напрямую ощущали божественные благословения в своей жизни. Естественно, это порождало сильное благочестие. Но речь шла скорее не о слепой вере, а о принятии очевидных истин. Люди были благодарны богам за насущный хлеб, но обвинить их в слепом фанатизме было нельзя. По крайней мере, сам Аллен, не слишком интересовавшийся религией, в этом мире такого поведения ни разу не видел, хотя, если задуматься о причинах возникновения религий, он предполагал, что похожие причины наверняка можно найти по всей стране.

В этой земле слово «церковь» обозначало не здание, а всю организацию, управлявшую религией. Во главе её стоял человек, известный как Иерофант, но настоящая власть находилась у его подчинённых — архиепископов, которые жили на местах. Впрочем, об этом речь пойдёт позже. Пока достаточно сказать, что существовала одна организация, управлявшая всеми религиозными делами. И поскольку связанные с ней люди отличались особым благочестием, не было бы удивительно, если бы среди них нашлись фанатики.

Сам Аллен, однако, человеком глубоко благочестивым не был. Без преувеличения, благочестия в нём вообще не было. В прошлой жизни боги, как ни странно это признавать, обошлись с ним куда лучше, но он принял свою судьбу и потому не держал на них зла. Просто у него не было интереса им поклоняться.

К тем же, кто ему помог, он относился иначе. И всё же — точнее, именно поэтому — Уровни, Характеристики и Дары в этом мире считались абсолютной истиной по простой причине: они действительно были абсолютными.

Характеристики представляли собой объективное числовое выражение способностей человека и делились на семь категорий: Сила, Скорость, Интеллект, Ловкость, Выносливость, Магия и Удача. И снова — эти Характеристики были абсолютными. Человек с Силой 1 никогда не мог победить человека с Силой 2 в состязании силы. Даже разница в один пункт была подавляющей, и перевороты такого рода в принципе считались невозможными.

При рождении большинство Характеристик находились в диапазоне от 0 до 2. Характеристика 0 не означала, что у человека вовсе нет такой способности; это значило лишь, что её ещё недостаточно, чтобы дотянуть до полноценного 1 пункта. Более высокая Характеристика означала большую способность, а 3 пункта при рождении говорили о природном даровании в этой сфере.

Хотя Характеристики не оставались неизменными на всю жизнь, момент, когда они менялись, был строго определён: это происходило при повышении Уровня. Уровень человека, который также называли рангом души, повышался по мере накопления опыта. Тогда Характеристики росли в соответствии с накопленным опытом. Однако повысить Уровень было совсем не просто.

Как правило, при рождении Уровень человека равнялся 0. Один полный год считался минимальным сроком, необходимым для достижения Уровня 1. С каждым повышением Уровня увеличивалось и время, требовавшееся для следующего повышения. Лёгкость, с которой человек мог повышать Уровень, как и его пределы, различалась от случая к случаю. Иногда человек мог тренироваться двадцать лет и не получить даже одного-единственного уровня.

Случаев, когда Характеристики резко возрастали при получении одного Уровня, тоже было крайне мало. Лишь при сосредоточенных занятиях в сфере, где у человека был природный талант, он мог хотя бы надеяться получить 2 пункта Характеристик за одно повышение Уровня. Рост на 3 пункта считался почти неслыханным.

Хотя и Характеристики, и Уровни даровались духами при рождении, обычно их измеряли с помощью процедуры Оценки на пятый день рождения человека. Считалось, что преждевременное понимание наличия или отсутствия выдающихся способностей может плохо сказаться на развитии ребёнка. Поэтому усилия по повышению Уровня неизбежно начинались только после этого момента, хотя, как уже говорилось, сделать это было чрезвычайно трудно. Для достижения Уровня 1 требовался минимум один год, но в среднем на это уходило около пяти лет. На достижение Уровня 2 — десять. Ребёнок, который к десяти годам достигал Уровня 3, считался гением, а ребёнок, достигший Уровня 4, — чудо-ребёнком. Также стоило отметить, что любая отдельная Характеристика выше 5 на момент Оценки считалась уровнем гения.

Что до Аллена, его Оценка Характеристик в пять лет показала, что он уже был Уровня 1, а все его Характеристики равнялись 5. Само собой, это было невероятно. Аллена назвали чудо-ребёнком и осыпали щедрыми похвалами.

— И всё-таки, наверное, стоит быть благодарным, что мне удалось протянуть ещё пять лет.

И правда, Аллен достиг десяти лет, всё это время оставаясь прославленным гением. Но в его десятый день рождения выяснилось, что он не повысил Уровень ни на единицу. Между тем его младший брат, который был на год младше, уже поднялся до Уровня 2. Так Аллен — в каком-то смысле даже милосердно — перестал считаться чудо-ребёнком, был объявлен отцом «никчёмным» и заслужил презрение брата.

Никого бы не удивило, если бы Аллена изгнали уже тогда, и сам он с нетерпением этого ждал. Единственной причиной, по которой этого не произошло, был вопрос его Дара.

Дар был благословением, дарованным богами, могучей силой, которая иногда могла перекрыть любые недостатки, вытекающие из одних только Характеристик. Дар мог даже привести к победе, невозможной при разнице в Характеристиках двух людей. Существовало бесконечное множество Даров, и каждый обладал огромным потенциалом. При этом благословение, даваемое Даром, в определённом смысле было крайне узким. Например, Дар Мастера меча давал навыки первоклассного мечника тем, кто его получил, даже если они никогда не брали в руки меч. Человек с Даром Геракла мог без усилий поднимать валуны одной рукой, даже если его Характеристика Силы равнялась 0. Тот, у кого был Дар Повелителя монстров, мог общаться с монстрами, а обладатель Дара Анализа — распознавать Уровни, Характеристики и Дары других. При всём этом многообразии неизменным оставалось одно: получателю вручалось благословение, достойное дара богов.

В отличие от Характеристик, Дары не давались при рождении. Для этого требовалось провести событие, известное как Церемония благословения. Её устраивали, чтобы отметить взросление ребёнка, достигшего положенного возраста. Хотя, как правило, все дети получали такую церемонию при достижении этого возраста, небольшие различия могли существовать в зависимости от страны, где она проводилась. Как и следовало ожидать от церемонии, во время которой даровались божественные благословения, Церковь проводила её бесплатно. И всё же говорили, что в некоторых странах Церковь требовала оплату за проведение обряда, хотя предпочитала называть её «пожертвованиями». В результате, по слухам, существовали люди, которые не прошли Церемонию благословения из-за невозможности внести такие пожертвования.

К счастью, пожалуй, в этой стране подобной системы не было, и даже дети из самых бедных деревень могли пройти церемонию — предположительно благодаря присутствию архиепископов, благоволивших жителям. Впрочем, настоящая причина оставалась неясной.

Разумеется, любой организации, управляемой людьми, нужны деньги для работы. Загадка заключалась не в том, почему Церковь собирала эти деньги в форме пожертвований, а в том, почему именно эта страна была освобождена от такого требования. Она была не настолько мала, чтобы одним присутствием архиепископов можно было объяснить их решение бесплатно проводить церемонию для всех, а значит, должна была существовать более веская причина.

Впрочем, Аллена это не касалось. Он уже прошёл свою Церемонию благословения несколько дней назад… и вот чем всё обернулось.

— Хм. Учитывая, что я уже стал никчёмным и меня выгнали, перспективы у меня, наверное, не самые радужные.

Но уже сегодня это предположение окажется ошибочным. Конечно, именно такого исхода Аллен и желал с самого начала. Вот почему он не стал сопротивляться. На самом деле он дрожал, опустив взгляд, вовсе не потому, что едва выдерживал унижение, — а потому, что изо всех сил старался не расплыться в улыбке.

С тех пор как он родился в герцогстве, прошло уже пятнадцать лет. Ему было совершенно всё равно, что его называли никчёмным; более того, каждый раз, когда он это слышал, он надеялся, что это значит: скоро его выгонят. И теперь он наконец был свободен и мог стремиться к спокойной жизни. Он был счастлив, совершенно не тревожился, и пункт назначения в его голове был ясен.

— Пограничье… Интересно, какое оно на самом деле?

Именно туда и направлялся Аллен. Он должен был признать, что почти ничего не знал об этой области, но одно название уже звучало как место, свободное от распрей и потрясений. Уж там-то его наконец должна была ждать жизнь без постоянной суеты.

С сердцем, полным надежды, он направился на восток.

Бывший герой замечает хлопотное дело

— Ты уверен, что было хорошей идеей обращаться с ним как с никчёмным?

Крейг Вестфельдт оторвал лицо от рук и посмотрел в сторону голоса, внезапно вторгшегося в комнату. Там стоял молодой человек — Бретт Вестфельдт, его единственный сын. Юноша ждал, как отец примет его вопрос, а Крейг прищурился, словно пытаясь разглядеть истинные намерения мальчишки.

Бретт, будто не заметив настроения отца, заговорил снова:

— Он ведь наверняка нас ненавидит и замышляет какой-нибудь вред нашей семье? Хотя, пожалуй, у него вряд ли хватит духу. Он ни разу не показал даже намёка на сопротивление всем тем словесным издёвкам, которым мы его подвергали…

— Бретт.

Старший перебил младшего, и сын вздрогнул. Тон отца ничуть не был суровым, но прозвучало так, словно он заступался за этого никчёмного. Конечно, отец не стал бы делать ничего подобного, но…

— Я говорил тебе бесчисленное множество раз: ты слишком поспешен.

— Просто… отец, у тебя ведь наверняка есть какой-то замысел? Какое-то применение для этого никчёмного?

Несмотря на свои слова, Бретт был уверен, что это не так. Ведь его отец лучше всех знал, насколько бесполезен Аллен. Какое там применение — этот юноша даже не смог поднять свой Уровень. А учитывая, что он не получил Дара, какой вообще прок от него мог быть?

И тут ему пришла мысль.

— Отец… неужели ты собираешься использовать его отсутствие Дара? Если правильно этим распорядиться, это может стать прекрасным…

— Бретт.

— Хн…

На этот раз голос герцога прозвучал куда жёстче. Осознав, что сболтнул лишнее, Бретт поспешно закрыл рот. Впрочем, сама попытка открыть рот уже была проблемой. Бретт мог казаться — или хотя бы пытаться казаться — взрослым, но совершеннолетия он ещё не достиг. Ошибки с его стороны были неизбежны.

Крейг заговорил медленно, наставительным тоном:

— То, что ты пытаешься сказать, я уже учёл. Однако у меня есть для него применение получше.

— И какое же, позволь спросить?

— Хм… приведу пример. Представь, что неподалёку от этого города видят дворянина в ужасном состоянии, а затем он исчезает. И представь, что недавно поблизости видели человека неясного происхождения, который где-то бродил. Кто, по-твоему, в такой ситуации выглядел бы самым вероятным виновником?

На мгновение выражение Бретта выдало полное непонимание, но вскоре на его лице проступила догадка. Через город проходило немало людей в трудном положении, но лишь немногих можно было назвать загадочными. А если находился кто-то, кого именно так и воспринимали…

— Я всё понял. Прошу глубочайшего прощения, отец, что сам не додумался так далеко.

— Брось. Ты ещё молод. В отличие от того мальчишки, у тебя впереди прекрасное будущее. Сейчас самое время ошибаться.

— Да, благодарю, отец. Но я обещаю доказать, что буду полезен.

— Именно. Я на это и рассчитываю.

Крейг говорил совершенно искренне. У него не было выбора, кроме как ожидать от Бретта многого: в конце концов, мальчишка должен был стать незаменимой частью его нынешнего плана.

— Только… меня беспокоит одна вещь, — осторожно сказал Бретт.

— И какая же?

— Ну… что именно ты собираешься делать, когда втравишь этого никчёмного в такое дело?

— С нашей нынешней позиции это, пожалуй, кажется нелепым, но, когда мы создадим нужные обстоятельства, всё встанет на свои места. Нужно лишь заставить исчезнуть один труп. А простой никчёмный первого Уровня против нас не выстоит.

— В этом ты, безусловно, прав.

Похоже, убеждённый, Бретт вернулся к собственной работе. У него было много дел.

Взгляд Крейга тоже вернулся к тому, что лежало у него в руках… но вдруг сузился. Во время разговора это не пришло ему в голову, но теперь он понял, что представление вот-вот начнётся. Если всё пойдёт хорошо, наконец-то всему этому придёт конец.

Думая о том, как всё прошло, он позволил слабой улыбке скользнуть по губам.

＊＊＊

Аллену показалось, что кто-то его окликнул. Он обернулся, но никого не увидел.

— А? Показалось? Может, просто слишком давно я не был в таком приподнятом настроении? — пробормотал он, склонив голову набок.

Криво улыбнувшись, он остановился и огляделся. Прошло чуть больше часа с тех пор, как он оставил Нокс позади. Теперь вокруг расстилались широкие равнины; в поле зрения не было ни далёкого города, ни тем более других людей. Перед глазами лежала только привычная линия горизонта.

Последний час или около того Аллен бежал довольно бодрым темпом. Впрочем, причина была проста: он был взбудоражен вновь обретённым чувством свободы. Для пятнадцатилетнего юноши, у которого вся жизнь была впереди, этот час пролетел почти незаметно.

— Ладно… раз я немного успокоился, наверное, пора всерьёз подумать, что делать дальше.

Однако Аллен не был из тех, кто слишком переживает из-за конкретики. Он решил отправиться в Пограничье, но дальше его планы не простирались. Он не знал, куда именно направится, когда доберётся туда, и что будет делать. Даже само название «Пограничье» было не более чем разговорным обозначением. Как и следовало из названия, оно находилось на окраине королевства, но конкретно относилось к полосе земель в восточной части герцогства Вестфельдт. Если говорить ещё точнее, этот регион официально входил во владения герцогства, но фактически не управлялся.

Поскольку герцогство Вестфельдт занимало южную область Адастеры, семья Вестфельдт исполняла роль маркграфов, защищавших государственную границу. Это право и обязанность они получили благодаря тому, что обладали самой выдающейся военной силой в стране. Именно поэтому Аллен до сих пор не сталкивался с монстрами на дороге.

В самом деле, как и в прошлой жизни Аллена, в этом мире существовали монстры. Но если в прежнем мире они водились по всей земле в таком количестве, что об их полном истреблении можно было и не мечтать, то отсутствие встреч с ними здесь не было простой случайностью. В этом мире считалось, что монстры — такие же живые существа, и потому люди старались охотиться на них и максимально сокращать их численность.

Говорили, что герцогство Вестфельдт обладает величайшей военной силой среди четырёх великих герцогств королевства, и это была не пустая лесть. Истребление всех монстров, которых находили на окраинах города, называвшихся тренировочными угодьями, считалось обычным занятием. Эти усилия были настолько успешны, что Аллен даже слышал слухи: Гильдия авантюристов жаловалась на нехватку авантюристов, приходящих в город, ведь заработать на охоте на монстров там почти невозможно.

Хотя именно военная мощь герцогства Вестфельдт давала ему право управлять южной, самой опасной областью королевства, даже они не могли контролировать все свои владения. Главная причина заключалась в том, что земли были слишком обширны, и власть попросту не доставала до самых дальних окраин. Даже если бы они попытались передать отдалённые территории другому правителю, мало кто из дворянских родов пожелал бы принять землю на юге, который считался самым коварным регионом королевства. Поэтому эти земли сейчас оставались беззаконием.

К тому же воинственная природа герцогства плохо подходила для тонкостей местного управления.

— Наверное, стоит быть благодарным хотя бы за это: значит, есть регион, который не зря называют Пограничьем…

И правда, люди стекались в Пограничье именно потому, что это была неуправляемая территория. Для Аллена это тоже был как раз тот регион, который он искал. Но такие места обычно не объявляют о себе внешнему миру. Именно потому, что люди там жили свободно, Аллен не имел никакой возможности знать, где они находятся. Проще говоря, ему предстояло бродить наугад, пока он не наткнётся на то, что ищет.

Впрочем, это едва ли было проблемой. Если по пути попадутся монстры — пусть. Он почти надеялся, что они появятся и избавят его от необходимости искать пищу. А ещё его изгнали из семьи. Вряд ли кто-то станет особенно беспокоиться о том, чем он занимается.

— О… если подумать, были ведь один-два чудака, которым всё-таки было не всё равно? — пробормотал Аллен, и их лица внезапно всплыли в памяти.

Были люди, которые продолжали с ним общаться даже после того, как его стали считать никчёмным. Один из них даже сказал, что ему странно слышать, как другие называют Аллена никчёмным. Сама ситуация Аллена никогда особенно не задевала, но он всё же должен был признать: слышать такое было облегчением.

— Наверное, уже добрых пять лет прошло с тех пор, как я видел их в последний раз. Интересно, им ещё есть до меня дело?

Он усмехнулся, подумав, насколько глупым саможалением окажутся такие мысли, если случится худшее.

— Ладно, — пробормотал он, переводя мысли на другое. — Я собирался приятно прогуляться, но… похоже, увидел кое-что, чего лучше бы не видеть.

В непосредственной близости не было ничего, кроме бескрайних равнин, но Аллен заметил конную повозку, за которой гналось нечто похожее на монстра. С его места нельзя было понять, что именно происходит, но было ясно: что-то случилось. И, к несчастью для Аллена, он был не из тех, кто способен отвернуться от такого зрелища.

— Ну что ж. Лучше уж так, чем потом мучиться совестью, — пробормотал он.

От спокойной жизни, к которой он стремился, придётся ненадолго отвлечься, но именно что ненадолго. Разобраться с мелким происшествием вроде этого — не такая уж большая беда.

Повторив своё привычное «ладно», Аллен сорвался с места.

Нападение

Она солгала бы, если бы сказала, что не допускала такой возможности. И всё же не могла не думать: почему это происходит именно с ней? Предвидеть нападение было нетрудно, но она никак не могла ожидать, что троих сопровождавших её рыцарей убьют всех разом.

Сейчас, однако, было не время сожалеть. У неё не было на это права. Пройдя так далеко, она уже не могла позволить себе начать жалеть. Ей оставалось лишь сделать необходимый минимум: безопасно добраться до места назначения и успешно исполнить обязанности, которых требовала её роль.

— Хн! — вырвалось у неё, когда толчок под ногами заставил её подпрыгнуть.

Она рефлекторно посмотрела наружу и увидела всё те же бескрайние равнины. Повозка, должно быть, наехала на камень или что-то вроде того. Но скорость не снижалась — она не могла себе этого позволить.

Ей не нужно было объяснять, насколько положение серьёзно. Даже сейчас личная охрана, правившая повозкой, ничего не говорила: отчасти потому, что не хотела её тревожить, отчасти потому, что едва имела на это возможность. Она ничего не могла сделать, даже понимая, насколько ужасны обстоятельства. В таком пустынном месте никто не услышит её крика о помощи… а даже если бы место не было пустынным, кто пришёл бы ей на выручку, взваливая на себя опасность, постигшую её? Сейчас единственными людьми в мире, готовыми рискнуть ради неё жизнью, были рыцари её охраны, отчаянно гнавшие повозку. Будь они в столице или где угодно ещё, всё равно…

— Ну, разве что если бы он был здесь…

Она не стала продолжать мысль вслух, и на губах появилась самоуничижительная улыбка. Это было бы слишком удобно. Прежде всего, он вообще не мог оказаться здесь. А кроме того…

— С какой стати он вообще стал бы мне помогать? Тогда я ничего не смогла сделать для него, — с горечью упрекнула она себя и оглянулась.

Из-за устройства повозки в поле зрения ничего не попало, и всё же она была уверена, что кто-то приближается. Ризе Адастера крепко сжала собственную руку.

＊＊＊

Беатрис Аллерид цокнула языком и сильнее погнала лошадь, тянувшую повозку. Такими темпами лошадь рухнет, и всё равно этого не хватит, чтобы оторваться от преследующего их существа. А судя по тому, как быстро тварь позади сокращала расстояние, совсем скоро она их настигнет.

— Хн… Похоже, ничего не остаётся, кроме как разобраться с этим самой. Хотя…

Беатрис прикусила губу и посмотрела через плечо. Как ни крути, она не могла представить, что сумеет победить эту тварь. Существо напоминало волка, но у неё были причины считать, что оно не было ни настоящим волком, ни монстром. Их отряд уже однажды сражался с ним — строго говоря, сама Беатрис не сражалась, но рыцари, сопровождавшие её в этом путешествии, уже столкнулись с существом и пали. В одно мгновение оно расправилось с тремя сильнейшими бойцами королевства — рыцарями, куда сильнее Беатрис. Как она могла надеяться победить его, если не смогли они? Она отправилась в это путешествие не ради боя. Её Дар куда больше подходил для защиты.

Дар Беатрис, «Шевалье», усиливал её физические способности, когда она защищала других. Однако его сила опиралась на клятвы и договоры: подлинная мощь раскрывалась только после того, как она приносила присягу госпоже. До этого её Ловкость и Выносливость повышались лишь на десять процентов. После присяги это значение возрастало до двадцати процентов и дальше увеличивалось в зависимости от того, насколько велика опасность для её госпожи. Если жизни госпожи угрожала смерть, её Характеристики могли даже удвоиться. Разумеется, в идеале до такого не должно было доходить, но если беда всё же случалась, Дар становился ценным преимуществом.

Именно на такой случай Беатрис и отправилась в это путешествие. Она была щитом, а трое других сопровождавших их — мечами. Теперь, когда мечи были потеряны, прежний принцип больше не работал. Оставалось только разобраться с этим самой… отсюда и возникшая перед ней дилемма.

В бою с существом она не видела исхода, кроме бесславной смерти. Не то чтобы она особенно боялась умереть здесь, но она боялась умереть, не исполнив своего назначения, уже подвергнув госпожу опасности. С другой стороны, если сражаться рядом с госпожой, сила её Дара достигнет максимума, и тогда появится хотя бы малая возможность победы… но ни один рыцарь, принёсший присягу верности, не стал бы рассматривать такой вариант. Лучше умереть рыцарской смертью, чем рискнуть и подвергнуть госпожу опасности.

Но намеренно искать рыцарской смерти — не более чем потакание себе. А значит…

— Похоже, путь только один, — пробормотала Беатрис.

Делая вид, что проверяет обстановку позади, она быстро оценила состояние своей госпожи в повозке. Та сидела там и казалась такой маленькой — просто юной девушкой своего возраста, не более. В этом, конечно, не было ничего удивительного: она лишь недавно достигла совершеннолетия. Наверняка её терзали ненужные мысли о том, что во всём виновата она. Беатрис служила ей уже десять лет и легко понимала такие вещи.

Так Беатрис приняла решение. В тот миг, когда она принесла госпоже присягу, она уже решила отдать за неё жизнь. Теперь же она решила собственными руками отправить свою госпожу в неопределённое будущее. Даже если девушка выживет, Беатрис не сможет гарантировать ей дальнейшую безопасность. Возможно, она всё равно погибнет. Но Беатрис верила в свою госпожу: пусть та и могла свернуться, осаждённая нежеланными мыслями, в её глазах жил сильный свет. Беатрис была уверена — с ней всё будет в порядке.

Стоило Беатрис решить, что она должна сделать, как тело наполнилось силой. Дальше всё произошло быстро. Она выпустила поводья, которыми управляла несущейся лошадью, поднялась и спрыгнула с козел.

— Чт…?!

На мгновение она увидела потрясённое лицо госпожи в повозке рядом. Беатрис знала: девушка вскоре догадается о её намерениях и поймёт, что другого пути нет.

Хотя Беатрис отпустила поводья, лошадь не остановилась. Вместо того чтобы нестись прямо, она металась так, будто никак не могла решить, куда бежать. К счастью, равнина тянулась во все стороны. Даже госпожа, не умеющая управлять лошадью, справится с тем, чтобы унести их как можно дальше. Что будет потом, Беатрис не знала, но уже решила верить в неё.

В тот миг, когда ноги Беатрис коснулись земли, существо настигло её. План был прост и ясен: продержаться достаточно долго, чтобы дать госпоже сбежать. Даже без присутствия девушки Беатрис обладала выдающимися защитными возможностями. Она не верила по-настоящему, что сможет прожить достаточно долго для побега госпожи, но и мгновенно её не сразят. Если ей удастся выиграть время и хотя бы немного повысить чужие шансы на выживание, этого будет достаточно.

Беатрис выставила перед собой щит в левой руке, в правой приготовила меч и заняла оборонительную стойку, полностью сосредоточившись на враге. Существо действительно походило на волка, хотя теперь, когда она смогла рассмотреть его как следует, было ясно: волком оно не было. Его изготовили искусно, но, похоже, из глины — что-то вроде голема. Впрочем, это стало достаточно ясно ещё при первой встрече, когда её товарищ ударил по нему мечом. Она видела, как ему отрубили голову, но существо быстро восстановило прежнюю форму. Ни одно живое создание на такое не способно. Её товарищ на долю секунды потерял бдительность, и тварь прыгнула на него, вырвав — будто в отместку — кусок из его шеи.

Беатрис не знала, как погибли двое других. Она поспешно усадила госпожу в повозку, вскочила на козлы и рванула с места, инстинктивно почувствовав, насколько опасно положение.

Нынешние обстоятельства доказывали, что интуиция её не подвела. Ещё одна причина, по которой Беатрис следила за приближением врага, заключалась в том, что она не знала, как он атакует. Помимо выигрыша времени, оценить возможности существа было очевидным шагом. Двое товарищей, оставшихся после гибели первого рыцаря, не позволили бы произошедшему сделать их беспечными.

— Хм?

Наблюдая за существом, Беатрис озадачилась тем, что оно, похоже, тоже наблюдало за ней. Эта тварь должна была атаковать в тот миг, когда она спрыгнула с повозки. Не было бы удивительно, если бы оставшиеся товарищи Беатрис всё же показались ему достаточно опасными и теперь оно осторожно выжидало, оценивая её возможности. И всё-таки ситуация ощущалась странной. Големы способны выполнять только простые приказы, но это существо, похоже, действовало самостоятельно… значит, оно лишь выглядело как голем, но… нет, это неважно. Важно было другое: почему оно за ней наблюдает?

— А?!

Беатрис оглянулась, отыскивая источник крика, только что донёсшегося до неё. Это кричал не человек. Если глаза её не обманывали, две лошади, тянувшие повозку, уже далеко умчались вперёд, и там их пронзило нечто, вырвавшееся из земли. Теперь они бились от боли, а их движения постепенно опрокидывали повозку набок.

Пока Беатрис смотрела, пытаясь понять, что, ради всего святого, произошло, она напрягла руку со щитом, ожидая удара, который, как была уверена, скоро последует.

«Это оно как-то сделало», — подумала она… но внезапная боль в руке перехватила её внимание. — Что…

Беатрис рефлекторно перевела взгляд на руку со щитом и увидела, что щит исчез. Точнее, его обломки валялись на земле.

— Невозможно! Это был мифриловый щит! — вскрикнула она.

Королевство пожаловало ей этот щит, чтобы она могла защищать свою госпожу. Невозможно было представить, что его так легко разобьют.

— Гх!

Краткое мгновение изумления оказалось роковой ошибкой. Беатрис почувствовала, будто лишилась части тела; сила ушла из ног, и она рухнула на землю. Со своего места она не могла увидеть, но существо откусило примерно треть её живота. И самое тревожное — она не чувствовала боли. Это могло означать только одно: её тело уже отказалось даже надеяться на выживание.

И всё же Беатрис не отпустила. Она не могла: вот это действительно было бы бесславной смертью. Если бы она сумела нанести хотя бы один ответный удар, выиграть хоть немного времени, возможно, умерла бы с гордостью…

— Хн…

Отчаянно глядя вверх, она увидела передние лапы существа — когти, разорвавшие её мифриловый щит, — которые теперь беспощадно опускались на неё. Ошеломлённая, она могла лишь ждать смерти. Но смерть не пришла. В тот самый миг существо, готовое оборвать её жизнь, отлетело в сторону.

— Постой… Беатрис?

Прежде чем она успела задуматься о том, что произошло, Беатрис услышала голос… Голос, который ни за что не должна была услышать в этом месте, но который всё же был ей знаком.

Бывший герой вызывает удивление

Беатрис была так потрясена увиденным, что забыла о бедственном положении, в котором находилась. Она бесчисленное множество раз слышала, что Аллен так и не продвинулся дальше первого Уровня, причём слышала это даже от него самого. И хотя с их последней встречи прошло пять лет, за это время до неё не доходило никаких слухов, которые говорили бы об обратном. Да, его называли никчёмным, но всё же он был старшим сыном герцога. Если бы что-то произошло, она наверняка узнала бы… значит, он по-прежнему должен был оставаться на первом Уровне. И всё же то, что он только что сделал, никак не походило на действия воина первого Уровня. Более того, Беатрис даже не была уверена, что именно он сделал.

Одно она знала точно: и волкоподобная тварь, и предметы, атаковавшие его сзади, были изорваны в клочья. Очевидно, Аллен что-то сделал.

Беатрис была воительницей девятого Уровня и считалась одной из сильнейших в королевстве. Нет, в своих наступательных способностях она не была уверена, но знала: в защите с ней никто не сравнится. Самой важной частью защиты было наблюдение, ведь отразить атаку противника можно лишь в том случае, если способен её распознать. И всё же даже она не смогла понять, что только что сделал Аллен. Такого просто не должно было быть.

В то же время где-то в глубине её сознания пробудилось странное понимание. Почему-то казалось не таким уж удивительным, что именно Аллен способен на подобное. С тех пор, как Беатрис впервые встретила его, прошло десять лет: тогда уже миновало четыре года после её выпуска из Рыцарской академии, вскоре после этого она принесла присягу своей госпоже, вступила в Орден и была выбрана в королевскую гвардию, — и именно тогда её пригласили на день рождения какого-то дворянина. Она до сих пор ясно помнила пару, которая привлекала больше внимания, чем сам виновник торжества: Аллена, тогда ещё известного как ребёнок-вундеркинд, и девочку, которой Беатрис поклялась служить, — её тоже считали вундеркиндом, пусть и в ином смысле.

То, что эти двое заговорили друг с другом, было совершенно естественно. Оба были юны, оба получали особое отношение, и их статус был близок. И с точки зрения их личных чувств, и с точки зрения взрослых с их социальными расчётами у них было достаточно причин общаться.

Сопровождая свою госпожу в составе охраны, Беатрис своими глазами видела их разговор. Они обменялись любезностями, поговорили о том, как заняты, и о прочих подобных вещах. Но, наблюдая за Алленом, Беатрис почувствовала в мальчике нечто странное. У неё возникло странное ощущение, будто она никак не может его ухватить. Проще всего было бы сказать, что она сомневалась, ребёнок ли он вообще. Дело было не в ранней зрелости — её госпожа и сама была на редкость развитой для своих лет, — и не в том, что он был ещё взрослее. Всё, что она могла сказать: в нём было что-то странное.

Множество последующих встреч Аллена с её госпожой ничуть не ослабили это впечатление. Напротив, оно лишь углублялось и становилось всё отчётливее по мере того, как прежняя слава Аллена тускнела, а его стали называть никчёмным. Несмотря на то что репутация её госпожи, напротив, продолжала расти, поведение Аллена не менялось, и в итоге за его судьбу сильнее переживала Беатрис, чем сам мальчик.

В последний раз перед тем, как Аллен исчез из света примерно пять лет назад, она видела его на дне рождения своей госпожи, и её впечатление о нём не изменилось. Возможно, именно потому, что это чувство всё ещё крепко держалось в ней, мысль о том, что Аллен без труда расправился с существом, которое так легко одолело её саму, показалась ей вполне естественной.

Увидев, как он это сделал, она испытала облегчение. Беатрис не знала, почему он здесь оказался и что именно сейчас сделал, но если предположить, что он по-прежнему оставался на первом Уровне, выходило, что он воспользовался своим Даром. А значит, у него, должно быть, был невероятно могущественный Дар, и с ним наверняка перестанут обращаться так холодно.

Хотя Аллен всегда приходил встретиться именно с её госпожой, они с Беатрис часто обменивались словами, когда оказывались в одном месте. Она была почти вдвое старше его, но думала о нём и как о младшем брате, и как о друге. Если жизненные обстоятельства её друга улучшились, это естественно было поводом для радости и облегчения. Более того, она могла оставить свою госпожу на его попечение. Это тоже давало ей причину успокоиться.

Поэтому Беатрис вздохнула… и вся сила покинула её тело. До сих пор ей каким-то чудом удавалось держаться, но наконец она достигла предела. Её раны были смертельными, и она потеряла слишком много крови. И всё же, хоть у неё больше не оставалось сил даже поднять голову, на сердце было спокойно. Она понимала, что доставляет Аллену хлопоты, но могла умереть без сожалений. И потому Беатрис перестала сопротивляться тяжелеющим векам и закрыла глаза.

＊＊＊

Параллельный парадокс: Свет исцеления.

Когда Аллен поднял руку, тело Беатрис окружило мощное сияние, сосредоточенное вокруг живота. Увидев это, он облегчённо выдохнул. Он немного — нет, очень — волновался, но теперь понял, что всё будет в порядке. Этот свет мог лишь усиливать жизненную силу человека; на мёртвых или тех, кто уже перешёл точку невозврата, он не действовал. Раз свет появился, значит, Беатрис можно было спасти.

Сияние некоторое время держалось вокруг её живота, а затем наконец угасло. В тот же миг Беатрис бодро вскочила на ноги. Она ощупала всё тело, особенно живот, и на её лице проступило изумление, когда она поняла, что от ран не осталось даже шрама.

— Невозможно… Никакой магией или колдовством нельзя исцелить раны человека таким образом.

Это была правда. Хотя в этом мире существовали и магия, и колдовство, заклинаний, способных исцелять раны, не было. Справиться с ними могло только естественное заживление. Единственным исключением было зелье, созданное алхимиком: жидкость, которая при приёме внутрь мгновенно исцеляла глубокие раны, хотя её сила не доходила до восстановления утраченных конечностей.

Но создание такого зелья требовало огромного количества времени и денег, не говоря уже о том, что очень немногие обладали Даром, позволяющим стать алхимиком. Цена на такие зелья была настолько высокой, что даже Аллен видел их лишь столько раз, что мог вспомнить каждый случай. Без Дара алхимии никто не мог создавать зелья, а само существование Даров, позволяющих напрямую исцелять раны, считалось немыслимым.

Однако в последние годы по королевству ходил один слух. Говорили, будто некая святая ходит по домам бедняков и исцеляет раны и болезни одной только протянутой рукой. Но хотя многие утверждали, что она их исцелила, никто не мог сказать, кто она на самом деле. Известно было только, что это женщина, но одни говорили, что она юная девочка, другие — прекрасная молодая женщина, третьи — сгорбленная старая карга. Нельзя было сказать, насколько полезными окажутся её поиски, но неудивительно, что королевство разыскивало святую, внезапно появившуюся в мире, где силы исцеления не существовало.

Разумеется, Аллен ею не был. Просто в прошлой жизни он умел исцелять раны магией, а значит, действительно мог совершать те же чудеса, что и эта загадочная женщина. Неудивительно, что теперь Беатрис смотрела на него со смесью растерянности и подозрения. Вряд ли она подозревала, что он и есть та самая святая, — для начала он был не того пола. К тому же впервые эта женщина появилась три года назад, ещё до того, как Аллен достиг совершеннолетия, даже если её сила и была основана на Даре.

Сила Аллена, конечно, не была Даром, и такие вещи он мог делать три года назад так же легко, как и сегодня. Но Беатрис никак не могла знать, что он сохранил воспоминания о прошлой жизни, не говоря уже о прежних силах.

Была и ещё одна причина, по которой Беатрис едва ли сочла бы Аллена той святой, хотя это было всего лишь предположение. Но сейчас он отложил эти мысли в сторону, пожал плечами и заговорил.

— Кстати, тебе не стоит поспешить на помощь? Это ведь она едет в той повозке, верно?

— Гах?!

Даже не взглянув в сторону Аллена, Беатрис бросилась к перевёрнутой повозке. Как он и догадался, внутри была её госпожа. Обеспечить безопасность госпожи — первейший долг рыцаря. Вопросы о мелких деталях ситуации могли подождать.

— Хотя, пожалуй, только Беатрис назвала бы это мелкой деталью… — пробормотал Аллен. Но именно потому, что Беатрис ставила свою госпожу выше всего, он ей доверял. Пусть с их последней встречи и прошло пять лет, было совершенно ясно: она не изменилась.

С этими мыслями Аллен неторопливо направился к ним. Беатрис, стоя сбоку от перевёрнутой повозки, выглядела взволнованной и что-то кричала. Похоже, от удара при падении дверь повозки перекосило, и открыть её было невозможно. Беатрис осматривала повреждения, ища способ помочь.

— О. Она её сломала, — сказал Аллен самому себе.

Похоже, она решила решить проблему грубой силой. Не обращая внимания на отлетевшую дверь, Беатрис сунула руку внутрь повозки. Затем оттуда показалась одинокая девушка. Блеск её серебряных волос в солнечном свете заставил Аллена прищуриться, когда она повернулась к нему лицом. Он пожал плечами, когда она открыла золотые глаза. Как и ожидалось, это лицо было ему слишком хорошо знакомо.

— Привет, Ризе. Давно не виделись.

— Аллен… что ты здесь делаешь?

Это была Ризе Адастера, первая принцесса королевства Адастера и бывшая невеста Аллена.

[[image:/storage/reader-images/04e487aca078dc64551eb6041cf97f39ad4b4e74.jpg]]

Изгнанный бывший герой воссоединяется с бывшей невестой

Ризе была готова расстаться с жизнью. Это не значило, что ей было всё равно, жить или умереть. В конце концов, она принадлежала к королевской семье. Даже если бы она сама была склонна думать иначе, она сразу поняла намерения Беатрис и потому знала: у неё нет выбора, кроме как продолжать жить.

Если, конечно, она вообще сможет продолжать жить. Дверь, единственный путь к спасению, перекосило от удара, когда повозка перевернулась, и она не сдвигалась ни на йоту. Ризе, может, и была второго Уровня, но при Силе 0 у неё не было ни малейшего шанса выбить дверь. А шансы на спасение, пока она беспомощно лежала внутри, были ничтожны. Если бы у Беатрис был хоть какой-то шанс победить ту волкоподобную тварь в бою, она сражалась бы с самого начала. Надежды выжить, кроме побега, не было, но путь к бегству оказался запечатан.

В такой ситуации были все причины приготовиться к смерти — но умирать она не хотела. Никто не захотел бы умереть такой беспомощной смертью в подобном месте. Но больше всего Ризе просто хотела жить. И всё же, воспитанная как член королевской семьи, она не могла заставить себя закричать. Всё, на что её хватило, — свернуться калачиком и ждать смерти, которая наверняка скоро придёт.

Возможно, именно потому, что в последнее время она думала о нём, мысли о нём всплыли в её голове даже в такой момент. Она укорила себя за такую легкомысленность в подобной ситуации. Но…

— Если бы я только могла увидеть его ещё раз, прежде чем…

— Леди Ризе!

— Хн… Беатрис?

Ризе рефлекторно подняла взгляд на голос, который уже не ожидала услышать снова. Дверь загремела, сильно затряслась, а затем отлетела прочь, и на её месте появилось лицо Беатрис. Ризе едва понимала, что происходит, пока Беатрис не схватила её за руку и не вытащила из повозки… и её смятение мгновенно рассеялось, сменившись потрясением от невероятной удачи: ещё мгновение назад она считала себя уже мёртвой.

А потом она поняла, что перед ней стоит он. Он стал выше, выглядел взрослее, чем тогда, но ошибиться было невозможно. Перед ней стоял её бывший жених, Аллен, с той же улыбкой, что и всегда.

＊＊＊

— Эм… Аллен, что ты здесь делаешь?

Когда Ризе посмотрела на него, Аллен увидел: в её глазах не отражалось никакого скрытого смысла. Это был простой вопрос, без тени насмешки. Похоже, она тоже не изменилась.

Ризе была ещё одним человеком, который продолжал общаться с Алленом, несмотря на его трудные обстоятельства. На самом деле, возможно, точнее было бы сказать, что она была первой — а может, и единственной — такой, но сейчас этого было достаточно.

Как бы то ни было, глядя в этот миг прямо на Ризе, Аллен испытал настоящее удивление. То, что отношение Беатрис к нему не изменилось, не было чем-то особенно невероятным: в конце концов, когда они виделись в последний раз, она уже была взрослой. Но Ризе в их последнюю встречу было десять лет. С тех пор она наверняка слышала о нём множество вещей, причём в возрасте, когда человек особенно восприимчив к чужому влиянию. Не то чтобы она совсем не испытала этого влияния… но, насколько Аллен мог судить, она ничуть не изменилась.

Конечно, они только что встретились, и всегда оставалась возможность, что она лишь притворяется прежней. Опять же, она была членом королевской семьи, и ничего удивительного не было бы в том, что за прошедшие годы она приобрела такой навык. И всё же, несмотря на нынешние обстоятельства, в прошлой жизни Аллен был героем, а в этой — наследником герцогства. Он встречался с бесчисленным множеством дворян и был уверен, что способен видеть сквозь их маски, но в Ризе не чувствовал ни капли лжи. Внешне она, конечно, изменилась — теперь выглядела взрослее, — но внутри, казалось, осталась всё той же.

Сказать, что это не радовало его, было бы ложью, и, должно быть, именно поэтому ему вдруг захотелось немного её подразнить.

— Что я здесь делаю? Ну… пришёл тебя спасти, наверное?

— Ч-что?!

— Несмотря ни на что, я всё ещё твой бывший жених. Если ты попадёшь в беду, я всегда приду тебе на помощь.

— Я… эм… это… ну… что ты… — Сначала Ризе растерялась от слов Аллена, а затем, заметив пляшущую на его лице улыбку, надула губы. — Хмф!

Разумеется, Аллен шутил лишь наполовину. Он действительно пришёл их спасти, хотя понял, что это Ризе и Беатрис, уже потом. Но вопрос Ризе был не об этом.

— Вечно ты надо мной подшучиваешь, Аллен.

— Я бы никогда. Ладно, да, я был не до конца честен, но вообще-то я действительно так думаю.

— Т-то есть ты хочешь сказать…

— Ладно, ладно, я понимаю, что вам двоим после такой долгой разлуки хочется пофлиртовать, но разве у нас нет более важных поводов для беспокойства? — вмешалась Беатрис, и Ризе смущённо посмотрела на неё.

— Ф-флиртовать?! Уверяю тебя, у меня и в мыслях не было…

— Правда? — поддел её Аллен. — А по-моему, выглядело именно так.

— Хватит!

В ответ на окрик Беатрис он закрыл рот и пожал плечами. Увидев, как Ризе покраснела до ушей, Аллен понял, что, возможно, зашёл немного слишком далеко. Несмотря на королевское происхождение, Ризе была не слишком устойчива к таким поддразниваниям — ещё одна черта, в которой она не изменилась. Увидев это, Аллен почувствовал, будто на мгновение вернулся в прошлое, и на его губах появилась улыбка где-то между самоиронией и горькой усмешкой.

Однако вскоре он отбросил ностальгию и снова сосредоточился на настоящем. Действительно, у них были важные дела.

— Думаю, для начала нам стоит рассказать друг другу, что со всеми нами происходит, — предложил он.

Ризе, опять же, была членом королевской семьи и занимала пятое место в линии наследования. С учётом того, что всего в линии наследования было десять человек, её положение нельзя было назвать ни особенно высоким, ни низким, но это всё равно означало, что она явно не из тех, кто может без веской причины разъезжать по глуши. Поэтому первым делом Аллена интересовало, что она здесь делает.

Этот регион называли Пограничьем, но он всё равно находился в пределах герцогства. Хотя Аллена изгнали несколько дней назад и до этого относились к нему холодно, новости о появлении члена королевской семьи на их территории — не говоря уже именно об этом месте — обязательно дошли бы до его ушей. Пограничье было не тем краем, куда заходят случайно, и уж точно не местом для королевских особ. Поэтому Беатрис и Ризе на короткое мгновение застыли, тем самым подтверждая: они что-то затевали.

— Но сначала, может, займёмся этой повозкой? — предложил он. — Не могу же я отправить тебя пешком, Беатрис, не говоря уже о Ризе.

— Тут ты прав. Но, похоже, она уже никуда не годится, — ответила Беатрис.

— Наверное. Сама повозка ещё должна быть пригодна, но…

Беатрис и Аллен одновременно посмотрели к передней части перевёрнутой повозки, подумав об одном и том же: без лошадей, которые могли бы её тянуть, она бесполезна.

— Хм, — сказал Аллен. — Пока не увидите, не поймёте, но, думаю, я смогу что-нибудь сделать.

— Что? — спросила Ризе.

Беатрис ничего не сказала, но на её лице появилось выражение, будто она хотела сказать: «Неужели…»

Аллен понял её сомнение, но решил его проигнорировать и, ничего не говоря, направился к передней части повозки. Там, как он и ожидал, он нашёл двух лошадей: они лежали на земле и тяжело дышали… но не были мертвы. Похоже, Глиняный волк намеренно избегал наносить им смертельные раны. Если бы он убил их, повозка остановилась бы на месте, но заставить их понести и перевернуть её было куда лучше, чтобы отвлечь Беатрис.

Сейчас было важно одно: раз лошади не умерли, Аллен мог что-то сделать.

Параллельная мудрость: Свет исцеления.

В тот миг, когда Аллен поднял руку, две лошади окутались светом, как до этого Беатрис. Аллен продолжил, не обращая внимания на изумлённые возгласы двух женщин, которые как раз догнали его. Когда сияние наконец стихло, лошади, ещё мгновение назад находившиеся в ужасном состоянии, снова выглядели здоровыми. Аллен удовлетворённо наблюдал, как они медленно поднимаются на ноги. Затем за его спиной прозвучал голос, похожий на стон.

— Не может быть… Даже зелье не способно исцелять раны нечеловеческих существ, — сказала Беатрис.

Ризе согласилась:

— Д-да… И если уж на то пошло…

— Даже святая так не может, верно? — перебил Аллен.

— А?!

Обе рефлекторно уставились на него. Тело Ризе застыло от потрясения, а Беатрис, кажется, едва заметно насторожилась. Аллен усмехнулся их реакции, особенно реакции Беатрис. Он примерно понимал, почему они так отреагировали, и решил, что они довольно неосторожны. В том, что сказал Аллен, не было ничего особенно странного, так что, судя по их ответу, за этим явно скрывалось что-то ещё.

Впрочем, нельзя сказать, что у самого Аллена не было задней мысли. У него были подозрения, но он ничего не знал наверняка, поэтому эта маленькая вставка послужила способом проверить его теорию. Он собирался подтвердить догадку по их реакции, но не ожидал, что всё окажется настолько очевидно. И всё же он получил то, что хотел, и на самом деле не питал к ним никакой враждебности, поэтому понимал: нужно разобраться с тем, что они теперь насторожились.

— О, точно… Наверное, это прозвучит немного внезапно, но меня сегодня как раз изгнали из герцогства. Вы двое знаете об этом?

— А?

— Что?

Переполнявшее воздух напряжение мгновенно испарилось от этих слов. Аллен снова усмехнулся, глядя на две ошеломлённые и растерянные физиономии перед собой.

Похоже, это были как раз подходящие для случая слова, — подумал он, пожав плечами.

Мутные глаза

Гнев прокатился по комнате гулким эхом.

— Что ты сказал?! Повтори-ка ещё раз!

Тот, на кого обрушился этот гнев, задрожал и съёжился под словесной атакой. Мужчина не сделал ничего дурного: он всего лишь докладывал… не то чтобы его собеседника это волновало. Понимая это, он молча стерпел. Решив, что неосторожный ответ стоил бы ему жизни, он только повторил прежние слова.

— Да, Ваше Высочество. Алхимик докладывает, что потерпел неудачу.

— Ах ты!..

Его и правда сейчас собирались убить. Почувствовав убийственное намерение допрашивающего, мужчина всерьёз задумался, не броситься ли бежать… но вскоре в этом не оказалось необходимости.

— Бретт, — вмешался чей-то голос.

— Н-но, отец!

— Я понимаю твоё раздражение, но этот человек не сделал ничего дурного. Зачем без нужды лишать нас ещё одного слуги?

— Ух… простите. — Бретт цокнул языком. — Доклад принят. Это всё?

— Да, Ваше Высочество.

— Хорошо. Тогда прочь!

Вместо того чтобы послушаться приказа юноши, гонец поднял голову и бросил взгляд в сторону герцога. В конце концов, явился он именно к нему, а не к его сыну. Уйти по приказу сына он не мог, но заговори он без дозволения — наверняка навлёк бы на себя его ярость. Судя по нынешнему виду юноши, тот действительно убил бы гонца.

Как и следовало ожидать, герцог понял его замешательство и взглядом дал знак, что он может идти. Едва заметно выдохнув с облегчением, мужчина поклонился и вышел из комнаты. Тихо прикрыв за собой дверь, он направился по коридору и, лишь пройдя некоторое расстояние, наконец выпустил тяжёлый вздох.

— Боже правый… такими темпами этому дому недолго осталось.

Никто не стал бы терпеть, услышав от него такие слова. Услышь их герцог — не говоря уже о его сыне, — и живым он бы не ушёл. И всё же мрачная атмосфера, что в последнее время царила в поместье, сама подталкивала к таким ворчливым мыслям. Возможно, со стороны он походил на старика, твердящего, что раньше было лучше, но от этого никуда было не деться: так оно и было. Десять лет назад всё было куда лучше; да что там — даже месяц назад, даже вчера было лучше, чем сейчас.

Причина была всего одна. Наследник семьи — вернее, бывший наследник — исчез, а Бретт, теперь единственный сын герцога, становился всё заносчивее. Пока Аллен оставался рядом, он не был настолько дурён. Бретт мог называть его никчёмным, но, похоже, на самом деле боялся, что вечно спокойный Аллен однажды отнимет у него положение, которым он наслаждался. Пока Аллен оставался в семье, в вопросе о том, кто унаследует место герцога, большинство слуг наверняка поддержало бы именно его. Как простой слуга, мужчина понятия не имел, кто лучше справился бы с ролью герцога, но в одном не сомневался: он предпочёл бы видеть на этом месте Аллена.

По правде говоря, он никогда не верил всем этим разговорам о том, что Аллен — никчёмный. Такое прозвище к нему приклеили из-за того, что он не смог поднять Уровень выше 1. Но если рассуждать так, то большинство обитателей герцогского поместья — да и большинство горожан — даже на звание никчёмных не тянули: ведь большая часть людей в мире никогда не продвигалась дальше Уровня 0. Аллен, вероятно, этого не знал, но повышение Уровня было привилегией дворян, богатых торговцев, солдат и авантюристов. У большинства остальных не было ни времени, ни средств. Им приходилось работать, чтобы жить, а от одной только работы Уровень не повышался.

Солдаты и авантюристы могли повышать Уровень лишь постоянно сражаясь с монстрами, но обычный горожанин и надеяться не мог повторить такое: это было бы равносильно самоубийству. То же относилось и к детям, которые попросту были частью рабочей силы. Большинство семей не имело роскоши позволять детям играть. Только дворяне и богатые торговцы располагали временем и деньгами для необходимой специальной подготовки. В конечном счёте для подавляющего большинства людей повышение Уровня было просто невозможным.

Даже среди простолюдинов Уровни и Характеристики считались абсолютной истиной, но они служили способом понять направление собственных способностей, и смотрели на них совсем не так, как дворяне и солдаты. По этой и другим причинам народ обычно считал Дары более особенными, чем Уровни и Характеристики. Однако и это было связано лишь с тем, какую роль они играли в определении будущего, так что Аллена не считали заслуживающим презрения только потому, что ему не был дарован Дар.

На самом деле многие слуги были совершенно сбиты с толку изгнанием Аллена. Мальчик всегда обращался с ними по-доброму, казалось, заботился о них, никогда не жил расточительно и не заносился. Если уж на то пошло, он слишком о них беспокоился и охотно делал за себя любую работу, какую мог, к досаде слуг, хотя и в этом было своё очарование. По меньшей мере сравнивать его со вспыльчивым юношей, пытавшимся убивать собственных слуг, было бы просто неприлично.

Но теперь это почти не имело значения. Аллена уже изгнали, а Бретт пустился вразнос, словно наконец выпустил наружу всё накопившееся раздражение. Слуга мог бы стерпеть это, продлись всё лишь несколько дней, но у него было предчувствие, что так не будет.

К счастью, слуги не были обязаны оставаться в поместье. Если нынешнее положение сохранится, он готов был поставить на то, что немало людей вскоре уйдёт. На место таких беглецов быстро найдут замену, и содержание поместья, скорее всего, продолжится без заметных сбоев… но если старшие слуги будут уходить, не передавая как следует свой опыт, ситуация со временем может стать безвыходной. Именно это мужчина и имел в виду, когда сказал, что этому дому недолго осталось.

— И всё же я не могу представить, чтобы этот сын, не говоря уже о самом герцоге, этого не понимали…

И тем не менее, хотя герцог тихо одёргивал Бретта за его поступки, по сути мальчик пользовался его молчаливым одобрением. Будто сама возможность того, что большинство слуг покинет свои места, не представлялась ему проблемой.

— Или ему просто всё равно, даже если это создаст проблемы?

Такая мысль пришла мужчине в голову, и он покачал головой. Он просто не мог понять, о чём думает Крейг. Ясно ему было только одно.

— Пожалуй, когда-нибудь и мне придётся покинуть это место.

Мужчина — Сайлас Кранц, главный дворецкий поместья, — продолжил идти по коридорам, обдумывая, как поступить дальше.

＊＊＊

— Проклятый! Как он посмел смотреть на меня с такой насмешкой в глазах?! Я заставлю его пожалеть! — Юноша осёкся. — Нет… сейчас не время для этого. Отец, что вы собираетесь делать? Как он мог провалиться?

Крейг ответил на испуганный, вопросительный взгляд сына самым невозмутимым выражением, какое смог изобразить, и заговорил мягким, обдуманным тоном:

— Не беспокойся. Его провал не создаёт нам проблем.

— Вы уверены? А как же эта святая?

— Это был лишь самый быстрый способ достичь нашей цели. Я уже обдумал другие методы. Тебе не о чем тревожиться.

— Понятно…

Сохраняя спокойное лицо, Крейг наблюдал, как Бретт с облегчением вздохнул. Ему стоило больших усилий скрыть собственный гнев. И всё же в его утверждении не было ни слова лжи: они потерпели неудачу, но он уже достаточно продумал запасные варианты, чтобы быть готовым изменить план в зависимости от того, что ждёт впереди. Однако верно было и другое: было бы куда лучше немедленно покончить с делом святой. И особенно досадно было знать, что, пойди всё по плану, они уже перешли бы к следующей фазе замысла.

Настроение у Крейга было настолько скверным, что он едва не цокнул языком машинально; остановили его только гордость герцога и необходимость сохранять достоинство перед сыном.

— Тогда что нам делать дальше, отец?

— Хм. Что ж, немедленно действовать необходимости нет.

— Вы совершенно уверены? Помнится, вы говорили, что если это дело пройдёт удачно, мы вскоре сделаем следующий ход.

— Только если бы со святой было покончено. Тогда нам пришлось бы действовать быстро. Пока она остаётся проблемой, нам следует крайне тщательно обдумать следующие шаги.

— Простите…

Крейг не собирался упрекать Бретта, но не стал уточнять свои слова. Маска спокойствия скрывала мрачное удовольствие, которое он испытывал, глядя на понурое лицо сына. Не зная об этом и дрожа от досады, Бретт продолжил:

— А что делать с алхимиком? Его устранят?

Крейг фыркнул, заметив попытку Бретта переложить бремя неудачи на кого угодно, только не на себя. Мальчик, похоже, наслаждался новым ощущением свободы после изгнания бездаря и охотно отвечал казнью на любые проблемы. Но избавляться от главного дворецкого и алхимика не принесло бы им пользы.

Как минимум казнь главного дворецкого затруднила бы содержание поместья, которое и без того было слишком велико. Сейчас в резиденции жили всего два человека, но для её обслуживания требовалось в десять раз больше слуг. Крейгу это казалось расточительной роскошью, но, зная, что размер поместья отражает меру его власти, он мало что мог с этим поделать. Даже если однажды он откажется от этого места, до той поры его всё равно придётся поддерживать.

Крейг, однако, не стал предостерегать Бретта, а вместо этого объяснил, почему казнить алхимика бессмысленно.

— Погоди, погоди. Он ещё может нам пригодиться. К тому же разве этот опыт уже не оказался полезен?

— Это правда. Он углубил моё понимание этой силы.

— Именно. В некотором смысле это было самое важное во всём деле. Можно даже сказать, что оно сделало всю эту затею успешной.

— Вы… вы правда так думаете?

— Да. Это был лишь урок, а твой настоящий долг ещё впереди. Разве не так?

— Д-да, отец, уверен, вы правы! Ах, да. В конце концов, я не такой, как тот бездарь. Когда дело дойдёт до моего долга, вы увидите!

— Именно. Я возлагаю на тебя большие надежды.

Крейг посмотрел вдаль, пряча холодные глаза, которые противоречили его ободряющим словам. Его мысли обратились к вопросу о том, как они могли потерпеть неудачу, — к результату, который должен был быть немыслим. Запасные планы он готовил на случай худшего исхода, но скрупулёзная подготовка должна была гарантировать, что такой исход никогда не наступит. Их замысел был безупречен с точки зрения стратегии: не должно было существовать даже ничтожной возможности, что святая переживёт их покушение.

Разумеется, поскольку он не исполнял дело лично, оставался шанс, что алхимик допустил промах, но и это препятствие было учтено тщательной подготовкой с самого начала. Успех казался гарантированным, и всё же они провалились. Значит, вмешался какой-то неучтённый фактор. Велика была вероятность, что кто-то или что-то помешало их плану.

— Хмф. Не знаю, кто ты, но не думай, что можешь вмешиваться в мои планы и уйти безнаказанным.

— Отец?

Крейг откашлялся, объясняя свои неосторожные слова:

— О, ничего. Просто разговаривал сам с собой. Не обращай внимания.

Неожиданная новость заставила его истинные чувства слишком заметно подняться на поверхность. Поддаваться эмоциям в поисках мести было бесполезно. Это лишь привело бы к тому, что его снова переиграют. Чтобы и дальше управлять всем, требовалось абсолютное самообладание.

Вернув на лицо маску стоицизма, Крейг снова повернулся к Бретту.

— Разбираться со святой можно позже. Но совсем другое дело уже подходит к завершению, верно? С этой точки зрения, возможно, даже к лучшему, что мы потерпели неудачу.

— Это правда. Полагаю, для них это тоже вопрос огромной важности.

— Именно. Когда этот генерал исчезнет со сцены, настанет время нашего дома сделать ход. Всё это дело может казаться фарсом, но мы не можем позволить себе потерять бдительность.

— Я понимаю, отец.

— Откровенно говоря, если мы сумеем добиться успеха здесь, всё последующее будет иметь мало значения.

Крейг посмотрел вдаль и сузил тёмные, мутные глаза с выражением крайней досады, словно искренне ненавидел того, кого воображал целью своего взгляда.

— Но с этим раздражающим маленьким героем нам всё же придётся что-то сделать.

Бывший герой объясняет своё положение

— Не могу поверить, что всё произошло именно так. Эти глупцы только о Характеристиках и думают? Таланты они точно разглядеть не способны, — сказала Ризе.

Аллен усмехнулся, чувствуя дрожь под собой. Её слова не были сформулированы как комплимент; более того, несмотря на непринуждённость, с которой они прозвучали, в них таился вполне ощутимый гнев. Мысль о том, что она злится ради него, немного ему польстила.

— Прости, Аллен.

Он перевёл взгляд на неожиданное извинение и увидел, что Ризе опустила голову и прикусила губу.

— Не понимаю, за что ты извиняешься. Только не говори, что это ты виновата, что меня изгнали из герцогства, — ответил он, склонив голову набок.

— Ну… вообще-то, думаю, может быть и виновата.

— А?

Глаза Аллена слегка расширились: ответ последовал на слова, сказанные в шутку. Но одного взгляда на лицо Ризе хватило, чтобы понять: на самом деле это неправда. На нём отражалось множество чувств, и сильнее всего — раскаяние.

— Надо было настойчивее доказывать, что ты не никчёмный. Если бы я добилась, чтобы это поняли все, возможно…

Аллен не удержался от улыбки, увидев, как Ризе винит себя. Он не смеялся над ней — скорее почувствовал облегчение. Её отношение осталось таким же, как тогда, когда его впервые назвали никчёмным, а Ризе была единственной, кто осмелился вслух сказать, насколько это нелепо. Её нынешние слова подтверждали: она правда не изменилась.

Именно Ризе и Беатрис были теми двумя странными людьми, которые продолжали общаться с Алленом, пока его репутация падала. Беатрис, правда, держала язык за зубами; вслух возражала только Ризе. По характеру Беатрис, казалось, должна была присоединиться к возражениям Ризе, но прежде всего она была рыцарем, а Ризе — её госпожой. Как бы она ни была недовольна, она не могла позволить себе говорить неосмотрительно. Аллен прекрасно это понимал, поэтому не испытывал к Беатрис никаких особых чувств из-за её молчания, а поступок Ризе трогал его так сильно.

Конечно, в результате…

— Нет, Ризе, ты сделала более чем достаточно. Знать, что есть хотя бы один человек, готовый им противостоять, тогда было для меня настоящей опорой. Тебе не в чем себя винить, — заверил её Аллен. Мягко погладив Ризе по голове, он вспомнил, как часто делал это в прошлом. А затем заговорил снова: — Знаешь, правда в том, что я и сам этого хотел. Я всё равно никогда не смог бы стать наследником герцогства. Даже если причиной моего изгнания была ты, ты оказала бы мне услугу. «Спасибо, что помогла выкинуть меня из этой семьи!»

Ризе хихикнула.

— Что ты такое говоришь? Ну… спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Их взгляды встретились, и оба улыбнулись. Сцена была нелепая: благодарить кого-то за изгнание из собственного дома. Но так действительно было лучше. Пока Аллен оставался в той семье, он и правда был ни на что не годен.

— Хм… что ж, лорд… господин Аллен, если нынешнее положение вас устраивает, полагаю, нам не нужно думать, что делать дальше? — спросила Беатрис.

— Пожалуй, нет. То есть именно поэтому мы все и едем вместе, верно? — сказал Аллен и крепко похлопал по козлам, на которых они сидели.

Беатрис усмехнулась и мягко натянула поводья. Пейзаж начал проплывать медленнее, а дрожь, проходившая по телу, стала слабее. Нельзя было сказать, что группа решила ехать вместе только потому, что другого удобного места, где Аллен мог бы спокойно объяснить своё положение, не нашлось, но поездка давала хороший шанс всё обсудить. Она не только экономила время, но и позволяла скоротать дорогу.

Раз путешествие давало Аллену возможность рассказать свою историю, причин отказываться не было. Если бы он не собирался им рассказывать, то никогда не упомянул бы, что его изгнали. Ризе и Беатрис, похоже, имели дело в какой-то деревне Пограничья — одного из многочисленных поселений, которыми, несмотря на название, располагал регион, — а поскольку у Аллена не было конкретного пункта назначения, возможность отправиться с ними показалась удачной.

Аллен и Ризе сидели на козлах, вместо того чтобы пытаться переговариваться с Беатрис изнутри повозки. Хотя место было рассчитано лишь на двух возниц, Ризе с её стройной фигурой сумела там устроиться. К тому же повозка — особенно дверь, которую Беатрис выломала, — пострадала, когда ранее перевернулась. Но для дороги она всё ещё годилась.

— Знаешь, твой Дар удивителен, Аллен, — сказала Ризе, легко постучав по той части козел, которая была повреждена, но теперь, после его ремонта, не носила никаких следов поломки.

— Ещё бы. Ты не только исцеляешь животных, но и эту повозку починил? Трудно даже представить, насколько ценным может быть такой Дар, — сказала Беатрис.

— Да ничего особенного. — Аллен усмехнулся и пожал плечами. Разумеется, они будут так думать. Формально он не говорил Ризе и Беатрис, что силы, которые они видели, — это его Дар, но определённо подвёл их к такому выводу, а разница была невелика. Объяснять правду было бы слишком хлопотно: им куда проще принять это, чем внезапное откровение о том, что в прошлой жизни он был героем.

— Это не пустая лесть. Возможно, вы просто скромничаете, но если вы и правда не понимаете, насколько ценны, вам лучше поскорее это осознать, — сказала Беатрис.

— Верно. По меньшей мере, если герцогство Вестфельдт узнает об этом, они попытаются вернуть тебя любыми средствами, — ответила Ризе.

— Об этом можно не волноваться. Я это понимал, поэтому и солгал им, — сказал Аллен.

— Не уверена, что назвала бы это ложью. Вы ведь сами ничего такого не сказали, верно? — ответила Беатрис.

— Пожалуй, нет.

— И всё же даже я поверила. В конце концов, это исходило от Иерофанта. Никто не мог предсказать, что тебе даруют Дар, превосходящий даже его, — сказала Ризе.

Поскольку Дары даровались богами, Церемонию благословения, необходимую для их получения, проводил жрец. Во время церемонии именно жрец определял, какой Дар был дарован, — или, иначе говоря, жрецами становились те, кто обладал Даром судить о Дарах других.

Стоит отметить, что Дары ранжировались от первого до пятого ранга, и чем выше был ранг, тем сильнее оказывался Дар. Определение чужого Дара было крайне трудоёмким процессом: те, кто умел это делать, не могли распознать Дары более высокого ранга, чем их собственный. А значит, если способность человека удавалось определить конкретному жрецу, её ранг должен был быть ниже ранга жреца. Чтобы установить ранг Дара, его поэтому должны были по очереди проверять жрецы всё более низкого ранга — пока кто-нибудь не оказывался не способен его распознать.

В некоторых случаях Церемония благословения не могла установить, был ли человеку вообще дарован Дар. Однако присутствие Иерофанта, наблюдавшего за процедурой, означало, что серьёзной проблемы это не создаёт: с Даром пятого ранга, как считалось, не существовало Дара, который Иерофант не смог бы распознать. Но в Аллене Иерофант не увидел никакого Дара. Это истолковали как доказательство, что ему ничего не было даровано. И всё же Ризе и Беатрис видели, как он использует силы, которые, с их точки зрения, можно объяснить только Даром; следовательно, у него должен был быть Дар шестого ранга. Это было самым разумным объяснением.

Хотя Аллен и правда подвёл их к такому выводу, строго говоря, он не лгал. Если Дар — это сила, дарованная богами, то его силы подходили под определение. Это были не просто способности из прошлой жизни: их даровала ему тамошняя Богиня.

Безграничное знание. Меч Катаклизма. Параллельная мудрость. Вот три силы, которые он получил. Будучи божественными силами сами по себе, они были сильнейшими среди всех Даров — даже в тех ослабленных формах, которыми владел Аллен, ведь изначальные формы были слишком могущественны, чтобы человек мог ими пользоваться. Нельзя было сказать, что он солгал, хотя он, конечно, понимал: он вводит их в заблуждение.

— Пожалуй, понятно, почему семья изгнала собственного сына из-за чего-то подобного, — сказала Беатрис. — Любая другая семья, наверное, заставила бы их соврать об этом. Думаю, вся эта история с Даром была лишь предлогом.

Как и намекала Беатрис, дом Вестфельдт жил по системе убеждений, которую можно было назвать «абсолютизмом Характеристик». Для них Дары были не более чем дополнением. Это было необычно: большинство придавало одинаковое значение и богами дарованным Дарам, и духами дарованным Характеристикам, но, если приходилось выбирать, ставило бы выше Дары. Абсолютизм Характеристик был близок к ереси и порой назывался поклонением духам.

Впрочем, Аллен считал, что в этой идее есть смысл. Дар иногда позволял победить человека с более высокими Характеристиками, но происходило такое редко. Делать упор на Характеристики было разумно; следовательно, столь же разумным было изгнать бесполезного сына, не способного повысить Уровень. Хотя Аллен рассуждал так потому, что всегда хотел уйти из дома Вестфельдт, он понимал: если бы увидел, как с кем-то другим обходятся так же, быстро изменил бы мнение.

— Кстати, вас двоих это устраивает?

— Что именно?

— Ну, вы единственные, кто знает о моих силах. Вы правда готовы отпустить меня теперь, когда знаете?

— Понимаю… Полагаю, как гражданка и рыцарь своей страны, я должна была бы вернуть вас домой. Но прежде чем быть служанкой своей страны, я служу своей госпоже. А если учесть склонности леди Ризе…

— Я ставлю дружбу выше страны. Уверена, это делает меня недостойной быть членом королевской семьи, но я считаю: королевство, которому ради существования требуется принести в жертву одного человека, идёт неверным путём.

— А учитывая склонности моей госпожи, я тоже поставлю дружбу на первое место.

— Понял. Спасибо.

Аллен был уверен, что смог бы сбежать, даже если бы они попытались отвезти его домой, но как бы то ни было, они решили сотрудничать с ним. Как гражданки, они, конечно, потерпели неудачу, но как люди сделали правильный выбор. Аллен должен был благодарить их и за то, что они согласились ему помочь, и за то, что оказались порядочными людьми.

— Всегда к вашим услугам.

— Пожалуйста.

Все трое посмотрели друг на друга и улыбнулись, а мимо прошёл лёгкий ветерок. Всё было совсем как в старые времена.

— Кстати, раз уж мы друзья, я бы хотел, чтобы ты называла меня как-нибудь попроще. Будешь и дальше говорить «господин», люди быстро догадаются, кто я.

Беатрис никак не могла привыкнуть обращаться к Аллену без титула. Она пробовала называть его «господин Аллен», но столько раз срывалась обратно на «лорд Аллен» — и каждый раз Аллен поправлял её, — что в конце концов вовсе перестала называть его по имени.

— Хм… что ж, от старых привычек трудно избавиться. Прошу, потерпи, пока я привыкну.

— По мне, можешь вообще без титула.

Тут заговорила Ризе:

— Это нечестно! Я тоже хочу, чтобы ты обращалась ко мне без титула, Беатрис!

— Рыцарь… обращаться к своей госпоже подобным образом? Даже нынешняя непринуждённость, с которой я к вам обращаюсь, существует только по вашей настойчивой просьбе, леди Ризе…

— Но меня это правда не беспокоит.

— Зато меня беспокоит. Прошу, позвольте мне сохранить хотя бы такую учтивость.

Аллен и Ризе рассмеялись над робкой просьбой обычно доблестной Беатрис. Лёгкое урчание сопровождало мягкий ветерок. Убаюканные первой за долгое время весёлой атмосферой, все трое неторопливо направились к месту назначения. Вскоре впереди показалась небольшая деревня. Но…

— Это ведь та деревня, куда мы едем? Вы обе говорили, что это спокойное и безмятежное место. А вам не кажется, что вид у неё какой-то напряжённый?

— Мы слышали, что это такое место, но сами никогда здесь не бывали, — сказала Беатрис.

— Разве не похоже, что у них там какая-то беда?

Все трое всмотрелись, но никто не мог разобрать, что именно происходит: лишь то, что снаружи собралось около десятка жителей. Сосредоточив взгляд, Аллен разглядел их суровые лица. Определённо что-то случилось.

— Опять началось. Похоже, тихой жизнью мне пока насладиться не дадут, — сказал Аллен со вздохом, пока они медленно приближались к деревне.

Изгнанный бывший герой прибывает в деревню

Место, куда прибыли Аллен и его спутницы, больше напоминало поселение, чем деревню. Возможно, пустынное ощущение, витавшее над маленькой общиной, было неизбежным: хотя Аллен шёл отличным темпом и добрался сюда в тот же день, когда покинул поместье Вестфельдтов, обычно из центрального города Нокса до этого отдалённого края добирались пешком за два дня.

Сейчас, однако, там поднялась суматоха, прорезавшая обычно безжизненную атмосферу. Жители собрались вместе и что-то напряжённо обсуждали. Судя по их лицам, разговор был вовсе не мирным.

— Хм… интересно, что там происходит? — сказал Аллен.

— Надеюсь, когда мы подойдём ближе, они как-нибудь отреагируют, но пока они просто на нас смотрят, — ответила Беатрис.

— Они выглядят растерянными, полными ожидания и испуганными, — добавила Ризе.

Жители продолжали молча смотреть на группу, пока чужаки входили в деревню. Обычно стоило бы ожидать какой-то реакции, но уже то, что все они собрались вместе, было странно. В конце концов, у них наверняка были дела, которыми следовало заниматься.

— Хм… кстати, а зачем вы двое вообще сюда приехали? — Аллен знал, что у Ризе и Беатрис есть дело в деревне, но понятия не имел, какое именно.

— Ну… если честно, подробностей мы тоже не знаем, — призналась Ризе. — Мы лишь получили откровение, что эта деревня в беде.

Аллен вздохнул. Пожалуй, других причин приезжать в подобное место было не так уж много.

— А. Откровение.

Откровение. Одна из сил, даруемых обладателям жреческих Даров: способность говорить с божествами. Однако свободно пользоваться этой силой было нельзя, и обычно она принимала форму односторонних посланий от богов — чаще всего пророчества или совета. Если прислушаться к словам богов, можно было избежать несчастья; вернее, если не прислушаться, несчастье становилось неизбежным. При этом не было гарантии, что жертвой этого несчастья окажется именно получатель пророчества, но говорили, что люди, склонные равнодушно проходить мимо чужой беды, в принципе никогда не получают жреческих Даров.

Главная проблема заключалась в том, что такие пророчества обычно были абстрактны. Место и время, как правило, понять было сравнительно легко, но в них часто содержались иносказательные послания, за которыми трудно было следовать даже при всём желании.

— То есть проблема в том, что вы не знаете, что именно должны сделать? Сам факт получения откровения ещё не значит, что его можно понять, — пробормотал Аллен. Он и раньше знал, что Дар Ризе позволяет ей получать подобные откровения.

— Хм? Значит, вы нам поможете? — спросила Беатрис.

В ответ Аллен лишь пожал плечами. Он сказал им, что поедет вместе просто потому, что так удобно. Его целью было лишь наслаждаться мирной жизнью в Пограничье. Согласиться помогать Беатрис и Ризе означало самому искать себе неприятностей.

— Эй, я не настолько бесстыжий, чтобы спокойно наслаждаться тихой жизнью, пока мои друзья в беде. Одно дело, когда меня во что-то втягивают силой, но сейчас я сам выбираю вам помочь.

К тому же он не то чтобы нарочно разрушал свою мирную жизнь. Как он мог наслаждаться беззаботным существованием, если бы переживал за друзей? Он поможет чем сможет, но не более того.

— Понимаю. Это будет большой помощью, — сказала Беатрис.

— Да. Большое спасибо, Аллен, — сказала Ризе.

Аллен снова пожал плечами.

— Так, и что мы будем делать? Вломиться прямо в центр переполоха, наверное, будет самым быстрым способом…

— Верно, это был бы самый надёжный подход, — ответила Беатрис. — Если судить по поведению жителей, похоже, это…

Пока она говорила, её взгляд и взгляд Аллена остановились на одном и том же месте. Они посмотрели друг на друга и оба усмехнулись.

— Точно туда, — сказал Аллен.

— Похоже, жители тоже избегают этого места, сознательно или бессознательно.

— Дом выглядит неплохо на фоне остальных. Наверное, старосты или кого-то вроде него.

Если старосту не ненавидели все поголовно, кто-нибудь наверняка уже обратился бы к нему. Раз жители смотрели издали и не подходили близко, он, видимо, не был особенно радушным человеком. С другой стороны, само это место не казалось источником тревожной атмосферы в деревне.

— Убирайся! Мне нечего тебе сказать!

Внезапно дверь дома распахнулась, и кто-то вывалился наружу. Затем дверь с грохотом захлопнулась, оставив стоять там юного мальчика — нет, девушку. Она выглядела примерно ровесницей Аллена и обладала чёрными волосами, редкими в этом мире.

— Цк… Не сработало, значит. Ух, а что мне ещё оставалось делать, чёрт побери? Проклятье, я же говорила, что не гожусь для таких дел, — проворчала она себе под нос. Затем поднялась и повернулась к троим. Наконец заметив зрителей, она моргнула тёмными, под цвет волос, глазами и склонила голову набок, словно не понимая, что происходит.

— А? Тут народу вроде больше, чем было. Погодите, а вы кто? — Девушка по очереди оглядела каждого, и её взгляд остановился на Ризе. Удивление на её лице было лёгким, но всё же заметным.

— Знакомая? — спросил Аллен.

— Да. Мы встречались прежде, хотя всего один раз, — ответила Ризе.

Как первая принцесса Адастеры, она знала очень многих людей. Даже Аллен при своей куда меньшей роли пересекался со множеством людей. Но, как бы невежлива ни была эта мысль, девушка совсем не походила на того, кто мог бы получить возможность встретиться с принцессой. В её манерах было слишком много простоты для благородного происхождения. Не то чтобы она казалась дурной — просто по поведению и одежде больше напоминала авантюристку, которой незачем иметь дело с королевской семьёй.

И всё же девушка подошла ближе, продолжая смотреть на Ризе, и снова склонила голову.

— Э-э… Ризен, да?

— Звучит куда красивее, — поддел Аллен.

— А, не то? Прости. Я плохо запоминаю имена, — ответила девушка.

— Понимаю. Уверен, она всё равно не обидится. Погоди, почему это я разговариваю?

Осознав, что вмешался в разговор, хотя говорить по праву должна была Ризе, Аллен повернулся к ней. В тот же миг Ризе заговорила.

— Направь свет, чтобы отогнать тьму.

— А? И что это должно значить? — спросила девушка.

— Это откровение, которое я получила.

— Откровение? Звучит как то, что сказал бы кто-нибудь из этих старых архиепископов.

— Действительно, похоже. И теперь я наконец поняла, что оно означает.

— Это здорово, но не объяснишь ли ты так, чтобы и остальные поняли? Хотя нет, сперва, может, представишь её? — сказал Аллен.

— Верно… Полагаю, когда вы узнаете, кто эта девушка, вы тоже поймёте смысл откровения. — Ризе указала на девушку. — Это Акира Казараги, нынешняя Избранница.

Бывший герой встречает Избранницу

— Избранница…

Так называли тех, кому был дарован Дар Избранника. Однако, в отличие от прочих Даров, этот доставался лишь одному человеку в каждом поколении. Пока этот человек был жив, никто другой не мог получить ту же способность; когда же он умирал, рождался Избранник следующего поколения.

Сила Дара соответствовала его редкости. Это была одна из самых могущественных способностей, бесспорно пятого Уровня, и она даровала тем, кто умел ею пользоваться, ошеломительную боевую мощь. Носителей этого Дара принимали с радостью, куда бы они ни пришли, — но вместе с ним на них ложилась обязанность использовать свою силу для великих дел.

Аллен всегда связывал Избранника с Архидемоном, но, по правде говоря, не существовало какой-то одной сущности, которую Избранникам было предначертано победить. Да, они обладали огромной силой, но обладатель Дара Избранника всё равно оставался всего одним человеком. Считалось, что, невзирая на любые обязанности, Избранника от природы тянет действовать ради других; впрочем, говорили и другое: сама его сила привлекает беды, хочет он того или нет.

— Понятно. Похоже, дело серьёзнее, чем я думал, — сказал Аллен.

Очевидно, именно эта девушка была тем Светом, о котором говорило откровение Ризе. Что означала «тьма», пока оставалось неясным, но разумно было предположить, что она связана с бедой деревни. А «направь» понять было проще: им велено помочь Избраннице. Значит, надвигавшийся конфликт был настолько тяжёлым, что даже невероятно сильной Избраннице требовалась помощь. Подобные проблемы обычно и шли рука об руку с откровениями, но это превосходило всё, что они представляли.

— Хм… — сказала Беатрис. — Вы правы, проблема и правда выглядит серьёзнее, чем мы ожидали. Самое неприятное в том, что я не уверена, сможем ли мы чем-то помочь.

— Верно, — ответила Ризе. — Откровения получают не только те, у кого есть сила действовать самостоятельно. Однако обычно проблему можно решить, если обратиться за помощью к нужным людям и самому сделать всё возможное.

— Мне больно признавать, что я лишилась боевых товарищей, — сказала Беатрис.

— Хм… кстати, это как-то связано с тем нападением? — спросил Аллен. Он так и не расспросил подробно о Глиняном волке: они добрались до деревни, пока он ещё объяснял собственные обстоятельства, и даже будь у него возможность, он не обязательно стал бы спрашивать. Было ясно, что Ризе и Беатрис прибыли сюда с какой-то целью, но не всякий станет лезть в дела принцессы и её рыцаря — даже если именно эта пара продолжала относиться к нему по-доброму.

Конечно, раз они попросили его помочь, ситуация изменилась.

— Точно сказать не могу, но подозреваю, что связи нет, — сказала Ризе. — Думаю, та големоподобная тварь охотилась за мной и не пыталась вмешаться в это дело.

— Понял. — Глядя на неё, Аллену показалось, что она скорее надеется на отсутствие связи, чем знает это наверняка; но он лишь кивнул и перевёл внимание на девушку. — Тогда пока сосредоточимся на этом. Эм… можно называть тебя Акирой?

— А? Да как хочешь. Мы примерно ровесники. А ты?

— Аллен. Обращайся как угодно.

— Ладно, Аллен. И чего ты от меня хочешь?

— Ну… мы решили, что спросить тебя — самый быстрый способ понять, что здесь происходит. Ты что-нибудь знаешь?

— А… знаю, но… судя по вашим словам, вы вроде как собираетесь мне помогать?

— Хм. Думаю, это зависит от того, что ты нам расскажешь.

Как сказала Ризе, само получение откровения ещё не означало, что они способны что-то сделать. Им предстояло принять решение, понимая, во что ввязываются.

— Ясно. Странная вы компания.

— Правда? Мы всего лишь сказали, что выслушаем тебя.

— Выслушивать незнакомого человека из-за какого-то там «откровения»? По-моему, странно.

— Тут не поспоришь, — признал Аллен. Он и сам не мог этого отрицать; более того, та же мысль уже приходила ему в голову. — Так ты готова рассказать нам свою историю?

— Думаю, хуже от этого не будет. Но…

— Но?

Акира выдержала паузу и ухмыльнулась так, словно ей в голову пришла блестящая идея. Затем, всё ещё улыбаясь, ответила:

— При одном условии. Сначала ты должен со мной спарринг провести.

＊＊＊

— Ладно. Начнём?

Легонько ударив кулаком по ладони, Акира приняла боевой вид. По едва заметному сигналу она начала шагать вперёд, не сводя глаз с юноши примерно её возраста. Сам юноша — его звали Аллен — стоял спокойно, хотя по глазам было видно, что он слегка утомлён происходящим.

Акира улыбнулась его уверенной, бесстрашной манере. Она уже понимала: будет интересно. Кроме того, кто сейчас стоял перед ней, она не знала никого, кто сохранял бы спокойствие под взглядом Избранницы. Все остальные в той или иной степени показывали страх, опасение, а то и ужас. Но в Аллене не было ни тени отвращения или колебания. Учитывая, что он вот-вот должен был сражаться, он выглядел даже расслабленным.

Акира не считала, что особенно похожа на Избранницу, но в своих способностях была уверена твёрдо. Она не привыкла, чтобы с ней обращались как с кем-то обычным. И всё же поведение Аллена её не задевало — наоборот, делало его ещё интереснее. Внезапно она поняла, что хочет с ним сразиться. Больше всех этому чувству удивилась сама Акира: она понятия не имела, откуда оно взялось.

Опыт позволял Акире довольно точно оценивать силу противника, и Аллен не казался особенно сильным. Но в то же время какое-то чутьё — она и сама не могла определить какое — подсказывало ей, что перед ней более чем достойный враг. Оставалось только сразиться и проверить.

У Акиры была и ещё одна веская причина понять, чего стоит Аллен. Связываться с ней обычно было делом весьма опасным. Если этот юноша собирался действовать вместе с ней, она должна была убедиться, что он достаточно хорош; иначе он только помешает.

Подходящего открытого места для спарринга в деревне не нашлось, поэтому теперь группа стояла на равнине у её окраины. Наблюдали только две спутницы Аллена; жители не покидали своих домов, но с интересом смотрели издалека.

Акира не собиралась устраивать представление, но сейчас об этом уже не стоило думать. Она прищурилась, переключаясь на более важное. Хотя она небрежно приближалась к Аллену, он не отреагировал вообще никак. Они начали с расстояния в десять метров, и она уже сократила его на пять. Скоро она войдёт в боевую дистанцию, но он, казалось, даже не замечал этого. Он не принял стойку и оставлял бесчисленные бреши.

— Ну и ладно. Я не из тех девушек, которые слишком много думают. А, заранее извиняюсь. Сдерживаться я не собираюсь, так что прости, если перестараюсь.

— Уверенности тебе не занимать. Это хорошо, но смотри, не прозевай удар, ладно?

— Хе. Дерзкий ты. Ну попробуй! — взревела Акира и шагнула вперёд. Призвав свою силу, она рванула к Аллену с взрывной скоростью — и…

— А?

На мгновение Акира увидела только небо. Дело было не в том, что он исчез из виду: она уже не понимала, где верх и низ, где лево и право.

— Эх. Тебе правда стоило слушать внимательнее. Я же сказал: не прозевай удар.

Услышав эти слова, она ощутила удар, прошивший позвоночник.

Избранница и её самонадеянность

Беатрис стояла, не веря собственным глазам. Аллен спокойно держался на ногах, а Избранница падала на землю. Если бы она рассказала кому-нибудь о подобном зрелище, ей бы никто не поверил, — и всё же она видела это своими глазами.

И даже не впервые. Уже девять раз Избранница бросалась на Аллена — и каждый раз за миг до того, как нанести удар, оказывалась повержена на землю. Нельзя было сказать, что она каждый раз действовала одинаково: только в первый раз она небрежно приблизилась к Аллену. Даже тогда она не относилась к нему легкомысленно, а с каждой следующей попыткой её решимость становилась всё очевиднее. И всё равно, как бы она ни удваивала усилия, конец был один и тот же.

После второй попытки она обнажила меч и больше его не убирала, но так и не смогла оставить на Аллене ни царапины. Он лишь отмахивался от неё, сбивал в воздух, и она снова и снова падала на землю. Зрелище было поистине невероятным.

Если бы всё было наоборот, Беатрис поняла бы. Более того, это было бы самым естественным исходом. Ненормальной была нынешняя картина. Да, они только что обсуждали возможность того, что Дар Аллена относится к шестому рангу, а Дар Избранника — к пятому; раз Дары более высокого ранга сильнее, превосходство Аллена вроде бы имело смысл. И всё же, даже понимая это, Беатрис не могла принять увиденное. Вот насколько потрясающим было зрелище: Избранницу так легко отбрасывают в сторону. И чем больше она думала о том, кем была эта девушка, тем невероятнее становилась ситуация.

— Я никогда не видела, как Аллен сражается. Значит, он настолько силён? До сих пор я слышала об этом только от тебя, Беатрис, — сказала Ризе.

— Я и сама впервые увидела его в бою совсем недавно, когда он сражался с тем чудовищем. Но даже так… я не могу поверить, что он настолько силён. Мне было бы проще поверить, что я сейчас сплю. Впрочем, вы, должно быть, чувствуете это ещё острее, леди Ризе.

— Именно. Дар Избранника — один из пяти наследственных Даров. Говорят, среди пяти ныне существующих он самый сбалансированный, но именно поэтому он не должен уступать ни одному другому в силе.

— Даже два года назад говорили, что ей лишь немного не хватило, чтобы превзойти капитана Первого ордена, — согласилась рыцарь.

Капитан Первого рыцарского ордена королевства Адастера считался сильнейшим человеком во всём королевстве. Два года назад до них дошли слухи, что Избранница сразилась с капитаном вничью. Тогда это вызвало огромный переполох. Дар Избранника набирал силу в зависимости от того, как долго Избранник им владел, а на тот момент Акира обладала им всего год. Если за год она стала настолько сильной, неудивительно, что ещё через два года была способна победить капитана.

По движениям Акиры было ясно: она действительно могла бы это сделать. В сущности, её движения уже едва походили на человеческие. Даже издали она время от времени исчезала из поля зрения. Если бы Беатрис, при всей её защитной специализации, вышла против неё, у неё не было бы ни единого шанса. И всё же Аллен обращался с этой Избранницей так, словно она была всего лишь ребёнком.

Беатрис снова осознала, насколько глупо поступил дом Вестфельдт, и задумалась, как же силён Аллен на самом деле, — хотя не меньше её поражало и то, как он сумел скрывать свою истинную силу до сих пор.

— И всё-таки они ведь не убьют друг друга, сколько бы ни дрались. Акира не выкладывается полностью. Если бы она это сделала, всё могло бы сложиться иначе. Хотя то же самое можно сказать и об Аллене…

Беатрис попыталась примирить привычные представления с тем, что видела перед собой, но вдруг её лицо застыло. После того как Акиру в десятый раз бросило на землю, её аура полностью изменилась. Опустив взгляд, она поднялась на ноги, и от неё повеяло убийственным намерением.

Ризе вскрикнула:

— Нет, только не это! Остановитесь, мисс Акира! Если вы примените это, даже Аллен…

Акира не остановилась. Подняв правую руку над головой, она опустила её, указывая на Аллена.

— Молния, пронзающая небеса, я призываю тебя!

Ослепительная вспышка света обрушилась с неба прямо туда, где стоял Аллен, и взорвалась оглушительным громом.

Избранница: магия — Громовой дождь.

Акира прищурилась, глядя на облако пыли, поднятое её самой разрушительной атакой. Она никогда не думала, что дело дойдёт до этого. Её намерение заключалось лишь в том, чтобы понять, насколько силён Аллен. Прибегнуть к такому приёму означало превратить бой в схватку насмерть. Но именно поэтому у неё не оставалось выбора.

— Цк. Если и это не сработает, значит, ты какое-то чудовище.

— Как грубо. Если эта штука меня заденет, я тебе этого не спущу, знаешь ли. Значит, придётся просто сделать так, чтобы она не попала.

Аллен вышел из облака дыма без единой царапины. Если верить его словам, он каким-то образом защитился от атаки, но в это было трудно поверить. Акира всем телом чувствовала, что удар попал точно, к тому же это была магически призванная молния с небес. Как можно защититься от того, что поражает в одно мгновение?

— Хм? Похоже, ты мне не веришь. Но это правда. Я ведь уже знал, что ты умеешь пользоваться магией молнии.

— Хн?! — По спине Акиры пробежал холодок, когда она увидела взгляд Аллена. Ей показалось, будто он видит в ней всё — даже то, чего она сама о себе не знает.

— Понимаю, звучит ужасно грубо, но у меня было чувство, что ты способна на нечто подобное. Ты ведь крепкий орешек, — продолжил он.

— С чего ты вообще так со мной разговариваешь? — ответила Акира.

Она солгала бы, скажи она, что не растерялась. Злость тоже была. Когда она уходила из деревни, ей сказали, что Аллен всего лишь первого Уровня. И хотя интуиция подсказывала ей, что он способен на многое, в этом мире люди почти не задумываясь судили о силе противника по его Уровню. А ещё… был тот день, когда она впервые вкусила поражение два года назад.

Она пришла в ярость из-за того, что капитан не проявил к ней должного почтения, бросила ему вызов — и проиграла. Поклявшись, что в следующий раз победит, она с тех пор упорно тренировалась. В итоге с того дня она больше не проигрывала и одерживала верх над большинством противников.

Теперь она поняла, насколько самонадеянной стала из-за этого. Акира не была настолько глупа, чтобы после стольких лёгких поражений не задуматься о собственных слабостях. Но именно поэтому она и начала сражаться всерьёз, выпустив магию, предназначенную убивать. Она ожидала, что Аллен сможет защититься, но от этого досада не становилась меньше. Дело было в её гордости Избранницы. Все достижения, которые она накопила до сих пор, служили доказательством того, что она — Избранница; она не могла смириться с поражением даже в простом спарринге. А значит, теперь она не могла остановиться, хотя исход уже не оставлял сомнений.

— Хн!

Акира ударилась о землю в десятый раз. Она почти ожидала, что Аллен скажет: пора заканчивать. Но он этого не сделал — значит, уважал её желание. Где-то по пути эта проверка навыков противника превратилась для неё в настоящий вызов.

Осознав это, она улыбнулась, ощущая слабую радость. И всё же её клинок оставался столь же острым. Она шагнула вперёд, взмахнула мечом… и Аллен легко уклонился. Её подход — едва ли это можно было назвать «фехтованием» — был полностью самоучкой. Навыки её Дара помогали ей, но у Дара Избранника не было какого-то особого избранного оружия: такую же поддержку она получала бы с копьём, топором или луком. Меч Акира использовала просто потому, что он ей нравился.

Именно поэтому мастерство Аллена на краткий миг её заворожило. Она сама не обладала опытом в этом искусстве, но было ясно: он достиг его самой вершины.

С её губ сорвался короткий смешок. Ни мечом, ни магией она не могла повредить даже волос на его голове, хотя её врождённые способности должны были гарантировать победу. Несмотря на полное поражение, на её теле не было ни одной настоящей раны. И это больше всего говорило об их силе.

Акира задумалась, имеет ли она вообще право называть себя Избранницей… но даже сейчас улыбалась, радуясь собственной неспособности победить. Где-то в ней ещё жило чувство, что она каким-то образом сможет преодолеть этот вызов, но в глубине души она понимала: после всего, что показал Аллен, это лишь самонадеянность и самолюбование. Мир был велик и широк, а ей ещё предстояло пройти долгий путь, чтобы достичь его пределов.

Когда по её позвоночнику в десятый раз прокатилась свежая, бодрящая встряска, в голове Акиры вспыхнула одна мысль:

«Как же хорошо, что я пришла в этот мир».

Бывший герой оценивает ситуацию

Она ударилась головой или просто была мазохисткой? Аллен наблюдал, как Акира вдруг расплылась в улыбке, и не мог не задаться этим вопросом. Как бы то ни было, он считал, что должен достаточно ясно показать свою силу, чтобы она смогла правильно её оценить, и потому отнёсся к их бою серьёзно.

Судя по облегчению на лице Акиры, он сделал правильный выбор. Было ли это выражение результатом удовлетворительного исхода или просто возможностью выпустить накопившееся напряжение, он сказать не мог; в любом случае это было лучше, чем если бы она разозлилась на него.

Лицо Акиры снова стало более собранным — возможно, она почувствовала, что Аллен начинает подозревать её в любви к боли, — и она подошла ближе. Аллен ждал, готовый в любой миг уклониться, если она внезапно снова нападёт.

— Прости, что так тебя испытывала. Такое чувство, будто я только и показала, что не умею вовремя остановиться, — сказала она.

— Ничего страшного, — ответил Аллен.

Среди множества вещей, которые он узнал, изучив Акиру Очами Акаши, было и то, что с момента получения Дара прошло всего три года. За то, насколько сильно она пробудила силу Избранницы и как хорошо сумела использовать её за это время, её следовало похвалить. Сила, похоже, была для неё немного чрезмерной, но для людей её возраста такое не было редкостью — особенно для тех, кому достались чрезвычайно могущественные Дары. Этот опыт должен был дать ей возможность это исправить.

— Будем считать, что я прошёл проверку? — сказал Аллен.

— Если бы я сказала, что ты провалился, тебе пришлось бы меня остановить. Когда я пошла к дому того старика, я собиралась всё сделать сама, но… если подумать как следует, одной мне, наверное, будет тяжеловато. Честно, ты правда меня выручишь.

— Хм… судя по тому, что ты говоришь, где-то поблизости появился какой-то сильный монстр?

— Не совсем. Я сама толком не поняла, потому что старик выгнал меня, когда я пришла расспросить подробнее, но, похоже, он всегда здесь был.

— То есть он внезапно начал буйствовать? — спросила Ризе.

— Может, с его старой территорией что-то случилось, он перебрался сюда и теперь доставляет деревне проблемы. Такое иногда бывает, — объяснил Аллен.

Акира покачала головой, показывая, что ни одна из этих догадок не совсем верна.

— Не думаю, что дело и в этом. Говорят, эта штука на горе.

— На горе?

Акира указала рукой. И действительно, вдали виднелась гора. Но она была далеко; трудно было представить, что находящийся там монстр может влиять на деревню, — разве что он умеет летать.

В голове Аллена возник образ. Поверить было трудно, но он всё равно должен был спросить:

— Погоди, только не говори, что этот монстр…

Акира пожала плечами, словно прочитала его мысли.

— Думаю, да. На той горе живёт дракон.

Ризе сглотнула. Аллен нахмурился. Теперь они поняли: драконы были самыми грозными из всех монстров.

— Понятно. Я ещё подумала, что странно — в этих местах нам не встретился ни один монстр. Все держатся подальше от дракона, — заметила Беатрис.

— Похоже на то. Насколько я знаю, я никогда не слышал, чтобы здесь был дракон, — сказал Аллен.

— Верно, — ответила Ризе. — Если бы вы знали, вам не пришлось бы спрашивать. И я уверена, вы бы не позволили ему просто бесчинствовать здесь.

— По-моему, вы меня слишком высоко оцениваете. Я бы не так уж много смог сделать, — возразил Аллен, хотя на самом деле, если бы он знал, наверняка попытался бы помочь.

Акира склонила голову набок, явно не понимая этих странных слов. У неё была веская причина растеряться: она не знала, что Аллен принадлежал к дому Вестфельдт. И всё же она решила продолжить разговор.

— Эм, не понимаю, какое отношение к этому имеет Аллен… ну да ладно. Теперь информации достаточно?

— В целом да, — ответил он.

— Да… истории о драконах-хранителях и жертвах довольно известны, — добавила Ризе.

Строго говоря, драконы не были монстрами. Они были похожими на монстров существами, которых называли «мистическими зверями», и отличались от монстров способностью передавать свои мысли. Благодаря этому при определённых условиях дракона можно было убедить защищать людей, а не нападать на них.

Одного присутствия дракона хватало, чтобы монстры не собирались поблизости. Города с достаточно высокими стенами почти не боялись монстров, но для маленьких поселений вроде этого нападения часто были вопросом жизни и смерти. У людей имелась веская причина выбрать защиту дракона, даже если взамен приходилось мириться с неприятными условиями — например, приносить жертвы.

— Я слышала то же самое, — сказала Акира. — Но такое вообще часто бывает?

— Слышать об этом приходится часто, но я впервые вижу, чтобы это происходило на самом деле, — сказал Аллен.

— Верно, — сказала Ризе. — Драконы могущественны, но из их тел можно получить множество ценных материалов. Стоит только разойтись слуху о присутствии дракона, как авантюристы начинают стекаться туда, а страны — поднимать целые армии, надеясь разбогатеть. В наши дни драконы это знают и избегают поступков, которые привлекут такое внимание. По крайней мере, обычно…

— Похоже, кто-то рассказал тебе об этом, Акира, — заметила Беатрис. — Кто это был? Вряд ли староста.

— О… Я нашла неподалёку от деревни какую-то оборванную девчонку. Она сказала, что сбежала, потому что её собирались принести в жертву, а когда я пошла расспросить подробнее… ну, вы сами видели, чем закончилось.

— Понимаю, — ответил Аллен. — Вот за это тебя и выгнали.

Поскольку драконы были популярной целью для охоты, жители деревень обычно просили королевство или авантюристов разобраться с таким существом. Но если деревня не просила помощи и просто принимала присутствие дракона, она могла спокойно выстроить с ним взаимовыгодное сосуществование: безопасность для деревни в обмен на несколько жизней. Однако…

— Но ситуация ещё хуже, — сказала Акира.

— А? В каком смысле? Дракон им угрожает?

— Не совсем. Ну, угрозы там есть, но не от дракона. А от тех, кто должен им помогать.

Двадцать дней пешего пути были совсем небольшим расстоянием для существа, способного летать. А в двадцати днях отсюда находилось поместье герцогства Вестфельдт. Горный дракон, живущий так близко, не мог остаться незамеченным, даже если это было Пограничье. Но Аллен никогда не слышал о нём никаких разговоров.

Холодное отношение к нему тут ни на что не влияло. Ему всё равно разрешалось свободно ходить по поместью. А собрать самые разные сведения, слушая сплетни слуг, было проще простого. Всё, о чём он не слышал, не позволили донести до их ушей: информацию скрыли самые влиятельные люди герцогства ещё до того, как она стала достоянием окружающих. Значит, какие бы просьбы жители ни отправляли, они остались без ответа, либо же между герцогством и драконом с самого начала существовала договорённость.

— На самом деле… вероятнее всего, эту деревню с самого начала создали как жертву, — сказал Аллен.

— А? — сказала Акира. — Герцог ведь вроде важная шишка? Он правда стал бы делать такое?

— Я всего лишь служу в страже и не могу говорить слишком много, — ответила Беатрис, — но важные люди далеко не всегда поступают правильно. Особенно если речь об этой семье: будь у них достаточно веская причина, я бы не удивилась.

— Но какую выгоду дом Вестфельдт мог бы из этого извлечь? — спросила Ризе. — Королевская семья такого точно не допустила бы. Трудно представить, что они заключили бы сделку с драконом ради сохранения мира в этой местности, понимая, какие последствия их ждут, если всё вскроется.

— Верно, — сказал Аллен. — Но условия сделки, скорее всего, были не такими. Мир в этой местности — просто побочный эффект. Они, вероятно, требуют, чтобы дракон постоянно предоставлял им чешую, кровь или что-то подобное.

— Это вполне возможно, — ответила Беатрис. — Алхимики могут использовать драконью чешую для укрепления доспехов, а кровь — для создания мощных усиливающих средств. Для такой воинственной семьи желание заключить подобную сделку не было бы чем-то необычным.

— Не было бы необычным? Да я уверен, они так и сделали, — возразил Аллен.

Ризе тревожно посмотрела на него, но он ответил ей усмешкой. Он больше не имел никакого отношения к этой семье и мог позволить себе называть вещи так, как видел. Он говорил не из обиды — он искренне считал, что дом Вестфельдт способен именно на такое.

— Паршивая семейка, — сказала Акира.

— Ещё какая, — согласился Аллен. — Так ты собираешься пойти и убить дракона?

— Я вроде ради этого сюда и пришла. Правда, ни один из жителей эту идею не поддержал, а старик меня выгнал.

— Жители, вероятно, живут под защитой дракона… или, вернее, герцогства. Возможно, они рады возможности жить спокойно, даже если это несёт риск стать жертвой.

На первый взгляд это были обычные жители, но, вероятнее всего, все они были преступниками. Аллен слышал разговоры о каких-то головорезах, которых куда-то увезли, хотя доказательств не было, и некоторые считали, что слух просто должен был очернить дом Вестфельдт.

— Понимаю… — сказала Беатрис. — Если они всё равно ждут казни, я могу понять, почему они так себя ведут.

— Казни, значит? — сказала Акира. — Они выглядели мрачноватыми, но мне не показалось, что они сделали что-то настолько ужасное.

— Казнят самых разных людей, — заметил Аллен.

Кто-то наверняка совершил тяжкие преступления, но среди них, несомненно, были и те, чьи мелкие проступки сочли тяжкими грехами. Историй о людях, которых приговаривали к смерти за кражу дорогого лекарства ради больного родственника или за невежливость по отношению к человеку, о принадлежности которого к семье герцога они не знали, хватало.

— Возможно, дело в давлении общины, — сказал Аллен. — Если они поддержат тебя, то могут стать следующей жертвой. А может, дело не в том, что они особенно хотят помощи дракона. Просто если ты его убьёшь, их самих казнят уже завтра. Ты всё равно собираешься идти за ним, зная это?

— Ага, — ответила Акира, и на её лице не было ни тени сомнения. — Меня попросили помочь, значит, я помогу. Всё просто.

Маленькая девочка, которую она встретила, должно быть, попросила её о помощи. Акира чувствовала необходимость выполнить эту просьбу не потому, что была Избранницей; скорее, именно эта необходимость и делала её Избранницей.

— Понял, — ответил Аллен. — Тогда, думаю, всё решено.

— Стоп, правда?

— А? Ты думала, я стану тебя останавливать? Ни за что. Желание помочь кому-то — уже достаточная причина.

Для жителей это, вероятно, обернётся несчастьем, но знать наверняка было невозможно. В конце концов, среди них была ещё одна девушка, пришедшая в Пограничье, чтобы помочь несчастным людям.

Ризе ответила на понимающий взгляд Аллена улыбкой.

— Ладно, — сказала Акира. — Пойдём убивать дракона!

Бывший герой помогает сразить дракона

Говорить о том, чтобы сразить дракона, было просто; сделать это на деле — совсем другое дело. Без преувеличения можно было сказать, что драконы — сильнейшие из всех монстров. Чтобы справиться с одним, королевства поднимали целые армии: отчасти из-за огромной ценности дракона, отчасти потому, что иначе ущерб был бы чудовищным. Избранники тоже были могущественны, но тягаться с силой целого королевства не могли. К тому же драконы жили тысячелетиями и, как говорили, становились сильнее с возрастом. Для Избранника это не обязательно было непосильной задачей, но обратиться за помощью было, без сомнения, разумным решением.

Аллен ни разу не сражался с драконом. Даже в прошлой жизни он встречал таких существ, но причин вступать с ними в бой у него не возникало. Да и даже если бы тогда он сражался с созданием, которое называли «драконом», это вовсе не значило, что такой опыт пригодился бы против драконов этого мира.

Как бы то ни было, кто бы ни был противником, лучшим оружием оставалась информация. Порой именно она решала вопрос жизни и смерти. Если им предстояло сразиться с драконом, здравый смысл требовал собрать как можно больше сведений и убедиться, что все приготовления сделаны как следует. И всё же, понимая это, группа Аллена решила отправиться прямо к существу.

Собирать сведения они хотели, но сейчас не могли. Главным источником обычно стали бы местные жители, однако жители этой деревни вовсе не желали, чтобы дракона победили, и знали, что именно это было целью Акиры. Не было никаких шансов, что они что-то ей расскажут. Даже если бы Аллен с остальными попытались расспросить их сами, результат был бы тем же: местные видели, как они ушли вместе с Акирой, и, пусть никто из них не выходил за пределы деревни, издали они наблюдали за спаррингом Акиры и Аллена. Если бы Аллен, Беатрис и Ризе теперь пришли к ним за подробностями о драконе, жители сразу поняли бы, что те согласились помочь Акире. Ничего им не рассказали бы — и, как выяснилось, так и вышло.

Все их прежние рассуждения строились на предположениях, и они понимали, что могли ошибаться. Ненадолго вернувшись в деревню и попытавшись аккуратно навести справки, они натолкнулись на глухую стену. Аллен и раньше знал, что его бывшая семья никуда не годится, но этот случай заставил его заново оценить, насколько же они на самом деле отвратительны. Признаться, сам он мало что мог с этим сделать, но были люди, способные действовать. Оставалось надеяться, что он сумеет убедить тех, у кого есть такая власть, использовать её как следует.

Попытки подготовиться к предстоящему бою провалились почти так же, как и попытки собрать сведения. В деревне им никто ничего не продал бы, а главное — там и так почти не было ничего, что пригодилось бы в битве с драконом. При любых обстоятельствах деревня жила под защитой дракона и потому не нуждалась ни в боевом снаряжении, ни в боевых навыках. При таком положении дел им, похоже, оставалось только идти прямо к противнику.

Пока они приближались к подножию горы, обмениваясь тем, что знали, и строя догадки, Аллен вспомнил об одном человеке: о том, кто, казалось, мог знать о драконе больше всех, и, по сути, был единственным, кто мог бы с ними поговорить.

— Эй, Акира, а что стало с той маленькой девочкой?

Всё, что Акира знала о драконе, она узнала от местного ребёнка. Наверняка у неё можно было спросить ещё что-нибудь.

— А? А, она. Должна спать в пещере недалеко от деревни.

— Одна? — спросила Ризе.

— А что мне оставалось? Вернуть её в деревню я не могла, взять с собой — тоже.

— Оставлять ребёнка одного вот так кажется опасным, — сказал Аллен, — но, пожалуй, монстров тут вроде бы и правда нет. Наверное, это лучше, чем тащить её с нами.

— Хм, — произнесла Беатрис. — Возможно. Но разве столкновение с драконом неизбежно? Пока он держится далеко, разве вы не могли найти безопасное место, где ребёнка приняли бы, и избежать риска для себя?

— Деревня, может, и не лучшее место, но это всё равно дом этой девчонки. Пусть её и выбрали жертвой, бросить родную деревню ей всё равно было бы больно. Я бы не смогла назвать это «помощью».

— Понятно. Значит, другого выхода у нас нет, — признал Аллен.

Судя по всему, Акира ушла, не предупредив девочку, и потому было бы наивно считать, что они могут просто вернуться туда, где она её оставила. Она спросила у Аллена только самый необходимый минимум, но для её задачи этого хватало.

— Дальше на повозке уже не проехать? — спросил Аллен.

— Похоже, нет, — ответила Акира. — Я уже чувствую эту тварь. Если поедем дальше в повозке, можем не успеть среагировать на внезапную атаку.

— Лошади, скорее всего, всё равно испугаются и дальше не пойдут. Если оставим их здесь, можно будет не переживать, что их украдут или на них нападут. Думаю, остаток пути лучше пройти пешком, — добавила Беатрис.

До этого момента вся группа ехала в повозке. Особой нужды идти пешком не было, а оставлять транспорт возле деревни после того, как они уже успели сделать её жителей своими противниками, тоже было нельзя. По той же причине с ними поехала и Ризе, но теперь…

— Ты правда идёшь с нами? — спросил Аллен. — Можешь просто подождать с лошадьми. Честно говоря, думаю, так будет лучше.

— Прошу, возьмите меня с собой. Обещаю, я не стану вам обузой.

Похоже, Ризе всё же собиралась идти к дракону вместе с ними. Они уже убедились, что она кое-что знает о самообороне, — хотя против дракона это было бы бесполезно. И всё же в действительности Аллен и Ризе не путешествовали вместе. Они просто случайно встретились и решили сопровождать друг друга ради взаимной выгоды. Если Ризе говорила, что пойдёт, Аллен не мог её остановить. Более того, Аллен был её бывшим женихом и прекрасно знал, насколько упрямой она бывает.

— А, это из-за откровения? — спросил он.

— Да. Хотя я не уверена, что именно мне было открыто, я чувствую, что должна идти. Сейчас у меня ощущение, похожее на то, что было, когда я получила откровение. Но иду я не поэтому. Я иду потому, что сама этого хочу, — сказала она, глядя на Аллена без малейшего страха или сомнения. Похоже, пусть она и не могла выразить это словами, в своём решении она была совершенно уверена.

Аллен не нашёл слов, чтобы отказать.

— Понял. Но не вздумай действовать необдуманно. Если я решу, что ты перегибаешь, мне придётся заставить тебя отступить.

— Понимаю. Спасибо.

Она улыбнулась ему, и Аллен невольно облегчённо вздохнул. Если бы он действительно действовал исключительно в её интересах, ему, наверное, стоило бы оставить её позади, даже если бы она потом злилась на него. Но, по крайней мере, если дело дойдёт до крайности, он сможет её защитить. Если он не сумеет даже этого, то едва ли сможет называть себя героем — пусть даже противником будет дракон.

— Хм… — сказала Акира. — Я думала, Аллен как раз сам вытащит её отсюда. Похоже, нет.

— Обычно так бы и было, — сказала Беатрис. — Просто им легко манипулировать, когда речь о ней.

— Ага. Пожалуй, понимаю. Значит, эти двое встречаются?

— Встречались раньше.

— Звучит сложно. Тяжело, наверное, быть такой важной персоной. Хотя вы не выглядите особенно обеспокоенными.

Аллен пожал плечами в ответ на поддразнивание Акиры.

— Тише ты. Ничего такого уж серьёзного.

Сам того не замечая, он уже начал говорить с Акирой так, словно они были старыми знакомыми. Такова была сама Акира. Говорила она грубовато, но неприятным человеком не была; напротив, с ней было очень легко разговаривать. Она не показывала, что её задело прежнее поражение, и быстро извинилась за то, что использовала магию, к которой прибегла лишь после того, как поняла: Аллен не из тех, кто будет нарочно затягивать бой. Иными словами, она умела располагать к себе людей. Разумеется, если им предстояло вместе идти в бой, лучше было ладить, чем держаться друг от друга настороженно.

Аллен не возражал против непринуждённой беседы, но вскоре ей пришёл конец. Он выдохнул и собрался.

— Ладно. Теперь всё становится серьёзно, так что приготовьтесь. Акира, ты готова?

Акира взглянула на него с решимостью.

— Ага. Оставьте это мне, — сказала она с уверенной улыбкой. Теперь наступала её очередь сыграть свою роль, и, конечно, никакого давления она будто не чувствовала.

Группа собиралась разделиться на две части и направиться к вершине. Они не могли полностью полагаться на слова ребёнка, но драконы, как правило, были огромными существами, а почва на горе — ненадёжной. Риск погибнуть всем сразу был выше, чем риск быть атакованными поодиночке.

Акира должна была сыграть роль отвлекающего манёвра. Нельзя было сказать, насколько это сработает против дракона, но против врага с неизвестной силой излишней осторожности не бывает. Изначально Аллен собирался взять эту роль на себя, но Акира присвоила её себе, заявив, что если он станет отвлекать дракона, то в итоге просто победит его в одиночку. Аллен так и не понял, шутила она или нет.

— Похоже, гадать, по какой дороге ей идти вперёд, особо не придётся, — сказала Ризе.

— Да, — согласился Аллен. — Я подозревал, что жители просто ведут жертв прямо в гору. Похоже, так и есть.

Склон нельзя было назвать мощёным, но там явно образовалась тропа, по которой легко идти. Скорее всего, она вела прямо к существу.

— Тогда я пойду вперёд. Вы там не отставайте, ладно? А то я сама надеру этому дракону зад, — заверила их Акира и сорвалась с места.

Аллен с остальными двинулись следом, пока её фигура быстро уменьшалась вдалеке.

— Пожалуй, нам тоже пора, — сказал он.

— Верно, — ответила Ризе.

— Да, — сказала Беатрис. — С такой энергией она и правда победит дракона сама.

Смотря насколько он силён, — подумал Аллен с усмешкой и быстрым шагом пошёл вверх по другой стороне горы.

Этот путь был куда менее удобным, но группа всё же сумела найти относительно безопасный маршрут. Если они не поторопятся, отвлекающий манёвр превратится во что-то совсем другое.

Вдруг Аллен вздохнул, увидев то, что открылось перед ним.

— Хм… не могу сказать, что я не рассматривал такой исход, но хотелось ошибиться.

Если худшим вариантом было бы то, что дракон просто проигнорирует их обоих и улетит с горы, то перед ними, пожалуй, был третий худший сценарий: впереди стояли десятки монстров.

— Монстры?! — сказала Ризе. — Но здесь живёт дракон!

— Хм, полагаю, не только люди ищут его защиты, — предположила Беатрис.

Люди и монстры не могли общаться друг с другом, но дело было не столько в языке, сколько в различии мировоззрений. Разумные монстры действительно существовали, и конфликты между монстрами тоже были не редкостью. Неудивительно, что какие-то монстры могли держаться рядом с драконом. И всё же Аллен надеялся, что этого не будет.

— Что ж. Пожалуй, небольшая разминка перед драконом не повредит, — сказала Беатрис.

— Верно. Если мы не справимся с ними, какие у нас шансы против дракона?

Аллен велел Ризе отступить на шаг и обнажил меч. В этот миг земля под ногами задрожала, а с вершины донёсся рёв.

Избранница и дракон

Она никогда не считала это разведкой. Истинная сила дракона могла быть неизвестна, но любая половинчатая атака легко могла быть истолкована зверем как нарушение договора, после чего он разорил бы окрестные деревни. Говорили, что драконы всегда соблюдают договоры, но в конечном счёте всё зависело от самого дракона. Они были разумными существами, однако мыслили не как люди. Если он решит, что договор нарушен, они уже ничего не смогут сделать.

Поэтому, отвлекающий манёвр это или нет, Акира не могла позволить себе сдерживаться или выжидать, присматриваясь к противнику. Она должна была быть готова с самого начала ударить во всю силу. Когда она сказала, что если остальные опоздают, ей придётся победить дракона самой, она не шутила.

Акира достигла вершины и невольно цокнула языком, увидев перед собой не склон, а совершенно ровную площадку.

— Добро пожаловать в моё логово, человек. Позволь оказать тебе величайший приём. А теперь умри!

Акира с самого начала была готова к нападению, но это всё равно выбило её из колеи.

— Чёрт. Не скажу, что не ожидала такого, но ты правда решил сразу давить массой, даже поговорить не дал? — пожаловалась она.

В следующий миг всё поле зрения окрасилось оранжевым. Поняв, что пространство перед ней захлестнуло пламя, она посмотрела вперёд — нет, вверх — и увидела в центре синего неба огромную красную фигуру.

Дракон был около пятидесяти метров в длину. Его золотые глаза злобно смотрели на неё сверху, а презрительный голос отозвался прямо у неё в черепе.

— Хмф. Странные слова. Это ты пришла сразить меня. Неужели думала, что я не знаю?

Акире нечего было ответить. Так и было. Она лишь цокнула языком и оценила обстановку. Думать ни о чём, кроме уклонения от драконьего пламени, времени не было, но пути отхода оказались перекрыты. Тропа, по которой она пришла, теперь превратилась в море огня. Она могла попытаться отступить в другую сторону, но вся открытая площадка давала ненадёжную опору. Полностью уйти она не могла. Отступать она и не собиралась, однако потеря пути отхода не предвещала ничего хорошего.

Пот, стекавший по её лицу, был вызван не жаром, а напряжением. Хорошо, что Аллен только что показал ей пределы её силы. Теперь сама плоть подсказывала ей, что этот дракон намного сильнее её. Если бы сюда пришла прежняя, самоуверенная она, последняя атака, скорее всего, убила бы её.

И всё же отступать было нельзя — это решение уже было принято. Оставить настоящий бой Аллену было разумно, но именно её ребёнок попросил о помощи, и именно она согласилась. Аллен с остальными пришли лишь помочь ей; первой отступить она не имела права. Уступить высоту врагу, который и без того сильнее, означало почти признать поражение. Оставался один выход — заставить дракона спуститься с неба. Иного выбора у неё не было.

— Думаешь, раз ты такой крутой, тебе всё можно? Ладно, я тоже так умею. Стой смирно, сейчас стащу твою задницу с неба! Приди, гром!

Избранница: магия — Молния.

Акира подняла правую руку, и с небес обрушилась молния.

Голос в её голове прозвучал снова.

— Ке-хе… А её саму это не заденет?

— А? Ты какого…

Голова дракона повернулась, глядя прямо вниз на неё. Это была идеальная возможность, и Акира уже решила продолжать текущую атаку… но что-то во взгляде дракона вызвало у неё дурное предчувствие.

Вершина горы представляла собой широкую открытую площадку, по которой были разбросаны валуны разного размера. Ничего особенно примечательного; да, магия Акиры могла наводиться лишь приблизительно, но если она попадёт по нескольким камням, никто от этого не пострадает.

Вдруг её внимание по непонятной причине притянул один конкретный камень. Небольшой, особенно облезлый на вид камень…

Нет…

— Мерзавец, — пробормотала Акира, осознав, на что смотрит, и сжала кулак так сильно, что ногти впились в кожу. То, что выглядело как куча старых тряпок, было ребёнком. Ребёнком со знакомым лицом: девочкой, которая, как она думала, спала где-то в пещере. Не без причины она не заметила этого сразу — руки и ноги девочки были откушены.

Снова прозвучал голос.

— Что такое? Ты выглядишь встревоженной. Быть может, тебе не нравится то, что ты там видишь? Это жертва, принесённая мне. Разве не естественно, что я пожираю её так, как сочту нужным?

В этот миг голова Акиры прояснилась. Все вопросы — «почему», «как» — путавшие мысли, были силой подавлены одним-единственным чувством: всепоглощающим желанием убить.

— Пора тебе сдохнуть, ублюдок.

Особой связи с этой девочкой у неё не было. Она просто нашла её, когда бродила поблизости; даже имени не спросила. Обстоятельства девочки разозлили её, и она считала её глупой за то, что та просила только спасти её, а не отомстить деревне, которая отдала её в жертву. Даже когда девочка молила о помощи, Акира задавалась вопросом, не были ли её просьбы всего лишь фантазиями детского ума. В ярости, ни разу не сражавшись с драконом, она просто решила, что уничтожит зверя и тем самым решит проблему.

Да, вот и вся её связь с этой девочкой. Но этого было более чем достаточно, чтобы раз и навсегда убить эту тварь.

Избранница: Сокрушающие чёрные клинки.

Вокруг Акиры мгновенно возникло бесчисленное множество чёрных клинков. Ей говорили никогда не использовать эту технику, что она недостойна Избранницы, но сейчас не существовало другой, которая лучше соответствовала бы её ярости. Подняв левую руку, она направила ладонь, словно перекрестие прицела.

— Умри.

Она сжала кулак, и клинки полетели к дракону, окрашивая всё вокруг чёрным. Но…

— Ч-ц. Значит, ты не настолько слаб, чтобы этого хватило, — сказала Акира, цокнув языком. В следующий миг, под звук, похожий на звон разбитого стекла, дракон снова появился — невредимый и смотрящий прямо на неё.

— Что это было? Пойми, с кем ты сражаешься. Ну же, встреть меня всей своей силой, а не этими детскими уловками, — насмешливо сказал он.

Акира снова цокнула языком. Эта атака была серьёзной попыткой убить зверя. Ей запрещали использовать её именно потому, что она слишком сильна. Она знала, что дракон сильнее её, но такого не ожидала.

Поэтому её ярость немного остыла.

— Скажи мне одно. Почему ты не убил девчонку?

Конечности ребёнка были откушены, но она всё ещё была жива. Более того, похоже, дракон остановил кровотечение. С его размерами он едва ли мог насытиться, пожрав четыре конечности.

— Хмф. Как ты думаешь, зачем мне нужны жертвы? Я не испытываю особой радости, пожирая ваш род. Я лишь желаю видеть на ваших лицах полное отчаяние. Подходящее развлечение для меня, ведь моя несокрушимая мощь позволит мне жить веками.

— Угх…

Дракон нарочно продлевал страдания девочки. Он оказался ещё большей скотиной, чем Акира представляла. Она закусила губу.

— И позволь сказать тебе ещё кое-что, — продолжил дракон. — Ты, похоже, недоумеваешь, как я нашёл ребёнка. Я просто пошёл по твоему следу. Именно моё руководство позволило ей сбежать с самого начала.

Это было правдой: Акира действительно задавалась этим вопросом. При состоянии деревни было трудно представить, что кому-то удалось бы тихо сбежать. Сама девочка сказала, что ей просто повезло, и тогда Акира позволила себе в это поверить, но…

— Мне было любопытно, что случится, если я позволю своей дани сбежать… но такого я и представить не мог. Ты устроила для меня весьма забавное зрелище. Мне едва удавалось сдерживать смех, пока ты решалась сразить меня, не зная, что я всё это время наблюдаю.

— Вот как? Поняла. Тогда сдохни уже, кусок дерьма, — выплюнула Акира и обнажила меч. Это был тот же меч, которым она сражалась против Аллена, но теперь — другой: он явил истинную форму, его клинок ярко засиял, откликаясь на её мысли. Священный меч Отеклер. Меч Избранницы.

— О? Отеклер, значит? Понятно. Так ты и правда та Избранница, за которую себя выдавала.

— Уже готов извиняться? Хотя я всё равно тебя не прощу.

— Ке-хе. Как высокомерно ты ревёшь для простой Избранницы.

— А?

— Ты, похоже, не понимаешь. Избранник — всего лишь новичок, родившийся самое большее тысячу лет назад. У тебя нет шансов против того, кто прожил эоны. Знай своё место.

— Ага. Тогда попробуй клинок этой новенькой!

Дракон летел, но это не значило, что она не могла его атаковать, а сейчас он потерял бдительность. Увидев эту роковую ошибку, Акира оттолкнулась от земли и устремилась прямо к зверю, с которого не сводила глаз. Обычно он без труда сбил бы её с неба, но сейчас собственная гордыня сделала его уязвимым. Да, одного удара было бы далеко не достаточно, чтобы убить столь огромного врага, но у Акиры был способ сделать атаку смертельной.

Избранница: Зверобойная лазурная молния.

Сила собралась в её правой руке, окружив клинок Отеклера синей молнией. Зверобойная лазурная молния — техника, которой могла пользоваться только Избранница, — сжигала дотла всё, что питало злобу к человечеству. Даже величайший дракон не выдержал бы прямого попадания.

Избранница: Последний удар.

Раскайся в аду за свои грехи! — подумала Акира и изо всех сил вонзила меч.

— И это всё? Попасть ты попала. А дальше что-то должно было случиться?

— Невозможно…

Меч, который должен был пронзить могучее тело дракона, остановила его совершенно не обожжённая чешуя, полностью отразившая лазурный заряд клинка. Оружие, сокрушившее бесчисленных врагов, оказалось против этого зверя совершенно бесполезным.

Только недавний вкус поражения позволил Акире быстро принять ситуацию. Если бы не её поединок с Алленом, она, скорее всего, застыла бы на месте и погибла прямо тогда, — хотя то, что произошло на самом деле, было ненамного дальше от такого исхода. Сразу после неудачной атаки её тело пронзил чудовищный удар, и её яростно швырнуло на землю.

— Агх!

Казалось, её разорвало на части. Она не могла пошевелить ни одним мускулом и только выплюнула полный рот крови. Тело отказывалось дальше сражаться с драконом.

— Хмф. Что это? Избранница не способна выдержать даже одну контратаку? Ты ещё слабее, чем я слышал.

Как бы она ни пыталась, у неё не хватало сил даже вскрикнуть от боли, не говоря уже о том, чтобы ответить на насмешку дракона. В его глазах исчез всякий интерес к ней, хотя отпускать её он явно не собирался.

Когда дракон раскрыл пасть, Акира увидела внутри огненный шар. Она не могла поверить, что умрёт настолько буднично, но тело отказывалось двигаться. Ей оставалось только смотреть и ждать —

— Хм… Такое чувство, если я сейчас вмешаюсь, будет выглядеть, будто я всё так и задумал… но сейчас, наверное, не до этого. К тому же это не совсем неправда.

Ах да, — подумала Акира, и ситуация показалась почти нереальной, когда она услышала этот знакомый, беспечный голос. Приходилось признать, что она совершенно забыла. Теперь, узнав истинную силу дракона, она сомневалась, что даже Аллен сможет с ним справиться, — но то, что произошло дальше, быстро развеяло эти сомнения.

— А?

Боль, разливавшаяся по её телу, внезапно исчезла, но всё, что смогла выдавить Акира, было растерянное мычание. Она была уверена, что её лицо выражает полное недоумение. Впрочем, всё это уже не имело значения.

— А?!

Такой же стон Акира услышала от самого дракона. Его выражение она прочесть не могла, но звучал он совершенно ошарашенно. Ещё бы: одно его крыло только что исчезло с тела — с того самого тела, на котором все её усилия не оставили ни царапины.

Но «исчезло» было не совсем точным словом: крыло теперь падало на землю. А затем, с запозданием, из обрубка, где оно было, хлынула кровь.

— Невозможно…

Теперь дракон произнёс те же самые слова, которые мгновением раньше сказала Акира, его равновесие пошатнулось, и огромная туша рухнула на землю.

Бывший герой сражает дракона

Глядя, как дракон падает, Аллен вздохнул. Причин для этого было много, но сейчас он должен был сделать одну вещь. Увидев рухнувшую Акиру и состояние девочки неподалёку, он бросил через плечо:

— Ризе, Акиру и ребёнка оставляю тебе! И тебе тоже, Беатрис!

— Знаю, — сказала Беатрис. — Я не настолько глупа, чтобы пытаться противостоять дракону. Это с самого начала была моя роль.

— Поняла, — добавила Ризе. — Тебе не нужно просить, Аллен.

— Ну, — ответил он, — просто с этим парнем у меня будут заняты руки.

Это не было пустым тщеславием: кроме Аллена, у кого-либо вообще не было шансов против дракона, да и его самого могли прикончить в один миг, если он хоть немного ослабит бдительность. Зверь был мерзким, но при этом весьма умелым. Или, возможно, именно потому и был настолько мерзким.

Аллен окликнул существо:

— Эй, долго ещё будешь притворяться мёртвым? Такой жалкой игрой врасплох ты меня не застанешь.

— Хмф. Я лишь размышлял о собственной глупости. Подумать только, я позволил червю вроде тебя ранить меня… похоже, я был чрезмерно сдержан, — ответил дракон, поднимаясь на ноги и пронзая его взглядом. Его слова, похоже, были искренними, и доля правды в них имелась. Аллен сумел ударить его и сбросить на землю только потому, что дракон сам открылся для атаки.

Хотя дракон вёл себя так, словно почти не пострадал, Аллену казалось, что от атаки Акиры тот защитился едва-едва. Будь Акира хоть немного сильнее, её клинок пробил бы чешую зверя и вошёл в тело. Признав Акиру опасной, дракон поспешил добить её. Огонь, который он собирался выдохнуть, отвлёк его от окружения, и обычный взмах меча Аллена отсёк ему крыло, отправив на землю.

На самом деле дракон летал с помощью магии, а не крыльев: крылья всё равно не смогли бы удержать его гигантское тело. Потеря крыла сама по себе не должна была заставить его рухнуть, и всё же он рухнул — значит, причиной стал шок. Нынешнее положение дракона было последствием его собственной ошибки.

— Может, ты и прав, но звучит это как отговорка плохого проигравшего. «Если бы я не потерял бдительность, такого бы не случилось». Отговорки, одни отговорки.

— Ты хочешь сказать, что твоей собственной силы достаточно, чтобы повергнуть меня на землю? Не переоценивай себя, низшая форма жизни!

От драконьего рёва тело Аллена содрогнулось. Это ощущение было лишь обманом чувств, но теперь, когда дракон пришёл в ярость, его ответ скоро мог стать вполне физическим. В нынешнем состоянии даже простой взмах лапы или хвоста, даже выдох, мог стать сокрушительной атакой. Высокомерие дракона не было бравадой — оно отражало его истинную силу. Это было ясно по его Уровню и Характеристикам.

Этот мир был любим богами и духами. Не люди — сам мир. Даже монстры и драконы имели Уровни и Характеристики, которые можно было сравнивать с человеческими. Какой бы ни была физическая природа существа, тот, у кого Характеристика Силы выше, всегда победит в состязании силы. Или, точнее, именно поэтому его Характеристика Силы и была выше.

Акира была тринадцатого Уровня. Пределом обычного человека считался пятый Уровень, а пределом человечества в целом — пятнадцатый. Это делало Акиру одним из сильнейших людей в мире. Даже если не учитывать, что она Избранница, такая сила в пятнадцать лет означала невероятные перспективы. Если она вырастет здоровой, то, возможно, даже превзойдёт сами пределы человечества. То, что дракон настолько уверенно её победил, говорило о его Уровне: пятьдесят втором. Все его Характеристики тоже превышали сорок, а Сила — пятьдесят.

В этом мире Уровень и Характеристики были абсолютами, фундаментальными истинами, которые обычными средствами нельзя нарушить. Этому принципу подчинялись все, и Аллен, родившийся и живущий сейчас в этом мире, не был исключением. А значит, слова дракона были правдой: если бы тот не отвлёкся и был в полной силе, у Аллена, первого Уровня, без единой Характеристики выше пяти, не было бы ни шанса на победу. Очи Акаши давали ему лишь зрительное воплощение врождённых истин чьих-то Уровней и Характеристик. Даже без такой способности достаточно могущественное существо могло ощущать эти истины; дракон наверняка был именно таким. Однако…

— Хм… Интересно, кто тут на самом деле себя переоценивает? Хочешь проверим?

Что бы дракон ни подумал о словах Аллена, отвечать он не стал. Вместо этого он небрежно махнул лапой. Без предупреждения всё в радиусе десяти метров вокруг Аллена было сметено, кроме самого места, где тот стоял.

Меч Катаклизма: Звероруб.

На земле остался прекрасный круглый след, словно только это место сумело избежать атаки дракона. Через несколько мгновений из лапы зверя хлынула свежая кровь.

— Хрк… Ты?!

— Что такое? Уже понял своё место?

— Гхк!

Аллен не мог читать выражения драконьей морды, но предположил, что сейчас на ней написана чистая ярость. Сузив глаза, он показательно вздохнул.

— Жалкое зрелище, знаешь ли: бросаться на меня теперь, когда понял, что ты не такой уж крутой.

Когда Аллен взмахнул мечом, воздух перед ним взорвался. Разъярённый дракон мог превратить в атаку даже собственное дыхание, и сейчас это был рёв. Если бы цель получила удар, он был бы ничуть не слабее предыдущего. Но…

Меч Катаклизма: Звероруб.

…только если бы он достиг цели.

Невидимый натиск был безошибочно рассечён взмахом меча Аллена, и на морде дракона появилась рваная рана. Кровь полилась наружу, а существо издало крик, в котором боль смешалась с мучением.

— Гух… Агх… Невозможно… Как?! Ты не только защищаешься от моей атаки, но ещё и каким-то образом ранишь меня?! И таким ничтожным клинком!

— Эй, это немного грубо, нет? Это моё верное старое оружие. Прости, что не легендарный меч.

Впрочем, дракон был не так уж неправ. Клинок Аллена был единственной вещью, которую он забрал с собой из родового поместья. Когда ему сказали, что он может взять одну вещь, выбор был очевиден, — но правда и в том, что он привязался к нему просто потому, что пользовался им с пяти лет. Вот и всё. Меч был изготовлен для него в те времена, когда его считали вундеркиндом, и потому стоил дорого, но главным требованием была прочность. Как меч, он и близко не стоял рядом со знаменитыми клинками, тем более с Отеклером Акиры.

— Похоже, сила, которой ты так гордишься, всё же не сравнится с моей, а?

— Ггх… Я дракон! Моя мощь близка к силе богов! Как простой человек может сравниться со мной?!

— Вот из-за таких речей тебя и застали врасплох.

Аллен не просто был близок к божественной силе — он владел самой силой богов. Поэтому такой исход был неизбежен. Удар, сумевший рассечь драконью чешую, которую не смогла пробить даже Акира, был результатом одной из техник, дарованных ему в прошлой жизни: Меча Катаклизма. Как следовало из названия, эта техника могла извлечь из любого меча силу, намного превосходящую его естественные возможности, и позволяла пользователю владеть этой силой как продолжением собственного тела. С такой силой даже младенец смог бы одолеть мастера меча.

На этом преимущества техники не заканчивались. Она также позволяла пользоваться свойствами любого конкретного меча с абсолютным совершенством, игнорируя обычно необходимые Уровень, Характеристики или Дары. Причина была проста: силы Аллена, по сути, являлись естественными законами самого мира. Если требование определённых Характеристик, Уровней и Даров для создания конкретных эффектов было естественным законом, то его техники тоже были такими законами. Естественные законы не конфликтовали друг с другом — иначе мир не смог бы существовать. Поэтому Меч Катаклизма не отменял другие законы, а распознавал их и затем игнорировал.

Оставался простой вопрос: способен ли меч убивать. Это было равносильно вопросу, способен ли он ранить, ведь любая рана, если приложить достаточно времени и усилий, может убить. Поскольку сила Аллена была естественным законом, он мог проигнорировать процесс и напрямую привести к конечному результату. А значит, почти не существовало ничего, что он не мог бы убить мечом, и дракон не был исключением. Правда, опыта сражений с драконами у него не было, так что всегда оставалась вероятность, что известное ему не сработает, но…

— Похоже, этот меч работает как надо. Для тебя это, наверное, кошмар.

— Нет! Я не приму этого! Я никогда не признаю, что простой человек мог…

— Тогда не признавай. Мне-то что? Это ничего не меняет. После смерти тебе всё равно придётся это принять, верно? Может, в аду поймёшь, каким глупцом был. Меня это устроит.

— Чушь!

Дракон ударил лапой по земле, но выпущенные им ударные волны до Аллена не дошли. Вместо этого Аллен снова рассёк дракона, добавив ему ран.

— Что?!

Попытка дракона атаковать ничего не изменила. Аллен ответил собственным ударом, не получив даже царапины. Чёрно-красная жидкость потекла по красной чешуе дракона, заливая её. Казалось, Аллен закрашивает самого дракона, стирая его из мира.

Со стороны казалось, что он легко справляется со зверем, но правда была прямо противоположной — как и тогда, когда дракон победил Акиру. Это была битва на волоске, где расстояние между жизнью и смертью было тоньше лезвия. Только благодаря Мечу Катаклизма Аллен мог превзойти противника. Его собственными силами бой первого Уровня против пятьдесят второго был бы безнадёжен. Даже малейшая царапина от одной из атак дракона могла стать смертельной. Аллен выжил лишь потому, что рассекал их все. Дело было не в том, что он не пострадал; он просто не выдержал бы, если бы пострадал.

И всё же между ними существовала подавляющая разница в мастерстве. Дракон прекрасно понимал, что Аллен безжалостно играет с ним, хотя сам он мог обеспечить победу одной-единственной царапиной. Только это не давало ему признать поражение, даже когда Аллен продолжал издеваться над существом. То, что дракон не сумел победить, имея такое преимущество, само доказывало разницу между ними.

В каком-то смысле такой исход был неизбежен не только из-за Меча Катаклизма Аллена, но и благодаря возможности, которую дала ему Акира: полностью изучить дракона с помощью Очей Акаши. Зная, что это одна из целей её отвлекающего манёвра, Акира охотно рискнула жизнью, чтобы выполнить свою роль… и в результате получила тяжёлую рану. Аллен был ей по-настоящему благодарен. Ради неё он не мог проиграть.

Уклоняясь от опускающихся когтей дракона, он шагнул вперёд и вонзил клинок вниз, глубоко в туловище. Если бы он продолжил удар по той же траектории, тот, скорее всего, достиг бы сердца дракона. Но…

— Ч-ц.

Аллен отказался от атаки и стремительно отступил. Мгновением позже из дракона вырвался невероятный удар, волной разрушения расходясь вокруг него под рёв. Неразборчивое разрушение этой атаки ранило бы и самого дракона, а если бы Аллен не отступил, наверняка убило бы его. С этой точки зрения решение дракона было неплохим. Хотя существо само ранило себя, чтобы избежать большей опасности, Аллен был уверен: если бы ему не пришлось отступить, он нанёс бы куда более тяжёлый урон.

И всё же цена, которую заплатил дракон, была немалой. Собственная атака усугубила его раны, а нанесённая Алленом рана теперь лилась кровью… и всё равно дракон рассмеялся.

Аллен резко вдохнул, поняв его намерение, и прыгнул вперёд, но дракон оказался быстрее. Ударив оставшимся крылом по земле, он отскочил назад.

— Ч-что?! — вскрикнула Беатрис.

— И-и! — пискнула Ризе.

Аллен лишь цокнул языком. Враг оказался прямо позади Ризе и Беатрис. Продолжать бой, не вовлекая их, теперь было невозможно. Аллен полагал, что гордость дракона не позволит ему использовать людей как щит, но, похоже, ошибся.

— Гордись, человек. Я признаю тебя достойным противником. Теперь я воспользуюсь любыми средствами.

— Боже. Я знал, что ты мерзавец, но не представлял, насколько.

Постоянные насмешки Аллена тоже были способом отвлечь дракона и не дать ему вмешаться в дела остальных, но, похоже, эта уловка провалилась.

— Хотя, знаешь, это в каком-то смысле даже удобно, — заметил он.

— Что? — спросил дракон.

— Акира уже сделала свою часть, а Ризе и Беатрис я не хотел подвергать опасности, поэтому избегал всего, что могло их втянуть. И не думал, что ты сам окажешь мне услугу и перейдёшь туда.

— Хмф. Возможно, такая жалкая бравада и способна успокоить нервы твоих спутниц, но надежды у вас всё равно нет. Я уничтожу вас всех разом!

— Рад, что ты так думаешь. Меня это устраивает, — сказал Аллен и пожал плечами.

Вместо ответа дракон просто раскрыл пасть, явно намереваясь сжечь их всех своим дыханием.

Поскольку их базовый уровень силы был чрезвычайно высок, драконы пользовались лишь небольшим числом техник. Удары лапами и хвостом, разрывание когтями — всего этого было достаточно. Хотя способность летать показывала, что они могут применять магию, они, как правило, воздерживались от этого; похоже, среди их рода это считалось предметом гордости.

Единственной нефизической атакой, к которой драконы прибегали часто, было их дыхание. Оно служило козырем и обладало такой силой, что могло убить даже другого дракона, а человек тем более не мог ему противостоять. Говорили, драконы способны регулировать мощь дыхания, но именно этот дракон накапливал атаку уже довольно долго. Это был удар, предназначенный убить. Одних последствий хватило бы, чтобы прикончить Аллена, и даже если бы он уклонился, остальные всё равно попали бы под удар.

Сейчас Ризе и Беатрис не могли бежать: Ризе занималась исцелением Акиры и девочки. Акира, вероятно, не могла двигаться, и девочка была рядом с ней. Ризе не бросила бы их просто так, и Аллен тоже.

И всё же, хотя обе вздрогнули, когда дракон приземлился рядом, теперь ни Беатрис, ни Ризе не показывали признаков страха. Даже когда дракон постепенно готовился выпустить дыхание из разинутой пасти, на их лицах держалось стальное выражение; лишь на миг они взглянули на Аллена.

Взгляд был коротким, но Аллен не смог сдержать усмешку, увидев в их глазах доверие. Такой взгляд он редко видел с тех пор, как его назвали бездарем, и ни разу за последние пять лет. Даже взгляды, обращённые к нему в прошлой жизни, были не совсем такими.

Он тихо вздохнул. Плохо это или хорошо, выбор у него, похоже, оставался один.

— Ну что ж, — сказал дракон. — Есть последние слова перед смертью? Вообще-то я существо милосердное. Быть может, даже исполню последнюю просьбу. Например, пощадить жизнь одного из вас…

— Милосердное, значит? Даже если ты решишь не убивать кого-то из нас дыханием, потом всё равно убьёшь, верно? Меня не обманешь. К тому же это тебе стоит сказать последние слова. Ну же, давай послушаем.

— Прекрасно. Пора тебе принять неизбежное. Умри.

— Это моя реплика!

Дракон выпустил раскалённое дыхание.

Меч Катаклизма: Финальная вспышка.

В следующий миг Аллен оказался позади дракона. Он прошёл насквозь и через само существо, и через выпущенное им дыхание.

— Невозможно! — сказал дракон.

— А, понятно. Раз ты можешь говорить телепатически, неважно, что я разорвал тебе голосовые связки в клочья, да? Сегодня я узнал кое-что новое, — сказал Аллен, оглянувшись через плечо на дракона, которого он рассёк надвое прежде, чем дыхание успело до кого-либо добраться.

— Я побеждён?! Эти жители никогда не говорили о таком… Нет, невозможно! Я не приму этого! Не приму! Я, я…

— Ты правда не умеешь проигрывать. Просто сдохни уже.

Меч Катаклизма: Рассекающий удар.

Голова дракона взлетела в воздух. Затем, словно вдруг вспомнив об этом, его тело разделилось на две половины. Голова последовала за силой тяжести и понеслась к земле.

— Нет, не приму!

С этими последними словами голос наконец умолк. С тяжёлым грохотом обе половины драконьего тела рухнули на пол. Через несколько секунд голова ударилась о землю и покатилась к ногам Аллена. Убедившись, что отдельные части больше не двигаются, он с огромным облегчением выдохнул.

— Ух… что-то я устал.

И затем, подчиняясь требованиям собственного тела, рухнул на месте.

Бывший герой отправляется в новое путешествие

— Ну, ты правда меня выручила. Точнее, ты только и делала, что выручала меня. Я вообще ничего не сделала, — сказала Акира.

— Да брось, это неправда, — ответил Аллен. — Я бы не смог победить того дракона, если бы ты сначала с ним не сразилась.

— Рада, что ты так думаешь, но… чёрт, я правда потеряла уверенность. Может, с этого дня лучше называть Избранником тебя?

— Не-а, совсем нет, — усмехнулся Аллен. Она шутила, но, похоже, как минимум наполовину всерьёз. — Ну, удачи тебе.

Они расходились. Позади Аллена, Беатрис и Ризе высилась гора, где они встретили дракона. Сбоку стояла повозка. Они спустились вместе с Акирой и ребёнком, но дальше их пути разделялись. Акира должна была вернуться с ребёнком в деревню, а Аллен и остальные — направиться к следующему месту назначения.

— Ага, тебе тоже. Хотя тебе-то удача вроде и не нужна, да?

— Ну уж нет. Никто из нас не знает, что может ждать впереди.

— Я надеялась, ты с жаром с ней согласишься, — сказала Беатрис. — Похоже, тут уже моя роль, хотя у меня такое чувство, что и я тебе не понадоблюсь.

— Это неправда, — сказала Ризе. — Я всегда полагалась на тебя, Беатрис. В любом случае, Акира, ты точно не против, если остальное мы оставим тебе?

— Я сама взяла на себя эту ответственность. Если хотя бы не доведу дело до конца, получится, что я действительно вообще ничего не сделала. К тому же тут есть ещё с чем разбираться, например вот с этой малышкой… — Акира с растерянным видом перевела взгляд на крошечную фигурку, цеплявшуюся за её ноги, — на ребёнка, которого она нашла и который едва не стал жертвой дракону. — Честно говоря, я до сих пор не знаю, что с этим делать.

Раны ребёнка были тяжёлыми, но теперь девочка была совершенно здорова, и все конечности были на месте. Однако, вероятно из-за пережитого ужаса, она отказывалась отходить от Акиры — ещё одна причина, по которой Акира решила путешествовать вместе с ней.

Сейчас у Акиры не было какой-то особой задачи; она просто странствовала по стране, как ей вздумается. Она ещё не решила, найдёт ли по дороге место, где сможет оставить ребёнка, поэтому пока собиралась взять её с собой.

Сама девочка была довольна этим решением. Деревня была её родиной, но это было и место, где её едва не принесли в жертву. Её родители, вероятно, ещё были живы, однако вполне понятно, что возвращаться она не хотела. Во всяком случае, раз она сама была согласна, у остальных не было причин вмешиваться.

Обычно путешествовать с ребёнком на руках было бы равносильно самоубийству, но с Акирой волноваться не приходилось. Пусть она и ворчала, что потеряла уверенность, постоять за себя она могла более чем достаточно. Если что-то и могло стать проблемой, так это неловкие отношения между ними двумя, но и это было не чужое дело; к тому же со временем они наверняка как-нибудь притрутся.

Ребёнок обнял ноги Акиры обеими руками, словно умоляя её не уходить.

— Чёрт. Я же не собираюсь просто взять и бросить тебя, поняла?

Беатрис тихо рассмеялась.

— Вы прямо как мать и дочь.

— А? Да ну брось. Я к материнству не приспособлена. К тому же мне ещё рано.

— А тебе идёт, — сказал Аллен. — В любом случае, в дороге тяжело, так что береги себя.

— Пожалуйста, передай жителям деревни, что вред им больше не грозит, — добавила Ризе. — Думаю, они смогут продолжать обычную жизнь без помех.

— Попробую, — ответила Акира, — но кто знает, как они отреагируют. Если начнут сходить с ума, придётся силой заткнуть.

— Постарайся избежать насилия, — сказала Беатрис. — Их долго подавляли силой. Теперь эта сила устранена, так что они наверняка какое-то время будут вести себя беспорядочно. Если тебе придётся остаться в деревне, возможно, стоит считать это временной мерой.

— Знаю. Я и так не чувствую перед ними большого долга.

Несмотря на эти слова, если понадобится, Акира, похоже, всё же останется в деревне, пусть и временно. Уже одно то, что она решила туда вернуться, делало это более вероятным.

Остальные считали, что возвращаться незачем. Если они сейчас просто исчезнут, жители деревни решат, что они потерпели неудачу. Возможно, их это заставит тревожиться о том, как поведёт себя дракон, но если последствий не будет, им придётся считать, что ничего не изменилось.

А вот если вернуться в деревню и сообщить местным, что дракон побеждён… как и сказала Акира, предугадать реакцию было невозможно. Опасаясь возмездия со стороны герцогства, они могли бежать из деревни или даже напасть на группу за нежеланную помощь. По сути, заходить в деревню почти не имело смысла, но Акира всё равно заявила, что пойдёт. Формально она не брала на себя обязанность победить дракона, но сказала, что собирается его сразить, а значит, чувствовала ответственность за то, чтобы доложить о результате и принять любые последствия.

Остальные предложили, что если она настаивает, то они пойдут с ней, но Акира отказалась, сказав, что ответственность должна взять именно она. Остальные её поняли: в конце концов, она была Избранницей.

— Ладно, мне правда пора идти. Не знаю, сколько это займёт. Ещё увидимся где-нибудь, — сказала Акира, развернулась и пошла к деревне. Судя по короткому шагу и медленной походке, она всё ещё думала о тех, кого оставляла позади.

— Всё-таки ей это действительно идёт, — заметил Аллен.

— Согласна, — сказала Ризе. — Ну что, нам тоже пора?

— Наверное. Ты уверена?

— Конечно. Это ничем не отличается от того, что ты сопровождал нас до сих пор. Благодаря тебе мы смогли довести это дело до благоприятного завершения. Мы обязаны тебе и благодарностью, и извинениями.

Аллен направлялся глубже в Пограничье, и Беатрис с Ризе решили сопровождать его. Карта местности, которая была у них, наверняка помогла бы Аллену, собиравшемуся ориентироваться в регионе одной интуицией.

— Мы ведь не можем позволить тебе бродить без оружия, — сказала Беатрис. — Ни у Акиры, ни у меня нет лишних мечей.

— Пожалуй, верно… — ответил он.

Беатрис была права: по сути, он был совершенно безоружен. На боку у него всё ещё висел меч в ножнах, но теперь это было не более чем украшение. Клинок сломался, когда он рассёк дыхание дракона. Точнее, окончательно меч испустил дух от удара, которым Аллен отсёк дракону голову, но уже до этого был сильно повреждён.

Высвобождение Меча Катаклизма оказалось пределом для оружия Аллена. По воле владельца этот навык мог не только вызвать максимум силы, на которую способен меч, но и превысить его естественные пределы. Для меча без особых свойств, вроде алленова, это неизбежно означало разрушение в процессе.

— Впрочем, как-нибудь можно обойтись, — сказал он.

— Но это не меняет того, что проблема есть, правда? — ответила Ризе. — К тому же мы многого от тебя попросили и в итоге ещё и помешали. Поэтому твой меч теперь сломан. Мы обязаны отплатить. Когда я говорю, что мы должны извиниться, это тоже входит в долг.

— Хм. Но откровение ведь исполнено, верно? Мне кажется, вам лучше вернуться домой. Разве не нужно доложить о деревне?

— О, с этим проблем нет. Я взяла с собой магический артефакт, позволяющий связаться отсюда.

— Подготовилась основательно. Хотя, учитывая твоё положение, неудивительно.

Магические артефакты были инструментами, работающими за счёт магии, но предметы, позволявшие мгновенно связаться с далёким собеседником, разумеется, стоили чрезвычайно дорого. Алхимику могли понадобиться месяцы — даже годы — чтобы создать такую вещь, а сумма требовалась такая, что меркла даже стоимость зелий. Обычно было почти немыслимо, чтобы подобным предметом владел один человек, но в случае принцессы было скорее немыслимо, чтобы она отправилась в путь без него.

Так или иначе, Аллену — к собственному огорчению — пришлось признать: раз такой артефакт при ней, вопрос доклада домой действительно не проблема. Ему не то чтобы не хотелось продолжить путешествие с Ризе и Беатрис, но первая принцесса королевства наверняка должна быть занята. К тому же на неё напали. Вернуться в безопасную столицу казалось разумнее, чем ещё дольше оставаться в суровой, безлюдной среде Пограничья из чувства долга или беспокойства за него.

— Ну… — задумчиво произнёс Аллен. — Если учесть недавнее внезапное нападение, возможно, вам и правда безопаснее остаться здесь. По многим причинам.

— Именно, — ответила Ризе. — К тому же я не особенно занята. Не думаю, что возникнут проблемы, если я проведу здесь ещё немного времени.

— Если подумать, — добавила Беатрис, — рядом с тобой, пожалуй, самое безопасное место.

Аллен не был в этом так уверен. В каком-то смысле ему казалось, что находиться рядом с ним как раз опаснее — в конце концов, он всё-таки мужчина. Но об этом он промолчал, чтобы не создавать неловкую атмосферу на весь остаток путешествия. Похоже, вопрос совместного пути был решён, и обсуждать его дальше смысла не было. По этой же причине он не стал расспрашивать о нападении Глиняного волка. У Беатрис и Ризе явно и без того было немало забот, а когда они сочтут нужным, сами всё объяснят.

Он вздохнул.

— Ладно, понял. Правда, если вы пойдёте со мной, это мне поможет. Рассчитываю на вас.

— Мне кажется, скорее мы будем в итоге полагаться на тебя, — ответила Ризе.

— Не-а, это мне нужна помощь. У вас двоих есть карта, повозка… и то, что внутри, — возразил он, покосившись на транспорт. С места, где он стоял, заглянуть внутрь было невозможно, и это было к лучшему: вид содержимого у большинства людей подкосил бы ноги от изумления, если бы не заставил их схватить столько, сколько сумеют унести. Внутри лежали все материалы, добытые из туши дракона.

— Ну, ты ведь мог бы унести это и без нас, разве нет? — спросила Беатрис.

— Часть — да. Но не столько.

Они взяли всё, что могли, спустились с горы и погрузили в повозку. Большую часть материалов всё равно пришлось оставить на горе, но самые ценные они забрали с собой — достаточно, чтобы роскошно прожить несколько жизней. Даже малая доля оставленного принесла бы приличную сумму.

Они поручили Акире передать это жителям деревни: если им захочется, пусть соберут сами. Сама Акира взяла с собой лишь немного, сказав, что это только замедлит её. Более того, утверждая, что ничем не помогла в этом деле, она пыталась оставить всё, но остальные настояли, чтобы она взяла хотя бы часть. Пусть количество было малым, она взяла особенно ценные материалы — достаточно, чтобы, продав их, тоже всю жизнь купаться в роскоши. Зная Акиру, впрочем, она никогда так не поступит.

— Ну что, двинемся? — предложил Аллен. Впереди у них будет ещё достаточно времени поговорить. Более того, до следующего обитаемого места было десять дней пути, и они всерьёз рисковали исчерпать все темы для разговоров. Увеличивать такую вероятность, стоя на месте и болтая впустую, не было причин.

Трое уже забирались на козлы повозки, когда Ризе окликнула:

— А-Аллен!

Её голос звучал иначе, чем раньше. Обернувшись и склонив голову набок, Аллен увидел, что у Ризе мрачное выражение лица.

— Эм… насчёт… ну, ты понимаешь…

Он понял, что она пытается сказать, ещё до того, как ей пришлось произнести это словами. Он и сам, обдумывая произошедшее, решил пока не говорить об этом. И не только Аллен — Акира тоже предпочла не поднимать эту тему.

Почему Акира сейчас была совершенно здорова, несмотря на тяжёлые раны? Почему ребёнок, лишившийся всех конечностей, теперь был в полном порядке? Акира и Аллен знали ответ; он же объяснял и недавнее нападение. Когда обстоятельства Ризе стали яснее, оба сознательно решили не расспрашивать дальше. Поэтому ответ Аллена Ризе был очевиден: он просто пожал плечами. Это и было единственным ответом.

— Ах… — сказала Ризе, выглядя одновременно облегчённой и виноватой. Облегчённой — потому что Аллен не стал требовать объяснений, виноватой — потому что почувствовала облегчение.

С чуть насмешливой улыбкой из-за склонности Ризе всё переобдумывать Аллен просто повторил то, что сказал раньше:

— Поехали.

— Да, поехали, — согласилась Беатрис. — Спешить не нужно, но уже пора подумать, где мы будем ночевать. На пустую болтовню времени нет.

— Да, ты права. Тогда отправимся, — ответила Ризе.

Так трое заняли места, и повозка медленно тронулась.

Аллен оглянулся на гору, исчезавшую вдали.

«Святая…» — подумал он про себя, не произнеся этого вслух.

Он вздохнул, чувствуя, как в голове мелькает множество эмоций.

Искажённые улыбки

Едва дочитав письмо, Крейг рефлекторно смял пергамент в кулаке. Звук разнёсся по залу, но на лице его не появилось ни тени сожаления. Впрочем, лицо, окрашенное досадой и ненавистью, и голос, которым он заговорил, выдавали эти чувства полностью.

— Эта никчёмная кукла богов слишком о себе возомнила.

Он говорил негромко. В комнате стояла мёртвая тишина, и повышать голос не было нужды. Обладавший острым слухом Бретт оторвался от пергамента, в который был погружён, и посмотрел на отца глазами, во многом похожими на его собственные.

— Что-то случилось, отец? — спросил он. Отчасти из-за слов старшего, но прежде всего из-за мерзкого выражения на его лице. Оно вызывало тем большее беспокойство, что недавние события — особенно изгнание того бездаря — должны были ознаменовать для них начало множества счастливых дней.

— Верно, это касается и тебя, так что поделюсь. Дракон убит.

— Что? Должно быть, я ослышался. Вы ведь не говорите о том самом драконе? О Багровом владыке драконов, который, говорят, почти равен богу по силе?

— Именно о нём.

— Что…

Потрясение Бретта было настолько сильным, что он даже не смог вскрикнуть. С того дня, как они встретили дракона, известного как Багровый владыка драконов, прошло три года. Вид этого существа заставил Бретта остро осознать собственную ничтожность. И в то же время он был глубоко тронут пониманием, что живые существа могут быть настолько великолепны. Оглядываясь назад, он считал, что именно этот опыт подтолкнул его согласиться с планами отца. И теперь ему сказали, что это внушающее благоговение создание, дракон, перед которым мог пасть даже бог, если проявит неосторожность, был убит. Кем? И как?

— Отец, кто сразил дракона?

— Здесь этого не сказано, но, как ты знаешь, Багровый владыка драконов только что сражался с Избранницей. Очевидно, она каким-то образом причастна.

— Ха… Конечно! Я на всё пойду, лишь бы заполучить её! — сказал Бретт, и его гнев вспыхнул сильнее, когда он понял смысл слов отца. Затем он внезапно нахмурился. — Но отец, как Избранница вообще могла сразить Багрового владыку драконов? Ведь…

— Именно. Мы планировали, что они вступят в бой, и позволили жертвенному ребёнку сбежать ровно тогда, когда Избранница была поблизости.

— Да. Пользуясь общеизвестным фактом, что Избранница путешествует по стране, мы смогли предугадать, когда она окажется в этой области. Мы прекрасно понимали, что она попытается сразить дракона, поэтому подготовились настолько тщательно, насколько возможно.

— Мы были настолько скрупулёзны, что учли даже Лазурную молнию зверобоя. Ничто не должно было пойти не так. Однако этот документ содержит ответы, — сказал Крейг, взмахнув смятым пергаментом.

Бретт недоумённо склонил голову. Отец ведь только что сказал ему, что в письме не упоминается, кто сразил дракона.

— Это письмо пришло от короля. В нём говорится, что дракон был убит три дня назад.

— Что?!

Это было немыслимо сразу по многим причинам. Во-первых, уже само по себе было абсурдно, что даже герцог получает сообщение напрямую от самого короля. А если и получает, ещё невероятнее, что новости могли дойти до них за три дня. Как бы ни спешил гонец, доставить письмо за такой срок было бы трудно. Бретт предполагал, что письмо — всего лишь доклад из деревни.

Но в любом случае, что именно говорилось в этом письме от короля? Заметив замешательство сына, Крейг фыркнул, сохраняя всё то же раздражённое выражение.

— Помимо убийства дракона, письмо касается деревни, расположенной возле горы, где тот обитал. Нам предписано: хотя смерть дракона, вероятно, вызовет беспорядки в регионе, мы не должны делать ничего, что нарушит жизнь деревенских жителей.

— Нет… Неужели они имеют в виду…

Подозрения Бретта были верны. Письмо фактически сообщало им, что на цель, ради которой была создана деревня, и на то, как обращались с её жителями, закроют глаза. Взамен им запрещалось впредь вмешиваться в жизнь жителей, позволяя тем жить в безопасности. Это было предупреждение: игра раскрыта, и дальше испытывать удачу не стоит.

Но эти сведения не должны были просочиться. При наблюдении деревня выглядела как любая другая запустелая деревня. Дракону тоже было приказано не разговаривать ни с кем, кроме Избранницы, а у неё не было средств мгновенной связи. Оставался лишь один вариант.

— Невозможно… — сказал Бретт. — Жители деревни выдали информацию? Они ведь лучше всех должны были понимать, что с ними будет!

— Нет, это исключено, — сказал Крейг. — Наша власть была абсолютной. Они ничего не выдали, но кто-то, должно быть, сделал выводы из их слов.

— Вы имеете в виду… Избранницу?

— Нет. Как я сказал, прочитав это письмо, я понял, как она смогла сразить дракона. Она передвигается по стране как ей вздумается и потому не в лучших отношениях с королём. Я знаю лишь одного человека, к кому король охотно прислушался бы.

— Ах… принцесса? Святая? Но почему… Нет, неужели?!

— Именно. Мы гадали, как ей удалось сбежать. Похоже, ей помогла Избранница. С учётом времени именно тогда Избранница, вероятно, и узнала о драконе.

— Значит, святая услышала рассказ Избранницы и помогла ей сразить дракона… Понятно.

Это было рациональное и вполне правдоподобное объяснение. Хотя дом Вестфельдт не до конца понимал силу святой, у неё, похоже, было нечто общее с драконами.

— В таком случае, — продолжил Бретт, — то, что нам не удалось убить святую, теперь жалит ещё сильнее. Не стоит ли прекратить всё это обдумывать и убить её при первой же возможности?

— После случившегося легко так думать, — сказал Крейг. — Не помоги ей Избранница, её голова уже была бы у нас. Но бездействие жалило бы ещё сильнее, разве нет?

— Это… безусловно верно. — Бретт кивнул, и его выражение исказилось от досады одновременно с выражением отца. — Но всё равно они поистине раздражающая компания.

— В этом мы согласны, — ответил Крейг. — Но такая удача ещё недолго будет им сопутствовать. К тому же, если посмотреть с другой стороны, возможно, этот исход вовсе не так плох.

— Что вы имеете в виду?

— Полагаю, Избранница возьмёт того ребёнка с собой, а это для неё очевидная помеха. Далеко в Пограничье она не зайдёт.

— Понимаю. И правда, вскоре она наткнётся на то место.

— Мм. Мы не знаем, как поведёт себя святая, но пока Избранница её не сопровождает, мы найдём способ с ней разобраться. А затем… мат.

Слова Крейга не были ошибочными. Но выражение его лица выдавало истинные намерения — точнее, отсутствие каких-либо намерений помимо смерти и Избранницы, и святой. Ни тот ни другой исход сам по себе не приносил настоящей выгоды, но для герцога это ничего не значило. Поглощённый злостью и ненавистью, он найдёт способ сделать такие результаты полезными.

К тому же, если следующий ход удастся, правда было так, что проблем у них больше не останется. Генерал уже был у них в руках. Если они захватят ещё одну фигуру, победа будет за ними, и даже вмешательство Избранницы не сможет привести их к поражению. Письмо короля вызвало определённую тревогу, но, похоже, те всё же не поняли, чего отец и сын на самом деле пытаются добиться; иначе они отправили бы Первый рыцарский орден, если не всех рыцарей, которыми располагают. Они уж точно не ограничились бы простым предупреждением.

И всё же Крейг не мог сдержать ярость, когда думал, что всё это из-за них… Но в конечном счёте это были мелочи. Если он не способен вынести такие пустяки, ему никогда ничего не добиться. Разобраться с ними и стереть это унижение придётся позже.

— Оставляю это тебе, сын мой. С тех пор как я понял, что на того бездаря нельзя положиться, только тебе я могу доверять.

— Я вас не разочарую, отец. Я исполню свои обязанности настолько безупречно, что вы поймёте: ошибались, ожидая от этого бездаря хоть чего-то, хоть на миг. Я отомщу за мать и покажу им, что правы именно мы.

— Именно. Жду этого с нетерпением, — ответил Крейг.

Они обменялись взглядами своих тёмных глаз, и их лица исказились в искажённых улыбках, когда они представили, что должно произойти дальше.

Бывший герой смотрит в будущее

Лёгкий толчок в тело заставил Аллена проснуться. Опасности он не чувствовал, поэтому не насторожился сразу, а увидев, что именно его разбудило, быстро понял: быть настороже незачем. На его коленях лежала голова Ризе.

— Прости, я тебя разбудила?

Повернувшись на голос, Аллен увидел Беатрис, держащую поводья, с виноватым выражением на лице. Усмехнувшись, Аллен слегка пожал плечами, стараясь не разбудить спящую Ризе.

— Не-а, мне всё равно уже пора было вставать. За что ты извиняешься?

— Я видела, что Ризе вот-вот уснёт. Хотела пересадить её поближе к себе, но в самый неподходящий момент наехала на камень…

— И поэтому она упала сюда, да? Тогда это всё-таки не твоя вина. Просто стечение обстоятельств, верно?

Аллену казалось несправедливым, что Беатрис чувствует ответственность, но её лицо выдавало: есть что-то, чего она сказать не может.

— Хм. Ну, раз ты так говоришь.

— Ты как-то сдержанна. Что-то не так?

— Нет, ничего особенного. Просто ты и так уже столько сделал, чтобы помочь нам. Я хотела хотя бы дать тебе нормально отдохнуть, пусть тебе и правда пора вставать.

— По-моему, ты слишком переживаешь.

Беатрис и Ризе помогли Аллену ничуть не меньше, чем он помог им. Они все просто оказались в нужном месте в нужное время. Помочь друг другу достичь своих целей было естественно.

— В любом случае, — продолжил Аллен, — то, о чём ты говоришь, в основном относится к ночи, верно? Если мы с Ризе будем спать вместе, это может вызвать разные проблемы, так что мне вполне логично бодрствовать тогда. В конце концов, я не то чтобы вообще не сплю. Вот так, в дороге, я тоже могу поспать.

— Но так ты ведь по-настоящему не отдохнёшь, разве нет?

— Отдохну. Время от времени на нас могут нападать монстры, но я могу одолжить твой меч, так что и тут проблем нет. К тому же я ещё молод. Десять дней в таком режиме выдержу.

— Хмф. Полагаю, ты действительно куда моложе меня.

— О, прости, я не это имел в виду.

Аллен имел в виду только сравнение со своей прошлой жизнью, где ему иногда приходилось заниматься похожими вещами, но, разумеется, это имело смысл лишь для него, а не для Беатрис. Поняв недоразумение, Беатрис сменила лёгкую обиду на усмешку.

— К тому же вы с Ризе ведь тоже не можете сказать, что нормально отдыхаете, — продолжил он. — Даже если вынести части дракона и проветрить повозку, запах крови полностью не уйдёт. Внутрь от этого точно не тянет. Да и места там, может, сравнительно много, но для сна всё равно недостаточно.

— Я привыкла, хотя ты прав: леди Ризе тоже, похоже, едва ли хорошо отдыхает.

— Тогда надо наверстать, позволив ей поспать вот так.

— Хм. И всё же я говорила не только об этом. Возможность купаться в дороге тоже была немыслимой, пока ты не появился, господин Аллен.

— Может быть, но я же не делаю ничего особенного.

Аллен просто использовал Параллельную мудрость, чтобы выкопать в земле яму, укрепить почву вокруг и наполнить её водой для купания — простая задача, которую без труда мог бы повторить любой.

— Ну, я никогда не слышала, чтобы кто-то так делал, — ответила Беатрис. — И это не всё. Я никогда не слышала и о том, чтобы кто-то использовал свой Дар, чтобы чистить одежду просто потому, что его раздражает грязь. А поиск еды, конечно, относится к основным навыкам выживания, но обычно это означает охоту на дичь, а не поход в лес за дикими овощами.

— Наверное, чистка одежды просто слишком будничная вещь, чтобы о ней упоминать? А если сорвать не те овощи, можно отравиться. Если не знаешь, что делаешь, лучше не лезть.

— У тебя правда на всё находится ответ, не так ли?

Аллен ничего не мог с собой поделать: он говорил лишь то, во что верил. Ничего из того, что он делал, не казалось ему особенно впечатляющим. Если никто другой так не поступал, значит, они слишком застряли в привычных рамках. С теми, кто получил правильное рыцарское воспитание, такое часто случалось. Происхождение Аллена, напротив, было иным: он был полностью самоучкой и пришёл к этим идеям через множество трудностей, пережитых в путешествиях прошлой жизни.

— Впрочем, — продолжила Беатрис, — мне не так уж важно, что ты думаешь о себе. Но тебе стоит хотя бы понимать: со стороны ты выглядишь куда более нестандартным, чем сам считаешь. Можешь воспринимать это как совет старухи, но всё равно прислушайся.

— Ты слишком молода, чтобы называть себя старухой, — сказал ей Аллен. — Но за совет спасибо.

Он был не согласен, но было бы невежливо сказать это в ответ на доброжелательное наставление.

— Хм, — продолжил он. — Значит, мне с этого момента стоит перестать делать подобные вещи?

— Нет, я не это имела в виду. Леди Ризе уже довольно привыкла к нынешнему положению дел. Настолько, что даже обмолвилась: ей страшно, когда тебя нет рядом. Наверное, говорить это уже поздно, но пока мы вместе, можешь продолжать заниматься такими вещами.

— Хм. Ты так говоришь, но интересно, что ты на самом деле чувствуешь.

— Я тоже довольно привыкла к нынешнему положению дел. Если ты сейчас перестанешь, мне будет неудобно.

— Так я и думал.

Аллен усмехнулся. Беатрис невозмутимо смотрела прямо перед собой. Их обмен репликами был наполовину шуткой, но сама возможность так шутить друг с другом доказывала, насколько спокойно Беатрис — не говоря уже о принцессе, сейчас спавшей у него на коленях, — стала чувствовать себя рядом с ним.

Правда, вскоре эти слова могли потерять значение. Их путешествие, похоже, продвигалось хорошо, и можно было ожидать, что пункт назначения вот-вот покажется вдали; это тоже было частью шутки.

Со стоном Ризе начала шевелиться, открыла глаза и встретилась взглядом с Алленом.

— О, доброе утро, Ризе. Прости, я тебя разбудил?

— М? Аллен? Доброе утро… Что ты здесь де…

Ризе застыла, осознав ситуацию. Она резко выпрямилась, вся покраснев.

— Э-эм, п-прости меня, Аллен!

— Эй, ты не такая уж тяжёлая. Не переживай. Честно говоря, мне это даже приятно.

— Н-нет, дело не в этом… Я ведь тебя разбудила, да? Ты столько мне помог, Аллен… Я хотела, чтобы ты отдохнул.

Аллен расхохотался: Ризе почти дословно повторила то, что раньше сказала Беатрис. По другую сторону от озадаченной принцессы Беатрис усмехнулась.

— Э-эм… Аллен?

— Да ничего. Просто подумал, что правду говорят: господин и вассал похожи друг на друга.

Всё ещё не понимая, Ризе склонила голову набок, но Аллен удовлетворился тем, что отвернулся, не объясняя. «Эти десять дней правда были весёлыми», — подумал он. Конечно, нельзя было сказать, что этот опыт стал достойной компенсацией за изгнание, но время вышло по-настоящему приятным и ценным. Он всё ещё не знал, что будет делать дальше, но почему-то был уверен: всё как-нибудь сложится.

Аллен улыбнулся и прищурился, когда впереди наконец снова начали проступать признаки человеческого жилья.

Бывший герой прибывает в город

Увидев, куда они прибыли, Аллен удивлённо поднял брови. Он не спрашивал, что это за место: Беатрис и Ризе велели ему дождаться и увидеть всё самому. Из этого он понял, что его ждёт нечто неожиданное, но даже так такого он не предполагал.

— Это не деревня… Это город, — сказал Аллен.

Пограничье, насколько он знал, должно было состоять только из маленьких деревень. Дело было не в том, что Аллен низко оценивал этот край, но не просто же так его называли Пограничьем: по большей части это были необжитые земли. Конечно, именно по этой причине некоторые туда и стремились, и в каком-то смысле Аллен тоже был одним из таких людей. Но поскольку в одиночку никто не выживает, поселения всё равно возникали естественным образом.

Однако большинство тех, кто не вписывался в общество, всё равно не отправились бы в Пограничье. Для всех, кроме самых крайних изгоев, жить в рамках общества было куда лучшей перспективой, а таких крайних изгоев было немного. И по численности, и по складу людей самое большее, на что местные могли рассчитывать, — небольшая деревня. По крайней мере, так Аллен всегда слышал. Но поселение перед ним было куда крупнее. По сравнению с деревней, где они были десять дней назад, здесь жизнь буквально кипела.

— Пожалуй, ты прав, — сказала Беатрис. — Здесь есть Гильдия авантюристов, так что назвать это место городом будет не ошибкой.

— А? Гильдия авантюристов? — переспросил Аллен. — Тогда это и правда город.

В конечном счёте авантюристы были мастерами на все руки. Где есть люди, там они найдут работу. Но хорошо зарабатывать — совсем другое дело. Тут важнее были спрос и предложение, а не мастерство. Авантюристам не было смысла собираться там, где спроса не хватало, да и при избытке спроса место всё равно играло важную роль. Сам по себе высокий спрос ещё не означал, что авантюристы придут его закрывать. Было полно других мест, где можно заработать на жизнь, не тащась ради этого в Пограничье.

Если в этом месте существовала Гильдия авантюристов, значит, кто-то понял: здесь можно получить реальные деньги. Гильдии не были благотворительными организациями. Кто-то увидел спрос на авантюристов, предложение, способное этот спрос закрыть, и выгоду от того, чтобы свести их вместе.

— Погоди-ка, — сказал Аллен. — Почему мне кажется, будто я уже где-то об этом слышал?

— Может, сначала сделаем то, ради чего пришли, прежде чем ты уйдёшь в размышления? — спросила Ризе.

— Ради чего пришли? А, точно. Теперь, когда ты сказала, да.

— Не забывай такие вещи, — добавила Беатрис. — Это ведь важно для тебя.

— Да, наверное, — сказал Аллен.

Группа отправилась глубже в Пограничье не просто так. Они приехали найти новый меч для Аллена. Самым быстрым вариантом было бы сразу вернуться в один из городов герцогства, но Аллен не хотел так поступать, раз уж забрался настолько далеко в Пограничье. Тогда Беатрис и Ризе предложили другой путь: они сказали, что знают хорошее место, — и вот они оказались здесь. Веселье дороги и неожиданное величие окружающего пейзажа заставили Аллена полностью забыть причину их визита.

— Хм, — подумал он вслух, — я не был уверен, как раздобыть меч, но, глядя на это место, пожалуй, можно ожидать чего-то хорошего.

— Ещё как можно, — ответила Ризе. — Осмелюсь сказать, оно оправдает твои требования.

— А?

Похоже, она на что-то намекала. Возможно, у неё здесь был знакомый. Правда, именно от Ризе такое слышать было немного неожиданно. Если бы это сказала Беатрис, всё выглядело бы естественно, но откуда у Ризе знакомые в этом краю? Впрочем, расспросы могли подождать, пока он сам всё не увидит.

— Ладно, теперь мне интересно. Покажешь дорогу?

— Доверься мне, — ответила Ризе и, с необъяснимой лёгкостью в шагах, повела Аллена и Беатрис по городу.

Повозку — вместе со всеми драконьими частями — они оставили на постоялом дворе для экипажей. О краже этих частей они не волновались: вместе они были слишком ценны. Любого вора, пытающегося их продать, тут же поймали бы, да и поблизости не было других мест, где нашлись бы торговцы с достаточными деньгами. К тому же любые материалы надо было обработать, прежде чем использовать; в нынешнем виде это были просто бесполезные сокровища, а самые ценные материалы не только редки, но и сложны в обращении. Поскольку драконьи части были ценнее всех прочих, маловероятно, что здесь вообще нашёлся бы кто-то, способный переработать их во что-то пригодное.

Мысли Аллена всё ещё занимало то, насколько неожиданным было это место.

— Хм… Никогда бы не поверил, что такой город может быть в Пограничье. Хотя, наверное, это просто мои предубеждения. В конце концов, я до этого видел только ту маленькую деревню.

— Ну, я бы сказала, это место довольно особенное, — сказала ему Беатрис. — Ты не ошибаешься, если так чувствуешь: все прочие поселения — унылые деревни. Хотя, признаться, я тоже не слишком хорошо знаю остальные места региона.

— Хм. Я примерно предполагал, что моя старая семья здесь что-то задумала, но, похоже, в деле ещё и королевская семья?

— Это секрет, — сказала Ризе. — Если точнее, они не столько «в деле», сколько оказывают негласную поддержку.

Аллен снова огляделся и понял, о чём она говорит. Ему уже казалось, что здания здесь выглядят прочно — слишком прочно для места, построенного без внешней помощи. Если Ризе имела в виду, что королевская столица тайно присылает сюда людей, это объясняло многое.

В то же время Аллен вспомнил кое-что, что раньше уже приходило ему на ум.

— Кстати, по гильдиям авантюристов ходили слухи об одном прибыльном, но опасном месте. Что-то вроде города, куда мало кто заглядывает и где придётся делать вещи, о которых никому не расскажешь, кажется? — сказал Аллен. Как бы странно это ни звучало, именно это сразу всплыло в памяти.

Пограничье было, по сути, неисследованной территорией. Государство и местные лорды предпочитали оставить его в покое, но это не значило, что они не видели в регионе ценности. Если кто-то другой готов был его исследовать, вполне логично, что нашлись бы те, кто с радостью окажет поддержку. А почему всё делалось тайно… это могли объяснить самые разные правила и обязательства.

— Хм. Зная Гильдию, полагаю, они вполне могли нарочно пустить такую информацию, — сказала Беатрис. — Но меня больше беспокоит, откуда вы это знаете, господин.

— Когда слух уже пошёл, ты ведь не можешь контролировать, как он изменится, верно? — ответил Аллен. — К тому же у меня было много свободного времени. Я и тратил его на сбор всякой информации.

— Это же Аллен, — вмешалась Ризе. — По-моему, я не удивилась бы, даже если бы он владел каким-нибудь тайным знанием.

— Вот это уже перебор, — сказал Аллен.

Пока они разговаривали, Аллен ещё раз оглянулся на здание, мимо которого они только что прошли и о котором говорили.

— Понятно. Значит, Гильдия авантюристов здесь действительно есть. И необычных людей там немало. Если подумать, это не так уж странно.

— О, ты о них? — спросила Беатрис. — Мне пришло в голову то же самое, но сейчас такие города — лучшее место в этой стране, где они могут устроить себе жизнь.

— Верно, — сказала Ризе. — Некоторые эльфы и дворфы живут в королевской столице, но многие уезжают. Возможно, им трудно там жить.

— Да, это тяжело, — сказал Аллен.

В этом мире жило множество рас: люди, лесные эльфы, горные дворфы и зверолюди-полулюди. Но Адастера была человеческим государством. Нелюди составляли меньше одной сотой населения, и, разумеется, среди королевской семьи и знати их не было. При этом открытой дискриминации против нелюдей не существовало. Эльфов и дворфов высоко ценили соответственно за склонность к магии и кузнечное мастерство, многие из них служили королевской семье и жили в столице. Если дискриминация и возникала, то скорее неосознанная. Одного того, что человек отличался от соседей, было достаточно, чтобы многие чувствовали себя чужими. А если бы королевство попыталось исправить это положение, его могли бы обвинить в особых поблажках нелюдям, что стало бы отдельной проблемой.

Пока с этим мало что можно было сделать, так что неудивительно, что такие люди уходили в более отдалённые места и выбирали занятия вроде авантюризма.

— Среди них есть и те, кто не становится авантюристами, — сказала Ризе.

— Наверное, логично, — ответил Аллен. — Они могут зарабатывать своими навыками. Эльфы — магией, дворфы — кузнечным делом.

Пограничье тоже не было свободно от дискриминации и предрассудков. В каком-то смысле такие взгляды здесь даже поощрялись. Выживать было тяжело, и любой, кто хотел зарабатывать особыми навыками, должен был быть по-настоящему выдающимся. Их присутствие в Гильдии авантюристов доказывало, что собственную силу они оценивали верно.

Ризе хихикнула.

— Что такое? — спросил Аллен.

— О, ничего. Просто я знаю, что ты будешь потрясён.

Аллен понятия не имел, что она имеет в виду, но спросить не успел: они добрались до места назначения.

— Вот мы и пришли, — сказала Ризе. — Именно сюда мы хотели привести тебя, Аллен.

Увидев здание, Аллен прищурился: прямо перед ним стоял меч. Возможно, благодаря навыкам прошлой жизни он знал, что разбирается в клинках прекрасно. Меч будто бы небрежно оставили у входа, но Аллен сразу понял: это отличное оружие — как минимум куда лучше того, что было уничтожено.

Причин, по которым такой меч мог стоять здесь, было всего две: это либо оружейная лавка, либо кузница.

Ответ вскоре дал повторяющийся металлический звон.

— Понятно, — сказал Аллен. — Похоже, это место действительно оправдает мои ожидания.

— Именно. Ожидай сколько угодно, — ответила Ризе.

И с этими словами все трое вошли в здание.

Бывший герой знакомится с кузнецом

Глаза Аллена расширились от изумления. Перед ним стояло столько мечей, что даже торговец оружием покраснел бы от зависти. Более того, каждый из них был достоин называться знаменитым клинком, и в каждом чувствовалась одна и та же особенность. Все эти сотни мечей явно вышли из рук одного человека.

Аллен сглотнул, пытаясь представить, что за человек мог создать такое великолепное собрание оружия. И именно в этот момент металлический звон наконец стих.

— А, шум прекратился, — сказала Ризе. — Я не знала, как привлечь её внимание, но, похоже, это не понадобится. Хотя интересно: нам просто повезло со временем или она заметила, что пришёл клиент? Я бы хотела верить, что Ноэль хоть немного повзрослела, но…

— Шансов немного, — сказала Беатрис. — Не хочу звучать грубо, но не думаю, что она в этом смысле способна повзрослеть.

— Возможно, ты права, — ответила Ризе.

Как Аллен и подозревал, они были знакомы с местным кузнецом, причём, судя по всему, довольно близко. Кто же это мог быть?

— Знаете, я слышу, как вы обо мне разговариваете.

Все трое посмотрели в глубину здания, и там, откуда донёсся голос, появилась фигура.

— Ноэль? Ты быстро, — сказала Ризе.

Перед ними стояла юная девушка. Её золотые глаза с сильным, волевым взглядом оставляли впечатление, но интереснее всего были уши. Длиннее и острее человеческих — это были уши эльфа.

— Мастерская прямо там, — ответила эльфийка. — Я прекрасно вас слышала.

— Хм. То есть ты остановила работу, когда поняла, что мы здесь? — спросила Беатрис.

— Ещё чего. Просто совпадение. Я закончила работу и как раз перевела дух, когда услышала ваши голоса.

— Значит, в том, что мы сказали, мы не ошиблись, — ответила Ризе.

— Вам никто не говорил, что не стоит говорить о людях плохо, даже если это правда? — спросила эльфийка.

— Ты правда не изменилась. Это даже немного поражает.

— Могу сказать то же самое. Выглядишь иначе, а внутри всё та же. Ладно, вы собираетесь представить мне этого парня?

— Хм? Ой, точно!

Три пары глаз обратились к Аллену, который с большим интересом наблюдал за разговором этих троих — и особенно за эльфийской девушкой. Эльфийка посмотрела на него так, словно осматривала, а Ризе склонила голову.

— П-прости, Аллен! Я даже не представила тебя…

— Ничего страшного, — сказал Аллен. — Но… Ризе, у тебя появилась подруга, да?

— Почему мне кажется, что ты только что сказал что-то очень обидное? — спросила Ризе, обиженно посмотрев на Аллена, но тот лишь пожал плечами. Возможно, он выразился не лучшим образом, но говорил совершенно искренне.

— Ты ведь всегда говорила, что не можешь заводить друзей.

Ризе была первой принцессой. Поэтому ей было трудно заводить друзей — ей этого попросту не позволяли. Аллен, как её жених, был единственным, кому во время их помолвки разрешалось к ней приближаться, и именно этим, как он считал, объяснялась её необычная непринуждённость рядом с ним даже сейчас. Но отношения между этими двумя — точнее, этими тремя, если считать Беатрис, — явно были дружескими. Они смотрели друг на друга именно так, как смотрят друзья. Так что, пусть причины и обстоятельства оставались неясными, было очевидно: Ризе обрела подругу.

— Ну, — продолжил Аллен, — здорово, что теперь это не так.

— Эм… ты правда помнишь такие давние вещи? — спросила Ризе.

— Это оставило сильное впечатление. Тогда я и решил, что стану твоим единственным другом и опорой. Конечно, это и сейчас не изменилось.

— Эм… спасибо?

Аллен не понимал, почему она сказала это вопросительно, но снова только усмехнулся и пожал плечами. Он просто делал то, что хотел. Благодарности он не ждал.

— Единственным? — заметила Беатрис. — Значит, меня вы не считаете подругой леди Ризе?

— Тогда я толком не знал, что ты за человек, — ответил Аллен. — Это просто оборот речи.

— Может, прекратите флиртовать в моём доме? — вмешалась эльфийка. — И вы вообще зачем пришли? По делу или языками почесать? Потому что дверь вон там.

— М-мы не флиртуем! — ответила Ризе, ярко покраснев. — И я пришла по очень важному делу!

Кашлянув и взяв себя в руки, она продолжила представления.

— Эм… Ноэль, это Аллен. Аллен, девушка вон там — Ноэль. Как ты, уверена, уже понял, она кузнец.

— Какое-то неуклюжее представление, — сказала Ноэль.

Аллен подумал ровно то же самое, но своей цели оно достигло. Давать более подробное представление, когда люди стоят прямо рядом, по-своему тоже было бы неловко.

— Ничего страшного. Нам ведь не обязательно представляться официально. Если понадобится, потом допросим друг друга подробнее, — сказал он.

— Пожалуй, верно, — согласилась Ноэль. — Так чего вы хотите?

Ризе ответила:

— Я хочу, чтобы ты сделала меч для…

— Ни за что.

— …Аллена, и… подожди, что? Эм, Ноэль?

— У тебя уши заложило? Я сказала нет, — категорично заявила Ноэль. Она не только не колебалась — она отказала ещё до того, как Ризе успела договорить. В некотором смысле это был даже не отказ, а прямое отвержение.

Ризе выглядела растерянной, словно никак не ожидала такого исхода.

— Э-эм… можно спросить почему?

— Хм… ты всегда придирчиво выбирала, за чьи заказы браться, но я не помню, чтобы ты отказывала клиенту без веской причины, — сказала Беатрис. — Да, просьба исходит от подруги, но мы говорим вполне серьёзно. Отказать нам так резко… Учитывая, что ты только что была занята работой, полагаю, ты сейчас полностью завалена заказами?

— С такими хладнокровными ответами ты меня сбиваешь. С тобой куда труднее иметь дело, чем с Ризе, — сказала Ноэль.

— Сочту это комплиментом. Долг вассала — восполнять то, чего не хватает её госпоже.

— Ой, избавь меня. Ладно, всё как ты сказала. У меня сейчас почти нет свободной минуты. Больше заказов я взять не могу.

— Хмф. Тогда почему ты не сказала это сразу? — спросила Ризе.

— Уф, какая же ты зануда. Какая разница? Итог всё равно не меняется.

— Ещё как меняется!

После этого эти двое снова забыли об Аллене и принялись спорить. Аллен наблюдал с большим интересом. По этому обмену было совершенно ясно, что они подруги. Он начал понимать характер Ноэль, и похоже было, что она дружила с Ризе именно потому, что они настолько разные. Видеть новую сторону Ризе — отличную от того, как она обращалась с ним и Беатрис, — было свежо и неожиданно.

— Кроме того, зачем вам именно я? — спросила Ноэль. — Здесь есть и другие кузнецы, а если вы просто хотите купить меч, для этого тоже есть места. Парни, которым непременно надо приходить в такие места, один чуднее другого. Куда проще выбрать что-нибудь в оружейной лавке, знаешь ли.

— Отличная реклама, — сказал Аллен.

— Ой, отстань. Это называется трезво себя оценивать. Я настоятельно советую вам пойти в другое место.

— Хмф. Так не пойдёт! — сказала Ризе. — Я хочу, чтобы у Аллена был лучший меч из возможных, а ты лучший кузнец, которого я знаю, Ноэль!

— Не пойму, ты сейчас меня хвалишь или своего возлюбленного выставляешь напоказ, — ответила Ноэль.

— Я серьёзно!

— Я тоже. К тому же разве у него уже нет меча? — Ноэль посмотрела на ножны, висевшие у него на поясе.

Аллен понял: вероятно, это была ещё одна причина, по которой просьба не вызывала у Ноэль энтузиазма. Она была права — он продолжал носить сломанный меч при себе, надеясь, что это отвадит лишнее внимание. Вполне возможно, некоторым кузнецам не понравилось бы, что кто-то ищет новый меч, имея при себе вполне пригодный старый.

— О, этот повреждён, — объяснил Аллен. — Точнее, он переломлен пополам.

— Пополам? — сказала Ноэль. — Тогда тем более откажу. Не знаю, что ты с ним делал, но любой, кто способен переломить свой меч надвое…

На середине фразы Ноэль резко замолчала, словно вдруг поняла нечто поразительное. Её широко раскрытый взгляд, устремлённый на меч у пояса Аллена, стал ещё пристальнее.

— Эм… Аллен, да? Можно взглянуть на этот сломанный меч?

— А? Конечно, — ответил Аллен и протянул ей меч вместе с ножнами. Отказывать ему было незачем.

Ноэль приняла меч с неожиданной бережностью, вытянув обе руки, затем взяла его за рукоять и вынула из ножен. Клинок был треснут прямо посередине. Даже лучший кузнец не смог бы его починить; теперь он был бесполезен.

Некоторое время глядя на меч, Ноэль закрыла глаза, будто произнося безмолвную молитву, а затем вернула его в ножны. Когда она снова посмотрела на Аллена, в её глазах он уловил решимость и жар.

— Я передумала. Я выкую для тебя меч.

— Правда?! Выкуешь?! — воскликнула Ризе.

— Да. Но сначала у меня к тебе вопрос.

— Какой? — спросил Аллен.

— Тебя интересует оружие, которое будет ещё сильнее Отеклера? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.

Мысли кузнеца

Ноэль внимательно наблюдала за юношей, пока тот осматривал комнату и один за другим проверял примерно сотню мечей, выкованных ею за последний месяц. Точнее говоря, все они были неудачами, ни на что не годными.

— Хм. Ты правда сделала всё это за месяц? — сказал юноша. — Не похоже, чтобы ты где-то срезала углы.

— Конечно, я нигде не срезала углы, — ответила она. — И не вру. Ты забыл, к какой расе я принадлежу?

— А, понятно. Значит, тебе помогла магия?

— Ноэль высоко ценят не только за мастерство, но и за невероятную скорость выполнения заказов, — сказала Ризе.

— Поэтому я и не поверила, когда услышала, что она уехала из королевской столицы в Пограничье, — добавила Беатрис. — Я слышала, где бы она ни была, её пытались удержать невероятными усилиями.

— Не хочу хвастаться, но это и правда было невероятно. Меня почти шантажировали, — ответила Ноэль.

— Кажется, я слышала что-то в этом роде, — сказала Беатрис. — По-моему, даже Рыцарский орден задействовали. Что ж, глупцы найдутся где угодно.

— Значит, даже в королевской столице так, да? — спросил юноша, продолжая осматривать и брать в руки каждый меч, даже пока говорил. Он был воплощением серьёзности.

Ноэль нервно сглотнула.

— В любом случае, — продолжил он, — ты ведь можешь пользоваться магией?

— Что ты хочешь сказать?

— Ну, Ризе и Беатрис представили тебя кузнецом, хотя это стало ясно в тот момент, когда я сюда вошёл. Но я не думал, что ты окажешься эльфом. Не то чтобы у дворфов была монополия на кузнечное дело, но их Дары дают им преимущество, верно? Так же как Дары эльфов делают их сильными в магии.

Он был прав. По какой-то причине — а может, и вовсе без причины — дворфы чаще получали Дары, связанные с кузнечным делом. Естественно, их поэтому считали специалистами по кузнечному мастерству. Точно так же эльфы чаще получали Дары, связанные с магией.

— Значит, единственная причина, по которой такой эльф, как я, стал бы кузнецом, — это неспособность пользоваться магией? Вот что ты спрашиваешь?

— Ну, стать кузнецом только по этой причине было бы немного странно, но я подумал, что этому есть какое-то объяснение. По крайней мере, я никогда не слышал об эльфе-кузнеце.

— Если отбросить мысль, будто я не могу пользоваться магией, ты почти попал в точку. Объяснение есть, но ничего особенно грандиозного. Я странница, а человек, который подобрал меня, оказался дворфом-странником. Правда, тяга к кузнечному делу, свойственная дворфам, у неё всё равно была.

Как правило, эльфы жили в Эльфийском лесу, а дворфы — в Дворфийской шахте, но это не было абсолютным правилом. Некоторые по разным причинам оказывались оторваны от родных земель или уходили сами, потому что жизнь там им не нравилась. Тех, кто не возвращался, называли странниками.

Обстоятельства, при которых Ноэль стала странницей, были весьма необычными. Даже она не знала причины. Первым её воспоминанием было то, как она внезапно проснулась внутри незнакомой горы. Она даже не знала, как выглядели её родители. Однако для Ноэль это не было поводом для тревоги, потому что дворф-странница взяла на себя её воспитание. Почему та так поступила — по какой-то конкретной причине или просто потому, что ей так захотелось, — Ноэль не знала и ни разу не обменялась с наставницей даже словом об этом. Собственно, количество их настоящих разговоров она могла пересчитать по пальцам одной руки. Больше всего она помнила, как пожилая женщина молча ковала мечи день за днём.

— Ладно, обо мне достаточно, — сказала Ноэль. — Важно то, что думаешь ты.

Было ясно, зачем Аллен осматривал её работы — точнее, зачем она показывала ему мечи. Она демонстрировала свои способности, а он их оценивал.

— Ты права. Что ж, ты явно очень умела, — ответил он. — Невероятно умела, если честно. Каждый из этих клинков сам по себе заслуживает славы. Большинство мечников даже не достойны их держать. Я понимаю, почему кто-то мог дойти до шантажа, лишь бы удержать тебя у себя.

— Правда? Спасибо.

— Но, с другой стороны, дальше этого я пойти не могу. Я не могу сказать, что хоть один из них сравнится с Отеклером.

Это было прямое и беспощадное заявление, но Ноэль сама его попросила и лучше любого понимала правду. Она вряд ли могла остаться совершенно спокойной, услышав её так откровенно, но одним вздохом подавила поднимавшееся внутри раздражение. Затем задала вопрос, который на самом деле хотела узнать.

— Тогда что думаешь? Смогу я выковать клинок лучше Отеклера?

— Придётся сказать: я так не думаю, — признал Аллен. — То есть именно это ты и пыталась сделать, а результат перед нами, верно? В таком случае, с нынешним подходом, сколько ни пробуй, итог будет тем же.

— Понятно, — ответила она.

Она солгала бы, сказав, что не почувствовала уныния. Именно поэтому она и показала Аллену мечи, которые сделала. Если ей не хватало силы хладнокровно принять утверждение, что это невозможно, это лишь показывало, насколько сильно она хотела добиться цели. И всё же он был прав, и ей оставалось только признать это.

Ноэль так доверяла суждению Аллена не просто потому, что он был другом Ризе. На самом деле она отнеслась к нему крайне подозрительно, когда он сказал, что сломал свой меч. Клинки не так-то легко сломать. Если пользоваться ими правильно — ухаживать за ними и обращаться ответственно, — сломать их почти невозможно. Почти каждый случай, когда меч ломался, был следствием ошибки владельца: тот либо обращался с ним небрежно, либо пытался сделать то, что ему не по силам, либо просто не обладал нужным мастерством. Поэтому Ноэль была не склонна даже дать Аллену меч, не говоря уже о том, чтобы сделать для него новый, — но всё изменилось, когда она осмотрела тот самый сломанный меч.

Главным образом ей было любопытно, насколько небрежно он им махал, но, возможно, у неё было и какое-то предчувствие, что всё не так просто. Как бы то ни было, она внимательно осмотрела меч и узнала правду: за ним тщательно ухаживали и с любовью использовали последние десять лет. В тот момент её подозрения исчезли, а мнение полностью изменилось, стоило ей увидеть сам клинок.

Её заворожило то, как меч сломался. Он был полностью мёртв, без малейшего шанса на восстановление — ни силами кузнеца, ни каким-либо Даром. Причина заключалась в том, что он был израсходован до конца. Как можно было довести меч до такого, Ноэль сказать не могла, но осмотр ясно показал: из клинка выжали последнюю каплю силы.

Ноэль никогда не стала бы иметь дело с Алленом, будь он просто неумелым обладателем клинка, мечником или нет. Но, увидев это, уже она сама обращалась к нему с просьбами. Её мечтой было создать меч, превосходящий Отеклер, и сделать это нужно было как можно скорее. Многого ей не хватало для достижения этой цели, но прежде всего — человека, достаточно способного, чтобы владеть таким оружием. Даже лучший кузнец не способен создать меч превосходного качества, не зная, кто будет им пользоваться. Подходящий владелец был необходим даже при создании массовых клинков, не говоря уже о по-настоящему великих мечах.

До сих пор Ноэль не могла найти того, кто подошёл бы на эту роль, — не нашла и в королевской столице. И даже отправившись в Пограничье в поисках такого человека, она никого не встретила. Времени у неё оставалось мало. Она была рада увидеть Ризе после долгой разлуки, но эта встреча одновременно была для неё помехой: у неё не было ни времени, ни сил на пустую болтовню. Однако теперь, поняв, что они привели именно того, кого ей недоставало, она была рада их появлению.

Ноэль верила словам Аллена, но это, разумеется, не означало, что она собиралась просто сдаться. Во-первых, все её мечи были сделаны без учёта того, кто станет ими владеть. Аллен тоже это понимал, поэтому и уточнил: «с нынешним подходом». Но теперь, в отличие от прежнего, у неё был в мыслях носитель меча. Насколько близко она сможет подойти к созданию конкретного клинка, который представляла, — вот что станет испытанием её мастерства как кузнеца.

— Что ж… пора приниматься за работу, — сказала Ноэль.

— А? Прямо сейчас? — спросил Аллен.

— Ты ведь ковала до нашего прихода? Может, тебе стоит отдохнуть? — добавила Ризе.

— Я в порядке. Я обычно так и работаю.

— Как я и говорила, ты совсем не изменилась, — сказала Беатрис.

— Мне больно слышать, что ты сравниваешь меня со мной прежней. Всё-таки теперь у меня есть человек, которому надо доказать своё превосходство. — Она посмотрела в сторону Аллена.

Аллен лишь усмехнулся и пожал плечами — но сразу же прищурился, будто отвечая ей: «ну попробуй», и принял её мягкий вызов. С радостью, подумала она, улыбаясь и поворачиваясь к мастерской. И в этот миг в её памяти промелькнул образ дворфа, упорно и безостановочно кующего металл. Лицо Ноэль исказилось досадой, но в нём отражалось и что-то похожее на счастье.

Избранница и святой меч…

— Неужели прошло уже три года? — пробормотала она себе под нос.

Казалось, это было так давно, и всё же время пролетело быстро. Но её долг не изменился. Она создаст оружие, которое превзойдёт даже святой меч.

С новой решимостью Ноэль принялась за работу.

Бывший герой узнаёт, что происходит

Само собой, на ковку меча требовалось время. В работу входило множество этапов, каждый требовал мастерства и сосредоточенности — тем более теперь, когда Ноэль взялась за дело с новой решимостью. Десять дней она назвала не как срок готовности меча, а как срок, когда можно будет прийти и посмотреть, как идут дела. Даже серийные и декоративные мечи требовали некоторой доводки, а уж особый меч, созданный под конкретного человека, — тем более. Через десять дней должен был быть готов основной клинок.

Это было заметно медленнее обычного темпа Ноэль — во всяком случае, того, что ей приписывали. Аллен решил, что это показывает, насколько серьёзно она относится к заказу. Спешить было некуда, так что он с радостью позволил ей работать, пока она сама не останется довольна. К мечам он не был особенно привередлив, но если Ноэль собиралась сделать для него хороший клинок, тем лучше.

В любом случае, раз оружие не будет готово сразу, не имело смысла сидеть и ждать. Вместо этого троица отправилась бродить по городу.

— И что теперь будем делать? — спросил Аллен.

— Десять дней… Я никогда не видела Ноэль такой решительной, — сказала Ризе. — Осмелюсь предположить, что если мы придём раньше, она даже не ответит.

— Тогда можно просто не торопиться, верно? — сказала Беатрис. — Разве вы не этого хотели с самого начала, господин?

— Тут ты права, — ответил Аллен. Он представлял себе, что будет проводить дни в месте потише, но шумные города ему тоже не были неприятны… хотя чем больше людей, тем выше вероятность неприятностей. Особенно если в городе есть Гильдия авантюристов.

Авантюристы часто оказывались буйными типами и источником множества проблем. С другой стороны, именно их присутствие означало, что они смогут разобраться с неприятностями, если те случатся. Вряд ли здесь возникнет что-то, с чем авантюристы не справятся, а на первый взгляд горожане терпимо относились к чужакам. Раз уж они здесь, возможность немного отдохнуть и заодно присмотреться к атмосфере и укладу города была не худшей идеей.

— Кстати, а вы двое что собираетесь делать? — спросил Аллен.

— Хороший вопрос, — ответила Ризе. — Было бы безответственно заявить, что наша задача выполнена, раз мы познакомили тебя с Ноэль. Я собиралась остаться здесь хотя бы до тех пор, пока твой меч не будет готов…

— А, я не это имел в виду. У вас ведь здесь тоже есть какое-то дело, верно?

Уверенный тон Аллена на мгновение лишил Ризе дара речи. Беатрис напряглась. Аллен пожал плечами, ухмыльнувшись тому, как легко их читать.

— Я знаю, что вы обе добрые и преданные, но понимал, что вы приехали сюда не только из доброты и преданности ко мне, — сказал Аллен.

Сколько бы свободного времени у неё ни было, первая принцесса королевства всё равно оставалась принцессой. Король не был настолько мягок, чтобы позволять ей делать всё, что вздумается. Более того, официально Аллен считался для страны «человеком неясного происхождения». Обычно ему не позволили бы сопровождать принцессу, но, по словам Ризе, её доклад о событиях последних дней привёл к тому, что его существование признали. Короче говоря, у девушек явно было в этом городе какое-то дело, и достаточно важное, чтобы ради него закрыть глаза на подобную вольность.

— Понимаю, — сказала Беатрис. — Я не думала, что мы сможем обманывать вас вечно, но, похоже, вы с самого начала всё поняли.

— Хмф. Как жестоко, — сказала Ризе, надув щёки. — Всё это время молчал, хотя знал.

— Жестоко? Да брось. — Его ухмылка стала шире. Пожалуй, притворяться обманутым, заранее понимая, к чему всё идёт, было немного жестоко, но он не стал бы выражаться именно так. — В любом случае я догадался только потому, что знал: вы путешествуете по какому-то делу. Я даже не прошу рассказывать, что именно вы здесь делаете. Просто говорю: можете спокойно заняться этим, не беспокоясь обо мне.

— Хорошо. Раз уж ты знаешь, я, пожалуй, объясню, — сказала Беатрис. — Мы действительно прибыли сюда с определённой целью. Дело в том, что около трёх месяцев назад Генерал был убит.

— Подожди, — сказал Аллен. — Я же только что сказал, что не прошу вас… Стоп, что? Ты шутишь?

Генерал — человек, носивший одноимённый Дар, — считался не менее способным, чем Избранница, а в некоторых обстоятельствах даже превосходил её. Его Дар усиливал способности всех, кто находился под его командованием. Когда-то Генерал сумел привести отряд обычной пехоты из королевской столицы к ничьей по лимиту времени в учебном бою против лучших солдат герцогства Вестфельдт, и многие говорили: если бы бой продолжился, победа, скорее всего, досталась бы стороне Генерала.

Но усиление солдат Генерала имело цену: после него они уставали настолько, что на целый день проваливались в сон, чтобы восстановиться. Дар Генерала нельзя было использовать легкомысленно, но его всё равно считали одним из сильнейших людей королевства. Собственная боевая сила Генерала примерно соответствовала силе опытного солдата, зато, оказавшись во главе армии, он демонстрировал военную мощь, способную мгновенно переломить даже самое безнадёжное положение, — настоящий кошмар для врагов.

Адастера поддерживала хорошие отношения с большинством соседних стран, и все понимали: этим она обязана присутствию Генерала. До того как Генерал выдвинулся на первый план, половина этих стран была врагами. Потеря такой фигуры стала бы огромным ударом по военной мощи королевства и легко могла привести к новому ухудшению отношений между государствами. Королевство обладало множеством плодородных земель и шахт, богатых ценными минералами. Рассчитывать, что соседи и дальше будут дружелюбны, было бы ошибкой: если Адастера покажется достаточно уязвимой, у соседей не останется причин не выбрать её целью.

Королевство наверняка не выдержало бы такой агрессии, поскольку его способность перехватить вторжение стала куда слабее, чем до появления Генерала. Одна из причин заключалась в том, что дом Вестфельдт не мог отвести свои силы с юга королевства — по крайней мере, на срок, необходимый, чтобы отразить вторжение.

Юг Адастеры граничил с единственной страной, которая сейчас была враждебна королевству: Королевством демонов, воинственным государством с могущественным населением. Справиться с ним было способно только герцогство Вестфельдт. Собственно, демоны уже свергли нескольких лордов и поглотили их земли, прежде чем Вестфельдту удалось их остановить.

Изначально Королевство демонов не граничило с герцогством, но, пока Адастера выстраивала дружеские отношения с другими окружающими странами, оно шаг за шагом завоёвывало государства и теперь оказалось неприятно близко. Раньше Вестфельдт мог бы отправить свои силы на отражение вторжения, но теперь ему приходилось постоянно следить за южным соседом, чтобы юг Адастеры не стал частью Королевства демонов.

Смерть Генерала ставила королевство перед выбором: сдаться либо Королевству демонов, либо соседним странам.

— Похоже, ты не шутишь, — горько пробормотал Аллен. Это было ясно по лицам девушек.

— Беатрис, — сказала Ризе с укоризненным взглядом.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, и обычно согласилась бы. Но это дело слишком велико для нас двоих. Леди Ризе, вы ведь должны это понимать.

— Ну… — Ризе не нашлась с ответом. Она взглянула на Аллена так, словно одновременно просила его о помощи и умоляла отказаться. Очевидно, им велели молчать об этом: королевская семья не хотела, чтобы сведения попали к знати. Аллен не должен был знать подобного, и если разговор продолжится, дороги назад не будет.

Как ни странно, именно сейчас оставалась последняя возможность отступить. Ризе ещё могла отделаться словами, что они пошутили, а Беатрис не стала бы настаивать. Так они избежали бы вовлечения Аллена в это сложное дело и не вынудили бы его свернуть с пути к мирной жизни, которой он искал. И Ризе, и Беатрис были бы рады не испытывать вины за то, что втянули его в свои заботы.

Аллен пожал плечами. Была не была, подумал он, а затем сказал:

— Хм. Значит, когда ты говоришь, что он был сражён, ты ведь не имеешь в виду простуду?

Этого было достаточно, чтобы показать его намерение. Беатрис кивнула. Ризе смотрела на него с выражением, где смешались вина, благодарность и счастье.

Аллен снова лишь пожал плечами. Он не расспрашивал о том, зачем они приехали, хотя знал, что у них есть дело, потому что не понимал, позволят ли ему вмешаться. Да, он стремился к спокойной жизни, но жертвовать дружбой ради неё не собирался.

— Да, ты прав, — ответила Ризе. — Хотя тем, кому приходится иметь с ним дело, сказали, что он заразился инфекционной болезнью и не может никого принимать. — Говоря это, она на мгновение опустила голову, но быстро подняла её вновь, и в глазах у неё появилась решимость.

Аллен кивнул. Значит, информация действительно была совершенно секретной. То, что Ризе решила поделиться ею, говорило о её доверии к нему, но, пожалуй, ещё больше — о том, что она уже не знала, к кому обратиться.

— Но ведь прошло три месяца, — сказал Аллен.

— Мы покинули королевскую столицу месяц назад, поэтому имеем лишь смутное представление о нынешнем положении дел, — объяснила Беатрис. — Но да, полагаю, многие уже подозревают, что что-то не так.

— Ещё бы. И у меня такое чувство, что он не просто болен, верно?

— Однажды утром три месяца назад жена Генерала, удивившись, что он не проснулся рано, как обычно, пошла проверить его. Она обнаружила, что у него нет головы.

— Ого.

Аллен слышал, что Генералу было за пятьдесят, значит, его жена должна была быть примерно того же возраста. И всё же такое переживание не могло не стать для неё травмой.

Значит… Генерала убили.

— Тогда что вы делаете здесь? — спросил он.

— Преступник и его цели остаются неизвестны, — сказала Беатрис. — Самая вероятная версия — соседняя страна отправила убийцу, чтобы устранить его, но мы понятия не имеем, как это сделали. Мы зашли в тупик.

— Не знаете, как его убили?

Это казалось странным. Преодолеть охрану, которая наверняка окружала человека положения Генерала, можно было бы с помощью Дара. Защититься от такой силы почти невозможно — но мощное применение силы неизбежно оставило бы следы. Более того, королевство держало на службе людей с Дарами, специализирующимися на сборе подобных следов, поэтому Аллену было трудно понять, о чём говорит Беатрис.

— То есть вы нашли только следы Даров, которые не использовали бы для убийства?

— Не совсем, — сказала Ризе. — Мы не нашли никаких следов Даров, кроме тех, что использовала охрана. Ни на месте, ни в радиусе ста метров.

— Понятно…

Нельзя было полностью исключать, что это дело рук невероятного убийцы, который не пользовался Даром, но если бы такой человек существовал, о нём наверняка ходили бы хотя бы слухи. Учитывая всё это, Аллену на ум пришла одна мысль.

— Похоже, это, вероятно, дело демона, — заметил он.

Хотя демонов называли так ради удобства, их истинная природа оставалась непонятной. Одни говорили, что они похожи на зверей, другие — на рогатых гуманоидов, третьи — что внешне они ничем не отличаются от обычных людей. Среди немногих достоверных фактов о них был один: демоны обладают силами, похожими на Дары, но Дарами не являющимися. Какой бы мощью они ни пользовались, следов она не оставляла, поэтому убийство Генерала вполне можно было приписать демону.

— Я никогда не слышала, чтобы демон совершал убийство тайком, — сказала Беатрис. — Они открыто и нагло растаптывают своих жертв.

Демоны сражались настолько прямо и яростно, что о них говорили: они питают ненависть ко всем существам. Они без разбора убивали людей, эльфов и зверолюдов. Одна из причин, по которой истинная природа демонов почти не была известна, заключалась в том, что после боя с ними выживали считаные единицы.

Люди не уступали демонам во всех аспектах войны, но лишь потому, что демоны каким-то образом могли использовать монстров в своих сражениях. Поэтому бой с демонами в основном означал бой с монстрами — часто такими, которых прежде никто не видел, и из-за этого невозможно было понять, кто из них на самом деле демон. Говорили, что даже если попытаться захватить существо, похожее на демона, оно саморазрушится, не оставив следа.

— Есть и те, кто говорит, что они не пользовались убийствами тайком лишь потому, что прежде не испытывали в этом нужды, — сказала Ризе.

— Будь они на такое способны, они бы уже использовали это против тех, кто их сдерживает, — ответил Аллен. Дом Вестфельдт отвечал за борьбу с демонами ещё до его рождения. Конечно, враги могли лишь недавно придумать способ убийства, но существовала и более реалистичная возможность. — Есть хоть какие-то догадки, кто мог с ними объединиться?

— Если подозревать кого-то, то подозревать придётся всех, — заметила Беатрис. Доверять другим было важно, но доверять всем подряд и не доверять никому — одинаково нездорово. К несчастью, дружеские отношения Адастеры с другими странами строились на взаимной выгоде. Если кто-то из союзников обнаружит, что в другом месте выгоды больше, он с готовностью предаст королевство.

— Значит, главные подозреваемые — приграничные страны, — сказал Аллен. — Но за ними наверняка уже следят.

— Подлинная дружба между государствами невозможна, — сказала Ризе. — Поэтому пограничная стража у нас сильная.

— И поэтому вы здесь…

Да, это место открывало отличную возможность. Раз сообщения о настоящем облике демонов так противоречивы, значит, они наверняка скрывают свою истинную сущность. Если они способны принимать разные формы, демон, принявший облик, близкий к человеческому, едва ли нашёл бы лучшее место для проникновения: этот заброшенный угол находился рядом с землями демонов и был населён множеством рас. А ещё, хотя официально город не признавался, он имел связи с королевской столицей.

Способности демонов были неизвестны, но сомнений не было: если они захотят, то смогут легко проникнуть в столицу. То, что это место не охранялось лучше, лишь доказывало: никому прежде не приходило в голову, что демоны могут действовать такими методами. Винить за это было некого.

— Знаете, я могу назвать одного подозреваемого. Мою прежнюю семью, — сказал Аллен.

— Вы произносите самые неприятные вещи с такой лёгкостью, господин, — сказала Беатрис. — Конечно, у нас были подозрения, и мы уже их проверили.

— Проверили? — спросила Ризе.

— Да, хотя только самого герцога и тайно. Мы выяснили, не замышляет ли он мятеж или измену, и, разумеется, использовали Дары наших людей, чтобы убедиться, что он не лжёт. Он оказался невиновен.

— Понятно. Он настолько очевидный подозреваемый, что логично, что вы уже это проверили. Значит, раз напрямую расследовать подозреваемых внутри страны и так трудно, не говоря уже о чужих государствах, вы решили искать следы демонов здесь?

— Участие демонов пока остаётся лишь догадкой, — сказала Беатрис. — Но если мы сможем подтвердить его, наши следующие шаги станут куда проще. Не приехать сюда причин не было.

Слова Беатрис звучали разумно, но у Аллена оставался ещё один вопрос.

— Почему поисками занимаешься именно ты, Ризе?

— Справедливый вопрос, — ответила она. — Наверное, так было удобно сразу в нескольких отношениях. Я получила откровение, так что можно сказать, мой приезд сюда уже был предрешён.

— А, значит, откровение ты получила до убийства Генерала?

— Если точнее, сразу после. Поэтому я и подумала, что откровение должно быть связано со смертью Генерала. Это ещё одна причина, по которой я приехала сюда.

— Хм. И что ты сама обо всём этом думаешь? Мне показалось, ты немного не в себе.

— Эм… ты не против, если я отвечу позже?

— Э… А, понял. Ты не хочешь говорить об этом здесь, верно?

— Значит, всё-таки понимаете. — Беатрис усмехнулась.

— Наверное.

Он пожал плечами. Раз им приказали молчать об этом деле, было разумно не обсуждать его посреди людей. Конечно, в городском шуме вряд ли кто-то смог бы разобрать, о чём они говорят, но шанс оставался всегда.

С другой стороны, даже если новость дойдёт до каждого жителя города, это всё ещё Пограничье. Слухи едва ли быстро распространятся в другие области, а если и распространятся, для столицы будет уже слишком поздно удерживать тайну. Поэтому настоящей проблемы здесь не было, кроме одной…

— Вы хотите использовать это как приманку, верно?

— У нас почти нет зацепок, — признала Беатрис. — Разумеется, всё зависит от того, остались ли причастные здесь.

Возможно, преступники задержались в городе, чтобы спланировать следующий шаг, или здесь находились их сообщники. Подтвердить это так или иначе было лучше, чем не делать ничего, особенно при отсутствии следов.

— Всё это, однако, зависит от вашей помощи, господин, — продолжила Беатрис. — Простите, что втянули вас. И спасибо.

— Да, — согласилась Ризе. — Я правда у тебя в долгу, Аллен. Прости меня.

— Не надо ни извиняться, ни благодарить. Я ещё вообще ничего не сделал. Чёрт, мы даже не знаем, смогу ли я чем-то помочь.

Аллен сам решил вмешаться — ещё одна причина, по которой ему не были нужны ни извинения, ни благодарность. Они понадобятся разве что тогда, когда действительно случится что-то, с чем он сможет помочь.

Аллен пожал плечами, давая это понять остальным.

— В любом случае это идеальный способ убить время, — пробормотал он.

Бывший герой направляется в Гильдию авантюристов

План был определён, но группа не могла просто немедленно броситься в дело. Аллену, пожалуй, было бы всё равно, но им нужно было оставаться в городе как минимум десять дней. Логично было устроить базу — проще говоря, решить, где они будут жить.

И тут возникла новая проблема: у Аллена не было денег.

— Полагаю, я должна была догадаться, — сказала Беатрис.

— Я не думал, что мне здесь понадобятся деньги, — признался он.

Пограничье было местом, где собирались люди вне закона. Аллен предположил, что это означает отсутствие денег как таковых, но, конечно, для города такого размера это было бы невозможно. Или, возможно, необходимость в валюте появилась из-за Гильдии авантюристов. Авантюристы едва ли стали бы принимать оплату товарами, а деньги были бы бесполезны, если бы их негде было тратить. Авантюристы обычно тратили без счёта и приносили торговцам немалый доход. Более того, любое место, имеющее поддержку королевской семьи — пусть даже скрытую и находящееся где угодно далеко, — наверняка обладало способом обменивать деньги на товары.

— И что именно ты собирался делать? — спросила Ризе.

— Думаю, рассчитывал на бартер. Полагал, что если смогу охотиться на зверей и монстров ради мяса, как-нибудь проживу, — ответил Аллен.

В худшем случае он мог бы хотя бы есть это мясо, а его Безграничное знание помогло бы находить съедобные дикие растения, так что без еды он бы не остался. Безграничное знание позволяло выяснять, какая флора и фауна пригодны в пищу, хотя такое применение, возможно, не понравилось бы его изначальному владельцу.

Точно так же Параллельная мудрость могла создавать неограниченное количество воды, так что голодная смерть и обезвоживание ему не грозили. Неподалёку от города даже был лес, где — поскольку сейчас не холодный сезон — он мог бы спать, не рискуя замёрзнуть. Даже без денег он всегда сумел бы как-нибудь устроить себе сносную жизнь.

С другой стороны, теперь, когда они оказались в настоящем городе, Аллен не испытывал особого желания жить как выживальщик.

— Раз ты помогаешь нам, мы с радостью заплатим тебе, — предложила Ризе.

— Верно. За всю помощь, которую вы уже нам оказали, вы заслуживаете достойной платы, — согласилась Беатрис.

— Не-а, так пользоваться вами я не могу. — Аллен, может, и хотел мирной жизни, но это не значило, что он не хотел работать. И уж точно он не хотел зависеть от Беатрис и Ризе. Кроме того, денег у него не было, но это не значило, что у него не было никаких идей.

Проследив, чтобы никто посторонний не увидел, Аллен достал спрятанный предмет. Первое удивление на лицах девушек быстро сменилось улыбками.

— А… это, — сказала Ризе.

— Понятно. Значит, вы всё продумали, да? — заметила Беатрис.

Аллен пожал плечами. Это должно помочь ему заработать.

＊＊＊

— Хм. Это место выглядит куда профессиональнее, чем я ожидал. Я думал, тут будет атмосфера погрубее, — задумчиво сказал Аллен.

— Честно говоря, я тоже, — сказала Ризе. — Я ожидала гораздо более страшное место.

Пока они разговаривали и оглядывались, в помещении виднелось несколько деревянных столов и стульев, пробковая доска на стене с прикреплёнными к ней пергаментными объявлениями и стойка приёма. Людей было мало, и свободная женщина за стойкой с большим интересом наблюдала за ними.

Это была Гильдия авантюристов.

— Мм. Полагаю, вы оба здесь впервые. Дворяне обычно не посещают такие места, — заметила Беатрис.

— А ты посещала? — спросил Аллен.

— Постоянно, когда училась в Академии. Большинство рыцарей-стажёров так делали: это хороший опыт и способ заработать деньги. Даже став рыцарем, я иногда нанимала авантюристов для поручений. А теперь, когда служу леди Ризе, иногда прихожу сюда в выходные.

— У тебя бывают выходные?

— Что это должно значить, Аллен? — вмешалась Ризе. — Ты думаешь, я никогда не даю Беатрис отдыха?

— Вовсе нет, но, наверное, я думал, что королевская стража всегда при деле. Особенно твой личный эскорт.

— Пусть я и единственный эскорт леди Ризе, моя госпожа не всегда находится в разъездах. Когда она пребывает в замке, я могу оставить её на попечение королевской стражи. В такие дни у меня есть свободное время, — объяснила Беатрис.

Поход в Гильдию авантюристов не кажется мне отдыхом, подумал Аллен, но, наверное, каждый расслабляется по-своему. Физические упражнения тоже вроде хобби.

— Гильдия в столице такая же? — спросил он.

— Нет, тамошняя гильдия грубее. Вечно находятся буйные авантюристы, которые поднимают шум, — ответила Беатрис.

— Значит, это место гораздо спокойнее, — сказала Ризе.

— Или таких авантюристов просто сейчас нет.

Первым делом нужно было заработать денег. Ещё раз оглядев зал, Аллен увидел только одну стойку. Похоже, все дела велись там.

Гильдии авантюристов были необходимы любому авантюристу и выполняли множество функций: знакомили авантюристов с заказчиками, посредничали в передаче предметов от авантюриста заказчику и оплаты от заказчика авантюристу, а также платили за материалы, снятые с убитых монстров. Однако услуги, не связанные с заказчиками, были доступны и неавантюристам.

Аллен никогда прежде не посещал Гильдию авантюристов, но, много слышав о них, предполагал, что там должны быть отдельные секции для каждой задачи. С другой стороны, возможно, именно эта гильдия была особенной.

Выяснить можно было только одним способом. Он направился к стойке.

— Добро пожаловать в отделение Либеры Гильдии авантюристов. Чем могу помочь? — спросила молодая женщина за стойкой. Собачьи уши на макушке привлекли внимание Аллена. Это было не украшение — она была зверолюдкой. Само по себе это не вызывало большого интереса, но то, что зверолюдка могла здесь работать на обычной должности, служило любопытным символом уникальности города.

Отложив это в сторону, Аллен посмотрел женщине в лицо и увидел доброжелательную улыбку, почти чрезмерную. Вероятно, её обучили успокаивать посетителей вежливым приветствием и манерами. Никто не станет возмущаться, если с ним обходятся учтиво. Несомненно, такой подход был выработан с учётом грубиянов, которые обычно часто посещали это место.

— Эм… мы хотели бы обменять материалы на деньги, — сказала Ризе. — Мы по адресу?

— О, да, конечно. Хотя… раз вы спрашиваете, я так понимаю, вы не авантюристы? — уточнила регистраторша.

Обмен товаров на деньги в гильдии облагался крупным сбором для тех, кто не был её членом.

В конце концов, гильдия существовала для своих членов. Посторонние могли пользоваться некоторыми её услугами, но, разумеется, вступление давало преимущества.

Однако Аллен не собирался становиться настоящим авантюристом только ради обмена товара. Это звучало настолько далеко от мирной жизни, насколько вообще возможно. К тому же, учитывая, чем он собирался торговать, даже большой сбор не имел особого значения.

Но как раз когда Аллен собирался подтвердить её догадку, кто-то легко положил руку на стойку. Под рукой оказалась серебряная пластина. Поняв, что происходит, Аллен склонил голову к стоявшей рядом.

— Ты уверена, Беатрис?

— А почему нет? — ответила она. — Это снизит ваши сборы, а половина сборов, которые плачу я, всё равно идёт в счёт моих гильдейских взносов.

Беатрис достала карточку, подтверждавшую её членство в гильдии. Аллену позволят провести сделку через неё, а значит, он получит те же преимущества, что и любой другой авантюрист. Ни Беатрис, ни женщина за стойкой не видели в этом проблемы, так что он решил, что всё в порядке. Если это лишь уменьшит взимаемый с него сбор, причин возражать не было.

С благодарностью приняв помощь, Аллен достал из внутреннего кармана красную чешую размером с ладонь и положил рядом с серебряной пластиной. На стойке она казалась довольно большой, но на самом деле это была самая маленькая из добытых ими вещей.

— Хорошо. Я хочу обменять это на деньги, — объявил он.

Регистраторша посмотрела на два предмета на стойке и улыбнулась.

— Поняла, господин. Большое спасибо. Сейчас я проведу оценку. Минутку, пожалуйста.

Интересно. Значит, она ещё и оценивать вещи умеет, подумал Аллен. Он предполагал, что она отнесёт предметы кому-нибудь в глубине здания.

Оценка подразумевала применение Дара, позволяющего определить ценность предмета. Степень подробности зависела от силы Дара, но Аллен предположил, что регистраторша по крайней мере сможет понять, откуда взялась чешуя. Впрочем, подумав ещё немного, он понял: совсем не невозможно, что у неё нет Дара, способного по-настоящему распознать ценность предъявленного предмета.

— Посмотрим… Значит, это… О?

Любые такие опасения быстро развеялись. Похоже, регистраторша прекрасно поняла, что это за предмет. Она застыла с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, а её голос разнёсся по всему залу гильдии.

— Это драконья чешуя?! И не только это — она принадлежит Серебряной Валькирии?!

Бывший герой встречает подозрительного человека

Ну, этого следовало ожидать, подумал Аллен так, словно речь шла о чужой проблеме. Услышав незнакомое прозвище, он склонил голову набок.

— Пожалуй, этого следовало ожидать, верно? — произнесла Ризе вслух.

— Именно, — ответила Беатрис. — Аллен взял и потряс её драконьей чешуёй. Но если вы вытаскиваете нечто подобное, другого и ждать не приходится.

— Обязательно сваливать всё на меня? — спросил он. — К тому же её потряс ещё кто-то, и я хотел бы узнать об этом подробнее.

Когда он уставился на Беатрис, та отвела глаза.

— Если честно, мне тоже любопытно насчёт «Серебряной Валькирии», — сказала Ризе. — Ты ведь даже серебро не носишь.

Было ясно, что это прозвище Беатрис не особенно нравилось, но ослушаться своей госпожи она не могла. Несколько мгновений она колебалась, однако в итоге не выдержала двух вопрошающих взглядов, устремлённых на неё. Вздохнув, она начала объяснять.

— Осмелюсь предположить, это относится к доспехам и мечу, которыми я пользуюсь, когда действую как авантюрист.

— Доспехам и мечу? — переспросила Ризе.

— Даже в свободное время я остаюсь рыцарем на вашей службе. Я решила носить серебряные доспехи и серебряный меч, чтобы напоминать себе об этом… но, похоже, в глазах некоторых меня стали ассоциировать с самим серебром. Наверное, потому что я всегда облачена в доспехи с головы до ног и даже лицо закрываю шлемом.

— Понятно, — сказал Аллен.

Разумеется, людей обычно узнавали по внешности, а цвета особенно легко закреплялись в памяти. Ничего удивительного, если Беатрис с таким приметным обликом получила несколько прозвищ.

— Личный телохранитель особы королевской крови даже в выходные напоминает себе о госпоже. Или, пожалуй, вернее будет сказать: это так похоже на тебя, Беатрис.

— О, такой похвалы я не заслуживаю, — признала Беатрис. — Идея была не моя.

— О? Это учение Рыцарского ордена? Или правило личных телохранителей? — спросила Ризе.

— Ни то ни другое. Этому меня научил лорд Альфред… — Беатрис запнулась, прежде чем продолжить: — Один мой друг.

— А. Понятно.

Аллен заметил взгляд, который Беатрис бросила на Ризе во время этой заминки, но не стал расспрашивать. Он мог догадаться, что это значит. «Альфред» был дядей Ризе и бывшим заместителем капитана Первого рыцарского ордена. Хотя Аллен никогда с ним не встречался, он помнил, что когда-то ему рассказывали: этот человек был для Ризе хорошим дядей.

По реакции Ризе в тот раз Аллен понял, что она любила дядю почти как второго отца. Но всё это осталось в прошлом: пять лет назад он умер. Аллен не знал, избегала ли Беатрис упоминать его имя потому, что смерть всё ещё причиняла Ризе боль, или просто из осторожности. В любом случае говорить о нём напрямую не было нужды.

Сделав вид, что ничего не заметил, Аллен продолжил разговор.

— Ну, если дело только в этом, ты должна казаться просто заметным человеком, разве нет? Не тем, кто заслужил бы такое громкое прозвище или настолько потряс регистраторшу.

Оглянувшись на Ризе, чтобы проверить, пришла ли та в себя после удивления, он обнаружил, что она ведёт себя немного странно: переводит взгляд с чешуи на пластину, с пластины на Аллена, с Аллена на Беатрис, словно не понимает, чему уделить внимание первым.

— Не хочу хвастаться, но, как бы всё ни выглядело, я понимаю, что довольно хороша в своём деле, — сказала Беатрис. — Мало кто из авантюристов превосходит меня в атаке, не говоря уже о защите. А авантюристы в королевской столице не отличаются особым уровнем.

— А? Почему? В столицу ведь стекаются талантливые люди всех профессий, — сказал Аллен и, помолчав мгновение, продолжил: — А, понял. Из-за Рыцарского ордена, верно?

— В этом есть смысл, — сказала Ризе. — Если кто-то попадает в беду в столице, Рыцарский орден обычно решает проблему.

— Именно, — ответила Беатрис. — Авантюристы расходятся по всей стране, и в самой столице становится мало высокоранговых. Когда я туда захожу, меня каждый раз ждёт куча невыполненных запросов.

— И ты заработала репутацию, выполняя их? — спросил Аллен.

— Думаю, гильдия намеренно распустила обо мне слухи. Как я сказала, в столице не хватает авантюристов. Даже у Рыцарского ордена есть пределы.

— Кстати, ты ведь говорила, что раньше просила авантюристов о помощи?

— Есть вещи, которые могут делать только рыцари, и есть вещи, которых рыцари делать не могут. Больше способных авантюристов было бы полезно и нам. Отчасти поэтому я и позволила гильдии заниматься этим, как им вздумается.

И всё же Беатрис явно принимала свою репутацию не без внутреннего сопротивления. Конечно, было вполне понятно, почему человеку неприятно быть использованным как реклама.

Пока они разговаривали, регистраторша наконец пришла в себя.

— А?! П-пожалуйста, простите! Боюсь, я не способна оценить этот предмет. Мне придётся обсудить его с начальством! — воскликнула она. Её прежняя манера речи чуть сбилась из-за замешательства, от которого она явно ещё не полностью оправилась.

Держа пластину и чешую так осторожно, словно боялась, что те рассыплются от прикосновения, женщина неловко понесла их дальше внутрь, где, видимо, находился её начальник. Оставшись без дела, Аллен огляделся по сторонам.

— Хорошо, что мы пришли, когда здесь тихо, — заметила Беатрис. — Будь вокруг больше людей, мы могли бы влипнуть во всякие неприятности.

— В смысле связаться с какими-нибудь плохими парнями? — спросил Аллен.

— Или просто оказаться под взглядами со всех сторон.

Аллен пожал плечами в ответ на слова, звучавшие как расплата за его прежние расспросы. Она была права: он легко мог это представить. Внезапно он пожалел, что так нескромно выспрашивал обстоятельства Беатрис.

Как заметила регистраторша, чешуя принадлежала дракону. Аллен взял одну штуку с собой, когда они покидали повозку, предполагая, что в городе понадобятся деньги. Треть добычи принадлежала ему, так что он имел право её взять. И всё же он понимал: если хочет спокойной жизни, в будущем лучше избегать втягивания в потенциально хлопотные дела вроде этого.

Пока он размышлял, ход его мыслей прервал голос.

— Могу я попросить минуту вашего времени?

Аллен знал, что наверняка об этом пожалеет, но, конечно, не мог просто проигнорировать говорившего. Гадая, кто к нему обращается и зачем, он обернулся. Человек, стоявший перед ним, совсем не походил ни на кого из тех, кого он мог вообразить.

Перед ним стоял мужчина в цилиндре и фраке, с длинными усами и тростью в правой руке. Джентльмен. Уж точно не тот тип людей, которому место в подобном заведении. Аллен не смог бы не заметить его, даже если бы попытался. И точно так же не мог скрыть вопросительного взгляда, которым теперь его рассматривал. Фигура джентльмена, чей весь облик внушал подозрение, дружелюбно улыбнулась — то ли не понимая, как истолковать взгляд Аллена, то ли всё прекрасно понимая и предпочитая не обращать внимания.

— О, прошу простить мою невежливость. Просто… я невольно услышал ваш прежний разговор — вернее, восклицание той госпожи. Не могу не испытывать любопытства… и моя подруга здесь, кажется, тоже любопытствует.

Регистраторшу трудно было винить за то, что она вскрикнула от удивления. И всё же Аллен задумался, стоит ли пожаловаться, когда она вернётся, пока мужчина оборачивался и звал свою спутницу.

Увидев женщину, Беатрис ахнула.

— Это амазонка?

— Как необычно. Я никогда прежде не видела амазонок, — сказала Ризе.

— Я тоже, — сказала Беатрис. — Вы пришли с юга?

Кожа женщины имела коричневый оттенок, редко встречавшийся в этих краях, — оттенок, которым обладала только раса, известная как амазонки. В отличие от эльфов и дворфов, амазонки не жили в каком-то одном месте, но обычно обитали ближе к югу континента, поэтому в Адастере их видели редко. Аллен заметил, как манеры Беатрис и Ризе смягчились, видимо, потому что они хорошо знали природу амазонок.

Представительницы этой расы всегда были женщинами. Возможно, из-за этого, а возможно, и по иной причине, они отличались сильной осторожностью и воинственностью. Однако они столь же остро умели судить о людях и общались лишь с теми, кого считали искренними и достойными доверия. Поэтому Беатрис и Ризе ослабили настороженность, решив, что странный мужчина должен быть тем, кому эта женщина доверяет.

Сам Аллен не был столь оптимистичен, но его это устраивало. Между его подозрительностью и доверием спутниц мог установиться идеальный баланс.

— Да. Что-то вроде того, — ответил мужчина. — Как бы я ни выглядел, я весьма люблю истории об авантюристах. Она, собственно, тоже. Но как бы это сказать? В южных землях подобные рассказы трудно найти.

— Правда? — сказала Беатрис. — Я думала, амазонки славятся своей силой.

— О, это, безусловно, правда. Можно даже сказать, что они слишком сильны. Если говорить прямо, у них есть привычка бросаться вперёд сломя голову, а это оставляет не так уж много времени на рассказы о собственных подвигах. Поэтому я и отправился в путешествие в поисках таких историй.

— И ради этого вы пришли в такое далёкое королевство? — спросила Ризе.

— Стыдно признаться, но да… — ответил мужчина.

— О, я вовсе не считаю это постыдным, — сказала ему Ризе. — Хотя, признаюсь, немного удивлена.

— Я тоже, — сказала Беатрис. — Я думала, амазонкам интереснее самим что-то делать, чем слушать чужие рассказы.

— И опять же, в целом вы правы. Но моя подруга — случай довольно безнадёжный.

— Значит, она ищет у других то, чего не совершила сама? — спросила Беатрис.

Краем глаза Аллен увидел, как мужчина кивнул, но сам смотрел на женщину. В словах мужчины, казалось, не было изъяна. Сила женщины и сходные Характеристики были весьма низкими. С другой стороны, её ловкость и скорость были необычайно высоки. Если то, что он слышал об амазонках, правда, нетрудно было представить, почему ей сложно жить среди них.

— Значит, драконья чешуя привлекла ваш интерес, хотя вас занимает не сама чешуя, — продолжила Беатрис.

— Точно сказано, — ответил мужчина. — Действительно, драконью чешую не так-то легко добыть. Подозреваю, с ней должна быть связана достойная история.

— И вы хотите эту историю услышать? — спросила Ризе.

— Разумеется, я не требую рассказывать мне все подробности. На самом деле у меня лишь два вопроса. Что скажете?

— Ну… — Ризе посмотрела на Аллена взглядом, ясно показывающим, что хотела бы рассказать мужчине то, что можно.

Аллен ухмыльнулся и пожал плечами.

— Это зависит от вопросов, — продолжила она.

— Конечно. Итак, мой первый вопрос таков: вы получили эту чешую от кого-то другого или добыли собственными руками? Следующий вопрос зависит от вашего ответа, но если предположить второе… смогли ли вы сделать это сами?

Аллен подумал, затем снова пожал плечами. Ответить, похоже, не вредно. Они всё равно собирались использовать материалы дракона в этом городе, так что слух о том, что они сразили зверя, вскоре начнёт распространяться. Учитывая объём добытых материалов, другого исхода быть не могло. Разницы, расскажут ли они мужчине, что произошло, почти не было.

Беатрис кивнула, когда Аллен дал ей это понять, и начала говорить.

— Хм. Я с радостью отвечу на ваши вопросы, но могу ли кое-что уточнить насчёт второго? Я понимаю, о чём вы спрашиваете, но звучит так, будто вы уверены: нам обязательно кто-то помог.

— Именно. Вы не ошиблись. Хотя я и слышал о Серебряной Валькирии прежде, должен признать…

— Вы не думаете, что я могла бы справиться с драконом в одиночку, верно?

Мужчина не подтвердил и не опроверг этого утверждения, и это было яснее любых слов. Беатрис поняла ответ, но не расстроилась, лишь усмехнулась.

— Понятно. Что ж, ваш анализ верен. Я никогда не смогла бы победить дракона одна.

— Ах… значит, вы всё-таки сразили это создание? Я бы с удовольствием услышал эту историю, но… нет, я не собираюсь давить. Кстати, прежде чем услышать ответ на второй вопрос, у меня есть предположение. Возможно ли, что вам помогла Избранница?

— Ого… хорошая интуиция. Видимо, все эти военные истории развили у вас чутьё на такие вещи, да? — сказал Аллен.

— Полагаю, это значит, что я прав. Что ж, жаль, что нельзя расспросить подробнее, но… одного этого достаточно, чтобы разжечь воображение. Мне хватит, и, думаю, моя подруга тоже будет вполне довольна.

— Если одного этого вам достаточно, значит, рассказать было не зря.

— Да, премного благодарен. Не намерен больше отнимать ваше время, так что позвольте откланяться. До новой встречи.

С улыбкой, почему-то всё равно подозрительной, мужчина отошёл. Провожая его взглядом, Аллен увидел, как тот вернулся к женщине и что-то ей пробормотал. Она поднялась и поклонилась в их сторону.

Ризе и Беатрис поспешно поклонились в ответ, словно тоже наблюдали за мужчиной. Наконец поклонился и сам мужчина, затем поднял голову и покинул гильдию вместе со своей спутницей.

Аллен смотрел ему вслед, пока тот выходил из зала. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он увидел, что Ризе смотрит на него с сомнением.

— Что такое? — спросил он.

— Ничего. Просто я задумалась, почему ты выразился именно так, — ответила она.

И правда, Аллен намекнул, что дракона победила Акира. Но это его не беспокоило: с незнакомцем стоило быть осторожным. Впрочем, вместо того чтобы объяснять это Ризе, он лишь пожал плечами.

＊＊＊

Мужчина продолжал улыбаться, покинув Гильдию авантюристов и шагая по улице. Даже здесь его внешний вид бросался в глаза — тем более с амазонкой, следовавшей за ним. Странно, но он не привлекал внимания окружающих. Более того, никто даже мельком на него не посмотрел.

Продолжая неспешно идти и будто оставаясь невидимым для окружающих, он заговорил:

— Хм… честно говоря, они оказались не совсем такими, как я ожидал. Если подумать, какая способность нужна, чтобы расстроить наши планы… Неужели дракона победили такие, как они? Трудно поверить.

Он говорил слишком громко, чтобы это можно было счесть разговором с самим собой, и всё же никто даже не посмотрел на него. Он продолжал монолог так, словно был полностью отрезан от людской толпы вокруг.

— Возможно, Избранница просто настолько сильна? Или, возможно, мы возложили на дракона слишком большие надежды? Полагаю, нам следовало хотя бы раз сходить и посмотреть на него лично. Ну что ж, сожалеть теперь поздно.

Амазонка не произнесла в ответ ни слова. Она осознавала присутствие мужчины — это было ясно по тому, как она шла прямо за ним. И всё же оба продолжали путь так, словно совершенно не обращали друг на друга внимания. Это были лишь частные бормотания мужчины.

— Впрочем, думаю, вреда не будет, если оставить их в покое. Да, их оказалось на одного больше, чем нам сообщили, но… Ну, он всего лишь первого Уровня. Едва ли представляет для нас угрозу, — продолжил мужчина.

Впервые он обернулся. Глядя на женщину за спиной, он улыбнулся шире.

— Кроме того, твои таланты оказались полезнее, чем я мог себе представить. Да, какая же чудесная находка из тебя вышла. Думаю, благодаря этому мы сумеем осуществить наши планы куда быстрее.

Женщина по-прежнему не ответила ни словом, продолжая идти за мужчиной и глядя вниз.

— Полагаю, за это полагается награда, верно? Как бы оно ни казалось, я верю в необходимость вознаграждать тех, кто служит мне, хотя ближайшие десять дней у нас, кажется, будут весьма заняты. Но после этого я с радостью предоставлю тебе некое возмещение — в зависимости от того, чего ты пожелаешь.

И снова женщина не ответила. Словно довольный этим, мужчина улыбнулся ещё шире. Странная пара продолжила идти куда-то дальше, ни разу не привлекая внимания жителей города.

Серое будущее

— Проклятье! Как он посмел?!

Крик сопровождался глухим ударом: кресло врезалось в стену и разлетелось на куски. Увидев разбросанные по полу деревянные обломки, Крейг тихо вздохнул. В последнее время Бретт часто пребывал в скверном настроении, но у нынешней ярости была своя причина: один из слуг подал в отставку.

Этот слуга вовсе не был любимцем Бретта. На самом деле для Бретта он был никем; он даже имени этого человека не помнил. Однако…

— Этот ничтожный слуга! Я предупредил его, что если люди продолжат уходить, будут проблемы, а он что сказал? «Ну так попробуйте!» Как он посмел выставлять меня дураком!

Бретт наступил на деревянные щепки. Когда это не помогло сбросить раздражение, он пнул расколотые остатки к стене. Крейг вздохнул, глядя, как беспорядок становится всё больше. Если Бретту просто хотелось излить яд, ему следовало делать это в своей комнате. То, что он делал это здесь, Крейг, пожалуй, мог считать свидетельством того, насколько избаловал сына. Осознавал ли это сам Бретт, Крейг сказать не мог, но вспышки сына были попыткой вытянуть из отца сочувствие к его раздражению. Он хотел, чтобы отец подтвердил: он имеет право чувствовать именно так.

Понимая это, Крейг выбрал другой подход.

— Довольно, Бретт.

— Но, отец!

— Я не говорю тебе не злиться. Но хотя бы воздержись от того, чтобы швыряться вещами. Кто, по-твоему, будет это убирать?

— Ну разумеется, это… А. Понимаю. Простите, отец, — сказал Бретт, мгновенно пригасив ярость, когда вспомнил нынешнее положение дел.

Обычно подобный беспорядок, конечно, убрали бы слуги, но сейчас всё было иначе. В поместье просто не хватало людей, чтобы тратить их силы на такие пустяки. Ушедший слуга был всего одним человеком, однако в последние дни слуги продолжали увольняться один за другим, и именно поэтому очередная потеря так разозлила Бретта.

Крейг должен был признать, что понимает чувства сына. Но Бретт не знал: сам Крейг тоже повлиял на череду отставок. Нужно было удержать лишь столько слуг, сколько требовалось для поддержания поместья; всё сверх того было просто излишком, а избавляться от излишков — обычное здравомыслие.

Поэтому Крейг сочувствовал сыну не из-за слуг, а потому что их тщательно подготовленные планы пошли не так, как ожидалось. Они верили, что стоит избавиться от никчёмного — и перед ними откроется безграничное будущее, — но вместо этого столкнулись с одной неудачей за другой. Словно этот бездарь наложил на них проклятие. Эта мысль лишь сильнее злила Крейга, особенно когда он видел, что она делает с его сыном.

— Проклятье им! Подумать только, эти дураки предпочли мне того никчёмного! Эти тупицы ничего не понимают! — бушевал Бретт. Он уже взял себя в руки, но злости в нём меньше не стало.

Крейг фыркнул, холодно наблюдая, как сын продолжает яростно бормотать. Он прекрасно знал, что среди слуг ходят такие разговоры. Он тоже считал их дураками, но Бретту об этом не говорил.

Было ясно, что Бретт чувствует неполноценность перед тем никчёмным. Почему — Крейг сказать не мог, но предполагал, что причина какая-нибудь ничтожная. Не стоившая внимания. И всё же Бретт был его любимым сыном, самым любимым из всего любимого. Сыном, чья неспособность выполнить свою роль создала бы Крейгу серьёзные трудности. Оставить его на произвол самого себя он не мог.

К тому же отвлечь его было достаточно просто. В руках у Крейга было средство для этого, — но именно поэтому, хоть он и понимал чувства сына, действовать, пока мальчишка всё ещё в ярости, он не мог.

— Я понимаю твоё раздражение, но тебе следует успокоиться. Издалека пришла весть: наше время наконец настало.

Гнев мгновенно исчез с лица Бретта, уступив место сияющей улыбке.

— О! Вы хотите сказать… наконец-то? — спросил он.

Крейг ответил лишь собственной улыбкой — не с каким-то расчётом, а потому что испытывал то же облегчение, что и сын. Да, наконец. Да, на этот раз… На этот раз они не провалятся. И более того…

— Я получил ещё одну новость. Похоже, в том регионе появилась ещё одна марионетка богов, — сказал Крейг.

— А… вы о святой? Ну, это, конечно, хорошая новость, но… — Бретт осёкся. Похоже, прежние неудачи не позволяли ему по-настоящему обрадоваться этой новости. Однако на этот раз его тревоги были напрасны.

— Я понимаю твои опасения, но в них нет нужды.

— Но почему святая в том регионе? — Бретт помолчал. — Хотя мы ведь уже знали, что она дружна с той эльфийкой. Думаете, может быть…

— Ну что ты. Вряд ли они настолько сообразительны, чтобы докопаться до столь многого. Вероятнее всего, она просто расследует дело Генерала.

— Понятно. Да, учитывая обстоятельства, это вполне разумно. Я недоумевал, зачем ей покидать королевскую столицу, но… это я могу понять, — Бретт одобрительно кивнул.

Эта мысль не пришла Крейгу в голову только сейчас. Он уже считал это вероятным, но прежде не озвучивал, потому что не видел нужды. Дела врага, которого он собирался предать смерти, его не касались.

— Возможно, это также связано с дядей той девчонки. Впрочем, причина не имеет значения.

— Совершенно верно, отец. Как бы то ни было, теперь они обе в наших руках, не так ли? И на этот раз Избранница не помешает?

— Не беспокойся. Избранницу видели в другом месте, довольно далеко отсюда. Даже если она начнёт двигаться туда, к её прибытию наша работа уже будет завершена.

Согласно донесениям, Избранница направлялась в королевскую столицу. На этот раз она не вмешается в их планы. Похоже, это наконец успокоило Бретта, и он начал улыбаться.

— Понимаю. Значит, святая теперь одна… Нет, с ней всё ещё её охранница, верно?

— По донесениям, её сопровождают ещё двое. Они не выглядят достойными нашего внимания. Полагаю, это последний оставшийся член её охраны и какой-то безымянный спутник.

— Верно. Если честно, меня волновало скорее обратное.

— Обратное… Ты имеешь в виду, не зайдём ли мы слишком далеко?

— Да, — сказал Бретт, и на его лице появилось беспокойство иного рода. — Поскольку нашей целью было убить Избранницу, мы не слишком тревожились о деталях. Но если судить по способу, который вы собираетесь использовать на этот раз…

Крейг фыркнул на эти всё ещё ничем не оправданные тревоги.

— И что? Это вовсе не проблема. Несмотря на свой крупный корпус, наш «друг», как говорят, способен двигаться довольно точно. Уверен, он сумеет откусить только нижнюю половину её тела.

— Если это правда, это хорошая новость. Нам очень повезло, что святая отправилась туда, куда нам нужно. Даже если по какой-то маловероятной причине мы где-то ошибёмся, невозможно, чтобы нам не удалось захватить их обеих.

— Разумеется.

Крейгу не нравилось, что Бретт продолжает сомневаться после того, как отец заверил его: для тревоги нет причин. И всё же он не мог не усмехнуться самому себе. Бретт всегда мыслил мелко, и Крейг никогда не обращал внимания на эту сторону его характера. Теперь она раздражала его только потому, что обстоятельства не оставляли места ошибке, — но и это положение продлится недолго. Скоро марионетки окажутся у него, и тогда всё по-настоящему начнётся. Когда он закончит, этот второй сын тоже станет ему не нужен.

— Да… я с нетерпением жду этого мгновения, — сказал Крейг с искривлённой улыбкой, видя, как будущее, которое он вообразил, подступает всё ближе.

Регистраторша Гильдии авантюристов

Надия Вендикс машинально посмотрела в сторону лёгкого звука. В Гильдию авантюристов только что вошёл новый посетитель, но не поэтому она теперь стояла в таком нетерпеливом ожидании. Причина была в том, что она точно знала, кто прошёл в дверь.

Несмотря на юный вид, Надия давно посещала Гильдию авантюристов. Регистраторшей она начала работать всего около года назад, но последние десять лет переезжала из гильдии в гильдию по всей стране. Она хорошо знала гильдии и их авантюристов — и гордилась этим. Большая часть этих знаний пришла из опыта; именно так она поняла, сколько всего можно узнать по одному только звуку открывающейся двери.

Авантюристы, которые шумно распахивали дверь, обычно отличались диким нравом, а те, кто открывал её медленно и осторожно, чаще оказывались робкими. Разумеется, это вовсе не было безусловным правилом, и исключения существовали. И всё же звук открывающейся двери был ценным кусочком информации для оценки человека. В нём содержалось так много сведений, что иногда она могла по одному звуку определить конкретного посетителя. То, что она была зверолюдкой с собачьими ушами, вероятно, имело к этой способности немалое отношение.

В дверь, открывшуюся самым естественным и тихим образом, какой ей доводилось слышать, вошёл юноша. По внешности было трудно сказать, достиг ли он совершеннолетия, однако в Гильдии авантюристов в этом не было ничего необычного. Многие начинали работать сразу после совершеннолетия или даже раньше; сама Надия была из таких. На первый взгляд он прекрасно вписывался в окружающую обстановку. Но Надия знала: этот юноша вовсе не обычный.

— Хотя, пожалуй, мне и самой потребовалось время, чтобы это понять, — сказала она себе.

Юноша казался настолько непримечательным, что ей понадобилось три дня с его первого появления, чтобы заметить в нём нечто странное.

Он без колебаний подошёл к ней, и Надия встретила его улыбкой.

— Добро пожаловать, господин Аллен! Я подготовила все документы, необходимые для регистрации авантюристом. Вам осталось только подписать здесь!

— Ты о чём вообще? Может, для начала начнёшь нормально выполнять свою работу? — спросил он.

— Хм? О чём вы? Разве я сделала что-то не так?

— Не смотри так растерянно. Уверен, любой, кто услышал бы наш разговор, согласился бы, что прав я.

— Понимаю. Сегодня вы пришли с другой целью. Верно? В таком случае прошу прощения. Желаете увидеться с начальником? Думаю, он сейчас свободен. Проходите, пожалуйста!

— Мне не нужно видеть начальника. Я пришёл не за этим.

Они улыбались друг другу, обмениваясь колкостями, но вскоре выражение лица Аллена изменилось: осталась только усмешка.

— К тому же у него нет шансов.

— Ну, начальник лично велел мне вас не упустить.

Именно десять дней назад, когда стоявший перед ней юноша впервые появился в гильдии, начальник Надии дал ей это указание. Суматоха в тот день была такой большой, что она ясно его помнила. Это был день, когда юноша вошёл с драконьей чешуёй.

Части драконов почти никогда не появлялись на рынке, а девяносто девять процентов появлявшихся были подделками. Учитывая, что даже многие члены королевских семей никогда не видели настоящих, было разумно предполагать, что любой подобный предмет, преподносимый как «счастливая находка» или «особое предложение только для вас», является фальшивкой. И никто никогда не продал бы такую находку незнакомцу.

Из драконьих клыков и когтей можно было сделать лучшее оружие, а из чешуи и костей — лучшие доспехи. Их кровь и плоть использовались как ингредиенты для лучших алхимических эликсиров. Иногда даже следа или крошечного фрагмента любого из этих материалов нельзя было добиться ни за какие деньги. И если кто-то всё же решил бы продать такую находку, он мог бы получить огромное состояние, продав её человеку, который страстно её желал; в противном случае куда выгоднее было бы просто использовать предмет самому.

Поэтому было немыслимо, чтобы кто-то просто принёс такое сокровище в гильдию и обменял на наличные. И всё же, какой бы подозрительной ни была Надия, она уже подтвердила, что чешуя настоящая. Её оценочный Дар четвёртого ранга нельзя было обмануть, а кроме того, рядом с юношей была Серебряная Валькирия. Она ни за что не стала бы участвовать в подобном мошенничестве.

На самом деле присутствие Серебряной Валькирии только усилило суматоху. Среди тех, кто служил авантюристом в королевской столице, не было никого, кто не знал бы Серебряную Валькирию, и все ею восхищались. Её достижения сияли вдохновляющим светом для всех авантюристов королевской столицы.

Более того, все работники этой гильдии прежде были авантюристами в королевской столице. Гильдии авантюристов издавна укомплектовывались действующими или бывшими авантюристами. Опасный характер именно этого региона означал, что сюда назначали только самых воодушевлённых претендентов. В результате имя Серебряной Валькирии произвело на сотрудников гильдии огромное впечатление, и они быстро установили, что она тоже настоящая.

А затем всплыли проблемы. Боевые способности Серебряной Валькирии были уже хорошо известны, а город сейчас находился в разгаре трудного дела. Так возникла идея попросить её о помощи, и все решительно её поддержали. Однако для многих это было связано не столько с уверенностью в способностях рыцаря, сколько с простым желанием сражаться плечом к плечу с тем, кем они так восхищались.

Будучи одной из таких людей, Надия быстро свернула импровизированное совещание и с победным видом направилась сообщить решение группе Серебряной Валькирии — и тут получила отпор, не просто твёрдый, а сердитый. Кому она рассказала о предоставленных ими предметах? Кому она рассказала, кто они такие? Надии было нечего ответить: она знала, что они правы.

Авантюристы часто были людьми необузданными и никогда не знали, что может привести к неприятностям. По этой причине некоторые скрывали не только добычу своих подвигов, но и собственные личности. Именно поэтому Серебряная Валькирия всегда закрывала лицо шлемом. Гильдия ни в коем случае не должна была позволить кому-либо узнать, кто она такая, не говоря уже о том, что она раздобыла драконью чешую.

Надия поспешно извинилась, и её простили, но она была не настолько смелой, чтобы попытаться попросить снова просто потому, что её отпустили без последствий. Жаль, конечно, но это была её вина. Она молча решила принять упрёки коллег по гильдии и проводила группу Валькирии, когда те тихо ушли. И именно тогда она кое-что поняла.

— Но ведь та, кого «нельзя упустить», — это Беатрис, разве нет? — спросил Аллен. — Я тут вообще ни при чём. Я просто пришёл обменять предметы на деньги.

— Поняла, господин Аллен, — сказала Надия. — Но поскольку вы не авантюрист, комиссионный сбор будет удвоен. Зарегистрироваться сейчас было бы очень просто.

Аллен положил предмет на стойку, молча показывая, что повторять сказанное не собирается. Надия вздохнула. Она заранее знала, что шансов у неё нет, но это не мешало ей расстраиваться. К тому же Аллен был прав. Начальник говорил только о Серебряной Валькирии, а не о нём. Надия действовала по собственной воле, движимая тем, что внезапно заметила тогда: похоже, центром их группы был именно Аллен.

С точки зрения боевых навыков лидером должна была быть Серебряная Валькирия. В конце концов, Надия тоже была авантюристкой. С шестым рангом она входила в верхний слой авантюристов среднего уровня. Судя по тому, что она могла увидеть, Аллен не мог быть выше первого Уровня, но способность объединять людей не требовала определённого Уровня. Среди авантюристов существовало негласное понимание, что группой руководит авантюрист с самым высоким Уровнем, но это не было универсальным правилом. Было ясно, что две другие полагаются на Аллена, и это заставляло сомневаться в том, что он действительно слабее Серебряной Валькирии. Надия уже лично подтвердила у Аллена, что он первого Уровня, и всё же…

— Хм… значит, сегодня вы принесли это? — спросила она. — Это классифицируется как восьмой ранг. Мы пришли к выводу, что ни один из здешних авантюристов не способен победить такого монстра…

— Значит, вывод у вас был неверный, да? — сказал Аллен. — Эта штука напала на меня, а я обратил ситуацию против неё. Не такой уж она была сильной.

— Это не может быть правдой. Просто ваши мерки, господин Аллен, явно очень странные.

Реальность не совпадала с интуицией Надии, основанной на опыте. Однако перед лицом реальности она давно уже сдалась. Это случилось, когда на следующий день после её прозрения Аллен явился с монстром шестого ранга, сказав, что убил его после нападения во время исследования окрестностей.

Ранги монстров соответствовали рангам авантюристов, а ранг авантюриста примерно соответствовал его Уровню. Нельзя было сказать, что они полностью равны: ранг монстра означал, что его могут убить несколько авантюристов того же ранга, а ранг авантюриста учитывал также знания и Дары. Авантюрист без знаний не мог достичь высокого ранга, а могущественный Дар позволял обладать силой выше собственного Уровня; всё это учитывалось в ранговой системе.

Самым высокоранговым авантюристом в городе была восьмой ранг — сама Серебряная Валькирия. Кроме неё, авантюристов выше шестого ранга не было, а значит, монстра, убитого Алленом, считали непобедимым. И всё же юноша каким-то образом справился. Поскольку о Даре он не упоминал, коллеги Надии решили, что ему, должно быть, помогла Серебряная Валькирия, но сама Надия не была так уверена. Верно, даже самый могущественный Дар не мог покрыть разницу более чем в два Уровня, и, по слухам, даже Избранница могла выжать такую силу из своего Дара именно потому, что её Уровень был очень высок. Оценки её коллег в подавляющем большинстве случаев были бы верны, но Надия всё равно с ними не соглашалась.

У неё не было причин так думать, но какой-то инстинкт внутри шептал: Аллен не такой, как она и её товарищи, — и отличается даже от Серебряной Валькирии. Столкнувшись с реальностью перед глазами, она не могла отрицать это чувство. Более того, она пыталась говорить самые разные вещи, чтобы вытянуть из Аллена правду, но все эти попытки провалились.

В тот момент город переполняли тревожные обстоятельства. В каком-то смысле труп монстра, который Аллен притащил с собой, тоже относился к их числу. Появление таких монстров нельзя было терпеть; оно означало бы конец самого города. Однако, возможно, существовали слова, которыми можно было склонить Аллена к сотрудничеству.

Если подумать, хоть Аллен и отклонил предложение Надии стать авантюристом, он ежедневно убивал монстров, которые, останься они без присмотра, представляли бы для города огромную опасность. Он утверждал, что просто случайно сталкивается с ними, но Надия хотела, чтобы он уже вышел и сказал правду прямо.

А действительно ли появление этих монстров было совпадением или за ним скрывалась более глубокая причина, она сказать не могла. Пока ей оставалось лишь довольствоваться нынешним положением дел, подумала она и потащила безжизненное существо, принесённое Алленом, в заднюю комнату для оценки.

Бывший герой обсуждает ситуацию

Покинув гильдию, Аллен пошёл по улицам, уже знакомым ему за десять дней в городе, чуть быстрее обычного. Он немного опаздывал — не из-за разговора в гильдии, тот стал ежедневным явлением, — а потому, что во время прогулки забрёл дальше обычного. Нападение того монстра лишь усугубило дело.

— Пожалуй, лучше вернуться, пока они не начали волноваться, — сказал он. — Хотя у меня такое чувство, что они всё равно не станут.

Такая мысль и раньше время от времени приходила ему в голову, но в последнее время он был убеждён: его спутницы считают, что с ним всё будет в порядке, что бы ни случилось. Он не хотел их тревожить, но отсутствие беспокойства с их стороны всё же немного его разочаровывало.

Усмехнувшись своим эгоистичным мыслям, он ещё ускорил шаг. Постоялый двор был уже впереди.

На первый взгляд этот город казался обычным, но если присмотреться дольше, становилось ясно, что он отличается во многом. Одним из таких отличий было расположение Гильдии авантюристов. У авантюристов обычно была дурная репутация, и лишь усилия небольшой горстки высокоранговых членов не давали ей стать ещё хуже. Головорезы и смутьяны часто становились авантюристами, так что за ними тянулся соответствующий образ. Ещё сильнее это проявлялось среди тех, кому никогда напрямую не помогал авантюрист.

Аллен слышал в гильдии, что из-за этого авантюристы в королевской столице обычно чувствовали некоторое смущение из-за своего занятия, — вот почему Беатрис пользовалась таким уважением. В любом случае факт оставался фактом: гильдии авантюристов редко располагались на главных улицах. В этом городе, однако, люди, похоже, ценили их пользу. Гильдия авантюристов находилась в центре города и, судя по всему, была принята жителями.

Положение соседнего постоялого двора тоже отличалось соответствующим образом. Постоялые дворы рядом с гильдиями авантюристов обычно не пользовались доброй славой, и постояльцев в них было бы мало. На самом деле, предвидя это, их изначально открывали редко. Конечно, восприятие авантюристов обществом тоже играло роль. В конце концов, кто захочет остановиться там, где бывает всякая шваль?

Но в этом городе рядом с Гильдией авантюристов не только имелся постоялый двор: снаружи и внутри он был роскошным, как и подобало заведению на главной улице, а цены соответствовали виду. То, что группа Аллена сняла там не одну, а две комнаты, свидетельствовало о том, что у них было больше денег, чем они знали, куда деть. Это не было ехидным замечанием — просто правда. Они ожидали, что драконья чешуя принесёт высокую цену, но не были готовы к тому, сколько именно она стоит.

Материалы можно было продавать в гильдии, но цены там были сравнительно ниже, чем в других местах. Гильдия не занималась тем, что нарочно занижала плату авантюристам, но брала соответствующую комиссию за посредничество. Учитывая разнообразие обязанностей гильдии — от определения качества товара до подтверждения его подлинности, — более низкая продажная цена была неизбежна.

Понимая, насколько трудно будет найти покупателя вне гильдии, Аллен всё равно решил продать драконью чешую именно там. Вернее, хоть обращение в гильдию и могло втянуть его в неприятности, попытка продать её кому-то другому втянула бы наверняка. К тому же столько денег ему изначально не было нужно. Пока он мог обеспечить себя сейчас, позднее всегда можно было справиться охотой на монстров в окрестностях. Поэтому Аллен предпочёл продать чешую в гильдии, где знал, что сможет сразу от неё избавиться.

Цена составила сто золотых монет. Одной золотой монеты хватало, чтобы содержать семью из четырёх человек три месяца, да ещё с остатком, так что даже одной монеты было бы больше, чем им требовалось, а теперь у них было сто. Остальные части дракона они тоже намеревались вскоре продать. Не обязательно всё именно гильдии, но некоторыми предметами они наверняка воспользуются через неё, а вещь, которую Аллен считал наименее ценной, уже принесла огромную сумму. Когда он думал о том, что они сложили в повозке, решение потратиться на жильё казалось вполне разумным.

К тому же положение Ризе не позволяло ей спать под открытым небом или в дешёвом постоялом дворе. Это требовало ещё более достойного жилья — отсюда и решение остановиться в явно первоклассном заведении, которое теперь стояло перед ним.

Аллен прошёл знакомыми коридорами места, ставшего их базой, и направился к лучшей комнате постоялого двора, занимавшей весь верхний этаж с расточительной щедростью. Там разместились Беатрис и Ризе, а сам Аллен жил этажом ниже, в комнате на ступень ниже их апартаментов, но всё равно роскошной.

Аренда обеих комнат обходилась им в общей сложности в три золотые монеты за ночь. Поначалу Аллен даже задумался, бывают ли у постоялого двора клиенты, способные платить такие цены, но, как оказалось, комнаты регулярно занимали, пусть и не каждую ночь. Даже в таком месте находились люди при деньгах, — хотя группе Аллена, сделавшей бронь на десять дней, нечего было говорить на этот счёт.

— Эй, я вернулся. Простите, что опоздал.

Как и следовало ожидать, остальные уже ждали его — не раздражённые, а лишь забавляющиеся его предсказуемостью.

— О, не беспокойтесь. Мы ждали не так уж долго, — ответила Беатрис.

— Верно, — сказала Ризе. — Полагаю, у тебя в любом случае была уважительная причина задержаться, не так ли?

Как он и думал, ни одна из них не проявляла ни малейшего беспокойства. Размышляя, радоваться ли их доверию или сожалеть об отсутствии тревоги, Аллен поискал, куда сесть. Как только он выбрал один из чрезмерно многочисленных стульев в нелепо огромной комнате, — помещение, похоже, было рассчитано на важные обсуждения, — Беатрис заговорила.

— Мне любопытно услышать, что вы скажете, господин Аллен, но позвольте нам закончить первыми. — Она снова повернулась к Ризе. — Итак, подытожим: вы не нашли никаких зацепок и не можете сообщить ничего необычного.

— Верно, — сказала Ризе. — Прости.

— Как я уже говорила, извиняться не нужно. Одно дело, если бы вы не старались, но мы не можем каждый раз добиваться успеха в поисках. Это факт.

Аллен усмехнулся и пожал плечами. Они даже не знали, что ищут. Неудивительно, что ничего заметного найти не удалось.

— Похоже, ты был занят, Аллен? — спросила Ризе.

— Моя роль всегда держит меня занятым, — ответил он. — Но в итоге я, по сути, только сражался с монстрами.

— Хм… — Она недовольно надула щёки.

Аллен снова усмехнулся, зная, что больше она ничего сказать не может, раз сама добилась не большего. У неё всё ещё была странная привычка винить себя за самые неожиданные вещи.

Их нынешняя встреча была чем-то вроде совещания по итогам дня: возможностью обсудить, что они узнали и какого продвижения добились. Десять дней назад, устроив базу в постоялом дворе, группа обсудила дальнейшие планы. Предположив, что в окрестностях должны быть какие-то улики, связанные с убийством Генерала, они начали расследование.

К несчастью, это было всё равно что искать иголку в стоге сена, не будучи уверенными, что иголка вообще там есть. Вопрос был не столько в настойчивости, сколько в том, существовало ли вообще что-нибудь, что можно обнаружить. Тем не менее последние несколько дней они только и делали, что расспрашивали людей, не видели ли те чего-нибудь необычного или подозрительного.

Они не могли быть уверены, что какие-то улики находятся внутри самого города; с немалой вероятностью следы могли обнаружиться в его окрестностях. Поэтому группа разделилась на две части: Ризе и Беатрис решили заняться городом, а Аллен исследовал окрестности. Он также решил заглянуть в Гильдию авантюристов, поскольку никто не знал окрестности города лучше авантюристов, а гильдия была местом, где они собирались. Если он хотел собирать сведения, туда нужно было идти.

Кроме того, присутствие Беатрис в гильдии оказало бы большее влияние, чем хотелось. Группа не забыла суматоху первого дня. Хотя Беатрис, вероятно, могла бы разговорить тамошних людей, риск втянуть её в дела, которых она предпочла бы избежать, был гораздо выше. Это была ещё одна веская причина оставить гильдию Аллену.

В результате сам Аллен начал вызывать в гильдии некоторое любопытство, но в определённой степени это было неизбежно. К тому же он чувствовал, что получает взамен более чем достаточно. Под видом обычной болтовни он время от времени переводил разговор на темы, которые казались возможными источниками зацепок, и узнавал удивительно полезные сведения.

— Полагаю, теперь моя очередь. Ну, как и ожидалось, в том лесу точно что-то есть.

Примерно в десяти километрах к югу от города располагался лес — подозрительно удобный. Поскольку он оставался неисследованным, его полный масштаб был неизвестен, но он был достаточно велик, чтобы казаться почти бесконечным. Исследования могли бы это изменить, но сейчас город не собирался этим заниматься: просто не хватало людей, а лес был крайне опасен. Похоже, там всегда водились сильные монстры, но были и соответствующие награды — как в телах этих монстров, так и в растениях, растущих вдоль лесных троп.

Эти растения поначалу казались обычными сорняками, но на самом деле оказались новыми видами цветов. Авантюристы охотно отправлялись туда, и именно лес, вероятно, вдохновил строительство самого города, а также тайную поддержку, которую тот получал от королевской столицы: настолько соблазнительна была добыча, которую можно было там найти.

Но всё это осталось в прошлом. Сейчас лес был опасным местом. Монстры четвёртого и пятого ранга и раньше бродили там, но авантюристы могли быть уверены, что не встретят ничего опаснее, если не зайдут слишком глубоко. Однако за последние двадцать дней монстры шестого и седьмого ранга начали появляться без предупреждения.

Авантюристам, возможно, и была свойственна безрассудная удаль — а уж тем чудакам, которые приезжали в этот город, тем более, — но на верную смерть они не пошли бы. И всё же, решив исследовать другие районы вокруг города, они обнаружили, что те разочаровывающе обычны: монстры там не стоили того, чтобы ехать в столь отдалённый регион Пограничья. В результате число активных авантюристов уменьшилось, а приток новых прибылых почти иссяк. Отсюда и почти пустая Гильдия авантюристов, которую группа Аллена увидела по прибытии.

Этот город мог существовать только благодаря авантюристам. Добытые ими товары обеспечивали благосклонность королевской столицы, а потраченные ими деньги подпитывали экономику. Пока проблема ещё не стала кризисом, но Аллену сказали: ещё месяц в нынешнем положении — и последствия начнут отражаться на самых разных сторонах жизни города. На самом деле место уже стало заметно менее оживлённым, чем десять дней назад.

Аллен получил эти сведения в гильдии, но правильнее было бы сказать, что их ему выдали, а не что он их добыл. Было ясно: люди надеялись, что если объяснить ему ситуацию, он согласится помочь. Несмотря на довольно крупный размер, город никем не управлялся. Из-за влияния, которым здесь обладали авантюристы, гильдия взяла на себя роль временной власти и, конечно, хотела избежать гибели города.

Но у Аллена не было причины им помогать. Ему не особенно было дело до того, продолжит ли город существовать. Однако лес он всё же хотел исследовать — не из заботы о местных, а потому что всё было настолько очевидно подозрительно, что он едва ли мог позволить себе это игнорировать. Хотя события двадцатидневной давности произошли уже после убийства Генерала, промежуток был достаточно мал, чтобы он не мог уверенно сказать, что между ними нет связи.

Более того, у него было некоторое представление о возможной причине. Если монстры, прежде жившие глубже в лесу, теперь появлялись на окраинах, велика была вероятность, что у них не осталось выбора. Монстров часто воспринимали как нечто единое, но они делились на разные виды. Конфликты между ними были обычным делом. По нраву они ничем не отличались от зверей, а у зверей, как известно, сильные охотятся на слабых. Вероятно, появился монстр сильнее тех, что уже обитали глубоко в лесу. Аллен уже исследовал внешние участки, но сегодня наконец углубился дальше.

— Хм. Когда я услышала об этом, я примерно так и предположила, — сказала Беатрис. — Но ты хочешь сказать, что нашёл следы того, что это именно?

— Скорее ауру, наверное. Я почувствовал нечто, отличающееся от других монстров, нечто настолько сильное, что оно не может полностью скрыться. Если смотреть с отрицательной стороны, можно сказать, что сверх этого я ничего выяснить не смог.

— Даже ты не смог узнать больше, Аллен? — спросила Ризе.

— Я же не всесилен. Есть пределы тому, что можно определить по ощущению.

Технически у Аллена был способ получать информацию из своих ощущений. Ему нужно было лишь использовать всю мощь навыка «Безграничное знание», но это полностью поджарило бы ему мозг. Как следовало из названия, навык «Безграничное знание» позволял узнать всё — и хорошее, и плохое. Использование этой силы в полном объёме открыло бы ему не только искомую информацию, но и полное знание обо всём в области: о каждом камне и каждой травинке. Разум не выдержал бы такого объёма.

В реальности, чтобы эффективно использовать навык, Аллену нужно было чётко определить цель. Увидев цель собственными глазами хотя бы один раз, он мог сузить получаемую информацию до относящейся к ней. На самом деле, впервые увидев то, что искал, он мог позже получать о нём дополнительные сведения, даже если объект уже не находился в поле зрения. Учитывая возможности «Безграничного знания» и тот факт, что это был самый мощный из всех его навыков, было вполне разумно, что на него наложены хотя бы скромные ограничения.

— Ты хотя бы смог примерно понять, где оно находится или насколько оно сильно? — спросила Беатрис.

— Хм… Насчёт местоположения я толком не представляю, — ответил Аллен. — Я пытался обыскать область, но всё было не слишком ясно. Знаете, такую сильную ауру я должен был почувствовать ещё снаружи леса. Значит, она как-то скрыта.

— Я слышала, что чем сильнее монстр, тем лучше он умеет скрывать ауру, — заметила Ризе.

— Верно, но это не выглядело именно так.

Аллен осознал наличие ауры только как странное ощущение после нескольких дней исследования. В надежде получить ответы он использовал «Безграничное знание» и наконец сумел уловить эту ауру, пусть и смутную. Если бы существо просто скрывало себя, ему было бы куда легче схватить ощущение, и он не оказался бы неспособен определить его местонахождение.

— Хм. Значит, по ауре можно предположить, что оно довольно сильное? — спросила Беатрис.

— Да. Примерно как дракон, а то и сильнее, — ответил Аллен. — Поэтому я не стал идти за ней слишком глубоко и ограничился исследованием той области, где находился.

— Сильнее дракона? — сказала Ризе. — Тогда, думаю, хорошо, что ты не стал действовать опрометчиво.

— Ну, я не хотел ломать чужую вещь, — ответил Аллен, пожав плечами, и похлопал по мечу, висевшему у него на боку: не по своему старому, сломанному клинку, а по тому, который Ноэль одолжила ему, пока ковала новый. Именно благодаря этому мечу Аллен мог проводить расследование. Но хотя он был куда лучше прежнего оружия, по прочности старый клинок его превосходил. Аллен не хотел рисковать мечом Ноэль из-за необдуманного поступка.

— Хм. Мне не нравится мысль оставлять на свободе нечто ещё опаснее того дракона, если этого можно избежать, — сказала Беатрис. — Но к нашей текущей задаче это не относится, верно? Пожалуй, нам следует просто ненавязчиво предупредить гильдию и заняться своим делом.

— Я склонна согласиться, — сказала Ризе. — И мы не должны подвергать Аллена дальнейшей опасности.

— А я, пожалуй, продолжу исследовать лес.

— Но почему? — спросила Беатрис. — Не могу представить, чтобы тебя так уж заботили этот город или гильдия.

— Ты не ошибаешься, но когда ты так говоришь, я звучу как последняя сволочь. В общем, мне просто любопытно, как скрывают ауру этой штуки.

Аллен уловил ауру монстра с помощью «Безграничного знания», но сам навык он использовал только из-за смутного беспокойства, которое почувствовал. А это должно было означать, что аура была слишком велика, чтобы её можно было скрыть полностью. Не будь этого беспокойства, Аллен никогда не подумал бы использовать «Безграничное знание», а значит, если бы аура была слабее выражена, он, вероятно, вообще ничего бы не заметил. Уверенности у него не было, но, в зависимости от того, что это за существо, он мог бы не увидеть его даже прямо перед глазами.

— Ты имеешь в виду… — начала Ризе.

— Ага. Не знаю, использует ли кто-то какой-нибудь Дар, чтобы это скрыть, но если использует, мы не можем с уверенностью сказать, что это не связано с причиной нашего приезда, верно?

Происходило что-то странное — что-то, что вполне могло быть использовано при убийстве одного из важнейших подданных королевства. Это нельзя было игнорировать, даже если в итоге оно окажется не связанным.

— Кроме того, если по ходу дела мы сможем помочь людям, разве одной этой причины не достаточно?

Ризе помолчала.

— Да, верно.

Её мрачное выражение мгновенно сменилось улыбкой.

Аллен усмехнулся: её было так легко читать.

— Как бы то ни было, если завтра всё пойдёт плохо, нам придётся ненадолго приостановить расследование.

— Ах да, мы ведь должны навестить Ноэль. Надеюсь, с ней всё в порядке, — сказала Ризе.

— Я не удивлюсь, если она рухнет. Или если она уже лежит на полу, когда мы туда придём, — заметила Беатрис.

— Именно это меня и тревожит, хотя мне не хочется думать, что ты права, — сказала Ризе. — Я не удивлюсь, если она забыла есть и спать.

Похоже, ни одна из них не шутила о возможности, что Ноэль десять дней пренебрегала едой и сном и теперь находится на грани смерти; напротив, обе выглядели совершенно серьёзными.

— С ней уже бывало что-то подобное? — спросил Аллен.

— Не десять дней, но два или три — сколько угодно, — ответила Ризе.

— Она говорила, что знает какой-то способ с помощью магии отсрочить потребность в еде и сне, — объяснила Беатрис. — Но когда всё заканчивается, расплачивается изнеможением.

— Похоже, это укорачивает жизнь, — пробормотал Аллен, хотя предположил, что это лишь показывает, насколько Ноэль мотивирована.

Он сочувствовал их тревогам, но был взволнован. Глядя вдаль, он представлял меч, который Ноэль ковала для него.

Бывший герой снова навещает кузнеца

Ноэль в последний раз опустила молот, и мастерскую наполнили знакомый её глазам и ушам металлический звон и сноп искр. Сознание у неё к этому моменту держалось едва наполовину. Даже магия, которой она оттягивала усталость, имела пределы, а десять дней давно вышли за эти пределы. И всё же, понимая это, Ноэль не позволяла себе рухнуть на месте. Не потому, что падение грозило ей тяжёлой травмой, а потому, что меч всё ещё не был закончен.

Ноэль думала, что та женщина поступила бы так же. Она ковала мечи без отдыха день за днём, не обращая внимания на беспокойство, которое Ноэль ей выказывала. И у неё не было преимущества в виде магии. Конечно, вероятно, ей помогал Дар, но...

— Нет, это были просто слухи. Если она могла, значит, и я смогу, — сказала Ноэль самой себе.

Ноэль всегда смотрела на старшую мечницу сзади, пока та работала. Сказать, что она сама на такое неспособна, было бы ложью. Отбросив колебания, Ноэль поднялась, готовая нанести последние штрихи. Её слегка шатало, но она закусила нижнюю губу и держалась одной лишь решимостью. Схватив предмет, который ещё нельзя было в полной мере назвать мечом, она понесла его туда, где он должен был стать завершённым оружием.

Она шла — походкой нетвёрдой, но всё же уверенной, — и внезапно задумалась, зачем вообще это делает. Какой смысл гнаться за тем, в чём она даже не уверена, что сможет довести до конца, да ещё до состояния, когда едва стоит на ногах? Мысль продлилась лишь мгновение, прежде чем она вновь пошла дальше: времени на глупые отвлечения у неё не было. Да и смысла предаваться подобным мыслям теперь, когда она зашла так далеко, тоже не было.

— Наверное, смысла и правда нет. Всё это закончится неудачей. Я уже не знаю, сколько раз думала об этом.

В такие моменты она просто бормотала: «Какая разница?» Она никогда не задумывалась, в чём смысл всего этого. Это было просто то, что она должна была сделать, — всё, что она могла сделать. И кроме того, сейчас она была ближе к своей цели, чем когда-либо. Будто почти ухватила что-то, и именно поэтому не могла позволить себе рухнуть сейчас.

Ноэль глухо застонала. Она так сильно прикусила губу, что по ней потекла кровь, но боль ощущалась лишь где-то далеко. Словно протягивая руку к женщине из своих воспоминаний, она смотрела вперёд и сделала последний шаг.

＊＊＊

— Ноэль? Прости, что врываемся, но мы не слышали никаких звуков, а ты не отвечала... стой, Ноэль?!

Аллен равнодушно наблюдал, как Ризе с криком исчезла в мастерской. По ауре Ноэль он понимал, что с ней всё в порядке; слабой эта аура казалась, скорее всего, потому что она спала.

— Ты, похоже, не особенно взволнована, Беатрис, — заметил Аллен.

— Я ожидала чего-то подобного с того момента, как она сказала, что ей понадобится десять дней, — ответила Беатрис. — Леди Ризе тоже ожидала, но это, полагаю, не мешает ей терять самообладание.

— Понятно. Да, логично.

Разговаривая, они вошли в мастерскую. Увидев открывшуюся картину, Аллен улыбнулся. Он понимал, почему Ризе вскрикнула. Принцесса держала Ноэль на руках, и им были хорошо видны её перепачканное сажей лицо, ожоги и другие раны, покрывавшие тело. На первый взгляд казалось, будто её ограбили и избили, но Аллен знал: она просто сама себя изранила и рухнула. Было бы жестоко требовать от Ризе спокойствия, когда она видела подругу в таком состоянии. Тепло тела Ноэль, которое Ризе ощущала, держа её, похоже, принесло ей некоторое облегчение. На лице принцессы смешались раздражение и успокоение.

— Господи! Ты и в таком состоянии продолжала себя загонять? Ты ведь ни за что не остановишься, сколько бы раз я тебе ни говорила, правда? Проснёшься — я тебе всё выскажу. — Ризе продолжала тихо ворчать, осторожно прикасаясь к разным участкам тела Ноэль.

Каждое место, которого касалась Ризе, окутывал слабый свет, и раны там мгновенно исчезали. Хотя сама Ризе выполняла это почти буднично, сомнений быть не могло: Аллен видел чудо. Человек исцелял раненое тело собственными руками — то, что в этом мире считалось невозможным.

— Она правда совсем не изменилась, — сказала Беатрис, качая головой.

— То есть такое уже бывало?

— Каждый раз. Она падает, едва увидит лицо Ризе, будто специально ждёт её прихода.

— Это ещё безумнее, чем я думал.

— Вообще, в первый раз всё было иначе. Хотя не так уж иначе. Она просто шаталась, словно вот-вот рухнет, а немного позже всё-таки рухнула. Но с тех пор...

— Похоже, это вошло в привычку, — ответил Аллен, не зная, считать ли такое поведение использованием чужой доброты или признаком того, насколько сильно Ноэль доверяет Ризе. Он предполагал второе, но, глядя на эту сцену, не мог сказать, что это очень бережное отношение к подруге.

— Леди Ризе всегда читает ей нотации, когда она приходит в себя, — сказала Беатрис.

— И она всё равно не слушает, да?

— Не совсем. Однажды — не знаю, что она тогда думала, — Ноэль голыми руками взяла клинок, который только что выковала, даже не охладив его. Кожа обгорела так сильно, что её нельзя было оторвать от лезвия. Леди Ризе, конечно, была в ярости. После этого Ноэль уже никогда не пыталась сделать ничего подобного.

— Ого... жуть.

— Я тоже тогда была в сильном смятении. Это было не единственной причиной, но лицо у неё стало самым мертвенно-бледным из всех, какие я когда-либо видела. Не приди мы тогда, она вполне могла умереть. — Беатрис помолчала. — Теперь, когда я об этом думаю, кажется, именно это и пробудило в леди Ризе эту силу.

— Понятно, — сказал Аллен.

Во множестве смыслов история звучала очень в духе Ризе. В итоге Ноэль была спасена, но это же сделало её беззаботной к небольшим травмам. Аллен мог представить, как переживали тогда Ризе и Беатрис.

— Разумеется, леди Ризе об этом ни слова, — пробормотала Беатрис.

Аллен повернулся к ней и увидел, что Беатрис смотрит на него неожиданно суровым взглядом.

— Ты про то, как самоотверженно она ей помогала и читала нотации? Наверное, для принцессы это не слишком принцессно, зато очень похоже на Ризе.

— Нет, я не это имела в виду...

Аллен понял, что Беатрис пытается сказать, но счёл достаточным оставить всё на этом и пожал плечами. Они до сих пор не касались этой темы напрямую, а теперь касались лишь вскользь. Не было нужды нарушать их негласное понимание, даже если он прекрасно понимал, что происходит.

Аллен предположил, что Ризе может быть святой, ещё на раннем этапе, когда впервые услышал слухи. В конце концов, он знал о её Даре, которым она обладала ещё до церемонии благословения — точнее, с самого рождения. Именно из-за этого Дара её считали вундеркиндом.

Дар Ризе был уникален. По мере её взросления он рос вместе с ней. Как правило, возможности Даров не менялись; в зависимости от применения они могли совершать больше действий, но в основе оставались теми же. Однако Дар Ризе со временем обретал новые способности. Поначалу он, как и многие другие, мог повышать потенциал других людей. Сначала он временно увеличивал Характеристики другого человека на десять процентов. Затем она получила способность поднимать одну выбранную Характеристику другого человека до уровня своей собственной. Позже появились и способности, которые нельзя было отразить в Характеристиках, например сила исцелять себя.

Аллен знал лишь это, но и этого хватило, чтобы вспомнить о Ризе, когда он услышал слухи о святой. Если она продолжила развиваться в таком темпе, ничего удивительного не было в том, что она обрела способность делать нечто столь невероятное, как исцеление других.

Поиски святой, которые вело королевство, должны были быть не более чем блефом. Если Аллен сумел это понять, было немыслимо, чтобы другие не догадались. Они просто изображали поиски, зная, как странно будет выглядеть, если они этого не сделают.

Впрочем, всё это для него мало что меняло. Святая или нет, Ризе оставалась Ризе. Ему было достаточно знать, что она всё та же женщина, которую он знал тогда; в конце концов, он лучше кого бы то ни было понимал, насколько жалко, когда титул меняет то, как ты видишь самого себя.

— В любом случае, меня больше интересует кое-что другое... — сказал Аллен.

Он сознательно менял тему, но сказанное было правдой.

Позади Ноэль стояли три меча — вероятно, именно поэтому даже сейчас на её лице была улыбка. И эта улыбка на лице Аллена лишь стала шире, когда он посмотрел на них и задумался, что именно она для него создала.

Бывший герой осматривает готовый меч

Глаза Аллена расширились, когда он перевёл взгляд на стоявшие там три меча. Уже сам факт, что их было всего три, был крайне интересен. Ноэль говорила, что сотню мечей, которые он видел раньше, она сделала всего за тридцать дней, а теперь, за треть этого времени, создала меньше одной тридцатой от того количества. Это многое говорило о том, сколько времени ушло на каждый меч.

Конечно, дело было не только во вложенном времени. Ноэль сказала, что вложила всю себя в ковку каждого из тех ста мечей. Однако независимо от того, подходила ли она к каждому с тем же намерением, было ясно: три меча, стоявшие перед Алленом сейчас, были работой куда более воодушевлённого мастера. Он не мог не переполняться ожиданием, но самовольно рассматривать их было бы слишком вольно, даже если они и были сделаны для него.

К несчастью, создательница этих клинков в данный момент пребывала глубоко во сне. Аллен уже решил, что сейчас ничего не поделаешь, когда краем глаза заметил какое-то движение.

— Чт... Ризе? А, я уснула. Наверное, отключилась в тот самый момент, когда наконец закончила. Так давно не падала в обморок до того, как вы двое появитесь, что, похоже, забыла, как рассчитывать момент падения.

— Не надо учиться таким вещам! Ух, ты и правда неисправима, — ответила Ризе и запнулась. — Ты... пытаешься встать? Даже я не могу снять с тебя усталость и восполнить недосып, знаешь ли. Если как следует не отдохнёшь, снова упадёшь в обморок.

— Что бы ты сейчас ни сказала, я уже научилась. В любом случае я не могу просто лечь спать, не показав заказчику готовую работу, правда? Держу пари, он хочет осмотреть её как можно скорее.

Аллен не стал вмешиваться. В конце концов, он действительно хотел осмотреть мечи. Ризе вздохнула, по-видимому признав и логику слов Ноэль, и мысли Аллена. Она надулась и бросала на них сердитые взгляды, но больше ничего не сказала. Аллену оставалось лишь усмехнуться — скрыть нетерпение было трудно.

Ноэль поднялась на ноги и выглядела удивительно собранной. Провожая её взглядом, Аллен тихо вздохнул с восхищением. То ли из скромности, то ли чтобы не дать Ноэль перенапрячься, Ризе была не совсем честна, когда сказала, что не может снять усталость.

Как и когда она вернула тому ребёнку руки и ноги, это не просто исцеление ран, — подумал он, наблюдая, как Ноэль собрала три меча и принесла их.

— Спасибо, что подождали, — сказала она.

— О, я ждал не так уж долго. Значит, это...

— Ага. Моя лучшая работа.

— Все три?

Хотя не было никаких причин, по которым меч должен был быть только один, за недолгое общение с Ноэль Аллен уже понял, что она за человек. Когда она говорила о своей лучшей работе, он ожидал, что она представит только один меч.

— Именно. Наверное, следовало сделать один и показать тебе как лучшую работу, но я кое-что поняла, когда начала ковать: я ничего о тебе не знаю. Ни каким мечом ты специализируешься, ни каким стилем сражаешься. Я видела твой старый меч, но то, что ты хорошо им пользовался, ещё не значит, что он подходит тебе лучше всего.

— Тут ты права.

Ноэль пришлось бы выбирать общую форму меча. Никакая тонкая подгонка постфактум не сделает двуручный меч удобным для человека, предпочитающего рапиру, так что ей как минимум нужно было спросить, какой меч ему по душе и как он привык им пользоваться. Аллен решил, что она настолько хорошо его понимает, что в этом нет нужды, но, похоже, она просто забыла.

— Ты иногда бываешь рассеянной в самых странных вещах, — заметила Ризе.

— Тихо ты! Я компенсирую это всем остальным, так что проблемы нет! — ответила Ноэль.

— Понятно. Поэтому их три, — пробормотала Беатрис.

Приглядевшись, можно было увидеть, что каждый меч отличался не только шириной и толщиной, но даже мелкими деталями конструкции. Похоже, Ноэль решила компенсировать то, что не спросила Аллена о предпочтениях, большим разнообразием мечей и возможностью дать ему попробовать их самому.

— Я не меньше старалась над каждым из них, знаешь ли, — заявила она.

— Я в этом ни секунды не сомневался, — сказал Аллен. — Я с самого начала видел, насколько ты талантлива и насколько серьёзно относишься к тому, как используешь этот талант.

— Хе. Конечно видел.

— Молодец, Ноэль, лицо ты удерживаешь спокойным, — вмешалась Ризе, — но губы всё равно не до конца скрывают, как ты рада.

— З-заткнись! Мне всё равно, что ты там, по-твоему, видишь, просто молчи! В общем, держи! — Она выпалила это на одном дыхании и сунула мечи Аллену; даже отвернувшись, она не смогла скрыть покрасневшее лицо.

Аллен усмехнулся и вновь сосредоточился на переданных ему мечах. На первый взгляд он сразу заметил одну вещь.

— Хм, рукояти сделаны на основе моего старого меча, да?

— Ага. Ты ведь пользовался той штукой очень долго, значит, эти будет несложно держать, верно? Правда, похоже, длину там рассчитывали, исходя из того, насколько ты ещё вырастешь, так что я подогнала её под твой нынешний размер.

— Я могу сказать, что работа отличная, даже не глядя на клинок. Хотел сказать, что ты явно не растеряла мастерства, но, похоже, стала ещё лучше.

— Разумеется. Делать их мне было куда приятнее, чем остальные. Ну и что думаешь? — спросила Ноэль, бросив на него вызывающий взгляд.

В ответ Аллен выбрал один из мечей и быстро вынул его из ножен. Клинок блеснул слабым светом, и у остальных вырвались восхищённые вздохи.

— Он и правда великолепен, — сказала Беатрис. — Мне почти хочется, чтобы ты отдала его мне.

— Не отдам, — ответила Ноэль.

— Я знаю. Прекрасно понимаю, что никогда не соответствовала бы твоим требованиям.

Аллен улыбнулся завистливому взгляду Беатрис. Как типичный рыцарь, она не могла не желать хорошего оружия. Впрочем, этот меч был настолько хорош, что его, вероятно, захотел бы даже человек, не связанный с мечами.

— Хм. Честно говоря, я пока не совсем уверен, — сказал Аллен.

— Что? На мой взгляд, это превосходный меч, — сказала Беатрис. — Вы хотите сказать, что он плох?

— О нет. Вовсе нет, — ответил Аллен с пожатием плеч, и улыбка его стала шире, когда он понял, как его слова истолковали. На самом деле он имел в виду прямо противоположное. — Я хотел сказать, что работа кажется настолько хорошей, что я не могу определить, насколько она хороша, просто глядя на неё.

Сотню мечей, которые он видел раньше, ему не было нужды пробовать. Все они были качественными клинками, но он мог понять их пределы уже при осмотре. Здесь всё было иначе: пока он сам не попробует эти клинки, уверенности не будет.

Ризе ахнула.

— У тебя получилось, Ноэль!

— Хе. Конечно получилось.

Улыбка Ноэль снова была ясно видна, несмотря на её спокойное выражение лица. На этот раз Ризе, похоже, поняла, что это намеренно, и решила не указывать на это.

— Хотя, если честно, настоящее испытание ещё впереди, — продолжила Ноэль. — Главное — как они ощущаются в деле. Кстати, ты не против попробовать их в ближайшее время?

— Я не против, — сказал Аллен. — Все три?

— Да. У них немного разный центр тяжести и прочее, так что я хочу знать, каким тебе удобнее всего пользоваться.

— Понял. Попробую, обращая внимание на всё это. Когда мне прийти и рассказать, что думаю?

— Не нужно. Я прямо сейчас пойду с тобой.

— А? — Одного взгляда на лицо Ноэль хватило, чтобы Аллен понял: она не шутит. Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, вмешалась Ризе.

— Ты меня не слушала, Ноэль? Если не отдохнёшь, снова упадёшь в обморок.

— Знаю, но прошу, — сказала Ноэль. — Для кузнеца всё как ковка: железо надо ковать, пока горячо.

Ризе вздохнула.

— Хорошо. Но если снова упадёшь в обморок, я тебе не помогу.

— Не волнуйся. Поверь мне. Эти два года я и без тебя прекрасно справлялась.

— Поверить тебе? Человеку, который загоняет себя до падения ровно в тот момент, когда я появляюсь?

Спорящая пара одновременно покосилась на Беатрис, ожидая, что она рассудит их. Беатрис пожала плечами. Очевидно, такой спор был привычным. Ноэль, похоже, уже представляла, как Ризе будет исцелять её, всё время ворча, если она снова упадёт. Беатрис усмехнулась, явно подумав о том же, что и Аллен.

— Не волнуйся, — сказал Аллен. — Даже если упадёшь, я тебя понесу.

— Уверена, с тобой рядом с ней всё будет в порядке, — сказала Ризе, — но ты уверен, что это не создаёт никаких проблем?

— В чём проблема? — сказала Ноэль. — Меня это, по крайней мере, не беспокоит.

— Думаю, она беспокоится не о тебе, — пояснила Беатрис.

— Тогда скажем так: ты вернёшься сюда до того, как упадёшь, — вмешался Аллен. — В любом случае, чтобы по-настоящему испытать эти мечи, мне нужно вступить в настоящий бой, верно? Есть предложения, на каких монстрах мне их попробовать? Я не слишком хорошо знаю местность, так что, скорее всего, не пойму, куда ты меня направишь.

— Об этом не беспокойся, — сказала Ноэль. — Как я уже сказала, я иду с тобой, да и место достаточно легко найти.

— Легко найти? Ты имеешь в виду, что оно прямо рядом с городом? — спросила Ризе.

— Хм. Господину Аллену понадобится довольно сильный монстр, чтобы как следует оценить эти мечи, — добавила Беатрис. — Но разве такие монстры водятся поблизости от города?

Когда все взгляды обратились к ней, Ноэль улыбнулась.

— О чём вы? Вы забыли, кто — вернее, что — я такая? Куда ещё идти эльфу, если не в лес? — сказала она, переполненная уверенностью.

Бывший герой снова встречает странного человека

Аллен и Ноэль шли по улицам всё ещё оживлённого города. По их виду никто бы не догадался, что они направляются в лес. Аллен был одет легко, без какой-либо заметной брони, и Ноэль выглядела почти так же — даже менее защищённой, чем до того, как переоделась из кузнечной одежды. Аллен знал, что она в некоторой степени способна постоять за себя, но всё же...

— Чего уставился? У меня что-то на лице? — спросила Ноэль.

— Просто подумал, что ты слишком легко одета и слишком спокойна для того, куда мы идём, — ответил Аллен.

— Ой, только не от тебя мне это слышать. Ризе на первый взгляд тоже выглядит легко одетой, но её одежда — вещь высокого класса, с кучей магических барьеров. Конечно, с её боевыми способностями ей без этого, наверное, пришлось бы совсем туго... А ты ведь просто в обычной одежде?

— Правда.

Даже если бы у Аллена была броня, — а её у него не было, — он не смог бы взять её с собой, когда его изгнали. А до прихода в город у него не было никакой возможности обзавестись снаряжением. В городе он мог бы что-нибудь раздобыть, но не счёл это необходимым, и необходимости действительно не возникло. Он прекрасно справлялся в обычной одежде.

— И это всё, что ты можешь сказать в своё оправдание? — ответила Ноэль. — Ну, я, наверное, в той же лодке. Мне броня не нужна, поэтому я её и не ношу. Этот нагрудник мне тоже особо не нужен, но Ризе и Беатрис настояли, чтобы я хоть что-то надела. Другой эльф, наверное, рассмеялся бы, увидев меня в броне в лесу... правда, я никогда ни одного не встречала.

— Я слышал, что сражаться с эльфами в лесу — плохая идея, и что они там никогда не теряются. Правда, я думал, это относится только к лесам, где они живут.

— За других эльфов говорить не могу, но в этом лесу я двигаюсь в три раза быстрее.

Аллен подумал было заметить, что это впечатляет, учитывая, что лес скорее зелёный, чем красный, но понял, что Ноэль всё равно не поймёт, и просто пожал плечами.

Эльфов знали как лесных духов. Точнее было бы сказать, что лесных духов в какой-то момент начали называть эльфами, но в любом случае, как и подразумевало название, в их жилах текла кровь духов леса. Говорили, что именно этим объясняются их сродство с магией и способность приспосабливаться в лесу.

Одно серьёзное доказательство у этого было: продолжительность жизни эльфов куда превышала человеческую. Люди, как говорили, с помощью магии могли прожить триста лет, но природная продолжительность жизни эльфов превосходила тысячу, а у эльфийской знати, известной как высшие эльфы, она, по слухам, была ещё больше.

— Кстати, Ноэль, сколько тебе лет?

— Как грубо! Хотя мне, вообще-то, всё равно...

— Просто я всё это время воспринимал тебя как нашу ровесницу, а теперь вспомнил, что эльфы взрослеют куда медленнее.

— Верно. Я слышала, что, если судить по нашей продолжительности жизни, детство у нас примерно в десять раз дольше вашего.

— Слышала? То есть...

— Ага. Насколько я помню, моё детство было не длиннее человеческого. Ну, если только время там, где я выросла, не было искажено и не двигалось с невероятной скоростью.

— Это было бы довольно дикое открытие.

Аллен задумался, что может означать это откровение Ноэль. Он слышал, что дети от смешанных браков людей и эльфов — так называемые полуэльфы — больше похожи на людей, но даже о них говорили, что они живут около пятисот лет и взрослеют столь же медленно. К тому же у Ноэль были все остальные черты чистого эльфа: одни уши сразу выдавали её.

Безграничное знание: Очи Акаши.

И действительно, среди информации Аллен увидел: «Раса: лесной дух». Была ли она чистокровным эльфом или нет, её телосложение было чрезвычайно близко к таковому.

Навык Аллена «Безграничное знание» позволял видеть всю информацию, существующую в этом мире. С ним не было ничего, что нельзя узнать, — не только сведения прошлого и настоящего, но даже информацию о будущем, которое можно вывести из настоящего. Навык ограничивался сознанием Аллена, но это не меняло его сути. Информация, полученная через навык, отражала понимание мира и не могла искажаться личным пониманием Аллена; именно поэтому Ноэль описывалась как «лесной дух». Названием расы, следовательно, было «лесной дух», а «эльф» — лишь прозвище. Какие бы имена ни придумывали люди, сколько бы их ни называли эльфами, и даже если название «лесные духи» было бы полностью забыто, мир продолжил бы распознавать их именно так, а навык «Безграничное знание» никогда не назвал бы их иначе.

Таким образом, мир ясно признавал Ноэль лесным духом. Однако это никак не объясняло её рассказ о детстве. Аллен остановился, чтобы ещё раз всё обдумать; возможно, он придавал этому слишком большое значение. Ноэль это, похоже, не тревожило, и совета она у него не просила. Разве не достаточно признать, что он не понимает причины, но причин её положения может быть сколько угодно, и оставить всё как есть?

Внезапно он услышал голос.

— О! Какая приятная случайность — встретить вас здесь.

Аллен посмотрел в сторону знакомого, но не сразу опознанного голоса. Мгновение спустя он увидел цилиндр и понял. Джентльмен.

Аллен пожал плечами.

— Не так уж удивительно. Лес, может, и большой, но мест, куда можно идти, не бесконечно много. Не так уж необычно встретить кого-то, пока гуляешь, верно?

— Полагаю, вы правы, — ответил мужчина. — Простите, просто за последние десять дней я ни разу вас не видел.

— Ну, если мы не выходим в одно и то же время, мы и не встретимся.

— Твой знакомый? — спросила Ноэль. — Мне пойти вперёд и оставить вас поговорить?

— Наверное, можно назвать его знакомым, — ответил Аллен. — Мы лишь однажды немного поговорили.

— Именно так. Прошу прощения. Я не хотел причинять вам неудобства, — сказал джентльмен.

Аллен не чувствовал особых неудобств, но был удивлён. Да, его мысли были сосредоточены на Ноэль, и всё же он не ощутил даже присутствия мужчины, не говоря уже о том, чтобы узнать его заранее. Даже Аллен мог испытать потрясение, когда к нему внезапно обращался неожиданный человек.

— Что ж, полагаю, я удалюсь, прежде чем причиню вам ещё больше неудобств, — сказал мужчина.

— Уверены? Мы никуда особо не спешим, — ответил Аллен.

— Нет, я вижу, что мешаю вам. Особых дел к вам у меня нет. До новой встречи.

Мужчина поклонился и ушёл. Аллен смотрел, как амазонка молча следует за ним. Ноэль тоже провожала их взглядом, озадаченная, пока пара удалялась.

— Странных же людей ты знаешь, — заметила она.

— Пожалуй, он и правда довольно странный. — Аллен не мог это отрицать уже по одному его наряду. Поначалу он подумал, что, возможно, в этом городе такая одежда не редкость, но это оказалось не так.

— В любом случае, — продолжил Аллен, — пойдём в лес. Беатрис и Ризе не обрадуются, если мы не отнесёмся к делу серьёзно.

Поскольку Аллен направлялся в лес как обычно, Беатрис и Ризе занялись обычными делами и продолжили расследование в городе. Аллен пытался убедить их сопровождать его хотя бы на этот раз, поскольку сегодня он шёл в лес не ради обычных обязанностей, но, похоже, и Ризе, и Беатрис раздражала собственная неспособность найти зацепки. С точки зрения Аллена, это было неоправданно: понять, где может скрываться информация, по большей части было делом удачных догадок. Но если возможность действовать самостоятельно помогала им чувствовать себя лучше, пусть будет так. Более того, просто идя по улицам, он ощущал, что атмосфера города понемногу меняется. Он не удивился бы, если бы именно сегодня они наконец что-то нашли.

— Кстати, — вдруг начала Ноэль, — если коротко, вы трое ищете подозрительных людей, верно?

Аллен склонил голову. Так как Ноэль была местной, они поделились с ней некоторой частью информации. Считая её достаточно надёжной, Беатрис и Ризе рассказали Ноэль об убийстве Генерала. Впрочем, сама Ноэль уже догадалась об этом.

— Ты и правда говоришь прямо, — сказал Аллен.

— Что? Это же было не так трудно понять. В любом случае, если говорить о «подозрительных», разве тот парень не подходит?

— Да, пожалуй...

Если бы Ноэль обвинила мужчину в чём-то конкретном, это было бы другое дело, но едва ли он мог упрекнуть её за то, что тот кажется подозрительным. С понимающим видом Аллен оглянулся через плечо, но, увидев, что мужчина уже исчез, лишь пожал плечами.

＊＊＊

Мужчина внезапно остановился и обернулся посреди толпы, прищурившись и вглядываясь сквозь людской поток.

— Хм. Я думал, они пронюхали о нас, раз рыщут в тех местах, но никаких признаков этого не показали. Видимо, беспокоиться не о чем.

Он стоял неподвижно, погружённый в мысли на шумном углу улицы, и, казалось, совершенно не заботился об окружающих. По странной причине никто с ним не сталкивался, хотя такое столкновение казалось неизбежным. Не обращая на это внимания, он что-то пробормотал себе под нос и перевёл взгляд с неба на девушку, стоявшую рядом.

— Полагаю, мне стоит поручить это тебе. При любом раскладе такой подход кажется самым безопасным.

Девушка на мгновение напряглась — то ли от слов мужчины, то ли от его взгляда, было неясно, — но сразу вернулась к обычному виду. Мужчина кивнул, словно удовлетворённый отсутствием реакции.

— Не думаю, что есть нужда тревожиться, но, полагаю, нам следует подготовиться к любому развитию событий. Потерпеть здесь неудачу было бы позором для рода демонов, — сказал он и, улыбаясь, снова пошёл дальше.

Девушка безмолвно последовала за ним, и пара исчезла, словно растворившись в ветре.

Эльф и лес

Ноэль пристально следила за падающим мечом, словно не могла позволить себе пропустить ни единого мгновения. Она невозмутимо смотрела, как выкованный ею клинок без труда пронзает шкуру и рассекает плоть монстра. Для неё такой результат был ожидаемым: любой другой её меч справился бы не хуже. Даже если поверженный монстр окажется девятого ранга или выше, увиденного всё равно было недостаточно, чтобы её удовлетворить.

— Фух.

Единственным, что теперь двигалось в поле её зрения, был Аллен. Тихо выдохнув, он осмотрел окрестности в поисках новых угроз, но ничего не почувствовал. Одним взмахом стряхнув кровь с лезвия, он вернул меч в ножны, и чистый металлический звук мягко разнёсся вокруг.

Ноэль спрыгнула со своего наблюдательного места и подошла к нему.

— Хорошая работа. Ну как?

— Меч отличный, пользоваться им легко — как я от тебя и ожидал.

— Понятно. А если сравнить с остальными?

На похвалу она отозвалась вовсе не смущением: её короткий ответ лишь показывал, насколько она не обращала внимания на лесть. К тому же Ноэль и сама знала, что меч хорош. Её интересовало только, как он показал себя в деле. Всё остальное сейчас не имело значения и влетало в одно ухо, вылетая из другого, тем более что это был уже третий клинок. Теперь, когда Аллен закончил пробовать каждый из них, она должна была, опираясь на его впечатления, довести один меч до конца и сделать его более подходящим именно ему. Но...

— Хм... если честно, я не думаю, что чувствую между ними большую разницу, — сказал Аллен. — Все примерно одинаково удобны.

— Понятно... — ответила Ноэль.

Она наполовину ожидала такого ответа: в конце концов, нечто подобное он уже сказал, когда она просила сравнить второй меч с первым.

Если бы эти ответы были простой лестью, она бы рассердилась, но здесь дело было не в этом.

— Можно мне взглянуть на него на секунду? — спросила она.

— А? Конечно. В смысле, он ведь твой. Я его просто одолжил, — ответил Аллен.

Не обращая внимания на его болтовню, Ноэль взяла меч и резко извлекла его из ножен. Лезвие мягко отразило солнечные лучи и сияло так ярко, будто было совершенно новым. Ноэль не собиралась хвалить собственную работу: Аллен сам сказал ей, что любой покупатель решил бы, будто мечом ни разу не пользовались.

Это и правда было прекрасное оружие — возможно, даже достойное называться её лучшей работой. Но в конечном счёте мечи были расходным материалом: чем больше ими пользовались, тем сильнее они изнашивались, покрываясь зазубринами, царапинами, изгибами и трещинами, пока наконец не становились ни на что не годны. Ни один меч, каким бы искусным ни был кузнец и какими бы превосходными ни были материалы, не мог избежать этой участи. Вся старательная забота об оружии лишь оттягивала неизбежное. Правда, многое зависело и от мастерства мечника. Ноэль вздохнула.

— Что-то не так? Я неправильно им пользовался?

— Наоборот. Я не понимаю, как ты это делаешь.

Даже если Аллен валил каждого монстра одним ударом, к этому моменту он сразил уже десятки. Ноэль ожидала, что на клинке появится хотя бы несколько царапин. Более того, меч был безупречен не только внешне.

Духовное зрение: Оценка.

Сосредоточив всю силу в глазах, Ноэль снова вздохнула, осматривая меч. Её зрение позволяло видеть то, что было невидимо невооружённому глазу. Когда она применяла его к оружию, то могла оценить не только прочность и режущую способность, но даже то, как именно им пользовались.

По меньшей мере наполовину именно это зрение сделало её столь искусным кузнецом. В сочетании с долгими годами, проведёнными за кузнечной работой, оно подсказывало Ноэль, куда именно нанести следующий удар молотом, чтобы выковать лучшее возможное оружие. Половина её работы заключалась в том, чтобы просто бить туда, куда велело зрение. Вторая половина зависела от её собственного опыта и интуиции. Так что в целом это было не умение, с которым она просто родилась.

Хотя слово «Дар» Ноэль узнала лишь позже, кузнецов, полагавшихся на свои Дары, было немало. Поэтому она гордилась тем, что использует своё зрение в кузнечном деле. Возможно, именно потому, что она так широко применяла его в работе, её зрение могло сообщать невероятно точные подробности об оружии.

И всё же она видела: на этом мече не было ни единой царапины, а Аллен пользовался им с абсолютным совершенством. Заметив, насколько остры его рубящие удары, Ноэль забралась на дерево, чтобы лучше наблюдать за тем, как он обращается с мечом, и заодно не попадаться монстрам на глаза. В лесу аура эльфа сливалась с самим лесом, и потому ни один монстр не мог почувствовать её там, наверху.

Но в душе Ноэль была кузнецом, и хотя в стычках ей бывать приходилось, воином она не была. Она понимала, что Аллен невероятно искусен, но точнее сказать не могла. Однако, соединив это с тем, что узнала при осмотре меча, Ноэль поняла: всё этим далеко не ограничивается.

Оптимальный способ пользоваться мечом зависел от множества факторов: материала, веса, длины, центра тяжести, режущей способности, прочности и бессчётного количества других тонкостей. И всё же Аллен сумел использовать этот меч совершенно идеально. Его скорость, сила, положение тела и угол атаки были безупречны. Он находил самое слабое место каждого противника и наносил самый оптимальный удар. В результате меч остался в состоянии нового — как и два предыдущих.

Поэтому Ноэль знала, что Аллен говорит искренне. С одной стороны, это было невероятно, но с другой — ставило её в затруднительное положение. Как теперь подгонять меч? Она ковала эти три клинка, рассчитывая, что потом потребуются дополнительные исправления. Хотя она и намеревалась создать свои лучшие мечи, она позволила себе определённую свободу, зная, что позже доведёт один из них до конца. Именно эти правки под вкусы Аллена и должны были по-настоящему сделать один конкретный меч её шедевром.

— Эй, Аллен, у меня есть предложение. Почему бы нам не пройти глубже в лес?

— Глубже? — повторил Аллен и лишь пожал плечами.

Чем дальше в лес, тем выше шанс столкнуться с более сильными монстрами, а значит, у Аллена появятся лучшие возможности оценить достоинства трёх мечей. То, что до сих пор он мог пользоваться всеми тремя одинаково, означало лишь, что местные монстры не вынуждали его раскрывать потенциал оружия полностью. Он был настолько искусным мечником, что усилий, которые позволили бы ему различить клинки, просто не требовалось. Его атаки были столь безупречны, что ему не приходилось использовать истинную силу мечей. Единственным решением было найти достойного противника.

Ноэль слышала, что глубже в лесу скрывается нечто опасное, но не знала, что именно. Разумеется, они могли остановиться раньше — как только встретят достаточно сильного врага.

Обдумав её предложение, Аллен кивнул.

— Если подумать, ты права. Честно говоря, я всё равно ещё не удовлетворён. Хотя это, вообще-то, приятный сюрприз. Я не ожидал, что ты сделаешь вещь настолько хорошо.

— Естественно, сделаю! К тому же ты ведь рано или поздно и сам собирался пойти дальше, разве нет? Лес для нас, эльфов, всё равно что дом. Возможно, ты поймёшь здесь то, чего один не понял бы.

— Убедительно, — ответил он с улыбкой.

Ноэль пробудила его интерес. На самом деле она знала о спрятанном в лесу существе ещё до того, как Аллен и остальные сообщили ей о нём, но, чуть искоса взглянув на него, скрыла этот факт за улыбкой.

Бывший герой углубляется в лес

Аллен и Ноэль молча продвигались сквозь густую лесную поросль. Оба понимали: сейчас болтовня лишь выдаст всем поблизости их местонахождение. И всё же с того момента, как они решили двигаться дальше, прошло уже тридцать минут, а провести столько времени, не сказав ни слова, было несколько необычно. Причина, однако, была проста: они до сих пор не встретили ни одного монстра.

Аллен не знал, каким лес был раньше, но сейчас тот казался охваченным растерянностью. Стоило отойти от прежнего места — да что там, пройти хотя бы пять минут, — и они должны были нарваться на нападение монстров. Тридцать минут без единой встречи были бы возможны только в том случае, если враги сознательно избегали их. Аллен, даже если бы захотел, не смог бы проделать такое сам: навык «Безграничное знание» плохо подходил для выяснения мелких подробностей, и почувствовать с его помощью присутствие монстров в округе он не мог. К тому же путь вела Ноэль.

— Ты молчаливый, — заметила она.

— А? О чём мне говорить? — спросил Аллен, наклонив голову. Вопрос был вполне разумным, учитывая, насколько внезапным было её замечание, и он пожал плечами. Он не разговаривал потому, что не видел в этом необходимости. — Мы ищем подходящего для меня противника, верно? Разве не об этом мы говорили?

— Ну... да, значит, ты уже понимаешь, что мы здесь делаем. И поэтому можешь не сказать мне ни слова? Это как-то жестоко.

— Ризе и Беатрис недавно сказали мне что-то похожее, — ответил Аллен с очередной усмешкой и пожатием плеч. На самом деле с Ризе и Беатрис у него не было такого намерения: он молчал просто потому, что у него не было настоящих доказательств их действий, хотя он и догадался, что они задумали.

Наблюдая за Ноэль со спины, Аллен быстро понял, что она ищет какое-то определённое место. Если бы она просто хотела найти достаточно сильного монстра, им хватило бы идти вперёд, но Ноэль то и дело сворачивала, временами пробираясь сквозь деревья, чтобы двигаться дальше. Так шёл человек, направляющийся к конкретной точке и одновременно старающийся чего-то избегать. Казалось почти, будто она пыталась обойти то самое существо, что пряталось где-то в лесу, но Аллен постепенно чувствовал, как его скрытое присутствие становится всё сильнее, а монстров им так и не встретилось.

Учитывая эти две вещи, догадаться, что делает Ноэль, было нетрудно. На самом деле Аллен был почти уверен, что не ошибается, хотя настоящих доказательств у него не было. Да и поднимать эту тему причин не находилось, но...

— Знаешь, могла бы просто с самого начала сказать, что собираешься делать. Я бы не возражал.

Ноэль обернулась и посмотрела на него, но вскоре снова повернулась вперёд и нахмурилась.

— Тебе легко говорить это сейчас, — ответила она. — Насколько я знала, ты мог быть против.

— Верно, — признал Аллен.

Ей было вполне разумно предполагать, что её идея может зайти слишком далеко, даже если он и проводил расследование.

— Почему ты вообще так спокойно к этому относишься? — спросила Ноэль. — Я ведь, по сути, тебе солгала, разве нет?

— Не чувствую, что мне солгали. К тому же не думаю, что у тебя были дурные намерения.

Если бы он счёл иначе, то и действовал бы иначе. Он действительно спросил бы, что она задумала. Но от Ноэль Аллен чувствовал только нетерпение. По правде говоря, он ощущал это нетерпение с самой первой их встречи.

— Было очевидно, что у тебя для всего этого есть какая-то причина, — продолжил Аллен. — И не так уж трудно понять, что всё это каким-то образом связано с тем, как сильно ты хочешь выковать меч мощнее Отеклера.

К тому же для него всё складывалось довольно удачно. Он мог бы добраться до этой точки и сам, но это потребовало бы куда больше усилий. Разве мог он упрекать её за то, что она помогала ему облегчить работу?

— Не знаю, много ли это значит, но теперь я, кажется, понимаю, почему Ризе и Беатрис тебе так доверяют, — сказала Ноэль.

— Правда? Может, как-нибудь расскажешь мне, — сказал Аллен, осматривая местность по сторонам. — В любом случае, это то, что мы ищем?

Впереди лежала поляна метров пятидесяти в ширину. Он сразу понял: то, что они искали, находится там. Лишённое деревьев пространство было просто пустым местом — по крайней мере, для невооружённого глаза.

— На этом этапе я бы удивилась, если бы это было не оно, — ответила Ноэль.

— Ещё бы.

Никто на их месте не мог бы подумать иначе. Существо наверняка попыталось бы сбежать при первой возможности, хотя именно то, что оно до сих пор этого не сделало, и стало причиной нынешнего состояния леса. И если самой пустой поляны было мало, то давление, которое монстр не мог полностью скрыть, ясно сообщало Аллену о его присутствии.

— Но как ты узнала, что оно здесь? — спросил Аллен. — Сейчас, когда мы прямо над ним, всё очевидно, но до этого его аура была так широко рассеяна, что точное место оно успешно скрывало.

— Я же говорила: для эльфа лес — как собственный двор. Мы не можем не заметить, что сюда пробрался чужеродный вид.

— И всё равно ты совсем не колебалась. Значит, ты уже знала об этой штуке до того, как мы тебе рассказали? Я примерно так и думал.

— Ну, в этом лесу много полезных для кузнеца материалов. Большинство оружия делают из когтей и зубов монстров, верно? И пусть я не на твоём уровне, за себя постоять я умею.

— Логично.

— Так что нам теперь делать? Я как-то думала, что всё само собой решится, когда мы сюда доберёмся.

— Да, но мы всё ещё не видим, что это такое. Если ничего не придумаем, можем даже не суметь до него дотронуться.

Они оба знали лишь одно: там что-то есть. Теперь они свободно разговаривали, потому что скрываться дальше не было ни необходимости, ни смысла.

— То есть оно скрывает не только ауру, но и само присутствие? — спросила Ноэль.

— Думаю, в этом и смысл. Скрытие присутствия заодно скрывает ауру. Я не понимал, почему оно так плохо прячет ауру полностью, но теперь понял.

— Звучит очень убедительно. Но тогда это должен быть Дар очень высокого ранга...

— Знаешь, я в этом не уверен.

— А? Что ты имеешь в виду? Что, кроме Дара, может делать такое?

Аллен лишь пожал плечами. Он знал только две вещи. Во-первых, подобные силы давали не только Дары. Во-вторых, сила, которую использовали в этом месте, называлась «Невидимость».

— Похоже, это и правда как-то связано с Генералом, — сказала Ноэль.

— Не могу сказать, что удивлён. Именно поэтому я и хотел это проверить.

— Согласись, совсем не удивляться — это не особо нормально... хотя я начинаю понимать, что ждать от тебя нормальности бессмысленно.

— Ого, звучит почти как оскорбление.

— Ты слишком много додумываешь. В любом случае, это делает ситуацию ещё безнадёжнее. Я почти ничего не знаю о демонах. Давай просто...

— Не так быстро. Раз уж мы добрались сюда, наверняка можем что-нибудь сделать.

— А? — Ноэль растерянно посмотрела на него.

Вместо ответа Аллен вынул из ножен один из трёх мечей и взмахнул им.

Меч Катаклизма: Звероруб.

Громкого звука не последовало — только тихий треск, будто в чём-то появилась маленькая трещина.

— Поправка, — начала Ноэль. — «Бессмысленно» — не то слово, когда речь о том, чтобы ждать от тебя нормальности.

— В хорошем смысле?

— Да. Я поняла, что намерения у тебя по крайней мере добрые.

— Как жестоко, — невозмутимо ответил Аллен.

Перед ним, там, где всего мгновение назад не было ничего, на земле лежал гигантский волк примерно десяти метров высотой.

Бывший герой тревожится о грядущем

— Ладно, приходи завтра забирать. Если ничего не случится, к утру я всё сделаю.

Вернувшись в город, Аллен и Ноэль сразу занялись следующим делом — точнее, занялась Ноэль, потому что выполнить эту работу могла только она. По пути обратно Аллен объяснил, какие именно улучшения нужны мечу: он вывел их из столкновения с Фенриром и из того, что сумел понять с помощью навыка «Безграничное знание». В качестве основы выбрали меч, которым он пользовался чаще всего. Между тремя клинками были небольшие различия, и именно к этому Аллен успел привыкнуть больше всего.

Честно говоря, такие тонкости его не особенно волновали, но в подготовке к схватке с подобным монстром лишней осторожности быть не могло. Какими бы особыми навыками он ни обладал, он всё равно оставался человеком.

Проверка Аллена показала, что Фенрир был сорокового Уровня. С одной только этой точки зрения он уступал дракону, но считать его слабее было бы ошибкой. Аллен не мог позволить себе безрассудство. Всё, что он мог сделать, — передать эти сведения Ноэль. Пока меч не будет готов, дальше он не продвинется. Поэтому Ноэль и попрощалась с ним, велев зайти на следующий день.

— Я могу прийти хоть с самого утра, — ответил Аллен. — Только ты уверена? Я ведь попросил довольно много мелких переделок.

— Без проблем. Наоборот, ты упростил мне задачу. Если бы ты сам не решил, что именно нужно, мне пришлось бы разбираться, как подогнать меч, самостоятельно. А раз ты дал такие подробные указания, мне остаётся только изменить его точно по ним.

Аллену казалось, что это легче сказать, чем сделать, но это лишь показывало, насколько Ноэль уверена в собственном мастерстве, — и он не видел ничего, что заставило бы его в ней усомниться. По правде говоря, Ноэль уже изготовила три меча лучше, чем он ожидал, сколько бы времени на это ни ушло. Возможно, они и не были первоклассными, но вплотную приблизились к этому уровню. Невозможно было не признать ни её умение, ни страсть, вложенную в создание таких чудес всего за десять дней.

— Понял. Ну, если ты говоришь, что всё нормально, придётся поверить. Значит, завтра ты не скажешь мне, что не справилась?

— Именно. Я тебя не подведу, — ответила Ноэль с уверенной улыбкой.

Аллен пожал плечами, сказал, что увидится с ней завтра утром, и ушёл. Но, выйдя из мастерской Ноэль, он обнаружил, что ему нечем заняться. И как раз когда он размышлял, чем заполнить остаток дня, кое-что заметил.

— А?

— Ох...

— Привет.

Посреди улицы стояли Ризе и Беатрис. Все трое удивлённо уставились друг на друга, а потом улыбнулись.

— Вот так совпадение, — сказал Аллен.

— И правда, — сказала Ризе. — Возвращаешься после испытания мечей?

— В каком-то смысле да. Но не совсем.

— О? Любопытно, — сказала Беатрис. — Уж не ходили ли вы в самую середину леса и не столкнулись ли там с тем, что там обитает?

Аллен снова удивлённо посмотрел на неё. Он и не собирался это скрывать, но не ожидал, что Беатрис угадает с первого раза. Женщины, заметив его занятную реакцию, обменялись весёлыми взглядами.

— Э-э, простите? Что это за понимающие взгляды? — спросил Аллен.

— Мы как раз об этом говорили, — сказала Ризе. — Решили, что ты, зная тебя, не ограничишься обычной проверкой мечей.

— Именно, — продолжила Беатрис. — И как раз пока мы гадали, правда ли вы окажетесь достаточно безрассудны, чтобы пойти в центр леса, вы появились. Весьма в вашем духе, господин Аллен.

— Не знаю, что тут такого в моём духе, — ответил он. — И вообще, вы довольно грубо со мной, нет? Обвиняете в безрассудстве и всё такое.

— Думаю, тебе показалось, — сказала Ризе.

— Совершенно верно, — добавила Беатрис. — Людям нашего благородного положения даже не следует помышлять о том, чтобы сказать что-то невежливое о друге.

— «Не следует», значит? По-моему, ты только что сама себя выдала.

Аллен и Беатрис встретились взглядами, оба с трудом сдерживая смех.

— Ха-ха. В любом случае, это не тот вопрос, который стоит обсуждать посреди улицы, — сказала она.

— Верно. Вы двое продолжаете расследование?

— Нет, мы как раз собирались вернуться в гостиницу, — сказала Ризе. — Говорили о том, чем вы с Ноэль занимаетесь.

— Понятно. Эй, а вы разве не должны спросить, всё ли с Ноэль в порядке?

— Ну, она сказала нам, что справится. И она была с тобой, Аллен. Честно говоря, мы не слишком волновались.

— Ясно. Тогда, может, вернёмся в гостиницу вместе?

Так все трое вернулись к месту ночлега, по дороге рассказывая друг другу, что произошло с ними после расставания.

— Я всё ещё не нашла никаких зацепок, — призналась Ризе. — Но атмосфера в городе меня беспокоит.

— Атмосфера?

— Я тоже это заметила, — добавила Беатрис. — С тех пор как мы прибыли, город явно стал менее оживлённым. Похоже, то, что находится в лесу, влияет сильнее, чем мы ожидали.

— Понятно... — сказал Аллен. — Ну, думаю, об этом нам не стоит слишком переживать.

— Значит, ты всё-таки ходил в центр леса? — спросила Ризе. — Хочешь сказать, ты разобрался с причиной?

— Не совсем. Позже объясню, но, похоже, с этим монстром можно справиться только первоклассным оружием. А мечи Ноэль, к сожалению, немного до этого уровня не дотягивали, так что пока пришлось отступить.

— Понимания всё меньше, — сказала Беатрис, склонив голову. — Я даже никогда не слышала о... Нет, погодите, кажется, я слышала о чём-то подобном.

— Аллен, — сказала Ризе таким твёрдым тоном, что он удивлённо моргнул. Её голос звучал так, словно она сдерживала чувства, а лицо было опущено и затенено, будто она терпела какую-то сильную эмоцию.

— А? Что такое? — спросил он, сознательно стараясь сохранить непринуждённый вид.

— Первоклассное оружие — это что-то вроде Отеклера, верно?

— Верно.

— Ясно... А ты спрашивал Ноэль, почему она вообще хочет сделать меч сильнее него?

— Я не знал, насколько глубоко она готова об этом говорить, поэтому не стал спрашивать. — И всё же Аллену было ясно: у Ноэль есть причина хотеть именно этого, и было так же ясно, что она, вероятно, что-то скрывает. Слишком многое сходилось.

— Понятно. Тогда и я не могу лезть с расспросами, — сказала Ризе.

— Может, лучше оставить это как есть. В любом случае наше беспокойство лишнее.

— О? Вы хотите сказать, что после доработки эти мечи станут первоклассными? — спросила Беатрис.

— Думаю, да. Ноэль сказала, что к завтрашнему дню работа будет закончена.

— Понятно. Значит, завтра вы сможете сразить этого монстра. Это, безусловно, решит проблему, поэтому вы считаете, что беспокоиться не о чем.

— Я всё ещё не уверен. Может, я и смогу попасть по нему, но это не обязательно значит, что смогу убить.

— Это же вы, господин Аллен. Вы не можете потерпеть неудачу.

Аллену было приятно слышать такую похвалу, но всё, что он смог, — усмехнуться. С противником такого рода он не мог быть уверен в победе. Он намеревался одолеть монстра, но предсказать исход боя до самой битвы было невозможно.

К тому же, похоже, монстр был не единственным, что его тревожило. Ризе смотрела на него, и в её глазах дрожала тревога. Она явно волновалась за него. Аллен поднял взгляд к небу, будто пытаясь заглянуть за облака, и тихо вздохнул, размышляя о том, что ждёт впереди.

Чувства эльфийки

По тьме, накрывшей город, двигалась тень. Любой, кто увидел бы её, наверняка заподозрил бы неладное, но к добру или к худу вокруг никого не было. В таком городе, не имевшем средств разогнать темноту, ночь была временем отдыха. Сейчас и шумные авантюристы, и крикливые торговцы глубоко спали, набираясь сил перед новым днём. Ни один огонёк не нарушал мрака, а в эту ночь даже луна скрылась. И всё же тень, не имея света, уверенно продвигалась к цели.

Удивительного в этом не было: эльфы всё-таки обитатели леса. Ночной лес темнее любой равнины, и эта темнота в сравнении с ним ничего не значила. Поэтому тень — Ноэль — без труда двигалась по улицам. Она оставалась настороже и следила за окружением, но лишь из предосторожности: в городе не было никого, кто мог бы или имел бы причину передвигаться по ночам так, как она. И всё же, пусть вероятность была мала, позволить кому-то помешать ей она не могла.

Быстро продвигаясь вперёд, Ноэль добралась до окраины города. Поправив ткань, которую несла на руках, она наконец выдохнула.

— Фух... Теперь я в безопасности. Сюда она за мной уже не пойдёт, — пробормотала Ноэль и посмотрела вперёд. Для кого угодно другого именно там начиналось бы место, где требовалась настоящая осторожность, но для такой эльфийки, как она, это не было проблемой.

Большинство монстров, как и люди, ночью были неактивны. Кроме того, если бы сильные монстры водились прямо у окраины города, люди не смогли бы спокойно спать по ночам. Город построили здесь именно потому, что рядом таких монстров не было. Поэтому по полям Ноэль шла спокойнее, чем по городу, и вскоре добралась до леса, куда вошла с такой же лёгкостью.

В отличие от поселения, лес сейчас был даже оживлённее, чем днём: здесь обитали монстры, активные ночью. Но Ноэль это не тревожило. Она ловко избегала встреч, будто точно знала, где находятся враги, — потому что, по сути, так и было. Это был не Дар, а свойство её эльфийской природы. Стоило ей войти в лес, как всё, что ей нужно было знать о его нынешнем состоянии, заполнило сознание. Ни один другой эльф не учил её этому навыку; она всегда считала, что обладает им от рождения. Поначалу это удивляло её, но теперь она уже привыкла.

— С самого начала... Хотя я жила на горе, выходит, впервые я вошла в лес, когда она меня туда отвела.

Из-за того, кто был её проводницей, воспоминание было скорее горьким, чем ностальгическим. То, что этот опыт в итоге привёл её в королевскую столицу, не притупляло этих чувств, хотя она понимала: всё это не более чем выплеск обиды. Эти чувства не исчезли потому, что память о том времени всё ещё оставалась кристально ясной, и Ноэль знала, что должна быть благодарна хотя бы за это. Всё закончилось прежде, чем она успела опомниться, и именно поэтому она хотела нести те чувства с собой.

— Как бы больно тогда ни было, именно благодаря тому времени у меня есть всё, что есть сейчас, — тихо сказала она.

Без того опыта она, наверное, давно сдалась бы на пути. Она даже не была уверена, что когда-либо покинула бы столицу. Да, время там было полно трудностей, но сама столица была достаточно приятным местом, и Ноэль могла бы прожить там всю жизнь, не чувствуя особого недовольства.

— В любом случае, мысль о том, что всё это скоро закончится, поднимает во мне самые разные чувства... даже если я всё ещё не знаю, чем всё обернётся.

Бормоча себе под нос, она остановилась. Перед ней лежал огромный зверь пепельного цвета, около сорока метров в длину. Сомнений не было: это был тот самый монстр. Ноэль резко вдохнула, чувствуя, как изнутри вот-вот хлынут всевозможные эмоции. Она подавила их, сжав кулак и не обращая внимания на боль от ногтей, впившихся в ладонь. Лучше вытерпеть это, чем увидеть, как все её усилия сойдут на нет. По оценке Аллена, раны монстра к этому времени должны были почти полностью зажить. Одного неверного движения могло хватить, чтобы он проснулся.

Верно, подумала она. Это раны трёхлетней давности. Уже само по себе было странно, что они до сих пор не зажили. Ничуть не страннее было бы, если бы зверь внезапно пришёл в движение. Она проследила взглядом свежезажившие раны. Наверное, ей только казалось, что они так знакомы. Тогда у неё не было времени как следует рассмотреть их — тогда, когда это существо сражалось с Избранницей. Нападение на её дом было внезапным. Она никогда не забудет и не сможет забыть тот день три года назад, когда образ жизни, который, как ей казалось, будет продолжаться вечно, оборвался в одно мгновение.

Она выжила только по чистой случайности. Ни один из мечей, которые та женщина выковала, не смог ранить напавшего монстра, хотя Дар зрения Ноэль говорил, что каждый из них достоин однажды стать знаменитым клинком.

И всё же она могла бы сбежать. Хоть до того дня Ноэль этого и не знала, та была вполне способной мечницей. Если бы она согласилась бросить Ноэль, то сумела бы уйти. Но каким бы умелым ни было владение мечом, оно бесполезно, если удары не достают цели.

Поэтому Ноэль, придавленная обломками после первого удара, разрушившего её дом, могла лишь смотреть, как та почему-то продолжает бросать вызов монстру. Могла лишь смотреть, как она без слов, тщетно сражается, не в силах оставить на нём ни царапины, пока наконец не исчерпывает силы и не оказывается сожрана зверем. Перед самым концом, настолько обессиленная, что не могла даже пальцем пошевелить, она улыбалась — удовлетворённо.

А затем появилась Избранница. В одно мгновение, одним взмахом меча, новоприбывшая сумела ранить монстра, который до той поры казался совершенно непобедимым. Было ясно, что причина не в искусстве владения клинком: Ноэль тогда сама ещё не была знатоком фехтования, но всё равно видела, что та женщина была умелее Избранницы. Разница заключалась только в самом мече. Ранить монстра мог лишь Отеклер в руках Избранницы.

Для Ноэль это казалось абсурдом. В этом не было никакого смысла. Это ощущалось как отрицание всей работы, которую она вложила в ковку мечей. Именно в тот день Ноэль решила стать кузнецом. В знак извинения за то, что не успела вовремя, Избранница сопроводила её в столицу, и там Ноэль стала стремиться к кузнечному делу. Та женщина никогда ничему её не учила, но Ноэль всё время наблюдала за ней. Повторить её работу для Ноэль не составляло труда — не в последнюю очередь благодаря её особому зрению.

Не успела она оглянуться, как её услуги стали востребованы королевской семьёй, а сама она познакомилась с Ризе и подружилась с ней. И всё же Ноэль пробыла в столице меньше года. Она знала: сколько бы она там ни оставалась, она никогда не выкует меч, превосходящий Отеклер, а ведь именно ради этого она и стала кузнецом. Она была полна решимости доказать, что все её усилия не были напрасны, что, если бы та женщина выжила, однажды она смогла бы достичь этой цели.

Желая избавиться от мешающих отвлечений, Ноэль отправилась в Пограничье. Но даже там это оказалось невозможным... пока, после множества поворотов, ей не представился этот шанс.

Тогда Избранница не сумела победить монстра. Тот был тяжело ранен, но сбежал. Ноэль узнала о его присутствии по чистой случайности: она просто пришла в лес собрать материалы. Было ли дело в её эльфийских силах, в её зрении или просто в одержимости, она не знала, но она заметила монстра — и этого оказалось достаточно. Понимая, что, пока он обитает рядом, он может напасть на город, Ноэль хотела что-то сделать, прежде чем потеряет возможность доказать себя. А больше всего она беспокоилась о самом городе: она не могла вынести мысли, что потеряет дом во второй раз. Поэтому...

— Я нашла достойного носителя и выковала свой лучший меч. Осталась только одна проблема: действительно ли моя работа достаточно хороша.

Ноэль пришла сюда, чтобы это выяснить. Средство доказать себя находилось здесь. Она сняла ткань, которую несла, открыв один-единственный меч. На самом деле ждать до утра ради простой доработки клинка не было нужды. Она заставила Аллена ждать по двум причинам: во-первых, чтобы закончить второй меч, и во-вторых, чтобы испытать этот самой.

На всякий случай она спросила Аллена, найдёт ли он применение двум оставшимся мечам, если она доработает и их. Клинок, который она держала сейчас, был тем, что больше всего нравился ей самой. Меч Аллена она уже положила дома на видное место: если она не вернётся, он легко найдёт его. Правда, если что-то пойдёт не так, проснувшийся монстр может напасть на город, но это казалось чрезмерной тревогой. Монстры, активные днём, редко действовали ночью, и наоборот. Когда монстр напал на её старый дом, был день, так что, даже проснувшись, он вряд ли сразу начнёт действовать. Волноваться было не о чем.

В действительности, однако, Ноэль не была уверена в успехе. Аллен выразил веру в её способности, но она сама ещё не избавилась от сомнений. И всё же, даже если она была лишь бледной копией своей наставницы, у неё оставалась гордость кузнеца. Она не могла отдать кому-то работу, в которой не была уверена как в по-настоящему первоклассной, и позволить другому проверить её в бою.

Нет, это было лишь оправдание. На самом деле она просто хотела ранить монстра собственной рукой. Она знала, что вскоре после этого её, вероятно, убьют, но, поняв, что всё остальное можно оставить Аллену, уже не могла сдержать это желание. Она знала, что это чистое своеволие, но не собиралась себя останавливать. Поэтому она и была здесь.

Она вытащила меч из ножен. Его клинок был легче и тоньше меча Аллена. Когда Ноэль приготовилась нанести удар, их взгляды встретились.

Воля и решимость

Ноэль не вскрикнула — она оцепенела от потрясения. В голове заметались смятение и подозрение. В сущности, не было ничего странного в том, что монстр проснётся в такой ситуации, но почему именно сейчас, если днём он так и не проснулся? Это не имело смысла. Он инстинктивно понял, что рискует получить рану? Тогда её приход, выходит, не был напрасен... хотя на самом деле пришла она не ради этого.

Идея испытать оружие опять же была лишь удобным предлогом. Если она не вонзит клинок в зверя собственными руками, всё окажется напрасным. Но взгляд монстра приковал Ноэль к месту. Должно быть, это был инстинкт: она просто знала, что умрёт, если пошевелится. Почти бессознательно она сглотнула. Если бы она знала, что сумеет только стоять здесь, а потом бежать, она бы вообще не пришла.

Подавив страх, она шагнула вперёд, сжимая меч.

— Ах!

Она не поняла, что произошло, знала лишь, что картина перед глазами стала другой, чем секунду назад, и что за спиной давит подавляющее чувство. Сдавленно выдохнув, она с запозданием ощутила боль такой силы, что даже корчиться не могла. Казалось, её разорвали на части.

Наконец она поняла, что происходит. Каким-то образом её отбросило. Кашлянув кровью, она осознала, что получила внутренние раны. Вполне возможно, снаружи её тело было в не лучшем состоянии, но проверять было слишком страшно. Она всё ещё не могла двигаться, но уже совсем по другой причине. Один-единственный удар этого монстра довёл её до такого состояния. Как бы жалко это ни было, сдаваться она не собиралась, но её тело, похоже, уже приняло решение за неё. К тому же руки были пусты.

Она увидела меч на земле перед собой: должно быть, выронила его, когда её подбросило в воздух. Подняться, взять меч и снова встретить монстра лицом к лицу теперь казалось немыслимым.

И тогда она услышала звук. Шаги — не монстра, а человека, который приближался всё ближе и ближе. Ноэль невольно надеялась, что это один конкретный человек. Подошедший остановился у её меча и поднял его.

— Хм. Да, работа и впрямь прекрасная. Пожалуй, этим клинком можно было бы ранить Фенрира.

Голос был знакомым, но принадлежал не тому, на кого она надеялась. Это был тот самый мужчина, которого они встретили днём по пути в лес. Он по-прежнему носил цилиндр и фрак, совершенно не подходящие к этим местам.

Глядя на меч, он пробормотал так, будто был глубоко тронут:

— Я пришёл лишь на всякий случай, но, увидев это, понимаю: оно того стоило. Не думаю, что вы вот-вот умрёте, но вы, безусловно, серьёзно ранены. А ваша смерть здесь была бы совсем неинтересна.

Ноэль понятия не имела, кто этот мужчина. Аллен, похоже, тоже его не знал. Однако по его словам она могла кое о чём догадаться. Более того, его бормотание словно нарочно должно было её просветить. Стиснув зубы, она свирепо посмотрела на него глазами, полными ненависти.

— Т-ты!

— О, вы можете говорить? Как удивительно. Уверен, были приложены большие усилия, чтобы вы оставались в сознании, но я ясно сказал, что большего не требуется.

Ноэль вскоре поняла, к чему относились слова мужчины: за его спиной бесшумно появилось огромное существо. Это должен был быть гигантский волк. Мужчина, однако, не выказал ни малейшей паники и продолжал спокойно стоять на месте. Когда он обернулся, монстр склонил голову, словно выражая почтение.

— Право же! Что мне с тобой делать? Раньше ты справился куда лучше ожиданий... Почему же в этот раз настолько хуже? Что ж, по крайней мере, необходимый минимум ты выполнил, так что пока я тебя прощу. Но ты ведь понимаешь, что будет, если продолжишь действовать так же, верно?

Тон мужчины был мягким, но монстр заметно дрожал от страха. Подняв голову, он посмотрел на Ноэль; его намерения были ясны.

— В любом случае всё это было всего лишь подстраховкой. Я не вижу здесь особого повода для радости, как и в прошлый раз. И уж тем более не в том, что вы сами пришли к нам.

Ноэль растерялась.

— Что ты...

— Что я имею в виду? Ровно то, что сказал. Вы думаете, я привёл этого монстра сюда, чтобы уничтожить город? Помилуйте. Какая мне от этого выгода? С самого начала моей целью были вы.

Ноэль ахнула. Она не понимала. Она не могла представить ни одной причины, по которой кто-то стал бы целиться именно в неё, — если мужчина вообще говорил правду. В таком случае...

— Три года назад это тоже был ты?!

— Три года? Да, я выпустил это существо три года назад, но целью тогда была гномиха. Да, если бы её оставили в покое, она вполне могла стать настоящей помехой...

— Я так и знала!

— Хм? Вы были там тогда? Понимаю... Теперь, когда я присмотрелся, мне и правда кажется, что я уже видел подобный меч. Значит, вы были ученицей той гномихи? Что ж, какое совпадение. Подумать только: и учительница, и ученица будут убиты одним и тем же монстром.

Ноэль тяжело дышала. Больше всего на свете ей хотелось вернуть меч и изрубить этого мужчину на куски. По меньшей мере она хотела хотя бы раз как следует ударить его. Но тело всё ещё отказывалось двигаться. Всё, что она могла, — смотреть на него с ненавистью.

— Как бы то ни было, этот меч действительно великолепен. Даже больше чем великолепен. Хм... Я собирался доставить вас им, но, возможно, безопаснее будет покончить с этим здесь? Не то чтобы вы могли что-то сделать, не владея телом, но... Что ж, лучше перестраховаться. В худшем случае мы лишь добавили бы им силы.

Ноэль не интересовало, что означают бессвязные рассуждения незнакомца. Что бы он ни говорил, в её голове было только одно.

— Нет, возможно, будет интереснее оставить вас себе? Учитывая, что пока они на это купились, уверен, всё сложится как надо. Пока я отдам им монстра, жаловаться им будет не на что, — сказал он, глядя на Ноэль жутко широкой улыбкой. — Да... Станете моей?

— О чём ты говоришь?

— Я буду хорошо с вами обращаться. Я известен тем, что щедро вознаграждаю тех, кто служит мне. Не беспокойтесь, у меня уже есть один такой, как вы, на службе.

— Ты хочешь, чтобы я к тебе присоединилась?

— Что-то вроде того. О, и о Фенрире тоже не нужно беспокоиться. С вами не будут обращаться как с его подчинённой только потому, что вы присоединились позже. Вас будут считать равными.

Это было не самое худшее предложение. Такими темпами смерть была неминуема. Любой способ обеспечить себе жизнь был предпочтительнее смерти.

— Я с радостью дам вам время обдумать моё предложение, — продолжил мужчина.

— Не нужно. Я уже знаю ответ.

— О? Вы хотите сказать...

— Да. Я буду смотреть на тебя сверху и молиться, чтобы ты умер мучительной смертью. — Она бы плюнула, если бы могла, но пришлось довольствоваться ядовитыми словами.

— Понимаю. Весьма прискорбно. Я действительно думал, что вы выберете мудрее.

— Не смеши меня. Ты убил мою мать! Как я вообще могла бы к тебе присоединиться?

— Хм. Понятно... Ну что ж. Фенрир!

По щелчку пальцев мужчины гигантский волк распахнул огромную пасть и издал чудовищный рёв. Ноэль не отвела взгляда. Даже если она ничего не могла сделать, она хотя бы умрёт с гордостью.

— Время кормления. Ешь.

Пасть монстра оказалась прямо перед её глазами. Ноэль не отвернулась и не попыталась избежать её. Она понимала, что демонстрация воли бессмысленна, но всё равно будет противиться до самого конца — так же, как она.

И всё же как жаль, что я должна умереть, подумала она. И вдруг услышала рёв.

— А?

Вид перед глазами резко изменился, и там стоял молодой человек с широко раскрытыми от удивления глазами.

— Прости, что опоздал, — сказал знакомый голос.

Бывший герой спасает эльфийку

Аллен стоял рядом с Ноэль и смотрел на неё, а затем с облегчением выдохнул. Раны были вовсе не поверхностные, но, похоже, жизни они прямо сейчас не угрожали. Тело не слушалось её лишь из-за не проходящего шока. Скоро она снова сможет двигаться.

— А-Аллен? Почему ты... — простонала Ноэль.

— Что ж... я бы с радостью объяснил, что случилось, но, думаю, лучше отложить это на потом. Похоже, времени у нас нет, — ответил Аллен и повернулся к джентльмену. Ошеломление на лице того сменилось живым интересом.

— И вы тоже появились? — сказал мужчина. — Что ж, это становится ещё удивительнее.

— Правда? А я вот совсем не удивлён, что вижу вас здесь.

— О? И почему же? Не припоминаю, чтобы я сделал что-то подозрительное.

— Что? Серьёзно?

Одна только одежда этого человека буквально напрашивалась на подозрения ещё до того, как он успел открыть рот. И всё же мужчина озадаченно наклонил голову. Похоже, он говорил совершенно искренне.

— Хм. Мне сказали, что такой наряд поможет не вызывать подозрений. Вы, люди, и впрямь загадочный народ. Очевидно, мне ещё многому нужно научиться.

— Похвально, что вы такой старательный, но, по-моему, учиться вам больше не нужно. К тому же возможности у вас уже не будет.

Мужчина рассмеялся.

— Вовсе нет. Я учусь даже сейчас, пока мы разговариваем. И в будущем это не изменится.

Безграничное знание: Очи Акаши.

Параллельная мудрость: Пространственная грань.

Едва мужчина договорил, Аллен повернулся влево и небрежно взмахнул рукой. Из пустого пространства перед ним донёсся рёв. От этого звука — нет, от этого зрелища — лицо мужчины дёрнулось.

Со стороны Ноэль раздалось растерянное:

— А? Что это был за звук?

— А? Да не бери в голову, — сказал Аллен. — Просто один нуждающийся пёсик выпрашивал внимание, пока взрослые разговаривали, вот мне и пришлось немного его воспитать. Правда, не уверен, усвоил ли он урок.

Говоря это, он покосился в сторону и с помощью Ока Акаши осмотрел огромного волкоподобного монстра, которого отбросил прочь. Хотя Аллена это и не удивило, он всё же вздохнул, убедившись, что не нанёс существу урона.

— Невозможно... Как вы можете видеть его?! Он должен был полностью исчезнуть! — вскричал мужчина.

— Да. Так и есть.

Фенрир действительно был невидим для невооружённого глаза, и даже его аура проступала лишь смутно. Однако если Безграничное знание однажды обнаруживало нечто, Аллен уже не мог потерять это из восприятия, даже если оно временно делало себя невидимым для мира.

— С кристаллом что-то не так? Нет... он должен работать безупречно. Тогда как? — пробормотал мужчина. Он вынул что-то из нагрудного кармана, повозился с этим предметом и раздражённо застонал. — Нет, не важно. Очевидно, он видит Фенрира, но здесь он мне не особенно нужен. Я лишь думал, что тот пригодится для устранения Избранницы, но она не ранена. Нет-нет, проблемы нет.

Мужчина явно пытался в чём-то убедить самого себя. Аллен ничего не сказал: ему было выгодно позволить незнакомцу и дальше проговариваться. Впрочем, вскоре тот сам себя остановил.

— Вы крайне интересны. И тем, что каким-то образом способны видеть Фенрира, и тем, как расправились с ним ранее... Так не двигается человек первого Уровня. Полагаю, это результат вашего Дара? Да, чрезвычайно интересно.

— Простите, но я не в восторге от того, что какой-то тип находит меня интересным, — ответил Аллен.

— Ха. Полагаю, такая сила даёт вам простор для подобных насмешек. Конечно, именно поэтому вы должны понимать, что даже вы не сможете ранить Фенрира, верно? Так как насчёт этого? Станете моим? — спросил он, и взгляд его ясно показывал, насколько серьёзно это предложение.

Аллен продолжал следить за Фенриром, который с тех пор, как его отбросили, оставался готовым к атаке, а джентльмену бросил лишь косой взгляд и пожал плечами.

— Может, сначала разберётесь с этой штукой, а потом будете спрашивать? У меня такое чувство, что в тот миг, когда я соглашусь, меня разорвут на куски.

— Осмелюсь предположить, он считает, что его выставили дураком. Действительно, вы проявляете некоторую осторожность, но всё же явно чувствуете себя достаточно безопасно, чтобы разговаривать со мной. Гордости Фенрира трудно такое вынести.

— Это всё замечательно, но мне от этого легче не становится, верно? Вы хотите сказать, я не сумел преподать ему урок?

— К сожалению. Прошу простить меня: позже я непременно как следует его воспитаю. И будьте уверены, я не позволю ему напасть на вас.

— Значит, беспокоиться не о чем?

Мужчина улыбнулся в ответ на слова Аллена. Похоже, после недавнего волнения он снова обрёл самообладание. Более того, в его глазах читалась уверенность, словно у него всё ещё оставался последний козырь, — и Аллен мог догадаться, какой именно.

— Конечно, я понимаю: склонить человека вашего уровня будет непросто, — сказал мужчина. — Вы могли бы без труда сбежать отсюда вместе с этой юной леди, если бы пожелали. Если, конечно, согласились бы оставить нас действовать по своему усмотрению.

— Это угроза?

— Нет-нет. Не более чем констатация факта. Я и помыслить не посмел бы вам угрожать.

— Должен признать, в ваших словах есть смысл. Мне было бы не по себе просто уйти, не разобравшись с ситуацией.

— Ах вот как. Именно поэтому я и пытался объяснить, что больше ничего здесь не замышляю, но, похоже, выразился плохо. Что ж, как вам такой вариант? Вы становитесь моим, а я гарантирую безопасность этой девушки и ваших прочих друзей. Согласитесь сейчас — и, вероятно, ещё останется время.

— Что ты...?! — вскрикнула Ноэль, но мужчина даже не дрогнул.

Это уже куда больше походило на угрозу, и незнакомец, разумеется, прекрасно это понимал. Он продолжал улыбаться приветливо, но садизм во взгляде скрыть не мог.

Сделав вид, будто задумался, Аллен ответил:

— Хм. Можно задать один вопрос?

— О? Разумеется, если я смогу на него ответить.

— Не беспокойтесь, уверен, сможете. Как бы это сказать... почему вы решили, что я не предполагал, что вы попробуете что-нибудь в этом духе?

— Хм?

Мужчина, конечно, был подозрительным, но Аллен и правда не мог предугадать его цели. Именно поэтому он позволил ему действовать свободно, хотя и учитывал возможность нападения на Беатрис и Ризе.

— Я просто не мог не насторожиться, когда у вас в руках сила, настолько подходящая для убийства, — продолжил Аллен.

Из-за этой осторожности Аллен и опоздал. Он предполагал, что Ноэль ночью отправится в лес, но разные приготовления задержали его. Предсказать поступок Ноэль помогла Ризе. На людях она не могла объяснить, что происходит, но позднее упомянула риск того, что Ноэль может сделать. И всё равно в итоге Аллен опоздал, а гордиться тут было нечем.

— Хм... нет, никакой Дар не позволит вам что-то сделать там, где вас нет, — возразил мужчина. — Следовательно, вы никак не можете знать, что я задумал для тех двоих.

— Думайте так, если вам от этого спокойнее, — сказал Аллен. — Но именно поэтому у меня нет причин принимать ваше предложение. И кстати, почему вы вообще решили, что я не смогу убить вашего щенка?

Мужчина сглотнул, когда Аллен повернулся к нему лицом. Не из-за тяжести его взгляда, а потому, что Аллен отвёл глаза от Фенрира, без слов показывая, что больше не считает нужным обращать на него внимание.

— Понимаю, — сказал мужчина. — Я не думал, что вы настолько глупы. Что ж. Мне не нужны глупцы, какими бы полезными они ни были.

— И вообще, если бы это была красивая девушка, ещё ладно, но кто согласится на слова странного старика: «Будь моим»? Даже если бы у меня правда не было другого выхода, я бы всё равно отказался.

— Как вы разговорились! Больше не сдерживайся, Фенрир. Сожри его!

Аллен пожал плечами. Не похоже было, чтобы Фенрир и раньше особенно сдерживался.

Меч Катаклизма: Рассекающий удар.

Аллен выхватил меч и рассёк огромное тело монстра, когда тот бросился на него, разрубив зверя надвое. Ощущение, отдавшееся в руке, заставило его удовлетворённо кивнуть.

— Да... ты даже талантливее, чем я думал, Ноэль. Получилось ещё лучше, чем я просил.

— Это... — начала Ноэль.

— Да. Мне было неловко, но по пути сюда я заглянул к тебе и одолжил его. Ты ведь не против? Я всё равно должен был забрать меч, пусть и немного раньше срока.

Аллен стряхнул кровь с клинка и вернул его в ножны. По всему лесу прокатился треск, и, словно по этому звуку получив сигнал, две половины огромного тела монстра рухнули на землю, заставив землю содрогнуться.

Два финала

— Э-этого не может... Он одним ударом сразил Фенрира?! Это невозм...

Несколько мгновений мужчина ошеломлённо смотрел на Фенрира, ставшего безмолвной тушей, но затем быстро пришёл в движение. Швырнув меч в противников, он немедленно предпочёл бежать.

Меч был брошен точно в Ноэль, которая всё ещё не могла двигаться, но лёгкий взмах Аллена сделал атаку бесполезной. Однако когда они снова перевели взгляд на мужчину, тот уже исчез, словно растворился в ночной тьме.

— Этот человек, он... — выдавила Ноэль.

— Да, решение было правильное, — сказал Аллен. — Как только он понял, что победить не сможет, сразу решил сделать ноги и спасать жизнь. В основе своей довольно примитивно, но всё, что он изображал до этого момента, было лишь игрой в крутого. Резкая смена поведения впечатляет. Надеюсь, ты не против, что я так говорю?

— Но, Аллен, ты ведь всё равно можешь его видеть, правда?! Тогда...

— Ну, если бы я захотел погнаться за ним, смог бы. Но сперва есть дела поважнее. Например, вылечить тебя.

Раны Ноэль не угрожали жизни немедленно, но и оставлять их без внимания было нельзя. Аллен до сих пор не занялся лечением, несмотря на их тяжесть, лишь потому, что времени не было. Он вёл себя так, будто они никуда не спешат, но на деле запаса почти не оставалось. А сейчас ничего важнее Ноэль для него не было.

— Я в порядке... Раньше я думала, что умру, если всё продолжится так же, но теперь успела обдумать своё положение. Да, мои раны надо обработать, но ведь не я должна быть для тебя главным приоритетом, верно? Тебе нужно беспокоиться о тех двух девушках!

— Нет, уверяю, с ними всё будет хорошо. Это не бравада.

Конечно, он не мог утверждать с полной уверенностью, что тревожиться не о чем. Убедиться в безопасности остальных тоже предстояло, но сейчас первой была Ноэль.

— Пусть мы познакомились совсем недавно, Ноэль, я уже считаю тебя другом, — сказал он. — А друга в таком положении я бросить не могу. К тому же... если Ризе когда-нибудь узнает, что я так поступил, она на меня разозлится.

— Ну... — Судя по всему, Ноэль очень ясно представила себе эту сцену.

Заметив, что ей больше нечего сказать, Аллен пожал плечами.

— Я понимаю, что ты волнуешься, но давай ты поскорее позволишь мне тебя вылечить. Тогда мы тем быстрее сможем вернуться.

— Знаю... но как ты собираешься меня лечить? У тебя ведь нет зелья или чего-то такого?

— Хм? И зачем мне что-то подобное?

Параллельный парадокс: Свет исцеления.

— Ч-что это? — Ноэль широко раскрыла глаза, глядя на бледный свет, окутавший её тело. Однако, возможно, из-за того, что Ризе часто лечила её раны, она быстро поняла, что её исцеляют. — Я и так почти знала, но ты правда лишён всякого смысла, да?

— Ну... можно сказать, я умею понемногу очень многое? По крайней мере, мне так кажется.

— Как ты можешь говорить это с таким невозмутимым лицом?

Ноэль посмотрела на Аллена с недоверием, но он лишь снова пожал плечами и продолжил лечение.

Если продолжу, скоро закончу её лечить, и тогда мы сможем вернуться и встретиться с остальными. Но... пусть они, наверное, в порядке, всё равно не могу не думать...

Внезапно его взгляд встретился со взглядом Ноэль. В её глазах он уловил нетерпение и тревогу. Похоже, она думала почти о том же. Ноэль, должно быть, тоже это поняла: Аллен увидел, как на её лице появилась кривая улыбка.

— Если волнуешься, можешь оставить меня и вернуться, знаешь ли.

На эти слова Аллен тоже позволил себе улыбнуться, а затем в третий раз пожал плечами.

＊＊＊

Она добралась до цели без всяких трудностей, хотя в этом не было ничего удивительного. Он уже изучил это место, и, что важнее, сейчас была ночь. Если учесть ещё и её особую способность, она просто не могла не добраться туда, куда нужно.

Помня об этом, девушка, дошедшая до улицы перед гостиницей, двинулась дальше без особых эмоций. Была ночь, и двери, естественно, закрыли, но её это, похоже, ничуть не остановило.

Не обращая на дверь внимания, она шагнула вперёд, прошла прямо сквозь неё и вошла в гостиницу. Как и следовало ожидать, внутри царил полумрак, так что осмотреться было трудно. Но девушка сочла, что ей повезло оказаться в глубокой тьме.

При таких обстоятельствах, рассудила она, проблем не будет, если я применю эту способность.

Подражание: Ясновидение.

Изначально её способность была предназначена не для того, чтобы видеть в темноте, но раз она показывала, что происходит вокруг, и тем самым давала нужный результат, это не имело значения.

Найдя лестницу, она направилась к ней, а затем применила ещё одну способность.

Подражание: Невидимость.

Снова стерев собственное существование, она начала подниматься по лестнице на следующий этаж. И вдруг девушка подумала: почему я вообще это делаю? Но едва мысль появилась, как тут же ушла из головы. Думать об этом не имело смысла. Пока что девушка была его собственностью — не больше и не меньше. И если она не хотела умереть, ей оставалось только выполнять приказ мужчины.

С помощью своих способностей она, наверное, могла бы сбежать, но не верила, что он не учёл такой возможности. Она легко представляла, как умрёт при попытке. К тому же, даже если ей удастся уйти, что дальше? Возвращаться ей было некуда. Родной город потерян. Город, где она родилась, был уничтожен ими.

Она выжила лишь по счастливой случайности. Редкий Дар привлёк их внимание, и, не желая умирать, она стала собственностью этого мужчины. Она была уверена: в тот миг, когда склонила голову перед одним из тех, кто убил её товарищей, друзей и семью, её судьба была решена.

В любом случае теперь было слишком поздно что-либо менять. Если она собиралась бежать, нужно было делать это гораздо раньше. Возможностей, конечно, хватало. Но в итоге она так и не выбрала собственный путь, убеждая себя, что ей уже всё равно. Она знала: если оставаться на месте, ничего не изменится, но была слишком устала, чтобы сохранять собственную волю и что-то предпринять.

Хотя она всё ещё задавалась вопросом почему, было уже слишком поздно. Она знала, что собирается сделать неправильно, и всё же сделала последний шаг.

Она поднялась на верхний этаж гостиницы. Твёрдо встав на пол, она вспомнила слова мужчины: «Отрежь голову юной девушке и принеси мне».

Она не понимала цели этого приказа, но знала одно: нужно лишь сделать то, что велели.

— Мне уже всё равно, — пробормотала она, а затем задумалась, где находится нужная юная девушка, и сделала ещё один шаг. И вдруг поняла, что видит собственные ноги.

— А?

Это было невозможно. Она активировала способность на полную силу. Ей нужно было опасаться ещё и того мальчика, поэтому, чтобы исключить даже самую крошечную вероятность обнаружения, она нарочно сделала так, чтобы не видеть даже собственного тела.

Тогда как...

— Чт—?!

Внезапные сомнение и смятение будто сковали всё её тело. Мгновение спустя ей показалось, что мимо пронёсся ветерок, а сразу после этого колени ослабли, и она рухнула на пол.

Меня ударили, осознала она всего за миг до того, как голова коснулась пола.

Только тогда она наконец заметила девушку, стоявшую перед ней. Скорее всего, это и была та, с кем её отправили разобраться. Коридор был настолько тёмным, что выражение лица противницы она разобрать не могла. И всё же видела: в её глазах горел сильный свет. Наверное, именно эти глаза убедили её отказаться от сопротивления.

Такой, как я, отказавшейся от всего, ни за что не сравниться с человеком с такими глазами, подумала она.

Если она сейчас закроет глаза, вероятность того, что она уже никогда их не откроет, была высока. Однако, несмотря на это понимание, она обнаружила, что ей всё равно.

Приняв всё, она закрыла глаза — и вместе с ними закрыла сознание.

＊＊＊

Глядя на девушку, которую сразила мечом и которая теперь без сознания лежала на полу, Беатрис вздохнула. Аллен предупредил её, что есть вероятность появления этой девушки, но тогда Беатрис надеялась, что его предсказание не сбудется.

К несчастью, предсказание Аллена сбылось, и Беатрис не могла не вздохнуть. Допустим, её собственные глаза оказались слишком затуманены, чтобы увидеть истину...

Нет, это не было допустимым, и ей следовало обдумать свою ошибку, но сейчас сосредотачиваться нужно было не на этом. За годы службы рыцарем Беатрис, конечно, сражала мечом самых разных противников. Не только монстров, но и немало людей. И всё же мысль о том, что она ударила юную девушку примерно того же возраста, что и её госпожа, не могла не тревожить её. И было ещё кое-что...

— Леди Ризе... что вы делаете вне своей комнаты? Вам велели отступить в другое место, хотя бы в покои господина Аллена. Вы не только отмахнулись от этого предупреждения, но теперь ещё и вышли из комнаты...

— Я не могу по совести ждать в безопасном месте одна, зная, что ты и Аллен прилагаете все усилия, чтобы защитить меня.

Беатрис была уверена: эти слова выражали истинные чувства Ризе. А реальное положение дел было таково, что Ризе приехала в этот город в том числе и как приманка. Аллен, вероятно, уже начал это понимать, но одну вещь о смерти Генерала они ему ещё не рассказали. Это, а также настоящую причину, по которой они с Ризе вообще проделали такой путь.

Нельзя сказать, что они солгали ему... но обстоятельства были довольно сложными, и обсуждать их с другими неосторожно было нельзя. Если они собирались раскрыть Аллену правду, сделать это можно было лишь после того, как они получат больше сведений о совершенно другом человеке.

Эта скрытность беспокоила Беатрис, но иного выхода она не видела. Как бы то ни было, это тоже было связано с причиной, по которой Ризе решила остаться здесь. Скорее всего, её лишала покоя мысль, что от их посетительницы удастся получить какие-то сведения.

В обычных обстоятельствах долг Беатрис велел бы ей сделать Ризе замечание. Но она не могла этого сделать, ощущая обязанность заботиться не только о физической безопасности госпожи, но и о её душевном состоянии.

Поэтому Беатрис решила, что другого выхода у неё нет. Перед ней на полу лежала юная девушка. Беатрис ещё раз вздохнула, присела, чтобы связать её, и взглянула на госпожу, подзывая её ближе, чтобы та исцелила раны девушки.

Убедившись в сильной воле, горевшей в глазах Ризе, Беатрис подумала: что же нам теперь делать?

Бывший герой подчищает хвосты

Аллен в одиночку шёл по залитым солнцем улицам города. В поле зрения попадала суета местных жителей. Он понимал, что город оживился не просто потому, что наступил день: скорее всего, причина крылась в объявлении, которое три дня назад сделала Гильдия, сообщив, что лес вернулся в норму.

Поначалу авантюристы не были уверены, можно ли верить этому сообщению, но стоило им самим прийти и убедиться во всём собственными глазами, как в город начала возвращаться прежняя живость.

Аллен не знал, насколько оживлённым город был раньше, но разница между нынешним днём и тем, что он видел три дня назад, была очевидной. То, что город сумел так быстро прийти в себя, показывало, на что способны люди, живущие на Пограничье, — в хорошем смысле или в плохом.

Более того, как бы очевидно это ни звучало, группа Аллена тоже имела к этим переменам отношение. Вернее, не будет преувеличением сказать, что причиной был он один. В конце концов, объявление появилось напрямую благодаря тому, что он свалил им под ноги труп Фенрира. Аллен с самого утра отправился в Гильдию, заявил, что у него есть туша монстра, которую он не может унести, попросил помочь с перевозкой и повёл сотрудников к месту, где тот рухнул.

Он завёл их куда глубже в лес, чем им хотелось бы, и один из членов Гильдии даже не выдержал и сказал:

— Не могу отделаться от мысли, что вы нас обманываете!

Но это едва ли было виной Аллена.

Как бы там ни было, когда они увидели тушу собственными глазами, то решили, что именно Фенрир был причиной всех беспорядков в лесу. Впрочем, они, должно быть, тоже тревожились, раз сразу же, без промедления, выпустили объявление.

Присутствие зверя действительно было причиной волнений, но никто не мог гарантировать, что после его гибели лес сразу вернётся в норму. Им, наверное, стоило подождать хотя бы неделю и посмотреть, что будет, но Аллен не собирался их критиковать. В конечном счёте именно их быстрая реакция и привела к тому оживлённому городу, который он видел сейчас.

Если кто-то считал это плодом смелого решения Гильдии, Аллен был не против. А сама Гильдия, судя по всему, на ближайшее время стала чрезвычайно занята.

Аллен более или менее понял это в тот самый миг, когда изучил Уровень Фенрира, но зверь действительно оказался выдающимся экземпляром — настолько, что Гильдии было трудно найти покупателей на полученные материалы. Чем ценнее вещь, тем меньше им хотелось отдавать её не тем людям.

Отчасти именно поэтому Аллен, собственно, ещё не получил награду за переданного зверя. Пока денежная стоимость материалов не будет определена, они не смогут решить, сколько ему заплатить. К тому же ему сообщили, что сейчас у них попросту нет достаточно денег. Вот уж не повезло: примерно в то же время к ним принесли нечто равной — а то и большей — ценности.

Правда, другую добычу тоже принесла группа Аллена. Решив, что момент как раз подходящий, они наконец передали ещё не обработанные материалы убитого дракона.

— Должен сообщить вам, что для нас это вовсе не подходящий момент! — такими словами встретили Аллена, но это было уже не его заботой. Он и так оставил им лишь половину добычи, так что надеялся, что Гильдия проявит снисхождение.

Размышляя об этом и краем глаза видя Гильдию, где по-прежнему кипела работа, Аллен продолжал идти. Сегодня у него не было там никаких дел. Его дело ждало немного дальше по улице.

Наконец он добрался до места, которое в последнее время стало ему очень знакомым, и отметил про себя, что меч, стоявший вертикально рядом с входной дверью, похоже, был выкован недавно. Как следует рассмотрев оружие, он вошёл внутрь.

Едва он переступил порог, как перед ним возникло уже знакомое зрелище.

— Добро пожаловать...

Аллена встретил голос почти без интонации и лицо с таким же выражением. Узнав голос, к которому уже привык, и это лишённое выражения смуглое лицо, которое тоже постепенно становилось привычным, Аллен криво усмехнулся.

— Ага, думаю, замечательно, что ты научилась здороваться с посетителями. Как только научишься ещё и улыбаться, всё будет идеально, наверное.

— Улыбаться?

— Эм, мне кажется, я не сказал ничего такого, из-за чего стоило бы так недоумённо смотреть.

Усмехаясь, Аллен подумал: Ну, наверное, не стоит ждать слишком многого.

Он не собирался навязывать ей эти обычаи, и ничего плохого не было в том, чтобы она училась им понемногу.

Пока Аллен продолжал болтать с малышкой, из глубины лавки вышло знакомое лицо.

— О, Аллен, ты снова пришёл. Ты уже так привязался к этой юной леди?

— Не хочу вызывать недоразумений, так что не могла бы ты перестать так говорить? И вообще, разве это не ты к ней привязалась?

— Ну, да, пожалуй, можно и так сказать.

Точнее, Ноэль беспокоилась о девочке, но не видела причин говорить об этом прямо.

— Ты... любишь Милен? — медленно спросила девочка.

— Дай подумать... — протянула Ноэль. — По крайней мере, мне не неприятно, что ты здесь. Благодаря тебе я могу целыми днями сидеть в мастерской и ни о чём не беспокоиться.

— Понятно... Хорошо?

— Ты спрашиваешь подтверждения или это твоё мнение о моих словах? Ну так что из двух?

Аллен смотрел, как разворачивается этот обмен, и с лёгким облегчением подумал, что пока всё, похоже, идёт достаточно хорошо.

Когда Ноэль объявила, что собирается взять ребёнка к себе, Аллен гадал, чем всё обернётся, но до сих пор никаких проблем вроде бы не возникло, и, возможно, ему можно было перестать так часто приходить проверять их.

Хотя едва ли нужно говорить это ещё яснее, сейчас он находился именно в лавке Ноэль, а юная девочка — Милен — была той самой девочкой, которая прежде путешествовала вместе с мужчиной, приведшим в город Фенрира. Она же проникла в гостиницу, где остановились Ризе и Беатрис, но была отбита.

По её словам, она пришла с намерением убить Ризе, так что это можно было назвать неудавшимся покушением. Само собой, даже в этом мире это было серьёзным преступлением, а если учесть, что целью была особа королевской крови, смертный приговор не выглядел бы чем-то необычным.

Единственная причина, по которой она избежала такой участи, заключалась в том, что они учли смягчающие обстоятельства. Ризе не хотела её казни, и поэтому они устроили нечто вроде сделки. Соглашение было и неофициальным, и нестандартным, но на Пограничье это вряд ли стало бы проблемой.

Что до самих смягчающих обстоятельств, оказалось, что Милен вынудил служить ему странный мужчина. Он не просто поработил её: с помощью своего Дара или какой-то иной способности он оказал на неё такое давление, что её собственные мысли перестали иметь значение. Поэтому они решили, что Милен нельзя считать полностью виновной в её преступлении.

Именно это привело к их почти-сделке, главным итогом которой стало то, что им удалось вытянуть из девочки информацию. Правда, мужчина рассказал Милен не так уж много. И всё же они узнали две достаточно важные вещи.

Первая заключалась в том, что этот мужчина на самом деле был демоном. До сих пор не существовало записей о том, чтобы кто-то взаимодействовал с подтверждённым демоном, так что новость была весьма значительной. Даже как простая информация она имела ценность, а понимание того, что демон ходил по улицам этого города с ничем не примечательным лицом, само по себе было важным. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы в их глазах уменьшить тяжесть вины девочки.

Вторая вещь почти наверняка указывала на то, что демон был замешан в деле убитого Генерала. Милен показала, что слышала, как мужчина говорил об этом происшествии. Хотя её слова были единственным доказательством, они ведь не собирались предъявлять обвинение самим демонам. Уже одного понимания, что такие существа причастны, было достаточно.

И ещё — хотя если учитывать это, получалось уже три пункта, — им удалось добиться от Милен признания, что мужчина, похоже, регулярно связывался с кем-то ещё. Дело с Генералом и без того сильно намекало, что демоны заключили союз с другой группой, но это лишь укрепляло их подозрения.

Итак, получив столько информации, они не то чтобы полностью сняли с Милен обвинения, но группа Аллена решила, что нет нужды заставлять её отвечать за преступления. А что до того, не лгала ли Милен... ни малейшего шанса. Если бы она лгала, Аллен бы это понял.

Опираясь на жизненный опыт, Аллен обычно и сам примерно понимал, лжёт человек или нет, но для уверенности ему было достаточно использовать Безграничное знание. Это означало не столько определить, врёт ли человек, сколько узнать, истинна ли конкретная информация; однако, проверив на всякий случай, он не обнаружил ничего подозрительного ни в одном из рассказов девочки.

У Милен тоже проявилась интересная способность, позволявшая ей становиться невидимой, но она скопировала её у демона при помощи своего Дара. Когда демоны узнали, что такая способность существует, они были потрясены и потому высоко ценили Милен. Но сейчас это уже не имело значения.

Хотя Милен официально не собирались обвинять в преступлении, оставался вопрос, что с ней делать. По целому ряду причин они не могли просто выбросить её на улицу. И в этот момент Ноэль неожиданно сама вызвалась взять юную девочку к себе.

— Я как раз искала кого-нибудь, кто присматривал бы за лавкой, — сказала тогда Ноэль, хотя Аллен не мог отделаться от мысли, что у неё была и другая причина.

Позже Ноэль сама объяснила, почему так настаивала на создании оружия, которое превзойдёт Отеклер. Она ясно дала понять, что это объяснение не должно служить извинением за то, что они оказались втянуты в опасный инцидент; но после успешного допроса Милен они услышали кое-что о прошлом девочки-амазонки, пусть и в общих чертах, и Аллену показалось, что в её истории что-то откликнулось в Ноэль.

Настоящие причины знала только сама Ноэль, но Аллен не думал, что его догадка далека от истины. Так или иначе, с того дня эти двое стали жить вместе.

— Извините. Простите, что вторгаемся... Подождите, Аллен?

Пока Аллен смотрел на двух обитательниц лавки, вспоминая события, которые их свели, внутрь вошли Ризе и Беатрис. Скорее всего, они пришли по той же причине, что и он: проверить, как дела у Ноэль и Милен.

С тех пор как Милен поселилась в лавке, Аллен приходил сюда каждый день и каждый раз сталкивался с Ризе и Беатрис, так что им не требовалось объяснять цель визита.

— И сегодня тоже... Какое совпадение, — заметила Ризе.

— Вот уж точно, — ответил Аллен. Они обменялись кривыми улыбками, и он пожал плечами.

Конечно, в случае Аллена точнее было бы сказать, что он приходил убедиться, не происходит ли с Милен ничего необычного. Уже говорилось, что Милен прежде была связана служением силой демона, напоминавшей Дар. И было очевидно, что самостоятельно разорвать эту связь она не смогла бы.

Строго говоря, это был не Дар, а демоническая сила, но принцип оставался тем же. Аллен сам разорвал связь силой, применив навык Параллельной мудрости. Однако никто не гарантировал, что это не приведёт к побочным последствиям, и потому он каждый день приходил проверить её состояние.

— Ну, похоже, нам уже не обязательно приходить всё время, — заметил он.

— Хм... — пробормотала Беатрис. — Действительно, поводов для тревоги, похоже, нет.

— Наверное... — согласилась Ризе. — Когда Милен только пришла, они явно ещё присматривались друг к другу, но теперь, кажется, ладят вполне естественно.

— Постойте-ка, — вмешалась Ноэль. — Может, перестанете наблюдать за нами и высказывать мнения прямо при нас?

— Милен... не против, — сказала девочка.

— А я против, — возразила Ноэль с по-настоящему досадливым видом.

Аллен и остальные невольно улыбнулись, но затем он кое о чём вспомнил.

— Кстати, что насчёт материалов, которые я тебе отдал, Ноэль? Я так и не услышал твоего мнения.

— Моего мнения? Даже не знаю, что сказать. Дай подумать... Они определённо выглядят как материалы высшего класса, так что попробовать с ними поработать стоит. Но при этом они так же трудны в обработке, как о них говорят, так что пока ничего не оформилось. Когда мне будет что показать, я собираюсь... В общем, сейчас скажу только: жди чего-то выдающегося.

— Понятно. Тогда пока подожду, но ожидания у меня будут большие.

Речь шла о материалах, полученных с дракона. Половину они передали Гильдии, а оставшуюся часть Аллен отдал Ноэль. Он решил, что Гильдия всё равно не справится со всей добычей, а Ноэль наверняка найдёт применение тому, что останется, так что, говоря о своих высоких ожиданиях, он был совершенно искренен.

— Ну что ж... Я убедился, что у вас двоих всё в порядке, так что, пожалуй, пойду, — объявил он.

— Правда? — сказала Ризе. — Я думала, мы могли бы ещё немного отдохнуть здесь все вместе.

— Вообще-то это моё место, — заметила Ноэль. — Но я, впрочем, не стану вас останавливать, если хотите задержаться.

— Рад это слышать, но у меня есть одно-два дела. Я только сейчас о них вспомнил.

— Хм... помощь нужна? — спросила Беатрис.

Аллен улыбнулся. Приходилось признать: как всегда, она была проницательна. Но он действительно не ожидал, что его планы потребуют больше усилий, чем обычное поручение. Он был благодарен за заботу, но в конце концов покачал головой.

— Нет, думаю, не понадобится.

— Хм, ясно. Тогда до встречи.

— Ага. До встречи вам обеим. Ноэль, Милен, увидимся в другой день.

— Разумеется. В следующий раз, когда придёшь, мне точно будет что тебе показать, — пообещала Ноэль.

— Я буду ждать... пока ты снова придёшь к нам в гости?

— Если сумеешь запомнить, что это не надо произносить как вопрос, и перестанешь недоумённо наклонять голову, всё будет идеально. Ну, пока. Надеюсь, в следующий раз меня встретят с улыбкой.

Сказав это, Аллен покинул лавку Ноэль. Некоторое время он шёл, пока не оказался за пределами города. Окинув взглядом окрестности, он почувствовал, что выглядел бы довольно глупо, если бы кто-то за ним наблюдал.

— Ладно... похоже, рядом никого нет. В таком случае...

Безграничное знание: Очи Акаши.

Меч Катаклизма: Пространственный разрез.

Он небрежно взмахнул мечом по пустому пространству. И всё. Коротко выдохнув, он медленно вернул меч в ножны.

— И что теперь делать?

Он развернулся на пятках и вернулся в город. Отдавшись городской суете, Аллен начал строить планы на ближайшие дни.

＊＊＊

Мужчина продолжал двигаться на полной скорости. С той встречи прошло три дня. Несмотря на то что времени миновало немало, его темп ни на миг не снизился. Он уже оказался очень далеко от того места и не раз оглядывался, чтобы убедиться, что за ним никто не следует.

И всё же он не мог почувствовать ни крупицы облегчения. Его не покидало ощущение, будто кто-то всё это время наблюдает за ним, и поэтому он продолжал бежать.

— И всё же... — пробормотал мужчина себе под нос. — Что это вообще было? От одной мысли об этом меня бросает в дрожь...

Фенрир был убит одним ударом. Уже один этот факт представлял угрозу, но то, что мужчина ощутил, было куда более непостижимым — или, быть может, лучше сказать «неизмеримым». Инстинктивно он почувствовал, что к существу, с которым столкнулся, лучше больше не приближаться.

— Пока что нужно доложить о том, что я видел. Нам следует отступить из того места. Нет, ради безопасности, возможно, стоит уйти из королевства целиком.

На самом деле он и так должен был сразу вернуться с докладом, но теперь хотел как можно скорее оказаться подальше. К тому же, когда он доложит своему родному королевству, его народ, вероятно, решит отступить. Если до того момента что-то случится... к сожалению, им придётся пожать то, что они посеяли, и затем отказаться от дальнейших действий.

— И всё-таки, наверное, не стоило оставлять это позади. Я уже принял меры предосторожности, так что не думаю, что информация утечёт. А, кстати, я ведь ещё не связывался с ними? Мне кажется, теперь их, пожалуй, можно просто игнорировать... Нет, кто-нибудь ещё уже начал действовать? Если так, лучше, наверное, что-то сказать — заодно это послужит предупреждением.

Бормоча всё это себе под нос и тем самым приводя мысли в порядок, мужчина наконец почувствовал, что к нему вернулось самообладание и он способен обдумать свои действия до этого момента. Он криво улыбнулся самому себе.

— С какой бы опасной сущностью я ни столкнулся, я слишком сильно потерял самообладание. Боже мой, совсем на меня не похоже. Ну что ж, раз уж я убежал так далеко, больше не нужно беспокоиться о преследовании. Самое время...

Внезапное недоумение вызвало то, что его ноги перестали двигаться. Да, он только что думал остановиться, но не помнил, чтобы действительно это сделал.

— Что?

Глупый звук сорвался с его губ, когда он посмотрел вниз, на собственное тело.

Его реакция была вполне понятна. Ниже пояса от него больше ничего не существовало — нижняя половина тела упала на землю на некотором расстоянии позади.

Возможно, только осознав это, он наконец отреагировал естественно: из его рта вырвался сгусток крови, и верхняя половина тела рухнула на землю.

— Не... возможно. Меня... атаковали? Но... рядом... никого не было...

Даже говоря себе это, какая-то часть мужчины на самом деле инстинктивно знала: по нему нанесли удар. Он понимал, насколько далеко это лежит за пределами возможного, и всё же инстинкты подсказывали, что это дело рук того мальчишки.

— Насколько же... ты способен...

С кем... или с чем я вообще связался?

Пока этот смутный страх заставлял сердце мужчины дрожать, его сознание полностью поглотила тьма.

На грани безумия

От звука, разнёсшегося по комнате, тело Бретта непроизвольно вздрогнуло. Обычно подобные звуки издавал он сам, и потому сейчас почувствовал нечто до нелепого похожее на страх.

Нет, с другой стороны... возможно, дело было в том, что этот звук издал его отец — человек, всегда служивший образцом хладнокровия.

— Проклятье! Да вы шутите!

Слова отца были похожи на те, что часто произносил Бретт, но в них звучала совершенно иная угроза. Хотя Бретт понимал, что ярость старшего обращена не на него, он не мог не вздрогнуть, когда отец ударил кулаком по столу. Причина его бешенства была Бретту ясна. Он пришёл в ярость не из-за того, что только что получил какой-то отчёт, — совсем наоборот. Почти десять дней прошло без регулярных докладов, к которым они привыкли, и терпение Крейга иссякло.

— Эти бесполезные отбросы! Когда дело доходит до решающего момента, от них никакого толку, верно?!

Похоже, неприятные звуки, которые издавал его стол, его нисколько не беспокоили. Ещё один глухой удар прокатился по комнате, когда он снова обрушил кулак на столешницу.

— Тьфу! Тьфу! Тьфу!

Если между Крейгом и Бреттом и было отличие, то оно заключалось в огромной разнице жизненного опыта. Не нуждаясь в том, чтобы кто-то другой велел ему успокоиться, герцог, выплеснув часть раздражения, замедлил дыхание и начал возвращать себе самообладание. Он знал, что, если останется в этом приступе ярости, это ни к чему не приведёт.

— Прости, Бретт. На меня не похоже — так выходить из себя.

— Н-ничего подобного! Думаю, ваша реакция вполне естественна. Любой бы разозлился.

Хотя Бретт всё ещё немного боялся, когда отец наконец заговорил с ним, он увидел, что тот в основном вернулся к обычному состоянию, и сумел ответить с облегчённым выражением лица.

Крейг краем глаза посмотрел на лицо Бретта, кивнул, признавая его слова, но мыслями уже перешёл к другому вопросу: что делать дальше. Раз они до сих пор не получили никаких вестей, Крейг вынужден был заключить, что их союзник потерпел неудачу.

Это его злило, но обсуждать это дальше не имело смысла. Ему придётся отказаться не только от захвата святой, но, скорее всего, и от эльфийской владычицы. Он не понимал, почему демон потерпел поражение, ведь сперва тот был полон уверенности...

— Эльфийская владычица не должна быть так уж искусна в бою. Если так, следует ли нам предположить, что это дело рук святой?

— Отец? О чём вы вообще говорите? — спросил Бретт.

Видимо, Крейг сам не заметил, как озвучил свои мысли. Однако, решив, что это как раз подходящая возможность, герцог решил объяснить. Он не слишком рассчитывал, что Бретт сможет предложить что-то полезное, но это хотя бы поможет упорядочить мысли.

— Хм? А, прости... Я просто размышлял, как наши планы снова провалились. После стольких неудач естественно задуматься, что стало их причиной. Святая была замешана в каждой нашей неудаче до сих пор. Сначала я решил, что причина в Избраннице...

— Но после всего произошедшего вы считаете, что за этим могла стоять святая? Она же, конечно, не способна оказать такое влияние?

— Пожалуй, нет. Даже если её способности поднялись в Уровне, этого не должно хватить, чтобы противостоять противнику, который превосходит её на столько Уровней. Хотя её исцеляющие силы действительно представляют угрозу, угроза эта иного рода, не такая, как от атакующих способностей. Однако если подумать, по сравнению с остальными четырьмя фигурами святая слишком обычна, а значит...

— Вы хотите сказать, что было бы совсем не удивительно, если за ней стоит куда более значительное влияние?

В итоге Крейг лишь громоздил одну гипотезу на другую. Это было похоже на движение назад от имеющихся косвенных улик, но такое предположение действительно многое объясняло. Почти как если бы... да, почти как если бы всё случившееся до сих пор невозможно было объяснить без присутствия какого-то героя на стороне противника.

— Возможно, если предположить, что у святой тоже есть такое качество, это объяснит всё.

— Возможно. Но что нам тогда делать?

Крейг не ответил. Точнее, правильнее было бы сказать, что он не мог ответить на этот вопрос. Если бы мог, его мысли и не двигались бы в таком направлении.

Раздражённый тем, что даже не приблизился к решению, он едва не цыкнул, но сумел сдержаться. Важнее было решить, что делать дальше. По крайней мере, сдаваться они не собирались. Их план уже был приведён в движение. Он не позволит никому его остановить — он и сам уже не сможет остановиться. Его терпение кончилось, и новых провалов он не потерпит.

Пока Крейг обдумывал возможность полномасштабной войны, если до неё дойдёт, это внезапно оказалось у него в руках. Он ахнул.

— Отец! Это же...

Это был чёрный лист пергамента. На первый взгляд он мог показаться зловещим, но именно такой способ связи предпочитали они — демоны. Крейг не знал, как они это делают.

Наконец-то, — с горечью подумал он, уверенный, что это будет доклад об их провале. Он не знал, какие оправдания они придумали на этот раз, но оставить письмо непрочитанным тоже не мог.

Однако прежде чем высказать претензии, ему следовало проверить, что написано в послании. Чувствуя, как в нём снова поднимается гнев, он постарался не смять пергамент в кулаке и начал читать. Сохранять видимое спокойствие ему удалось лишь в начале письма. Эмоции поднялись внутри, и он почувствовал, как его руки — всё тело — начинают дрожать против воли.

— Отец? Что там написано?

Крейг услышал голос Бретта, но не смог заставить себя ответить. Он дочитал письмо до конца и швырнул пергамент на стол. Захлёстываемый эмоциями, он громко расхохотался.

— Хе... хе-хе-хе... бу-ха-ха-ха!

— Отец?!

Бретт смотрел на Крейга так, словно перед ним был безумец, но герцога это нисколько не волновало.

— Бретт, всё начинается. Приготовься.

— Э... хорошо? К чему именно мне гот... Нет, вы же не имеете в виду...

Значит, ты наконец понял, что происходит, — подумал Крейг. Пока на лице Бретта проступало потрясение, на его собственном лице расплывалась дикая улыбка.

В самом деле, содержание пергамента можно было свести к одной строке. Иными словами...

— Архиепископ у нас в руках.

Их желанный результат наконец осуществился. Оправившись от потрясения, Бретт понял, что на самом деле означает эта новость, ахнул и улыбнулся в тон Крейгу.

— Вы хотите сказать, что, раз с Генералом уже разобрались, мы можем заставить архиепископа делать всё, что захотим? Так вы говорите?!

— Да. Причём буквально. Ну что ж... теперь мы наконец можем начать.

На это действительно ушло много времени, но если они смогут отомстить, всё, что последует затем, уже не имеет значения.

— Итак... начнём же нашу месть.

Этому королевству — Богу.

С мрачной улыбкой Крейг произнёс эти последние слова себе под нос, словно делая заявление.

Букет луне, верное сердце тебе

В ту ночь луна была прекрасна. Если поднять взгляд, казалось, будто из неба вырезали почти идеальный круг.

Тишина стояла поразительная: не слышно было ничего, кроме потрескивания костра у его ног. Ночь была такой тихой, что Аллен вдруг подумал: стоит погасить огонь — и из этого места исчезнут вообще все звуки. Хотя он и понимал, что это чепуха.

— Кстати... может, это первый раз с моего перерождения, когда я вот так ночую под открытым небом? — пробормотал Аллен, лениво глядя в ночное небо.

Строго говоря, одну ночь под открытым небом он уже проводил — только тогда спал в конной повозке и наружу ему выходить не разрешали.

А вот ночи без крыши над головой, когда можно смотреть прямо в небо, у него прежде не было. Теперь он понял: в этом мире ночь всегда была такой. Луна и звёзды были красивы, но их света не хватало, чтобы осветить подавляющую тьму вокруг.

Тьма и тишина были настолько глубоки, что Аллену казалось: если он погасит костёр, они его проглотят. Ночь была единственным, что ничуть не изменилось после его появления в этом новом мире. Она пробуждала в Аллене первобытный страх, от которого он всё ещё не сумел избавиться. Как бы люди ни пытались это отрицать, всем им приходилось иметь дело со смертью. Наверное, именно поэтому люди искали помощи друг у друга и сотрудничали. Конечно, чтобы такое было возможно, между людьми должно было быть доверие...

— Хотя я знаю кое-кого, кто слишком уж доверчив... или, скорее, слишком беззащитен? — почти проворчал Аллен, повернувшись в сторону.

Перед ним стояла одинокая повозка. Только это была вовсе не обычная повозка: это легко было понять по покрывавшему её пологу тьмы. Попадись она каким-нибудь разбойникам, её защита была бы даже слишком очевидной — настолько, что те, скорее всего, побоялись бы нападать.

Прежде чем задуматься, найдётся ли внутри что-то ценное, они бы поняли: если действовать неосторожно, всё может кончиться для них плохо. Но так уж вышло, что внутри крепко спала не кто-нибудь, а первая принцесса королевства. Вместе с хорошей подругой и личной телохранительницей. А Аллен остался сторожить один и потому этой ночью поспать уже не мог.

Пусть он и повторялся, Аллен снова подумал: она слишком беззащитна. Справедливости ради, такой порядок предложил он сам. Достаточно было, чтобы один человек бодрствовал и стоял на страже, а Ризе, если бы спала одна, могла бы почувствовать себя одиноко.

Вот только именно это и было проблемой. Повозка принадлежала королевской семье, так что не только снаружи она выглядела великолепно, но и внутри была очень просторной — настолько, что в ней можно было лечь и спать. Когда весь багаж вынесли наружу, места для Ризе и Беатрис внутри более чем хватало. И всё же, какой бы просторной она ни была, повозка оставалась повозкой. Если бы нападение пришло снаружи, тем, кто находился внутри, было бы сложно организовать надёжную оборону.

Проще говоря, если бы Аллен захотел... нет, даже если бы он просто привёл сюда кого-то ещё с намерением напасть, эти двое оказались бы в крайней опасности. Но, несмотря на это, они беспокоились не о собственной безопасности, а об Аллене и говорили, что не могут взвалить всё на него одного. По их словам было ясно, что они искренни. Бывает же человек слишком добродушным.

Аллен понимал, что это идёт от их доверия к нему, и не помнил, чтобы когда-либо прежде ему доверяли так безоговорочно. Когда-то они виделись довольно часто, но последние лет пять почти не общались. Для удобства прошлое должно было оставаться прошлым. И всё же он правда не мог вспомнить, чтобы прежде ему доверяли настолько. В старые дни всё было немного... немного...

— Нет, с другой стороны, кажется, всё с самого начала было примерно так, — сказал он себе.

Нельзя было сказать, что Ризе вообще не умела сомневаться в других. Она получила образование как член королевской семьи, и он был уверен, что по крайней мере при первой встрече она вела себя осторожнее и держалась на большем расстоянии.

— Кстати...

Когда он снова поднял взгляд к небу, Аллену вдруг пришла в голову одна мысль. Впервые он встретил Ризе в ночь, очень похожую на эту: с ветром и прекрасной луной в небе.

Луна той ночью была такой красивой, хотя Аллен ухватился за эту мысль в основном для того, чтобы сбежать от того, что его тревожило. Он смотрел в небо, чтобы отвлечься от неприятных мыслей; другой причины у него не было.

Во-первых, каким бы важным ни считалось его положение старшего сына герцога, он был здесь совершенно не к месту...

— Впрочем, одна ошибка к тому моменту уже случилась.

Почему, чёрт возьми, это происходит именно со мной? — подумал он и вздохнул.

Вопрос имел два смысла: как он вообще оказался там, где находился в тот момент, и почему его, собственно, переродили старшим сыном герцога?

Особенно его мучил второй вопрос — настолько, что он чувствовал: если бы нашёлся кто-то, кого можно допросить об этом, он допрашивал бы его добрый час. Разумеется, в этом мире такого человека не было, а значит, и думать об этом не имело смысла.

Всё это было лишь частью его попытки сбежать от реальности, но как бы отчаянно он ни сопротивлялся, окончательно сбежать не мог. Особенно потому, что невольно улавливал каждый звук в пределах слышимости — почти по привычке.

Нравилось ему это или нет, но это заставляло его осознавать своё нынешнее положение. К тому же большинство того, что он слышал, было словами одобрения или неодобрения в его адрес, и он не мог не морщиться.

Вундеркинд.

Услышав это слово, которое доносилось до него чаще всего, Аллен снова вздохнул. Хуже всего было то, что они произносили его без всякого сарказма. Они действительно хвалили его от всего сердца.

Именно это и заставляло Аллена морщиться. Будь он обычным ребёнком или просто человеком, который способен гордиться собственными способностями, возможно, он чувствовал бы иначе. Но ни то ни другое к нему не относилось.

В памяти пронеслась прошлая жизнь. Звание «героя», слова похвалы. И всё же... ему хотелось только, чтобы они прекратили.

«Я вовсе не вундеркинд» — говорить это вслух он не собирался. Да он и сам не мыслил о себе в таких категориях. Но на его пятый день рождения... то есть буквально на днях, это стало очевидным как объективный факт: все его Характеристики были равны 5.

По правде говоря, ему это не казалось чем-то настолько невероятным, но такого оказалось более чем достаточно, чтобы устроить роскошное мероприятие. Чуть повернув голову, он увидел потолок. Там висела люстра, и одного взгляда хватало, чтобы понять: он находится в месте роскоши.

Место, где сейчас находился Аллен, обычно называли бальным залом. И едва ли кого-то удивило бы, что проходившее здесь мероприятие было балом. Более того, оно было устроено как дебют Аллена в обществе. Когда он жаловался, что в его честь устроили чрезмерно пышное событие, он имел в виду именно это.

Если бы всё происходило просто потому, что его родители были глупы, это было бы ещё не так плохо, но почти наверняка дело было не в этом. По крайней мере это он понимал.

Когда он снова опустил взгляд на то, что было перед ним, то тут же пожалел об этом. Кричащий роскошью зал, люди в блистательных нарядах, обмен беседами и смехом... Но в их глазах и над всем залом тяжело висело мутное, сочащееся желание.

Аллен был старшим сыном герцога, и ожидания относительно его будущего выросли вместе с тем, как его признали вундеркиндом. То, что все они хвалили его от всего сердца, говорило о ценности, которую в нём видели. А поскольку большинство присутствующих были либо дворянами, либо богатыми торговцами, удивляться тут было нечему.

Аллен всё это время сидел и смотрел на луну, отвлекаясь от непрерывных похвал в свой адрес и игнорируя любые попытки к нему приблизиться. Его отец счёл бы это неповиновением, но, к несчастью для герцога, Аллену было всё равно. Если отец рассчитывал, что ради него Аллен будет выслушивать их лесть, то он сильно ошиба...

— Эм... правда ведь, луна красивая?

Аллен как раз собирался снова поднять взгляд к небу, когда голос рядом заставил его машинально обернуться, и он не смог скрыть удивления.

Причин было две. Сами произнесённые слова — и очень юный, чуть шепелявый голос, который их произнёс. А ещё маленькая девочка примерно возраста Аллена, чья внешность не соответствовала голосу, хотя лицо полностью подходило её облику. Черты у неё были почти пугающе утончённые.

Серебряные волосы в ярком свете казались полупрозрачными, а золотые глаза, дрожа, смотрели на него. Если бы он встретил её прямо под ночным небом, освещённую одной лишь луной, то, пожалуй, принял бы за фею или что-то в этом роде. Её внешность была настолько совершенной, что он невольно подумал такую глупость. Даже детскость в ней казалась почти рассчитанной.

Возможно, если бы он не знал, кто она такая, он влюбился бы в неё на месте. Наверное, к счастью, это было не так. Однако именно потому, кто она была, Аллен понял: он только что ошибся. Ему вообще не следовало реагировать на её слова.

— Хотя... как я мог предсказать, что маленькая девочка признается мне в любви? — пробормотал он себе под нос.

Важно уточнить: Аллен понимал, что на самом деле произошло вовсе не это. Понимал, но...

— Эм... я спрашиваю только чтобы убедиться, что правильно вас понял, но что вы имели в виду только что? — уточнил он, желая проверить.

Девочка ответила озадаченным взглядом.

— А? Ну... вы всё время смотрели на луну, и я подумала, что она вам, должно быть, нравится... — словно говорило её лицо: «Я ошиблась?»

Аллен не смог удержать лёгкую улыбку. Предположение девочки было верным. Точнее, он сам намеренно вёл себя так, чтобы создать именно такое впечатление, поэтому вполне естественно, что она так подумала.

Он придумал этот приём, чтобы уклоняться от хлопотных разговоров, но в итоге внезапно задумался о странных вещах и отреагировал соответственно. Всё это было проблемой, которую он создал собственными руками.

Ну и ну, она же на самом деле не говорила мне этих слов. То есть, если уж на то пошло, мне их вообще никто никогда не говорил.

К тому же особенно всё осложнило то, что он понял, кто с ним заговорил, в тот самый миг, когда услышал её голос. Дело было в самих словах... если точнее, в том, как Аллен истолковал их смысл, и в том, кто их произнёс. Эти два фактора совпали, и он не смог сдержать реакцию.

То, что он сумел узнать говорившую по одному голосу, на самом деле вовсе не означало, что они были знакомы. Всё было проще: включая самого Аллена, на балу присутствовало всего двое детей.

Именно поэтому Аллен тут же склонил голову.

— Я позволил себе непростительно странный вопрос. Позвольте также извиниться за то, что не представился раньше. Я Аллен Вестфельдт, старший сын герцога Вестфельдта. Надеюсь, впредь мы сможем лучше узнать друг друга, принцесса Ризе.

Ризе Адастера.

Так звали маленькую девочку перед ним, а значит, она была первой принцессой королевства. Даже на мгновение вообразить, будто столь важная особа призналась ему в любви, было непростительным неуважением.

После того как он назвался, не показав ни крупицы своего смущения, девочка, заволновавшись, тоже заговорила.

— О... что вы, совсем нет... Видите ли, меня тоже представляли множеству людей, и у меня просто не было возможности поприветствовать вас раньше...

Это, несомненно, было правдой, но ей не следовало извиняться. Этот бал проводился в честь Аллена. Если другие пытались помешать принцессе поприветствовать виновника торжества, виноваты были именно они. Точнее говоря, они явно не давали ей этого сделать. Потому что некоторым людям была не по душе сама мысль о том, что старший сын герцога и первая принцесса сблизятся — пусть даже совсем немного.

Если бы кто-то попытался задержать принцессу слишком открыто, он не смог бы возражать, если бы после этого его вывели из зала. Возможно, некоторых уже вывели, и потому она наконец смогла подойти к нему.

Подумав об этом, Аллен быстро скользнул взглядом по залу и заметил нескольких гостей, которые мешали ей. Похоже, их всё же не вывели... тогда что происходит? Аллену показалось, что он видит в их глазах нечто... потрясение и смирение?

Из лёгкого любопытства он присмотрелся внимательнее и действительно решил, что видит в их глазах именно это. Ошибиться в том, что случилось, было трудно...

— Эм... тогда, пожалуй, мне тоже следует сказать, что я запоздала с представлением. Я Ризе Адастера. Надеюсь, мы поладим, лорд Аллен.

Её слова вернули его в реальность. Он отвёл слишком пытливый взгляд к девочке и прищурился, уставившись на вихор у неё на макушке. Ему показалось, что в её выборе слов есть что-то немного не то, но, независимо от её статуса, перед ним всё-таки была пятилетняя девочка.

С учётом этого, наверное, можно было сказать, что она весьма развита для своего возраста, раз способна поддерживать такой разговор. Было ли это заслугой воспитания или её врождённых качеств? Аллен не знал, да это и не имело значения.

Ещё одна причина, по которой они так долго не приветствовали друг друга, заключалась в том, что сам Аллен сознательно избегал её. Учитывая своё положение, он не мог рассчитывать, что сможет полностью избегать королевскую семью, но, поскольку он не слишком жаловал её членов, хотел по возможности держаться от них подальше. Они только что обменялись приветствиями, но он не был уверен, будут ли они вообще когда-нибудь говорить снова, так что, наверное, было всё равно, почему девочка казалась такой взрослой не по годам.

— Дело в том... что мы с вами, лорд Аллен, кажется, теперь помолвлены.

— А?

Перед этой бомбой, которую девочка произнесла, едва заметно покраснев, Аллен не смог удержаться от глупого возгласа.

＊＊＊

— Нет... если вспомнить теперь, не думаю, что она была особенно осторожной или отстранённой, правда?

Вспоминая ночь первой встречи с Ризе, Аллен озадаченно склонил голову. В то время Ризе называла его «лордом», но в целом её манера держаться, как ему казалось, не слишком отличалась от нынешней. Возможно, тогда она запиналась не из осторожности, а от нервозности. Она, конечно, держалась более отстранённо, но для человека, впервые встретившего кого-то, это было вполне естественно.

— Я ведь сам был совершенно отстранённым...

Тогда Ризе была слишком собрана, чтобы объяснить её манеру поведения тем, что она всего лишь ребёнок. Такое представить было трудно. Если причина была не в этом, вероятнее всего, она нервничала потому, что уже узнала о помолвке с Алленом. Однако...

— Теперь это уже едва ли важно.

Одно было несомненно: завтра, когда Ризе и Беатрис проснутся, ему придётся прямо сказать им, о чём он думал. Он был уверен, что они и так это понимают, но нельзя так легко терять бдительность только потому, что рядом знакомый. Хотя они, вероятно, не захотят слышать это от человека, которого считают не более чем знакомым, впервые встреченным за несколько лет.

— Но и сказать, что я считаю её просто знакомой, было бы неправдой...

Для Ризе это наверняка не имело никакого значения. Но для Аллена — имело.

— Ну... можно сказать, что это не такая уж важная вещь. И правда не такая.

Криво улыбнувшись, Аллен снова поднял взгляд к небу.

Кстати, каким тогда было небо?

＊＊＊

Старший сын герцога, вундеркинд, оказался помолвлен с принцессой. Более того, сообщил юному мальчику об этом сама принцесса. То, что это событие вызвало переполох, никого бы не удивило. С того дня пять лет словно пролетели.

Хотя помолвка тогда наделала немало шума, в конце концов интерес людей переменчив. Теперь, даже если Аллен появлялся на вечеринке, прежнего ажиотажа уже не было. Ему больше не приходилось смотреть в небо, чтобы сбежать от внимания. Поэтому сейчас он смотрел вверх просто чтобы скоротать время.

— Можно сказать, это как раз то, чего я хотел. Или, по крайней мере, желательный исход.

Эти искренние слова сорвались с его губ, но вместе с тем он невольно задумался, что будет дальше. Сам факт его присутствия на вечеринке означал, что окружающие не будут хранить полное молчание. Благодаря тому, что больше не было слов и поступков, напрасно возвышающих Аллена, вокруг него расцветало множество самых разных тем.

Как и прежде, Аллен невольно улавливал этот шум, почти как дурную привычку. У такой-то семьи проблемы, такая-то семья допустила большую ошибку... разговоры дворян, похоже, часто крутились вокруг подобных вещей. В самом деле, очень по-дворянски. Иными словами, быть дворянином означало проверять, насколько хорошо ты умеешь не говорить того, что думаешь на самом деле. Сами слова не имели смысла, но за ними скрывались истинные чувства говорящих, и именно они густо украшали всё произнесённое.

И всё же, как бы умело они ни прятали свои настоящие чувства, это не меняло того, что они чувствовали. В таком случае о них можно было сказать: «Глаза — зеркало души».

Невольно вздохнув, Аллен чувствовал, как остальные гости бросают на него взгляды, продолжая разговоры. Он не мог не уловить эмоции, которые так откровенно в них содержались, хотя заметил в этих глазах нечто отличное от того, что видел пять лет назад.

Нет, пожалуй, лучше сказать иначе: в каком-то смысле это ничуть не отличалось от того, что он наблюдал тогда. Им даже не нужно было смотреть в его сторону.

Люстра, которую Аллен видел краем глаза, очень ясно показывала: по залу снова клубятся те же мутные, сочащиеся желания. В некотором смысле было неизбежно, что, прислушиваясь к присутствующим, он услышит одно определённое слово. На самом деле можно было даже сказать, что удивительно, как его не произнесли раньше. Настолько оно подходило.

Бездарь.

Когда он наконец услышал это, Аллен вздохнул уже в третий раз.

Понятно. Значит, вы наконец дошли до этого...

Словно первое произнесение стало спусковым крючком, вскоре похожие слова начали срываться с губ гостей по всему залу.

Бездарь, позор герцогства... нет, всего королевства.

Казалось, гости наконец выплёскивали давно сдерживаемую злость, и каждое новое оскорбление в этом рое слов тянуло за собой следующее — до такой степени, что Аллен даже впечатлился. Но он молчал и слушал. Не то чтобы они говорили что-то, на что ему следовало возражать. Оснований у него не было.

Когда-то его признали достаточно талантливым, чтобы назвать вундеркиндом, но его Уровень ни разу не вырос. Что странного в том, что его называли бездарем? Он не был из тех, кому нравится, когда их оскорбляют, но этого было недостаточно, чтобы его задеть.

По крайней мере это было предпочтительнее, чем нести на себе чужие надежды, добиваться ровно того, чего от тебя ждут, а потом видеть, как эти люди смотрят на тебя глазами, затуманенными страхом, и изгоняют из общества.

Что ж, если и оправдать ожидания нельзя, и не оправдать их тоже нельзя, человек обречён уже в тот миг, когда на него что-то возлагают. Значит, разочаровать всех довольно рано, пожалуй, будет плюсом на годы вперёд.

Мысль о том, что надежда и разочарование в конце концов приводят примерно к одному и тому же, Аллена даже немного заинтересовала. И пока он размышлял об этом, вечер изменился. Когда гости уже начали почти не скрывать обращённые к нему оскорбления и насмешки, в атмосфере произошёл лёгкий сдвиг.

Если описывать его, это было замешательство. Он машинально опустил взгляд от потолка и сразу понял причину перемены: перед ним открылась новая картина. Почётная виновница торжества, которая запаздывала, наконец прибыла.

Это была Ризе, и сегодня был её день рождения. В её облике были перемены, говорившие о прошедших пяти годах, но вместе с тем было и нечто, совсем не изменившееся. По крайней мере её красота, в которой не находилось ни единого изъяна, оставила у Аллена ровно то же впечатление, что и тогда.

Реакция окружающих Ризе доказала, что оценка Аллена была не простой предвзятостью. Словно её красота мгновенно захватила их сердца, по толпе разлились восхищённые вздохи.

Ризе, похоже, не обратила на это внимания. Подобно настоящей принцессе, своей манерой держаться она не позволила никому задерживаться на её позднем появлении и обвела зал глазами.

Когда она наконец нашла Аллена, то с улыбкой на лице едва не бросилась к нему. Такое поведение не подобало ни принцессе, ни виновнице торжества, но Аллен лишь улыбнулся в ответ. В конце концов для Ризе такое поведение не было чем-то необычным, хотя, вероятно, именно в ту ночь он видел его в последний раз.

Нет, вернёмся к сути...

— Прошу, подождите минуту, принцесса Ризе, — сказал мужчина, встав перед ней и не давая подойти к Аллену.

Аллен был почти уверен, что это нынешний глава одного графского рода, то есть по рангу он стоял в верхней половине собравшихся в зале. Более того, именно поэтому он и решил преградить Ризе путь. Мешать принцессе можно было счесть неуважением, даже невоспитанностью. Человек более низкого ранга не мог даже помыслить о таком поступке — даже если это казалось правильным.

— Эм... в чём дело? Я как раз подумала, что, наверное, должна сначала поприветствовать Аллена, моего жениха... — Ризе обратилась к мужчине, ничуть не скрывая смятения.

С учётом того, что ничего подобного с ней прежде не происходило, её реакция была понятна. Но, как уже отметил Аллен, мужчина был прав. А именно потому...

— Нет, в этом нет необходимости. Точнее, я должен сказать: вам нельзя. Этот бездарь больше не ваш жених.

— А?

Увидев, как Ризе моргнула от удивления, Аллен едва заметно выдохнул. Да, именно поэтому мужчина оказался прав. Они больше не были помолвлены. Ситуация была противоположна той, что сложилась пять лет назад: теперь именно она узнала обо всём последней. Собственно, Аллен присутствовал здесь именно ради этого. Его привели только для того, чтобы объявить о расторжении помолвки в присутствии их обоих.

— Простите, — сказала Ризе. — Могу я попросить вас повторить?

То, что ей только что сказали, было совсем не трудно понять, а остальные собравшиеся не чувствовали себя вправе вмешиваться, мешать Ризе или даже прощупывать почву, поэтому весь зал смертельно замолчал.

Не могло быть, чтобы она не расслышала мужчину. Она явно спросила только потому, что не хотела его понимать. Хотя Аллен и Ризе были помолвлены с раннего возраста, само собой, они ещё не проводили ночей вместе. Напротив, они встречались примерно раз в месяц, и только на вечеринках вроде этой. Каждый раз они разговаривали друг с другом около часа — и на этом всё.

Откровенно говоря, их отношения лучше всего было назвать дружбой. Или чем-то даже меньшим. Но, похоже, Ризе очень нравилось время, которое она проводила с Алленом. Может быть, маска принцессы, которую она носила, была настолько непроницаемой, что даже Аллен не мог понять, что она чувствует на самом деле... иногда он думал и так. Но сейчас это, похоже, было не так.

Увидев, как Ризе опустила голову и как дрожат её плечи, Аллен начал чувствовать всё большую уверенность. Ему было жаль Ризе, но её печаль вместе с тем немного его успокаивала.

Их помолвка расторгнута, и, учитывая нынешние обстоятельства Аллена, они, вероятно, больше даже не встретятся. Но время, проведённое с Ризе, и для него было довольно приятным. Одного знания, что те весёлые часы не были ложью, уже хватало, чтобы его приход сюда оказался не напрасным...

— О, прошу прощения. Разумеется, вполне естественно, что вы хотите услышать такую радостную новость яснее. В самом деле, радуйтесь, принцесса Ризе. Вы больше не помолвлены с этим никчём...

В следующий миг по залу прокатился приглушённый звук. Мужчина протянул руку — Аллен не знал зачем, — но Ризе отбила её. Сцена была настолько невероятной, что последние остатки шёпота в зале смело прочь. Даже Аллен невольно уставился на них.

У Ризе была немного упрямая сторона, но в основе своей она была мягкой девочкой. По крайней мере Аллен никогда не видел, чтобы она кого-то ударила. Мужчина, конечно, неверно понял ситуацию и сказал немало вещей, совершенно не соответствующих действительности, но ничего настолько серьёзного, чтобы заслужить такую реакцию.

В беседах между дворянами истинные чувства всегда скрывали, поэтому подобные недоразумения вовсе не были редкостью. Большинство просто высыпало удобные им слова, принимая эти слова за истину, и этот мужчина был учебниковым примером такого поведения.

В любой другой раз Ризе решила бы, что мужчина волен оставаться при своих заблуждениях, и ответила бы улыбкой. Но когда она снова подняла голову, в её глазах была ничем не прикрытая ярость.

— Прошу вас, извинитесь.

— Э? Что? З-за что?

— Прошу вас, извинитесь перед Алленом за то, что назвали его бездарем!

— Э, но... почему? Ах, нет, понимаю. Если подумать, принцесса Ризе, мы ведь скрывали от вас, что он бездарь, не так ли? Мы не хотели вас тревожить. — На лице мужчины проступило недоумение, но затем, словно всё наконец стало на свои места, он кивнул самому себе. На мгновение он посмотрел на Аллена. С садистским блеском в глазах мужчина начал говорить медленно, будто обращаясь к ребёнку, чтобы оправдать свои поступки. — Послушайте, принцесса Ризе. Этот мальчик — бездарь. Мы знаем это уже много лет.

Сказанное им ни в коем случае не было неверным. Период, когда Аллена называли «вундеркиндом», продлился всего год. Когда выяснилось, что за первый год его Уровень так и не вырос, на него начали смотреть с подозрением. А к концу следующего года окружающие уже стали называть его бездарем.

И всё же до сегодняшнего дня никто не произносил этого на вечеринке вслух, потому что он всё ещё был помолвлен с Ризе. Прежде высмеивать Аллена значило бы почти то же самое, что высмеивать принцессу как его невесту, но теперь, когда они больше не были помолвлены, сдерживаться было незачем.

— Да. Видите ли, хотя он и принадлежит к герцогскому дому, он всё ещё не...

— Я знаю. Я знаю, что его Уровень до сих пор не поднялся, и знаю, что вы все называли его бездарем. Я знала это всё время, — перебила его Ризе.

— А? Что?! — Мужчина тревожно оглядел зал, вероятно, ища кого-то, на кого можно свалить вину.

Он только что узнал, что, злословя за спиной представителя королевской семьи, он всё это время был ею услышан. Понятно, что он попытался переложить это на кого-то ещё.

Если бы Аллен сам рассказал об этом Ризе, эти пересуды раскрылись бы мгновенно; просто он не подумал так поступить. Конечно, хотя Аллен ей ничего и не говорил, дворяне этого королевства вовсе не были во всём превосходны. То, что все в зале теперь отводили взгляды, означало не то, что они знают виновника, а лишь то, что не хотят, чтобы граф втянул их в это.

Словно укоряя собравшихся, Ризе оглядела зал и снова заговорила:

— Какое всё это имеет значение? Аллен остаётся Алленом. Какие бы причины у вас ни были, вы не имеете права называть его бездарем!

Когда она выплюнула эти слова, по её голосу казалось, что она хранила их в себе очень, очень долго.

Если то, что говорила Ризе, было правдой, именно так всё и было. Ризе знала обо всём, но сознательно молчала. Аллен мог догадаться, почему.

Раз Аллен не объявлял об этом сам, а все вокруг Ризе старались, чтобы она не узнала, значит, ей пришлось прибегнуть к какому-то способу, чтобы выяснить правду. С другой стороны, Аллен вовсе не пытался скрыть, что его Уровень никогда не растёт. Не было бы странно, если бы Ризе по какой-то причине случайно это услышала, да она вполне могла узнать сама, если решила проверить.

Она всё это время сдерживалась, потому что была неправа. По крайней мере согласно ценностям этого мира, мужчина говорил правду.

Аллен тоже это понимал, поэтому не вмешивался. И всё же, как бы хорошо человек ни понимал что-то разумом, чувства — совсем другое дело. Поэтому Ризе и выкрикнула это. Выкрикнула ради Аллена — так ему показалось.

Краем глаза всё ещё видя спор между ней и дворянами, он вдруг поднял взгляд к небу. Не то чтобы он был чем-то особенно обеспокоен, и время ему убивать уже не приходилось. Просто... на его лице появилось выражение, которое он не хотел никому показывать.

＊＊＊

Пока Аллен вспоминал эти события неизвестно какой давности, ему кое-что пришло в голову. Разумеется, он не помнил, каким было небо той ночью. Тогда случилось нечто гораздо более важное, и это воспоминание закрасило собой весь вид неба, который он мог видеть.

Но то, что произошло, он помнил слишком хорошо. Сказать, что в тот день он почувствовал себя спасённым, было бы преувеличением, но слова Ризе действительно сняли с его груди часть тяжести.

— Да, ну... и всё же ничего не поделаешь.

Аллен решил, что отныне будет жить как ему вздумается. Он останется в Пограничье и будет наслаждаться мирным существованием. И всё же... по чистой случайности он снова встретил Ризе и Беатрис, а если они попадут в беду, у него не останется другого выбора, кроме как спасти их. Ничего не поделаешь. Так Аллен снова подумал про себя. Они всё ещё были слишком беззащитны, и это не меняло того факта, что позже ему придётся поговорить с ними об этом.

Хотя...

Глядя на луну, Аллен полуприкрыл глаза. Сегодня произошло многое, но он снова встретился со старыми друзьями и даже сумел им помочь. Приходилось признать: день выдался хороший. И даже если он не мог вспомнить, какой была луна тогда... скорее всего, она выглядела примерно так же, как сегодняшняя. Поэтому...

— Правда ведь, сегодня луна красивая? — пробормотал Аллен себе под нос, с выражением лица, похожим на то, что было у него много лет назад.

Прелюдия. Противоположность любви — безразличие

Он понял, что видит сон, потому что картина была слишком знакомой. Огромное, торжественно-суровое здание вздымалось так высоко, что, даже задрав голову, нельзя было разглядеть, что находится выше. Оно принимало вереницу посетителей, словно проглатывая их целиком; их опущенные лица не выдавали ни единой эмоции. Понять можно было только одно: эти люди тоже были настолько высоки, что, глядя на них, приходилось задирать шею. Вернее, дело было не в том, что они такие большие, а в том, что он сам был таким маленьким.

Это были дни, когда мир был переполнен счастьем и никто не сомневался, что увидит свет следующего утра. Бретту только исполнилось три года. В тот день хоронили его мать. Если говорить честно, ему приходилось признать, что мать он почти не помнил: сразу после его рождения она заболела и с тех пор не вставала с постели. Бреттом в основном занимались кормилицы, а мать он видел всего несколько раз в год. Более того, похоже, тогда он едва ли вообще понимал, что она его мать. Для него она была просто безымянным человеком, который жил в особняке. Не было причины, по которой он должен был как-то отреагировать на известие о её смерти. Для начала, он ещё плохо понимал, что такое смерть. Поэтому и сами похороны почти не сохранились в памяти.

У него осталось только два других воспоминания о церкви — именно о великом здании, за которым он наблюдал издали, пока внутрь текли люди, а не о Церкви как институции. Самым сильным было воспоминание о том, как его отец с ненавистью смотрел на статую Бога, стоявшую внутри священного здания. Бретт ясно помнил эту картину до сих пор. В то время он ничего не понимал — да и сейчас не сказал бы, что понимает до конца, — но знал: на лице отца были необузданный гнев и печаль. Даже сегодня Бретт побоялся бы подойти к нему в таком состоянии. Тогда же он просто оцепенел от страха. Последнее, что он помнил о том времени, — как в поисках опоры вцепился в ближайшего к себе человека.

[[image:/storage/reader-images/066efc065c15b58c9f9cecfac4c9261ed8f7890f.jpg]]

Хотя тот человек был лишь чуть выше него самого, он стоял рядом с их отцом — мужчиной, к которому больше никто не осмеливался приблизиться, — со спокойным выражением лица. Бретт отчётливо помнил, как восхищался этим мальчиком, своим братом, который, хоть и был всего на год старше, казался взрослее даже взрослых. В то время брат был самым близким ему человеком во всём мире. Кормилица, конечно, заботилась о нём, но даже она никогда не ослабляла своего служебного тона; она была всего лишь очередной слугой. Отца он редко видел в особняке, а когда всё-таки видел, от того исходила такая аура, что подойти к нему казалось невозможным. Только брат по-настоящему общался с ним.

И всё же похороны их матери состоялись вскоре после того, как Бретту впервые дали хоть какую-то свободу передвижения по владениям. На самом деле эти двое провели вместе не так уж много времени, но доброта и заботливость, с которыми старший брат относился к нему, оставили в Бретте глубокий след. Этот короткий промежуток оказался первым и последним временем, когда они смогли побыть вместе мирно. Вскоре после похорон отец, внезапно и резко изменившись, начал с горячим рвением заниматься воспитанием старшего сына: обучал его силе и мудрости, якобы с целью сделать достойным наследником герцогства. Брат Бретта хорошо откликался на это наставничество.

Теперь было ясно, что истинные мотивы отца лежали совсем в другой стороне, но всё же именно в те годы нрав отца казался лучшим. Всякий раз, когда старший сын отвечал на его наставления, герцог расплывался в такой широкой улыбке, что она уже граничила с безумием. Пика это достигло в пятый день рождения его брата, в день Оценки Характеристик, когда отец обнаружил, что его тренировки дали мальчику беспрецедентные Характеристики. Бретт помнил безумный, восторженный припев отца — «Вот это мой сын!» — так, будто услышал его вчера.

Бретт полагал, что это воспоминание так ясно осталось в памяти из-за его собственной убеждённости: всего через год он непременно получит то же самое обращение. С тех пор как отец начал обучать брата, Бретт по большей части был предоставлен самому себе. Его не то чтобы полностью игнорировали, и наставник постепенно занимался с ним тоже, но отца он видел только из окна, наблюдая, как тот тренирует старшего брата. Брат время от времени навещал его, но из-за суровости отцовских тренировок эти визиты были мимолётными — совсем не такими, как прежде, когда он заботился о Бретте. И всё же Бретт считал, что нужно потерпеть всего ещё один год. Потом настанет очередь его собственной Оценки Характеристик, и он наверняка присоединится к брату, чтобы получать элитную подготовку.

Бретт чистосердечно верил в будущее, которое себе представлял, но ему не суждено было сбыться. На Оценке Характеристик выяснилось, что Уровень Бретта равен 0. Его Характеристика Удачи была на Уровне 2, но все остальные — на Уровне 1. Это не было чем-то, над чем стоило бы фыркать: по меркам обычного человека такие показатели заслуживали похвалы. Но Бретт родился не в обычной семье. В воинственном доме Вестфельдт ожидалось, что и Сила, и Выносливость будут на Уровне 2, а Уровень 3 у одной из этих Характеристик тоже не был редкостью. В конце концов, именно поэтому они были единственным домом, которому королевская семья доверяла иметь дело с родом демонов.

— Хм. Не скажу, что не ожидал этого, но ты и в самом деле оказался никчёмным, — сказал отец, глядя на него холодным взглядом, так жестоко контрастировавшим с восторгом, которого ждал Бретт.

И правда: первым, кого назвали никчёмным, был именно Бретт. Какими бы похвальными ни были его Характеристики по любым обычным меркам, в доме Вестфельдт его считали отстающим и отец полностью его игнорировал. И всё же Бретт не позволил себя сломить и после года огромных усилий сумел достичь Уровня 1 — того же, что и его брат, хотя по Характеристикам брат всё равно превосходил его. И всё же, несмотря на то что отец по-прежнему смотрел на него так, будто видел в нём не более чем бельмо на глазу, мало-помалу атмосфера в семье начала меняться.

Уровень брата Бретта больше не рос. Хотя считалось, что достижение Уровня 2 занимает два года, его брат уже на момент первой Оценки Характеристик был на Уровне 1 — случай беспрецедентный, — а после этого отец подвергал его тренировкам, которые можно было назвать чрезмерными. Ожидать соответственно выдающихся результатов было совсем не безрассудно, но ни через год, ни даже через два Уровень его брата не сдвинулся с места. Улыбка исчезла с лица отца — и вернулась лишь ещё через год, когда первым Уровня 2 достиг не брат, а Бретт. Бретт ясно помнил слова, которые отец произнёс, узнав об этом; он уже слышал их прежде.

— Вот это мой сын!

Бретт никогда не мог забыть улыбку на лице отца, когда тот произнёс эти слова. Он надеялся, что до этого не дойдёт. Да, он прилагал огромные усилия, чтобы заслужить отцовское расположение, но надеялся, что все трое — он, его брат и отец — смогут наслаждаться будущим вместе, вместе получать отцовскую мудрость и тренировки. Важно было, чтобы его больше не считали никчёмным, но он никогда не собирался перекладывать это прозвище на брата или видеть, как отец полностью теряет интерес к старшему сыну. Однако, независимо от его ожиданий и намерений, он не мог предотвратить того, что уже произошло: в глазах отца они с братом поменялись местами.

В тот момент отец отказался от брата Бретта. Однако он не стал просто обращаться с Бреттом с тем же пылом, который прежде предназначался старшему сыну. Оглядываясь назад, Бретт понимал: именно тогда отец отказался от мысли достичь своих целей одной лишь силой дома Вестфельдт. Хотя в обучении и тренировках Бретт занял место брата, он не смог показать результаты, сравнимые с результатами брата. После всех тех раз, когда он наблюдал за тренировками брата из окна, он понимал, что во многих отношениях всё ещё уступает ему. Пусть Уровень Бретта превзошёл Уровень брата, но в мудрости, силе и общей способности действовать старший брат явно опережал его. Несмотря на Уровень 2, его Характеристики всё равно были ниже, чем у того мальчика, — и Бретт довёл этот факт до сведения и отца, и брата. Оба отказались это принять.

Когда же он наконец сдался? Когда цель его тренировок — поначалу служивших лишь доказательством того, что как бы он ни старался, ему никогда не превзойти брата, — изменилась? Когда раздражение на брата, который отказывался опровергать обвинения в собственной никчёмности, хотя Бретт настаивал, что у него есть для этого сила, сменилось тем, что Бретт сам начал называть его никчёмным? Он не помнил. Помнил только день, когда всё наконец закончилось и они разошлись навсегда.

Это был день накануне десятого дня рождения первой принцессы, незадолго до расторжения её помолвки с его братом, когда его статус никчёмного должны были предать огласке. Бретт не помнил, зачем тогда направился в комнату брата. Возможно, просто хотел над ним поиздеваться; он не мог представить другой причины для такого визита. Однако брат, как всегда, оставался невозмутим. Всё, что Бретт помнил, — лёгкая жалость в его взгляде.

Он, должно быть, что-то сказал, а брат ответил:

— Да, зная тебя, уверен, ты справишься. Но... пожалуй, на случай, если что-то пойдёт не так...

И тогда Бретт проснулся.

— Чш... — Он цокнул языком в ответ на неописуемую тревогу, внезапно охватившую его. У него было чувство, будто что-то дорогое ему растоптали и испачкали. Разумеется, это было лишь его воображение. Он ясно помнил, что ему снилось, но содержание сна теперь казалось чем-то далёким и не имеющим значения.

Во сне он испытывал странно добрые чувства к тому никчёмному; должно быть, это был плод сонного сознания. Он не стал бы отрицать, что когда-то действительно чувствовал нечто подобное, но лишь потому, что был мал и наивен. Непонимание, даже отсутствие попытки понять, заставляли его видеть в том никчёмном брата, которым можно восхищаться. Теперь он никогда не был бы столь глуп.

— Это не заслуживает ни одной лишней мысли, — сказал он себе. Тот никчёмный уже был изгнан и, скорее всего, сдох где-нибудь в канаве. Тратить время на дальнейшие размышления было бессмысленно; у него и без того хватало дел. — Хм. Нельзя разочаровывать отца, растрачивая время на такие пустяки, — отчитал он себя и поднялся с постели.

Да, он уже зашёл так далеко. Он был не тем человеком, что тогда. Он узнал то, о чём прежде и мечтать не мог, — в том числе эту силу...

Марионетка: Похоронная процессия.

Спустя мгновение дверь открылась, и появился слуга.

— Вы звали, милорд? — сказал он, поклонившись так низко, что показал макушку.

Бретт фыркнул.

— Подготовь мою одежду. Зная моего отца, он уже проснулся.

— Как прикажете, милорд, — ответил слуга с кивком. Он тут же начал переодевать Бретта из ночной одежды в наряд, подходящий для появления перед отцом.

Затем слуга привёл в порядок волосы Бретта. Бретт снова фыркнул. Каким бы благоговейным ни казался слуга, всё это было подделкой — не потому, что он был слугой, а потому, что был всего лишь куклой, созданной силой Бретта. В самом этом представлении не было настоящего смысла, но это не означало, что действие было бесполезным. Оно служило полезной практикой для того, что должно было наступить. Если всё пойдёт по плану, в будущем ему не понадобится использовать силу, чтобы к нему относились с таким же почтением. Никто больше не посмотрит на него с жалостью или презрением. Отец похвалит его от всего сердца.

Взмахом руки Бретт отпустил слугу, который уже отступил к краю комнаты. Тот был ему больше не нужен. Проверив свой вид, Бретт поднялся. Теперь отец должен был быть готов. Идти к герцогу означало идти к концу всего этого.

— Нет... к новому началу, — поправил он себя.

Плод всего, чего он добился до сих пор, сам по себе был рассветом новой эпохи. Впервые будет доказана его ценность. Всё, ради чего он трудился...

— Я не ошибаюсь. Я не никчёмный. Я — опора этого дома, этой страны. Именно я!

Бретт шёл, бормоча те же слова, что уже произносил прежде, и по привычке сжимал кулак. Нет, он не ошибался. И даже если бы ошибся...

«Если ты ошибёшься, я остановлю тебя».

Бретт усмехнулся голосу, прозвучавшему в его сознании. Тяжёлой, топчущей поступью он направился туда, где его должен был принять отец.

Суета в Гильдии авантюристов

Гильдия авантюристов — точнее, отделение Либеры в герцогстве Вестфельдт королевства Адастера — и в обычные дни была местом оживлённым, но сегодня суеты оказалось больше обычного. Вернее, так продолжалось уже несколько дней. Если говорить просто, причина заключалась в нехватке людей. Однако решить проблему было не так легко, как просто увеличить число сотрудников. Нанять новых работников или прислать подмогу из других отделений предлагали, но сейчас и то и другое было трудно осуществить.

Особенно безнадёжной выглядела просьба о поддержке: это отделение находилось слишком далеко от остальных — всё-таки в городке Пограничья. Формально это место не признавалось даже поселением, не говоря уже о городе, и у него не было собственного названия. «Отделение Либеры Гильдии авантюристов» было полностью выдуманным наименованием, временным выходом из неудобной реальности: у городка не было имени, от которого, как обычно, могла бы взять название и местная Гильдия авантюристов.

К тому же, чтобы добраться до ближайшей другой гильдии и передать просьбу о поддержке, потребовалось бы десять дней на конной повозке, и ещё десять — чтобы помощь прибыла обратно, причём это в лучшем случае. Если учесть подготовку и передачу дел в той гильдии, скорее стоило рассчитывать на тридцать дней. Разумеется, всё это предполагало, что у ближайшей гильдии вообще есть свободные сотрудники. Если нет, дорога стала бы ещё более тяжким грузом.

Более того, другие гильдии не были обязаны отвечать на просьбу о помощи, а ехать им пришлось бы в городок Пограничья — городок, который слухи уже, по сути, заклеймили как «исправительную колонию». Какие люди охотно отправились бы помогать в такое место?

Ответом на этот вопрос служил набор чудаков, которые уже работали в отделении Либеры. Каковы были шансы найти таких же типов в других городах? Поэтому просьбы о поддержке, скорее всего, закончились бы провалом, а попытки нанять новых людей выглядели столь же обречёнными. Любой честный наблюдатель признал бы: местное население представляло собой пёструю толпу смутьянов и возмутителей спокойствия, у каждого — свои сложные обстоятельства и собственные скелеты в шкафу. Нанять самого прилично одетого беспризорника из любого другого города казалось предпочтительнее, чем брать на работу кого-либо из этих людей. Как бы преувеличенно это ни звучало, сами горожане единодушно согласились бы с такой оценкой.

Нет, тот, кто добровольно явился бы сюда, не годился бы в сотрудники Гильдии авантюристов. Да и Гильдия не нанимала людей просто с улицы. Для неё первостепенное значение имела репутация: именно она принимала заказы от клиентов, передавала их тем непредсказуемым проходимцам, которых называли авантюристами, и следила, чтобы задания были выполнены как следует. Если заказ отдавали авантюристу, который явно не способен с ним справиться, ответственность ложилась на саму Гильдию. Поэтому она должна была уметь подбирать подходящих авантюристов для каждой работы, и именно доверие к этой способности заставляло клиентов обращаться к ней за помощью. Гильдия, которая просто сводила бы клиентов с авантюристами и отказывалась от всякой ответственности за то, что случится дальше, долго бы не продержалась.

Следовательно, люди, работавшие в Гильдии, тоже должны были быть надёжными и заслуживать доверия. Это не значило, что им полагалось быть безупречно чистыми; просто их хорошие качества должны были перевешивать любые тёмные пятна прошлого. Однако таких людей было не только трудно найти — их ещё и трудно было правильно оценить. Пока человек не выполнит дело, невозможно понять, можно ли ему доверять, а Гильдия не могла позволить себе поставить людей за работу лишь затем, чтобы обнаружить: они для неё не подходят.

Поэтому Гильдия не нанимала обычных людей. Вместо этого у неё был простой способ пополнить штат: брать бывших авантюристов. С такими людьми она достаточно часто имела дело, чтобы судить, заслуживают они доверия или нет; сами они привыкли к спорам с другими авантюристами, а при необходимости могли за себя постоять. Идеальные сотрудники.

С другой стороны, для большинства авантюристов уход на покой означал смерть. Это было всеобщей истиной, независимо от ранга. Более того, авантюристы высокого ранга умирали даже чаще: таланты и прежние достижения толкали их на более опасные задания. Гильдия старалась этого не допускать, но полностью избежать такого исхода не могла, ведь авантюристы по природе своей безрассудны. Большинство в конце концов погибало, а те, кто не погибал, часто были вынуждены уйти из-за потери конечностей.

При таком малом числе подходящих кандидатов гильдии авантюристов почти всегда страдали от нехватки сотрудников. Поэтому иногда они нанимали авантюристов временно. К сожалению, в этом городе и этот путь был закрыт: здесь не находилось людей, которым можно было доверять. Такие люди не то что не становились бы местными авантюристами — они даже не приезжали бы в этот город. И это было тем более верно с учётом причины нынешней нехватки персонала.

— Знаешь, я правда была бы рада, если бы ты нам помог, — сказала Надия, тяжело дыша и распластавшись на стойке приёма.

— Разве я только что не слышал, что никому из тех, кто приходит в этот город, доверять нельзя? — ответил усталый голос.

Недовольно подняв глаза, Надия увидела синеглазого юношу с синими волосами; выражение его лица полностью соответствовало тону.

[[image:/storage/reader-images/6a66d09bcd1b62f921c16adc5e67b5d57af5d94a.jpg]]

— Хм. Как жестоко. Тебе же не убудет, если ты мне немного поможешь?

— Эй, это ты жаловалась, что людей не хватает, потому что в этих краях некого нанять. Я ведь как раз отсюда, разве нет? И даже не авантюрист, хотя, наверное, в такой ситуации вам уже не до разборчивости.

— С тобой всё было бы нормально, Аллен. Если бы кто-то пожаловался, его бы сразу отсюда выкинули!

— Эй, так нельзя. Давайте хотя бы сначала поговорим.

— Вот совсем тебя не понимаю, — вздохнула Надия.

В данной ситуации права была именно она. Никто в Гильдии не стал бы возражать против помощи Аллена. Даже несмотря на то, что он был жителем Пограничья и к тому же не авантюристом, все знали: Аллену можно доверять. Вернее, все знали, что если ему взбредёт в голову что-нибудь сделать, остановить его вряд ли сможет хоть кто-то. А то, что он не злоупотреблял этой силой, по сути и доказывало: он из тех, кому можно доверять.

— Кроме того, вы с друзьями и есть причина, по которой у нас столько работы, — сказала Надия.

— О чём ты? Мы всего лишь обменяли части на деньги и попросили вас разобраться с последствиями после монстров, которых уже победили.

— Так и есть. Было бы так, если бы мы говорили об обычных монстрах, — сказала она, уставившись на него так, что Аллен невольно отвёл взгляд.

Формально Аллен, возможно, и был прав, но только формально. Любое отделение Гильдии, даже главное отделение в столице, сочувственно отнеслось бы к позиции Надии. В конце концов, материалы, которые он принёс на обмен, были частями дракона. Причём очень крупного дракона. Не только первая партия чешуи, но и кровь, мясо, глаза, а в конце — когти, клыки и даже кости. Даже обработка одной-единственной чешуйки была целым испытанием, а уж переработать всё принесённое Алленом заняло бы неизмеримое количество времени.

И на этом проблемы не заканчивались. Оставался ещё вопрос о самом драконе, от которого были получены эти части. По одному только количеству принесённых Алленом материалов легко было понять: зверь был чудовищно огромен, вероятно, около пятидесяти метров длиной, — размер, полностью затмевавший любого прежде убитого дракона. Кроме того, у этого дракона была одна особенность, создававшая отдельную проблему: красная чешуя.

Красный дракон длиной больше пятидесяти метров. Этим могло быть только одно существо. Когда Аллен впервые принёс чешую, Надия подумала, что такое возможно, но сделала вид, будто ничего не заметила: это сулило одни неприятности. Однако теперь, когда Аллен с друзьями принесли столько частей, она уже не могла прятать голову в песок. Эти материалы принадлежали Багровому владыке драконов.

Легендарному дракону, которого называли ближайшим к богу существом. В последнее время его не видели, и потому говорили, будто он ушёл на край света, но, похоже, дело было не в этом. Надия отчаянно хотела узнать, где он находился, почему они сражались с ним и как сумели его одолеть, но спросить не могла: было ясно, что она лишь навлечёт на себя ещё больше хлопот, когда перед глазами у неё и так хватало дел.

Особенно неприятным было то, что она понятия не имела, какую цену назначать материалам. Это были части дракона, прожившего целые века. С возрастом сила дракона росла, и ценность материалов, полученных из его тела, возрастала соответственно. Надия не представляла, насколько эффективной может оказаться даже его чешуя, не говоря уже о зубах и когтях. Обращаться с ними небрежно она не могла.

Пока Надия не поймёт ценность материалов, она никак не сможет обменять их на деньги. Было очевидно, что они легко превосходят части обычного дракона, но переплачивать за них Гильдия тоже не могла. И всё же не было сомнений: даже по самой низкой оценке они принесут огромную сумму.

Она также считала, что должна заново оценить чешуйку, которую Аллен принёс раньше. К счастью, покупателя для неё она ещё не нашла; более того, между оценкой частей, поиском средств на оплату и подбором покупателя у неё и правда были полные руки дел.

Вдобавок Аллен оставил Гильдии ещё и уборку после другого побеждённого им монстра. Да, это входило в обязанности, которые брала на себя Гильдия, но конкретно этот монстр создавал ещё одну проблему: никто точно не понимал, что это такое. На первый взгляд он казался разновидностью белого волка, но был куда крупнее, да и цвет шерсти отличался. Вполне возможно, это был какой-то подвид.

Даже оценочные Дары не смогли ничего выяснить, и именно это стало одной из причин усилившейся суматохи в Гильдии: оно показывало, что монстр был существом куда более могущественным, чем они могли вообразить. Любая другая возможность — например, что он каким-то образом отражал попытки оценить его даже после смерти, — казалась немыслимой. Надия хотела бы допросить Аллена о том, как ему удалось победить такое существо, но знала: это как раз та ситуация, в которой никто не смог бы помешать Аллену делать что ему вздумается. И, в отличие от прежнего, теперь вся Гильдия была согласна насчёт силы Аллена.

Как бы то ни было, раз их попросили убрать монстра, они должны были что-то сделать, и обмен денег тоже входил в это «что-то». Иными словами, дело требовало почти столько же времени и средств, сколько материалы, предположительно принадлежавшие Багровому владыке драконов, причём одновременно с ними. Неудивительно, что Гильдия оказалась завалена работой, но Надии всё равно хотелось взвыть и позвать на помощь.

— И почему при этом от меня ещё ждут, что я буду выполнять обычные обязанности, да ещё отвечать за оба этих дела? Это же издевательство какое-то!

— Если честно, тут мне тебя не особенно жаль. Ты ведь сама в это вляпалась?

— Ух... То есть ты прав, но...

Надию назначили ответственной за все эти дела в наказание за то, как она повела себя, когда Аллен впервые принёс в Гильдию драконью чешуйку. Поскольку репутация была для Гильдии первостепенна, а её сотрудница на стойке вскрикнула в ответ на сведения, полученные от клиента, это могло серьёзно подорвать доверие к отделению. К счастью, в тот момент рядом было мало людей, но Гильдия всё равно не могла просто спустить дело на тормозах.

Почему Надию не уволили сразу? Она предполагала, что начальство почувствовало: тут что-то не так. Наказание, которое ей назначили, состояло в том, что на ближайшие полгода ей вдвое урезали жалованье и возложили на неё единоличную ответственность за все дела Аллена и его группы.

Это означало, что каждый раз, когда группа Аллена пользовалась услугами Гильдии, заниматься ими должна была Надия. Поначалу это не казалось такой уж бедой. Даже вычет из жалованья можно было покрыть, взяв несколько работ как авантюристка, а дела Аллена при каждом его визите не должны были отнимать слишком много времени. Даже её коллеги восприняли это скорее как лёгкий щелчок по носу... но теперь наказание выглядело худшим из возможных.

Тогда ей казалось, что управляющий отделением полностью сосредоточен на Серебряной Валькирии, но теперь Надия была уверена: он понял, чем является драконья чешуйка, в тот самый миг, когда увидел её. Похоже, ей ещё многому предстояло научиться, хотя, судя по лицу управляющего, когда она доложила ему о ситуации, он тоже не ожидал того, что принесёт группа Аллена.

— Хмф, — сказала Надия.

— Кстати, тебя ведь наказывают? — сказал Аллен. — Даже если бы я предложил помочь в Гильдии, разве меня не приставили бы к кому-нибудь другому?

— О... точно! — Теперь, когда она об этом подумала, всё казалось очевидным. Раз она отбывала наказание, даже если бы в Гильдии добавилось сотрудников, этих людей не назначили бы помогать ей. Сокращение общей нехватки персонала, вероятно, косвенно облегчило бы ей жизнь, но она всё равно отвечала бы за всё, что связано с частями монстров.

Поняв, что ничего поделать не может, Надия повесила голову.

— У-ух... Понимаю. Значит, пока перестану пытаться сделать из тебя авантюриста.

— Вот и перестань, — сказал Аллен.

Именно такие повседневные разговоры с ним помогли Надии вернуть бодрость — вернее, простое возвращение к обычному распорядку лучше всего возвращало ей привычное состояние духа... хотя она всё-таки надеялась, что, если всё сложится удачно, Аллен протянет ей руку помощи.

— Ладно, в любом случае. За материалы я тебе всё ещё заплатить не могу, — сказала она.

— Долго же ты обходным путём возвращалась к сути, — сказал Аллен с усмешкой. Он пришёл в Гильдию не просто поболтать. Ему хотелось узнать, когда он сможет обменять части монстров на деньги. Однако из-за нехватки персонала и огромного количества обязанностей Гильдия всё ещё по уши сидела на стадии оценки.

Если слух о Багровом владыке драконов и пока не опознанном монстре выйдет наружу, любопытных тут же набежит сколько угодно, а Гильдия не могла этого допустить. Найти по своим каналам молчаливых и при этом способных людей потребовало бы времени, даже если бы дело не было оставлено одной Надии.

— Честно говоря, я не уверена, что управлюсь даже за месяц, — призналась она.

И это касалось только самой оценки. Надия одновременно собирала средства, но в зависимости от результатов оценки не было гарантии, что ей удастся набрать нужную сумму за месяц. Потом ещё следовало подумать, как продавать все эти материалы, хотя она полагала, что к тому моменту управляющий, вероятно, всё же согласится оказать помощь. В общем, ей повезло бы, если бы всё это завершилось быстрее чем за полгода.

— Похоже, мне остаётся сказать только: удачи, — сказал Аллен. — Значит, минимум месяц? Надеюсь, я до тех пор протяну.

— Хм? Ты что, собираешься устроить грандиозный поход по магазинам?

Пусть Аллен и не знал, что выплаты придётся ждать минимум месяц, но за чешуйку, которую он принёс раньше, ему уже выдали сто золотых монет. Для самой Надии это была сумма больше, чем она когда-либо видела, — руки дрожали, когда она передавала ему деньги. Потратить столько было непросто, к тому же Аллен регулярно убивал обычных монстров и менял их части на монеты. Если только он не успел набрать огромные долги, представить, что деньги у него уже заканчиваются, было невозможно.

— Нет-нет, дело не в этом. Просто мы остановились в довольно дорогой гостинице. Ты здорово заплатила мне за чешуйку, но деньги уже почти закончились.

— А... ясно.

Надия прекрасно знала, с кем путешествовали Аллен и Серебряная Валькирия, хотя вслух об этом не говорила. Такому человеку, разумеется, требовалось дорогое жильё.

— И сколько вы вообще собираетесь оставаться в гостинице? — спросила она.

— Это ты так намекаешь, чтобы я убирался из города? Наверное, держать её здесь ещё месяц по ряду причин и правда не лучшая идея.

— Нет, я не это имела в виду! Просто если вы собираетесь задержаться надолго, может, лучше купить дом?

— Дом? — Аллен склонил голову набок.

Вопрос был не таким уж странным. По сути, в городе это было обычным делом. Хотя положение на Пограничье означало, что многие приходили и уходили, немало людей оставалось здесь надолго, а гостиниц на всех не хватало, поэтому многие покупали дома.

Из-за избытка земли недвижимость здесь стоила куда дешевле, чем в других местах, и спрос был достаточным, чтобы вернуть деньги в тот момент, когда дом становился больше не нужен. По сравнению с месяцем в гостинице покупка дома была выгодной сделкой, тем более если сравнивать с таким дорогим временным жильём, как у Аллена. Гостиница такого высокого класса могла существовать в здешних условиях только потому, что была построена как налоговая мера для обслуживания очень богатых людей.

— Хотя, полагаю, если вы все просто не можете жить нигде, кроме роскоши, тогда не выйдет, — сказала Надия.

— Вовсе нет. Хотя, если бы дошло до этого, наверное, переехал бы только я. Интересно, могу ли я вообще это рассматривать? Не уверен, что у меня хватит денег и на это.

— Об этом не беспокойся. Гильдия всё устроит. Мы вычтем стоимость из твоей выплаты за части монстров, так что наличные на руках тебе не нужны. Какой бы дом ты ни выбрал, превысить бюджет у тебя не получится.

Надия надеялась, что Аллен примет предложение: это означало бы, что ей придётся добывать меньше средств напрямую. Она посмотрела на него умоляющим взглядом, и он в ответ расплылся в неопределённой улыбке — похоже, до него дошло.

— Понял. Хорошенько подумаю.

— Пожалуйста! — отозвалась она с широкой улыбкой. Аллен лишь усмехнулся ещё сильнее, но её это не волновало. Её работа была на грани того, чтобы стать куда легче; не стоило переживать из-за мелочей.

— Если отложить это в сторону... есть ещё что-нибудь новое? — спросил он.

— Хм-м, дай подумать...

Это было не место для обсуждения свежих слухов и новостей. Всё-таки это Гильдия, а не лавочка для праздного времяпрепровождения. Тем не менее Надия уставилась вдаль и начала вспоминать, что происходило в последнее время. В конце концов, это тоже входило в её работу.

— Ну, в лесу всё, кажется, уже сильно успокоилось. И я не слышала, чтобы кто-то ещё поднимал шум где-нибудь поблизости.

— Понятно. Наверное, приятно это слышать, — сказал Аллен, пожав плечами так, будто ему было не особенно важно.

Надия знала, что это не так. Именно благодаря ему дела в лесу успокоились — и не только потому, что он победил не опознанного монстра. Аллен продолжал разбираться с любой проблемой в округе сразу, как только она возникала. Хотя сам он этого не признавал, а Надия его об этом не просила, казалось, стоило ей упомянуть монстра, с которым местные авантюристы не могли справиться, как на следующий день Аллен уже притаскивал тушу этого существа.

Сам Аллен утверждал, что это простое совпадение, но, намеренно или нет, результатом стал устойчивый мир в городе и его окрестностях. Поэтому такие разговоры тоже входили в круг её обязанностей. Похоже, Аллен что-то искал, и Надия предоставляла ему сведения, а взамен он разбирался с делами, которые были не по силам местным авантюристам. Они ни разу не проговорили это вслух, но между ними сложилось негласное соглашение, благодаря которому всё шло гладко. Правда, было бы куда проще, если бы Аллен стал авантюристом, но ясно было одно: в этом вопросе она не продвинется ни на шаг.

Внезапно Надия кое-что вспомнила.

— О, кстати... это всего лишь слух, но я слышала, что где-то здесь видели известного человека.

— Известного? — переспросил Аллен.

— Именно. — Надия кивнула.

Наверняка для него это казалось мелочью, но у Надии была причина поднять тему. Она не знала, что именно ищет Аллен, однако ей казалось, что этот слух может иметь к этому какое-то отношение.

— И не просто известного: считалось, что он умер несколько лет назад, — продолжила она.

Подобные рассказы время от времени расходились по округе. В большинстве случаев это были простые недоразумения или злонамеренная ложь, но в случае с этим человеком такое трудно было представить: он относился к тем, из-за кого при неправильных словах головы слетали бы в буквальном смысле.

Речь шла об Альфреде Баверстаме, прежде известном как Альфред Адастера, человеке, который когда-то был вторым в очереди на престол. Вместо того чтобы воевать с братом, он отказался от своего положения, а затем поднимался по службе, пока не стал вице-капитаном Первого рыцарского ордена. Он был братом нынешнего короля и дядей принцессы.

— Понятно... Это действительно интересно, — сказал Аллен.

Как и ожидала Надия, ей удалось его заинтересовать. Надеясь хоть чем-то помочь, она начала пересказывать подробности услышанного.

Бывший герой кое-что осознаёт

Аллен размышлял о только что услышанном, шагая по уже знакомому городу. Самой насущной проблемой было то, что денег он ещё какое-то время не получит. Монет у них пока хватало, но группа тратила как минимум по три в день. Мысль о том, что больше месяца новых средств может не быть, заставляла Аллена тревожиться. Собственно, именно потому он и заглянул сегодня в Гильдию: карманы начали казаться подозрительно пустыми. Даже если мысль о том, что деньги за драконью чешуйку придётся растягивать ещё немного — или очень намного — дальше, и приходила ему в голову, теперь было уже поздно.

Ну и ладно. Как-нибудь он выкрутится: попросит аванс за будущую выплату или даже купит дом, как предложила Надия. Это, может, и не идеальное решение, но одни только сэкономленные расходы на гостиницу немного облегчили бы нагрузку.

— Может, стоит с кем-нибудь посоветоваться? — пробормотал он вслух.

Проблема заключалась в том, что Ризе и Беатрис, узнав, что деньги вот-вот закончатся, наверняка предложат сами покрыть расходы. Изначально Аллен платил за всё только ради простоты, рассчитывая, что потом они всё уладят. Беатрис и Ризе отнюдь не были без гроша, но если говорить о наличных на руках, их кошельки тоже не ломились. Сколько бы ценных ресурсов у них ни было, чтобы тратить деньги, сначала нужно было получить выплату. Поскольку это само по себе было хлопотно, все и согласились, что пока платит Аллен.

Следовательно, если Беатрис и Ризе в будущем согласятся платить, какое-то время они смогут это делать. Само по себе это не было проблемой... но Аллену всё равно было не по себе. Со стороны это выглядело бы так, будто он позволяет даме заботиться о себе, а такой ситуации он предпочёл бы избежать.

— Наверное, купить дом и правда разумнее, но я понятия не имею, сколько ещё пробуду здесь.

Он не собирался оставаться в этом городе. Место было неплохим — даже довольно приятным, как ему казалось, — но у Аллена возникало чувство, что пока он здесь, спокойной жизни ему не видать. Пожить какое-то время — одно, а поселиться всерьёз — совсем другое. К тому же...

— С того дня я не нашёл ни единой зацепки.

Стоило ему услышать о монстре, с которым не справляются местные авантюристы, он отправлялся проверить, но все усилия ни к чему не привели. Он не видел больше ничего похожего на Фенрира и не слышал сведений, которые могли бы вывести на демонов. То, что ему удалось оказать Гильдии несколько услуг в обмен на информацию, было неплохо, но итог получался тем же, как если бы он вообще не получил никаких сведений.

— М-да, что же делать? — пробормотал он и вдруг кое-что осознал. Уставившись вдаль, Аллен склонил голову набок. — Постой, а зачем я вообще этим занимаюсь?

Память у него внезапно не отшибло. Просто мысль только сейчас пришла ему в голову.

— Я в последнее время слишком стараюсь, разве нет?

Вообще-то он пришёл сюда ради спокойной жизни. Все эти битвы с драконами и Фенрирами были чем угодно, только не покоем. Собственно, в особняке его дни были куда мирнее. Да, он сказал, что поможет Ризе и Беатрис, — и не возражал против этого. Но всё же разве он не слишком усердствовал?

— Хм. Кроме того, не похоже, что с моей помощью всплывут ещё какие-то зацепки.

Возможно, пора было перевести дух. Отсутствие следов пришлось очень некстати, но сейчас не было ничего плохого в том, чтобы неделю-другую полениться в гостинице.

— Заодно спрошу мнение насчёт дома. И ещё есть одна любопытная новость, которой можно поделиться.

По слухам, дядю Ризе, считавшегося мёртвым, где-то видели. Аллен не думал, что это связано с демонами, но игнорировать такое он не мог. К тому же сама история его немного заинтересовала.

Рассказы о мёртвых, вернувшихся к жизни, встречались не так уж редко. Конечно, ни один такой рассказ никогда не подтверждался... но, насколько слышал Аллен, тело дяди Ризе так и не нашли. Поэтому формально он считался пропавшим без вести, несмотря на общее мнение, что он погиб. Отсюда и разговоры о том, будто он всё ещё жив и где-то тихо живёт своей жизнью.

И всё же слухи оставались слухами. Если бы кто-то действительно его видел, его наверняка уже нашли бы. Даже принц, отказавшийся от прав по рождению, всё равно оставался особой королевской крови. Его не оставили бы просто делать что вздумается.

Даже Надия не смогла сказать, насколько нынешние сообщения о его появлении заслуживают доверия. Аллен попросил интересных историй, и Надия рассказала одну... к тому же она, вероятно, примерно понимала, с кем он путешествует. Хотя она никогда об этом не говорила, Аллен слышал, что Надия изначально жила в королевской столице. В таком случае она, скорее всего, узнала Ризе и потому решила упомянуть Аллену историю о её дяде.

— Часть меня всё ещё не уверена, стоит ли вообще говорить об этом Ризе...

По словам Надии, мужчину видели в деревне в семи днях езды на повозке от города, а это был не тот путь, в который легко отправиться ради занимательного слуха. Было бы жестоко упомянуть об этом только затем, чтобы разжечь любопытство Ризе. Аллена тревожило и то, как Беатрис прежде замкнулась, произнеся имя Альфреда. Если у Ризе остались чувства, связанные со смертью дяди, Аллен не мог быть уверен, как она отреагирует. Может, лучше промолчать...

— Постой, я ведь слишком её опекаю, да? — Ему стоило немного больше доверять Ризе.

Размышляя, как подать множество тем, которые нужно обсудить, Аллен направился к гостинице.

＊＊＊

— Что?! Правда?!

Ризе заинтересовалась даже сильнее, чем он ожидал. Поскольку расследование в последнее время никуда не продвигалось, она с Беатрис часто возвращались в гостиницу рано. Когда Аллен пришёл, обе уже были там.

Он и сам толком не понимал, почему начал именно с истории о её дяде. Хотел сперва прояснить неопределённый вопрос, но это было не слишком убедительной причиной. Однако стоило ему заговорить об этом, как Ризе тут же отреагировала.

— Это всего лишь слух. Не думал, что тебя так заинтересует, — сказал Аллен.

— Ох... прости, — ответила Ризе.

— Ничего страшного.

Он действительно удивился. На Ризе было не похоже реагировать так бурно, почти хватаясь за него. Более того, ему казалось, что он вообще никогда не видел от неё такой реакции. Поняв, что здесь явно что-то есть, он взглянул на Беатрис и увидел на её лице озадаченную улыбку. Заметив взгляд Аллена, она пожала плечами.

— Эм, можно спросить, о чём речь? — сказал он. Ему было трудно сдержать любопытство, но за этой историей явно стояло нечто большее. Если это было из тех дел, которые они не могли спокойно обсуждать, лучше было оставить тему.

Беатрис, немного подумав, кивнула.

— Да, если это не станет для вас обузой. Впрочем, пожалуй, для таких слов уже поздновато. К тому же я собиралась поговорить с вами об этом, когда вы услышите слухи.

— Ты имеешь в виду...

— Да. До сих пор я молчала, поскольку не могла подтвердить, знаете ли вы об этом, а дело крайне личное. Правда в том, что мы пришли сюда не только расследовать убийство Генерала, но и разобраться с этой историей тоже. Зная вас, уверена, вы уже что-то подозревали.

— Я точно не думал, что вы рассказываете мне всё.

— Прости, Аллен, — сказала Ризе.

— Не нужно извиняться. Вы ведь не лгали. И, как сказала Беатрис, это личное. Так что... — Он вопросительно посмотрел на них.

Беатрис и Ризе обменялись взглядами, затем Ризе кивнула. Похоже, объяснять будет она. Беатрис назвала это личным делом, но, судя по прежней реакции Ризе, было ясно: сильнее всего это касается именно её.

Аллен внимательно слушал, когда она начала говорить.

— Да... Я не совсем знала, как это сказать, но... на самом деле я уже слышала слухи о том, что моего дядю видели, — сказала Ризе.

— Ага, я тоже слышал обрывки тут и там, — сказал Аллен. — Что его тело так и не нашли и на самом деле он где-то жив.

— Верно. А в ходе расследования мы выяснили, что этот город — источник тех слухов.

— Вот как?

Для Аллена это было впервые, хотя... Нет, не было причины считать, что Надия знает всё о деле только потому, что работает в Гильдии. Но одна возможность пришла ему в голову.

— Так поэтому вы и пришли сюда?

— В общем, да, — сказала Беатрис. — Конечно, расследование смерти Генерала тоже было частью дела.

— Мы хотели выяснить, правдивы ли слухи, — сказала Ризе.

— Понятно, — сказал Аллен.

Теперь он понимал, почему эти двое так старательно прочёсывали каждый уголок города. Если Генерала действительно убил демон, вряд ли здесь можно было найти полезные сведения. Скорее всего, они пытались отыскать источник слухов — хотя, конечно, не переставали искать и следы демонов.

— Значит, вы выяснили, что слухи правдивы?

— Нет. Похоже, слух возник довольно давно, — сказала Ризе. — Нам всё ещё не удалось точно узнать, кто именно его пустил.

— Значит, вы даже не знаете, правда это или нет?

В этом не было ничего удивительного. Слух есть слух: даже если этим двоим удалось бы найти человека, с которого всё началось, это ещё не доказало бы, что утверждение правдиво. Память у того человека, скорее всего, уже стала смутной, и даже если бы он настаивал, что всё так и было, это ничего бы не доказало.

За всё расследование женщины могли в лучшем случае понять, откровенно ли человек лжёт. Разумеется, Ризе должна была это понимать. Значит, у неё была какая-то причина всё равно заняться этим делом.

— Можно спросить, почему вы вообще приехали проверять эту историю? — сказал Аллен. — Не может быть, что только потому, что он тоже королевской крови. Ты сказала, что дело личное.

Поскольку пропавший представитель королевской семьи был официальной проблемой, официального публичного расследования было бы не только достаточно, но и правильнее. Ризе и Беатрис не нужно было лично вмешиваться: для таких задач существовали люди куда более подходящие.

— Дело в том... — запнулась Беатрис.

— Нет, всё в порядке, — сказала Ризе, останавливая её. — Я объясню сама.

Как Аллен и чувствовал, говорить об этом ей было трудно. Он не особенно возражал бы, если бы Ризе захотела избежать темы, но её серьёзный взгляд остановил его, прежде чем он успел это сказать. Она явно собиралась встретить вопрос прямо, и он не видел причины её удерживать.

— Я своими глазами видела, как демон сожрал нижнюю половину тела моего дяди, — призналась она и дальше объяснила: они возвращались со съезда знати, когда на опасном горном перевале на них напала группа демонов. Не было сомнений, что её дядя получил смертельную рану. — Я могла только смотреть...

— Тогда ты ещё не получила свои исцеляющие способности?

— Нет, это случилось до того.

Аллен видел, насколько больно Ризе говорить об этом, но это не было её виной.

— В глубине души я понимаю, что ничего не могла сделать, но... — Она осеклась.

— Леди Ризе прекрасно это понимает, но всё равно это стало для неё ужасным потрясением, — добавила Беатрис. — И всё же она изо всех сил старалась это преодолеть... а потом услышала эти слухи.

— Что её дядя жив?

— Не только это. Ещё и то, что он выжидает в тени, чтобы однажды отомстить королевской семье, которая так жестоко с ним обошлась.

— Хм...

Такое случается постоянно, подумал Аллен. Не содержание этой истории, а распространение безответственных слухов. Люди нередко распускают о других дурные рассказы — намеренно или случайно. К тому же...

— Но это же немыслимо, верно? — спросил он.

Он уже слышал, что дядя Ризе добровольно отказался от права наследования, чтобы не воевать с братом. Аллен никогда не слышал, чтобы с ним обошлись так, что он мог бы желать мести.

— В обычных обстоятельствах — да. Но есть ещё один факт, который я не могу игнорировать, — сказала Ризе.

— Правда в том, что никто фактически не подтвердил его смерть, — уточнила Беатрис.

— А? Разве Ризе только что не сказала, что видела это своими глазами?

— Верно, — подтвердила Ризе. — Но сразу после этого земля обвалилась, и тело моего дяди упало с обрыва. Я была не единственной свидетельницей, и все согласились, что с такой раной он никак не мог выжить, но...

— Всё же остаётся крошечная вероятность?

— Именно.

Значит, поэтому она хотела проверить, правдивы ли слухи. Услышав всю историю, Аллен теперь понимал, насколько личным было для неё это дело. Получив официальное поручение королевства, ей не следовало тратить время на его расследование. Не то чтобы Аллена это заботило: ему не казалось, что Ризе и Беатрис пренебрегли другими обязанностями, а даже если бы и пренебрегли, он всё равно не придал бы этому значения. Аллен почти не чувствовал патриотизма; между страной и этими двумя женщинами он всякий раз выбрал бы Ризе и Беатрис.

Поэтому всё это его не особенно тревожило, хотя это не значило, что он собирался просто оставить дело без внимания. У него всё ещё было ощущение, что Ризе и Беатрис чего-то ему не договаривают. В этой истории были части, которые... не настолько бросались в глаза, чтобы назвать их противоречиями, но всё же не складывались. И всё же он не собирался расспрашивать о том, что им было неудобно обсуждать. Если он и хотел спросить о чём-то, то...

— Хм... Ну, если тебя это так беспокоит, почему бы не съездить и не проверить?

— Хм? — сказала Ризе.

— Как я уже упоминал, я слышал, что человека, похожего на твоего дядю, видели в деревне не так далеко отсюда. Вам ведь несложно самим это проверить, верно?

— Эм... ну... ты правда не против?

— Не знаю, почему ты думаешь, что я буду против, но если бы был, я бы не предложил. Э-э... хотя вы не против взять меня с собой? Мне сейчас как раз это нужно.

— Что ты имеешь в виду?

— У меня последнее время чувство, что я переработал. Поездка в эту деревню, до которой семь дней пути, станет идеальным шансом немного отдохнуть и развеяться.

По словам Аллена, там появлялось мало монстров, так что, добравшись до деревни, им нужно будет только искать. Идеальный способ перевести дух. Хотя он собирался просто поваляться в гостинице, куча свободного времени на размышления о том, что у него нет денег, плохо сказалась бы на душевном состоянии, так что это дело подвернулось в самый подходящий момент.

— Ты понимаешь, что это полностью личное дело, да? — спросила Ризе.

— Никаких проблем. По сути, это только даёт мне ещё больше свободы делать что хочу, — ответил он, пожав плечами.

Ризе несколько мгновений смотрела на Аллена, потом на её лице появилось выражение, которое трудно было описать, хотя в нём смешались удивление, облегчение и радость.

— Понимаю. — Наконец на её лицо вернулась улыбка. — Тогда пусть это будет хорошее путешествие.

— Ага, — сказал Аллен, улыбнувшись ей в ответ.

Бывший герой отправляется в беззаботное путешествие

Аллен поднял взгляд к ясному небу и прищурился от ярких солнечных лучей. Тёплый свет и неровная тряска, мягко покачивавшая его тело, навевали сон, и он подавил зевок.

— Если устал, можешь поспать, — сказала Ризе. — Теперь я и одна справлюсь. И смотри, у меня есть для тебя идеальная подушка.

Аллен скосил глаза в сторону и увидел, как она с озорной улыбкой легонько похлопывает себя по бёдрам. Он пожал плечами и снова посмотрел вперёд.

— Благодарю за предложение, но, пожалуй, не стоит. Такая подушка слишком высокого класса для кого-то вроде меня.

— Хмф. Не надо так скромничать...

Краем глаза Аллен увидел её недовольное лицо и усмехнулся. Он понимал, чего Ризе добивается, но позволить ей этого не мог.

— Если я усну, пока Беатрис отдыхает, какой тогда смысл в нашей сменной системе?

— Но ведь если вы оба отдохнёте сразу, в этом тоже есть смысл, разве нет?

— Польза, наверное, была бы. Но знаешь что: предложи ещё раз, когда Беатрис проснётся.

— Ты же прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать.

— Значит, придётся сдаться, — сказал Аллен и повернулся к ней с усмешкой.

Ризе только надула щёки, показывая недовольство. Она понимала, что Аллен прав, пусть и не могла этого признать.

— В любом случае я понимаю, почему ты так говоришь, и мне приятно это слышать. Думаю, Беатрис тоже была бы рада. Но в конце концов мы все выбрали поехать сюда ради самих себя. Тебе не нужно переживать о том, чем ты можешь нам помочь.

— Наверное, ты прав... — Ризе поняла его слова, но всё равно выглядела обеспокоенной. Аллену оставалось только улыбнуться: её доброта порой делала её же жизнь труднее. На самом деле ей было совершенно не о чем волноваться.

С тех пор, как они покинули город, прошло уже шесть дней, и пролетели они быстро. Всё это время они ехали в карете, и местная принцесса, похоже, была этим недовольна. Вернее, она была недовольна тем, что единственная ничем не занималась.

К сожалению, этого было не избежать. Беатрис, у которой во время их прошлого путешествия обязанностей было едва ли больше, чем у Ризе, теперь получила заметно больше дел. Аллен собирался сохранить прежнее распределение обязанностей, но вскоре после отъезда на это посыпались возражения. А именно: Аллен брал на себя слишком много.

Спорить с этим он, конечно, не собирался. На него легло почти всё: подготовка купания, готовка, стирка и ночная вахта, пока остальные спали. Разве что каретой он не правил. И всё же ему это не казалось чрезмерным: для него всё это было не так уж трудно. Подготовить купание — три действия, постирать одежду — одно. Да, с едой было не так просто, но, в отличие от прошлого путешествия, на этот раз им не нужно было добывать пищу охотой, а стоять ночью на страже было легко, когда вокруг не водились монстры.

С другой стороны, Беатрис постоянно правила каретой. Аллену казалось, что именно ему досталась лёгкая часть, но остальные двое с ним не согласились. В итоге решили, что Беатрис возьмёт на себя половину ночных вахт, а Аллен будет немного править каретой. Он настаивал, что в этом нет необходимости, но Беатрис заявила: если он считает управление каретой такой сложной работой, ему следует взять на себя свою долю, а поскольку единственная другая работа, которую может выполнять Беатрис, — это ночная вахта, ей тоже следует внести вклад. Аллен не сумел опровергнуть эту логику. Судя по всему, они вряд ли вообще встретят монстров, не говоря уже об опасных, так что у него не было веской причины отказываться.

Сейчас Беатрис спала: Аллен согласился стоять на страже во второй половине ночи. Тот, кто дежурил первую половину, ел завтрак и снова ложился спать, а тот, кто дежурил вторую, досыпал после пробуждения первого. Так каждый получал одинаковое время отдыха.

Таким образом, обязанности Аллена и Беатрис немного изменились по сравнению с прошлым разом, но у одного человека ничего не изменилось: Ризе по-прежнему было нечем заняться. Раньше для постороннего взгляда она и Беатрис выглядели примерно в одном положении, и отсутствие обязанностей её не тревожило. Теперь же стало очевидно, что дел у неё нет.

Конечно, от принцессы именно этого и следовало ожидать, но Ризе не умела мыслить подобным образом. Поэтому она уже некоторое время пыталась придумать, чем могла бы быть им полезна. Похоже, её беспокоило не только отсутствие обязанностей, но и то, что это путешествие в её глазах было личной просьбой, ради которой остальные уступили ей.

По обоим пунктам Аллен считал, что ей не о чем тревожиться. Он сказал правду: эта поездка была как раз тем, что ему нужно. Он наконец получил то спокойное путешествие, о котором мечтал.

— Хм... — произнесла Ризе. — Значит, так я смогу поспать вместе с тобой и убедиться, что ты хорошо отдохнул.

— Ты пытаешься обо мне позаботиться или добавить мне поводов для беспокойства? — спросил он. Если она и правда такое устроит, Беатрис наверняка рассердится... скорее всего, на Ризе, но легче ему от этого не становилось. Увидеть её лицо прямо перед собой в тот миг, когда он откроет глаза, — это был бы почти сердечный приступ. Уж лучше дракон.

— Боже, неужели ты меня настолько ненавидишь?

— Вовсе нет. — Он не думал, что она говорит всерьёз, но с Ризе никогда нельзя было знать наверняка. Как-никак королевская особа, и ход её мыслей не всегда укладывался в обычные рамки. Похоже, мне придётся убедить её в этом самому, — подумал он и поднял взгляд.

Спокойное небо, мягкий ветерок, тёплое солнце, ровное убаюкивающее покачивание и собеседница, рядом с которой он чувствовал себя по-настоящему непринуждённо, — Аллен понял, что именно этого и хотел. Ветер был настолько умиротворяющим, что он невольно вздохнул, желая, чтобы всё на самом деле было таким же мирным, каким казалось в этот миг.

＊＊＊

Беатрис вздохнула, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт. В этом вздохе смешались восхищение и лёгкое недоумение. Над головой уже начинали загораться звёзды. А ниже было её собственное тело, погружённое в горячую воду.

— Ну и ну, это и правда ощущается как роскошь, — сказала она, зачерпнув ладонью воду.

Посреди пути они вовсе не наткнулись на горячий источник, пригодный для купания. Это место создал Аллен. Пространства хватало, чтобы четыре или пять человек могли свободно вытянуться. Края были выложены камнями, удерживавшими тепло и не дававшими воде растекаться. Идеально круглая форма, как ни странно, неплохо вписывалась в окружающий пейзаж.

Зная Аллена, он наверняка и об этом подумал, когда всё это делал, — размышляла Беатрис. Благодаря этому она могла наслаждаться видом заката прямо во время купания. Такому позавидовал бы даже дворянин.

Да и сама возможность принять ванну уже была вершиной роскоши. Беатрис, как личная охранница принцессы, могла купаться каждый день, пока жила в замке, но обычному рыцарю повезло бы принять ванну раз в неделю. Даже некоторые дворянские семьи купались лишь раз в два-три дня. Ежедневные ванны были уделом только королевской семьи и самых высоких дворянских домов. И всё же она могла позволить себе такое удовольствие посреди путешествия. Чистое излишество.

— Беда в том, что я, кажется, к этому привыкаю...

Нынешние условия были далеко не нормальными, и привыкнуть к ним означало лишь обречь себя на будущие страдания.

— Но отказаться теперь будет тяжело...

Для Беатрис такие путешествия обычно означали обтирание старой тряпкой, вечно грязную одежду и жизнь на сушёном мясе с твёрдым ржаным хлебом. Она бы лучше самоотстранилась от любой подобной экспедиции в будущем. Даже сопровождение принцессы мало что меняло. До встречи с Алленом они с Ризе как раз так и путешествовали. Магическое устройство, которое они взяли с собой, немного улучшало еду, но означало это всего лишь белый хлеб и свежеподжаренное мясо. Даже этого ей тогда хватило, чтобы считать поездку сравнительно роскошной, а теперь к этому добавились овощной суп и другие гарниры, возможные благодаря способности Аллена производить воду в изобилии. Отказываться от всего этого ради подготовки к будущему, в котором такой роскоши может не быть, казалось совершенно непривлекательным.

Ты себя слышишь? Ты рыцарь!

Эта мысль мелькнула у неё в голове лишь на мгновение и тут же исчезла. Она могла быть рыцарем, но всё равно оставалась человеком. Добровольно усложнять себе жизнь она не собиралась.

К тому же, даже понимая, что потом за это расплачусь, я не могу заставить мою госпожу терпеть такие лишения, — подумала она, прекрасно сознавая, что это всего лишь удобное оправдание.

Она прислонилась к камням, запрокинула голову, посмотрела в небо, которое всё темнело, и снова вздохнула.

— Вы, смотрю, совсем расслабились, — раздался чей-то голос.

— Хм? Леди Ризе?

Беатрис повернулась на голос. Перед ней стояла Ризе: серебристые волосы поблёскивали, гладкая кожа розовела в лучах закатного солнца. Даже Беатрис невольно залюбовалась видом принцессы, но сейчас на первый план вышло другое чувство — недоумение.

— Вот уж необычно, — продолжила она, наклонив голову.

Беатрис редко купалась вместе с Ризе. Как личная охранница, она обычно должна была стоять на страже, пока Ризе принимала ванну. Поэтому возможность отдохнуть вместе выпадала нечасто, а даже когда выпадала, Беатрис могла припомнить только два случая, когда они действительно купались вдвоём. В остальные разы Ризе не хотела. При этом причин возражать у них не было. Ризе часто переодевалась в присутствии Беатрис, так что та привыкла видеть её в разных степенях раздетости, и обратное тоже было верно. Ни тогда, ни сейчас Беатрис не чувствовала от Ризе никакого недовольства — только лёгкое смущение.

Скорее всего, они не купались вместе чаще просто потому, что Ризе не привыкла к этому. Как принцесса, она не привыкла мыться с другими людьми, а помощь слуг едва ли считалась тем же самым. Беатрис полагала, что Ризе просто не слишком уверенно понимала, как вести себя в подобных ситуациях. Отсюда и её удивление из-за внезапного появления принцессы сейчас.

— Ах да... я подумала, что это могло бы быть приятно. Ты не против? — спросила Ризе.

— Я не против, — кивнула Беатрис.

Ризе с лёгким облегчением улыбнулась, присела и начала зачерпывать воду, чтобы обмыться. Беатрис немного понаблюдала за ней, а потом снова подняла взгляд к небу. Они молчали; только плеск воды разносился в вечернем воздухе.

Причин, по которым Беатрис сейчас не стояла на страже, было две. Во-первых, огромный валун за их спинами скрывал их от возможных подглядывающих — вероятно, именно поэтому Аллен и выбрал это место для купания. С другой стороны, противоположная сторона полностью открывалась взгляду, но это тоже было преимуществом: купающиеся могли быстро заметить любую угрозу. Это и было второй причиной, по которой Беатрис не стояла на страже; а главное, отсюда открывался прекрасный вид на природу. Место было совершенно безопасным. Нападение спереди они увидели бы издалека, а нападение сзади было почти невозможно. Аллен бы такого не допустил.

Единственное сомнение, которое теоретически могла бы иметь Беатрис, — возможность, что на них нападёт сам Аллен. В таком случае они ничего не смогли бы сделать, но сама эта вероятность не заслуживала даже рассмотрения. Она настолько доверяла Аллену, что была уверена: он никогда не сделает ничего подобного. А если бы он всё же решил, бдительность мало бы помогла.

Беатрис продолжала расслабляться, не обращая внимания на присутствие Ризе. Спустя некоторое время она заметила, что Ризе закончила обмываться. Поскольку Аллен обычно создавал поток воды, который окатывал их с ног до головы, одежду включительно, особой необходимости мыть тело у них не было — это было скорее ради ощущения. Она услышала, как кто-то входит в купальню, и почувствовала, как по воде пошла рябь.

— Идеально, — сказала Ризе.

— Вот именно.

На этом их разговор закончился. Было ясно, что Ризе что-то тревожит; иначе она бы не совершила столь несвойственный ей поступок. Догадаться, что именно, Беатрис было нетрудно. Завтра они прибудут в деревню. Трудно было думать о чём-либо другом. Уже некоторое время Беатрис была уверена, что Ризе скрывает что-то даже от неё.

[[image:/storage/reader-images/cb0ce7aa312fd4fc4fc840e30ad030da9b7378b2.jpg]]

Или, возможно, она чувствовала: всё это приведёт к чему-то ужасному. Как бы то ни было, Беатрис ничего не сказала. Это была не её роль. Её долг — просто оставаться рядом со своей госпожой. Этого достаточно; человека, способного взять на себя всё остальное, она уже нашла. Передать дело ему — вот всё, что ей оставалось.

Сказать, что она об этом не думала, было бы ложью. Наверное, родитель, собирающийся выдать дочь замуж, чувствовал бы нечто похожее.

Я всё ещё слишком молода для такого, — подумала она, усмехнувшись и глядя на широкие просторы перед собой. В сумеречном небе появлялось всё больше звёзд. Беатрис прищурилась. Что бы ни ждало нас впереди, Аллен наверняка справится...

＊＊＊

Аллен наклонил голову набок.

— Знаешь, у меня такое чувство, будто меня втянули в куда большее, чем я подписывался, — пробормотал он и, пожав плечами, продолжил работу. Если он будет слишком медлить, девушки вернутся из купальни раньше, чем еда будет готова, а это выставит его не в лучшем свете, даже если их необычное решение купаться вместе сократило время на приготовление ужина. — Хотя я же делаю совсем простые вещи. Это едва ли можно назвать готовкой...

Аллен готовил что-то вроде овощного супа: кое-как нарезанные овощи, кое-как отваренные и кое-как приправленные. Едва ли это была еда, достойная принцессы. Как бы те двое ни говорили, что вкусно и что сама возможность поесть суп уже ощущается роскошью, он невольно жалел, что не изучал кулинарное искусство внимательнее. Он хотел хотя бы набрать горных трав, но за последние дни вокруг были одни равнины. Всё, что он мог найти, — дикие травы, едва похожие на съедобные.

Правда, для обычного путешествия этого было бы достаточно. Сама возможность использовать овощи уже была значимой: большинство из них долго не хранилось, и к этому моменту путь обычно приходилось продолжать на ржаном хлебе и сушёном мясе. Так что овощи были заслугой Ризе и Беатрис — вернее, магического устройства, которое Ризе взяла с собой. Но поскольку без них двоих у Аллена никогда не было бы доступа к такому устройству, справедливо было записать это достижение на их счёт.

Магическая сумка. На первый взгляд она выглядела как обычный мешочек. Но внутри скрывалось огромное пространство, куда помещалось куда больше, чем можно было представить по её размеру. Более того, время внутри текло медленнее, позволяя долго хранить продукты, которые обычно быстро портились. Покупка такого ценного предмета опустошила бы всю казну небольшой страны. Многие торговцы наверняка позавидовали бы ему, хотя ни один из них даже надеяться не мог увидеть подобную вещь своими глазами. Поэтому Аллен и был рад приписать Ризе и Беатрис заслугу за то, что они привезли её с собой.

На самом деле они привезли две такие сумки и одну одолжили Аллену. Благодаря этой сумке он смог донести монстров, которых добыл в лесу, до самой Гильдии. А после дракона они наполнили частями и обе сумки, и карету; именно поэтому им удалось перевезти так много.

Теперь сумки были набиты ингредиентами. Это было куда ближе к их прямому назначению и, собственно, именно это позволило Ризе и Беатрис отправиться в тайное путешествие. Поскольку они не могли открыто останавливаться в каждом поселении, чтобы пополнить запасы, им приходилось полагаться на сумки, набитые огромным количеством еды.

— Думаю, почти готово, — сказал Аллен, помешивая железный котелок и пробуя ложку супа. Вкус, наполнивший рот, трудно было назвать удовлетворительным, но ждать большего от его собственных навыков и доступных приправ было бы неразумно.

В этом мире, а особенно в этой стране, приправы были чрезвычайно ценны. Даже соли у него было едва достаточно, а кулинарного таланта, чтобы как-то иначе вытянуть вкус, Аллену не хватало. Если бы у него хотя бы было что-то кроме овощей, он мог бы приготовить какой-нибудь бульон, но...

— Ничего тут не поделаешь.

В одном только этом отношении отсутствие монстров поблизости оказалось скорее минусом. Среди них встречались такие, из которых можно было сварить отличный бульон; в основном морские, но и на суше такие тоже попадались. Не то чтобы у Аллена хватало знаний или навыков для этого: он лишь узнал о такой возможности с помощью своего навыка Безграничное знание.

Даже без приличного бульона простое добавление большего числа ингредиентов хотя бы придало бы супу более глубокий вкус. Как бы красиво ни звучало «хорошо распорядился ограниченными ингредиентами», на деле он просто бросал овощи в котелок и добавлял соль. Даже мясо сильно изменило бы вкус.

— Эх, надо было запастись в городе. Хотя жаловаться бесполезно, — пробормотал он.

В окрестностях водились монстры и охотники на них, но большинство таких монстров не годилось в пищу. Редкое съедобное мясо обычно съедали сами добытчики, а избыток превращали в вяленое мясо ради удобства хранения. Свежее мясо почти никогда не попадало на рынок. Поэтому даже с магической сумкой у их группы не было к нему доступа.

— Ну, в общем...

Он был недоволен результатом, но сделал всё, что мог. Оставалось лишь время от времени помешивать котелок, чтобы суп не пригорел. Скорее всего, он закончит раньше, чем остальные вернутся.

— Хм... вот ведь... — пробормотал он и оглянулся через плечо. За спиной стоял большой валун, а за ним купались Ризе и Беатрис. Разумеется, подглядывать он не собирался и вскоре снова повернулся к котелку, но кое-что привлекло его внимание.

Насколько ему рассказывали, эти двое почти никогда не купались вместе. За всё время, что он провёл рядом с ними, они ни разу так не делали, даже в гостинице. Он решил, что и сегодня будет так же, но Ризе направилась к купальне вскоре после Беатрис. Беатрис пошла первой, потому что именно ей предстояло дежурить первую половину ночи. Обычно она ещё и стояла на страже, когда купалась Ризе, а если бы ей пришлось вклинивать собственное купание между охраной Ризе и ночной вахтой, она не смогла бы как следует расслабиться.

Сама Беатрис поначалу отказывалась купаться раньше Ризе, но после уговоров нехотя уступила. После этого Ризе никак не могла забыть, что первой купается Беатрис, и не могла не понимать, что та ещё не вышла. Значит, это был сознательный выбор Ризе. А причина, по которой она так поступила, почти наверняка была связана с тем, что завтра они доберутся до деревни.

— Всё-таки ей всего пятнадцать, — сказал Аллен.

Да, в этом мире она уже считалась совершеннолетней, и, какой бы взрослой и собранной ни выглядела, Ризе всё равно было всего пятнадцать лет. Вполне естественно, что иногда ей становилось тревожно и хотелось, чтобы о ней позаботились. Но королевское воспитание внушило ей: нельзя позволять другим видеть такую сторону. Возможностей дать этой стороне проявиться у Ризе было крайне мало, и сейчас была одна из них.

Аллен не знал, почему Ризе тревожится, но предполагал, что, когда придёт время, она как-нибудь даст ему об этом знать. Если бы она действительно не хотела, чтобы он знал, то с самого начала не позволила бы ему сопровождать её.

— Похоже, всё, что я сейчас могу для неё сделать, — это сварить суп и подождать, — сказал он.

У него было чувство, будто гендерные роли поменялись местами, но ничего с этим было не поделать. Если бы Ризе и Беатрис умели готовить, он с самого начала оставил бы это им. К тому же он правда не жаловался. Что может быть лучше, чем просто стоять здесь, ничем больше не занимаясь, и ждать их возвращения?

Аллен вздохнул и продолжил помешивать котелок, погрузившись в мысли.

Позже, вернувшись после купания, Аллен обнаружил, что человека, которого ожидал увидеть, нигде нет. Солнце уже село, но пламя костра давало достаточно света, чтобы рассмотреть всё вокруг.

— Погоди, а где Ризе? — спросил он.

— Хм? А, она вернулась в карету. Было видно, что она совсем вымоталась, — ответила Беатрис.

— А, понятно.

За ужином Ризе тоже почти не говорила и выглядела сонной. Аллен отправился купаться сразу после еды. За это время она, видимо, окончательно выбилась из сил.

— Наверное, она весь вечер странно нервничала. Вот и сказалось...

— Значит, ты заметил, — сказала Беатрис.

— Это было нетрудно. — Аллен пожал плечами и сел у костра.

— Ты не собираешься спать? — удивилась Беатрис.

— Я не могу уснуть сразу после купания, — ответил он, хотя понимал: Беатрис раскусит отговорку. До сих пор он всегда засыпал сразу после ванны. И всё же это не было полной ложью — сейчас ему действительно пока не хотелось спать.

Они сидели вдвоём, глядя в огонь, пока Беатрис не нарушила молчание:

— Завтра важный день.

— Ага. Мы идём отличным темпом. Должны добраться до деревни к полудню, в крайнем случае к закату. Хотя я не так сильно переживаю из-за всего этого, как вы двое.

— О, я вовлечена не настолько больше тебя. Во всяком случае, не по сравнению с леди Ризе.

Аллену пришлось согласиться.

— Да, пожалуй, это правда.

Было ясно, что усталость — не единственная причина, по которой Ризе мало говорила за вчерашним ужином. Иногда она замолкала, когда чувствовала какое-то дурное предчувствие. Вероятно, она думала о деревне или о человеке, которого они надеялись там найти.

Ризе казалась напряжённой на протяжении всего путешествия. Она сама это понимала и потому старалась меньше говорить, но наверняка глубоко переживала с тех пор, как услышала рассказ о своём дяде. Что было вполне неудивительно, учитывая обстоятельства.

— Думаешь, она жалеет, что поехала? — спросил Аллен.

— Прости.

— Не знаю, за что ты извиняешься, но не надо. Как я и сказал, я решил, что это отличный шанс немного развеяться. — Оказалось ли это правдой, он и сам не мог сказать. Внешне он провёл несколько мирных дней, но было очевидно, что в душе Ризе покоя нет. Если бы Аллен умел не обращать на это внимания только потому, что это не его дело, он уже давно наслаждался бы спокойной жизнью.

— Всё такой же беззаботный, как всегда, — заметила Беатрис. — И всё же, когда тебе приходит охота, ты далеко не бездарь.

— Ты слишком высоко меня оцениваешь. Я всего лишь хочу тихой жизни. Просто она никак ко мне не приходит.

— Кажется, ты сказал что-то похожее, когда мы впервые встретились. Тогда у тебя, похоже, были нелёгкие времена.

— В каком-то смысле ты была права. Но в прошедшем времени. Нелёгкие времена были у меня давным-давно.

— Ух, ты заставляешь меня чувствовать себя старой. Ты ведь намного младше меня, — с улыбкой ответила Беатрис.

Аллен пожал плечами. Она шутила, но в её словах был смысл, хотя сам он говорил о прошлой жизни.

— В любом случае, — сказал он, — сменить обстановку действительно было пора.

— Тут ты прав. Не то чтобы мы занимались чем-то кроме своих обязанностей, но...

— Я в этом никогда не сомневался.

Если бы добыть нужную информацию было легко, Ризе и Беатрис вообще не приехали бы сюда. Аллену было трудно представить, зачем демону выбирать столь обходной путь, чтобы кого-то убить, но королевство не было настолько трусливым, чтобы избегать расследования убийства высокопоставленной фигуры. Беатрис и Ризе наверняка довольно тщательно изучили дело, а значит, отсутствие конкретных подробностей лишь показывало, насколько хорошо скрыта правда.

Действительно, то, что им не удалось найти решающие сведения, едва ли было удивительно. Но даже понимая это, Аллен временами не мог не раздражаться из-за отсутствия прогресса. Эта небольшая вылазка была полезна и для того, чтобы освежить его собственную мотивацию.

— Так что, в общем, не переживай, — заключил он.

— Поняла. Тогда позволь мне поблагодарить тебя. Уверена, твоё присутствие сильно успокоило сердце леди Ризе, — сказала Беатрис.

— Надеюсь. Наверное, мне стоит сказать «пожалуйста», хотя мне неловко принимать это на свой счёт. Я ведь поехал сюда только для того, чтобы отдохнуть, и есть неплохой шанс, что всё закончится ничем.

— Мы с леди Ризе это понимаем. Но, думаю, она всё равно не смогла бы сидеть сложа руки и не попытаться выяснить правду.

Беатрис взглянула на карету. Аллен проследил за её взглядом: карета стояла неподвижно. Ризе, казалось, крепко спала, хотя, насколько Аллен знал, в этот самый миг она могла кричать во сне. Наверняка знала только сама Ризе, и именно поэтому ей было так важно превратить свои мысли в действие. Тогда, даже если они вернутся ни с чем, у неё не останется сожалений.

Скорее всего, именно это Беатрис и пыталась сказать. Аллен хорошо это понимал, потому что сам пережил нечто подобное. Не действуя, невозможно двигаться вперёд.

— Интересно, чем всё это обернётся, — пробормотал он, глядя на усеянное звёздами ночное небо, и вздохнул.

Бывший герой прибывает в мирную деревню

На следующий день путь шёл по плану, и вскоре после полудня впереди показалась деревня. Поселение было видно издалека, и ошибиться они не могли: наконец-то они увидели цель своего путешествия.

Однако до неё ещё предстояло добраться. Карета двигалась раздражающе медленно. И всё же, понемногу, деревня становилась всё яснее. Ризе просто сидела и смотрела вперёд, сжав губы в суровом выражении и твёрдо сосредоточившись на цели. Было очевидно, что она глубоко задумалась. Аллен не знал, о чём именно, но отвлекать её не собирался. Он лишь молча обменялся с Беатрис пожатием плеч, пока карета ехала дальше.

Когда они прибыли в деревню, их встретила атмосфера, похожая на ту, что они застали в поселении, где встретили Акиру. Хотя та деревня была необычной, похоже, все поселения Пограничья в какой-то степени напоминали друг друга: идиллические или заброшенные — смотря как посмотреть.

Продвигаясь вглубь, Аллен понял, насколько уникальной всё же была прежняя деревня. Здесь они неспешно катили через возделанные поля, но вокруг не было видно ни души, словно дневная работа давно закончилась. Из немногочисленных домов поднимался пар. Похоже, ужин был уже близко — если не шёл прямо сейчас.

В центре деревни стояло несколько жителей, но взгляды, которыми они провожали группу, разительно отличались от тех, что встретили их в прошлой деревне. Они смотрели на них — вернее, на карету — с одинаковым удивлением, но не более того. В их глазах читалось любопытство, однако враждебности не было. Разумеется, подобное зависело не только от деревни, но и от каждого человека отдельно. И всё же местные в целом казались мирными.

Аллен оглядывал окрестности и думал, что деревням Пограничья лучше бы не иметь такого пустынного вида. В отличие от прошлого раза, он не искал место, где можно поселиться.

— Ну... и что теперь? Наверное, быстрее всего будет кого-нибудь спросить.

— В таком месте больше всего сведений должен знать староста, — сказала Беатрис.

— Как думаешь, какой дом его?

— Откровенно говоря, понятия не имею.

— Не удивлён, — усмехнулся Аллен.

В прошлой деревне дом старосты сразу выделялся как лучшее здание в округе. Здесь же между домами не было такой разницы. Возможно, тут и старосты как такового не существовало. Городок, из которого они только что уехали, ясно показывал: подобные места способны удивительно неплохо функционировать даже без руководителя. Часто хватало человека, который разбирал споры и выносил решения в случае конфликтов, и этот человек не обязательно занимал положение выше остальных жителей.

И всё же, в отличие от прошлой деревни, местные не выглядели людьми, которые откажутся сообщить информацию, если их спросить. Оставалась только одна проблема: кого спрашивать.

— Эй вы, в этой великолепной карете. Похоже, вы чем-то озадачены. Что-то случилось? — раздался голос.

Оказывается, им не пришлось делать первый шаг самим. Повернувшись на голос, они увидели добродушную крепкую женщину лет сорока.

— А, да, — сказал Аллен. — Вообще-то мы хотели кое о чём расспросить. Не подскажете, где найти старосту или кого-нибудь, кто хорошо знает здешние места?

— Ради этого в такую глушь приехали? Ну вы и странная компания.

— Наверное, можно и так сказать, но мне кажется, здесь хорошее место.

— Вот как? Что ж, приятно такое слышать, но, знаешь, у нас тут правда почти ничего не происходит, — сказала женщина.

— Но вы, похоже, рады здесь жить, — заметила Беатрис. — Мы видим в этом месте ценность, как и вы.

— Именно, — сказал Аллен. — Уверен, место, где живёт такая красавица, как вы, скрывает ещё множество прелестей, о которых мы пока не знаем.

— Ой, брось, — сказала женщина. — Такую старуху ты этим не очаруешь, хотя за попытку спасибо. Ладно, посмотрим, чем я могу помочь. Что там было? Дом старосты? Провожу вас. Он всё равно совсем рядом.

Аллен и остальные с радостью приняли предложение. Правда...

— Кстати, что с той юной леди? — спросила женщина. — Она ни слова не сказала.

— Ах, это просто... — Ризе замялась, не зная, что ответить. Когда они приближались к деревне, она пристально её рассматривала. С момента прибытия она только сидела, опустив голову, и слегка дрожала. Казалось, она глубоко о чём-то задумалась, но для всех было ясно лишь одно: она молчит. Постороннему наблюдателю было естественно решить, что что-то не так.

Конечно, они не были обязаны отвечать на этот вопрос, но он предоставлял удобную возможность. Аллен переглянулся с Беатрис, убедился, что можно говорить о ситуации, и начал объяснять.

— Вообще-то вопросы, которые мы хотели задать, связаны с ней. Мы слышали, что её пропавшего дядю видели в этой деревне, и она не смогла не приехать сюда, чтобы проверить. Вам что-нибудь об этом известно?

— Понятно, — сказала женщина. — Её дядя, значит? Ну, всех, кто здесь живёт, я знаю уже много лет. Не могу сказать, что слышала о ком-то таком. А когда, говорите, этот её дядя пропал?

— Если не ошибаюсь, — сказала Беатрис, — около пяти лет назад.

— Тогда, пожалуй, ничем не помогу, — сказала женщина. — Некоторые люди приходили сюда со стороны, но это было десять лет назад. Во всяком случае, это не может быть кто-то из жителей этой деревни.

— Понятно... — сказал Аллен.

Всё это звучало логично. Аллен и сам не особенно верил, что дядя Ризе просто открыто живёт здесь, в деревне. Именно поэтому он хотел поговорить со старостой или кем-то, кто хорошо знает окрестности, а не расспрашивать жителей напрямую.

— Раз вы приехали сюда из-за исчезновения пятилетней давности, они, должно быть, были близки, — сказала женщина.

— Да, — ответила Беатрис. — На самом деле говорили, что они были как отец и дочь.

— Как трогательно. Ну вот мы и пришли: дом старосты.

— Сюда? — спросил Аллен.

Трудно было поверить, что этот дом — ничем не отличавшийся от остальных, разве что даже чуть более ветхий, — принадлежит старосте. Если бы их не привела местная жительница, Аллен бы ни за что не поверил.

— Да, немного обветшал, не спорю, — сказала женщина. — Честно говоря, староста он больше по названию. Просто живёт в деревне дольше всех.

— Понятно...

Для таких мест подобное устройство не было редкостью. Вид дома его удивил, но если подумать, поверить было нетрудно.

— Спасибо, что проводили, — сказал Аллен. — Вы нам очень помогли.

— Да пустяки. Дома меня ждёт только мой никчёмный муж, который будет требовать ужин. Молодёжи в этих краях почти нет, так что для меня уже приятно поговорить с такими людьми, как вы. Ну, удачи.

С этими словами она ушла, не ожидая ни благодарности, ни платы, словно помочь группе незнакомцев было совершенно естественно.

— Хорошая женщина, — заметил Аллен.

— Да. Если здесь живут такие люди, это, должно быть, хорошее место, — согласилась Беатрис.

Пока они говорили, троица быстро осмотрела окрестности, а затем остановила взгляды на самом доме. Размышляя, что ждёт их внутри, они направились к нему.

Встреча со старостой

На стук в дверь изнутри почти сразу ответили — даже слишком быстро, подумала Беатрис, прежде чем вспомнила, что к дому они подъехали в карете. Пусть они и двигались едва быстрее, чем пешком, шум наверняка заставил бы любого задуматься, что происходит, тем более что карета остановилась прямо перед домом.

В открытом дверном проёме стоял седовласый морщинистый старик. Хорошая осанка не вязалась с его видимым возрастом, а группу он встретил приветливой улыбкой.

— Ого-го. Интересно, что же понадобилось компании молодых людей от такого старика?

Беатрис и Аллен переглянулись. Других людей в доме видно не было, и, похоже, этот человек и был старостой. Женщина сказала, что звание это скорее номинальное, но было ясно: в деревне он самый важный человек. Значит, говорить с ним должен был кто-то подходящий. Аллен был опорой их группы, но официальное отсутствие статуса создавало проблему.

Возможно, именно поэтому Ризе вышла из кареты, хотя почти сразу снова опустила голову. Раз принцесса была не в том состоянии, чтобы общаться с посторонними, Беатрис взяла эту роль на себя.

— Прошу прощения, что явились без предупреждения. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Будем очень признательны, если вы согласитесь нас выслушать.

— Хм... вопросы, значит?

— Да. Простите за беспокойство, но...

— Никакого беспокойства. Я всего лишь дряхлый старый дурак, которому осталось недолго ходить по этой земле, а потратить оставшееся время всё равно не на что. Если вы считаете, что болтовня старого чудака может быть вам полезна, я с радостью помогу, хотя понятия не имею, чем могу пригодиться.

— Вы слишком скромны. Уверена, вы проживёте ещё много лет. Но значит ли это, что вы готовы...

— Да, расскажите, что у вас. Только не здесь. Проходите, проходите.

С этими словами старик развернулся и пошёл внутрь. Беатрис снова переглянулась с Алленом. Всё складывалось настолько удачно, что даже казалось слишком удобным, но без рассказа они всё равно никуда бы не продвинулись. Кивнув друг другу, они последовали за стариком. Тот провёл их в гостиную, которая — пусть говорить такое было бы невежливо — оказалась удивительно опрятной и хорошо обставленной по сравнению с внешним видом дома.

Опустившись на диван, куда указал старик, Беатрис вновь осознала, что перед ними человек, занимающий в деревне значительное положение. Ещё больше её заинтересовал аромат, наполнявший комнату. Нельзя сказать, что запах ей не нравился, но внимание он привлёк.

— Могу я спросить, вы что-то жжёте?

— О, запах вам мешает? Прошу прощения. Это мой любимый аромат — он помогает мне расслабиться. И, пожалуйста, не будьте столь вежливы. Такой старый глупец, как я, едва ли заслуживает подобного почтения.

— О, я так не думаю.

— Прошу вас, ради меня. Неужели не потешите старика, чей огонёк уже почти догорел?

Отказать в такой просьбе Беатрис не могла, к тому же ей самой так было проще. Она кивнула, и улыбка старика стала глубже.

— Ох, как невежливо с моей стороны, — сказал он. — Я даже не предложил вам что-нибудь выпить. Подождёте минутку?

— О, не беспокойтесь. Мы не собирались задерживаться надолго. Не нужно утруждаться.

— Вот как? Что ж, хорошо. Тогда выслушаю, что вы хотели спросить.

Он подался вперёд, готовый слушать, и Беатрис объяснила ситуацию почти так же, как накануне женщине: они услышали слух, будто пропавшего дядю Ризе видели неподалёку от деревни. Она также уточнила, что этот слух дошёл до них лишь недавно, и назвала имя пропавшего — Альфред; в разговоре с женщиной она этого не упоминала.

— Альфред, значит? И сколько ему лет?

— Полагаю, около тридцати?

Внезапно заговорила Ризе.

— Если он жив, в этом году ему должно исполниться тридцать восемь.

— Леди Ризе? — удивилась Беатрис, поражённая неожиданным ответом своей госпожи после такого долгого молчания. Она думала, что Ризе не отзовётся, пока они не получат каких-нибудь решающих сведений, но теперь принцесса подняла голову и смотрела старосте прямо в глаза.

— Прошу вас, если вы знаете хоть что-нибудь — что угодно, — расскажите нам, — настойчиво сказала она.

Беатрис могла только смотреть на неё с открытым ртом. Никто лучше неё не знал, как сильно страдала Ризе: она видела это своими глазами. И всё же в тот миг отчаяние принцессы казалось чрезмерным даже для девушки, которая искала пропавшего дядю, почти заменявшего ей второго отца, видела, как его убили у неё на глазах, а затем услышала, что он всё ещё жив. За этим должно было скрываться что-то ещё.

На самом деле Беатрис не видела ни того, как Альфред сорвался с обрыва, ни того, как на него напал монстр и вцепился в него. К её стыду как личной стражницы Ризе, во время боя она оказалась отрезана от своей госпожи. Однако рядом с Ризе оставались несколько других стражников, а также сам Альфред.

Хотя Альфред был вице-капитаном Первого рыцарского ордена, говорили, что в мастерстве он не уступал самому капитану. Трудно было поверить, что такой человек мог погибнуть, и всё же это случилось. К тому времени, когда Беатрис наконец сумела вернуться к окровавленной, потрясённой Ризе, всё уже закончилось. Вид госпожи привёл Беатрис в ужас, но на Ризе не было ни царапины: она была залита кровью Альфреда после того, как его перекусило пополам, когда он пытался защитить её. Монстра нигде не было видно; предположительно он сорвался с обрыва вместе со своей добычей, которая сопротивлялась до самого конца, пока земля под ним не обрушилась. Если бы этого не произошло, Ризе, вероятно, была бы мертва. Своей жизнью она была обязана Альфреду.

Однако Беатрис не знала всех подробностей случившегося, и это всегда её тяготило. Подавленность Ризе после происшествия казалась чрезмерной. Более того, рыцари, остававшиеся с Ризе во время боя, рассказывали разные версии. Да, различия можно было счесть незначительными: то ли Альфред оттолкнул Ризе в сторону, когда монстр прыгнул, то ли сам бросился перед ней, прежде чем его перекусило пополам и он сорвался с обрыва; в общем ходе событий все сходились.

Все эти рыцари, пусть и не личные стражники, были людьми, которых Беатрис знала и которым доверяла. У них не было причин лгать, а потеря Альфреда всё ещё потрясала их. Скорее всего, в пылу момента каждый просто запомнил случившееся по-своему. Что до Ризе, то незадолго до этого ей официально запретили видеться с Алленом, и Беатрис приняла двойной удар за объяснение её реакции. Теперь же казалось, что Ризе на самом деле знает что-то, чего не знает Беатрис.

С этой мыслью Беатрис вновь посмотрела на старика. Его лицо стало серьёзным.

— Хотел бы я рассказать вам хоть что-нибудь... но ничего не приходит в голову.

— Правда? — сказала Ризе.

— Это не обязательно должно быть прямо связано с лордом Альфредом, — сказала Беатрис. — Вы не слышали ничего о том, что поблизости видели какого-то пропавшего человека?

— Боюсь, ничего подобного. Как вы, наверное, заметили, это просто одинокая деревня. Если бы здесь случилось что-то такое, я бы наверняка услышал.

— Понятно... — ответила Беатрис. Трудно было не испытать разочарование, хотя больших надежд с самого начала не было. Она подавила вздох, и вдруг ей пришла мысль: Аллен ещё ни разу не заговорил. — Господин Аллен, вам есть что сказать?

— А? Мне? Не особо, — ответил он.

— Верно, пожалуй, вы ведь мало знаете об этом деле. С чего бы вам было что-то говорить? — задумчиво произнесла Беатрис.

— Простите, что не смог быть полезнее после того, как вы проделали такой путь, — сказал им старик.

— Ничего страшного, — ответила Беатрис. — Мы просим невозможного.

Ризе выглядела подавленной, но Беатрис не могла изменить правду. Ей было интересно, откуда именно пошёл слух о дяде Ризе, но от этого пожилого старосты она больше ничего не узнала бы.

— В качестве извинения не желаете ли переночевать здесь? — предложил он.

— Вы уверены, что мы не доставим вам неудобств? — спросила Беатрис.

— Нисколько. Как видите, я один живу в этом большом старом доме. Принять гостей на одну ночь для меня не труд. К тому же солнце уже село, а в нашей деревне нет места, где могли бы остановиться постояльцы. Прошу, оставайтесь на ночь.

Предложение было очень кстати. Беатрис не возражала бы снова спать под открытым небом — до сих пор они так и делали, — но тёплая постель всё равно была лучше. Ризе снова погрузилась в безучастное состояние, и Беатрис повернулась к Аллену. Тот кивнул.

— Тогда мы с радостью примем ваше приглашение, если вы нас не прогоните, — объявила Беатрис.

— Конечно. Мне как раз было одиноко, так что я только рад, — сказал старик с улыбкой, на которую она быстро ответила.

Их группе предстояло многое обдумать, и нужно было выделить время, чтобы обсудить дальнейшие действия, но всё это могло подождать, пока они не снимут накопившуюся усталость. С этой точки зрения возможность переночевать здесь стала желанной передышкой и почти оправдывала саму поездку.

Беатрис тихо вздохнула, думая, что же им делать дальше.

Бывший герой исследует окрестности

На следующий день Аллен, Беатрис и Ризе покинули дом старосты и отправились бродить по окраинам деревни, выискивая всё, что могло быть связано с услышанным слухом.

— По крайней мере, мы знаем, что слух существовал, — сказала Беатрис. — У него должна быть причина, даже если его пустили просто ради привлечения внимания.

— Верно, — согласился Аллен. — Трудно представить, чтобы кто-то взял и выдумал такое на пустом месте. Какая-то причина должна быть.

Из того, что он слышал, слух впервые появился год назад. Он сводился лишь к тому, что Альфреда видели на окраине некой деревни, так что естественно было предположить: именно на этой окраине они найдут какой-то след — или хоть что-нибудь.

Группа вкратце расспросила жителей деревни, но не услышала ничего похожего на зацепку. Это стало ещё одной причиной, по которой они наконец решили исследовать окрестности.

— И всё же здесь ведь одни пустые равнины, верно? Хотя в приятной прогулке ничего плохого нет, — заметил Аллен.

— Это и немного овощных полей, — сказала Беатрис. — Правда, сомневаюсь, что мы найдём что-нибудь там, да и трудно представить, что жители позволят нам их осматривать.

— Ага, могут ещё и прогнать, — сказал Аллен. Хотя, если бы поиски на полях действительно оказались необходимы, его это едва ли остановило бы, но смысла в таком ходе сейчас явно не было: он лишь разозлил бы жителей.

— Впрочем, само по себе это тоже кое-что нам скажет, — заметила Беатрис.

— Верно. Это будет значить, что то, что мы ищем, с приличной вероятностью находится там. К тому же...

Он не договорил. Заканчивать фразу не было нужды.

Беатрис на миг оглянулась через плечо, затем понимающе кивнула. Ризе, по-прежнему опустив голову, плелась за ними. После того как у старосты им не удалось добыть никаких зацепок, она ожидаемо выглядела ещё более подавленной.

На самом деле эти двое решили провести нынешние поиски отчасти в надежде — возможно, напрасной, — что это улучшит настроение Ризе. К сожалению, пока ничего подобного не произошло.

Группа продолжила идти по равнине. Хотя каждый был отвлечён собственными мыслями, местность была настолько голой, что, наткнись они на что-нибудь важное, заметили бы это быстро. Да, это было лишь самое формальное подобие поиска, но даже оно было лучше, чем ничего. И всё же сколько бы они ни шли, находили они только новые равнины.

— Может, на этом вернёмся? — спросил Аллен.

— Думаю, да, — ответила Беатрис. — Ничего нового мы не найдём. К тому же если зайдём дальше, это уже едва ли можно будет назвать окраиной. Думаю, мы можем заключить, что того, что мы ищем, здесь нет.

Экспедиция в итоге оказалась скорее прогулкой, чем поиском, чего они с самого начала примерно и ожидали. И всё же это не было простым предлогом для отдыха: им было важно убедиться, что они ничего не упускают.

Группа развернулась и пошла обратно тем же путём.

— Знаешь, я всё же немного удивлена, что мы до сих пор ничего не нашли, — сказала Беатрис. — Думала, хотя бы на одного-двух монстров наткнёмся.

— Ага. Я понимаю, деревни обычно строят в спокойных местах, но мы даже следов монстра не увидели. Видимо, они сюда не приближаются.

— Какая тихая деревня. Разве это не как раз то место, которое вы искали, господин Аллен?

— А? Хм... — Аллен задумался. — Да, пожалуй, придётся признать, что очень похоже.

— На мой взгляд, здесь вы вполне могли бы наслаждаться мирной жизнью. Есть что-то, что вам не нравится?

— Всего одно, но для меня это решающий недостаток.

— О? Что же в этом месте настолько плохо, что вы говорите так уверенно?

— Секрет.

Вернувшись в деревню, группа выбрала другое направление и возобновила поиски. Поняв, что ходить пешком смысла нет, они решили продолжить на карете. Ещё трижды они повторили тот же процесс: осматривали окраины деревни, убеждались, что ничего не нашли, и переговаривались между собой.

Когда солнце начало садиться, группа вернулась в деревню, но единственными плодами дневного труда были недовольные выражения на их лицах.

— О, это опять вы. Ну, спрашивать, как сегодня всё прошло, похоже, не нужно.

Группа повернулась на голос и обнаружила — вот уж неожиданность — ту самую женщину, которая накануне проводила их к дому старосты.

Аллен усмехнулся: жизнерадостная улыбка женщины почему-то успокаивала его усталый разум.

— Ага. Видимо, и так понятно.

— Жаль. И что теперь? Завтра то же самое?

— Вообще-то мы не совсем понимаем, как действовать дальше, — признался он.

— Да. Снова обременять старосту мы не хотим. Возможно, нам стоит просто вернуться домой, — сказала Беатрис.

— Всё настолько плохо? — спросила женщина. — Как-то расточительно выходит.

— В каком смысле? — ответил Аллен. Да, всё время, которое они потратили на эту затею, оказалось впустую, но сам он так бы не выразился. «Обидно» — возможно, но не «расточительно».

— Ага, — сказала женщина. — Завтра ведь Фестиваль мёртвых. Правда, не скажу, что празднество нашей бедной маленькой деревни стоит того, чтобы задерживаться ради него, но всё же...

— Фестиваль мёртвых? Что это? — спросила Беатрис, склонив голову. Никто из них раньше об этом не слышал.

— О, не знаете? Ну, пожалуй, он и правда довольно особенный для нашей деревни. Собственно, я уже совсем забыла, как сама удивилась, когда впервые о нём услышала.

— Так что это такое? — спросил Аллен.

— Если коротко, фестиваль, на котором можно встретиться с тем, кто ушёл из жизни.

От этих слов Ризе наконец шевельнулась.

— С тем, кто ушёл из жизни?

Женщина удивилась её внезапной реакции, ведь до этого Ризе была такой же поникшей, как безжизненная кукла. Впрочем, скоро на её лице снова появилась весёлая улыбка.

— Ну, если точнее, говорят, что на этом фестивале можно такое сделать. Один раз в год мёртвые возвращаются в этот мир, чтобы мы могли встретиться с ними. Отсюда и название.

— Понятно, — сказала Ризе. — Значит, на самом деле с ними никто не встречается.

— Тогда почему вы сказали, что пропустить его будет расточительно? — спросил Аллен.

— Верно, из того, что я только что сказала, это, наверное, не очевидно... Ну, сам фестиваль проходит немного необычно. Раз смысл в том, чтобы встретиться с мёртвыми, жители делятся на две группы: тех, кто возвращается из мира духов, и тех, кто с ними встречается. И первая группа наряжается как надо. Очень весело получается.

Женщина продолжила описывать что-то, звучавшее как большой конкурс подражателей. Половина жителей переодевалась и вела себя как кто-то из умерших. Если остальные не могли понять, кого они изображают, их освистывали, а если угадывали — все вместе смеялись. Мероприятие легко могло бы превратиться во что-то мрачное, но все старались не допустить такого исхода.

— То есть всё это ради развлечения жителей? — спросила Беатрис.

— Думаю, в самом начале всё было иначе, но с тех пор, как я сюда пришла, оно всегда такое. О, кстати, если подумать, может, это и связано с тем, о чём вы говорили?

— А? В каком смысле? — сказал Аллен.

— Ну, люди ведь подражают мёртвым, верно? Правда, обычно дело только в одежде, и сам человек может совсем не походить на настоящего. Но иногда кто-нибудь из жителей правда серьёзно тренируется изображать выбранного человека. Может, кто-то увидел такое и решил, что это и есть ваш пропавший?

— Что ж, пожалуй, такое возможно... — ответила Беатрис.

— Просто болтовня старухи. Можете не обращать внимания. В общем, наши обычаи могут показаться вам странными, но, думаю, вы поняли, что для всех это весёлое время. Приходите посмотреть, если хотите.

С этими словами женщина ушла, а трое спутников переглянулись.

— Что думаете? — спросил Аллен.

— Раз уж мы здесь, один лишний день, пожалуй, не повредит, — сказала Беатрис.

— Давайте останемся.

Неожиданно решение приняла Ризе. Уже сам факт, что она заговорила, был достаточно удивителен.

— Давайте останемся и посмотрим этот фестиваль. Нас ведь пригласили. И ещё...

Может быть, я правда смогу встретиться с мёртвыми.

Она не произнесла этого вслух, но было ясно, о чём она думает. Беатрис бросила взгляд на Аллена, а тот лишь пожал плечами. Возражений у него не было. Так они решили остаться в деревне ещё на один день.

Бывший герой наблюдает за приготовлениями к фестивалю

Ризе склонила голову набок, открыв глаза: она не сразу поняла, почему проснулась именно там, где находилась. Над ней был незнакомый потолок, но тревоги она почему-то не чувствовала. Недоумевая, она повернула голову и увидела рядом знакомое лицо — Беатрис.

Это был дом старосты. Он с радостью согласился на их просьбу остаться ещё на одну ночь. Она даже спала не в другой комнате, а в той же, что и прошлой ночью. На самом деле потолок вовсе не был незнакомым. Несколько мгновений Ризе пыталась понять, почему решила иначе, но вскоре забыла об этом: были вещи куда важнее.

— Фестиваль мёртвых...

День, когда она сможет встретиться с умершими. Разумеется, по-настоящему она в это не верила. Но где-то в глубине души оставалась часть её, которая думала: а вдруг шанс всё же есть.

Несмотря на слова той женщины, Ризе знала: как минимум часть слуха была правдой. Её дядя Альфред действительно хотел отомстить королевской семье. Это она знала наверняка, потому что он сказал ей сам. Но эти сведения не должны были дойти ни до чьих ушей, кроме рыцарей, которым он рассказал перед смертью, а они никогда не стали бы злословить о человеке, когда-то принадлежавшем к королевскому роду. Значит, оставались только две возможности: либо слух пустил кто-то из сообщников, которых её дядя искал для выполнения замысла, ведь в одиночку он бы не справился, либо слух пустил сам дядя. Как бы там ни было, её целью было выяснить правду.

И всё же, услышав такой слух, никто бы в него не поверил. Все знали, как усердно Альфред поддерживал королевскую семью. Именно поэтому история так и осталась не более чем пересудом. Но для тех, кто уже знал, что она правдива, — таких, как Ризе, — она могла стать посланием.

Когда она впервые услышала этот слух, то задумалась, не пытается ли кто-то связаться с ней. Какой бы ни была причина, она должна была касаться её дяди; иначе существовало множество иных способов выйти на Ризе. Чтобы воспользоваться столь ненадёжным способом привлечь её внимание, сам метод должен был иметь значение.

Именно желание узнать это заставило Ризе пойти на большой риск: покинуть королевскую столицу ради Пограничья и посетить сначала город, а теперь и эту деревню. Пусть на время она утратила веру, теперь по непонятной причине ей вдруг стало казаться: когда солнце зайдёт и начнётся фестиваль, она узнает правду.

А может быть, это откровение? Чем больше она думала об этом, тем сильнее становилась её вера, а веки тяжелели всё больше и больше. Уютный аромат окутывал её и манил в мир сновидений. Приняв мягкую сонливость, Ризе позволила сознанию ускользнуть.

— Дядя Альфред... что ты имел в виду, когда сказал, что отец меня убьёт? — спросила она. Именно этот вопрос она хотела задать с того самого дня.

И с этим она погрузилась в сон.

＊＊＊

Фестивали сильно различались от региона к региону. Одни были великолепными празднествами, другие — торжественными обрядами. Некоторые даже закрывали для посторонних, но, к счастью, здесь было не так.

— Понятно... — сказала Беатрис. — Вчера деревня выглядела совершенно неподготовленной, и я не понимала, как всё будет, но, похоже, сегодня приготовления начали на рассвете.

— Похоже на то, — согласился Аллен. — Для маленькой деревни, наверное, логично.

Теперь поселение почти невозможно было узнать: оно уже не напоминало тихое, мирное место, каким было вчера. С самого утра оно гудело оживлением. Аллену и остальным нравилась эта атмосфера: местные суетились, готовясь к Фестивалю мёртвых, и от всей этой спешки веяло приятным возбуждением.

Внезапно появился староста.

— Печально признавать, но нас здесь немного. Если бы мы начинали подготовку за день, событие разрослось бы до масштаба, с которым нам не справиться, — объяснил он с такой же радостной улыбкой, что и у его соседей. — Впрочем, вам, должно быть, довольно скучно? Прошу прощения, что заставляем так долго ждать события, которого вы ожидаете.

— Вовсе нет, — сказала Беатрис. — В конце концов, это мы сами решили остаться и посмотреть. А вы были к нам так добры, что нам даже кажется: мы должны помочь с подготовкой. К тому же одной этой весёлой атмосферы уже достаточно для развлечения.

— О, мы не можем заставлять гостей работать. Я тронут уже тем, что вы предложили.

— Кстати, есть одна вещь, которая меня интересует, — сказала Беатрис. — Здесь правда живёт столько людей?

Даже если считать только тех, кого она видела с места, где стояла, Беатрис понимала: в подготовке участвует очень много жителей. Конечно, их группа встречала не всех местных, но больше половины людей перед ней были незнакомыми лицами. Неудивительно, что она заинтересовалась.

— Среди них есть и те, кого нечасто увидишь на улице, и те, кто уже здесь не живёт, — ответил староста.

— То есть они вернулись ради фестиваля?

— Именно. Поскольку это деревня в Пограничье, немало людей по разным причинам какое-то время живут здесь, а затем в конце концов уходят дальше. Неподалёку ведь есть удивительно хорошо развитый город.

— Полагаю, так бывает везде. Должно быть, это хорошее место, раз так много людей возвращается сюда ради такого события.

— Мне очень приятно это слышать. Всё-таки я староста, пусть и только по названию.

Пока они разговаривали, подготовка понемногу продвигалась. Такими темпами её, вероятно, закончили бы только к ночи, но для Фестиваля мёртвых это казалось уместным. По словам старосты, изначально он был посвящён общению с умершими предками, а потому должен был проводиться ночью.

— То, что люди весь день готовятся к фестивалю вместо работы, тоже осталось с тех времён. Изначально все в торжественном размышлении ожидали назначенного часа. Правда, я единственный, кто ещё помнит те времена. Прошу, не позволяйте болтовне старика испортить вам удовольствие.

— Уже то, что вы проявляете к нам такое внимание, достойно благодарности, — сказала Беатрис.

— В любом случае после сегодняшнего веселья завтра всем придётся тяжело.

— Полагаю, это тоже часть удовольствия?

— Совершенно верно.

Как обычно, Ризе не участвовала в разговоре. Было неясно, слушает ли она вообще. Однако сегодня она не выглядела подавленной, а просто наблюдала за снующими туда-сюда жителями. Увидев это, Аллен вздохнул.

Солнце ещё стояло высоко, но скоро должно было зайти, и тогда наступит час мёртвых. Время фестиваля постепенно приближалось.

Бывший герой наблюдает за Фестивалем мёртвых

Аллен думал, что Фестиваль мёртвых будет похож на конкурс подражателей, но теперь, наблюдая за началом празднества, понял: на самом деле он куда больше напоминал костюмированную вечеринку.

— Пожалуй, нет ничего удивительного, если кто-то увидел одного из этих людей издалека и неправильно всё понял, — сказала Беатрис.

— Жители, по крайней мере, считают, что такое возможно, — ответил Аллен.

— Никогда не думала, что некоторые из них облачатся в полные доспехи. Не знаю, как по такому можно понять, кого они изображают, но все веселятся, значит, наверное, такие люди действительно когда-то ходили.

Для них, посторонних, было трудно понять, что именно здесь настолько смешно, но они всё равно с большим интересом наблюдали за происходящим. В темноте от людей, которых они едва различали в мерцающем свете костра, доносился смех. Считалось, что костёр освещает путь в царство мёртвых. В каком-то смысле вся сцена выглядела тревожно, но смех смягчал это ощущение.

— Это определённо редкое зрелище, — сказала Беатрис. — Стоило остаться. Я и не знала, что существует такой фестиваль. Думаю, потом нужно поблагодарить ту женщину.

— Ага, выходит, причина задержаться у нас всё-таки была, — сказал Аллен, искоса взглянув на их молчаливую третью спутницу.

Ризе стояла без слов и смотрела, как разворачивается празднество. Однако она, скорее, наблюдала рассеянно — расслабленно, а может, разочарованно, — чем сосредоточенно.

Повернувшись к Беатрис, Аллен увидел, что та тоже смотрит на Ризе. В её выражении была некоторая боль, но Аллен уловил и облегчение. Никто не думал, что на этом фестивале умершие действительно вернутся к жизни. Это было ясно и по тому, как испарялось напряжение Ризе, и по облегчению Беатрис. Даже если результат оказался не тем, на который они надеялись, уже одно возвращение Ризе к обычному состоянию оправдывало то, что они продлили пребывание.

— К тому же для такого особого дела, как встреча с мёртвыми, наверняка требуются особые процедуры, а они ничего подобного не делали, — заметила Беатрис.

— Ага. На открытии церемонии староста всего лишь всех поприветствовал.

В этом мире общение с мёртвыми считалось своего рода табу. С умершими не обращались несправедливо, но легкомысленно вступать с ними в контакт считалось дурной идеей. Мёртвые были мёртвыми, и их считали существами, отличными от живых. Правило, согласно которому им и живым не следует смешиваться, было распространено повсюду, независимо от расы или региона. Поэтому, хотя в этом мире существовали разные силы, такие как Дары и магия, возвращение ушедших к жизни было столь же запретным, как и путешествие в прошлое. Не только исследовать такое запрещалось — в некоторых местах даже одно упоминание подобных вещей считалось табу.

И всё же здесь, в этой деревне, проходил фестиваль, по сути представлявший собой обряд воскрешения мёртвых. Даже если на деле всё было иначе, сама концепция уже создавала проблему. В Пограничье всё обстояло иначе, но будь это обычная деревня, её вместе с жителями сожгли бы дотла в тот самый миг, когда любой посторонний стал бы свидетелем происходящего. А может быть, именно потому, что деревня находилась в Пограничье, такой фестиваль и возник.

— Единственное необычное, что я замечаю, — этот аромат, — сказала Беатрис. — Но один запах не может ничего сделать с мёртвыми.

— Конечно нет.

Как и сказала Беатрис, самым заметным отличием деревни от прежнего состояния был запах, висевший в воздухе. Но Аллену было лишь любопытно, сколько времени потребовалось, чтобы он распространился так широко, учитывая, что они находились на открытом пространстве. В конце концов, это был всего лишь запах: никакой силы, исходящей от него, он не ощущал. Единственное, для чего он мог служить, — скрывать что-то другое или, возможно, вызывать опьяняющий эффект. В любом случае он вряд ли был частью полноценного ритуала.

Более того, аромат был всем троим знаком: тот самый запах они ощущали в доме старосты, хотя больше нигде.

— Эй, ты как рыцарь можешь закрыть на такое глаза? — спросил Аллен. — Ты говорила, что это редкий опыт, но разве ты не должна пресекать подобные вещи?

— Пожалуй, вы правы. Не уверена, как бы я поступила, если бы меня официально отправили сюда расследовать это дело, но сейчас мой долг совсем в другом. Церемония никак не мешает нашим планам, так что я с радостью оставлю её в покое.

— Наверное, да. К тому же всё это просто ради развлечения, в том числе и для нас.

— Верно. Надеюсь, для всех нас это станет приятной сменой настроения.

Аллен сомневался в этом, когда в фестивале произошла перемена. Действо проходило на деревенской площади, и в центре стоял один человек, окружённый остальными. Фигура в центре время от времени менялась: то это был человек в серебряных доспехах, то кто-то в странной маске; каждый представлял очередного умершего. Наряженный житель разыгрывал представление, вызывавшее смех и аплодисменты толпы, и так продолжалось уже некоторое время.

С места за толпой Аллен и остальные заметили, что теперь в центре площади стоял уже не один человек. Внезапно их стало двое, трое, четверо — все знакомые фигуры. Это были люди, уже выступавшие прежде. Все — нет, почти все — теперь собрались в центре. Затем остальные жители взялись с ними за руки и начали танцевать.

— Что происходит? — спросила Беатрис. — Ах, понятно. Пожалуй, это всё-таки фестиваль встречи с мёртвыми.

— Именно. Похоже, сейчас как раз это и происходит. Наверное, до этого они представлялись.

— Значит, это главное событие.

Одна из танцующих отделилась от группы и подошла к ним. Это была вчерашняя женщина.

— Ну как? Весело? — спросила она.

— Очень, — ответила Беатрис. — Спасибо, что посоветовали нам остаться.

— Ох, не надо так официально. В любом случае, полагаю, вам было не понять, что тут такого смешного, так что как насчёт этого? Пойдёмте потанцуете с нами. Давайте, это легко.

— Мы не будем мешать?

— Да никто не будет возражать. Я бы скорее беспокоилась, что деревенские старые развратники от вас не отстанут, такая вы хорошенькая. Вон даже мой никчёмный муженёк пялится. Потом придётся его проучить.

— Ха-ха-ха! О нет. В таком случае, может, мне всё же не стоит? — ответила Беатрис.

— Что? Слушайте, мы никому не позволим распускать руки. Ну, если только вы сами этого не захотите.

Понятно, подумал Аллен. Значит, у неё была ещё и цель удержать их в деревне. Это имело смысл: место здесь уникальное, и упускать шанс увеличить число жителей они не могли. Согласятся ли приезжие остаться или нет, местные всё равно должны были предложить.

— Пожалуй, раз вы потрудились нас пригласить, стоит принять участие, — сказала Беатрис.

— Думаю, да, — согласился Аллен. — Просто стоять и смотреть не так весело. А Ризе?

Он не ждал, что она ответит, и всё же...

— Нет, спасибо. Я просто посмотрю отсюда. Я не очень хорошо себя чувствую.

— Хм? Да, выглядишь ты немного неважно, — сказала женщина. — Может, тебе и правда лучше спокойно отдохнуть.

— Да, спасибо. Думаю, так и сделаю.

— Тогда вы идите. Ну что, вы двое всё ещё хотите присоединиться?

— Ризе уже взрослая девочка, — сказал Аллен. — Она ведь справится здесь одна, верно?

— Конечно. Не волнуйтесь, я присмотрю за всеми никчёмными мужиками. Ну, тогда пойдёмте.

Беатрис, похоже, беспокоилась о состоянии Ризе, но в конце концов решила, что лучше оставить её в покое. Местная женщина пошла прочь, и Беатрис последовала за ней, хотя на лице у неё сохранялось неохотное выражение.

Аллен пошёл за ними, даже не оглянувшись на Ризе. Он знал, что её бледность вызвана не физической проблемой. Всё было ровно так, как Беатрис сказала раньше: если никто не станет ей докучать, он не видел проблемы в том, чтобы оставить её одну.

Следуя за женщиной, Аллен поднял взгляд к рассыпанным по небу звёздам и вздохнул.

＊＊＊

Ризе смотрела, как Аллен и Беатрис присоединяются к остальным жителям. Когда их пригласили в танец, оба усмехнулись с лёгким недоумением, но всё же охотно пошли, несмотря на слова Беатрис. Даже сейчас, издали, Ризе видела, как та с довольным видом заламывает руку мужчине, который попытался сыграть с ней шутку.

Радуясь за друзей, Ризе всё равно не могла не чувствовать одиночество.

— Я ведь всё время создаю неприятности, да? — упрекнула она себя с улыбкой.

Она понимала, что эти двое будут волноваться, и всё равно решила остаться. А теперь собиралась сделать ещё кое-что, из-за чего они заволнуются ещё сильнее.

— Простите, но я должна, — пробормотала она, поднимаясь на ноги.

В последний раз взглянув на эту пару, она решительно оторвала от них взгляд и исчезла в ночи, направляясь к окраине деревни.

Встреча в сумерках

Деревня не была большой, но и настолько маленькой, чтобы ночью каждый её уголок был хорошо освещён, она тоже не была — особенно сейчас, когда единственным светом оставался костёр в центре поселения. Чем дальше от центра отходил человек, тем глубже погружался во тьму.

Ризе стояла на окраине деревни, почти ничего не различая. Там уже кто-то был, но она не стала спрашивать, кто именно. Она знала — или, по крайней мере, почти не сомневалась. Сумеречного света хватало, чтобы разглядеть фигуру перед собой, тем более что вид у неё был необычный. С головы до пят человек был закован в доспехи, и снаружи невозможно было понять, кто скрывается внутри; но сами доспехи, сияющие серебром, позволяли Ризе догадаться о личности их владельца.

Недавно уже ходили слухи о человеке, чьей отличительной чертой были серебряные доспехи, но Ризе знала: у этого цвета было и другое значение. Серебро было его символом. Решение Беатрис носить такие доспехи с того самого рокового дня было знаком уважения к человеку, которым она так восхищалась.

То, что Беатрис не отреагировала, увидев доспехи, вероятно, объяснялось ароматом, который к этому времени уже доплыл до окраины деревни. Ризе, всё время погружённая в мысли, начала понимать: этот запах затуманивал рассудок. Но прежде чем она успела сказать об этом остальным, она заметила человека в доспехах. Если бы она предупредила остальных, они насторожились бы, и шанс встретиться с ним был бы потерян.

Теперь Ризе осталась на окраине деревни наедине с фигурой в доспехах. Даже наполовину догадываясь, кто скрыт под серебряным шлемом, она вполне естественно могла бы ощутить опасность, но, как ни странно, не ощущала её вовсе.

— Одна сюда пришла? Впечатляет.

Услышав его голос, Ризе расплакалась. Бесчисленные мысли пронеслись в голове и исчезли раньше, чем она успела придать им слова. Наконец она решила улыбнуться, вспомнив, как когда-то он сказал: ему больше нравится видеть её улыбающейся, чем плачущей.

— Да, пожалуй, я была довольно беспечна, — ответила она. — Но разве мне нужно быть осторожной, когда я встречаюсь с отцом?

— Давно меня так никто не называл, — сказал человек и медленно снял шлем, открывая серебряные волосы того же цвета, что и у неё. Его лицо не изменилось с того дня, когда Ризе видела его в последний раз, хотя теперь на нём была кривая улыбка, а взгляд казался печальным.

[[image:/storage/reader-images/0c0112747cb8e75323a77b8cfa1a802f80466d6f.jpg]]

Как Ризе и ожидала, это был он — её дядя, Альфред Баверстам. Называть его отцом было, в некотором смысле, шуткой. Но когда-то она действительно думала о нём именно так. Не то чтобы отношения с настоящим отцом были отчуждёнными или натянутыми, просто он, будучи королём, всегда ставил королевские обязанности на первое место. Неизбежно она мало общалась с ним, и вместо него время с ней проводил и заботился о ней Альфред. В те дни он с улыбкой напоминал ей, что он всего лишь её дядя.

— Знаешь, он очень расстроился, когда я сказал ему, что ты называешь меня отцом, — заметил Альфред.

— Вот как? Если подумать, после этого он и правда начал уделять мне больше внимания...

— Логично. Он был полон решимости показать тебе, что именно он твой настоящий отец.

— На него похоже.

Разумеется, Ризе понимала, как всё обстоит на самом деле, но всё равно иногда полушутя называла Альфреда отцом — и как вызов настоящему отцу, и как своего рода просьбу к дяде. Она задумчиво посмотрела вдаль, вспоминая прошлое, и прикусила губу, когда память вернулась к тому дню.

— Я так много хочу спросить у вас, дядя. Но больше всего — об одном.

— Да, я знаю. Как я понял, что твой отец попытается тебя убить, верно? В конце концов, я сделал всё, что мог, чтобы сообщить тебе об этом.

— Да. Я не могу поверить, что он попытался бы меня убить... Нет, скорее я не могу поверить, что у него вообще могла быть причина убить меня.

— Ах, причина у него есть, хотя ты сама, быть может, никогда не замечала её в его поведении. Он ведь король. Король умеет носить столько масок, сколько понадобится, и способен убить даже собственного ребёнка.

— Но это... — начала Ризе и осеклась. Она не могла этого отрицать. Её отец действительно был королём в самом полном смысле этого слова. Ради страны он не пощадил бы даже собственную кровь. Она продолжила: — Допустим, это так, но это не причина. Что даст ему моя смерть...

— Очень веская причина есть, просто ты сама о ней не знаешь. Хотя должна хотя бы догадываться, разве нет? Почему ты приехала сюда? Нет — почему тебе позволили сюда приехать? Как король мог разрешить принцессе отправиться в Пограничье, какой бы ни была причина?

— Обычно это было бы верно, но в этот раз обстоятельства были особыми...

— А важнее другое, — перебил Альфред. — По дороге на вас ведь напали?

— Что?! — Ризе потрясённо распахнула глаза. Конечно, они с Беатрис сами ожидали нападения, но опирались на сведения, известные только им. Как Альфред мог знать об этом?

— Думаешь, откуда я знаю? Об этом позже. Сейчас скажи: ты точно знаешь, кто на вас напал?

— Нет... Не знаю.

— Допустим, отправить тебя сюда было разумно. Но всё равно должен был существовать какой-то способ обеспечить твою безопасность. По меньшей мере, для твоей защиты следовало выделить взвод рыцарей. Когда ты прежде отправлялась в поездки, всегда ведь было именно так, верно?

— Да, но эта поездка была тайной.

— Тогда твою безопасность следовало обеспечить иначе — например, обманом заставить окружающих думать, что ты направляешься в ложное место. Конечно, от бандитов это не спасло бы, но ты ведь понимаешь, что напали на тебя не бандиты?

Ризе была уверена: цель существа состояла в том, чтобы лишить её жизни. Ни единого шанса, что это было дело бандитов.

— Тебя тайно отправляют из столицы и незаметно устраняют, дав задание, которое, как тебе сказали, выполнить можешь только ты, а потом приканчивают по дороге. Идеально. Он мог убить тебя так, что никто ничего бы не заподозрил. Верно?

— Полагаю... Нет, самое большее, что я могу сказать: это можно истолковать и так.

— Хорошо. Тогда позволь объяснить то, что я отложил прежде. Как я узнал, что на вас напали? Потому что я знаю причину, по которой все вы стали мишенями.

— Все мы? — переспросила Ризе. Он, должно быть, имел в виду Беатрис и остальных рыцарей. Только они с Беатрис знали о единственном другом смысле, который могла иметь эта фраза.

— Да. Вы, обладатели врождённых Даров.

— Что?! Как вы...

Мишенями стали обладатели врождённых Даров. Об этом должны были знать только Ризе и Беатрис. Правда, это оставалось лишь подозрением, хотя после убийства Генерала оно почти превратилось в уверенность.

Генерал, как и Ризе, был обладателем врождённого Дара, полученного с рождения. Насколько кому-либо было известно, в королевстве существовало пять носителей врождённых Даров. Подозрение, что за ними охотятся, возникло, когда оставшиеся четверо подтвердили: почти год, ещё до смерти Генерала, у них время от времени возникало чувство, будто за ними наблюдают. Никто из них не смог бы убедиться в этом в одиночку, но когда четверо по отдельности отмечают одно и то же ощущение в моменты, когда рядом больше никого нет, сомневаться почти не приходится. Естественно было заподозрить, что убийство Генерала с этим связано.

Разумеется, Ризе советовалась об этом с отцом, но его расследования ничего не дали. Это стало ещё одной причиной, по которой Ризе покинула столицу: она должна была послужить приманкой. Нападение подтвердило её подозрения, но знать об этом должны были только Ризе и Беатрис.

— Проще говоря, у меня есть сведения, которых нет у тебя, — сказал Альфред. — Но прежде чем перейти к ним, у меня есть к тебе предложение.

— Предложение? — Ризе склонила голову, не понимая не только слов Альфреда, но и множества других вещей. Почему он жив? Почему не сказал ей, что жив? Что он делает здесь?

Альфред, должно быть, понимал, какие сомнения ею владеют. Его нынешние объяснения в итоге должны были привести к ответам на её вопросы, поэтому Ризе продолжала слушать, хотя многое оставалось неясным.

— Да. Присоединишься ко мне, чтобы свергнуть королевство... или, точнее, короля?

Разговор в сумерках

— Дядя? Что вы такое... — растерянно спросила Ризе. Свергнуть короля? Это означало убить её отца.

— Это так удивительно? Я думал, ты хотя бы слышала, как я ненавижу королевскую семью, — сказал Альфред.

— Да, слышала, — ответила Ризе. Она услышала это в тот день, когда оказалась разлучена с Беатрис, тогда же, когда ей сказали, что отец собирается её убить. Сначала ей сообщили, что Альфред ненавидит королевскую семью, затем — что отец собирался её убить, а после на них напали монстры. Альфред был так поглощён этим разговором, что ослабил бдительность до степени, в обычных условиях немыслимой, и потому оказался открыт для нападения — его перекусили надвое. Потрясение от этого зрелища оставило Ризе способной лишь смотреть на окровавленное тело дяди.

— Но я... — начала она и умолкла.

— Прости, я не хотел ворошить дурные воспоминания. Но смотри: обо мне больше не нужно беспокоиться, верно? К тому же я сам навлёк на себя тот случай.

— Но...

— Обсудим это позже. Сначала, уверен, ты хочешь узнать, почему я предлагаю такое.

— Ну... да, конечно, — ответила Ризе. Попытка свергнуть короля была одним делом. Какой бы ни была причина, она по крайней мере могла понять саму идею, даже если не могла её принять. Но то, что Альфред приглашал присоединиться именно её, было необъяснимо. — Зачем мне делать такое с отцом? Я никогда не ненавидела его.

— У тебя есть веская причина. Как я сказал, если ты этого не сделаешь, тебя убьют. Это единственный способ обеспечить собственное выживание.

— Я не могу поверить этим словам, даже если слышу их от вас, дядя. Почему мой отец пытается меня убить?

— Хм. Полагаю, ты так и должна себя чувствовать. В конце концов, утверждение чудовищное. Знаешь, как некоторые называют вас — обладателей врождённых Даров?

— Боюсь, нет. Или, может, стоит сказать: я никогда не слышала, чтобы для нас существовало какое-то особое название, — сказала Ризе. На самом деле она почти ничего не слышала об обладателях врождённых Даров. Сама механика Даров почти не отличалась вне зависимости от того, был Дар врождённым или дарованным позднее, — уж точно не настолько, чтобы давать особое имя тем, у кого он был с рождения... по крайней мере, так думала Ризе.

— Вас называют «марионетками Бога», — произнёс Альфред.

— Марионетками Бога? — Трудно было представить, что это положительное выражение, но Ризе скорее растерялась, чем удивилась. Она не понимала, почему кто-то мог так их назвать. Какая у них была причина?

— Понимаю, почему тебе это непонятно, — сказал Альфред. — Ты такой с рождения, поэтому не можешь осознать, чем отличаешься.

— Что вы имеете в виду?

— Дары даются Богом. Значит, они содержат Божью волю. Пока возражений нет?

— Конечно нет. Это общеизвестно. — Дары не давались Богом бессистемно. Они обязательно отражали Его волю. Но Его воля не была абсолютной: как и откровение, она служила знаком двигаться в определённом направлении, а не железным приказом. С Характеристиками было почти то же самое: они показывали, где лежат таланты человека, но идти по соответствующему пути или нет — это его собственный выбор. Если желания лежали в другой стороне, нужно было просто следовать им.

— Строго говоря, ты не ошибаешься, но и права не полностью. Это взгляд королевской семьи... или, скорее, подавляющего большинства знати.

— Вы хотите сказать, другие думают иначе?

— Для простых людей Дары — вещь куда более великая. Они определяют будущее. Простолюдин, получивший Дар, не имеет выбора и обязан идти по пути, где сможет его использовать. Но всё же это ответственность только носителя Дара. К Богу она не имеет отношения. А вы — другое дело.

— Мы?

— Да. Разве это не ясно уже по самой природе ваших Даров? У них невероятная сила влиять на жизни других людей. Слишком большая сила.

Ризе задумалась, но всё равно была в растерянности. Ей так не казалось. Возможно, это можно было сказать о Даре Генерала, но остальные?

— В случае Генерала это очевидно, разве нет? Без преувеличения можно сказать, что именно его Дар ведёт армию к победе. И, что особенно несправедливо, сам Генерал от этого не истощается — только его войска. Захоти он, и мог бы полностью уничтожить соседние державы, не говоря уже о завоевании.

— Но тогда...

— Разумеется, сделал бы он это или нет — совсем другой вопрос, но нет сомнений, что мог бы. Согласна?

Ризе не могла этого отрицать. С его Даром Генерал наверняка был способен на такое. Именно поэтому все соседние страны выбрали дружбу, понимая, что иной вариант — только подчинение. Однако из-за этого ещё менее правдоподобным казалось, что отец захочет убить обладателей врождённых Даров: ведь так он лишь подверг бы собственную страну опасности.

— Выслушай меня полностью, прежде чем делать выводы. То же самое верно и для архиепископа, разве нет?

— Разве? Он, конечно, очень влиятелен, но ведь проводить Церемонии благословения могут и другие?

— Верно, если бы всё ограничивалось этим. Но что случится без архиепископа? Люди с выдающимися Дарами внезапно станут бесполезны, не так ли?

Ризе поняла, что Альфред прав. Только архиепископ мог определить Дары пятого класса. Без него обладателей таких Даров сочли бы вовсе не получившими Дара и, вероятно, стали бы несправедливо с ними обращаться. Ризе никак не могла сказать, что такой исход немыслим: она видела его собственными глазами на примере Аллена.

— Конечно, как бы велико ни было влияние архиепископа, с Избранницей вопрос ещё менее спорный. Она влияет на само существование всех людей в стране.

— Неужели она настолько важна?

— Ты слышала, что она победила дракона, не так ли? Существо, которое считалось неуязвимым для смертных. Способность охотиться на монстров, враждебных всему человечеству, означает, что её влияние простирается и так далеко. И, конечно, у неё есть Отеклер.

Название меча напомнило Ризе о событиях последних недель. Помимо дракона, при обычных обстоятельствах с тем монстром тоже никак нельзя было бы справиться без помощи Избранницы. То, что им удалось разобраться с ним без неё, лишь доказывало, какими исключениями были сила Аллена и мастерство Ноэль, выковавшей меч, способный соперничать с Отеклером.

— Что касается эльфийской владычицы... Это лишь догадка, но, полагаю, она влияет на духов и на то, что дарует им силу. Разумеется, одна способность создавать первоклассное оружие уже достаточно значима.

— Эльфийской владычицы? — Ризе никогда прежде не слышала этого названия, но поняла, что речь должна идти о Ноэль — ещё одной обладательнице врождённого Дара и единственной, чьё состояние Ризе не смогла проверить. Именно Ноэль была настоящей причиной их визита в город, где та жила. Однако Ризе никогда не слышала, чтобы Ноэль называли подобным образом. Она уже собиралась спросить, при чём здесь эльфы, но Альфред продолжил.

— И ты, Ризе. Святая.

Ризе ахнула.

— Как вы...

Поиски Святой, которые вело королевство, разумеется, были обманным манёвром. Королевская семья знала о силе Ризе, но, не понимая, как это знание повлияет на других, не должна была позволить никому за пределами семьи обладать этой информацией. Они распускали слухи о Святой и отправляли Ризе по разным местам страны, чтобы оценить реакцию людей.

Хотя Альфред занимал положение, позволявшее знать тайны королевства, силы Ризе пробудились уже после его мнимой смерти. Он никак не мог знать, что она Святая, хотя Аллен сумел догадаться об этом без подсказок.

— У меня есть собственные сети сведений, знаешь ли, — сказал Альфред. — Но важно не это. Вопрос в масштабе твоего влияния. В каком-то смысле ты самая сильная из всех.

— Не понимаю, почему это так, — сказала Ризе. Каким бы неясным ни был масштаб её влияния, оно в основном касалось алхимиков, главных поставщиков зелий. Именно реакцию алхимиков королевская семья прежде всего и изучала, распространяя слухи о Святой. Ризе не понимала, как она может оказывать такое же влияние, как остальные.

— Я и не ждал, что ты поймёшь, — сказал Альфред. — Слушай. Ты обладаешь чудесной силой, которой нет больше ни у кого в этом мире. И не только это: ты единственный человек в истории, получивший такую силу. Последствия того, что другие узнают о ней, будут неизмеримы. Другие страны сделают всё, чтобы заполучить тебя. Это может привести к войне.

Ризе всё это казалось преувеличенным и нелепым. И всё же взгляд Альфреда заставил её сглотнуть. Она видела, насколько он серьёзен.

— Если это правда, тогда, полагаю, отец мог бы попытаться меня убить. Моё существование — угроза королевству. Но что насчёт остальных? Разве они не полезны для страны?

— Как я сказал, каждый из них обладает силой, слишком великой, чтобы позволять одному человеку ею владеть. Кроме того, помнишь, как, по моим словам, вас называют? Теперь подумай о могуществе ваших сил с учётом этого. Понимаешь?

— Неужели...

— Да. Вами управляет Бог. Нет, пожалуй, это не совсем верно, но достаточно сказать: вы движетесь согласно Божьей воле. Иначе зачем Богу даровать отдельным людям такую огромную силу?

Ризе верила, что всё делала по собственной воле, но теперь, столкнувшись с вопросом, действительно ли это так, не могла уверенно утверждать, что да. И, конечно, она получала откровения — отрицать их связь с Божьей волей она не могла. Но...

— Откровения посылались и другим. Они стремились предотвратить беды, грозящие человечеству. Если то, что вы говорите о нас, правда, разве мы не такие же? Мы должны защищать людей от несчастий и приносить счастье всем. В таком случае я не стала бы возражать против того, что мной управляет Бог.

— Понятно, — сказал Альфред. — Но даже если ты считаешь именно так, есть те, кто думает иначе... например, твой отец.

— Поэтому он пытается меня убить?

— Да. Ему претит сама мысль о таких, как вы. Или, скорее, он не верит, что ваше существование служит интересам человечества. Для него твоя святая защита — доказательство того, что тобой манипулирует Бог. Поэтому он желает убить тебя, чтобы человечество вернуло себе власть над миром у Бога.

— Это...

— Именно поэтому у меня — у нас — есть к тебе предложение. Присоединись к нам, чтобы победить его.

Взгляд Альфреда был смертельно серьёзен. Ризе снова и снова прокручивала его слова в голове.

— Простите, дядя.

— Я понимаю. Во всё это трудно поверить.

— Нет. То есть, может быть, и трудно, но главное другое: я верю отцу. Даже если ваши слова правдивы, я верю, что смогу убедить его избрать другой путь. Ведь вы сами говорили мне, как важно всегда верить в людей, даже в самые тяжёлые времена.

— Понимаю. Да, это правда. Я говорил.

— Да. Поэтому...

— Тогда, полагаю, ничего не поделаешь. — На миг тон Альфреда словно изменился, и Ризе уловила в его глазах явную тьму, которую нельзя было объяснить одним лишь слабым светом вокруг. — В каком-то смысле я этого ожидал. Более того, возможно, так даже лучше. Так будет проще.

В воздухе раздался звон. Альфред вытащил меч и поднял его над головой.

— Что? Дядя! — Ризе сумела выкрикнуть лишь эти слова, ошеломлённая происходящим.

— Да, не тревожься. Твоим останкам я найду хорошее применение. А теперь умри спокойно, — сказал Альфред и опустил клинок.

Бывший герой раскрывает обман сумерек

Раздался пронзительный звук, и в то же мгновение Аллен вздохнул — глубоко, раздражённо.

— Вот обязательно было устраивать неприятности, да? А я-то собирался оставить тебя в покое.

— Чт... Ты! Не вмешивайся! — приказал Альфред.

— Это ты вмешиваешься в мою спокойную жизнь, — сказал Аллен. — Ладно, неважно. Прочь с дороги!

Меч Катаклизма: Вечнотекущий клинок.

— Гхк!

Аллен лишь слегка напряг руку, опуская клинок, а затем ударил Альфреда ногой. Как приём, в котором не использовалось лезвие, этот удар почти не имел разрушительной силы, но в нынешней ситуации этого и не требовалось: Альфреда отбросило на несколько метров.

Аллен вздохнул и оглянулся через плечо.

— Знаю, ты не станешь слушать ни единого моего слова, да и права говорить такое у меня нет, но будь чуть осторожнее, ладно? Не думаю, что смогу скрыть это от Беатрис. Она потом устроит тебе выволочку. И мне тоже, наверное.

— Аллен? Как ты... — начала Ризе.

— А, как я так вовремя вмешался? Я всё это время смотрел. Прости, что подслушивал, хотя, похоже, не зря.

— М-м? Эм... можно спросить, сколько ты услышал?

— Можно, но не сейчас, ладно? У меня такое чувство, что нас вот-вот перебьют.

— М-м?

Аллен отвёл взгляд от растерянной Ризе и снова посмотрел туда, куда отшвырнул мужчину. Несмотря на тяжёлые доспехи, Альфред без труда поднялся на ноги — то ли свидетельство его физических способностей, то ли просто умение не обращать внимания на боль.

— Хнг... Аллен? Бывший жених Ризе? Тот самый бездарь?

— Хм. Знаешь, вроде не так уж давно я в последний раз слышал это слово, а ощущение, будто прошла целая вечность. Видимо, с тех пор уже много чего случилось. Если подумать, как, чёрт возьми, я вообще оказался в такой ситуации? Я ведь собирался приехать сюда ради спокойной жизни. Хотя этот план, наверное, с самого начала пошёл прахом.

— Какой самоуверенный. Очень хорошо. Не стану ходить вокруг да около. Убирайся отсюда! Не вмешивайся в мои планы!

— Да, извини, что влезаю, пока ты так распалился из-за чего-то там, но разбираться с тобой мне не особенно хочется. В споре с человеком, который действует не по собственной воле, всё равно мало смысла.

— Что? Не говори мне, что ты...

— Я же сказал, мне не хочется со всем этим возиться. Давай вернём старого Альфреда.

Параллельная мудрость: Владение областью — Разрушение чар.

Аллен вытянул ладонь к мужчине, а затем сжал кулак, будто раздавил что-то в руке. В каком-то смысле именно это он и сделал. Мгновение спустя Альфред рухнул, словно марионетка, у которой перерезали нити.

— Чт... А-Аллен? Я... Что ты сейчас... — заикаясь, спросила Ризе.

— А? О, я его не убил. В смысле, нельзя убить того, кто уже мёртв.

— Что?!

Пока они говорили, что-то в упавшем мужчине изменилось. Он медленно поднялся, с выражением лица человека, который не верит собственным глазам. Аллен лишь пожал плечами.

— Невозможно! Кто ты такой? — спросил мужчина.

— Да никто особенный. Просто жалкий бездарь. Не обращай на меня внимания. Важнее другое: ты в порядке? Думаю, двигаться ты сможешь без проблем, но я впервые проделал такой трюк, так что полной уверенности нет.

— Нет, всё хорошо. Чувствую себя прежним, — ответил Альфред.

— Что... Что сейчас произошло? — спросила Ризе, вполне понятным образом ошеломлённая увиденным.

Аллен пока не объяснял ничего: если бы она поняла всё сразу, это лишь напугало бы её ещё сильнее.

— С чего начать? — сказал Аллен. — Хм... А, знаю. Наверное, самое важное: этот человек — Альфред — уже мёртв.

— Я... А? — Ризе удивлённо посмотрела на дядю, а тот в ответ лишь мягко кивнул. Лицо её исказилось, когда она осознала правду. Она прикусила губу, словно пытаясь сдержать слёзы. — Н-но только что дядя был совершенно...

— Никакого «совершенно» там не было, — сказал Аллен. — Только что перед тобой был другой человек.

— И всё же вы хорошо это заметили, учитывая, что я всё время был в этих доспехах, — заметил Альфред.

— У меня есть свои способы. Я понял с того момента, как ты появился на фестивале, — примерно тогда же, когда Ризе решила, что это ты, полагаю.

— Понятно. Тогда почему ты так долго ничего не предпринимал? Пусть не сразу, но в какой-то момент до нынешнего ты ведь мог со мной разобраться.

— Наверное, мог. Только к чему было спешить?

— Хм?

Аллен не хотел сказать, что ему было безразлично, что случится с деревней. Скорее дело было в том, что Альфред, похоже, уже довольно давно жил в этой деревне.

— Ты здесь не несколько месяцев, а годы. На самом деле я бы не удивился, услышав, что ты здесь с самого исчезновения.

— Что заставило тебя так подумать?

— Реакция остальных жителей, когда ты появился. Было очевидно, что они очень хорошо тебя знают.

— Но на мне полный комплект доспехов и шлем. Кто угодно мог вызвать такую же реакцию.

— Вовсе нет. По реакции Ризе я понял, что эти доспехи — те самые, которые ты носил при жизни. Какой смысл другому человеку всё это время быть внутри, чтобы только сегодня поменяться с тобой местами?

Альфред, не доставляя никому хлопот, уже какое-то время жил в этой деревне. Разумеется, мертвецу жить среди живых в этом мире строго запрещалось, но какой, по сути, был вред? Аллен был готов позволить ему и дальше поступать как вздумается. Сам он жить в этой деревне не стал бы, но жители, похоже, наслаждались мирной жизнью. Какие возражения у него могли быть?

— Значит, если всё мирно, ты не против? — спросил Альфред. — Необычный образ мыслей.

— Думаешь? Мне он необычным не кажется.

— Что ж, если ты знал, разве не следовало хотя бы сказать Ризе?

— И как бы это прозвучало? «Прости, но человек, ради поисков которого ты проделала весь этот путь и наконец его нашла, уже мёртв»? Я не настолько жесток.

— Но если бы сказал, ты мог бы не подвергать её опасности.

— Если устранять всё, что может представлять для неё опасность, ещё до того, как она с этим столкнётся, мне придётся истребить всё человечество. Никогда ведь не знаешь, когда кто-нибудь может попытаться причинить ей вред — или останется ли завтра безвредным тот, кто был безвреден вчера.

— Крайний взгляд на вещи, но мысль я понял, — сказал Альфред и повернулся к Ризе. Она вздрогнула, но взгляда не отвела.

— Дядя...

— Всё, что сказал твой друг, правда. Как бы это ни выглядело, я уже мёртв.

— Тогда как вы можете двигаться? Для меня вы выглядите таким же, как прежде.

— Пожалуй, сейчас это правда. Но ещё несколько мгновений назад было не так.

— Что вы имеете в виду?

— Можно сказать, меня контролировали. По крайней мере, когда я пытался убить тебя, я действовал не по собственной воле. Меня сделали марионеткой те самые люди, которые назвали бы тебя «марионеткой Бога». Иронично. — Альфред на миг показал лукавую улыбку, но тут же вспомнил о серьёзности ситуации и вернулся к сдержанному виду.

Ризе сжала руки, будто борясь с множеством тяжёлых чувств, но глаз не отвела.

— Думаю, — продолжил Альфред, — можно сказать, что твой друг спас меня из того состояния.

— Как-то так, — согласился Аллен.

С помощью навыка Безграничного знания он выяснил, что Альфред находился под властью двух разных чар. Первые позволяли ему, мертвецу, двигаться. Вторые заставляли его действовать согласно воле того, кто им управлял. Именно вторые Аллен и разрушил. Знание было одним из базовых правил этого мира, а сила, позволяющая управлять знанием, почти равнялась контролю над законами творения. Рассеять с её помощью одни-другие чары для него не составляло труда.

— Т-тогда всё, что вы сказали мне раньше? — спросила Ризе.

— Не всё было ложью, — сказал Альфред. — Есть люди, которые пытаются тебя убить. Но твоего отца среди них нет.

— Понятно... — ответила Ризе растерянно. На её лице было облегчение, но счастливой она вовсе не выглядела.

— Я говорил тебе ложь, чтобы склонить тебя на свою сторону. Но то, что я ненавижу королевскую семью, — правда.

Ризе ахнула. Похоже, именно это тревожило её сильнее всего. Она сглотнула и опустила взгляд.

— Ты наверняка знала это с тех самых слов, которые я сказал тебе перед смертью: я объединился с другими, чтобы отомстить королевской семье.

Даже в сумерках было ясно, какая тьма стоит в глазах Альфреда. Конечно, перед ними был разговор двух людей, занимавших в королевстве высочайшее положение; неудивительно, если между ними скрывались куда более глубокие сложности, чем Аллен мог увидеть со стороны. Но, возможно, именно поэтому Ризе не видела того, что видел он.

— Однако, — продолжил Альфред, — как ты можешь догадаться по тому, что вскоре после этого на меня напали, меня просто использовали как удобный инструмент. Осмелюсь сказать, им было достаточно хотя бы немного вывести тебя из равновесия. Моя смерть тоже была частью этого замысла — всё входило в их план.

— Их? — сказала Ризе. — Вы имеете в виду...

— Да, думаю, твоё предположение верно. Я хотел бы многое тебе рассказать, но это тело уже мертво, а я лишь заставляю его действовать. Колдун, без сомнения, уже знает, что чары разрушены, и, вероятно, слушает этот разговор. Моё время истекает, так что я могу сказать лишь несколько самых важных вещей. Итак, Аллен, верно?

— Да? — ответил Аллен.

— Если простишь мою дерзость, у меня к тебе две просьбы.

— Говори. Обещать, что исполню, не могу, но сделаю всё, что смогу. Если бы я не собирался этого сделать, я бы вообще не дал тебе возможности поговорить со мной.

— Понял. Спасибо. Тогда первая просьба... могу ли я оставить эту девочку на твоё попечение? Как видишь, она хорошая девочка, но беспокойная. Я не прошу невозможного, но если она когда-нибудь окажется в беде и ты сможешь помочь, пожалуйста, сделай это.

— Без проблем. Я и так собирался поступать именно так.

— Вот как? Спасибо.

— Не за что. Знаешь, ты и правда почти как отец для неё.

— Ха. В каком-то смысле так и есть. Не знаю, как девочка думает обо мне, но я точно считаю её собственной дочерью. Она ведь когда-то называла меня «отцом», и мне стоило больших усилий скрывать радость.

Ризе, услышав слова Альфреда, сглотнула, но ничего не сказала. Сейчас было не время. Она крепко прикусила губу, пытаясь удержать слёзы.

— Теперь вторая просьба, — продолжил Альфред. — Скрестишь со мной мечи?

— Дядя?! — вскрикнула Ризе.

— Конечно, почему нет? — спросил Аллен.

— Аллен!

— Я удивлён, что ты согласился, — сказал Альфред. — Ожидал, что ты ответишь так же, как Ризе.

— Я вроде ожидал чего-то такого, — признал Аллен. — Для отца ведь естественно захотеть проверить, насколько крепок мужчина, которому он доверяет дочь, верно?

— Хе. Да, именно. Спасибо, — сказал Альфред и в следующий миг обнажил меч.

Аллен шагнул вперёд. Он чувствовал взгляд Ризе: ей хотелось что-то сказать, но она молчала. Он вздохнул. И правда беспокойная девушка. Трудно было представить, что она не понимает, чем закончится этот поединок. У неё было полное право со слезами остановить его, но пользоваться этим правом она не собиралась.

— На всякий случай уточню, — сказал Альфред, — ты понимаешь, что с мечом я довольно неплох? Конечно, это не моё изначальное тело, но его прежнего владельца называли мастером меча, и я вполне способен использовать эти возможности.

— Вот как? Без проблем. Мастер меча для меня — не препятствие.

— Ха! Вот как? Ты и правда надёжен!

С этими словами Альфред рванул вперёд со скоростью, которая для любого обычного противника означала бы мгновенную смерть, — знак того, насколько высоки были его требования к человеку, на чьё попечение он оставлял Ризе.

Меч Катаклизма: Финальная вспышка.

Две тени пересеклись, и мгновение спустя одна из фигур оказалась рассечена надвое.

— Понятно, — сказал Альфред. — Значит, все эти громкие слова были не пустым бахвальством. Теперь я смогу умереть спокойно.

Его голос звучал на удивление ясно, учитывая, что исходил от отрубленной головы, — вероятно, из-за остаточного действия чар. И всё же времени у него почти не оставалось. Именно человеческая форма даровала человеческое сознание, независимо от того, был человек жив или мёртв. Поэтому Аллен и выбрал такой способ — именно тот, которого желал Альфред. Теперь, по крайней мере, он мог умереть человеком.

— О... есть ещё кое-что, что я должен сказать, — произнёс Альфред. — Ризе... прости меня за всё. И живи счастливо. Кажется, это уже две вещи. Ха. Видимо, это просто... то, что делает меня... тем, кто я есть... Путаюсь... до самого... конца...

На этом он больше не сказал ни слова. Его голос сменился сдавленными рыданиями, и Аллен вздохнул. Вот почему он искал спокойной жизни. Глядя в небо, он снова тяжело вздохнул.

Бывший герой улаживает сумеречное происшествие

Аллен и Ризе вернулись на деревенскую площадь как раз к концу фестиваля. Беатрис не стала отчитывать их сразу, хотя взгляд, которым она встретила обоих по возвращении, говорил: она просто отложила выговор на потом. Угадать всё, что произошло, она, конечно, не могла, но, похоже, всё равно понимала — слишком хорошо знала Ризе.

Даже если она не поняла всего, недавнее поведение Ризе говорило: заставить её действовать могла только одна причина. Беатрис не хотела вынуждать их рассказывать подробности каких бы то ни было неприятных событий, но всё же гадала, что именно произошло.

Втроём они приняли участие в завершающей церемонии фестиваля. В некотором смысле это казалось подходящим финалом. В конце праздника огни собирали и переносили в центр деревенской площади, и все — мёртвые и живые — танцевали вокруг них. Они танцевали, пока огни не угасали; тогда мёртвые возвращались в свой мир, а живые ложились спать, готовясь к следующему дню.

Всё было устроено так, чтобы огни погасли в нужный момент. Никто не валился с ног от бесконечного танца: костры гасли задолго до этого, и все расходились по домам. А Аллен и остальные — снова к дому старосты. За три дня они уже привыкли к окрестностям и без труда нашли дорогу в темноте.

Однако, когда две девушки уже собирались войти внутрь, Аллен остановился.

— Что такое, Аллен? — спросила Ризе.

— А, у меня осталось ещё одно небольшое дело, — ответил он. — Вы двое идите и отдохните. Нам понадобится весь отдых, который получится урвать.

— Вот как? Хорошо, — сказала Беатрис. — Если ты так хочешь, мы так и поступим.

— Ладно, — сказал Аллен. — И Ризе сильно не отчитывай, хорошо?

— Не волнуйся. Нотации я отложу до завтра, а потом выдам вам обоим в равных долях. Во время пути у нас будет на это достаточно времени.

— Можно попросить хотя бы ко мне быть помягче? — спросил Аллен.

— И ко мне тоже, — добавила Ризе.

— Я приму соответствующие меры, — сказала Беатрис.

С этими словами обе скрылись в доме.

«Наверное, я попался», — сухо подумал он. На миг Аллен задумался, не доставляет ли им лишних хлопот, но вскоре отбросил эту мысль. Он действительно хотел, чтобы они отдохнули, особенно Ризе. По сравнению с прежним поведением она, казалось, пришла в норму, но Аллен знал: она изо всех сил старается выглядеть именно так. Если бы она могла так быстро справиться с этим делом, она бы с самого начала не переживала настолько, чтобы приехать сюда. Всё, что поможет им получить нужный отдых, годилось.

— Ну что ж, покончим с этим поскорее, чтобы не помешало завтрашнему дню, — пробормотал Аллен, оглядываясь на фигуру позади себя. Он уже заметил её присутствие и потому не удивился. А поскольку сама фигура, похоже, тоже не удивилась, значит, и она заметила Аллена.

— Я хотел бы спросить тебя об одном, — раздался голос. За последние три дня Аллен слышал его чаще любого другого. И этого он уже ожидал. Склоняя голову набок, он посмотрел на фигуру: староста.

— Да? Спрашивай.

— Могу я узнать, как давно ты знал?

— Хм, такое чувство, будто меня уже спрашивали об этом. Но конечно, не против. — Ответ не доставлял ему никаких проблем, и звучал так же, как прежде. — С самого начала.

— Можешь уточнить?

— Я понял, что в этой деревне живёт мертвец, в тот самый момент, когда ступил сюда. И понял, что ты — демон-некромант, который им управляет, в тот момент, когда встретил тебя.

— Что?! — вскрикнул староста, широко раскрыв глаза от потрясения — то ли из-за одной, то ли из-за всех сразу истин в словах Аллена. Но Аллен не собирался поражать старосту; он просто честно отвечал.

— Тогда... почему ты ничего не сказал? Нет, если уж на то пошло, всё это дело тебя, похоже, вообще не касается.

— Верно, именно поэтому я и не сказал. Не хотелось ввязываться.

— Даже зная, что я демон? Некромант?

— Угу.

Некроманты могли обращать мёртвых в своих слуг — ересь, за которую обычно казнили. Учитывая, что староста был демоном, обстоятельства у него, вероятно, отличались, но ответ Аллена был бы тем же, даже будь он обычным человеком. В конце концов, деревня представляла собой саму картину мира и покоя.

— Если бы жителей ночь за ночью приносили в жертву, я, может, думал бы иначе, — продолжил Аллен. — Но ничего такого нет. Живые, мёртвые и демоны мирно проводят здесь дни. Зачем мне без причины это разрушать?

Аллену эта ситуация казалась даже завидной — настолько, что он и сам с охотой смешался бы с жителями. Всё было так, как он сказал Альфреду: всерьёз поселиться здесь он не мог, потому что было ясно, что любые неприятности просто прячутся под поверхностью, но нарушать мирную жизнь, которую люди себе создали, он не хотел.

— Даже несмотря на то, что я демон? — спросил староста.

— Тебя именно это заело? — ответил Аллен. — Мне без разницы. Я и о демонах-то знаю слишком мало, чтобы уверенно говорить о них что-то хорошее или плохое.

Последний встреченный им демон оказался неприятным типом, но Аллен считал довольно узколобым делать из этого вывод, что все они плохие. Насколько он мог судить, староста не представлял опасности для деревни, а наоборот, активно ей помогал. Причинить вред такому человеку было бы верхом неблагодарности. По крайней мере, именно так Аллен думал до фестиваля.

— Я правда не собирался ничего делать, — продолжил Аллен. — Я просто следил за Ризе на всякий случай. Даже после того, что Альфред сказал ей, я не вмешался бы ни в твои дела, ни в его. Конечно, если бы Ризе попыталась что-то предпринять на основании услышанного, мне пришлось бы её остановить. В этой истории было полно дыр.

Аллену было бы достаточно лишь не дать подруге совершить ошибку. Правда, позже ему, возможно, пришлось бы высказать старосте всё, что он о нём думает, но не так, чтобы нарушить жизнь деревни. В целом он верил, что к другим нужно относиться так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Но...

— Конечно, всё это в итоге лишь предположения. Теперь они ничего не значат. Может, мне стоило раньше сказать тебе, что я думаю, но я не хотел причинять тебе лишний стресс. Наверное, это моя вина. Непростая ситуация.

— Именно. Из-за моего поспешного решения я лишился одной из лучших пешек, о чём весьма сожалею. Однако если учесть, что я приобрёл пешку ещё лучше, пожалуй, всё не так уж плохо, — сказал староста.

Внезапно число присутствий, которые Аллен ощущал вокруг, выросло до нескольких десятков. Они не просто скрывались в темноте до этого момента — их только что произвели из ниоткуда. Похоже, земля здесь была заранее подготовлена, чтобы староста мог щелчком пальцев создать легион мёртвых.

— Понятно, — сказал Аллен. — Я догадывался, что ты где-то прячешь всех этих мертвецов. В земле, значит? Пожалуй, самое подходящее для них место.

— Самоуверенный, да? Ты, безусловно, силён, но достаточно ли силён, чтобы справиться с таким количеством врагов? Более того, в отличие от той пешки, с которой ты разобрался раньше, эти даже сознанием не обладают. Одной потери головы будет недостаточно, чтобы уничтожить их.

И правда, смерть Альфреда через обезглавливание была актом самоуничтожения. Только потому, что он осознавал себя человеком, отсечь ему голову оказалось достаточно, чтобы убить его. Лишённые такого сознания были просто зомби, которые продолжили бы наступать даже без головы. Такова была природа мёртвых.

— Они не чувствуют боли и будут нападать, даже когда их конечности разорвут на куски. Как бы силён ты ни был, ты никак не сможешь...

Параллельная мудрость: Владение областью — Разрушение чар.

Устав от затянувшегося разговора, Аллен внезапно вытянул левую руку перед собой, а затем сжал кулак. Хотя в руке ничего не было, он отчётливо почувствовал, как схватил и раздавил нечто. Несколько мгновений спустя результат стал очевиден: десятки мертвецов вокруг него рухнули на землю и рассыпались комьями земли.

— Что?! — выдохнул староста, разинув рот от настолько внезапного развития событий, что не успел его осознать.

[[image:/storage/reader-images/3ee6442d5efc1bd63aa5b713e17b828f0de49dfc.jpg]]

Аллен не собирался терпеливо ждать, пока ошеломлённый староста придёт в себя.

— Ах да. Я забыл сказать тебе самое важное. У меня сейчас очень, очень плохое настроение. Не рассчитывай, что я буду с тобой мягок, ладно? Для этого уже слишком поздно.

Меч Катаклизма: Рассекающий удар.

Боковым взглядом посмотрев на тело старосты, рассечённое надвое, Аллен подумал, успел ли этот демон, принявший облик старика, что-нибудь подумать напоследок перед гибелью.

Вздохнув, он стряхнул кровь с клинка и вернул его в ножны; металлический звук немного успокоил его спутанное сознание. Подняв взгляд, он увидел, как и ожидал, ту самую картину, которую ненавидел, и снова вздохнул. Его дело в деревне наконец подошло к концу.

Бывший герой оплакивает потерянный покой

На следующее утро в деревне поднялась небольшая суматоха. Исчезновение старосты на следующий день после фестиваля неизбежно должно было вызвать переполох. Если говорить о том, кто мог быть виноват, Аллен и его спутницы были очевидными кандидатами... но, похоже, никто даже не подозревал их. На самом деле суматоха в основном касалась выбора следующего старосты; вопрос ответственности почти не поднимали, не говоря уже о поисках виновника.

— Деревня правда настолько мирная, или люди, живущие в Пограничье, просто принимают, что такое иногда случается? — вслух задумался Аллен.

— Думаю, ты близок к истине, — сказала Беатрис. — У меня впечатление, что им важнее сохранить мир, чем поднимать шум.

— Но это хорошо? — спросила Ризе.

— Наверное, не нам судить, — сказал Аллен.

— Пожалуй, ты прав.

Если жители деревни были готовы просто принять исчезновение старосты, Аллену и остальным оставалось принять это тоже. В такую ситуацию посторонним вмешиваться не следовало.

К тому же правда была в том, что так им было удобнее. Благодаря равнодушию жителей Аллен, Беатрис и Ризе уже бодро ехали дальше, снова мягко покачиваясь в карете: они покинули деревню тем же утром, когда шум улёгся. Таков и был изначальный план, и всё, что могли сделать в деревне, они уже сделали. Оставаться не было причин.

Прощание вышло коротким и безболезненным. С жителями деревни они всё равно почти не общались. Женщина, которая проводила их к дому старосты, пожелала им доброго пути, и на этом они оставили деревню позади. К группе отнеслись с таким отсутствием подозрений, что Аллену почти стало совестно за то, как легко им удалось уйти, но он решил списать это на здешний уклад. Он надеялся, что такой подход ещё долгие годы будет приносить деревне мир.

Тем утром он рассказал Ризе и Беатрис, что именно староста дёргал за ниточки. Обе просто кивнули в ответ — похоже, уже и сами догадались. Теперь отряд ехал в карете обратно к городу, купаясь в солнечных лучах.

— О... — сказал Аллен.

— М-м? Что-то случилось? Что-то забыл? — спросила Беатрис. — Хотя, кажется, ты и не брал ничего, что можно забыть.

— Я просто подумал, куда делась нотация, которую ты собиралась нам прочитать. — Утром времени не было, но после выезда из деревни свободного времени у них было предостаточно. Аллен уже почти забыл, что она собиралась высказать ему всё, что думает.

— Зачем ты вообще об этом напомнил? — сказала Ризе. — Разве не надо радоваться, что она забыла? Или ты ждал, когда тебя отчитают? Тебя это заводит?

— Эй, не надо делать странные выводы, — сказал Аллен. — Конечно, я не хочу, чтобы мне читали нотации, но мы были неправы. Надо принять заслуженное.

— Угх... Пожалуй, ты прав.

Аллен заметил, что перспектива получить выговор от Беатрис, похоже, её довольно пугает. Он посмотрел на саму Беатрис и увидел, что та криво улыбается.

— Я не забыла, — сказала Беатрис. — Просто не была уверена, имею ли право вас отчитывать.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну... как и тогда в городе, меня снова провели вокруг пальца. Мне даже в голову не пришло, что со старостой что-то не так, пока фестиваль уже не был в самом разгаре. Как после этого я могу оборачиваться и ругать вас двоих?

— Хм... по-моему, ты слишком много думаешь, — сказал Аллен. По крайней мере, то, что они с Ризе тайком ушли, вполне заслуживало выговора. — И вообще, почему то, что тебя обманули, означает, будто ты не имеешь права критиковать других? Разве виноват не тот, кто тебя обманул?

— Именно, — сказала Ризе. — И не забывай: меня староста тоже обманул. Причём я, в отличие от тебя, даже не заметила, что меня обманывают.

— Пожалуй, вы были бы правы, если бы служить вам не было моей обязанностью, леди Ризе, — преданно сказала Беатрис. — Если бы я допустила, чтобы вам причинили вред, я по праву должна была бы нести вину.

Аллен и Ризе переглянулись, оба с растерянными улыбками: настолько упрямой была преданность Беатрис. В большинстве случаев это было достоинством, но в такие моменты доставляло им беспокойство.

— Наверное, да, но всё равно, думаю, всё в порядке, — сказал Аллен. — Может, как рыцарь на службе ты и ошиблась, но как человек поступила правильно.

Доверять людям, не боясь быть обманутым, — на удивление трудная вещь, а для рыцаря почти невозможная. Эта сторона Беатрис была драгоценной, и Аллену не хотелось думать, что она утратит связь с ней. Сам он, вероятно, уже никогда не сможет мыслить так.

— На самом деле это я как человек во многом неправ, — продолжил он, и искренние чувства прозвучали почти как самоуничижение.

— Это не так, — сказала Ризе.

— Что ты имеешь в виду?

— Я считаю, что ты был прав, что бы кто ни говорил, — с напряжённым взглядом заявила Ризе. — Ведь именно ты спас меня.

Аллен невольно рассмеялся от её полной искренности.

— Что ты смеёшься?! — взорвалась Ризе. — Я тут душу раскрываю! Хмф!

— Прости, прости. Я знаю, ты говорила серьёзно, просто... ну, спасибо, Ризе.

— М-м? Эм, пожалуйста.

Аллен улыбнулся её явному замешательству. И снова, сама того не желая, Ризе повела себя так, будто Аллен был её героем. И всё же, как бы он ни возражал, он был здесь и делал всё, что мог, чтобы помочь ей.

— Так вот, раз уж мы об этом... Беатрис, пожалуйста, как следует отчитай Ризе, — сказал он.

— Что? Почему ты снова об этом заговорил? Подожди, и почему только меня?!

— Ты ведь только что сказала, что я был прав? Значит, выговора заслуживаешь только ты.

— Это нечестно! — вскрикнула Ризе.

— Хм... Я не думаю, что могу простить собственные промахи, но, пожалуй, верно, что это отдельный вопрос, — сказала Беатрис. — Возможно, стоит немедленно отчитать Ризе.

— Подождите, только меня?! Серьёзно?!

Развлекаясь обменом репликами перед собой, Аллен вдруг вспомнил о предмете, который лежал у него во внутреннем кармане. Когда будет уместно о нём заговорить?

Речь шла о знакомом камне, который выкатился из кармана старосты, когда тот рухнул на землю. Знакомым — потому что он напоминал камень, который джентльмен достал в лесу. На первый взгляд он выглядел как кристалл, но способности Аллена подсказывали: всё не так просто. Это был какой-то мощный инструмент, способный управлять мёртвыми.

Он ещё не сказал об этом остальным ни слова. Он не был уверен, как к этому подступиться. То, что камень мог управлять мёртвыми; Альфред, чьё тело ниже шеи не было его изначальным телом; Генерал, которому отрубили голову... Все эти факты были ключами к ошеломляющему выводу — и с помощью объяснений Альфреда Аллен уже в основном его понял.

Ему хотелось крикнуть: «Я ведь всего лишь хотел спокойной жизни! Как всё дошло до такого?!» Но это ничего бы не изменило. Теперь было ясно, что Ризе глубоко втянута в эту цепь событий, и он уже не мог просто её бросить. Даже если бы захотел, они находились глубоко в Пограничье, и до относительной цивилизации города оставалось ещё несколько дней пути.

Какими бы ни были его следующие шаги, с ними придётся подождать до тех пор. Что именно это будут за шаги, Аллен знал лишь в одном: они уведут его ещё дальше от спокойной жизни, которой он искал. Часть его хотела махнуть рукой на всё, но ему оставалось только верить, что когда этот эпизод наконец завершится, он всё-таки найдёт свой покой. А пока придётся отложить эти мысли и попытаться найти хоть какое-то спокойствие в нынешнем мгновении.

— О, подожди, Беатрис! — сказала Ризе, прерывая мысли Аллена.

— М-м? Что случилось? Тянуть время бесполезно, знаешь. В конце концов, я всё равно тебя отчитаю.

— Нет, это серьёзно. Я только что получила передачу, — сказала Ризе, касаясь самоцвета, висевшего у неё на шее, — магического устройства, которое обычно позволяло ей отправлять односторонние отчёты назначенному получателю. Однако из-за большого расхода магической силы пользоваться им часто она не могла.

— Что? — сказала Беатрис. — Ты получила передачу от них? Это срочно?

— Не знаю, — сказала Ризе. — Сейчас проверю... А?

Озадаченное лицо Ризе вызвало у Аллена дурное предчувствие.

— Что такое? — спросил он. — Беспорядки в столице?

— В каком-то смысле. Генерал только что появился там.

— Что? — потрясённо вскрикнула Беатрис.

Аллен вздохнул. Ни минуты покоя...

Входит безумие

Крейг бегло просмотрел отчёт в руках и фыркнул. Заметив любопытный взгляд Бретта, он передал документ сыну, и тот вскоре ответил таким же фырканьем. Содержание отчёта было возмутительным.

— Опять? — сказал Бретт.

— Именно, я чувствую то же самое, — сказал Крейг. — Но, если быть точным, это ведь отличается от прошлого раза, не так ли?

— Верно, но всё равно... насколько же они могут быть некомпетентны?

— И снова я чувствую то же самое. Но будем помнить: именно благодаря союзу с демонами мы теперь наслаждаемся нынешним положением.

— Это, конечно, правда, отец, — сказал Бретт и, несмотря на недовольство, заставил себя кивнуть. Он ещё раз перечитал содержимое чёрного пергамента.

Если говорить просто, отчёт описывал провал эксперимента, который должен был позволить мертвецу существовать рядом с живыми. Связь с деревней, необходимой для проведения эксперимента, была потеряна. Судя по обстоятельствам, ответственная сторона решила, что это может означать только провал.

На самом деле особой важности это не имело. Возможно, будь это десять дней назад... Нет, даже тогда он подумал бы так же. Пусть исполнитель и не сумел полностью завершить порученное дело, первоначальной цели он всё-таки достиг. Да, похоже, в итоге его раскрыли, но с учётом того, что должно было произойти дальше, он сделал более чем достаточно. К тому же нетрудно было догадаться, почему они потерпели неудачу.

— Чтобы они внезапно провалились, зайдя так далеко... виновата, должно быть, Святая, верно? — спросил Бретт.

— Именно. Иной возможности я представить не могу, — согласился Крейг. Он высокомерно фыркнул. — Какая жадность — пытаться заполучить ещё одну пешку на таком этапе. Видимо, им не терпелось извиниться за прошлые провалы.

— Полагаю, всё зависит от того, кто понесёт вину за дело с драконом, — ответил Бретт. — Если его не считать, раньше они провалились лишь один раз. И всё же они неплохо справились: распустили слухи и заманили к себе Святую. Увы...

Увы, после этого их погубили те, кого они должны были уничтожить. В отчёте также говорилось, что Святую удалось заманить, пусть теперь от этого и было мало толку. Вероятно, они стремились показать, что достигли хотя бы самого минимума, — и это действительно был лишь самый минимум. Как бы Крейг и Бретт ни спешили, они уже не успели бы разобраться с ней.

— По крайней мере, теперь мы понимаем, что Святая — наша главная проблема, — сказал Крейг.

— Именно, — согласился Бретт. — Кстати, кое-что в отчёте меня тревожит.

— Что именно? — спросил Крейг. Сам он, просмотрев отчёт дважды, не заметил ничего особенно тревожного. Поэтому он посмотрел на сына с большим интересом.

— В отчёте сказано, что в отряде Святой было трое.

— Да, верно. Святая, её личная стражница и юноша примерно того же возраста, что и сама Святая, не так ли?

— Да. И этот юноша меня заинтересовал.

— М-м. Мне тоже любопытно, откуда он взялся, но, полагаю, это какой-нибудь горожанин, которого они подобрали по пути. В конце концов, Святая всё-таки женщина. Теперь, когда она вырвалась из стен замка, я бы ничуть не удивился, если бы она завела себе одного-другого любовника. А угроза жизни только разжигает похоть. Инстинкт выживания.

— Но мне кажется, что... Нет, ничего.

Крейг фыркнул. Уж не запал ли Бретт на Святую? Да, если смотреть только на внешность, она была совсем неплоха. Крейг вполне готов был позволить сыну думать в таком ключе. В конце концов, Святой оставалось жить недолго. Он с радостью позволил бы Бретту насладиться ею за то ограниченное время, что ей оставалось.

Куда больше раздражало то, что он счёл такую пустяковину достойной внимания. Хотя чего ещё можно было от него ждать? По крайней мере, это послужило достаточно хорошим развлечением, пока они ждали.

Крейг посмотрел в окно кареты и обратился к человеку перед собой:

— Уже пора, не так ли? Там всё готово?

— Да. Всё в полном порядке, — глухо ответил человек, чьё лицо скрывали чёрные одежды.

Крейг фыркнул.

— Такая уверенность, несмотря на ваши постоянные провалы в последнее время. Впрочем, возможно, именно поэтому вашим словам и стоит верить. Уверен, вы прекрасно осознаёте свои недавние ошибки. Не подведите меня на этот раз. Ведь это, разумеется, и то, чего хотели вы сами.

— Да, господин, — ответил человек в мантии, склонив голову.

Крейг фыркнул при мысли о чуждой природе той группы, с которой связал свою судьбу. Но беспокоиться было не о чем. Их цели совпадали. Их естественная враждебность как раз и свела их вместе: обе стороны пользовались друг другом. Когда-нибудь эти связи придётся разорвать, но этот мост он перейдёт позже. Сейчас у него не было возможности думать о подобном. Эти люди располагали именно тем, что Крейгу сейчас было нужно, но враг оставался врагом, и он не мог позволить себе отвлекаться, имея с ними дело. Конечно, возможно, именно на это они и рассчитывали. Обе стороны постоянно думали, как обойти другую. Ему предстояло сосредоточиться на самом насущном, ни на миг не ослабляя бдительности, — трудная задача, но не невозможная. Только так он мог довести свои стремления до исполнения.

Покачиваясь от неровных движений кареты, Крейг снова выглянул в окно. Перед ним открылся знакомый вид: вдали показалась королевская столица.

— Наконец-то. Наконец-то! — пробормотал он, захлёбываясь чувствами, сузил глаза и сжал кулаки, стараясь сдержать бурное предвкушение того, что вот-вот должно было случиться.

＊＊＊

Бретта охватило раздражение, пока он смотрел, как Крейг глядит в окно. Ему хотелось настойчивее высказать свои опасения, но отсутствие доказательств сковывало его. И всё же детали отчёта о спутнике Святой мужского пола не давали ему покоя. У него было странное чувство — будто они совершают какую-то очевидную ошибку. Но, опять же, доказательств не было, а одной интуицией отца никогда ни в чём не убедить.

Да и какое это имело значение, даже если они действительно где-то ошибались? Всё скоро закончится — меньше чем через сутки. Что бы они ни упустили, какие бы силы ни были доступны Святой, очень скоро всё это потеряет смысл. Как бы яростно кучер ни гнал лошадей, они ни за что не успеют настолько глубоко в земли Пограничья.

Успокоившись, Бретт с облегчением выдохнул. Он слишком много волновался. С его стороны было самонадеянно считать, будто он сумел уловить какую-то реальность, которую не заметил отец. Его страхи были всего лишь шёпотом неуверенности, всплывшим накануне беспрецедентной победы и заставившим его выдумать из ничего воображаемый изъян в их великом замысле.

Бретт повторял это себе, постепенно расслабляясь. Да, миг скоро настанет. Прочь эти пустые мысли. Он закрыл глаза, напоминая себе, что должен сосредоточиться на грядущем моменте, как это делал отец. Карету наполняли только звуки дыхания троих мужчин, и каждый думал о ближайшем будущем. Бретту отвели решающую роль — такую, где не простят провала, пусть даже подобный исход казался почти невозможным. Тем больше причин направить все силы на свои обязанности.

И всё же, как он ни пытался убедить себя, что всё в порядке, как ни старался твёрдо сосредоточиться на предстоящих событиях, мутная тревога, пустившая корни в его сознании, так и не уходила.

Слухи и волнения

Королевская столица Калдея была самым процветающим городом королевства Адастера, и в этот день она казалась особенно оживлённой. В привычной городской суете сегодня чувствовалось нечто странное, отличное от обычного. Стоило немного пройтись по улицам, и причина перемены в атмосфере становилась ясна: об этом говорили почти все.

— Эй, слышал?

— Ага, про то, что королевство с нами творит? Это ведь неправда, да?

— Ты сомневаешься в словах Генерала?

— Конечно нет, но ты же понимаешь, о чём я.

— Понимаю. Мне тоже не хочется верить, что нас обманывали, но вот мы здесь...

— И если это правда, что нам вообще делать?

Такие разговоры вели друзья, торговцы и даже влюблённые, и большинство говорило об одном и том же: о страхе и тревоге. Именно это придавало городу напряжённую атмосферу.

Мужчина мог лишь вздохнуть при виде нынешнего положения дел. Седые волосы и морщинистое лицо показывали человека, уже начинающего переходить в старость, но черты его оставались суровыми, а глаза — острыми, как прежде. Даже если бы он не был облачён в доспехи, исходящий от него дух воина сразу дал бы понять, какое положение он занимает.

Этим человеком был Эдвард Гоугурд, капитан Первого рыцарского ордена Адастеры, известный как сильнейший воин королевства. Сейчас он находился в выделенной ему для бумажной работы комнате замка, где только что получил доклад от адъютанта.

— Значит, положение в городе всё такое же плохое, если не хуже, — сказал Эдвард.

— Да, господин, — ответил адъютант. — Думаю, можно уверенно сказать, что слух повторяют уже по всему городу. Учитывая источник, в какой-то мере этого следовало ожидать, но скорость, с которой разошлась весть, всё равно кажется чрезмерной.

— Как будто кто-то делает это намеренно, хочешь сказать.

— Я бы сказал, это почти несомненно.

Эдвард не видел причин спорить с этим доводом. Иного внятного объяснения не было. Столица — не маленький городок: каждый день через неё проходило множество людей. Невозможно, чтобы одна тема стала предметом разговоров по всему городу, если только это не было устроено намеренно.

— И кто эти подстрекатели? — спросил он.

— Боюсь, мы их не нашли. Могу сказать лишь, что, судя по ситуации, их должно быть довольно много.

— Хм. Да, полагаю, только организованная группа могла бы действовать настолько эффективно. И притом большая.

— Возможно, подданные какого-то другого государства?

— Возможно. Но это лишь ощущение, а не доказательство. Помни: это сила, а не ум принесла мне этот пост.

— Вы слишком скромны, господин. Если бы вы и правда обладали одной лишь силой, нашу страну уже давно захватило бы какое-нибудь чужое государство, если не подчинило полностью.

— Хватит с меня лести, — сказал Эдвард. Адъютант очень помогал ему с документами и прочими обязанностями, но пустые похвалы были тем, что ему не требовалось. Эдвард ценил восхищение, с которым молодой человек относился к нему, но не знал, как на него реагировать.

С кривой улыбкой он попытался сменить тему.

— А что с Генералом?

— Боюсь, мы всё ещё его ищем.

— Понятно. Полагаю, к тому моменту, когда мы обо всём услышали, он уже скрылся. Мы вообще уверены, что это действительно был он?

— Я понимаю ваши сомнения, но его видело множество горожан. Мне легче поверить, что это действительно был он, чем думать, будто столько людей обманулись... хотя, если честно, я тоже не хочу в это верить.

Эдвард негромко усмехнулся, не принимая всерьёз искренность, с которой говорил адъютант, опустив глаза. Сам он думал иначе, чем молодой человек. Адъютант имел в виду, что не хочет верить в предательство Генерала.

Источником этих слухов стало внезапное появление человека, похожего на Генерала, в городском баре. Он заявил, что королевство обманывает народ, и, хотя подробностей раскрыть не может, доказательства его слов станут ясны в ближайшие дни. Услышанные от кого-то другого, подобные заявления сочли бы пустой болтовнёй, но из уст одного из ключевых слуг королевства они могли оказать влияние сильнее слов почти любого, кроме самых высокопоставленных дворян. Такой случай нельзя было просто игнорировать. Были его утверждения правдой или нет, они могли нанести стране огромный вред.

С учётом ситуации было понятно, почему люди решили, что Генерал стал предателем и присоединился к какой-то чужой державе. Однако Эдварда тревожило другое, куда более фундаментальное обстоятельство. Он подозревал, что Генерал уже мёртв.

— Или я ошибаюсь? Неужели... — вслух задумался Эдвард.

— Капитан?

— О, не беспокойся. Просто думаю вслух.

— Да, господин.

Может быть, он не умер, а действительно стал предателем и скрылся, как считал адъютант? Нет. Немыслимо. Это должен был быть самозванец. Эдвард знал, как сильно Генерал любит своего короля и свою страну. И всё же его не видели уже несколько месяцев.

Хотя прозвище Генерал он получил благодаря своему Дару, его официальная должность была капитан Второго рыцарского ордена. На нём лежали обязанности, сопоставимые с обязанностями Эдварда, и он был одним из краеугольных камней обороны королевства. Невозможно, чтобы он просто исчез на неопределённый срок. Да, Эдвард слышал, что Генерал заболел и слёг, но с тех пор прошли уже месяцы — слишком долго. Скорее всего, он был уже мёртв, а этот факт скрывали от всех.

— Очень хорошо, — сказал Эдвард, поднимаясь на ноги. — Сообщение принято.

Адъютант несколько раз моргнул в замешательстве, прежде чем осознал значение внезапного движения капитана.

— Куда вы идёте, господин? — взволнованно спросил он. — У вас здесь ещё остались дела.

— Здесь? Какие дела могут быть важнее самой судьбы королевства?

— Судьбы королевства? — спросил молодой человек, широко распахнув глаза и рот.

— Генерал предал нас, не так ли? Думаю, я единственный человек в королевстве, способный справиться с такой угрозой.

Адъютант ахнул, внезапно поняв то, о чём либо не подумал, либо просто не хотел думать.

— Я... Да, конечно. — Потеря Генерала означала бы, что рядовые солдаты враждебной державы внезапно превратятся в элитных бойцов. Если не отреагировать немедленно, последствия могут оказаться смертельными.

Конечно, именно поэтому Эдварду и было так трудно поверить, что Генерал действительно предал королевство. По меньшей мере верхушка королевства сообщила бы рыцарям о таком факте, чтобы они были готовы к любой надвигающейся атаке.

— К тому же я никогда по-настоящему не скрещивал с ним клинки. Это будет отличная возможность выяснить, кто сильнейший в королевстве, — сказал Эдвард с улыбкой, и адъютант восхищённо ахнул. Похоже, он верил в способности своего капитана.

Внушать такую уверенность было одной из обязанностей Эдварда — обязанностью любого сильного человека. Хотя он и не считал это своей сильной стороной, он не мог уклоняться от тех сторон лидерства, которые были ему не по вкусу.

Эдвард направился к выходу из комнаты, чтобы присоединиться к поисковому отряду. Если Генерал, как казалось, стал предателем, выбора, кроме как развернуть войска, не оставалось. Свет из окна ударил ему в глаза, и он прищурился. Ему нужно было многое обдумать, но какого бы высокого положения он ни достиг, в конечном счёте ему предстояло сделать лишь одно: уничтожить врага. Это не изменилось.

В то же время Эдвард чувствовал смутное беспокойство. Впрочем, оно появилось ещё до разговора с адъютантом — с того момента, как он услышал о вчерашнем появлении Генерала в городе. И всё же рыцари были элитой, и даже если Генерал действительно переметнулся к врагу, трудно было представить, что враг немедленно начнёт действовать. Когда этот миг наступит, ему достаточно будет развернуть свои силы и сдержать их. Наверное, беспокоиться было не о чем.

Но сколько бы Эдвард ни убеждал себя, он не мог развеять дурное предчувствие. Словно пытаясь опровергнуть собственные сомнения и взбодриться, капитан зашагал всё решительнее, покидая комнату.

Непредвиденная встреча

Едва Эдвард вышел из замка, чтобы присоединиться к поисковому отряду, он получил сообщение: замечен подозрительный человек. Уверенный, что это всего лишь чрезмерная осторожность, он всё же направился в переулок неподалёку от замка. Там он увидел трёх рыцарей, окруживших этого самого человека.

Чёрная мантия, в которую мужчина был укутан с головы до ног, не позволяла понять, кто он такой и даже какое положение занимает.

Что ж, по крайней мере, сразу видно, что он подозрительный, — с лёгким весельем подумал Эдвард и повернулся к рыцарям.

— Хорошая работа, все трое.

— Мы лишь исполняли долг, господин, — ответил один из рыцарей. — Простите, что заставили вас идти сюда.

— О, пустяки, хотя мне любопытно, почему для решения этого вопроса понадобился я. Полагаю, у вас есть веская причина окружать этого господина именно так.

Эдварда не стали бы звать из-за любого подозрительного человека. И всё же мужчина не выглядел настолько скользким, чтобы для его поимки требовался сам Эдвард, и особенно буйным он тоже не казался. Да, он, конечно, был подозрителен, но причин окружать его таким образом, вместо того чтобы просто отвести на ближайший военный пост, будто бы не было.

— Именно так мы и собирались поступить, но этот тип сказал, что нам лучше сначала позвать вас, — сказал рыцарь.

— Что? — Эдвард не мог понять ни почему этот человек потребовал его присутствия, ни почему рыцари подчинились его требованию. Но теперь, когда он уже был здесь, спрашивать об этом не имело смысла.

— А, простите, господин. Это я сказал, что лучше позвать вас, — признался самый молодой из рыцарей, мужчина лет тридцати с резкими чертами лица. — Дело в том, что голос этого человека показался мне знакомым. Я решил, что лучше свериться с вами, чем совершить серьёзную ошибку.

— Хм, — пробормотал Эдвард.

Все трое служили в Первом рыцарском ордене под его командованием. Отряд состоял из самых элитных рыцарей королевства, и каждого Эдвард лично принимал в ряды, так что мог с гордостью поручиться за их умения. Из-за малой численности ордена Эдвард знал имена и лица всех своих подчинённых. А значит, он также знал, что эти трое, пусть и не склонные к показным проявлениям рыцарской доблести, были стойкими и надёжными воинами, чьё суждение не ошиблось бы в подобном деле. Следовательно, вполне вероятно, что с этим подозрительным человеком действительно должен был разбираться капитан Первого рыцарского ордена. Возможно, это был даже сам Генерал.

— Понял, — сказал Эдвард. — Скоро узнаем, верно ли вы поступили.

Он повернулся к человеку в мантии, который, конечно, не выглядел особенно примечательным.

Внезапно мужчина заговорил:

— Ха. Тебе стоит ценить здравый смысл своих рыцарей. Если бы они потащили меня прочь, это создало бы для тебя всевозможные проблемы.

Эдвард ахнул. Он тоже узнал голос. Его присутствие и правда было оправдано.

— Ваше Святейшество?!

— Ха. Именно. — Мужчина снял капюшон, открыв лицо седого старика. Ошибки быть не могло: это был архиепископ — официально второе лицо Церкви, хотя именно он фактически обладал властью внутри этой институции.

— Что вы здесь делаете в таком виде, Ваше Святейшество? — То, что архиепископ бродит по переулкам, уже само по себе неизбежно вызывало вопросы, а уж в таком наряде — тем более. Учитывая нынешнее положение дел, вполне разумно было бы увести такую фигуру на допрос. Но если бы рыцари действительно так поступили, это могло бы вызвать немалый переполох.

Церковь присутствовала в этой стране, но не принадлежала только ей. У неё было множество отделений и верующих во всех королевствах мира. Оскорбление чести Церкви не оставили бы без внимания. В прошлом за подобные прегрешения малые государства уничтожались полностью.

Более того, именно Церковь управляла Дарами. Все жрецы, ответственные за проведение Церемоний благословения, принадлежали к Церкви. Предать Церковь означало больше не получать Даров — исход, с которым никто не смог бы смириться. К счастью, в ней служили добродетельные люди, так что чрезмерно беспокоиться о подобных рисках не приходилось, но трудно было представить, что могло бы случиться, арестуй рыцари фактического главу организации. С учётом обстоятельств очевидно было, что неправ именно архиепископ, но едва ли Церковь и её верующие проявили бы к ордену такое понимание. Такого исхода следовало по возможности избежать.

— Что ж, сначала скажу: вы приняли правильное решение, в том числе удержав Его Святейшество здесь. Я горжусь тобой, солдат.

— Благодарю, господин!

— Ах, ну надо же, — сказал архиепископ. — А ведь для вас всё могло обернуться очень плохо, прими они другое решение. Ваши рыцари и правда лучшие в стране.

— Ваше Святейшество? — подсказал Эдвард взглядом, ясно спрашивающим, что именно задумал архиепископ. Трудно было представить, что тот не знает о нынешней обстановке в королевстве, но держался он так, будто не понимал значения собственных действий. Эдвард не мог представить, зачем человеку в мантии подставлять их, но всё равно невольно подозрительно на него смотрел.

— Боже, какой у вас страшный взгляд, капитан, — сказал архиепископ. — Прошу, не хмурьтесь на меня так; моё старое сердце не выдержит.

— Оставьте. Вы ещё молоды.

— Ха. Тогда избавлю вас от дальнейших поддразниваний. К тому же я всего лишь приманка, которую отправили выманить вас сюда. Честно говоря, я и не думал, что преуспею настолько.

Эдвард приподнял брови, услышав многозначительное бормотание старика.

— Ваше Святейшество? — Забеспокоившись, он инстинктивно протянул руку к мечу в ножнах.

— Я же просил не смотреть на меня так мрачно.

— Зачем вы позвали меня? Уверен, у вас должно быть ко мне какое-то дело.

— Вы правы и в то же время неправы. Дело к вам есть не у меня. Как я уже сказал, я лишь приманка... или, скорее, наживка.

— О чём вы говорите? Кто вас использует? — спросил Эдвард, продолжая неотрывно смотреть на архиепископа. Никто не обладал силой, чтобы использовать этого человека как простую приманку, но какая причина была у него лгать?

Внезапно человек в мантии повернулся к Эдварду спиной.

— Если хотите знать, идите за мной. Один. Уверен, у этих молодых людей и без того есть дела поважнее, чем возиться со стариком вроде меня.

— Если бы вы проявили такую заботу с самого начала! Очень хорошо. Я последую за вами, Ваше Святейшество. Мне не только любопытно, кто меня вызвал, но я не могу оставить вас без сопровождения.

Он взглянул на рыцарей.

— Понял, — ответил один из них. — Мы вернёмся к обычным обязанностям.

— Не теряйте бдительности, солдаты.

— Да, господин. И да пребудет с вами Бог.

— Я ведь не на битву иду, верно? — сказал Эдвард, но улыбка его была лишь внешней. У него не было иллюзий, что это дело закончится без происшествий. Вчера Генерал, сегодня архиепископ. Эдвард не был настолько оптимистичен, чтобы поверить, будто эти два события никак не связаны. Архиепископ уже пошёл прочь, и Эдвард, кивнув подчинённым, последовал за ним, гадая, что же может ждать впереди.

Вспышка злобы

Бретт прикусил губу, глядя на тёмный силуэт города вдали. Он чувствовал только досаду и нетерпение. Он понимал, почему должен оставаться здесь, и не возражал, но подробные доклады о том, что именно происходит, всё равно лишь сильнее раздражали его ощущением собственного бессилия.

— Похоже, нам удалось выманить капитана Первого рыцарского ордена. По донесениям, он направляется к намеченному месту.

Бретт фыркнул.

— Значит, второй этап завершён. После того как мы задействовали архиепископа, всё, кроме успеха, стало бы катастрофой. Однако теперь начинается главное блюдо.

Обезопасить себя от капитана Первого рыцарского ордена было крайне важно для успеха нынешнего плана. Стоило оставить этому человеку свободу действий — и все их замыслы рухнули бы. Эдвард Гоугурд был человеком, который бросал вызов здравому смыслу. Даже Генерал в этом отношении не мог с ним сравниться. Дар Эдварда, известный как Абсолют, позволял ему отрицать любой другой Дар. Пусть сила действовала лишь в пределах метра от самого Эдварда, Бретт всё равно считал её самым пагубным Даром из всех, о которых знал, ведь она отрицала не только Дары, но и любые связанные с ними явления. Если человек с Даром Силы попытался бы пронзить Эдварда мечом, удар оказался бы недействительным и не оставил бы даже царапины. Стрелы падали бы перед ним на землю, а магия рассеивалась бы в тот миг, когда входила в область действия его силы.

Любые непрямые атаки, опиравшиеся на Дары, точно так же проваливались. Ловушка с падающим валуном, механизм которой приводился в действие стрелой, рассыпалась бы в прах. Магия могла бы раскрыть трещину под ногами Эдварда, но он просто повис бы в воздухе, будто всё ещё стоит на земле. Каким бы ни был способ атаки, если в нём хоть как-то участвовал Дар, способность Эдварда отрицала его. Как ещё называть такой Дар, если не «бросающим вызов разуму»?

Большинство солдат, какой бы стране они ни принадлежали, обладали каким-нибудь Даром, полезным в бою. После долгих лет тяжёлых тренировок они почти бессознательно полагались на эти способности в сражении. Именно это делало Эдварда практически непобедимым на поле боя. Более того, даже если оставить Дары в стороне, на Уровне 10 он был одним из сильнейших людей на свете. Для вражеских солдат он был сущим кошмаром.

Даже элитный статус Первого рыцарского ордена в конечном счёте был следствием того, что его капитаном являлся Эдвард. Не каждый новобранец был элитным воином, но надолго в отряде под началом столь выдающегося человека оставались только рыцари, способные служить рядом с ним. Любая похвала его боевым способностям была бы недостаточной.

Бретт не знал, насколько эффективен окажется Дар Эдварда против тех, с кем они объединили силы, но риск оставить его без внимания был слишком велик. В конце концов, одни лишь его боевые умения уже внушали ужас. С ним следовало разобраться как можно быстрее и прямее.

— Хм. Мы продвинулись бы куда дальше, если бы вы уже смогли с ним справиться.

— Простите нас. Мы не считаем, что его можно убить тайно.

— Полагаю, будь это возможно, вы бы сами с ним разобрались. А потом следующими целями стали бы мы.

Мужчина не ответил. Приняв это за подтверждение своей правоты, Бретт презрительно усмехнулся. Он понимал необходимость происходящего, но всё равно злился, что ему приходится объединяться с такими людьми.

— Мы мало что можем с ним сделать, — сказал мужчина, — но вы ведь наверняка сумеете с ним справиться, не так ли?

Бретт снова фыркнул.

— Разумеется. С кем, по-твоему, ты разговариваешь? Пусть его и превозносят как сильнейшего человека королевства, он всё равно всего лишь человек. Да, если дать ему действовать свободно, он станет для нас серьёзной помехой, но об этом мы позаботимся.

Бретт верил собственным словам, и всё же в нём оставалось слабое беспокойство. Именно оно порождало его раздражение и нетерпение. Их планы продолжали продвигаться, но слишком поспешно на его вкус. Любая непредвиденная помеха могла всё разрушить. И всё же, хотя Бретт предпочёл бы потратить больше времени, промедление лишь увеличило бы шансы на провал. Не потому, что королевство с большей вероятностью что-то заподозрило бы, а просто потому, что так устроен мир.

В тот самый миг, словно символ этой неизбежной истины, Бретт получил доклад.

— Лорд Бретт, она прибыла.

— Разумеется. Мы ещё даже не перешли к решительным действиям, а она уже явилась мешать нашим планам. Как типично для Избранницы, — насмешливо сказал Бретт. Он этого ожидал. — Ты. Полагаю, у тебя всё под контролем?

— Конечно, господин. Эти помехи сегодня умрут от наших рук, и очень скоро. В этом можете не сомневаться.

— Хм. Прекрасно.

Бретт не верил словам мужчины, но вынужден был надеяться, что его заверения окажутся надёжными. Кроме того, если услышанное им было правдой, сегодня эти нарушители спокойствия несомненно умрут. И всё же он не мог подавить дурное предчувствие — то самое, что ощутил вчера, читая доклад.

Бретт с досадой цокнул языком. Это чувство было порождением того же чрезмерно живого воображения, которое заставило его вспомнить того бездаря, когда он прочёл о мужчине, сопровождавшем Святую. Теперь, когда прибыла Избранница, почти настал его час проявить себя. У него не было времени на столь глупые фантазии.

Направляясь к городу, Бретт сузил глаза, скрывая тревогу.

＊＊＊

Едва войдя в город, она заметила, что улицы кипят необычной и неприятной энергией.

Акира цокнула языком.

— Я ошиблась со временем? Думала, это место подойдёт лучше всего, — пробормотала она, ещё несколько раз выругавшись себе под нос. Делать было нечего; оставалось идти дальше. Она оглянулась через плечо. — Держись рядом, ладно? Тут людей полно. Зазеваешься — потеряешься.

Крохотная фигурка за её спиной ахнула и крепко вцепилась ей в ноги, явно не желая потерять Акиру. Та вздохнула, чувствуя на себе тёплые взгляды прохожих.

— Я не собираюсь тебя бросать, знаешь ли. Чёрт, я так идти не могу, когда ты за меня держишься.

Акира силой отлепила девочку от своих ног. Немного поколебавшись, она взяла её за руку. Девочка ахнула и из почти плачущей сразу стала улыбающейся. Со всех сторон снова потянулись тёплые взгляды. Часть Акиры не понимала, что она вообще делает, но она знала: эта девочка теперь её ответственность. С вызовом подняв голову, она снова пошла вперёд.

— Смотрю, здесь всё так же оживлённо.

Она пришла в столицу, чтобы найти человека, которому смогла бы доверить девочку. По мнению самой Акиры, она всё ещё была ребёнком, что бы ни говорили обычаи этого мира. Ей хотелось жить как вздумается. Она не была настолько порядочной личностью, чтобы взять на себя ответственность за чужую жизнь. Больше всего она чувствовала, что не способна растить ребёнка и служить для него хорошим примером. Она не собиралась бросать девочку после того, как уже взяла её с собой, но была уверена: с подходящим опекуном той будет лучше. Возможно, когда сама Акира повзрослеет, она сможет однажды прийти и снова её найти.

— Все приюты, которые я видела до сих пор, выглядели ужасно. Я была уверена, что в столице они получше, — пробормотала Акира, бесцельно бродя по улицам и оглядываясь по сторонам.

Когда-то она жила в столице, но с её планировкой была знакома не слишком хорошо. Ей оставалось только петлять. Впрочем, нельзя было сказать, что у неё совсем нет цели.

— Вот и пришли... — пробормотала Акира, остановившись в глубине переулка. Место было вовсе не таким, куда приводят ребёнка, но...

— Так и будете играть в прятки? Хотите, я сама за вами приду? Мне несложно, только потом не нойте, если лишитесь конечности.

За спиной Акиры внезапно появились три фигуры в чёрном.

— Ты нас нашла. Впечатляет.

По голосу она поняла, что один из них мужчина, но не больше того. Не обращая внимания на давящую атмосферу, она небрежно обернулась и пожала плечами.

— Серьёзно? С таким уровнем жажды крови вас только идиот не заметит. Не говоря уже о том, что вы уже полгода за мной таскаетесь.

— Прекрасно, — сказал мужчина. — Тогда поспешим. Умри, Избранница.

— Ценю прямоту, но вы правда думаете, что достаточно круты, чтобы меня убить? — спросила она.

Это было не пустое бахвальство. Даже если бы потенциальных убийц в чёрном было десять, Акира без труда победила бы их.

— Действительно, мы трое не смогли бы одолеть тебя... если бы ты была одна.

— Ребёнком угрожаете? Ну конечно. — Она мельком посмотрела на девочку, крепко прижавшуюся к ней, и снова пожала плечами. Даже защищая ребёнка, Акира легко победила бы.

— Похоже, ты неправильно поняла, — сказал мужчина.

— Да ну?

— Мы были всего лишь запасным планом на маловероятный случай, если дракон не убьёт тебя.

— Тогда какого чёрта вы так долго тянули?

— Мы предполагали, что ты понесёшь девочку на руках. Какой неожиданностью стало узнать, что Святая умеет восстанавливать конечности. Из-за этого мы упустили множество возможностей. Но в каком-то смысле сейчас идеальный момент. Теперь тебе не сбежать.

— Нет, не может быть...

— По сути, мы превратили ребёнка в бомбу. Думаю, такая сильная, как ты, выдержит взрыв, но... — Мужчина умолк, и смысл был ясен. — Или, может быть, ты всё же попробуешь спасти жизнь ребёнку? Как подобает Избраннице.

— Ублюдки!

Несмотря на юный возраст, Акира уже пережила немало кровавых сражений. Опыта у неё хватало, чтобы понять, в каком положении она оказалась, но поспешно покинуть место действия было уже поздно. План фигур в чёрном уже пришёл в движение.

— Прощай, назойливая Избранница.

К Акире полетел огромный огненный шар. Увернуться от него было бы проще простого, но она лишь повернулась к маленькой девочке, которая цеплялась за неё и смотрела умоляющими глазами. За спиной она услышала странное заклинание.

По воздуху прокатился рёв.

Отголоски безумия

Вскоре Эдвард и архиепископ добрались до окраины города. По пути Эдвард услышал взрыв. Однако ему оставалось только доверить это подчинённым, потому что сейчас куда сильнее его тревожило то, что находилось перед ним.

— Это тренировочная площадка, не так ли?

Обветшалое сооружение определённо не использовалось ни одним рыцарским орденом. Вероятно, здесь тренировались авантюристы, и для архиепископа это было едва ли подходящее место.

— Зачем вы привели меня сюда, Ваше Святейшество?

— Аха, это вы можете выяснить только сами. Моё дело здесь выполнено.

— Ваше Святейшество?

— Вы ведь знаете, как я занят. Особенно сейчас: меня ждёт важный долг. К сожалению, всё, что я смог сделать, — это привести вас сюда.

Эдвард не знал о ближайших обрядах, требующих присутствия архиепископа. Должно быть, тот имел в виду какие-то обязанности Церкви. Церковь была скрытной организацией со множеством тёмных сторон. Расспрашивать дальше не имело смысла, да и права доставлять старику новые неудобства у Эдварда не было.

— Вот как? Понял. Благодарю, что проводили меня сюда.

— Совестливый вы человек, капитан. У вас есть полное право сердиться на меня. И всё же мне это в вас нравится. Вы ведёте себя почти так, будто я оказываю вам услугу.

— Ваше Святейшество...

— О, не обращайте внимания на старческую болтовню. Прощайте.

Эдвард растерянно смотрел, как архиепископ прошёл мимо него и удалился. В его поведении было немало сомнительного, но внимание Эдварда привлёк знакомый запах, почувствованный, когда старик проходил рядом, — резкий, чуждый аромат, разлитый в воздухе.

— Пожалуй, сейчас не время об этом тревожиться.

Эдвард тоже был занят. Не теряя времени, он осторожно направился к тренировочной площадке и вскоре оказался на широком открытом пространстве. И снова застыл в недоумении. Перед ним раскинулось совершенно пустое место, где не было ни души. На миг он подумал, что его обманули, но тут раздался пронзительный звук.

— Неплохо, — сказал Эдвард. — Но прямо перед атакой я почувствовал твоё намерение убить.

— И всё же, — ответили ему, — обычного противника этого хватило бы прикончить. Но, как я и ожидал, обычным противником тебя не назовёшь.

— Это должно было прозвучать как похвала? Впрочем, ты тоже такой, каким я тебя помню. Пытаться зарубить меня без малейшего представления — вполне в твоём духе, Крейг.

Эдвард взмахнул мечом, но мужчина, только что нанёсший по нему удар, быстро отступил. Движения Крейга были безупречны — явный плод тяжёлых тренировок. Эдвард и не ждал иного от человека, чьи владения граничили с Королевством демонов.

— Давно не виделись, Крейг. В последний раз, кажется...

— Именно, — медленно кивнул Крейг.

Эдвард вздохнул. Очевидно, Крейг так и не оставил позади событие десятилетней давности, и это показывало, как много та девушка для него значила. В каком-то смысле это было трогательно, но даже Крейг должен был понимать: человеку нельзя вечно жить в плену у мёртвых.

Эти мысли Эдвард оставил при себе. Она не была его женой. Кроме того, сейчас у него имелись более насущные заботы.

— Что ты намерен делать? У тебя должна быть веская причина, раз ты заставил архиепископа привести меня сюда.

Крейг фыркнул.

— Веская причина? Почему мне нужна веская причина, чтобы вызвать тебя?

— Что? — растерянно произнёс Эдвард.

Правда, несмотря на нынешний титул, он был простолюдином по рождению. Его должность давала ему определённые права при общении с знатью, но сами рыцари дворянами не считались.

Официально положение Крейга как герцога было куда выше его собственного. Однако это была не официальная встреча, и Крейг не направлял официального вызова. А в неофициальном смысле выше стоял Эдвард: его статус капитана позволял ему пренебрегать дворянскими привилегиями, да и лет ему было больше. Что важнее, именно Эдвард первым обучал Крейга боевому искусству. Пусть тот период продлился всего год, он давал Эдварду право обращаться к герцогу как к равному. Эдвард не хотел поднимать старые дела, но истина оставалась истиной. Он не был обязан безусловно подчиняться словам Крейга.

Крейг снова фыркнул.

— Шутка. Вижу, ты всё такой же тугодум.

— Забавно слышать это от тебя. Она много раз говорила мне, что у тебя нет чувства юмора.

Именно Эдвард познакомил Крейга с женщиной, которая стала его женой. Для герцога она превратилась в символ дружбы со старым наставником, и эти двое время от времени справлялись друг о друге. Эдвард знакомил их вовсе не с такими намерениями — просто во время обучения Крейга выдался подходящий случай, — но именно благодаря ему они в итоге поженились. Поэтому они поддерживали связь и после того, как обучение Крейга завершилось.

— Я пришёл сюда не предаваться воспоминаниям, — сказал Крейг.

— Разумеется. Боюсь, у меня тоже нет времени на подобные забавы. Полагаю, ты можешь не знать о нынешней ситуации в столице. Я предполагаю, что ты только что прибыл, поскольку о твоём присутствии мне не докладывали.

— Я прекрасно знаю о ситуации. Куда лучше тебя, если на то пошло.

На миг голос Крейга приобрёл иной оттенок.

— И что ты хочешь этим сказать? — спросил Эдвард, инстинктивно напрягая руку, державшую меч. Он понял, что и он, и Крейг всё это время сжимали рукояти.

— Я не шутил, когда сказал, что это была шутка. У меня была причина позвать тебя сюда. Но в одном ты ошибся.

— И в чём же?

— В том, что мне нужна веская причина, чтобы заставить архиепископа привести тебя сюда. — Крейг презрительно хмыкнул. — Архиепископ — моя пешка. Почему бы не использовать его для этой цели, если это эффективно?

— Твоя пешка? Что ты...

— Хм. Ты думал, моя атака была простой дуростью? И всё же ты хорошо от неё защитился. Возможно, скажешь, что сделал это бессознательно, но очевидно: осторожности тебе не занимать. Что ж, именно поэтому я и пришёл сюда.

— Крейг, неужели...

— Теперь сообразил? «Неужели»? А какая ещё может быть причина?

Говоря это, Крейг обрушил меч широким мощным ударом.

— Я привёл тебя сюда, чтобы устранить человека, который помешает моим планам!

Эдвард отреагировал инстинктивно. Мгновение спустя раздался пронзительный звон, а по его руке прокатилась сильная отдача.

Неутихающее безумие

В тот момент волнение, охватившее людей, в основном было растерянностью. Пресловутый Генерал и архиепископ собственной персоной только что появились в центре городской площади.

Когда все взгляды обратились к этой паре, Генерал — старик с мягкой улыбкой — начал говорить.

— Прошу прощения, что потревожил вас столь внезапным появлением. Однако у нас есть очень веская причина быть здесь: иначе мы не сможем сообщить вам то, что вы должны услышать.

С его плавным голосом и добродушной внешностью трудно было представить, что этот человек наводит ужас на врагов, но среди жителей королевства было общеизвестно, что Генерал производит обезоруживающее впечатление. Поэтому слова старика люди слушали не с удивлением, а с растерянностью.

— То, что мы хотим сказать, — продолжил Генерал, — то, что мы обязаны сказать, как мне кажется, вам уже известно. Именно это я сказал вам вчера: королевство обманывает свой народ.

— Но это заявление было недостаточно точным, — добавил архиепископ, тепло улыбаясь, хотя собравшаяся толпа знала: он тоже не просто добродушный старик. Лишь немногим выпадала честь лично пройти Церемонию благословения, но многие своими глазами видели, как он проводил различные религиозные мероприятия. Даже не понимая в точности, насколько он важен, люди знали: его слова имеют большой вес. — Истина в том, что нас обманывают боги.

Это заявление усилило смятение. Хотя подробности устройства Церкви были мало кому известны, сомнений не было: это организация, служащая Богу. Почему же человек, практически стоящий во главе Церкви, отрекается от действий её божества? Такая ситуация естественно приводила людей в замешательство.

— Однако прежние слова Генерала не были ошибочны. Само королевство прекрасно знает этот факт, но не сообщает его народу. Поэтому верно и то, что королевство обманывает свой народ.

— Но главное не это. То, что сообщил вам архиепископ, — вот что мы на самом деле хотим донести до людей. Боги обманывают вас.

Эти двое продолжили говорить, не дав шуму улечься. Их слова лишь усиливали гул, и всё же даже в этом хаосе спокойные заявления доходили до каждого слушателя так, будто были прошептаны прямо ему на ухо.

— Уверен, вы все задаётесь вопросом, почему я не сказал вам этого вчера, — произнёс Генерал. — У меня есть причина.

— Это дело касается богов, — сказал архиепископ. — Думаю, вы все понимаете, что означала бы неудача. И, говоря откровенно, я чувствую тяжкую вину. Хотя мы говорим о «Боге» и «стране», истина в том, что я тоже вас обманывал.

— Я чувствую то же самое, — сказал Генерал. — Зная об этом факте, я не объявил о нём во весь голос. Теперь я понимаю, как жесток был к вам.

Смятение в толпе стало ещё сильнее, хотя его характер изменился. Прежде каждый в этом множестве людей относился к обману так, будто это чужая проблема. В конце концов, никто не видел, чтобы действия какого-либо бога причинили ему явный вред. Конечно, у людей хватало повседневных жалоб, но едва ли они могли винить в них Бога. Может быть, от них что-то скрывали, но на их существование это существенно не повлияло. Теперь же Генерал говорил так, словно пострадал лично каждый из них.

Люди заговорили между собой, каждый со своими тревогами.

— Эй, что он имеет в виду под «жесток»?

— Откуда мне знать? Сейчас, наверное, объяснит.

— Судя по тому, как это звучит, может, нам лучше и не знать.

— Ага. То есть если тут замешано не только королевство, но и Бог, дело должно быть ужасным.

— По словам этих двоих, нам будет хуже, если мы не узнаем.

— Чёрт, и что нам делать?

— Эй, что здесь происходит?

— А? Это Генерал и архиепископ? Это связано с тем, что случилось вчера?

Толпа продолжала расти: всё больше людей замечали собрание. Требования объяснений становились громче и привлекали новых зевак. Странным было то, что все собравшиеся были простыми жителями, несмотря на размеры толпы и то, что в её центре стоял Генерал. Рыцарей, которые якобы должны были его искать, не было видно.

Хотя шум никак не утихал, Генерал и архиепископ продолжали говорить.

— Похоже, к нам присоединились новые слушатели, но, как бы то ни было, продолжим, — сказал Генерал.

— Даже новоприбывшие должны понять то, о чём мы сейчас скажем, — добавил архиепископ. — Уверен, вам любопытно, что мы уже сообщили, но прошу внимательно выслушать следующее.

— Разумеется, вы не обязаны этого делать, но я верю, что всем будет полезно прислушаться к нашим словам. Возможно, их будет больно слышать, но если вы не станете слушать, в будущем непременно пожалеете.

Их слова снова усилили тревогу толпы, и людское море заколыхалось. Волнение нарастало, и никто даже не пытался успокоить толпу.

— Что нам делать?

— Если мы пожалеем, что не послушали, лучше остаться.

— Признаюсь, мне любопытно.

— Я только что подошёл, но если мне говорят, что я пожалею, если не послушаю, как тут не обратить внимания?

— А ты что думаешь?

— Можно и послушать, верно?

— Да. Интересно, что они нам скажут.

— Точно. Пока не выслушаем, трудно понять, как поступать.

— Серьёзно?

— Эй, как думаете, что они скажут?

— Знал бы я, не стоял бы здесь и не слушал!

— Эй, что здесь происходит?

Генерал продолжил:

— Вижу, вы жаждете ответов, поэтому скажу прямо. В чём именно королевство, боги и мы обманываем вас?

— В Дарах, — сказал архиепископ. — Почему? Потому что Дары — это способ, которым боги управляют нами.

＊＊＊

Слова прокатились по воздуху. Бретт, слушая их, сузил глаза. Люди, вероятно, даже не понимали, что слышат, но иначе и быть не могло: когда-то он сам был таким же. Лишь через несколько лет после того, как впервые услышал эти слова, он постиг их смысл. И всё же главное — посеять семена сомнения. На всё остальное потом будет достаточно времени.

— Что ж, — сказал Бретт, — теперь у меня есть немного свободного времени. Остальной город сейчас, должно быть, пуст. Не прогуляться ли нам?

— Господин Бретт... — прозвучал ответ.

— Знаю, знаю. Просто шутка. Боже, и надо же мне окружить себя людьми, которые не понимают юмора. Вы хотя бы могли бы устроить для меня небольшое представление?

Это тоже было шуткой. Однако правда заключалась в том, что Бретт пока оставался без дела, а его невозмутимые спутники почти не развлекали его.

Окинув их высокомерным взглядом, он фыркнул.

— Ладно. Какова ситуация?

— Герцог сейчас сражается с капитаном, и, как сообщают, преимущество на его стороне. Рыцари полностью заняты. А то, что разворачивается перед вами, вы видите сами.

— Всё по плану. В случае отца это неудивительно, но вы тоже справились неплохо.

— Да, господин. Благодарю.

— И? Об Избраннице ты ничего не сказал. Мне считать, что с ней уже покончено?

— Мы сейчас выясняем этот вопрос.

— О?

— Да, господин. От тех, кому было поручено устранить Избранницу, вестей нет. Возможно, взрыв оказался сильнее ожидаемого. Предполагалось ведь, что он оставит их на грани смерти.

— Побочный ущерб? И это после того, как я только что вас похвалил. Вы и правда бесполезная кучка, — сказал Бретт.

На самом деле он ожидал такого развития и вовсе не был разочарован. Если бы демоны с самого начала использовали подобные методы, он с отцом могли бы добиться своих целей куда раньше. Такие потери уже были учтены.

— Очень хорошо. Похоже, скоро настанет время сыграть мою роль.

Хотя Бретт делал всё, что мог, в меру своих способностей, отсутствие непосредственного участия раздражало его. Ему казалось, будто его оставили в стороне. Но скоро, наконец, подобные мысли перестанут его мучить.

И хотя тревога всё ещё не отпускала его, Бретт сосредоточился на том, что было перед ним, постепенно обращая мысли к грядущему.

Углубляющееся безумие

— Хаааах!

— Нгх!

Эдвард едва успел отразить удар, сопровождавший пронзительный крик, и снова разорвал дистанцию. Как-то усмирив сбившееся дыхание, он сделал последний глубокий вдох.

Крейг, глядя на человека, державшего перед собой меч, фыркнул.

— Ты состарился.

— Продолжай в том же духе. Во мне ещё полно сил, — блефовал Эдвард.

Он лучше любого знал собственные пределы. Руки казались тяжёлыми. Тело было покрыто ранами, нанесёнными Крейгом, который сам не получил ни царапины. Было ясно, на чьей стороне преимущество.

— Даже перед лицом неминуемого поражения твои глаза говорят, что ты отказываешься умирать, — сказал Крейг. — Всё такой же плохой проигравший.

— Не скажу, что победителя всегда решает удача, но свою роль она, безусловно, играет, — ответил Эдвард. — Пока всё не закончилось, ничего не закончено.

— Разве это не верно лишь для противников сравнительно равной силы? Ты ведь должен понимать, насколько уступаешь мне.

Эдвард понимал. Когда-то он достиг самого предела человеческих возможностей. Он никогда не ошибался, оценивая соотношение сил с противником. Ему не хотелось признавать, что его могут настолько превосходить, но он не мог отрицать реальность перед глазами. Ему оставалось лишь найти способ победить, несмотря ни на что.

— И всё же ты отказываешься сдаться. Похвально, но что заставляет тебя идти так далеко?

— Ты спрашиваешь это у меня? У капитана Первого рыцарского ордена королевства?

— Тем более непонятно. Неужели ты не понимаешь, что я пытаюсь спасти королевство?

— Потому что королевство, боги, обманывают нас?

— Именно.

Крейг объяснял свои причины прямо во время боя. Эдвард не мог отрицать, что в каком-то смысле Дары являются инструментом контроля. Он сам испытал это на себе, и весьма сильно.

— Кажется, я понимаю, чего ты пытаешься добиться этими словами, — сказал Эдвард.

— Полагаю, да. Я никогда не скрывал своих намерений. Напротив, я говорил совершенно ясно.

— Архиепископ, — уверенно сказал Эдвард.

Молчание Крейга было явным признанием его правоты. Логика была проста. Дары даровались на Церемонии благословения. Если не дать проводить Церемонии благословения, люди перестанут получать Дары. Обычно это было бы непростительным преступлением, но если подобное выйдет из уст самого архиепископа, Церкви придётся это принять.

— Но не может же всё быть настолько просто.

— Верно. Дары — страшная сила. Многие всё равно захотят их получить.

— Тогда ты лишь вызовешь беспорядки.

— Вовсе нет. Да, Дары невероятны, но у нас есть способы обрести ещё большую силу. Я только что доказал это тебе.

Теперь Эдвард понял. Он был способен отрицать силу любого Дара, и вдобавок был одним из сильнейших людей, когда-либо ходивших по земле. Превзойти такого человека можно было только одним способом.

— Твой уровень.

— Именно. Я Уровня 15.

— Понятно.

Эдвард уже примерно это предположил. Даже он, через бесконечные тренировки и встречи со смертью, сумел достичь лишь Уровня 10. Он не мог представить, какие испытания могли позволить человеку подняться до Уровня 15.

— И всё же высокий уровень не заменит Дар.

— Ты в этом так уверен? Именно здесь вы, люди твоего сорта, ошибаетесь.

— Что?

— Ты наверняка слышал, что уровни называют мерой души человека, не так ли? Я никогда не мог понять, почему вы не обращаете внимания на их ценность. Думаю, это очередной обман Бога.

— Что ты имеешь в виду?

— Богам было бы неудобно, если бы люди поняли истинную ценность уровней. Повысить свой уровень — значит повысить ранг собственной души... приблизиться к самим богам. Рост Характеристик — лишь побочный эффект.

Эдвард слышал такое впервые, но в каком-то смысле понимал. Простое увеличение силы никогда полностью не объясняло ощущение, которое он испытывал каждый раз, повышая уровень. То, что он приближался к богам и духам, звучало на удивление осмысленно.

— Но почему это неудобно богам? — спросил он. — Почему их должно тревожить, что появится больше слуг, способных помогать им?

Крейг фыркнул.

— Какая глупость. Помогать им? Их это не заботит. Уровни дают не силу приблизиться к богам. Они дают силу убивать богов.

— Что?!

Эдвард лишился слов. Он не верил сказанному Крейгом, но был потрясён уже тем, что кто-то вслух произнёс мысль об убийстве богов.

— Крейг, ты сошёл с ума?

— Возможно, я всегда был немного безумен. Кто не сошёл бы с ума после того, как его жену зарезал Бог?

— Что? Невозможно.

Дело было не только в том, что Эдвард не хотел верить, — это действительно казалось немыслимым. Жена Крейга всегда была физически слаба. Врач говорил, что она, вероятно, не переживёт вторые роды, но она решила пройти через них, вместо того чтобы отбросить дарованное ей счастье. Если её смерть была судьбой, выбранной для неё Богом, тогда, наверное, это и правда можно было назвать убийством, но...

— Разве это не просто обида, перенесённая не туда? Я понимаю, как тяжело, когда некого винить, но доходить до такого...

— Ты ничего не понимаешь. Неправильно направленная обида? Судьба? Ты глубоко заблуждаешься. Всё это было планом Бога.

— Его планом? Ты понимаешь, что говоришь?

— Конечно. Это простой факт. Ты ведь знаешь Святую Мать?

— Да. Дар, которым она была наделена. Но при чём здесь...

— Дар со скрытыми силами, которых не понимает даже архиепископ. Ты ведь тоже знаешь об этом, не так ли?

Эдвард кивнул. Конечно, он знал: его собственный Дар был таким же. Когда его впервые оценивали, ему сказали, что он всего лишь обладает силой отрицать эффекты любого Дара, коснувшегося его напрямую. Однако, исследуя возможности Дара, он обнаружил, что может отрицать любую атаку, возникшую из Дара. Поэтому он знал, что у Даров могут быть скрытые эффекты.

— Но у Дара твоей жены таких эффектов не было.

— Именно. Я тоже так думал. Если бы я знал, я никогда не позволил бы ей родить этого ребёнка.

— Что?

— Скрытая сила Дара Святой Матери — нет, его изначальное назначение — родить героя и отдать ради этого собственную жизнь. Поэтому она была такой слабой. Её жизненную силу поглощали, чтобы она могла родить героя.

— Нелепость. Она была слабой с рождения. Подожди... если только...

— Теперь ты понимаешь. Поскольку у её Дара почти не было других эффектов, никто не заметил, но её Дар тоже был с ней с рождения.

В этой истории была логика. О врождённых Дарах знали мало. Хотя большинство проявляло поразительные силы, было вполне возможно, что, в зависимости от природы эффектов Дара, трудно понять, был ли он дарован на Церемонии благословения.

— Но откуда ты это знаешь? — спросил Эдвард. — И о скрытых эффектах? Как ты мог узнать?

Крейг снова фыркнул.

— Те, на кого вы смотрите свысока, в некоторых отношениях куда талантливее вас. Разумеется, не всему, что они говорят, тоже можно верить.

Глаза Эдварда широко раскрылись от потрясения.

— Что? Только не говори, что ты работаешь с...

Крейг ответил лишь презрительным хмыканьем.

— Мало того что ты предатель королевства, ты ещё и водишься с демонами!

— Предатель? Ты хоть слово из сказанного мной слушал? Всё, что я делаю, — ради этого королевства, ради его народа. Мой союз с родом демонов — всего лишь временное соглашение.

— Я внимательно слушал твои слова, но это бессмыслица! Какой «герой» вообще родился от этого якобы Дара?

— В этом отношении, похоже, Бог ошибся. Именно поэтому была призвана нынешняя Избранница. Уж это ты тоже не считаешь бессмыслицей?

Эдвард ахнул. Это было правдой: следующая Избранница пробуждалась сразу после смерти предыдущего Избранника, самое позднее — в течение года. Но до появления нынешней Избранницы прошло больше десяти лет. Эдвард всегда считал это глубоко странным.

— Похоже, Бог наконец понял, что не сумел произвести героя. Он убил её, чтобы произвести на свет этого бездаря!

— И поэтому ты намерен не допустить повторения этой трагедии?

— Да. Что важнее, чем возвышение души, повышение уровня позволяет обрести силу, превосходящую силу Даров. Когда люди это поймут, они больше не будут обмануты Дарами и их мнимой мощью, больше не будут низведены до положения псов Бога.

— А потом, однажды, ты убьёшь Бога?

— Да. Говорят, человек Уровня 100 способен убить бога. Разумеется, путь будет тяжёлым. Но до сих пор люди не понимали ценности повышения уровня. Они не разделяли эту борьбу. Общими усилиями и суровыми тренировками я достигну этой вершины. Первый шаг — положить конец Церемониям благословения. Для псов Бога свобода возможна только в смерти.

— Но у тебя тоже есть Дар.

— Именно. Когда моя работа будет завершена, я тоже намерен умереть, — сказал Крейг, и его стальной взгляд доказывал искренность. Он действительно был готов умереть за своё дело. — Теперь ты понимаешь? Я делаю это не ради собственной выгоды. Ради нашей страны, ради всех людей: одолжи мне свою силу.

Пошатнувшееся безумие

— Такова истина этого королевства, этого мира, — сказал Генерал.

— Немногие смогут её принять, — сказал архиепископ. — Более того, не верить — естественно. Если наши слова истинны, мы все уже стали рабами Бога. Но, отворачиваясь от правды, ничего хорошего не добиться.

— Мы просим вас подумать не только о себе, но и о будущем, — продолжил Генерал. — Это возможность для ваших детей, которые ещё не прошли Церемонию благословения, и лучший выбор для ваших нерождённых детей, внуков и всех потомков отныне и впредь.

После этих слов шум на площади — и среди тех, кто наблюдал из окрестных зданий, — достиг предела. Собралась толпа такая огромная, что площадь едва могла её вместить, и всё же, несмотря на отсутствие рыцарей, люди не устраивали беспорядков и держались странно спокойно. Быть может, дело было в присутствии Генерала, а быть может, услышанное потрясло их настолько, что они даже голоса повысить не могли.

В толпе переглядывались — растерянно, тревожно, с сомнением.

— Вы говорите, это лучший выбор, но чего именно вы от нас хотите?

— Верно! Мы уже получили свои Дары. Что нам теперь с ними делать?

— Все разом не перестанут получать Дары, и те, у кого они ещё останутся, окажутся в лучшем положении. Уровень поднять не так-то просто.

— Всё королевство на какое-то время ослабеет. А может, и надолго. Следующее поколение будет куда менее умелым, чем прежнее.

— Многое без Даров просто невозможно воспроизвести. И сильнее всего наверняка пострадает оборона, разве нет? Не думаю, что наши соседи обрадуются такому повороту. Может, полностью нас и не завоюют, но защищать всю территорию станет невозможно.

Лица двух мужчин в центре толпы не дрогнули.

— Уверен, у каждого из вас есть свои мысли, — сказал Генерал. — Я не могу винить вас за то, что в это трудно поверить. Я по-настоящему понимаю, насколько велико то, что мы просим вас принять.

— Возможно, мы дали вам слишком много сведений сразу, — добавил архиепископ. — Разумеется, мы подготовили ответы на все ваши вопросы. Сюда...

Он махнул рукой за спину, и вперёд небрежно вышли две фигуры, не обращая внимания на удивлённые взгляды людей, которым казалось, будто эти двое появились из ниоткуда. Одним был юноша, едва ли уже взрослый, если вообще взрослый. В его лице читалась необычайная уверенность. Поравнявшись с Генералом и архиепископом, он окинул собравшихся перед собой снисходительным взглядом.

Вторая фигура, закутанная в чёрный плащ с капюшоном, выглядела крайне подозрительно. Когда она тоже заняла место рядом с остальными, толпу снова захлестнул шум — уже иной, чем прежде.

Первым заговорил юноша.

— Поскольку большинство из вас прежде меня не встречало, позвольте представиться. Я Бретт Вестфельдт, наследник герцогства Вестфельдт.

[[image:/storage/reader-images/1691c3434a3a9aa00851fcda13c8d7551169c94c.jpg]]

Бретт улыбнулся, когда гомон усилился. Но обрывки перешёптываний, донёсшиеся из толпы, быстро испортили ему настроение.

— Бретт? Про герцогство Вестфельдт я слышал, но кто это вообще?

— Да мы и о самом герцоге почти ничего не знаем. С чего нам знать его наследника?

— Я думал, наследника зовут Аллен.

— Кстати, я вроде слышал что-то о ребёнке-вундеркинде в той семье.

Глубоко вдохнув, чтобы подавить поднимающийся гнев, Бретт продолжил:

— Я... Нет, моё имя ещё не успело стать широко известным. Вас нельзя винить за то, что вы со мной незнакомы. Однако только я способен принести всем вам истинную свободу. Я законный преемник Генерала. Нет, я сильнее Генерала.

Толпа ответила лишь поднятыми бровями. Все понимали величие Генерала. Они не стали бы с готовностью верить, что кто-то способен превзойти его, особенно когда это утверждал не сам Генерал, а какой-то неизвестный юноша. Слишком уж это походило на хвастовство, которым славится молодёжь.

— Я не жду, что вы мне поверите. Скоро вы всё поймёте. Ты!

Бретт повернулся к растрёпанному небритому мужчине, который в этой строгой сцене выглядел совершенно не к месту. Толпа уставилась на него с недоумением.

— Это алхимик дома Вестфельдт. Его способности не так уж велики... вернее, не были велики. Но теперь он успешно создал магическую форму жизни.

Этот термин вызвал среди людей новый гул — не от потрясения, а потому что никто не понимал, что он означает.

— По вашим лицам вижу: большинство из вас прежде такого термина не слышало. Магическая форма жизни — это разновидность голема, созданная нашим алхимиком. Однако, в отличие от голема, она способна действовать самостоятельно, а её боевая сила сравнима с рыцарем Первого рыцарского ордена.

— Это правда, — сказал Генерал. — Я уже видел доказательства. Полагаю, капитан мог бы стать для неё испытанием, но с одновременной атакой трёх обычных рыцарей такая магическая форма жизни справилась бы без труда.

Толпу взорвал удивлённый шум. Но среди этого шума звучали и возгласы: «И что с того?» Достижение алхимика дома Вестфельдт, должно быть, было прекрасной новостью для заинтересованных людей, но какое отношение оно имело к обсуждаемому вопросу?

— Вижу, вы не понимаете нашей мысли, — сказал архиепископ. — Уверяю вас, это один из ответов на ваши прежние вопросы. Эти магические формы жизни можно использовать для обороны.

— На это потребуется время, но их можно производить массово, — пояснил Бретт. — Поскольку для их создания необходимо использовать Дар, мы не можем с уверенностью сказать, что каждая получится одинаковой, но как разновидность голема они должны прожить десятилетия, если не столетия. Эта сила гарантирует, что другие государства не нападут на нас.

— Нам нужно лишь добиться, чтобы люди нашей страны стали достаточно сильны до того, как мы лишимся големов, — сказал Генерал. — Разумеется, это проще сказать, чем сделать. Но здесь пригодится сила Бретта.

Он перевёл взгляд на Бретта, и тот улыбнулся и кивнул.

— Было не вполне верно сказать, что наш алхимик улучшил свои таланты. Точнее будет сказать: это сделал я. Своей силой — Марионеткой.

— Дар «Марионетка» позволяет владельцу вытягивать скрытые силы цели, — сказал Генерал. — Разумеется, всю полноту скрытых сил человека нельзя раскрыть сразу; на это требуется время. Но с его помощью кто угодно может стать намного сильнее, чем сейчас, и вовсе без необходимости в Даре.

— И не только в боевой мощи, — сказал архиепископ. — Например, Марионетка может вытянуть подходящие силы из человека, желающего стать кузнецом, если у него, конечно, есть природная склонность.

— Любые вытянутые силы — это силы, которые уже принадлежали самому человеку, — сказал Бретт. — А поскольку они отличаются от Даров, их можно передать следующему поколению. Когда меня давно уже не станет, мои потомки всё равно будут получать невероятные силы — истинную силу, с которой даже Дары не сравнятся.

Люди ответили растерянностью. Одни одобряли сказанное, но большинство сомневалось.

— Если всё это правда, наверное, так даже ничего?

— Похоже на то, но кто знает, где тут правда?

— Если мы и без Даров обойдёмся, тогда, пожалуй, не так уж много причин им возражать...

— А что, если возникнет то, с чем без Даров не справиться? Есть ведь уникальные силы, которые магией не воспроизведёшь.

— Вот именно. И нельзя забывать, что наши соседи продолжат пользоваться Дарами. Мы даже зелья для себя делать не сможем. Если придётся ввозить их из других стран, с нас смогут брать сколько угодно.

— И разве способности алхимика изначально не зависят от Дара? Как это понимать?

И всё же Бретт улыбнулся — так, словно ждал именно этого случая.

— Верно, есть многое, с чем без Даров не справиться. В такие моменты у нас есть они. Покажись!

— Да, господин.

Фигура в чёрном плаще кивнула и сняла капюшон, открыв рогатого мужчину.

Время остановилось. Среди всех рас мира рога были лишь у одной. Этот мужчина был демоном. Демон — здесь, посреди столицы. Из толпы вырвались крики. Некоторые попытались бежать.

Тогда Генерал заговорил мягким голосом:

— Успокойтесь. Да, как вы все видите, этот человек — демон.

— Однако, — добавил архиепископ, — нам удалось установить с ним отношения сотрудничества. Более того, со всем родом демонов.

— Отношения сотрудничества?

— Именно, — сказал Бретт. — Мы избегали прямых формулировок, чтобы не встревожить вас, но именно благодаря демонам мы узнали многое из того, чем сегодня с вами поделились.

— Демоны обладают силами, сравнимыми с Дарами, но не являющимися Дарами, — сказал Генерал.

— Вам казалось, что мы появились из ниоткуда, — продолжил Бретт, — но на самом деле мы всё это время были здесь, используя демоническую силу невидимости.

— Теперь вы понимаете? — спросил архиепископ, и его слова разнеслись по всей площади, пока шум стихал. — В трудностях, которые можно преодолеть только Дарами, мы сможем опереться на помощь рода демонов. Никакой проблемы на самом деле нет. Напротив, ради нашего будущего мы должны оставить Дары позади. Думаю, вы все начинаете это понимать.

Люди начали принимать услышанное — или, по меньшей мере, их главные опасения были успокоены.

— Осталось лишь... Да, есть ещё кое-что, что мы должны вам сказать.

— Именно, — сказал Бретт, оглядывая площадь и произнося последнюю просьбу. — Прошу, доверьтесь нам. Для нас это значит всё.

И вдруг по площади прокатился незнакомый голос:

— Хм. Вот как? А я, пожалуй, не смогу.

Улыбка Бретта рассыпалась. Такого ответа он не ожидал. Подавляя инстинктивное желание взреветь от ярости, он налитыми кровью глазами стал выискивать среди лиц на площади того, кто крикнул. Тревога, прежде таившаяся в уголке сознания, вернулась. Ему казалось, что где-то он уже слышал этот голос.

— Я... мы... прекрасно знаем, что ты сделал.

Бретт ахнул, наконец найдя источник голоса. Его глаза расширились. На площади стоял тот, кого здесь быть не должно. Как бы трудно ни было это понять, доказательство было прямо перед ним.

— Что?! Т-ты?!

— Давно не виделись, Бретт. Хотя, может, не так уж и давно.

— Что ты здесь делаешь, никчёмный?! — выкрикнул Бретт.

Там стоял Аллен, его бывший брат, с понимающей улыбкой на лице.

Признаки сопротивления

— Отказываюсь, — сказал Эдвард Крейгу, стоявшему с протянутой рукой.

Отказ яснее быть не мог.

Крейг фыркнул.

— Что ж. Я ожидал от тебя более здравого суждения. Значит ли это, что ты мне не веришь?

— Нисколько. В твоих словах есть смысл. Возможно, ты даже прав.

— Тогда... почему?

— Просто. Если всё, что ты мне рассказал, — абсолютная истина, почему ты не сказал мне об этом с самого начала?

— Что?

— Если ты был прав, зачем начинать с нападения на меня? Сначала тебе следовало поговорить. Раз ты этого не сделал, значит, что-то скрываешь. Ты сказал, что намерен умереть, когда всё закончится.

— Ты сомневаешься во мне? Уверяю тебя...

— Я верю, что ты намерен умереть. Как обладатель Дара, ты сам мог бы помешать этому прекрасному будущему, которое видишь, верно? В таком случае все прочие обладатели Даров могут сделать то же самое. Обладатели врождённых Даров — прежде всего. Что ты собираешься сделать с ними? Что уже сделал?

Крейг не ответил сразу. Эдвард впился в него напряжённым взглядом, и Крейг ответил тем же. Затем фыркнул. Эдвард уже начал смотреть на него только как на врага.

— Как всегда проницателен, я смотрю, — сказал Крейг. — Хотя ты вечно хвастался, что именно в бою чувствуешь себя спокойнее всего.

— Это была правда. К несчастью, человек в моём положении не имеет роскоши бездумно бросаться в бой. Некоторая мудрость необходима.

— Будь ты чуть менее мудрым... или чуть более, тебе, возможно, не пришлось бы умирать.

— Мне следует счесть это признанием, что ты что-то сделал с архиепископом и Генералом?

— Если я скажу иначе, ты примешь мой ответ? Похоже, ты уже всё решил.

В этом Крейг был прав. Эдвард был уверен, что Крейг что-то сделал с Генералом и архиепископом.

— При всех твоих грандиозных проявлениях злодейства ты на удивление честен по натуре. Когда речь заходит о неудобной правде, ты не лжёшь и не обманываешь — ты почти вовсе о ней не говоришь. Ты, может, и научился скрывать эмоции, но это не изменилось.

Крейг цокнул языком и снова взмахнул мечом, отражая удар, остановившийся совсем рядом с его телом. Он ожидал, что всё может к этому прийти. Движения Эдварда теперь стали менее собранными, словно слова Крейга вывели его из равновесия. Эдварду всегда было трудно справляться с неожиданными обстоятельствами.

Крейг шагнул в собственную атаку. Наконец его клинок достиг тела Эдварда.

— Довольно твоего высокомерия, Эдвард!

Удар был грубым и диким, но Эдвард не сумел ответить на его скорость. Он сделал всё, что мог, чтобы отбить атаку своим клинком, но добился лишь того, что его не разрубило надвое. Его меч раскололся, а тело отбросило в стену. Эдвард закашлялся кровью.

Крейг хрипло дышал, затем фыркнул.

— Дурак. Теперь, когда ты понял разницу между нами, подчинись. Да, ты прав. Они уже мертвы. Они были глупцами, такими же, как ты.

— Некромантия, значит? С помощью демонов, полагаю, возможно.

— Всё не так просто. Голову нужно сохранить, затем присоединить к подходящему телу. Я намеревался добавить тебя к своей коллекции, но... — Крейг фыркнул. — Быть может, я зашёл слишком далеко. Возможно, ты ещё послужишь как солдат-нежить.

— Я не стану пешкой твоей ереси.

— Твоя воля не имеет значения. Ересь? Глупец. Эта сила — сущая мелочь по сравнению с тем, что грядёт. Пока ты тревожишься о «ереси», я перекрою мир по своему образу!

Прав он был или нет, сомнений в искренности Крейга не оставалось. И слова, и поступки показывали ясное намерение. Тем больше причин было у Эдварда остановить его. Даже если его мотивы окажутся истинными, было очевидно: путь, которым он решил их воплотить, увёл его в сторону. Пусть часто говорят, что лишения — родовые муки революции, праведный путь не может включать использование смерти и осквернение божественного. Это привело бы лишь к разрушению.

— Я остановлю тебя. Вместо моих погибших товарищей и, прежде всего, как твой друг.

— Остановишь? В таком состоянии? Невозможно. Сдавайся. У тебя никогда не получится. Во всём этом королевстве никто не способен меня остановить.

— Вот как? А мне кажется, найдётся парочка. Например, я.

— Что?! — сказал Крейг и повернулся к третьему голосу.

Эдвард был потрясён не меньше — особенно когда увидел, кто там стоял.

— Эй, старик. Смотрю, ты опять влип. Я хотела сама тебя прикончить, а ты тут взял и чуть не дал себя добить какому-то типу, которого я вообще впервые вижу.

— Невозможно, — сказал Крейг. — Что ты... Что Избранница здесь делает?

— А? Просто почувствовала, — сказала Акира.

— Что?

— Что здесь происходит что-то плохое. И в других местах тоже, но мне показалось, что именно тут я нужнее всего.

— Бред! Барьер должен был не дать никому войти... и к тому же ты должна быть мертва!

— Не слишком вежливо — считать меня мёртвой. Хотя на минуту я и сама подумала, что мне конец.

Крейг фыркнул.

— Понятно. Ты бросила ребёнка и спаслась сама? Что ж, не могу осудить твоё суждение. Пусть тебя и зовут Избранницей, ты всё равно марионетка Бога.

— А? Хватит делать выводы за меня. Я никого не бросала... хотя спасла её тоже не я. Да уж, как он вообще всё это предвидел?

— Что?

— Ну, это тебя не касается. В любом случае, раз ты знаешь, что со мной случилось, значит, это были твои дружки?

— И что с того?

— Да задницу тебе надеру, само собой! Впрочем, я и так собиралась это сделать, — сказала Акира, стоя совершенно непринуждённо.

Эдвард бросил на неё взгляд. Она казалась полностью открытой, но на самом деле была готова к любой атаке. Он горько усмехнулся, понимая, что если бы прямо сейчас сразился с ней, то наверняка потерпел бы поражение.

— Короче, ты ведь не против, если я вмешаюсь, старик?

— Давай, — сказал Эдвард. — Сам видишь, в каком я состоянии. Помощь мне не помешает.

Это была правда. Как бы он ни намеревался, ни желал остановить Крейга, он понимал, насколько это трудная задача. Лучшего подкрепления, чем Избранница, и просить было нельзя.

— Прекрасно, — сказал Крейг. — В каком-то смысле так даже удобнее. Отличный случай уничтожить марионеток Бога.

— Марионетки, марионетки, марионетки. Да заткнись ты уже! Кто тут, к чёрту, марионетка? Да, мои силы вроде как дарованы Богом или типа того, но я — это я! Я сама решаю, что делать. И я решила надрать тебе задницу!

— Совершенно верно, — кивнул Эдвард.

Даже если его Дар отражал волю Бога, в конечном счёте именно он сам выбирал свой путь. Винить Бога было всего лишь оправданием. Он понял это уже давно. Осознав, что пора положить всему конец, он начал двигаться, отбросил сломанный меч и вытащил запасной клинок.

— Идите, приспешники Бога, — сказал Крейг. — Я убью вас и докажу истинность моего пути!

— Попробуй только! — взревела Акира, и они встали друг против друга.

Похоже, мне отведена роль поддержки, подумал Эдвард. Он с самого начала этого ожидал. Но даже у второстепенного участника была собственная воля.

Эдвард тоже повернулся к Крейгу, готовый вложить в бой и свою волю.

Воля и решимость

У каждого рыцаря Первого рыцарского ордена были свои мысли, но в итоге все они сошлись в одном простом ответе:

— И что с того?

— Что?

— Ну, даже если всё, что ты говоришь, правда, какое это имеет значение? Даже если нас обманывают, мы всё равно рыцари. Не наше дело спрашивать почему.

— Мы не дети. Думаешь, мы не понимаем, что наша страна не всегда поступает правильно?

— Конечно, всё было бы иначе, если бы вред причиняли народу. Но эти Дары дают силу нашей стране. Благодаря им мы смогли выстроить дружеские отношения с соседями, пусть даже только внешне. Почему мы должны от них отказаться?

Доводы рыцарей имели смысл. Вмешиваются ли боги в их судьбы — это был отдельный вопрос. Даже если правда, что боги определили их участь, как поступать с этим знанием, решали они сами. Возможно, они выбрали бы иные пути, получи они другие Дары или не получи Даров вовсе, но это не меняло того факта, что они были теми, кем были.

— Если хочешь революции, вперёд, попробуй. Но сначала тебе придётся победить нас.

Рыцарь сопроводил эти слова стальным взглядом и твёрдой решимостью, выражая общую волю всех, кто стоял там.

Фигура в чёрном ответила показным вздохом.

— Боже правый. Всё вышло ровно так, как они и предвидели... но, полагаю, от подобных вам не стоило ожидать понимания столь сложного вопроса.

Рыцари ответили по очереди.

— Да брось. Может, мы и не самые умные ребята, но понимаем, кому стоит доверять.

— Эй, не сваливай нас всех в одну кучу. Хотя я с тобой не спорю.

— И как нам вообще верить такому подозрительному типу? Оделся вот так — уже скажи спасибо, что мы тебя слушаем.

Внезапная перемена в атмосфере заставила рыцарей замолчать: они рефлекторно отреагировали на растущую жажду убийства незнакомца.

— Моя роль состояла лишь в том, чтобы удержать вас здесь и не дать вмешаться... но настроение у меня изменилось. Я дам вам достаточно причин задуматься о том, насколько страшны наши силы. Уверен, когда вы умрёте, ваши сердца переменятся.

— Ну вот, теперь ты его разозлил. И что нам теперь делать?

— Его гнев показывает, что мы попали в точку. Пусть винит нас, если хочет.

— Если ему так не нравится, нечего было соваться к нам с такими непрошеными советами.

Рыцари переговаривались непринуждённо, но понимали, что простора для манёвра у них почти нет. Гордость и уверенность в собственной элитности не слепили их перед разницей в силе между ними и противником — напротив, делали её ещё яснее. Они знали, что даже с огромным численным преимуществом шансов на победу у них почти нет. И всё же отступать они не собирались. Рыцари, даже элитные, существовали ради служения королевству и его народу. С того самого момента, как они стали рыцарями, они были готовы умереть. Не было причин колебаться теперь, когда их день наконец пришёл.

— Вижу, вы все отказываетесь терять надежду даже в столь отчаянных обстоятельствах, — сказала фигура в чёрном. — Какое безрассудство.

— Говори что хочешь, — ответил один из рыцарей. — Мы часть большего целого. Даже если все мы здесь умрём, кто-нибудь — наш капитан — отомстит за нас.

— Безрассудство, и только. Вашего капитана ждёт та же участь. Да, мы не ожидали его силы, но именно поэтому уж с ним-то мы непременно разберёмся.

— Ты бы лучше лицо показал, вместо того чтобы нести чушь. Боишься, что все увидят твою мерзкую рожу?

— Я прячу лицо из любезности к вам. Увидь вы его, вас охватил бы страх. Вы поистине глупцы.

С этими словами фигура сняла капюшон, открыв рогатую голову. Однако рыцари совершенно не удивились.

— Вы не поражены? — спросила фигура.

— Даже самый большой идиот догадался бы, к чему ты ведёшь, после всей той чепухи, которую нёс. Ну, может, не самый большой.

— Эй, чего это ты на меня смотришь?! Я догадался!

— Пытаетесь воодушевить себя, притворяясь, будто здесь нечего бояться? — спросил демон. — Исхода это не изменит. Избавьте меня от этого бессмысленного представления, и я обещаю сделать ваши смерти быстрыми.

Рыцари ответили лишь тем, что обнажили оружие. Иного ответа быть не могло.

— Глупцы. Что ж. Я позабочусь, чтобы вы пожалели об этом.

С этими словами демон исчез вместе со своей мощной убийственной аурой. Казалось, он пропал совершенно.

— Что сейчас произошло? Он сбежал?

— Должно быть, это какой-то Дар... или сила, которую демоны используют вместо Даров. Нужно исходить из этого.

— Значит, он просто стал неви...

На полуслове рыцаря отбросило, хотя никто не увидел и не почувствовал ни малейшего признака атаки.

— Что за чёрт происходит?!

— Он может скрывать и облик, и ауру, да ещё атаковать нас так?!

— Я ничего не почувствовал даже в тот миг, когда его ударило.

— Теперь вы понимаете разницу между нами? — спросил голос. — Хм, стоит ли дать вам шанс передумать?

— Вот ты где! — сказал рыцарь, рубанув мечом в сторону голоса, но словно рассёк пустой воздух.

Оглядываясь вокруг, никто не ощущал ни следа демона. И когда они уже подумали, что им остаётся только наугад атаковать воздух, ещё одного рыцаря отбросило.

— Гах!

— Какая глупость. Вы думали, я допущу любительскую ошибку и выдам своё местоположение голосом?

Рыцари и прежде знали, что шансов на победу у них нет, но это было уже нечто совсем иное. Простая разница в силе хотя бы оставляла тонкую надежду на случайную победу, но теперь невозможным казалось даже это. Сопротивляться не имело смысла. Неужели такова разница между теми, кто полагается на Дары, и теми, кто не полагается? Возможно, они и могли бы защищать королевство от нападений без Даров... но это означало бы оставить оборону демонам. Ни один рыцарь не мог согласиться с такой мыслью. К тому же было очевидно: демоны без колебаний применят силу против них, если что-то пойдёт не по плану. Как можно доверить таким существам хоть какую-то ответственность?

— Теперь я убедил вас в наших утверждениях? — спросил демон.

— Ещё как убедил. Но заодно убедил и в том, что вам нельзя доверять.

— Понимаю. Всё такие же глупцы.

— Довольно! Вот что значит быть рыцарем!

— Вот как? Тогда быть рыцарем — значит быть глупцом.

Вдруг раздался ещё один голос:

— Не могу с этим спорить. Более того, я бы сказала, что рыцарем станет только глупец.

— Что?! — воскликнул демон в изумлении; то же чувство разделили и рыцари.

Они посмотрели в сторону голоса и увидели тень, стоявшую в проёме, которого раньше не существовало.

— Беатрис?!

— Давно не виделись. Жаль, что воссоединяемся при таких обстоятельствах, — ответила Беатрис с усмешкой.

Рыцари смотрели на неё вопросительно. Они чувствовали: что-то было не так. Беатрис и капитан были давними друзьями, а Беатрис, хоть и была личной стражницей принцессы, не могла уклоняться от тренировок. К тому же она была одной из сильнейших воительниц страны. На тренировочной площадке во время периодических учений Первого ордена она бывала нередко. И всё же в ней чувствовалось что-то непривычное.

Внезапно каждый из них понял, в чём дело: они не привыкли видеть её такой — словно она вовсе не обращала внимания на тяжесть происходящего.

— Знаю, нам есть о чём поговорить, но это придётся отложить. Сначала мне нужно кое-что сделать, — сказала Беатрис со стальным взглядом.

Судя по направлению её взгляда, она смотрела в пустоту, но затем рыцари услышали нервный глоток.

— Ты его видишь?!

— Разумеется.

— Невозможно! — сказал голос. — Как... Нет, что ты здесь делаешь?

— Сначала у меня к тебе вопрос. Это та же сила, с помощью которой убили Генерала, верно?

— Что?!

Генерала убили? Рыцари снова уставились на Беатрис в полном недоумении, а она просто вопросительно смотрела в открытый воздух. Наконец напряжённую тишину прорезал презрительный смех.

— И что с того?

— Тогда мой долг скоро будет выполнен. Я оказалась здесь неожиданно, но всё хорошо, что хорошо кончается.

— Ты, кажется, слишком уверена. То, что ты способна меня видеть, ещё не значит, что ты можешь меня победить.

— А тот, у кого единственный приём — прятаться, может надеяться победить меня? — парировала она.

— Сейчас увидим. Почувствуй мою силу!

Рыцари не видели, что происходит, но поняли: резким движением Беатрис яростно швырнула демона в стену. Решив, что даже незнакомец не успел поспеть за пылающей скоростью её атаки, они восхищённо выдохнули. Пусть она и была их партнёром по тренировкам, её мастерство явно превосходило их всех. Такова была сила, требуемая от личной стражницы королевской особы.

— Нет! Как ты могла... — демон осёкся.

— Твоя уверенность куда больше твоих способностей, — сказала Беатрис. — Даже остальные без труда справились бы с тобой, если бы могли тебя видеть. Хотя я тоже не совсем своими силами пользуюсь, так что зазнаваться не стоит.

— Я не понимаю, как ты можешь меня видеть, но что ж. Я понимаю, что шансов на победу у меня нет. Пора отступать, как ни досадно.

— Ты правда думаешь, что я позволю тебе уйти?

— У тебя нет надежды меня поймать. Думаешь, прятаться — моя единственная сила? Прощай, — сказал демон.

Ничего не произошло. Рыцари, готовые броситься в действие, смотрели растерянно, но больше всех растерялся сам демон. С ошарашенным видом он оглядел собственное тело.

— Н-невозможно! Почему я не могу управлять этим местом?! Я его создал!

— Милен перехватила над ним контроль, — сказала Беатрис.

— Что?!

Внезапно на том месте, где прежде появилась Беатрис, возникли ещё две фигуры — обе юные девушки.

— Что мы здесь делаем? — спросила одна. — Разве нам не велели держаться подальше?

— Теперь безопасно, разве нет? К тому же меня позвали, и я ответила, — отозвалась другая.

— Проявляла бы ты хоть немного этого духа в мастерской. Хотя, думаю, ты права: теперь безопасно.

Рыцари широко раскрытыми глазами уставились на необычную пару: амазонку и эльфийку.

И снова демон оказался потрясён сильнее всех.

— Перехватила контроль?! Как она может использовать мою силу?

— Я научилась, наблюдая за тобой, — сказала Милен.

— Что? Такое невозможно! Постой, разве ты не была рабыней? Что ты здесь делаешь?

— Научилась, наблюдая? — переспросила Надия. — Ты правда загадка.

— Это ты для меня загадка, — сказала Беатрис. — Способность временно передавать другим свои силы... и ещё какие силы!

— Разве тебе не ему следует это говорить? Я только потому и узнала, что так могу, что он мне сказал, — ответила Надия.

Рыцари не могли уловить ни начала ни конца этого разбросанного разговора, но одну вещь они понимали: их положение резко изменилось к лучшему.

— Есть ещё светлые идеи? — сказала Беатрис. — Если нет, я была бы признательна, если бы ты тихо сдался. У меня к тебе много вопросов.

— Какое неуважение! — сказал демон. — За кого ты меня...

— Понятно. Какая жалость.

В одно мгновение она сократила дистанцию и убила демона. Его тело, не пролив ни капли крови, рухнуло на землю. Глядя на это в замешательстве, рыцари поняли: меч, который она держала, всё ещё был в ножнах — и всё же её атака сумела погасить жизнь демона.

— Надеюсь, так я хоть немного искупила вину, — заметила Беатрис. — Хотя... учитывая мой истинный долг, меня вообще не должно быть здесь. И всё же, кажется, здесь всё закончено.

Беатрис огляделась и вздохнула. У рыцарей была к ней целая гора вопросов, но пока они с радостью выдохнули с облегчением, зная, что продолжат жить.

Глубины тьмы

Бретт с презрением посмотрел на человека, внезапно появившегося на сцене, — того, кого прежде называл «братом». Человека, который, после того как его изгнали, должен был исчезнуть. Никчёмный. Что он здесь делает?

Потом к Бретту резко вернулось осознание нынешней ситуации, и он заставил себя продолжить:

— Я... Ах, прошу прощения. Что вы имеете в виду, говоря, что не верите нам?

Никчёмный на миг будто удивился, а затем посмотрел на него с восхищением. В Бретте вскипела злость, но он был обязан сохранять видимость приличий.

Никчёмный снова заговорил:

— Э-э, посмотрим... Ну, насчёт вашего алхимика и этой магической формы жизни.

— Да, и что с ними? Вы не поверите, пока не увидите одну воочию? — Если никчёмный собирался разрушить его планы такими ничтожными придирками, его ждало горькое разочарование. Бретт был готов и к такому случаю.

— Судя по твоим словам, ты привёз одну с собой, — сказал никчёмный.

— Разумеется. Сюда!

— Да, господин. Одну минуту, господин.

Бретт нетерпеливо ждал, раздражённый неуклюжестью алхимика. Наконец она появилась: волк, словно вылепленный из самой земли, поднялся из грунта.

— Ну? Это магическая форма жизни. Если вас всё ещё не удовлетворило увиденное, я с радостью покажу её силу, — сказал Бретт с самодовольной усмешкой. Он не знал, что никчёмный делает здесь, но было ясно: у того есть скрытый умысел, скорее всего какое-нибудь наивное желание помешать его планам. Он и правда был никуда не годен: мало того что не испытывал благодарности за сохранённую жизнь, так теперь ещё и активно противился Бретту из какого-то остаточного чувства обиды. Бретт уже задумался, не попросить ли потом отца казнить его, но тут заметил выражение на лице никчёмного. Презрение, разочарование и жалость.

— Так далеко заходить не нужно. Но можно я вместо этого задам тебе пару вопросов?

— Что? Хорошо, — сказал Бретт. Почему у никчёмного такое выражение? Что он вообще мог сказать на этом этапе? Наверняка это просто последние судорожные попытки проигравшего. Он действительно не умел сдаваться.

— Во-первых, тот алхимик — единственный, кто может создавать такие магические формы жизни, верно?

— Верно. Их создание — строго охраняемая тайна. Наши соседи никогда не узнают способ.

— Понял. Тогда второй вопрос... эта штука называется Глиняный волк, да?

Бретт ахнул.

— Откуда ты это знаешь?!

Их исследования магических форм жизни были совершенно секретными. Никчёмный никак не мог знать её название. Хотя... нет, название вряд ли было особенно загадочным. Он мог просто догадаться по внешнему виду существа. Но уверенность, с которой он это сказал... И к чему он вообще клонил? Бретт не понимал его намерений. Такой никчёмный не должен был быть способен хоть чего-нибудь добиться, и всё же его вопросы ощущались как петля, затягивающаяся на шее Бретта.

— Хм. Я так и знал, что доверять вам нельзя. В смысле, почему я должен верить словам тех самых людей, которые пытались убить принцессу?

Бретт ахнул. По толпе прокатился шум, и люди обратили на него исполненные ненависти и недоверия взгляды.

— Убить принцессу?

— Он про принцессу Ризе? Или...

— Нет, неважно, кого именно! Это значит, архиепископ и Генерал тоже были замешаны?

— А им какая выгода? Наверняка ложь!

— Нет, подождите! Смотрите, кто стоит рядом с тем парнем!

— Принцесса Ризе!

— Что?!

Это было нелепо. Невозможно. Согласно донесениям, ей требовалось ещё десять дней, чтобы добраться до столицы. И всё же там, пусть и скрытая тенями толпы, стояла знакомая девушка. Первая принцесса королевства, Ризе Адастера.

Не обращая внимания на взгляды толпы, устремлённые на неё, она шагнула вперёд и заговорила:

— Слова этого человека — правда. На мою жизнь покушалась именно эта «магическая форма жизни». Моя личная стражница Беатрис сейчас занята иными обязанностями, но она может это подтвердить. Более того, покушение на мою жизнь произошло на территории герцогства Вестфельдт.

Люди снова обратили внимание на Бретта — теперь ещё яростнее прежнего.

— Подождите, разве он не говорил...

— Ага, говорил, что он наследник герцогства Вестфельдт!

— Значит, Генерал, архиепископ и дом Вестфельдт пытались убить принцессу?! Да они же тогда уже попытались устроить мятеж!

— Во всяком случае, именно так и звучало то, о чём они говорили раньше...

— Если их слова были правдой, они могли бы как следует отстранить королевскую семью, не прибегая к убийству! Подождите, Ризе ведь едва стала взрослой? Даже если королевская семья нам лгала, какое она вообще может иметь к этому отношение?

— Даже если она замешана, убивать её неправильно!

— Именно! Очевидно, эти люди что-то от нас скрывают.

Бретт заёрзал. Благосклонность толпы сменилась откровенной враждебностью. Он не упоминал врождённые Дары именно из страха перед такой реакцией, но теперь получил её всё равно. Более того, похоже, никчёмный действовал заодно с принцессой. Об этом можно было подумать позже. Сейчас важнее всего было успокоить ситуацию. Но на этом этапе он почти ничего не мог сделать. Принцесса была здесь собственной персоной и прямо ему противостояла. Никакие слова не могли снова склонить толпу на его сторону. А значит...

— Боже мой. Я не хотел прибегать к этому, но... если вам нужно кого-то ненавидеть, ненавидьте этих никчёмных. Мы хотели мирно довести дело до конца, но им непременно нужно было всё взбаламутить.

— Что? О чём он говорит?

— Забудь это, он что, признаёт, что всё правда?

— Значит, он пытался нас обмануть?

— И Генерал с архиепископом с ним заодно? Что они собирались с нами сделать?!

Шум толпы раздражал Бретта, но теперь уже не имел значения. Он посмотрел на Генерала, тот кивнул, и посреди толпы появилась группа рыцарей.

— А?! Что происходит?! Рыцари только что...

— Я... я не понимаю, что происходит, но какая удача! Рыцари, прошу, арестуйте этих людей!

— Верно! Они замышляют что-то ужасное! Погодите... что?

— Что с ними... что с ними не так?

Бретт фыркнул.

— Они уже стали нашими пешками.

Появившаяся группа была Вторым рыцарским орденом — боевой силой Генерала, скрытой вокруг города именно на такой случай. Малоизвестной особенностью Дара Генерала было то, что он позволял ему принуждать подчинённых действовать так, как он пожелает. Его добродушие означало, что он никогда не пользовался этой стороной силы, но, захоти он, мог отправить подчинённых в бой, не считаясь с их волей.

Продолжительное использование силы вызывало у него крайнюю усталость, но для Бретта это не было проблемой. Генерала можно было использовать даже как неживого прислужника. Правда, это, вероятно, означало бы потерю доступа к Дару Генерала, поэтому такого исхода следовало избегать. Дальше всё зависело бы от того, как рыцари поведут себя, когда влияние Генерала на них спадёт. Если они не подчинятся приказам Бретта, он позволит и им стать неживыми прислужниками. Похоже, ситуация перевернулась.

— Не знаю, что ты задумал, но теперь ты наверняка понимаешь, в каком положении оказался, верно? — сказал Бретт.

— Ну ты и правда перешёл черту, а? — сказал никчёмный. — Ладно. С этим будет легко разобраться.

Никчёмный поднял левую руку. Он сжал кулак, и все рыцари разом рухнули на землю. Бретт ахнул.

— Похоже, вы контролировали их уже давно. Придётся осторожно проверить, не осталось ли долгосрочных последствий. Но это потом.

Даже не взглянув на Бретта, никчёмный снова сжал кулак. На этот раз мужчины, стоявшие по обе стороны от Бретта, — Генерал и архиепископ — рухнули на землю. Затем их тела рассыпались, превращаясь в землю.

Толпа смотрела, разинув рты.

— Что?! Он только что их убил?!

— Нет, подождите, почему они выглядят вот так?

— Он превратил их в грязь?!

— Он заставил людей, которые уже умерли, жить снова. Похоже, в случае этих двоих были утрачены даже их разумы. Вот что случается, когда идёшь против законов природы.

Бретт ошеломлённо смотрел на две земляные фигуры. Что происходит? Что он сделал? Нет, невозможно. Аллен — ничто. Он должен быть ничем. Если это не так...

— Никчёмный! Не мешай нам... мне! — закричал Бретт и бросился к нему.

Его Уровень куда превосходил Уровень Аллена, и у него был Дар. Тот никак не мог его победить.

Но когда Бретт попытался ударить бывшего брата, их взгляды встретились, и он ахнул. Он увидел: противник уже всё о нём понял.

Аллен вздохнул.

— Знаешь, ты та ещё заноза в заднице, младший братец. Наверное, это моя вина: я уделял тебе мало внимания. Но пора заканчивать.

Прежде чем собственный удар Бретта достиг цели, он ощутил толчок в челюсть, и зрение провалилось во тьму. Выходило, он всё-таки уступал брату — факт, который в глубине души знал всегда. Он шевельнул губами, хотя не мог понять, какой звук произнёс и произнёс ли вообще, пока его сознание погружалось во тьму.

Изливающаяся тьма

Аллен вздохнул, глядя на упавшее тело младшего брата. Тяжесть всего случившегося была почти невыносима, но времени отдыхать у него не было: всё ещё не закончилось.

— Пожалуй, остальное придётся оставить тебе, — сказал Аллен.

— Да, я всё улажу. И, Аллен... — Ризе осеклась, не зная, что сказать. Аллен улыбнулся. Он и сам не находил слов. На этом он развернулся и ушёл со сцены, не обращая внимания на растерянные взгляды окружавшей их толпы.

＊＊＊

Раздался грохот, который иначе как рёвом и не назовёшь: звук, в который никто бы не поверил, скажи ему, что его породило столкновение мечей. Бой Акиры и Крейга был ожесточённым; каждый из бесчисленных тяжёлых и пронзительных взмахов их клинков мог убить. Эдварду оставалось только стараться не мешать Акире.

Акира на миг отступила, чтобы собраться.

— Плохо дело. Старик-то, может, и болтает громко, но подкрепить слова умеет, — пробормотала она.

Она сражалась достойно, но преимущество было за Крейгом.

— Да, — кивнул Эдвард. — Не хочется это признавать, но я ожидал чего-то подобного.

Он знал: во время их прежней встречи Крейг щадил его. Если бы тот использовал полную силу, Эдвард мог не пережить первую атаку. Само по себе то, что Акира способна держаться против Крейга, было невероятно, но это слабо утешало, когда всё равно было ясно: верх берёт герцог.

— Что вообще с его движениями? — спросила Акира. — Иногда кажется, будто он знает, что я сделаю, раньше меня самой. Это как-то связано с его Даром?

— Да. Его Дар — Видение будущего. Он может видеть события на несколько секунд вперёд.

— Вот ведь нечестно.

— Предельная сосредоточенность, которая для этого требуется, должна делать его использование в бою невозможным.

По крайней мере, Крейг не должен был суметь применить эту способность больше нескольких раз. Но Эдварду казалось, что герцог использует её в каждый ключевой миг. Что было удивительнее: способность Акиры вести такой бой против Дара Крейга или способность Крейга, опираясь на один только Дар, побеждать Избранницу?

Одна мысль не давала Эдварду покоя.

— Какая невероятная сила у тебя есть, — сказал он герцогу. — Почему ты не используешь её на благо народа? Чтобы обрести её, наверняка потребовались огромные усилия. Твоя жена никогда бы не захотела...

— Молчать! — сказал Крейг. — Ты ничего не знаешь! Откуда тебе знать, каково это — снова и снова видеть её смерть?

— Что? — удивился Эдвард.

Учитывая Дар Крейга, это могло означать лишь одно.

— Я думал, твой Дар способен видеть лишь на несколько секунд вперёд.

— Я тоже так думал. Даже сейчас всё так же. И всё же тогда, на протяжении целого года до того дня, я видел её смерть.

Это подтвердило подозрения Эдварда. Крейг был прав: он не мог представить, каково это было.

— Ведь она была...

— Ты, конечно, знаешь, — сказал Крейг. — В конце она сказала мне, что довольна. Какая нелепость! Я мог лишь безнадёжно смотреть на то, что уготовила ей судьба! Вывод один: её судьбу решил Бог!

— Понимаю. Значит, поэтому ты отвергаешь Бога.

Эдвард наконец понял, хотя это не означало, что он одобрил.

Крейг фыркнул.

— Это было лишь толчком к моему пробуждению. К осознанию, что этот мир скован, управляется Богом, и что Бога нужно убить, чтобы освободить мир от рабства!

Эдвард увидел в глазах Крейга чистую тьму. Он никогда не смог бы принять это безумие. Возможно, смогла бы только покойная жена Крейга.

— Хм... Кажется, я тут пары деталей не уловила, — сказала Акира. — Короче, ты не можешь простить Бога за смерть жены, да? Можно было так сразу и сказать. Мужики вечно растекаются мыслью.

Пока Акира говорила, в Крейге что-то изменилось. Он словно утратил всякие сдерживающие оковы, а глаза его наполнились ни с чем не сравнимой тьмой.

— Да... Верно, я слишком много полагался на рассудок. Истинно... Чтобы достичь моей цели, есть лишь один выбор.

— Чёрт. Я сейчас на больное наступила, да?

— Мягко сказано, — ответил Эдвард. — Хотя, полагаю, рано или поздно мы всё равно пришли бы к этому. Не то чтобы это сильно утешало.

— Проклятье. Ну, поехали!

Инстинктивно поняв, что больше нельзя оставлять Крейга без внимания ни на секунду, Акира всем телом рванулась к нему и обрушила меч.

Крейг схватил клинок левой рукой.

— А?!

— Поглоти, Левая рука магии!

Из ладони, сжавшей меч Акиры, потекла кровь, но тьма хлынула ещё мощнее.

— Чёрт! — крикнула Акира. — Сожги её, Лазурная молния!

По Отеклеру вспыхнула бледно-синяя молния, столкнувшись с приближающейся тьмой, и остановила её. Силы застыли в равновесии.

— Да чтоб тебя, ты ничуть не лучше того дракона!

— Окутай, Правая рука магии!

Тьма излилась наружу, покрыла правую руку Крейга, и он взмахнул ею по Акире, с нелепой скоростью швырнув её в стену. Подняться на ноги она, похоже, уже не могла.

— Крейг, — сказал Эдвард. — Что ты...

— Я сказал: есть лишь один выбор. А теперь прочь.

Эдварда, прежде чем он это осознал, так же швырнуло в стену, как и Акиру. Странно, но он не почувствовал ни удара, ни боли от столкновения. Многолетний опыт подсказывал, что это означает: его положение слишком скверно, чтобы он мог что-либо ощущать.

И всё же одновременно Эдвард почувствовал нечто, чего не понимал. Не смерть, а скорее сон — сон, из которого он уже никогда не проснётся. Он ощущал, как его собственное «я» переписывают, заменяют. И лишь в последний миг перед потерей сознания понял: это сознание Крейга.

Гнев, печаль, скорбь, боль... весь разум Эдварда, от самых обыденных переживаний до самых уникальных и личных встреч, даже то, что он сам успел забыть... Пока его разум переписывали, ему пришла мысль: кто-нибудь, сделайте то, чего не смогли мы, и остановите этого моего друга.

Затем, со звуком, похожим на удар разбивающегося вдребезги стекла, разум Эдварда провалился в яркий свет.

Глубины ненависти

В воздухе прозвенел звук разбивающегося стекла. Крейг не выказал удивления; должно быть, он ожидал, что ему помешают.

— Не думал, что помешаешь мне именно ты, никчёмный, — сказал он, переводя взгляд на фигуру у входа.

Юноша, стоявший там и медленно опускавший вытянутую левую руку, был безошибочно узнаваем — надоедливый мальчишка его собственной крови, которого он изгнал.

— Я бы тоже хотел, чтобы вместо меня сюда пришёл кто-нибудь другой, — сказал мальчишка, пожав плечами, но взгляд его был напряжённым.

Крейг раздражённо фыркнул. Какая же досада.

— В таком случае не вмешивайся. Если поспешно покинешь это место, я прощу твою дерзость. Возиться с такими, как ты, нет никакой ценности.

— Будь этого достаточно, я бы с радостью. Но после того, что ты творишь, я по ночам спать не смогу. И вообще, когда я сказал, что хотел бы видеть здесь кого-нибудь другого, я имел в виду не совсем это.

— Ты пренебрегаешь моим милосердием? Ты и правда никчёмный. Что ж.

Это не займёт много времени. Да, именно никчёмный, должно быть, был виноват в том, что только что произошло, но даже если так, не имело значения, какую силу тот применил и как её получил. Перед новообретённой силой Крейга это было ничтожно.

— Мне безразлично, как и почему ты здесь оказался. Я скажу тебе лишь одно: прочь с глаз моих, пятно перед моим взором!

Крейг взмахнул правой рукой, произнеся цепочку демонических слов, и из неё потекла тьма, поглощая никчёмного. Он фыркнул: всё оказалось разочаровывающе легко. Он ничего не почувствовал. Возможно, Бретт был прав, и следовало давно прикончить его. Впрочем, исход в конце концов всё равно тот же. Когда-нибудь придётся избавиться и от Бретта.

— Но это подождёт. Он ещё полезен. С ним можно будет разобраться, когда он исполнит своё назначение.

— М-да, ну и мерзости ты говоришь. Даже думать не хочется, что во мне течёт твоя кровь. Хотя что поделать: дети родителей не выбирают, да?

Крейг резко обернулся, но тьма всё ещё была там — тьма, сотканная из ненависти Крейга к Богу и миру. Никто не должен был пережить такую атаку.

— Официально у меня, конечно, и отца-то нет. Но правды это не меняет. Вот ведь задачка.

Пока никчёмный говорил, снова раздался звук разбивающегося стекла. Тьма осыпалась, и мальчишка вышел невредимым, всё с тем же напряжённым взглядом; было очевидно, что он только что завершил удар мечом.

— Невозможно! — сказал Крейг. — Как ты мог так легко развеять мою ненависть к Богу? Что ты такое?!

— Ровно то, что ты обо мне думаешь. Не говори, что забыл: именно ты первым назвал меня никчёмным.

Крейг ахнул. Почти рефлекторно он отступил. Ему показалось, будто какая-то невидимая сила толкнула его назад, но, закусив губу, он отогнал эту мысль. Это было всего лишь воображение — удивление от неожиданного поворота. Он с лёгкостью расправился и с Эдвардом, и с Избранницей. Почему он должен бояться этого никчёмного? Да, возможно, в нём было что-то странное, что-то иное, но он не был никем значительным. Такой жалкий противник не мог теперь преградить путь Крейгу.

— Да... Ты никчёмный. А никчёмный не встанет у меня на пути!

— Даже такой, как я, наверное, имеет право попытаться тебя остановить. В конце концов, эта страна была ко мне довольно добра. И главное — здесь есть друзья, которых я не могу просто бросить.

— Довольно твоей болтовни!

$&%!#?:!%#%#$.

С диким криком Крейг взмахнул рукой и обрушил на никчёмного тьму ещё большего объёма и силы. И всё же на этот раз она рассыпалась, даже не успев окутать его, исчезнув без следа в тот миг, когда мальчишка взмахнул мечом.

— Невозможно! Даже Отеклер едва сдерживал мою тьму. Как этот клинок может быть ещё сильнее?!

— Ноэль будет рада это услышать... но это всё равно просто меч. Да, первоклассный, но всё же.

Похоже, меч и впрямь был особенным.

— О, кстати. Пока не упустил случай, я хотел сказать тебе кое-что.

— И что же?

Слова ненависти? Крейгу они были ни к чему. Этот мальчишка был для него ничем — нет, и сейчас оставался ничем. Крейг скоро это докажет. Что бы изгнанник ни собирался сказать, это не могло быть ничем, кроме шума.

— Ну... Похоже, ты неправильно меня поймёшь, но ладно. Я слышал ваш недавний разговор.

— Какой разговор? О чём ты...

— Интересно, как детали немного меняются в зависимости от того, с кем ты говоришь, но это неважно. Я о Даре моей матери — Святой Матери. Неправда, что ей пришлось отдать собственную жизнь.

— Что?

О чём он говорит? Похоже, он слушал уже довольно давно.

— Я проверил сам. Похоже, у него действительно был скрытый эффект, но лишь один: исполнить одно маленькое желание, связанное с ребёнком, которого она родила. Она пожелала только, чтобы её ребёнок вырос здоровым. Её Дар не имел отношения к её смерти. Но ты уже знал это, верно?

Крейг кивнул.

— Верно.

История, которую он рассказал Эдварду, была ложью. Демоны передали её ему, а демоны никогда не говорят всей правды. Кроме того, после бесчисленных видений её смерти невозможно было поверить, что всему виной её Дар. Но это ничего не меняло. Важно было лишь то, что он бесчисленное множество раз видел смерть жены и ничего не мог сделать, чтобы ей помочь. Этого было достаточно, чтобы лишить его надежды и раздуть пламя ненависти в сердце.

И в рассказах демонов тоже были истины. Его силы, его Уровень — всё это явно было настоящим. Этого достаточно, пока он может отомстить Богу. Даже если не собственными руками, даже если это всего лишь чужая обида, основанная на заблуждении... даже если род демонов просто использует его.

— Пока я могу швырнуть эту ненависть обратно в тех, кто её породил, всё остальное не имеет значения! Пока я могу уничтожить всех вас, ненавистных врагов!

Крейг метнул в никчёмного ещё больше изливающейся тьмы и демонических заклинаний, но она снова мгновенно рассыпалась, словно его ненависть вовсе ничего не значила.

— Нелепо! Как такой ничтожный...

— Может, я и никчёмный, но ты кое-что упустил. То, что ты собираешься сделать, опозорит мою мать!

— Не смей говорить о ней!

$&%!#?: ##$!#?%$.

Из рук Крейга хлынула тьма, окутывая его самого, будто пожирая. Теперь сила, раздувавшаяся в нём, была не похожа ни на что из созданного прежде.

Нахлынувшее всемогущество. Сила, способная убить бога. Взамен он, однако, чувствовал, как собственное тело слабеет... но это не имело значения. Как он и сказал, выбора у него не было. Уничтожить себя — малая цена за месть.

— Насколько я понимаю, со своим телом можешь делать что угодно, — сказал мальчишка, — но, учитывая, как ты влияешь на остальных, ведёшь ты себя довольно эгоистично. Похоже, мне придётся показать тебе, насколько сильно ты всё испортил.

Поле зрения Крейга снова распахнулось, ощущение всемогущества рассеялось. Он увидел мальчишку прямо перед собой — тот взмахивал рукой. Крейга яростно затрясло, и он начал падать на землю.

— Ты... ты, никчёмный... Как?!

Крейг протянул руку, словно пытаясь за что-то ухватиться; однако нашёл лишь пустой воздух и рухнул — символ собственного существования.

Глядя на пустую ладонь, он разумом соскользнул в глубины тьмы.

Бывший герой желает жить спокойно

Суматошность того дня позже была засвидетельствована в записях: не только тем, что в столице появились демоны, но и тем, что в замке никто этого даже не заметил. Те, кто отвечал за отслеживание подобных вещей, обнаружили правду лишь после того, как всё закончилось, и это сильно их встревожило. По крайней мере, появление принцессы и то, что Первый рыцарский орден противостоял демонам, позволили им хоть немного сохранить лицо.

Именно эти факты означали, что, пусть проблему заметили поздно, отреагировали на неё быстро. Присутствие принцессы также успокоило народ, не дав ему скатиться в полную панику. Массовая паника могла бы открыть соседним государствам прекрасную возможность, но вместо этого королевство вскоре вернулось к мирному состоянию.

С другой стороны, герцогство Вестфельдт погрузилось в смятение. Герцог и его сын объединились с родом демонов и стали изменниками. Какой бы вклад их дом ни внёс в королевство, его предстояло упразднить. Но оставался вопрос: что делать с его землями? Во-первых, население герцогства ни в чём не провинилось, а сам регион играл важную оборонительную роль. Но другого дворянского дома, способного справиться с этой территорией, не было; да никто и не захотел бы.

План королевской семьи состоял в том, чтобы пожаловать дворянский статус человеку, внёсшему огромный вклад в защиту королевства, и передать территорию ему — крайне необычное решение, особенно учитывая, что никакого статуса у него вовсе не было. Более того, ему собирались пожаловать высокий титул герцога. Обычно такой шаг вызвал бы вопросы о компетентности королевской семьи, но в этом случае возражений не возникло. Какие тут могли быть возражения? Среди народа ходил слух, что он изгнанный бывший дворянин, но это было невозможно. Не удалось найти ни единой крупицы доказательств в пользу такого утверждения.

Но даже это решение едва ли закрывало вопрос. По-прежнему оставалось неясно, почему весь этот инцидент вообще произошёл. Известно было только то, что он произошёл.

＊＊＊

На территории замка всё ещё царила суета, хотя атмосфера изменилась. В бурной деятельности теперь чувствовалось облегчение. В глубине зала, высоко над собравшимися, сидел король, устремив взгляд на одного юношу. Происхождение незнакомца было неясным, но вклад в разрешение недавних беспорядков означал, что его признают герцогом, сколь бы необычным это ни было.

После долгой речи король наконец приступил к пожалованию титула, вызвав облегчённые вздохи дворян, наблюдавших за происходящим. Большинство из них вовсе не горело желанием самим становиться герцогами. Кто-то, возможно, и ощущал лёгкий укол зависти, но не такой, чтобы его скрывать. Облегчение на лицах каждого было искренним. В конце концов, дом, который, как они думали, защищал королевство от демонов, оказался с ними в сговоре, и этот факт уже широко распространился среди народа.

К тому времени, когда дотошные расследования дворян завершились, главари мятежа уже были устранены, но этим дело не закончилось. Расследования выявили ещё больше проблем. Например, Дары, определяющие, действительно ли человек тот, за кого себя выдаёт, оказывались неэффективны, если сам человек искренне верил, что он настоящий. Это, как и вопрос поиска замены дому Вестфельдт, требовало немедленного решения. Теперь одна из этих проблем нашла свой ответ.

— В знак признания твоего великого вклада в королевство я жалую тебе титул герцога, — сказал король.

— С почтением отказываюсь.

Из зала словно высосало воздух. Собравшиеся дворяне смотрели на юношу с разинутыми ртами, потрясённые настолько, что забыли дышать. Никто — кроме одного человека — не мог предвидеть такой ответ. Это было немыслимо. И всё же теперь юноша поднял голову, которую до сих пор держал опущенной, и заговорил.

— При всём уважении, Ваше Величество, пожаловать такому ничтожеству, как я, титул герцога — значит передать мне власть над важнейшей территорией королевства. С точки зрения интересов королевства принять такую ответственность было бы возмутительно. Я вынужден отказаться.

Юноша поднялся и повернулся к выходу, даже не дожидаясь ответа. Если что и было возмутительно, так это именно это. Мало кто пожаловался бы, если бы его зарубили на месте. То, что этого не случилось, свидетельствовало и о внезапном шоке от его слов и поступков, и о понимании: убить его, вероятно, не сумеет никто. Ходил слух, что именно он убил прежнего герцога Вестфельдта, который сам одолел и Избранницу, и капитана Первого рыцарского ордена, считавшихся сильнейшими воинами страны. Даже если бы все присутствующие попытались остановить его разом, скорее всего, они сами были бы перебиты.

— Вас это устраивает, Ваше Величество?

— Что? Я не против. Я этого ожидал, — сказал король, единственный человек, которого поведение юноши не удивило, глядя на дверь, за которой тот исчез. При таком явном отсутствии беспокойства никто другой не мог счесть уместным преследовать незнакомца.

Король ожидал такого ответа. Он понимал натуру юноши, да и к тому же уже был осведомлён о его намерениях.

— Но как мы заполним пустоту, оставленную домом Вестфельдт?

— Не тревожьтесь. На самом деле эта пустота уже заполнена.

— Вот как, Ваше Величество?

— Да. Боюсь, этот фарс с самого начала должен был закончиться его отказом, хотя, поскольку он об этом не знал, полагаю, мы оба проявили друг к другу невежливость. Честно говоря, если бы он согласился, это создало бы некоторые затруднения, хотя, думаю, в конце концов всё всё равно устроилось бы. Полагаю, моя дочь как раз надеялась на такой исход.

С этими словами король улыбнулся, сузив глаза. Улыбка была весёлой, но взгляд — взглядом охотника, взявшего добычу на прицел. Он ожидал такого исхода, но отнюдь не собирался отказываться от юноши. Он понял, что по всем обычным меркам мальчишка и вправду был бездарным никчёмным, но это лишь доказывало, насколько наивны обычные представления. Юноша уже показал, на что способен. Король не мог позволить такой ценной фигуре ускользнуть из его рук.

— Впрочем, у меня есть одно опасение, — пробормотал он с усмешкой. — Надеюсь, мне удастся ловко повлиять на ход событий, не навлекая гнев дочери, но, возможно, тут ничего не поделаешь.

＊＊＊

Аллен обернулся и склонил голову набок. Всё оказалось легче, чем он ожидал. Он думал, что будут хотя бы какие-нибудь возражения, но...

Ну и ладно, — подумал он, продолжая уходить. Пока это не навлечёт на него новых неприятностей, он не жаловался. К тому же у него ещё оставалось дело — и теперь он обратил к нему внимание.

＊＊＊

Откинувшись в кресле в своей личной комнате, мужчина вздохнул. Когда события последних дней снова прошли у него перед глазами, он вздохнул ещё раз. Он не мог отделаться от чувства, что получил скверную сделку там, где ожидал лёгкую работу. С инцидента прошло уже несколько дней, но после пережитого потрясения он всё ещё не мог избавиться от тревоги.

— Мне уже пора бы чувствовать себя нормально. Я всё подробно объяснил, чтобы никто больше не был настолько глуп, чтобы связываться с человечеством. Уверен, со временем они забудут, но к тому моменту это будет уже их ответственность.

Риск связываться с людьми был слишком велик. Да, они могли быть полезны для достижения целей, но последствия неизбежно сводили всю пользу на нет. Умереть ради своего потомства — одно, но смерть из-за дел с людьми наверняка окажется напрасной.

— Это был серьёзный удар, но успехи тоже были. Осталось только покинуть это место и вернуться домой, — пробормотал мужчина, поднимаясь.

— Хм, вот как? — раздался голос. — Как раз вовремя. Я не хочу иметь с тобой дел больше необходимого.

Мужчина ахнул и повернулся в сторону голоса, которого никак не мог услышать. Перед ним стоял юноша, которого здесь быть не должно. Лицо мужчины исказилось от потрясения и страха.

— Невозможно! Почему ты здесь?! Как?!

— Не то чтобы я обязан тебе объяснять, но... ты не можешь быть так уж удивлён, верно? Думал, я позволю тебе уйти после того, как ты разорил мою бывшую семью?

— Б... что?! — Мужчина затрясся от страха. Он не понимал, откуда взялся юноша. Времени разбираться не было, но теперь, когда он задумался, у той семьи должен был быть ещё один сын — тот, о котором он слышал, что тот так бесполезен, что его изгнали. Неужели этот юноша и есть он?

— Подожди! Да, на нас, демонах, тоже есть часть вины, но они сами вышли на нас! Мы не...

— Не сделали ничего плохого? Думаешь, на мне это сработает?

Пронзительный взгляд юноши заставил демона затрястись ещё сильнее, почти парализовав страхом: надежда на побег рухнула. Возможно, если бы он сбежал раньше, когда только осознал всю тяжесть положения... Но, быть может, и тогда нет. Он чувствовал: юноша позволил ему уйти именно для того, чтобы устроить это столкновение.

— Ты, конечно, прав: большая часть вины лежит на тех двоих. Спорить не буду. Они сделали то, что сделали, ради собственных целей, а если уж совсем честно, именно я по-настоящему разорил семью. Но всё равно...

В этот миг демон осознал и неизбежность собственной смерти, и то, что его род вмешался в силу куда более опасную для них, чем даже боги.

＊＊＊

Внезапно и по причине, которую никто не понимал, место, избранное демонами в качестве оплота, обрушилось до основания, не оставив после себя даже руин.

＊＊＊

Покончив со всеми незавершёнными делами, Аллен вернулся на окраину столицы.

— Эй, простите, что задержался, — сказал он, махнув паре, которая ждала его там.

— Не так уж долго я ждала. Я просто не была уверена, что ты вообще появишься, — сказала Ноэль.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же сбежал с церемонии пожалования титула?

— Я бы так не сказал. Я как следует отклонил предложение.

— Так даже хуже! Ну, ладно. Нас это вроде как не касается.

— Да, можешь поступать как хочешь, — добавила Милен.

Аллен пожал плечами, пока обе хихикали, а затем жестом предложил им двигаться дальше. Их работа здесь была закончена. Задерживаться не было смысла.

— Пожалуй, вернусь в тот город, хотя не знаю, будут ли мне там рады, — задумчиво сказал Аллен.

— Ты же пробудешь там недолго. Ничего страшного, верно? — спросила Ноэль.

— Это самый удобный вариант, по крайней мере пока я не соберу сведения об окрестных деревнях.

— А потом?

— Наверное, узнаем, когда доберёмся. — Если больше не случится неприятностей, Аллен, пожалуй, мог бы там остаться, но сначала ему нужно было заняться кое-какими делами в Гильдии авантюристов. — О, я чуть не забыл поблагодарить вас двоих за помощь. Без вас я бы не справился.

— По-моему, ты всё сделал сам, но слышать такое приятно, — ответила Ноэль.

— Не за что? — неуверенно сказала Милен.

— Верно... Рад, что вы так это воспринимаете.

Аллен привёл их в столицу, потому что, услышав о появлении Генерала, предсказал дальнейший ход событий. Он думал, что эти двое одарённых девушек будут необходимы, чтобы быстро довести всё до конца, но не мог сказать, что это действительно окупилось. С другой стороны, без них ему пришлось бы хотя бы немного труднее. Даже он не мог справиться абсолютно со всем в одиночку.

— Уверена, ты бы и сам что-нибудь придумал, — сказала Ноэль. — Кстати, мы отсюда пешком?

Аллен перевёз их через виртуальное пространство, созданное силой Безграничного знания.

— Хм... Может, по мне и не видно, но после всего случившегося я довольно устал. И силы мои тоже на исходе. Раз спешить некуда, я бы предпочёл возвращаться без торопливости. Конечно, если вы спешите...

— Понятно, — сказала Ноэль. — Ну, я не против. У меня нет ничего важного, к чему нужно срочно возвращаться.

— Я тоже не против, — согласилась Милен.

— Значит, решено, — сказал Аллен.

— Ладно, — сказала Ноэль, — но разве тебе не стоит сначала что-нибудь сказать Ризе? Или ты уже поговорил с ней?

— Пару слов сказал, да, — ответил Аллен. — К тому же она сейчас наверняка занята.

Ризе стала героиней дня: Святой, спасшей королевство от демонической угрозы. Похоже, она решила воспользоваться всеми слухами о Святой, и от этого внезапно стала чрезвычайно занята. У неё не было времени водиться с таким ничтожеством, как он.

— Даже с тем, кто спас всю страну? — спросила Ноэль.

— Я отказался от заслуг, так что снова стал самым обычным ничтожеством, — сказал Аллен.

— Какая жалость, — пробормотала Милен.

— В некотором смысле. Значит, я не успел попрощаться с Ризе. Но я рад, что на меня не свалили кучу обязанностей как раз тогда, когда я собирался снова искать спокойную жизнь.

Если Аллен и Ризе больше никогда не встретятся, так будет лучше для них обоих. Если им доведётся воссоединиться, это будет означать, что королевство постигла новая беда.

— Об этом можно поговорить и по дороге, — сказал Аллен. — Пойдём...

Вдруг вмешался неожиданный голос:

— Вот ты где!

Он повернулся к голосу. Перед ним стояла безошибочно узнаваемая сереброволосая девушка.

— Ризе? Что ты...

— Что я здесь делаю? Разумеется, возвращаюсь с тобой в тот город! Я думала, ты возьмёшь меня с собой!

— А? Но почему? Твой долг там исполнен.

— Верно, но разве странно хотеть вернуться в собственные владения?

— Что?

Аллен не был уверен, что она имеет в виду — точнее, не мог поверить, на что она намекает.

— Ах, точно! Видишь ли, у меня слегка изменилось имя. Теперь я известна как Ризе Вестфельдт!

Аллен ахнул, и Ризе объяснила: старое герцогство Вестфельдт просто станет новым герцогством Вестфельдт. Это был лучший способ избежать путаницы среди народа. Всё, вероятно, сложилось бы точно так же, прими Аллен роль герцога. С тем, чтобы должность занял кто-либо кроме него, возникало, казалось, несметное множество проблем, но выбор Ризе заставлял эти проблемы исчезнуть. Слава официальной спасительницы королевства делала её достаточно подходящей, а готовность отказаться от права на престол — тем более. Кроме того, герцогиней она была бы лишь по имени. Все её полномочия и обязанности передавались бы другому человеку. Это решение устраняло все практические трудности.

У Аллена оставалось только одно сомнение.

— А тебе-то что с этого?

— Многое. Я никогда не чувствовала, что особенно подхожу на роль принцессы. К тому же... похоже, у меня привычка заводить дружбу с вольнодумцами и чудаками. Только так я смогу и дальше наслаждаться их обществом.

— Не думаю, что Пограничье — место, куда герцогине следует наведываться когда вздумается.

— Правда? Как его ни назови, это всё равно часть моих владений. А я считаю важным осматривать их собственными глазами.

Осматривать владения собственными глазами — не совсем работа герцогини, — подумал Аллен, но было ясно: его чувства здесь ни на что не повлияют. Ризе просто скажет, что решать, в чём состоит работа герцогини, должна сама герцогиня, и на этом всё закончится. Весь этот обмен был простой формальностью, придуманной Ризе, чтобы получить его одобрение после того, как она с лёгкостью отразит все возражения.

Поняв свою роль, Аллен лишь вздохнул и пожал плечами.

— Похоже, я никак не смогу тебя остановить.

— Верно.

— Наконец-то, — сказала Ноэль. — Вы двое закончили? Можем идти?

— Если не поторопимся, солнце сядет, — добавила Милен.

— Ну и нетерпеливые же вы. Хотя вы правы. Ладно, тогда... Погоди, Ризе, а что насчёт Беатрис?

— Беатрис была моей личной стражницей. Я больше не королевская особа, поэтому с неё сняли эту обязанность... хотя сейчас она занята тем, что выкручивает руки и подмазывает нужных людей, пытаясь добиться возможности сопровождать меня.

— Понятно. Значит, ты идёшь одна? Это уже не тайная миссия, знаешь ли, — сказал Аллен.

Пусть Ризе больше не была королевской особой, герцогиня всё равно оставалась одной из важнейших фигур королевства. Если она будет путешествовать одна, это может навлечь беду.

Она пристально посмотрела ему в глаза.

— Зачем мне кто-то ещё, если у меня есть ты, Аллен?

Аллен не нашёлся с ответом. Он не мог отрицать, что она права, но...

— Верно, больше тебе никто не нужен, — сказала Ноэль.

— Они только мешали бы, — согласилась Милен.

— Именно, — сказала Ризе с довольной улыбкой.

Аллену было нечего сказать. Проглотив возражения, он усмехнулся.

— Ладно, теперь пойдём.

— Да, идём! — сказала Ризе.

Группа прошла через замковые ворота и направилась в Пограничье. Цель Аллена — жить как ему вздумается. Исполнится ли наконец его желание, знал только Бог. Подняв глаза к небу, он увидел погоду, идеальную для долгого путешествия.

Интересно, что будет дальше? — подумал он с улыбкой.

Интерлюдия

Маркизат Линквист был важнейшей территорией среди обширных владений Викторской империи, особенно потому, что среди стран, с которыми он граничил, находилось королевство Адастера. Королевство и империя были заклятыми соперниками с историей конфликтов, тянувшейся целые эпохи. Говорили, что, не будь Адастеры, территория империи была бы во много раз больше нынешней. Сейчас страны не вели полномасштабной войны, но под поверхностью конфликт всё равно продолжался. Будучи передовой линией этого противостояния, Линквист имел для империи ключевое стратегическое значение. Поэтому именно здесь можно было быстрее всего собрать огромное количество сведений о королевстве Адастера.

Хотя именно Адастера была объектом самой сильной вражды, империя была втянута в споры с большинством соседей. Хуже того, сейчас она граничила с Королевством демонов. Она не могла позволить себе сосредоточиться только на Адастере и не могла полноценно оценивать все доступные сведения. Максимум, что они могли, — быстро их просматривать, а затем отправлять в имперскую столицу то, что сочтут наиболее важным. Однако воспринимаемая ценность сведений часто зависела от наблюдателя. В данных, которые верхушка империи сочла неважными, вполне могла скрываться полезная информация.

Именно под таким предлогом Анриетта Линквист вчитывалась в добытые ею разведданные. Это была красивая девушка примерно пятнадцати лет, с розовыми волосами и решительными глазами, не соответствующими юному возрасту. Почти — но ещё не совсем — взрослая, она обладала мимолётной хрупкостью, лишь подчёркивавшей её очарование. Она была первой дочерью и единственной наследницей маркизата Линквист. Её положение давало ей доступ к разведывательным отчётам, которые она в своё удовольствие просматривала в собственной комнате поместья Линквист.

Анриетта раздражённо закатила глаза.

— И в этом тоже ничего нового! Бесполезная у нас «элитная разведка»! — воскликнула она, с вздохом отшвырнув отчёт в сторону и тем самым наглядно продемонстрировав полное пренебрежение к правилам обращения с подобными документами и содержащимися в них совершенно секретными сведениями.

Главный дворецкий, баюкавший в руках стопку похожих бумаг, вскрикнул от потрясения при виде того, как она обращается с принесёнными им сведениями.

— Моя леди!

Дальнейших действий мужчина не предпринял: он лишь недавно поступил на службу в поместье Линквист, и стечение обстоятельств, слишком сложное для объяснения здесь, внезапно вознесло его на старшую должность. Сейчас важно было лишь то, что он всё ещё пытался понять молодую женщину, служить которой ему поручили. Дворецкий прекрасно знал: каждому дворянину нужно служить по-своему, а некоторые с готовностью карают слуг даже за правду. Поэтому он понятия не имел, как реагировать на происходящее.

Анриетта лишь отмахнулась.

— Не переживай. Это всего лишь копии. Какая разница, что они совершенно секретные? Никто не станет жаловаться, что я неправильно с ними обращаюсь.

— Я-я уверен, что это правда, моя леди, но... — возразил дворецкий.

Даже с копиями следовало обращаться осторожно. Кроме того, столь небрежное поведение не подобало дворянке. Как, впрочем, и её манера речи.

— Всё нормально! Вини тех, кто принёс нам такие никчёмные сведения!

Дворецкий промолчал. Он знал: госпожа, несмотря на своё поведение, вовсе не была грубой простолюдинкой. За недолгое время службы у неё она показала себя поистине проницательной. Наверняка даже за её грубоватой манерой речи скрывалась какая-то глубокая цель, а отчёт, который она отшвырнула, заслуживал такого обращения. Да, так и должно быть.

— Понял, моя леди. А как быть с остальными отчётами?

Анриетта посмотрела на стопку бумаг, которую нёс дворецкий. Там содержались новые сведения о королевстве Адастера, и их, вероятно, ждала та же участь, что и прошлый отчёт, но, возможно, не всех.

— Хм. Где-то там наверняка есть что-нибудь сочное. Всё-таки их подготовила наша «элитная разведка». Давай следующий.

— Разумеется, моя леди.

Пока Анриетта просматривала документ, кое-что привлекло её внимание. В прежнем отчёте был обзор событий в королевстве Адастера за последние три месяца, а оставшиеся отчёты содержали больше подробностей. Документ, который она читала сейчас, описывал события иначе, чем предыдущий. Вместо простого перечисления фактов в нём были слухи и предположения. Поскольку он был плотно набит сведениями, многое трудно было понять.

— Некоторые места больше похожи на городские легенды, чем на слухи и догадки. Драконы — посланники Бога? А кое-где им даже поклоняются как богам? И как это вообще должно пригодиться?

— Я запросил все сведения, как вы и приказали, моя леди. Признаюсь, разведывательный отдел даже задумался, не шучу ли я.

— Понятно. Они и правда записывают всё подряд.

Предсказать, какие сведения в итоге окажутся полезными, было невозможно, поэтому имело смысл отмечать всё, что хотя бы отдалённо могло быть значимым. А затем отчёты сужали круг до действительно важных сведений.

— Пожалуй, мне стоит забрать свои слова о бесполезности обратно, — продолжила Анриетта.

Хотя казалось, что их разведка могла бы лучше сводить важные сведения воедино, было понятно, почему для них такая форма удобнее всего. В конце концов, эти документы никогда не предназначались для посторонних глаз. Жаловаться она не могла.

К тому же прежний документ, похоже, действительно был лишь грубым обзором. В нынешней бумаге содержались подробности о вещах, полностью опущенных раньше.

— Пожалуй, они всё-таки не так уж плохи, — сказала Анриетта.

Документ содержал сведения, которые она уже знала, что было почти неизбежно: она знала слишком много.

— Наверное, я и правда не могу ожидать, что они найдут ещё больше деталей, чем я уже... наблюдала.

— Что вы сказали, моя леди?

— О, просто говорю сама с собой. Следующий, пожалуйста.

Озадаченный дворецкий передал ей ещё один отчёт, и она продолжила читать. Этот был примерно таким же, как предыдущий. В нём имелся набор новых мелочей, но что до фактов — не было ничего, чего она уже не знала.

Анриетта усмехнулась.

— И всё же, перечитывая это снова, должна признать... ловко сыграно.

Убийство дракона, гигантского волкоподобного монстра, а затем нападение демонов на королевскую столицу. Череда невероятных событий, любое из которых само по себе вызвало бы широкий переполох. И всё это за три месяца — а по сути, за один. Для любого, кто не знал подоплёки, королевство Адастера должно было казаться проклятым.

В имперской столице, должно быть, тоже поднялся шум. Да, это были проблемы другой страны, но не совсем. Была одна конкретная информация, которую империя не могла позволить себе игнорировать: возможность того, что Генерала убил демон.

— Хотя меня это не касается. К счастью.

Возможно, всё было бы иначе, будь она наследницей настоящей власти в Линквисте, но это было не так. Она могла спокойно считать всё это чужой проблемой.

— К несчастью, мне приходится тревожиться о другом.

В отчётах, которые она просматривала, было мало сведений о том, что действительно её волновало, и это было маленьким утешением. Монстра, похожего на гигантского волка, убили в регионе, известном как Пограничье. Но, несмотря на все расследования, Линквисту не удалось установить, кто за это отвечал. Считалось, что дракона убила Избранница, а демоническое вторжение подавила первая принцесса. Казалось маловероятным, что само королевство каким-то образом придумало, как избавиться и от другого существа.

— Ставлю, это он его прикончил, — задумчиво сказала Анриетта.

Её сил не хватило, чтобы узнать это, но догадаться она могла.

Её людей едва ли можно было винить за скудность сведений об этом деле. Скорее всего, в таком на вид незначительном регионе было не слишком много шпионов. Не было никаких известий и о деревне, куда проник демон-некромант.

Анриетта продолжила читать отчёты. Наконец добравшись до конца, она вздохнула.

— Всё равно ничего нового, но иногда полезно повторить. Сайлас, забери это.

Она подняла отброшенный отчёт и положила его поверх стопки.

— И это тоже. Уничтожь.

Дворецкий взял отчёты и вынес их из комнаты. Провожая его взглядом, Анриетта улыбнулась. Хорошая находка.

— Какой глупец — уволить такого прекрасного слугу.

Она быстро переключила мысли на другое, хотя даже думать об этом идиоте было своего рода идиотизмом. Снова раздражённо вздохнула.

— Разве ты не хотел спокойной жизни? Разве не поэтому ты переродился? Что же ты делаешь?

Она криво улыбнулась. Впрочем, она примерно понимала, что происходит.

— Хотя это как раз в его духе.

И всё же, вероятно, новых инцидентов больше не будет. Уже произошла целая череда событий, каждое из которых случается раз в жизни. Других быть не должно.

— В конце концов, он больше не герой. И он всего лишь один человек.

Анриетта вспомнила сцену, которую наблюдала. Её выражение смягчилось — в нём были и облегчение, и зависть.

— Уверена, моя тревога ему ни к чему. У нас здесь, в Линквисте, и без того полно забот. Это, может, и не имеет ко мне отношения, но не значит, что я могу позволить себе не обращать внимания.

На самом деле именно это само по себе и было проблемой, подумала она. И тут ей пришла мысль.

— Интересно, он сюда придёт?

Казалось, это немыслимо. Визит в империю был бы едва ли не самым далёким от спокойной жизни поступком. Но по какой-то причине эта мысль не выходила у неё из головы.

— Он ведь не может удержаться и не сунуть нос в неприятности...

Возможно, ей стоило хотя бы подготовиться к такому случаю.

— Какой же он негодник.

Она посмотрела в окно на полную луну, и на губах её играла озадаченно-весёлая улыбка.

Бонусный рассказ. Удивление и растерянность

Милен пустым взглядом слушала мерный звон. Она не витала в облаках — ей просто было нечего делать. Как всегда, Ноэль, хозяйка лавки и кузнец, ковала с самого утра. Только что пообедав, она теперь продолжит до ужина. Порой, как Милен слышала, Ноэль ковала глубоко за полночь, даже не поев.

К счастью, сейчас обстоятельства были не настолько срочными. Хотя страсть к горну обычно разгоралась в ней ещё сильнее, когда задевали её гордость кузнеца, сейчас она бесстрастно, почти бессознательно размахивала молотом — почти так, будто избегала смотреть на что-то или, может быть, внимательно что-то изучала. Правда, Милен знала Ноэль не так давно. Она понимала, что может неправильно её читать.

С уверенностью она могла сказать лишь одно: пока Ноэль не отложит инструменты и не позовёт её, занять время ей будет нечем. Если заглянет покупатель, у неё появится работа. Но с тех пор как Милен начала работать в кузнице Ноэль, через дверь не прошёл ни один человек, кроме Аллена и его друзей. Милен не была специалистом, но мечи, которые ковала Ноэль, казались ей качественным оружием. И всё же сама Ноэль явно не интересовалась их продажей, а горожане, похоже, это знали. Ноэль сказала Милен, что та может заниматься мелкими поручениями и этого достаточно, но одних поручений было мало, чтобы занять всё время. Быстрый осмотр комнаты ничего не дал: уборку она закончила ещё до обеда.

Она снова уставилась в пустоту. И тогда до неё дошло. Да, ей было скучно, но ещё недавно она и представить себе не могла, что однажды сможет вот так бездельничать.

— Всё это благодаря Аллену? — пробормотала она, задумчиво склонив голову.

На самом деле сомнений не было, но осознала она это совсем недавно. Поначалу Аллен и остальные скорее сбивали её с толку, чем что-либо ещё. Она не понимала, о чём они думают. И всё же, хотя она была прислужницей демонов, они спасли её. И хотя ей оставалось лишь делать то, что ей скажут, хотя пользы от неё было мало, они приняли её как одну из своих. Её нельзя было винить за то, что она ощущала не благодарность, а осторожность и подозрение к их возможным замыслам. Аллен сказал, что это плата за сведения о мужчине, с которым она была, но долг уже был возвращён — так она думала, оказавшись на грани смерти.

Осторожность была её способом не питать надежд. Если бы она поверила, что Аллен действительно её спасёт, было бы лишь больнее, когда он этого не сделает. Она пыталась защититься от собственного искушения видеть в людях лучшее. Но остальные сдержали обещание. Тех немногих сведений, которые она предложила, хватило им не только на милость, но и на заботу о ней. И, пожалуй, больше всего её потрясло...

Она посмотрела в сторону беспечного, ритмичного звона. Отсюда она не видела девушку, от которой он исходил, но сам звук всё равно возвращал воспоминания. Она присутствовала при решении своей судьбы — не потому, что её пригласили, а потому, что разговор начался через несколько мгновений после того, как она сообщила всё, что знала. Милен думала, что из неё сделают пример: что они уже решили бросить её выживать самой и наверняка умереть в Пограничье. Оглядываясь назад, она понимала, что даже для неё это было нелепо мрачное предположение, но в каком-то смысле она оказалась не так уж далека от истины.

Если не считать обходной путь, который они выбрали, мера была подходящей — именно такой, какой она ожидала с самого начала. Какие бы оправдания у неё ни были, не было причин рассчитывать, что они пощадят человека, пытавшегося их убить. Особенно если этот человек работал с демонами. Об этом месте она слышала заранее. Пограничье: свалка для самых жалких существ мира, каждое из которых отчаянно скребётся о стены собственного тоннеля в ад.

Реальность не имела значения; раз её подготовили видеть всё именно так, таким было её впечатление, когда она впервые взглянула на город: место, где каждый житель борется за жизнь. У них не было времени проявлять доброту к другим. За явными исключениями, вроде Гильдии авантюристов, они вообще не заботились о посторонних. Что случится с ней, если её оставят выживать в таком месте, не вызывало сомнений. От природы или от людской руки, она в итоге окажется холодной, одинокой и мёртвой. Поэтому, когда Ноэль предложила принять её, Милен отнеслась к этому с подозрением. Естественную смерть она считала лучшим из двух вариантов.

Но вскоре она поняла. Ноэль не убьёт её сразу; вместо этого она загонит её работой до смерти. Это был куда более продуктивный подход. Проблема была лишь одна: если Ноэль не собирается работать с ней достаточно жёстко, чтобы убить, почему бы просто не выгнать её? Для самой Милен особой разницы не было, но Ноэль и остальным это принесло бы пользу.

Впервые мысль о том, что она ошиблась, пришла к ней в день, когда она переселилась в лавку Ноэль. Воинственные амазонки славились сверхчеловеческой силой. Она слышала, что именно поэтому их ценят как рабынь, но у неё самой такой силы не было. Она уже достигла совершеннолетия и не получила Дар, увеличивающий силу, который, как широко считалось, получали даже самые бездарные амазонки. Она была слабачкой, способной проиграть даже ребёнку, если слишком долго замешкается. Если Ноэль рассчитывала извлечь выгоду из её врождённой силы, кузнец наверняка выставила бы её за дверь ещё до конца дня.

Вместо этого Ноэль поручила ей роль продавщицы. Даже это имело бы смысл, играй Милен роль вышибалы, но от неё требовалось только приветствовать покупателей. Покупателей, которые, по словам Ноэль, будут появляться редко и нерегулярно. Милен ничего не понимала, но выбора у неё не было. Так она и стояла у входа в лавку, глубоко озадаченная, пока Ноэль на прощание сказала: «Остальное оставляю на тебя», — и принялась ковать.

Это должна была быть какая-то ловушка. Иначе ничего не сходилось. В лавке повсюду лежали мечи — качественное оружие, которое можно было легко украсть и продать за хорошую сумму. Оружие настолько хорошее, что даже Милен, не имевшая Дара, могла подкрасться к кузнецу сзади, скрыв шаги звоном молота, и одним взмахом руки нанести смертельный удар. Она решила, что Ноэль, должно быть, уверена в способности отразить такую атаку, но беглый взгляд на кузнеца, увлечённо работающую молотом, выявил фундаментальную проблему с таким предположением. Ноэль полностью погрузилась в работу. Какой бы искусной ни была её защита, Милен была уверена: атакой со спины она сможет её убить. Да, для амазонки она была не лучшей бойцом, но даже она понимала: это лишь по меркам невероятных воительниц, составлявших её народ.

В конце концов, как бы трудно в это ни было поверить, ей пришлось заключить, что Ноэль действительно дала ей приют и обязанность работать в лавке — не как рабыне, а как человеку. Она не использовала какой-нибудь Дар заключения заветов, чтобы управлять Милен, как делал тот демон. Милен могла поступать как пожелает.

Это не имело смысла. Было сразу очевидно, что Ноэль и её друзья не такие, как остальные люди Пограничья. Они не были отчаявшимися и жалкими; они пришли сюда по собственной воле. Они были свободны. Но почему свободный человек протягивает милость другим? Начав, где остановишься? Неизбежно — с перерезанным горлом. Но они не казались настолько наивными и не от мира сего.

Она никак не могла разобраться. Покупателей, которые прервали бы её мысли, не было, и она снова и снова прокручивала всё в голове, пока пустой желудок не вернул её к реальности. Ноэль привела её сюда утром, а уже минуло обеденное время. Но Ноэль всё работала. Милен думала, что делать, и в итоге остановилась на том, чтобы смотреть, как та работает, и ждать, когда она остановится. Но Ноэль не обращала на неё внимания.

Только когда Ноэль перестала стучать молотом и, тяжело дыша, подняла голову, она наконец заметила Милен. Сначала она лишь озадаченно склонила голову, спрашивая, что случилось. Милен робко сообщила, что обеденное время прошло, и это подтолкнуло Ноэль к очередному потрясающему поступку.

— О! И правда, — ответила она, а затем добавила: — Готовить умеешь?

Несмотря на отсутствие силы, Милен была довольно ловкой. Готовила она не хуже обычного человека, а то и лучше. Втайне она гордилась тем, что была лучшей поварихой в своей деревне, хотя вслух никогда бы этого не сказала. И вот, сама не понимая почему, она получила от Ноэль обязанность готовить ужин — с той же непринуждённостью, с какой та доверила ей присматривать за лавкой.

Она размышляла об этом в кладовой, когда Ноэль крикнула: «Позовёшь, когда будет готово!» — и начала работать над новым мечом. Милен задумалась, не сошла ли та снова с ума.

Она осмотрела кладовую, решая, что приготовить. В конце концов, несмотря на растерянность, ей каким-то образом удалось сделать полноценную еду. Она попыталась сообщить об этом Ноэль, но кузнец снова так увлеклась работой, что Милен не могла привлечь её внимание, сколько бы ни звала, пока Ноэль не закончила меч.

Наконец Ноэль сказала ей: «В следующий раз можешь просто хорошенько меня встряхнуть, только осторожно». Затем Милен подала ей еду и с недоверием смотрела, как Ноэль без колебаний приступает к трапезе.

Как ей было понимать то, что Ноэль с удовольствием уплетает еду, говорит, какая она вкусная, и совсем не тревожится, что её могли отравить? Милен ничего не сказала, делая вид, будто ничто из этого её не волнует, и тоже начала есть. Она уже попробовала еду и знала, что она съедобна, но почему-то теперь та казалась вкуснее.

Они доели, убрались и вернулись каждая на своё место. Вскоре после этого пришли остальные. Это Милен ничуть не удивило: конечно, им хотелось присмотреть за ней. Но первых слов, сорвавшихся с их губ, она предвидеть не могла.

— Тебе нормально живётся с Ноэль? — спросила Ризе с совершенно искренним выражением лица.

Разве не наоборот следовало спрашивать?

Милен кивнула, а затем Ризе отправилась в мастерскую Ноэль и принялась допрашивать её, не слишком ли тяжело она обращается с новой подопечной. Всё было наоборот. Аллен смотрел с лёгкой улыбкой, и одна лишь Беатрис пристально наблюдала за Милен — с осторожностью, которая принесла ей сильнейшее облегчение. Наконец-то кто-то, кого она могла понять. Но вскоре они ушли, убедившись, что всё в порядке, и растерянность вернулась.

Других посетителей не было. К ужину Милен и Ноэль повторили тот же обмен, только теперь Ноэль уже без колебаний поручила ей готовку. К тому моменту Милен устала удивляться и просто приняла это.

После ужина пришло время сна. Ноэль выглядела человеком, который обычно работает до поздней ночи, но в тот день легла рано. Должно быть, устала. Она сказала Милен, что та может не спать, если хочет, но Милен ответила, что тоже пойдёт спать. Делать ей всё равно было нечего. Утомлённая всеми этими размышлениями, она вскоре уснула.

После этого было много похожих дней. Постепенно потрясение и растерянность рассеялись, и Милен приняла реальность. Лишь недавно она по-настоящему поняла, что происходит. Она всё ещё не могла осознать, почему они простили и приняли её, но уже махнула рукой на этот вопрос: была уверена, что однажды поймёт. А может, она всегда знала истинную причину — ту, которую почувствовала интуитивно в тот миг, когда встретила Ноэль и остальных.

Со стороны входной двери донёсся тихий скрип. С тех пор как Аллен, Ризе и Беатрис отправились в южную деревню, она не открывалась ни разу. Милен снова испытала потрясение. Наконец-то покупатель?! Она пристально уставилась на дверь, собираясь с духом, но вошедший оказался знакомым.

— Аллен?

— Давно не виделись, Милен. Хотя, наверное, не так уж давно.

Сомнений не было: это настоящий Аллен. Но её удивило, что он вернулся так скоро. До деревни, как предполагалось, нужно было ехать семь дней на экипаже. Он опережал срок как минимум на пять дней — и то лишь в том случае, если развернулся и поехал назад сразу после прибытия.

Следом появились Ризе и Беатрис.

— Здравствуй, Милен, — сказала Ризе. — Я бы с удовольствием поговорила, но... Ноэль здесь?

— Прости, что врываемся, — добавила Беатрис. — Приветствиями обменяемся позже.

Аллен был как всегда невозмутим, но Ризе и Беатрис, похоже, что-то тревожило.

— Что случилось? Это связано с Ноэль? — спросила Милен.

— Не совсем, но мы хотели бы попросить её о помощи. Возможно, она даже не понадобится, но на всякий случай... — Аллен осёкся.

Его уклончивость могла означать только одно: происходит что-то серьёзное.

Милен не успела подумать дальше, как услышала собственный голос.

— Я могу помочь?

Она удивилась сама себе, но тут же поняла. Всё было очевидно. Она не понимала, почему они спасли её, но они её спасли. Если она могла хоть чем-то помочь им в ответ, она хотела попробовать.

— Если я могу что-нибудь сделать...

— Ты? — сказал Аллен. — Да, возможно, можешь.

По его взгляду Милен поняла: он говорит всерьёз. Она вдруг ощутила прилив сил. Она понятия не имела, что происходит и что они задумали, но это не имело значения. Аллен попросил её помощи, и она сделает всё, что сможет, в благодарность за всё, что он для неё сделал... и просто потому, что сама этого хочет.

Милен легко сжала кулаки и вместе с остальными направилась в мастерскую, горя желанием услышать подробности.

Ностальгический сон

Это была старая как мир история: судьба героя, ставшего слишком сильным для собственного блага. Когда чудовища были повержены, а победа одержана, спасённые им люди встретили его лишь страхом и отторжением. Да, старая как мир история.

— И всё же я уверен: ты надеялся не на это.

Аллен пожал плечами. Это было очевидно: мазохистом он не был. Конечно, он не хотел, чтобы люди, ради которых он рисковал жизнью, его возненавидели.

— Верно. Да. Прости меня.

Извинение озадачило Аллена. Собеседник всего лишь уточнял очевидное. Повода просить прощения тут почти не было.

— Есть. Мы… я вовсе не хотел причинить тебе такие тяготы, когда сделал тебя героем. Хотя понимаю, что это слабое утешение.

Это было не так. Да, для Аллена тогда не существовало другого выбора, но решение не бежать от этого факта, а принять его, было исключительно его собственной волей. То же относилось к каждой главе его прошлого. Если бы он хоть на миг заколебался, ему никогда не удалось бы освободиться так, как он это сделал.

— Но твоя свобода принесёт потери, которых можно было избежать, и печаль тем, кто должен был быть полон радости. Разве не отвращение к подобным трагедиям заставило тебя сделать всё, что ты сделал, причём в одиночку?

Ничего столь возвышенного в этом не было. Ему просто дали силу действовать, а бездействие мучило бы его совесть. Он никогда не действовал ради кого-то, кроме себя. Появись тогда другой подходящий кандидат, он с радостью передал бы факел дальше.

— И всё же действовал именно ты. Уже один этот факт доказывает, что ты заслуживаешь звания героя. Но этот мир не смог принять тебя, и за это я снова должен попросить прощения — как тот, кто был среди решивших сделать тебя героем. И прежде всего как тот, кто всегда мечтал о таком герое, как ты.

От искренности собеседника Аллену стало не по себе. Он уже понял, как тот сожалеет. Куда больше ему хотелось пропустить извинения и сразу перейти к исполнению его желания.

— Ты уверен? Ты ведь…

Аллен ответил взглядом, и собеседник умолк. Решение уже было принято.

— Понимаю. Я уважаю твою волю. Я пожелал бы тебе удачи, если бы это не звучало несколько странно.

Вряд ли такие слова подходили для того, чтобы провожать кого-то на смерть, но и совсем не подходящими их назвать было нельзя.

— Вот как? Тогда… удачи тебе, наш герой.

Последним, что увидел Аллен, было лицо с улыбкой и глазами, полными слёз.

＊＊＊

— Опять этот старый сон, — сказал Аллен, усмехнувшись и глядя в знакомый потолок.

Он не ожидал, что когда-нибудь снова увидит его. В памяти всё по-прежнему оставалось ясно, но событиям тем было уже пятнадцать… нет, шестнадцать лет. Поздновато, чтобы оглядываться назад с какой-то пользой, причём не в одном смысле.

— По крайней мере с моей точки зрения.

Сон был воспоминанием из прошлой жизни — последними мгновениями перед смертью. Возможно, «смерть» было не самым точным словом, но через несколько мгновений он действительно переродился.

— Ладно…

Ностальгический сон расшевелил несколько воспоминаний, но это были воспоминания о мире, в котором Аллен больше не жил. Лет десять назад он, может быть, ощущал бы к ним более сильную привязанность, но прошло слишком много времени. Единственное, что имело значение, — почему этот сон приснился ему именно сейчас. Аллен вытряхнул эту мысль из головы и поднялся с постели. Было ещё рано, но валяться без дела времени не было. Он быстро оделся и вышел из комнаты.

С происшествия в королевской столице прошло почти полгода. Даже до отдалённого Пограничья время от времени доходили вести о последовавших в столице беспорядках, но, находясь так далеко, Аллен мог лишь мысленно сочувствовать и поддерживать тех, кто там остался, продолжая искать свою тихую жизнь.

Пока эта жизнь всё ещё от него ускользала. Не то чтобы последние шесть месяцев были полны новых потрясений: Ризе и остальные не просили помощи, так что жизнь Аллена была сравнительно мирной. Но он стремился к по-настоящему ничем не примечательным дням: сидеть на крыльце, греться на солнце и пить чай. Нынешняя жизнь, какой бы спокойной она ни казалась, всё равно была далека от этого.

Скучно? По-стариковски? Для Аллена это были комплименты. Конечно, сердца многих юношей его возраста пылали жаждой приключений. Да катились бы они все к чёрту. Разумеется, он не мог сказать, что за жизнь героя ни разу не получил удовольствия, но что ждало его в конце?

— М-да, сон и правда засел в голове.

Он пытался отогнать воспоминания, но они всё ещё задерживались. Впрочем, важно было здесь и сейчас. Он не мог позволить себе застревать в прошлой жизни, даже если именно она привела его сюда. С другой стороны, теперь, когда он всего лишь искал мирную жизнь, особого вреда от этих мыслей тоже не было.

— Да и нынешняя жизнь у меня не то чтобы идеальная.

Разумеется, ничего настолько хаотичного, как события полугодовой давности, не происходило. Но словно взамен за завершение той истории после неё началась череда мелких происшествий. Внезапные появления смертоносных монстров и злонамеренные выходки всевозможных могущественных сущностей случались… ну, не каждый день, конечно, но раз в три дня уж точно.

Аллен не чувствовал, что приблизился к спокойному существованию, особенно учитывая, что его, как правило, всё равно привлекали к решению этих заварушек. Причина была ясна: он попал в поле зрения Гильдии. К тому же он понимал, что любые бедствия, в которые он откажется вмешаться, в итоге неизбежно аукнутся и ему.

Стоило ему выехать из города, ничего не менялось. Всякий раз, когда он находил вроде бы мирную деревню, где можно было бы начать новую жизнь, он почему-то оказывался втянут в какие-нибудь неприятности.

Хотя никакого «почему-то» тут не было: снова вмешивалась Гильдия. Злого умысла у них не имелось. Просто Пограничье, при всей своей обширности и открытости, в некотором смысле было довольно тесным местом. Важная информация расходилась быстро, и сведения о нём — а именно о том, что он человек способный и может быстро решить почти любую проблему, — явно не стали исключением. Куда бы он ни приезжал, его просили помочь с тем, что беспокоило местных жителей.

Формально ничто не мешало ему отказаться, но Аллен ездил по этим местам в поисках потенциального дома. Он не мог начать знакомство с будущими соседями с поступка, после которого его стали бы сторониться. Если бы его устраивала полная изоляция, он мог бы поселиться глубоко в горах. Он хотел мирной жизни, но это не означало, что он хотел избегать людей.

Пока что Аллен отказался от поисков подходящего места. Это слишком походило на намеренное сование носа в неприятности. К несчастью, и в крупнейшем городе Пограничья неприятности случались с завидной регулярностью.

Так что Аллен решил вовсе покинуть королевство.

Отъезд

Аллен вышел из комнаты, прошёл по коридору и спустился по лестнице в просторную гостиную. Как он и ожидал, несмотря на ранний час, там уже были люди.

— Привет, Ризе. Ты, как всегда, ранняя пташка.

Ризе повернулась и улыбнулась. Должно быть, услышала, как он приближается.

— Доброе утро, Аллен! Не более ранняя, чем ты, разве нет?

— Ну, я тоже встаю довольно рано, но ты всегда раньше. К тому же, даже если бы мы вставали одинаково, это просто делало бы нас обоих ранними пташками.

— Пожалуй, да!

За этой лёгкой беседой Аллен оглядел Ризе с головы до ног. Она выглядела иначе. Она и раньше предпочитала практичную одежду, но сегодня была одета ещё проще обычного — словно собиралась куда-то идти.

— Ты хорошо подготовилась, да?

— Разумеется. Было бы неправильно задерживать тебя, верно?

Аллен усмехнулся её горделивому виду.

— Вот именно так и можно было бы подумать, да? — Он оглянулся через плечо. — Эй, тебе бы у неё кое-чему поучиться, — сказал он златовласой девушке, стоявшей на лестнице, по которой он только что спустился.

Вид был знакомый — даже слишком. Вялая Ноэль подавила зевок.

— Я не жаворонок. На самом деле вы должны благодарить меня уже за то, что я поднялась в такую рань. Я ведь даже ничего не кую.

— Насколько я помню, это ты сказала, что хочешь пойти с нами, Ноэль, — ответила Ризе.

— Помнишь правильно. Но ты когда-нибудь слышала выражение «это к делу не относится»?

— Слышала, но совершенно не понимаю, какое оно имеет отношение к ситуации, — сказала Ризе с преувеличенным вздохом, который ничуть не смутил Ноэль.

— Хоть переоделась бы из ночного, — сказал Аллен.

Ноэль была хороша собой, но это уже было немного чересчур.

— Что, внезапно застеснялся? Ты видел меня и в куда более откровенном виде.

Ризе ахнула.

— Что?! Аллен, с каких это пор вы с Ноэль так близки?!

[[image:/storage/reader-images/169101e81c9241a735b05029b206197b2cc1261a.jpg]]

— Не знаю, что ты себе вообразила, но уверен: ты всё поняла неправильно, — сказал Аллен. — Это было в кузнице. Она вся взмокла, заявила: «Мне жааарко!» — и сорвала с себя рубашку.

— Не обязательно описывать это именно так, — сказала Ноэль. — Знаешь, я далеко не каждому позволяю увидеть столько кожи.

Аллен пожал плечами. Были вопросы поважнее.

— Да-да. Я польщён. А теперь вернёмся к первоначальному разговору…

— О чём мы говорили? Точно, о том, что ты предпочёл бы наряд пооткровеннее этого.

— Не припоминаю, чтобы мы вообще такое обсуждали.

— Это правда, Аллен?! — вскрикнула Ризе.

— А ты не вмешивайся.

Ризе легко велась на подначки Ноэль. Для бывшей принцессы она бывала довольно простодушной. Аллен бросил взгляд на Ноэль.

— В любом случае, ты собрала вещи и готова идти?

— Конечно. Этим я вчера ночью и занималась. Знаешь, вместо сна.

— Ноэль, готовиться пришлось всем.

— Но вам не пришлось идти аж до моей мастерской!

Это было правдой: прежний дом и мастерская Ноэль находились у самого края города, почти так далеко от их нынешнего места, как только можно было. Дорога туда и обратно занимала немало времени.

— И всё же в точно таком же положении есть ещё одна девушка, которая уже готова и полна сил, — заметил Аллен.

— Милен? — спросила Ноэль, мельком взглянув на смуглую девушку. Затем она без тени стыда пожала плечами. — Она не такая чувствительная, как я. Я не могу спать в незнакомой постели. Разве это так уж необычно?

— Эй, не надо так оскорблять Милен. И вообще, ты уже полгода спишь в этой постели и всё ещё к ней не привыкла? Это не чувствительность, а что-то другое.

Точнее, это был дерзкий характер Ноэль, который знакомство постепенно вывело на поверхность. У Аллена теперь было целых полгода, чтобы с ним освоиться.

Группа жила не в гостинице, а в доме на окраине города — доме, принадлежавшем Аллену. Вернувшись в город полгода назад, он решил больше не останавливаться в гостинице. Он собирался какое-то время задержаться здесь, а благодаря внушительной награде за роль в происшествии в столице денег у него было больше, чем он знал, куда девать. С финансовой точки зрения гостиница не представляла проблемы, но собственный дом давал больше душевного спокойствия.

Как получилось, что Ризе, Ноэль и Милен стали жить вместе с ним, Аллен и сам толком не понимал. Это случилось прежде, чем он успел осознать происходящее. Когда он сообщил им, что купил дом, они настояли, чтобы он показал им жильё, а затем заметили, что дом слишком велик для одного человека. Он согласился.

— В таком случае нет никаких проблем, если мы будем жить здесь, — сказала ему тогда Ризе.

И после этого прямо у него на глазах они как-то стали жить вместе.

Особенно странным было то, что Ноэль решила поселиться у Аллена, хотя у неё имелся собственный дом. Впрочем, особых возражений у него не было. Для него одного дом и правда был слишком велик. Несколько лишних жильцов только оживляли место, да и какой мужчина откажется жить под одной крышей с тремя красавицами? Он понимал, что не всё будет безоблачно, но это неизбежно при общении с людьми. Он принял, что проблемы могут возникнуть, и решил разбираться с ними, когда и если они появятся. Так они и стали соседями по дому на последние полгода.

— В общем, я просто показалась, — сказала Ноэль. — А теперь дайте мне пойти переодеться. Иначе зачем мы вообще вставали так рано?

— Верно, — сказала Ризе. — Хотя мы всегда встаём в это время.

— Да-да. Дайте мне минутку. Если вы уйдёте без меня, я вам этого никогда не прощу.

Аллен и Ризе переглянулись и улыбнулись. Они бы ни за что так не поступили.

— За эти шесть месяцев моё впечатление о ней сильно изменилось, — сказал Аллен.

— Правда? А мне они показали, что она ничуть не изменилась. Всё такая же уверенная в себе, своевольная и упрямая. Иногда на удивление честная, иногда одинокая. Просто обычная девушка.

— Знаю. Я это и имел в виду: увидел за время, что она живёт здесь.

— Знаешь, Аллен, я поняла, что ты тоже не изменился.

Аллен пожал плечами. О ней он думал то же самое, и, как и ей, последние полгода помогли ему это заметить.

— А я? — спросила Милен, словно напоминая о себе.

Аллен широко усмехнулся. Насчёт Милен он был уверен ещё больше, чем насчёт Ноэль.

— О тебе моё впечатление изменилось меньше всего.

— Я тоже так думаю, — сказала Ризе.

— В хорошем смысле? — спросила Милен.

— Конечно, — сказал Аллен.

— Да, в хорошем, — согласилась Ризе.

— Хм, — сказала Милен. — Тогда ладно.

Поначалу Милен казалась несколько настороженной. Когда именно она поняла, что может расслабиться? Во всяком случае, это определённо произошло ещё до того, как она начала жить в доме Аллена. С тех пор она ничуть не изменилась. Несмотря на немногословность и бесстрастное лицо, она была очень покладистой — пожалуй, самой покладистой в доме. Даже у Ризе случались упрямые моменты, но не у Милен.

— В любом случае вас двоих спрашивать о готовности нет нужды, — сказал Аллен. — Осталось только подождать Ноэль.

— Мне помочь ей? — спросила Милен.

— Уверена, в этом нет необходимости, — сказала Ризе. — Она и так должна торопиться.

— Поняла. — Милен кивнула.

Аллен вздохнул. Возражать было уже слишком поздно, но он всё равно не мог не задаваться вопросом, как его втянули в то, что он берёт остальных с собой. Впрочем, размышлять о прошлом сейчас было некогда. Они вот-вот должны были отправиться, и не просто на однодневную прогулку. Все четверо покидали королевство. Формально это всё ещё было чем-то вроде поездки — у каждого имелись собственные цели. В случае Аллена, раз ему не удалось найти подходящее место в окрестностях, почему бы не попытать счастья в другой стране? Он ведь не выбирал, чтобы родиться именно в этой.

И всё же, хотя он был намерен осесть где-нибудь, если найдёт идеальное место, из того, что он знал о направлении их пути, шансы казались невелики.

Ожидая Ноэль, Аллен думал о месте назначения. Знал он о нём не так уж много.

— Империя, значит… — пробормотал он, глядя в пустоту.

К империи

Империя в этом мире была только одна: огромная держава под названием Виктор, которая благодаря военным завоеваниям множества соседних стран стала домом для большого населения самых разных рас. Одни называли это разнообразие доказательством широты взглядов государства, другие — его жажды территорий. Как бы то ни было, обычной страной она не была.

Империя граничила с королевством Адастера. Отношения между двумя державами были крайне плохими. После того как Адастера установила дружеские связи со всеми прочими соседями, империя оставалась последней страной, с которой королевство всё ещё воевало. Конфликт длился так долго и был столь ожесточённым, что его прекращение и восстановление мира считались величайшим достижением Генерала.

Учитывая характер империи, многие полагали, что, узнав о смерти Генерала, она вскоре снова нападёт. Королевство не смогло удержать эту новость в тайне: ещё полгода назад она достигла соседних стран. Но, несмотря на все приготовления Адастеры к такому развитию событий, признаков того, что империя планирует нападение, обнаружено не было.

Не было никаких шансов, что империя изменилась. Затянувшийся ледяной «мир» между двумя державами служил тому достаточным доказательством. Разнообразие населения империи было неизбежным следствием её стремления увидеть весь континент под своим ярмом. Незачем бессмысленно истреблять жителей других стран, если их можно поглотить. В этом и заключалась сила империи: она усваивала талантливых людей независимо от расы.

Могучий Корпус зверолюдей был знаменитым символом империи. Зверолюди, как правило, специализировались на ближнем бою, но в пылу сражения нередко впадали в неконтролируемое кровавое бешенство. По этой причине страны зверолюдей обычно избегали войн: конфликт легко мог превратиться в безудержную бойню, где чудовищные потери несли и свои, и враги.

Разумеется, если бы на зверолюдей напали, они всё равно стали бы защищаться. И это было ещё одной причиной, по которой Корпус зверолюдей считался символом империи. Империя была способна захватывать обезумевших зверолюдей и заставлять их подчиняться приказам. Она аннексировала не одно, а множество государств зверолюдей, а ещё в ней жило куда больше эльфов и гномов, чем в других странах, что подпитывало слухи о том, будто она аннексировала даже эльфийские земли.

То, что большинство эльфов живёт в Эльфийском лесу, было общеизвестным фактом — об этом рассказывали сами эльфы. Но где именно расположен лес, не знал никто. Эльфы специализировались на магии и жили очень долго, а значит, среди всех рас мира их было меньше всего. Из-за изящной внешности на них нередко охотились бессердечные люди, поэтому местоположение Эльфийского леса держалось в тайне — так, по крайней мере, говорили слухи. Правда оставалась неизвестной. В любом случае, именно в империи чаще всего замечали этих редко встречающихся существ.

Слухи наглядно показывали, насколько сильным было желание империи завоевать континент. Даже приостановив конфликт с королевством, она продолжала воевать на других фронтах. И всё же она не только не подавала признаков подготовки к войне с Адастерой, но и в течение последнего года не воевала ни с одной соседней страной. Ризе отправлялась в империю, чтобы выяснить причину этого явления.

— Ты ведь больше не принцесса, — сказал Аллен. — Ты герцогиня Вестфельдт, пусть и только номинально. Ты уверена, что можешь просто так заявиться в империю?

— Разве именно это не позволяет мне так поступить? Более того, если официальная позиция изменится, могут настать времена, когда я окажусь единственной, кто сможет.

— Ну и положение у тебя, да? И дом, и страна.

Заменив только верхушку, королевство сделало с новым домом Вестфельдт всё, что могло. Мало кто стал бы возражать, если бы дом уничтожили полностью, а под топор — буквально — отправили всех, кто хоть отдалённо был причастен. Но у королевства не было такой свободы действий. Вместо этого, после исчерпывающего расследования, дом Вестфельдт был восстановлен почти в прежнем виде.

Такой подход породил собственные проблемы. В доме Вестфельдт и прежде не хватало людей; после изгнания Аллена значительное число слуг либо ушло само, либо было вынуждено уйти. Особенно в поместье штат держался на самом минимуме. Аллен был потрясён, когда услышал, что с тех времён, когда он там жил, ушло около восьмидесяти процентов прислуги. Чтобы поместье продолжало функционировать, работников дополнили солдатами, но из-за их неопытности возникли новые сложности.

По услышанному Аллен сделал вывод, что в какой-то момент демоны перестали нападать. Незаметно, медленно, но верно подготовка солдат соответственно становилась всё менее суровой, что привело к общему ослаблению войска. За обучение и командование солдатами всегда отвечал герцог Вестфельдт.

— Беатрис действительно досталась тяжёлая работа, — сказал Аллен.

— Верно, — сказала Ризе. — Знаешь, недавно она жаловалась, что приехала сюда совсем не за этим.

Аллен пожал плечами. Он вполне мог это представить. Похоже, у Беатрис не возникло проблем с уходом из королевской гвардии после того, как её обязанность сопровождать Ризе была исполнена. Трудности начались позже: прибыв в герцогство Вестфельдт как одна из сильнейших воительниц страны, она получила задачу привести ослабевшую армию в форму.

Конечно, она могла отказаться. Но, несмотря на множество сопутствующих обстоятельств, факт оставался фактом: Ризе была герцогиней Вестфельдт. Пусть настоящие обязанности выполнял представитель, присланный королевской семьёй, Ризе всё равно оставалась герцогиней. И хотя демоны, возможно, прекратили нападения, никто не знал, когда они могут начаться снова, а армия в нынешнем состоянии была совершенно не готова справиться с подобной угрозой. Беатрис не могла сделать вид, что не замечает этого.

Аллен знал всё это потому, что в его обычных разговорах с герцогиней иногда всплывали такие темы. Возможно, ему и самому ещё придётся немного ей помочь.

— Я тоже не уверен, что это лучшая идея, — сказал он. — Но ведь она дала тебе разрешение отправиться?

Как только Аллен объявил, что собирается поехать в империю один, Ризе сказала, что пойдёт с ним. По её словам, момент был идеальный: королевству требовалось, чтобы кто-нибудь отправился и напрямую проверил, что происходит в империи.

— Она даже сказала, что ей спокойнее, если пойду я, чем если бы пришлось идти ей самой, — настаивала Ризе.

— Наверное, стоит радоваться, что она в тебя верит, — сказал Аллен. — Полагаю, Беатрис виднее. Хотя ответственность серьёзная.

С одобрением Беатрис и без причины отказывать Аллен не мог ей отказать. Конечно, он мог попробовать, но, зная Ризе, в таком случае она настояла бы на том, что отправится одна, а это было бы опасно. Лучше было позволить ей поступить по-своему и избежать лишнего риска. Если они будут действовать осторожно, прямой угрозы со стороны империи быть не должно. Да, её внезапная миролюбивость выглядела подозрительно, но если дело начнёт принимать плохой оборот, им нужно будет отступить, пока не запахло жареным. К тому же у Ризе имелась веская причина для поездки. С какой стати Аллену что-то говорить, пока он сам не оценил обстановку?

Следом за Ризе Ноэль тоже заявила, что сопровождает Аллена. Её причина была связана с тем, что в империи время от времени появлялись гномы. Она и раньше планировала туда наведаться, надеясь узнать ценные кузнечные техники. Теперь подвернулся идеальный случай. Ноэль могла ковать великолепные мечи, но они всё равно не шли ни в какое сравнение с Отеклером. Она собиралась использовать любую возможность, которая могла помочь ей выковать меч, превосходящий этот святой клинок.

Милен же сопровождала Ноэль просто потому, что не могла оставить её совсем одну. Это была самая шаткая причина поездки в империю из всех, но причиной она всё-таки была.

Так все четверо и решили отправиться вместе. Сейчас они сидели в конной повозке, мягко покачивавшей их на дороге.

— Мы разве не должны скоро приехать? — спросила Ноэль.

— Я как раз об этом думал, — ответил Аллен и посмотрел на козлы. — Что скажешь, Милен?

Они не нанимали кучера: те из их группы, кто умел править повозкой, сменяли друг друга.

— Думаю, уже недалеко, — ответила Милен.

Они были правы. Вскоре впереди показались крепостные стены. Цитадель — одна из жемчужин империи. Они уже вошли на чужую территорию.

— Хм, — пробормотал Аллен.

— Что такое, Аллен? — спросила Ризе.

— Ну… разве империя не считается опасным местом?

— Эм… полагаю, это зависит от того, что понимать под «опасным».

— Наверное. В любом случае… — Аллен перевёл взгляд с далёкой линии горизонта на то, что было прямо перед ними. — Я точно помню, что слышал: в этих краях водятся монстры.

Мгновение спустя земля перед повозкой раскололась, и оттуда показалось нечто.

Бог смерти пустыни

То, что выскочило из трещины в земле, заставило Ризе многое понять.

— Монстр? И это же…

Нападение монстра где-нибудь в этих краях само по себе не было чем-то невероятным: область вовсе не считалась полностью безопасной. Но так близко к крепостному городу, практически у самых стен? Подобное было немыслимо. Люди принимали как данность, что все перемещения монстров, сколь бы широко они ни встречались, невозможно держать под полным контролем. Но беспомощными они от этого не становились. В конце концов, монстры были разновидностью животных. У каждого имелась своя территория. Можно было предсказать, где и когда возникнет риск столкнуться с ними.

Но территория монстра не была высечена в камне. Пусть с большим трудом, их можно было заставить уйти. Правда, такой способ применяли редко: монстры, как правило, сдерживали друг друга — пищевая цепочка заботилась об этом сама. Стоило неосторожно истребить или насильно переместить какой-то вид монстров, как хрупкое равновесие могло рухнуть, и ничего хорошего из возможных последствий не выходило: например, мог расплодиться другой вид или в эти места потянулись бы ещё более грозные существа.

Поэтому обычно люди ограничивались прореживанием популяций монстров, и рядом с человеческими поселениями такие твари, как правило, не водились. Даже самые маленькие поселения — или, скорее, особенно они — появлялись только после тщательной проверки местности на безопасность. При выборе места минимумом было убедиться, что в пределах видимости не появляются монстры. Иначе люди не смогли бы ни спать по ночам, ни тем более растить урожай. Нельзя сказать, что монстры вообще никогда не приближались, — это было неизбежно для всех, кроме крупных городов, способных возводить магические барьеры, через которые ничто не могло пройти.

Иначе говоря, увидеть монстра так близко к поселению было почти невозможно. Но одной этой причины не хватало, чтобы объяснить потрясение Ризе. Это был крепостной город с большим населением и постоянным потоком людей. Появление монстра у самых стен было недопустимо — провал и городского управления, и правителей страны. Подобные происшествия были признаком несостоявшихся государств, которым не хватало военной силы или ресурсов, чтобы контролировать численность монстров. Об империи нельзя было сказать ни того, ни другого. Вся ситуация казалась невозможной.

— Не может быть. Это песчаный волк? — спросила Ноэль.

— Я раньше их не видела, но это должен быть он, — сказала Ризе.

Ноэль пробормотала это в изумлении, а Милен, как всегда, оставалась невозмутимой. На её лице читалось разве что нетерпение.

Чёрная как смоль волчья фигура действительно походила на песчаного волка, названного так из-за обычного места обитания — пустыни. Но что он делал здесь, посреди ничем не примечательных равнин? Ризе хотела верить, что такое невозможно.

— Песчаный волк, значит? — сказал Аллен. — Бог смерти пустыни, да?

— Да, — ответила Милен. — Монстр, после встречи с которым почти никто не выживал.

Ризе кивнула. Что им делать? Монстр полностью воплощал своё прозвище. Даже в единственной пустыне, где, как считалось, они обитали, столкновения с ними называли редкостью. Но Ризе в этом сомневалась: возможно, те, кто видел песчаного волка, просто не доживали до того, чтобы рассказать об этом. Даже немногочисленные выжившие утверждали, что едва спаслись. Каждый возвращался один, бросив своих товарищей волку — буквально, — чтобы обеспечить себе шанс на выживание.

Все стоявшие там знали историю единственного одиночного путника, пережившего встречу с песчаным волком. Он выжил лишь потому, что каким-то образом сумел переключить внимание зверя на другую группу монстров. Этот человек был Избранником до Акиры, тем, кого называли величайшим Избранником в истории, — и даже он, встретив эту тварь, смог только бежать. Именно благодаря той встрече о существе и осталось хоть сколько-то сведений, если это вообще можно было так назвать. В итоге все они сводились к одному: бежать, и как можно быстрее.

По словам Избранника, боевая мощь монстра не была подавляющей, но тварь никак не падала. Она выглядела как волк, но волком не была. Никто точно не знал, что это такое. Она восстанавливалась как слизень; отрубить ей голову или конечности было бесполезно. Предположительно где-то внутри этого чёрного как смоль тела находилось ядро, но попробуй ещё найди его: тело поглощало любые попытки разнести его магией.

После полудня битвы с монстром, который всё ещё не показывал никаких признаков усталости, Избранник решил отступить. Песчаный волк атаковал только одним способом — бросался вперёд и проглатывал жертв целиком, — но двигался он с огромной скоростью, так что единственной надеждой Избранника было отвлечь его внимание.

Кое-кто говорил, что из-за однообразного способа атаки движения монстра должны легко читаться, но насколько это было правдой, оставалось неясно. Общепринятым считалось одно: он должен быть как минимум настолько страшен, насколько утверждал Избранник, иначе выживших было бы больше. Значит, в бою он и правда был чрезвычайно опасен. Как бы то ни было, вывод оставался один: единственный вариант — бегство.

— Убежать не выйдет, — сказала Ризе.

Она не знала почему. Не логика, а интуиция говорила ей, что пытаться бежать бесполезно. Она слышала все истории, но ни одна не могла передать ужасную реальность. Ризе дрожала и чувствовала, что Ноэль и Милен дрожат тоже. Теперь она поняла. Все, кроме одного, кто сумел уйти от гнева песчаного волка, говорили одно и то же: встретить его — значит погибнуть. Он был воплощённой смертью. Бог смерти пустыни.

Только Избранник считал иначе, но Избранник не был обычным человеком. Будь с ними Акира, она бы это поняла. Слабое утешение. Ризе помнила, как Акира, услышав эту историю, заявила, что докажет своё право называться величайшей Избранницей в истории, убив эту тварь. Почему Ризе вспоминала об этом именно сейчас? Она просто пыталась сбежать от реальности. Но реальность перед ней была неотвратима.

Она услышала задумчивое «хм». Машинально посмотрела на Аллена — и её пронзили два противоположных чувства: облегчение от того, что она вспомнила о его присутствии, и отчаяние от мысли, что даже он наверняка не сможет победить этого монстра. Она верила в него, твёрдо была уверена, что он справится со всем, что ни бросит ему мир. Но в тот миг вокруг него витало нечто, разбивавшее эту веру. Это невозможно было описать, но ощущение походило на откровение. Смутное — и при этом безусловно точное. Ризе не знала, кто из двоих сильнее, Аллен или волк. Она знала только, что Аллен наверняка погибнет, если решит сражаться.

Её тревогу усиливало поведение Аллена. Всё это время он не двигался и смотрел на песчаного волка, словно прикидывал свои шансы. Ноэль и Милен обе бросали на него беспокойные взгляды. Должно быть, думали о том же.

Аллен медленно заговорил:

— Крупноват для домашнего питомца, да?

— Ч… — Ризе моргнула и склонила голову набок, пытаясь понять, что только что услышала.

Ноэль успела произнести мысли Ризе раньше неё:

— О чём ты вообще говоришь?!

— Неважно, — сказал Аллен.

Он с озадаченным видом осмотрел песчаного волка.

— Монстры обычно ведь не появляются в таких местах, верно?

— Верно, — сказала Ризе. — Не прямо у города.

— Это невозможно, — сказала Ноэль.

Аллену пришлось согласиться.

— Ага. Но вот же он. Поэтому я подумал: может, это чей-то питомец. Знаете, вывели погулять.

[[image:/storage/reader-images/3413774267127d2b94e518367d617580df44cec8.jpg]]

— Каким бы невозможным ни было происходящее, это ещё невозможнее, — сказала Ноэль.

Аллен ответил в своей обычной беспечной манере:

— Пожалуй, ты права. Честно говоря, я тоже так подумал. Но если бы это оказалось правдой, а я его убил, наше знакомство с империей началось бы совсем не с той ноги. Раз ты так уверена, значит, волноваться не о чем.

Ответ Аллена прозвучал так небрежно, что Ризе понадобилось несколько секунд, чтобы вообще осознать сказанное. К тому моменту, когда она и остальные девушки пришли в себя, он уже спрыгнул с повозки.

— Чт… Я… Аллен! — крикнула Ризе.

Вид у него был такой, будто он ожидал обычной лёгкой победы.

Ризе так уверена не была: аура песчаного волка не походила ни на что из того, что ей доводилось испытывать. Она инстинктивно протянула к Аллену руку, но он уже ушёл из её досягаемости. Он даже не обернулся. Ризе ничего не могла сделать, чтобы остановить его, пока он шёл к чёрному как смоль зверю. И тогда она поняла, что монстр стоит на некотором расстоянии от повозки. Песчаный волк показался им, но словно застыл на месте.

Странно. Единственная надежда на спасение якобы заключалась в том, чтобы рвануть прочь в тот самый миг, когда увидишь зверя, — и даже тогда шанс был ничтожным. Что происходит?

Ноэль нарушила тишину:

— Эй, вам не кажется, что он… боится?

— Ч? — произнесла Ризе.

Она снова посмотрела, но видела лишь песчаного волка, зловеще ожидающего Аллена. Или… нет, там было кое-что ещё. Монстр медленно, почти незаметно отступал. Словно это он пытался сбежать от Аллена.

— Вам не кажется, что он выглядит испуганным? — спросила Ноэль.

— Да, если приглядеться, — сказала Ризе. — Но… это же песчаный волк!

— Верно, но Аллен справится, — сказала Ноэль.

— Согласна? — сказала Милен.

— Я… наверное, могла бы, но… — Ризе не договорила.

В ответ на её слова Ноэль озадаченно посмотрела на Милен, а та повернула голову и ответила ей таким же взглядом.

— Хм? Почему вы так растерялись? — спросила Ризе.

— Да так, ничего, — ответила Ноэль. Потом обратилась к Милен: — Правда?

— Угу, — ответила Милен. — Я думала, Ризе будет с нами на одной волне.

— Ага. Это ведь она должна была сказать: «Аллен справится!» — согласилась Ноэль.

— Но… — возразила Ризе.

Если сформулировать так, спорить было трудно. Будь перед ними любой другой монстр, даже дракон, она бы охотно согласилась, если бы не сказала это сама. Конечно, Аллен уже победил дракона, но она сказала бы то же самое о любом другом монстре. Однако песчаный волк был тварью вне всякого сравнения. Как Ноэль и Милен могли удивляться её сомнениям?

— Не буду отрицать, выглядит плохо, но… — Ноэль замолчала, задумавшись. — Наверное, хуже чем «плохо» оно не ощущается. Уверена, эта штука ещё опаснее Фенрира, но… не знаю, может, дело в твоём Даре?

— В моём Даре?

— Ага. Аллен говорил, твой Дар делает тебя очень эмпатичной.

— Пожалуй, мне действительно легко понимать чужие чувства.

Вскоре после того, как Аллен купил дом в городке Пограничья, вся компания однажды заговорила о своих Дарах. Аллен предположил, что именно эмпатия позволяет Ризе получать божественные откровения.

— То есть ты хочешь сказать, что я чувствую чрезмерно сильный страх?

— Мне так кажется. По крайней мере, я уверена, Аллен что-нибудь придумает. Когда эта штука только выскочила из земли, я на мгновение решила, что мы мертвы.

— Согласна, — сказала Милен. — Если бы здесь были только мы трое — всё, конец. Но я не представляю, чтобы она убила Аллена.

— Поэтому мы не слишком волнуемся, — сказала Ноэль. — Вообще-то волнуешься только ты, Ризе. Разве не ты веришь в Аллена сильнее всех?

— Д-да, пожалуй, это правда…

Ризе почувствовала некоторое облегчение. Она нашла объяснение своему смутному чувству тревоги. Этого было недостаточно, чтобы полностью успокоить нервы, но теперь она хотя бы могла смотреть спокойнее, как Аллен приближается к монстру.

Вскоре расстояние между ними заметно сократилось. Теперь стало ясно, что песчаный волк отступает по мере приближения Аллена. А потом монстр внезапно отпрянул, словно готовясь к худшему.

То, что случилось дальше, Ризе не смогла понять — только увидеть. Песчаный волк исчез, и вдруг Аллен стоял на месте с обнажённым мечом. Затем раздался звук разрыва. Песчаный волк так и не появился снова.

— Похоже, он просто его убил? — сказала Ноэль.

— Наверное, — сказала Ризе. — Моё предчувствие только что исчезло.

— Вот же… Я знала, что он что-нибудь придумает, но это уже смешно. Что он вообще сделал?

— Типичный Аллен, — сказала Милен.

— Тут ты права, — сказала Ризе.

Наконец-то согласившись, все трое смогли лишь улыбнуться в недоверии. Выходило, Ризе зря волновалась. Какая-то её часть всё ещё спрашивала, неужели всё действительно свелось к этому, но отрицать исчезновение песчаного волка она не могла.

Она отбросила остатки сомнений. Она просто ошиблась. Теперь можно было вздохнуть с облегчением.

Мотив нападения

Легко расправившись с монстром, Аллен возвращался к повозке в некотором недоумении. Сам монстр его не тревожил: да, он ощутил странное чувство, но зверя всё равно убил без особого труда. Вопрос был в том, что эта тварь здесь делала. Очевидно, это было ненормально. У Аллена имелось несколько предположений о том, как такое могло случиться, но держать их при себе смысла не было.

— Сэкономим время, если подумаем над этим вместе, — сказал он, забираясь обратно в повозку.

Его встретили три ошарашенных взгляда. Он недолго успел гадать, почему они так поражены, прежде чем заметил кое-что.

— О. Я только сейчас понял, что козлы пустые. Когда ты перебралась назад, Милен?

— Здесь с ней проще разговаривать, — сказала Ризе.

— А, понятно.

Значит, они тоже считали, что им нужно поговорить. Пустое место кучера означало, что в случае необходимости они не смогут так быстро отступить, но из задней части повозки всё равно хорошо просматривались окрестности. Если снаружи что-то случится, они заметят — при условии, что оно будет над землёй. Маловероятно, что в почве прячется ещё один монстр.

Город был уже совсем близко, но обстоятельства заставляли Аллена медлить.

— Наверное, безопаснее поговорить здесь, а не ехать сразу внутрь.

— Да, — согласилась Ризе. — Теперь у нас ещё больше причин быть осторожными.

— Тут что-то нечисто, — сказала Ноэль. — На нас только что напал монстр в пределах видимости имперского города.

— Думаешь, это сделала империя? — спросила Милен.

— Это не невозможно, — ответил Аллен. — Но это лишь одна из версий, и довольно маловероятная.

Такое необычное происшествие могло быть либо совпадением, либо чьим-то замыслом. Переместить монстра в конкретное место было трудно, но не невозможно: страны с малочисленными армиями иногда были вынуждены делать это для обороны. Однако обычно потери не оправдывали выгоды. Вряд ли ответ крывался в этом.

— Подход был бы слишком грубым, — сказала Ноэль. — Эта штука нападала бы на любого, кто приблизится к городу.

— Я слышал, они ещё и по довольно обширной территории бродят, — заметил Аллен. — Она могла бы включить и город.

Сам город, вероятно, был защищён магическим барьером, но всякий, кто сделал бы хотя бы один шаг за его пределы, оказался бы в опасности.

— Не забывайте, путь, по которому мы ехали, — единственный маршрут из королевства в империю, — сказала Ризе. — Если империя сделала это намеренно, королевство наверняка сочтёт это провокацией.

— То есть они объявят войну? — спросила Милен.

— Такая вероятность была бы вполне реальной, — ответила Ризе. — Повод у них точно был бы веский.

Оправдать близость зверя к городу было бы невозможно. Более того, королевство восприняло бы это как прикрытие для заранее подготовленного действия. Но если бы империя действительно хотела войны, она не стала бы идти таким окольным путём. Достаточно было бы прямого объявления.

К тому же, когда Аллен собирал сведения, он не слышал ничего о странных монстрах, нападающих на путешественников, направляющихся в империю. Не слышал он и разговоров о пропавших людях, так что дело было не в том, что монстр просто убивал всех, кто его видел. Возможно, его поместили туда совсем недавно, но это снова означало бы, что империя сделала это намеренно, а такую возможность они уже отбросили.

Если это было не намеренно, значит, должно было быть совпадением.

— Но трудно поверить, что это могло случиться случайно, — задумчиво сказал Аллен.

— Верно, — сказала Ризе. — Монстры довольно предсказуемы. К югу отсюда есть пустыня, но я сомневаюсь, что эта тварь случайно забрела бы так далеко.

— Даже на повозке это путь в месяц, — сказала Ноэль.

— Слишком далеко, чтобы намеренно переселить её территорию? — спросил Аллен.

— Не могу сказать, что это невозможно, — ответила Ризе. — В конце концов, о песчаных волках мы не знаем куда больше, чем знаем.

— Я никогда не слышала, чтобы их видели за пределами пустыни, — добавила Ноэль. — Но, может, это не так уж много значит.

Встречи с ними и так были редкостью, а ясной причины, по которой эти существа обитали именно в пустыне, не существовало. Исходя из общедоступных сведений, не было оснований считать, что их невозможно встретить где-то ещё.

Если бы всё сводилось к этому, волноваться было бы не о чем. Аллен уже убил этого песчаного волка, и на этом всё должно было закончиться. Но они не могли позволить себе поспешно прийти к такому выводу.

— Ну, мы уже установили, что доказать намеренность не можем, — сказала Ноэль. — Значит, вернулись к началу.

— В каком-то смысле, — сказал Аллен. — Тогда, может, подумаем, какие есть другие варианты. Например… — Он на мгновение задумался. — Допустим, кто-то пытался добраться до Ризе, а империя тут ни при чём.

Такое уже случалось прежде и могло случиться снова.

Ризе несколько мгновений обдумывала эту мысль.

— Не знаю. Мне это кажется маловероятным. Сейчас от этого нечего выиграть.

— Правда так думаешь? — отозвалась Ноэль. — Ты герцогиня. Реальной власти у тебя теперь больше, чем было у принцессы. Это ведь может быть важно?

— Покушение на жизнь новой герцогини? — спросила Милен.

— Верно, сейчас у меня больше власти, но я всё равно лишь номинальная фигура, — сказала Ризе. — Моя смерть ничего не изменит. Возможно, уже даже есть кто-то, кто ждёт момента, чтобы заменить меня. — Она помолчала. — Нет, это маловероятно. Сейчас всё слишком хаотично. Но со временем преемника наверняка подготовят.

— Значит, отнесём эту версию к маловероятным, — согласился Аллен. — А из линии наследования короны ты полностью исключена?

— Не могу сказать, что полностью, но почти. Я могла бы взойти на трон только в том случае, если бы каким-то образом исчезли все члены королевской семьи.

— Понял. Тогда это ещё менее вероятно.

Для тех, у кого имелся подобный мотив, существующие члены королевской семьи были бы куда лучшими целями. Ризе оказалась бы далеко внизу списка.

— А в таком случае к власти пришёл бы и ты, Аллен.

— А? Я?

— В смысле как принц-консорт? — спросила Ноэль.

— А Ризе стала бы королевой? — добавила Милен.

— Н-нет! — запнулась Ризе. — С чего вы вообще это взяли?! Я имела в виду, что Аллен тоже королевской крови!

— А, точно, — сказала Ноэль. — Я об этом слышала.

Поскольку герцоги и герцогини тоже имели место в линии наследования, во всех них текла королевская кровь. Однако вероятность, что кто-то настолько далёкий в очереди станет монархом, была столь мала, что их не признавали членами королевской семьи, и часто это были очень дальние родственники. На самом деле с тех пор, как во главе дома Вестфельдт стоял представитель королевской семьи, прошло пять поколений — да и тогда это был человек не слишком значимый. Одной из причин помолвки Аллена и Ризе было желание не допустить дальнейшего разбавления королевской крови тех, кто правил этим домом. Отречение Ризе от статуса принцессы, вероятно, объяснялось похожими мотивами.

— Но у тебя кровь куда чище, чем у меня, — сказал Аллен. — И к тому же официально я вообще не существую.

— Кто станет цепляться к таким деталям, если исчезнет вся королевская семья? — сказала Ризе. — По закону все подходящие кандидаты имеют равные права на должность. Следующего монарха определят исключительно по заслугам.

— Ого, даже законы на такой случай есть? — спросила Ноэль. — Значит, такое часто случается?

— Нет, не думаю, что часто, — сказала Ризе. — Но я слышала об этом раньше, так что не могу сказать, что никогда.

— В других странах делают так же? — спросила Милен.

Ризе на мгновение задумалась.

— Интересно. Не могу сказать, что хорошо знакома с законами других государств, но, думаю, они не сильно отличаются. Я даже слышала о незаконнорождённых детях, которые восходили на трон после уничтожения всей королевской семьи.

Знания Ризе впечатлили Аллена, но он лишь задумчиво хмыкнул. Иначе говоря, шанс, что её станут целью по этой причине, был невелик. Конечно, Ризе была единственной из них, на кого могли напасть по политическим мотивам, но если дело было в личной обиде, целью мог стать кто угодно. Правда, такой путь завёл бы лишь в бесконечные домыслы. К тому же какая выгода была в настолько сложном способе свести счёты?

Глаза Аллена широко раскрылись.

— Погоди. Есть одна группа, для которой это было бы не так уж трудно.

— Что? — сказала Ризе. — Что-то придумал?

— Пожалуй. Слушайте: кто, по-вашему, мог бы без особых проблем таскать за собой монстра?

— О, — сказала Ноэль. — Да, такие ведь есть.

— Демоны, может? — спросила Милен.

— Именно, — ответил Аллен.

— Понятно, — пробормотала Ризе. — Да, пожалуй, демоны могли это сделать.

— Но есть ли у них мотив? — спросила Ноэль.

— Просто помешать нам? — предположила Милен.

— По крайней мере, к этому всё и свелось, — сказал Аллен. — В любом случае, сделать это они могли, но я всё равно не думаю, что это они. Для демонов это было бы необычайно окольным способом. Если бы они хотели отомстить, сделали бы это напрямую. А если бы выбрали косвенный подход, то заговор был бы куда опаснее, чем эта мелочь.

— Типично, — сказала Ноэль. — Только ты мог назвать это так, Аллен.

— Ты и правда странный, — сказала Милен.

— Звучит так, будто ты в этом необычно уверена, — сказал Аллен.

Договорив, он заметил, что Ризе пристально смотрит на него.

— Что-то не так? — спросил он.

— О, нет, — ответила она. — Это немного внезапно, но… ты не чувствуешь себя больным?

— Больным?

— Ты выглядишь как обычно, но я не поняла, что там произошло, и не могу до конца разобраться, как ты себя чувствуешь физически.

— Я в порядке.

— Уверена, что это правда, но мне показалось, что ты заметил песчаного волка чуть позже обычного. Хотя с тех пор, как я в последний раз видела тебя в деле, прошло полгода, так что, возможно, я ошибаюсь в воспоминаниях. Прости, если это странно. Просто мне показалось это необычным.

— Ничего страшного. В общем, больным я себя не чувствую, но, пожалуй, я и правда не в лучшей форме.

В каком-то смысле Ризе попала в точку. Он уже был не совсем тем, кем был прежде. По какой-то причине его восприятие ухудшилось до обычного уровня. И правда, раньше он распознал бы угрозу быстрее. Но настоящая проблема была в том, как действовать после распознавания. Напасть на монстра, всё ещё зарытого под землёй, было бы слишком показным жестом. В итоге он всё равно поступил бы точно так же. Логично, что Ноэль и Милен не заметили ничего странного. Сам Аллен разницу почувствовал, но удивился, что Ризе оказалась настолько наблюдательной.

— У тебя хороший глаз, — сказал он ей. — Что именно было не так?

— Не уверена, что смогу выразить словами, — ответила она. — Я даже не была уверена, что права.

— Но ты была права. Это впечатляет, — сказала Милен. — Для меня Аллен выглядел как всегда.

— И для меня, — сказала Ноэль. — Похоже, это сила любви.

— А-а-а, конечно, — сказала Милен.

— Л-любви?! — поперхнулась Ризе. — Что значит «конечно»?! К-какая нелепость!

— Разве? — Ноэль усмехнулась.

— Хмф! Забудь! Дура ты, Ноэль!

— Ого. Ты никогда раньше не называла меня дурой. По правде, я вообще никогда не слышала от тебя такого слова. Даже не думала, что ты на него способна.

— Может, она уже взрослая девочка? — предположила Милен.

— Эй, почему ты на меня так смотришь? — спросила Ноэль.

Они всего лишь дразнили её, но этого хватило, чтобы всегда собранное лицо Ризе стало ярко-красным. Аллен усмехнулся. Давая двум другим именно ту реакцию, которую они хотели, она сама напрашивалась на будущие поддразнивания. Но такова уж была Ризе.

Аллен вернул разговор в прежнее русло.

— В общем, похоже, мы не выясним, почему эта тварь оказалась здесь. Но осторожность никогда не бывает лишней.

— Верно, — ответила Ризе. — Я и не собиралась терять бдительность в империи.

— Я-то хотела просто расслабиться и посмотреть, как работают местные кузнецы, — сказала Ноэль. — Не то чтобы я собиралась быть беспечной или что-то такое.

— Похоже, выбора у нас нет, — сказала Милен.

— Да, знаю, — сказала Ноэль. — В конце концов, если бы что-то пошло не так… если бы Аллен умер, расслабиться у меня особо не получилось бы. Настолько беззаботной я не являюсь. Но кузнецов всё равно хочу навестить.

— Без проблем, — сказал Аллен. — Нет смысла менять планы из-за того, что мы даже объяснить не можем. К тому же как я найду мирную жизнь, если сдамся из-за небольшой неприятности?

Если он не станет отшельником, даже самая спокойная жизнь время от времени будет подкидывать мелкие препятствия.

— Только ты мог назвать это «небольшой неприятностью», Аллен, — заметила Ризе.

— Ага, звучит так, будто речь о ссоре с соседом, — сказала Ноэль.

— Пожалуй, это просто Аллен, — сказала Милен.

Аллен пожал плечами в ответ на их замечания. Разные взгляды на вещи были совершенно естественны. Он посмотрел вперёд.

— Думаю, пора снова ехать.

— Да. Полагаю, мы обсудили всё, что могли, — согласилась Ризе.

— Интересно, что нас ждёт в городе, — сказала Ноэль. — Надеюсь, ничего, но всё же…

— Ну, пока с нами Аллен, шансов у них не будет, — заметила Милен.

— Правда, так у нас может появиться довольно дурная репутация. Ладно, Милен, доведёшь нас оставшуюся дорогу?

— Оставь это мне.

Милен кивнула и выбралась из повозки. Мгновение спустя та медленно тронулась.

Вскоре город стал виден ещё яснее, и через месяц после отъезда из Пограничья они наконец добрались до места назначения. Аллен почувствовал глубокое облегчение… наконец-то.

Однако вскоре после этого, в первом же месте, куда они отправились по прибытии в город, их встретило требование, разбившее это облегчение вдребезги.

— Прошу прощения, но я вынужден попросить вас уйти.

Имперский город

Лаурус был самым восточным оплотом империи — городом, защищённым великолепными стенами и расположенным на территории Линквист Викторской империи, граничившей с королевством Адастера. Однако история его была короткой: его построили как передовой рубеж в войне с королевством. Поскольку строили город гномы, в его прочности сомневаться не приходилось, и военные укрепления сохранились до сих пор. Но с окончания войны прошли десятилетия. То, как Лаурус процветал сейчас, в те времена невозможно было бы представить.

— Хм. Знаешь, если смотреть на это, наше королевство кажется не таким уж впечатляющим, — сказал Аллен.

Открывавшийся перед ними вид выдерживал сравнение с королевской столицей, если не превосходил её целиком. Здесь было столько жизни, движения, людей и вещей, за которыми хотелось следить. И это был всего лишь провинциальный город; имперская столица, гордость империи, находилась далеко отсюда. Каково же должно быть там, если уже этот город настолько оживлён?

— Говорят, несмотря на расположение, именно он и есть настоящая гордость империи, — заметила Ризе. — Поэтому неудивительно, что он выглядит так.

— Пожалуй, ты права, — ответил Аллен.

Город процветал не просто потому, что империя была огромной по сравнению с Адастерой. Лаурус находился на выступе имперской территории, который, кроме Адастеры, граничил ещё с четырьмя странами. Совпадение обстоятельств превратило его в место встречи этих государств — точнее, их купцов, которые постоянно приезжали и уезжали, ведя торговлю.

В империи жило необычайно много зверолюдей, эльфов и особенно гномов. По меркам других стран, в Лаурусе обосновалось немыслимо большое число гномов, и многие путешественники приезжали сюда только ради этого. На самом деле группа Аллена как раз недавно пришла в одно такое заведение, и одна из таких путешественниц сейчас раздражённо ворчала.

— Чёрт, — сказала Ноэль. — Вот придурки! Ничего же особенного не было.

Аллен понимал её досаду из-за того, что их выгнали, но всё равно смотрел на неё с усталой досадой.

— Может, и не было, но от этого всё равно не становится нормально.

Ризе тоже не впечатлилась.

— А что бы ты почувствовала, если бы кто-нибудь сказал такое тебе, Ноэль?

Ноэль выглядела так, будто сам вопрос её поразил.

— А? Да я, конечно, вышвырнула бы их к чёртовой матери!

— Это мы должны смотреть на тебя таким взглядом, — сказал Аллен.

Первое, что сорвалось с языка Ноэль после их прихода, было: «Дай попробовать твои инструменты!» Именно поэтому их и выгнали. Аллен не был ремесленником ни в каком смысле, но знал, что такие кузнецы ценят свои инструменты, иногда даже больше собственной жизни. Предугадать такой исход было нетрудно. Ещё абсурднее было то, что Ноэль признала: сама поступила бы точно так же.

— Разве недостаточно было посмотреть, как он работает? — спросил Аллен. — Я думал, ты за этим сюда пришла.

— Я тоже так полагала, — согласилась Ризе.

Аллен пошёл с ней лишь из любопытства. Он никуда не спешил, а в этой жизни ещё ни разу не видел, как у горна работает кто-то, кроме Ноэль. Он никак не ожидал, что она сделает такую необдуманную вещь, — не думал, что кто-то в их положении вообще мог бы так поступить.

— Просто смотреть бессмысленно! — возразила Ноэль. — Я и так бесчисленное количество часов видела за работой величайшую кузнечиху. Это скорее мешает, чем помогает.

— Хотел бы я, чтобы там ты тоже оставила это при себе, — сказал Аллен.

— Совершенно верно, — согласилась Ризе. — Если бы ты ушла тихо, я, возможно, даже пожалела бы тебя.

— Да забудьте, — сказала Ноэль. — После того, что этот тип мне сказал, он заслужил услышать, что я о нём думаю. Глупо так взвинчиваться из-за правды.

— А если бы кто-то сказал такое тебе? — спросила Ризе.

— Хм… ну, я как раз собиралась испытать меч, который подогнала под себя, — ответила Ноэль.

Она вела себя неразумно. Но ремесленники, как правило, были упрямыми и неразумными людьми.

— Тогда был ли вообще смысл сюда приходить? — спросил Аллен.

— Что? Я ведь говорила, что хочу посмотреть их инструменты, разве нет? Я уже видела, как работает величайшая кузнечиха, но у меня нет доступа к тем инструментам, которые были у неё. Я не говорю, что уже сравнялась с ней в мастерстве, но, чтобы продолжать расти, мне нужно знать больше о лучших инструментах.

— В таком случае ты и правда слишком многого просила у бедняги, — сказала Ризе и вздохнула.

Ноэль, однако, не смягчилась. Она была решительно настроена действовать по-своему. Аллен потерял всякое желание сопровождать её, но и она, похоже, не слишком стремилась идти к следующему месту. Значит, вместо этого они отправятся туда, куда нужно Ризе.

— Знаешь, я этого ожидал, но жить здесь я бы точно не смог, — сказал Аллен.

— Слишком шумно? — спросила Милен.

Он ответил кривой улыбкой и обречённым пожатием плеч. Она почти угадала. Не то чтобы он вообще не мог наслаждаться мирной жизнью в оживлённом месте — просто не здесь. Война между империей и королевством не была исключена, а передовой рубеж казался не слишком привлекательным местом для жизни.

— И всё равно меня поражает, насколько здесь оживлённо, — сказал Аллен. — Я наполовину ожидал, что все будут напряжены.

— Да, — сказала Ризе. — Совсем не похоже на город, которому грозит война.

Многонациональная бурлящая экономика города не остановила бы империю от войны, если бы она действительно к ней стремилась, но наверняка появились бы какие-то ранние признаки. Даже если не официальное объявление, то хотя бы осознанная перемена в атмосфере, способная вызвать рост напряжения среди жителей. Но ничего подобного видно не было. И всё же…

— На войну это не похоже, но в воздухе есть странное ощущение, не думаете?

— Странное ощущение? — сказала Ноэль. — Думаешь, это связано с тем?

Аллен пожал плечами. Он не мог уверенно сказать, что это не связано с демоном, которого они встретили. Всё, что он знал, — над городом висело смутное беспокойство.

— Наверное, это скорее похоже на… повышенную тревогу?

— Правда? — спросила Ризе. — Не могу сказать, что заметила.

— Я не знаю, как здесь обычно, но охраны в патрулях много. Кажется, будто они чрезмерно осторожничают.

— Не знаю, — сказала Ноэль. — Я просто решила, что у них строгий порядок.

— Учитывая, где мы находимся, это ведь не так уж странно? — спросила Милен.

— Ну, если так сказать…

Аллен мог признать, что, возможно, ему мерещится. Может, он просто слишком боялся что-то упустить. Затем, пока его взгляд обшаривал толпу, он пропустил то, что было прямо перед ним.

— Ай!

Голос сопровождался ударом. Он столкнулся с кем-то и отправил этого человека в полёт. Рефлекторно Аллен протянул руку, чтобы помочь подняться.

— Простите!!! Я не смотрел, куда иду.

— О… нет, это целиком мо—

В тот миг, когда Аллен увидел, кто это, — девушку, — она оборвала извинение на полуслове. Её рот приоткрылся от потрясения, и выражение её лица отразило собственное лицо Аллена. Он знал её. Она была человеком, которого здесь быть не должно.

— Анриетта?!

— Аллен?!

Это была Анриетта Линквист, первая дочь маркиза Линквиста — дома, правившего этим городом и окружающей его территорией.

Леди империи

Эта леди уже бывала в Адастере прежде. Хотя две страны были втянуты в холодную войну, формально они поддерживали дружеские отношения. Визиты соседнего маркиза Линквиста были частью обязательного обмена между двумя дружественными государствами — по крайней мере, так Аллену говорили.

С тех пор, как он видел её, прошло десять лет. Тогда он ещё был ребёнком-гением и встретил Анриетту на одной из вечеринок, куда сопровождал отца. Это был единственный раз, когда они разговаривали. Потом он видел её ещё несколько раз, но словами не обменивался. Скорее, он сам старательно избегал разговоров с ней.

— Давно не виделись, — сказал Аллен.

— Ага, давненько, — ответила Анриетта. — И что ты вообще здесь делаешь?

— Разве это не я должен тебя об этом спрашивать?

Дочь дома, управлявшего этой территорией, не должна была просто так разгуливать по городу настолько далеко от поместья маркиза — да ещё буквально в двух шагах от королевства. Гордость империи или нет, безопасным местом для неё этот город назвать было нельзя. Особенно если — по крайней мере, насколько Аллен мог судить с первого взгляда, — рядом не было охраны. Слово «беспечность» тут даже близко не подходило.

— Вы знакомы? — спросила Ноэль.

— Эм… Анриетта из рода маркиза Линквиста, верно? — сказала Ризе.

В тоне Ризе прозвучало что-то странное. Аллен бросил на неё взгляд и увидел неописуемое выражение. Он недоумённо склонил голову, а потом, проследив за взглядами обеих женщин, понял: с тех пор как помог Анриетте подняться, он всё ещё держал её за руку.

— Ох. Прости.

— Ничего страшного, — ответила Анриетта. — Ты ведь мне помог. Из-за такого я переживать не стану.

Может, так оно и было, но достоинство леди всё равно имело значение. Она была примерно ровесницей Аллена; по множеству причин ему не следовало касаться её без веской необходимости.

Аллен собрался с мыслями.

— Эм, в общем… как сказала Ризе, это Анриетта из рода маркиза Линквиста. Нужно объяснять подробнее?

— Не-а, — сказала Ноэль. — Даже я знаю, на чьей земле мы сейчас стоим.

— Я тоже, — сказала Милен. — Но я не понимаю, что вы здесь делаете.

— Да, — сказала Ризе. — Это не место для такой особы, как вы, даже если это ваши владения. Эм… не то чтобы мне было положено такое говорить.

— Именно, — сказала Анриетта. — Прежде чем критиковать других, стоило бы объясниться самой. Что принцесса… нет, теперь ведь уже не так, да? В общем, что герцогиня королевства делает здесь с такой пёстрой компанией?

Ризе потрясённо застыла.

— Что? Вы знаете об этом, леди Анриетта?

Новость о том, что Ризе больше не принцесса, не раскрывали; как и всё, что касалось дома Вестфельдт. Теперь, когда слухи о смерти Генерала уже разошлись, никто не мог сказать, как соседи Адастеры отреагируют на дальнейшие перемены. Эту информацию должны были удерживать внутри королевства, но прямо сейчас перед Ризе стояла представительница империи — той самой страны, которой меньше всего стоило знать о происходящем в Адастере, — и, похоже, она знала всё.

Аллена это не слишком удивило.

— Я стараюсь быть в курсе, — коротко сказала Анриетта. — И можешь не называть меня «леди». Я не люблю формальности. По тому, как я разговариваю, это наверняка понятно.

— Подожди, вы что, впервые нормально встретились? — спросил Аллен.

Он знал, что Анриетта не любит, когда её называют «леди». Она сказала ему это ещё при первой встрече.

— Нет, не совсем, — сказала Анриетта.

— Прежние встречи едва ли были чем-то большим, чем обменом приветствиями, — сказала Ризе. — Она ведь из империи.

— Если так сказать, звучит логично, — ответил Аллен.

Даже дети не могли позволить себе расслабиться. Любое оскорбление принцессы могло стать поводом к войне, а именно этого империя и добивалась бы. Лучше было сводить разговоры к минимуму.

— Ладно, оставим это, — сказала Анриетта. — Что вы здесь делаете?

— Это вопрос от представительницы маркиза Линквиста? — уточнил Аллен.

— Это просто вопрос. Не надо искать в нём слишком много. Тем более я всё равно примерно представляю.

— Я так и думал.

Если кто-то из королевства Адастера настолько открыто забирался на территорию империи, он неизбежно вызывал бы любопытство даже у простых горожан. В Адастере не было настолько доверчивых людей, чтобы принимать формальную дружбу двух стран за приглашение маршировать в имперский город. Разумно было предположить, что у них есть веская причина оказаться здесь, хотя Анриетта, вероятно, имела в виду не это.

— Ну… если уж говорить, наверное, мы осматриваем достопримечательности.

— Достопримечательности, значит? — Анриетта сузила глаза, подчёркивая слово.

Аллен пожал плечами. Технически он ведь не лгал. И ничего специально не скрывал. Некоторое время она внимательно вглядывалась в него, а затем выдохнула, будто приняла ответ.

— Ладно. Пока вы не собираетесь устраивать неприятности. Но, если хочешь знать моё мнение, вам лучше поскорее отправиться домой.

— О? Здесь происходит что-то плохое? — спросила Ноэль.

— Можно сказать и так. Слушайте, вы ведь сумели отогнать демонов, верно?

Ризе ахнула.

— Откуда вы… — Она оборвала себя, когда до неё дошло. — Конечно. Даже при приказе молчать я не ожидала, что мы полностью остановим распространение слухов.

Любой разговор о нападении демонов неизбежно приводил бы к новости о том, что Ризе стала герцогиней. Поэтому всё это должно было оставаться строго секретным до стабилизации герцогства. Однако большая часть населения столицы уже знала. Приказ о молчании, как бы быстро его ни ввели, мог сделать лишь ограниченно многое. И всё же сам факт, что слухи добрались до империи, был проблемой.

— Такое невозможно было скрыть, — сказала Ноэль. — Это проблема?

— Не совсем, — ответила Анриетта. — Вы ведь знаете, что демоны досаждают империи так же, как и королевству?

Обе страны граничили с Королевством демонов. Более того, как более крупная держава, империя принимала на себя основную тяжесть агрессии рода демонов.

— Хочешь сказать, империя захочет узнать, как мы отбили демонов? — спросил Аллен.

— Я говорю только, что не могу гарантировать: если они узнают, что вы здесь, они не придут с расспросами. И сомневаюсь, что взамен предложат что-то достойное. Если не хотите неприятностей, советую бросить всё, что вы задумали. Скорее всего, вас просто обведут вокруг пальца.

Милен бросила взгляд на Аллена.

— Он не выглядит особенно обеспокоенным.

Аллен пожал плечами. Даже со всем своим богатым опытом он не мог уверенно сказать, что его никогда не обманывал опытный противник. А ввязаться в неприятности означало бы разрушить сам смысл этой поездки.

Анриетта продолжила:

— Даже если вы сами не начнёте раздавать им сведения, я не могу гарантировать, что вы останетесь в стороне. Пока вы на территории империи, вы под угрозой. Думаю, вам стоит немедленно возвращаться.

Она говорила убеждённо, но её слова мало чем могли им помочь. Они не имели ни малейшего представления о том, как сейчас обстоят дела в империи. Собственно, выяснить это как раз было одной из целей Ризе. Они не могли позволить себе принять слова Анриетты на веру, и даже если она была искренна, последовать её совету они не могли. И всё же отрицать, что её предположения могут сбыться, тоже было нельзя.

Аллен пожал плечами.

— Ну, думаю, за предупреждение спасибо.

Правда и недоразумение

Высказав всё, что хотела, Анриетта поспешно ушла. «Делайте что хотите; свою часть я выполнила» — такими словами она с ними и рассталась, исчезнув в толпе без всякого прощания.

Аллена и Анриетту можно было назвать разве что самыми смутными знакомыми. А что до случайной встречи — ну, такое случается. Её слова могли дать дополнительную пищу для размышлений, но сам вопрос был закрыт… если, конечно, встреча и правда была случайной.

Аллен остановился.

— Простите, мне нужно кое-что сделать. Сможете втроём как-нибудь занять себя? Я позже вас найду.

— Что?! Аллен! — вскрикнула Ризе.

Но он уже развернулся и побежал, оставив её изумлённые возгласы позади. Анриетта уже пропала из виду, но если он был прав…

— Бросил подруг, чтобы погнаться за другой девушкой? Какой же ты ужасный.

Услышав голос, Аллен остановился. Анриетта стояла неподалёку. Он бежал меньше минуты, но то, что за это время догнал её, не было странным. Странным было то, что ему пришлось бежать изо всех сил.

— Звучит так, будто я какой-то сердцеед. Немного странно, — заметил он.

— Это за тобой ходит целый гарем красивых девушек, — сказала Анриетта. — И разве вы все не живёте в одном доме?

Аллен пожал плечами.

— Это ты выяснила, а то, что между нами ничего не было, — нет?

Он огляделся. Картина вокруг полностью отличалась от места их прежнего разговора. Теперь они стояли далеко от шумных толп, в глубине какого-то глухого переулка. Аллен посмотрел Анриетте прямо в глаза.

— Хватит ерунды. Что ты задумала?

— Эм, разве это не моя реплика? Что ты задумал, затаскивая милую девушку в тёмный переулок?

— Забавно. Насколько я помню, я пошёл за тобой. В любом случае ты как человек меня не интересуешь. Только как ученица Бога.

В этот миг что-то в Анриетте изменилось. Она больше не была обычной девушкой. Её окружала подавляющая аура святости — аура, с которой Аллен был прекрасно знаком.

— Мне понимать это так, что я попал в точку? — спросил он.

— Не-а, если честно, ты неправильно всё понял. Я же сказала, что ты слишком много в это вкладываешь, разве нет? Дурная у тебя привычка. Хотя, наверное, с твоей жизнью это не твоя вина.

— То есть ты не пришла ко мне как святая ученица?

Аллен знал человека перед собой ещё с прошлой жизни. Пусть первая встреча с Анриеттой состоялась десять лет назад, её — настоящую её — он знал задолго до этого. Она была святой ученицей, существом, следившим за тем, чтобы земные дела разрешались так, как угодно Богу. Именно она сделала Аллена героем, давала ему советы и напрямую вмешивалась, помогая ему. Он понял, кто она на самом деле, в тот самый миг, когда увидел её. Ошибки быть не могло.

Но переродиться должен был только Аллен. Уже одно её появление в этом мире было странным, не говоря о том, что она получила жизнь как человек. Что бы за этим ни стояло, он уже пришёл к выводу: даже перерождение в другом мире оказалось недостаточным, чтобы сбежать от обязанности героя. Само её присутствие здесь означало, что тот день непременно придёт. Но от самой Анриетты он ничего не слышал. Он решил, что их «случайная» встреча означает: этот день наконец настал. Однако, судя по её реакции, дело было не в этом.

— Я же говорю, ты слишком всё усложняешь, — сказала она. — Сегодня я показалась тебе не ради своих святых обязанностей.

— Но это ведь не было просто совпадением?

Аллен знал, что никогда не столкнулся бы с кем-то в толпе, каким бы рассеянным он ни был. Он всегда хотя бы краем глаза следил за дорогой.

— Нууу… этого отрицать не могу. Я просто хотела тебя предупредить.

— Предупредить?

— Ага. Но я уже это сделала.

— О? Ты про всё это «возвращайся домой»?

— А что ещё я могла иметь в виду?

— Да я откуда знаю.

Десять лет — ничего, а потом вдруг это. За этим обязано было скрываться что-то ещё.

— Я и думала, что, скорее всего, добьюсь только того, что ты без всякой пользы насторожишься, но… ну, вообще-то всё это изначально твоя вина.

— А? Что я сделал?

— Не прикидывайся. Ты ведь не думаешь всерьёз, что можешь скрыть, насколько ослаб?

Аллен усмехнулся. Разумеется, она знала. Ризе тоже заметила. Конечно, всё зависело от того, с каким моментом сравнивать, но он был как минимум вдвое слабее прежнего себя. Он был слабее даже по сравнению с тем, каким был ещё совсем недавно.

— Особенно твоё Безграничное знание, — продолжила фигура. — Ты, должно быть, сам гадаешь, почему оно стало настолько плохим.

— Не-а. Раньше оно было слишком сильным, чтобы я мог с ним нормально обращаться. Так мне больше подходит.

Теперь он больше не мог получать знание о любой сущности, о которой знал. Он мог изучать только то, что действительно видел. Наконец-то это была сила по его мерке. Поскольку прочими силами он всё ещё мог пользоваться без проблем, потеря склонности видеть слишком много даже казалась ему облегчением.

— Похоже, ты говоришь правду.

— Как будто я мог бы тебе соврать. В любом случае, если судить по твоим словам, почти похоже, что ты за меня волнуешься.

— «Похоже»? Конечно волнуюсь.

— А? Правда?

— Господи, почему тебя это так удивляет? Это настолько странно?

— Наверное, нет.

Она могла быть святой ученицей, но в прошлом не раз давала ему советы. Так много, что Аллен не мог поверить, будто всё это было исключительно служением воле Бога. И всё же она оставалась тем, кем была.

— Но у тебя есть одно коренное недоразумение. Я больше не святая ученица.

— Что? Серьёзно? Но твои силы…

— Такие же, как твои. Твои силы ведь не исчезли, когда ты перестал быть героем. Я — человеческая девушка, Анриетта. Мои полномочия действовать как святая ученица сильно ограничены.

— Теперь, когда ты сказала, кажется, я понимаю. Но зачем ты вообще пришла в этот мир?

Аллен переродился как награда за то, что исполнил долг героя. Какая причина могла быть у неё, чтобы последовать за ним?

— Я здесь, чтобы… как бы это сказать? Оказывать необходимое послепродажное обслуживание, учитывая, что тебе, похоже, судьбой назначено притягивать неприятности.

— Вот уж судьба. Хотя сказать, что ты неправа, я не могу.

Он помолчал.

— Погоди, так что именно я неправильно понял?

— Как я и сказала, я пришла увидеться с тобой только потому, что у меня есть ощущение: ты вот-вот вляпаешься в неприятности. Хотя, возможно, я кое-что недоговорила.

— Вот как?

— Эти «неприятности» — демоны.

Аллен не удивился. На самом деле всё встало на свои места. Значит, именно это и заставило её предупредить его.

— Если бы я тебе не сказала, ты снова оказался бы по уши в беде.

Аллен усмехнулся. Отрицать это он не мог. События полугодовой давности, из-за которых сила его Безграничного знания ослабла, и так оказались слишком жаркими на его вкус. Он был уверен, что однажды его полная сила вернётся, но ждать придётся годы. Кто знает, что случится, если с ним произойдёт нечто похожее? Он мог лишиться навыка Безграничного знания полностью — или пострадать от других, ещё более серьёзных последствий.

— И, похоже, у тебя всё ещё есть некое предназначение, которое нужно исполнить, — продолжила девушка.

— Ты много знаешь.

— Когда я была святой ученицей, я была посвящена помощи тебе. Эта сила не исчезла просто так.

— Понятно. Ну, не скажу, что у меня совсем нет мыслей о демонах, но прямо сейчас я не собираюсь бросаться в бой.

Аллен победил группу демонов, но всё ещё знал о них ничтожно мало. У него точно не было идей, как противостоять всему роду демонов. Если они оставят его в покое, он был готов жить и дать жить другим.

— Я говорю, что они не оставят тебя в покое. Помнишь, как ты их прогнал? Я не знаю, насколько далеко разошлась эта история, но не удивлюсь, если ты уже привлёк внимание демонов у них дома. А даже если нет, здесь они постоянно доставляют нам проблемы.

— Было у меня такое ощущение. Логично.

Вот оно что: странная атмосфера в городе объяснялась этим.

— Полагаю, в подробности ты не вдашься?

— Это только увеличило бы шанс, что ты окажешься втянут.

— Значит, всё хуже, чем я думал.

Возможно, даже так же плохо, как случившееся с Генералом. Это объяснило бы, почему империя так медлила с любыми действиями против королевства.

Она пристально посмотрела Аллену в глаза.

— Короче говоря, и Анриетта, и я сама можем дать тебе только один совет: если ты всё ещё ищешь покоя, немедленно возвращайся домой.

Аллену оставалось только вздохнуть.

Неприятность в закоулках

Попрощавшись с Анриеттой во второй раз, Аллен задумался, что делать дальше. Он почти не сомневался, что она говорит правду. Возможно, она что-то недоговаривала, но на ложь это не походило. И всё же он не мог послушно поступить так, как она сказала. Ладно он сам и Ноэль — Ризе пришла сюда, чтобы выяснить кое-что конкретное. Зная её, предупреждение об опасности не отговорило бы её ни на йоту. «О чём ты говоришь?! Опасно было с самого начала!» — сказала бы она. Любое вторжение подданного королевства на имперские земли было опасно. Даже настойчивость человека, которого она наняла чем-то вроде сопровождающего, её бы не остановила.

Оставалось только два варианта: волоком утащить Ризе домой, даже если она будет брыкаться и кричать, или остаться с ней. Оставить её здесь одну было невозможно. Ноэль думала бы так же.

— Похоже, выбора нет, — сказал Аллен, хотя не мог утверждать, что совсем не колеблется.

Ноэль наверняка выбрала бы то же самое. Значит, единственной проблемой оставалось, что делать дальше.

— Главный приоритет — снова встретиться со всеми, — пробормотал он, направляясь к выходу из переулка.

Он нахмурился в недоумении. Ничего особенно неправильного не было, но в жизненном шуме городских улиц он уловил небольшую перемену.

— Я всё ещё довольно далеко. Может, и ошибаюсь.

И всё же он прислушался, и казалось, что улицы стали шуметь ещё сильнее прежнего. Чем ближе он подходил, тем яснее это становилось.

— Что-то случилось.

Это не выглядело настолько серьёзным, чтобы назвать происходящее чрезвычайной ситуацией, — скорее, беспорядок, который могла вызвать мелкая кража. Обыденное происшествие, и всё же…

— Хм. Эй, ты там, знаешь, что происходит? — окликнул Аллен в сторону входа в переулок, скрытого от него с того места, где он стоял.

Из переулка донёсся приглушённый вздох. Аллен знал, что там кто-то прячется: он слышал сбивчивое дыхание. Правда, это не доказывало, что этот человек как-то связан с происходящим на улицах.

— Ну вот, не повезло нам обоим. Я не собирался тебя убивать, но ты не оставляешь мне выбора.

Из укрытия выпрыгнул подозрительного вида мужчина. Небритый, с нечесаными волосами, в грязной, рваной одежде. Он выглядел обычным жителем трущоб — если не считать диких, налитых кровью глаз. Глаз человека, загнанного в угол. Человека, который без колебаний убьёт, если понадобится.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Аллен. — Я даже не знаю, что ты сделал. Я вижу тебя впервые. Ты мог бы отделаться какой-нибудь полуправдоподобной отговоркой и уйти.

Конечно, это не значило, что Аллен непременно поверил бы любой отговорке, но сейчас, похоже, было не время об этом упоминать.

— Заткнись! П-прекрати! — крикнул незнакомец, доставая из кармана нечто похожее на кинжал.

От него исходила странная аура. Он выглядел как кинжал, но, казалось, годился не только как простое оружие.

Прежде чем Аллен успел это подтвердить, он заметил чёрно-красную жидкость, стекавшую с лезвия, и сузил глаза.

— Хм. Знаешь, я не планировал тебя убивать, но, похоже, ты не пожмёшь мне руку и не пожелаешь счастливого пути, да?

— Я с-сказал, заткнись! — закричал мужчина и жалко рассёк воздух, будто отчаянно пытался его запугать.

Безграничное знание: Очи Акаши — Чувство опасности.

Что-то вырвалось из оружия. Аллен отскочил назад. Оно пронзило место, где он только что стоял. Он пригляделся к оружию.

— Т-ты увернулся?! Как?!

— Ого. Я понимал, что это не обычный кинжал, но не ожидал магического артефакта, да ещё такого, который стреляет молнией. По сравнению с магией Акиры слабовато, но понимаю, как он мог поднять переполох.

В зависимости от заключённой в них силы одни магические артефакты были более пригодны для нападения, другие — менее. Тот, что держал мужчина, явно относился к первой категории. Жителю трущоб не следовало иметь возможность заполучить такую вещь: она наверняка стоила баснословно дорого, а судя по ощущению от выстрела, обычного человека могла с лёгкостью испепелить. Очевидно, за этой историей скрывалось что-то ещё, но первым делом Аллену нужно было усмирить мужчину. Он не хотел, чтобы пострадала куча случайных прохожих.

Словно почувствовав его намерение, мужчина взмахнул кинжалом снова, прежде чем Аллен успел действовать. С острия хлынула молния, выбив огромную вмятину в стене за спиной Аллена. Едва увернувшись от разряда, Аллен бросился вперёд и повалил мужчину на землю.

— Гах! Чёрт! — Даже лёжа на спине, мужчина продолжал беспорядочно размахивать кинжалом.

Аллен выбил оружие у него из руки ногой.

— Больше я не могу позволить тебе этим пользоваться.

Он прижал руки мужчины к земле. Как бы тот ни извивался, сопротивляться он больше не мог.

— Почему?! Кто ты такой?!

— Забавно, я как раз собирался спросить тебя о том же. С моей точки зрения ты просто какой-то тип, который ни с того ни с сего попытался меня убить. Если кто и должен жаловаться, так это я. В любом случае, как ты заполучил эту штуку? Мои дальнейшие действия зависят от твоего ответа, так что тщательно выбирай слова.

— Чёрт! Как я в это вляпался? Всё не так! У меня была всего одна работа! Нужно было только не облажаться!

— Эй? Ты меня слушаешь? Что с тобой? Какая работа?

Похоже, он действовал по чьему-то приказу. Аллена начало охватывать дурное предчувствие. И вдруг поведение мужчины полностью изменилось.

— Гах! Ух! Ч-что-то… Прекрати!

— А? Эй, что с тобой?

Мужчина закашлялся кровью и яростно забился. Всё, что сделал Аллен, — это прижал его за руки.

— Нет! Я не хочу умирать! Гух!

— Что, чёрт возьми, происходит? Похоже, сначала надо тебя успокоить, — пробормотал Аллен, отпуская его и вытаскивая меч.

Мужчина продолжал биться.

Безграничное знание: Очи Акаши.

Меч Катаклизма: Звероруб.

Его меч пронзил мужчину, пришпилив тело к земле. Мужчина дёрнулся, а затем безвольно обмяк. Убедившись, что тот мёртв, Аллен вздохнул.

Тишину нарушил голос за спиной.

— Прошу прощения, но не могли бы вы объяснить, что здесь происходит?

Аллен посмотрел на свою руку, проследил взглядом вниз по клинку до пронзённого мужчины. Он вспомнил слова Анриетты — слова, с которыми теперь решительно не соглашался, — и снова вздохнул. Неприятности были гарантированы: пытайся он уехать или нет.

Предложение дочери маркиза

Оказавшись на волосок от, вероятно, настоящей катастрофы, Аллен облегчённо выдохнул, когда увидел, как девушка покидает место происшествия.

— Ты правда спасла мне шкуру, Милен, — сказал он, повернувшись к стоявшей рядом смуглой девушке.

Она кивнула. Сам он никогда не смог бы провернуть такой безупречный побег.

— А ты вообще что здесь делала? — спросил он.

Случайностью это явно не было: она появилась в идеальный момент. Почти по привычке Аллен просканировал окрестности в поисках любопытных аур и заметил её. Зная, на что она способна, он сразу понял: это его лучший шанс выбраться из ситуации без кровопролития. Конечно, проблему это по-настоящему не решило, но по крайней мере выиграло ему немного времени и избавило от положения, которое становилось совсем липким.

Милен показалась ему, а Аллен кивнул — достаточно незаметно, чтобы удерживавшая его девушка ничего не поняла, — подавая знак подойти к нему. И в мгновение ока они исчезли.

— Ноэль и Ризе знали, что ты опять вляпаешься в неприятности, — сказала Милен.

— Поэтому ты пошла за мной?

Она кивнула. Аллен невольно улыбнулся. Забавный у них способ показывать доверие. С другой стороны, они ведь оказались правы.

— Значит, потом придётся поблагодарить их обеих.

Но прямо сейчас времени на это не было. То, что Аллену удалось отвлечь девушку на долю секунды, в основном было случайностью. Он и правда удивился. Из-за угла в конце переулка, где Аллен всё ещё стоял лицом в ту же сторону, вдруг раздался раздражённый голос:

— Ты совсем не меняешься, да? Отлично постарался, снова загнав себя в неприятности.

В поле зрения шагнула Анриетта.

— Разве ты не велела мне делать что хочу? Я думал, ты ушла.

— Я и уходила, пока не поняла, что ты вот-вот устроишь себе очередную прекрасную кашу. Хотя, похоже, я была не нужна.

— Нет, ты правда помогла. По глупой удаче или нет, но ты появилась и удивила меня, а это создало нужное нам отвлечение.

Он никак не ожидал, что она вернётся.

— Мне стоит тебя поблагодарить.

— Не нужно. Всё, что я сделала, — постояла там. Кстати, не мог бы ты сказать этой девчонке рядом с тобой, что она может немного расслабиться? Мне не нравится, когда на меня так смотрят.

— Хотел бы, но не думаю, что она может иначе.

Анриетта пожала плечами, словно говоря: «Знаю».

Милен всё это время сверлила Анриетту взглядом — от нервозности и настороженности, которые обычно показались бы неуместными, учитывая, что они уже встречались чуть раньше. Но всё время, пока Милен была в переулке, она оставалась невидимой, а затем сделала невидимым и Аллена, обеспечив его чудесный побег. Они до сих пор не сдвинулись с того места, где стояли всё это время. Однако Анриетта без труда видела их и слышала их голоса.

— Она права, Милен, — сказал Аллен. — Можешь расслабиться. Она друг. Я ведь тоже понял, что ты здесь, верно? Здесь то же самое.

Милен помедлила.

— Поняла.

— Понимаешь? — спросила Анриетта.

— Понимаю, что Аллен общается с людьми, которые не подчиняются логике.

— Ой, я не настолько ужасна, как он. Если бы существовал ещё один такой же, у нас были бы большие проблемы.

— Тут не поспоришь.

— Ладно, — вмешался Аллен, — сейчас не время для кружка «все дружно жарим Аллена». Полагаю, у тебя есть причина снова осчастливить нас своим присутствием, Анриетта?

Раз уж он выбрался из беды, возвращаться ей было незачем. Анриетта была не из тех, кто пытается выжать благодарность за оказанную услугу.

— Вроде того, да, — ответила она. — Но сначала позволь спросить: что ты собираешься делать теперь?

— Честно говоря, я как раз уже почти склонялся к тому, чтобы остаться, но теперь думаю, что, пожалуй, всё-таки стоит убираться отсюда. Та девушка не выглядела обычной патрульной стражницей. Наверное, лучше мне на время исчезнуть.

— Должна была догадаться, что ты это заметишь, но ты всё равно не понимаешь, насколько глубоко увяз.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой путь обратно в Адастеру, скорее всего, уже перекрыт.

— А? — сказала Милен. — Они могут так сделать?

Перекрытие пути в чужую страну и из неё вполне могло вызвать международный спор — а то и войну за то, кому принадлежит дорога. За исключением крайних обстоятельств, Адастера должна была бы одобрить такое решение, а на получение разрешения ушло бы куда больше времени.

— Могут, — сказала Анриетта. — Этот рыцарский орден обладает правом действовать самостоятельно. Они могут делать почти всё, что захотят. Всё, что империя сможет потом сделать, — это от них отречься, если до такого дойдёт.

— Сомневаюсь, что для Адастеры это отречение будет много значить, — сказал Аллен.

— Именно на это империя и рассчитывает. Ты не хуже меня знаешь, какова их конечная цель.

— Логично. Если дело дойдёт до войны, они встретят её с распростёртыми объятиями. Клянусь, эта страна вечно мутит воду.

— Не могу отрицать.

— Но какая им выгода от перекрытия дорог? С их точки зрения я просто подозрительный тип.

— Ты должен понимать ситуацию. Сейчас они не могут уступить ни пяди, особенно когда речь идёт о том, чтобы какая-либо информация попала в руки королевства.

Как бы неудобна ни была эта реальность для Аллена и остальных, Анриетта подтверждала его подозрения: в городе что-то происходило.

— То есть ты сейчас скажешь, что можешь чем-то помочь?

— Абсолютно нет. Я же сказала: эти рыцари действуют самостоятельно. Но раз тебя всё равно скоро схватят, предлагаю вам какое-то время отсидеться у меня.

— Понятно…

Аллен был благодарен за предложение, но строго необходимым оно не было. Побег с помощью невидимости Милен выглядел ненадёжно, но в крайнем случае он мог воспользоваться мгновенным перемещением. С другой стороны, покинуть империю прямо сейчас означало отказаться от причин, по которым они вообще сюда пришли, и вдобавок было ясно, что Анриетта что-то знает о беде, обрушившейся на империю. Аллену самому до этого особого дела не было, но Ризе — было бы.

— Эм, но разве ты не только что говорила нам поскорее отсюда убираться? — спросил Аллен.

— Чтобы вы не ввязались, — сказала Анриетта. — Теперь вы уже ввязались.

Обоснование выглядело не слишком убедительным, но Аллен всё равно понимающе кивнул. Анриетта действовала по собственной логике. Она хотела, чтобы он держался в стороне. Раз уж этот вариант исчез, все ставки снимались.

Что именно стояло за всем происходящим, Аллен по-прежнему не понимал, но веской причины отказаться от её предложения не видел. Он и его спутницы тоже получали от этого пользу, а Анриетте он задолжал так много, что никогда не расплатится. Сама Анриетта, конечно, сказала бы, что всего лишь исполняет свой долг, — скромный взгляд, который только усиливал благодарность Аллена.

— Сначала мне придётся посоветоваться с остальными, но думаю, есть хороший шанс, что мы примем твоё предложение, — сказал Аллен.

— Понятно, — сказала Анриетта и отвернулась с нарочито натужным безразличием. — Мне, знаешь ли, всё равно. Делайте как хотите.

— Так и сделаю, — ответил Аллен с улыбкой, размышляя, как теперь объяснить всё друзьям.

Покидая город

Аллен едва не разочаровался оттого, как легко ему удалось снова встретиться с остальными. Они не договаривались о месте встречи, но, похоже, способности Милен позволяли ей чувствовать ауры на большой площади. Как она сумела найти Аллена, так же быстро она определила, где находятся Ризе и Ноэль. Когда они все собрались, Аллен объяснил, что произошло.

— Полагаю, примерно этого я и ожидала, — сказала Ризе. — Вот уж ты снова нашёл себе неприятности.

— Точно, — сказала Ноэль. — Отличная работа: сделать себя целью настоящей охоты. Знаешь, я бы даже не удивилась, если бы ты сделал это нарочно.

— Очаровательно, — сказал Аллен. — И что бы я с этого получил?

— А разве не было бы ещё безумнее, если всё это просто совпадение? — сказала Милен.

— Именно, — сказала Анриетта. — С таким невезением нужно быть проклятым.

Аллен не оценил критику. Если он мог хоть что-то сделать, чтобы вытащить их из этой передряги, он бы сделал.

— Хотя если из-за этого леди Анриетта приглашает нас остановиться у неё, то, должна сказать, я очень рада, — сказала Ризе. — В конце концов, уже ясно, что цель моего визита я выполнить не смогу, но уезжать не собираюсь. Полагаю, несколько месяцев мы вряд ли сможем что-то предпринять?

— Верно, — сказала Анриетта. — Ну, думаю, дней через десять всё поутихнет. Факт в том, что у них просто нет столько времени, чтобы посвятить его погоне за вами, как бы тщательно они ни пытались всё проверять.

— Десять дней, да? — сказала Ноэль. — Меня устраивает. Немного страшно потерять форму, если столько не махать молотом, но я быстро наверстаю.

— Какая уверенность, — сказала Милен.

— Я просто настолько хороша, — сказала Ноэль.

Похоже, все были согласны.

— Тогда, думаю, мы примем твоё предложение, — сказал Аллен.

— Для меня это только в радость, — сказала Анриетта.

Дальше всё пошло быстро: действовать действительно нужно было без промедления. По словам Анриетты, пространство для манёвра с каждой минутой сужалось.

— Сейчас они заняты тем парнем, который на тебя напал, но со временем разберутся и с ним. В худшем случае повесят на тебя ещё и это.

— Ты говоришь о мужчине с магическим артефактом? — спросила Ризе.

— Ага, — ответила Анриетта. — Судя по тому, что я услышала, он устроил с этой штукой небольшую панику на площади. К счастью, никто серьёзно не пострадал, но одного человека он всё же порезал.

Аллен мог догадаться, откуда она взяла эти сведения. Она могла свободно пользоваться своими божественными силами, пока не вмешивалась в ход событий этого мира. Собирать информацию для неё было пустяком.

— Та девушка тоже что-то говорила о том, что его преследуют, — сказал Аллен. — И ещё что, вероятно, это был отвлекающий манёвр.

— Самый очевидный вывод, — сказала Анриетта. — Он ничего не добился, кроме раны у одного человека. Слишком ничтожные последствия для магического артефакта, который у него был.

— Разве тебе тоже не стоит из-за этого беспокоиться? — спросила Ноэль. — Это ведь случилось в твоих владениях, да?

— Если это правда был отвлекающий манёвр для чего-то ещё более скверного, то да, — сказала Анриетта. — Но пока, думаю, мне лучше держать это при себе.

Ноэль приподняла брови. Звучало так, будто Анриетта прекрасно знала, что именно произошло; более того, Аллен был в этом уверен. Если она ничего не предприняла, значит, необходимости не было.

— Тебе нужна помощь? — спросил он.

— Ценю, но сейчас это вам нужна моя помощь.

— Справедливо, — сказал Аллен, пожав плечами и усмехнувшись.

Очевидно, немедленной беды у неё не было.

Пока они разговаривали, группа добралась до кареты и села внутрь. К счастью, преследователи до них так и не добрались, и они сумели уехать без происшествий. Когда город наконец остался позади, Аллен облегчённо выдохнул.

— Похоже, пока мы чисты.

— До меня они не доберутся, — сказала Анриетта. — Не настолько они сильны.

— Понятно, — сказала Ризе. — Кстати, как далеко до вашей резиденции, леди Анриетта?

— Посмотрим… Если ничего не случится, прибудем до конца дня. Правда, это по опыту моей спокойной дороги сюда.

— По пути есть деревни? — спросила Ноэль.

— Нет. Отсюда до города, где я живу, одни открытые равнины.

Достаточно было выглянуть в окно, чтобы убедиться в этом. Судя по тому, что других путников почти не было, они уходили впритык: если что-то всё же случится, им придётся ехать всю ночь. Впрочем, по крайней мере такая возможность у них была. Не нужно было спешить из страха, что ночь застанет их до прибытия.

— Значит, дальше всё зависит от тебя, Аллен, — сказала Милен.

— Почему от меня? — спросил Аллен.

— От того, вляпал ты нас в беду или нет, верно?

— Не то чтобы я теперь мог что-то с этим сделать.

Хотя, если они и правда окажутся в беде, он был уверен: из большинства неприятностей они как-нибудь выберутся. В конце концов, с ними была и Анриетта. Даже если она не могла влиять напрямую, она могла помочь ему — точнее, он мог получить от неё помощь.

— Кстати, — сказал Аллен, — ты уверена, что мы не создадим проблем, если вдруг заявимся в дом твоей семьи?

— О, об этом не беспокойся, — сказала Анриетта. — Я там живу одна.

— А? — сказала Ноэль. — Как это…

— Похоже, я забыла упомянуть, — сказала Анриетта. — Моих родителей давно нет. Они погибли в несчастном случае. Подробностей я толком не знаю. Сейчас во главе семьи стоят мои тётя и дядя. Конечно, истинная наследница — я, так что это лишь временное положение.

— Это… — Ноэль осеклась. Что бы она ни собиралась сказать, оно явно не было особенно радостным.

Значит, тётя и дядя, фактически исполнявшие роль маркиза и маркизы, не жили вместе с истинной наследницей владений. Аллен не хотел об этом думать, но вполне возможно, что смерть её родителей была не таким уж несчастным случаем. Когда на кону целая территория, подобное случалось. Чего он не понимал, так это почему Анриетта ничего с этим не сделала. Даже ребёнком, даже не имея возможности напрямую использовать свои силы, она всё равно наверняка могла что-то предпринять.

Словно прочитав его мысли, Анриетта пожала плечами.

— Такова природа дворянства. К тому же мне было всего три года. Что я могла сделать? Той, кем являюсь сейчас, я стала только в пять.

Остальные растерянно повернули головы. Но она отвечала на вопрос Аллена, и он понял. У него был такой же опыт. Он не всегда помнил прошлую жизнь: эти воспоминания вернулись одновременно с первой Оценкой Характеристик. Возможно, если бы они были с ним с самого начала, он смог бы что-то сделать для матери, и судьба его семьи сложилась бы иначе. Размышлять об этом теперь было бесполезно, но любопытно, что у него с Анриеттой нашлось нечто общее.

Карета ехала дальше. Глядя, как за окном проплывает пейзаж, Аллен вздохнул, думая о том, что ждёт их дальше.

Знакомое лицо

К счастью, по дороге никаких неприятностей не случилось, и карета добралась до особняка Анриетты ещё до захода солнца. Масштаб окружавшего его города вполне соответствовал месту, которое дочь маркиза называла домом. До Лауруса ему, конечно, было далеко, но это не было недостатком: сравнивать что угодно с городом, который, по слухам, затмевал даже имперскую столицу, было бы нелепо.

Пока они ехали по улицам, им попалась лишь горстка людей. Для такого большого города одного позднего часа казалось недостаточно, чтобы это объяснить. Представить, как эти улицы выглядели днём, было невозможно, но времени увидеть всё своими глазами у них будет предостаточно.

Ризе небрежным тоном озвучила мысли Аллена:

— Представляешь, каково было бы жить здесь постоянно?

Аллен улыбнулся и кивнул.

— Меня так легко прочитать? А почему бы и нет, верно?

— Верно, нет смысла относиться к этому просто как к отдыху, — сказала Ноэль. — Интересно, живут ли здесь кузнецы?

— Думаю, несколько есть, — сказала Анриетта. — Правда, гномов нет.

— Понятно, — сказала Ноэль. — Ну и ладно. Может, я всё равно смогу у них чему-нибудь научиться.

— Только не начинай снова открыто зариться на чужие инструменты, — предупредила её Ризе.

Ноэль пожала плечами. Аллен не почувствовал, что она восприняла это всерьёз.

— Милен, присмотри за ней, ладно? Если она соберётся что-нибудь учудить, вытащи её оттуда силой.

— Поняла, — сказала Милен.

— Что значит «учудить»? — сказала Ноэль. — Я делаю только то, что совершенно необходимо.

— Не знаю, что ты там планируешь, — сказала Анриетта, — но не заставляй меня снова тебя выручать.

Наконец карета остановилась перед самым величественным зданием из всех, что они видели в городе. Группа вышла, а карета, принадлежавшая поместью, проехала дальше внутрь, туда, где, вероятно, находилась каретная.

— По идее, перед тем как пригласить вас внутрь, нужно произнести целую церемониальную речь, но раз вы не официальные гости, думаю, можно обойтись, — сказала Анриетта.

— Из дворян здесь всё равно только Ризе, — сказал Аллен. — Думаю, тебе это сойдёт с рук.

— По-моему, плохая идея, — сказала Ноэль. — Мы ведь вроде как прячемся.

— Это только привлечёт внимание, — сказала Милен.

— Да, — сказала Ризе. — По многим причинам в этом нет нужды.

Так группа вошла в особняк безо всяких церемоний. Вскоре перед ними оказались гигантские двери, слишком большие, чтобы открываться сами по себе. Анриетта несколько раз постучала прикреплённым к ним дверным молотком, и двери медленно открылись изнутри. За ними стоял молодой человек со склонённой головой.

— С возвращением, миледи.

— Привет, — сказала Анриетта. — Вся эта формальность ужасно раздражает.

— Простите, миледи. Хотя я и желаю исполнять ваши желания…

— Да-да. Я уже поняла. Это опозорит моё имя и имя семьи Линквист. Я слышала это столько раз, что уши вянут.

— Ваша собственная честь особенно важна, миледи. Надеюсь, вы это понимаете.

— Я же сказала, что понимаю. А, ты наверняка уже заметил, но эти гости… ну, не совсем гости, но… в общем, обращайся с ними как с гостями.

— Разумеется, миледи.

Обмен вышел своеобразный, но у каждого большого дома были свои порядки. Впрочем, внимание Аллена привлекло кое-что другое. Он с живым интересом всмотрелся в слугу. Когда мужчина поднял голову, чтобы встретить посетителей, его глаза расширились.

— Господин Аллен?

— Я так и думал, что это ты. Сайлас, верно?

Значит, Аллен не ошибся. Что Сайлас здесь делал?

— Ты знаешь этого человека, Аллен? — спросила Ризе.

— Да, — сказал Аллен. — В каком-то смысле с самого моего рождения.

Когда-то Сайлас был главным дворецким поместья Вестфельдт. У Аллена с ним было не так уж много прямого общения, но он слышал, что его высоко ценили. Было приятно знать, что Сайлас оттуда выбрался. Аллен не знал, что случилось, но очевидно, тот в какой-то момент после изгнания ушёл со службы. Менее очевидным было то, что он делал здесь: не просто в империи, а на службе у дочери маркиза — да ещё такой хлопотной. Это была не должность для человека из Адастеры. Скорее его бы утащили как шпиона, чем наняли. Почему он приехал искать работу именно сюда?

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала Анриетта. — Я сама его пригласила. И остальных тоже.

— Это многое объясняет, — сказал Аллен. — Я всё гадал, куда подевались наши старые слуги.

Некоторым из слуг, покинувших дом Вестфельдт, — тем, кого удалось найти, — предложили вернуться на прежние места, и они с радостью согласились. Но куда делось большинство, оставалось неизвестным. Если они ушли далеко, найти их уже не было шансов.

— Ну, меня ведь просто бросили здесь одну-одинёшеньку, и я не знала, что делать, — сказала Анриетта. — Мне очень нужен был способный слуга. Это оказалось удобно для нас обоих.

— Со стороны Анриетты я понимаю, — сказал Аллен, — но ты был смел, раз принял такое предложение, Сайлас.

— Поначалу оно и мне показалось довольно подозрительным, — сказал Сайлас. — Но это была лучшая возможность, на какую мы могли рассчитывать. Я, в конце концов, вполне уверен в своих навыках, однако мне много раз отказывали по… иным причинам.

— А. Точно, — сказал Аллен.

Имя герцогства Вестфельдт в послужном списке могло стать недостатком. Какая вражда связывала его с бывшим работодателем? Уже одного этого хватило бы, чтобы многие дома отказались его нанимать, лишь бы не навлечь на себя гнев герцогства. И, судя по словам Анриетты, она наняла не только Сайласа, но и многих бывших слуг дома Вестфельдт.

— Всё равно смелый ход, — сказала Ноэль. — Ты ведь наверняка хотя бы подумала, что они просто пытаются выведать у тебя сведения о королевстве.

— Так это работает? — спросила Милен.

— Вот что значит быть такой порядочной особой, как я, — сказала Анриетта.

— Совершенно верно, — сказала Ризе. — Мы все очень благодарны, что именно вы приняли этих слуг.

— Да ну, вы меня сейчас в краску вгоните! Это не такое уж большое дело! — сказала Анриетта.

— Нет, тебе стоит этим гордиться, — сказал Аллен. — Ты сделала хорошее дело.

— Хватит! — запинаясь, сказала Анриетта. — Сюда! Я покажу вам дом!

— Как пожелаете, миледи, — сказал Сайлас.

Аллен не упустил, как его плечи слегка дрогнули, когда он поклонился.

Анриетта наверняка заметила то же самое, но ничего не сказала; вероятно, это говорило об их хороших отношениях.

Аллен пошёл следом, глядя в спину Сайласу, который повёл их внутрь.

Задушевный разговор с ученицей

Аллен, лениво наблюдавший за тем, как солнце садится над городом, вовсе не был встревожен — он просто раскладывал по полочкам услышанное. Рассказ Анриетты оказался потрясающим. Император умер, убитый пока неизвестным убийцей. В результате вопрос о наследнике остался нерешённым, а каждый из претендентов воспользовался случаем, чтобы обвинить остальных.

Откровение было шокирующим, но вместе с тем слишком понятным: империи сначала нужно было привести в порядок собственные дела, прежде чем она вообще могла думать о нападении на Адастеру. Из Анриетты удалось вытянуть ещё лишь один факт, но именно он поразил Аллена сильнее всего. Когда это случилось?

— Думаю, около года назад, — сказала она тогда. Поскольку официального объявления не было, она могла только гадать. Но даже такая приблизительная оценка говорила о многом. Убийство год назад. Уж больно знакомо звучало.

— Это должны быть демоны, верно? — спросил Аллен пустую комнату, будто искал подтверждения.

— Говорят, такая вероятность высока.

Аллен ничуть не удивился неожиданному ответу. Он знал, что Анриетта способна видеть примерно так же, как и он. Поэтому ответил, даже не обернувшись к присутствию, которое внезапно ощутил за спиной:

— А если говорить лично от себя?

— Очень похоже на их работу. Насколько я знаю, только они способны на такое. Ну, кроме тебя, конечно.

— Рад знать, что искал не в той стороне не зря, — ответил он.

— Я ведь говорила, что сведения о демонах ценны, разве нет?

— Да, говорила. Правда, подозреваю, если мы предложим эти сведения, ничем хорошим для нас это не кончится.

Среди имперских кандидатов наверняка были те, кто с радостью затянул бы неразбериху как можно дольше. То, что тем самым они лишь ещё сильнее истощали империю, их, очевидно, не заботило; иначе они уже позволили бы процессу выбора императора прийти к мирному завершению.

— Именно. Поэтому я тебя и остановила, — сказала Анриетта.

— Я и не собирался работать с империей. Я ей ничего не должен.

— Рада это слышать.

— Но ты ведь чего-то от нас хочешь, раз всё это рассказала. Этого ты так и не объяснила.

— Я не собираюсь заставлять вас напрямую сотрудничать с империей. Пока достаточно, чтобы вы точно знали, с чем она столкнулась.

Значит, позже появятся новые сведения. Аллен не тревожился, что его обманывают: он не думал, что Анриетта стала бы вовлекать их в дело, если выгода была бы только на её стороне. К тому же уже переданная информация была полезна Ризе, а в опасное время Анриетта предложила им убежище. Немного помочь ей в ответ он был не против.

— Забудем об империи. Я с радостью помогу лично тебе. Но есть три вещи, о которых я хочу тебя спросить.

— То, о чём ты можешь спросить только здесь и сейчас?

— Да. Ты же не стала бы отвечать на мои вопросы о демонах при остальных? — спросил Аллен.

Демоны находились за пределами даже Безграничного знания Аллена, которое позволяло собирать сведения почти обо всём в мире, за редкими исключениями.

Собственно, Анриетта сама была таким исключением: как святая ученица, она когда-то объяснила это тем, что сама близка к божественности. Обилие сведений о таком существе оказалось бы непостижимым для разума простого человека вроде Аллена, поэтому она наложила на него ограничения, не позволяющие применять навык к ней. Отсюда он мог заключить, что существа, называемые демонами, похожи на неё. По человеческим меркам они были непостижимы.

— По-моему, самый непостижимый здесь ты, — сказала Анриетта. — Но насчёт демонов ты в каком-то смысле прав.

— В каком-то смысле?

— Они похожи на нас, божественных существ, но при этом являются нашей полной противоположностью. Они отвернулись от этого мира.

— Звучит грандиозно. Они чем-то страшно недовольны и срываются на всех подряд, ведя себя как маленькие капризные дети, верно?

Анриетта криво улыбнулась, когда Аллен сразу добрался до сути. Но лёгкости в этой улыбке не было — скорее жалость к кому-то далёкому, третьему.

— В твоих словах они звучат так, будто пылают яростью. Пожалуй, ты не ошибаешься. Кстати, поэтому я и хотела, чтобы ты ушёл.

— А? Чтобы я не оказался втянут в дела демонов? Я уже втянут.

— Именно поэтому тебе не следует вмешиваться ещё глубже. У тебя есть и сила, и право вести себя как демон.

Аллену не пришлось спрашивать, что она имела в виду. Правильно это было или нет, но причины отвернуться от мира у него имелись.

— Но ты не слишком ли всё усложняешь? Или просто недостаточно мне веришь?

— Можешь меня за это винить?

— Я понимаю, откуда у тебя такие мысли, но хотелось бы, чтобы ты верила в меня чуть больше. В конце концов, я герой, которого ты выбрала. Бывший герой, точнее. — Он пожал плечами.

Анриетта молчала. На Аллена тут же накатило смущение. Что он вообще несёт? Да, именно так он и чувствовал, но всё равно. Пока она не успела ответить, он решил сменить тему.

— Ах да, у меня же ещё два вопроса.

— О! Да, какие? Отвечу, если смогу.

— Хм… по этому вопросу подойдёт всё, что ты знаешь. Ты слышала о монстре, которого называют Богом смерти пустыни?

— Разумеется. А что с ним?

— Мы столкнулись с одним таким прямо возле Лауруса. Я просто подумал, вдруг ты знаешь, что он там делал. Хотя, видимо, нет.

Анриетта ничего не сказала — и не должна была. Её ошарашенное лицо говорило само за себя. Очевидно, она понятия не имела, что случилось нечто подобное. Наконец она заговорила:

— Ты, должно быть, шу— Нет, ты бы не стал шутить о таком. Где именно это произошло?

— Когда городские стены уже показались впереди.

— Прямо у нас под носом! — простонала она.

Аллен растерялся. Каким бы опасным ни был монстр, такая реакция казалась чрезмерной.

— Думаешь, это тоже дело демонов?

— Вряд ли. Кто-нибудь бы заметил.

— Хм. Тогда империя?

— Не сама империя. Как я уже сказала, сейчас у неё полно забот. Но кто-то из империи… такое возможно. Например, та группа, с которой у вас вышла небольшая стычка.

— Они? Неужели они правда способны на такое?

— А кто ещё? Любой другой навлёк бы на себя наш гнев.

— Логично. — Лаурус был частью владений маркиза Линквиста. Того, кто привёл монстра на её территорию, Анриетта не отпустила бы безнаказанным.

— Но эта компания — особый случай. Они называют себя Рыцарями Чёрного Волка. Для нас сейчас важно лишь то, что их власть превосходит мою, хотя они ограничены в том, как могут этой властью пользоваться.

— Хочешь сказать, нынешняя ситуация могла дать им полномочия привести песчаного волка к Лаурусу?

— Это наиболее вероятно. Хотя, возможно, я изменю вывод, когда всё проверю. Но по меньшей мере можно сказать, что сам по себе он сюда не забрёл.

— Ты уверена? Всё-таки это монстр.

— С любым другим монстром я бы с тобой согласилась, но не с этим. Собственно, он вообще не совсем монстр.

— Не монстр? Как драконы? — Драконы были не монстрами, а мистическими зверями. Но Аллен не ощутил от песчаного волка ни одной разумной мысли.

— Пожалуй, похоже. И те и другие рождены самим миром, но песчаные волки родились из отбросов мира, так что сомневаюсь, что какой-нибудь дракон обрадовался бы такому сравнению.

— Отбросов? То есть они вроде мирового мусора?

— Неплохая формулировка. С течением времени в мире скапливается больше мусора, чем он способен легко утилизировать. Вместо того чтобы просто игнорировать этот мусор, он упаковывает его в существ вроде того, с которым вы столкнулись.

Аллену это существо показалось слишком сильным для простого мусора, но, видимо, оно всё равно было порождением самого мира.

— Кстати, — продолжила Анриетта, — они сами взяли на себя сбор этих отбросов. Технически неверно говорить, что они никогда не покидают пустыню. Просто пустыня — их свалка.

— Понятно. Значит, по своей воле они бы оттуда не ушли.

— Верно. Поэтому сама мысль, что один из них вообще двинулся с места, немыслима… если только его не заставили те люди. Они, должно быть, сумели замедлить его пищеварение. Видишь ли, если он начал переваривать добычу, то уже не отпускает её.

— То есть…

Анриетта кивнула. Сбежав из существа прямо в процессе переваривания, они смогли увести его в другое место. Звучало безумно, но было кое-что ещё более странное.

— Но им всё равно понадобилось бы какое-то лечение, верно? Одних зелий не хватило бы?

— У них есть способы добиться этого. Они настолько отвратительны, что я даже говорить о них не хочу, и не буду. Тебе всё равно не нужно знать.

— Вот теперь мне стало по-настоящему любопытно. Но давить не буду.

— Хорошо. Так вот, я не сомневаюсь, что они способны на такое, но всё ещё не понимаю, зачем им это понадобилось.

— Чтобы не допустить даже малейшей возможности, что другие страны узнают об убийстве императора?

— Не могу сказать, что это невозможно, но мера слишком крайняя. Должно было быть что-то, что её оправдало, но я не представляю, что именно.

— Значит, мы застряли. Если ты не знаешь, какие шансы у остальных?

Анриетта покраснела и отвернулась.

— По-моему, ты слишком высоко меня оцениваешь. — Будто пряча реакцию, она быстро заговорила снова: — В любом случае, я так понимаю, ты его прогнал и вышел оттуда невредимым? Как обычно.

— А? Я убил эту штуку.

— Убил?! — пробормотала Анриетта, казалось, потрясённая даже сильнее, чем известием о самой встрече Аллена с песчаным волком.

Сам Аллен удивился ещё больше: он понятия не имел, что сделал нечто, достойное такой реакции.

— Ага, прикончил мечом. По ощущениям точно убил…

— Хм. Если знать, на что ты способен, пожалуй, это не так уж странно. Ты, как всегда, невероятен.

— К чему ты ведёшь? Если я прав, это плохо?

— Нет, хорошо. Если ты его убил, значит, скорее всего, уничтожил и все отбросы, которые он собрал. Со временем он снова накопит достаточно отбросов, чтобы восстановиться.

Аллен уже было забеспокоился, не уничтожил ли существо, отвечавшее за сбор мирового мусора, но, похоже, волноваться было не о чем. Он успел испытать облегчение, когда ему пришла в голову новая мысль.

— Значит, если ты обо всём этом не знала, ты не наблюдала?

Анриетта отвела глаза.

— Не понимаю, о чём ты.

— Ну перестань. Не притворяйся. Это, кстати, мой последний вопрос: как давно ты за мной наблюдаешь? Очевидно, с нашей встречи в Лаурусе, но ведь и раньше тоже, верно? Иначе ты не смогла бы нанять Сайласа и остальных.

Да, устроилось всё удобно, но одного этого объяснения было мало. Что гражданка империи могла знать о слугах из королевства? Как бы сильно ей ни требовалась помощь, она наняла бы людей в своей стране. Риски, связанные с наймом из враждебного государства, были слишком велики — если только у неё не было способа узнать, что этим слугам можно доверять.

— Я даже не обвиняю тебя, — продолжил Аллен. — Наоборот, хотел поблагодарить за то, что ты помогла всем этим слугам.

— Благодарность принимается. Но мне нужно кое-что тебе сказать.

— Хм? Что? Если только это не жалоба.

— Прости, — сказала Анриетта с предельной искренностью.

Аллен ответил так же серьёзно:

— Всё в порядке. Я понимаю.

Речь шла не о том, что Анриетта подглядывала за ним, а о том, что она видела всё произошедшее и ни разу не помогла. Это была не её вина: она была ученицей, а роль ученицы — наблюдать за своим подопечным, передавать слово Бога, оказывать косвенную помощь, но никогда не вмешиваться напрямую. Анриетта была бессильна вмешаться, как бы сильно ни хотела. Как существо, существующее за пределами человеческого понимания, она была связана правилами и мудростью, совершенно чуждыми людям. Аллен знал, что это мучило её, — поэтому его самого это не мучило.

— В любом случае, — продолжил он, — нам ещё о многом нужно поговорить. Я сказал, что у меня два вопроса, но ведь я ещё не добрался до того, что хочу рассказать.

— Это разве не придирка к словам?

— Да какая разница.

С тех пор как они могли вот так поговорить, прошло очень много времени — целая жизнь, если уж на то пошло. Обсуждать нужно было столько всего, что беспокоиться о мелочах не имело смысла. Вместо этого они вдвоём предавались воспоминаниям до глубокой ночи.

Город и эльфийка

Аллен зевнул, не в силах сдержать накатывающую сонливость. Вытерев выступившие на глазах слёзы, он вздохнул.

— Ты не выспался, Аллен? — спросила Ризе. — Ты всё время зеваешь.

— Похоже, нет, — ответил он. Воспоминания вместе с Анриеттой не отпускали его до глубокой ночи. Он уже начал думать, что поспать половину ночи, возможно, хуже, чем не спать вовсе.

— И наверняка не потому, что не привык к подушкам, — сказала Ноэль.

— Нет, но я не понимаю, на что ты намекаешь, — сказал Аллен. — Слушай, для человека, который называет себя такой нежной, ты вроде бы справилась просто отлично.

Ноэль всегда поздно вставала, а когда её заставляли подняться рано, всё равно казалась полусонной, но сегодня была полна сил. Разумеется, потому что вчерашние приключения в городе вымотали её окончательно, и она впервые за долгое время легла рано.

— Я нежная, но в том, чтобы перейти на вещи получше, нет ничего плохого, — ответила она. — Кто не выспится на таких подушках? Кто не захочет лечь пораньше?

— В этом ты, пожалуй, права, — ответил Аллен. Подушки были достойны дворянского дома: даже мягче тех, что были у него в прежнем семейном особняке, и несравнимы ни с чем, на чём ему приходилось спать в Пограничье. Наверное, на них действительно мог бы как следует выспаться даже самый капризный человек. Но это не меняло того факта, что Ноэль просто оправдывалась.

Кто-то снова зевнул.

— Спать хочется, Анриетта? — спросила Милен.

Анриетта вытерла глаза и пожала плечами.

— Вчера я легла поздно. Один человек не давал мне спать.

На долю секунды все разговоры оборвались. Все взгляды обратились к Аллену.

— Аллен? — сказала Ризе. — Не говори мне…

— На тебя это вроде не похоже, — сказала Ноэль, — но, с другой стороны, как-то и похоже.

— Согласна, — сказала Милен. — С Алленом это возможно.

— О чём вы вообще говорите? — сказал Аллен. Он знал, о чём они подумали. И понимал, как это выглядело со стороны, ведь о своей прошлой жизни он им не рассказывал. И всё же его слегка озадачило, что друзья, похоже, совсем не считали это странным. — Мы просто разговаривали, — объяснил он. — А поскольку в основном вопросы задавал я, можно сказать, что это я не давал ей спать.

Анриетта фыркнула.

— Не обязательно так смущаться. Чувства юмора у тебя никакого.

— Прости, — ответил он. — Честно говоря, сейчас я больше сосредоточен на том, чтобы осмотреться.

— Верно, прошлой ночью мы почти ничего не разглядели, — сказала Ризе, оглядываясь вокруг. — Любопытное зрелище.

Остальные ничего не сказали, но по ним было ясно, что они думают так же. Вокруг раскинулся город. В отличие от вчерашнего вечера, теперь он кишел людьми.

Прошло немного времени после завтрака. Дел у них всё равно почти не было, и они решили воспользоваться случаем, чтобы пройтись по городу пешком: прошлой ночью тот был укутан тьмой. Анриетта выступала их проводником; не то чтобы он был им необходим, но ей самой тоже было особенно нечем заняться. Во вчерашнем ночном разговоре она проговорилась, что её присутствие здесь — чистая формальность. Реальных обязанностей у неё не было, и большую часть времени она проводила за книгами. Её заявление, будто эту прогулку можно совместить с инспекцией, было не более чем предлогом. И всё же вылазка в город оказалась интереснее, чем ожидалось.

— В империи везде так? — спросила Милен.

— Честно говоря, я не так уж много где была, — сказала Анриетта. — В королевстве я, наверное, видела больше мест, чем в империи. Но думаю, нет. В этом городе эльфов куда больше, чем в обычном.

Именно это Аллену и показалось таким любопытным. По улицам повсюду ходили эльфы, что в любом другом городе было бы немыслимо. И был ещё один, вероятно связанный с этим, странный момент.

— Вам не кажется, что они все как-то странно на нас сосредоточены? — сказал Аллен. — Я бы понял, если бы им была любопытна Ноэль, но они выглядят необычно настороженными.

— Может, потому что мы с Анриеттой? — предположила Ноэль. — Она всё-таки правительница этой области, пусть и только номинально. Хотя… не знаю, стали бы эльфы из-за этого переживать.

— Думаю, дело не в этом, — сказала Милен. — По-моему, Аллен прав: они смотрят именно на Ноэль.

— Возможно, — сказал Аллен. — Вообще, почему здесь столько эльфов? Кажется, я могу догадаться, но…

— Вот как? — сказала Анриетта. — Думаю, твоя догадка, скорее всего, верна. Потому что неподалёку находится Эльфийский лес.

Аллен именно так и думал, но совершенно не ожидал, что Анриетта скажет это настолько небрежно. Она должна была знать: местонахождение Эльфийского леса не случайно держалось в тайне — чтобы туда не наведывались нежелательные и хлопотные гости.

— Ты уверена, что можешь нам это говорить? — ответил он.

— Что, не доверяешь моим суждениям? К тому же… нет, неважно. Поверь, пока я не вдаюсь в подробности, это не имеет значения.

— Интересно, что она могла этим сказать, — сказала Милен.

— Не нужно гадать, — ответила Анриетта. — Скоро узнаете. Собственно, почему бы нам не отправиться прямо сейчас?

Ноэль замерла.

— Ты имеешь в виду…

— В Эльфийский лес? — закончила Милен.

Анриетта кивнула. Все переглянулись. Они слышали, что даже если кому-то удастся узнать местонахождение Эльфийского леса, войти туда без разрешения эльфов невозможно. Это было не то место, куда просто заходят поздороваться.

— Я бы хотел, но нас пустят? — спросил Аллен.

— Без проблем, — сказала Анриетта. — Более того, думаю, вам будут очень рады.

— Потому что с нами Ноэль?

— Я слышала, что общество эльфов довольно закрытое, — сказала Ризе. — Но, возможно, если среди нас есть эльфийка, они охотно нас примут?

— Ты права, хотя ход рассуждений немного неверный, — сказала Анриетта. — Достаточно близко, впрочем. Так что скажете?

Все снова обменялись взглядами, и в итоге взгляды сошлись на Ноэль. Её чувства были важнее всего.

Ноэль улыбнулась, отметая их ненужное беспокойство.

— Признаюсь, мне тоже любопытно. Почему бы и нет?

После этого возражать было некому. Осмотр города группе пришлось отложить.

Эльфийский лес

Само собой, Эльфийский лес, как все понимали, находился внутри большого леса, и в этом заключалась первая проблема. Никаких лесов поблизости от города не было: они убедились в этом ещё по прибытии. Если знания Анриетты были смутными воспоминаниями времён, когда она была божественной ученицей, подумал Аллен, то лес мог оказаться где-нибудь в трёх днях пути на карете. Но, похоже, дело было не в этом.

— Думаете, почему поблизости нет ничего, что могло бы скрывать Эльфийский лес? — сказала Анриетта. — А чего вы ожидали? Огромной чащи с вывеской сверху? Тогда тайной она бы долго не оставалась, правда? Как я и говорила, Аллен в чём-то был прав, а в чём-то ошибался. Те, кто не соответствует условиям, даже найти Эльфийский лес не могут.

Похоже, Эльфийский лес был скрыт магией, что вполне подходило эльфам с их искусностью в ней. Соответствовать условиям означало получить от них разрешение. И уж наверняка не-эльфов, которым его давали, было совсем немного.

— Говорят, у «странствующих эльфов», то есть у тех, кто живёт далеко от леса, стирают воспоминания о нём, — сказала Анриетта. — Вот насколько тщательно они хранят эту тайну.

— Они и правда заходят так далеко? — спросил Аллен. — Хотя, наверное, иначе тайна бы перестала быть тайной.

— Верно, — ответила Анриетта. — И с этой частью про стирание памяти есть один занятный момент.

Аллен заметил, как Ризе взглянула на Ноэль. Ноэль говорила, что не помнит своего детства.

— А если странствующая эльфийка снова возвращается в лес, это проблема? — спросила Ноэль.

Похоже, она поняла, что остальные не чувствуют себя вправе задать этот вопрос. Впрочем, Анриетта только что сказала ей, что её здесь не просто ждут, а примут с распростёртыми объятиями, так что, возможно, беспокойство было лишним.

— Ну… в целом, думаю, тебе не о чем волноваться. Стирание памяти — просто мера предосторожности, чтобы свести к минимуму риск обнаружения леса. Вообще-то, думаю, то, что ты ничего не помнишь с младенчества, с этим не связано.

— Понятно… — Ноэль кивнула, не до конца понимая. Затем она взглянула на Аллена. Ризе говорила о чём-то похожем, но не о младенчестве. Если кто-то рассказал Анриетте об отсутствии воспоминаний у Ноэль, это должен был быть Аллен. Но хотя они всю ночь говорили о прошлом, Аллен не стал бы — и не мог бы — поднимать личные дела других.

Аллен лишь пожал плечами и не стал отрицать. В конце концов, Анриетта узнала об этом именно из-за него. Вероятно, она наблюдала в тот момент, когда Ноэль рассказывала ему. Объяснять, что всё это вышло совершенно случайно, было бы слишком долго. Проще позволить Ноэль думать, будто он проболтался, а потом потребовать с Анриетты компенсацию.

— Значит, проблемы нет, — сказала Милен.

— Да, — сказала Ноэль. — Но как именно мы туда попадём? Судя по твоим словам, разрешение у тебя есть, Анриетта.

— Проще показать. Ах да, пока вы со мной, пройти сможете все. Хотя, наверное, я вам даже не нужна.

С этим загадочным заявлением она пошла вперёд. Остальные последовали за ней. Её путь вёл не к особняку и не к окраине города. Поначалу казалось, что они идут ровно тем же маршрутом, каким вчера осматривали город. Вскоре стало ясно, что это не так, но новый путь был ненамного примечательнее.

— Похоже, мы просто идём в закоулки, — сказал Аллен.

Анриетта рассмеялась.

— Думаешь, в Эльфийский лес попадают через задворки?

— Да, звучит не очень, — сказала Ноэль.

— Но разве не чувствуется что-то странное? — заметила Милен.

— Да, — сказал Аллен. — Погоди, нет. Что…

Его глаза расширились, затем сузились, пока он оглядывал окрестности. Он знал, что Анриетта не заведёт их в опасность, поэтому не слишком следил, куда именно она ведёт. Теперь он понял, что это была не обычная задняя улочка. Более того, это вообще была не улочка.

— В Эльфийский лес попасть очень просто, — сказала Анриетта. — По сути, он всегда прямо перед вами. Нужно лишь захотеть туда попасть, а эльфы должны распознать и одобрить это желание. Тогда перед вами откроется дверь. Правда, это не обычный вход. Скорее эльфийский короткий путь.

С этими словами окружающее пространство исказилось. Задний переулок исчез, и вокруг них раскинулся зелёный лес. Ризе, Милен и Ноэль замерли с широко раскрытыми глазами, не в силах скрыть изумление.

— Хм. Так вот что ты имела в виду, когда говорила «рядом», — сказал Аллен. — Странный выбор слов, но, выходит, мы и правда в том же месте. Я туплю, раз не заметил раньше?

— Если бы ты заметил, мне было бы неудобно, — сказала Анриетта. — Всё-таки к установке этого барьера я немного приложила руку.

— Ты? Почему?

— Так уж сложились обстоятельства. Изначально я не собиралась вмешиваться.

— Ого, — сказал Аллен с восхищённым видом.

Она быстро отвела взгляд, будто он говорил неискренне. Он улыбался, но лишь потому, что ему напомнили: Анриетта больше не связана обязанностями ученицы. Ученикам запрещалось напрямую вмешиваться в мир, а возведение магического барьера, который не мог обнаружить даже Аллен, было вмешательством самым прямым. Она говорила, что стала бывшей ученицей, но это было первое настоящее доказательство. Аллен был рад это видеть: он так и не понял почему, но во времена своего ученичества Анриетта всегда будто страдала. Если она избавилась от этих страданий, это была хорошая новость.

— Это как-то связано с тем, что ты в итоге стала жить в том особняке? — спросил Аллен.

— Эльфы меня действительно подталкивали, но решение приняли мои тётя и дядя, а они об этом знать никак не могли. Наверное, им просто показалось, что это идеальное место, куда можно меня спихнуть.

— Понятно. Я уж подумал, может, город построили, чтобы скрыть это место, и ты решила жить там, но город вряд ли такой новый.

— Ты не так уж далёк от истины. Город действительно построили, чтобы его скрыть.

— Да ну?

Город был всего лишь приманкой. Если не считать людей, которые там жили, иной цели у него не было: он служил камуфляжем для Эльфийского леса. Кто бы ожидал найти лес в том же месте, где стоит целый город?

— Это место никто никогда не найдёт, — сказал Аллен.

— Раньше его скрывала только огромная равнина. Уверена, тогда бы ты его заметил. Империя заметила.

Ризе и остальные, кажется, пришли в себя. Каждая тихо ахнула, поражённая открывшимся видом.

— Это не было похоже на мгновенный переход, но, наверное, что-то похожее всё-таки произошло? — сказала Ноэль.

— На самом деле это не то чтобы я что-то сделала, — сказала Анриетта. — Скорее магический барьер втянул нас внутрь.

Пока они разговаривали, Аллен снова огляделся и вновь с восхищением кивнул. Каким-то образом огромные деревья, составлявшие лес, не заслоняли солнечный свет. Лес был светлым и радостным, а не тёмным и мрачным. Похоже, жить здесь было бы приятно.

Краем глаза он заметил, что одна из них отреагировала иначе.

— Ноэль? Что такое?

Она выглядела растерянной. Не потому, что место было ей незнакомо, а потому, насколько знакомым оно ей казалось.

— Я… я… Как бы сказать? Мне здесь совсем не неуютно. Будто я естественно чувствую: это место, где мне и положено быть. Наверное, что ни говори, я всё-таки эльфийка, да?

— Думаю, дело не совсем в этом, — сказала Анриетта. — Да, ты интуитивно что-то понимаешь, но, по-моему, ты чувствуешь, что это твоя страна.

— Моя страна?

Она не успела спросить, что это значит. Аллен почувствовал, как поблизости появилось чьё-то присутствие. Потом ещё несколько. Затем…

— Эм, по-моему, нас окружили, — объявил он.

— Для человека в окружении ты выглядишь не слишком обеспокоенным, — ответила Анриетта.

— От них не чувствуется злобы, но… Ты говорила, что нас встретят с распростёртыми объятиями, однако я не ожидал, что поздороваться выйдут вообще все эльфы леса. Или мне кажется?

— Ничуть. А чего ты ожидал? Их королева только что вернулась.

Эльфы начали выходить на виду, один за другим опускаясь перед Ноэль на одно колено и склоняя головы. Все они заговорили единым голосом.

— С возвращением, Ваше Величество. Мы долго ждали вашего возвращения.

[[image:/storage/reader-images/e3df88b3ccc5bbe817eb279ffbd753d5ee8e9b59.jpg]]

Эльфийский король

Аллен соврал бы, сказав, что это зрелище его не удивило, но совершенно неожиданным оно не было. Его поразили скорее не слова, а само количество эльфов, появившихся в одно мгновение: намёки, которыми Анриетта щедро рассыпалась, он уже успел проследить.

— Гламсайт, — пробормотал он.

Анриетта пожала плечами так, словно сказала: «верно». Название относилось к глазам Короля духов. Аллен думал, что это просто напыщенное имя Дара. Он ошибался.

— Я слышала, что такие Дары, связанные с Королём духов, служат знаком эльфийского короля, — сказала Анриетта. — Но без доказательств болтать об этом было бы неуместно, так что я молчала.

— Значит, поэтому ты говорила столько загадочного. Если это знак эльфийского короля, он даёт способность повелевать родом эльфов?

О подобном Даре Аллен уже слышал. Говорили, что Дар Королевской власти позволяет обладателю силой приказывать своим подданным. С настоящим таким Даром Аллен никогда не сталкивался, но если Гламсайт обладал хотя бы крошечной долей силы, которую приписывали тому Дару, это действительно могло служить доказательством королевского достоинства.

— Нет, это не такой Дар. Просто его способны получить только те, кто соответствует определённым условиям. А эти условия и доказывают, что они — король.

— Хм. Пожалуй, логично.

О подобных Дарах он тоже слышал, особенно среди врождённых. Например, Дар Избранницы у Акиры. Её выбрали как самую подходящую Избранницу в момент, когда другой Избранницы не существовало. Аллен слышал и о Дарах, которые проявляются только в определённых родословных.

— Значит, Ноэль — потомок эльфийского короля?

— Именно так, — прозвучал ответ, но не от Анриетты.

Аллен поискал взглядом говорившего и обнаружил, что голос принадлежит эльфу-мужчине, стоявшему на колене ближе всех к Ноэль. Эльф поднялся и повернулся к ним. На вид он был молод, но внешность эльфов часто обманывала. В нём чувствовались мудрость и знание мира, какие приходят только с возрастом. Учитывая его место рядом с Ноэль и то, что головы он не склонял, это, вероятно, был нынешний фактический глава эльфов — представитель короля.

Эльф поклонился не Аллену, а Анриетте.

— Благодарю вас, леди Анриетта. Подумать только, вы привели к нам нашу королеву…

— Позвольте, я вас остановлю, — перебила Анриетта. — Я лишь прошла по пути чужой истории. То, что это привело к такому результату…

— Даже если это лишь совпадение, факт остаётся фактом: вы привели её сюда. И их участие тоже было тем, на что мы согласились. Мы у вас в долгу.

— Ну, как угодно. Теперь это уже не важно. Может, перестанете кланяться? Не слишком хорошо выглядит, когда самый главный эльф этим занимается.

Эльф поднял голову.

— Пожалуй, я всё ещё представитель короля. Хотя мне кажется, будто с моих плеч только что сняли огромную тяжесть.

Он выглядел глубоко облегчённым. Очевидно, служить представителем Короля было тяжёлой обязанностью, и он был благодарен за освобождение от неё — если оно действительно состоялось. Аллен взглянул на всё ещё растерянную Ноэль и слегка выдохнул.

— Что ж, — продолжил эльф, — ваше прибытие было слишком внезапным, чтобы мы подготовили достойную встречу, но прошу, следуйте за мной.

— И нам тоже? — спросил Аллен.

— Разумеется. Почему бы нам не проявить гостеприимство к спутникам королевы?

Не было причин отказываться от столь тёплого приёма. Ризе и Милен выглядели едва ли менее растерянными, чем Ноэль, но на взгляд Аллена обе быстро кивнули. Не выслушав эльфов, они не могли сделать никаких выводов. Похоже, все были согласны именно с этим. Что до Аллена, он был почти уверен: раз Анриетта привела их сюда, плохо всё не кончится, но…

Он отбросил эти мысли. Эльф пошёл первым, и Аллен с остальными последовали за ним в глубь леса.

＊＊＊

Говорили, что эльфы живут в гармонии с природой. Они не отрицали изобретения других рас, но сами ими не пользовались. Поэтому Аллен слегка напрягся, когда эльф сказал, что покажет им эльфийское поселение.

— Это было неожиданно, — сказал он.

— Весьма, — сказала Ризе. — Я слышала, что эльфы живут в гармонии с природой, но…

— Это ведь просто обычный дом, да? — сказал Аллен. — Полагаю, всё, от мебели до посуды, сделано из того, что можно найти в лесу. В каком-то смысле это, наверное, и есть жизнь в гармонии с природой, но я ожидал не совсем этого.

— Вы не ошиблись, ожидая чего-то другого, — сказала Анриетта. — Насколько я знаю, раньше эльфы и правда спали на деревьях и всё такое. Но все эти разговоры о «гармонии с природой» — просто красивая формулировка. Они так жили, потому что им этого хватало. Эльфы, видите ли, довольно апатичны. Их интересует только то, к чему у них есть настоящая страсть.

— Понимаю, — сказала Милен.

— Полностью, — согласился Аллен.

— Да, это весьма легко понять, — сказала Ризе.

— Почему вы все смотрите на меня и киваете? — спросила Ноэль.

Эльф привёл их к дому, целиком сделанному из дерева. Всё — столы, стулья — явно было изготовлено вручную, скорее всего самими эльфами, но в стиле других рас.

— В общем, — продолжила Анриетта, — когда они привыкли, то поняли, что так жить удобнее. Некоторые всё ещё придерживаются старых обычаев, но это упрямцы. Вопрос времени.

— Такое чувство, будто они за одну ночь превратились в обычных лентяев, — заметил Аллен, — но если из-за этого их проще понять, то ничего плохого.

— Ты только сейчас это понял? — сказала Милен.

— И чего вы на меня смотрите?! — вскрикнула Ноэль.

— Уверена, ты поймёшь, если хорошенько подумаешь, — сказала Ризе. — Но важнее другое…

Она посмотрела на Анриетту строгим взглядом, без слов выражавшим вопрос: что здесь происходит?

Аллен не мог винить Ризе. Эльф ушёл готовить их встречу, оставив их одних. Анриетта была единственной среди них, кто понимал, что происходит, и хотя она им помогла, для Ризе она всё ещё оставалась чужой; у Ризе явно сохранялись сомнения в мотивах Анриетты, и это было правильно. Если бы Ризе приняла всё сказанное Анриеттой в момент их встречи, она оказалась бы слишком доверчивой. Она всё ещё присматривалась к Анриетте, а обман, с помощью которого та привела их сюда, лишь усиливал подозрения.

Понимая всё это, Анриетта беспечно пожала плечами.

— Я знаю, о чём вы думаете. Правда. Собственно, то, что вы ещё не вцепились мне в горло, уже показывает, какие вы хорошие люди.

— Ещё бы, — сказал Аллен. — Похоже, Ноэль не против со всем согласиться. Думаю, многие на вашем месте уже связали бы тебя.

Ризе недовольно посмотрела на Аллена.

— На чьей ты стороне?

Аллен пожал плечами. Он был в неведении не меньше остальных, но с учётом ситуации не стал бы винить их, если бы они сомневались и в нём. То, что они не подозревали его сильнее, вероятно, отчасти объяснялось их добротой, но Аллен не сомневался: они смутно понимают, что между ним и Анриеттой есть нечто большее.

— Наверное, я посередине, — ответил Аллен. — Кто-то ведь должен быть посередине, верно?

— Нет смысла распаляться, — сказала Ноэль, — так что давайте просто зададим вопросы прямо. Что здесь происходит? Чего ты добиваешься? Судя по всему, почётная гостья тут я, так что, думаю, имею право спросить.

— Разумеется, имеешь, — сказала Анриетта, — но я ничего не замышляю. Ладно, я была не до конца честна, но всё, что я сделала, — привела вас сюда.

— Идея была её, — сказал Аллен, — но мы согласились. Если она знала, что случится, когда мы сюда придём, то полностью невиновной её не назовёшь… но на этом можно прижать её позже. Слушайте, мы не знаем, сколько времени у нас есть, пока они закончат подготовку. Может, сначала спросим, почему именно всё это происходит? Мне тоже любопытно.

— Думаю, да, — кивнула Милен.

Ризе тоже кивнула, а потом бросила на Анриетту взгляд, говоривший: «Ну?»

Анриетта невинно пожала плечами.

— Честно говоря, я тоже не думала, что всё зайдёт так далеко. Но вы ведь уже неплохо представляете, что сейчас произойдёт, правда?

Это было верно. Все эльфы леса собрались, чтобы приветствовать Ноэль. Даже старший среди них был лишь представителем. Вывод напрашивался только один.

— Ноэль, причина, по которой тебя так встретили… ну, в том, что род Эльфийского короля когда-то считался угасшим.

Приветственный пир

Встреча оказалась примерно такой, как Аллен и ожидал. Эльфийское поселение, видимо взявшее за образец какой-то город, состояло из домов вокруг центральной площади, достаточно просторной, чтобы с удобством вместить сотню человек, — но сейчас она была забита людьми до предела. Сильное возбуждение толпы стало ещё заметнее, когда по площади поплыл манящий аромат. Это выглядело как праздник, а для них, вероятно, праздником и было. Приветственный пир.

Аллену сказали, что приготовления завершены, и он пришёл присоединиться к происходящему.

— Думаю, их можно понять, — пробормотал он себе под нос, наблюдая за толпой и отпивая из кружки, которую ему вручили.

Он был окружён эльфами. По случайности Аллен оказался один. К нему подошёл эльф, желавший расспросить его о Ноэль, и заодно вручил напиток. После нескольких вопросов эльф весело ушёл куда-то ещё, а Аллен остался, пока начинался праздник. Несмотря на репутацию эльфов как воспитанного народа, этот эльф казался пьяным — не от выпивки, а от самой ситуации. Алкоголя эльфы, похоже, избегали; сам Аллен пил всего лишь фруктовый сок. Но такой уровень возбуждения…

Он сделал ещё один глоток и мысленно вернулся к прежним словам Анриетты.

— Значит, они и правда сильно переживали.

— Могу я уделить вам минуту?

Это был тот самый представитель короля. Аллен не особенно любил разговаривать с важными людьми, но этот эльф не излучал высокомерия, да и сам Аллен стоял без дела. Отказать он не мог.

— Конечно. Я сейчас не то чтобы занят.

— Понимаю. Простите. Я обещал вам тёплый приём, и всё же…

— Да ладно, ничего страшного. Когда здесь почётная гостья, я не могу ожидать, что на меня будут обращать внимание.

Достаточно было мгновенного взгляда на происходящее, чтобы понять, куда направлено всеобщее внимание: к эльфийской девушке, вокруг которой сгущалась толпа.

— Я велел им не докучать ей, — заметил представитель.

— А кто их осудит? Их король пропадал десять лет.

Эльф приподнял бровь. Очевидно, и вполне понятно, это была чувствительная тема.

— Вам сказала леди Анриетта?

— Мне не следовало её спрашивать?

— Нет. Вы спутник нашей королевы. К тому же при нынешнем состоянии этих людей кто-нибудь наверняка рассказал бы вам, если ещё не рассказал.

Аллен усмехнулся. Это было правдой: ему уже успели сказать как минимум дважды. Но подробности он мог получить только от Анриетты.

— Полагаю, вы расспросили её и о природе нашего народа, — продолжил эльф.

— Иначе я бы не понял, что здесь происходит, — ответил Аллен.

Даже народ, живущий так долго, как эльфы, за десять лет отсутствия короля должен был выбрать нового правителя. Претенденты у эльфов вряд ли стали бы бороться так же, как претенденты на императорский престол; сам факт, что один эльф мог служить представителем короля, это доказывал. Но хотя, по словам Анриетты, наследников у короля не осталось, этот человек всё равно был всего лишь представителем. Аллен слышал, что эльфы необычайно дорожат родословной, но если королевская кровь угасла, какой у них был выбор? И что означало, что они так никого и не выбрали?

— Мы, эльфы, связаны кровью короля. Точнее, когда мы коронуем потомка короля, сама его природа становится примером, которому следуют все эльфы, и позволяет нам взрослеть.

Только короновав потомка короля, эльфы могли достигать зрелости. Этот обычай сложился у них очень давно. Род эльфов был рождён от духов. Когда духи пали, они стали семенем эльфийского народа. И следы духов всё ещё оставались в эльфах — неспособность расти собственными усилиями.

Духи не могли расти и взрослеть в том смысле, в каком это делают живые существа. Они были явлением чистого сознания. Сколько бы они ни старались, они могли меняться лишь в масштабе, но не развиваться. Эта черта осталась у эльфов. Но как расе смертных существ им нужно было расти. Не для соперничества с другими расами, а по куда более насущной причине: не достигнув зрелости, они не могли зачать детей. Эльфы жили долго, но не были ни безвозрастными, ни бессмертными. Однажды они умирали, и без способности продолжать род весь народ тихо исчез бы.

Странным образом один среди них всё же мог расти: первый дух, ставший эльфом. Со временем выяснилось, что, почитая этого эльфа как своего короля, остальные тоже могли взрослеть. Так кровь короля стала самым драгоценным и самым оберегаемым элементом всей эльфийской жизни. Но десять лет назад короля и всех его детей поразила загадочная болезнь, и один за другим они умерли.

— В душе мы всё ещё жили в том мучительном времени, — сказал эльф. — Мы считали, что весь род эльфов будет медленно вымирать.

— Теперь, зная историю, я не могу вас винить, — сказал Аллен.

— Но леди Анриетта спасла нас от отчаяния. Она дала нам надежду.

— О?

— Да. Пять лет назад нашли странствующую эльфийку. Странную особу, которая, несмотря на свою эльфийскую природу, испытывала страсть только к кузнечному делу.

— И эта эльфийка была потомком короля?

— Да. Не знаю, как леди Анриетта это выяснила, но для нас этого было достаточно. Нам не оставалось ничего, кроме надежды.

И теперь Анриетта привела к ним эту предполагаемую потомка короля.

— Значит, вот что происходит, — сказал Аллен.

Внимание всех было приковано к Ноэль, но вокруг Анриетты тоже собралась группа эльфов. Они вели себя иначе, чем эльфы, подходившие к Аллену, а также иначе, чем те, кто подходил к Ризе и Милен, сидевшим дальше от площади. Те тоже хотели лишь узнать о Ноэль. Вскоре стало ясно: после указания не докучать Ноэль они заняли себя тем, что расспрашивали о ней других, а затем возвращались к своим и передавали собранные сведения. Именно этим объяснялись волнения, то и дело вспыхивавшие то тут, то там.

Эльфы, собравшиеся вокруг Анриетты, были другими: они явно пришли встретиться с самой Анриеттой. Судя по растерянности Анриетты, они благодарили её.

— Очень похоже на Анриетту, — сказал Аллен. — Влияние других рас, которое я вижу в ваших домах и прочем, тоже её заслуга?

— Верно, хотя, полагаю, сама она стала бы это отрицать. Даже когда рядом с нашим лесом построили город, мы не думали ходить туда сами. Нас устраивало то, что у нас было. Но она постоянно приносила нам вещи из города.

— И это, естественно, разожгло ваше любопытство.

— Как бы леди Анриетта сама это ни отрицала, она заботилась о тех из нас, кто посещал город. Со временем большинство стало ходить туда и обратно регулярно, а лес наполнился удобствами и приятными вещами других рас.

Это тоже звучало как Анриетта. Она всегда делала что-то для других, даже когда утверждала, будто действует из собственных интересов. Аллен в основном знал её как святую ученицу, но теперь становилось ясно: её великодушие было не продуктом положения, а частью её личности. Сам Аллен в прошлой жизни спас многих людей, но только потому, что Анриетта велела ему их спасать. Если бы она могла вмешиваться напрямую, если бы могла спасти их сама, она бы так и сделала.

— О, кстати, я хотел кое о чём спросить, — сказал Аллен.

— Да? После того как я не смог предоставить вам тот приём, который обещал… что ж, я по крайней мере постараюсь ответить, если смогу.

— Уверен, сможете. Вопрос несложный.

Он осмотрелся. Краем глаза Аллен наблюдал, как эльф следует за его взглядом, пока тот наконец не остановился на дальнем краю площади. Там стоял ребёнок.

— Я думал, здесь собрались все эльфы леса, но ведь есть несколько тех, кто не подходит, верно? Как тот ребёнок. Я видел здесь и других детей, значит, дело не в возрасте.

— Ах, ну, в лесу живут и не-эльфы, как вы, уверен, уже заметили.

Аллен заметил это благодаря Безграничному знанию.

— Да. Именно об этом я и хотел спросить.

— Почему они не здесь? Эльфы пришли почтить короля, так что, разумеется, не-эльфы не…

— Вообще-то я хотел узнать, почему здесь демоны.

Эльф застыл, широко раскрыв глаза от удивления.

Демон и ребёнок

Губы эльфа беззвучно задвигались, пока он искал слова, чтобы опровергнуть утверждение Аллена. В конце концов он увидел убеждённость в глазах Аллена и сдался.

— Полагаю, было бы глупо спрашивать, откуда вы знаете.

— Вовсе нет, — сказал Аллен.

Он заметил это по большей части случайно. Осмотрев площадь и увидев ребёнка, которого прежде не видел и который явно не был эльфом, Аллен на всякий случай изучил его с помощью навыка Безграничного знания и обнаружил, что тот демон. Если бы представитель короля подошёл на мгновение раньше, он мог бы и не заметить.

— В любом случае я не собираюсь вас отчитывать.

— Вот как? — сказал эльф с сомнением.

Аллен усмехнулся. Это было правдой: как он и говорил Анриетте, что касается демонов, для него это дело было закрыто. У него не было особых претензий ко всему роду демонов.

— Меня больше интересует сам факт, что здесь вообще есть другие расы. Я думал, эльфы — замкнутый народ. Не ожидал, что у вас бывают гости.

Особенно гости с репутацией тех, кто стирает с лица земли другие страны. Оставляя в стороне отсутствие личной вражды, факты оставались фактами. Хотя он не спрашивал, похоже, территория эльфов была присоединена к империи. Империя тоже постоянно воевала с чужими государствами, но она по крайней мере завоёвывала их, а не уничтожала. С империей можно было говорить, она признавала капитуляцию. Демоны — нет. И всё же эльфы, судя по всему, не видели проблемы в присутствии демонов среди них.

Эльф задумался на мгновение.

— Вы, похоже, близки с леди Анриеттой, а значит, так или иначе узнаете правду. Полагаю, нет вреда в том, чтобы обсудить это с вами сейчас.

— Значит, Анриетта замешана, — сказал Аллен.

Он предполагал либо давнюю связь эльфов с демонами, либо причастность Анриетты.

— Кстати, — продолжил он, — я правильно понимаю, что то, что все они выглядят как дети, тоже важно?

— Очень проницательно. Вижу, леди Анриетта держится достойной компании.

— Я просто пользуюсь глазами.

— Пожалуй, так. Что ж, я не уверен, сколько могу рассказать, но… это леди Анриетта предложила приютить их здесь.

— Хм, думаю, для убежища это отличное место. Как давно это было?

— Должно быть, три года назад.

— Когда Анриетта впервые переехала сюда, — сказал Аллен.

Похоже, его первая мысль — что это должно быть связано с убийством императора, — была ошибочной. Или, возможно, делать такой вывод было рано. Ему придётся спросить саму Анриетту.

— И никто не возражал? Вы тоже?

— Нет. Мы понимали необходимость.

— Приютить демонов?

— Жить в гармонии с другими расами. То, что они демоны, вторично. Леди Анриетта дала нам надежду на обретение короля, но предложила и другой путь. Что бы ни случилось теперь, когда вы прибыли, мы не можем гарантировать, что подобная трагедия не постигнет нас снова. Мы должны измениться.

— То есть стать способными взрослеть самостоятельно?

— Именно. Наша способность выживать изолированной расой сделала нас самодовольными. Теперь мы убеждены, что должны меняться. Конечно, не весь наш народ чувствует это так сильно. Есть и те, у кого всё ещё остаются сомнения. Если бы не наше отчаяние, некоторые никогда бы этого не приняли.

Не Аллену было судить, хорошая это идея или нет. Если эльфы приняли её, это было не его дело.

Эльф продолжил:

— Кроме того, те, кто заинтересовался внешним миром, имеют среди нас большое влияние.

— Понятно. Думаю, присутствие других рас — одна из самых важных вещей во внешнем мире. Пережив это на деле, они меньше склонны возражать. Но если вы меняетесь такими темпами, скоро король вам уже не понадобится, верно?

— Этого я сказать не могу. Мы всё ещё не понимаем, почему наши предки не могли взрослеть сами.

— Да, непростой вопрос.

Анриетта произвела на Аллена впечатление, будто какие-то доказательства на этот счёт существовали, но он не был в положении, чтобы спорить с представителем короля, утверждавшим обратное.

— Как бы то ни было, мы никогда не прекратили бы поиски короля, хотя возвращаться к прежнему образу жизни уже слишком поздно, — сказал эльф с лёгким оттенком стыда.

Аллен криво улыбнулся. Никто не сможет вернуться к хлебу и воде, отведав все вкусы мира. Это было верно и для эльфов, и для людей, и для гномов. Но понятно было и то, что эльф, настолько преданно служивший своему народу как представитель короля, будет скорбеть о потере прежнего образа жизни.

— Вы рассказали мне многое, — сказал Аллен, — но зачем вы вообще подошли ко мне? Не ради того же, чтобы всё это объяснить.

— Верно, не ради этого. Я надеялся спросить вас о нашей королеве.

— То есть, как и все остальные?

— Мой вопрос глубже… или, по крайней мере, касается нас куда глубже. Я хотел спросить, как вы думаете, станет ли наша королева… нашей королевой.

Согласится ли Ноэль стать королевой эльфов? Разве не у неё самой надо спрашивать об этом? Аллен взглянул на Ноэль. Она и правда выглядела растерянной, но не — или, по крайней мере, почти не — потому, что с ней обращались как с королевской особой: после их частного разговора она уже ожидала чего-то подобного. Скорее, никогда прежде не встречав других представителей своей расы, она не знала, как с ними общаться.

— Если гадать, думаю, она не согласится. Это не в её характере. И разве ей не пришлось бы жить здесь?

— Нет, в этом не было бы необходимости.

— Правда?

— Как только она признает свою роль королевы, расстояние не имеет значения. Вы ведь никогда не слышали, чтобы странствующие эльфы не могли взрослеть?

— Пожалуй, нет. Но разве у неё не было бы обязанностей?

— Все обязанности буду исполнять я. Мы не могли бы оставить такие дела тому, кто не знаком с нашими порядками, даже если это королева.

— Логично.

Тяжесть, лежавшая на эльфе, была не в самой обязанности представлять короля, а в том, что он делал это, не имея возможности позволить эльфийскому народу взрослеть. Значит, Ноэль сможет жить как прежде. Это было всего лишь её личным выбором и ничем больше.

— Всё равно я не могу сказать наверняка, что она согласится. Зная Ноэль, у неё может найтись что-то ещё, что будет её тревожить. Думаю, всё сведётся к тому, насколько хорошо вам удастся её убедить.

— Понимаю. Искренне благодарю вас за мнение. Я приму это к сведению.

— Просто случайные мысли. Не думаю, что в них есть что-то особенно глубокое.

Однако эльф ответил взглядом, полным удовлетворения. Очевидно, случайных мыслей Аллена было более чем достаточно.

Аллен снова посмотрел на Ноэль и тихо рассмеялся. Её окружали эльфы, а сама она щурилась в растерянности. Он даже представить не мог, что случится дальше.

Аудиенция у короля

Вечеринка была в самом разгаре, когда объявили, что она закончена. Толпа в своём воодушевлении дошла до такого накала, что могла вот-вот стать неуправляемой, и её пришлось принудительно остудить — так, во всяком случае, объяснили Аллену и остальным. Но для них сам энтузиазм эльфов был приятным развитием событий. К тому же никто ведь не пострадал… разве что один человек.

— Н-Ноэль, ты в порядке? — запинаясь, спросила Ризе.

— Если, по-твоему, это называется «в порядке», тебе надо проверить зрение! — сказала Ноэль.

— Тебе пришлось познакомиться и поздороваться с ужасно многими эльфами, — сказал Аллен. — Ты хорошо справилась.

— Ты мог бы подойти и помочь мне!

— Я думала, что помогаю, — сказала Анриетта. — Правда, только потому, что со мной тоже постоянно приходили поговорить эльфы, но всё же…

— Наверное, это значит, что мы все понемногу помогали, — сказала Милен.

Аллен пожал плечами.

— Мы же не могли запретить людям подходить к почётной гостье. В этом и был весь смысл праздника.

Ноэль, распластавшаяся на диване перед ним, бросила на него обиженный взгляд. Устав от разговоров с таким количеством эльфов, она стала единственной жертвой — если это можно было так назвать — этой вечеринки.

— Если тебе было так тяжело, надо было сказать, — сказала Ризе. — Уверена, они бы остановились, если бы знали.

— Ой, да конечно! — Ноэль сердито надулась. — Думаешь, я не видела, как они счастливы? И ты предлагаешь мне портить всем праздник?

Остальные переглянулись, и Ноэль надулась ещё сильнее.

— Ты не простудилась? — спросила Милен.

— Это ещё что значит? — сказала Ноэль.

— А ты как думаешь? — сказал Аллен. — Я понимаю, почему она так говорит.

— Да, — сказала Анриетта. — Даже я вижу, что ты ведёшь себя не совсем как обычно.

Ризе подошла к дивану, положила одну руку Ноэль на лоб, а другую — себе.

— Похоже, жара нет.

— А делать такое без спроса не грубее всего, что я сказала? — проворчала Ноэль.

Аллен был вынужден с этим согласиться, но понимал, что Ризе действует только из беспокойства. И всё же такая прямота была для неё непривычной.

— Так что, почувствовала с ними какое-нибудь родство? — спросил он.

— Хм… не знаю. Они действовали мне на нервы, но я их не ненавидела или вроде того.

— Понятно, — сказала Анриетта. — Значит, ты, как и ожидалось, станешь их королевой и останешься здесь?

— Что значит «как и ожидалось»?

— Здесь ты могла бы жить как тебе вздумается, — пояснила Милен.

— Да, — сказал Аллен. — Могла бы спать хоть до полудня, и никто бы слова не сказал.

— Да, я прекрасно поняла, что вы все обо мне думаете, — сказала Ноэль, сверкнув глазами, хотя всё так же лежала, растянувшись на диване. Не было сомнений, что она правда устала, пусть усталость, скорее всего, была больше душевной, чем физической. В конце концов, подобного опыта у неё не было; именно поэтому он так её вымотал.

— Ладно, хватит шутить, — сказал Аллен. — Ты уже решила, что будешь делать? Если это что-то значит, мне сказали, что тебе не придётся оставаться здесь, даже если ты станешь королевой.

— Правда? — спросила Ризе.

— О, разве я об этом не говорила? — отозвалась Анриетта. — Обычно королеве не обязательно находиться рядом.

— Они сказали, что то, что эльфы-странники не перестают расти, служит тому доказательством, — добавил Аллен.

— Правда? — сказала Ноэль. — Странствующие эльфы такая редкость, что это может быть просто легендой.

— Думаю, даже люди, живущие так долго, как эльфы, заметили бы, если бы перестали стареть. А, и представитель сказал, что все обязанности он возьмёт на себя.

— Став королевой, ты ведь не станешь внезапно специалисткой по королевским делам, — сказала Анриетта. — Скорее всего, будешь только мешаться.

— Понятно, — сказала Ризе. — Если это поможет эльфам пережить этот кризис, думаю, нет ничего плохого в том, чтобы согласиться. Но… учитывая, какая Ноэль, мне не кажется, что мы можем просто оставить всё остальное на неё.

Аллен усмехнулся. Он думал о том же. Милен кивнула. Либо они все были на одной волне, либо Ноэль действительно было настолько легко понять.

— Эй, — сказал Аллен, — а что ты вообще им рассказывала?

— Ничего важного. Чем занимаюсь, всякое такое.

— И больше ничего? — сказала Ризе. — Тогда получается, они не узнали от тебя ничего такого, чего не могли бы узнать от меня.

— Я слышала примерно то же, — сказала Милен. — Правда, поговорить почти не смогла.

— У меня так же, — сказал Аллен. — Они вообще ничего у тебя не спрашивали? Я думал, они будут рассказывать, как сильно хотят, чтобы ты стала королевой. Мне они говорили именно это.

— И даже ничего вроде того, что не хотят на тебя давить? — спросила Анриетта. — Это звучит как раз в их духе.

— Вообще-то говорили, — ответила Ноэль. — Когда никто не заговорил обо всей этой истории с «королевой», я сама начала думать, не хотят ли они что-то сказать.

Она вздохнула. Очевидно, ей было бы проще, попроси они её прямо. Сам способ, которым они к этому подошли, помог бы ей определиться. А теперь ей оставалось принимать решение, опираясь только на собственную совесть.

— Всё действительно зависит от тебя, — сказала Анриетта. — Они просто счастливы узнать, что кровь королевы всё ещё жива. В их радушии не было никакого скрытого расчёта.

— Вот из-за этого и тяжело, — сказала Ноэль. — Было бы проще, если бы они просто умоляли меня спасти их.

— Это было бы всё равно что отречься от всех усилий, которые они уже приложили, — сказала Анриетта. — Они, скорее всего, не хотят просить тебя о помощи. Если честно, я почти думаю, что тебе стоит отказаться.

— Потому что они сейчас пытаются разобраться, как стать способными стареть без королевы? — спросил Аллен.

— Пытаются? — сказала Ризе. — Конечно, пытаются. Это ведь вопрос жизни и смерти.

— Поэтому в городе так много эльфов? — спросила Милен.

— Отчасти, — сказала Анриетта. — Хотя причина, по которой я говорю, что тебе стоит отказаться, больше связана с природой эльфов.

Аллен растерялся. Она имела в виду, что эльфам лучше не уметь стареть?

— Не знаю, что тебе по душе, Анриетта, но желать другим людям навсегда остаться детьми — это уже перебор.

— Боже, за кого ты меня принимаешь? Нет, дело в том, что когда у эльфов есть король или королева, с возрастом они становятся всё более похожими на этого человека.

— Что это значит? — спросила Милен.

— Их сознания сонастраиваются. Интересы королевы определят направление всей расы. Именно поэтому считается, что эльфы хорошо владеют магией.

— Потому что прежние короли специализировались на ней?

— Верно. Так что случится, если эту роль возьмёт на себя Ноэль?

— А… они станут специалистами по кузнечному делу.

Это звучало для эльфийского общества почти так же разрушительно, как всё, что уже произошло. Возможно, продолжать искать способ стареть без Ноэль было бы лучшим вариантом.

— Почему-то от этого мне кажется, что согласиться было бы не так уж плохо, — сказала Ноэль.

— Сейчас не время делать всё наперекор из вредности, — сказал ей Аллен.

В конечном счёте всё зависело от неё и эльфов. Раз ей даже не нужно было оставаться в лесу, чужое мнение по-настоящему и не требовалось.

— К тому же они ведь сказали, что не нужно решать прямо сейчас? — сказала Анриетта.

— Сказали, что готовы ждать десятилетиями, — ответила Ноэль. — Видимо, для них это не так уж долго, даже если они не могут взрослеть.

— Думаю, учитывая, сколько они живут, в этом есть смысл, — сказала Милен.

— Они понимают, что спешка им ничем не поможет, — уточнила Анриетта. — Даже если это означает ждать десятилетиями.

Спешить было не нужно, а Ноэль устала, поэтому группа решила пока разойтись. То ли в качестве дополнительной любезности, то ли просто из чистой щедрости эльфы предоставили им целый дом. В этом не было необходимости, ведь они в любой момент могли вернуться в поместье Анриетты, но всё же решили воспользоваться гостеприимством. В конце концов, провести ночь в Эльфийском лесу — редкая возможность, пусть обстоятельства и оставались неопределёнными.

Все начали расходиться, каждый направлялся в свою комнату. Аллен коротко переглянулся с Анриеттой, а затем последовал за ней.

Дети-демоны и ученица

Жилища эльфов в полной мере использовали окружающий природный ландшафт; почти всё было сделано из дерева, без железа и других металлов. Насколько бы знакомство с более удобным образом жизни ни изменило их, настолько далеко они всё же не ушли.

Аллен смотрел в окно одного из таких деревянных домов. Спокойная площадь ничем не выдавала прежнего шума. Когда Аллен уходил, возбуждение и не думало спадать; наместник каким-то образом сумел убедить их разойтись.

Не найдя на площади ничего интересного, Аллен поискал взглядом что-нибудь ещё. Вверху, в чёрном как тушь море, плыла луна; почему-то она казалась не такой, как за пределами Эльфийского леса. Если лес существовал в разломе между пространствами, возможно, над ним небо и правда выглядело иначе.

— Девушка бы не пожаловалась, если бы ты сказал: «Сегодня луна прекрасна, правда?»

Аллен пожал плечами, не отрывая взгляда от ночного неба. Он уже заметил присутствие Анриетты, и она это прекрасно знала.

— Не в моём стиле говорить такие вещи.

— Ух, какой же ты зануда. Почему бы не попробовать, пока есть возможность?

— Разве не вчера был подходящий момент? И вообще, где ты выучила это выражение? В этом мире люди так даже не говорят.

— Хочешь верь, хочешь нет, но у божественных учеников много свободного времени. Одно время я была одержима собиранием разных историй и выражений со всего мира.

Аллен никогда не воспринимал её как книжного человека, но, задумавшись, решил, что это странным образом ей подходит. Иногда у неё была забавная манера говорить, но знаний у неё хватало, и смысл её слов всегда попадал в точку.

— Да, тебе подходит.

— Красивой девушке всё может подойти.

— Какая скромность.

Не то чтобы это было неправдой.

Забавный способ начать разговор, подумал Аллен, обернулся и усмехнулся. Выражение Анриетты почти походило на вызов.

— Я решила, что тот твой взгляд раньше был приглашением сюда. Не говори, что я ошиблась.

— Нет. Если бы я тебя не ждал, сейчас удивился бы сильнее.

— О, не думаю, что это правда. Так чего ты от меня хочешь? Только не говори, что ты выбрал именно эту ночь, чтобы мной овладеть. Здесь, в Эльфийском лесу? Слишком много людей, которые тебя остановят…

— Ты ведь знаешь, что тебя очень легко читать?

— О?

— Когда есть что-то, чего ты не хочешь говорить или слышать, ты начинаешь болтать без умолку.

Анриетта поджала губы. В яблочко.

— Как ты понимаешь, я хочу спросить о детях-демонах, которые живут здесь, — продолжил он.

Анриетта ответила неодобрительным взглядом и вздохом обречённости. Аллен знал, что она не захочет это обсуждать.

— Я знала, что от тебя это не ускользнёт. Персиваль что-нибудь тебе рассказал?

Она, очевидно, имела в виду наместника. Их разговор не прошёл мимо её внимания.

— Не так уж много. Только что три года назад ты попросила эльфов принять этих детей, а они согласились, решив, что те могут содержать ключ к тому, как снова начать взрослеть.

— Звучит так, будто он рассказал тебе много. Значит, поэтому ты знал. А обычно он об этом молчит как рыба. Должно быть, ты ему понравился, или он тебя уважает, или что-то в этом духе.

— Думаю, просто потому, что он знает: я твой друг. Уважает он тебя.

— Мне кажется, ты и сам способен заслужить его уважение, но ладно.

Анриетта выдохнула и посмотрела на него твёрдым взглядом. Аллен ответил тем же.

— Уверена, ты понимаешь, что я кое-что скрыла от тебя о демонах, — начала она.

— Догадывался. И?

— Как я уже говорила, демоны — предатели самого мира. Враги всего человечества. Их причины и методы могут различаться, но они стремятся отомстить людям и уничтожить их всех. Как бы они ни пытались сладко тебя уговаривать, всё, чего они хотят, — использовать тебя до самой смерти. Они беспощадны. — Она помолчала. — Но есть исключения. Дети, рождённые от демонических пар.

— Демоны могут иметь детей?

— Демоны не принадлежат к какой-то конкретной расе. Ими может стать любой, кого мир определит как демона. Именно поэтому я сказала, что и у тебя есть возможность им стать. Так что, конечно, иметь детей они могут без проблем. Проблемы начинаются уже после.

— Могу догадаться. Мир определяет детей демонов как демонов, не считаясь с их собственными мыслями и чувствами, верно?

— Именно. Как правило, люди становятся демонами по собственной воле. Но у их детей выбора никогда не было. Мир клеймит их демонами и считает мерзостью. Он не даёт им ни удачи, ни дружбы и делает всё, чтобы уничтожить их, какой бы ни была их истинная природа. Естественно, мало кто из них живёт долго, а те, кто выживает, в большинстве начинают ненавидеть мир.

— Логично.

— Нужно терпение святого или воля настоящего избранника, чтобы не затаить обиду на врага, который ни за что пытается тебя убить, — качества, которыми не обладает большинство взрослых, не говоря уже о детях. Неудивительно, что большинство из них погибает. Чтобы выжить, нужна невероятная сила, а выжившие начинают презирать мир и становятся отличными демонами. Они превращаются в язву на теле мира, а затем сами заводят детей.

— Ужасный круг, — сказал Аллен. — Вот почему демоны такие крепкие. Почти будто мир сам всё так задумал.

— Скорее демоны слишком хитры, чтобы мир понял их злые замыслы. Они используют устройство мира в свою пользу. Большинство умирает, но те, кто не умирает, становятся ещё сильнее.

— Значит, они намеренно бросают собственных детей на такую ужасную судьбу?

— Да.

Воистину демонический план — принести в жертву собственных невинных детей, чтобы ещё сильнее отомстить миру. Имя «демон» было заслуженным.

— Значит, эти дети…

— Дети, которых я заметила до того, как их убили. Я не могла их бросить.

— Как бывшая божественная ученица, разве ты не должна была встать на сторону мира?

— Бывшая ученица, — подчеркнула она. — Теперь это не моя проблема.

Аллен примерно так и предполагал. Она действительно была самой надёжной девушкой из всех, кого он знал.

— В любом случае, — продолжила Анриетта, — я уже знала об этом месте, когда нашла их. Лес расположен в области, слегка отделённой от остального мира. Не думаю, что так было задумано. Просто так вышло.

— И поэтому ты привела демонов сюда?

— Верно. Эльфам это тоже было выгодно. Я привела их сюда, оставила на попечение эльфов — и вот мы здесь.

У Аллена сложилось впечатление, что Анриетта многое опускает в этом сокращённом рассказе, но суть он понял. Всё сходилось… за исключением одного.

— Почему скрывала это от меня?

Казалось, в этом не было нужды. Она спасла невинных детей. Если уж на то пошло, ей стоило этим гордиться.

— Это не такое уж большое дело. Если бы я специально тебе рассказала, выглядело бы так, будто я хвастаюсь. И… ну, ты понимаешь. Я подумала, что если ты узнаешь, что они укрывают демонов, тебе будет не по себе.

Она слишком много об этом беспокоилась, но Аллен не мог винить её за такие чувства после всего, что она узнала. С определённой точки зрения именно род демонов уничтожил его семью. Но, насколько он был сам убеждён, они пожали то, что посеяли. Ответственные уже получили своё, а к роду демонов в целом он зла не держал.

— Я же уже говорил: меня это не тревожит. На самом деле я должен бы похвалить тебя за то, что ты зашла так далеко.

Анриетта смущённо отвернула голову.

— Не надо. Это правда не было чем-то большим. Я просто не могла стоять и смотреть. Тут нечем хвастаться, и уж точно не за что меня хвалить.

Аллен улыбнулся. У него была слабость к этой стороне Анриетты, но важнее было другое: её слова звучали знакомо. На самом деле он помнил, как говорил их сам, и помнил ответ, который получил.

«То, что ты просто следуешь своему сердцу, делая естественное для себя, не хвастаясь и не ожидая похвалы, — именно это и делает тебя достойным героем».

Улыбка Аллена стала шире: ему стало интересно, как отреагирует Анриетта, если он сейчас выдаст это вслух.

Неразрешимые тревоги

Внезапно она проснулась.

Нет, точнее было бы сказать, что её сознание прояснилось. Даже погружаясь в лёгкую дрёму, она всё равно оставалась в сознании. Теперь, когда мысли стали ясными, ничего не оставалось. Больше не в силах терпеть попытки уснуть, Ноэль медленно поднялась.

«Неужели я правда такая нежная?» — подумала она. В прошлом она сама так говорила, но считала, что просто дерзит. Она и представить не могла, что вопрос о том, становиться ли ей королевой, причинит ей столько мучений.

Не было сомнений: ни характером, ни склонностями она для этой роли не подходила. Но ей сказали, что она может передать все обязанности другим и продолжать жить как прежде.

В памяти всплыли лица эльфов, с которыми она говорила днём. Их улыбки выражали совершенно искреннее счастье от возможности встретиться с ней. Она не могла просто отмахнуться от этих лиц. Похоже, способность сочувствовать у неё была такая же, как у всех.

— И это правда удивительно.

Пусть они и были такими же эльфами, это всё равно были люди, с которыми она только что познакомилась. Особого чувства, что она эльфийка, у неё всё равно не было. С малых лет она жила под опекой той, кто её вырастил, а когда та умерла, Ноэль сразу отправилась в королевскую столицу зарабатывать на жизнь кузнечным делом. Она почти ни с кем не соприкасалась и так быстро прославилась как кузнец, что по-настоящему не успела столкнуться с дискриминацией. Даже после путешествия в Пограничье её жизнь по большей части не изменилась, так что у неё не было особых причин внезапно осознать свою эльфийскую природу.

И всё же она не могла не чувствовать, как их счастье поднимает ей дух, ведь она знала, что может помочь им, если они в беде. Это удивляло её саму.

— Может, вот что значит быть потомком короля, — пробормотала она.

Это означало бы, что кровь управляет ею, не считаясь с её собственной волей… но это не казалось неприятным, так зачем об этом тревожиться? Даже если на неё влияло происхождение, оно выражалось лишь слабым чувством — достаточно, чтобы она прониклась к другим эльфам, но не более. Её мысли по-прежнему принадлежали ей самой — и именно в этом была проблема. За свою нерешительность отвечала только она.

— Что мне делать? — подумала она.

Она понимала, что её колебания на самом деле значат: решение она уже приняла. Если бы она точно не хотела этого делать, не было бы нужды во всей этой нерешительности. Но всё равно она медлила, потому что слишком хорошо знала себя. Ей говорили, что она сможет продолжать обычную жизнь, но принять это она бы не смогла. Если ей стать королевой, даже если в этой роли ей не придётся ничего делать, она наверняка в конце концов станет жить здесь, среди эльфов.

Это не звучало плохо. Уважение и восхищение эльфов были не поверхностной маской; за ними стояли глубоко укоренившиеся чувства. В мысли о жизни среди них она не ощущала ни крупицы тревоги.

И главное, если говорить честно, она не была довольна своей нынешней жизнью: бесцельным существованием, которое несло по ветру. Если не считать дальнейшего совершенствования как кузнеца, целей у неё не было. Да, ей всё ещё не удалось выковать меч, превосходящий Отеклер, но её изначальной целью было сразить Фенрира, а этого она уже добилась. Больше ей было нечего делать.

Она не могла сказать, что жизнь с Алленом и остальными была скучной. Время с ними ей нравилось. Если бы это было не так, она давно ушла бы одна. То, что она оставалась с ними уже полгода, доказывало, каким приятным было это путешествие. Но оно не приносило удовлетворения. Что бы она ни делала, перемежающиеся и непредсказуемые радости их приключений всегда сопровождались неотступной пустотой, будто в сердце образовалась дыра. Куда бы они ни собирались дальше, она не могла избавиться от чувства, что сама она никуда не идёт.

Но разве не благодаря жизни с ними она вообще смогла понять, что так себя чувствует? Желание Аллена жить спокойно на первый взгляд казалось нелепым, но она не могла отрицать непоколебимую решимость, с которой он искал эту жизнь. Было ясно, что за его целью стоят глубокие причины. Ризе тоже, казалось, шла туда, куда ей вздумается, но у неё были обязанности, которые нужно выполнить. Именно поэтому она приехала в империю. На деле — по крайней мере, так казалось Ноэль — именно строгое чувство ответственности и давало ей эту свободу. Делала ли она всё это ради себя или ради кое-кого другого, Ноэль сказать не могла, но так или иначе у Ризе было то, чего не хватало ей самой.

Даже Милен… Из-за немногословности её было трудно читать, но за полгода рядом с ней Ноэль поняла, что у девочки есть сильное ощущение собственного «я». Когда они впервые встретились, отчаяние ребёнка сделало её безразличной ко всему, но в последнее время она была иной — будто нашла, кто она такая и к чему стремится.

И только у Ноэль ничего не было. Она барахталась на месте без цели. Впрочем, если бы ей никто ничего не сказал, она бы этого никогда не заметила.

— Может, я слишком себя грызу, думая, что обязана быть полезной? — вслух спросила она, зная, что ответа не будет.

В этом она не могла попросить совета ни у кого. Они могли предложить ей только сочувствующий взгляд и повторить суровый факт: это решение она должна принять сама.

— Наверное, не обязательно решать прямо сейчас, — пробормотала она. Но она знала: если не решит здесь и сейчас, то уже никогда не решит. — Что же мне делать?

Всё снова возвращалось к этому. Она не была довольна тем, как всё обстоит. Было бы приятно помочь эльфам — но её чувства не шли дальше этого. Ни одно из них не было достаточно сильным, чтобы на нём можно было основать решение. Ей нравилась жизнь с друзьями. Ей не хотелось прощаться, даже если отсутствие цели порой заставляло её чувствовать себя несчастной. Но и беду эльфов она игнорировать не могла. Она ходила кругами, снова и снова. Если бы только нашлось что-то, что сделало бы согласие или отказ очевидным выбором.

— Ух, какая же я нерешительная.

У нерешительности тоже должны быть пределы. До этого она думала, что у неё смелый и решительный характер. Возможно, всё недовольство собой, которое она месяцами держала внутри, наконец взорвалось.

— Одно я знаю точно: решать нужно скоро.

Но сейчас, глубокой ночью, принять решение было бы слишком трудно. Бессонница уляжется не сразу. Завтра она будет вялая.

— Кстати о бессоннице… интересно, что эти двое сегодня затевали?

Она заметила, как они переглянулись, когда расходились. Они не вели себя как двое людей, которые когда-то давно почти не знали друг друга. Между ними что-то произошло — или происходило сейчас.

Ноэль не стала дальше об этом думать. Ей не нужно было добавлять себе проблем. Отогнав смутную мысль, прокравшуюся в сознание, она снова вернулась к своим неразрешимым тревогам.

Пара вздохов

По мере того как ночь углублялась, мир окутывала тишина. Большинство спало, а те, кто всё ещё работал, старались заниматься делами без единого звука — кто-то, чтобы не разбудить других; кто-то, чтобы не попасться на своих тёмных делишках; кто-то, чтобы застать таких делателей врасплох. Несмотря на разные, а порой и противоречивые цели, именно общими усилиями всех сторон тишина и сохранялась.

Среди них был эльф-мужчина, Персиваль, который сидел, осев в кресле у себя в комнате.

— И что теперь? — вслух спросил он, нахмурившись.

Никакая великая дилемма его не мучила; он просто слишком перевозбудился, чтобы уснуть.

Эльфы обрели своего правителя, и он радовался не меньше всех тех, кого пытался успокоить. Какой же он был глупец. Но как ему было не радоваться, когда его величайшее желание исполнилось? Анриетта предложила им некую надежду, но без всякой гарантии, что она осуществится, и тем более без гарантии, что осуществление окажется желанным.

Конечно, всё было лучше медленного пути к смерти, но он искал определённого спасения от невыносимого давления: вести свой народ по опасной дороге, где один неверный шаг мог означать конец всего эльфийского рода. И теперь их королева была найдена. Никто не мог понять, какое облегчение это ему принесло.

И всё же он был искренен, когда сказал ей, что решение должна принять она. Само знание, что она существует, — что, даже если все их усилия ни к чему не приведут, у них останется последняя надежда, за которую можно ухватиться, — неизмеримо облегчало его ношу. Даже если Ноэль не соизволит стать их королевой и все остальные эльфы так и не смогут оставить потомство, при условии что она когда-нибудь родит ребёнка, их раса продолжится. Это была судьба куда лучше вымирания.

И действительно, знание о существовании Ноэль принесло Персивалю несравненную радость. Его нынешняя бессонница была следствием именно этого. Завтра ему предстояло как следует представиться королеве и её друзьям и показать им лес; он никак не мог явиться перед ними с мешками под глазами.

— Стыдно тревожиться из-за такой мелочи.

Но ему пришлось признать, что сама роскошь подобной проблемы заслуживает радости.

— И всё это благодаря ей. Я ей и в подмётки не гожусь.

Сначала он относился к каждому её действию с подозрением, даже считал её врагом — и теперь остро сожалел об этом. То, что она, вероятно, желала какой-то награды, можно будет решить позже.

— По крайней мере, я поступил правильно, не приняв это странное предложение, — пробормотал он, разворачивая чёрный пергамент.

Не было ясно, кто его отправил и как он попал в лес. Ясны были только написанные на нём слова: «Одолжите нам свою силу, и мы дадим вам короля».

Персиваль нашёл это послание больше полугода назад. Оно было подозрительным, а явного способа ответить не было, так что он больше не обращал на него внимания — и никакого продолжения не последовало. Возможно, послание прочитало его мысли, а возможно, происходило что-то ещё. Как бы то ни было, недавние события говорили, что его суждение было верным. Конечно, поводов для беспокойства и любопытства у него всё ещё хватало, но больше тратить мысли на это было незачем.

— Если уж говорить о тревогах, остаётся вопрос детей…

Он дал детям-демонам убежище в лесу. Он знал, что они совершенно безгрешны, но также слишком хорошо понимал, какой силой они обладают. Нужно было быть настороже. Но сейчас его занимала более насущная мысль.

— Как мне всё-таки уснуть?

Объятия сна всё ещё были безнадёжно далеки, и ему оставалось лишь вздохнуть и мягко улыбнуться.

＊＊＊

Тем временем в городе одна девушка меланхолично вздохнула.

— Чёрт, что мне делать?

Как было свойственно тем, кто передвигался ночью, и особенно людям её рода занятий, Лизетта старалась сохранять тишину. В данный момент всё это было напрасно. Она зашла в тупик. Её бесшумные перемещения должны были помочь поймать подозрительного типа, но, поскольку от цели не было и следа, усилия пропадали зря.

Она ещё раз окинула взглядом город. Её вздох отозвался в пустых улицах.

— Не думала, что и тут окажется тупик.

Она и остальные приложили решительные усилия, чтобы найти и задержать подозрительного юношу, которого она видела накануне. Они перекрыли улицы, в своей обычной манере не обращая внимания на протесты горожан. Но на этот раз их усилия закончились провалом.

Если выяснится, что он не подданный королевства, особой проблемы не будет. Это будет их собственная ошибка. Но всё было странно: не осталось вообще никаких следов. Дело было не в том, что он сбежал в неизвестном направлении, — это просто означало бы, что он шпион из другой страны. Но не было даже следов того, что он вошёл в город.

— Невозможно, особенно при такой плотной охране. Если бы он сделал вид, будто пришёл с другой стороны, чем на самом деле, это одно, но вообще никаких следов? Невозможно.

Будь это возможно, она с самого начала не заметила бы этого мальчишку. Оставался только один ответ: он не покинул страну без следа, а просто спрятался. Но при таком количестве рыцарей и это казалось невозможным, если только кто-то из их рядов — или кто-то очень к ним близкий — не был за это ответственен.

— Похоже, пока придётся принять эту версию, — пробормотала она.

Это была простая логика исключения, пусть ощущалась она скорее нелепой, чем разумной; других возможностей представить не получалось. Придя к такому выводу, она вспомнила об одной вещи, которая её беспокоила.

— Кажется, в тот момент она была в городе.

Анриетта Линквист. Законная наследница маркиза Линквиста, хотя на деле с ней обращались примерно так же, как с Лизеттой и другими рыцарями, — как с нежеланным ребёнком. Она была способна заставить кого-то исчезнуть, и, насколько слышала Лизетта, вчера с наступлением ночи покинула город.

Это было слишком подозрительно. Что она могла получить, рискуя опасной ночной дорогой? Конечно, у неё могло быть какое-то срочное дело, но Лизетта не могла не задуматься. В итоге она оставила город товарищам и пришла сюда, в город, где жила Анриетта. Однако…

— Особа такого положения не сидит дома… наверное, ещё нельзя сказать, что это промах мимо цели, — пробормотала Лизетта.

Это могло означать, что Анриетта поспешно ушла отсюда. Но Лизетта понятия не имела, куда она могла направиться. Подозрительно до крайности. По правде говоря, Лизетта с самого начала сомневалась в ней, пусть та и была наследницей маркиза, хотя лишь номинально. К тому же ходили слухи, что у неё есть какие-то тайные обязанности. Было несложно представить, что всё это связано. Но этот город был одним из немногих мест, где полномочия Лизетты не распространялись. Стоило ей переступить границы дозволенного — и она могла лишиться головы. В буквальном смысле.

— Не то чтобы на этом этапе это сильно что-то изменило.

Лизетта уже не сумела добиться результата, даже перекрыв улицы. Если она и сейчас ничего не найдёт, это будет стоить ей жизни. Часть её даже не испытывала особого желания что-то делать, чтобы избежать такого исхода; во многих смыслах она сама всё это навлекла. С другой стороны, умирать, если можно было этого избежать, ей не хотелось.

— Надо сделать всё, что могу. В худшем случае это всё равно ничего не изменит.

Лучше умереть достойно. Спрятавшись в углу мрачных городских улиц, Лизетта собралась и с новой решимостью стала обдумывать следующий ход.

Прогулка по лесу

На следующее утро Аллен и остальные гуляли по Эльфийскому лесу. Эта прогулка была одновременно и осмотром: Ноэль показывали, как живут эльфы и каковы их нынешние обстоятельства. Цель была не в том, чтобы умолять её стать королевой, а просто показать: если она решит принять эту роль, эльфам хотелось бы, чтобы она узнала о них больше.

— Всё-таки Ноэль и правда эльфийка, да? — сказал Аллен.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ноэль.

— Разве не очевидно? — сказала Ризе.

— Я тоже понимаю, — добавила Милен.

— Я не знаю, какая ты обычно, но для меня это тоже выглядит логично, — сказала Анриетта. — Даже выросшая в совершенно другой среде, ты всё равно сохранила эльфийские черты.

— Прошу простить, — сказал Персиваль с болезненным выражением лица. — Я велел им заниматься обычными делами, но…

К смущению Персиваля, эльфы дремали. Одни сидели полусонные, то и дело клюя носом, другие растянулись прямо на земле и крепко спали. Картина прекрасно демонстрировала переменчивую природу эльфов. Формально было утро, но уже близилось к полудню. Группа вышла вскоре после завтрака.

— Вы, эльфы, и правда живёте как хотите, да? — сказал Аллен.

Об эльфах было известно немного, и большая часть известного сводилась к слухам, но кое-что, похоже, было правдой.

— Они действительно склонны жить свободно, — сказала Анриетта, — правда, обычно лишь тогда, когда могут себе это позволить.

Подразумевалось, что сейчас, когда им грозило вымирание, время было не из таких. И всё же происходящее перед ними совсем не производило такого впечатления. Была ли эта сиеста побочным результатом всего внимания, которое они накануне обрушили на Ноэль, или признаком того, что теперь, когда Ноэль прибыла, они наконец почувствовали, что могут расслабиться?

— Может, это просто из-за того, сколько они живут? — предположил Аллен.

— Именно, — сказал Персиваль. — Для большинства рас десять лет — значительный срок. Для нас это не так. Я не хочу сказать, что нынешний кризис несерьёзен, но нам будет легко вернуться к обычной жизни.

— Вы оказались в очень трудном положении, — сказала Ризе. — И мне кажется, хорошо, что ваш народ способен жить так спокойно.

— Вы свободолюбивый народ, — сказала Анриетта. — Не думаю, что стоит слишком глубоко об этом задумываться.

— Вы правы, — сказал Персиваль. — Как бы я ни жаловался, на самом деле мы не против, чтобы вы увидели нас такими, какие мы есть, и поняли, как мы живём на самом деле.

— Честно говоря, я не уверена, как к этому относиться, — сказала Ноэль. — Некоторые из вас как-то странно пользуются этой свободой.

Она обернулась, и фигура, выглядывавшая из-за ствола дерева, поспешно спряталась. Ростом она была вдвое ниже остальных.

— Детям естественно быть свободолюбивыми, — сказал Персиваль.

— Думаю, детям важно иметь такую свободу, — заметила Милен.

— Совершенно верно, — согласилась Ризе. — Возможно, странно так говорить, но приятно знать, что эльфийские дети такие же, как все остальные.

— Они ведь просто идут за нами, — сказала Анриетта. — По-моему, ведут себя вполне прилично.

— Благодарю вас за добрые слова, — сказал Персиваль, — но смысл этой прогулки — показать нашей королеве, как мы живём. Детям тоже велели вести себя хорошо. Какая морока.

— Они не мешают, — сказала Ноэль. — Если меня это не беспокоит, всё в порядке, верно?

Персиваль посмотрел на неё с благодарностью и продолжил идти. Раз все эльфы спали, оставаться здесь смысла не было. Мало что могло помочь Ноэль принять решение, хотя то, насколько расслабленно всё выглядело, она, вероятно, оценила.

— Кстати, раз вы не можете стареть, значит ли это, что эти дети уже должны были стать взрослыми? — спросил Аллен.

— Нет, — сказал Персиваль. — Им всего около ста лет. Даже если бы они могли стареть, они всё равно оставались бы детьми, хотя, возможно, вели бы себя не так докучливо.

— Вы действительно живёте долго, — сказала Ризе. — Сто лет, а всё ещё ребёнок!

— Тогда мы младенцы? — спросила Милен.

— Будь мы эльфами, так бы и было, — сказал Аллен. — А Ноэль, наверное, особенная.

— Похоже на то, — сказала Ноэль. — Сама я особой разницы не чувствую, но будь я обычной эльфийкой, я бы и сама никогда не смогла вырасти. Так что быть особенной, наверное, не так уж плохо.

— Зато это заставило тебя о многом задуматься, — сказал Аллен.

— Правда. Есть и хорошее, и плохое.

Группа продолжала идти и разговаривать, но пейзаж не менялся: всё больше и больше спящих эльфов, лежащих в пятнах света, пробивавшегося сквозь кроны. Очевидно, эльфы не были утренним народом.

— Может, нам стоит вернуться днём, — сказал Аллен.

— Хм, я не хотел отнимать слишком много времени у нашей королевы, но, похоже, это всё равно произошло, — признал Персиваль.

— Да, думаю, так будет лучше, — сказала Анриетта. — Сейчас особо смотреть не на что. Вернёмся домой до вечера.

— Тебе нужно чем-то заняться? — спросил Аллен. — Ты могла вернуться раньше, знаешь ли. Мы держимся рядом с Ноэль только потому, что нам больше делать нечего.

— О, я почти в той же лодке, — сказала Анриетта. — На самом деле я хочу держаться рядом с вами, но… ну, в присутствии Персиваля говорить такое немного неловко, но мне хочется съесть что-нибудь посытнее.

— А. Понимаю.

Рацион эльфов в основном состоял из фруктов и небольшого количества диких растений. Насытиться им было можно, но полноценной едой он почти не ощущался. Остаться на обед — одно дело, но мысль о том, чтобы задержаться до позднего вечера, заставляла их тосковать по более привычной пище.

— Я тоже не чувствую себя совсем сытой от этой еды, — сказала Ноэль. — Я привыкла к пище внешнего мира.

— Еда, значит, — сказал Персиваль. — Похоже, мне придётся срочно пересмотреть наш подход.

Еда была неожиданно важным вопросом. Те, кто заботился о поддержании воинского духа, понимали: люди способны вытерпеть много боли и страданий, если то, что лежит у них на тарелке, их радует.

То, что еда беспокоила Ноэль, означало: если она всё же примет роль королевы, то намерена жить в лесу… и что она всё ещё не решила, примет ли эту роль. Честно говоря, как вид кучки спящих эльфов мог помочь ей сделать выбор в ту или иную сторону?

Внезапно они услышали невнятную детскую речь.

— Эй, тётя, ты королева?

Все обернулись, и многие отреагировали удивлением. У ребёнка не было тонких, заострённых ушей эльфа. Это был ребёнок-демон.

Ребёнок-демон и камень благодарности

Демон оставался демоном, даже если был ребёнком? Или ребёнок оставался ребёнком, даже если был демоном? Верно было и то и другое. Краем глаза Аллен заметил, как две фигуры в стороне напряглись, готовясь к чему-то, и вздохнул. В этом не было нужды, но он понимал их. Персиваль беспокоился, как бы что-нибудь не случилось с Ноэль. То, что перед ними был демон, наверняка почти не влияло на его реакцию: это был просто инстинктивный отклик на не-эльфа.

Едва ли можно было назвать плохим то, что Персиваль рефлекторно приготовился защищать свою королеву. То же самое Аллен мог сказать и о другой фигуре — Анриетте, хотя в её случае она, скорее всего, действовала из беспокойства за детей. Кто знал, что с ними станет, если они причинят Ноэль хоть какой-то вред? Не было бы ничего удивительного, если бы эльфы решили полностью их уничтожить.

И всё же эта пара почти ничем себя не выдала. Ризе, похоже, вовсе ничего не заметила, а Милен лишь на миг посмотрела в их сторону. Внимание Ноэль было целиком занято ребёнком. Особо беспокоиться было не о чем. Эти трое отреагировали лишь смесью растерянности и любопытства — будто пытались понять, почему этот ребёнок внезапно появился словно из ниоткуда и окликнул их.

Аллену тоже было любопытно. Узнав в ребёнке демона, он рефлекторно использовал своё Безграничное знание. Мальчику было всего три года, он был ближе к младенцу. Вспомнив вчерашний разговор с Анриеттой, Аллену стало тошно от мысли, что мир может обращаться с таким маленьким мальчиком как с любым другим демоном.

Мальчик подошёл ближе, совершенно не обращая внимания на разные реакции, которые вызвало его появление. Анриетта и Персиваль снова напряглись, но ничего не произошло. Мальчик просто приблизился к Ноэль и, вытянув шею, посмотрел на неё снизу вверх.

— Тётя, ты королева?

Ноэль мягко улыбнулась и заговорила голосом ещё нежнее обычного; глаза её расширились, брови приподнялись.

— Наверное, можно сказать и так. А почему ты спрашиваешь?

Ребёнок расплылся в улыбке и протянул к ней обе руки.

— Ваше Величество! Вот, держи!

В вытянутых ладонях лежал камень. Анриетта и Персиваль смотрели на него так, будто от него исходила слабая, но отчётливая сила, однако ни один из них не двинулся. Очевидно, это была не злая магия.

— Ты хочешь отдать это мне? — спросила Ноэль.

— Ага! Возьми!

— Спасибо. Но почему ты мне это отдаёшь?

— Эм-м… Старший брат и старшая сестра сказали! А ещё они сказали «спасибо»!

[[image:/storage/reader-images/991edbb12051d09d624783deb6d13e9e3b25b48c.jpg]]

Аллен не знал, что сказать, но примерно понимал, что происходит. Старшие дети-демоны велели мальчику передать камень и поблагодарить. Реакция Анриетты и Персиваля подсказала ему, почему они не пришли сами: эти люди не могли не настораживаться даже перед малышом. Если бы к ним подошёл ребёнок постарше — возможно, ровесник того мальчика, который всё ещё наблюдал за ними из-за спины, — настороженность была бы куда сильнее. Вероятно, дети-демоны хотели этого избежать.

Сама благодарность, должно быть, относилась к их нынешнему положению. Кто-то из детей уже был достаточно взрослым, чтобы понимать: им оказали великую удачу и милосердие. Происходящее сейчас, должно быть, показалось им подходящей возможностью выразить благодарность. Судя по реакции Анриетты и Персиваля, камень был не обычным камнем, а знаком признательности.

Ноэль и остальные понятия не имели, что ребёнок был демоном, и вообще не знали, что в лесу живут демоны. Но было ясно, что он не эльф, и они наверняка заметили других похожих детей. Пришли ли они к тому же выводу, что и сам Аллен, или просто почувствовали искренность жеста, не до конца понимая, что происходит?

— Понятно. Тогда большое спасибо, — сказала Ноэль и взяла камень.

Улыбка ребёнка стала ещё шире.

— Пожалуйста!

Ноэль погладила его по голове. Он радостно кивнул. Даже Анриетта с Персивалем, казалось, расслабились, очарованные этой картиной. Но не все были довольны: Аллен услышал за спиной сдавленный вздох и почувствовал, как кто-то убегает. Он оглянулся через плечо и увидел фигурку ростом меньше половины его собственного.

— Оставь его, — произнёс голос так тихо, что услышать мог только Аллен. Он посмотрел и увидел Персиваля, который смотрел прямо перед собой, сузив глаза. Он тоже заметил.

— Я и не собирался за ним идти, — сказал Аллен. — Не вижу для этого причины. Но с ним всё в порядке?

— Наверное, ревнует. Просто оставь его. Эльфийские дети всё равно эльфы. Вернётся, когда немного придёт в себя.

Если дело было только в зависти, то оставалось лишь дать ему побыть одному. Ноэль, похоже, ничего не заметила, так что лучше было не поднимать эту тему. Если никто ничего не скажет, она решит, что ребёнку просто стало скучно и он убежал куда-нибудь развлекаться.

Ребёнка-демона всё это, казалось, ничуть не задело. Он ушёл с улыбкой, помахав рукой, и группа продолжила прогулку среди уже знакомых картин леса. Но после встречи с ребёнком вид новых спящих эльфов оставил у Аллена особенно острое ощущение того, насколько они отличались от других.

— Они и правда живут свободно, да?

— Признаюсь, это заставляет задуматься, как такие дети справились бы, случись с ними настоящая беда, — сказала Анриетта.

— Не могу вас за это винить, — сказал Персиваль.

— Думаю, всё зависит от человека, — сказала Ризе. — Хотя мне сейчас пришло в голову… Раз это место находится на территории империи, значит ли это, что эльфы — подданные империи?

— Формально нас, конечно, таковыми считают, — сказал Персиваль. — Почему вы спрашиваете?

— Странно, что здесь им позволяют жить так свободно, разве нет? — вмешался Аллен. — Я подумал о том же.

Империя настойчиво расширяла свои владения. Даже сейчас, когда у неё хватало проблем, не было бы удивительно узнать, что она продолжает вкладывать силы в военные дела. Эльфам повезло, что они могли жить так свободно и не обязаны были вносить свой вклад.

— Вот тут вы ошибаетесь, — сказала Анриетта. — Со мной ведь то же самое.

— Верно, — сказал Аллен. — Ты тоже делаешь что хочешь.

— Цель империи — господство над континентом, — сказала Анриетта. — С теми, кто ей противится, она не знает пощады, но если не становиться у неё на пути, она даёт довольно много свободы.

— Нас, эльфов, никогда не принуждали за них сражаться, — сказал Персиваль. — И при следующем короле это тоже не изменится.

— Я даже об этом не думала, — сказала Ноэль. — Хорошо знать, что беспокоиться не о чем.

— Ого, — сказал Аллен. — Пожалуй, это не так уж удивительно, но всё равно немного удивляет.

— Разумеется, если их признают виновными в чём-нибудь, всё быстро изменится, — сказала Анриетта.

— Полагаю, это неизбежно, — сказала Ризе.

— Не то чтобы такие вещи можно просто пропустить мимо ушей, — сказала Анриетта. — Ну… неважно. Сейчас это не важно.

Разговаривая, группа продолжала идти. Аллен оглянулся через плечо. Эльфийского мальчика уже не было. Он и так это знал, но почему-то всё равно почувствовал необходимость проверить. Но почему? Только ли в этом было дело? Он не понимал.

Отбросив эту мысль, Аллен снова посмотрел вперёд и двинулся дальше, криво усмехаясь при неизменном виде спящих эльфов.

Духовный камень

Осмотрев окрестности, Аллен и остальные вернулись в дом, который им выделили. Честно говоря, он не был уверен, что они выбрали для прогулки самое удачное время.

— Зато мы, наверное, увидели всё как есть, — сказал он. — По крайней мере, убили время. И раз уж мы это получили, нельзя сказать, что прогулка была бессмысленной.

— Точно, — сказала Ноэль, вертя в пальцах предмет, который получила от мальчика.

На вид это был камень, но твёрдым он не был; напротив, казался довольно податливым. Ноэль уже упоминала, что у него приятная на ощупь поверхность, и с тех пор всё перекатывала его в ладони.

— Слушай, Анриетта, — сказал Аллен. — А что это вообще такое? Мне показалось, ты отреагировала, когда тот ребёнок отдал это Ноэль.

— Ах, точно, — сказала Анриетта. — Лучше мне объяснить, а то это может быть опасно.

Любопытство Ризе тут же проснулось.

— Опасно? Что в нём опасного?

Рука Ноэль застыла. Она тревожно посмотрела на Анриетту, а та пожала плечами.

— О, не беспокойся. Ну… не то чтобы он вовсе не опасен, но… перейду к сути. Это духовный камень. Вы ведь о них слышали, верно?

Глаза Аллена расширились.

— Духовный камень? Это?

Все посмотрели на предмет в руке Ноэль. Даже сама Ноэль с удивлением уставилась на вытянутую ладонь. Духовные камни в основном использовали алхимики: они служили ядрами магических артефактов. Чем крупнее камень, тем больше магической силы он мог дать, но, как говорили, большинство из них были достаточно малы, чтобы уместиться на кончике пальца.

— Я чувствовал от него странную силу, — сказал Аллен. — И никто ведь не знает, откуда берутся духовные камни, верно? Теперь понятно, что их добывают здесь.

— На самом деле их не добывают, — сказала Анриетта. — Несмотря на название, это кристаллы. Сила рас вроде эльфов просачивается в землю и за многие годы принимает форму духовных камней.

— Я слышала, что эльфы излучают слабую силу, — сказала Ризе. — Так вот как это работает.

— Погоди, но тот ребёнок не был похож на эльфа, — сказала Ноэль.

— Может, он получил его от кого-то? — предположила Милен.

— Я же сказала: рас вроде эльфов, — уточнила Анриетта.

Аллен вопросительно посмотрел на неё.

— Ты имеешь в виду…

— Не только эльфов, но и расы, к которым они относятся.

Так из какой именно силы кристаллизовался этот духовный камень? Анриетта лишь пожала плечами, и это подсказало Аллену, что его догадка верна: из силы демонов. Он ведь уже подумал, что исходящая от камня сила кажется знакомой. Теперь понял почему. Она напоминала не магические артефакты, а силу, которой пользовались демоны. И всё же, если бы это было опасно, Анриетта нашла бы способ сообщить всем. Очевидно, волноваться было не о чем.

— Значит, я тоже могу такое сделать? — спросила Милен.

— Нельзя сказать, что это невозможно, — сказала Анриетта. — Но сила амазонок лучше всего подходит самим амазонкам. Среди вас по-настоящему создавать духовные камни могла бы только Ноэль.

— Я ни разу таких не видела, — ответила Ноэль.

— Я же сказала, они формируются в земле. Тебе пришлось бы годами оставаться в одном конкретном месте, и даже тогда ты бы ничего не узнала, если бы их не выкопали.

— То есть я могла когда-то их создать и оставить? Они просто пропали впустую?

— Попробуй покопать вокруг своей мастерской, — предложил Аллен. — Может, что-нибудь найдёшь.

— Звучит нелепо, но ведь и правда может сработать, — согласилась Ризе. — Она долгое время почти всё время проводила именно там.

Идея была. Но Ноэль ни за что не позволила бы перерыть землю под своей мастерской.

— О, — вмешалась Анриетта, глядя на камень в руке Ноэль, — свойства камней, говорят, меняются в зависимости от расы, так что этот, наверное, не получится использовать в магических артефактах, где нужны камни, созданные эльфами. Впрочем, гномы тоже используют духовные камни — в кузнечном деле.

— В кузнечном деле? — сказала Ноэль. — Как? Для инструментов они не подходят… Они недостаточно твёрдые. Разве что как топливо?

— Понятия не имею. В кузнечном деле я мало что понимаю. Наверное, придётся спросить у гномов.

— Ясно. Ну, по крайней мере, это говорит, что для ковки лучших мечей одних инструментов мало. Может, поэтому тот тип меня и выгнал. Не хотел, чтобы я раскрыла его секреты.

— Думай так, если хочешь, но, пожалуйста, не иди спрашивать их прямо, — сказала Ризе. — Уверена, есть веская причина, почему ты до сих пор об этом не слышала.

— Да, — сказал Аллен. — Они ведь могут и напасть, если ты действительно попадёшь в точку.

— На это и расчёт, — сказала Ноэль. — Тогда я буду знать, что права.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразил Аллен, хотя в глубине души вздохнул с облегчением.

Ноэль не была полностью поглощена всем, что случилось в последнее время; она всё ещё любила кузнечное дело. Да, у неё был застой, возможно, потому что она отомстила, но это лишь означало, что её возрождение уже близко. Правда, сначала ей предстояло разобраться, что делать здесь.

— В общем, — продолжил Аллен, — значит, мы не можем его использовать или продать? Если бы он подошёл для магического артефакта, это было бы очень кстати.

— Я в любом случае не стала бы этого делать, — сказала Ноэль.

— Знаю. Но что, если его можно как-то использовать в кузнечном деле? Я к тому, что ты ведь не узнаешь, пока не попробуешь, верно?

— Может, хватит меня сбивать с толку? — Ноэль уставилась на него, явно понимая, что не сможет пообещать не попробовать самой.

Конечно, Аллен не думал, что она действительно так поступит, но…

— Ладно, так в чём опасность? — спросил Аллен.

— Хороший вопрос, — сказала Ризе. — Он не кажется мне особенно опасным.

— Духовные камни излучают довольно особую силу, — объяснила Анриетта. — Те, кто умеет видеть подобные вещи, это заметят. Не показывайте никому, что он у вас есть, и избавите себя от множества неприятностей.

— От людей, которые попытаются его украсть? Заставить меня отдать? — спросила Ноэль.

— Именно.

— Понятно. Я и так не собиралась ходить с ним напоказ, так что можешь не беспокоиться. Я бы не смогла смотреть в глаза тому мальчику — и другим детям, которые отправили его к нам, — если бы потеряла его и случилось что-то плохое.

— Хороший подход, — сказала Анриетта. — Я слышала, что когда духовный камень вырастает за определённый размер, он начинает ощущаться как часть тебя. Они выразили тебе огромную благодарность, отдав его, так что береги.

Вот почему в свободной продаже встречались только маленькие камни. Аллен взглянул на Анриетту, а та ответила кивком, дав понять, что её объяснение опасности было выдумкой. За этим скрывалось что-то ещё — что-то, о чём она умолчала.

Аллен примерно догадывался, что именно. Камень был кристаллизованной демонической силой. Любой, кто сумел бы это распознать, скорее всего, предположил бы, что владелец связан с демонами. Анриетта придумала историю, которая позволяла избежать подозрений и не раскрывать истинную природу детей.

— Но к какой расе относятся дети, которые это создали? — спросила Ризе. — Они не выглядели гномами.

— Верно, — добавила Ноэль. — Я видела несколько детей, которые бегали вокруг и не были похожи на эльфов, но и на гномов тоже не походили.

— Ну, — сказала Анриетта, — эльфы и гномы не слишком хорошо ладят, за редкими исключениями.

— Кажется, я тоже такое слышала, — сказала Милен.

— Значит, вы не знаете, кто они, леди Анриетта? — спросила Ризе.

Анриетта пожала плечами.

— Я привела их сюда, но к тому времени, как нашла, они уже остались одни.

— Если у них нет отличительных признаков и сами дети не знают, думаю, это безнадёжно, — сказал Аллен.

— Да, — сказала Ноэль. — Узнать невозможно. Хотя это и не так уж важно.

Аллен смотрел, как она бессознательно переворачивает камень в ладони, словно теперь дорожила им ещё больше. Если это была вся история, она выглядела трогательной. И всё же он не мог не задуматься. У него не было врождённой злобы к демонам, но он не мог отрицать, что из-за них люди часто попадали в неприятности. А теперь в ладони Ноэль лежал предмет, словно специально созданный для того, чтобы эти неприятности вызвать.

И всё же он был уверен: дети, отдавшие ей камень, не имели таких намерений. Оставалось только вздохнуть и надеяться на лучшее.

Догадки и тревога

Анриетта одна шла по знакомой дороге. К этому времени уже, должно быть, приближался полдень — как раз тогда Аллен и остальные должны были обедать. Её тоже приглашали, и сначала она собиралась присоединиться, но в итоге отказалась и вместо этого побродила по знакомым улицам городка у Эльфийского леса. После обеда они собирались снова попробовать посмотреть, как живёт лес. Что делать потом, ещё не решили.

Анриетте в какой-то момент нужно было связаться со своими слугами. Она не могла просто явиться к ужину и велеть им приготовить еду на пятерых, даже если подозревала, что они, на всякий случай, и так могли бы её подготовить. Кроме того, она была недоступна целый день. Она предупредила слуг, что, возможно, переночует в Эльфийском лесу, но окончательно это решено не было. Её люди заслуживали хотя бы благодарности за то, что подготовились к нескольким вариантам развития событий. Поэтому она вернулась в поместье одна, вместо того чтобы обедать с остальными.

— Наверное, я могла бы вернуться и после обеда, — пробормотала она себе под нос.

Но тогда она не смогла бы обойти Эльфийский лес вместе с Алленом и остальными.

Сам лес был не проблемой: она видела его уже бесчисленное количество раз. Но Аллен пробудет у неё максимум неделю, прежде чем вернётся в королевство Адастера. А после этого она понятия не имела, когда увидит его снова. Учитывая вражду между их странами, они могли больше никогда не встретиться. Она спросила себя, почему выбрала переродиться во враждебной державе, но ответ знала: тогда ей казалось, что так она сможет быть Аллену полезнее всего. Теперь сожалеть об этом было бессмысленно. Всё, что ей оставалось, — использовать этот шанс по максимуму.

— Ух… начинаю думать как человеческая женщина. Ну и ладно. Сейчас я ведь и правда настоящая человеческая женщина.

Была и другая причина, по которой она отделилась от группы: ей нужно было привести мысли в порядок. С остальными это было невозможно. В худшем случае Аллен мог всё понять. Ей нужно было всё обдумать, пока он ещё оставался в неведении.

Почему дети-демоны знали о духовных камнях? Камни считались тщательно охраняемой тайной эльфов. Эльфы прекрасно понимали: если другие узнают, откуда они берутся, их будут безжалостно эксплуатировать, пока вся раса не будет уничтожена. Фактически именно продажа небольшого количества духовных камней через посредников позволяла им наслаждаться свободой. Полученные средства давали им возможность жить, не работая. Но если бы эльфы продавали их напрямую, внешний мир быстро бы обо всём догадался.

Именно поэтому они использовали Анриетту как посредницу. Даже если происхождение камней оставалось тайной, узнай кто-нибудь, что их производят эльфы, — и у них потребовали бы всё, что есть, и ещё больше. Именно такого исхода эльфы стремились избежать. Как Анриетта сказала Ноэль, они считали духовные камни частью самих себя: ведь те формировались из их собственной силы. Уже то, что они продавали их, было почти невероятно; уж свою тайну не-эльфам они точно не выдали бы. Она не могла представить, что дети-демоны узнали о камнях именно так, даже если самая вероятная версия заключалась в том, что кто-то из эльфов случайно проболтался.

Да, как жители одного леса, дети-демоны были почти семьёй, но Анриетта знала, насколько сильно эльфы ощущают связь с себе подобными. Независимо от королевской крови Ноэль, само то, что они при первом взгляде без колебаний назвали её королевой, свидетельствовало об этой инстинктивной связи. А реакция Персиваля на появление детей-демонов ясно показала, что эльфами он их не считает. С чего бы ему рассказывать им о духовных камнях? Конечно, ей он рассказал, так что невозможным это назвать нельзя, но всё равно это её тревожило.

С другой стороны, в отличие от эльфов, дети-демоны не могли покинуть лес: у них не было для этого средств. Сам лес был своего рода живым существом, и никто не мог ни выйти, ни войти без разрешения его хозяев. Эльфы ни за что не позволили бы демонам уйти из леса.

Может, они знали с самого начала? Но за всё время, что она встречалась с детьми, они ни разу об этом не упоминали. А если они хранили тайну так же, как эльфы, почему вдруг выдали камень сейчас? Всё это просто не складывалось.

— Вот именно поэтому я и не хотела думать об этом там, — сказала она себе.

Беспокойство Аллена из-за предмета, который получила Ноэль, было легко заметить. Анриетта не хотела усиливать его тревогу. Но теперь она поняла, что не успеет разобраться во всём до возвращения. В этой истории было что-то ещё, пока неизвестное.

— Если что-нибудь пойдёт не так, будет уже слишком поздно что-либо делать. Похоже, мне ничего не остаётся, кроме как вернуться и рассказать ему, но совсем не хочется. Погоди… это что?

Идя к своему поместью, Анриетта заметила две знакомые фигуры — мальчика и девочку, оба на вид ещё не достигли совершеннолетия. Первым был Филип, эльфийский мальчик, который ходил за ними по лесу. Второй была девушка, с которой Аллен столкнулся накануне.

— Что она здесь делает? Я думала, что замела все следы Аллена. Только не говорите, что именно отсутствие следов заставило её меня заподозрить.

Лизетта Бельвальдт, одна из самых известных и способных членов Рыцарей Чёрного Волка, самого элитного рыцарского ордена империи. Анриетте казалось, что она действовала достаточно осторожно, чтобы не привлечь её внимания.

— Может, сам факт, что я не считала, будто недооцениваю её, и показывает, насколько она талантлива, — размышляла она.

И что ей было нужно от Филипа? Похоже, они о чём-то разговаривали, но с того места, где стояла Анриетта, она не могла понять о чём.

— Спорю, я бы догадалась, если бы отсюда видела лицо Филипа. Погоди… они расходятся?

Лизетта поклонилась Филипу и ушла. Их разговор на этом закончился? Решив, что может с тем же успехом спросить самого мальчика, Анриетта быстро подошла к нему.

— Филип.

— О, леди Анриетта? А вы что здесь делаете?

— Это я хотела спросить. Ты сейчас разговаривал с той девушкой?

— Не особо. Она просто спросила дорогу. Сказала, что впервые в городе.

— Вот как?

По совпадению Лизетта обратилась за помощью именно к Филипу. Но то, что она оказалась в этом городе, совпадением не было.

— И куда, по её словам, она направлялась?

— К вашему поместью.

— Вот как?

Значит, она проследила за Анриеттой до этого места — или, по крайней мере, разумно было так предположить. Однако её настоящая цель, вероятно, была связана с чем-то другим.

— Думаю, пока этого достаточно. Филип, ступай домой, пока ещё есть время на обед.

— Знаю, знаю. Я уже чувствую себя гораздо лучше.

— Вот как? Тогда, наверное, мне стоит сказать тебе, что ты обеспокоил Ноэль, когда вот так исчез.

— Её Величество? Правда?!

Филип так обрадовался тому, что сама королева за него волновалась, что, похоже, забыл: заставлять её переживать — вовсе не хорошо. Очевидно, эльфы были совершенно очарованы своей новой монархиней, хотя она появилась только накануне.

— Именно. Так что давай шевелись.

— Иду, иду! Мне ведь ещё нужно перед ними извиниться!

— Хм? Ты кого-то обидел?

— Не-а, я просто очень разозлился на тех детей, которым королева уделяла внимание, хотя они демоны. Но они ведь ничего плохого не сделали.

— Ты только подумал об этом? Не думаю, что тебе нужно извиняться, но если тебе так спокойнее…

— Ага! А вы возвращаетесь домой?

— Ненадолго. Скоро вернусь.

— Понял! До встречи! — ответил Филип.

Даже не помахав на прощание, он развернулся и бросился бежать.

— Какой переменчивый ребёнок, — пробормотала Анриетта. — Ну что ж…

Ей тоже нельзя было медлить. Если она хотела вернуться домой, обменяться разными отчётами, наскоро пообедать и как можно быстрее вернуться в Эльфийский лес, нужно было торопиться. Хуже того, у неё только что появилась ещё одна задача.

— Какая же морока — связываться с Алленом, — вздохнула она.

Дел у неё было по горло, но она не могла сказать, что ей это неприятно. В отличие от прошлого раза, её роль сейчас была лишь небольшой, но зато она могла быть рядом с ним во плоти.

— Тем больше причин спешить, — сказала она и побежала, надеясь увеличить время, которое сможет провести рядом с Алленом.

Прогулка по лесу, продолжение

После обеда и короткого отдыха друзья возобновили осмотр леса. Анриетта не вернулась вовремя, и, как она сама велела, они отправились без неё, а не стали ждать. Она достаточно хорошо знала лес и при желании смогла бы их догнать.

Аллену пришло в голову, что эльфы настолько доверяли Анриетте, что позволяли ей свободно приходить в лес и уходить из него. Судя по тому, как много она знала о них и их обществе, они, должно быть, не видели особого смысла следить за каждым её шагом.

Во время второй прогулки главный вывод Аллена остался прежним.

— Ага, эльфы и правда беззаботные, да?

Они, похоже, проводили время как хотели. Теперь уже не все спали, но немало эльфов всё равно валялось на земле, а те, кто не валялся, в основном читали, болтали или как-то иначе праздно коротали время. Ни один не пахал поле, не ткал одежду, не охотился и вообще не занимался чем-либо производительным.

На первый взгляд лес мог показаться похожим на любую другую мирную деревню, но в мире не было деревни, которая была бы на него похожа. Мирные деревни почти всегда стояли в глуши. Жителям любого отдалённого поселения приходилось всё делать самим; если бы они проводили дни в праздной болтовне и частых дремотах, их вскоре ждали бы голод или смерть от холода зимой. В каком-то смысле чем мирнее казалась деревня, тем больше там было работы. Но здесь всё было иначе, и эльфы явно не голодали.

— У них ведь наверняка есть хоть какое-то понятие о работе? — спросила Ризе.

Персиваль тяжело вздохнул.

— Будь это так, моя жизнь была бы куда проще.

Ризе криво улыбнулась. Аллен понял, о чём она подумала. Ему тоже было жаль Персиваля. Их многострадальный проводник был единственным эльфом, которого Аллен видел за какой-либо работой. Очевидно, именно он тянул на себе слабину всего народа.

— Если позволите объяснить, — продолжил Персиваль, — для нас такой образ жизни естественнее. По сути, нам нет нужды работать… или, точнее, нам не следует работать.

— Не следует? — сказала Ноэль. — Что ты имеешь в виду?

— Мы растём куда медленнее других рас и живём гораздо дольше. Если бы мы жили так же, как остальные, наша жизнь оказалась бы слишком долгой.

— Хочешь сказать, если бы вы жили как мы, то устали бы от всего ещё до конца жизни? — сказал Аллен.

— Не совсем, но пусть другие понимают это так… или, по крайней мере, так было бы, если бы мы всё ещё жили одни.

Похоже, он намекал, что теперь, будучи подданными империи, они уже не могут так поступать, хотя в данный момент, судя по всему, единственным эльфом, который это понимал, был он сам.

— Думаю, дело скорее в том, что наши чувства отличаются от чувств других рас, — сказала Ноэль. — Нам нужно время, чтобы привыкнуть к вещам.

— Похоже на правду, — согласилась Ризе. — Но одного я всё равно не понимаю.

Милен склонила голову набок.

— Еда, да?

Ризе кивнула. Аллен тоже об этом думал. Как у них в лесу был постоянный источник еды? Чтобы накопить достаточно запасов, понадобилось бы больше времени и усилий, чем любой из них, похоже, готов был вкладывать. И всё же накануне вечером еды было более чем достаточно.

— О, для нас это не так уж сложно, — сказал Персиваль. — На самом деле нам даже не нужно об этом думать. Видите ли, этот лес — часть нас, а мы, эльфы, — часть леса.

— Не понимаю, — ответила Милен.

— Ясно… — сказала Ризе, явно тоже не вполне поняв. — Ты хочешь сказать, что вы так хорошо знаете лес, что вам почти не нужно трудиться, чтобы найти еду?

— Я имею в виду ровно то, что сказал, — ответил Персиваль. — Возможно, проще будет показать.

Он вытянул руку перед собой. Пока все озадаченно смотрели, ему в ладонь упал какой-то плод. Даже Аллен невольно издал удивлённый вздох, глядя на предмет в руке Персиваля.

— Видите? Нам не нужно искать пищу. Достаточно пожелать, и лес даст её.

— Лес живой, — сказала Ноэль. — Нет, не совсем так. Но теперь, когда я думаю об этом, я точно что-то чувствовала…

— Ах, — сказал Персиваль. — Полагаю, раз вы не знакомы с лесом, вы не понимаете его так, как те из нас, кто прожил здесь всю жизнь.

— Хм, — сказал Аллен. — Думаю, это скорее похоже на то, что… эльфы — часть леса?

Трудно было подобрать слова, но именно это он смог уловить своим Безграничным знанием. Даже Очи Акаши не позволяли ему полностью постичь это место, и такое с ним случалось впервые. Он попытался изучить сам лес, но что-то ещё — какой-то шум, другие сущности — мешало. Его предположение было лишь попыткой выразить ощущение понятными словами, но, похоже, оно оказалось верным. Персиваль посмотрел на него с удивлением и восхищением.

— О, значит, вы это заметили? Любопытно. Следовало ожидать, что друг леди Анриетты окажется столь проницательным.

— Я не до конца понимаю, — ответил Аллен. — Буду признателен, если объяснишь.

— Хорошо. Всё довольно просто. Мы рождаемся, живём и умираем здесь. Мы близкие потомки духов, и после смерти возвращаемся в лес, где присматриваем за нашими потомками.

— Понятно, — сказал Аллен.

Это имело смысл: эльфы всю жизнь проводили в одном месте и происходили от тех, кто, в свою очередь, произошёл от существ чистого сознания. Они не могли жить как другие расы, но им и не приходилось работать, и голодать они не должны были.

— Звучит почти так, будто эльфы не работают, потому что родители вечно их балуют, — сказала Ризе.

— Да, некоторые смотрят на это именно так, — сказал Персиваль, опустив взгляд.

Похоже, она задела больное место.

— Думаю, в этом надо винить тех, кто рад и дальше пользоваться тем, что его балуют, — сказал Аллен. — Только эльфы могут наслаждаться этой маленькой привилегией, верно?

— Правда? — сказала Милен. — Лес не даст плоды не-эльфам?

— Похоже, так, — сказал Персиваль. — Но мы можем получить их сами и отдать кому угодно, хотя обычно подобным занимаюсь только я.

— Понял, — сказал Аллен. — Значит, с едой проблем не будет. Тогда если кто-то, например я, будет жить здесь, ты сможешь добывать еду и для меня?

— Хм? Не знаю, почему вы спрашиваете, но да, полагаю, смогу. Если вы поселитесь здесь, мы будем считать вас одним из нас.

— Понял. Значит, серьёзных препятствий для жизни здесь у меня нет, — кивнул Аллен.

Ноэль внимательно на него посмотрела.

— Звучит так, будто ты именно это и собираешься сделать.

— Да, я всерьёз об этом думаю, — ответил Аллен.

Судя по всему, что он увидел и услышал, над этим действительно стоило подумать. Он не обязательно хотел целыми днями бездельничать, но место, по крайней мере, было мирным. Расслабляться в свете под лесным пологом казалось не таким уж плохим способом проводить время. Правда, его беспокоила мысль о том, что придётся полагаться на эльфов — или, точнее, на сам лес — в вопросе пропитания, но он был уверен, что сможет как-нибудь отплатить. Не то чтобы у них совсем не было желаний.

— Полагаю, именно поэтому ты и отправился в империю, верно? — заметила Ризе.

— Ага.

Именно поэтому он пришёл и в лес. Посещение Эльфийского леса никогда не входило в его планы, но тем больше у него было причин осмотреть его как следует.

— Хм, — вмешался Персиваль. — Я не знаю ваших обстоятельств, но должен напомнить: если вы захотите здесь жить, нам придётся признать вас одним из нас. Возможно ли это — другой вопрос.

— Это сложно? — спросила Ноэль. — Здесь ведь живут дети других рас, разве нет?

— Это строго временная мера. Мы никогда не позволим им остаться здесь навсегда — даже как одолжение леди Анриетте.

— А если я скажу, что тоже хочу остаться здесь временно? — спросил Аллен.

— В таком случае… Да, если леди Анриетта за вас поручится, это может быть возможно.

— И насколько «временно»? — спросила Ризе.

— Насколько? Полагаю, я не слишком об этом думал. Скажем, двадцать или тридцать лет.

— Это временно? — сказала Милен.

— Для эльфов — да, — ответил Аллен.

Похоже, он мог всерьёз обдумать эту идею. Тридцать лет такой жизни звучали совсем неплохо. Конечно, учитывать нужно было ещё многое, но теперь он мог думать об этом как о реальной возможности, а не как о пустой фантазии.

Вдруг Персиваль остановился и оглянулся через плечо.

— Что-то случилось? — спросил Аллен.

— Кажется, у нас ещё один посетитель.

— Посетитель? — сказала Ноэль. — Откуда ты знаешь?

— Как я уже говорил, мы — часть леса. Мы узнаём сразу, как только кто-то ступает внутрь.

— Кто-то? — спросила Ризе. — То есть это не леди Анриетта?

— Её я бы узнал. Это кто-то другой.

— Кто-то подозрительный? — спросила Милен.

— Нет. С тех пор как нас поглотила империя, нам пришлось разрешать проход некоторым людям. Должно быть, это кто-то из них. Без разрешения сюда никто войти не может. Простите, но можем ли мы на время прервать осмотр? Я единственный, кто может встретить посетителя.

Никто не возражал. Даже если они остановятся здесь, оставшуюся часть леса было нетрудно представить. Не было нужды, чтобы Персиваль сопровождал их дальше.

— Всё-таки мне немного любопытно, кто это, — сказал Аллен.

— Высока вероятность, что это кто-то из империи, — заметила Ризе.

— Лучше не рисковать без необходимости, — сказала Ноэль.

— Согласна, — сказала Милен.

— Наверное, я всегда смогу спросить об этом позже. Ладно, за нас не беспокойся.

— Прошу прощения, — сказал Персиваль с поклоном и направился туда, куда раньше обернулся.

Когда он исчез из виду, остальные переглянулись.

— Полагаю, нам стоит быть хорошими мальчиками и девочками и вернуться в лагерь, да? — предложил Аллен.

— Именно, — сказала Ризе. — Любопытство велико, но если они узнают, что мы из королевства, у нас могут начаться серьёзные неприятности.

Даже Эльфийский лес подчинялся власти империи. Было нетрудно представить, что случится, если посланник империи столкнётся с подданными Адастеры.

Их группа быстро зашагала обратно к дому.

Праздный разговор

Вернувшись в домик, Аллен и остальные обнаружили, что заняться им почти нечем. Развлечений здесь было немного, а всё, что приходило в голову, требовало выйти наружу. Оставалось только убивать время пустой болтовнёй, но и разговор поддерживать оказалось непросто: за полгода жизни под одной крышей они успели исчерпать почти все темы. К счастью, те же полгода сделали своё дело — никто не чувствовал неловкости, когда комнату окутывала такая тишина, как сейчас.

Аллен рассеянно смотрел куда-то вдаль, размышляя, не сделать ли лес своим домом. И одновременно думал о том, что вообще означает его собственная нерешительность.

Внезапно тишину нарушила Ризе.

— Аллен, ты правда собираешься жить здесь?

Может, его выдало выражение лица. А может, после полугода совместной жизни она просто слишком хорошо его знала. В любом случае скрывать это было незачем, и он ответил кивком.

— Ага. Как я и говорил, я всерьёз об этом думаю. Место неожиданно хорошее, и здесь есть всё, чего я хочу.

Укрытый в лесу, Аллен был бы в безопасности среди мирного пейзажа, далеко от бед внешнего мира. По крайней мере, это было самое надёжное место из всех, какие ему доводилось встречать. Да, формально он соглашался бы жить под властью империи, но это была мелочь: судя по тому, что ему рассказали, его никогда не поставили бы в положение, где пришлось бы воевать против королевства. А значит, проблемы не было.

— Потому что рядом будет леди Анриетта, полагаю?

На миг Аллен растерялся от неожиданного упоминания её имени и только недоумённо протянул:

— А? При чём тут она?

Его выбор сводился к тому, найдёт ли он в лесу ту спокойную жизнь, которой хотел. Он не мог сказать, что всё остальное совсем не имеет значения, но Анриетта тут точно была ни при чём.

Ризе надулась, явно недовольная ответом.

— Ну, очевидно же, что вы не просто знакомые.

— Ещё бы, — сказала Ноэль. — Я тоже всё думала, что там у вас такое.

— Вы близки, — добавила Милен.

Аллен замялся, пытаясь придумать объяснение, в котором не пришлось бы упоминать прошлую жизнь.

— Ох, ну да. Верно, мы не просто знакомые, но...

Он не думал, что будет какая-то настоящая проблема, если он расскажет правду, но и особой нужды в этом не видел. К тому же тема была для него не самой приятной.

— И всё равно Анриетта тут совершенно ни при чём, — настоял он. — Не то чтобы мне было безразлично, что она окажется неподалёку.

Если он собирался жить в незнакомом месте среди чужих людей, конечно, было спокойнее иметь рядом друга. Но этим всё и ограничивалось.

— Вот как? — сказала Ризе. — Ну, тогда... ладно.

— Подозрения сняты? — спросил Аллен.

— К-какие ещё подозрения? — спросила Ризе.

— Что муж тебе изменяет? — предположила Милен.

— Очень похоже, да, — добавила Ноэль.

— Какая нелепость! — вспыхнула Ризе.

Ноэль и Милен лишь закатили глаза и отмахнулись. Аллен с улыбкой наблюдал за ними.

Ноэль посмотрела на Аллена.

— Тогда ты не будешь против, если я тоже буду жить здесь?

— А? Да я не против, наверное. Значит, ты уже решила?

Она пожала плечами.

— Нет. Я думала, это поможет мне решить. Что может быть лучше, чем самой пожить здесь и всё прочувствовать?

— Пожалуй, логично, — сказала Милен.

Учитывая, насколько важным было это решение и для эльфов, и для самой Ноэль, смысл в этом действительно был. Нескольких дней на месте всё равно было бы недостаточно, как бы она ни мучилась выбором.

— К тому же, — продолжила Ноэль, — мне не обязательно возвращаться домой. Допрашивать гномов и осматривать их мастерские я могу и здесь. Конечно, кузнечное дело бросать я не собираюсь. Придётся заново отстроить мастерскую. Но это просто вопрос времени.

Она посмотрела на Аллена.

— И вообще, мне надо держаться рядом с тем, кто может сказать, хороши ли мои вещи. Почему бы мне не захотеть жить здесь?

— Тогда я тоже буду здесь жить, — сказала Милен.

— Ага. Приказчица мне больше не понадобится, но я ведь не могу просто бросить тебя, верно? На самом деле почему бы нам троим просто не продолжить пользоваться этим домиком? Так будет проще.

— Вот насчёт этого я не знаю, — невольно сказал Аллен. Ему не нравилось, когда решения принимали за него.

Ноэль пожала плечами.

— А что менять? Тебе понадобилось больше места после полугода тесной жизни? Или ты меня просто ненавидишь?

— Конечно, я тебя не ненавижу.

— Почему вы все меня исключаете? — спросила Ризе. — В таком случае я тоже буду жить здесь!

— Нет, не выйдет, — сказал Аллен.

— Тебе нельзя, — согласилась Ноэль.

— Именно, — сказала Милен.

— Почему?! — воскликнула Ризе, и в глазах у неё выступили слёзы.

— Мы безродные скитальцы, — объяснил Аллен. — Никому нет дела, если мы исчезнем.

— А ты герцогиня, — сказала Ноэль. — Забыла?

— Важной приграничной территории, — уточнила Милен.

— Но это... — начала Ризе и осеклась, поняв, что возразить ей нечего.

И всё же она явно ещё не сдалась: она посмотрела на Аллена полными слёз глазами, как брошенный ребёнок.

Он невольно слегка улыбнулся.

— Какая ты драматичная. Я ведь ещё даже не решил, хочу ли здесь жить. А даже если решу, это случится не скоро.

— П-правда? — спросила Ризе.

— Было бы безумием делать это, пока в империи такой хаос.

С убийства императора прошёл уже год. Верхушка страны наверняка начинала терять терпение и хотела что-то предпринять, а самый быстрый способ — выставить кого-нибудь виновным и принести его в жертву как преступника. Уладив эту проблему, они могли бы перейти к следующей, что, несомненно, привело бы к новым спорам, но прежде им нужно было найти достаточно убедительного козла отпущения.

Группа подданных королевства Адастера, скрывающаяся в Эльфийском лесу, подходила для этого идеально. Разумеется, поскольку среди них была Ноэль, нельзя было гарантировать, что эльфы на это согласятся, но нельзя было гарантировать и обратное. Им ведь некуда было спешить. Так зачем переселяться сюда посреди столь бурного времени?

— Даже если я решу переехать сюда, до самого переезда пройдёт ещё очень много времени, — сказал Аллен. — А может, он и вовсе не случится. Когда империя выровняет курс, она, скорее всего, снова начнёт бряцать оружием перед королевством. Чёрт, она может даже начать войну, чтобы подавить внутреннюю смуту.

Ничто так не сплачивало людей, как враг, против которого можно ополчиться, особенно если с ним связывала долгая история вражды. Такая возможность была вовсе не отдалённой.

— И что ты тогда сделаешь? — спросила Ризе.

— Хм. Наверное, помогу начать контрнаступление под твоим командованием, — ответил Аллен.

— Хорошая мысль, — сказала Ноэль. — Если мы захватим лес, жизнь станет куда проще.

— А Ризе сможет жить в городе, который соединён с этим местом, — сказала Милен.

— Идеально, — сказал Аллен. — Хотя Анриетта окажется в сложном положении.

Скорее всего, Анриетта перешла бы на их сторону. Похоже, в империи к ней относились не слишком хорошо, а эльфы явно были ей обязаны. Перебежав, она избавилась бы от множества будущих неприятностей.

— Нам не стоит говорить о таком, — сказала Ноэль. — Всё-таки это территория империи.

— Совершенно верно, — сказала Ризе. — Подумать только, что было бы, если бы нас услышал кто-нибудь из империи.

Несмотря на упрёк, её озорная улыбка показывала, что она прекрасно понимает: они шутят.

— Хватит несбыточных фантазий, — сказал Аллен. — Мы говорим о вещах настолько далёких, что даже обсуждать их — пустая трата времени.

— Ага, — сказала Ноэль. — Неплохой способ убить время, но, может, найдём что-нибудь другое?

Внезапно, едва Ноэль договорила, одновременно произошли две вещи: по домику прокатился далёкий рёв, и она рухнула на пол.

— Ноэль?! — вскрикнула Ризе, но новый далёкий рёв полностью заглушил её голос.

Обморок Ноэль

Безграничное знание: Очи Акаши.

Аллен применил навык в тот же миг, когда Ноэль упала на пол, и сосредоточился на её теле. Если потребуется, он без колебаний воспользуется и Параллельной мудростью, но уже сейчас задумался, как будет объяснять все поднявшиеся от этого брови.

Насколько он мог судить, с Ноэль было всё в порядке. Она по-прежнему лежала без сознания на полу, но прозрение Безграничного знания было абсолютным. Если оно казалось ошибочным, значит, проблема была не в нём, а в предположениях Аллена — или вообще в его здравом смысле. Но в этой ситуации что именно могло быть не так?

— С ней правда всё в порядке? — пробормотал он. — Если она в идеальном состоянии, почему она рухнула?

Его взгляд невольно отвлекла запаниковавшая Ризе, которая придвинулась к Ноэль. Теперь он наблюдал и за ней. Безграничное знание было настолько сильным, что пользоваться им было трудно: когда он мог сосредоточиться на одной сущности, ответ приходил быстро, но если сущностей становилось несколько, объём сведений делался почти невозможным для обработки.

Если он не сумеет выстроить гипотезу из обстоятельств, то никогда не доберётся до правильного ответа. К счастью, на этот раз причину было сравнительно легко угадать: в конце концов, не так давно он уже видел нечто похожее.

— Держись, Ноэль! Я тебя исцелю! — сказала Ризе.

— Подожди, Ризе, — сказал Аллен. — Нет, исцели её на всякий случай, но... думаю, тут понадобится Милен.

— Что? — растерянно спросила Ризе.

— Я могу что-то сделать? — спросила Милен.

— Да, — сказал Аллен. — Я ведь не могу шарить у неё под одеждой.

— Что? — сказала Ризе. — Аллен, о чём ты говоришь?

— Не волнуйся, я просто ищу кое-что. Ты продолжай.

— Хорошо... — ответила Ризе, явно не удовлетворённая его ответом, но больше сосредоточенная на деле.

Аллен посмотрел на Милен, которая глядела на него осторожно и вопросительно.

— Найди кое-что в одежде Ноэль, — сказал он. — То, что эти дети дали ей утром. Но мне нужно только, чтобы ты сказала, где это. Доставать не надо.

Милен непонимающе кивнула.

— Поняла.

Она подошла к Ноэль, наклонилась и без лишних церемоний начала ощупывать её одежду. Зрелище вышло странное, почти как картина: Ризе протягивает руки, исцеляя Ноэль, а Милен обыскивает её наряд. Но сейчас было не время указывать на нелепость ситуации. Хотя...

Аллен слегка отвёл глаза — на случай, если Милен, возясь с одеждой Ноэль, откроет больше, чем следовало. Впрочем, звук поисков вскоре стих.

— Нашла.

— Оба?

— Ага, оба.

— Понял. Хорошо, можешь положить их поверх одежды? Только осторожно: ни в коем случае не отодвигай их от её тела.

— Сейчас.

Милен выполнила указание, затем быстро проверила Ноэль, убедилась, что вся одежда в порядке, и облегчённо выдохнула.

Аллен снова посмотрел на Ноэль и сузил глаза.

Безграничное знание: Очи Акаши.

Он выдохнул. Первые наблюдения не были ошибочными, и теперь всё стало ясно. Насколько он мог судить, ему не нужно было ничего делать.

— Что-то понял? — спросила Милен.

— Да, примерно. Для начала отодвинь эти камни от неё.

Милен на миг бросила на него неуверенный взгляд, но вскоре, похоже, поняла: он не стал бы просить об этом, если бы считал это хоть сколько-нибудь опасным.

— Хорошо.

Она кивнула, взяла два камня, отодвинула их так, чтобы они не касались тела Ноэль, и поднялась на ноги.

С пола донёсся стон.

— Г-где я?

— Ноэль?! — сказала Ризе. — Ты очнулась! Ты в порядке?!

— Ризе... — ответила Ноэль. — Да, я в порядке. Кажется, я понимаю, что случилось.

Она посмотрела на Милен, которая всё ещё стояла рядом, затем на Аллена. Похоже, она говорила правду: она знала, что кто-то что-то с ней сделал. Она слегка кивнула в знак благодарности; Аллен ответил только привычным пожатием плеч. После этого Ноэль пробормотала: «Ладно...» — и начала садиться.

— Ноэль?! — всполошилась Милен. — Тебе лучше ещё немного полежать!

— Я же сказала, всё нормально. После того, что я только что увидела, я не могу валяться.

— А? Что ты увидела? — спросила Милен.

— Это связано с детьми, которые дали тебе эти камни? — предположил Аллен.

— Именно. Ты, как всегда, всё знаешь.

— Дети? — сказала Ризе. — Ты хочешь сказать, что ты упала из-за детей?

— Я бы не сказал, что из-за них, — сказал Аллен. — Они просто просили о помощи, но их просьба дала непредвиденные последствия. Думаю, сознание Ноэль перенесло туда, где этим детям нужна помощь.

Ноэль подходила на роль эльфийской королевы. Эльфийский лес был местом, с которым она обладала чрезвычайно высокой совместимостью, а при себе у неё были камни, которые, как говорили, были почти частью самих эльфов. Все эти факторы сложились вместе и привели к непредвиденному результату.

— Примерно так, — сказала Ноэль. — Но откуда ты понял?

— Польза опыта.

Он не совсем лгал: без множества приключений из прошлой жизни он ни за что не смог бы угадать причину. Он не мог установить, что с Ноэль не так, потому что с самой Ноэль не было ничего не так. Сначала он использовал Безграничное знание, надеясь найти какую-нибудь хворь. Поскольку сужение области наблюдения позволяло получать подробные сведения, ему нужно было знать лишь то, что дети попросили кого-то о помощи, а Ноэль откликнулась на зов. Больше ничего не требовалось: было очевидно, что мир не распознает естественное следствие сложившихся обстоятельств как болезнь или отклонение. Поняв это, он смог домыслить остальное на основе прежнего опыта. А затем, прежде чем Ноэль окончательно пришла в себя, он ещё раз коротко осмотрел её и сумел ухватить, что именно произошло.

— Опять твои старые фокусы, Аллен, — сказала Ризе. — Как ты можешь сохранять спокойствие и всё это вычислять?

— Ты сама сделала более чем достаточно, — ответил он. — Ты бы не смогла помочь, если бы не сохраняла спокойствие.

Его способность не терять самообладания была плодом огромного опыта — точнее, этот опыт сделал его почти неспособным растеряться. Когда он был героем, он всегда действовал один. В ситуации между жизнью и смертью нельзя было допустить ни малейшей ошибки, ни малейшего мгновения колебания. Теперь это поведение стало автоматическим. Черта, безусловно, полезная, но не такая, которой можно гордиться или которую он стал бы кому-то советовать перенимать.

— Пойдём, — сказал Аллен. — Остальное обсудим по дороге.

— По дороге куда? — спросила Ноэль.

— Да брось. Ты ведь и сама уже собиралась туда идти, верно? Ты не из тех, кто бросит их после всего, что только что сказала.

— Верно, — сказала Ризе. — Я не совсем понимаю, что происходит, но вижу, что дело серьёзное. Я помогу всем, чем смогу.

— И я, — сказала Милен. — Хотя понятия не имею, что могу сделать.

— Поняла, — сказала Ноэль, медленно поднимаясь на ноги. — Спасибо. Хотя я тоже не до конца понимаю, что происходит.

Она быстро осмотрела себя и кивнула Аллену.

Никто из них точно не знал, что случилось. Аллену было известно лишь то, что дети попросили о помощи, и, скорее всего, это как-то связано с рёвом, который они только что слышали. Этого почти ничего не значило, но было достаточно, чтобы отправиться туда, где что-то происходило.

Момент был совсем неподходящий, но Аллен не мог не подумать о том, что ещё мгновение назад считал это место настолько мирным, что даже размышлял о переезде сюда. Вздохнув, он кивнул Ноэль в ответ. Она поведёт их.

Рыцари Чёрного Волка

Персиваль посмотрел на расщелину, которая с грохотом раскрылась в земле, и цокнул языком. Глядя на эту огромную трещину, он понял, с какой силой имеет дело, и понял ещё одно: удар был направлен не в него, а в землю. С учётом всего, что уже произошло, случайно промахнуться враг не мог. Его просто пытались запугать.

— Ух, опять промахнулся. Ну да ладно. Наверное, винить себя смысла нет. Почти как будто я только и хотел, что тебя припугнуть.

— Почти? — сказал Персиваль. — Очевидно, именно этого ты и добивался.

Мужчина криво улыбнулся.

— Ну-ну. Ты вообще понимаешь, с кем имеешь дело? Я бы не стал так издеваться над слабыми. И потом, думаешь, я ради забавы всё это делаю? Это происходит только потому, что ты отказываешься выдать этих сопляков... этих демонов.

— Кажется, я уже сказал, что вы ошибаетесь. Здесь нет демонов. У вас нет доказательств. Воздержитесь от дальнейшего разорения нашей земли.

Разумеется, демоны здесь были. В этом Персиваль лгал, но у него были веские основания говорить, что у мужчины нет доказательств. К тому же он лгал не ради защиты детей, хотя его действия и давали им защиту; сам он почти не думал об этом. Его заботило только, как защитить себя и остальных эльфов. Если детей признают демонами, эльфы окажутся теми, кто укрывал демонов. В империи это считалось тяжким преступлением; он слышал, что за такое стирали с лица земли целые семьи. И сомневался, что самим детям дадут большую поблажку лишь потому, что они даже не знали о собственной демонической природе.

Конечно, Персиваль понимал, что подобный исход возможен, ещё когда согласился принять детей: Анриетта их предупреждала, и все они согласились, полностью осознавая риск. Жаловаться теперь он не собирался, но это не означало, что не станет сопротивляться обвинению изо всех сил — особенно когда, насколько было известно самому обвинителю, обвинение вполне могло быть ложным.

Мужчина презрительно усмехнулся.

— Доказательства? С чего ты взял, что мне нужны доказательства?

Он был не неправ. Персиваль знал, с кем имеет дело. Именно это и говорило ему, что мужчина не знает о детях-демонах и что перед ним всего лишь безосновательные обвинения. Только на такое этот человек — нет, все они — и были способны.

— Ты понимаешь, с кем разговариваешь? — продолжил мужчина. — Я рыцарь Чёрного Волка. Истина — это то, что я решу считать истиной.

Каким бы абсурдным ни было это заявление, оно было правдой. Рыцари Чёрного Волка обладали именно такой властью. Анриетта подробно рассказала о них Персивалю и предупредила: это сила, которой следует опасаться крайне серьёзно. Персиваль простил этому человеку вторжение на их землю только потому, что тот представился одним из них. Его сюда не приглашали; ему удалось проскользнуть внутрь лишь потому, что он по счастливой случайности заметил Филипа, возвращавшегося в лес. Обычно такого человека просто отразили бы, но, похоже, у него имелось некое полномочие, позволявшее войти в лес. Если услышанное Персивалем о рыцарях было правдой, такое казалось вполне возможным. И всё же Персиваль уже собирался выдворить его, силой, если понадобится, пока тот не назвал Рыцарей Чёрного Волка — людей, с которыми Анриетта велела не наживать вражды.

То, что дети-демоны в тот момент бродили поблизости, было просто невезением. Персиваль никак не ожидал, что рыцарь нападёт, когда ему откажут выдать их, и понимал: согласись он — для эльфов всё стало бы куда, куда хуже.

Похоже, сведения Анриетты были точны: рыцари являлись элитой элиты империи, безмерно способными, всегда исполняли свои обязанности — какими бы трудными они ни были — и всегда доживали до следующего боя. Однако сами по себе эти факты не требовали бы особой осторожности. Опасным было другое: им были дарованы особые права. Рыцарям Чёрного Волка часто поручали ситуации, которые трудно разрешить, но которые всё равно требовали решения, и им давали власть сделать так, чтобы решение было найдено.

— Император позволяет нам свободно жить здесь, — сказал Персиваль. — Даже он не может принудить нас к чему-либо внутри нашего леса.

— А мне-то что с того? — насмешливо бросил рыцарь. — Вы, наверное, тут в своей норе и не знаете. Ну давай, попробуй обратиться прямо к императору. Сам увидишь, что прав я.

Персиваль с трудом удержался, чтобы не показать, насколько ему отвратительна самоуверенность этого человека. Он, конечно, знал, что мужчина прав; именно поэтому надо было найти способ избавиться от него. Особые права, дарованные Рыцарям Чёрного Волка, по сути были правом внесудебной кары. Они простирались даже до права казнить самого императора. Ограничения существовали: если по требованию они не могли представить доказательства достойной причины своих действий и желательного результата, их собственные головы вскоре летели с плеч. Но если эти условия выполнялись, дозволялось почти всё.

Даже при самой великодушной оценке поимка демонов была бы более чем достаточным оправданием любого погрома, какой этот человек пожелал бы устроить в Эльфийском лесу, независимо от того, были эти демоны детьми или нет. В конечном счёте всё свелось бы к тому, выдержит ли аргумент рыцаря проверку.

Так и жили Рыцари Чёрного Волка: постоянно рискуя смертью, если выбирали неверный способ действия. Каждый из них был осуждённым преступником. Официально ни один из них никогда не погиб при исполнении долга — официально они не существовали, а значит, их смерти нельзя было подсчитать. Такое ужасное обращение становилось допустимым из-за природы их преступлений, настолько тяжких, что обычного наказания было недостаточно.

На самом деле Рыцари Чёрного Волка были штрафным отрядом, отправленным на самоубийственные задания. Не они были настолько элитны, что могли пережить любую миссию; просто выживали только элитные, а мёртвых оставляли вне счёта. Поэтому рыцари без колебаний пользовались особыми полномочиями, зная, что в случае провала их ждёт только смерть.

Иными словами, с учётом нынешней атмосферы в империи доводы рыцаря, скорее всего, получили бы силу. Персиваль достаточно слышал от Анриетты о положении дел в империи, чтобы это понимать, и потому пытался подтолкнуть мужчину к добровольному уходу. Но теперь, похоже, пришло время попробовать иной подход.

— Ну-ну, — сказал рыцарь. — Судя по твоей роже, ты только что что-то решил. Ты понимаешь, что будет, если станешь со мной так себя вести?

— Не недооценивайте меня. Я всего лишь скромный эльф, но я всё же наместник королевы. Я не паду перед подобным вам.

Рыцарь фыркнул.

— Не недооценивать тебя? Да я с тобой щадяще обходился. Пора поставить тебя на место!

Он вытянул вперёд правую руку — Персиваль уже много раз видел этот жест. Мужчина готовился атаковать. Персиваль лишь слегка напряг руку. Его магический барьер всё ещё действовал, и до сих пор рыцарю не удавалось пробить его. Не удастся и сейчас, вне зависимости от того, истинны обвинения или нет. Эльфы не любили конфликтов и не были приспособлены к войне. Но среди всех рас они всё равно оставались сильнейшими пользователями магии, и в Эльфийском лесу их сила только возрастала. Персиваль был уверен, что здесь сможет защититься от любой атаки. А когда он наконец перейдёт в наступление, полностью лишив рыцаря возможности что-либо сделать, даже такой упорный враг наверняка будет вынужден отступить.

Однако тянуть время он не мог. С каждой атакой рыцарь порождал мощный взрыв, гулко расходившийся по всему лесу. Шум наверняка привлёк внимание их королевы, и она могла уже идти сюда. Что бы ни случилось, нельзя было позволить битве затянуться настолько, чтобы вовлечь её.

— Разрыв! — выкрикнул рыцарь, хрустнув костяшками сжатого кулака.

Грянул взрыв. Магический барьер должен был заблокировать его, не дав Персивалю почувствовать ни малейшего удара. И всё же вместе с грохотом Персиваль ощутил удар. В одно мгновение он понял, что его отбросило назад, а дети, прятавшиеся за ним, теперь стояли перед ним. Затем живот пронзила боль, и стало ясно, что произошло. Что-то поднялось к горлу, и он закашлялся тёмно-красной кровью.

— Кх... Невозможно... Как ты... Барьер?!

Он должен был быть нерушимым. До сих пор таким и был.

— Разве не очевидно? — сказал рыцарь. — На этот раз я ударил прямо по тебе. Ты правда думал, что я не справлюсь с твоим дурацким барьерчиком?

Глаза Персиваля расширились. Он снова закашлялся кровью.

— Невозможно, — пробормотал он, но отрицать правду не мог. Он не сосредотачивался исключительно на поддержании магического барьера — он внимательно следил за атаками, пытаясь понять, какая атака идёт и куда она направлена. И всё же удар застал его врасплох и сбил с ног. Он не мог в это поверить.

Эльфы не были приспособлены к сражениям. Именно поэтому они не воевали с империей. Народ эльфов согласился сдаться, зная, что сопротивление приведёт к огромным потерям. Но они никогда не признавали поражения; они выбрали не сражаться, чтобы не причинять страданий своим собратьям, но если бы сражались, верили, что могли бы победить. Как же его смогли так легко одолеть?

— Вижу, ты удивлён, — сказал рыцарь. — Но ты неплохо держался. Наверное, есть ещё один рыцарь, который, по-моему, смог бы тебя победить. А ведь этот удар должен был разорвать тебя в клочья. Гордись, что у тебя все конечности на месте.

Персиваль вспомнил слова Анриетты: остерегаться Рыцарей Чёрного Волка и соглашаться на их требования, если они когда-нибудь ступят в лес. Он решил, что она предупреждает об их влиянии. Как же он ошибался... хотя сожалеть теперь было бесполезно. Да и какой иной путь он вообще мог выбрать?

— Все эльфы такие крепкие, как ты? — спросил рыцарь. — Вот теперь мне правда интересно. И ты пришёл сюда один, явно стараясь не привлекать внимания. Это место, похоже, ещё занимательнее, чем я слышал. Но пока у меня есть другое дело.

Он посмотрел на детей. Те вздрогнули и задрожали, не в силах сделать ничего, кроме как слушать его продолжение.

— Простите, что заставил ждать, ребятки. Вы внимательно смотрели? Я хочу спросить, демоны ли вы, но сомневаюсь, что получу честный ответ. Может, вы станете сговорчивее, если я разнесу одного из вас на куски? Вас ведь трое.

Дети тряслись. Персиваль знал, что сами они помочь себе не способны; пусть и демоны, они всё ещё были всего лишь детьми. Они не были его собратьями-эльфами, и их смерть не должна была его волновать, но Анриетта доверила их его заботе. Для неё они были важны, а он был перед ней в долгу. Он не мог позволить причинить им вред.

— Впрочем, какая разница, кого из вас, — сказал рыцарь. — Ну что ж... О? Серьёзно? Ты всё ещё можешь встать после такого удара? Да ты и правда нечто. Ну, меня это устраивает. Не знаю, что потребуется, чтобы превратить тебя в красивый красный туман, но, может, тогда эти детишки захотят поговорить.

— Тогда перестань болтать и сделай это, — сказал Персиваль. — Не думаю, что ты можешь.

Это был блеф. Из раны на животе продолжала течь кровь. Сил на дальнейший бой у него не оставалось. Следующая атака вполне могла его добить. Но он не отступит. Он был наместником королевы. Он отдаст всё, что у него есть, чтобы защитить народ эльфов, даже если это означало умереть впустую.

— Знаешь, ты мне нравишься, — сказал рыцарь. — За это я дарую тебе особую смерть.

Рыцарь вытянул правую руку. Персиваль принял, что до смерти остались считанные секунды. И всё же в этот миг он повернулся к детям. Их лица застыли от страха, они были на грани слёз. Он не испытал ни малейшего желания утешать их — лишь слегка улыбнулся, поняв, что смерть избавит его от необходимости дальше о них заботиться.

— Разрыв! — сказал рыцарь, хрустнув костяшками.

— Вот же, ни минуты покоя, да? Похоже, я как раз вовремя. Хотя лучше бы вообще ничего не случилось. Блин, что стало с моим мирным леском?

Взрыва не последовало. Персиваль с облегчением выдохнул, увидев молодого человека, который стоял к нему спиной.

Меч, рассекающий зло

Аллен не знал, что происходит, но ему и не нужно было знать. Он видел группу перепуганных детей, раненого эльфа и незнакомого мужчину, стоявшего напротив них.

— Правильно понимаю, что плохой парень здесь ты? — спросил Аллен.

Мужчина ухмыльнулся, но радости в его глазах не было. Аллен тут же понял его намерения.

— А это место и правда занятное. Ты ведь только что что-то сделал, да? Я ещё ни разу не бросал пустышку.

Технически это не было ответом на вопрос Аллена, но поведение незнакомца уже дало ему все нужные ответы; спрашивать снова не требовалось. Точно так же — во многих смыслах — Аллену не требовалось отвечать на вопрос незнакомца.

Не сводя одного глаза с мужчины напротив, Аллен оглянулся через плечо.

— Ты там живой? Хотя выглядишь не очень.

— К-как?.. — только и ответил Персиваль.

Это могло означать многое.

У самого Аллена тоже были вопросы, особенно о том, почему Персиваль пошёл так далеко — до тяжёлой раны, — чтобы защитить детей. Но спрашивать было бы невежливо. Вместо этого он задумался, как поступить дальше. Остальные трое ещё не появились; когда тропа сузилась, Аллен вышел вперёд, решив, что лучше добраться одному, но как можно быстрее, чем ждать, пока они прибудут все вместе.

Похоже, заметив это или, возможно, что-то почувствовав, Персиваль сглотнул.

— Нам нужна... наша королева...

— Она знает, что здесь происходит. Но к тому времени, как она доберётся, сделать будет уже особо нечего. Ты и так, кажется, почти готов.

На самом деле Аллен не был уверен, следует ли ему вообще вмешиваться. Но раз уж он оказался здесь, он был не настолько холоден, чтобы бросить человека, которого едва не убили, пусть даже он почти его не знал.

— Понимаю, — сказал Персиваль. — Тогда я скажу, что это наша проблема. Мы не примем вашей помощи.

— А?

Больше Аллен ничего выдавить не смог. В нынешнем состоянии Персиваля его слова звучали не особенно убедительно, но, похоже, он не хотел втягивать Аллена. И всё же Аллен не мог просто уйти. Ноэль бы этого точно не приняла. Он вопросительно посмотрел на Персиваля.

Наместник отвёл глаза.

— Он рыцарь Чёрного Волка. Эта проблема между нами и ими. Вы посторонний, не вмешивайтесь.

— Хм.

Похоже, дело было в том, что вмешательство в спор могло оказаться опасным. Аллен уже слышал о Рыцарях Чёрного Волка от Анриетты; она велела держаться от них подальше, чтобы не нарваться на неприятности. Но сейчас...

— Я уже вмешался, — сказал Аллен. — Теперь мне как-то трудно делать вид, что ничего не видел, верно? Да и этот парень не выглядит сильнее, чем я ожидал. Думаю, тебе не о чем особо беспокоиться.

— Что? — сказал рыцарь; глаза его сузились, а кривая усмешка вдруг исчезла с лица. — Эй, что ты сейчас сказал? Я не такой уж сильный? Не зарывайся только потому, что тебе повезло отбить одну атаку, понял?

— Если бы мне повезло, я бы знал лучше всех, — ответил Аллен. — Но если тебе хочется так думать, да ради Бога.

— Ну да, ну да. Я понял. Жить надоело, ищешь способ помереть, да? — Рыцарь вытянул правую руку.

Аллен почувствовал отчаяние Персиваля за спиной и просто вздохнул.

Рыцарь раздражённо скривился.

— Раз—

Меч Катаклизма — Звероруб.

— —рыв.

Прежде чем мужчина успел договорить, Аллен взмахнул мечом по пустому воздуху. Незнакомец хрустнул костяшками, но ничего не произошло. Он был поражён. Видимо, такого он не ожидал.

— Что?! Опять?! Ч-что, чёрт возьми, ты сделал?!

— Ничего такого, чего ты не видел, — сказал Аллен.

Похоже, рыцарь был не единственным, кто пытался понять происходящее.

— Ты взмахнул мечом до того, как он атаковал, — раздался детский голос. — Как ты это сделал?

— Ага! — сказал другой голос. — Разве атака не выходит, когда он хрустит костяшками?

— Какого чёрта вы, мелкие, несёте?! — брызнул слюной рыцарь.

Хотя это и было распространённой практикой, Дары на самом деле не требовали заклинаний. Рыцарю не было нужды объявлять атаку и хрустеть костяшками. И всё же нередко можно было увидеть, как люди используют такие приёмы. Главная причина, по которой они таким образом заранее обозначали свои атаки, заключалась в том, чтобы случайно не применить Дар без намерения. Поскольку Дары активировались одной мыслью, они легко могли сработать непроизвольно. Такие сигналы служили способом защититься от этого.

Строго говоря, это было необходимо только неопытным пользователям. Когда они лучше овладевали своим Даром, сигналы становились лишними. Но к тому времени у многих уже складывались привычки, от которых было трудно избавиться.

Другие же использовали жесты как отвлекающий манёвр — например, делали вид, будто именно хруст костяшек выпускает атаку, хотя на самом деле она была подготовлена заранее, а костяшками они хрустели лишь в момент, когда её можно было выпустить.

— Понятно, — сказал Аллен. — Он взглядом прокладывает шнур, а потом поджигает его. Это не физическая штука, так что проходит сквозь барьеры. Довольно неприятный Дар. И взрывная сила тоже приличная. Но если знаешь фокус, справиться легко.

Вот столько он успел понять, но этого было достаточно, чтобы знать: рыцарь не такой уж грозный противник. По крайней мере, не тот, кому Аллен проиграет.

— Понятия не имею, как вы это поняли, — сказал Персиваль. — Видимо, от друга леди Анриетты иного ждать не стоит.

— Наверное, у меня просто чутьё, — сказал Аллен. Затем повернулся к рыцарю. — В общем, хочешь попробовать ещё раз? У меня тут человек, которого надо лечить, так что было бы здорово, если бы ты уже сдался.

— Ах ты мелкий щенок! — взревел рыцарь. — Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело?! Рыцарь Чёрного Волка не проиграет сопливому мальчишке вроде тебя!

Аллен не был уверен, действительно ли мужчина верит своим словам или просто пытается подбодрить себя. В любом случае разницы почти не было.

Меч Катаклизма — Звероруб.

Рыцарь протянул шнур ещё раньше, чем прежде, но Аллен без труда перерезал его прежде, чем тот достиг его тела. Мужчина злобно уставился на него.

Аллен вздохнул.

— Если не успокоишься, придётся заставить.

— Щенок! Ты хоть понимаешь, с кем—

Меч Катаклизма — Финальная вспышка.

Дослушивать рыцаря Аллену уже не требовалось. Он выдохнул, наконец позволив себе ослабить настороженность. За спиной раздался звук падающего тела. Обернувшись, он увидел, что рыцарь лежит на земле. Он был всего лишь без сознания — раны Персиваля были гораздо хуже. Через некоторое время этот тип очнётся сам.

Аллен счёл, что лучше отделаться лёгкой мерой. По словам Анриетты, рыцари не могли свободно приходить и уходить; обычно они находились если не прямо в тюрьме, то под чем-то вроде домашнего ареста. Свободно передвигаться они могли только по приказу. Так почему этот рыцарь здесь? У Аллена было дурное предчувствие. Лучше выбить парня из сознания и расспросить, когда тот придёт в себя.

Но с этим придётся подождать. Сейчас важнее было исцелить Персиваля. А потом, если понадобится, можно будет заняться дрожащими детьми.

— Хотя не знаю, насколько я в этом буду полезен, — пробормотал он.

Остальные скоро подойдут. Это можно оставить им. Аллен вздохнул и направился к Персивалю.

Сомнения и возвращение

Персиваль смотрел на своё тело, полностью исцелённое от ран, в полном замешательстве. Снова и снова он ощупывал себя то тут, то там, хмуря брови.

— Хм. Вы исцелили такие тяжёлые раны так быстро? Даже мы, эльфы, не способны на столь сильную магию... Что ж, я не стану расспрашивать. Мы в долгу перед всеми друзьями нашей королевы. Кто именно вы такие — дело второстепенное.

Похоже, Персиваль догадался о прошлом их группы. В конце концов, за полгода новости о том, что Святая была бывшей принцессой Адастеры, должны были добраться до Эльфийского леса. Раны Персиваля исцелила Ризе, а не Аллен — не для того, чтобы скрыть от Персиваля, что Аллен тоже способен на подобное, а просто потому, что Аллен не мог позволить себе отвести взгляд от бессознательного рыцаря. Он и не собирался скрывать от Персиваля историю их группы, так что знание эльфа не было особой проблемой. К тому же, хотя знакомы они были недолго, этого хватило, чтобы понять характер наместника. Вряд ли он сделал бы что-то во вред Аллену или его друзьям. Да и сам Персиваль сказал, что подобные подробности его не слишком волнуют. Это точно не изменило ни его взгляда на них, ни его манеры говорить.

— Что вы теперь намерены делать? — спросил Персиваль.

— А? Да не знаю толком, — сказал Аллен. — Я же не могу просить тебя продолжить экскурсию после всего, что с тобой сегодня случилось. Наверное, дождёмся возвращения Анриетты?

— Я имел в виду не совсем это, — сказал Персиваль, глядя на поверженного рыцаря.

Ах да, подумал Аллен.

— Ну, я хочу спросить его, зачем он сюда пришёл, но немного опасаюсь, что это создаст ещё больше проблем. Так что, раз остальные, думаю, не хотят ничего у него спрашивать, я не против, если вы начнёте первым.

— А что нам у него спрашивать? — ответила Ноэль. — Я даже не знаю, что здесь произошло.

— Верно, — сказала Ризе. — И любые наши вопросы были бы лишь ради удовлетворения собственного любопытства.

— Согласна, — сказала Милен. — Вы первый.

— Похоже, они все единодушны, — сказал Аллен.

— Понимаю, — сказал Персиваль. — Благодарю. Но мне всё ещё не до конца ясна наша цель.

Однако по его лицу было видно, что он довольно хорошо представляет, что произошло. Похоже, дело было не в том, что он скрывал это от остальных, а в том, что не хотел говорить без доказательств.

— Как вы, без сомнения, знаете, — начал он, — мы много лет скрывались здесь. До недавнего времени нас никогда не обнаруживали другие расы.

— Но империя вас нашла? — сказала Ризе.

— Это было лишь следствием того, что империя оказалась способнее нас. Однако они сделали не больше, чем обнаружили нас. Это едва ли можно назвать провалом с нашей стороны.

— А этот случай — можно? — спросила Ноэль.

— Да, нечто вроде того.

Персиваль объяснил, что рыцарь заметил ребёнка-эльфа, возвращавшегося в лес после посещения города, и тихо последовал за ним. Но это звучало всего лишь как неудачная встреча рассеянного ребёнка и особенно хитрого рыцаря.

— Разве не странно, что ничего подобного не случалось раньше? — спросил Аллен.

— Именно, — ответил Персиваль. — Трудно представить, что это произошло именно сейчас только по совпадению. И что незваным гостем случайно оказался именно рыцарь Чёрного Волка.

— Мне это кажется по крайней мере возможным, но тут я с вами согласен. Я думал о том же.

Совпадений было слишком много. Да, Рыцари Чёрного Волка были элитной группой, но не единственной. Были и другие ордены с не менее способными рыцарями. Если бы кто-то из них наткнулся на вход в лес, Персиваль мог бы свободно выставить его прочь. Неблагоразумные дети и приезды элитных рыцарей в город случались и прежде, но до сих пор из-за неосторожности их не обнаруживали — ни разу.

И всё же единственный раз, когда это произошло, случился именно с рыцарем Чёрного Волка. Каков бы ни был итог, факт оставался фактом: Персиваль легко мог лишиться жизни. Казалось маловероятным, что и Эльфийский лес в целом выйдет сухим из воды; как минимум детям-демонам наверняка пришлось бы плохо. Считать всё это простым совпадением было бы слишком наивно.

— Наверное, слишком много думать об этом бессмысленно, — сказал Аллен.

— Верно, — согласился Персиваль. — Мы ничего не узнаем, пока не спросим самого мужчину. Ещё раз благодарю вас. Если кто-то замышляет против нас нечто неблаговидное, вы помогли нам узнать об этом и как можно скорее подготовить ответные меры.

Именно поэтому Аллен и предложил Персивалю первым допросить рыцаря. Вдруг он почувствовал на себе взгляды остальных.

— Что-то не так? — спросил он.

Они смотрели так, будто хотели что-то сказать, но не могли.

— Не то чтобы что-то было не так, — сказала Ризе. — Просто...

— Ты говоришь «рыцарь Чёрного Волка» так, будто этим всё объясняется, — продолжила Ноэль, — но нам это вообще ничего не говорит.

— Но, наверное, как всегда? — сказала Милен.

— А, точно. Понятно, — ответил Аллен.

Конечно. О Рыцарях Чёрного Волка ему лично рассказала Анриетта.

— Честно говоря, я просто думал, сколько мне можно рассказать.

Разговор был частным, но он знал, как остальные отреагируют, если он попытается сослаться на это, и вздохнул, пока они продолжали смотреть на него.

— Я не собираюсь заставлять тебя отвечать, — сказала Ризе. — Уверена, у тебя есть причины. Я просто подумала, как это на тебя похоже.

— Причины у меня есть, но, кажется, вы не совсем так всё поняли, — сказал Аллен. — Я просто не хочу объяснять, пока не появится человек, которого это касается.

— Ты об Анриетте? — сказал Персиваль. — Как раз вовремя.

Аллен не успел спросить, что тот имеет в виду. Он вдруг заметил изменение в поле зрения.

— Такое чувство... будто пространство вокруг нас искривляется, — сказала Ноэль.

— Ага, — ответил Аллен. — И ощущение почему-то знакомое.

Ноэль была права. Он понял, что она имела в виду, наблюдая, как пейзаж вокруг искажается. Он уже видел это место — именно сюда они впервые прибыли в лес.

Ещё одно изменение: пространство искривилось сильнее, и появилась молодая женщина. Анриетта посмотрела на них в замешательстве.

— А? Что вы все здесь делаете? — Она огляделась и увидела незнакомого мужчину. — Вы... не просто пришли меня встретить, да? — Повернувшись к Аллену, она раздражённо вздохнула. — Ух, стоит мне отвести от тебя глаза на пару секунд, и вот что происходит!

— Клянусь, в этот раз это было вообще не из-за меня, — возразил он.

Анриетта пожала плечами. Возможно, она не приняла это как оправдание, но, судя по строгому выражению её лица, сейчас её больше заботило другое.

— Неважно. В любом случае очень кстати. Мне нужно срочно кое-что тебе сказать.

Попадание. Аллен вопросительно приподнял брови.

Нерешительность и вывод

Ноэль выдохнула, подняв взгляд к солнечному свету, льющемуся сквозь деревья, а потом снова опустила его на множество эльфов, выстроившихся перед ней и преклонивших колени. В отличие от прошлого раза, когда она видела такую картину, теперь Аллена и остальных рядом не было, а эльфы не встречали её, а провожали. Скоро она покинет лес. Остальные уже ушли вперёд — теперь настала её очередь последовать за ними.

Она всё ещё не приняла решения. Не могла определиться: стать ли их королевой? Остаться здесь, в лесу? Или продолжить жить так, как жила до сих пор? Ни к какому выводу она не пришла. И всё же, хотя ей хотелось задержаться подольше и посмотреть, как живут эльфы, обстоятельства вынуждали её уйти.

— Простите, — сказала она, — что ухожу так же внезапно, как и появилась.

— Ничуть, — ответил Персиваль. — Ваше желание — и наше желание тоже. Следуйте своим стремлениям. Одного этого для нас достаточно.

Это было характерно велеречивое заявление, но Ноэль оно не слишком раздражало. Более того, какая-то её часть считала, что так и должно быть. Может, она и правда подходила на роль королевы, но одного этого было недостаточно, чтобы убедить её принять эту роль. Год назад — нет, даже полгода назад — она бы этого не поняла. Год назад она с радостью приняла бы предложение. Тогда, когда её заботило только совершенствование кузнечного мастерства, почему бы ей было отказаться, если ей позволят продолжать ковать? Даже полгода назад она бы не колебалась. Но после того как она отомстила, единственная цель исчезла, и кузнечным делом она продолжала заниматься лишь по привычке. Она согласилась бы на любую роль, которая дала бы ей смысл.

Даже сейчас мало что изменилось. Новую цель в жизни она всё ещё не нашла. Но она хотя бы достаточно пришла в себя, чтобы понимать: нельзя использовать предложение эльфов просто как возможность дать себе ощущение предназначения. В этом смысле именно её собственный рост и стал причиной её нерешительности.

— Мне правда жаль, — сказала Ноэль.

Персиваль начал отвечать:

— О, это совершенно...

— Я о том, что возвращаюсь домой, так и не решив. Я знаю, вы хотели, чтобы к этому моменту я уже определилась.

— Это всё равно нисколько не проблема, — настаивал Персиваль. — Не стану отрицать, мы жаждем узнать ваше решение, но прежде у нас даже не было роскоши испытывать нетерпение. По правде говоря, это кажется благословением.

Ноэль не нравилось, как Персиваль говорил о ней с таким пафосом, даже понимая, что это лишь показывает, насколько сильно он хочет, чтобы она приняла положение королевы. Ведь это она и так уже знала, а одного этого было недостаточно. Или, вернее, силы, толкавшие её согласиться и отказаться, были равны. Поэтому она и хотела остаться здесь ещё немного — поискать что-нибудь, что дало бы ей причину выбрать одну сторону.

Вдруг она кое-что вспомнила. Ноэль оглядела собравшихся, но не увидела тех, кого искала.

— Похоже, те дети не пришли?

— Дети? — переспросил Персиваль.

— Те, что дали мне камни. — Их имён она не знала, только лица. Но вокруг были одни эльфы.

Персиваль кивнул.

— Верно. В конце концов, это эльфийская церемония. Они хотели участвовать, но я попросил их держаться в стороне.

— Понятно, — сказала Ноэль. — Жаль. Я хотела их поблагодарить.

— Поблагодарить?

— Да. Мне кажется, благодаря их подарку в итоге ни это место, ни вы не пострадали. Тебя не задевает, если я так скажу?

— Нисколько. Вы правы, моя королева; на мне нет ни царапины.

— Но ты ведь должен признать, что всё это благодаря их подарку, верно? Я ещё не согласилась быть вашей королевой, но они всё равно помогли твоим собратьям-эльфам. За это я и хотела их поблагодарить.

— Понимаю. Оставьте это мне. Я позабочусь, чтобы ваша благодарность до них дошла.

— Хорошо. Спасибо.

Вдруг один из множества эльфов поднял склонённую голову.

— Э-эм!

Это был ребёнок, младше Ноэль. Лицо казалось ей почему-то знакомым, но она не могла вспомнить, где видела его раньше. Уж точно они не были настолько знакомы, чтобы он заговорил с ней в такой ситуации. Судя по выражению лица, его что-то сильно тревожило. Ноэль, склонив голову, недоумённо всмотрелась в него.

Мальчик поспешно снова опустил голову.

— Простите!

— Я... не очень понимаю, за что ты извиняешься, — ответила Ноэль.

— То, о чём вы только что говорили... Это моя вина.

— А-а. — Она вспомнила, где видела этого мальчика: именно он следовал за ними, когда их водили по лесу, всё время держался на расстоянии, прятал лицо и ни разу не подошёл достаточно близко, чтобы заговорить. Теперь она поняла, что он хотел сказать. Она знала, что мужчина, устроивший в лесу беспорядки, воспользовался эльфом, возвращавшимся из города. Очевидно, этим эльфом и был этот мальчик.

— Не думаю, что это твоя вина, — сказала Ноэль.

— Но нам велели быть осторожными, когда возвращаемся домой. Я никого рядом не увидел и подумал, что всё в порядке. Я был недостаточно осторожен...

Ничто из услышанного не изменило мнения Ноэль.

— И всё равно я тебя не виню. Может, ты был неосторожен, но плохо поступил не ты. Кроме того, как я уже сказала, я ещё не согласилась быть вашей королевой. Я просто ещё одна эльфийка. Даже если бы ты был виноват, извиняться тебе следовало бы не передо мной. Если уж перед кем-то, то перед тем, кто пострадал сильнее всех. — Она посмотрела на Персиваля.

Голова наместника по-прежнему была склонена, но он слегка улыбнулся.

— Нет. Если наша королева постановила, что мальчик не виноват, больше говорить не о чем. Даже если бы извиняться следовало передо мной, мой ответ был бы таким же, как ваш. Вина полностью лежит на том человеке.

— Но если бы я просто был осторожнее... — сказал мальчик.

— Мы всё равно не знаем, можно ли было этого избежать, — сказала Ноэль. — Тот человек, может, и был плохим, но он был довольно силён. — Она снова посмотрела на Персиваля. — Верно?

— Столкнувшись с ним лично, могу это подтвердить. С противником такого уровня осторожность мальчика, полагаю, мало что изменила бы.

— Именно. Конечно, всё это лишь предположения, но важен результат. А в итоге всё закончилось хорошо, так что ты ничего плохого не сделал. Или ты не согласен?

— Н-нет, я понял, — сказал мальчик. — Спасибо.

Важен результат, подумала Ноэль, глядя на дрожащего мальчика со склонённой головой. Возможно, это относилось и к ней самой. Все эти метания и неспособность прийти к выводу — даже у них был результат. Она не приняла решения, но всё равно покидала лес, хотя ей хотелось остаться и подумать подольше. На самом деле, если ей пока не хватало сведений для выбора, разумнее всего было бы именно остаться.

Она решила уйти только потому, что Анриетта сказала: они уходят. Хотя Анриетта прямо этого не говорила, у Ноэль сложилось впечатление, что им будет проще, если они остановятся в её поместье. Что бы там ни было за «им», Персиваль и остальные, похоже, соглашались, отсюда и это прощание.

Но сама Ноэль, если бы захотела, всегда могла остаться. И всё же она автоматически решила, что тоже уйдёт, даже не рассматривая другой вариант. В таком случае, значит...

— Значит, вот как оно, — пробормотала она.

— Прошу прощения, моя королева? — сказал Персиваль.

— Ничего. Просто говорю сама с собой. Но... да. Я всё ещё не решила, но скоро вернусь, и с той же компанией. — Она не знала, когда именно это случится, но ей казалось, что так будет правильно. Ей хотелось этого, и потому она верила, что это произойдёт.

Словно её слова что-то в нём задели, Персиваль на мгновение поднял голову и посмотрел на неё, но вскоре снова склонился.

— Прекрасно. Мы будем с нетерпением ждать вашего возвращения.

Ноэль произнесла прощальные слова:

— Хорошо. Тогда до встречи.

Тлеющие мысли

Аллен выдохнул, глядя, как за окном проплывают пейзажи. Знакомые и всё же другие. Они ехали в противоположную сторону, в карете по пути в Лаурус, и пассажиров стало на одного меньше.

Пока он смотрел в окно, до него донёсся робкий голос.

— Аллен... эм... ты правда уверен?

Он повернул голову и увидел обеспокоенное лицо Ризе. От этого зрелища он невольно улыбнулся. Она просто не могла не волноваться.

— Ты слишком много переживаешь, — ответил он. — Не то чтобы я сам совсем ни капли не тревожился, но... Анриетта занятая девушка, знаешь ли. Поэтому я и выбрал такой вариант.

Он пожал плечами — жестом, который должен был её успокоить, но, похоже, Ризе так просто не умиротворялась. Краем глаза он заметил то же беспокойство и на лице Ноэль.

И за что мне достались такие заботливые друзья?

Сам он волновался не так уж сильно. Он уже смирился с риском. После того как Анриетта вернулась в Эльфийский лес, вся группа, как и планировалось, вернулась в её поместье. Там она прочла им уже знакомую нотацию: немедленно возвращайтесь в королевство. Но на этот раз всё было иначе. Раньше её наставления казались советом друга — серьёзным советом, но всё же советом. Теперь же это звучало как тяжёлое предупреждение, основанное на ясных и конкретных опасениях.

Разумеется, Аллен спросил о причинах, и её ответ застал его врасплох. Она сказала, что дорогу к городу снова открыли. Её перекрыли, чтобы помочь задержанию Аллена и не дать ему сбежать в королевство, но, что важнее, чтобы поймать демона, убившего императора. Именно поэтому было получено разрешение закрыть дорогу. А значит, её открытие фактически объявляло: демон, убивший императора, пойман.

Аллен не спросил прямо, и Анриетта не сказала прямо, но её слова нельзя было понять иначе. Что до того, почему из этого следовало, что Аллену и остальным нужно возвращаться домой, Анриетта сказала, что во всём этом чувствует подвох. Здесь Аллен был с ней согласен. Преступника, который целый год уходил от поимки, вдруг схватили после одного-единственного дня перекрытой дороги? Это походило на блеф, рассчитанный на то, чтобы заставить виновного потерять осторожность.

Но Анриетта настаивала: дорогу не только открыли, но и Рыцарей Чёрного Волка, размещённых в Лаурусе, отозвали. Поэтому она и посоветовала им немедленно вернуться в королевство. Как минимум это никому не навредило бы и не дало бы им снова втянуться в неприятности, которые могли возникнуть из этих крайне подозрительных обстоятельств. Пока что путь домой для них всё ещё был свободен. Всё это она изложила коротко и искренне, явно заботясь только об их благе.

— Но если бы не мы, ты ведь не решил бы возвращаться домой, да? — сказала Ноэль.

Аллен отвёл взгляд. Она была права. Перед ним было два выбора: поступить так, как сказала Анриетта, или не поступать так. Он выбрал бы второе, потому что было очевидно: она что-то скрывает. Что-то, связанное с её собственной безопасностью и наверняка способное изменить его решение. Он не знал, что именно, но вариантов было немного. Он уже решил проигнорировать её наставления.

Но теперь ехал так, как она сказала. Ему пришлось определить, кто важнее: Анриетта или Ризе, Ноэль и Милен. В итоге победили последние. Если бы он решил остаться, он был уверен, остальные тоже настояли бы на том, чтобы остаться.

— Да, будь я один, я бы остался, — сказал Аллен. — Но думать об этом бессмысленно. Будь я один, многое было бы иначе.

Если бы он был один, он вообще не отправился бы в Эльфийский лес. Дорогу к городу, может, и не перекрывали бы. Всё это были лишь предположения. Не было смысла даже упоминать.

— Но ты волнуешься, — заметила Милен.

Аллен усмехнулся.

— Тут уж вам придётся сделать вид, что не заметили. Конечно, я немного волнуюсь. — Он не жалел о своём решении, но это не мешало ему раздумывать. Он предпочёл бы, чтобы остальные просто не обращали на это внимания.

— Не можешь же ты ждать, что мы не заметим, — сказала Ноэль.

— А я всё равно прошу сделать вид, что не заметили, — ответил он. — Кстати, почему ты сама не осталась? — Он не ожидал, что она успеет принять решение до того, как остальным пора будет уходить, но она ведь выглядела заинтересованной в том, чтобы задержаться там подольше. Станет она в итоге королевой или нет, он думал, что она хотя бы останется присмотреться к обстановке ещё немного.

— Я просто подумала, что стоит отойти на шаг и всё обдумать, — сказала Ноэль. — Но, думаю, я вернусь туда хотя бы ещё раз. До тех пор я, наверное, не пойму, действительно ли хочу там жить.

— Понял. Тогда, думаю, я тоже с тобой увяжусь. Несмотря на все неприятности, место всё ещё можно рассматривать.

— Почему бы тебе просто не признать, что ты волнуешься за леди Анриетту? — сказала Ризе.

— Не могу сказать, что это совсем не часть причины. Но тот мужчина мне тоже любопытен.

Объяснив всё Анриетте, они оставили бессознательного мужчину на её попечение. Она настояла, что у них нет времени как следует его допрашивать, а любые сведения, которые они узнают, могут только навлечь на них новые неприятности. По правде говоря, Аллен был благодарен за её вмешательство: он и сам не понимал, как им проводить допрос, не говоря уже о том, что делать потом. Теперь, когда Анриетта отправила их домой, он был уверен, что она что-нибудь придумает. Он знал, что она не из тех, кто причиняет вред ради добычи сведений, но был уверен: у неё найдутся способы заставить заговорить даже такого парня. А что бы она ни узнала, Аллен сможет расспросить её при следующем визите.

Это была ещё одна причина, по которой он не слишком волновался за неё: Анриетта ничего не упускала. Даже если всё пойдёт плохо, у неё наверняка найдётся один-другой ход, чтобы выбраться из затруднительного положения.

— В любом случае, — сказал Аллен, — я сказал ей позвать меня, если она окажется в беде.

— И как именно ты... — Ризе осеклась. — Нет, пожалуй, если кто-то и способен помочь человеку в другой стране, то это ты.

— Несомненно, — сказала Ноэль. — Но как ты вообще услышишь её зов о помощи?

Милен оживилась.

— Сила любви, наверное?

Ризе вспыхнула.

— Любви?!

— Не думаю, что у любви есть такая сила, — сказал Аллен. — Так что успокойся, Ризе.

Он не смог удержаться от усмешки. Вдруг ему вспомнилось, какой была Анриетта при расставании — словно её что-то тревожило. Но он был уверен, что всё обойдётся. Она не сделает ничего глупого, а о детях позаботятся. Его и правда беспокоило, что он оставляет на ней слишком много, но раз она сама вызвалась заняться детьми, значит, считала, что другого выхода нет.

Пока он всё это обдумывал, последние слова Анриетты никак не уходили из головы.

— Похоже, дети были благодарны, что я их спас, — пробормотал он.

— М? Ты что-то сказал? — спросила Ризе.

— Да так, сам с собой. — Он только что понял: возможно, это путешествие всё-таки было не напрасным. — Просто думаю, что дальше.

— При всём, что сейчас происходит, ты, наверное, какое-то время не сможешь вернуться в империю? Что будешь делать потом?

— На восток, наверное? — предположила Ноэль.

— Или на юг, — сказала Милен.

— У меня будет полно времени решить по дороге домой. Хотя, судя по вашим словам, вы все собираетесь пойти со мной.

— Тебе кажется, — сказала Ризе.

— Ага. Всё у тебя в голове, — согласилась Ноэль.

— Но наши пункты назначения могут случайно совпасть, — добавила Милен. — Просто совпадение.

— Как хотите. Не то чтобы я настаивал на путешествии в одиночку. Чем больше, тем веселее, наверное.

Он улыбнулся, а потом прищурился, глядя в окно. Он правда понимал, что иначе нельзя. По крайней мере, причины, по которым им пришлось отступить, он принял. И за Анриетту он действительно не так уж переживал. Дело было не столько в доверии, сколько в уверенности: если она столкнётся с чем-то, с чем не сможет справиться, он в итоге окажется втянут. Попробуй он объяснить, почему так уверен, смог бы сказать лишь, что чувствует между ними связь из прошлых жизней. Он знал, что любой другой — особенно Анриетта — счёл бы это нелепостью, но сам был уверен.

К тому же он уже однажды спас целый мир. Неужели он не сможет помочь девушке выбраться из одной-другой опасной ситуации? С учётом нынешних обстоятельств могло случиться так, что врагом станет сама империя. Разумеется, он этого не хотел, но если уж так выйдет, это тоже не проблема. Да, он хотел покоя, но были вещи, которыми он дорожил не меньше, и если что-то им угрожало, он не стал бы медлить, даже если ради этого пришлось бы бросить вызов целой стране.

Конечно, в идеале ничего подобного не случится. Это вовсе не было предрешено. Будь что будет, наверное, подумал он, глядя на проплывающий мимо пейзаж.

Крик о помощи

Прошло три дня с тех пор, как они расстались с Анриеттой, — более чем достаточно, чтобы пересечь границу империи. И всё же Аллен и остальные всё ещё находились в Викторе. Группа не попала ни в какую беду; они просто не могли покинуть Лаурус. Не потому, что дорогу снова перекрыли или в городе вспыхнули беспорядки; они всего лишь не закончили приготовления.

Из Лауруса было совсем недалеко до границы, но до ближайшего поселения в королевстве оставалось ещё два дня пути. В других местах тоже жили люди, но это были военные базы для наблюдения за империей, а не места, где можно было раздобыть еду и прочие припасы. Даже ближайшее поселение было маленькой деревней, где не купишь большие запасы еды. За этим пришлось бы ехать больше недели до ближайшего города. Чтобы отправиться в путь, им нужно было запастись едой в Лаурусе... и вот с этим дело шло плохо.

В каждом магазине, куда они заходили, товаров оставались крохи. По слухам, какой-то дворянин скупил у всех запасы. Аллен подумал, не готовятся ли они к войне, но не видел признаков и не слышал слухов о грядущем конфликте. Как бы то ни было, это здорово осложняло им жизнь. До сегодняшнего дня они только и делали, что топтались на месте.

— Фух... Думаю, теперь наконец хватит? — Поставив ношу на пол, Аллен выдохнул и оглядел гору мешков с едой, которую они понемногу собрали за последние три дня. Этого было более чем достаточно, чтобы четверо человек прожили в недельном пути; зная, как их постоянно задерживает то одно, то другое, они решили запастись на две недели.

— Выглядит и правда много, — сказала Ноэль. — Если ты говоришь, что хватит, значит, наверное, так и есть.

— Верно, — сказала Ризе. — Боюсь, мы в этом не слишком разбираемся, так что придётся положиться на тебя.

— Не понимаю только, зачем было вываливать всё это на пол, — заметила Милен.

Аллен усмехнулся, когда Ризе и Ноэль посмотрели на кучу мешков и согласно кивнули. Он не мог винить их за недоумение. Дело было не в том, как они поместятся в обычно просторной карете: все знали, что Аллен может использовать тот же магический накопитель, которым они пользовались по дороге в империю. Они не понимали другого — почему он не убирал каждый мешок сразу после покупки, а таскал их в гостиницу и оставлял на полу комнаты.

— Ну, — начал Аллен, — если бы мы купили всё за раз, это одно. Мы могли бы убедиться, что всё на месте, прежде чем убирать. Но мы обошли столько лавок, да ещё за три дня. Я не вижу лучшего способа проверить, не забыли ли мы чего-нибудь. К тому же так на всё посмотрит больше глаз.

— Понятно, — сказала Милен. — Значит, ты хотел, чтобы мы тоже взглянули.

— Мы разве только что не сказали, что понятия не имеем, как выглядит достаточный запас еды? — сказала Ноэль.

— Да, с этим я разберусь, — сказал Аллен. — Я просто хочу, чтобы вы все проверили, есть ли всё, что вам понадобится. Не могу же я знать всё, чего каждая из вас может захотеть.

Поскольку за покупками ходили все четверо, Аллен не знал точно, что именно было куплено. И даже если ограничиваться самым необходимым, наверняка нашлись вещи, о которых он сам даже не подумал. Когда остальные начали осматривать покупки, он перевёл внимание в сторону.

Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв глаза, Аллен увидел Милен, стоявшую в стороне от остальных.

— Что такое, Милен? Тебе нечего проверять?

— Я уже проверила. Всё в порядке. Я просто думаю, как нам сегодня вдруг удалось достать столько всего.

— А, да. И правда.

Хотя группа постепенно собирала припасы три дня, большую их часть они купили именно сегодня. По какой-то причине товары, которых ещё вчера нигде не было, вдруг снова свободно появились в продаже.

— При этом не похоже, что вот-вот начнётся война, — продолжил Аллен. — И все, кого я спрашивал, говорят, что это просто кто-то из другого города всё скупает. — Никто не создавал впечатления, будто это большой секрет: просто кто-то закупал городскую еду для своих нужд. — Но никто не понимает зачем. И все сказали, что началось это только позавчера, то есть продлилось всего два дня.

— Может, в этом году неурожай?

— Я тоже так подумал. Но тогда это не закончилось бы через два дня. И не было бы нужды выкупать вообще всё именно так.

Люди нередко скупали еду, ожидая роста цен из-за плохого урожая, но здесь масштабы были слишком велики. Это плохо отразилось бы на виновнике, и местные наверняка высказали бы ему всё при следующем визите. Нет, скорее кто-то по какой-то причине был вынужден опустошить городские полки.

— Не то чтобы мне казалось, будто это может означать что-то хорошее, — пробормотал Аллен, — но сомневаюсь, что нам нужно об этом беспокоиться. Мы ведь сегодня уезжаем.

— Наверное, — сказала Милен.

Империя и без того пребывала в смятении. Что меняло ещё одно происшествие? Если окажется, что проблема не останется внутри империи, тогда они разберутся, когда до этого дойдёт.

Пока они разговаривали, Ризе закончила проверять припасы.

— У меня никаких проблем.

— Понял, — сказал Аллен. — Тогда можем уезжать, как только я проверю, что всего достаточно. Если, конечно, у кого-то не осталось здесь незавершённых дел?

Все трое покачали головами. Аллен кивнул. Они выберутся отсюда ещё до обеда. Небольшая задержка всего на три дня — не из-за чего волноваться. Анриетта велела им поспешить из страны, чтобы они не оказались втянуты в новые неприятности, и им удалось этого избежать. Не было нужды спешить, наверстывая упущенное.

С другой стороны... разве в каком-то смысле это не было именно тем, о чём говорила Анриетта? Аллен не собирался терять бдительность, но стоило им выйти из гостиницы, как он именно это и сделал.

— Подождите!

Он даже не подумал, что голос обращён к ним, но из простого любопытства всё равно обернулся. И увидел странно знакомого мальчика, который смотрел прямо на него.

— Моя сестра! Прошу! Вы должны ей помочь!

＊＊＊

Три дня назад.

Анриетта вздохнула, глядя, как удаляющаяся карета исчезает из виду. Вздохнула по многим причинам, главной из которых была грусть расставания.

— Раз уж они проделали такой путь, могли бы остаться подольше. Хотя бы на день-другой.

Анриетта повернулась на голос. Перед ней было лицо, которое она терпеть не могла: Лизетта. Не то чтобы сама Лизетта была виновата. Или, в худшем случае, виновата лишь наполовину. Остальную вину несла сама Анриетта. Она не могла ненавидеть за это одну Лизетту.

— Я не против, — ответила Анриетта. — Меня больше беспокоит, что чем дольше они здесь остаются, тем выше шанс, что они свяжутся с тобой и остальными твоими друзьями.

— Да, эм, извини за всю эту путаницу с ним. Нам дали недостаточно чёткие указания или что-то в этом роде.

— Ты ведь несерьёзно к этому относишься, да? Клянусь, можно подумать, будто это моя вина.

Анриетта вздохнула. С Лизеттой было невозможно иметь дело. Человеку, которого называют одним из самых опасных в империи, следовало бы вести себя чуть достойнее. Впрочем, именно поэтому они и могли говорить свободно.

— В любом случае, теперь всё кончено, верно? — продолжила Анриетта. — Вы больше не станете им мешать. Ты сдержишь свою часть сделки?

— Конечно. Кто бы они ни были и что бы ни задумали, нас это не касается.

Это было правдой. Аллен и остальные не имели отношения к нынешним обязанностям Рыцарей Чёрного Волка — по крайней мере, теперь уже не имели.

— Значит, убийцу императора вдруг поймали спустя год? — сказала Анриетта. — Как удобно.

— Не наша работа об этом волноваться. Мы просто следуем приказам. Ну же... давай послушаем всю историю о том, как убийцы сговорились с демонами ради этого дела.

Анриетта ничего не сказала. Она ещё раз посмотрела туда, где скрылась удаляющаяся карета, но лишь на секунду. Затем, жестом показав Лизетте следовать за ней, она пошла прочь.

Решение и решимость

В комнате повисла тишина. Никто не произнёс ни слова: каждый был слишком занят тем, что в уме оценивал ситуацию, стараясь не сказать лишнего и не сделать опрометчивого шага. Объяснив всё, что знал, Кёртис покинул гостиницу, чтобы дать остальным время собраться с мыслями и обсудить услышанное. Они должны были встретиться снова, когда компания примет решение.

Разумеется, сам Аллен уже всё решил. Но им — особенно остальным — всё ещё требовалось время подумать. Этот поворот событий не особенно его удивил; он воспринял новость так, будто ожидал чего-то подобного. Аллену всё ещё хотелось узнать больше, но с учётом положения в империи сам арест казался почти неизбежным. Императора, судя по всему, убил демон, а Анриетта укрывала детей-демонов. Если бы это вскрылось, её неизбежно арестовали бы — если не как подозреваемую, то хотя бы как лицо, причастное к делу.

Даже разоблачать её было необязательно. Вполне мог разойтись слух, что в Эльфийском лесу живут не эльфийские дети. Эльфы часто выходили из леса в ближайший город. Кто-то мог подслушать их разговор, или тема могла всплыть в обычной беседе. В конце концов, для самих эльфов эти дети были чужаками. Полностью молчать о них им, должно быть, было невозможно.

После этого уже можно было понять, как кто-то мог предположить, что дети — демоны. Даже истинность предположения была не так уж важна. Если бы детей забрали, никто всё равно не смог бы узнать правду до того возраста, когда они получат Дары. И всё же, судя по всему, кто-то уже решил, что они демоны.

Обычно такой скачок логики был бы слишком натянутым, особенно если речь шла об обвинениях против члена маркизата. Рыцари Чёрного Волка могли многое позволить себе, но даже у них были пределы.

Однако в случае Анриетты Аллен уже предполагал, что её отторгли не только тётя с дядей, но и сама империя. Иначе родственники не смогли бы так легко помешать ей занять законное место маркиза. То, что им это удалось, доказывало: они действовали с одобрения империи, которая по какой-то причине была об Анриетте низкого мнения. А теперь, когда империи требовалось предъявить козла отпущения, чтобы усмирить нарастающее смятение, Анриетта подходила идеально.

— Полагаю, когда императора не стало, империя получила свободу вести себя на редкость не по-имперски, — сказала Ризе.

Аллен взглянул на неё и увидел, что она смотрит в окно, будто куда-то очень далеко. Он понимал, почему именно это было для неё главным. В это путешествие она отправилась вместе с ним, чтобы собрать сведения об убийстве императора. И то, что нужная информация внезапно свалилась им в руки в таком неожиданном месте, должно было сбивать с толку.

Аллен мог бы промолчать, но всё же заговорил:

— Эм... прости, Ризе.

— Хм? За что? Ах, понимаю. Ты уже знал, верно?

— Да, Анриетта мне рассказала.

Он не мог раскрывать подробности их личного разговора, но это не меняло того факта, что он скрыл от Ризе часть информации.

И всё же он не ожидал, что Ризе обидится, поэтому удивился, когда она надула губы и нахмурилась.

— Я понимаю, что у тебя, вероятно, не было выбора, и слишком сердиться не стану, но мне любопытно, почему леди Анриетта решила поделиться этой информацией именно с тобой.

— Мне тоже, — с нажимом сказала Ноэль. — Это же очень щекотливая информация. Какие у вас двоих вообще отношения?

— Наверное, довольно близкие, — сказала Милен.

И она, и Ноэль уставились на Аллена пытливыми взглядами. Впрочем, серьёзным допросом это не было. Скорее им просто было забавно.

— У нас непростая история, — пожал плечами Аллен.

Он посмотрел на каждую из девушек по очереди, затем вздохнул.

— Так понимаю, спрашивать, что вы все хотите с этим делать, уже не нужно?

— Я решила ещё несколько часов назад, — сказала Ризе.

— Ага, — сказала Ноэль. — Я не могу бросить подругу в беде. И мне нужно узнать, что стало с Эльфийским лесом, пока всё это происходит.

Она была права: именно там укрывали детей-демонов. Скорее всего, часть вины придётся взвалить на эльфов.

— Я всё ещё не решила, как быть со всей этой историей с королевой, — продолжила Ноэль. — Но именно поэтому у меня ещё больше причин беспокоиться.

Аллен криво улыбнулся её попыткам объяснить собственное волнение. Со стороны в этом, возможно, ничего особенного и не было, но для неё это явно оставалось болезненной темой. Наконец он посмотрел на Милен.

— А ты?

— Я не против. Я уже решила, — ответила она.

Как обычно, слов у неё было мало, но в глазах горел яростный свет. Похоже, у неё были свои личные мысли, подкреплённые волей, которая могла оказаться ещё сильнее и упрямее, чем у остальных.

Окинув всех троих последним взглядом, Аллен снова вздохнул.

— Ух, ну и своевольная вы компания. Вы же понимаете: если всё пойдёт плохо... нет, даже если всё пойдёт хорошо, мы, скорее всего, в итоге поссоримся с империей.

— Мне поручено выяснить, что происходит в империи, — сказала Ризе. — Узнав, что император был убит, я обязана разобраться подробнее, даже если для этого придётся вступить в конфликт с самой империей. Кроме того, одним поводом для разногласий между ними и нами больше — какая разница?

Это явно не было её настоящей причиной. Определённый смысл в словах имелся, но никто всерьёз не ожидал бы, что она зайдёт настолько далеко. К счастью для неё, только в этой конкретной ситуации такое оправдание хоть как-то держалось. Аллен понимал, что это лишь прикрытие, но не видел причин выводить её на чистую воду.

— Формально я вообще не принадлежу королевству, — сказала Ноэль. — Всегда могу открыть мастерскую в Эльфийском лесу или где сама выберу. Кузнеца моего уровня будут рады принять где угодно в мире.

Говорила она невероятно уверенно — и была права. Даже если сама она ещё не была довольна своим мастерством, сомневаться не приходилось: Ноэль была первоклассным кузнецом. В мире не нашлось бы страны, которая отказалась бы от возможности вооружить свою армию её мечами. Это могло навлечь враждебность империи, но в самой враждебности империи к соседям ничего нового не было.

— Но у тебя нет причин покидать королевство, — сказал Аллен.

— Я думаю так же, — ответила Ноэль. — А даже если что, я всё равно могла бы жить в Пограничье.

— Да, пожалуй, там как раз хватает подобных людей.

Все трое уставились на него так, словно спрашивали: «А ты?»

Аллен пожал плечами. Он думал примерно о том же, что и Ноэль. Между Пограничьем и бегством в другую страну у него было достаточно вариантов на случай, если отношения с империей окончательно испортятся. Неясность оставалась только с Анриеттой, и так будет, пока он не узнает больше. Но даже тогда он был уверен, что как-нибудь всё образуется. Он сам об этом позаботится. В любом случае действовать было лучше, чем потом жить с сожалением о бездействии.

К тому же Анриетта, скорее всего, могла рассказать им немало полезного. По словам Кёртиса, её арестовали сразу после того, как они расстались. Значит, она, вероятно, уже знала, что её вот-вот арестуют, а Аллен так и не понял, что она это от него скрывала. В прошлой жизни Анриетта бесчисленное количество раз вытаскивала его из трудностей. Теперь настала его очередь.

На этот раз я тебя спасу. Даже если ты сама этого не хочешь.

Он повернулся к трём девушкам. Кивком и чем-то вроде улыбки он дал понять, что всем пора покинуть гостиницу и обсудить с Кёртисом следующий шаг.

[[image:/storage/reader-images/813b9e6c9aa8f78011436bf4fb9e51998e10ab56.jpg]]

Обстоятельства Кёртиса

Стоило им сесть в карету, как компания поняла, каким образом они собираются добраться до имперской столицы всего за две недели. Карета двинулась в несколько раз быстрее обычной. Вид за окном пролетал с невероятной скоростью, и любой пейзаж почти сразу оставался позади. Дело было не просто в особенно резвой лошади: даже самый быстрый скакун никогда бы не смог развить такую скорость.

Аллен вскоре догадался.

— Вы используете магический артефакт, да?

— Угадал. То есть хорошо подметил, — сказал Кёртис. — Он позволяет гнать лошадь во много раз быстрее обычного, не утомляя её. Это один из ценных артефактов нашей империи.

— Такие вещи ведь не настолько редки, правда? — спросила Ризе.

— Верно, — ответил Кёртис. — Хотя и нельзя сказать, что они широко распространены. Думаю, большинство людей определённого положения всё же имеют такой в своём распоряжении. Иначе путешествия по империи отнимали бы слишком много времени.

— Логично, — сказала Милен. — Значит, у них тоже есть такой?

— Думаю, да. И не хуже нашего.

— Значит, догнать их мы не сможем, — сказала Ноэль. — Тогда другой вопрос: если вы двигаетесь с такой скоростью, почему ты добрался сюда только сегодня?

Аллена это тоже интересовало. Если Кёртис говорил правду, Анриетту арестовали три дня назад. Даже обычная лошадь преодолела бы путь до Лауруса меньше чем за день. Что-то не сходилось. Столько времени на их поиски уйти не могло. Если бы Аллен и остальные не потратили столько времени на беготню по городу и закупку припасов, он мог бы вообще с ними разминуться. Аллен вопросительно посмотрел на Кёртиса.

Кёртис на секунду опустил взгляд и только потом ответил:

— Боюсь, потому что я поставил собственную безопасность на первое место.

— То есть если бы ты действовал быстрее, это могло быть опасно? — спросил Аллен.

— Да. До вчерашнего дня Рыцари Чёрного Волка оставались в городе и искали улики. Мне вообще не следовало там находиться. Не знаю, что случилось бы, если бы они меня нашли. У меня не было выбора, кроме как спрятаться. Я выехал только этим утром. Надеюсь, вы сможете меня простить.

— Здесь нечего прощать, — сказала Ризе. — Никто не вправе винить тебя за то, что ты сперва позаботился о собственной безопасности. Если бы ты поспешил и сам попал под арест, мы вообще не узнали бы, что леди Анриетту арестовали. Думаю, ты поступил правильно. Вы ведь согласны?

— Ага, — сказала Ноэль. — Не вини себя за такую простую вещь, как забота о собственной шкуре. Вообще... прости, что я так подозревала тебя.

— Рад это слышать, — сказал Кёртис, — но мне всё равно кажется, что не решиться на более смелый поступок было верхом трусости.

— Думаю, ты выбрал верный ход, — сказала Милен. — Это был не тот момент, когда нужна смелость.

Аллен был с ней согласен. Броситься с головой навстречу почётной смерти — не более чем безрассудство, не заслуживающее похвалы.

— Наверное, если бы ты не успел нас найти, тогда у тебя была бы причина себя винить, — сказала Ноэль. — И всё-таки почему мы?

— Хм? — сказал Кёртис. — Что ты имеешь в виду?

— Раз уж ты об этом заговорила, мне тоже любопытно, — сказала Ризе. — Всё, что ты должен был знать: мы, вероятно, знакомые леди Анриетты. А спустя три дня вероятность, что мы всё ещё будем в Лаурусе, была невелика.

— Искать нас в Лаурусе было странным выбором, — согласилась Милен.

Компания назвала ему свои имена, но почти ничего не рассказала о себе. Кёртис настоял, что такие знания могут лишь навлечь на всех них ещё больше неприятностей, а значит, он должен был иметь хоть какое-то представление о том, кто они. Даже если поэтому он смог догадаться, что они придут в Лаурус, чтобы пересечь границу, неужели он действительно отправился в город в слабой надежде, что они всё ещё будут там три дня спустя? Что-то здесь очень серьёзно не сходилось.

Под давлением подозрительных взглядов Кёртис отвёл глаза.

— Ну... дело в том...

— Есть причина, по которой ты не можешь сказать? — спросила Ноэль.

— Не то чтобы я совсем не мог...

— Значит, можешь? — спросила Милен.

— Пожалуй. Видите ли... у меня нет ни одного друга, которому я мог бы довериться.

Остальные неловко переглянулись, не зная, как реагировать на одинокое признание, которое они только что вытащили из юноши. Заметив это, Кёртис поспешно добавил:

— О, не в личном смысле, поймите правильно. Я имею в виду всё, что касается Анриетты. Никто из моих друзей не согласился бы её спасать.

— Хм, — сказал Аллен. — Не уверен, что Анриетта оценила бы, если бы узнала, что ты рассказываешь всем, будто её никто не любит.

— О, ну, я хотел сказать... — Кёртис запнулся и умолк.

Аллен усмехнулся. Это было любопытно, но его куда больше занимал другой вопрос.

— Почему ты считаешь, что твои друзья не согласились бы помочь Анриетте? Это связано с тем, почему тебе вообще пришлось пробираться в город тайно?

— Да. Не знаю, насколько вы в курсе, но... у Анриетты плохие отношения с моими матерью и отцом. Честно говоря, они её отстранили, и из-за этого от неё отвернулось большинство остальных. Но для меня она всё равно сестра. В детстве мы играли вместе, и я до сих пор очень её люблю.

— Так вот почему тебе приходилось ездить к ней тайком, — сказала Ноэль.

— Да, при таких обстоятельствах открыто навещать её, должно быть, трудно, — сказала Ризе.

— По-моему, всё это нелепо, — сказал Кёртис. — Но я всё же представляю маркизат. Я не могу позволить себе полностью игнорировать чужое мнение.

— Пожалуй, ожидаемо, — сказала Милен.

— Да, — сказала Ноэль. — Прости, что я сомневалась в тебе... снова.

Она улыбнулась.

— И это тоже ожидаемо, — сказал Кёртис, в ответ криво улыбнувшись. — В конце концов, мы ничего друг о друге не знаем.

То, что обе стороны подозревали друг друга, было вполне естественно. А раз эти подозрения не превратили разговор во враждебный, всё складывалось неплохо.

— Главное, что мы все понимаем, кто где стоит, — сказал Аллен. — Хотя насчёт этого: может, начнёшь с того, что исправишь свою речь?

— Хм?

— Ты явно не привык говорить как дворянин.

— Ах, простите. Я так привык разговаривать просто, что мне трудно избавиться от этой привычки, сколько бы родители меня ни отчитывали.

— Не думаю, что Аллен имел в виду это, — сказала Ризе. — С нами ты можешь говорить просто.

— Ага, — сказала Ноэль. — Обстановка неформальная.

— Мы не против, — сказала Милен.

— Эм... вы уверены? — растерянно спросил Кёртис.

— Думаю, так всем нам будет спокойнее.

Иначе Аллен вообще не стал бы об этом говорить.

— О? Понял. Тогда при вас буду говорить так.

Кёртис улыбнулся.

Остальные улыбнулись ему в ответ. Аллен посмотрел в окно, за которым всё так же стремительно проносился пейзаж. В таком темпе они и правда доберутся за две недели. Путешествие обещало быть приятным, хотя он всё равно не мог избавиться от сомнений. Наблюдая за проплывающим мимо ландшафтом, он вздохнул.

Привал и разговор

Громадное урчание прокатилось по карете, прерывая разговор. Каждый из компании украдкой взглянул на остальных.

— Э-это была не я! — сказала Ноэль.

— М-меня тоже не было! — сказала Ризе.

— Не я, — сказала Милен.

После этих быстрых отрицаний все обвиняюще посмотрели на Аллена.

Он пожал плечами.

— Тоже не я.

Оставался только один человек. Остальные четверо посмотрели на Кёртиса, и тот улыбнулся.

— Простите. Понимаю, почему вы могли неправильно понять, но это не звук урчания в животе.

— Что? — сказала Ноэль. — Да ладно, точно оно. Хотя, пожалуй, уж очень громкое...

И правда, звук был достаточно громким, чтобы на месте оборвать разговор, громче любого их голоса. Именно поэтому девушки так быстро принялись заявлять о своей невиновности.

— Тогда что это? — спросила Милен.

— Сигнал, что пора сделать перерыв, — сказал Кёртис. — Точнее, что пора пополнить топливо магического артефакта.

— Топливо?

— Да. На самом деле артефактом является сама карета. Поэтому в ней так удобно ехать, несмотря на скорость, с которой мы движемся.

— Логично.

Карету качало на удивление слабо, если учесть, с какой скоростью за окном пролетал пейзаж. Аллен до сих пор думал, что это просто особенно хорошо сделанная карета.

— Но для этого она расходует много магической энергии. Рассматривались версии, где пассажиры сами снабжают её этой энергией, но это создаёт проблемы, когда пассажиров недостаточно или среди них есть дети. Поэтому в итоге мы получили вот такую заряжаемую версию.

Магические артефакты работали двумя способами: либо потребляли магическую энергию пользователя, либо тратили собственный запас магической энергии как топливо. Последние называли заряжаемыми артефактами. Их было очень трудно использовать, если питать энергией самого пользователя, и подобные попытки часто вызывали целый ряд сложных проблем. Устройство связи, которым прежде пользовалась Ризе, тоже относилось к этому типу и потому иногда становилось недоступным.

— И дело не только в том, что магия перестаёт работать, — продолжил Кёртис. — Эта карета втрое тяжелее обычной. Магический эффект делает её легче и ещё больше укрепляет, позволяя лошади тянуть её на такой высокой скорости. Но...

— Когда магия заканчивается, много что может пойти не так, да? — сказал Аллен.

— Вот почему нужен сигнал, — сказала Ризе.

— Верно, — ответил Кёртис. — Очень заметный. И ещё её можно зарядить сильнее в зависимости от того, как долго, по вашим расчётам, не получится остановиться.

— Значит, пора передохнуть? — спросила Милен.

— Именно, — сказал Кёртис. — Почему бы нам не устроить поздний обед, пока карета заряжается?

Все переглянулись. Время обеда давно прошло. Даже если животы у них не урчали, голод они уже чувствовали. Они кивнули. Кёртис улыбнулся и трижды постучал по люку к месту кучера. Карета начала замедляться и наконец мягко остановилась рядом с большим деревом. Место выглядело вполне подходящим для трапезы.

— Вы ешьте без меня. Я закончу заряжать карету, а потом поем вместе с охранником.

Кёртис дождался, пока Аллен и остальные выйдут из кареты, и только потом направился к своему охраннику — наполовину из заботы, наполовину из осторожности, как показалось Аллену. После сна именно во время еды люди чаще всего расслаблялись. Если бы одна из сторон готовила еду для другой, получателям пришлось бы опасаться яда. Обе стороны понимали, что есть отдельно — просто разумное решение, и фактически уже дали друг другу это понять, чтобы избежать неловкости. Поэтому никто не стал возражать словам Кёртиса. Они проводили его взглядом и начали готовиться к еде.

Впрочем, готовиться было почти не к чему. Компания думала, что времени у них будет мало, и рассчитывала есть на ходу. Поэтому они запаслись едой, которую можно было есть как есть. Вскоре они уже принялись за трапезу.

— И что думаете? — спросил Аллен.

Несмотря на внезапность вопроса, никто не запутался, о чём он. Никто даже не перестал есть.

— Хм, — сказала Ризе. — Пожалуй, примерно пятьдесят на пятьдесят.

Ноэль кивнула на это расплывчатое заявление.

— У меня так же.

— Мне нечего добавить, — сказала Милен.

Аллен усмехнулся. Он примерно этого и ожидал. Он спрашивал, что они думают о Кёртисе. Если не вдаваться в подробности, не имело значения, кто может их услышать. Аллен был уверен: Кёртис понимает, что они будут говорить о нём, но это не означало, что он обрадуется, случайно услышав разговор. Можно было бы вообще не поднимать эту тему, но обсудить её было необходимо, а по пути они планировали только одну остановку. Это мог быть единственный шанс обменяться мыслями о новом знакомом. И всё же в этот момент сказать было почти нечего.

— Так я и думал, — сказал Аллен. — Я примерно того же мнения. Пока что.

— Звучит так, будто ты считаешь здесь что-то странным, — сказала Ризе.

Ризе была права: странностей хватало. После того как они два дня топтались на месте без результата, этот парень появился с историей, которую они не могли игнорировать, — как раз в тот момент, когда они собирались уезжать. Кто бы тут не заподозрил неладное? Но пока он мог сказать только это. Сам факт подозрительности ничего не доказывал. С другой стороны, он не увидел ни крошки доказательств, которые сделали бы всё менее подозрительным. К тому же он находился во враждебной стране. Будь он здесь один, напряжение было бы куда меньше, но рядом с ним были Ризе, Ноэль и Милен, и потому он обязан был быть осторожным. Расслабляться нельзя до самого конца — только когда всё завершится без происшествий, можно будет решить, что это была всего лишь цепочка совпадений. Тогда ему придётся извиниться перед Кёртисом. Он всем сердцем надеялся, что так и окажется, и всё же...

— Думаю, пока нам просто стоит оставаться начеку.

— Согласна, — сказала Ризе. — Хотя не могу сказать, что мне это нравится.

— Само собой, — сказала Ноэль.

— Но иначе нельзя, — добавила Милен.

Аллену тоже не хотелось. Никому из них не хотелось. Куда приятнее было бы безоговорочно довериться Кёртису, но реальность редко бывала настолько добра. Аллен коротко взглянул в сторону Кёртиса.

— Так уж оно бывает, — пробормотал он и отправил последний кусок в рот.

Рыцари смерти

После еды компания вскоре снова отправилась в путь. Кёртис сказал, что их карета не хуже тех, которыми пользуются Рыцари Чёрного Волка, но у рыцарей всё равно была двухдневная фора. Тратить время было нельзя.

Внутри кареты Аллен обдумывал ситуацию.

— Ты сказал, что Анриетту арестовали как главаря заговора по убийству императора, но насколько это вообще серьёзное преступление? То, что нам реально придётся сделать, чтобы ей помочь, может сильно зависеть от ответа.

— Я и сам не очень понимаю, — сказал Кёртис. — Я только видел, как её схватили Рыцари Чёрного Волка. Даже причина ареста — лишь моя догадка, но раз уж именно ради этого рыцарей подняли, должно быть, дело в этом.

— Думаешь? — сказала Ноэль.

Аллен полагал, что раз Кёртис дошёл до просьбы о помощи, то хотя бы это он знает наверняка. Похоже, нет. Тогда почему он был так отчаян? Без дополнительной информации как им понять, стоит ли им — да и самой Анриетте — так рисковать ради её освобождения? Конечно, арест Анриетты был делом серьёзным, но за некоторые преступления можно было отделаться годом тюрьмы или даже меньшим сроком. Стоило ли ради этого бежать из империи без возможности вернуться? Разумеется, если Кёртис прав, то о таком мягком наказании не могло быть и речи.

— Да, — сказал Кёртис. — Есть шанс, что всем нам будет лучше, если мы ей не поможем.

— Говоришь так, но по лицу не скажешь, что ты считаешь этот шанс большим, — заметила Ноэль.

— Совершенно верно, — признал Кёртис.

— И почему же? — спросила Ризе.

— Потому что её арестовали Рыцари Чёрного Волка.

— Ах да. Да, среди всех этих тревог это, пожалуй, самая большая. Их ведь называют Рыцарями смерти?

Вот это уже звучало неприятно. Анриетта никогда не рассказывала Аллену эту часть. Он быстро догадался, откуда взялось такое прозвище.

— Да, — сказал Кёртис. — Внешне это просто элитный боевой отряд, но его членов выбирают из людей, приговорённых к смерти.

— Вот как? — сказала Ризе. — Мне кажется, орден, целиком состоящий из приговорённых рыцарей, держался бы не слишком хорошо.

— Похоже, так оно и есть, — сказал Аллен.

— Звучит так, будто тебе уже доводилось с ними сталкиваться, — заметил Кёртис.

— Немного.

— Понимаю. Приношу извинения от лица империи. Уверяю вас, остальные наши рыцарские ордена состоят из достойных, законопослушных граждан.

Остальные невольно отреагировали сомнительными выражениями лиц; что бы они ни думали о Кёртисе, он всё же говорил о солдатах вражеской страны. Поняв это, Кёртис неловко улыбнулся и слегка кивнул, словно извиняясь.

— Эм, в любом случае. Да, что касается эффективности Рыцарей Чёрного Волка... Насколько я понимаю, они действуют довольно успешно. В конце концов, туда отправляют не каждого приговорённого.

— Тот, с кем я столкнулся, не слишком-то вёл себя как рыцарь, — сказал Аллен.

— Что ж, уверен, у него были свои причины. Учитывая, какие задания обычно поручают рыцарям, от них ждут соблюдения лишь самых базовых норм. Простите за прямоту, но, думаю, вам просто не повезло столкнуться с одним из них.

— Не думаю, что честно обвинять тех, кто оказывается с ними связан, — сказала Ноэль. — Но мы, пожалуй, всё-таки не совсем оказались, так что возражать особенно не могу.

— Да, — сказала Ризе. — Право жаловаться было бы только у них.

— Так вот, — продолжил Кёртис, — Рыцарями смерти их называют не только потому, что они сами приговорены к смерти. На самом деле это лишь удачное — если так вообще можно сказать — совпадение.

— Правда? — сказал Аллен.

— Да, — сказал Кёртис. — Как правило, их задания не просто опасны, а почти наверняка заканчиваются смертью: либо во время самой миссии, либо в качестве искупления за ужасные деяния, которые им пришлось совершить ради успеха. Говорят, смертность на каждом задании составляет около восьмидесяти-девяноста процентов. Элитный статус у них тоже потому, что выживают лишь лучшие из лучших. И даже при этом, как говорят, сейчас есть только двое рыцарей, прослуживших больше года.

Теперь Аллен понял, почему прежде не слышал выражения «Рыцари смерти». Анриетта не рассказывала ему столько подробностей. Яркое прозвище вряд ли стояло высоко в списке того, что Аллену нужно было знать. Теперь же это знание оказалось важным.

— Есть и ещё одна причина для названия, — сказал Кёртис. — Они приносят смерть.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ризе.

— Каждый, кого они арестовывают, так или иначе встречает конец: либо получает смертный приговор, либо погибает при странных обстоятельствах уже в заключении. Поэтому их так боятся.

— Понятно, — сказала Ноэль. — Вот почему ты обратился к нам за помощью, хотя точно не знал, что происходит.

— Какой бы ни была причина ареста, итог был бы один и тот же, — заметила Милен.

Кёртис кивнул. Аллен внимательно посмотрел на него. Пока его рассказ был вполне логичным. Несостыковок не было. Небольшие поводы для тревоги быстро рассеивались. Значит, пока ему оставалось только поддерживать разговор.

— Я понимаю, почему нужно спасти Анриетту. Тут возражений нет. Но ты уже придумал, что именно мы будем делать? — спросил он.

— Боюсь, нет, — ответил Кёртис. — Я думал, мы решим это, когда соберём информацию в столице.

— Понял. Что ж, думаю, лучше обсудить это сейчас. В бою от меня многого не ждите. Я всего лишь первого Уровня.

Остальные озадаченно уставились на него. И всё же он не солгал. Учитывая неопределённость ситуации и пользу от того, чтобы не привлекать лишнего внимания, Аллен решил пока держать карты при себе. Если возникнет необходимость, ничто не мешало раскрыть настоящие способности.

— У меня то же самое, — сказала Ноэль. — В лесу я в бою уверена, но имперская столица — совсем другое дело.

— Я тоже не слишком искусна в сражениях, — сказала Ризе.

— И я, — добавила Милен.

Казалось, у каждой из них есть что возразить, но вслух они ничего не сказали. Ноэль была вполне способна драться, но ловко обошла вопрос, сравнив себя с собой же в лесу. Две другие просто говорили правду, хотя у Милен, разумеется, были способы справиться с боем, даже если великой воительницей она не была.

— Понимаю, — нерешительно сказал Кёртис. — Что ж... это не проблема. Я сам не боец. Я и не собирался выбивать двери ногой. Уже само ваше участие меня успокаивает.

Его суровое выражение лица противоречило словам. Возможно, он просто напряжённо думал, но Аллену казалось, что дело в чём-то большем. Изо всех сил делая вид, что ничего не заметил, Аллен продолжил разговор.

Глухой ночью

До конца дня лошади тянули карету дальше. Когда солнце начало садиться, компания снова остановилась на ужин и чтобы дать карете зарядиться. Обычно они заодно стали бы готовиться к ночёвке под открытым небом, ведь поблизости точно не было городов, где можно было бы переночевать, но на этот раз всё оказалось иначе.

— Я даже не думал так делать, — сказал Аллен, — но эта штука и правда почти не трясётся, да? Вполне возможно.

— Даже так обычно я бы на такое не пошла, — сказала Ризе. — Но в Викторе поступай по-викторски, полагаю.

— По крайней мере, так мы точно доберёмся быстрее, — сказала Ноэль. — Особенно если учитывать, с какой скоростью движемся.

— Эй, подвиньтесь, дайте мне чуть больше места, — сказала Милен.

Они находились внутри кареты. Если бы не темнота, из окна всё ещё можно было бы видеть, как пейзаж с пугающей скоростью проносится мимо, пока они продолжают двигаться к месту назначения.

— Похоже, магия позволяет кучеру нормально видеть даже в темноте, — заметил Аллен. — Ещё и от монстров отгоняет, и не даёт кучеру устать.

Когда Кёртис сказал, что собирается ехать весь день, он имел в виду именно весь день. Немного пугало осознание, что у империи есть доступ к такой магии.

— Я слышала, что империя обладает технологиями следующего поколения, но одно дело слышать, а другое — видеть их в действии, — сказала Ризе.

— Удивительно, что королевству вообще удавалось сдерживать их, — согласилась Милен.

Часто говорили, что технологии империи превосходят технологии королевства — и всех прочих стран. Теперь они увидели доказательство этих слов. И всё же королевство Адастера могло противостоять, казалось бы, непреодолимому врагу благодаря военной мощи отдельных людей. Генерал ещё сильнее укрепил их преимущество в этом смысле и добился шаткого мира, но не приходилось сомневаться: мир сохранялся лишь потому, что королевство продолжало оставаться сильным.

— Даже если Генерала больше нет, в нашем распоряжении есть кое-кто ещё более невероятный, — сказала Ноэль. — Пусть он время от времени и говорит нелепости.

— Не знаю, о ком это ты, — сказал Аллен, пожав плечами. — Но мне кажется, всё, что он говорит, — мудрые советы.

Ноэль одарила его сомнительным взглядом.

— Думаю, нам лучше немного поспать, — добавил Аллен.

— Да, — сказала Ризе. — Я весьма устала, даже если весь день провела сидя. Нужно поспать, пока есть возможность. В конце концов, мы не знаем, когда нас могут разбудить.

— Забавно слышать это от тебя: именно ты, похоже, чувствуешь себя в таком положении наименее уютно.

— Не представляю почему, — сказала Ноэль. — Хотя ты не ошибаешься. Думаю, я легко усну.

— Я тоже, — сказала Милен.

Даже после стольких путешествий и даже после полугода жизни в Пограничье Ризе по натуре всё ещё оставалась принцессой.

— Не люблю признавать это, но понимаю, о чём вы. Однако именно поэтому я обязана стиснуть зубы и настаивать, что никаких проблем нет.

— Не уверен, что это то, что тебе обязательно нужно терпеть, — ответил Аллен.

По крайней мере, для дворянки это не было чем-то обязательным. Но если Ризе настаивала, что всё в порядке, ему оставалось лишь уважать её слова. Скоро они и так узнают, действительно ли она сможет спать в таких условиях.

— Безопасно ли нам всем спать одновременно? — спросила Милен. — Может, кому-то стоит стоять на страже?

— Не знаю, нужно ли заходить так далеко, — ответил Аллен. — Это было бы немного невежливо.

— Именно, — сказала Ризе. — Раз уж Кёртис любезно оставил нас одних, нам всем следует спать.

Внутри кареты были только четверо. Кёртис, вероятно понимая, что не сможет спать рядом с ними, удалился на место кучера. Аллен думал, что там невозможно спать, но поскольку это место тоже находилось под действием магии, всё было возможно. Магия защищала от ветра и регулировала температуру — функции, созданные для удобства кучера, но спящему пассажиру они служили ничуть не хуже. К тому же рядом был охранник, который проследит, чтобы Кёртис не упал.

Учитывая более высокий статус Кёртиса, Аллен не ожидал, что он зайдёт настолько далеко, но его сон вместе с остальными создал бы проблемы: как молодой человек дворянского положения, он не мог спать рядом с тремя юными леди. Аллен понимал, что после проявленной любезности им нельзя выглядеть чрезмерно настороженными.

— Если что-то случится, Аллен разберётся, — сказала Милен.

— Не знаю, стоит ли доверять его способности делать это во сне, — сказала Ноэль.

Аллен пожал плечами.

— Я не сверхчеловек, знаете ли.

— Но ты не говоришь, что не сможешь? — спросила Ризе.

— Пожалуй, не узнаю, пока что-нибудь не случится.

Всё зависело от того, что именно случится и кто окажется виновником. Магия кареты отгоняла монстров, а при скорости, с которой они двигались, разбойники тоже не представляли угрозы. Но сказать, что они в полной безопасности, он не мог. Самое главное — он не мог исключить Кёртиса и его охранника из числа возможных угроз.

— Думаю, вы все можете спать, не беспокоясь об этом. Я не обещаю, что разберусь со всем, что случится, но обещаю хотя бы защитить вас.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты нас подкупить пытаешься, — сказала Ризе.

— Ещё бы, — сказала Ноэль. — И не только иногда.

— Хитрый он, — согласилась Милен.

— Эй, что это за очернение? — Аллен отмахнулся от клеветы.

— В любом случае, — сказала Ризе, — раз ты так считаешь, полагаю, теперь мы все ляжем спать.

— Я не против, — сказала Ноэль. — Есть только одна проблема. Я ведь говорила тебе, что я нежная девушка, которая не может спать на другой подушке, да? Так вот, тут вообще нет подушек. Интересно, можно ли чем-нибудь их заменить?

— Было бы неплохо, правда? Посмотрим...

— Хм, — сказала Милен.

— Эм, почему вы все смотрите мне на колени? — спросил Аллен.

Он, в общем-то, был не против, только не мог обещать, что из него получится удобная подушка. Жаль, что они не решили этот вопрос ещё в городе.

[[image:/storage/reader-images/4e9cda4b39567736351aa2cd491045e736b47f40.jpg]]

С улыбкой Аллен посмотрел в окно. Он видел лишь темноту. Прищурившись, он попытался различить хоть что-нибудь, но не смог. Мысли его обратились к девушке, которую он ожидал найти в конце пути.

Интересно, о чём она сейчас думает? — подумал он со вздохом.

Путь пленницы

Анриетта внезапно поняла, что чувствует себя едва ли не хуже, чем когда-либо в жизни. Конечно, ждать удобного путешествия, когда ты пленница, было глупо, но всё же…

— Я понимаю, что меня арестовали, но правда думала, что обращаться со мной будут получше, — пожаловалась она. Анриетта посмотрела на свои руки и ноги — они были связаны верёвками. — Может, уже развяжете? Я же не собираюсь сбегать.

Её раздражало не само отсутствие свободы, и пытаться сбежать она не планировала. Ей просто было ненавистно, что она ничего не может сделать сама. Даже есть и ходить в уборную приходилось с чужой помощью. Это ощущалось как новая разновидность пытки. Анриетта не хотела сказать, будто её стражи жестоко обращаются с пленниками. Если вспомнить, в чём её обвиняли, места для жалоб у неё не оставалось; скорее, ей следовало ожидать куда более сурового обращения. Но до сих пор она была послушной пленницей и сбегать не собиралась. Да и какие у неё были бы шансы, реши она броситься наутёк? Что плохого случилось бы, если бы с неё сняли верёвки?

— Никак нельзя, — сказала Лизетта. — Так полагается обращаться со всеми подозреваемыми.

Надежды не было. Анриетте оставалось только вздохнуть. Она и не ждала, что стражница будет ей улыбаться, но то, как Лизетта отказывалась даже смотреть на неё, казалось лишним. Если так вели себя рыцарские ордена, служить в них, должно быть, было не слишком весело. Хотя это были Рыцари Чёрного Волка. За трапезами Анриетта успела их рассмотреть, и большинство выглядело даже на удивление расслабленными. Она пришла к выводу, что именно Лизетта одна такая буквоедка, — факт, который за последние три дня стал совершенно очевиден.

Сдавшись, Анриетта повалилась на спину.

— Так спать будет тяжело, — вздохнула она. — Боюсь, я упаду. Нельзя хотя бы развязывать меня, когда я ем, сплю и иду в уборную?

— Никак нельзя, — сказала Лизетта. — Правила есть правила.

Анриетта уже смирилась, но всё равно проворчала что-то себе под нос, перекатилась на бок, повернувшись к Лизетте спиной, и демонстративно вздохнула, услышав ожидаемый ответ.

— Какая же ты буквоедка, а? Хотя я показываю тебе такую уязвимую и беззащитную сторону себя.

— В таком положении тебе должно быть легче спать, — сказала Лизетта. — Не думай, что сможешь меня провести, давя на жалость.

Анриетта ответила только слабым фырканьем. Она знала, что Лизетта права. Уязвимость она показывала, но лишь потому, что руки и ноги у неё были связаны. В таком состоянии ничего другого почти и не оставалось. И всё же ей правда было страшно, и она хотела, чтобы Лизетта хотя бы немного этим прониклась.

— Тебе и так дают большую поблажку, — сказала Лизетта. — Обычно ты вообще не смогла бы спать лёжа.

— Если подумать, у тебя ведь довольно уютная работа, да? — сказала Анриетта.

Она была уверена: её надзирательница устроила всё так, чтобы в карете, рассчитанной обычно на десять человек, они ехали только вдвоём. Пользу из этого извлекали обе.

— Не стану отрицать, — сказала Лизетта. — Но это лишь показывает, насколько важны мои обязанности.

— Следить за такой хорошей девочкой, как я? Легче работы и не придумаешь.

— Да брось. Я не могу спокойно спать, зная, что ты в любой момент можешь сбежать.

Лизетта знала, что такого не случится. Может, дело было не только в её буквоедстве. Может, ей правда было не всё равно.

— Твои товарищи разозлились бы, услышь они такое? — сказала Анриетта. — Ты ведь даже не правишь каретой.

— Они всё понимают. К тому же управлять этой штукой не так уж трудно. Теоретически — даже в одиночку. А у нас смены: по двое кучеров в день. Каждому приходится править только раз в пять дней.

— В одиночку возможно? Только теоретически, наверное? — сказала Анриетта.

Она слышала, что такое осуществимо, но обычно один кучер даже всю ночь не ехал бы без смены. Если это не война и не чрезвычайная ситуация, кучеров всегда было трое или четверо, чтобы остальные могли отдыхать ночью. Даже полдня — серьёзная нагрузка, пусть и раз в пять дней. Кто вообще стал бы весь день править каретой, если это не наказание?

— Кстати о наказании, помнишь мужчину, которого я тебе передала? — спросила Анриетта.

— Хм? Да. А что с ним?

— Да ничего особенного. Просто… ты сказала, что его накажут. С тех пор я его не видела, вот и задумалась, что с ним случилось.

— Понятно. Логично. Я оставила его позади, чтобы он получил своё наказание.

— Вот как?

Когда того мужчину арестовали, Анриетта не смогла особо использовать пленника и послушно передала его Лизетте. Но её удивило, что его не взяли с собой. В конце концов, он был рыцарем Чёрного Волка, осуждённым преступником. Рыцарей Чёрного Волка набирали не вместо казни: исполнение рыцарских обязанностей лишь давало им временную отсрочку неизбежного приговора. Их жизни ценились так мало, что единственным мыслимым наказанием за любой проступок или провал была смерть. Анриетта могла сделать лишь вывод, что мужчину оставили именно ради этого.

— Знаю, о чём ты думаешь, — сказала Лизетта, — но, поверь, ты ошибаешься.

— Стой, правда? — сказала Анриетта. — Я думала, вас убивают на месте за малейшую ошибку.

Именно так, в конце концов, эту шайку головорезов и можно было заставить хотя бы внешне сохранять рыцарскую пристойность. Даже такие, как они, не были настолько безрассудны, чтобы с лёгкостью выбросить шанс на жизнь, который им даровали, когда им повезло попасть в орден. В целом отряд серьёзно относился к обязанностям и соблюдал правила, которые обязан был соблюдать. Сейчас, похоже, успешное выполнение задания дало им повод расслабиться, но даже теперь они не могли позволить себе промахов. По крайней мере, так думала Анриетта.

— Как правило, так и есть. Но задание удалось, — ответила Лизетта.

— Значит, вы его пожалели, потому что меня всё-таки арестовали?

— Если тебе хочется сформулировать это так. Если бы нам не удалось тебя схватить, я бы сама перерезала ему горло.

Она сказала это так буднично, будто говорила о том, что ела вчера на ужин. Но Анриетта, зная Лизетту, решила, что та не шутит. Она не видела лица Лизетты, но представляла его совершенно спокойным. Это говорило о том, какую жизнь ей пришлось вынести. Анриетта не могла даже вообразить, каково это — постоянно жить в одном шаге от смерти, не говоря уже о том, чтобы подобрать для этого слова. Конечно, Лизетта была года на три старше неё. Возможно, поэтому она всегда казалась такой собранной.

— Бросившая вызов смерти, значит?

Это прозвище казалось таким же жалким, как и в первый раз, когда она его услышала, но в нынешнем положении Анриетта не могла по-настоящему сочувствовать своей надзирательнице. К тому же её больше интересовало то, что Лизетта только что сказала. Мужчина всё ещё был жив — по крайней мере, вероятно. Но это было странно. Рыцари Чёрного Волка были не из тех, кто прощает провал только потому, что главная цель достигнута. Скорее они были склонны позволить нескольким головам слететь, чтобы избавиться от неудобных концов. Анриетта не могла представить наказание, кроме смерти, которое удовлетворило бы их начальство. А тот мужчина действительно всё испортил. Да, ему удалось добыть «доказательства» вины Анриетты, но сделал он это, напав на Эльфийский лес, что было запрещено. Если это не считалось неудобной правдой, которую нужно устранить, то что тогда?

Анриетту интересовали и другие вопросы. Как этот человек попал в Эльфийский лес? Персиваль ошибался: права входить у него не было. Даже если он прошёл следом за кем-то, лес должен был его отторгнуть. Единственными исключениями были те, кому разрешение дали, как Анриетта сделала для Аллена и остальных. Но кто дал разрешение ему? Насколько она знала, никого, способного на это, рядом тогда не было.

Пока Анриетта могла заключить только одно: этот мужчина был крайне подозрителен и явно пользовался поддержкой влиятельного лица. Это должен был быть кто-то, имевший влияние на Рыцарей Чёрного Волка, но сузить круг до конкретного человека было трудно. При нынешнем состоянии империи кандидатов было слишком много. Любой из многочисленных претендентов на престол или их прихлебателей мог стоять за этим. Любой из них выиграл бы, если бы выпустил того мужчину и создал козла отпущения за убийство императора.

Впрочем, сама эта часть Анриетту не слишком тревожила. Да, её подставили, но в то же время она сама влезла в эту историю. Слишком громко жаловаться она не могла. Её интересовало другое: дойдёт ли весть об этом событии до Аллена. Ни о чём прочем даже думать не имело смысла.

К этому моменту Аллен уже должен был покинуть страну. К тому времени, когда он узнает о её аресте, всё будет кончено и станет слишком поздно. Волноваться вроде бы было незачем, но, зная его, Анриетта не могла ничего с собой поделать. Нельзя было исключать ничего, если дело касалось его возможностей.

— Уф, какая же я фанатка, — подумала она вслух.

— Что-то сказала?

— Да так, сама с собой. Я сейчас посплю. Когда вот так лежишь связанной, сил совсем не остаётся.

— Вот как? Ну, спокойной ночи тогда. Я и сама скоро лягу.

А разве ты не должна за мной следить? — с усмешкой подумала Анриетта, закрывая глаза.

Конечно, сейчас она всё равно почти ничего не могла сделать. Она лишь надеялась, что не помешает будущему, которого Аллен хотел для себя. Молилась, чтобы весть о её положении до него не дошла — или, если уж дойдёт, чтобы не доставила ему ни малейшей беды.

Такими пустыми мыслями она занимала себя, загоняя настоящие чувства глубоко под поверхность. В конце концов она позволила себе провалиться в сон, где могла освободиться от нежеланных мыслей.

Блокированный город

Представление о «словах силы» — определённых фразах, способных влиять на реальность, — нельзя было отмахнуть как простую праздную фантазию. В конце концов, люди прекрасно знали о существовании магии и колдовства, превращавших слова в силу. Более того, порой они видели, как это явление происходит в настоящей жизни.

— Простите, — сказала Ризе. — Нам не стоило воплощать это словами.

— Ничего подобного, — с улыбкой ответил Кёртис. — Безобидная шутка этого не вызвала. Не нужно винить себя.

И всё же Ризе склонила голову с серьёзным выражением лица. Нынешняя ситуация действительно была серьёзной.

Аллен выглянул в окно. Что им теперь делать? Город был блокирован. Они не могли уехать.

Это случилось тем же утром. Купив сменные магические кристаллы и как следует выспавшись, компания за завтраком обсуждала дорогу и собиралась с новыми силами продолжить путешествие. Именно тогда внезапное объявление сообщило, что город закрыт и никому не разрешено покидать его пределы. Не было сказано ни сколько продлится блокада, ни по какой причине её ввели. Но для такой решительной меры должны были быть серьёзные основания.

— Не знаю, что происходит, но если прижмёт, мы всегда можем прорваться силой, — сказала Ноэль.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — ответил Аллен. — Кто знает, какие последствия это вызовет. К тому же мы сказали Кёртису, что мы не бойцы.

— Не думаю, что он сильно удивится, если окажется, что ты всё-таки боец, — заметила Милен.

— Верно. Ты уже показал немало своих умений, — согласилась Ризе.

Аллен не был уверен, что способность очистить воду и устроить ванну прямо в степи чего-то стоила. Кёртис удивился их артефакту-хранилищу, но тот принадлежал Ризе, а не Аллену.

— По-моему, ты один этого не замечаешь, — добавила Ноэль. — В любом случае, прежде чем что-то делать, нужно узнать больше.

— Верно, — сказала Ризе. — Возможно, отсюда есть какой-то выход.

— Это будет зависеть от Кёртиса, — сказала Милен.

— Угу, — ответил Аллен.

Компания собралась в их комнате в гостинице. Не понимая, что происходит, они решили пока оставаться внутри. Накануне Аллен занимал отдельную комнату, но теперь они все находились в одной — и чтобы обсудить происходящее, и на случай нежеланных гостей.

Кёртис с охранником вышли наружу, чтобы оценить обстановку и, в зависимости от того, что узнают, попытаться договориться о разрешении покинуть город. Что бы ни происходило снаружи, как гражданину империи, да ещё и человеку из маркизата, Кёртису должна была грозить минимальная опасность. Конечно, это всё равно было рискованно, но группа спешила: им нужно было как можно скорее добраться до имперской столицы. Они — вернее, Кёртис — решили подвергнуть себя этому риску, чтобы ускорить отъезд.

Остальные как раз обсуждали это, когда в дверь постучали. Аллен уже знал, кто там.

— Входите, — беззаботно сказал он.

Дверь открылась, и внутрь вошёл Кёртис с мрачным лицом.

— С возвращением, — сказал Аллен. — Похоже, спрашивать, как всё прошло, не нужно.

— И подробности, видимо, тоже можно не спрашивать, — сказала Ризе.

Нетрудно было догадаться, что им не только не удалось покинуть город, но и сама ситуация снаружи была неблагоприятной.

Кёртис вздохнул, словно подтверждая их подозрения.

— Верно. На самом деле всё примерно настолько плохо, насколько я мог представить.

— Серьёзно? — сказала Ноэль. — Что, чёрт возьми, случилось?

— Значит, у тебя есть сведения? — спросила Милен.

— Да. По крайней мере, я смог выяснить, что происходит. Перейду сразу к сути. За блокадой стоят Рыцари Чёрного Волка.

— Угу, это примерно худший вариант из возможных, — согласился Аллен.

Из-за сложного и тяжёлого характера обязанностей, возложенных на Рыцарей Чёрного Волка, они обычно действовали единым отрядом. Хотя отдельные поручения порой разделяли их, все они всегда работали ради выполнения одной и той же миссии. Более того, даже при том, что рыцари опережали группу Аллена на три дня, имперская столица находилась ещё дальше, а значит, перевозка Анриетты всё ещё продолжалась. Какой смысл был в том, что они столкнулись с ними здесь?

— По моим сведениям, они заблокировали город, чтобы искать кого-то или что-то, — сказал Кёртис. — Вариантов не так много.

— Что-то связанное с убийством императора, — сказал Аллен. — Или же…

— Нас, — сказала Ризе.

— Именно, — сказал Кёртис. — И как бы я ни надеялся на первое…

— Учитывая момент, это было бы слишком удобно, да? — закончил Аллен.

— Значит, нас раскрыли? — спросила Милен.

— Лучше исходить из этого, — сказал Кёртис.

Все они понимали, как действуют Рыцари Чёрного Волка. Была вероятность, что они всё это время следили за передвижениями Кёртиса. Собственно, Кёртис последние два дня и скрывался именно затем, чтобы не вызывать подозрений. Но если его уже обнаружили, как ему удалось только что проскользнуть мимо стражи?

Значит, за ним должны были следить, делая вид, что не следят, — и в таком случае он уже попался в их ловушку. Он разыскал группу Аллена, чтобы попросить помощи, а потом они все направились к имперской столице. Рыцарям Чёрного Волка нетрудно было заключить, что они спешат на выручку Анриетте, — а значит, что Аллен и остальные являются её сообщниками. Это не обязано было быть правдой, достаточно было, чтобы так можно было утверждать. Чтобы арестовать Анриетту, империя уже должна была зайти в тупик. Неспособность найти убийцу императора наверняка создавала проблемы на многих фронтах. На этом этапе козёл отпущения вполне подошёл бы, а если он выглядел убедительно, тем лучше.

Действия Аллена и остальных стали бы ценным подтверждением версии, что Анриетта была организатором убийства. Почему бы их не схватить? То, что дверь их комнаты ещё не вышибли, вероятно, объяснялось численностью. С несколькими рыцарями они легко могли скрыть своё присутствие, но это же ограничивало их возможности провести арест так, чтобы хотя бы часть группы не сбежала.

И вот тут подходил этот город. Кёртис ясно сказал, что это будет их единственная остановка в населённом месте по пути. Значит, именно здесь Рыцари Чёрного Волка могли идеально поймать их, перекрыв выезды.

Конечно, они могли всё это переосмысливать. Но версия складывалась слишком ладно, и, кроме того, от ошибки ничего плохого бы не случилось. Потом они могли бы с облегчением посмеяться. А если они правы, положение было серьёзным. Следовало исходить из худшего, и в этом смысле варианты были ограничены. Мирное разрешение почти не имело шансов.

— Угу, влипли мы крепко, — сказал Аллен со вздохом.

Обстоятельства и стратегии

Для начала, каким бы ни был план, им требовалось больше сведений. Кёртис вернулся сразу же, как только обнаружил, что Рыцари Чёрного Волка заблокировали город. У него не было возможности узнать что-то ещё, даже то, можно ли вообще покинуть город. Ситуация явно была тяжёлой. Один неверный шаг — и их могли арестовать на месте. И уж Кёртису, лицо которого им наверняка было знакомо, больше не стоило предпринимать никаких действий.

— Подожди, а где твой охранник? — спросила Ноэль.

— О, он продолжает собирать сведения вместо меня. Его не должны узнать.

— Если ты так говоришь, — сказал Аллен. — Это нам очень поможет.

Если Кёртис не мог показываться снаружи, Аллену и остальным пришлось бы собирать информацию самим. Но этот город был незнаком им всем; с тем же успехом он мог быть вражеской территорией. Любая помощь, которая снимала с них часть этой нагрузки благодаря Кёртису и его охраннику, была желанной.

— Есть идеи, с чего нам начать поиски сведений? — продолжил Аллен.

— Посмотрим… У моих связных, вероятно, будет самая точная информация, но есть большой шанс, что за ними уже наблюдают. Лучше их избегать.

— Рыцари Чёрного Волка настолько осведомлены? — спросила Ноэль.

— Они определённо тщательно всё проверяют. У них была неделя, чтобы выяснить, кого я знаю в этом городе. С их артефактами связи это более чем возможно.

— Когда так говоришь, звучит логично…

Рыцари знали, что именно здесь будут устраивать ловушку, и нетрудно было предсказать, что Кёртис может обратиться за внешней помощью. Учитывая важность их обязанностей, они, вероятно, имели доступ к артефактам связи лучше, чем у Ризе, который иногда становился бесполезен. Группа действительно оказалась в тяжёлом положении.

— Тогда где нам попробовать собирать сведения? — спросила Ризе. — Твои обычные места стоит обходить, верно? Где ещё можно на что-то надеяться?

— В Гильдии авантюристов? — предложила Милен.

— Надёжный вариант, — сказал Аллен, — и место, где такие чужаки, как мы, не будут слишком выделяться. Учитывая происходящее в городе, желание узнать больше само по себе не подозрительно. Мы будем не единственными.

— Гильдия авантюристов? — сказал Кёртис. — Верно, в этом городе она есть. Правда, это немного вне моей сферы.

— Поясни, — сказала Ноэль. — Есть проблема?

— В такой ситуации они, скорее всего, тоже будут на взводе. Я бы не рекомендовал.

— Пожалуй, логично, — сказала Милен.

Авантюристы и в лучшие времена отличались взрывным нравом. Забрести в место, полное таких людей, пока они заперты в городе по неизвестной причине, означало очевидную опасность.

— Думаю, с нами всё будет в порядке, — сказал Аллен. — Но времени мало. Мне кажется, нам больше стоит беспокоиться о том, сколько мы вообще узнаем, если туда пойдём.

Без сомнения, гильдия была крупным местом сбора людей и узлом обмена сведениями, но чтобы действительно добыть там информацию, требовались время и удача. С объявления блокады прошло совсем немного — сколько сведений могло быть у кого-либо сейчас? И всё же лучших идей у них не было.

— Нет, полагаю, у нас нет роскоши быть настолько осторожными, — сказал Кёртис. Он посмотрел на Милен и Ноэль. — Но думаю, вам двоим, по крайней мере, стоит туда не ходить.

Обе отреагировали сложными выражениями. Очевидно, они поняли, к чему клонит Кёртис.

Аллен тоже понял, но у него оставались вопросы.

— Потому что она эльфийка, а она амазонка? Понимаю, здесь они могут быть непривычны, но нужно ли заходить так далеко?

С учётом истории империи контакты между разными расами были обычным делом. Кёртис не проявил ни удивления, ни настороженности, имея дело с Ноэль и Милен, и Аллен не заметил признаков нетерпимости у других жителей империи, которых встречал.

— В обычных условиях никаких проблем не было бы, — ответил Кёртис. — Но сведения о том, что Рыцари Чёрного Волка заблокировали город и что они что-то ищут, распространялись сравнительно легко. Судя по всему, они намеренно пустили это в народ, чтобы взбудоражить людей.

— И в таких обстоятельствах даже вид не самой распространённой расы, пусть она и не настолько редка, может привести к непредвиденным последствиям? — предположила Ризе.

— Не говоря уже о незнакомых лицах, которые явно стараются собрать сведения, — сказала Ноэль. — Да, нам лучше не высовываться.

— Мы удержим крепость здесь, — сказала Милен.

Было ясно, что обе не горят желанием оставаться, но понимали: выбора у них нет. Аллен знал, что сам возненавидел бы, если бы ему велели сидеть тихо, запертым в комнате без дела, но они не могли позволить себе лишний риск. С другой стороны, не было ясно, безопаснее ли оставлять их здесь без сопровождения.

— Похоже, нам остаётся надеяться, что это самое надёжное место для вас, — сказал Аллен.

— Теперь, когда ты это сказал, я понимаю, что гарантии нет, — сказала Ризе.

— Ага, — сказала Ноэль. — Если они заглянут в гостиницу, нам конец. Притвориться дурочками с этими ребятами не получится.

— Значит, если до этого дойдёт, придётся бежать, — добавила Милен.

— Вероятно, это лучший вариант, — сказал Кёртис. — Разговором с ними из неприятностей не выбраться. — Он бросил на Аллена понимающий взгляд. — Если бы это было возможно, Анриетту не арестовали бы.

Это напомнило Аллену кое о чём.

— Знаешь… извини, что вообще спрашиваю, но ты ведь не думаешь, что Анриетта была причастна к убийству?

— Хм? О, конечно нет, — сказал Кёртис. — Моя сестра никогда не стала бы помогать демонам.

— Понятно.

— Я, разумеется, этого не подтвердил, но… полагаю, ты тоже так не думаешь?

— Нет, Анриетта никогда бы такого не сделала.

Аллен был в этом уверен. Даже если убийство императора было бы единственным способом добиться её целей, она продолжила бы искать иной путь. Иначе она никогда не стала бы его ученицей. Иначе он никогда не смог бы в неё поверить.

— Понятно, — ответил Кёртис. — Что ж, раз мы установили, что оба ей доверяем, давай обдумаем следующий шаг. Возможно, я не смогу собрать много сведений, но, думаю, кое-что всё же могу сделать.

— Конечно. Пока мы застряли здесь, от нас Анриетте мало пользы.

Они продолжили составлять планы.

Разведка

Ризе и Аллен шли по улицам. Город казался совсем не тем, каким они осматривали его накануне. Энергичная атмосфера исчезла. Люди занимались своими делами, но уличное движение не шло ни в какое сравнение с вчерашними оживлёнными толпами, а на лицах виднелись растерянность, тревога и даже страх.

Они говорили друг с другом шёпотом.

— Мне немного совестно, — сказал Аллен.

— Если они ищут нас, то, полагаю, это отчасти наша вина, — согласилась Ризе.

— Может, тогда нам стоит попробовать что-нибудь более решительное.

— А если окажется, что ищут не нас, мы только создадим всем ещё больше проблем.

— Верно. Пока просто выясним, что сможем.

Хотя главной точкой разведки была Гильдия авантюристов, многое можно было узнать, просто наблюдая за городскими улицами. Аллен быстро кое-что заметил.

— На нас почти никто не обращает внимания, да? Все идут, опустив глаза.

— Кёртис сказал, что слухи о том, будто Рыцари Чёрного Волка что-то ищут, распространились необычайно быстро. Полагаю, никто не хочет привлекать внимание.

— Значит, мы правильно оделись.

Оба были в плащах с капюшонами, закрывавшими большую часть лица. Аллен беспокоился, что маскировка лишь сделает их подозрительнее, но, похоже, значительная часть горожан решила так же. При таком количестве путешественников вид человека в капюшоне, вероятно, и без того был привычен, но он не сомневался: именно присутствие Рыцарей Чёрного Волка объясняло сегодняшнее обилие подобных накидок. Открыто показывать лица значило бы сильнее выделяться.

К тому же они всё равно собирались закрывать лица, независимо от нынешней ситуации. Как принцесса, Ризе появлялась на бесчисленных приёмах — даже на некоторых в империи. Чтобы не привлекать к ней внимания, Аллен надел похожую одежду. Зная, что в империи она может понадобиться, они заранее взяли с собой несколько таких вещей, хотя никогда не предполагали, что они понадобятся именно по этой причине.

— Заблаговременная подготовка никогда не вредит, да? — сказал Аллен.

— Определённо не вредит… хотя вскоре всё ещё может пойти не так.

— Ещё бы.

Аллен кивнул: оба уже увидели здание, куда крупнее соседних. Хотя оно было построено в чуть ином стиле, чем то, что они посещали в Пограничье, это безошибочно была местная Гильдия авантюристов.

Аллен никогда не регистрировался как авантюрист, так что им по сути предстояло зайти как праздным зевакам. Поскольку они хотели лишь получить сведения, а не воспользоваться услугами, он надеялся, что проблем не возникнет. Он не мог отрицать, что могут появиться и другие трудности, но с ними придётся разбираться по одной.

— Ну, была не была, — пробормотал он.

Они с Ризе кивнули друг другу и открыли дверь. На мгновение все взгляды устремились на них.

— Тц. Кто ещё? Я уж на миг подумал…

— Похоже, опять чужаки.

— Они ничего не знают.

— Это не трактир, между прочим.

Сделав свои замечания, завсегдатаи вскоре потеряли к ним интерес. Как и ожидалось, они собрались здесь по той же причине: за сведениями. Судя по голосам, правда, они ждали визита Рыцарей Чёрного Волка, чтобы те наконец прояснили, чего именно добиваются.

— Похоже, никто из них тоже не знает, можно ли покинуть город, — сказал Аллен.

Он всего лишь думал вслух, но всё равно получил ответ.

— Ровно это мы и хотим узнать, — отозвался скучающий мужчина, похожий скорее на обычного головореза, чем на авантюриста.

Судя по выражению лица, он решил убить время разговором с Алленом.

— У тебя есть какие сведения? Покупателей сейчас будет хоть отбавляй.

— Только то, что Рыцари Чёрного Волка заблокировали город, пока что-то ищут.

— То же, что и у всех, значит. А я-то думал, гильдия вроде как место, где узнают, что происходит.

— Боюсь, это не входит в обязанности гильдии, — сказала регистраторша. — Крайне неразумно рассчитывать, что здесь можно получить сведения, которыми, вероятно, владеют только правители этой территории. Даже будь они у нас, мы бы не стали выдавать их таким, как вы.

— Ну, а мне поручили выбить сведения из этих паршивых ублюдков, — сказал авантюрист.

— Забавно, я почти не вижу разницы между ними и вами.

— А? Попробуй повторить!

Аллену стало ясно две вещи. Во-первых, здесь не удастся узнать ничего важного. Во-вторых, регистраторши поддерживали с посетителями шутливо-колкую манеру общения. В Пограничье было похоже; вероятно, так происходило везде. Но это знание никак не помогало выйти из нынешнего тупика.

Аллен посмотрел в сторону.

— Ну что? Хочешь остаться здесь ненадолго?

— Интересный вопрос, — ответила Ризе. — Какой путь будет лучшим?

По правде говоря, шанс узнать что-то новое, просто задержавшись здесь, был крайне низок. Любой, у кого имелись особые сведения, должен был быть Рыцарем Чёрного Волка или хотя бы человеком, тесно связанным либо с рыцарями, либо с самим происшествием. В любом случае у такого человека не было причины заходить в гильдию.

Но и бесцельно бродить по улицам было ничуть не полезнее. Более того, это повышало шанс столкнуться с самими Рыцарями Чёрного Волка, что наверняка принесло бы свои проблемы. Собирать сведения и при этом не попасться рыцарям будет трудно, а если они готовы идти на такой риск, эффективнее было бы позволить себя схватить и допросить. Не то чтобы Аллен всерьёз рассматривал такой смелый ход, но если тупик затянется, этот вариант придётся хотя бы держать на столе. Пока же им нужно было решить, что делать дальше.

— Хм. Подождать, выйти наружу, вернуться в гостиницу? — сказал Аллен. — Не хочется возвращаться с пустыми руками, но сейчас, похоже, ничего не случится. Может, нам просто—

Дверь резко распахнулась. Аллен обернулся и увидел кого-то, полностью облачённого в чёрные доспехи.

— Кажется, что-то только что случилось, — заметила Ризе.

— Не уверен, что к лучшему.

Аллен не узнал фигуру, но довольно ясно представлял, на кого смотрит.

— Рыцари Чёрного Волка. Не согласитесь ли ответить на несколько вопросов? — спросила фигура, заставив авантюристов напрячься и оглядеться по сторонам.

Аллен вздохнул. Было очевидно, что на этот вопрос существует только один допустимый ответ.

Вопросы и растерянность

Такой мягкости от Рыцарей Чёрного Волка никто не ожидал. Авантюристы таращились на рыцаря с разинутыми ртами, обезоруженные неожиданно дипломатичным обращением.

— Слишком многими подробностями я поделиться не могу, — продолжила рыцарь, — но могу сказать, что мы ищем группу из шести человек. Это дело огромной важности для империи. Кто-нибудь из вас хоть что-то знает?

Авантюристы переглянулись и начали совещаться между собой.

— Эй, это ещё что за чертовщина?! — спросил один. — Не говори мне, что это один из тех самых страшных Рыцарей Чёрного Волка.

— А я-то откуда знаю? — ответил другой. — Сам гадаю не лучше твоего.

— Мы в гильдии к ним отношения не имеем, — сказала регистратор.

— Цк. Проклятая гильдия вечно молчит именно тогда, когда от неё толк нужен.

Сначала они говорили шёпотом, но раздражение быстро взвинтило громкость, и разговор стал отлично слышен. Осторожность не была в природе авантюристов, но, учитывая, перед кем они сейчас стояли, Аллену очень хотелось, чтобы они проявили хоть немного осмотрительности, пока не остались без голов.

Однако, посмотрев на рыцаря, он почему-то почувствовал, что та наблюдает за происходящим с некоторым весельем, хотя лицо её было полностью скрыто шлемом.

— Я понимаю такую реакцию, — сказала рыцарь. — И не могу с ней спорить. Некоторые... нет, большинство в наших рядах делают что хотят, не думая о последствиях. Но я не стану вести себя так. Да, я, как и мои товарищи, приговорённая преступница, но всё равно намерена держаться как рыцарь.

Само заявление должно было быть излишним. Рыцари Чёрного Волка всё-таки были рыцарским орденом. Но Аллен прекрасно понял, что она имела в виду. У него сложилось впечатление, что до того события, из-за которого она оказалась среди Рыцарей Чёрного Волка, она состояла в каком-то другом рыцарском ордене. В ней ощущалось что-то утончённое, хотя, не видя лица, он вполне мог просто воображать лишнее.

Аллена удивило, что она так открыто говорит о себе как о приговорённой преступнице. Он думал, официально это тайна, пусть на деле и известная всем. Но рыцарь совершенно не пыталась это скрыть. Пожалуй, в этом был смысл: Аллен уже заметил, что улицы города стали слишком тихими, но людей, естественно, пугала бродячая группа приговорённых преступников. Авантюристы тоже ожидали увидеть тех, кто устраивает беспорядки всюду, куда приходит. В конце концов, сама регистратор сказала, что от Рыцарей Чёрного Волка авантюристы отличаются ненамного.

— Итак, есть ли у вас для нас какие-нибудь сведения? — спросила рыцарь. — Они могут помочь нашему расследованию.

Авантюристам не было ни малейшего дела до расследования Рыцарей Чёрного Волка. По залу разлилось разочарованное, недовольное настроение.

— А нам-то что с этого будет? — фыркнул один.

— И не надо нам заливать, будто нас за это из города выпустят, — сказал другой. — Мы авантюристы. Сведения бесплатно не раздаём.

По его тону было ясно, что он так и нарывается на драку, но ничего ложного он не сказал. Он сказал бы то же самое любому, кто вошёл бы в эту дверь.

Видимо, именно эту рыцаря и отправили на такое задание потому, что она могла пропускать подобные выпады мимо ушей.

— Разумеется, я и не рассчитывала получить их бесплатно, — ответила она. — У меня здесь награда: сто золотых за любые сведения, которые выведут нас к цели.

— Сто золотых?!

Их настроение изменилось мгновенно. По залу поднялся ропот, и глаза каждого авантюриста, блеснувшие жадностью, уставились на мешочек у пояса рыцаря. Та не обратила на них внимания, просто подошла к ближайшему столу и бросила мешочек на него с глухим стуком. Несколько золотых монет звякнули и выкатились на стол, отчего глаза авантюристов загорелись ещё ярче.

— Тот, кто сообщит нам полезные сведения, получит это сразу, — объявила она. — Ещё вопросы есть?

Впервые за весь разговор ни у кого не нашлось ни одной жалобы. Все думали только о том, как бы прибрать содержимое мешочка к рукам. Все, кроме двоих, которые тихо обсуждали следующий ход.

— Всё ещё хуже, чем я ожидал, — сказал Аллен.

— Мягкий подход действительно удивляет, — сказала Ризе. — Кёртис создал у меня впечатление, что Рыцари Чёрного Волка обычно действуют не так. Но, похоже, сведения они так действительно получат.

— А нам что с этим делать?

Уйти было нельзя. Это не только выглядело бы подозрительно — им ещё нужно было узнать, какими сведениями располагают остальные. С другой стороны, возможно, даже это зависело от того, что именно окажется за сведения. То, что рыцари выбрали такой способ, означало: надёжной информации, например о трактире, где остановились Аллен и остальные, у них нет. Но если такая информация всплывёт в ходе расспросов, им придётся уходить немедленно, даже зная, насколько подозрительно это будет выглядеть.

Если они сами ничего не скажут, это тоже покажется подозрительным, но и явная чепуха вызовет подозрения — по крайней мере в тот момент, когда рыцари поймут, что это чепуха. Пока лучшим решением было ждать и смотреть, как всё повернётся.

— Я-то не против поговорить, раз за это платят, но можно поконкретнее, что вам нужно? — спросил один авантюрист. — Групп из шести человек тут полно, знаете ли. Чёрт, да даже прямо здесь такие есть.

— Вот именно, — сказал другой. — Никаких примет? Расы? Внешность? Хоть одно имя? Это слишком много?

Аллен сглотнул. Про Кёртиса рыцари как минимум должны были знать. Он не был уверен, достаточно ли этого, чтобы кто-то опознал их группу, но начало было неплохое.

— Боюсь, у меня нет никаких подробностей, кроме того, что это группа из шести человек, — сказала рыцарь.

— Что?! И вы после этого ждёте полезных сведений? Да бросьте!

Аллену самому захотелось крикнуть на рыцаря. Он посмотрел на Ризе. Её глаза расширились от потрясения.

— Они не знают про Кёртиса? — пробормотал Аллен. — Или скрывают? Наверное, если разойдётся слух, что Рыцари Чёрного Волка охотятся за человеком из маркизата, это будет плохо... но когда они арестовывали Анриетту, их вроде не слишком волновало.

— Даже если они не знают, теперь это лишь вопрос времени, — сказала Ризе. — Но, может быть, они правда не знают?

— А зачем ещё им нас искать? — сказал Аллен. — Или... погоди, может, они ищут не нас? Может, это просто совпадение?

— Звучит слишком уж удобно, но зачем искать группу из шести человек без единой подробности? Даже если они просто выполняют приказ... Подожди, может, они получили откровение?

— Но зачем Богу помогать им ложно обвинять кого-то? Не знаю. Всё это слишком странно. От этой информации вопросов больше, чем ответов. Я даже не могу сказать, хорошо это для нас или плохо.

— Исходя из маршрутов, которыми они воспользовались, и инструментов, к которым у них есть доступ, мы предполагаем, что с ними находится гражданин империи либо он оказывает им помощь, — сказала рыцарь.

— Невелика польза, — сказал один авантюрист. — Но вы хотите сказать, они чужеземцы? Как вы можете знать это и при этом не знать ни одной другой подробности?

— Ну... видите ли... прошу прощения. Я знаю только то, что мне сообщили.

Авантюрист презрительно фыркнул.

— С таким полезных сведений не дождёшься. Вы же просто собирались объявить любые наши сведения бесполезными, что бы мы ни сказали, верно? Так вам и золото отдавать не придётся.

Среди авантюристов распространилось ощущение, что скудость сведений была задумана нарочно. Даже сквозь доспехи было видно: рыцарь напряглась в ответ на их обвинения, словно только сейчас осознала, насколько бессмысленно звучит эта история.

У Аллена вопросов стало ещё больше. Если сведения рыцарей о маршруте добычи означали, что они преследовали её до этого города, то вероятность, что речь идёт о его группе, была велика. Но в таком случае как эта женщина могла не знать, что среди них Кёртис?

— Может, знают только начальники? — предположила Ризе. — Может, её держат в неведении.

— Но отправлять её собирать сведения с таким ничтожным запасом вводных — ровно настолько же бессмысленно, как эти ребята и говорят, — сказал Аллен. — Разве что они собирались записывать всё, что хоть немного похоже на зацепку, и возвращать начальству на проверку?

— Только, похоже, вообще никаких сведений они не получат.

— Похоже на то.

Авантюристы выглядели так, будто из них выжали все силы. Теперь они совершенно не горели желанием делиться тем, что знают. Аллен не мог их винить. Как они могли понять, сочтут ли их сведения полезными? По меньшей мере на месте это было невозможно определить. Да и какой здравомыслящий человек поверит, что печально известные Рыцари Чёрного Волка потом действительно заплатят?

— Думаю, они нас здорово выручили, — сказал Аллен. — Теперь никто ничего рассказывать не станет, и если мы просто встанем и уйдём, это не будет выглядеть странно.

— Верно, — сказала Ризе. — Вернёмся в трактир?

Аллен оглядел зал. Авантюристы без дела слонялись вокруг с недовольными лицами. Рыцарь выглядел невероятно неуютно. Если дальше ситуация вряд ли разовьётся, лучше потратить время на то, чтобы сообщить остальным, что они выяснили.

Аллен уже собирался согласиться с предложением Ризе, когда услышал шум. Ризе ахнула. Он посмотрел в открытую входную дверь, но ничего особенного не увидел.

— Аллен, это было...

— Ага, — сказал Аллен, вглядываясь за дверь в поисках источника взрывного грохота, который только что услышал. — Похоже, наша расслабленная разведка закончилась.

Источник звука

Вялая атмосфера в гильдии в одно мгновение перевернулась с ног на голову: раздался гул голосов. Авантюристы бросили обвиняющие взгляды на того, кто с наибольшей вероятностью мог быть виноват в произошедшем.

— Эй, что это за звук был? Не говори, что это ваших рук дело?!

Вопрос звучал как вопрос, но на лицах у них играли злобные улыбки. Всё, что случилось раньше, только подлило масла в их раздражение. Теперь они жаждали любого повода напасть на рыцаря.

Но рыцарь, похоже, привыкла к такой враждебности. Она стояла твёрдо в своих угольно-чёрных доспехах, и от прежней неловкости не осталось и следа. Не отступив ни на шаг, она сказала:

— Боюсь, я не знаю, что вызвало этот шум. Мне нужно пойти и проверить.

— А? Одна пойдёшь?

— Да ладно. Мы тут все торчим без дела! Наконец-то случилось что-то интересное, а ты думаешь, мы не пойдём посмотреть?

— Я вынуждена попросить всех авантюристов ждать здесь. То, что вызвало этот шум, может быть опасно.

— Чёрт побери!

Авантюристы прожгли рыцаря убийственными взглядами, но никто не двинулся. Они могли быть недовольны блокадой, но, похоже, всё же признавали, что сила Рыцарей Чёрного Волка превосходит их собственную. Гильдии авантюристов, по идее, не должны были подчиняться власти государств, но сами авантюристы всё равно были гражданами империи, а значит, имперские силы могли на них надавить.

— Ризе, — сказал Аллен.

Ризе моргнула.

— Хм? Нам стоит...

Аллен кивнул, и она ответила маленьким кивком, а затем явно собралась с духом.

Рыцарь приготовилась уходить.

— Я отправлюсь, т—

Она оборвала себя на полуслове, когда Аллен и Ризе двинулись к двери.

— Что вы двое делаете?! — её потрясение было очевидно.

Аллен усмехнулся, забавляясь тем, насколько ясно эмоции рыцаря проявляются даже сквозь доспехи. Он пожал плечами.

— Видите ли, мы на самом деле не авантюристы, так что ваши приказы на нас не распространяются.

— Что?!

На самом деле Аллен как негражданин вообще не обязан был слушаться слов Рыцарей Чёрного Волка, но упоминать это было бы глупо. Достаточно было всего, что позволило бы ему и Ризе выбраться отсюда.

Через несколько мгновений Аллен и Ризе уже весело переговаривались, уходя от гильдии.

— Это правда можно считать уважительной причиной? — спросила Ризе.

— Конечно. Мы не ослушались ни одного её слова.

— Мне всё равно кажется, это довольно нечестно. Очевидно же, что она имела в виду.

— Наверное. Но она сказала «все авантюристы». Юридически мы чисты. Сама виновата, что неправильно выразилась.

— Вы настоящий злодей, Аллен.

— Значит, ты моя сообщница.

— Вы меня обманули. Я и понятия не имела, что вы прибегнете к таким низким приёмам.

Долго наслаждаться непринуждённой беседой у них не было возможности. Они всё ещё не знали, что именно произошло и вызвало звук взрыва.

— Думаю, эта рыцарь скоро пойдёт за нами, — сказала Ризе. — Может, стоит предоставить это ей?

— Я бы согласился, если бы дело было только во взрыве, — ответил Аллен. — Тогда она, наверное, даже не вспомнила бы о нас.

— Вас что-то тревожит?

— Ну, направление, откуда донёсся звук.

— Направление? — глаза Ризе расширились. — Подождите, вы хотите сказать...

Аллен подтвердил её догадку вздохом. Ризе посмотрела туда, куда они и собирались идти: к трактиру, где ждали Ноэль и Милен.

— Будем надеяться, я зря волнуюсь. Я даже не уверен, что звук донёсся именно оттуда.

— Ждать эту рыцарь мы точно не можем.

— Угу.

Единственная причина, по которой он не сорвался с места сразу, как услышал взрыв, заключалась в том, что он хотел понять, как отреагирует рыцарь. Если на трактир напали, Рыцари Чёрного Волка почти наверняка были к этому причастны. Они сделали это потому, что вышли на группу Аллена, или по какой-то иной причине? Впрочем, реакция рыцаря в итоге почти ничего не выдала.

— Если они правда напали на трактир, то её появление там не сулит нам ничего хорошего, — заметил он.

— Тогда нам лучше добраться первыми.

— Такой план.

— Хм? Что вы—?

Прежде чем Ризе успела закончить вопрос, ответ она получила от приглушённого голоса позади.

— Вы двое! Стойте!

Аллен пожал плечами.

— Похоже, она пошла за нами.

— Простите, что так вас задерживаю, — сказала Ризе.

— Да брось, ты же ничего не можешь с этим поделать.

Будь он один, он уже мог бы оказаться у трактира, но бросить Ризе не мог. Он мог бы понести её, но хотел оставить руки свободными на случай, если влетит прямо в ситуацию, где они ему понадобятся. Он оценил все варианты и выбрал этот, так что ей не за что было себя винить.

— К тому же в таких доспехах она, похоже, не слишком быстро бегает. Спорю, мы доберёмся быстрее, чем она нас догонит.

Рыцарь кричала, преследуя их:

— Вы двое! Подождите! Я сказала — стойте!

— Она всё-таки велит нам остановиться, — сказала Ризе.

— Может, она к кому-то другому. Откуда нам знать, что она обращается к нам? Может, мы просто случайно решили вместе пробежаться.

— Теперь вы перешли от нечестности к самой обычной лжи.

— Кому лжи? Я ей ничего не говорил. И никто не скажет, что это совсем уж невозможно.

Ризе посмотрела на него с недоверием. Правда, люди вокруг действительно бежали в противоположную сторону — прочь от взрыва. На лицах тех, мимо кого он пробегал, Аллен видел потрясение и страх, а это означало, что он и правда направляется к Рыцарям Чёрного Волка.

Они приблизились к трактиру. Он стоял в конце длинной главной улицы... вернее, стоял раньше. Аллен ещё до поворота на улицу уже понял, что его интуиция не ошиблась. Сдерживая желание с разбегу ворваться в то, что ждало впереди, он посмотрел туда, где прежде был трактир.

— А? Эй, ты пришёл раньше, чем я ожидал.

На груде обломков стоял знакомый мужчина. Тот самый, из Эльфийского леса неделю назад. Но Аллена куда меньше волновал он сам, чем то, что он держал в руках.

— Мне же проще! — продолжил мужчина. — Теперь пора расплатиться!

В руках он держал обмякшие тела Ноэль и Милен за шеи.

[[image:/storage/reader-images/d4e4dcf8fb43ca3cb439601cbe39a4417f790c54.jpg]]

Странные обстоятельства

Аллен сохранял спокойствие. Он понимал, что от вспыльчивости ничего хорошего не выйдет. Он просто вперил взгляд в лицо мужчины и улыбнулся.

Мужчина, похоже, удивился.

— Ничего себе, ты как хладнокровно держишься-то. Я думал, ты взбесишься. Значит, эти две тебе не так уж дороги?

— Я не из тех, кто носится с людьми сверх меры, — ответил Аллен. — Когда отправляешься в путешествие, мало ли что может случиться. Иногда получаешь раны. Пока их жизни вне опасности, мне незачем суетиться.

Аллен с первого взгляда понял, что его подруги не ранены серьёзно.

— Всё такой же раздражающий, как и раньше. Уверен, что суетиться незачем? Я держу этих двоих за глотки. Если я просто... чуть-чуть сожму...

Даже издалека было ясно: он правда это делает. Ризе, стоявшая за спиной Аллена, сглотнула. Но прежде чем она успела что-либо сделать, ещё дальше позади раздался крик.

— Что ты творишь?!

Это была рыцарь, которая гналась за ними. Аллен растерялся: вопрос явно был обращён не к нему и Ризе, а к мужчине. Она казалась довольно порядочным человеком, но такого он всё равно не ожидал.

— А? — сказал мужчина. — Ты сейчас меня спрашиваешь, что я творю?

— А кого, по-твоему, ещё?!

— Да этих парочку сопляков, конечно! И потом, разве не очевидно, что я делаю? Захватываю наши цели.

Рыцарь посмотрела на Аллена и Ризе.

— Что? Почему вы двое... Неважно.

Она снова повернулась к мужчине. Аллен не видел её лица, но слышал ярость в голосе, когда она заговорила:

— Откуда ты знаешь, что это они? Как ты это определил? И вообще, что это был за взрыв? Что за груда обломков, на которой ты стоишь? Только не говори, что ты ранил кучу невинных людей, лишь бы схватить их!

Мужчина фыркнул.

— О чём ты вообще? Как определил? Я сказал, что это они, значит, это они! Невинные люди? Кому какое дело? Я, чёрт возьми, Рыцарь Чёрного Волка. Как я сказал, так и будет. Неужели мне тебе это объяснять надо?

— Что за чушь! Да, нам даны чрезвычайные полномочия, но это не значит... Именно поэтому мы должны—

— О, как богато звучит из твоих уст!

— Что?!

— Ты ведь оказалась в этом положении потому, что выполняла всю грязную работу, которую на тебя сваливали, когда ты ещё была настоящим рыцарем, верно?

— Я...

— Мне плевать, что ты там думаешь, но я ведь прав, да?

Рыцарь ничего не ответила. Похоже, мужчина говорил правду. Аллен почувствовал, как за его спиной нарастает её гнев. И вдруг понял. И Анриетта, и Кёртис говорили ему, что Рыцари Чёрного Волка все такие, как мужчина перед ним. И всё же эта женщина казалась исключением. Должно быть, она оказалась среди Рыцарей Чёрного Волка при весьма необычных обстоятельствах. Если всё, сказанное мужчиной, было правдой, это многое объясняло. Но сейчас Аллена занимало другое.

Мужчина фыркнул, снисходительно улыбнулся и перевёл презрительный взгляд на Аллена.

— Теперь и тебе понятно? Здесь главный я. Правила устанавливаю я.

— Да? И что с того?

— Ты всё ещё не понимаешь, насколько плохое у тебя положение? — ответил он, явно стараясь сдержать злость.

Аллен пожал плечами. Конечно, понимал.

— Ты здесь главный, значит, если мы пойдём против тебя, ты не будешь отвечать за то, что сделаешь дальше, верно?

Мужчина хмыкнул.

— Значит, всё-таки понимаешь. Ну, тогда—

— Только один вопрос.

Мужчина недовольно буркнул в ответ на перебивание.

Аллен продолжил:

— Ты успеешь сделать то, что задумал, раньше, чем я снесу тебе голову?

— Что ты—

— Просто спрашиваю. Вопрос без подвоха.

Он именно это и имел в виду. Пока всё было лишь предположением.

— Тебе плевать, что случится с этими двумя, сопляк?!

— Если сожмёшь сильнее, я отрублю тебе голову. Так что спрашиваю снова: кто, по-твоему, окажется быстрее?

Даже сейчас для Аллена это всё ещё в основном оставалось предположением, но мужчина отреагировал: его руки внезапно замерли. Это и дало Аллену нужный ответ.

— Аллен? — сказала Ризе.

Он взглянул в её сторону. Она казалась недовольной. Она явно знала, что Аллен мог с лёгкостью отсечь мужчине голову начисто. Но задержала Аллена не жалость.

— Знаю. Думаешь, я сам не подумал быстро с этим покончить? Но есть кое-что, что я хочу узнать.

— О?

— Ага. Тебе самой разве не любопытно? Например... откуда они узнали, где мы остановились? Что бы ни болтал этот хвастун, он должен был быть вполне уверен, раз зашёл так далеко. Но другая рыцарь понятия не имела. Здесь точно что-то происходит.

— Вы правы. Эти обстоятельства и так уже казались достаточно странными, а теперь тем более. Значит, вы хотите сначала это прояснить.

Выражение лица Ризе плохо вязалось с её словами о понимании.

— Понимаешь, да? Но вид у тебя не слишком довольный.

— Разумеется. Неужели ради выяснения правды нужно оставлять Ноэль и Милен в таком положении?

— Наверное, нет.

И всё же он не думал, что мужчина охотно выполнит приказ отпустить его подруг.

— Но и правда не слишком хорошо оставлять их так, да? Уверен, я справлюсь со всем, что этот парень попытается сделать.

— Ах ты мелкий гад! — сказал мужчина.

Он прожёг Аллена взглядом, но не двинулся. Он явно знал, насколько Аллен сильнее. Наверное, именно поэтому с самого начала и взял Ноэль и Милен в заложницы.

Но тогда... как он вообще рассчитывал уйти после этого? С происшествия в Эльфийском лесу прошла всего неделя, и тогда он ясно ощутил пропасть между собой и Алленом. С тех пор он никак не мог стать сильнее. Что до женщины позади них, вся эта история, похоже, её только злила. Между ними явно не было никакой симпатии. Что мужчина мог выиграть, и откуда в нём такая уверенность?

Аллен задумался заново. Стоило ли искать ответы на эти вопросы — да и вообще размышлять о них? Осторожно он снова оценил мужчину, убеждаясь, что сможет быстро отреагировать на любое его движение.

Он жестом приказал мужчине отпустить двух его подруг. И вдруг раздался крик.

Второй финал

Звук исходил не от кого-то из стоявших там. Приглушённый детский крик донёсся из-под груды обломков.

— Мамочка! — кричал ребёнок.

Аллен не мог понять, что в этом крике — боль или одиночество. Мать ребёнка была где-то в другом месте? Или с ней что-то случилось? Одно из двух. На краткое мгновение он отвлёкся.

Меч Катаклизма: Последний удар.

Хриплый вопль перебил детский плач. Аллен глубоко и подчёркнуто вздохнул.

— Я ведь сказал, что будет, если ты попробуешь что-нибудь сделать, да? Ну, может, не совсем сказал, но, думаю, смысл ты понял.

Он посмотрел на мужчину, чья правая рука была отсечена у локтя. Рыцарь отчаянно пытался остановить кровь левой рукой. Аллен не был уверен, слышит ли тот вообще его слова, да и особенно не переживал. Он отсёк мужчине руку вместо головы вовсе не из милосердия: у него всё ещё оставались вопросы, на которые он хотел получить ответы. Аллен уже давно растерял всякую доброту к этому человеку, который, как он знал, был хуже чудовища. После того как рыцарь ответил на первоначальную сдержанность Аллена жестокостью, Аллен больше не собирался проявлять к нему сострадание. Теперь его интересовало лишь одно: как можно быстрее заставить его говорить.

— М-м-моя рука-а-а!

— Может, теперь ты меня послушаешь? Хотя сначала, наверное, надо остановить кровь.

Если этого не сделать, мужчина скоро истечёт кровью или, по меньшей мере, окажется не в состоянии сообщить что-то полезное. Аллен также понял, что надо убрать двух потерявших сознание подруг с груды обломков и хотя бы положить их на землю. Но, похоже, толчок от падения их уже начал приводить в чувство.

Возможно, они очнутся раньше, чем он успеет.

Как бы то ни было, разобраться с мужчиной было важнее. Аллен не знал точно, что тот собирался сделать — он отсёк ему руку прежде, чем тот успел показать, — но знал: ничего хорошего. Нужно было оставаться начеку.

И детский плач он тоже не мог игнорировать. После того как разберётся с мужчиной, придётся выяснить, что случилось с ребёнком. Судя по словам рыцаря, помощь, вероятно, была нужна и другим. Аллен не знал точно, как прошла атака, сколько постояльцев и работников находилось в трактире, когда его разрушили, но как минимум один ребёнок нуждался в спасении.

Аллен уже приближался к мужчине, когда из-под обломков снова донёсся крик — на этот раз ещё сильнее заглушённый воплями боли рыцаря.

— Мамочка-а-а!

Аллен непроизвольно цокнул языком и посмотрел в сторону звука. Затем быстро снова перевёл внимание на мужчину.

— Ха! Ггх... Значит, ты... угх... наконец заметил, да? Ты... хнх... правда... ггх... что-то с чем-то! — Он безумно потел от боли, но всё равно улыбался с весельем. — Думал... угх... я буду тебя ждать... и не успею... ггх... немного развлечься? Я знал... ааах... что мне с тобой... не справиться! Но... ургх... хоть отомстить... я мог! Даже если... гхк... не одолею вас... я всё равно мог... заставить вас рыдать!

— Аллен? — обеспокоенно позвала Ризе.

Он не смог ответить. В голове крутилась только одна мысль: отрубить рыцарю голову прямо сейчас или нет. Остановила его лишь неуверенность из-за запального шнура, который он только что заметил между мужчиной и ребёнком.

Рыцарь устроил всё это ещё до появления Аллена — исключительно из ненависти к нему. Даже если Аллен отрубит мужчине голову, тот, возможно, успеет поджечь шнур. И, вероятно, к другим людям тоже были прикреплены такие шнуры.

Аллен не обязан был спасать группу незнакомцев, которым просто не повезло стать жертвами. Но если бы не он, ему казалось, этого вообще бы не произошло. Рыцарь сделал это, чтобы отомстить лично ему. Даже если у Аллена не было необходимости их спасать, он чувствовал, что обязан.

Параллельный парадокс: Знание области — Быстрота.

Очи Акаши: Всевидение.

Из зрения Аллена ушли все цвета. Вся ненужная информация была отброшена, а разум разогнался быстрее, чем способен обычный ум. Время, а значит и всё вокруг, замедлилось до ползучего движения. Он заметил, что мужчина пытается что-то сделать, но пока проигнорировал медленные движения его пальцев и расширил своё сознание на весь город.

И здесь он тоже отбросил всё лишнее, выискивая только запальные шнуры, заложенные мужчиной. Искал, находил, понимал... Всего их было шестьдесят восемь, прикреплённых к пятнадцати людям. В обычных обстоятельствах перерезать их все было бы невозможно, но с силой бога иногда возможны и такие подвиги.

Меч Катаклизма: Демоноруб.

Меч Катаклизма: Цветение сотни клинков.

На это ушло едва ли мгновение.

[[image:/storage/reader-images/a5b9e8ac5a6173074006acae79d3e3b60039ce49.jpg]]

Отдача, когда краски ударом вернулись в зрение, заставила Аллена шумно вдохнуть. Всё тело издало мерзкий скрип, но, по крайней мере, он мог двигаться. Дело ещё не было закончено.

Мужчина разразился громким, неверящим смехом.

— Ты... Ты просто взял и справился... со всеми... вот так? Ты... хнх... невероятен! Но... ха-а... это ты предвидел?

Мужчина ударил левой рукой по груде обломков, вызвав маленький взрыв — и ничего больше. На мгновение это даже не выглядело поводом для тревоги.

— Подожди, обломки! — крикнул Аллен.

— Ха... Этот щенок... ааах... ни за что не выживет... ггх... когда всё это... рухнет на него!

Взрыв нарушил равновесие обломков, и они покатились вниз, прямо на ребёнка. Но даже с таким количеством Аллен мог справиться.

Меч Катаклизма: Последний удар.

— А-а-а-а-а! — закричал мужчина, вскидывая правую руку к небу.

В поле зрения Аллена внезапно влетела фигура; на миг она встретилась с ним глазами, прыгая к ребёнку.

— Оставьте это мне.

Это был Кёртис. Он схватил ребёнка и отскочил назад, перекатившись по земле ровно за мгновение до того, как обломки обрушились. Ребёнок у него на руках на миг словно не понимал, что только что произошло, но вскоре осознал: его не раздавило. Он разразился слезами и снова стал звать маму, но, похоже, на нём не было ни царапины. Как такое возможно, если выглядел он самым обычным ребёнком?

Аллен отложил эту мысль и снова повернулся к мужчине, направив на него меч.

— Последние слова? Хотя вообще-то мне не хочется их слушать.

Рыцарь презрительно рассмеялся, когда Аллен поднял меч. Без колебаний Аллен опустил клинок.

Неудовлетворительный исход

Аллен вздохнул, глядя в окно. Лицо у него было тусклое и мрачное.

— Похоже, исход вас не удовлетворил. Или, может быть, вы не можете его принять.

Это была Ризе. Она стояла рядом с ним. Должно быть, закончила исцелять всех.

Он повернулся к ней.

— Наверное. А кто смог бы?

— Полагаю, вы правы. Мы не можем. Горожане и авантюристы не могут. Возможно, даже Рыцари Чёрного Волка не могут. Всё закончилось прежде, чем хоть кто-то успел понять, что именно произошло.

Блокаду сняли, и Рыцари Чёрного Волка отступили. Об этих фактах объявили всему городу. Причины оставались неясными: никаких объяснений не последовало. Люди испытали облегчение от того, что снова могут покинуть город, и те, у кого были срочные дела, быстро ушли, несмотря на недовольство отсутствием подробностей.

Группа Аллена пока не уходила. Им нужно было сперва убедиться, что все исцелены. Милен и Ноэль не получили смертельных ран, но всё же были ранены. А вот Кёртис действительно нуждался в лечении.

— Кстати, как Кёртис? — спросил Аллен.

— Спит. Думаю, серьёзной опасности нет, но, может, на всякий случай вам стоит взглянуть?

— Эй, я не врач, — возразил он, но быстро уступил и улыбнулся. — Ладно.

Он посмотрел на стену, отделявшую их комнату в трактире от той, где спал Кёртис. Раны у того были слишком тяжёлые, чтобы быстро их исцелить, так что Аллен перенёс его туда.

Когда о нём заботились Аллен и Ризе, в больницу его можно было не нести. Да и в любой больнице вряд ли смогли бы многое сделать для человека с пробитой насквозь брюшиной — именно это Рыцарь Чёрного Волка и сделал с Кёртисом. Если не считать магии, такую рану могло исцелить только зелье, а зелья были магическими предметами, а не лекарствами. Если бы им действительно понадобилось зелье, вероятнее было бы искать его в лавке лекаря, да и стоило бы оно недёшево.

— Честно говоря, я чувствую то же, что и вы, — сказала Ризе.

— О?

— Вы остановили того мужчину и не дали ему сделать то, что он замышлял с Ноэль, Милен, Кёртисом и всеми людьми в трактире. Но я всё равно не могу избавиться от чувства, что...

— Мы дали ему уйти?

— Да. Я не могу быть этим довольна.

Аллен не убил мужчину. Его остановили прямо перед последним ударом. Дело было не в том, что у него имелись какие-то сомнения насчёт убийства. На самом деле он даже не задумался об этом, но в итоге это было бы неправильным поступком.

— Что есть, то есть, — ответил он. — То, что она сказала, было правдой.

Остановила его не сила, а обращение женщины-рыцаря к его чувству закона и разума. Она предупредила: она понимает его чувства, но как приговорённый преступник мужчина фактически находится под опекой империи. Если Аллен убьёт его, он может навлечь на себя самые разные неприятности — или, по меньшей мере, даст законный предлог для них. Но убедил его не этот довод. А кое-что ещё, сказанное ею.

— Его всё равно казнят, верно? Если так подумать, они избавили меня от хлопот, как бы ужасно это ни звучало.

Женщина-рыцарь, предотвращая убийство, вовсе не пыталась спасти мужчину. Его уже наказывали за провал недельной давности. Рыцарям Чёрного Волка дозволялось действовать безнаказанно, но лишь до тех пор, пока они могли оправдать свои действия результатом. Мужчина разрушил трактир, ранил бесчисленное множество людей и всё равно не захватил цель, так что после двух провалов подряд казнь казалась наиболее вероятным исходом.

И всё же гарантии не было. Поэтому Аллен поставил два условия. Первое: если мужчина каким-то образом выживет, ему больше никогда не позволят пересечься с Алленом и его друзьями. Если Аллен хотя бы увидит его, он без колебаний убьёт его. Второе: женщина-рыцарь никогда больше не позволит ему сделать что-то подобное. Если Аллен услышит, что мужчина совершил подобное деяние, он уничтожит его вместе с остальными Рыцарями Чёрного Волка, не думая о том, к какому конфликту с империей это приведёт.

Рыцарь поклялась выполнить эти условия. Скажи она иначе, Аллен был готов убить её товарища на месте.

— Наверное, это правда, — сказала Ризе, — но он уже появился снова всего через несколько дней после нападения на Эльфийский лес. Как мы можем быть уверены, что третьего раза не будет?

— Тогда я разберусь с ним так, как обещал. Но разве ты ей не доверяешь?

— Я доверяю вам, и, полагаю, она действительно выглядела достойной доверия, но человек моего положения много слышит о Рыцарях Чёрного Волка...

— А-а. Понятно.

Для добродушной и доверчивой Ризе было необычно сомневаться в ком-либо, но в этой ситуации он мог её понять. Сам он слышал о Рыцарях Чёрного Волка лишь короткие обрывки от Анриетты и Кёртиса, и даже этого хватило, чтобы испортить впечатление о группе. Логично, что Ризе знала куда больше и доверяла им ещё меньше.

Впрочем, Аллена всё это волновало не слишком сильно. Дело было не в том, что он не доверял женщине: в конечном счёте ему было не так уж важно, что станет с мужчиной. Конечно, то, что он сделал, было непростительно, но для Аллена важнее было не подвергать Ризе зрелищу убийства. Ризе вовсе не была хрупкой, но он знал: слишком много смертей у неё на глазах она не выдержит, а он и так слишком часто становился причиной того, что ей приходилось это видеть. Если можно было добиться, чтобы мужчина встретил конец вне её поля зрения, тем лучше.

Но... возможно, у его решения была и другая причина.

— Почему вы так недовольны всем этим, Аллен? — спросила Ризе.

— Ну, тем, что Рыцари Чёрного Волка просто отступили...

Он совершенно не ожидал, что ситуация закончится так внезапно. Хотя мужчина-рыцарь не предъявил никаких доказательств, он вывел, что Аллен и его друзья — те самые, кого ищут Рыцари Чёрного Волка. Почему весь орден должен отступить только потому, что отступил один из них? Аллен ожидал, что вскоре нападут остальные члены ордена и ему придётся отбиться от них, чтобы выбраться из города. И всё же рыцари сняли блокаду и куда-то ушли. Это не укладывалось в голове.

— Такое чувство, будто мы всё ещё не понимаем, какова была их настоящая цель, — продолжил Аллен.

— Разве не мы? Я думала, они признали поражение после того, как вы так легко разобрались с одним из них.

— Это имело бы смысл, если бы они не блокировали город. Да, Рыцари Чёрного Волка любят давить авторитетом, но им всё равно не позволили бы зайти так далеко без веской причины. Я бы понял, если бы мы сумели отбить их всех, но...

— Понимаю. Возможно, они искали нас, но дело было ещё и в том, чтобы выиграть время?

— Хм. Ну, с этим они точно справились.

Исцеление Кёртиса и спасение выживших, застрявших под обломками, занимали значительное время. Аллен рассчитывал, что они смогут уйти на следующий день после того, как Кёртис очнётся, но это всё равно означало: рыцари отняли у них как минимум день, а когда нужно двигаться как можно быстрее и на кону жизнь или смерть, день мог решить всё.

— Многое кажется подозрительным, но нет смысла сидеть и ломать над этим голову. Давай займёмся чем-нибудь другим... Может, посмотрим на Кёртиса. Кстати, как там Ноэль и Милен?

— Я сказала им вести себя спокойно и немного отдохнуть, но они, разумеется, настаивают, что в этом нет нужды.

— Тогда, пожалуй, загляну и к этим двоим.

Аллен улыбнулся и поднялся на ноги.

Когда он вышел из комнаты вместе с Ризе, ему кое-что пришло в голову: пусть он и не собирался так поступать, при первой встрече он проявил к тому мужчине милость. Конечно, у него была веская причина оставить его Анриетте, но исхода это не меняло.

— Ну, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, да?

Он тихо вздохнул, думая о том, как его усилия снова обернулись ничем, и почувствовал, что наконец понял смысл этих слов.

Страх приговорённых

Глядя на открывшуюся перед ней картину, Селия Бартелс вздохнула. В глазах у неё читалось полное раздражение — почти презрение — к бормочущему перед ней мужчине.

— Этот мелкий сопляк меня переиграл... но он всё равно просто тупой пацан. Он ещё пожалеет, что оставил меня в живых. Значит, он не хочет больше меня видеть, да? Ладно. В следующий раз он меня и не заметит.

Мужчина — Освальд — и правда, похоже, считал, что будет следующий раз. Селии это казалось маловероятным. Как единственная, кроме него, из Рыцарей Чёрного Волка, кто сумел прожить дольше года, она знала: по одной только грубой силе её товарищ не уступал настоящему рыцарю. Но на этом всё и заканчивалось: он точно не был настолько особенным, чтобы заслуживать привилегированного отношения. Такие привилегии должны были оставаться за теми, кто держит себя как капитан. За такими, как она сама. В этом смысле Освальд до нужного уровня не дотягивал, но, с другой стороны, она знала, насколько он цепок. И всё равно не могла понять, как тот юноша так небрежно его отразил.

Внезапно она услышала чуть высокий, мальчишеский голос.

— Простите, что опоздал.

Она обернулась. Это был их господин — юноша, назначивший им нынешнее задание.

— Где тебя черти носили? — сказал Освальд в своей обычной манере: это было не столько намеренное неуважение, сколько неспособность проявлять должное почтение. Рыцари Чёрного Волка отличались от прочих рыцарских орденов тем, что командовать ими могли только люди императорской крови.

Однако, несмотря на свой статус, стоявший перед ними юноша не обратил никакого внимания на грубость Освальда. Освальд, похоже, думал, что это ещё одно проявление его особой привилегии, но теперь, увидев всё вблизи, Селия поняла правду: юноша лишь беззаботно усмехался в ответ на дерзость Освальда потому, что почти не считал рыцаря человеком. Его прищуренные глаза были совершенно пусты; он смотрел на вассала не внимательнее, чем на камешек у дороги. Наглость Освальда значила для него не больше, чем хрюканье свиней. Селия всё сильнее убеждалась, что шансов у Освальда больше нет.

— Да, прошу прощения, — сказал юноша. — Я был занят не меньше вашего. Итак... все собрались?

— Так точно, господин!

Все тридцать Рыцарей Чёрного Волка опустились на одно колено — все, кроме Освальда, который, лишившись обеих рук, мог разве что лежать на земле; это унижение, казалось, только усилило его ненависть к мальчишке, так его опозорившему.

Селию это не волновало. Она не видела нужды оправдываться за соглашение, которое заключила с незнакомцем. В этом не было необходимости. Кроме того, сейчас Освальд был наименьшей из её забот. Взгляд их господина заставлял её остро это осознавать. Она покрылась холодным потом, когда сверху до неё донёсся его голос.

— Хорошо поработала сегодня, Селия. Без приказа безопасно вернула нам Освальда.

— Вы слишком добры, мой господин. Но для меня честь, если мои усилия оказались вам полезны, пусть даже исход был удачным стечением обстоятельств.

Это не было ложной скромностью: она действительно спасла Освальда только благодаря случайности. Она даже не знала, что он в городе, не говоря уже о том, что он напал на трактир. Из остальных двадцати девяти Рыцарей Чёрного Волка, участвовавших в этой операции, пятеро остались в Лаурусе ради охраны, а оставшиеся двадцать четыре откликнулись на просьбу о помощи и последние три дня ждали в Финисе.

— Не скромничай, — сказал юноша. — Ты единственная пришла ему на помощь. Остальные вели себя как положено при столь запутанных обстоятельствах. И винить себя вам тоже не нужно. Мне, разумеется, всё равно. Поскольку я не сообщил вам многого, часть ответственности должен взять на себя я.

— Мы благодарны, мой господин, — ответили рыцари, которых не было в решающий момент. Они дрожали от страха — не от страха казни, а от ощущения, что на них смотрят как на нечто меньшее, чем люди. Их господин не лгал, когда сказал, что ему всё равно: он с самого начала ничего от них не ожидал. Его взгляд и холодное лицо показывали это пугающе ясно. Они только что слышали, как он говорил об Освальде: тот был «безопасно возвращён». То, что рыцарь лишился обеих рук, явно не имело значения.

Отношение юноши полностью совпадало с официальной позицией: Рыцарей Чёрного Волка рассматривали всего лишь как имущество, которое можно использовать, без колебаний выбросить и через миг забыть. Они были приговорёнными преступниками, и каждый понимал, что сделал — или, как в случае Селии, что его заставили сделать, — чтобы заслужить этот статус, но они всё же не были настолько бесчеловечны, чтобы легко выносить жизнь с сознанием, что их могут списать в любой момент. В этом смысле Селия завидовала Освальду: его совершенно не трогало отношение их господина.

— Теперь, Освальд, — продолжил юноша.

— Наконец-то. Сделаешь уже что-нибудь с этим? Я в таком виде ни черта не могу. Унижение одно. Для такого, как ты, это ведь пустяк, да?

Селия невольно ахнула от удивления. Это же невозможно, разве нет? Даже зелье не могло восстановить отрубленные конечности, а иных способов исцелять такие раны не существовало, если не считать слухов из Адастеры о некой «Святой». У их господина не могло быть такого Дара; он ведь ещё даже не получил свой.

Но юноша с явной целеустремлённостью подошёл ближе к Освальду. Остановился и опустился на колено рядом с раненым рыцарем.

— Разумеется. Я обещал: если ты вернёшься живым, я позабочусь, чтобы любое унижение, которое ты претерпел, было отомщено.

— Тогда поторопись!

— Но...

— Что? Только не говори, что теперь добавляешь условия! Не помню, чтобы ты такое говорил!

— Это сущий пустяк. Не ты будешь мстить за это унижение.

Селия смотрела, как юноша с влажным глухим звуком вонзил руку прямо в тело Освальда.

— Угх... Что за чёрт ты—

— Хорошо поработал, Освальд. Я отомщу за тебя. А теперь позволь мне поглотить тебя.

Рыцаря окутала тьма, вытекшая из его тела. Вскоре она сжалась до области размером не больше кулака. Юноша сжал тьму в руке и крепко стиснул пальцы. Казалось, он впитал эту тьму в себя, но Селия не была уверена, не говорит ли в ней один лишь страх.

Затем юноша медленно поднялся, став, казалось, ещё более жутким и отталкивающим, чем прежде.

— На этом мои дела здесь закончены. Стойте... нет, осталось ещё одно.

Он окинул толпу взглядом. Селия опустила глаза, хотя и понимала, насколько это бесполезно.

— Селия.

— Да, господин? — быстро ответила она, подняв голову. И встретилась с его холодным взглядом.

— В награду за успешное исполнение обязанностей я поручу тебе особое задание.

— Смиренно принимаю, господин.

Ей не нужно было спрашивать, что это за задание. Права отказаться у неё не было.

Внезапно ей пришло в голову, что она, как и Освальд, ничего не слышала о том, что их господин находится в городе. Что привело его сюда? Мучимая сомнениями, которые не могла высказать, она стала ждать новых приказов.

[[image:/storage/reader-images/c887e0af87be7487a6920f20f71a42327b85a184.jpg]]

Императорская семья и Рыцари Чёрного Волка

На следующий день группа в итоге покинула Финис. Внутри кареты Кёртис виновато опустил голову.

— Простите, что задержал наш отъезд.

— Да брось, — ответил Аллен. — Мы не виним тебя за то, что ты был ранен.

— Дело не только в этом, но и в том, что вы вообще смогли меня исцелить... — Он посмотрел на Ризе. Пока выздоравливал, он оставался в сознании, хотя и едва-едва. И знал, кто его исцелил. — Ризе, ты... Нет, неважно.

— Хм? — сказала Ризе.

Ноэль заговорила, пытаясь прорезать внезапно возникшую неловкость:

— Так... Рыцари Чёрного Волка? Они сняли блокаду с того города, но мы можем быть уверены, что они не поджидают нас впереди?

На мгновение смена темы заставила Кёртиса чуть заметно улыбнуться с облегчением, но он быстро понял, что вопрос не из лёгких.

— Это маловероятно. Какой в этом смысл?

— Это было бы логично, — сказала Милен.

— Будь это кто-то другой, тогда да, но их никогда не заботила необходимость застать врагов врасплох, — ответил Кёртис.

— Но сила устроить такой план у них есть, верно? — спросила Ризе. — Конечно, иметь силу и действительно суметь ею воспользоваться — разные вещи.

— Они и являются Рыцарями Чёрного Волка потому, что способны претворять планы в жизнь. Иначе от них не было бы особой пользы.

— Значит, нам не нужно бояться засады на дороге? — спросил Аллен.

— Именно. Полностью терять бдительность нельзя, но и чрезмерной осторожности не требуется.

Похоже, это успокоило их тревогу. После вчерашнего героизма Кёртиса они охотнее принимали его объяснения. Ризе собственными глазами видела, как он, несмотря на раны, бросился спасать ребёнка, а остальные слышали об этом от неё.

Они, кажется, не заметили, насколько сильнее стали ему доверять, но Аллен не видел нужды указывать на это: скорее всего, это создало бы больше проблем, чем решило. К тому же даже он должен был признать, что причин так уж настороженно относиться к Кёртису почти не осталось. Постоянная бдительность неожиданно утомляла, так что если трое остальных смогут немного расслабиться, это к лучшему.

— Но это ведь значит, что они направляются в столицу раньше нас? — спросила Ноэль.

— Думаю, да, — ответил Кёртис. — Конечно, в прошлом городе была лишь часть Рыцарей Чёрного Волка. Когда мы доберёмся до столицы, столкнёмся со всей группой. Хотя, если точнее, мы не можем быть уверены, что всё сложится именно так.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ризе. — Мы можем столкнуться ещё с кем-то? С настоящим рыцарским орденом?

— Не совсем. За чем бы ни охотились Рыцари Чёрного Волка в Финисе, это наверняка как-то связано с моей сестрой.

— Логично, — сказал Аллен.

— Да. Но теперь нам нужно понять, какова их настоящая цель.

— Разве не просто доставить Анриетту в столицу?

— Возможно. И если на этом их обязанности закончатся, то закончится и их право действовать против нас.

Иными словами, Рыцари Чёрного Волка могли потерять полномочия без всяких действий со стороны группы Аллена. Не было гарантии, что в столице им придётся столкнуться с усиленным отрядом.

— Но мы должны исходить из того, что они знают: мы идём за Анриеттой, верно? — сказала Ноэль. — Значит, разве не стоит готовиться к худшему?

— Неважно, что они знают, — сказал Кёртис. — Как только они выполнят задание, у них останется не больше полномочий, чем у любого другого приговорённого преступника. У них даже не будет возможности доложить начальству.

— То есть они не смогут никому сообщить, что мы задумали?

— Полагаю, это было бы хорошо, — с сомнением сказала Ризе, — но такое ведь едва ли возможно. Если всё действительно так, это нам очень поможет, конечно, но...

— Значит, мы сможем сразу перейти к нашему коварному плану по освобождению Анриетты? — спросила Милен.

— Эй, поосторожнее со словом «коварный», — вмешался Аллен. — Хотя, наверное, он и правда довольно коварный.

Разумеется, всё зависело от того, прав ли Кёртис. Он сглотнул, когда все взгляды обратились к нему.

— Признаю, это всего лишь теория. Однако Рыцарям Чёрного Волка обычно не доверяют ничего слишком деликатного. Вполне возможно, что их обязанности ограничиваются доставкой моей сестры в столицу. С другой стороны, всё зависит от того, кто именно воспользовался их услугами.

— Воспользовался услугами? — сказал Аллен. — Звучит так, будто ты говоришь не просто о том, кто отдаёт им приказ.

— О, разве я не объяснял? — ответил Кёртис. — Рыцарей Чёрного Волка делают уникальными не только их положение и обязанности. Даже в чрезвычайных обстоятельствах командовать ими — или, скорее, вступать во владение ими — могут только люди императорской крови.

— Владение? — сказала Ризе. — Мне не нравится, как это звучит.

— Это единственное подходящее слово. По имперскому закону Рыцари Чёрного Волка — не более чем собственность.

— Собственность? — сказала Милен. — Я знаю, они приговорённые преступники, но они всё равно члены рыцарского ордена.

— Приговорённого к смерти по имперскому закону почти всегда казнят, — объяснил Кёртис. — Лишь в крайних обстоятельствах приговор вообще отменяют. Поэтому империя не выносит таких приговоров легкомысленно. Их оставляют только для тех, кого считают действительно заслуживающими этого. Приговорённые преступники уже отмечены смертью. Потому к ним и относятся как к собственности.

— Как бы империя к этому ни относилась, нас это мало касается, — пробормотала Ноэль. — Но что ты имеешь в виду, когда говоришь, что всё зависит от их владельца?

— Именно это, — ответил Кёртис. — Люди могут быть очень разными даже внутри императорской семьи. Не только по характеру, но и по возрасту. Сейчас семья состоит из пяти человек: старшему за пятьдесят, младший ещё не взрослый.

— Всего пятеро? — сказал Аллен. — При таком числе не может быть уж слишком большого разброса по возрасту.

— Ну, раньше их было куда больше.

— То есть...

— О нет. Они не умерли и их не убили. Они отреклись. За последний год таких случаев было много. Одни уходили, чтобы жениться или выйти замуж за простолюдинов, другие — чтобы заняться чем-то иным, третьи — чтобы стать авантюристами.

— Полагаю, это не совпадение.

— Думаю, нет. Кто-то — а может, и не один — среди оставшихся пятерых каким-то образом сумел... подтолкнуть остальных к отречению. Более того...

— Убийца императора — один из этих пятерых? — догадалась Милен.

— Но какой в этом смысл? — спросила Ноэль. — Зачем Рыцарям Чёрного Волка арестовывать Анриетту, если у них уже есть представление, кто это сделал?

— Потому что этот человек вполне может стать следующим императором, — сказал Кёртис. — Всем известно, что виновный должен быть связан с императорской семьёй. Это стало ясно ещё с тех пор, как они не нашли ни клочка доказательств, что за убийством стоит соседняя страна.

— Значит, Анриетта — козёл отпущения, — заключил Аллен. Дело было грязное, но это стало очевидно ещё тогда, когда Анриетта впервые объяснила ситуацию. Его тревожило другое. — Тогда нет гарантии, что Рыцари Чёрного Волка будут встречать нас, когда мы доберёмся до столицы?

— Верно. Такое возможно всегда, но думаю, нам стоит помнить: если мы будем слишком много беспокоиться о том, чем они заняты, это может оказаться пустой тратой времени.

— В смысле, нам там вообще всего на свете стоит опасаться.

— Да. Знаю, сказать легче, чем сделать, но мы найдём способ. Должны найти.

— Раз с нами Аллен, уверена, всё будет хорошо, — сказала Милен.

— Не ждите от меня слишком многого... но я сделаю что смогу.

Аллен пожал плечами. Он понятия не имел, как всё обернётся в столице, с кем ему придётся столкнуться и даже что это за место, но он должен был броситься в это всем сердцем. Только так можно было спасти Анриетту. Готовясь к этому, он начал расспрашивать Кёртиса о подробностях, которые помогли бы понять, что делать дальше.

К столице

После того как они оставили Финис позади, прошла ещё неделя, прежде чем группа прибыла в Кельсас, столицу Викторской империи. В сам город они ещё не вошли: просто беспечно явиться туда было бы всё равно что выйти на городскую площадь и объявить, что они замышляют что-то недоброе. Жители узнают о прибытии Кёртиса вскоре после Анриетты, и сделать вывод, что это значит, будет нетрудно.

Конечно, это зависело от того, известно ли вообще публике о присутствии Анриетты. Вполне возможно, городская стража ничего не знала о всём этом деле. Но верхушка, по крайней мере, знать должна была. Излишняя осторожность не повредит. Поэтому группа решила выйти из кареты на некотором расстоянии от города и остаток пути пройти пешком.

Ноэль сомневалась.

— Я понимаю, мы договорились разделиться на две группы и встретиться в городе, но всё равно...

— Ты уверен, что с вами всё будет в порядке? — спросила Ризе. — В столице наверняка строгая охрана.

Кёртис улыбнулся в ответ на их обеспокоенные взгляды.

— Уверяю, всё будет хорошо. У маркизата хватает связей. Не говоря уже о том, что у меня есть доступ к закрытой информации.

Аллен примерно так и думал, поэтому с самого начала не особенно волновался. Более того, он был уверен, что Кёртис справился бы прекрасно, даже если бы в тот день просто вкатился в город как ни в чём не бывало.

Они договорились, что Кёртис и его охранник отделятся от остальных, а затем обе группы войдут в город по отдельности и встретятся позже. Но Кёртис с охранником не могли просто пройти через главный вход, а значит, им придётся воспользоваться каким-то обходным путём. Ризе, Ноэль и Милен тревожились, однако правда была в том, что Кёртис знал город лучше любого из них и, похоже, был знаком и с тайными ходами, и с закоулками.

— Если ты настаиваешь, что волноваться не о чем, придётся поверить, — сказал Аллен. — На самом деле меня больше беспокоит, как мы сами благополучно попадём в город.

— Ага, — сказала Ноэль. — Тут у меня тоже сомнения.

Как приграничный город, Лаурус принимал гостей из самых разных стран, и войти туда было легко. Именно поэтому дальше продвинуться в империю было так трудно. В Финис они попали без труда только благодаря присутствию Кёртиса. Теперь им предстояло некоторое время действовать самим, причём в столице, где, как заметила Ризе, охрана наверняка была строгой.

— О, с этим у вас не должно возникнуть проблем, — сказал Кёртис. — Да, охрана в столице строгая, но просто войти и выйти не так уж сложно, если вы не разыскиваемые преступники.

— То есть всем остальным входить легко? — спросила Милен.

— Здесь не слишком боятся проникновения. Любых иностранцев обычно задерживают задолго до того, как они добираются до столицы.

— А... логично, — сказала Ноэль.

Столица находилась почти точно в середине огромной территории империи. Группа Аллена добралась до неё за две недели только потому, что у них была сделанная в империи карета, ускорившая путешествие в несколько раз, и даже так им приходилось останавливаться по пути. Логика, объяснил Кёртис, заключалась в том, что любого подозрительного человека задержат в других городах, а сведения передадут столичной страже. Раз их группа уже прошла через предыдущий город, не вызвав подозрений, теперь неприятностей быть не должно.

— Но уверенными мы всё равно быть не можем, — сказал Аллен.

— Верно. Например, если Рыцари Чёрного Волка сумели передать сведения о вас... Хотя нет, в таком случае вас пропустили бы прямо внутрь.

— Что? — озадаченно сказала Ризе. — Почему?

— Если бы стража получила точные сведения, у ворот знали бы, что им с вами не справиться. Охрана здесь строгая, но она не может быть идеально готова к любому нападению. Лучше пропустить вас и дать городской страже внутри разобраться. Я знаю случаи, когда так поступали с особо опасными преступниками.

— Значит, даже если нас без проблем пропустят, расслабляться нельзя, — сказала Ноэль.

— Аллен наверняка сумеет пройти мимо них? — добавила Милен.

— Не знаю, — сказал Аллен. — Для таких проверок обычно используют Дары.

Обмануть инспектора, который пользуется Даром, было трудно, но с Безграничным знанием Аллена — не обязательно невозможно. Остальные это понимали и, похоже, особо не тревожились.

Словно выражая настроение всей группы, Ноэль пожала плечами.

— В любом случае, сразу проблем, кажется, не будет. Просто надо держаться настороже.

— Да, — сказала Ризе. — Если дойдёт до этого, думаю, труднее всего придётся Кёртису. Кстати, ты уверен, что хочешь взять карету с собой?

— Ну, я не могу просто оставить её здесь, — ответил он. — Это моя собственность, и весьма ценная. Не волнуйтесь, я всё продумал. К тому же если станет совсем плохо, мы сможем использовать её для побега.

С этими словами он посмотрел на своего охранника, и тот ответил взглядом, говорившим: «Оставьте это мне».

Ризе прищурилась.

— Хм...

— Что-то не так? — спросил Кёртис.

— Просто мне показалось, что твой охранник как-то на тебя посмотрел. Но я видела его так мало, что, возможно, мне кажется.

— В Финисе мы ведь тоже почти не пересекались, верно? Всё в порядке, уверяю, волноваться не о чем.

— Кстати, если уж об этом, твой охранник ведь не особо выполнял свою работу, да? — сказал Аллен.

— Потому что Кёртиса ранили? — спросила Милен.

— Только потому, что он сам так усердно работал, — ответил Кёртис. — Я бы даже сказал, что так было к лучшему. Всё-таки столица, скорее всего, будет куда сложнее Финиса.

— Это уж точно, — сказал Аллен. — Мы даже ещё не решили, как именно будем действовать.

Хотя за время пути у них было много разговоров, группа всё ещё не определилась с планом. Они сошлись на том, что не смогут наверняка понять, как действовать, пока не выяснят обстановку в столице. Сделают они это после того, как снова соберутся внутри города — если смогут.

— Думаю, на этом пока достаточно, — сказал Кёртис. — Пожалуй, нам стоит двигаться.

— Понял, — сказал Аллен. — Будем надеяться, всё пойдёт как задумано.

— Именно. Если мы сегодня не появимся снова, оставляю всё на вас.

— Эй, это я собирался сказать.

Все понимали: они могут не встретиться снова, и тогда оставшимся членам группы придётся думать и действовать самостоятельно. Учитывая, как мало Аллен знал о столице даже после объяснений Кёртиса, ему не хотелось даже рассматривать такую возможность, но если до этого дойдёт, придётся что-нибудь придумать.

Аллен, Ризе, Ноэль и Милен обменялись взглядами, молча пожелали друг другу наилучшего исхода, а затем направились к имперской столице.

＊＊＊

Войти в имперскую столицу оказалось так же просто, как и уверял Кёртис. На самом деле даже слишком просто, но Аллен развеял тревогу с помощью Безграничного знания и подтвердил, что стражники не обращают на них особого внимания.

— Не скажу, что меня совсем ничего не тревожит, — сказал Аллен, — но, эй, жаловаться на то, что мы вошли без происшествий, не приходится.

— Именно, — сказала Ризе. — К тому же...

Она огляделась вокруг, и Аллен сделал то же самое. Если их группа выглядела явными приезжими, то это ничуть не меньше относилось ко всем остальным поблизости. Бояться, что они выделятся чрезмерной осторожностью, не было нужды.

— Я всегда слышала, что этот город очень аккуратно спланирован, — сказала Ризе. — Теперь понимаю, насколько это правда.

— Ещё бы, — сказала Ноэль. — Дороги проложены идеально, а здания совсем одинаковые. Честно говоря, даже немного жутко.

— Наверное, именно это и делает это место таким, какое оно есть, — сказала Милен.

— Должно быть, они решили, что так безопаснее, — сказал Аллен. — Если подумать, смысл есть.

Большинство городов, даже королевская столица, в той или иной степени представляли собой мешанину зданий разного размера и дорог с поворотами и изгибами. Чаще всего это происходило потому, что они выросли из маленьких деревень, но даже города, построенные с нуля как центры государств, не были исключением. И там здания возводились по прихотям отдельных людей, а дороги прокладывались по мере необходимости, чтобы соединять их. Имперская столица была редким исключением.

— Каждый раз, когда империя расширяет территорию, столицу перестраивают, — сказала Ризе. — Говорят, это символ мощи империи, и теперь, увидев всё своими глазами, я понимаю.

— По-моему, хлопот просто ужас сколько, — сказала Ноэль. — Оно правда стоит таких усилий?

— Кузнец, видимо, именно так и скажет, — поддела её Милен.

— Может, мнение и необычное, но я вроде как согласен, — сказал Аллен.

Каждый раз, когда империя завоёвывала очередную страну, столицу перестраивали, чтобы она всегда находилась в центре территории империи. Считалось, что это выражает и мощь империи, и её беспристрастность, хотя Аллену было любопытно, какова настоящая причина.

Как бы то ни было, этим объяснялась необычная одинаковость города. Империя регулярно воевала с соседними королевствами, из-за чего столицу часто перестраивали, иногда по нескольку раз за один год. Конечно, даже маленькую деревню перестроить непросто, не говоря уже об имперском городе. Поэтому был установлен единый набор стандартов, ускоряющий строительство.

Больше всего времени обычно уходило на то, что отдельные мастера старались выполнить свою работу как можно лучше. Поэтому, хотя столицу строили по высоким стандартам, главным приоритетом была скорость. Без важнейшей столицы империя едва ли выглядела бы действенной, не говоря уже о могуществе. Так что город всегда строили из одних и тех же материалов и в одной и той же форме, ускоряя процесс. Это позволяло привлекать к строительству огромное количество людей, что стало одним из двигателей технологического развития империи.

В результате город состоял из рядов одинаковых зданий, расставленных с равными промежутками вдоль идеально ровных и одинаково прямых дорог.

— Учитывая, как спешно всё это, должно быть, строили, выглядит очень крепко, — заметил Аллен. — Кажется, даже лучше, чем новые места у нас в Пограничье.

И как здания, и как дома эти строения казались более завершёнными, чем что бы то ни было в Пограничье, несмотря на массовый характер. Аллен снова впечатлился техническим развитием империи.

— Впрочем, нам это только облегчает дело, — продолжил он.

— Потому что проще понять, куда идти? — спросила Милен.

Он кивнул. Кёртис назвал им место встречи, но они не знали планировки города. Аллен не был уверен, что сможет его найти.

— В крайнем случае можем проверять улицу за улицей, пока не найдём нужное место. Заблудиться тут невозможно.

— Жителей ведь тоже заселили всех сразу. Может, они нам пригодятся, — сказала Ноэль.

— Да. Они наверняка уже знакомы с городом.

— Император был хорошим правителем? — спросила Милен.

— Что? — сказал Аллен. — Почему ты спрашиваешь это сейчас?

Что бы она ни имела в виду, сомнений не было: император был эффективным правителем. Иначе империя не выросла бы до таких размеров. С другой стороны, его убили, так что, возможно, он был даже слишком эффективным.

Как бы то ни было, для Аллена имело значение лишь то, что в результате арестовали Анриетту, и теперь они наконец прибыли, чтобы её спасти. Но настоящие трудности были ещё впереди. Они не знали, где держат Анриетту и что с ней происходит. Даже не знали, смогут ли её спасти. Но по крайней мере они добрались.

— Ну что, пойдём к месту встречи? — спросил Аллен.

— Да, — сказала Ризе. — Мы пришли сюда не достопримечательности смотреть. Трактир, где мы встречаемся с Кёртисом, в центре города, верно?

— Верно, — сказала Ноэль, глядя вдаль. — Трактир, из которого виден императорский замок.

Аллен проследил за её взглядом до конца главной улицы. Она тянулась далеко вперёд и заканчивалась огромным замком.

— Его тоже каждый раз перестраивают? — спросила Милен.

— Знаешь, мне самому интересно... — ответил Аллен. — Говорят, он перемещается вместе с городом, но мне трудно в это поверить. Любой строительный стандарт, включающий замок, был бы бесполезен для остальных зданий. Аллен предположил, что у империи есть какой-то способ перемещать его. Учитывая технологии, к которым у них явно был доступ, это не исключено. — Наверное, потом спросим об этом, — пробормотал он.

Сейчас у них не было времени на такие вопросы. Все прочие дела должны были ждать, пока это не закончится. Ризе и остальные посмотрели на него серьёзно и кивнули. Они понимали.

Аллен улыбнулся и пошёл к месту встречи.

Зона содержания

Место встречи найти было нетрудно. Поскольку все здания были одной высоты, вид на замок могли иметь только те, что стояли на главной дороге, а трактир там был всего один.

— Теперь понятно, почему Кёртис сказал, что мы не промахнёмся, — заметил Аллен.

— Верно, — сказала Ризе, — хотя я всё ещё не понимаю, зачем ему было описывать это так окольным образом.

— Должна быть какая-то причина, — сказала Милен.

— Для начала зайдём внутрь, — предложил Аллен.

Группа вошла в здание. Если бы не вывеска снаружи, они бы не поняли, что это трактир, настолько он был похож на окружающие строения. Однако стоило открыть дверь, как сомнения быстро исчезли: перед ними оказалась совершенно трактирная стойка приёма.

Аллен назвал имя Кёртиса и с удивлением услышал, что его спутники уже прибыли и ждут. Они направились в трактир сразу после входа в город. Как Кёртис мог уже быть здесь?

С некоторой тревогой он позволил служащему проводить их в комнату — и действительно, Кёртис с охранником ждали там. Охранник слегка кивнул, а Кёртис встретил их улыбкой.

— Слава богам, вы добрались сюда благополучно. И на удивление быстро.

— Это вообще-то наша реплика, — сказал Аллен.

— Серьёзно, — сказала Ноэль. — Мы же не собирались осматривать город по пути.

— Ну, мы приехали в карете, — сказал Кёртис. — Конечно, мы добрались первыми.

Аллен краем глаза видел, как Кёртис и его охранник садились в карету, когда остальные направлялись к городу, но он также видел, что они поехали в противоположную сторону. Он не мог избавиться от ощущения, что Кёртис что-то скрывает, хотя, возможно, дело было всего лишь в том, что они воспользовались тайным ходом.

Впрочем, Кёртис был прав: главное, что все добрались целыми. Тратить время на мелочи они не могли.

— Ладно, допустим, — сказал Аллен. — Сейчас у нас есть рыба покрупнее. Кстати, ты уверен, что нам можно вот так называть твоё имя на стойке?

— Меня это тоже тревожило, — сказала Ризе. — Я понимаю, из записи в трактире вряд ли что-то выйдет, но лучше перестраховаться.

— О, не беспокойтесь, — ответил Кёртис. — Благодаря расположению трактир часто используют как место встреч. Здесь действует правило, признанное самим императором: они должны молчать обо всём, что видят и слышат. Любой может прийти сюда с полной уверенностью, что его местонахождение не раскроют.

— Хм, интересно, — сказал Аллен. — Понимаю, как это может пригодиться.

— Такое есть только в империи? — спросила Милен.

— Думаю, да, — сказал Кёртис. — Многое здесь уникально из-за постоянного поглощения других рас и стран... что бы о нас ни думали остальные.

— Эм, что это было? — спросил Аллен.

— О, ничего. В любом случае, мне нужно кое-что сообщить. — Кёртис внезапно просиял от гордости.

— Ты выяснил, где держат Анриетту?

— Хм? Как ты узнал?

— А что ещё ты мог бы сообщить прямо сейчас?

— И выглядел ты слишком радостным, — сказала Милен.

— Ах, простите. Я просто не смог сдержать ликования.

— Ликования? — с сомнением сказала Ризе.

Узнать, где держат Анриетту, было хорошо, но радоваться этому было как будто странно. Её ведь всё равно арестовали.

— Я понимаю, при таких обстоятельствах это может показаться неуместным, но дело в том, где именно её держат.

— То есть с ней не обращаются плохо? — спросил Аллен.

— Совсем наоборот. Я слышал, что сейчас её держат в императорском замке!

— Правда? — сказала Милен. Она посмотрела в окно на величественное здание вдали. — Вон там?

— Именно.

— Полагаю, ты имеешь в виду не темницу, — уточнила Ризе.

— В замке нет темницы. Преступников не хотят держать где-либо рядом с императором.

— Тогда почему они держат там Анриетту? — задумался Аллен. Её ведь привезли в город как преступницу.

— О, в этом нет ничего странного. Её подозревают в организации убийства императора, но она всё ещё только подозреваемая. И она всё ещё глава маркизата, пусть и лишь номинально.

— Значит, её не могли просто бросить в тюрьму? — сказала Милен.

— Именно, хотя я не знаю, кто именно принял такое решение.

— Что ты имеешь в виду? — сказал Аллен.

— Обычно это решал бы император.

— А, понятно.

— Да. Теперь же решение ложится на пятерых членов императорской семьи и глав территорий. Но на кого именно?

Члены императорской семьи имели право принимать такое решение, но не имели опыта. Когда их место власти по какой-либо причине пустовало, решения нужно было принимать общим согласием, с участием каждого члена императорской семьи. Однако предложения о действиях обычно исходили от глав территорий.

— Пожалуй, это всё равно не слишком важно, — сказал Аллен.

Кёртис согласился.

— Не слишком. Неясно, кого мне потом благодарить, но сейчас есть более срочные заботы. Главное, что Анриетта находится под домашним арестом в замке.

— Домашним арестом? Наверное, это почти лучшее обращение, на какое она могла рассчитывать в такой ситуации.

— Верно, но для нас это всё усложняет.

— Ещё как. Значит, нам надо пробраться в замок.

— Ах, — вмешалась Ризе, — что тебе известно об охране замка?

— Она всегда была высочайшего качества. Они сумели определить, что за убийство отвечал демон, и я слышал, что с тех пор охрану только усилили. Они не хотят повторения такого происшествия.

— Звучит неприступно, — сказала Милен.

— Это, несомненно, будет очень трудно.

Аллену показалось, что Кёртис говорит о замке как о едином целом. Он не сомневался, что если бы там находился император, соответствующую область охраняли бы ещё строже, но сомневался, что это верно для места, где держат Анриетту. У него было чувство, что способ попасть внутрь он найдёт.

— Значит, Анриетта где-то там... — пробормотал он, глядя в окно на императорский замок. Медленно, но верно они приближались.

Настоящее и будущее

Задача постепенно становилась ясной. Но, несмотря на её благородную цель, у группы всё ещё оставались сомнения.

Первой их тревогу озвучила Ноэль.

— Ты, оказывается, очень хорошо осведомлён, да?

Знания, которые Кёртис привёз с собой, были одним делом, но теперь у него имелись сведения, которые он мог узнать только после прибытия в город. Даже если он добрался раньше них, времени у него было не так уж много. Всё выглядело слишком удобно.

— Как я уже говорил, у меня много связей, — объяснил он. — Хотя, честно говоря, даже я удивлён тому, сколько сумел выяснить. Но это не значит, что я знаю всё.

— Правда? — сказала Ризе. — Похоже, ты узнал всё, что нам нужно знать.

— Я всё ещё не знаю, как именно накажут Анриетту. В каком-то смысле это самая важная информация.

— Её обвиняют в убийстве императора, — сказала Милен. — Разве это не очевидно?

— Именно поэтому и не очевидно, — сказал Кёртис. — Кто-то может воспользоваться тем, что она подозреваемая, и сделать её козлом отпущения за собственные преступления.

— Звучит так, будто ты уже слышал о подобных случаях, недавно или в прошлом, — сказала Ноэль.

— Да, — сказал Кёртис. — Я знаю рыцаря, которого приговорили к смерти за преступления всего ордена.

Что-то мелькнуло в глазах Ризе. Она помедлила, прежде чем заговорить.

— И этот человек был настолько плох?

— Нет, — ответил Кёртис. — Скорее наоборот. Я не знаю всех подробностей, но мне рассказывали, что это был доблестный рыцарь. Однако он оказался непреклонным и в итоге был отторгнут.

— То есть мешал чужим махинациям? — сказала Милен.

— Доказательств у меня нет, но, похоже, так. По крайней мере, все, кто знаком с этим делом, вроде бы в это верят.

— Может, это не моё дело, но мне интересно, почему империя терпит рыцарский орден, который работает таким образом, — сказал Аллен. — Ладно, ты хочешь сказать, что Анриетта в такой же ситуации?

— Рыцарям многое сходит с рук, пока они хорошо выполняют свою работу, — сказал Кёртис с печальным выражением лица. — Но да, Анриетту тоже отторгли.

Аллен уже подозревал нечто подобное. Ему было любопытно, что она сделала, чтобы заслужить такое отношение, но сейчас это не имело значения.

— Есть идеи, кто мог указать на неё пальцем и в чём именно её обвиняют?

— Людей со скелетами в шкафу хватает, — сказал Кёртис. — А знай я подробности, они уже сидели бы в тюрьме.

— Что вообще творится в этом месте? Я понимаю, нельзя ждать от каждого наверху идеально чистого прошлого, но всё-таки.

— Если бы империя не была прогнившей, Анриетту бы не арестовали, — сказал Кёртис.

— Будет плохо, если они не арестуют того, кто убил императора? — спросила Милен.

— Большинство преступлений, в которых могут обвинить Анриетту, были совершены за последний год, — сказал Кёртис. — В конечном счёте эта страна — не более чем собрание чужаков, которые собрались... которых собрали вместе. Вот что происходит, когда они остаются без лидера. Признаки я видел задолго до этого.

Его печальное выражение сменилось обидой и злостью. Он опустил взгляд и стиснул зубы, будто что-то сдерживая. Но вскоре восстановил самообладание и продолжил говорить, глядя в окно на замок.

— Если кто-то и обвиняет её, этот человек должен быть как минимум маркизом.

— Почему ты так считаешь?

— Человек ниже статусом никогда бы не узнал, что Анриетту обвиняют в убийстве императора. Никому другому об этом не сообщат — официальное объявление сделают только после того, как решат, как её наказать.

— И тогда будет уже слишком поздно обвинять её в чём-то ещё, верно? — сказала Ризе. — Пожалуй, мы не можем назвать это удачей. Круг возможных виновников сужается, но любое преступление, совершённое маркизом, должно быть довольно серьёзным. А когда ты говоришь «как минимум маркиз», это значит...

Кёртис улыбнулся и отмахнулся, отметая её тревогу.

— О, её тётя и дядя? За них не беспокойтесь. У меня тоже были подозрения, но, как ни странно, их даже не поставили в известность.

— Что? Почему? — сказала Ноэль. — Разве они не больше всех в этом заинтересованы? Или именно поэтому им и не сказали?

— Думаю, ты права, — сказал Кёртис. — Неясно, к чему это может привести.

— Разве вся власть уже не у них? — сказал Аллен.

— Верно, но это тоже благодаря Анриетте. Их слова имеют вес, потому что они действуют как её представители. Если Анриетта исчезнет из картины, они потеряют это влияние над большинством.

— Но разве её не отторгли?

— Это совершенно отдельный вопрос. Большинство последователей этого дома обязаны его прежнему главе, и это обязательство сохраняется независимо от положения Анриетты. При условии, что прямая линия наследования продолжается.

— Уф, я уже устал это слушать. Но разве это не значит, что ничего не изменится, даже если Анриетту признают виновной в преступлении?

— Нет, в таком случае её тётя и дядя наверняка станут полноправными правителями сами по себе.

— И это было бы удобно для империи. Или, по крайней мере, было бы неудобно, если бы этого не случилось. Значит, поэтому им не сказали, что происходит? Логично. Ты можешь вспомнить другие дома, которым была бы выгодна гибель дома Линквист?

— Среди графств и меньших семей — безусловно. Но даже у маркизов хватает собственных дел. Великие дома не ищут лишних конфликтов.

Хотя в соседстве с множеством других стран были свои преимущества, было очевидно, что недостатки, возможно, ещё больше. К счастью для них, похоже, не существовало маркизатов или территорий выше рангом, настолько глупых, чтобы жадно тянуться к большей власти, — за одним, как выяснялось, исключением.

— В любом случае, если кратко: я узнал, где держат Анриетту, но не знаю, какое наказание её ждёт, — продолжил Кёртис.

— А если его ещё даже не решили? — спросила Ноэль. — Это может занять время. Нам просто ждать, пока узнаем?

— Может, это наш шанс, — сказала Милен.

— На секунду забудем о спасении, — сказал Аллен. — Сейчас было бы огромным шагом просто встретиться с ней.

— С такой охраной замка там нет никакого «просто», — ответил Кёртис. — Даже это будет невероятно трудно.

— Не-а, думаю, просто встретиться с ней довольно легко. Чёрт, даже вытащить её оттуда будет не так уж сложно. Меня заставляет сомневаться сама попытка только то, что будет после.

— Что?! Но как?!

У Аллена уже появился план, который казался достаточно простым в исполнении. Ему нужно было лишь проверить, нет ли в нём упущений. Тогда встретиться с Анриеттой будет легко. И, как он сказал, забрать её с собой при побеге из замка тоже будет легко, хотя оставался вопрос, согласится ли сама Анриетта уйти. Если бы она была человеком, которого заботит только он сам, она бы вообще не оказалась в нынешнем положении.

Аллен пожал плечами перед ошеломлённым Кёртисом, затем взглянул на императорский замок и вздохнул.

Рассуждения и обстоятельства

— Кроме того, — продолжила Анриетта, — проблема в моём ранге.

— Правда?

— Человек, совершивший такое преступление, никак не может оставаться маркизой. И поскольку это нельзя замять, меня, скорее всего, лишат титула.

— А, это я понимаю. Я о другом: в чём проблема? Понимаю, лично для тебя это, наверное, важно, но ты говоришь так, будто это важно для них. Поэтому они и обращаются с тобой так вежливо, верно?

— Верно. Думаю, тебе трудно будет понять без знания здешних имперских обстоятельств. Коротко говоря, если меня лишат титула, права, положенные мне, перейдут к моим дяде и тёте. А разрушение дома Линквист было бы предпочтительнее, чем власть этих идиотов. — Анриетта вздохнула.

Аллен растерянно моргнул. Похоже, он всё ещё не понимал.

— Я знаю, ты их не жалуешь, но они правда настолько плохи?

— Если бы они сами просто взяли и сгорели дотла — это одно. Но нет никаких сомнений, что они испортят жизни множеству людей вокруг. Чёрт, я бы даже не удивилась, если бы они сделали такую глупость, как объявление собственной войны Адастере.

— Если они настолько некомпетентны, как вообще вышло, что они получили власть?

— По двум причинам... Хотя на самом деле по одной. Если свести всё к сути, то потому, что меня изгнали.

— Я так и думал. Беспощадная парочка, да? Но что, чёрт возьми, ты сделала такого, что власть в итоге досталась им?

— Да ничего особо. — Анриетта пожала плечами.

Аллен посмотрел на неё с сомнением. Но это было правдой: она почти ничего не сделала. Просто существовал факт, который империя не могла игнорировать: родственников Анриетты было легче обманывать и направлять, чем саму Анриетту. Империя превыше всего ставила собственную выгоду и решила, что её родственники будут более полезными кандидатами на эту роль. Они охотнее подчинялись и обеспечивали более гладкое управление.

По иронии, из-за прежних промахов её родственников империя также считала, что Анриетта в роли маркизы — не худший вариант. Поэтому ей позволили сохранить титул. Если возникнет необходимость, она всегда могла воспользоваться своим правом и остановить действия родственников. А они, зная это, избегали необдуманных шагов.

— Но им нужно, чтобы я оставалась вывеской, иначе нынешнее положение не продолжится. Вот они и ломают головы, как не лишить меня титула.

— Как это вообще возможно для человека, которого признают виновным в убийстве императора?

— Всё это фарс, так что причин можно найти сколько угодно. Наверное, скажут, что я сделала это ради империи или что-нибудь в этом духе. Учитывая, каким был прошлый император, это может сработать.

— Его не любили?

— Не совсем, но в нём было кое-что, что людям не нравилось.

Последний император был известен своей нетерпеливостью. Главной целью империи было объединение континента, но он пытался продвигать эту цель слишком быстро. Открыто его никто бы не критиковал, однако было нетрудно представить, что среди людей мог возникнуть заговор с целью убить его ради будущего империи.

— А мы, дворяне, здесь флюгеры, — продолжила Анриетта. — Если мы скажем, что чувствовали: империя так дальше существовать не может, других будет легко убедить, что это правда. Но просто оправдать меня они тоже не могут. Может, вместо лишения титула меня сошлют в тот город.

— Значит, ничего не изменится ни внешне, ни на деле.

— Именно.

Даже опасение, что известие об аресте Анриетты вызовет волнения, основывалось лишь на вероятности лишних домыслов. Если империя объявит, что именно произошло — по своей выдуманной версии, разумеется, — даже это можно будет свести к минимуму.

Возможно, именно поэтому Анриетту и выбрали, чтобы она взяла вину на себя. При текущих обстоятельствах она была той фигурой, с помощью которой всю ситуацию можно было закрыть наиболее мирно.

И, должно быть, поэтому её арестовали Рыцари Чёрного Волка. Было неясно, сколько знали сами рыцари, но только ради этого им вообще имело смысл находиться на территории Линквист. Империя уже пришла к выводу, что убийство императора было внутренним делом, так что один лишь факт, что Линквист больше всех контактирует с другими странами, значения не имел.

Разумеется, каким бы очевидным всё это ни казалось сейчас, Анриетта поняла это лишь после того, как её доставили сюда. Будь она догадливее, возможно, не оказалась бы в таком положении. Впрочем, ей ведь не причинили вреда. Если считать это короткой поездкой в столицу, всё было вполне терпимо. Да, на всё время визита её заперли в одной комнате, но в каком-то смысле и это было ценным опытом.

— Суть в том, что тебе не о чем беспокоиться, — настойчиво сказала она. — Всё это лишь надлежащие меры предосторожности, чтобы свести беспорядки к минимуму. Думаю, они заодно обсуждают, что делать дальше.

— Ты о следующем императоре? — спросил Аллен. — Напомни, это ведь не просто вопрос выбора самого старшего члена семьи, верно?

— Проблема в оставшихся членах императорской семьи. Все они женщины, а за долгую историю империи императрицы на троне ни разу не было. Но это наша проблема. Как я и говорила, тебе не о чем беспокоиться.

— Понятно. Теперь я понимаю, почему ты спросила, что я здесь делаю.

— Именно. Не скажу, что у тебя вообще не было причины прийти, но риск того не стоил.

Аллен улыбнулся.

— Да, похоже, я сделал неверный вывод. — Он пожал плечами и выглядел облегчённым. Он пришёл скорее потому, что тревожился за Анриетту, чем потому, что имел какой-то конкретный план.

— Знаешь, это на тебя не похоже, — сказала Анриетта. — Ты правда настолько обо мне беспокоился?

— Конечно беспокоился! Я услышал, что тебя собираются заключить под стражу по подозрению в одном из самых тяжких преступлений!

Анриетта замерла, смутившись. Она говорила наполовину в шутку, но Аллен ответил совершенно искренне. Отводя взгляд от его честного выражения лица, она кое-как выдавила ответ:

— Разве ты не знаешь, что мне не нужно, чтобы ты за меня беспокоился? Если кто-нибудь узнает, что ты здесь, у нас обоих будут большие неприятности. Я не знаю, как ты проник внутрь, но на этот раз послушаешь меня и уйдёшь?

— Ага. Я как раз собирался. О, можно только ещё один вопрос?

— Конечно. Какой?

— О твоих дяде и тёте. У них есть ребёнок?

Анриетта широко раскрыла глаза, застигнутая вопросом врасплох. Она понятия не имела, почему это может его интересовать, но вопрос должен был быть как-то связан с причиной, по которой он изначально пришёл.

— Ребёнок? Ни в коем случае. Они оба всего на год старше меня, хотя, наверное, и такое нельзя назвать невозможным.

Они были помолвлены так давно, что легко было забыть: женаты они до недавнего времени не были. Дядя приходился ей кровным родственником, но тётей её тётя стала только год назад. Их старшинство — пусть всего на год — позволило им взять временную власть, но в реальности они были ближе к марионеткам собственной свиты. При этом сами они, возможно под дурным влиянием окружения, тоже приобрели довольно неприятный характер.

— И приёмных детей или вроде того тоже нет?

— Они ведь только что поженились. Не то чтобы у них не могло быть детей, но сомневаюсь, что сейчас есть острая нужда в наследнике. — Анриетта замолчала. — Постой. Вообще-то я помню, что слышала: у них была какая-то причина взять приёмного ребёнка. Но подробностей мне никто не рассказывал.

— Понял. Спасибо.

— Не за что, наверное. Хотя я понятия не имею, к чему ты клонишь.

Анриетту всё ещё занимало, как Аллен попал в замок, не говоря уже о том, как он вообще узнал о случившемся с ней, но она не видела, чем ответы помогут. Вопросы удовлетворили бы только её любопытство, а в нынешней ситуации главным было заставить Аллена как можно скорее покинуть замок. Пустые разговоры придётся отложить на другой раз.

Когда этот другой раз наступит — совсем иной вопрос. Пока она заключена здесь, шанса снова увидеть его у неё точно не будет. По правде говоря, в этом мире она вообще не должна была встретить его снова. Он должен был прокладывать собственный путь. Даже если она больше никогда его не увидит, ничего страшного.

— Тогда я пойду. Увидимся.

— Ага. Увидимся.

Она произнесла привычные слова прощания, хотя знала, что это время может никогда не наступить. Аллен исчез так же внезапно, как появился. Воспользовался бы уже проклятой дверью, подумала она со вздохом.

И вдруг ей кое-что пришло в голову.

— О. Точно.

Теперь она поняла. И то, как он узнал. И то, как попал в город. И то, как проник в замок. И почему в нём что-то казалось чуть-чуть не таким. Но теперь было слишком поздно.

— Угх. Почему со мной всегда так?

Дверь резко распахнулась. На пороге стояла знакомая фигура в чёрных доспехах.

— Так уж необходим драматический вход, Лизетта?

— Простите. Боюсь, обстоятельства того требуют.

— Да? У меня такое чувство, что спрашивать необязательно, но всё-таки хотелось бы знать, зачем ты привела с собой эту шайку головорезов.

За Лизеттой стояла шеренга таких же фигур в чёрных доспехах — не меньше десяти.

— Верно, — сказала Лизетта. — Леди Анриетта, вы подозреваетесь в государственной измене, а именно в сотрудничестве с королевством Адастера. Прошу проследовать с нами на допрос.

Анриетта вздохнула. Она ожидала этого, но её тревожило другое: она не знала, кто дёргает за ниточки. Если задействованы Рыцари Чёрного Волка, это должен быть кто-то из императорской семьи, но она понятия не имела, у кого есть такой мотив.

И всё же сейчас не было смысла ломать над этим голову, сказала она себе; очень скоро её к этому человеку доставят. Она вздохнула, представляя это... и то, что последует потом.

Положение ухудшается

Аллен только-только вернулся в гостиницу, когда услышал, что ситуация внезапно изменилась. Он стоял рядом с Милен, пока Кёртис объяснял.

— Ей предъявили новые обвинения? Что это значит? — спросил он, широко раскрыв глаза.

— Ровно то, что прозвучало, — ответил Кёртис с обеспокоенным видом.

После того, что рассказала ему Анриетта, Аллен не мог не растеряться. Судя по лицу Милен, она чувствовала то же самое.

— Вам удалось с ней встретиться? — спросил Кёртис.

— Ага. Я как раз вернулся, чтобы рассказать тебе об этом.

— Значит, ты всё-таки пошёл, — ответил Кёртис. Затем тихо пробормотал: — Как же ты вообще попал внутрь?

Аллен лишь пожал плечами. Вопрос, похоже, и не был обращён к нему напрямую. Как он говорил Анриетте, охрана замка впечатляла. Один Аллен не смог бы остаться незамеченным, особенно так, чтобы после его ухода никто не понял, что он там был. Всё стало возможным благодаря невидимости Милен. Это был настолько продвинутый навык, что Аллену оказалось трудно даже ненадолго его имитировать. Зато он смог подсказать ей, как сделать его ещё менее обнаружимым. Результат явно оказался идеальным: даже Анриетта их не заметила. Они вошли в замок так, что никто их не увидел, и так же легко выбрались.

— Есть шанс, что ты мне расскажешь?

— Никак нет, — ответил Аллен.

— Логично. Но если вы смогли проникнуть внутрь, значит, охрана всё ещё слишком слаба... О, простите. Сейчас не время. Итак, что вы узнали от Анриетты?

— Посмотрим... Если коротко, похоже, наши страхи были напрасны. Анриетту скоро вернут к обычной жизни, и нам ничего делать не придётся.

— Более того, если мы начнём действовать, мы только помешаем, — сказала Милен.

— Понятно. Поэтому вы двое так растерялись, услышав мои слова.

— Ага. Я не понимаю, как теперь всё могло ухудшиться.

— Но каким-то образом ухудшилось? — спросила Милен.

— Не знаю, сказал бы я «каким-то образом», — ответил Кёртис. — Возможно, дело скорее в том, что Анриетта изначально была слишком наивна. Или она просто солгала, чтобы вы не беспокоились.

— Возможно, — сказал Аллен. — Так в чём её теперь обвиняют?

— Верно, я ещё не сказал. Её обвиняют — точнее, подозревают — в государственной измене. В сотрудничестве с королевством Адастера.

Такое обвинение было бы куда труднее опровергнуть. Оно не было правдой, но Анриетта приглашала Аллена и остальных в своё поместье. Если Рыцари Чёрного Волка выяснили, что они из королевства, такие подозрения выглядели естественно. С другой стороны, если они не знали, откуда группа Аллена, причин подозревать именно это быть не должно. Но здесь уже существовал прецедент — случай в Эльфийском лесу. При нынешнем состоянии империи, если Рыцари Чёрного Волка решали, что нечто правда, оно становилось правдой.

— Каковы шансы, что подозрение подтвердят? — спросил Аллен.

Кёртис мрачно посмотрел на него.

— Поскольку обвинение выдвигают Рыцари Чёрного Волка...

— Его примут за истину? — закончила Милен.

— Да. То, что они всё ещё участвуют в этом деле, делает такой исход весьма вероятным. Хотя в таком случае довольно странно, что нас ещё не задержали. Если только... помощь человеку, виновному в измене, перекладывает вину не только на самого преступника, но и на его семью и спутников. Если обвиняемые из другой страны, это может привести к началу войны. С другой стороны, возможно, именно этого они и хотят добиться.

— Люди из другой страны, приходящие на помощь обвинённой в измене, только подтвердят их подозрения, — сказал Аллен.

— Да ещё и обвинённой в убийстве императора, — добавила Милен.

Таким образом, если они придут Анриетте на помощь, империя заключит, что Адастера стоит за убийством императора. И хотя королевство было не чуждо воинственным обвинениям со стороны империи, к ним нельзя было относиться легкомысленно, особенно когда речь шла об убийстве императора. Империя получит моральное преимущество, а имя королевства окажется запятнано.

С другой стороны, если они не предпримут попытки спасти Анриетту, имя Адастеры внутри империи продолжат очернять, но за её пределами ложные обвинения империи останутся не более чем пустыми словами. Вес Рыцарей Чёрного Волка имел силу только в империи; другие страны не признавали их авторитет.

Но стоило Аллену и остальным сделать ход, и любые возражения о том, что у империи нет доказательств, потеряли бы силу. В глазах империи их действия стали бы неопровержимым доказательством. Теперь, когда всё дошло до этого, самым разумным вариантом казалось оставить Анриетту самой разбираться со своей бедой.

— Ты ведь не собираешься сказать нам забыть об Анриетте? — спросил Аллен.

— Часть меня хотела бы ответить: «Разумеется, нет», — сказал Кёртис. — Но, пожалуй, это не так уж далеко от истины.

Аллен пристально посмотрел на него. Кёртис ответил прямым взглядом. Аллен кивнул, предлагая продолжать.

— Конечно, я никогда не брошу Анриетту. Но я хотел бы, чтобы вы все пока покинули столицу.

— Но мы здесь, чтобы её спасти, — сказала Милен, озадаченно.

— Худшее, что может случиться с ней сейчас, — это контакт с вами, — сказал Кёртис. — Уверен, мне не нужно объяснять почему.

В этот момент обвинение в связи Анриетты с королевством было всего лишь ложью. Но если выяснится, что Аллен и остальные общались с ней, а затем обнаружится, что они подданные королевства, Анриетту признают виновной, и любой шанс спасти её без побега из заключения — со всеми проблемами, которые это вызовет после, — исчезнет.

— У меня такое чувство, что это не слишком многое изменит, — сказал Аллен. — Её ведь уже обвиняют в преступлении, караемом смертью.

— Может быть. А может, и нет, — сказал Кёртис. — Думаю, лучшим для Анриетты было бы вообще покинуть империю, но она должна выбрать это сама. Я никогда не пожелал бы, чтобы ей пришлось бежать от обвинения в ужасном преступлении и всю оставшуюся жизнь скрываться.

— Так что нам делать? — спросила Милен.

— Я что-нибудь придумаю. Или, по крайней мере, продолжу пытаться, пока не станет слишком поздно. До признания Анриетты виновной ещё есть время. Правда, куда меньше, чем было бы обычно: Рыцари Чёрного Волка действуют быстро. Но у нас должна быть неделя — нет, три дня. Вы позволите мне составить план?

Он почтительно поклонился. Аллен вздохнул и взглянул на Милен.

＊＊＊

— Наверное, так будет лучше? — сказала Милен.

Аллен пожал плечами, пока они шли по городу.

— Наверное.

Он чувствовал недовольство Милен, но предпочёл не добавлять никаких мыслей. Краем глаза он видел, как она косится на него, всё тем же видом выражая недовольство, но сказать ему было нечего. Он продолжал идти к краю города.

Он согласился покинуть столицу. Кёртис уже подготовил место, куда им предстояло отправиться; на карете туда можно было добраться примерно за день. Даже транспорт — та же скоростная карета, на которой они приехали, — был устроен. Охранник Кёртиса должен был править, а с конюшней в месте назначения уже связались. Аллену и остальным оставалось только отправиться туда.

Аллен связался с Ризе и Ноэль, которые ждали в отдельном месте на случай, если во время проникновения Аллена и Милен в замок что-то пойдёт не так. У него не было магического средства связи вроде того, что было у Ризе, но его Параллельной мудрости хватало, чтобы передать простую информацию — например, место.

Аллен и Милен были ближе и должны были первыми добраться до кареты. Там они подождут Ризе и Ноэль, после чего все вместе покинут город. Их дальнейшие действия будут зависеть от развития ситуации... и от Кёртиса.

— Ну и каша, — пробормотал Аллен, бросив короткий взгляд на императорский замок, и продолжил идти.

Подземелье

Анриетта невольно вздохнула, осматриваясь вокруг. Её вполне комфортное пребывание, которым она наслаждалась ещё недавно, перевернулось с ног на голову, и один-два вздоха были вполне заслужены. Теперь, как и прежде, она находилась в комнате без окон. Но в этой не было приятного ковра из прежних покоев, и хотя ей хотя бы дали стул, он никак не мог сравниться с изящным креслом, на котором она сидела раньше.

Конечно, сравнивать комнату за решёткой с комнатой, где её держали под домашним арестом, особого смысла не имело. Это была тюремная камера.

— Значит, здесь и правда есть подземелье, как говорили слухи, — пробормотала она себе под нос. Городская легенда — по крайней мере, так это выглядело — утверждала, что подземелье существует для членов императорской семьи, совершивших серьёзные промахи, или для заключённых, чьё присутствие нельзя раскрывать публике. Теперь, похоже, всё оказалось правдой: не только само существование места, но и его назначение.

И всё же, несмотря на скромную обстановку, подземелье в остальном не обладало той мрачной, сырой атмосферой, которую Анриетта ожидала от самого названия. Все углы были ярко освещены, и хотя стул уступал прежнему креслу, по меркам обычного человека он всё равно был добротным. У неё даже была кровать. Вероятно, здесь ей будет удобнее, чем в дрянной гостинице.

— Полагаю, это камера для почётных гостей, — фыркнула она. Для обычной тюрьмы здесь было слишком комфортно, но членов императорской семьи нельзя было сажать рядом с рядовыми заключёнными. Должно быть, именно ради этого такая камера и существовала. — Хотя я недостаточно высокого положения, чтобы заслужить такую камеру.

Она была всего лишь маркизой, да и то лишь по имени. Хотя это был второй по старшинству ранг в имперской иерархии, её маркизат имел меньше всего влияния среди всех. В неудачный день она могла проиграть спор даже графу.

— В каком бы преступлении меня ни обвиняли, такое хорошее обращение всё равно странно.

— Странно?! Я всего лишь пытался сделать так, чтобы ваше пребывание было удобным.

— Что?! — вскрикнула Анриетта, резко направив блуждавший взгляд прямо перед собой.

Она никогда не ослабляла бдительность, но никого рядом не почувствовала. Камера была сделана из особого материала, затруднявшего использование Даров — хотя и не делавшего его невозможным. И пусть у Анриетты не было Дара, камера действовала и на неё: искажение восприятия мешало пользоваться силами, унаследованными ею из прошлой жизни святой ученицы, куда сильнее, чем та естественная лёгкость, с которой она обычно ими владела; впрочем, она была уверена, что со временем привыкнет.

Анриетта вгляделась в появившуюся фигуру. Она не узнавала ни голос, ни внешность. Это точно была не Лизетта — перед ней вообще стояла не женщина. По ту сторону решётки находился молодой человек примерно её возраста. Почему он говорил с ней так фамильярно? Сколько бы она ни изучала его лицо, оно не пробуждало никаких воспоминаний. Она посмотрела на него вопросительно, и он улыбнулся.

— Значит, не помнишь. Я сильно изменился с нашей последней встречи. А так, сестра?

Анриетта растерялась.

— Сестра?

У неё не было ни братьев, ни сестёр, ни двоюродных родственников. Дядя был её единственным кровным родственником — насколько ей было известно. И уж точно не существовало человека, у которого были бы причины называть её сестрой.

И вдруг она вспомнила, что когда-то её уже так называли. Воспоминания хлынули обратно. Лицо в памяти не совпадало с тем, которое она видела сейчас, но в глазах были следы той сцены.

— Кёртис?

Молодой человек просиял от радости. Анриетта нахмурилась. Это никак не мог быть он.

— Кёртис? Кёртис Халнесс Виктор? Что ты здесь делаешь?

В Викторской империи имя «Виктор» обозначало людей императорской крови, и Кёртис был одним из них.

— Это больше не моё имя. Теперь я Кёртис Линквист.

— Вот как? Я слышала, что тебя отдали на усыновление, но почему в мою семью?

— Это так странно? У императорской семьи много целей, но моя ценность, к сожалению, ограниченна. Я оказался полезнее твоим дяде и тёте. Они отчаянно хотят легитимности, а я был идеальным человеком, чтобы удовлетворить это желание.

— Это... Ну, пожалуй, логично.

В его словах была правда. Членов императорской семьи часто выдавали замуж или женили в соседних странах либо среди влиятельных подданных империи, чтобы укрепить отношения. Но Кёртис не был членом императорской семьи — лишь потомком её крови. Такие люди редко имели связь с центральной семьёй. Стать игрушкой, удовлетворяющей желания пары наглых детей, возможно, было лучшим, на что мог рассчитывать такой человек, как он.

— Ты волнуешься обо мне? Поверь, не стоит. На самом деле я счастлив наконец разделить твоё имя.

— Да, помню, ты когда-то говорил что-то такое.

Именно похожие глаза заставили Кёртиса изначально назвать её сестрой. Она отнеслась к нему доброжелательно, и он к ней привязался. Пока он ходил за ней следом, кто-то однажды заметил, что они похожи. Кёртис начал называть её сестрой и говорил, что хочет взять её фамилию. Анриетта с удивлением обнаружила, что это было не просто детское пустословие.

— Уверен, для тебя это ничего не значило, но для меня стало событием, изменившим жизнь.

— Думаю, ты немного преувеличиваешь.

Несмотря на — или из-за — императорскую кровь, в детстве его часто дразнили. Всё, что сделала Анриетта, — вмешалась.

— В любом случае, почему ты здесь? Хотя нет, как ты вообще узнал, что я здесь? Как ты вошёл?

О том, что её держат здесь, должны были знать только Рыцари Чёрного Волка, герцоги и герцогини и императорская семья. Она не могла представить, чтобы кто-то из них проболтался Кёртису, особенно теперь, когда он был приёмным сыном маркизата.

Что-то зацепило её на краю сознания, но прежде чем мысль успела оформиться, её вытеснил другой вопрос: как он вошёл? В замок разрешалось входить только членам императорской семьи или тем, на кого они единогласно дали одобрение. Но Кёртиса особенно не любили двое старших членов семьи. Он не должен был пройти даже через ворота, не то что попасть в подземелье.

— О, это было просто. Я руковожу Рыцарями Чёрного Волка. Мне сообщили в тот миг, когда тебя привели сюда.

— Но я думала, приказывать им может только императорская семья.

Им это позволял Дар Контракта. Пока Рыцари Чёрного Волка находились под контролем этого Дара, они не могли действовать по собственной воле и не должны были выполнять приказы Кёртиса.

— Ах, не совсем. Строго говоря, это должен быть человек, признанный императором.

— И император признал тебя?

— Именно. В качестве... страховки, скажем так.

Всё начало складываться. Анриетта всё ещё многого не понимала, но одно было ясно.

— Понятно. Значит, это ты напичкал голову Аллена и его друзей всякой чепухой, пока приводил их сюда.

— Вот о чём ты беспокоишься? Ну да, это правда. И, судя по всему, он не солгал о встрече с тобой. Какой загадочный парень. Я явно был прав, что держал его на расстоянии.

— Что ты с ним сделал?

— Ты думаешь, я способен что-то сделать с таким, как он? Один короткий взгляд на его боевой потенциал заставил меня содрогнуться. И всё же у того, что один человек может сделать в одиночку, всегда есть пределы. Собственно, полагаю, именно поэтому я сюда и пришёл. Как бы ты ни сопротивлялась, стоит тебе лишиться возможности сопротивляться — и всё кончено.

— Только не говори...

— Конечно, я не подавил его грубой силой. Это противоречило бы всему, что я сказал. Но правда в том, что для его подчинения понадобится демонстрация силы.

Значит, Кёртис чем-то ему угрожал. Судьба императорской семьи Анриетту не слишком волновала, но если Кёртис собирался что-то сделать Аллену, это было совсем другое дело. Она не могла представить, что Аллен поддастся угрозам, но в то же время он не был непобедим. Она сердито посмотрела на Кёртиса, а тот в ответ пожал плечами и принял обеспокоенный вид.

— Прошу, не смотри на меня так. Я сделал всё это ради тебя.

— Ради меня? Я здесь торчу из-за тебя!

— О, я знаю. Не могу сказать, что всё сделал только ради тебя. На самом деле, пожалуй, в основном ради себя. Но правда в том, что я думал о тебе.

Анриетта не почувствовала лжи в его словах, но это не значило, что она ему верит. Она всмотрелась в него, пытаясь понять его истинные намерения.

— Чего именно ты добиваешься?

— Разве не очевидно? Я хочу стать императором. Я должен стать императором.

— Зачем? У нас уже есть императорская семья.

— Эти бесполезные дураки? Они будут совещаться вечно и так и не назовут преемника. Эту страну нельзя оставлять им. — Кёртис торжественно посмотрел на неё. — Так что, сестра... ты поможешь передать мне власть над этой землёй? Это, разумеется, будет лучше и для тебя. Империя больше не будет тебя преследовать.

[[image:/storage/reader-images/4b164a42e8edb6f9c23347207179d1b997c72b14.jpg]]

Ученица и герой

Заявив, что позже вернётся и обсудит детали, Кёртис ушёл.

Анриетта вздохнула. Теперь подземелье казалось ещё безлюднее.

— Что это вообще, чёрт возьми, было?

Его предложение её нисколько не интересовало. Да и судьба самой империи, если честно, тоже — хотя она понимала, что вслух такое лучше не говорить, иначе её наверняка неправильно поймут. С её точки зрения, Кёртис мог становиться императором сколько угодно. Ей было всё равно. У неё не было уверенности, что он действительно способен добиться своих целей, но если хочет — пусть пробует.

— Только у меня нет причин ему помогать.

В каком-то смысле он был прав насчёт преследования, которое ей пришлось пережить. Пока за ней оставался титул, напрямую с ней никто ничего сделать не мог, но стоило ей появиться на приёме — она сразу чувствовала, как её отталкивают, и слышала злые пересуды. Её даже таскали на приёмы в чужие страны без охраны, словно нарочно приглашая кого-нибудь напасть на неё. Всё это прекратилось лишь после того, как императорская семья сообразила: если Анриетта исчезнет, её дядя и тётя получат полную свободу делать что вздумается. Поэтому вместо этого её сослали в маленький город.

Какими бы ни были официальные причины изгнания, по сути её поместили под «приятный» домашний арест и одновременно подготовили как жертву на случай надобности. Если Лаурус падёт под ударом врага, следующим на очереди станет её город. Анриетта сможет задержать наступающих и заодно послужить предупреждением.

Впрочем, для неё это уже почти ничего не значило. Не то чтобы ей было совсем безразлично; просто она устала. Устала настолько, что не могла заставить себя ненавидеть кого бы то ни было. Или вообще чувствовать что-то, кроме раздражённого утомления. Действия империи она воспринимала примерно так, как измученный родитель воспринимает дурное поведение трудного ребёнка.

В конечном счёте в эту ситуацию она загнала себя сама. Империя всегда ставила собственную выгоду выше всего. Милостивое обращение, которое ей досталось, и гибкость в вопросе наказания существовали только потому, что служили этой выгоде. Будь расчёт империи другим, всё легко могло стать куда жестче.

Насколько знала Анриетта, к счастью, империя лишь однажды выбрала такой подход — когда силой включила эльфов в свою боевую мощь. Она понимала причину: одни только камни духа делали их ценным пополнением для армии. Ухудшение отношения эльфов к государству и подозрения со стороны других рас были признаны приемлемой ценой.

Но понимать выбор империи не значило его принимать. Анриетта решила сделать всё, что сможет, чтобы нарушить их планы. Она не знала, насколько действительно преуспела, но её действия сохранили нынешний уклад жизни эльфов и закончились её ссылкой. И снова — она сама поставила себя в такое положение. Наполовину именно поэтому отношение империи её не особенно задевало: она сделала собственный выбор.

А вторую половину составляло то, что, в конце концов, она была ученицей — верной служительницей воли Бога. Вместе с Богом она существовала на более высоком плане, чем люди, но указания Бога были абсолютны. У неё не должно было быть собственной воли. Она была лишь орудием, с помощью которого Божий замысел о мире воплощался в реальность.

Она не помнила, когда начала существовать. Самые ранние воспоминания были смутными. Она помнила только, как праздно смотрела на мир внизу. Ученицы обладали многими силами, но большую их часть им запрещалось использовать, чтобы они не злоупотребили ими. Зато силы, не вмешивавшиеся в дела мира, можно было применять как угодно.

Одна из таких сил позволяла наблюдать за «миром» внизу. Конечно, слово «мир» использовалось лишь по привычке: Бог и его ученицы жили в совершенно ином измерении. Находясь там, Анриетта, как и остальные ученицы, наблюдала за жизнью людей внизу.

Эта сила должна была помогать ученицам служить воле Бога. Иногда они нисходили в мир, но обычно этого не делали. Для учениц высокого ранга само нисхождение могло нарушить равновесие и тем самым противоречило их назначению. Поэтому им и дали возможность наблюдать издалека и оттуда же применять свои силы.

Но эта способность предназначалась вовсе не для того, чтобы просто убивать время. По складу мыслей, форме существования и ценностям ученицы отличались и от Бога, и от людей. Из-за этого порой возникали недоразумения: повеления Бога приводили не к тем результатам, которых он добивался. Иногда ученицы неверно понимали указания Бога. Иногда — поступки людей. Поэтому, когда у них не было других обязанностей, они наблюдали за человечеством, чтобы лучше понимать его и снижать вероятность неправильного толкования.

Разные ученицы наблюдали за людьми по-разному. Одни смотрели за деревнями, другие — за городами, третьи — за странами, а кто-то выбирал менее нарочно устроенные места. Анриетта же наблюдала за одним человеком. Даже она сама не знала, почему выбрала именно такой способ, но была уверена: другие ученицы тоже понятия не имели, почему остановились на своём. Более того, она была уверена, что никто из них даже не заметил, как этот выбор выдаёт их индивидуальность. Впрочем, сути это не меняло: из бесчисленного множества людей Анриетта всегда выбирала одного.

Её выбор казался почти случайным. По крайней мере, сама Анриетта поначалу не понимала его причины. Она считала, что, как и прочие ученицы, наблюдает за людьми ради Бога. Она уже не помнила, когда именно заметила это, но помнила, как у неё замирало сердце всякий раз, когда она видела последние минуты человека, за которым следила.

У учениц не было конечной продолжительности жизни. С точки зрения Анриетты жизнь человека — да и представителя любой расы — пролетала в одно мгновение, и лишь немногим везло умереть от старости. Среди тех, за кем наблюдала Анриетта, не было ни одного такого человека. Каждый был убит или погибал от собственной руки, хотя в большом мире многие всё же умирали от старости.

В какой-то момент Анриетта поняла: именно смерть была причиной того, что она не всегда наблюдала за одним и тем же человеком. Когда тот, за кем она следила, умирал, она искала другого. Но порой никто не привлекал её интереса, и тогда она проводила время, глядя в пустоту. Иногда, например в мирные эпохи, она куда больше времени смотрела в никуда, чем наблюдала за кем-либо.

Всё начало меняться, когда она узнала о книгах — вернее, начала по-настоящему понимать их назначение, хотя об их существовании знала уже давно. Чтение её по-настоящему увлекло. По общему правилу ученицы не могли взаимодействовать с миром, не нисходя в него, но книги было достаточно легко копировать издалека. Поэтому всякий раз, когда Анриетте было не за кем наблюдать, она погружалась в чтение.

Как ученица она располагала бесконечным временем, чтобы впитать в себя сколько угодно книг. К счастью, и мир был бесконечен. Тот, за которым присматривал служимый ею бог, был лишь одним из множества, а ученицы могли наблюдать за всеми. Другие ученицы не обращали внимания на прочие миры. Там были иные ценности, и они не могли служить своему богу в тех местах. Для Анриетты же эти миры открывали возможность бесконечного чтения.

Раз она могла копировать книги, она смогла собрать и собственную библиотеку, хотя у этого были свои ловушки. Разные ценности разных миров отражались в их письменности, и многие из них не совпадали с ценностями самой Анриетты.

К счастью, ценности одного мира очень хорошо совпали с её собственными. Именно книги этого мира помогли ей понять свои чувства. И было похоже на судьбу, что именно в этом мире родился Аллен. Чувство, которое Анриетта носила в себе, оказалось гневом — необъяснимым гневом и скорбью. Ей казалось, что человеческие жизни обрываются совершенно напрасно, не получая достойной награды.

Так она осознала, что объединяло всех людей, за которыми она наблюдала. Они были героями. Видеть их жизни — трагические жизни тех, кто преодолевал несправедливость, — заставляло её сердце трепетать. Она наблюдала за ними не ради Бога, а потому, что сама любила следить за их путём. Книги, которые она любила читать, тоже были историями о героизме. В них мгновения, когда герои преодолевали трагедию, всегда приносили ей огромное облегчение.

Но была одна вещь, с которой она никак не могла смириться: последние мгновения героев. Рано или поздно они всегда встречали безвременный конец. Будто по законам природы жалкая гибель была расплатой за такую славную жизнь. Преданные надёжным союзником или обманутые коварным замыслом врага, все они приходили к трагической смерти.

Одно дело — встречать такие смерти на страницах книг, но Анриетта видела, как реальные герои кончали точно так же. Ей было невыносимо смотреть на это, но она была ученицей: как бы ни болело её сердце, она ничего не могла сделать, чтобы остановить происходящее. Уже сама мысль об этом была странной. Другие ученицы даже не задумались бы о подобном. И как раз когда Анриетта стала задаваться вопросом, не ломается ли она, ей было велено направить героя, который спасёт мир. Так она наконец встретила своего героя.

— Хотя теперь с этим уже ничего не поделаешь, — пробормотала она.

Она всё ещё воспринимала себя как ученицу. Поэтому ей и было не слишком важно, что случится с ней или с империей. Точнее, сознавая себя второстепенным персонажем истории, она сознательно отстранялась от их судьбы. Что бы ни стало с империей, её это не касалось.

И всё же беды эльфов её тревожили. Не было причин обращаться с ними настолько плохо. Да, если заставить их работать силой, жизнь всей империи станет удобнее, но это было далеко не жизненно необходимо. Поэтому она вмешалась — совсем немного. Даже если бы не вмешалась, она приняла бы любой исход, будь он результатом чьей-то воли. В конце концов, она была бывшей ученицей. Её вообще не должно было здесь быть. Она выбрала переродиться вместе с Алленом из беспокойства за него. Приходилось признать: это было чистое своеволие.

Аллен и в этом новом мире оказался таким же, как прежде, но сам мир, казалось, шёл к тому, чтобы стать мирным и счастливым местом. Поэтому Анриетте больше было всё равно, что с ней случится. Да, она надеялась досмотреть всё до конца, но это не было жгучей необходимостью. Она была уверена: с Алленом всё будет в порядке, и этого хватало. Да, он всё равно будет попадать в опасность, но главное заключалось в том, что теперь он не один. Ему больше не нужно трудиться, скорбеть и страдать в одиночку. Ей не нужно быть рядом.

— Мне больше нечего делать.

Оставалась лишь проблема того, что собирался предпринять Кёртис. Похоже, это наверняка затронет Аллена. С этим надо было разобраться, но она не знала, что в процессе станет с ней самой.

— Вернуться к тому, чтобы быть ученицей, было бы не так уж плохо. Если я вообще смогу вернуться. — Решение переродиться она приняла без разрешения. По возвращении её могло ждать наказание. — Подумаю об этом, если и когда до этого дойдёт. Что бы ни стало со мной в этом мире, на него это не повлияет.

Анриетта говорила и смотрела в пустоту. Точно так же, как во времена, когда она была ученицей и не могла помочь герою, за которым наблюдала, она смотрела на собственную жизнь словно на жизнь далёкой незнакомки.

Желания Кёртиса

Она не знала, сколько времени прошло с визита Кёртиса. Иного способа судить об этом, кроме интуиции, у неё не было. Если интуиция не подводила, прошло около половины дня.

— Прости, что заставил ждать, сестра. Мне нужно было заняться кое-какими делами.

— Не беспокойся, я не то чтобы с нетерпением ждала новой встречи с тобой. Правда, я уже изрядно проголодалась. Было бы прекрасно, если бы ты что-нибудь с этим сделал.

— Я подумал, что ты предпочтёшь поесть уже после того, как выйдешь из тюрьмы. Полагаю, тебе не хочется здесь оставаться?

— В этом, пожалуй, есть смысл, — сказала Анриетта, нахмурившись.

Звучало так, будто Кёртис говорил о том, чтобы вывести её отсюда. Но половины дня недостаточно, чтобы империя подтвердила её вину; а когда подтвердит, надежды выйти уже не останется. Любое преступление, совершённое в пользу чужой страны, империя считала тягчайшим. Из камеры её выпустят разве что для того, чтобы отправить на плаху.

— Ты, кажется, растеряна, — сказал Кёртис. — Неужели ты правда веришь, что тебя казнят? Забыла, что я стараюсь тебе помочь?

— Ах да, кажется, припоминаю. Но разве у меня есть хоть какой-то шанс избежать смертного приговора? На этом этапе уже невозможно списать всё на ошибку или недоразумение.

— Верно, даже я мало чем могу помочь тебе в этом. Но смертный приговор не обязательно означает казнь. Ты это прекрасно знаешь, разве нет? Всего две недели назад ты была рядом с такими людьми.

— Ты собираешься назначить меня в Рыцари Чёрного Волка? Ни за что.

Она имела в виду не то, что откажется от назначения, а то, что у неё не будет никаких шансов выжить. Да, у неё были силы ученицы, но большинство из них годились лишь для поддержки других. В бою ей было нечего противопоставить тем ужасным задачам, с которыми сталкивались Рыцари Чёрного Волка. Их встреча с ними завершилась сравнительно мирно, но это было редким исключением: большинство их походов означало марш туда, где смерть более чем вероятна. Анриетта знала, что в таких местах не продержится и полдня.

— О, об этом не беспокойся. Тебя назначат в Рыцари Чёрного Волка, а потом сразу освободят.

— Да брось. Это невозможно. Из Рыцарей Чёрного Волка никого никогда не освобождают. Иначе освободили бы её.

Анриетта посмотрела через плечо Кёртиса на женщину в чёрных доспехах позади него — Лизетту. Та пережила три года службы в Рыцарях Чёрного Волка, решая самые тяжкие проблемы империи. В любом другом рыцарском ордене она получила бы как минимум несколько почётных медалей, и о помиловании можно было бы говорить всерьёз. Если даже её не могли освободить, на что надеяться Анриетте?

— С ней другой случай, — сказал Кёртис. — Тем, что она продолжает жить, она продолжает нарушать правила. Освободи её — и её немедленно арестуют. Империя не настолько безрассудна, чтобы позволить этому случиться.

— Значит, это всё-таки возможно? — сказала Анриетта.

— Именно поэтому потребовалась бы столь крайняя мера. Но тебя это не касается, сестра. Я добьюсь для тебя прощения.

— Вот как? И как же?

Правом помилования осуждённых преступников обладал только император. Даже члены императорской семьи, которые сейчас действовали вместо него, не могли распоряжаться этой властью.

— Ты и правда забывчива, — сказал Кёртис. — Я ведь уже говорил: я стану императором.

— Серьёзно? Я думала, ты просто шутил. У тебя нет ни малейшего шанса стать императором.

— О, уверяю, это возможно. Да, императорская кровь в моих жилах разбавлена, но если её недостаточно... я просто дополню её. С твоей помощью, я знаю, это возможно.

— Ах да, ты хотел, чтобы я тебе помогла. Так вот что ты имел в виду.

— Да. Когда ты будешь на моей стороне, я смогу получить право стать императором.

Кёртис был прав. В Анриетте тоже текла императорская кровь — не последнего императора, а одной из давно минувших поколений. Родоначальница дома Линквист когда-то была императорской принцессой. Если Кёртис женится на Анриетте, у него тоже появится право стать императором. Но это было очень большое «если».

— Ты забыл, что именно поэтому не можешь на мне жениться?

Кёртис родился от простолюдинки. Чтобы он никогда не смог стать императором, на него наложили множество ограничений, включая запрет на брак. Возможно, ему разрешили бы жениться на другой простолюдинке, но их потомкам запрещалось бы вступать в браки, пока в роду не исчезнет императорская кровь. На Анриетту наложили похожие ограничения — чтобы не позволить императорской крови распространяться бесконтрольно.

— Именно поэтому тебя и отправили приёмным сыном в какую-то бесполезную, но безвредную семью.

— О, как жестоко. — Кёртис усмехнулся. — Хотя ты права. Но можно сказать, именно это и даёт мне такую свободу. Например — это всего лишь пример, понимаешь, — что если все члены императорской семьи каким-то образом исчезнут?

Он усмехнулся, и Анриетта вдруг уловила слабый запах крови, исходящий от него. Что именно он делал последние полдня?

— Что ты сделал с императорской семьёй?!

— Ну-ну. Это был только пример. Хотя, по совпадению, правда, что двое её членов недавно... исчезли.

Анриетта понимала: сейчас нет смысла его допрашивать. Кроме того, даже если вся императорская семья исчезнет, Кёртиса всё равно не признают императором. Анриетта была не единственной носительницей императорской крови — она была и у герцогских родов. Собственно, герцогства и были созданы, чтобы дать империи наследника на случай подобной ситуации. Кровь Кёртиса могла быть самой сильной, но следующий император пришёл бы из герцогских домов.

— Ты же не собираешься избавиться ещё и от всех герцогских родов?

— Я не настолько глуп. Без них империя не будет работать. Но заходить так далеко и не нужно. Мне нужна только ты.

— О господи, опять это?

— Как ты думаешь, зачем я всё это устроил? Я не хотел делать из тебя предательницу; просто другого пути не было. Это был единственный способ сделать тебя моей. Разумеется, после того как императорская семья исчезнет со сцены.

— Избавление от них не позволит тебе жениться на мне. Сначала тебе всё равно придётся меня помиловать. Постой... только не говори...

Она с удивлением посмотрела на Кёртиса, и он зловеще кивнул. Она не понимала, зачем было назначать её в Рыцари Чёрного Волка. Почему бы не помиловать её сразу? Но теперь она уловила его намерения.

— Верно, — сказал Кёртис. — Тот, кто командует Рыцарями Чёрного Волка, имеет право освободить их всех разом. Пока они исполняют обязанности, формально они не считаются осуждёнными преступниками. Власть императора для этого не нужна. Правда, технически это значит, что тебя не помилуют.

— Но все Рыцари Чёрного Волка станут обычными гражданами...

— Так гласят правила. Конечно, для этого, по идее, требуется одобрение императора. Но, к несчастью, императора нет. Правила не предусматривают отсутствующего императора. Приказ просто пройдёт без возражений.

— Значит, ты распустишь весь орден, а я стану простолюдинкой? — сказала Анриетта.

Когда её признают виновной в предполагаемых преступлениях, титула её наверняка лишат. А затем, когда она перестанет быть осуждённой преступницей, но останется простолюдинкой — правда, с императорской кровью, — Кёртис сможет свободно жениться на ней. То, что их дети будут обладать сильнейшей возможной императорской кровью, обеспечит ему возможность захватить трон. Отсутствие титула у Анриетты не будет иметь значения.

Императорская семья никогда бы этого не позволила, но если она действительно будет устранена, уже не так ясно, станут ли герцогские дома возражать. Восшествие представителя герцогских родов на трон было, скорее, делом выбора со стороны императорской семьи. Но как империя ставила на первое место собственную выгоду, так и каждый великий дом ставил на первое место свою. Если ни один из домов не увидит в восшествии Кёртиса явного вреда для себя, вполне возможно, они это одобрят.

— Понятно, — сказала Анриетта. — В теории это возможно. Наверное, это единственный способ, которым ты можешь это сделать. Впечатляет упорство.

— Вот как? — сказал Кёртис. — Тогда...

Анриетта посмотрела ему прямо в глаза.

— Но, боюсь, ничего не выйдет. Я тебе никогда не помогу.

Лицо Кёртиса исказилось.

— Почему? Ты хочешь умереть здесь?

— Богатые слова от человека, который меня сюда посадил. В любом случае, если честно, мне всё равно, умру я или нет.

— Тогда почему?! Почему ты не хочешь помочь мне, сестра?!

— Тебе правда надо спрашивать? С чего бы мне прощать тебя за то, что ты велел Рыцарям Чёрного Волка сделать в Эльфийском лесу?

Было очевидно, что и тогда за ниточки дёргал Кёртис. К счастью, потери оказались не слишком велики. Но если бы там не было Аллена, ущерб мог стать неизмеримым. Анриетта никогда не стала бы сотрудничать с человеком, который едва не причинил столько вреда.

— Да, твоя доброта — добродетель. Но на этих людях твоя доброта пропадает зря, — настаивал он.

— Я не позволю тебе их оскорблять, Кёртис.

— Но, сестра!

Империя не была мирной страной. В некоторых отношениях она представляла собой меритократию, но в других население присоединённых территорий оставалось людьми второго сорта. Анриетта не собиралась вмешиваться в этот вопрос: она знала, что у разных людей разные ценности. Но она не могла вынести презрения к тем, кто был ей дорог.

Кёртис фыркнул.

— Если ты не согласишься, я уничтожу весь Эльфийский лес за укрывательство демонов! У меня есть такая сила! И даже тогда ты ко мне не присоединишься?!

— Я убью себя раньше, чем ты успеешь. Тогда для тебя это потеряет смысл. К тому же кто сказал, что ты не сделаешь то же самое, даже если я соглашусь помочь?

Кёртис был потрясён.

— Почему ты готова на такое?!

Анриетте нечего было ответить. Его глаза были затуманены ненавистью — не к ней, а к стране в целом. После всех жизней героев, за которыми она следила, ей было легко распознать человека, чей разум искривила обида.

— Кроме того, свою месть ты должен вершить сам. Нет смысла, чтобы я тебе помогала.

— Но тебя топтали так же, как меня, сестра!

— Не используй меня, чтобы оправдать свою месть. Делай это сам.

— Значит, ты отказываешься стать моей, что бы ни случилось?

Анриетта посмотрела на Кёртиса, чьи глаза были полны ненависти.

— Я не чья-то собственность, — сказала она, хотя в тот же миг вспомнила, как во времена ученицы часто думала о себе почти как о собственности Бога.

Он меня убьёт, — подумала она.

Она не хотела умирать, но и сильного желания жить дальше у неё не было. Своих целей она уже достигла. В каком-то смысле такая смерть казалась подходящей. В конце концов, как бы она ни злилась, как бы ни бушевала, всё, что она могла предложить Аллену, было той же судьбой, что и у всех прочих героев. Переродившись в одном мире с ним, она помогала другим, чтобы забыть, как мало может сделать для него. Чувство долга, которое испытывал перед ней Кёртис, было не результатом её доброты, а итогом попыток найти замену помощи Аллену. И теперь это приведёт её к концу.

— Хорошо, — сказал Кёртис. — Если ты не присоединишься ко мне, я убью тебя и сделаю моей!

— Знаешь, я время от времени слышу эту фразу, но до сих пор её не понимаю, — произнёс чей-то голос. — Каким образом убийство человека делает его твоей собственностью?

Анриетта ахнула и посмотрела в сторону голоса, но Кёртис и Лизетта заслоняли ей обзор. С ослабленными силами ученицы она не могла видеть сквозь них. И всё же сомнений в том, кто это, не было.

— Ты всегда появляешься в самый подходящий момент. Будто специально подгадываешь, — сказала Анриетта.

— Эй, обидно же. Это просто совпадение, — возразил прибывший.

— Ты! — сказал Кёртис. — Что ты здесь делаешь?!

Раздался один шаг, и перед прутьями камеры появилась ещё одна фигура. Это был Аллен с обычным равнодушным выражением лица.

К финалу

Аллен коротко осмотрелся, готовясь к действиям. Изначально он пришёл сюда только собрать информацию, но поспешил вмешаться, когда почувствовал: дальше ждать нельзя. Он старался выглядеть так, будто прекрасно понимает, что происходит, но внутри его терзала неуверенность — даже не столько в том, как действовать, сколько в том, что вообще происходит. Изо всех сил стараясь этого не выдать, он посмотрел на каждого из находившихся здесь людей.

Напротив стоял Кёртис. Ещё одно знакомое лицо шагнуло вперёд, словно собираясь его защищать. Это была Рыцарь Чёрного Волка, с которой он столкнулся в Лаурусе. Лизетта, кажется? Кёртис смотрел на Аллена с презрением, а Лизетта держалась настороже, готовая в любой миг двинуться.

Аллен отвёл взгляд от них обоих. Сейчас важны были не они. Вместо этого он посмотрел сквозь железные прутья, тянувшиеся от пола до потолка каменного коридора, на Анриетту.

— По крайней мере, выглядишь ты хорошо. Хотя, наверное, странно говорить это, когда с нашей прошлой встречи не прошло и дня.

— С учётом обстоятельств не думаю, что это так уж странно, — ответила она, подозрительно взглянув на него. — Ты ведь понятия не имеешь, что происходит, да?

Аллен пожал плечами. Она сразу его раскусила.

— Я бы так далеко не заходил. Думаю, общую суть я понимаю.

— Ещё бы. Иначе ты бы здесь не стоял. — Она посмотрела ему через плечо. — И тот, кто прячется у тебя за спиной, тоже.

Аллен почувствовал, как человек позади него удивлённо дёрнулся. Кажется, сейчас было не лучшее время, чтобы его поддевать.

Глаза Кёртиса и Лизетты расширились, когда они внезапно заметили, что в помещении есть ещё один человек, но выражение лица Кёртиса быстро сменилось гневом.

— Ты?! Что ты здесь делаешь?!

— А как выглядит? — вмешался Аллен. — Самый быстрый способ что-то узнать — спросить того, кто знает. А самый быстрый способ попасть в незнакомое место — попросить провести тебя того, кто с ним знаком.

— Ты предательница, Селия? — сказала Лизетта.

Она казалась ошеломлённой, словно не могла поверить, что другая женщина вообще способна на подобное.

Кёртис ахнул.

— Верно! Как только Рыцарь Чёрного Волка ослушивается моего приказа, его должна скрутить невыносимая боль! Как ты смогла меня предать?!

— О, правда? — сказал Аллен. — Наверное, логично ставить на преступников такие ограничения.

Это могло быть негуманно, но эффективности у такого способа было не отнять. В этом мире мало кого волновали права преступников, а права приговорённых к смерти — тем более. Даже положение Анриетты не заставило Аллена отказаться от этой мысли: просто сейчас он ставил на первое место собственные заботы и не имел возможности возмущаться системой в целом.

— Постой! — сказал Кёртис. — Как ты снял контракт? Мой Дар «Связывающий контракт» могу отменить только я!

— Да? — сказал Аллен. — На самом деле всё было довольно просто.

Чары были сильными, но именно эта сила делала их столь же хрупкими. Стоило подтолкнуть их Безграничным знанием и Параллельной мудростью, и они легко разрушились.

Кёртис закипел.

— Чушь!

— Это же Аллен, — сказала Анриетта. — Для него обычное дело.

— Будто ты сама другая, — сказал Аллен.

Именно она научила его разрушать магические барьеры и снимать проклятия.

— Ну, как видишь, сейчас я страдаю здесь в тюрьме. Так что мои силы явно не идут в сравнение с твоими.

— У меня такое чувство, что ты пошла тихо и добровольно. И не думаю, что ты тут особенно страдаешь.

Тут Кёртис словно вдруг вспомнил, где находится. Он посмотрел на Аллена и Анриетту, затем впился взглядом в первого.

— Как бы ты это ни сделал, ты вынудил её всё объяснить, верно?

— Ты обо мне такого мнения? Хотя, постой, это правда так выглядит? — сказал Аллен, жестом указав себе за плечо. Он чувствовал, как Селия внимательно смотрит на него.

Он собирался прийти один: не хотел втягивать остальных в ситуацию, где слишком многое оставалось непонятным. Но Селия сама предложила провести его, хотя на самом деле хотела прийти, чтобы завершить дело, к началу которого имела отношение.

— Она рассказала тебе по своей воле? — сказала Лизетта. — Невозможно. Даже будучи Рыцарем Чёрного Волка, она хранит рыцарское сердце. Я знаю это лучше всех. Она никогда не предала бы своего господина.

— По-моему, ты всё перевернула, — сказал Аллен.

— Перевернула? Как?

— То, что вы делаете, разве рыцарственно? Подставлять невиновного человека? Мне всё равно, ради империи это или нет. Разве не более рыцарский поступок — ослушаться такого приказа, даже если тебя за это назовут предателем?

Речь, которую Аллен произнёс перед Селией, была куда проще того, что он сейчас сказал Лизетте. «Ты правда с этим согласна?» — вот и всё, что он спросил. Явная мука Селии убедила его разрушить чары.

— Но это бессмыслица! — сказал Кёртис.

— Какая часть? Всё правда, — сказал Аллен.

— Но тогда выходит, ты знал, что она мой страж!

— И всё? Да, знал.

Аллен не получил возможности поговорить с Селией, пока они не покинули имперскую столицу. Собственно, именно поэтому он и согласился временно уйти: знал, что это даст ему шанс.

— Всё, что она объяснила, почти совпало с тем, что я и предполагал. Остальные, конечно, были потрясены. Вообще-то они на меня немного злятся.

— Не удивлена, — сказала Анриетта.

— Ага, я знаю.

Он пожал плечами. Поэтому он и не оправдывался; напротив, сам позволил им накричать на него.

— Ты... ты знал? — выдавил Кёртис. — Невозможно! Когда ты понял, что она мой страж?

— С самого начала, конечно. Точнее... ещё в Финисе, когда ты заменил ею того парня, который напал на Эльфийский лес.

— Что?! Н-невозможно! Ты знал, что он тоже был моим стражем?!

— Разумеется.

Аллен не стал действовать раньше потому, что не понимал, чего добивается Кёртис. Он считал возможным, что юноша действительно делает всё это ради Анриетты. Лишь в самый последний момент стало ясно, что это не так.

— Хотя о том парне я всё же жалею, — продолжил Аллен. — Из-за того что я его отпустил, Ноэль и Милен оказались в опасности.

Он уже не раз извинился перед ними, но всё равно чувствовал, что этого мало. И перед Ризе тоже.

— Ты всё знал? Нелепость. Если ты правда способен на такое...

Кёртис бросил на Аллена знакомый взгляд. Взгляд, которым на него смотрели как на чудовище.

Аллен невольно криво улыбнулся. Он всё ещё слышал эти слова и не мог сказать, что они больше не задевают. Именно ради того, чтобы больше не терпеть такие взгляды, он и искал мирной жизни. Но приходилось признать: теперь это болело не так сильно, как раньше. В отличие от тех времён, сейчас он знал, что у него есть друзья, понимающие, кто он на самом деле.

— В общем, я не до конца понимаю, что здесь происходит, но знаю: ты хочешь Анриетте только плохого. И очень похоже, что если я оставлю её здесь, станет только хуже. Так что я забираю её домой.

Кёртис фыркнул.

— Если ты так много знаешь, то должен понимать: только я могу помочь моей сестре!

— Напомнить тебе, что ты сказал ей до моего появления? Думаешь, после такого я оставлю её на попечение человека, который это сказал? Я прекрасно знаю, чем это закончится.

— Господи, ты мне отец, что ли? — сказала Анриетта.

— Просто друг. Нельзя же винить меня за то, что я беспокоюсь.

— Хм. Никогда не думала о тебе как о друге.

— Ух ты, жестоко. Хотя, наверное, мы и правда никогда не проводили время просто как друзья, да?

Перекидываясь репликами с Анриеттой, Аллен не спускал глаз с Кёртиса, и настроение того внезапно изменилось. В нём всё ещё кипела ненависть, но теперь он смотрел на Аллена так, будто тот насмехается над его чувствами к Анриетте.

— А, вот оно что! Это ты! Из-за тебя она не хочет стать моей! Отлично! Прекрасная возможность убить тебя и заставить её подчиниться!

— Я, кажется, вляпался во что-то серьёзное, — пробормотал Аллен.

— И снова, — сказала Анриетта. — Только сейчас заметил?

— И всё же ты продолжаешь надо мной издеваться, — сказал Кёртис. — Конечно, ты можешь себе это позволить. Да, я знаю, как ты притворяешься слабее, чем есть на самом деле. Но сможешь ли ты пользоваться этой силой здесь?

— А? — сказал Аллен.

По какой-то причине Кёртис выглядел уверенно. Да, обычно Аллен не стал бы драться в таком тесном месте, но для Кёртиса это не было преимуществом. Разве что...

— О. Здесь ведь правда что-то странное, да?

— Ха! Наконец заметил! Да, сила Даров здесь подавляется! Твоя сила, похоже, отличается от Даров, но это неважно! Даже силы демонов ограничены!

— Звучит так, будто ты уже проверял это раньше.

— Ха! Скоро сам увидишь!

— Вот как? Не знаю, что именно ты имеешь в виду, но звучит так, будто своими силами ты пользоваться всё-таки можешь.

— Разумеется, есть предохранительный механизм. Но без нужного магического артефакта надеяться не на что!

— Хм. Понял.

Кёртис рассмеялся.

— Теперь понимаешь? Самое время начать молить о пощаде. После всего, что ты сделал, я и не собирался отпускать тебя, но, возможно, ты сможешь...

Меч Катаклизма: Рассекающий удар.

— ...изменить моё... Ч-что?!

— Ты прав, — сказал Аллен. — Я и правда чувствую себя немного не так. Если не буду осторожен, могу переборщить. Думаю, это уже твоя проблема.

Он идеально разрезал железные прутья камеры пополам. Вообще-то он хотел лишь поцарапать их, но чары, покрывавшие это место, заметно влияли на его способность регулировать атаки. Впрочем, с Кёртисом особой нужды сдерживаться не было. В худшем случае его смерть усложнит урегулирование всей этой истории, но раз похоже, что Анриетте всё равно суждено покинуть империю, Аллена это не слишком тревожило.

— Давай закончим с этим, ладно? — сказал Аллен. — Я и так задержался в этой стране куда дольше, чем планировал. Если мы скоро отсюда не выберемся, Ризе и остальные будут на меня очень злиться.

— Как ты смеешь! — взорвался Кёртис. — Какой бы силой ты ни пользовался, она всё равно ничто перед моими демонами!

За его спиной собрались тени. Аллен всмотрелся в них, ахнул, а затем снова повернулся к Кёртису, твёрдо уперев ноги в пол.

Финал дурака

Кёртис знал, что особенный, с того самого момента, как начал осознавать происходящее вокруг. Правда, недостаточно особенный: даже императорской крови в нём было мало, чтобы императорская семья приняла его. Но и достоинства простого простолюдина ему тоже не дали. Он существовал на границе, не будучи ни простолюдином, ни членом императорской семьи. Он был чужеродным существом, а все такие существа подлежали устранению.

Однако вместо того, чтобы просто избавиться от него, его оттолкнули и начали притеснять. Возможно, всё сложилось бы иначе, будь у него мать, но её лица он никогда не видел. Другие без стеснения делились догадками: кто-то говорил, что она умерла вскоре после его рождения, кто-то — что продала его за огромную сумму и исчезла. Всё, что он знал наверняка: её рядом больше не было.

Поворотным моментом в его жизни стал день, когда он попал на праздник в честь дня рождения женщины, которая, по крайней мере по крови, была его тётей. Кёртиса порой приглашали на такие приёмы, хотя императорская семья его и не признавала. Даже ребёнком он понял причину, стоило увидеть жестокое удовольствие, с которым на него смотрели остальные: он был там для того, чтобы императорская семья могла почувствовать облегчение и превосходство.

Были и другие, кто исполнял ту же роль. В основном дети примерно его возраста. Среди них была девочка — Анриетта Линквист, первая дочь маркиза Линквист. Она была самой талантливой из всех детей; взрослые называли её чудом.

Империя не придавала особого значения Уровню или Дару. Важен был результат. Даже человек низкого Уровня и без Дара мог заслужить признание выдающимися деяниями. Но Анриетта подавала почти чрезмерные надежды. Даже сам император был вынужден признать, что у неё есть потенциал войти в историю. Неудивительно, что остальные её сторонились. Кёртис поначалу тоже был в этом виноват: зависть с лёгкостью превратилась в откровенную неприязнь. Из всех историй, которые он слышал о ней, не было ни одной доброй.

Но так было до того дня, когда он наконец встретил её. Она не сделала ничего особенно необычного — просто протянула ему руку и заговорила с ним после того, как остальные уже давно вытеснили его и высмеяли. Улыбка и доброе отношение... Для других в этом не было ничего особенного, но Кёртис прежде никогда такого не испытывал. Одного этого хватило.

Оглядываясь назад, он понимал: вероятно, всё длилось совсем недолго. Но этого оказалось достаточно, чтобы Кёртис начал боготворить её и называть сестрой. То, что они больше не встретились, не имело значения: тогда он уже всё для себя решил. Что именно — он ещё не понимал. Но у него появилось чувство, что он должен что-то сделать.

С того момента он узнал многое о том, как взбираться выше и обретать власть, даже будучи нежеланным человеком, которому нет места ни среди императорской семьи, ни среди простого народа.

— Хмф! Стой смирно!

Он управлял тенями, переполнявшими его собственный разум, и атаковал Аллена, который отчаянно пытался уклониться. Открытие, что противник всё ещё способен пользоваться силой, сперва его потрясло, но чары явно продолжали действовать. Аллен отчаянно уворачивался и даже не пытался атаковать.

Или, может быть, собственные атаки Кёртиса были просто слишком сильны, подумал он. Тени, которыми он управлял, были именно тенями: сущностями без массы и тела, способными проходить сквозь любой физический предмет — если только им не приказывали уничтожить его. Тогда они закручивались вокруг цели, и та исчезала, будто проглоченная. Перед ними не было ничего неуязвимого: они уже поглотили несколько прутьев камер и участки пола. Даже Аллен перед ними бессилен. Уверенный в себе, Кёртис оскалился.

Аллен понимающе кивнул.

— Значит, ты не соврал, когда сказал, что у тебя демонические силы?

— Я же говорил, — сказал Кёртис. — Только сейчас заметил?

Эти силы он украл у настоящего демона.

— Они и правда похожи на демонические силы, но как, чёрт возьми, они достались Кёртису? — спросила Анриетта.

— Думаю, это лучше спросить у него самого, — сказал Аллен. — Но одно ясно: императора убил именно Кёртис.

Другой мужчина рассмеялся.

— С чего ты это взял?

— Ты всё ещё собираешься отрицать? На этом этапе уже ясно, что ты был замешан во всём с самого начала.

Это было правдой: именно Кёртис пригласил демонов в столицу. Два года назад он впервые услышал их зов — тогда, когда впервые понял, что все его лучшие усилия обречены закончиться провалом. Тогда он пробудился, начал понимать, что именно должен сделать, — и увидел, что это невозможно.

И тогда демоны начали шептать ему: «Император — главное препятствие на пути к твоей мечте».

— На этом этапе нет сомнений, что он был замешан, — сказала Анриетта. — Но я не понимаю его мотива. Он настолько хотел стать императором? Править — правда такая уж великая вещь?

— Хм... — Аллен замялся.

— Что такое, Аллен? Звучит так, будто ты хочешь мне что-то сказать.

— Ну, убить императора для такого неловкого парня, как он, было бы довольно трудно, да?

— Что значит «неловкого»?

— То и значит. Я имею в виду...

— Довольно! — сказал Кёртис и послал тени в Аллена, который ловко отскочил назад, избегая их.

Кёртис фыркнул и посмотрел на Анриетту. Видя, что она смотрит только на Аллена, словно отказывается принять его предложение, он снова фыркнул. Аллен был прав. Сам по себе пост императора его особенно не волновал; он хотел Анриетту. Чтобы получить её, он должен был стать императором, и ради этого принял помощь демонов. Он никогда не думал, что дело дойдёт до убийства императора, а тем более до того, что случилось потом: он убил демона и впитал его силу. Как он вообще сумел сделать нечто подобное?

— Ты так уверен, что императора убил не я? — сказал Кёртис. — С этими силами мне было бы легко.

— Думаю, уверенным быть не могу, — сказал Аллен. — Всё-таки я так и не услышал, как именно убили императора. Но логика у меня простая. Ясно, что ты не можешь полностью пользоваться этой силой.

Кёртис ахнул. Аллен был прав: эта сила была для него слишком велика. Разумеется, была. Он никогда и не верил, что способен убить демона и впитать его силу. Это произошло лишь по чистой случайности — или, скорее, в внезапном взрывном порыве.

Кёртис уже приводил сюда демона. Так он и узнал, что их силы здесь плохо работают. Но тогда он вёл демона к императору. Только случайно он обнаружил это подземелье, соединённое с наружными стенами замка. Должно быть, именно так и Аллен нашёл сюда путь.

Кёртис не знал, как демон убил императора после того, как он привёл его сюда. Два года назад демоны позвали его, он согласился помочь и составил план, но конкретные подробности убийства знал только сам демон. Ему лишь сказали, что для них это ничего не стоит. Почему он не спросил? Оглядываясь назад, Кёртис предполагал: он решил, что уже зашёл слишком далеко, чтобы думать о провале. Теперь это казалось небрежностью, но ведь они всё равно добились успеха.

Он ждал в подземелье, и демон вернулся с отсечённой головой императора. Кёртис не удержался и спросил, зачем демон взял этот трофей. Тот ответил, что голова нужна только как доказательство успеха и особой пользы от неё нет. Ещё он упомянул, что в этом месте, похоже, плохо может пользоваться своими силами.

Тогда Кёртиса и осенила мысль. Здесь он может убить демона и забрать голову. Не успев обдумать это во второй раз, он вонзил нож в существо, перерезав ему горло. Глаза демона широко раскрылись от шока, когда тот рухнул на землю. Кёртис снова и снова вонзал нож в содрогающееся тело. Странно, но в тот миг, когда оно перестало двигаться, тело демона распалось на нити, которые собрались в пучок теней. Тени будто влились в Кёртиса и исчезли. Он быстро осознал, что впитал его силы. Но по какой-то причине — возможно, потому, что он даже не знал, что такое вообще возможно, — пользоваться ими в полной мере он не мог.

Хуже того, всякий раз, когда он пытался использовать их, его часто одолевала дурнота, и он вспоминал прошлое. То же случилось и сейчас. Даже в разгар боя его захлестнули воспоминания о том, как он начал желать Анриетту.

— Тебя эта штука полностью поглотила, да, Кёртис? — сказал Аллен.

— Что?! Нелепость! Возможно, ты прав, что я не могу использовать эти силы полностью, но поглотила?!

— Думаю, именно поэтому твоя картина мира так перекручена. Не знаю... Сам подумай. С чего бы ещё ты пытался убить человека, который для тебя важнее всех, чтобы она стала твоей?

На мгновение Кёртис остолбенел. Он невольно посмотрел на Анриетту, потом на собственные руки. И впервые понял, насколько невозможным было то, к чему он стремился. Он ведь даже не хотел становиться императором. Это было лишь средство. Но в какой-то момент его цель изменилась.

— Я не знаю, чем ты стал сейчас, — продолжил Аллен, — но думаю, ты превращаешься в ту штуку, чьи силы впитал. И воспоминания тоже. Но раз пользоваться этими силами полностью ты не можешь, всё перемешивается. Лучше отступи, пока не превратился в пустую оболочку.

— Т-ты просто пытаешься отговорить меня!

— Да, в этом ты не ошибся. Тогда, может, мне самому принять решение за тебя. По-моему, ты уже сказал достаточно.

— Какая самонадеянность! Какой шанс у тебя против...

Когда Кёртис собрал тени, вспышка света на миг ослепила его. Когда зрение вернулось, тени были рассечены на лоскуты, которые быстро растворились и исчезли.

— Против твоих сил, да? — сказал Аллен.

— Н-невозможно! Мои силы! Мои демонические силы!

— Ага. Я понял, что тебя поглотило, ещё когда ты сказал, что это силы демона. Но, если честно, мне не очень интересно, что с тобой будет. Можешь просто убраться с дороги, чтобы я спас Анриетту?

— Довольно! Я никогда не отдам тебе мою сестру!

Кёртис почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Всё подземелье залило тенями. Но уже через мгновение они все исчезли без следа, а перед ним стоял синеволосый юноша с самодовольным выражением лица.

Но он никогда не сдастся. Никогда не отдаст её. Он снова послал тени вперёд.

＊＊＊

Теперь перед глазами Аллена возникла совсем иная картина. Тени хлынули наружу, но тут же были рассечены и рассеяны. Их явно сдерживали, однако из-за устройства пространства всё ещё не закончилось.

Место было узким; если Аллен перестарается, его атака дотянется до камер, где находилась Анриетта. Из-за этого он не мог уничтожить все тени, и те быстро начинали набухать снова. Впрочем, скоро блеск клинка протянется до самого другого края коридора.

Селия бросила взгляд в сторону.

— Вы просто будете здесь стоять? Ваш господин в дурном положении.

Лизетта нахмурилась. Сначала она отступила от Селии после их столкновения, но вскоре поняла, насколько неразумно было бы увеличивать дистанцию. Она бросила на Селию презрительный взгляд и снова повернулась к бою перед ними.

— Я в это не полезу, — сказала Лизетта. — Только помешаю.

Селия улыбнулась.

— Логично. Мне тоже нечего говорить. Я тоже ничего не могу сделать, как бы ни хотела. Только помешаю.

Она пожала плечами и почувствовала на себе взгляд Лизетты. Обернувшись, она увидела, что та смотрит удивлённо.

— Что-то не так?

— С тобой что-то случилось? — спросила Лизетта. — Ты будто изменилась с нашей последней встречи.

— Ничего особенного. Точнее, что бы ни случилось, я уже оставила это позади.

— Вот как?

Селия посмотрела на Аллена, стоявшего к ним спиной.

— Да. Благодаря ему.

Аллен, вероятно, стал бы отрицать, но Селия знала: именно благодаря ему она не отказалась от того, чтобы быть рыцарем. Если бы он не спросил, правда ли её устраивает происходящее, она бы сошла с рыцарского пути.

— Понятно, — сказала Лизетта. — Я рада.

Селия усмехнулась.

— Что смешного?

— Прости. Просто подумала, как мило ты дуешься.

— Что?! Я не дуюсь!

— Такая реакция как раз показывает, что я права. Я знаю, о чём ты думаешь. Нечестно, что за три года никто не пришёл тебя спасать, а меня спасли меньше чем за полгода.

— Что?!

— Прости. Не надо было тебя дразнить. Ты просто слишком милая, вот и всё.

— Хмф! — Лизетта надулась и отвернулась.

Селия не смогла удержаться от улыбки, но вскоре вспомнила отрезвляющую реальность, из-за которой прежде не видела эту сторону Лизетты — настоящую Лизетту. Каким-то чудом та пережила три года службы в Рыцарях Чёрного Волка, куда её назначили после нарушения величайшего табу империи — смерти и возвращения к жизни. Её нельзя было спасти; в любом месте, кроме империи, её бы уже казнили. Даже здесь она будет жить лишь до тех пор, пока сможет отодвигать неизбежную смерть, которая ждёт всех Рыцарей Чёрного Волка. Свободной она не станет никогда.

— Ну, может, когда всё закончится, тебе стоит поговорить с ним? — сказала Селия.

— О чём?

— Просто попроси его помочь тебе. Он не станет колебаться. Я знаю.

— Не говори глупостей. Мы едва знакомы, к тому же мы враги. Почему он должен мне помогать?

— Вот именно. Это не имеет значения.

— С чего ты так уверена?

Селия вспомнила, что он ответил, когда она спросила, почему готов зайти так далеко ради спасения Анриетты. Все эти разговоры о спасении людей — разве это не немного самонадеянно? Он на мгновение задумался, а потом улыбнулся ободряюще, заставив её вспомнить, насколько был прав: «Чтобы помогать людям, причина не нужна».

— Не слишком убедительный довод, — сказала Лизетта. — К тому же он сдастся, когда поймёт, что ничего не может для меня сделать. Или ему самому из-за этого станет только хуже.

— Может быть, — сказала Селия. — И что? Ты просто будешь идти дальше, пока тебя не израсходуют? Я уже говорила: я бы помогла тебе, если бы могла, но я недостаточно сильна.

— Я от тебя этого не жду. В любом случае, не знаю насчёт будущего, но ты ведь тоже ничего ещё не решила.

— Тут ты права.

Селия вздохнула. Она просто сбежала от Рыцарей Чёрного Волка, что лишь прибавило ей преступлений. В будущем её вполне могла ждать казнь.

— Но я верю, что всё как-нибудь устроится.

— Откуда в тебе столько оптимизма? Ты правда изменилась. Раньше ты бы такого не сказала.

— Раньше я была слишком пессимистична. Нам стоит гордиться тем, что мы сделали.

Лизетта посмотрела на неё с недоумением. Селия пожала плечами; ничего особенного она не имела в виду. Во время патрулей, сражений и уничтожения демонов они обнаружили пятилетнего ребёнка, которого демоны тащили с собой. Ребёнок был напуган и беспомощен. Очевидно, он не собирался с ними драться. После обсуждения они решили отпустить его, хотя по законам империи это было тяжким преступлением. Такой поступок мог означать конец всего рыцарского ордена, но Селия взяла всю ответственность на себя — и не сожалела об этом решении. Единственное, о чём она жалела, — что не приняла его увереннее.

Она бесчисленное множество раз спрашивала себя, не ошиблась ли. Ребёнок наверняка не забудет, как видел смерть родителей. А что, если вырастет и станет мстить людям империи? Именно из-за подобных опасений её поступок и считался там тяжким преступлением, но слова Аллена успокоили её. Беспокойства о будущем можно решать, когда они станут настоящими проблемами. Это относилось не только к демонам: любой спасённый ею человек мог потом причинить кому-то вред, но это не должно мешать ей спасать.

Она больше не сожалела о сделанном. Она гордилась этим. Её решение было правильным. По неловким взглядам бывших товарищей, когда их пути пересекались, она понимала, что они согласны. В следующий раз, увидев кого-нибудь из них, она скажет, что они не сделали ничего дурного.

— Знаешь, есть кое-что, о чём я всегда думала, — сказала Селия.

— Хм? О чём ты?

Селия улыбнулась, когда Лизетта подалась ближе. Такая предсказуемая. Даже после трёх лет среди Рыцарей Чёрного Волка, ненавидимых другими, она не потеряла себя. Селии было больно оттого, что она ничего не может сделать, чтобы спасти девушку, настолько явно заслуживающую спасения, но она была уверена: кто-то может и обязательно сделает это.

Она смотрела, как тени перед ней разрезаются на клочья, и говорила:

— Возможности одного человека ограничены. Никто не может победить страну в одиночку, каким бы сильным ни был. В конце концов, мир движется по воле небольшой группы привилегированных людей.

— Верно, — сказала Лизетта. — И к чему ты?

— К тому, что, хотя я всегда так считала... в последнее время мне кажется, что я могла ошибаться. Что в этом мире могут быть люди, способные делать то, что я считала невозможным. И таких людей мы называем...

Героями.

Ей было слишком неловко произнести это вслух, но Лизетта, похоже, поняла. Селия боковым взглядом посмотрела на неё с лёгким удивлением, которое плохо сочеталось с безразличием следующих слов.

— Ну, как бы там ни было.

— Хм?

— Не знаю, что случится дальше, но если будет шанс, я бы хотела ещё поговорить с тобой.

Лизетта отвернулась. Селия снова улыбнулась и вернула внимание к бою — если происходящее перед ними ещё можно было назвать боем. Похоже, он приближался к завершению.

Кёртис застонал.

— Проклятье! Почему?! Я получу мою сестру!

— Упорства тебе не занимать, — сказал Аллен с выражением между грустью и жалостью. — Интересно, где у тебя всё пошло настолько не так?

Кёртис взорвался гневом.

— Довольно! Как ты смеешь издеваться надо мной?!

— Я не пытаюсь издеваться, — сказал Аллен; его спокойствие было полной противоположностью ярости Кёртиса. — Впрочем, неважно. Всё уже кончено.

Аллен взмахнул рукой. Клинок полетел к Кёртису, отбрасывая тени в стороны, и пронзил его тело. Из раны брызнула кровь.

[[image:/storage/reader-images/c050ce52014cc7007ca0b057d392a5e61a49115f.jpg]]

— Ннгх! Будь ты... проклят! Как ты мог... — Он был беззащитен. Он хватал воздух руками. Аллен сделал к нему последний шаг.

— Аллен! — крикнула Анриетта.

Аллен усмехнулся. Клинок нанёс чистый удар. Сила покинула тело Кёртиса, и он рухнул на землю, всё ещё протягивая руки вперёд.

Возвращаясь к повседневности

Аллен вздохнул, глядя из окна кареты на далёкую имперскую столицу.

— Я ведь приехал сюда искать мирную жизнь. Как всё закончилось вот этим?

После происшествия полугодовой давности и теперь этого он начинал верить, что действительно проклят.

— Забавно, что ты спрашиваешь почему. Разве всё это не из-за тебя? — сказала Ризе.

— Да, в общем, этим всё и сказано, — добавила Ноэль. — По крайней мере, если есть другая причина, я бы с удовольствием её услышала.

— Возразить нечего, — сказала Милен.

— Эй! — возмутился Аллен.

На этот раз это была не его вина. Они все решили ехать в имперскую столицу. Ответственность Аллена составляла меньше половины.

— Да, это было общее решение, — сказала Ризе. — Но за то, что мы задержались в столице на две недели, отвечаешь ты.

— Да, что это вообще было? — спросила Милен.

— У меня претензий нет, — сказала Ноэль. — Ты бы всё равно волновался, если бы мы просто уехали домой. Но это ведь ты решил поссориться с императорской семьёй и домом Линквист, верно?

— Эй, я ни с кем не ссорился! — ответил Аллен. — Я просто предупредил их, чтобы они перестали делать то, что мне не нравится.

— По-моему, сказать им, что ты уничтожишь всю их семью, если они не остановятся, вполне считается ссорой, — сказала Милен.

— Особенно учитывая, что уничтожить императорскую семью — это почти то же самое, что разрушить империю, — согласилась Ноэль.

— Похоже, вы видите события иначе, чем я, — пробормотал Аллен, всё ещё глядя в окно.

Он услышал, как остальные вздохнули. По правде говоря, он не мог винить их за одну-другую жалобу.

— И всё же я ни разу не пожалел, что поступил именно так.

— Верно, — сказала Ризе. — Кто знает, что случилось бы, если бы ты сюда не пришёл, Аллен. Хотя от нас остальных пользы было не так уж много.

— Думаю, империя жалеет, что Аллен вообще появился, — заметила Ноэль.

— Наверное, это верно для большинства замешанных людей, — сказала Милен. — Особенно для тех, кто связан с домом Линквист.

Победа над Кёртисом и спасение Анриетты с самого начала едва ли могли привести к тому, что все станут жить долго и счастливо. В реальной жизни, в отличие от сказок, всегда оставались последствия и незавязанные концы. Например, дом Линквист пал. Аллен не хотел такого исхода, но действия, к которым ему пришлось прибегнуть, чтобы завершить эту историю, сделали его неизбежным. Кёртиса признали убийцей императора. На самом деле виновником был демон, и Кёртис убил этого демона. Но как сообщник именно он понёс единоличную ответственность.

Теперь проблема заключалась в статусе Кёртиса. В нём текла императорская кровь, но членом императорской семьи он не был. Более того, в самой императорской семье осталось только три человека. Казнить Кёртиса было нельзя: существовала вероятность, что однажды он понадобится. Но кто-то должен был взять вину на себя, и выбор пал на дом Линквист — дом, во главе которого стояла Анриетта. В итоге именно Анриетту признали ответственной за убийство императора. Падение дома Линквист было таким же спектаклем, каким прежде было и руководство Анриетты этим домом. Вместо того чтобы казнить всю семью, дом просто распустили. Земли, которыми он управлял, вскоре перейдут к какому-нибудь другому дворянскому роду.

Саму Анриетту, когда ситуация прояснилась, на следующий же день поспешно казнили.

— Полагаю, дом Линквист захочет как-нибудь отомстить, — сказала Анриетта. — В конце концов, мои тётя и дядя привыкли к блестящей жизни в маркизате. Им будет тяжело. Не то чтобы меня это волновало.

— Ты говоришь так, будто это не твоя проблема. — Аллен усмехнулся, посмотрев на девушку, которая должна была быть мертва. — Тебе тоже будет тяжело.

Анриетта выглядела совершенно невозмутимой. Аллену приходилось признать: когда она всерьёз за что-то бралась, вещи удивительным образом складывались в её пользу — даже если речь шла о смерти. Нет, она не была призраком и не была подделкой. На самом деле казнили как раз подделку. Точнее, вместо Анриетты подменили уже мёртвое тело. Это и стало её казнью, после чего её изгнали из империи.

Для всего этого существовала веская причина, связанная с вопросом ответственности за происшествие. Кёртис был приёмным сыном дома Линквист, поэтому Анриетта как глава дома должна была отвечать за него. Похоже, империя действительно собиралась её казнить... но затем что-то произошло — то, что остальные предпочитали считать ссорой Аллена с императорской семьёй и домом Линквист.

И всё же часть вины ей пришлось принять. Поэтому её и изгнали, но её тётя и дядя об этом не знали. Они верили, что её действительно казнили. Сообщать им правду было бы слишком хлопотно. «Казнь» Анриетты позволила империи избавиться от её надоедливых тёти и дяди и предотвратить будущие проблемы. После всего, к чему они привели, это было меньшее, чего они заслуживали. Их прихлебатели тоже пострадают, но Аллен не мог заставить себя переживать из-за этого.

— Всё это значит лишь, что теперь я просто старая добрая Анриетта. Для меня это не потеря. И я не одна в таком положении.

— Да, наверное, я тоже человек без прошлого, — сказал Аллен.

— Вы надеетесь втереться к Аллену в доверие такими словами, леди Анриетта? — спросила Ризе.

— О, заметила? Да, это мой план атаки. И больше нет нужды называть меня «леди».

— Вы бывшая маркиза, — сказала Милен.

— А какое отношение её навыки маркизы имеют к этому? — спросила Ноэль.

— Умение определить и поймать подходящего партнёра — важнейший навык дворянина, — пояснила Анриетта.

— А, дворянские браки. Кстати, Кёртис ведь говорил, что хочет жениться на тебе, чтобы стать императором? У дворян такое... правда нормально?

— О... — сказала Анриетта. — Да, приходится признать, нормально.

— Верно, — сказала Ризе. — Это не такая уж редкость. На самом деле это обычное дело. Если крови недостаточно, её можно дополнить талантом; если таланта недостаточно — дополнить кровью. Если не хватает и того и другого, добавить ещё более сильную кровь. Для дворян это очевидная идея, не говоря уже о королевских семьях.

— И ты туда же, Ризе?

— Поскольку я бывшая принцесса, моя ситуация более типична, — сказала Ризе. — К тому же у меня уже намечен муж.

Аллену почти показалось, что Ризе посмотрела на него, но это, должно быть, было воображение. Он человек без прошлого и без страны. Этот разговор никак не мог иметь к нему отношения. Глядя в окно, он вроде бы услышал чей-то раздражённый вздох, но это опять же его не касалось.

— Быть дворянином звучит напряжённее, чем я думала, — сказала Ноэль.

— С этим положением действительно связано много ответственности, — согласилась Анриетта. — Но если оно настолько тяжело, всегда можно отказаться. Если же ты решаешь не отказываться, тогда справедливо принять и ответственность.

— От титула правда можно так просто отказаться?

Аллен взглянул на Ноэль. Её тревога была очевидна. Должно быть, она думала о том, чтобы стать эльфийской королевой.

— Даже если ты так поступишь, они всё равно будут относиться к тебе как к своей эльфийке, — сказала Анриетта. — Они ведь сами это говорили, верно? Они понимают, какая огромная ответственность — быть их владычицей... хотя если у тебя когда-нибудь будут дети, их, наверное, тоже начнут подталкивать к тому, чтобы стать королём или королевой.

— Дети? — Ноэль вздохнула. — Думаю, мне это не светит. Я даже представить не могу.

Последовала тишина. Почувствовав, что что-то произошло, Аллен огляделся и увидел, что все подозрительно смотрят на Ноэль.

Ноэль отпрянула.

— Что?!

— Если ты готова зайти так далеко, то, если мы не будем осторожны, победа у тебя в кармане, — сказала Анриетта.

— Что? На что ты намекаешь?!

— Понимаю, — сказала Милен.

— О, так вот в этом ты вдруг не туманна?! — сказала Ноэль.

— Ну, ты всегда, кажется, садишься прямо напротив Аллена, — сказала Анриетта. — Как сейчас.

Аллен устроился в дальнем левом углу кареты, лицом по ходу движения. Ризе сидела справа от него, Милен — напротив неё, а Анриетта рядом с Милен. К тому же это была одна из имперских скоростных карет. Обычная добралась бы до Лауруса больше чем за два месяца, так что эту они одолжили как прощальный подарок для Анриетты. В Лаурусе они сменят экипаж, а нынешнюю карету заберёт кто-нибудь из имперских людей. Иными словами, беспокоиться им было не о чем; они могли позволить себе тратить время на глупые разговоры.

— И правда, — сказала Ризе. — Ты часто садишься напротив Аллена. И когда мы ехали в империю, и когда отправлялись в имперскую столицу...

— Что-о-о?! Это просто совпадение!

— Конечно, — ответила Милен.

— Почему ты с ними соглашаешься?!

Спор начинал становиться довольно шумным, но Аллен жаловаться не мог.

— Почему ты выглядишь таким довольным собой, Аллен? — спросила Анриетта.

— А? О, я думал, в чём был смысл всего этого. Наверное, я всё-таки кое-что из этого получил.

Он говорил искренне. Эта поездка заставила его вспомнить, почему он вообще начал помогать людям: для этого не нужно никаких хитроумных причин. Если слишком много думать, мысли лишь мутятся, а чтобы помочь человеку, не нужно так много размышлять. Он делал это потому, что хотел, потому что это было очевидно. Внезапно Аллен заметил, что все смотрят на него с отвращением.

— Что это должно значить? — сказала Ноэль.

— Кое-что получил? — переспросила Ризе.

— Ты про Анриетту? — сказала Ноэль.

— Она что, вещь? — спросила Милен.

— Мне не нравится, когда обо мне говорят как о предмете, — заявила Анриетта.

— Что? Я вовсе не это имел в виду, — ответил он. — В любом случае, после всего, что случилось, я вымотался. Может, теперь я наконец найду место, где смогу жить спокойно.

— Если честно, пока ты остаёшься таким, какой есть, думаю, тебе всегда будет трудно, — сказала Ризе.

— Да, безнадёжно, — согласилась Ноэль.

— Невозможно, — добавила Милен.

— Ты, очевидно, очень скоро снова во что-нибудь сунешь нос, — сказала Анриетта.

— Ой, пожалуйста! — сказал Аллен. — В следующий раз я найду свою землю обетованную. Вот увидите!

Он говорил всерьёз, но остальные лишь смотрели на него снисходительно, словно говорили: «Да, было бы славно, правда?»

— Как грубо, — пробормотал он, глядя в окно.

Имперская столица исчезла из виду. Теперь вокруг простирались только пустые равнины. Небо было таким же чисто-голубым, как и во время их пути в империю. Аллен всерьёз собирался найти место, где сможет жить спокойно, но всё равно не мог не задуматься, что ждёт его дальше.

Он вздохнул так, будто жаловался самому небу.

Редкая передышка

— Знаешь, от тебя правда много пользы, когда ты рядом.

Аллен готовил ужин. Он уже знал, кому принадлежит голос, но всё равно, не прекращая работы, оглянулся через плечо и увидел Анриетту. При виде её всё ещё влажных волос он вздохнул.

— Уже вышла? Клянусь, ты моешься как птица.

— Ну, когда-то у меня были крылья. Хотя не думаю, что я хоть раз выглядела как птица.

— Я не о внешности. Я о том, что ты почти не проводишь времени в купальне.

Прошло всего пять минут с тех пор, как она и остальные ушли мыться. Это было быстро даже для времени года, когда не требовалось греться. Сам Аллен тоже обычно не задерживался в купальне, но ему казалось упущенной возможностью не расслабиться там подольше.

— А, ты об этом? Чего ты ждал? Для меня всё это новое. Не можешь же ты рассчитывать, что я привыкну за такое короткое время.

— Зная тебя, наверное, это логично.

Случайный подслушивающий наверняка решил бы, что в империи не моются. Но Анриетта говорила о своём прошлом ученицы, а под «коротким временем» имела в виду пятнадцать лет, проведённые в этом мире. Аллен не знал, сколько времени она была ученицей, но понимал: очень долго.

— Значит, тебе придётся самой понять прелесть купания, — ответил он. — Я не буду приставать, но думаю, тебе понравилось бы задерживаться там немного дольше. Хотя бы потому, что это единственное время, когда ты остаёшься наедине с другими девушками и можете говорить о том, о чём вы там говорите.

— Иногда это, может, и нужно, но не каждый день. К тому же зачем поднимать это сейчас, когда мы уже столько времени провели вместе? Это ещё одна причина, почему в этом нет необходимости.

— Вот как?

— Вот так.

Раз она настаивала, ему, единственному мужчине в группе, оставалось поверить ей на слово. Действительно, с тех пор как они покинули империю, прошло уже некоторое время. До возвращения в королевство им требовалось ещё вдвое больше, и большую часть пути они проведут в тесной карете.

— Хотя, наверное, я тоже немного опоздала со своими словами, — сказала Анриетта.

— А, ты про то, что от меня удобно иметь пользу?

— А о чём ещё мне говорить в нынешней ситуации? Поверь, я знаю, что ты умеешь и много другого. Но я не представляла, что путешествие может быть настолько комфортным.

Аллен пожал плечами. Он понимал, что она имеет в виду. Она привыкла к удобствам, которые он предоставлял в дороге, включая горячие купальни. Он не считал это таким уж большим вкладом: были и другие вещи, делавшие путешествие комфортным.

— Думаю, карета играет большую роль, — сказал он.

Поскольку карета могла двигаться почти без остановки, они, естественно, проводили в ней куда больше времени. Будь карета неудобной, прочие удобства мало что изменили бы. Аллен не был уверен, что способен сделать путешествие комфортнее, чем уже делала эта карета. Раз это имперское изобретение, выходило, что сама империя и внесла главный вклад в их удобную дорогу.

— Ты так думаешь? — сказала Анриетта. — Судя по тому, что я слышала, вы и до приезда в империю путешествовали почти так же удобно.

— Так вот о чём вы разговаривали.

— Мы говорили о многом. О вещах, про которые ты слишком скромен, чтобы позволить нам говорить при тебе.

— Не думаю, что я настолько скромен, — ответил Аллен.

Он делал то, что мог, как и любой другой. Просто не считал правильным хвастаться, потому что случайно способен на большее, чем большинство людей.

— Знаешь, доброе дело без награды не остаётся. Какая ещё причина нужна, чтобы помочь кому-то, кроме того, что ты можешь?

— Ого, ты немного изменился.

— Да? Не думаю.

— Может, «изменился» — не то слово. Ты вернулся к тому, каким был раньше.

— О, если ты об этом... Да, наверное, ты права. Ничего серьёзного, правда.

Руки Аллена остановились. Он посмотрел на них, на секунду задумался, а затем снова оглянулся через плечо.

— Как думаешь, сколько ещё будут остальные?

— Как обычно, наверное? Они вроде хорошо расслабились. Скорее всего, ещё какое-то время будут болтать.

— Как единственный мужчина здесь, я не могу не гадать, о чём они говорят. И немного бояться этого.

— Просто убивают время, как всегда. Ничего серьёзного. Хотя, наверное, смотря кто услышит.

— И что это должно значить?

Судя по тону Анриетты, ровным счётом ничего. Она просто говорила первое, что приходило в голову. Аллен улыбнулся и посмотрел в сторону импровизированной купальни, которую сам сделал. Если она права, остальные вернутся ещё не скоро — достаточно, чтобы добавить к ужину ещё одно блюдо. Он всмотрелся в сторону купальни, гадая, о чём же они могут говорить.

＊＊＊

Ризе блаженно вздохнула от ласкового жара воды и опустилась вдоль каменной стенки за спиной, чувствуя, как напряжение покидает тело. Сколько бы раз она это ни испытывала, ощущение не становилось менее чудесным.

— Аллен правда умеет всё, да? — сказала Ноэль.

Ризе подняла взгляд и увидела, что уже спускается ночь. В прежней жизни она бы и представить не могла, что сможет наслаждаться горячей купальней под открытым небом. Аллен и правда умел всё.

— Мне почти кажется, что после возвращения домой жить станет труднее, — сказала Милен.

— Не удивлюсь. — Ризе кивнула. Вернувшись к городской жизни, они уже не смогут наслаждаться невероятным удобством имперской кареты и свободой купания под открытым небом. После такого долгого путешествия, вероятно, потребуется время, чтобы снова привыкнуть к прежней жизни.

— Может, тебе стоит взять пример с Анриетты, — сказала Милен.

— В каком смысле? — спросила Ноэль.

— Наверное, не в одном, — ответила Милен.

Ризе улыбнулась их обмену репликами. Она посмотрела назад, в ту сторону, где, как ей казалось, находились Аллен и Анриетта. Большой валун закрывал обзор, но ей было легко представить, какой разговор мог идти между ними.

Она солгала бы, если бы сказала, что не чувствует ничего странного, но отложила эти чувства в сторону. Время Аллена с Анриеттой казалось и необходимым, и ценным. Она не была уверена, понимал ли он это сам, но всякий раз, разговаривая с Анриеттой, он словно полностью сбрасывал напряжение. Между ними было что-то, заставлявшее Аллена опускать защиту. И снова она не могла сказать, что это совсем не вызывает у неё ревности, но это была её проблема. Пока ей оставалось только не вмешиваться и надеяться, что однажды он станет так же реагировать и на неё.

Она попыталась подумать о другом.

— В любом случае, прежде чем вернуться к прежней жизни, мне нужно кое-что сделать. И подозреваю, последствия могут всё немного усложнить.

— О... Беатрис, да? — Ноэль усмехнулась и бросила на Ризе сочувственный взгляд.

— Она рассердится? — спросила Милен.

Ризе подумала, как давно они покинули королевство и во что успели ввязаться.

— Почти наверняка, — ответила она.

Беатрис, возможно, и позволила Ризе отправиться в империю, но она никак не могла ожидать, что та задержится настолько надолго. Возражать, что они попали в неожиданную неприятность, будет бесполезно. Стоит Беатрис узнать, что случилось, и её беспокойство быстро сменится гневом.

— Придётся принять заслуженное, — сказала Ризе. — В любом случае, думаю, оно того стоило.

Приходилось признать, что строго необходимым её присутствие не было. Пользы от неё оказалось совсем немного; почти ничего не изменилось бы, услышь она обо всём уже потом. Но она чувствовала, что в том, что увидела всё своими глазами, был смысл.

— Кроме того, мне нужно доложить о случившемся, — продолжила Ризе. — Королевство должно быть готово к любому исходу.

Королевство уже держалось настороже, но вероятность какого-либо конфликта теперь значительно возросла. По меньшей мере шанс, что всё закончится без единой капли крови, казался низким. Изначальная растерянность в империи делала нападение маловероятным, но если смута затянется, она породит беспорядки. Территория империи широка, население огромно. Если даже малая часть её населения самовольно двинется на королевство, королевство может оказаться не готово ответить.

Подготовиться заранее было необходимо.

— В худшем случае нам, возможно, придётся заручиться сотрудничеством Церкви, — сказала Ризе.

Упоминание вызвало у Ноэль странное выражение лица — не ненависть, но и точно не что-то положительное.

— Церкви? — спросила она.

— У тебя с ними какая-то история? — спросила Ризе.

— Не совсем, но не могу сказать, что они мне нравятся, — ответила Ноэль. — Может, потому, что я мало контактировала с ними напрямую, но от них всегда веяло чем-то подозрительным.

— Я вроде понимаю, — сказала Милен.

Ризе не совсем уловила, к чему клонит Ноэль, но Милен, похоже, поняла. Хотя её лицо оставалось всё таким же пустым, она явно что-то вспоминала.

— В деревне амазонок нет церкви, — начала она.

— Правда? — сказала Ризе. — Но ведь вы получаете Дары, разве нет? Как это работает?

— Обычно мы ходим в церкви ближайших городов других рас. Хотя есть амазонки, которые отказываются даже заходить в церковь.

— И не получают Дар? — сказала Ноэль. — Может, я говорю по незнанию, но не могу представить амазонку, которая не сражается.

— Ты не ошибаешься, — сказала Милен. — Амазонки сражаются независимо от того, есть у них Дар или нет. Но, по слухам, есть способ сражаться с такой же силой и без него. Понимаете...

Ризе всегда считала амазонок очень похожими на людей, но, слушая объяснения Милен, стала воспринимать их иначе. Если слова Милен были правдой, амазонки не всегда обладали Дарами, а в какой-то момент обрели их. Но для получения Дара, как считалось, нужна церковь.

Даже Милен, похоже, не понимала деталей того, как это возможно.

— Племена амазонок разделены на разные деревни. Другие деревни могут быть друзьями или врагами — зависит от обстоятельств.

— Значит, это не просто группы, живущие в разных местах, — сказала Ноэль. — Скорее целая куча маленьких стран.

— Что-то вроде того, — сказала Милен. — Поэтому амазонки не очень-то считают тех, кто из другого племени, представителями той же расы. Когда я ходила в деревни других племён, меня там никогда особенно не приветствовали. Даже в дружественных.

— А. Так вот почему, — сказала Ноэль.

Ризе поняла, на что она намекает: почему Милен, казалось, никогда не стремилась вернуться к своим. Услышав, насколько общество амазонок отличается от обществ других рас, Ризе предположила, что городская жизнь во всей её сложности должна быть для неё неудобной. Но, возможно, Милен понимала и то, что возвращаться к соплеменницам бессмысленно.

— Значит, ты не хочешь вернуться туда, где жила раньше? — спросила Ризе.

— Даже думать об этом нет смысла, — сказала Милен. — Там больше никого нет. Одна я не выживу. Но мне хотелось бы посетить место, где всех убили.

— Их могилы? — спросила Ноэль.

— Амазонки не ставят могил. Мы молимся на месте, где они умерли. Я не знаю точно, где это произошло, но хотела бы помолиться там, где была деревня. Не знаю, будут ли они рады молитвам той, кто ничего не смогла сделать, чтобы им помочь.

Ризе удивилась, услышав, как подробно говорит Милен. Та явно думала об этом давно. Она говорила так, будто просто надеется когда-нибудь получить возможность, но её желание ощущалось очень ясно.

— Понятно, — сказала Ризе. — Ну, Аллен всё ещё не нашёл место, которое ищет. Может, скоро он направится туда?

— Было бы хорошо. — Милен серьёзно кивнула.

— Кстати, — сказала Ризе, — ты уже решила, что будешь делать с тем, чтобы стать эльфийской королевой, Ноэль?

Ноэль мрачно посмотрела на неё. Похоже, эту тему она обсуждать не хотела. Ризе понимала, но чувствовала, что имеет право спросить. Она продолжала смотреть Ноэль в глаза. Милен тоже ждала ответа.

Ноэль обречённо вздохнула.

— Да. Я это отложу.

— Отложишь? — сказала Ризе.

Она не удивилась бы, если бы Ноэль либо приняла положение, либо отказалась, но отсрочка была единственным вариантом, которого она не ожидала.

Ноэль, похоже, сама понимала, насколько это на неё не похоже; она отвела взгляд и объяснила:

— Это трудно осознать даже мне, но я проживу в несколько раз дольше всех вас. Поэтому на самом деле мне не нужно принимать решение прямо сейчас. Думаю, разумнее будет подумать об этом после того, как всех вас уже не станет.

Пока Ноэль объясняла, Ризе несколько раз моргнула от удивления, но в итоге этот ответ казался вполне в духе Ноэль. Что бы она ни выбрала сейчас, вероятно, потом пожалела бы. А продолжая нынешнюю жизнь, она сможет подготовиться, пока не почувствует, что готова стать королевой.

— То есть после того как ты проводишь нас на смертном одре, ты возьмёшь детей, которых родила от Аллена, и отправишься в Эльфийский лес? — спросила Милен.

— С чего ты решила, что такое случится?! — ответила Ноэль.

По пустому выражению лица Милен Ризе не могла понять, шутит та или нет, но, увидев недовольство Ноэль, не удержалась и решила подлить масла в огонь.

— Знаешь, думаю, ваши с ним дети будут потрясающими.

— Да, — сказала Милен. — Вы оба такие беззаботные.

— Именно! — сказала Ризе. — Они постоянно будут совершать невероятные подвиги.

— Такие, на какие даже владычица не способна, — сказала Милен.

Ноэль сверкнула на Ризе глазами, и той показалось, что они перегнули.

— А ты сама? — сказала Ноэль. — Думаешь, мы не знаем, почему ты согласилась стать герцогиней?

Это был удар ниже пояса. Даже если Ризе была лишь номинальной фигурой, за её решением стояло много размышлений. Она согласилась потому, что сочла это лучшим вариантом для всех. Реальную власть она оставила Беатрис, чтобы быть свободной жить как хочет, — и потому, что, если бы попыталась править сама, скорее всего, только создала бы проблемы.

И нет, она не могла отрицать, что у неё были и другие, более личные мотивы. Она не хотела, чтобы Аллен потерял доступ к месту, где для него хранилось много воспоминаний. Она хотела разделить с ним имя Вестфельдт, пусть и обходным путём. Ей казалось, что к тому, что она унаследует прежнее право его рождения, Аллен отнесётся с меньшим отторжением, чем если бы это сделал кто-то другой.

Уязвлённая, она посмотрела на Ноэль.

— Я не стану это отрицать. Но что это меняет?

Ноэль виновато смутилась.

— Господи, прости.

— Не извиняйся. Мне самой станет неловко. В любом случае, я не знаю, что ещё делать, — вздохнула Ризе.

Вот теперь она это признала. Она перепробовала много подходов и ни с одним не продвинулась в отношениях с Алленом. Она с радостью выслушала бы кого угодно, кто сказал бы ей, что делать.

— Победа у тебя уже в кармане, — сказала Милен.

— Нет, это нелепо... — сказала Ризе.

— Хотя, наверное, если будешь слишком долго мешкать, можешь упустить шанс, — сказала Милен. — Особенно если он вдруг напьётся.

— Вот уж точно, — машинально сказала Ноэль.

Ризе и Милен уставились на неё.

— С чего вы решили, что я говорила о себе?! — вскрикнула она.

Ризе улыбнулась.

＊＊＊

Аллен посмотрел в сторону голосов, доносившихся из купальни. Там становилось довольно шумно, но, наверное, то, что у всех хорошее настроение, было хорошим знаком.

— Кстати, — сказал он, — силы всё ещё возвращаются ко мне куда дольше обычного. Есть мысли почему?

Анриетта на секунду задумалась, затем кивнула, будто вспомнила.

— Скорее всего, дело в психологии.

— В смысле?

— Как я уже говорила, твои силы почти что законы природы. Они не могут просто ослабнуть.

— Но я же ослаб.

— Ну, ты всё-таки человек. Твоё тело не может выдерживать бесконечную нагрузку. Если злоупотреблять силами, они на время ослабнут. Это тело заставляет тебя быть с ним мягче. Но такое не должно тянуться долго — тебе просто нужно немного отдохнуть. Значит, то, о чём ты говоришь, должно быть чем-то другим. Думаю, ты сам поставил себе ограничения, не осознавая этого.

— Хм. Понятно.

Аллен никогда не избегал пользоваться своими силами, но не мог отрицать: ему не раз приходило в голову, что без них он не вляпывался бы в такое количество проблем. Жизнь была бы проще. Казалось не слишком невероятным, что после всего случившегося он бессознательно попытался ограничить собственную способность пользоваться ими.

— Но они всё-таки возвращаются, просто медленно, — задумчиво сказал он. — Если бы я правда бессознательно делал это с собой, разве они не должны были бы вообще не восстанавливаться?

— Право пользоваться этими силами дал тебе Бог, но ты не их владелец. Может, ты просто недостаточно силён, чтобы удерживать их. Или твоя психология постепенно меняется.

— Хм.

Обе версии казались разумными. В последнее время Аллену казалось, что его силы возвращаются к норме. Если это было доказательством каких-то перемен внутри него, того, что он начал пользоваться ими более осознанно, тогда всё сходилось.

— Думаю, нет смысла слишком углубляться, да?

— Не особенно. Вряд ли в мире есть кто-то, кто сможет победить тебя, даже когда ты не в лучшей форме.

— Не знаю. Я ведь не во всём хорош. Некоторые враги могут получить из-за этого преимущество. Например, у демонов всякие странные силы, верно?

— Верно, силы, которыми они пользуются, берутся из самого человеческого потенциала. Если учитывать, что люди иногда способны совершать деяния, которых не ожидал даже сам мир... да, силы демона могут превзойти твои. Но нет, для таких случаев у нас есть Избранница.

— Ты про Акиру? — Аллен задумался, что же всё-таки представляет собой Избранница. Он знал, что это не то же самое, что герой, но не понимал, чем именно они различаются.

— И герои, и Избранница действуют ради человечества. Но герои рождаются из желаний людей. Избранницу создаёт сам мир. В итоге разница не так уж велика, но Избранники обычно действуют скорее в интересах мира, чем людей.

— И как это связано с тем, что ты говорила раньше?

— Сила Избранницы растёт, когда миру угрожает опасность. Если появится демон, чьи силы превзойдут твои, Избранница уничтожит его ещё большей силой. Тебе даже не придётся с ним сражаться. Нет, беспокоиться тебе надо об обычных людях.

— Что ты имеешь в виду?

— Мир, скорее всего, не признает обычных людей угрозой, сколько бы силы они ни обрели. Если они замышляют зло, мир со временем заметит, но ему потребуется время. И есть небольшой шанс, что за это время они наткнутся на тебя.

— Понятно.

Для Аллена это имело смысл. Мысль о том, что обычные люди могут быть страшнее демонов, была ему хорошо знакома. И всё же он их не ненавидел: хороших людей тоже хватало. Он давно это понял.

— На сегодня хватит серьёзных разговоров, — сказал Аллен.

— Да, — сказала Анриетта. — Похоже, они закончили купаться. И ты, кажется, тоже.

Со стороны купальни донёсся нарастающий гомон. Они скоро вернутся. Как и заметила Анриетта, Аллен уже закончил готовить ужин. Продолжать этот разговор при остальных было не стоит. В любом случае они лишь убивали время. Он приготовился встретить Ризе, Ноэль и Милен, когда те вернутся.

Внезапный визит

Она появилась внезапно — меньше чем через неделю после того, как они вернулись из империи в Пограничье. Компания только-только начала думать, что, пожалуй, уже достаточно бездельничала и пора бы наметить следующий шаг.

— А? Акира? Могла бы предупредить, что придёшь.

Аллен открыл дверь, чтобы встретить гостя, и увидел её на пороге. Они не пересекались уже какое-то время, но ошибиться было невозможно. Он не смог не удивиться.

— Привет, — сказала Акира. — Ты занят? У меня тут проблема.

— Проблема? Слушай, тебе правда стоило предупредить заранее. В этот раз без письма?

Акира приходила к нему не впервые. Но в два предыдущих раза она сообщала, что собирается заглянуть.

— Проблема тоже появилась внезапно. Быстрее рассказать лично.

— Значит, ты была неподалёку.

Аллен знал, что Акира свободно путешествует по миру. Её странствия не ограничивались этой страной: как Избранница, она не подчинялась законам обычных людей. Она говорила ему, что способна попасть даже в самые закрытые страны, хотя это обычно приводило к неприятностям. Поэтому она, как правило, оставалась в пределах Адастеры. А в самой Адастере именно Пограничье содержало больше всего неисследованных земель. Не так уж удивительно, что она оказалась поблизости.

— Ну, не слишком далеко, да. И вот ещё что: я нашла кое-что довольно интересное.

— Да? Это как-то связано с девушкой, которая стоит за твоей спиной?

Акира обернулась, и смуглая девушка позади неё вздрогнула. Это была не Милен, а другая амазонка — редкое зрелище в королевстве. Очевидно, Акира привела её с собой.

Она ухмыльнулась, оценив проницательность Аллена.

— Вроде того. Давай я расскажу? Уверена, тебе будет интересно.

— Уже не терпится, — саркастически сказал он. — Зная тебя, ты снова втравишь меня в какую-нибудь неприятность.

— Тут ты меня раскусил. Но кому ещё мне рассказывать?

— Как невежливо с твоей стороны — вот так нарушать жизнь парня, который любит покой.

— И снова попала. Но то, что неприятности липнут к тебе, как пчёлы к мёду, — это твоя проблема, а не моя.

Как бы Аллена это ни раздражало, она была права. Он пожал плечами. Похоже, одно из бессмысленных правил этого мира гласило: покой никогда не приходит к тем, кто его ищет.

— Ладно, нет смысла весь день стоять на пороге, — уступил он. — Подробности расскажешь внутри. Только я сейчас здесь один. Нормально?

— А? Остальных нет?

— Нет. Ноэль и Милен ушли в мастерскую, а Ризе вернулась в своё поместье в герцогстве.

— А? Ноэль и Милен я понимаю, но Ризе? Не говори, что она уже наигралась со своим мальчиком.

Дело было не в этом. Ризе вернулась, чтобы доложить обо всём, что произошло в империи. После стольких крупных событий одного письменного отчёта было недостаточно. Она собиралась встретиться с Беатрис в своём поместье, а затем отправиться в королевскую столицу. Собственно, с тех пор как Аллен доставил её в поместье три дня назад, сейчас она, скорее всего, ехала в столицу в карете. Сам он не мог перенести её прямо туда. Раз уж королевство официально поручило Ризе расследовать положение в империи, она должна была соблюсти надлежащую процедуру при докладе, включая прибытие на карете. К тому же телепортацией не стоило пользоваться без крайней необходимости: это лишь вызвало бы у окружающих лишнюю настороженность, да и с точки зрения безопасности было не лучшим решением. Аллен не отрицал, что беспокоился о ней, но сказать это вслух значило бы намекнуть, будто он не доверяет Беатрис. Ризе уже не ребёнок. Ему оставалось просто верить ей.

— Стоп, вы ездили в империю? — спросила Акира. — Проклятье, надо было пойти с вами.

— А? Ты там никогда не была? Тебе ведь ничего не мешает туда попасть... ну, ничего особенного. Мы просто вошли.

— Для меня туда вход закрыт. Те ребята — засранцы.

— Точно. Кажется, ты уже говорила, что это одна из стран, куда ты не можешь попасть. Когда именно ты пыталась?

— Кажется... сразу после того, как снова встретилась с вами в королевской столице. Я передала ребёнка в сиротский приют, а потом думала, куда отправиться дальше, и поняла, что никогда не была в империи. Но, как я и сказала...

— Неудивительно, что в то время тебя не пропустили через границу. У них хватало своих забот.

При всей смуте внутри империи они не могли выделить людей, чтобы круглосуточно следить за тем, чем занята Избранница. И времени на то, чтобы придумать, как удержать её в империи на постоянной основе посреди всего хаоса, у них тоже не было. В итоге они, похоже, решили, что самый безопасный вариант — просто не пускать её за свои границы.

— Ясно же, что ты там во что-то вляпался, — сказала Акира. — Ты слишком много знаешь. К тому же с чего бы Ризе пришлось делать доклад?

— Мне не нравится, насколько ты в этом уверена.

— Ой, избавь меня от притворного возмущения. В общем, та заваруха в империи была как-то связана с демонами? — Акира выглядела непривычно серьёзной.

Аллен задумался, почему она спросила, но скрывать ему было нечего, и он кивнул.

— «Связана» — даже точнее, чем ты думаешь.

— То есть к тому времени, как вы туда пришли, они уже не участвовали?

— Не совсем. Первоначальная неразбериха, без сомнения, случилась из-за демонов, но потом появился кое-кто другой и воспользовался ей.

— Так им и надо. Но в самом начале всё устроили демоны?

— Примерно так.

— И что ты думаешь о демонах, Аллен?

— Как о группе? У меня нет особого мнения. Хотя в последнее время я видел их слишком часто.

— Поняла. Вообще-то это почти идеально. Я тоже не собираюсь вырезать их всех подчистую.

Аллен уже собирался велеть ей перейти к делу, но и так мог примерно догадаться. Именно поэтому она сегодня пришла сюда с незнакомой девушкой.

— Жаль, что остальных нет, — продолжила Акира, — но только потому, что я хотела узнать, как они поживают. Для того, что я задумала, тебя одного должно хватить с головой.

— Я знаю только одно: ничего хорошего из твоего рассказа не выйдет. Но ладно. Заходи, внутри доскажешь. Хотя хозяин из меня так себе.

— Не переживай. Я ведь пришла только затем, чтобы втянуть тебя в неприятности. — Она широко ухмыльнулась.

Аллен вздохнул. Что же задумала Акира?

Встречи и воссоединения

Аллен провёл Избранницу и её спутницу в холл.

— Так, — пробормотал он себе под нос, рассматривая их обеих. Акира была всё той же, что и всегда, хотя казалась странно довольной — вероятно, из-за того, о чём пришла рассказать.

А вот амазонка, которая, как он предполагал, имела к делу самое непосредственное отношение, выглядела испуганной. Возможно, это объяснялось внезапным визитом в дом незнакомого человека, но Аллена насторожило другое: она не пыталась опереться на Акиру. В неопределённой ситуации естественно искать у кого-то поддержки, но амазонка просто стояла, опустив глаза и сжав кулаки, словно у неё не было ни одного друга в мире. Они с Акирой не могли быть слишком близки; скорее всего, познакомились совсем недавно. А может, её странное поведение тоже было частью причины, по которой Акира пришла сюда. Скоро он узнает.

Разлив им чай, Аллен сразу перешёл к делу.

— Итак, чего ты хочешь?

— А? О, точно. Без светских разговоров, да? Наверное, так мы бы оставили Хлою в стороне.

— Её так зовут?

— А, да. Это Хлоя. Вообще-то это почти всё, что я о ней знаю.

Акира улыбнулась, но Хлоя так и не подняла взгляд. Аллен не удивился, услышав, что они едва знакомы. Возможно, Акира просто приняла просьбу амазонки, хотя, судя по тому, как обе держались, ситуация казалась иной.

— Вообще, — продолжила Акира, — в каком-то смысле именно поэтому я здесь.

— Она потеряла память или что-то вроде того?

— Если бы всё было так просто. Наверное, я и тогда пришла бы сюда. В общем, прежде чем объяснять, можно спросить тебя кое о чём?

— Думаю, да. Что-то беспокоит?

Акира вдруг выглядела необычно настороженной, хотя её тревога была направлена не на Аллена. В сущности, она была направлена вообще не на что-либо в этой комнате, а на что-то снаружи.

— Вроде того. Ты уверен, что здесь только ты?

— А? О... понял. — Аллен усмехнулся про себя. Теперь он разобрался. Раньше он объяснил не слишком удачно. — Прости. Надо было сказать, что здесь нет никого ещё из тех, кого ты знаешь.

— Что? А. Прости.

— Ничего. Это моя вина. Не могу винить тебя за подозрительность после того, как сказал, что рядом никого нет.

— Мне это не мешает, — донёсся голос снаружи комнаты. — Она меня и пальцем не тронула.

Это была Анриетта. Акира почувствовала её присутствие. Аллен не счёл нужным упоминать о ней. Акира её не знала, и он предполагал, что Анриетта не войдёт в комнату во время их разговора. Она была на удивление застенчива и обычно не показывалась незнакомым людям.

— Рад это слышать, — сказал Аллен. — А ты что здесь делаешь?

Анриетта пожала плечами.

— Приветствую нашу гостью, конечно. Мне нужна ещё какая-то причина?

Аллен не помнил, чтобы прежде она была настолько внимательной к подобным вещам. Он пристально посмотрел на неё, пытаясь понять настоящую причину.

— В любом случае... приятно познакомиться, Избранница. Я Анриетта. Фамилии у меня нет. Обращаться ко мне с титулами не нужно.

— Ты знаешь, кто я, и у тебя нет фамилии? Смотрю, ты подобрал ещё одну, — сказала Акира, бросив косой взгляд на Аллена и с любопытством разглядывая новую знакомую.

Аллен пожал плечами.

— Что значит «ещё одну»?

— Да брось, ты прекрасно понял, о чём я. У каждого, кто живёт в этом доме, непростое прошлое.

— Эй, — начал было возражать Аллен, но передумал. — Хотя, пожалуй, ты не ошибаешься.

Помимо принцессы, ставшей герцогиней, здесь была выдающаяся эльфийская кузнец, имеющая право стать эльфийской королевой; амазонка, которую забрали демоны, напавшие на её деревню; бывшая имперская маркиза, которая официально должна была быть мертва. А ещё старший сын герцога, ставший безымянным странником. Впрочем, у всех в Пограничье были свои скелеты в шкафу. Просто у обитателей этого дома они оказались немного крупнее среднего.

— Хотя я их не подбирал, — сказал Аллен. — Они, по сути, сами напросились здесь жить.

— Эй, тебе точно стоит так говорить? — спросила Акира.

— Неважно, — сказала Анриетта. — Всё равно теперь он не сможет от нас избавиться. Мы предложили ему наши тела и души, а ему ничего не оставалось, кроме как принять.

— Да-да, — сказал Аллен, закатывая глаза. — Хватит шутить. Вы ведь вроде представлялись?

— Точно, — сказала Акира. — Ну, не знаю, правда ли это нужно, но... я Акира Казараги. Ко мне тоже без титулов.

Аллен всё ещё не понимал, что Анриетта здесь делает. Но спрашивать не было нужды: если ему нужно будет знать, она скажет, а если это то, о чём она не может говорить, вопросы всё равно не помогут. Какая-то причина у неё наверняка была, и пока достаточно было просто отложить этот факт в голове.

— К тому же разве не ты у нас подбираешь людей? — сказал Аллен.

— А? Ты о чём... — начала Акира и тут же поняла, что спорить не может. Как минимум она подобрала ребёнка, которого собирались принести в жертву дракону. А теперь пришла с амазонкой.

— Значит, эту новую девушку ты тоже где-то подобрала? — сказал Аллен.

— Ты слишком проницательный, и это тебе вредно. — Акира фыркнула. — В общем, я как раз объясняла.

— То есть она связана с причиной, по которой ты пришла?

— Ага. Если бы я не наткнулась на Хлою, меня бы здесь не было.

— А, подожди минуту. Мне интересно послушать, но можешь немного повременить? — спросил он.

— А? Я не против, но почему?

— Полагаю, чтобы тебе не пришлось рассказывать всё дважды, — сказала Анриетта.

Акира посмотрела на дверь и, поняв, улыбнулась. Дверь открылась, и в комнату вошли Ноэль с Милен.

— Я подумала, что у нас гостья, — сказала Ноэль. — Рада тебя видеть, Акира.

— Давно не виделись, вы двое, — ответила Акира.

Во время прошлых визитов в дом Акира видела их обеих, но на этот раз поприветствовала её только Ноэль. Милен молча смотрела с подозрением. Нет, подозревала она не Акиру, а девушку рядом с ней.

Та внезапно поднялась на ноги.

— Милен?

— Хлоя?

Ошеломлённые, амазонки уставились друг на друга.

Просьба подруги

Милен с изумлением смотрела на девушку перед собой: она знала её. Ошибки быть не могло; девушка сама произнесла имя Милен. Но как она могла оказаться здесь? Как вообще могла быть жива?

Прежде чем Милен успела подумать, девушка — Хлоя — бросилась к ней и крепко обняла. Она осыпала Милен вопросами, одновременно ощупывая её.

— Милен! Это правда ты! Ты... ты жива! Ты в порядке?! Тебе хорошо?! Ничего не болит?!

Аллен и Ноэль смотрели с пустыми лицами: они почти не успели отреагировать. Однако постепенно Милен поняла, что улыбается.

[[image:/storage/reader-images/97a576381ac538d5305e77cb24e16a0838b659f9.jpg]]

Это была Хлоя. То, как она сразу показывала все чувства, скорость, с которой бросалась действовать, едва почувствовав что-то, — это было неподражаемо. Это была Хлоя. Её подруга Хлоя.

— Хм. Вот этого я не ожидал, — сказал Аллен. — Минуту назад она выглядела так, будто боится собственной тени, а теперь вот как.

— И не говори, — сказала Акира. — Со мной она почти не разговаривала, что бы я ни спрашивала. Я привела её сюда в надежде, что вы сможете как-то помочь. Похоже, мысль была верная.

— Поэтому ты её сюда привела? — спросила Ноэль.

— Я бы не удивилась, если бы Аллен и правда смог что-то сделать, — сказала Анриетта. — Может, уже сделал, сам того не заметив.

— Тоже так думаешь? — сказала Акира.

— Мне нужно будет отдельно поговорить со всеми вами о том, кем именно вы меня считаете, — сказал Аллен, а затем повернулся к Милен и Хлое. — Но сначала давайте разберёмся, что здесь происходит.

Остальные тоже посмотрели на них. Но у Милен были те же вопросы, что и у всех: что Акира и Хлоя здесь делают? Она не понимала, что происходит. Но, похоже, вопросы остальных сейчас были важнее.

Первым заговорил Аллен.

— Не удивлён, что вы знаете друг друга. Амазонки в этих краях не то чтобы часто встречаются. Но похоже, вы не просто знакомые.

Это было очевидно: Хлоя всё ещё ощупывала и тыкала Милен пальцами. Если она не была какой-нибудь извращенкой, они должны были быть близки. Но Милен не знала, как объяснить их отношения. Для неё они были больше чем просто подругами: Хлоя была самым дорогим для неё человеком в мире. Но это было только с её стороны — она не знала, что чувствует Хлоя.

— Хлоя — вроде как... подруга из моей деревни?

— Что?! — взорвалась Хлоя. — Нельзя было сказать это ещё неувереннее?! Мы же лучшие подруги, разве нет?! П-подожди, только не говори, что это я одна так думала?!

Её потрясение заставило Милен улыбнуться. Хлоя чувствовала то же самое. Уверенность в том, что перед ней и правда стоит Хлоя, стала ещё крепче. Только Хлоя могла отреагировать именно так. И вместе с этой уверенностью в голове возник вопрос — тот самый, который появился у Милен в первый миг, когда она увидела здесь эту девушку.

Хлоя была лучшей подругой Милен из деревни, уничтоженной демонами. И нельзя было сказать, что Хлоя по воле судьбы оказалась далеко от деревни, когда та пала. Милен была вместе с ней, когда всё случилось. И всё же Хлоя стояла здесь, совершенно здоровая. Это было невозможно.

— Хлоя...

— А? Ой! Что такое, Милен?! Прости! Ты не злишься, что я назвала нас лучшими подругами?!

— Нет. Ты тоже моя лучшая подруга.

— О! П-правда?! Фух! Ты меня напугала. Слава богам, я ничего себе не напридумывала.

— Но, Хлоя... ты... жива?

— Что это должно значить?! Я похожа на мёртвую?! Подожди, только не говори, что я и правда мёртвая?! Не может быть!

— Энергии у неё хоть отбавляй, да? — сказала Акира.

— И не говори, — сказала Анриетта.

— Не об этом сейчас. Так что случилось? — спросил Аллен.

Милен на мгновение отвела взгляд от Хлои и посмотрела на него, но Аллен лишь пожал плечами. Она уже рассказывала ему о своей деревне. Он должен был знать, что эта девушка никак не могла быть жива, но особого беспокойства не проявлял. По крайней мере, для него Хлоя мёртвой не выглядела.

Милен тоже так думала. Голова Хлои явно была на месте. Милен облегчённо вздохнула: это не был очередной случай, когда демон управлял мёртвым человеком.

— Хлоя, как ты осталась жива?

— Что-о-о?! Вот это вопрос для лучшей подруги! Подожди, ты всё-таки на меня злишься?!

Милен на мгновение растерялась, но быстро поняла.

— Я не это имела в виду.

— Я тоже хотела спросить, — сказала Акира. — Думаю, именно в этом корень проблем для нас обеих.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ноэль.

— Это связано с причиной, по которой я пришла, — сказала Акира. — Я нашла её на базе демонов.

— Значит, её держали в плену? — спросила Анриетта.

— В каком-то смысле, — ответила Акира. — Дело в том, что место было пустым, когда я туда добралась. Но я нашла её в тайной зоне под полом.

— Не могу не спросить, как ты вообще оказалась в таком месте, — сказала Ноэль.

Милен посмотрела на Хлою, словно прося ответа. Хлоя ответила ей вопросительным взглядом. Она не знала никого из этих людей. Даже Акире, которая только что её спасла, она не стала бы быстро доверять. Но Милен кивнула, давая понять, что всё в порядке, что находящимся здесь людям можно доверять. К тому же она и сама волновалась.

Словно почувствовав тревогу Милен, Хлоя оглядела комнату, вздохнула и начала говорить.

— Ну... да, наверное, можно сказать, что меня... схватили? Демоны. Но не то чтобы они держали меня там всё время.

— Почему ты там пряталась? — спросила Акира.

— Я не пряталась, я пыталась сбежать. Однажды один камень расшатался, и я нашла маленькую потайную комнату.

— Маленькую? По-моему, она была довольно большой.

— Это потому, что я её выкопала.

— Ты пыталась прорыть себе ход наружу? Безумие какое-то.

— А как ещё я могла от них сбежать? Ну, в итоге ты меня спасла. Э-э, не то чтобы я была неблагодарна или что-то такое.

— Я думала, ты умерла, — сказала Милен.

— Да... мы думали то же самое. Но они нас не убили. Сказали, что мы можем пригодиться.

Хлоя говорила так буднично, словно обсуждала погоду. Но Милен знала: она многого не договаривала — не могла договорить. Однако сейчас сильнее всего её волновало одно: кто такие эти «мы»?

— Не знаю, как много вы о нас знаете, — сказала Хлоя, — но по тому, как вела себя Милен, я решила, что вы знаете всё. Поэтому и рассказала так много. В общем, я не хочу сказать, что вы мне что-то должны, но... есть хоть какой-то шанс, что вы спасёте всех?

— Хлоя, ты хочешь сказать...

Хлоя твёрдо кивнула и заговорила с глазами, полными стальной решимости.

— Ага. Все из нашей деревни всё ещё живы. Пожалуйста, спасите их.

За пустыней

Аллен вздохнул. Если учитывать и прошлую жизнь, он успел побывать в самых разных краях. Он пробирался через глубокие леса и плавал на огромных кораблях. И из всех пейзажей, по которым ему доводилось путешествовать, меньше всего он любил именно такой: пустыню, что сейчас тянулась вокруг него во все стороны без конца и края.

— Отличная мысль — начать поиски с пустыни, — пожаловался он.

— А ты от меня чего хочешь? — сказала Акира. — Думаешь, я сама не предпочла бы её обойти? Мне сказали, что тут могут быть демоны.

— Они и правда любят строить убежища там, куда люди не ходят, — сказала Анриетта.

— С этим не поспоришь, — сказал Аллен.

И всё же он предпочёл бы пустыни избежать: днём здесь стояла испепеляющая жара, ночью — ледяной холод. Мало того что приходилось терпеть эти крайности, он уже знал, что скоро вся одежда будет полна песка; да и смотреть здесь было не на что, чтобы дорога хоть чем-то окупалась, — только мили и мили пустыни. Но жалобы лишь тратили драгоценные силы. Снова вздохнув, он двинулся к их цели.

— Эй, по крайней мере, на этот раз мы знаем, куда идём, — сказала Акира. — Самым сложным было вообще найти место, с которого начать.

— Надеюсь, место правильное, — сказал Аллен.

— Простите, что я так много от вас прошу, — сказала Хлоя.

— Я тоже, — добавила Милен.

— Не переживайте вы так, — поспешно ответил Аллен. — Это мы сами решили согласиться.

Он увидел, как виноватые выражения на их лицах сменились улыбками, и пожал плечами. Ему нужно было держаться бодрее: дальнейшие жалобы только заставили бы двух амазонок лишний раз нервничать. А там, куда они направлялись, никому из них нельзя было терять сосредоточенность.

Они быстро приняли просьбу Хлои. Обычно такую мольбу следовало бы хотя бы немного обдумать, но те, кого она просила спасти, были и людьми Милен. Тут не требовалось обсуждений.

Хотя все согласились быстро, Ноэль сейчас с ними не было. Она хотела пойти, но внезапно получила заказ на кузнечную работу и не могла оставить мастерскую. Собственно, именно ради этого она и вернулась в город. Аллен легко представлял, как она в эту самую минуту мрачно размахивает молотом.

Даже Хлоя не знала, где могут находиться её соплеменницы. Прежде она была вместе с ними, но когда Акира напала на убежище, Хлоя находилась глубоко в тайном проходе. Она поняла, что демоны чем-то встревожены, но если бы она пошла проверить, пришлось бы выдать существование прохода. А главное — она боялась того, чем это «что-то» может оказаться. Так она и стояла там, прислушиваясь, и пока колебалась, Акира обнаружила её внутри скрытого хода.

В итоге Хлоя не знала, куда демоны ушли. Но искать демонов без единой зацепки было бессмысленно. Поэтому Аллен решил, что сначала им следует отправиться к логову, которое обнаружила Акира. Пусть Акира и утверждала, что никаких следов там не осталось, всегда был шанс, что она что-то упустила. Аллен не считал Акиру неспособной, но знал, какими силами владеют демоны. Они могли спрятать что-нибудь так, что она не заметила бы. К тому же это была их единственная зацепка. Проверить не помешает.

Акира и Хлоя сказали ему, что база находится посреди пустыни. Строить там что-либо было трудно, а искать что-либо — ещё труднее.

— Кстати, почему ты вообще искала убежища демонов? — спросил Аллен.

— О, я разве не говорила? — ответила Акира. — Они в последнее время стали совсем уж досаждать: куда ни сунусь, вечно мешаются под ногами. Вот я и решила пойти высказать им всё, что думаю.

— Думаю, они тоже считают тебя помехой.

— Может, вы просто друг другу мешаете, — сказала Милен.

— Ну, я всё равно никогда не хотела им нравиться, — ответила Акира.

— Я тоже! — сказала Хлоя. — Лучше уж пусть считают меня помехой.

Они продолжали идти по пустыне, видя перед собой лишь бескрайнюю песчаную равнину. Именно из-за этой пустыни королевство Адастера не поддерживало отношений со странами к югу. По обе стороны считали, что выгоды не стоят нескольких дней тяжёлого пути через пески, и мало кто вообще пытался их пересечь — разве что самые взбалмошные или самоубийцы. Поэтому место идеально подходило для того, чтобы демоны построили здесь убежище.

— И сколько вообще идти до этого логова? — спросил Аллен.

— Не так уж долго, — сказала Акира. — У меня ушло время, потому что я осторожничала, но обратно я добралась быстро.

— Значит, оно не может быть слишком далеко в пустыне, — сказала Анриетта. — Им самим было бы неудобно. Даже с учётом того, что это демоны, я впечатлена, что они вообще смогли построить убежище в таком месте.

— За это можете благодарить нас, амазонок! — сказала Хлоя. — Работать в жару и холод было тяжело. Сама работа была не такой уж сложной: нас ведь использовали только для переноски тяжестей.

— Точно, амазонки славятся силой, верно? — сказал Аллен.

— Я знаю только людей из моей деревни, но все, кроме Милен, были невероятно сильными. Умом, правда, не блистали, так что Милен очень нас выручала. Я, конечно, не исключение!

— Это повод гордиться? — спросила Милен, но Хлоя лишь хихикнула в ответ.

Аллен смотрел, как две амазонки переговариваются, и обдумывал слова Хлои. Он впервые слышал, чтобы демоны заставляли другой народ работать на себя. Согласно общепринятому мнению, единственный способ пережить встречу с демонами — перебить их всех, хотя благодаря Милен он уже знал, что это не всегда так.

Но, по словам Хлои, они захватили всю деревню. Это было больше чем редкое исключение. И всё же шанс, что демоны в прошлом пленили бесчисленное множество людей, был невелик. Такое было бы трудно скрыть, как бы тщательно они ни действовали. Сам факт, что Хлоя на этот раз их выдала, служил достаточным доказательством. К тому же скрывать это не было бы нужды. Чего добились бы демоны, убеждая остальных, будто убили всех, а на самом деле тайно забирая их в плен? Нельзя было исключать, что они нашли для этого какую-то причину, но пока эта причина не проявилась, полезнее было рассмотреть другие возможности.

Говорили, что демоны постоянно вторгаются в другие страны, но уже много лет не было разговоров о том, что они завоевали очередное государство. Не то чтобы нападения прекратились — скорее установилось некое равновесие. Стран, которые демоны могли бы завоевать, больше не осталось: только государства вроде Адастеры и Викторской империи, способные отражать их вторжения, даже имея общую границу с Королевством демонов. Если так продолжится, не будет ничего удивительного в том, что в не столь далёком будущем эти страны объединятся, чтобы уничтожить род демонов целиком. И, скорее всего, демоны давно это осознали. Иначе зачем им было идти на такие несвойственные им шаги, как убийство Генерала и императора?

Прежний грубый натиск провалился, и они сменили стратегию. Оба убийства не только увенчались успехом, но и посеяли в королевстве и империи серьёзную смуту — смуту, от которой будет трудно полностью оправиться даже после её подавления.

Так они и пришли к базе на юге королевства, глубоко в укромных пустынных землях Пограничья. Сама мысль о том, что демоны устроили здесь опорный пункт, откуда наверняка должен был последовать удар, внушала ужас. К счастью, Акира, похоже, выбила демонов именно из этого логова, но должны были существовать и другие.

— Выглядит всё неважно, да? — сказал Аллен.

— Я могла бы сказать тебе это в тот самый миг, когда ты связался с демонами, — сказала Анриетта. — Но, как ты сам говорил, у тебя есть привычка совать нос в неприятности.

— Пожалуй, ты права.

Он признавал, что сам ввязался в это дело, но всё равно хотел закончить его как можно скорее и вернуться к своей мирной жизни. Аллен посмотрел на пустыню и вздохнул.

Логово демонов

Как и говорила Акира, группа добралась до логова неожиданно быстро. Оно располагалось не так далеко от края пустыни, но широкая публика о нём всё равно не знала. Это показывало и то, как мало людей бывали в этих краях, и то, какие меры приняли демоны, чтобы их логово не заметили. Оно было замаскировано так, что увидеть его можно было только вблизи.

— Хм, никакой магической преграды они не использовали, — сказал Аллен. — Просто сделали так, чтобы цвет сливался с окружением. И... понятно. Это место — полная слепая зона.

— Я тоже здорово удивилась, когда на него наткнулась, — сказала Акира.

Здание словно возникло из ниоткуда. Его стены были выкрашены в тот же цвет, что и песок вокруг.

— Если бы ты не сказала, я, наверное, тоже его не заметила бы, — сказала Милен.

— Хлоя, это вы с другими амазонками красили?

— Не припомню, — сказала Хлоя. — Как я и говорила, наша сильная сторона — сила, а не такая тонкая работа. Наверное, демоны сами этим занимались? Здесь были только они и мы.

— Вроде бы ничего удивительного, — сказала Анриетта, — но представить это почему-то забавно.

Группа продолжила осматривать местность. Для одинокого строения посреди пустыни здание было довольно маленьким — почти слишком маленьким, чтобы вообще называться зданием. В нём был всего один этаж, да и тот занимал немного места. Если оно действительно было таким, каким выглядело снаружи, на логово оно совсем не тянуло.

— Полагаю, наружу выходит только вход? — сказал Аллен.

— Верно, — сказала Хлоя. — Как войдёшь, сразу лестница вниз.

— О-о, — сказала Анриетта. — А я как раз думала, зачем вы копали туннель под землёй.

— Ты всё время, что была здесь, копала? — спросила Милен.

— Да. Мы только недавно закончили это место, — сказала Хлоя. — А теперь его бросили. Конечно, я рада, что они больше не будут использовать его как базу, но видеть, что вся моя работа пошла прахом...

— Сложно, — сказал Аллен. — В таком месте и с такой историей будет трудно найти кого-то ещё, кто захотел бы им воспользоваться.

— Это ведь технически тоже часть Пограничья? — спросила Хлоя.

— Технически да. Вообще-то граница где-то в этой пустыне. Но никто особо не переживает, где именно.

— Но разве демоны не нападают оттуда? — сказала Анриетта. — Разве это место не нужно наблюдать?

— Наверное? — сказал Аллен.

Пустынная база была заброшена и считалась бесполезной. Несколько человек, выставленных следить за демонами, мало что изменили бы; чтобы устроить здесь базу и подготовиться к нападению демонов, требовалась бы значительная военная сила. Любые заверения, что эта сила нужна только для наблюдения за демонами, звучали бы не слишком убедительно: было бы трудно опровергнуть мнение, что это всего лишь предлог собрать войско, пересечь пустыню и напасть на Королевство демонов. Подготовка потребовалась бы соответствующая, а в тот период ни герцогству Вестфельдт, ни самому королевству Адастера было не до таких забот.

— В любом случае об этом должна беспокоиться Ризе, — сказал Аллен.

Как бы жёстко это ни прозвучало, его это не касалось. Он расскажет ей, когда она вернётся, и она примет решение. А сейчас его заботило то, что находилось прямо перед ним.

— Нет смысла просто стоять здесь, — сказала Акира. — Заходим внутрь. Всех монстров, которых я нашла поблизости в прошлый раз, я уже прикончила, но всё равно смотрите в оба.

— Да, с тех пор могли появиться новые, — сказал Аллен.

— Мне это кажется крайне вероятным, — сказала Анриетта.

В пустыне водилось не так много монстров, но они существовали. Даже для них, впрочем, это было негостеприимное место, так что заброшенные здания становились идеальным убежищем.

— Хотелось бы, чтобы это место не оказалось занято монстрами, — сказала Хлоя.

— Лучше уж монстры, чем демоны, разве нет? — сказала Милен.

— Наверное. Не то чтобы одно было намного лучше другого.

Входить в бывшую базу демонов, пусть даже уже осмотренную Акирой, всё равно было рискованно. Нельзя было знать, что ждёт их внутри. Перебранка Милен и Хлои звучала легко, но Аллен понимал: так они успокаивают нервы. Это нравилось ему куда больше, чем если бы они дрожали от страха и напряжения.

Аллен вгляделся в здание. Что, если вообще что-то, ожидало их там? Вместе с остальными он вошёл в логово, не сомневаясь, что ни зацепка, ни простое решение не дадутся им легко.

＊＊＊

Едва войдя внутрь, Аллен удивился тому, насколько обычным выглядело помещение. Но демоны, в конце концов, тоже были людьми. Необычное устройство лишь сделало бы жизнь здесь неудобнее.

— Тут нормальнее, чем я думала, — сказала Милен, словно повторяя мысли Аллена.

— Я в первый раз тоже удивилась, — сказала Акира. — Да и сейчас удивляюсь. Я представляла что-то куда более явно демоническое.

— А я ожидала примерно этого, — сказала Анриетта. — Функция важнее формы. Странно выглядящее логово было бы непрактичным.

— Раз уж о странном, где все монстры? — сказала Хлоя.

— Да, это тоже довольно странно, — сказал Аллен.

Они уже какое-то время ходили по логову, но не встретили ни одного монстра; Аллен даже не чувствовал, чтобы кто-то скрывался поблизости. Он не собирался жаловаться на удачу, но что-то здесь казалось неправильным. Он не мог с уверенностью сказать, дело ли в работе демонов или просто в том, что они укрылись от солнца, но в логове было куда комфортнее, чем снаружи, в пустыне. Любой монстр, случайно наткнувшийся на это место, наверняка устроил бы здесь убежище.

Объяснений отсутствию монстров было только два: либо они не нашли логово, либо те, кто его нашёл, почему-то не могли здесь поселиться.

— Маскировка не кажется достаточно хорошей, чтобы обмануть монстров, — сказала Анриетта. — Они бы вынюхали это место, даже если бы не увидели.

— Может, им запах не понравился? — предположила Милен.

— О, ты имеешь в виду вроде той штуки, которой пользуются странствующие торговцы? — сказала Акира. — Я её запах знаю. У неё особый дух. Мы бы заметили.

— Может, они понимают, что это территория другого монстра? — предложила Хлоя. — Есть ведь монстры, которыми демоны пользуются. И ушли они не так давно.

— Наверное, возможно, — сказал Аллен, — но монстры вообще на такое способны? Я не понимаю, как демоны в принципе ими управляют.

Чёткой границы между монстрами и животными не было. «Монстрами» по большей части называли сильных животных, представлявших угрозу людям. Их поведение ничем не отличалось от поведения животных. Было бы не странно, если бы они чувствовали занятую территорию; и сам факт, что демоны могли использовать их в своих целях, тоже не казался особенно загадочным. Но поскольку монстры были слишком опасны, их плохо изучили, и о них всё ещё многое оставалось неизвестным. Вряд ли группа смогла бы понять, почему монстры не собрались в старом логове.

— Ты хоть представляешь, что демоны здесь делали? — спросил Аллен.

— Сказала бы, если бы представляла, — ответила Акира. — Но они явно что-то затевали. Иначе почему здесь так необычно комфортно?

— Сомневаюсь, что демоны любят неудобства больше остальных, — сказал Аллен. — Не удивлюсь, если они заодно сделали что-то, чтобы отпугивать монстров.

— Но разве не странно, что после их ухода это всё ещё держит монстров подальше? — сказала Милен.

— Странно, ещё как, — сказала Акира. — И тут всё так же комфортно, как было при них. Если дело в технологии, а не в демонической силе, я бы поняла, но... такого же быть не может?

Все согласно кивнули. Никто из них никогда не видел, чтобы демоны проявляли особые технологические таланты. Комфорт этого места определённо был странным.

— Знаете, странно тут не только это, — сказал Аллен.

— А? Что ещё? — спросила Акира.

— Слишком уж чисто.

— Чисто? — сказала Милен.

— Тебе так кажется? — сказала Хлоя. — Тут пылища.

Анриетта, по крайней мере, поняла. — Может, не чисто, — сказала она, вглядываясь в стены, — но здесь ни царапины.

— Да, так точнее, — согласился Аллен.

— Что ты имеешь в виду? — сказала Милен.

— Ты ведь уничтожила всех монстров, которые тут скрывались, да, Акира?

— Да, я же сказала... — начала Акира, но осеклась, ахнув от понимания.

Это было место, на которое она ворвалась, заставив демонов бежать, — и всё же никаких следов её нападения не осталось: ни тел, ни царапин, ничего, кроме пыли. Акира точно не стала бы специально убираться за собой.

— Значит, здесь что-то происходит, — сказала Милен.

— Я с самого начала так и думал, — сказал Аллен.

И всё же по сравнению с его смутным ощущением, что здесь что-то не так, ясное понимание хотя бы одной конкретной странности заставило его насторожиться ещё сильнее.

Акира усмехнулась с азартом, но Милен и Хлоя заметно нервничали всё больше. Аллен услышал, как кто-то сглотнул. Возможно, их ничего не ждало, но эта возможность казалась слабой.

С великой осторожностью группа двинулась дальше в логово.

Нечто непостижимое

Аллен осмотрел комнату, а затем снова опустил взгляд на землю под ногами.

— Хм, — пробормотал он себе под нос.

— Чего ты так в пол уставился? — сказала Хлоя, подходя ближе. — Что-то нашёл?

Похоже, глаз у неё был острый. Вот это, решил Аллен, и была настоящая Хлоя. Трудно было поверить, насколько свободнее она держалась по сравнению с их первой встречей, но, похоже, встреча со знакомой подругой Милен — или доверие, которое дружба Милен с Алленом передала и ему, — помогла ей успокоиться. По крайней мере, он точно предпочитал видеть её такой.

Слова Хлои эхом прокатились по большой пустой комнате, и разбредшаяся группа собралась вокруг Аллена. Каждый искал зацепки своим способом, но пока никто ничего не нашёл.

Аллен ухмыльнулся в ответ на их ожидающие взгляды.

— Я кое-что нашёл, но не знаю, можно ли назвать это чем-то.

— Чего ты там бормочешь? — сказала Акира. — Это странный монстр или что?

— Даже не близко, — сказал Аллен.

Он не знал, как ответить Акире, которая, похоже, уже подумывала бросить осмотр. Простое описание увиденного мало что дало бы.

— Хм, — протянула Акира, озадаченная. — Ладно. Судя по тому, куда ты смотришь, нам надо начать копать примерно здесь?

— В принципе можно, — сказал Аллен, — но будет довольно тяжело.

— А? Почему?

— Копать придётся глубоко.

— Насколько глубоко? — сказала Хлоя. — Метров десять?

— Умножь на десять.

— А? — ошарашенно выдала Хлоя и уставилась в землю.

Акира тоже с любопытством посмотрела на место, где стоял Аллен. Их взгляды были такими напряжёнными, что он едва не забыл: в отличие от него, Анриетты и Милен, ни одна из них не умела видеть сквозь твёрдые преграды.

— Я ничего не вижу, — сказала Милен, звуча немного огорчённо. Она подошла ближе и прищурилась, но близость ничем не помогла; Милен подняла голову и покачала ею.

— Не выходит? — сказал Аллен. — А ты, Анриетта?

— Сто метров? — сказала Анриетта. — Прямо у тебя под ногами? А, да, там что-то есть.

Она сосредоточила взгляд. Прошло мгновение, и брови её приподнялись в полном непонимании. Аллен прекрасно знал, о чём она думает.

— Что это? Комната?

— Комната? Такая же, как эта? — сказала Хлоя.

— В целом да, хотя в лучшем случае вдвое меньше, — ответил Аллен.

— Тогда к чему весь спектакль? — сказала Акира. — Нельзя было просто сказать?

— Ну... она действительно похожа на эту комнату, — сказал Аллен. — Там ничего нет, как и здесь. И... она странная. Она ни с чем не соединена.

— В смысле? — спросила Милен.

— В прямом. Попасть туда и выйти оттуда невозможно. Даже двери нет.

Это скорее походило на огромный герметично запечатанный ящик, чем на комнату.

— Звучит невозможно. Но какой-то способ попасть внутрь должен быть, — сказала Акира.

— Телепортация? — спросила Милен.

— Точно, — сказала Хлоя. — Но зачем тогда всё это?

— Какое-нибудь аварийное убежище? — предположил Аллен. — Но тому, кто умеет телепортироваться, не нужно прятаться в яме под землёй. Он мог бы отправиться куда угодно.

— К тому же они там быстро задохнулись бы, — сказала Анриетта. — Воздуху внутрь попасть неоткуда.

— Может, они собирались использовать что-то, что поможет с этим? — задумчиво сказала Милен.

— Думаю, это самое вероятное объяснение, — согласился Аллен. — Ладно, что теперь? Спустимся проверить вблизи на всякий случай? Придётся прокопать сто метров вниз.

— Невозможно это не назвать, но мороки будет куча, и времени уйдёт вечность, — сказала Акира. — Оставим на потом, когда осмотрим всё остальное.

— Может, копание я возьму на себя? — сказала Хлоя. — Не думаю, что это займёт так уж много времени.

— Ты? — сказал Аллен.

Он знал, что Дар Хлои усиливает её силу. Это был самый распространённый Дар среди амазонок и причина, по которой их использовали при строительстве логова. Пусть группа и довольно быстро прошла по подземным коридорам, на раскопку такой огромной ямы в земле должно было уйти невероятно много сил.

— Она справится, — подтвердила Милен.

— Думаешь?

— Она была самой сильной в нашей деревне.

Милен знала, о чём говорит. Хлоя в ответ победно согнула руку, показывая бицепс. Что плохого в том, чтобы попробовать? Если даже для Хлои это окажется невозможно, они придумают другой способ.

— Ладно. Хлоя, оставлю это тебе? — спросил Аллен.

Она энергично кивнула и, улыбаясь, сжала кулаки, готовая к делу.

— Я справлюсь!

Остальные отступили, давая ей место.

— Начинаю! Раз, два... — произнесла Хлоя и ударила кулаками по полу. Камень с громовым треском разлетелся, обломки посыпались во все стороны. Это было больше похоже на взрыв магического луча или атаку, поднявшуюся из-под земли, чем на то, что Хлоя просто била по камню кулаками.

Она повторила это ещё дважды. Даже с того расстояния, где стоял Аллен, было ясно, как быстро она уходит вглубь земли.

— Все амазонки такие? — спросил он.

Милен склонила голову. Ответ, очевидно, был отрицательным.

— Хлоя невероятная. Но она всё ещё сдерживается.

— Что? Мне так не кажется, — сказала Анриетта.

— В бою она внушает трепет. И остальные тоже.

— Похоже, амазонки — воинственный народ, — сказала Акира. — Чёрт, даже я задумаюсь, прежде чем звать их на спарринг.

Аллен не был уверен, сочла бы хоть одна амазонка спарринг боем как таковым, но не сомневался: удары, которыми Хлоя сейчас крушила землю, отбросили бы его далеко назад. Один такой удар превратил бы большинство обычных людей в кашу, так что осторожность Акиры была вполне здравой.

Пока он встретил только двух амазонок, но если большинство из них походили на Хлою, он понимал, почему демоны приложили такие усилия, чтобы силой завербовать их. Не понимал он другого: как, обладая такой силой, амазонки вообще позволили это сделать.

Он быстро понял, что сейчас не время размышлять об этом.

— Хлоя, не переусердствуй, ладно? В таком темпе ты превратишь комнату, до которой мы пытаемся добраться, в пыль!

— Да знаю я! — сказала она, каким-то образом расслышав его сквозь шум, который сама же поднимала.

Она не могла точно знать, насколько глубоко прокопала, так что по пути им придётся остановить её и проверить ещё раз. Если они будут невнимательны, комната окажется уничтожена раньше, чем у них появится шанс её осмотреть.

Для чего нужна эта комната? Станет ли что-нибудь ясно, если увидеть её вблизи? Аллен смотрел, как Хлоя с невероятной скоростью прокладывает путь через землю.

Что было сделано

Мужчина не мог быть никем иным, кроме того, что произнесла Хлоя, но её слова всё равно потрясли Милен. Демоны занимали в её сознании особое место, и вовсе не хорошее. Встреча с Хлоей и знание, что другие жители её деревни каким-то образом всё ещё живы, не меняли того факта, что демоны напали на её дом и сделали её рабыней. С тех пор прошло время, но недостаточно, чтобы она забыла.

Вид рядом человека, поражённого ещё сильнее, чем она сама, помог Милен прийти в себя. Не отрывая от демона взгляда, она скосила глаза на Хлою и увидела, что та застыла, совершенно ошеломлённая.

— Ты его знаешь? — спросила Милен.

Хлоя ответила не сразу.

— Один из демонов, что жили здесь, — сказала она.

Милен тревожилась за подругу, но не могла позволить себе отвести глаза от демона. Конечно, у неё уже было сильное подозрение, кто он такой на самом деле, но подтверждение Хлои ощущалось иначе. По своему опыту жизни в рабстве у демона она знала: демоны были индивидуалистами — или, возможно, просто эгоистами; каждое их действие, включая сотрудничество с другими демонами, определялось тем, что принесёт им наибольшую выгоду.

Они ненавидели отдавать свои владения другим демонам. Поэтому она понимала: велика вероятность, что здесь жили именно те демоны, которые захватили амазонок, — те, кто напал на её деревню. Сохранять хладнокровие перед одним из них она не могла. Только знание, что её соплеменницы ещё живы, удерживало её от поспешного поступка. Ей только что дали шанс выяснить, где их держат; она не могла позволить ему ускользнуть.

Пока Милен размышляла, как вытянуть из демона нужные сведения, она увидела, что он посмотрел на неё. Нет, не на неё — на Хлою. Он сузил глаза, словно пытаясь подтвердить её личность.

— Хм. Вы не только определили, что я демон, но и что я жил здесь. Я не знал, что какая-то амазонка сбежала после нашего нападения. Значит, ты выбралась отсюда.

Глаза демона прошлись по каждому из членов группы. Он снисходительно улыбнулся, заглядывая им в лица.

— И всё же ты вернулась. Не знаю, как ты встретила Избранницу... — Он замолчал. — А, возможно, вы встретились, когда она напала на это место? Если именно это стало источником вашей раздутой уверенности, я могу лишь сказать, как вы глупы.

— Забавно слышать это от того, кто поджал хвост и сбежал, едва я появилась, — сказала Акира. — Разве это не делает тебя дураком, раз ты вернулся встретиться со мной?

— Сбежал? Не скажу, что мне приятно слышать именно такое понимание, но... неважно. Зачем ждать от глупца понимания действий мудреца?

— О, значит, я ошибаюсь? А по мне, ты просто драпанул.

— Вовсе нет. Мы знали, что ты придёшь.

— А? — Акира вгляделась в демона.

Он стоял гордо, словно подтверждая, что она не ослышалась.

В этом был смысл. Акира рассказывала им, как узнала о расположении логова. Это была не интуиция: она купила сведения у торговца информацией, у купца, который утверждал, будто нет таких сведений, которых он не смог бы добыть. Преувеличение это или нет, сомневаться не приходилось: он действительно обладал огромным массивом информации, включая государственные тайны других стран и прочие крайне закрытые сведения.

Разумеется, такой человек лучше кого-либо понимал цену информации. И хотя у большинства сведений была цена, существовали вещи, которыми он никогда не торговал: ложь и информация о его собственных клиентах. Он даже отказывался торговать слухами; вся информация, которую он продавал, подкреплялась хоть какими-то доказательствами и оценивалась соответственно.

Как торговец информацией, он не мог поддерживать личные связи. Это противоречило его профессиональной гордости. Если долг требовал, он был не против продать сведения о друзьях. Проводить рядом с ним лишнее время значило отдавать ему эту информацию бесплатно, а те, кому нечего было предложить, никогда не могли к нему приблизиться. Эта профессиональность внушала доверие — и именно его отравил ядовитый язык демонов.

В тот миг, когда он рассказал Акире о существовании логова демонов, сам торговец отправился туда. Только так демоны могли узнать о её грядущем нападении.

Впрочем... был и другой вариант. Демон сказал лишь, что они предвидели нападение. Возможно, они узнали о планах Акиры каким-то иным способом или просто предсказали их. В конце концов, сомнений не было: Избранница рано или поздно придёт за ними. Возможно, демон имел в виду только это и всё равно не солгал бы, — хотя доказательств того, что он вообще не лжёт, у них не было.

Похоже, Акира тоже поняла, что все эти разговоры ничего не значат; она фыркнула.

— О-о, вся дрожу. Для демона ты тот ещё трус. Хотя, наверное, вы все такие.

— Говори, что хочешь, — сказал демон. — Истинно мудрые всегда кажутся трусами глупцу. Но мне любопытно. Как вы раскрыли наш замысел? Никто из вас не должен был этого увидеть.

Как демон намекнул ранее, эта на вид обычная комната, похоже, действительно скрывала какую-то ловушку, которую уничтожил меч Акиры. Милен понятия не имела, понимала ли Акира, что делает; сама она, несмотря на внимательный осмотр собственными глазами, не заметила, что внутри комнаты была ловушка. Но если это не было намеренным, Акира и правда перестаралась. Милен не так много времени провела рядом с Акирой, но уже знала: Избранница не из тех, кто поступает так безрассудно без причины. Скорее всего, интуиция Акиры подсказала ей, что что-то не так.

— Что? — сказала Акира, закатив глаза. — Не надо быть гением, чтобы догадаться: вы, демоны, попробуете что-нибудь такое.

Милен понимала: она говорит правду. Простой интуицией Акира спасла их от угрозы, которой больше никто не заметил. Или... возможно, кто-то всё-таки заметил? Милен взглянула на Аллена. С тех пор как появился демон, он не произнёс ни слова, только молча смотрел на него. Заметив её взгляд, Аллен на кратчайшее мгновение посмотрел в её сторону и пожал плечами.

Значит, он знал, что внутри комнаты что-то есть. Почему не сказал? Милен вспомнила прежние слова демона. Он сказал, что никто из них не заметил. Он не сказал бы так, если бы не допускал, что кто-то мог заметить. Кроме того, появление демона произошло слишком уж удобно.

Милен кивнула, осознав. Демон каким-то образом наблюдал за ними, а Аллен это заметил — как и Анриетта, которая всё время соглашалась с ним. Поэтому они и оставили разбор с демоном Акире: сами сосредоточились на том, чтобы выслушать любые сведения, которые он может выдать.

Милен закусила губу от досады. Эти трое разыграли умело выстроенный спектакль, а она оказалась бесполезной — не способной ни на что, кроме как стоять в потрясении. Как она надеялась спасти свой народ или хотя бы попытаться? И всё же пока текущая стычка не закончена, всё это не имело значения. Размышлять она сможет позже. Следуя примеру остальных, Милен сосредоточилась на словах демона.

— Интуиция? — сказал он. — Ты разрушила мой план интуицией? Избранница и правда грозный противник.

— И что теперь? — сказала Акира. — Снова сбежишь как трус?

— Детские насмешки ни к чему. Хорошо. Ты дала мне прекрасную возможность. Посмотрим, насколько ты грозна мёртвой!

— Давай, урод! — сказала Акира и рванулась к демону.

Аллен и Анриетта оставались на месте, словно знали, что она справится сама. Милен на миг задумалась, что делать ей, и снова решила последовать их примеру. Она знала, насколько сильна Акира, и не представляла, какого уровня противник перед ними. Лучше подождать, пока демон покажет, на что способен, и лишь потом вмешиваться.

К тому же она не была уверена, как отреагирует Хлоя. Другая амазонка должна была ненавидеть демона гораздо личнее и яростнее, чем сама Милен. Сейчас Хлоя смотрела на демона с выражением, которое Милен сбоку не могла прочитать. Что бы Хлоя ни сделала дальше, Милен не удивилась бы; она должна была быть готова ко всему.

С другой стороны, её удивляло, насколько поведение подруги до сих пор было не похоже на Хлою. Хлоя была человеком очень прямым, склонным действовать прежде, чем думать. Та Хлоя, которую знала Милен, уже набросилась бы на врага. Перемена, поняла она, наверняка была вызвана тем, что случилось с Хлоей здесь, в руках демонов. Пусть Хлоя выглядела как прежде и даже вела себя так, будто ничего не изменилось, время от времени Милен чувствовала в ней что-то странное — след какого-то события, о котором подруга ещё не рассказала.

Милен тоже многое пережила за время их разлуки и не успела рассказать Хлое. Она была уверена, что это верно для них обеих. Но сейчас у них были проблемы важнее. Продолжая помнить о девушке рядом, Милен вновь сосредоточилась на Акире, когда Избранница бросилась в бой.

Сила Избранницы

Аллен восхищённо вздохнул, наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой. Меч Акиры громко трещал лазурной молнией. Не прошло и года с тех пор, как он тренировался с ней, но она явно стала куда сильнее.

Он понимал: если они снова сойдутся в спарринге, победить её так легко уже не получится. Но удивляться тут было нечему. Ей понадобилось всего около двух лет, чтобы достичь уровня, на котором она была во время их прошлой встречи. Естественно, ещё за полгода она сделала огромный шаг вперёд. Но впечатляла Аллена вовсе не Акира, а демон, который ловко отражал её яростную атаку.

— Судя по тому, как он говорил, я решил, что он скорее задняя линия, но, похоже, нет, — сказал Аллен.

— Он не стал бы показываться, если бы не мог себя защитить, — сказала Анриетта. — Хотя... разве это не значит, что наблюдал за нами не он?

— Хм... Нет, скорее всего, всё-таки он, — сказал Аллен. — Я больше не чувствую, что за мной наблюдают.

Аллен заметил, что в комнате была устроена какая-то ловушка. Технически там действительно ничего не было, но иногда он замечал слабое искажение в воздухе. Одного этого хватало, чтобы понять: задействована какая-то ловушка. Он не сказал об этом, потому что чувствовал — за ними наблюдают. Зачем давать наблюдателю информацию, которая могла бы ему помочь, особенно если наблюдатель, скорее всего, демон, то есть идеальный источник зацепки? Неверно обронённые сведения могли спугнуть его. Анриетта, похоже, пришла к тому же выводу без всяких слов с его стороны.

Появление демона означало, что первая часть плана завершена. Следующая зависела от Акиры.

— Разве ты не должен ей помочь? — спросила Анриетта.

— Думаешь? Да, демон неплохо защищается, но преимущество всё равно у неё. Не хочу, чтобы на меня накричали за то, что я мешаю.

— Пожалуй, она и правда из таких людей, — сказала Анриетта.

Пока они разговаривали, бой перед ними продолжался. Каждый раз, когда Акира взмахивала мечом, с клинка срывалась синяя молния, опаляя пол и стены. На первый взгляд молния не казалась особенно опасной, но Акира рассказывала Аллену: настоящая сила святого меча проявляется, только когда клинок поражает существо, связанное с демонами. В такие мгновения Отеклер многократно умножал свою мощь. Молния, искрившаяся на клинке, была лишь побочным эффектом.

Аллен видел, как этот меч убил существо столь могущественное, как великий дракон. С демоном у него не должно было возникнуть трудностей — если Акира действительно сможет попасть. При каждом взмахе раздавался пронзительный звук, а следом — недовольное рычание Акиры.

— Проклятье! Опять! — крикнула она. — Ты только и умеешь что рукой блокировать?

— Странное замечание, — сказал демон. — Именно в этом моя сила. Разумеется, я буду так защищаться. Если тебя это раздражает, может, перестанешь нападать на меня этой назойливой молнией?

— Я не настолько дура, чтобы отказаться от особого оружия против демонов!

— Тогда почему я должен отказаться от защиты? Типичная Избранница. Хорошо... пусть твой меч войдёт в искажённое пространство.

Меч Акиры остановился прямо перед тем, как достичь демона. По её лицу Аллен понял: она не этого хотела. Присмотревшись, он увидел, что воздух вокруг Отеклера кажется искажённым. Вот почему атаки Акиры не достигали цели: демон мог управлять самой тканью пространства. Сила была многогранной: она позволяла демону наблюдать за ними, устраивать ловушки, внезапно появляться из ниоткуда и защищаться от атак. Такие способности, как известно, были крайне трудны в использовании. То, что демон мог пользоваться ими прямо в бою, да ещё против Избранницы, означало: он был исключительно одарённым практиком.

И всё же Акира не просто могла тягаться с демоном — она была сильнее. Её атака не достигла врага, но самую малость. И демон едва сумел её отвести. Загнать меч в искажённое пространство по сути означало, что демон создаёт разрыв в пространстве. То, насколько ближе, чем раньше, подошла Акира, свидетельствовало о её росте и невероятной способности приспосабливаться.

Пока Аллен размышлял о том, что Акира и правда достойна титула Избранницы, она взмахнула мечом снова. Демон не двинулся с места после прошлого удара; должно быть, пока он сосредоточен на искажении самой ткани реальности, ему трудно делать что-либо ещё. Акира опустила Отеклер на демона, стоявшего прямо перед ней, но клинок снова не коснулся цели: демон отскочил назад, избегая удара. Вероятно, он решил, что его искажённое пространство вот-вот будет разрушено, и предпочёл уклониться, а не поддерживать эффект. Реакция у демона явно была быстрой: окажись он хоть немного медленнее, его рассекло бы надвое.

Сначала Акира лишь выглядела раздражённой из-за того, что её удар снова избежали. Затем она улыбнулась своей фирменной улыбкой.

— О! Я только что сломала твою маленькую уловку, да? Теперь я знаю, как это работает, так что больше не промахнусь. Даю тебе последний шанс сдаться, дружок.

— Ты примешь мою сдачу? — спросил демон.

— Я много чего хочу у тебя спросить. Ты ведь в курсе всякого, да?

Было непонятно, какая, если вообще какая-то, цепочка подчинения существует среди демонов, но Аллен понимал: этот демон был самым сильным из тех, кого он встречал до сих пор. Возможно, не столь сильным, как Фенрир, но слабаком его не назвать. И его оставили следить за логовом. Значит, в его распоряжении должны быть какие-то сведения. Именно ради этой возможности Аллен и Анриетта стояли в стороне и смотрели, оставляя бой Акире.

— Хм, пожалуй, я довольно хорошо осведомлён, — признал демон, — хотя не знаю, зачем вы пришли. Могу предположить, учитывая, что с вами сбежавшая амазонка. Да, об этом я знаю.

— Повезло тебе, — сказала Акира. — Ну тогда...

— Ты и правда имеешь задатки Избранницы. Но всё ещё остаёшься всего лишь соплячкой!

— А? Что за чёрт ты...

Демон взмахнул рукой. Сначала жест показался бессмысленным: он не издал ни звука и не произвёл видимого эффекта. Но нет — в пустом пространстве, где демон провёл рукой, что-то появилось. Ещё одно искажение пространства, такое же, каким он блокировал атаки Акиры, но теперь выпущенное в нападение.

Глаза Акиры расширились, но искажённое пространство уже почти достигло её. Демон ухмыльнулся.

— Эй! Ты меня вообще слушал?! — сказала Акира.

Теперь уже глаза её противника расширились.

— Что?!

Акира улыбнулась. На ней не было ни царапины.

— Нелепость! Как ты...?!

— Ты не слушал, да? Я же сказала, что теперь знаю, как это работает.

— Гх... Как ты смеешь, Избранница?!

— Ладно, картину я поняла. Ты не образумишься, пока я не вобью тебе это в голову, верно? Меня устраивает! Приди, молния!

— Хн?! Да кем ты себя...

Демон поспешно попытался что-то сделать, но Акира была слишком быстра. В одно мгновение она сократила расстояние и выставила Отеклер вперёд. Из меча вырвался столб синей молнии, и демон рухнул, даже не успев вскрикнуть.

— Прости, это было слишком? — сказала Акира с улыбкой. — Эх, похоже, ты хотя бы жив. Нет вреда — нет вины, да? Может, теперь язык развяжется.

— Она и правда стала сильнее, — сказал Аллен.

— Разумеется. Она Избранница, — ответила Анриетта. — Нам даже не пришлось ничего делать.

— Жаловаться не на что, — сказал Аллен.

Он взглянул на Милен и Хлою и увидел, что обе с облегчением выдохнули. За весь бой они не произнесли ни слова. Учитывая их прошлое с демонами, он не мог их винить.

— Хе-хе... Понятно, — сказал демон. — Такова сила Избранницы. Воистину, ты даже страшнее, чем я ожидал.

— Всё ещё в сознании? — сказала Акира. — Живучий ты. Но теперь понял, что мне не ровня?

— И весьма заносчива. Позволь отплатить тебе за это унижение.

— А? Что ты теперь задумал?

— Ты забыла, Избранница? Нас невозможно поймать.

— А? Чёрт!

Осознав смысл слов демона, Акира вонзила в него меч, но клинок коснулся только земли. Тело демона уже стало полупрозрачным, и Отеклер прошёл сквозь него.

— Проклятье!

— Хе-хе. Прощай, Избранница. Найди меня, если хочешь. Без единой зацепки, полагаю, это будет довольно трудно.

Он исчез, оставив Отеклер торчать в земле.

Акира опустилась на одно колено и ударила кулаком по земле.

— Чёрт! Я же слышала, что они исчезают, если попытаться их поймать!

— Верно, — сказал Аллен. — Анриетта, куда он ушёл?

— Посмотрим... Вроде могу определить. Не точное место, но общий район.

— Отлично. Я не могу сказать, где он, но смогу найти, если окажусь рядом.

— А? — вмешалась Акира. — О чём это вы двое? Только не говорите...

Аллен и Анриетта не просто стояли без дела. Аллен повернулся к ошарашенной Акире и пожал плечами.

— Даже если бы мы схватили его здесь, кто знает, можно ли было бы верить его словам. Найти его убежище куда полезнее.

Помощь

Аллен и Анриетта сами заманили демона в ловушку. Аллен знал, что демоны исчезают в воздухе, когда их вот-вот схватят: он слышал об этом после происшествия в королевской столице. Тогда у него было две теории о том, как работает эта уловка: либо они действительно исчезают в ничто, либо обладают чем-то вроде способности к телепортации, которой можно пользоваться только в момент крайней опасности. Он быстро решил, что первая теория невозможна, ведь видел демонов, которые прежде исчезали после захвата. Значит, вторая теория была весьма вероятной.

Он не мог точно сказать, что это телепортация; скорее некое подобие. Демон ведь не исчез в воздухе по-настоящему. Но речь всё равно шла о мгновенном переносе тела из одного места в другое. Если демон переместился куда-то в пределах их общей области, они, скорее всего, смогут его отследить. Сосредоточив внимание, Аллен и Анриетта сумели именно это сделать.

Акира застонала.

— Опять вы всё устроили так, что вся слава достанется вам.

— Эй, я просто подходящий человек для этой работы, как ты была подходящим человеком для той, — сказал Аллен.

Он действительно так думал. Он не знал, когда демон исчезнет. Если бы Акира не сражалась с демоном вместо него, он, вероятно, не понял бы, куда тот ушёл. Даже Анриетта могла бы не заменить его полностью. Она смогла бы определить примерное местонахождение демона, но обыск этих районов всё равно занял бы много времени. Пока состояние пленённых амазонок оставалось неизвестным, разумнее было выбрать самый быстрый подход.

— Но теперь ты можешь немного передохнуть, Акира, — сказала Анриетта.

— Да, — сказал Аллен. — Хотя по-настоящему тяжёлая часть ещё впереди.

Они не знали, сколько врагов им предстоит встретить и в каком состоянии находятся амазонки. И что бы ни происходило прямо сейчас, положение могло стать ещё хуже, если они будут слишком долго осматривать логово. Демоны могли перевезти амазонок в другое место — или даже убить их.

— Сколько человек вообще жило в вашей деревне? — спросил Аллен у обеих.

— Хм? Около пятидесяти, думаю, — сказала Хлоя.

— Если точно, пятьдесят две, — сказала Милен.

— Значит, спасать нам ровно пятьдесят, — отметил Аллен. — Это не так много, но защищать их будет трудно, учитывая, как нас мало.

— Не думаю, что спасать придётся столько, — сказала Хлоя. — Я помню, что видела около тридцати. Детей и стариков я ни разу не видела. Надеюсь, это просто значит, что их сюда не привели.

— Если они не там, куда ушёл тот демон, найти их будет сложно, — сказала Анриетта.

В таком случае им пришлось бы выяснять, куда забрали остальных амазонок, удваивая объём работы. Не всё было плохо: это означало бы, что одновременно защищать придётся меньше амазонок. Но это была ещё одна возможность, на которую нужно было тратить драгоценные силы и внимание. Если дойдёт до этого, им придётся вытянуть сведения из демонов.

Аллен не был уверен, позволили бы демоны вообще жить детям и старикам — иными словами, тем, кто не представлял для них пользы, — но знал: сдаваться, даже не попытавшись, недостойно.

— Так куда этот ублюдок вообще делся? — спросила Акира.

— Я могу назвать примерное место, — ответила Анриетта, — но разве не лучше оставить это на потом?

— А? Почему?

— Ты производишь впечатление человека, которого легко отвлечь, а я хочу, чтобы ты оставалась сосредоточенной.

Акира фыркнула и отвернулась. Аллен видел: она понимает, что Анриетта права. Даже зная, куда ушёл демон, они не могли жертвовать шансом собрать дополнительные сведения. Им нужно было полностью осмотреть остальные комнаты. Кроме того, без какой-либо карты найти все тайны логова было бы невозможно. Анриетта знала лишь примерный район, куда исчез демон, но пока кто-то другой не сможет указать точное место, это останется всего лишь приблизительной областью. Анриетта предъявляла к себе высокие требования — слишком высокие, как думал Аллен. Она предпочла бы быть расплывчатой, но точной, чем точной в формулировке и рискующей ошибиться.

Задача Аллена состояла в том, чтобы дополнить восприятие Анриетты, выяснив детали общей области, которую она определила. Без этих деталей они могли обнаружить, что на самом деле не способны добраться до нужного места. Конечно, поскольку демон быстро исчез, у Аллена было мало времени на анализ, и тратить его на вычисление координат, куда переместился враг, было рискованно. Будь он один, он, вероятно, выбрал бы именно этот подход, но Анриетта могла проследить общее местоположение демона, и поэтому он использовал свои способности, чтобы собрать сведения о месте, куда тот ушёл.

Однако этих сведений было недостаточно, чтобы определить конкретную точку. Им придётся искать место, подходящее под найденное им, внутри области, указанной Анриеттой. Для этого пригодилась бы карта.

— Полагаю, нам тогда придётся пока уйти? — сказала Милен. — Раз мы не взяли карту.

— Да, — сказал Аллен. — Хотя лучше просто телепортироваться.

— Только после того, как мы всё здесь как следует осмотрим, — сказала Хлоя. — Поняли?

— Да-да! — с недовольством ответила Акира. — Может, я и хочу пойти набить морду этому типу за то, что он от меня ушёл, но я не собираюсь рушить порядок приоритетов!

Аллен не мог винить её за раздражение. Не мог он винить и Милен с Хлоей: на их обычно бесстрастных лицах проступали слабые признаки нетерпения. Жизни их людей, возможно, были в опасности. Но сейчас больше всего им нужна была информация. Это могло показаться лишней задержкой, но Аллен знал: если они не потратят время сейчас, потом могут сильно пожалеть. А если из-за этого все их усилия окажутся напрасны... что ж, с этим ничего не поделать. Аллен рассмотрел варианты и выбрал тот, который считал наиболее вероятным путём к успеху. Они осмотрят логово, затем ненадолго вернутся в город, а потом отправятся туда, где, как они думали, найдут демонов.

Многое в этом плане — и в том, что произошло здесь, в скрытой комнате, — тревожило Аллена. Демон пал слишком легко. Не то чтобы он сомневался в способности Акиры победить его, но демон вёл себя так, будто с самого начала собирался отступить. Впрочем, возможно, ему только казалось.

— Поднимемся, — сказал Аллен. — Здесь больше нечего делать.

— Верно, — сказала Анриетта. — Похоже, зацепок тут нет.

— Демон был здесь только как ловушка? — спросила Милен.

— Если только ради этого, ставка странная, — ответил Аллен. — Но сейчас нет смысла гадать.

Группа собралась вместе и взялась за руки, а затем Аллен сосредоточился на том, чтобы перенести их всех из комнаты.

Демоны и рабы

Мужчина всматривался в строение, стоявшее перед ним. Он думал, что будет, если просто разрушить его до основания, но решил этого не делать. Зачем сносить его, пока оно ещё не принесло никакой пользы? Разумеется, если бы оно могло убить эту раздражающую Избранницу, оно уже сделало бы это. Как ни странно, именно провал означал, что уничтожать его сейчас было бы расточительством.

С другой стороны, оставалась вероятность, что... Нет, разрушать его из-за столь ничтожной возможности нельзя. Его создание не потребовало тяжёлого труда от его сородичей, зато потребовало немалого времени. Порыв снести всё как можно скорее быстро упирался в мысль о том, сколько уйдёт на восстановление. К тому же у него не было таких полномочий. Всё это было не более чем праздной фантазией.

Пока он стоял, размышляя, перед зданием, которое ещё несколько дней назад должно было стать новым логовом, появилась фигура. Юная девушка с тёмной кожей, характерной для амазонок. Он ждал именно её. Сохраняя безопасную дистанцию, мужчина заговорил.

— Ты опоздала.

— Не надо так. Мне стоило больших трудов выскользнуть оттуда.

— Меня это не касается. За время, проведённое вдали, ты ведь не забыла о своём долге?

Девушка пустым взглядом посмотрела ему в глаза и слегка задрожала. Мужчина удовлетворённо кивнул.

— Хватит о тебе. Что насчёт них?

— Они разделились, чтобы осмотреть местность. Поэтому я и смогла уйти.

— Понятно.

Мужчина прищурился. В его поле зрения поверх текущего пейзажа наложилось множество других картин — около тридцати, — показывая, что происходит внутри здания. Он увидел знакомых юношу и девушку: те что-то искали, простукивая стены и полы. Его Навык позволял видеть происходящее во многих далёких местах одновременно. При необходимости он мог даже слышать звуки.

Свободно пользоваться Навыком было нельзя: он действовал только в заранее подготовленных местах. Но в определённых ситуациях сила была невероятно полезной — например, когда нужно наблюдать за незваными гостями в своём логове. При умелом применении она даже позволяла тайно поддерживать связь с человеком на расстоянии, передавая его голос и образ в одно из наблюдаемых мест. Именно так он и позвал девушку к себе.

— Ты сама устроила эту ситуацию? — спросил мужчина.

— Да. Я предложила разделиться, чтобы сэкономить время. Только так я могла получить возможность отойти от группы.

— Разве не ты сказала, что необходима смена плана?

— Да, но я не ожидала, что вы призовёте меня так скоро.

— Как я уже говорил, твоё удобство меня не касается. Если ты сообщаешь мне, что необходима смена плана, очевидно, что я позову тебя и спрошу почему.

— Я так и думала, но если бы я не была осторожна, они могли бы узнать...

— Мне плевать.

— Хм? — Девушка ошеломлённо замерла после его резкого ответа.

Мужчина фыркнул. Похоже, эти рабы до сих пор не понимали своего положения.

— Какое мне — нет, нам — дело до того, раскроют тебя или нет?

— Это... Но...

— Не заставляй меня снова напоминать тебе, где твоё место. Риск разоблачения — только твоя проблема. Если хочешь спасти своих людей, будешь приносить нам пользу.

— Да, господин...

Мужчина снова фыркнул, глядя на дрожащую, умоляющую девушку. На самом деле её разоблачение очень даже касалось и его, и его сородичей. Вступить в прямой бой с Избранницей было возможно, но это повлекло бы значительные потери — такие потери, которых они предпочли бы избежать. Желательно было, чтобы всё шло по плану. Но девушка не должна была об этом знать. Как бы мала ни была вероятность её предательства, лучше свести её к нулю, продолжая напоминать ей о её месте в иерархии.

— К этому мы ещё вернёмся. Теперь о переменах, которые ты считаешь необходимыми. Ты должна была направлять их, опираясь на свои воспоминания об этом месте.

— Ну... похоже, мне не нужно их направлять.

— Что?

Она могла иметь в виду только одно: они уже знали, что он намеревался им показать. Но это было невозможно. Амазонки помогали с логовом, но само место строили его люди. Утечки быть не могло. И как ещё они могли узнать?

— Хочешь сказать, они уже нашли другое логово? Так быстро?

Иного смысла у её слов быть не могло. На такое должны были быть способны только они сами, но других вариантов не оставалось.

— Д-да.

— Понятно. Похоже, мы всё ещё недооценивали способности Избранницы. Если, конечно, это не результат Дара кого-то из её спутников. Впрочем, это неважно.

И правда, если девушка говорила правду, им придётся изменить планы. Даже если в конечном счёте ничего не изменится, сам порядок действий имел значение. Но план измотать Избранницу, ведя её к ним долгим и трудным путём, на этом закончился. Он велел девушке говорить, что её воспоминания туманны, но если они уже нашли место, теперь в этом не было смысла.

— С другой стороны, серьёзных перемен, пожалуй, не потребуется. В итоге их всё равно привели к нам. Нужно будет пересмотреть процедуру, но... неважно. У нас есть время. Даже зная место, они, полагаю, ненадолго вернутся домой. Мы используем это время для подготовки.

— Эм... они сказали, что им не нужно время. Они могут добраться домой в одно мгновение. Я сама видела, так что думаю, это правда.

— Что? Телепортация?

Девушка кивнула. Мужчина фыркнул. Избранница способна и на такое? Они и правда ошиблись в оценке. В таком случае времени у них почти не оставалось — планы нужно пересматривать немедленно.

— Сообщение принято. Да, смена плана необходима. Я дам тебе дальнейшие указания, когда детали будут проработаны.

Теперь ему нельзя было задерживаться. Нужно вернуться на базу и начать обсуждать, что делать дальше, даже если лучшее, чего они смогут добиться, — это замедлить планы Избранницы так же, как она сорвала их собственные.

— Я ухожу. Ты ведь понимаешь, насколько это деликатная ситуация?

— Я слышала это столько раз, что могу повторить во сне. Это единственный способ спасти моих людей.

— Очень хорошо.

Он принял меры, чтобы даже малая вероятность её предательства не представляла угрозы, но всё же предпочёл бы, чтобы она не натворила глупостей до столкновения с Избранницей.

Передав это последнее предупреждение амазонке Хлое, мужчина — демон — исчез из виду и поспешил обратно в логово.

Убежище

Формально Аллен и остальные не нашли в логове новых сведений, но он этого и ожидал. Особого разочарования он не испытывал; времени на него всё равно не было. Они уже вернулись в город и раздобыли карту, чтобы определить следующую цель.

— Хм, — сказал Аллен. — Если совместить мои сведения со сведениями Анриетты, место, которое мы ищем, должно быть примерно... здесь?

Он указал на точку далеко к югу от королевства, посреди глубокого леса. Это было не Пограничье, но, вероятно, один из наименее контролируемых участков границы. Место считалось опасным: там бродили монстры, способные угрожать даже авантюристу двадцатого Уровня. Каждое государство, граничившее с лесом, запрещало своим гражданам входить туда. Ни у одной страны не было ресурсов, чтобы сделать его безопасным, и никто не хотел рисковать, выманивая обитавших внутри монстров ближе к своим землям.

На всякий случай за лесом всё же вели некоторое наблюдение и периодически устраивали поиски. Но лес таких размеров был слишком велик, чтобы маленькая страна могла тщательно прочесать его. Всё равно никто не был способен использовать его для пересечения границы, так что в серьёзной охране не было нужды.

Для логова демонов это было самое подходящее место. Более того, Аллен с трудом мог представить себе место лучше: изолированное, такое, где человеческие глаза никогда ничего не увидят. Монстры не представляли угрозы для демонов, учитывая способность демонов ими управлять.

Несмотря на то что лес идеально подходил демонам для укрытия, поиски были поверхностными, потому что признаков демонического присутствия там не было. Ни одна из четырёх стран, чьи границы сходились в этом районе, не подвергалась нападениям с той стороны. А раз доказательств угрозы не существовало, ни одно государство не сделало наблюдение за лесом приоритетом.

— Демоны, без сомнения, трусливы, — сказала Акира, — но они не так агрессивны, как люди думают. Может, именно поэтому они и хотят, чтобы все считали иначе.

— Думаю, ты права, — сказала Анриетта. — Поэтому им и удавалось так хорошо скрывать это логово.

— Оно ещё и прямо в середине леса, — сказала Хлоя. — Вот здорово, что мы точно знаем, где оно! Обследовать это место было бы ужасно.

— Уверена, Аллен и Акира справились бы с монстрами, но демоны могли бы заметить наше приближение, — сказала Милен.

— Не знаю, — сказал Аллен. — Нам нельзя быть ни слишком пессимистичными, ни слишком оптимистичными.

Самые глубокие части леса оставались полностью неисследованными. Никто не знал, какие монстры там обитают; существование твари, равной Фенриру или даже превосходящей его, вовсе не было исключено. Нельзя было самоуверенно считать, что они просто найдут путь через лес.

— К тому же мы не знаем, как именно добраться до логова, даже если знаем, где оно, — задумчиво произнёс Аллен.

— Значит, придётся просто пробираться прямо к центру, — сказала Хлоя.

— И нам точно не повезёт настолько, чтобы не столкнуться по пути с монстрами.

— Может, с помощью Ноэль получилось бы? — предложила Милен.

— Это определённо повысило бы наши шансы, — сказала Анриетта, — но всё, что умеют эльфы, — понимать устройство леса. Мы всё равно можем столкнуться с тем, с чем она ничего не сделает.

— К тому же она сейчас занята, — сказал Аллен.

Она, конечно, помогла бы, если бы они попросили, но, учитывая опасность леса, такую просьбу нельзя было делать легкомысленно.

— Пока забудем о ней. Хлоя, ты что-нибудь знаешь об этом месте?

— А? Я?

— Вас ведь не могли сразу после захвата отвезти в пустыню, верно? Может, сначала вас доставили в логово?

— Всё, что ты можешь вспомнить, может пригодиться, — мягко добавила Милен.

— Именно, — сказала Анриетта. — С какой стороны вы пришли, как вас туда вели, что было вокруг... Пригодиться может что угодно.

Все с ожиданием посмотрели на Хлою. Та будто немного растерялась.

— Эм... простите. Я почти уверена, что перед пустыней нас куда-то отвели, но...

— Ты не помнишь? — спросила Милен.

— Не то чтобы я совсем ничего не помню. Но после всего случившегося в голове всё спуталось, и детали вспомнить трудно. Что-то изнутри логова я помню, но только это.

— Если не помнишь, значит, не помнишь, — сказала Акира. — К тому же звучит скорее не так, будто ты забыла, а так, будто они специально позаботились, чтобы ты ничего не узнала.

— Они, конечно, не хотели бы, чтобы наружу попали сведения о пути к их логову, — сказала Анриетта. — Вероятно, она вообще не видела это место снаружи, а в общей суматохе даже не подумала об этом.

— В таком случае придётся учитывать отсутствие сведений в планах, — сказал Аллен.

Больше деталей иметь было бы приятно, но всё равно их положение было не хуже, чем в самом начале.

— Разве нам не будет тяжело, когда мы туда доберёмся? — спросила Хлоя.

— Будем собирать сведения по мере продвижения, — ответил Аллен.

— Демоны осторожны, — сказала Акира. — Напасть на них в лоб и не забивать голову мелочами было бы быстрее, но у меня такой подход ни разу хорошо не сработал, так что в этот раз я позволю вам делать по-своему.

В отличие от недавно построенной базы в пустыне, лесное логово, вероятно, существовало уже давно. Им придётся опасаться монстров, и это будет лишь вступлением к тому, что ждёт дальше. Настоящая битва начнётся после того, как они проникнут в само логово. Но если они потратят слишком много времени на подготовку, демоны могут просто сбежать от них, как уже сбежали от Акиры.

— Да, легко не будет, — сказал Аллен. — Но толку переживать об этом сейчас мало.

— Мне правда жаль, — сказала Хлоя.

— Не переживай, — сказала Милен. — Мы ведь пришли сюда по собственной воле.

— Верно, — согласилась Анриетта. — Если бы захотели, могли бы отказаться в любой момент. Не забивай себе голову, Хлоя.

— А меня больше волнует, как наконец-то вломить этим ублюдкам по заслугам, — сказала Акира.

Она говорила искренне, но её слова явно должны были приободрить Хлою.

И это было правдой: они находились здесь по собственной воле. Устранение угроз — обязанность королевства, а не их. Но если оставить всё правительству, безопасность амазонок окажется под вопросом. Если королевству придётся выбирать между спасением нескольких десятков чужеземок и уничтожением демонов, оно почти наверняка выберет второе.

— Я не смогу спокойно спать, если брошу этих амазонок умирать, — сказал Аллен. — Но нам нужно как следует подумать, как на этот раз добиться успеха.

Время для извинений и благодарностей наступит после того, как дело будет сделано. Аллен снова посмотрел на карту.

Лес, укрывающий демонов

Аллен посмотрел на лес, раскинувшийся перед ним во все стороны, и вздохнул. Даже у самой опушки было ясно: этот лес куда глубже любого из тех, что встречались в Пограничье. Он и правда был идеальным местом для логова демонов.

— У кого-нибудь уже видны проблемы? — спросил он.

— Ну, я не удивлена, что за этим местом не следят как следует, — сказала Анриетта. — Это было бы невозможно.

— Монстров не видно, — сказала Акира. — Это хорошо, но и людей, которые якобы должны наблюдать за лесом, тоже нет.

— Держу пари, это «наблюдение» в основном сводится к прореживанию монстров, — сказал Аллен. — Может, там есть какой-нибудь магический периметр, который предупреждает их, когда монстр выходит за пределы леса.

Такое простое зачарование могло работать почти без обслуживания и снижало бы шанс, что что-то пойдёт не так. Из-за опасности леса на его окраинах не было ни одного поселения, не говоря уже о городе, и всё же, похоже, никто не считал личное наблюдение необходимым.

— Как-то это совсем беспечно, — сказала Хлоя. — Серьёзно, такой охраны достаточно? Хотя, по крайней мере, мы сможем попасть внутрь, не привлекая внимания.

— А строгий дозор отсюда разве не сложно держать? — сказала Милен.

— Да, им, наверное, приходится распределять внимание между несколькими участками, — сказала Анриетта.

Место, где они стояли, даже не относилось к владениям герцогства Вестфельдт.

Это было не их дело, и к тому же всё до сих пор вроде бы работало. Критиковать ситуацию не имело смысла.

— Идём, — сказал Аллен. — Мы ведь торопились сюда не просто так.

Группа обменялась кивками и вошла в лес.

— Он такой же глубокий, каким казался снаружи, — сказала Анриетта. — Люди даже не исследовали его полностью. Честно говоря, это место больше похоже на Пограничье, чем лес, который действительно находится в Пограничье.

— Это скорее неизведанная земля, чем пограничье, — сказала Акира. — Темно, даже звериных троп почти нет, и всё время кажется, что вот-вот что-то выскочит. Логично, что впереди логово демонов.

— Полагаю, им и не хотелось, чтобы это ощущалось как лёгкая прогулка, — сказала Милен.

— Да, если бы они вырубили кучу деревьев, чтобы впустить больше света, это сразу бросалось бы в глаза, — сказал Аллен.

Похоже, никому не удалось проложить здесь путь, хотя даже наличие такого пути не уменьшило бы осторожности, с которой им приходилось идти.

Группа продолжала двигаться к центру леса, переговариваясь по пути. К счастью, осторожность не требовала полной тишины. Любые монстры всё равно услышали бы их шаги... если демоны не услышали бы их раньше. К тому же никто не способен бесконечно сохранять предельную сосредоточенность. Осторожность была необходима, но лёгкий разговор помогал сохранить силы разума для настоящей битвы впереди.

Решив так, они продолжили разговор и двинулись дальше. Аллен знал, что всё должно быть совершенно безопасно, но на всякий случай...

Очи Акаши: Ясновидение.

— Эй, — сказал он, поднимая правую руку.

Все замолчали и начали осматривать окрестности. Это был условленный сигнал: поблизости монстры. И всё же, если монстр не был достаточно близко, чтобы уже слышать их голоса, у них почти не было шанса увидеть его сквозь густую лесную поросль или даже почувствовать его присутствие. Даже Аллену было бы трудно его ощутить, не будь у него уникальных умений.

Более того, в лесу, похоже, действовал какой-то эффект, притуплявший их чувства: не магическая преграда, а нечто более естественное. Иначе Акира смогла бы ощутить присутствие монстра, даже не видя его. Возможно, этот естественный эффект был ещё одной причиной, по которой демоны решили построить здесь логово. Судя по всему, он действовал на всех без разбора; без доказательств или похода в самую глубь леса никто не смог бы понять, что там находятся демоны.

Эффект приносил пользу не только демонам. В их нынешнем положении он, похоже, помогал Аллену и остальным: они уже знали, что демоны здесь, а вот самим демонам и монстрам этот эффект мешал бы заметить их.

Аллен продолжил осторожно идти вперёд, не позволяя неожиданной удаче сделать его беспечным. Вскоре они вышли на маленькую поляну. Сверху лился редкий свет — крошечная гавань посреди давящего леса. Однако всё было не так просто, как казалось.

Остальные облегчённо выдохнули. Аллен посмотрел на них и указал влево. Они недоумённо повернули головы и увидели стоявшего там монстра. Он был настолько велик, что на него приходилось смотреть снизу вверх: громадная черепахоподобная тварь около десяти метров высотой, всего в пяти метрах от них. Остальные бросили на Аллена потрясённые, вопросительные взгляды, но тот лишь пожал плечами. У него не было ощущения, что внезапное движение привлечёт внимание существа. Такого монстра он прежде не видел, но Очи Акаши уже дали ему необходимые сведения. Слух у твари был плохой, и она даже не смотрела в их сторону. Если они не станут говорить и издавать громкие звуки, она вряд ли их заметит.

Существо было чувствительно к чужому присутствию и агрессивно. Если бы не действие леса, оно напало бы на любого, кто вторгся на его территорию. Под стать внешности, панцирь у него был таким твёрдым, что кузнец заплакал бы, а при пятидесятом Уровне лучший совет был прост: оставить его в покое и уйти.

Словно молча поняв вывод Аллена, все снова двинулись вперёд, на этот раз без слов. Почему-то Акира и Хлоя время от времени оглядывались на монстра — вероятно, потому, что выглядел он уж очень странно.

Отойдя на безопасное расстояние, Аллен заговорил:

— Ладно, теперь снова можно говорить.

— Фух. Я на миг вся вспотела, — сказала Анриетта.

— Я с самого входа в лес чувствовала себя странно, — сказала Акира. — Похоже, я не могу улавливать присутствия так хорошо, как обычно.

— Какой-то скрывающий эффект? — предположила Милен. — Я вообще ничего не заметила, пока Аллен не указал.

— Что-то вроде того, — сказал Аллен. — Но влияет только на ауры. Если бы мы попытались с ним сразиться, весь лес узнал бы, что мы здесь.

— Достойный противник, — сказала Акира. — Мне почти захотелось попробовать.

Аллен был уверен, что с Отеклером Акира победила бы, но навлекать на себя ярость всех монстров поблизости не стоило.

— Зато так ты сохранишь силы для демонов, — сказал Аллен.

— Ага, ага, — сказала Акира. — Но когда всё закончится, я, может, вернусь сюда просто ради развлечения.

— Да, развлекайся сколько хочешь. Стой!

Аллен снова поднял правую руку.

Акира раздражённо закатила глаза. Аллен всмотрелся вдаль и резко вдохнул. Подход, который сработал с предыдущим монстром, здесь не годился. Впереди стоял Фенрир. У этой твари было природное сопротивление всевозможным эффектам, а значит, притупление чувств, вызванное лесом, влияло на неё вдвое слабее, а то и меньше.

Хуже того, отряд стоял едва-едва за пределами зоны внимания монстра. Один шаг вперёд — и он их заметит. Чтобы избежать этого, пришлось бы обходить его кружным путём, но другого выбора у них не было.

Не опуская правой руки, Аллен раскрыл ладонь, затем вернул руку к боку: сигнал ждать. А потом...

Меч Катаклизма: Быстрота.

Краски исчезли из зрения Аллена, и время будто замедлилось, пока он двигался с молниеносной скоростью. Решив считать взгляды за спиной плодом воображения, он в одно мгновение сократил расстояние до монстра. Тварь начала ощущать его присутствие лишь тогда, когда было уже слишком поздно.

Меч Катаклизма: Рассекающий удар.

Аллен разрубил монстра надвое прежде, чем тот успел что-либо сделать. Краски вернулись в его поле зрения, и время снова пошло обычным ходом.

— Фух. Готово.

Две половины монстра рухнули на землю, вызвав лёгкую дрожь. Аллен огляделся. Похоже, грохот не привлёк больше ничьего внимания. Акира подбежала к нему, остальные четверо последовали за ней с растерянными лицами.

— Я разве говорил, что ждать больше не надо? — спросил он.

— Я пошла сразу за тобой, а ты уже прикончил эту чёртову тварь. Как обычно, — сказала Акира, с сожалением глядя на рассечённое существо.

Оно было меньше прежнего Фенрира и на десять Уровней слабее — для Акиры, с учётом всего её прогресса, вполне посильный противник. Но убить его мгновенно она бы всё равно не смогла.

— Думаю, её больше всего задевает то, что Аллен сильнее неё, — сказала Анриетта.

— Правила логики, как всегда, на него не распространяются, — сказала Милен.

— Да плевать, — сказала Акира. — Сам факт, что я уже могу понять, насколько он сильнее меня, значит, что я сократила разрыв. Вот увидите: скоро я смогу делать то же самое, что и ты. Нет, даже лучше!

— Буду ждать, — сказал Аллен.

И он говорил искренне. Более того, он надеялся, что это случится поскорее. Тогда он сможет оставить всё Акире. Это едва ли не единственное, что повысит его шансы насладиться мирной жизнью. Но пока Акира ещё не достигла такого уровня, ему придётся идти дальше.

— Продолжаем. Только будьте внимательны.

До сих пор всё шло хорошо, но два встреченных ими монстра в большинстве ситуаций были бы одними из худших возможных столкновений. Лес дал им неожиданное преимущество, но расслабляться нельзя. Поскольку местность была почти неизвестна, боевую тактику они продумали лишь в общих чертах, и, похоже, это решение оказалось разумным. Придётся и дальше подстраиваться на ходу. Группа обменялась кивками и двинулась дальше.

Сердце леса

После нескольких встреч с монстрами — иногда их приходилось уничтожать, иногда удавалось обойти, — отряд наконец добрался до сердца леса. Густая листва вдруг разошлась, открыв поляну. Перед ними виднелся вход в пещеру.

— Похоже, это оно, — сказала Милен.

— Нечто столь явно неестественное, как строение в пустыне, здесь слишком бросалось бы в глаза, — сказала Анриетта. — Если кто-нибудь вдруг набрёл бы на это место...

Она подняла взгляд к небу, пытаясь определить, где они находятся. Они собирались идти по прямой к центру леса, но не могли быть уверены, что где-то по пути не сбились. Теперь, когда они нашли место, похожее на вход в логово, нужно было подтвердить, что это действительно центр.

— Значит, это то самое место? — спросила Акира. — Будет очень глупо, если я обрадуюсь, а потом выяснится, что мы промахнулись. Давайте без очередного «почти».

— Думаю, тебе не о чем беспокоиться, — сказал Аллен. — Когда я пытался отследить того демона, я видел что-то вроде входа в эту пещеру. В таком лесу может быть несколько пещер, но не такая же в точности.

— Верно, — сказала Анриетта. — И это определённо сердце леса. Если всё совпадает с тем, что видел Аллен, значит, перед нами вход в логово.

Одного подтверждения Анриетты Аллену было достаточно, чтобы увериться: они пришли куда нужно. Следующие шаги требовали ещё большей осторожности.

— Пока я не почувствовал, чтобы демоны за нами наблюдали, — сказал Аллен. — Вероятно, из-за эффекта леса.

— Держу пари, это значит, что стоит нам войти, и они будут отслеживать каждый наш шаг, — сказала Анриетта.

— Наверное, — согласилась Акира. — Но что мы с этим сделаем? Аллену просто вбежать туда и начать всех рубить?

Она шутила лишь наполовину. Такой план был бы жизнеспособен, знай они устройство логова и обстановку внутри, но поскольку выяснить это было невозможно, вариант отпадал.

— Подождите, разве вы не можете видеть сквозь стены? — спросила Акира. — Нельзя просто заглянуть внутрь?

— У этой силы есть пределы, — ответил Аллен.

— И они могут в итоге увидеть нас тоже, — сказала Анриетта. — Не то чтобы я ждала от Аллена такой ошибки, но шанс, что демоны поймут, что за ними наблюдают, всё же есть.

В пустынном логове он уже чувствовал нечто похожее. Демон там понял, что за ним следят. Любой, у кого способности достигли определённого уровня, понял бы. Это было бы всё равно что заранее предупредить демонов об атаке. Разумеется, по возможности такого следовало избежать.

— Чёрт, — сказала Акира. — Надо было догадаться. У нас никогда ничего не бывает просто.

— Тогда что мы будем делать? — спросила Милен.

— У меня есть несколько идей, но сначала... Хлоя, ты в порядке? — спросил Аллен.

Хлоя, удивлённая обращением, отреагировала не сразу.

— Хм? Я в порядке? Разве я выгляжу как-то не так?

— Если бы не выглядела, я бы не спрашивал, в порядке ли ты, — сказал Аллен.

— Ты уже какое-то время молчишь, Хлоя, — добавила Милен.

— Теперь, когда ты сказала, и правда, — согласилась Акира. — Понимаю, почему он спросил.

Хлоя нервно вздрогнула, когда все взгляды обратились к ней. Не выдержав их, она отвела глаза.

— Как вы поняли?! Наверное... наверное, я не совсем в порядке.

— Вспомнила что-то? — спросил Аллен.

— Нет, не это, — ответила Хлоя. — Как я уже говорила, я помню только немногое изнутри.

Она задрожала.

— Я просто думала о том, что снова иду туда, на этот раз по собственной воле.

Аллен обеспокоенно пробормотал себе под нос:

— Понимаю. Хочешь подождать здесь?

— Эта мысль тоже не слишком успокаивает. Я не настолько храбрая, чтобы ждать здесь одна. К тому же я не хочу оставлять всё вам, после того как привела вас сюда... Хотя если ты думаешь, что я буду только мешать, я подожду.

— Я никогда не заставил бы тебя делать что-то подобное, — сказал Аллен. — Понял. Милен, возьмёшь это на себя?

— Я? — сказала Милен. — Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Я оставлю тебе решать, как мы войдём внутрь, — сказал Аллен. — Если главной будешь ты, Хлое, думаю, станет немного спокойнее.

Милен на миг растерялась, но вскоре поняла. Она посмотрела на Хлою и кивнула.

— Хорошо. Если Хлое так будет легче, я сделаю.

— Ты поняла, что он просит, только по этому? — сказала Акира. Она вопросительно посмотрела на Аллена. — Потому что я до сих пор понятия не имею.

— Руки, — сказала Милен, протягивая обе руки.

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты. То есть ты хочешь, чтобы мы держались за руки с тобой? Все? Даже если не напрямую с тобой?

— Думаю, косвенного контакта будет достаточно.

— Хотелось бы, чтобы ты звучала увереннее.

Аллен улыбнулся и сделал, как велели.

Хлоя взяла Милен за правую руку. Аллен — за левую. Хлоя взялась за руку Акиры, а Аллен — за руку Анриетты. После этого Милен спокойно пошла к входу в пещеру.

— Эй! — возмутилась Акира. — Мы просто войдём внутрь, держась за руки? Ты уверена?

— Посмотри на свои ноги, — сказал Аллен.

— На ноги? — Акира опустила взгляд. — А что с ними? А-а!

Её ноги — и ноги всех, кто держался с ней за руки, — исчезли.

— Ч-что?! Мои ноги! Но я всё ещё чувствую землю под ступнями!

— Они просто невидимы, — сказала Милен. — А для всех, кроме нас, вы выглядите ещё иначе.

— То есть для остальных мы полностью невидимы? — сказал Аллен. — Отпусти руку Хлои на секунду, и поймёшь.

— Сейчас. Хм, да. Вы все исчезли, как только я отпустила. Значит, так мы и проберёмся внутрь?

— Угу.

Аллен не слишком доверял этому подходу. Достаточно способный противник распознает уловку. И поскольку у троих из пяти заняты руки, это может быть опасно. В идеале Аллен должен был оказаться с одного конца цепочки, но Милен протянула руки Хлое и ему. И всё же, пока они будут осторожны, даже обнаружение не должно стать слишком большой проблемой.

— Невидимость, Милен? — сказала Хлоя. — С каких пор ты так умеешь? Ты и правда умная.

В словах Хлои было несколько тонких оттенков, но Аллен не мог расспрашивать её сейчас — не здесь, в пещере.

— Наши голоса всё равно звучат по этому месту как обычно, — сказал он.

— Значит, отсюда лучше молчать, — сказала Анриетта.

— По крайней мере, сведём разговоры к минимуму, — сказала Акира. — Только самое необходимое.

— Верно, — сказал Аллен. — Тогда вперёд, в логово демонов.

Яма

Проход вывел их в пещерное пространство: потолок вздымался метров на десять, а дальняя стена находилась как минимум в двадцати метрах. Зато пола видно не было. Перед ними раскинулась огромная, на вид бездонная яма. Тропа, на которой сейчас стоял отряд, огибала гигантское отверстие. Шириной она была около двух метров, так что опасность сорваться вниз была невелика, но зрелище всё равно тревожило.

— Под лесом есть место таких размеров? — сказал Аллен.

— Это тоже похоже на естественную пещеру, — заметила Анриетта. — Им повезло найти настолько подходящее место.

— Значит, мы ищем логово, а находим огромную яму, — сказала Акира. — Демоны всегда оправдывают ожидания. Думаете, они здесь живут?

— Не знаю, — сказал Аллен. — Мы пока не видели ни малейшего признака жизни.

Он огляделся. Большую часть огромной пещеры занимала яма. Жить здесь было бы невозможно, если не вырубить в стенах отверстия под комнаты. Но, кроме прохода, через который отряд вошёл в это пространство, Аллен не видел никаких таких отверстий. Казалось маловероятным, что здесь кто-то обитает.

— Похоже, ниже есть ещё одна такая же тропа, — заметила Милен.

— Значит, должен быть способ спуститься, — сказала Акира. — Даже демоны не прыгнут так далеко.

— Верно, — сказал Аллен. — Может, дальше внутри?

Где-то должен был быть путь, ведущий к нижним уровням огромного пещерного зала. С того места, где они стояли, ничего подобного видно не было.

— Видимо, придётся идти вдоль этой тропы, — сказала Анриетта.

— Здесь негде прятаться, — добавил Аллен. — Обычно это означало бы, что нас вот-вот заметят. Твой Дар и правда полезен, Милен. Но ты выдержишь? Ты ведь поглощаешь много энергии, используя его так долго.

— Пока я могу продолжать.

— Может, стоит подумать о привале по пути или даже о временном отступлении, если станет нужно? — предложил Аллен.

Необходимость следить, чтобы даже шаги не привлекали внимания, замедляла продвижение. Они не встретили ни одного демона и даже ни одного монстра, который мог бы дать какие-то сведения об этом месте. Они не знали, насколько глубока яма, не чувствовали ничьего присутствия и не слышали ни звука. Насколько им было известно, огромная пещера могла оказаться всего лишь большим проходом. Если так, им стоило подумать о временном отступлении и восстановлении сил, когда они найдут настоящее логово.

— В итоге мы знаем только, что демоны пришли сюда, — сказала Анриетта.

— Да, а самих демонов не видно, — ответил Аллен. — Нужно учитывать возможность, что это даже ещё не логово.

— Но совсем не связано с ними оно быть не может, — сказала Милен.

— Верно. После всего, что мы видели, отсутствие монстров здесь само по себе подозрительно.

Возможно, крупные монстры, которых они встречали, не могли забраться так глубоко, но он всё равно ожидал бы, что твари используют пещеры как логовища. Раз никаких следов они не увидели, скорее всего, кто-то намеренно держал монстров подальше — и спрашивать кто не требовалось. Ему лишь хотелось найти хоть какие-то доказательства этой догадки.

Аллен взглянул на Хлою. Она всё ещё молча смотрела в землю. Теперь он уже не нуждался в вопросах, чтобы понять: что-то не так.

— Идём, — сказал Аллен.

С места, где они стояли, большего они не узнают. Нужно было двигаться дальше по тропе.

＊＊＊

Тропа была достаточно широкой, но настаивать на движении бок о бок не имело смысла. Аллен снова пошёл первым, и они осторожно двинулись вперёд. Видимость в пещере была сносной, а с учётом её размеров цель находилась не так уж далеко. Даже продвигаясь с большой осторожностью, они вскоре добрались до неё.

— Значит, путь вниз всё-таки есть, — сказал Аллен.

— Он такой же ширины, как этот, и уклон довольно пологий, — сказала Анриетта. — Не выглядит слишком опасным.

— Мои глаза уже привыкли к темноте, — сказала Акира. — Видно не так плохо. Значит, просто идём дальше?

Аллен не ответил. Он осмотрел окрестности. На той стороне пещеры, вдоль которой они шли, ничего не обнаружилось, но нельзя было быть уверенным, что на противоположной стороне тоже ничего нет. Ему не хотелось придираться к мелочам, но он знал: прежде чем спускаться, место следует исследовать полностью. Если там ничего не найдётся, это хотя бы даст удобную возможность передохнуть. А если они кого-то встретят, они всё ещё будут достаточно близко к туннелю, чтобы быстро отступить. Учитывая, что впереди их ждала полная неизвестность, идея не казалась плохой.

Милен, которой отдых был нужнее всех, выглядела растерянной.

— Не думаю, что нам нужно делать привал.

— Если ты так говоришь, я не буду настаивать, — сказал Аллен. — Но не перенапрягайся, хорошо?

— Не буду, — сказала Милен. — Я не хочу замедлить всех в неподходящий момент.

— Раз ты это понимаешь, ладно, — сказала Акира. — Тогда всё-таки осмотрим другую сторону?

— Лично я не считаю это необходимым, — сказала Анриетта. — Там темно, но не настолько, чтобы мы не могли понять, что там ничего нет.

Аллен был вынужден согласиться. Он посмотрел на Акиру и Милен. Обе кивнули. Наконец он посмотрел на Хлою. Даже она слегка кивнула. Они продолжат спускаться в яму.

Как и сказала Анриетта, пологий уклон был удобен для ходьбы. Вскоре спуск соединился с ещё одной тропой. Если не считать того, что прежний путь виднелся примерно в пяти метрах над ними, этот выглядел почти так же. На первый взгляд никаких отверстий в стенах не было.

— Ну, этого мы уже ожидали, — сказал Аллен.

— Если бы здесь кто-то жил, мы бы почувствовали присутствие, услышали звук или что-то ещё, — сказала Анриетта. — Конечно, нельзя исключать, что они подавляют нашу способность замечать такие вещи.

— В таком случае они уже знают, что мы здесь, — сказал Аллен. — Думаю, нет.

— Значит, это что-то вроде промежуточной точки? — спросила Милен.

— Пока нельзя так утверждать.

Они спустились в яму, но дна всё ещё не видели. Возможно, кто-то жил ещё ниже, хотя он не понимал, зачем жить в подобном месте. Одно было ясно: узнать это можно только одним способом — идти дальше.

— Продолжим.

Отряд двинулся дальше. Вдруг Аллен услышал звук. Если ему не показалось, он донёсся снизу, из глубины ямы. Он всмотрелся вниз.

Далёкие звуки

Как бы Аллен ни щурился, он не мог разобрать, что впереди. У него была способность, которая помогла бы с этим, но она была обоюдоострым мечом: если там кто-то находился, он мог заметить его применение. Сейчас им нельзя было рисковать без необходимости.

Из ямы снова донёсся звук. Это не было воображением: Анриетта тоже отреагировала. Он посмотрел на неё, и она кивнула.

— Кажется, я слышала звук. Будто что-то треснуло.

— И что-то похожее на крик, — сказала Акира.

Они говорили коротко. Если они слышали то, что происходило внизу, существовал шанс, что и внизу услышат их.

Аллен кивнул им. Затем послышался третий звук. Его снова было трудно определить, но он напоминал грохот чего-то разбитого. У Аллена возникло ощущение, что если бы земля под их ногами раскололась, звук был бы похожим.

Судя по эху, источник звука находился как минимум в сотне метров ниже. Там, должно быть, и было дно ямы. Он мог предположить, что происходит внизу, но если попытается добраться туда обычным путём и подтвердить догадку, наверняка опоздает. И всё же как-то подтвердить нужно было.

Колебался он недолго. Аллен посмотрел на Анриетту.

— Использую только на миг.

— Я тебя прикрою, — ответила она.

Этого обмена было достаточно. Акира и Милен бросили на него вопросительные взгляды, но объяснять было некогда. Он сильно прищурился, всматриваясь в самую глубину ямы.

Очи Акаши: Ясновидение.

На мгновение в поле его зрения возникли две вещи: смуглая девушка и орлоподобный монстр около трёх метров ростом. Аллен быстро закрыл глаза и выдохнул.

— Там внизу монстр избивает амазонку.

Хлоя ахнула и уставилась на Аллена с такой силой, что это особенно бросалось в глаза после её прежнего состояния.

— Я не знаю, что именно там происходит, — продолжил он, — но уверен: это ровно то, о чём ты подумала.

— Сомневаюсь, что они там играют, — сказала Акира.

По мнению Аллена, возможностей было две. Либо демоны по какой-то причине натравили монстра на амазонку, либо монстр поймал её при попытке бегства. В любом случае жизнь амазонки была в опасности.

— Мы успеем добраться? — спросила Милен.

— Не так, как шли до сих пор, — ответил Аллен. — Даже если побежим, можем опоздать.

Двести метров напрямую можно было преодолеть за считаные секунды, но им пришлось бы сделать множество кругов вдоль огромной ямы, чтобы добраться до дна. Даже если он отбросит осторожность и побежит на полной скорости, шанс успеть был невелик.

Иными словами, оставался только прямой путь. Аллен огляделся и пожал плечами.

— Вы тут сами разберитесь.

— А? — сказала Хлоя, наконец заговорив от растерянности.

Остальные просто понимающе кивнули, что запутало Хлою ещё сильнее. Объяснять было некогда. Он оставит это остальным. Он пришёл сюда ради спасения, и после того, что увидел, не смог бы спокойно спать, если бы проигнорировал происходящее. Если из-за этого возникнут будущие проблемы, он разберётся с ними потом. Он был уверен: с тем, что находится внизу, он как-нибудь справится.

Собравшись, Аллен оттолкнулся от земли и прыгнул во тьму.

＊＊＊

Изабель фыркнула, когда её осыпали обломки расколовшейся земли. Там, где мгновение назад перед ней был пол, теперь зияла дыра. Судя по всему, атака, от которой она только что увернулась, была мощной — возможно, достаточно мощной, чтобы убить её при попадании. Сама по себе эта мысль не должна была вызывать у неё особого беспокойства. Для амазонки смерть от руки достойного противника — например, монстра, способного убить её одним ударом, — была желанным концом. Но она не могла остановить чувства, поднимающиеся внутри.

Она подняла руку к шее. Ошейник всё ещё был на месте. Даже всей её силы не хватало, чтобы хоть немного его согнуть. Физической боли он не причинял, но невозможность пользоваться Даром вызывала в ней чудовищное раздражение. Она даже не могла подарить сильному противнику хороший бой. Что может быть досаднее для амазонки?

— Проклятье. Не знаю, зачем вы это со мной сделали, но дайте хотя бы сражаться свободно! — взревела она, сжимая кулаки и уклоняясь от налетевших передних лап монстра.

Даже без Дара она оставалась умелой воительницей. Она ударила кулаками по туловищу монстра, показывая, что готова сражаться всем, что у неё есть. Удар отозвался глухим стуком, а отдача прокатилась по рукам.

— Проклятье! Бесполезно!

Монстр почти не заметил удара. Изабель быстро отступила и на краткий миг потеряла сосредоточенность.

— Гх?!

Лишь почувствовав, как спиной ударилась о землю, она поняла, что её отбросило. Она не понимала. Она внимательно следила за движениями монстра и выскочила из зоны досягаемости и его передних, и задних лап. Она повернула голову туда, где, как ей казалось, должен был быть монстр... и улыбнулась.

— Ха... ха-ха... Вот чем ты меня достал.

Монстр выглядел иначе. Он расправил крылья, втрое увеличив общий размах. Учитывая его птичий облик, возможность казалась очевидной, но Изабель вообще о ней не подумала, и это застало её врасплох.

— Сама виновата.

Она что, решила, будто монстр станет с ней церемониться, зная, что она не может раскрыть свою полную силу? Нет. Просто она замешкалась, а её противник — нет. Как бы то ни было, удар вышел сокрушительным. Боль прокатилась по телу, не давая шевельнуться. Будь у неё доступ к Дару, она смогла бы заставить себя двигаться несмотря ни на что, но теперь это не помогало.

— Проклятье... Как же паршиво.

Умереть в бою всегда было её мечтой — мечтой каждой амазонки. Но такая бессмысленная смерть больше походила на кошмар. Ей хотелось крикнуть монстру, чтобы тот хотя бы снял ошейник, прежде чем убить её, но она знала: толку не будет. Демоны всё равно не послушают.

Неужели именно так она встретит конец? Она думала, что демоны просто убьют её, когда нападут на деревню. Потом они почему-то взяли её в рабство и заставили копать для них ямы. А теперь она умрёт вот так? С этой мыслью она не могла смириться.

Она даже не понимала, почему должна сражаться с этим монстром. Ей сказали, что это показательное наказание, но за что? Все они работали усердно, пусть и против своей воли. Теперь она понимала, что демоны уже не впервые вели себя непостижимо... но это понимание не изменит её близкой смерти.

И всё же она упрямо смотрела монстру в глаза. Гордость амазонки не позволяла ей отвести взгляд от смерти. Тварь медленно подняла крылья. Казалось, она стояла слишком далеко, чтобы достать её крыльями, но, возможно, сперва собиралась сократить расстояние. Изабель невольно восхитилась её отсутствием колебаний. Она сожалела лишь о том, что не смогла сразиться с ней в полную силу. Хотя понимала, что это почти невозможно, она молилась, чтобы остальных её людей ждала более достойная смерть.

И в этот миг всё произошло.

За мгновение до того, как монстр опустил крылья, его тело рассекло надвое. Ошеломлённый вздох — всё, на что её хватило, когда что-то рухнуло с неба и приземлилось на землю перед ней.

[[image:/storage/reader-images/278d441bbb12124d8c527ded101ca4ac23727634.jpg]]

Вождь амазонок

Аллен выдохнул, приземлившись на дно ямы. Он успел в последний момент. Даже почти ничего не зная о происходящем, он почувствовал, что следующая атака монстра оборвёт жизнь девушки, и решил ударить сверху. Из-за этого он не смог заранее ничего объяснить.

Теперь девушка настороженно смотрела на него. Он исцелил её раны, но не знал, что делать дальше. Если отношения между ними испортятся, ему станет только сложнее. Лучше всего было бы, чтобы Хлоя и Милен спустились сюда и всё ей объяснили.

Но прежде чем он успел что-то предпринять, девушка заговорила сама.

— Ты, должно быть, довольно силён, раз уложил этого монстра одним ударом.

Теперь Аллен понял. Она не просто осторожничала. Она оценивала его силу.

— Я много чего хочу у тебя спросить, — продолжила она, — но это не так важно. Когда перед тобой стоит противник сильнее тебя, остаётся только одно, верно?

— Не уверен, что согласен, — сказал Аллен.

Он вспомнил: Милен была исключением, а Хлоя в нынешнем состоянии не могла показать свою настоящую натуру, но вообще амазонки были расой берсерков.

В глазах девушки вспыхнули любопытство и азарт; в жилах у неё заговорили инстинкты воительницы. Отговорить её будет трудно.

— Давай сойдёмся.

— Может, пока не будем? — ответил Аллен. — Эх, надо было спросить у Милен и Хлои, как вас останавливать, когда вы становитесь такими.

Жажда боя исчезла из её глаз, сменившись подозрением.

— Милен? Хлоя? Откуда ты знаешь эти имена?

Аллен с облегчением выдохнул. Он едва избежал драки, которая в лучшие времена была бы бессмысленной, а здесь и сейчас наверняка привела бы к дурным последствиям.

— Хм, пожалуй, расскажу, — произнёс он. — Но можешь говорить потише? И если подождёшь с объяснениями ещё немного, очень мне поможешь. Куда проще будет, если услышишь всё от них самих.

— Что? Постой, Хлою я давно не видела. И насчёт Милен у меня есть вопросы, но, кажется, общая картина мне понятна. — Она кивнула.

Аллен ей поверил. Каким-то образом той малости, что он сказал, оказалось достаточно, чтобы она в общих чертах поняла ситуацию. Она даже старалась говорить тише. Очевидно, она была не совсем обычным берсерком.

— Но полного объяснения мне придётся ждать, да? — спросила она.

— Скорее всего. Они не могут просто поспешить сюда. Им нужно быть осторожными.

— Тогда почему бы нам до тех пор не размяться? Конечно, если хочешь сразиться всерьёз, я тоже не против.

— Я бы очень предпочёл этого не делать.

Пожалуй, она всё-таки была обычным берсерком. Аллен посмотрел на девушку, которая никак не могла скрыть возбуждения, и вздохнул. Он надеялся, что остальные появятся до того, как он перестанет её сдерживать.

＊＊＊

Когда остальные наконец добрались до них, Аллен облегчённо вздохнул. Дольше удерживать девушку в рамках он уже не мог. Он почти не успел перевести дух, как заметил потрясение на лицах других амазонок.

— Вождь?! — сказала Милен.

— Это правда вы, вождь Изабель! — сказала Хлоя.

— «Вождь» — всего лишь титул, — сказала Изабель. — Он означал только, что я была сильнейшей в нашей деревне. Не больше.

— И как сильнейшая в деревне оказалась здесь внизу, где на неё напал монстр? — спросила Анриетта.

— Хотела бы я сама знать, — сказала Изабель. — Но если вы уже встретили Хлою, то должны понимать, что произошло, верно?

— Кое-что нам пришлось додумать самим, но да, — сказал Аллен. — Вас перевезли сюда из того логова в пустыне, верно?

— Что? Ты говоришь так, будто сам там был. Но да, всё верно. Нас всех держали вместе в другом месте, а сегодня почему-то сказали, что одна из нас должна выйти.

— Только одна? — сказала Милен. — Значит, тебя выбрали не потому, что ты вождь?

— Нет. Но когда они сказали, что нужна одна, мне пришлось подняться. У меня не сложилось впечатления, что кого-то собираются отпустить.

— Они сказали зачем?

— Для примера.

— Д-для примера?

— Ага. Только ни слова не сказали, за что именно.

— Понятно, — сказал Аллен.

Изабель не знала, почему монстр напал на неё. С её точки зрения, всё выглядело совершенно бессмысленно.

— Я не помню, чтобы ослушалась их, но демоны и раньше нередко вели себя непостижимо.

— Значит, здесь есть демоны? — спросил Аллен.

— Я только недавно видела одного, — подтвердила она.

— Похоже, мы пришли куда надо, — сказала Анриетта.

— И теперь знаем, где амазонки, — добавила Милен.

— Верно, — сказала Акира. — Она говорит, что совсем недавно была со всеми.

— А? Я догадалась, что вы пришли нас спасать, — сказала Изабель, — но вы ведь не собираетесь на самом деле драться с демонами?

— По-моему, это главная причина, почему мы здесь, — сказала Акира.

— Ого, — сказала Изабель. — Вот это звучит весело!

По ухмылке на её лице Аллен понял, что она говорила совершенно искренне. Кажется, это звучало для неё даже веселее, чем перспектива сразиться с ним. Если они останутся вместе, он легко мог представить, как она в итоге присоединится к бою — не только чтобы отвлечься от своих бед, но и просто потому, что сама мысль о драке с группой демонов казалась ей отличным развлечением.

— В прошлый раз я им проиграла, — продолжила Изабель, — но теперь-то я им задам!

— Ты уверена, Изабель? — сказала Хлоя. — Всё это время тебя держали в плену, да и тогда...

— Ага, мне надрали задницу, — сказала Изабель. — По-хорошему я уже должна быть мертва. Но раз жива, значит, должна снова бросить им вызов! Что ещё мне остаётся как амазонке?

— Как амазонке... — пробормотала Милен.

— Да-да, — сказала Изабель. — Знаю, что ты хочешь сказать. Не волнуйся, я не настолько тупа, чтобы лезть в бой в таком состоянии. Сначала надо избавиться от этой штуки, а потом уже сражаться по-настоящему.

— А, этот ошейник подавляет твой Дар? — сказала Анриетта. Она взглянула в сторону Аллена. — В таком состоянии у неё нет ни единого шанса.

Аллен пожал плечами. Он понимал, к чему она клонит: наверняка он как-то может сломать ошейник. Он знал, что, вероятно, сможет. Но если сделать это, Изабель точно попытается драться с демонами. Аллен не собирался ей это позволять: он пришёл спасать амазонок, а не вести их на смерть. Он предпочёл бы оставить ошейник на ней до тех пор, пока они не выберутся из логова.

— Ну, теперь вы знаете, что случилось со мной, — сказала Изабель. — А что насчёт вас? Я была ошарашена, когда ты сказал, что Милен и Хлоя с вами.

— Сейчас у нас нет времени объяснять всё подробно, — сказал Аллен, — но кратко рассказать, пожалуй, можно. Нельзя же винить тебя за любопытство.

Он продолжал осторожно следить за окружением, но поблизости ничего не чувствовал; если остальные по пути с чем-то столкнулись, они бы уже сказали. Немного времени на разговор у них было.

Он начал рассказывать, как они встретили Милен.

Знакомая картина

Когда группа вышла из тоннеля, перед ними открылась знакомая картина. В отличие от естественной системы пещер, которую они до сих пор исследовали, то, что они увидели теперь, явно было создано разумными существами. Место выглядело точь-в-точь как логово, с которым они столкнулись в пустыне.

— Надеюсь, на этот раз это настоящее, — сказал Аллен.

— Мои люди здесь, — сказала Изабель. — И совсем недавно здесь был как минимум один демон.

Аллен огляделся. Если внутри всё тоже похоже на логово в пустыне, здесь с лёгкостью поместится группа демонов; им понадобятся только запасы еды и воды. Судя по словам Изабель, всех амазонок держали в одной зоне, что избавляло их от лишних осложнений.

— Сколько демонов ты видела здесь, Изабель? — спросила Анриетта.

— Только того одного, о котором я сказала. Сомневаюсь, что остальные амазонки видели больше. Нас всегда держали вместе.

— Когда вы строили логово в пустыне, было так же? — спросил Аллен.

— Нет. Там, насколько я знаю, было четверо. Не знаю, здесь ли они, но даже если здесь, их не должно быть больше.

— Почему? — спросила Милен.

— Это были те четверо, которые напали на нашу деревню, — сказала Изабель. — Допускаю, что могли быть и другие, которых мы не видели, но чего бы они добились, прячась от нас?

— Верно, — сказал Аллен.

Демоны славились осторожностью, но такая степень осторожности рядом с порабощёнными людьми была ни к чему. К тому же присутствия четырёх демонов хватало, чтобы группа Аллена действовала с предельной осторожностью. Ещё осторожнее они всё равно не могли бы быть, даже окажись демонов больше.

— Значит, ты сказала, что демоны вас поработили, — произнёс Аллен. — Но разве они никак не связали вас магически? Обычно рабам не дают восставать против хозяев.

— Не помню, чтобы они делали что-то подобное, значит, наверное, нет, — сказала Изабель.

— Как нам в этом убедиться? — сказала Анриетта.

— Хлоя не смогла бы сбежать, если бы такое было, — сказала Изабель. — И потом, она ведь много чего вам рассказала? Этого она тоже не смогла бы сделать.

— Логично, — сказала Милен.

Все посмотрели на Хлою, которая была так глубоко погружена в мысли, что, казалось, даже не заметила их взглядов.

— Пока забудем о демонах, — сказал Аллен. — С ними разберёмся после того, как убедимся, что остальные амазонки в безопасности.

— Верно, — сказала Изабель. — Мы не знаем, не вытворяли ли они с другими того же, что со мной.

— Без тебя они справятся? — спросила Милен.

— Да брось, они не настолько мягкотелые, — сказала Изабель. — Я сказала им, что оставляю всё на них. Они должны были как-то справиться. Если не справились, я им лекцию прочитаю.

Группа направилась глубже в логово. Ощущение было почти таким же, как когда они впервые вошли в пустынное логово, только теперь все были куда напряжённее. Вероятность встретить демона казалась гораздо выше. Для Аллена это почти ничего не меняло, но чувства остальных невольно влияли и на него; он инстинктивно замедлил шаг. Вдруг он остановился.

Что-то было не так. Если это и правда логово демонов, почему он никого здесь не чувствует? Почему не слышно ни единого звука?

— Хм, логово сделано из какого-то особого материала? — подумал он вслух.

— Думаю, может быть, — сказала Изабель. — Я никогда не чувствовала демона до того, как он появлялся. Даже когда он стоял прямо перед нами, я не ощущала его присутствия. А вот в пустыне, помню, заметила, что чувствую. Так что да, это многое объясняет.

— Значит, нам нет смысла так осторожничать? — сказала Анриетта.

— Скорее наоборот, — ответил Аллен.

— Ага. За следующим углом может стоять демон, а мы и не узнаем, — сказала Акира.

— Но разве с ними не то же самое? — спросила Милен.

— Уверен, у них есть какой-то способ узнать, что мы здесь, — сказал Аллен.

Сейчас этот способ, вероятно, не использовался. Это должна была быть какая-то способность, позволяющая видеть сквозь твёрдые поверхности, а Аллен знал, что должен суметь почувствовать её применение. Разумеется, демонам не было смысла использовать такую способность непрерывно. С другой стороны, даже если бы он понял, что они её применяли, это не дало бы ему способа остановить их. В любом случае в данный момент они знали только одно: прямо сейчас за ними не наблюдают. Значит, нужно двигаться как можно быстрее. Если демоны заметят их присутствие, они всё равно ничего не смогут с этим поделать.

— То есть спешить, но осторожно? — сказала Анриетта. — Всё никогда не бывает просто, да?

— Так уж устроено проникновение во вражеское укрытие, — сказал Аллен.

— Вы, ребята, не слишком нервничаете, да? — сказала Изабель. — Почти похоже, будто вам это нравится.

— Наверное, нравится, — сказала Милен.

— Ну, каждому своё, верно? — сказал Аллен. — Ладно, здесь нам прямо?

— Да, — сказала Изабель. — Потом направо в конце. Там лестница вниз. Затем снова прямо до нужного места.

— Почему-то я так и думала, что оно там, — сказала Акира.

Похоже, логово в пустыне строили на основе того, которое они исследовали сейчас: планировка была почти идентичной. Различия имелись — например, длина коридоров местами отличалась, — но число комнат и их расположение почти совпадали. Поэтому место, к которому Изабель их вела, было группе уже знакомо.

— Если планировка такая же, как в том логове, то это единственное место, где можно держать несколько десятков человек, — сказал Аллен.

— В другом логове были скрытые комнаты, — сказала Анриетта. — Разве они не могли использовать их?

— Хлоя говорила, что там валялись разные вещи. Похоже, комнаты использовали для разных целей.

— Скрытые комнаты? — сказала Изабель. — А, вроде той, где пряталась Хлоя? Не знаю, есть ли у нас такие. Я точно их не искала, но, думаю, кто-то пытался. Времени у нас было полно.

— Даже если они есть, у нас нет времени их искать, — сказал Аллен.

Им и без дополнительных забот хватало проблем: защитить амазонок и вывести их из логова. Даже он не мог телепортировать десятки людей за один раз. Десять — да, но демоны наверняка заметят, как только он использует этот навык. Они не могли ставить всё на надежду, что поблизости нет демонов. Просто тихо вывести пленниц казалось более надёжным. У Аллена были сомнения насчёт пределов силы Милен, но он подумает об этом после того, как убедится, что амазонки в безопасности.

Группа спустилась по лестнице. В дальнем конце коридора находилась дверь в огромный зал. Признаков демонов всё ещё не было. Медленно, но уверенно они подошли к двери и остановились перед ней.

— Присутствий нет, звуков тоже, как обычно, — сказал Аллен.

— Надеюсь, это место не совсем пустое, — сказала Анриетта.

— Даже не говори, — сказала Акира. — Тогда у нас будут серьёзные проблемы.

— Здесь держат всех? — спросила Милен.

— Должны, — сказала Изабель. — Нет, точно здесь. Прямо представляю их тупые лица. Надеюсь, лекцию читать не придётся, но надежды мало.

Её слова звучали как шутка, но Аллен понимал: она сама не уверена, окажутся ли остальные за дверью. И всё же сейчас было не время для поверхностных заверений. Им оставалось только открыть дверь и узнать.

Аллен протянул руку и толкнул дверь. За ней оказался лишь огромный пустой зал.

Ухмылка демона

Мужчина прислушивался к далёким звукам. Материалы, использованные при строительстве логова, были особенными: они поглощали звук, обычно не позволяя шуму разноситься вообще. Раз он слышал звуки, значит, либо сам звук был настолько громким, либо его источник настолько мощным, что превосходил способность логова сдерживать его.

Судя по самому звуку, в этот раз верным было и то и другое. Это был звук разрушения. И всё же он не двигался. В этом не было нужды: это было всего лишь отвлечение. Он уже знал, что происходит внутри логова, и было нетрудно вывести, какой ход выберут незваные гости.

Разумеется, он не мог просто стоять и ничего не делать. Важно было, чтобы они поверили: их отвлечение работает.

Враг мира: Управление пространством — Зеркало Нитокрис.

Мужчина щёлкнул пальцами, и пустое пространство рядом с его головой заблестело, как зеркало, хотя ничего не отражало, а показывало картину какого-то другого места. Мужчина ожидал увидеть знакомую часть логова, но вместо этого увидел то, чего никогда прежде не видел: место, где и стены, и пол были испещрены огромными дырами.

— Они, конечно, славно там поработали. И, в отличие от другого логова, это уже не вернётся в прежнее состояние.

Благодаря помощи, полученной при строительстве от других, другое логово было наделено такой способностью. Но повреждения нынешнего логова со временем не исчезнут. Впрочем, это не имело значения. Они использовали это место как потенциальное логово, но их работа здесь почти завершилась. Незваные гости, разрушая его, почти оказывали им услугу.

— Избранница. Так я и думал, — сказал мужчина, цокнув языком, когда увидел в зеркале знакомую фигуру. Раздражающая, как всегда, она разрушала всё вокруг лазурной молнией. Он понял, что, вероятно, ему придётся встретиться с ней лично, и задумался, что предпочёл бы увидеть на её лице: унижение поражения или отчаяние провала.

— Похоже, у меня будет достаточно возможностей для мести. Ясно, что мне делать.

Мужчина начал уходить. Ещё одним щелчком пальцев он заставил зеркало исчезнуть.

Враг мира: Управление пространством — Крылья Шантака.

Он снова щёлкнул пальцами, и вокруг него появилось совсем другое место. За спиной тянулся коридор. Он стоял у входа в логово — и у выхода из него. Он был уверен: вскоре она придёт сюда.

— Получай, ублюдок!

Враг мира: Управление пространством — Скимитар Барзая.

Раздался металлический звон: он отразил окутанный лазурью меч нападавшей. Ту отбросило назад, но она лишь скользнула по полу, не потеряв равновесия. Он ожидал Избранницу, но всё равно восхищённо выдохнул.

— Впечатляет. Я намеревался оторвать тебе руку. Мало того что она всё ещё на месте... на тебе ни царапины. Возможно, твоё внезапное появление не дало мне достаточно времени? Что это было — какая-то неизвестная мне сила твоей подруги-амазонки? Как интересно. Жаль, что сейчас мне трудно почувствовать её присутствие, но она ведь всё ещё где-то рядом, да?

— С чего бы мне тебе говорить? — сказала Акира.

— Весьма разумно. Хорошо. После того как я лишу тебя конечностей, времени найти её будет предостаточно.

— Лишишь конечностей, значит?

— Хочешь сказать, я не смогу?

— Ага. Но важнее другое: какой в этом смысл? Пытаешься получить какое-то больное облегчение после всех неприятностей, которые я тебе доставила?

— Не стану отрицать, это тоже часть причины, но... Что ж, скоро ты всё поймёшь. Оставим удовольствие на потом.

— Боюсь, я никогда не умела оставлять лучшее напоследок!

— Вот как? Какая жалость, что мы не смогли найти взаимопонимание.

Избранница уже двигалась, прежде чем он договорил. Но ему не было нужды делать резкие движения. Он уже предвидел это. Пространство было не слишком широким; как бы быстро она ни двигалась, мест, куда она могла бы пойти и удивить его, было немного.

Враг мира: Управление пространством — Скимитар Барзая.

Перед ним возникло десять разрывов пространства, каждый не больше ногтя. Если Избранница их не заметит и продолжит движение, каждый прорвёт дыру в её теле. Если заметит, они слишком малы, чтобы с ними что-то сделать, кроме как полностью обойти. Но разрывы пространства и в лучшие времена было трудно увидеть. Она никак не сможет избежать каждого из тех, что оказались на её пути. Разве что сумеет разглядеть их все... Но ему говорили, что зрение Избранницы куда слабее её боевых навыков.

Единственной проблемой был риск, что удачное попадание убьёт Избранницу на месте, но на этот риск он был готов пойти. Потерять возможность пытать её было бы досадно, но её пленение не было обязательным. Пока те двое справятся со своей задачей, проблем не возникнет. Во время прошлой встречи он уже измерил возможности Избранницы и был уверен, что от этой атаки она не уклонится.

— Ха! За кого ты меня держишь? — сказала Избранница и прыгнула в воздух — не вперёд, а к стене. Оттолкнувшись от её поверхности, она взлетела к потолку, потом развернулась в воздухе и снова оттолкнулась. На этом она не остановилась: ещё раз отскочила от стены к потолку. Затем, так ни разу и не коснувшись пола, устремилась к нему.

Ни одного из этих движений он не предвидел. Ни один из его разрывов не перекрывал ей путь. Прежде чем он успел понять, Избранница уже стояла прямо перед ним. Он поморщился от боли, почувствовав, как его плоть рассекают. Из раны хлынула кровь.

— Вижу, ты всё ещё не показала, до каких глубин готова опуститься, — сказал он. — Ты двигалась как зверь!

— Да отстань, — сказала Избранница. — Главное — победить. Мне плевать, что вы, ублюдки, об этом думаете.

— Понимаю. Разумеется.

— На этом тебе конец. В этот раз я не дам тебе сбежать.

— Боюсь, это невозможно.

Избранница ахнула, заметив, что он делает, но было уже поздно.

Враг мира: Божественная защита — Воскрешение.

Меч Избранницы прошёл сквозь полупрозрачное тело мужчины и вонзился в землю. Она раздражённо рыкнула.

— Чёрт! Опять! Я заставлю тебя за это заплатить!

— Заставишь меня заплатить? Я видел, на что ты способна. Теперь тебе меня не победить.

— Похоже, ты просто не можешь признать, что проиграл мне!

— Это лишь правда. Скоро ты всё поймёшь.

Способность Избранницы внезапно появляться в совершенно другом месте и определять положение его разрывов пространства... Он не сомневался: и то и другое на самом деле было работой её помощников. В следующий раз он будет готов к ним. К тому же, хотя её движения удивили его, он с самого начала ожидал, что здесь проиграет ей. Он удовлетворённо закрыл глаза.

Когда он открыл их, то вернулся в прежнее место — свою комнату. Благодаря близкому расстоянию на этот раз он переместился сюда напрямую. Как всегда, его тело было совершенно невредимо. При желании он мог немедленно снова вступить в бой с Избранницей. Но не стал. У него было куда больше дел — именно поэтому он с самого начала позволил Избраннице так легко себя победить. Кроме того, он предполагал, что вскоре Избранница будет преследовать его здесь. Он уверенно ухмыльнулся, когда внезапно услышал скрип открывающейся двери.

Он рассмеялся, увидев, кто переступил порог.

— Какое безупречное время.

Это была Хлоя, и на её лице застыло странно пустое выражение. Ухмылка демона стала шире.

Предательство

— Хорошая работа: ты привела их сюда, — сказал мужчина.

Хлоя вздрогнула. Похоже, её всё ещё давило чувство вины. Именно эта совесть и делала её таким хорошим инструментом. Более охотно предавшая бы его не развлекла. Она оказалась идеальным выбором. Хотя не всегда была безупречно послушной, она следовала его приказам и успешно исполнила свой долг. Наблюдать за ней было весьма занимательно.

По этой причине он сожалел, что после раскрытия предательства она больше не сможет его развлекать. Быть может, по крайней мере, ему удастся оставить её тем, кого она предала, и насладиться её последней реакцией. Он надеялся увидеть, как она корчится от боли, но теперь, похоже, возможности для этого не будет. Зато он сможет стать свидетелем её последних мгновений.

Мужчина заговорил:

— Приведи их ко мне. Тех, кого ты предала.

Он знал, что действия Избранницы, которые он видел через зеркало, были отвлечением. Он предполагал, что в них вообще не было смысла — лишь случайное разрушение. Теперь он понял: они предвидели, что он распознает действия Избранницы как отвлечение и поймёт, что где-то в логове наверняка действует другая группа, скорее всего состоящая из заключённых здесь амазонок. Их цель, разумеется, могла быть только одной: сбежать, пока его внимание отвлечено. Значит, чтобы остановить их, ему достаточно перехватить их у входа. Сам он знал, что Избранница будет ожидать от него именно этого.

Возможно, «знал» — не совсем точное слово. Он сам подтолкнул Избранницу к нужным действиям. Под комнатой, где держали амазонок, находилось скрытое помещение такого же размера. В одном углу тайный ход вёл наружу — по крайней мере, он заставил их так думать.

Разумеется, всё это было ложью. Проход вёл туда, где он стоял сейчас. Саму скрытую комнату построили именно на такой случай. Он никогда не ожидал, что она действительно окажется полезной, но теперь был благодарен себе за приказ её построить.

Раздавленные надежды после неудачного побега. Гнев и обида из-за предательства, совершённого, как им казалось, другом. Страдание предательницы, когда её друзья узнают о содеянном. Скоро всеми этими мгновениями он сможет насладиться. Его ухмылка стала шире. Затем он озадаченно поднял брови. Амазонка стояла неподвижно, опустив голову, и, похоже, игнорировала его приказ.

— Что такое? Наконец чувствуешь сожаление? Слишком поздно. Иного способа защитить жизни твоих людей нет. Ты ведь это понимаешь, верно?

С того самого момента, как рабов привели в логово, им ясно дали понять: сопротивление принесёт им только новые страдания. Возможно, влияние Избранницы и её друзей наполнило амазонку храбростью, но от этого её сопротивление не становилось менее бессмысленным. На неё были наложены чары подчинения. Она не могла совершить ни одного действия, которое навредило бы ему. Если попытается, всё её тело скрутит боль. Если продолжит сопротивляться, она умрёт. С той минуты, как она согласилась следовать за ним, собственной воли у неё больше не было. А если бы тогда не согласилась, он бы её убил. По правде говоря, с момента захвата она не сделала ни единого выбора сама.

— Немедленно приведи их ко мне. Предвкушение прекрасно, но пора уже насладиться вашими разбитыми надеждами. Это жалкое сопротивление теперь бессмысленно. Ты понимаешь, верно? А теперь дви— Хм?

Отведя взгляд от Хлои, он посмотрел на дверь позади неё и прищурился, заметив кое-что впервые. У двери в комнату было особое свойство: даже когда она открывалась, снаружи нельзя было увидеть, что внутри, а изнутри — что снаружи. Эффект можно было ослабить по желанию, но поскольку он распространялся на всю комнату, даже Дары не позволяли заглянуть внутрь снаружи.

Но эта уловка влияла только на зрение. Он всё равно должен был чувствовать присутствие десятков людей, ожидающих за дверью. Если он их не чувствовал, оставалась лишь одна возможность. Он снял эффект с двери, позволив себе увидеть, что находится за ней. Как он и ожидал, там не стояло ни одной амазонки.

— Что ты задумала? — спросил он, пытаясь сдержать гнев.

Медленно Хлоя подняла голову. Он ожидал увидеть страх или, возможно, решимость. Вместо этого на её лице была улыбка чистого удовлетворения.

— А ты как думаешь? — сказала она. — Я сделала очевидное.

— Очевидное?! Хочешь умереть? Убить своих друзей?

Он согласился сохранить амазонкам жизнь, если Хлоя станет предательницей. Разумеется, её служба не была настолько важна, чтобы ради неё предлагать такую сделку. Ему просто показалось, что так будет интереснее.

Соглашение было встроено в чары, наложенные на Хлою. Пока Хлоя исполняла указания, он не мог причинить вред амазонкам. Но если она ослушается, соблюдать соглашение ему больше не придётся.

— Что, не вынесла чувства вины? Решила покончить со всем? Я возражать не стану. С удовольствием убью каждого из твоих людей по одному, убедившись, что ты знаешь: всё это твоя вина.

— Вот как ты думаешь? — усмехнулась она.

— Над чем ты смеёшься? С ума сошла?

— Я наконец-то ясно вижу. Теперь понимаю, какой глупостью было то, что я сделала. Какой же дурой я была.

— Дурой ты, несомненно, была. Думаешь, твоих друзей нельзя убить? Думаешь, они уже сбежали? Я знаю, чем они занимались, пока ты была здесь одна. После моего отступления они покинули логово, верно?

Из логова вёл только один путь. У выхода была не только Избранница — амазонки тоже должны были прятаться там. После его ухода они выбрались из логова. К этому времени, должно быть, все уже ушли. Сделать такой вывод было просто, но он не сумел предугадать этого, и теперь амазонки исчезли. На мгновение он задумался о собственной неопытности.

— Но что с того? Если они сбежали, мне достаточно пойти следом и схватить их снова. Думаешь, я на это не способен? Твои действия не просто глупы, но и бессмысленны. Они лишь приведут к тому, что я убью твоих друзей.

— Убьёшь моих друзей? Вот в чём моя глупость?

— Что?

— Я всё совершенно неправильно поняла. Ты говорил, что ни ты, ни они ничего не можете сделать, что только мои действия способны их спасти. Я правда думала, что защищать их — моя обязанность. Но я ошибалась. Мы ведь амазонки. Умом мы не самые сильные. Даже когда смерть неизбежна, мы продолжаем сопротивляться до самого конца. А если кто-то протягивает руку, чтобы оставить нас в живых, у нас один выход — откусить её!

— Понимаю. Значит, вы ещё большие дуры, чем я думал.

Он собрал мысли. Амазонка выглядела такой решительной, что было ясно: дешёвыми уловками её не поколебать. Возможно, она действительно сумеет без единого движения лица наблюдать полное унижение и гибель своих товарищей.

Тем интереснее. Причинять новую безнадёжность жертве, уже сдавшейся, было достаточно приятно, но сломать дух, который кажется несгибаемым, — куда вкуснее.

— Вижу, ты всё решила. Но ты слаба. Хорошо. Я снова покажу тебе твоё место.

— Хм, думаешь, я сама его не знаю? Поэтому я и осталась одна. Уверена, я смогу выиграть лишь немного времени, но этого ему хватит. Он к тому моменту спасёт всех. Для меня этого достаточно.

— Не знаю, о ком ты говоришь, но скоро ты увидишь: вы, смертные, никогда не сможете противостоять нам.

Демоны решили стать врагами самого мира. Смертные никогда не могли быть им ровней. Ему говорили, что даже Избранница не должна представлять для него угрозы, если он подготовится к её атаке, хотя всё же стоит сводить столкновения с ней к минимуму из-за цены, которую они неизбежно потребуют. И всё же он должен преподать ей урок. Когда появится подходящий случай, он сможет одновременно сломать дух Избранницы и оборвать её жизнь. Тогда род демонов избавится от единственного человека, способного в одиночку спасти мир.

— Сначала я отниму у тебя этот громкий рот. Потом лишу рук и ног, чтобы сделать из тебя хороший пример. Затем заставлю смотреть, как я убиваю каждого из твоих друзей.

— О, хорошая идея, — ответила Хлоя. — На это уйдёт много времени.

Она не показывала ни страха, ни воодушевления. Она говорила серьёзно. Она и правда верила, что спасёт своих друзей. Откуда такая уверенность? Его любопытство только усиливалось.

— Интересно, как изменится твоё лицо, когда ты поймёшь, что твоя уверенность — всего лишь заблуждение? Жду не дождусь.

Он улыбнулся и двинулся ближе к амазонке.

Внезапно между ним и Хлоей появилась фигура.

— Боюсь, у тебя не будет шанса это узнать. Я пообещал ей, что верну её домой целой.

Убийство главаря

— А?

Аллен вздохнул, услышав растерянное мычание за спиной. Ему было много что сказать, но сейчас хватит одной мысли.

— Позже тебя ждёт особенно длинная лекция.

— А? Что?

— Так говорит Изабель. Я мог бы добавить ещё многое, но коротко: на тебя все довольно злы. В основном за то, что ты ничего не сказала.

— О.

Похоже, смысл до неё дошёл. Больше она ничего не сказала, но Аллен чувствовал, что её это тревожит.

— Значит, она всем рассказала, что я сделала?

— Подробностей я не знаю, но они знают, что ты нас всех обманула.

— Значит, знают, — пробормотала она обречённо.

Прежде чем Аллен успел ответить, фигура перед ним заговорила.

— Хм. Значит, вы узнали раньше, чем я успел сам её разоблачить. Поэтому ты пришёл сюда? Потому что обнаружил её предательство?

— Нет, я и так знал.

— Что? Невозможно. С каких пор?

— Хм. Наверное, можно сказать, с самого начала?

— А? — ошарашенно произнесла Хлоя.

— Даже если Акира на них напала, ты никак не смогла бы сбежать так, чтобы демоны этого не заметили. У меня были и другие причины, но уже это заставило меня сомневаться с самого начала. Почти уверен, Акира и Анриетта думали примерно так же. У Милен, думаю, вера в тебя пересилила подозрения. Она, вероятно, даже сама не понимает, что подозревала.

— Хм, — сказал мужчина. — В это не так уж трудно поверить. Я такого не ожидал. Учитывая это, пожалуй, простое приведение Избранницы сюда, как и было нужно, заслуживает проходной оценки. Но меня тревожит один вопрос.

— Какой? — сказал Аллен.

— Если ты знал, что она вас предала, почему пришёл сюда?

— А, это? Похоже, правда, что у тебя были другие амазонки. И она попросила нас их спасти. Почему бы не прийти? Я бы не смог спокойно спать, если бы оставил их умирать.

— Даже если она тебя предала?

— Ты всё твердишь о предательстве. Это правда такая большая проблема?

— Что? — сказал демон, широко раскрыв глаза.

Для Аллена всё казалось очевидным.

— Это так удивительно? Предательство случается постоянно. Более того, если знаешь о нём с самого начала, легко предсказать, как она будет действовать. Почти то же самое, как если бы она вообще нас не предавала.

— Что? — сказала Хлоя. — По-моему, разница довольно большая.

Аллен не видел необходимости, чтобы Хлоя с ним соглашалась. Она всё равно не подвергала его прямой опасности. Он не мог припомнить, чтобы она вела его куда-то. Всё, что он делал, было его собственным выбором. Прийти сюда — тоже его выбор. То, что думала или делала Хлоя, не представляло большой проблемы.

— И тебя не смущает, что предатель просит тебя о помощи?

— Если просьба искренняя, не так уж важно, предатель он или нет.

— Хм. Ты почти говоришь как Избранница.

— Ни за что. Мне до неё далеко.

Аллен чувствовал это особенно остро. Он был уверен, что лучше всех знает: он вовсе не кто-то настолько важный. Тем больше причин не игнорировать просьбу о помощи.

— Хм. Ты весьма интересный человек, — сказал демон. — Какая жалость. Я могу сохранять интерес только к одному человеку за раз, так что сейчас не смогу сделать тебя своей жертвой.

— Отлично, потому что мне надо поскорее отвести Хлою домой. Остальное я оставил Акире и другим, так что, уверен, всё будет в порядке, но всё равно хотелось бы скорее с ними встретиться.

— Постой! — сказала Хлоя. — Что ты вообще здесь делаешь? Я думала, ты ушёл вместе со всеми.

— Даже не знаю, как ответить, — сказал Аллен. — Наверное, я здесь вместо твоих подруг? Чтобы вернуть тебя домой целой. И чтобы проучить главаря.

С этими словами он сузил глаза.

Аллен понимал ситуацию — по крайней мере, в общих чертах. Демон использовал жизни других амазонок, чтобы контролировать Хлою, вынуждая её привести сюда Акиру. Кое-что пришлось додумывать, и причины он всё ещё не понимал, но суть наверняка была именно такой. Следовательно, убийства демона, стоящего перед ним, должно хватить, чтобы разрешить всю ситуацию. Поэтому он и пришёл.

— Ты намерен убить меня? — сказал демон. — Да, это и правда решит всё... если у тебя получится.

— У меня ощущение, что ты сейчас скажешь: это невозможно.

— Разумеется. Если бы ты действительно был Избранником или если бы сама Избранница стояла здесь сейчас, у тебя мог бы быть небольшой шанс на победу. Избранник воплощает величайшие надежды вас, смертных. В некотором смысле они не так уж отличаются от нас, демонов. Но у вас нет способа убить нас навсегда. В конце концов мы всегда победим.

Демон щёлкнул пальцами. Казалось, ничего не произошло.

— И у тебя нет ни малейшего шанса победить меня, потому что ты умрёшь здесь.

Картина перед Алленом изменилась лишь слегка, но это лёгкое изменение было серьёзной проблемой. Вокруг него возникли разрывы пространства, полностью окружив его. По его предположению, разрывы создавались сжатием атмосферы. Соприкосновение с ними было бы крайне опасным. Создать даже один такой разрыв должно было требовать немалых усилий и мастерства. Увидев, как демон мгновенно создал их столько, Аллен сразу понял, с каким сильным существом имеет дело.

— Похоже, ты понимаешь положение, — сказал демон. — Как жаль. Было бы весьма приятно играть с тобой, пока я не насытился бы. В последнее время мне ужасно не везёт.

— Да, не везёт тебе точно, — сказал Аллен. — Если бы ты не попытался сделать это, я, может, поиграл бы с тобой чуть дольше.

— Поправка. Ты понимаешь, что я только что сделал, но всё ещё совершенно не понимаешь ни положения, ни своего места.

— Знаешь, думаю, как раз понимаю. Передо мной демон, который барахтается, пытаясь выжить.

— Понимаю. Ты хочешь умереть. Тогда умри.

Меч Катаклизма: Танец Демоноруба.

В одно мгновение разрывы пространства, окружавшие Аллена, были изрублены на куски. Аллен вздохнул.

— Что?! — сказал демон. — Н-невозможно! Что ты сделал?!

— А? Разрубил их, очевидно же.

— Разрубил? Разрубил?! Невозможно! Даже Избранница — даже я не смог бы так быстро уничтожить столько точек сжатого пространства!

— Я же сказал: это ненадолго. Всё кончено.

Меч Катаклизма: Рассекающий удар.

Клинок Аллена рассёк тело демона надвое. Большинство людей умерло бы мгновенно, но это был демон. С широко раскрытыми глазами он трогал своё тело, не в силах поверить в случившееся.

— Значит, ты расправился со мной так же легко, как с моими разрывами... Мне трудно в это поверить, но... хорошо. В итоге исход всё равно будет тем же. Как бы силён ты ни был... мы... всё равно...

Демон всё ещё, похоже, считал, что у него есть шанс. Но через мгновение его глаза раскрылись ещё шире, когда он осознал невероятную правду.

— Невозможно! Я не могу восстановиться?! Ты... Ты можешь нас убивать?!

— Ну да. Это так удивительно?

Из того, что Анриетта рассказывала Аллену, демоны в конечном счёте всё ещё были людьми. Даже существо более высокого измерения вроде Анриетты можно убить, если отрубить голову или рассечь надвое. Разумеется, то же самое убьёт обычного человека. Демон, похоже, был убеждён, что умереть не может, но Аллен никогда не встречал такого существа.

Да, когда он рассёк тело демона, он почувствовал, что вместе с самим демоном разрубил ещё что-то, издававшее странное ощущение. Может, это было как-то связано? Теперь думать об этом было поздно.

— Значит, по-настоящему убивать нас может не только Избранница?! Понимаю... Будь ты проклят, мир! Как долго ты ещё будешь—

На этом демон умер. Аллен задумался, что тот собирался сказать, но времени размышлять не было.

— Облегчения меньше, чем я ожидал. Ладно, уходим отсюда и встречаемся с остальными.

— На миг я подумала, что у тебя неприятности, но, похоже, для тебя это вообще не было проблемой, да? — сказала Хлоя. — Я пыталась понять, как ты это сделал, но выглядит просто нелепо.

Аллен пожал плечами в ответ на ошеломление Хлои. Объяснить ей он не мог, но был рад, что его действия вернули ей способность выражать что-то кроме мрачной подавленности, которую он видел на ней всё время знакомства. Он протянул амазонке руку, и они ушли вместе.

Тревожное возвращение

Аллен с облегчением увидел впереди знакомый город Пограничья. Это заняло больше времени, чем ожидалось, но они добрались домой. Он чувствовал усталость — не физическую, а душевную.

— Ну и путешествие выдалось.

— Хорошая работа, — ответила Анриетта. — По-моему, ты отлично справился.

— Ага, ты меня правда выручил, — сказала Акира. — Я рада, что ты был со мной.

— Эм... прости? — добавила Милен.

— Тебе не за что извиняться, — сказал Аллен.

— Но ведь из-за нас...

— Не могу отрицать, но всё равно.

Он не мог винить Милен за случившееся. Аллен улыбнулся и пожал плечами.

Его усталость была вызвана не тем, что демоны преследовали их при побеге из логова. На самом деле они выбрались без каких-либо проблем и вскоре воссоединились с амазонками, которых Акира вела в пещеру чуть дальше. Путь из леса не обошёлся без происшествий, но эти происшествия свелись лишь к нескольким схваткам с монстрами, которые все пережили без серьёзного вреда.

Проблемы начались после. Аллен собирался привести Изабель и остальных амазонок в город Пограничья. Поскольку демоны доставили их в лес, официально пересечь границу они не могли. Он планировал объяснить ситуацию тем, кому нужно, надеясь, что его поймут. Но необходимые процедуры, чтобы организовать перемещение нескольких десятков амазонок, потребовали бы времени, так что сперва, по его мнению, им лучше было немного отдохнуть в городе Пограничья.

Амазонки приняли само предложение, но не согласились с тем, как добраться до города. Аллен собирался использовать телепортацию, перенося их небольшими группами, чтобы быстро доставить всех. Но амазонки отказались. По-видимому, для них вообще было важно путешествовать собственными силами. Разумеется, в срочных ситуациях их можно было переубедить, но в целом они были против даже конных экипажей, не говоря уже о телепортации.

Аллен никогда не слышал, чтобы Милен возражала против поездки в карете, но когда спросил её, выяснил, что она просто плывёт по течению. К тому же с самого начала она была не слишком похожа на амазонку. Для остальных же это было не просто соображением, а приоритетом.

Поэтому им ничего не оставалось, кроме как позволить амазонкам идти до города Пограничья пешком. Единственная проблема заключалась в том, что они не знали дороги. Нужен был проводник; Милен или Хлоя могли бы справиться с этой ролью, но их друзьям было бы неловко оставить это им, а самим телепортироваться. В итоге вся группа решила возвращаться пешком вместе.

Если бы всё ограничилось этим, Аллену не пришлось бы особенно напрягаться. Но когда напряжение спало и они наконец почувствовали, что опасность позади, амазонки, включая Изабель, принялись читать Хлое лекцию. Затем разговор перешёл к демону и вопросу о том, как он был побеждён. На деревню амазонок напали сразу несколько демонов, и они ничего не смогли им противопоставить. Амазонки любили сражаться, так что было естественно, что им стало интересно, как вообще можно победить демона.

В какой-то момент, пока Аллен занимался подготовкой купальни, Хлоя сообщила остальным, что он убил демона без малейшего усилия. Аллен слышал только часть пересказа, но звучало так, будто она излагала значительно приукрашенную версию событий. Когда он вернулся к амазонкам, они смотрели на него сияющими глазами и просили провести с ними спарринг.

Аллен не возражал бы против одного спарринга вроде того, что у него когда-то был с Акирой, но в итоге ему пришлось выходить против каждой амазонки по очереди. Само по себе это было не так уж страшно, хотя он только и думал, как хорошо, что не появились монстры.

А потом случилось следующее. Амазонки, недовольные своими результатами и снова распалившие боевой дух, наблюдая за поединками подруг с Алленом, начали требовать вторых раундов. Аллен согласился, думая, что второй круг хотя бы станет последним. Но потом был третий, а затем четвёртый. В итоге он спарринговал с каждой амазонкой каждый день их пути. Для тела удар был не таким уж сильным, но он не мог заставить себя отказать, а Изабель и остальные получали от происходящего слишком много удовольствия. Спарринг с десятками людей как часть ежедневного расписания оказался более чем достаточным, чтобы вымотать его морально.

— Кажется, это мне надо извиняться, — сказала Хлоя.

— Верно. Если бы ты не разболтала лишнего, столько людей не загорелись бы желанием бросить Аллену вызов, — сказала Анриетта.

— Думаешь? — сказала Акира. — По-моему, это был лишь вопрос времени.

— Согласна, — сказала Изабель. — Я с самого начала за ним наблюдала и всё равно собиралась попросить о спарринге. Стоило остальным увидеть это, и они бы тоже заинтересовались.

— Тут я вынужден согласиться, — сказал Аллен. — Звучит так, будто и Акире несколько раз бросали вызов.

— Но куда меньше, чем тебе, — ответила Акира.

Аллен посмотрел в сторону города. Эти изматывающие дни закончатся, как только они доберутся туда, но до возвращения к беззаботной жизни всё равно пройдёт ещё какое-то время. Им с друзьями придётся помочь амазонкам устроиться в городе и сообщить всем, кому нужно, и о них, и о демонах. На это уйдёт несколько дней, если не больше.

И даже тогда он не мог быть уверен, что вернётся к более спокойному образу жизни. Простая правда заключалась в том, что он не знал, кому должен доложить. Учитывая масштаб происшествия, разумно было бы обратиться к главному дворянину региона. Хотя Пограничье не управлялось напрямую, технически им была герцогиня Вестфельдт — Ризе. Но она, вероятно, уже находилась в королевской столице. Докладывать ей придётся, когда она вернётся. До тех пор Аллену оставалось гадать, когда же он наконец сможет отдохнуть.

К тому же в происшествии оставались неясные моменты. Он знал о связи между демоном и Хлоей, а рассказы Хлои помогли заполнить некоторые пробелы. Но почему они вообще решили заманить Акиру в логово? По словам Хлои, именно это было их целью, но оставалось непонятно, что они собирались сделать с Акирой, когда она туда попадёт.

Судя по действиям демона, тот намеревался её убить, но если это была единственная цель, незачем было приводить её в логово. Акира уже сражалась с демоном в логове в пустыне. Маловероятно, что место было настолько необходимо для её убийства. Они могли заманить её куда угодно и устроить бой там. Аллен мог заключить лишь одно: у демона была какая-то другая цель.

Ещё его беспокоило то, насколько аккуратно всё происшествие, казалось, завершилось. Как и после случая в пустыне, у него было чувство, что за этим должно скрываться нечто большее. Разумеется, всё это было лишь предчувствием. Он не собирался никому о нём говорить или докладывать. Вполне возможно, ему просто кажется. Он надеялся, что так и есть.

Акира вдруг поднялась на ноги.

— Ну, я, пожалуй, пойду.

Они сделали привал, но она уже была готова двигаться дальше. Она направлялась своим путём, а не возвращалась в город Пограничья.

— Уверена, что не хочешь сначала зайти в город? — спросил Аллен.

— С едой и водой у меня всё нормально. Если бы мы телепортировались туда, я бы задержалась ненадолго, но дорога сюда заняла слишком много времени. Если буду ждать ещё, опоздаю. У меня тоже дела есть, знаешь ли.

— О... — сказала Изабель. — Прости, что заставили тебя сопровождать нас.

— Не переживай. Мне было весело!

— Береги себя, хорошо? — сказала Анриетта. — Уверена, ты и так знаешь, но монстры встречаются неожиданно близко. И, похоже, они особенно целятся в тебя.

— Эй, я привыкла. К тому же это избавляет меня от необходимости самой их искать.

— Она серьёзно, да? — сказала Милен. — Круто.

— Правда? — сказала Хлоя. — Я бы так никогда не смогла. И, эм, прости за всё. Такое чувство, будто я доставила тебе больше проблем, чем кто-либо.

— Я же сказала, забудь, разве нет? — сказала Акира. — Как я и говорила, мне было весело.

— Да... прости.

Похоже, сколько бы все ни настаивали, чувство вины Хлои почти не ослабло. Она стояла с опущенной в извинении головой. Аллену было неприятно видеть её такой, пока Акира прощалась, и он решил немного вмешаться.

— Думаю, ты смотришь на это неправильно, Хлоя.

— А?

— Ну, это твоя проблема, так что я не стану говорить тебе перестать переживать, но... что бы человек ни чувствовал в глубине души, если перед ним снова и снова извиняются, ему от этого не становится легче. Кроме того, если ты считаешь, что тебе помогли, разве есть нечто другое, что стоит сказать?

— Ах... — Похоже, до неё дошло. Она подняла голову и неловко улыбнулась. — Да, ты прав. Спасибо, Акира.

— Не за что, — ответила Акира. — Мы обе помогли друг другу. Я была рада. — Она махнула рукой. — Ну, увидимся.

С этими словами Акира отправилась к своей цели, ни разу не оглянувшись. Аллен проводил её взглядом, затем обменялся взглядами с остальными. Они усмехнулись и сами пришли в движение, независимо друг от друга решив, что пора уходить.

В душе Аллена всё ещё таилось беспокойство, но он отвлёк себя подготовкой к выходу и ожиданием, пока остальные будут готовы, а затем направился к знакомому городу.

Далеко не отдых

«Навевает воспоминания», — первым делом подумал Аллен. Прошло ведь не так уж много времени; возможно, это говорило о его чувствах к дому. А может, дело было лишь в том, что, вернувшись из империи, он почти сразу снова отправился в путь. Так или иначе, снова увидеть свой дом в Пограничье было приятно.

— И всё же... не похоже, что теперь можно просто расслабиться, — пробормотал он.

— Дел у нас много, верно? — сказала Анриетта.

— Например, доложить о том, что произошло с демоном? — сказала Милен.

— Ага, — согласился Аллен. — Лес всё равно находится под другой юрисдикцией, так что отсутствие Ризе здесь не должно стать большой проблемой. Думаю, нам нужно поговорить с маркизом Лейграфом? Обычно надо было бы доложить и центральному правительству, но это можно оставить на потом, когда маркиз проведёт расследование.

Маркиз должен был заняться и прочими мелкими вопросами. Единственная проблема заключалась в том, поверит ли он их докладу вообще. Аллен никогда не встречался с ним лично, но слышал, что тот человек порядочный и вряд ли просто отмахнётся от их слов.

— Значит, настоящая проблема — амазонки, — сказала Анриетта.

— Если они смогут жить здесь, это не такая уж проблема, — ответил Аллен. — Если им придётся переселяться куда-то ещё, нужно будет пройти положенные процедуры. И в любом случае придётся доложить.

— Некоторые говорили, что хотят жить здесь, — сказала Милен.

— Придётся им отказать. У меня ещё есть несколько свободных комнат, но тогда я каждый день буду сражаться за свою жизнь.

— Тут ты прав, — согласилась Анриетта.

— Думаю, даже те, кто не поселится здесь, всё равно будут бросать тебе вызов, — заметила Милен.

— Вот этого я и боюсь, — сказал Аллен. Он ведь никогда не стремился даже к тому, чтобы в итоге жить вместе с друзьями. Амазонок он знал не так хорошо, а свободной земли и домов вокруг хватало. Им лучше было найти себе собственное жильё. — Ты примерно представляешь, сколько из них останется в городе?

— Это зависит от Изабель, — сказала Милен. — Если останется она, останется и большинство остальных. Если она уйдёт куда-то ещё, большинство последует за ней.

— Да, похоже, они её обожают... или уважают, или что-то в этом роде, — добавила Анриетта.

— Тогда проще будет просто спросить о намерениях самой Изабель, — сказал Аллен. — Будем разбираться по порядку.

Лучше было бы доложить обо всём сразу после возвращения Ризе, подумал он. Но сейчас она, вероятно, всё ещё находилась в столице. С семьёй у неё были хорошие отношения, так что, скорее всего, она задержится там на какое-то время. Они могли не спешить.

— А ты, Милен? — спросил Аллен.

— Что я?

— Ты спасла своих односельчан, верно? Похоже, они хотят жить где-нибудь вместе. Ты уверена, что не хочешь пойти с ними?

— Я мешаю? — ответила она. Выражение её лица, как обычно, почти не изменилось, но Аллен почему-то понял: такая возможность её огорчила.

— Нет, я не говорю тебе уходить. Просто подумал, что ты, может, захочешь вернуться к людям, с которыми раньше жила.

— Хотела бы, если бы могла, — сказала Милен, — но не думаю, что меня встретят с распростёртыми объятиями.

— О чём ты? — сказала Анриетта. — На обратном пути вы, казалось, отлично ладили.

— Это потому, что они считают меня принадлежащей к другой группе. Я больше не член племени.

Аллен воспринимал всех в Пограничье как одну большую компанию, но у амазонок, похоже, были свои взгляды.

— Если ты хочешь вернуться к ним, я мог бы поговорить с ними об этом, — задумчиво сказал он.

— Не нужно. На самом деле это создаст больше проблем.

— Правда? Тогда не буду вмешиваться. — Ему не хотелось доставлять Милен неприятности.

— Я сначала пойду доложу Ноэль, — сказала Милен. — Заодно хочу проверить, как она.

— Хорошая мысль. Она всегда ворчит, когда я её отвлекаю, но у неё было достаточно времени, чтобы запереться в кузне. Удачи.

— Справлюсь, — сказала Милен с кивком. Она вышла из дома и закрыла за собой дверь.

— И что теперь? — пробормотал Аллен.

— Может, нам стоит пойти к амазонкам? — предложила Анриетта. — Это самая затратная по времени задача. И уже после полудня. Даже если я прямо сейчас начну писать доклад о демонах, доставить его сегодня уже не успею.

— Я тоже сначала так подумал, но думаю, если мы послушаем Изабель, с ними всё как-нибудь устроится. И им, наверное, тоже хочется отдохнуть.

— Этой компании вообще нужен отдых? Они всегда будто переполнены энергией.

Судя по тому, что Аллен видел на обратном пути, так оно и было. Даже дети амазонок могли идти целый день, а вечером всё равно шуметь и веселиться во время купания. Учитывая ещё и их настойчивое желание спарринговаться с Алленом, энергии у них, кажется, было даже слишком много.

— Да, трудно представить, что всё это они просто бодрились, — ответил он. — Но даже так это не значит, что они не устают, верно?

— Раз уж ты об этом заговорил, ты ведь тоже устаёшь, даже когда физически в порядке?

Аллен не мог этого отрицать, но это не означало, что он сам хотел перерыва — даже сейчас, когда был морально вымотан. Амазонки же пережили нападение на деревню, плен у демонов и принудительное рабство. Это должно было сильно сказаться на них, осознавали они это или нет. Им, вероятно, требовалось несколько дней отдыха.

Хотя, возможно, спарринги по дороге были для них способом снять напряжение? Нет, это наверняка было просто их представление о веселье. Как бы там ни было, Аллен хотел дать им отдыхать столько, сколько сможет.

— Тогда, может, тебе тоже стоит сделать перерыв? — спросила Анриетта.

— Нет, я же сказал...

— Ты прочнее обычного человека, причём не в одном смысле, но всё равно устаёшь, верно? Учитывая твою привычку ввязываться в неприятности, тебе стоит отдохнуть, пока есть возможность.

— Хм... Если ты настаиваешь, пожалуй, выбора у меня нет.

В конце концов, она понимала его лучше всех и говорила ему передохнуть. Но едва он решил последовать её совету, как почувствовал странное ощущение в груди. Засунув руку в карман, он нащупал какой-то маленький предмет. Достав его, Аллен увидел красный камень на серебряной цепочке.

— Аллен, это...

— Да, магический артефакт для срочной связи. Один из пары у меня, на всякий случай.

Активация артефакта означала, что Ризе могла оказаться в какой-то опасности. Он помедлил лишь мгновение, затем коснулся камня. Чьи-то мысли потекли ему в сознание. Сам он не мог связаться с другой стороной через артефакт — только получить информацию, которую ему передали.

Артефакт использовала Беатрис. Ризе похитили.

Аллен сжал кулак и глубоко выдохнул.

Два похищения

Самым важным было сохранять спокойствие. Магический артефакт для срочной связи мог передавать лишь несколько слов за раз. Всё, что знал Аллен: Ризе похитили; случилось это примерно в дне пути на карете от королевской столицы; а подробности похищения, включая личность преступника, пока неясны.

Судя по тому, что Беатрис смогла связаться с ним, он мог предположить, что она в безопасности, но для каких-то иных выводов информации не хватало. Если они были в дне пути от столицы, значит, должны были ехать туда — слишком рано для того, чтобы они уже побывали в городе и выехали обратно.

Но что Беатрис имела в виду, говоря, что обстоятельства неясны? Учитывая прежние происшествия, охрана должна была быть отличной, а представить, что Беатрис хоть на секунду отойдёт от Ризе, Аллен не мог. Её, должно быть, каким-то образом лишили сознания ещё до того, как она успела понять, что происходит, и Ризе похитили, пока Беатрис была без сознания.

Или же одна Ризе исчезла с помощью какой-то телепортации, но осуществить такое было бы крайне трудно. Телепортация человека — дело очень тонкое, а сделать это без его согласия почти невозможно, особенно пока он едет в движущейся карете. Даже если карета остановилась, версия оставалась слишком натянутой, чтобы серьёзно её рассматривать. Следовательно, настоящая возможность оставалась только одна.

— Хм... Но даже так...

— Аллен? — сказала Анриетта. — Что ты делаешь?

— О, прости. Просто обдумываю. Погоди секунду.

— Для тебя необычно так долго думать. Хочешь сказать, Ризе не просто похитили, но ещё и никаких подробностей о том, что произошло, нет?

Аллен задумался, то ли Анриетта и правда настолько хорошо его читает, то ли у него всё было написано на лице. В любом случае он был благодарен, что не пришлось объяснять ей ситуацию. Так у него оставалось больше времени на размышления.

Кто преступник? Какой у него мотив? Была ли его цель вообще в том, чтобы похитить Ризе? Скорее всего, да. Аллен понимал: Беатрис должны были вырубить, потому что иначе она подняла бы тревогу в тот же миг, когда осознала бы опасность для Ризе. Если она этого не сделала, значит, даже не распознала угрозу. И почти невозможно было представить, что кто-то настолько сильный, чтобы вырубить Беатрис, не показавшись ей заранее, просто случайно проходил мимо по дороге.

Нет, это было спланированное и целенаправленное похищение. Но хотя сам факт поездки Ризе в столицу нельзя было назвать строгой тайной, знать об этом должны были только высшие должностные лица королевства. С прошлого происшествия с демонами не прошло и года. Все обязаны были быть настороже. Учитывая положение Ризе и сведения, которые она везла, Аллен не мог представить, что её приезд объявили бы открыто.

Но по той же логике виновным не мог быть и чиновник королевства. После прошлого происшествия в столице провели основательную чистку, избавившись от шпионов и всех, кто вынашивал опасные замыслы. Так откуда же преступник узнал, что Ризе проедет через это место?

Вскоре Аллен понял, что разгадка не так уж сложна. Тот факт, что преступник вырубил Беатрис так, что она даже не поняла, кто это сделал, оставлял лишь одну возможность. Кроме того, он знал только один вид существ, способных добыть сведения, которые должны были быть недоступны.

Аллен и Анриетта заговорили одновременно:

— Должно быть...

Их взгляды встретились.

— ...демон.

Они оба улыбнулись.

— Вот это единство мыслей, — сказал Аллен.

— Да, — согласилась Анриетта. — Хотя, подозреваю, мы пришли к этому выводу разными путями.

— Верно. Но от этого вывод только крепче, так?

— Мы всё ещё не знаем наверняка.

— Ну, информации у нас недостаточно.

Разговор с Беатрис, скорее всего, не дал бы им новых сведений. Она уже сказала, что обстоятельства неясны. Им оставалось двигаться дальше, исходя из предварительного предположения, что виновен демон.

— В любом случае, если это наша рабочая версия, следующим шагом будет поговорить с Беатрис, — сказал Аллен.

— Верно. То, чего она не знает, само по себе может оказаться подсказкой.

— Ты когда-нибудь с ней встречалась?

— Тогда же, когда встретила Ризе. Но я с ней не разговаривала.

— Хм. Уверен, Ризе немного рассказывала ей о тебе. Думаю, вы отлично поладите.

К счастью, им не нужно было тратить время на выяснение точного местонахождения Беатрис. Они могли просто последовать за магическим артефактом.

— Я бы сказал, что надо идти прямо сейчас, но, кажется, нельзя? — спросил Аллен.

— Нам стоит хотя бы дождаться Милен. Иначе она вернётся и обнаружит, что нас нет.

— То есть ты могла бы её подождать.

— Ты собираешься оставить меня, когда дело касается демонов? Меня, человека, который знает о них больше всех, включая самих демонов?

— Да-да. Значит, ты идёшь со мной?

— Я не настолько холодна, чтобы и пальцем не пошевелить ради соседки.

— Знаю, что нет. Я так ни разу не думал. — После всей помощи, которую Аллен получил от Анриетты, он никогда не подумал бы о ней подобного.

Почему-то Анриетта ответила на то, что должно было быть похвалой, пустым взглядом.

— Знаешь, ты правда тугодум.

— Не уверен, что понимаю, за что меня сейчас оскорбили.

— Ух, забудь. У нас нет на это времени.

Вдруг дверь распахнулась, и внутрь ворвалась Милен, тяжело дыша. Аллен моргнул при виде непривычной картины... а затем его охватило дурное предчувствие.

— Только не говори, что Ноэль похитили.

Милен подняла голову, широко раскрыла глаза и резко вдохнула. Её взгляд говорил: «Откуда ты знаешь?»

Аллен вздохнул.

— Значит, и Ноэль тоже.

Наконец Милен заговорила:

— Ноэль... тоже? Ты хочешь сказать...

— Ризе, — сказал Аллен. — Я только что получил срочное сообщение от Беатрис.

— Понятно...

— Ты, кажется, уверена в случившемся, Милен, — сказала Анриетта. — Ты видела это сама?

— Нет, — сказала Милен. — Я могу ошибаться, но...

— Тогда почему ты думаешь, что её похитили? — спросил Аллен.

— Её нигде не было в магазине. В кузне её тоже не было, но огонь всё ещё горел, а меч, над которым она работала, оставался там.

— Это необычно... — За полгода совместной жизни Аллен знал, что Ноэль никогда не выходит из кузни, пока не закончит работу, и никогда не оставляет огонь гореть, когда уходит. И Милен, проводившая в лавке Ноэль больше времени, чем кто-либо, кроме самой Ноэль, тоже это знала. Даже одна из этих странностей была бы подозрительной, а две сразу не оставляли сомнений: что-то произошло.

— Я всё равно не понимаю, почему ты сразу пришла к такому выводу, — сказала Анриетта.

— Даже землетрясение не заставило бы Ноэль остановить ковку до конца, — уверенно сказал Аллен.

— В этом есть смысл, но почему это означает, что её похитили? Разве не может быть другого объяснения?

— Точно сказать не могу, — вмешалась Милен. — Следов борьбы не было, как и признаков того, что она вообще выходила из мастерской. Я поспрашивала вокруг, и в последнее время её никто не видел.

— Я вполне могу представить, как она воспользовалась нашим отсутствием и заперлась в мастерской, — сказал Аллен, — но это не объясняет, почему там всё выглядит неправильно. Если огонь всё ещё горел, она должна была быть там совсем недавно.

— Похоже, её действительно забрали, — сказала Анриетта. — По крайней мере, она исчезла очень внезапно. И Ризе тоже похитили. Совпадением это быть не может, верно?

Аллен пожал плечами. Спрашивать не было нужды.

— Ты это предвидела, Анриетта?

Анриетта посмотрела ему прямо в глаза.

— С чего ты так решил?

— Потому что я, кажется, помню нечто похожее. Хотел бы я знать, как там Акира.

— Сейчас будет трудно её догнать, но, думаю, мы узнаем это, когда пойдём по следу Ризе и Беатрис.

Она не дала ему ясного ответа, но Аллен знал, что она права. Он не стал давить. На данный момент он знал достаточно. Когда понадобится больше информации, Анриетта сама её даст.

— Похоже, осмотр лавки Ноэль ничему нас не научит, — сказал он. — Нужно просто отправиться к Беатрис.

— Верно, — согласилась Анриетта. — Будем надеяться, что узнаем что-нибудь полезное.

— Очень надеюсь, — сказал Аллен. — Ах да. Милен, мы собираемся спросить Беатрис, сможет ли она сообщить нам ещё что-нибудь. Ты с нами?

— Я пойду. Я не могу просто стоять и ждать.

— Понял. Думаю, сперва стоит поговорить с амазонками?

— Может, нам хотя бы сообщить в Гильдию, что поблизости демон? — предложила Анриетта.

— Если ты им скажешь, может, они займутся остальным, — сказала Милен.

— Не знаю, способны ли они на всё это, — ответил Аллен. — Но да, похоже, перед уходом у нас есть несколько дел.

Он волновался, но понимал: спешка никому не поможет.

— Сначала самое необходимое, — повторил он себе и быстро принялся действовать.

История рыцаря

Аллен постучал в дверь. Через несколько мгновений голос ответил: «Войдите». Он открыл дверь и увидел Беатрис, сидящую на постели. Он уже знал, что она в безопасности, но, увидев её своими глазами, всё равно невольно облегчённо выдохнул.

— Похоже, ты в порядке, — сказал он.

— Настолько, насколько выглядит, — сказала Беатрис. — Прости, что приходится встречаться вот так.

— Ничего страшного. Ты ранена? — спросила Милен.

— Нет, ни царапины. Сказали, что поместили меня сюда на всякий случай, хотя на самом деле это просто предлог.

— Чтобы держать тебя под домашним арестом? — спросила Анриетта.

— Именно. Впрочем... вы и правда здесь, леди Анриетта. Давно не виделись. Более того, кажется, мы впервые говорим лично.

Анриетта нахмурилась.

— Не нужно называть меня «леди». Я просто Анриетта.

— Понимаю, — сказала Беатрис. Она посмотрела на Аллена. — Кажется, меня окружают люди со схожим отношением.

Он пожал плечами.

— Да. Может, ты их притягиваешь. Даже Ризе хочет, чтобы ты обращалась с ней так же.

Беатрис тихо рассмеялась.

— Это правда. Но довольно светской беседы. Вы хотите узнать о леди Ризе, верно?

— Ты что-то знаешь? — спросила Милен.

— Я думала, тебя держат взаперти именно потому, что ты ничего не знаешь, — сказала Анриетта.

— Верно. Ни я, ни верхушка королевства понятия не имеем, что произошло. Но, возможно, вы сумеете что-то понять из тех же сведений. Высшие чины, должно быть, считают так же, иначе вас бы сюда не пустили.

— Я действительно подумал, что нас впустили довольно легко, — сказал Аллен. — Значит, королевство хватается за любую соломинку?

Они стояли в одной из комнат королевского замка, а туда, разумеется, обычному человеку попасть было непросто. Беатрис была бывшей королевской гвардейкой, но ключевым словом было «бывшей». Аллен понимал, что есть причина, по которой её держат именно в замке, особенно когда попытка встретиться с ней прошла почти разочаровывающе легко.

— Возможно. Но даже так я мало что могу рассказать, — сказала Беатрис.

— То есть тебе действительно разрешено нам рассказывать? — спросила Милен.

— Нет, я просто знаю очень мало.

— Ты говорила, обстоятельства неясны, — сказал Аллен. — Так что именно ты помнишь?

— Это случилось сегодня утром, — начала Беатрис. — Как я уже сказала, мы возвращались в герцогство и ехали по равнине примерно в дне пути на карете от столицы.

— Подожди, вы уже ехали обратно? Быстро же, — сказал Аллен.

— У нас были причины. Мы решили не задерживаться в столице.

Эта деталь исключала одну из причин, на которых Аллен строил свой вывод, но — по крайней мере сейчас — не меняла его общих предположений. Если Ризе уже была в столице, число людей, знавших о её местонахождении, увеличивалось, но они наверняка не могли предугадать, что она уедет так быстро. Разумеется, он не знал, что именно заставило её рано отправиться назад, но, вероятно, это не имело особого значения, учитывая, насколько неясными оставались обстоятельства.

— О каких причинах речь? — спросила Анриетта.

— Герцогство, демоны, империя... Коротко говоря, у нас не было времени бездельничать в столице. Мы решили, что лучше сразу вернуться во владения.

— Значит, к случившемуся это не относится...

— На самом деле настояла Ризе. Никто не мог этого предугадать.

— Поняла, — вмешалась Милен. — Что ещё?

— Посмотрим, — сказала Беатрис. — Точно объяснить, где это произошло, трудно. Большая часть той местности выглядит одинаково.

— А что произошло? — спросил Аллен.

— Я не знаю. Знаю только, что карета внезапно остановилась. Я поняла, что что-то не так. Я не услышала, чтобы рыцари перешли к действиям, — вообще не услышала ни звука. Я выпрыгнула из кареты, всё время настороже, а потом потеряла сознание.

— Значит, поэтому ты знаешь, что что-то случилось, но не знаешь что, — заметила Анриетта.

— Я потеряла сознание в тот самый миг, как оказалась снаружи. Ещё до того, как успела хоть что-то почувствовать. По правде говоря, о похищении Ризе мне говорит только совокупность обстоятельств. Как могли быть доказательства лучше, если её никто не видел?

Аллен посмотрел на Милен. Та предположила то же самое о Ноэль, опираясь на увиденные улики. Он уже считал, что происшествия связаны, но общая черта нашлась раньше, чем ожидалось.

Анриетта тоже посмотрела на Милен. Все трое одновременно кивнули.

— Есть что-то, что мне следует знать? — спросила Беатрис.

— Сначала дай тебе закончить, — сказал Аллен. — Но связь точно должна быть.

— Вот как? У вас есть какая-то зацепка? Хорошо. В любом случае, когда я очнулась, прошло какое-то время. Я удивилась, что вообще жива, не говоря уже о том, что невредима и лежу прямо рядом с каретой. Но внутри кареты было пусто.

— А рыцари? — спросила Милен.

— Все невредимы, но могут рассказать ещё меньше, чем я. Они потеряли сознание до того, как вышли из кареты. Думаю, все одновременно, потому что никто не заметил ничего странного.

— Есть шанс, что они лгут? — спросил Аллен.

— Их, конечно, допросили. Все они ни в чём не виноваты. Кстати, кучер и лошадь тоже потеряли сознание. Пострадала только лошадь, и то несильно. Неизбежно, если бедное животное заснуло прямо в упряжке.

— Но удар от столкновения её не разбудил, да? — сказал Аллен. — И внезапная остановка не привела рыцарей в чувство.

— Похоже на работу Дара или чего-то похожего, — сказала Анриетта. — Почему это не подействовало на тебя и Ризе? У вас есть сопротивления статусным эффектам?

— У меня есть, — сказала Беатрис. — Хм, статусный эффект? Я об этом не подумала.

— Ну, осуществить такое было бы невозможно, — сказала Анриетта. — На это никто не способен.

Дары, накладывающие статусные эффекты на других, были невероятно редки, и их обладатели обычно скрывали этот факт. В большинстве случаев одного обладания Даром было недостаточно: носителю нужно было научиться эффективно им пользоваться. Но Дары, накладывающие статусные эффекты, могли воздействовать независимо от мастерства владельца, хотя неопытный владелец с трудом различал бы союзников и врагов, распространяя эффект беспорядочно. В исторических записях встречались случаи, когда носители статусных эффектов случайно уничтожали всю свою группу. Мало кто хотел связываться с людьми, обладающими такими Дарами.

В итоге те, у кого они были, предпочитали держать это в тайне. Насколько знал Аллен, за последние десять лет никто, способный применять статусные эффекты, не появлялся на слуху. Поэтому Беатрис даже не подумала о такой возможности.

— Хм. Ну, после этого мы вернулись в столицу, — продолжила она. — Было достаточно близко, чтобы успеть за день, если бежать. Я доложила обо всём, и меня заперли здесь — официально, чтобы убедиться, что со мной ничего не случилось.

— Они тебя подозревают? — спросила Милен.

— Нет. Предлог скорее для окружающих. Рыцарей тоже где-то держат.

— И всё же они вряд ли отпустили бы главного свидетеля и главную подозреваемую, когда похищена бывшая принцесса, — сказал Аллен.

— Даже как бывшая принцесса она всё ещё ценна, — задумчиво сказала Анриетта. — Естественно подозревать внутренний заговор. А представляете, какой критике они подверглись бы, если бы ничего не сделали? Мера разумная.

С точки зрения Беатрис она была неразумной, но несправедливой её назвать было трудно. Беатрис, похоже, и сама это приняла — а может, просто винила себя в том, что не смогла защитить Ризе.

— Это всё, что я могу сказать, — сказала Беатрис. — Прошло слишком мало времени, чтобы я успела узнать что-то ещё.

— Судя по всему, узнавать там особо нечего, — сказал Аллен.

— Тогда что означали эти многозначительные взгляды?

— О, это? Мы недавно услышали похожую историю, вот и всё, — ответила Анриетта.

— Похоже, Ноэль тоже похитили, — объяснила Милен.

— Ноэль?

Они рассказали ей, что произошло. Беатрис нахмурилась, вздохнула и понимающе кивнула.

— Это действительно похоже. И цели тоже связаны. Мы, кстати, сами рассматривали возможность более крупного происшествия.

— Верно, возможно, виновен демон, — сказал Аллен.

— Один из них со статусными эффектами меня бы не удивил, — добавила Анриетта.

— Тогда это ещё вероятнее, — сказала Милен. — Хотя...

Она осеклась, но смысл был ясен: дальше это всё равно их не продвигает.

Аллен пожал плечами. Жаловаться было бессмысленно; Беатрис в этом не виновата, и Милен кивнула, понимая его.

Но что им теперь делать? Даже если они никуда не продвинулись, Аллен точно не собирался сдаваться. Поговорить с рыцарями в надежде услышать то, чего Беатрис ещё не рассказала? Посетить место преступления? При таком малом количестве зацепок варианты были ограничены.

Он вздохнул, не зная, как поступить дальше.

Место преступления

Аллен понимающе кивнул. Место похищения и правда почти ничем не отличалось от любого другого участка равнины, которая тянулась во все стороны без каких-либо заметных ориентиров, если не считать конной кареты. Из-за такого широкого обзора охрана могла расслабиться, решив, что внезапное нападение невозможно, но это были лишь беспочвенные догадки. Аллен не видел причин, по которым именно это место выбрали бы для нападения.

Он и остальные решили сразу отправиться сюда и осмотреть всё лично. Они не думали, что разговоры с рыцарями пройдут так же гладко, как с Беатрис, и не могли представить, что в их рассказах найдутся существенные расхождения.

— Не хотелось верить, что здесь не найдётся ни одной подсказки, — сказал Аллен, — но тут ещё пустее, чем я ожидал.

— Судя по состоянию лошади и кареты, очень вероятно, что на них наложили статусный эффект, — сказала Анриетта. — Но ничего нового нам это не говорит.

— В карете тоже ничего нет, — сказала Милен.

— Значит... что теперь? — Аллен с сожалением вспомнил выражение лица Беатрис, когда та сказала, что оставляет остальное им. Он надеялся сам что-нибудь обнаружить, но обстоятельства не позволяли, и теперь он споткнулся уже на первом шаге, а Беатрис оставалось только сидеть в той комнате и ждать его доклада. Как бы сильно он ни хотел помочь, одного желания было недостаточно.

— Хм... В случае Ноэль ещё меньше людей вообще могли знать, что произошло, — сказала Милен.

— Да, похоже, вообще никто ничего не видел, — сказала Анриетта.

Перед тем как отправиться в столицу, группа заглянула в лавку Ноэль. Всё было именно так, как описала Милен: ни единой зацепки. Они поспрашивали поблизости, но никто ничего не видел и даже не знал, что Ноэль исчезла. Единственный вывод, который они смогли сделать после осмотра места, касался того, когда это произошло.

— Думаю, их похитили в одно и то же время, — сказал Аллен.

— Согласна, — сказала Анриетта. — Но мы не знаем, один и тот же демон отвечал за оба похищения или нет.

— Разве это не должны быть два разных? — спросила Милен.

— Да, столица слишком далеко от Пограничья, — согласился Аллен.

— Но они могут пользоваться какой-то телепортацией, — сказала Анриетта. — Не думаю, что это их собственная способность. Они используют какое-то устройство. Оно позволило бы преодолеть такое расстояние.

— Думаю, преступник один и тот же, — сказала Милен. Аллен посмотрел на неё. Она медленно оглядела место происшествия, затем повернулась к нему. — Ноэль не дала бы себя похитить без сопротивления. Значит, когда это произошло, она должна была быть без сознания.

Нельзя было исключать, что она просто рухнула, слишком увлёкшись работой. Но она знала, что никто не придёт её проверить, и должна была быть достаточно разумной, чтобы избегать такого. Конечно, Аллен предпочёл бы, чтобы она не доводила себя до такого состояния даже тогда, когда знала, что её придут проверить, но сейчас это не имело значения.

— Это делает весьма вероятным, что преступник один и тот же, — сказала Анриетта. — К тому же трудно поверить, что два демона одновременно похищают людей по чистому совпадению. По крайней мере, держу пари, мы нашли бы обеих в одном месте.

Аллен на секунду задумался.

— Слушай, Анриетта.

— Да?

— Ты примерно представляешь, где они?

Анриетта на мгновение замерла.

Глаза Милен слегка расширились, и она повернулась к Анриетте.

— Правда?

— Не могу сказать, что это совершенно беспочвенная догадка, — сказала Анриетта. — Но откуда ты понял?

— Просто предчувствие, наверное, — сказал Аллен. Анриетта молча уставилась на него.

Несмотря на внешнее спокойствие, и Милен, и Аллен в какой-то мере были в отчаянии. Оба старались не накручивать себя и не представлять возможные сценарии, но полностью сохранять хладнокровие не могли. Анриетта же, напротив, была образцом самообладания. Но, как Аллен уже говорил ей, он знал, что она не холодная и равнодушная. Она не смогла бы так легко держаться, когда пропали две их подруги, а зацепок нет ни одной. Значит, у неё должна была быть какая-то причина, неизвестная двум остальным, думать, что обе сейчас где-то, где им не грозит немедленная опасность.

Анриетта вздохнула.

— Ух, вы двое. Да, я примерно представляю, где они. Не сказала, потому что это место, куда мы не можем пойти без чего-то конкретного.

— Оно опасное? — спросила Милен.

— Опасное, да, но не в том смысле, в каком ты думаешь. Опасное тем, что, если мы там ошибёмся, настроим против себя большую часть мира.

Аллен сразу понял, о каком месте она говорит. Но почему их должны были отвезти туда? И демоны, из всех возможных? Он не мог уложить это в голове.

— Я объясню, почему так думаю, — сказала Анриетта. — Но не сейчас. Не здесь.

— Будет плохо, если кто-то услышит? — спросила Милен.

— Я скорее умру, чем рискну этим.

— В любом случае сейчас это уже не важно. Темнеет, — сказал Аллен, поворачиваясь к заходящему солнцу на горизонте.

В месте, о котором шла речь, он никогда не был, поэтому телепортироваться туда не мог. А для любого другого способа было слишком поздно. В лучшем случае им придётся ждать утра. Срочной необходимости в объяснениях Анриетты не было.

— Тогда вернёмся в столицу, — решил он. — Но что делать с лошадью?

Из-за травм она не могла бежать. Похоже, королевство поставило допрос Беатрис и рыцарей выше осмотра места преступления и оставило его до следующего дня. Тогда, видимо, заберут и карету, но Аллен не был так уверен насчёт лошади со сломанной ногой. Её могли оставить или просто добить на месте. Но если их группа исцелит лошадь, рассказ Беатрис будет выглядеть ложным. Вероятно, королевство использовало Дар, чтобы удостовериться в правдивости её показаний, но всё равно возникнет неловкое расхождение.

— Разве нельзя списать это на одно из чудес Святой? — предложила Анриетта.

— То есть сказать, что мы своими глазами видели, как она исцелилась? — сказала Милен.

— Когда Ризе вернётся целой, это может добавить ей хлопот, но, пожалуй, немного поздно об этом тревожиться, — сказал Аллен.

Они кивнули друг другу. Ризе и так была знаменита. Ещё одно-два чудесных свершения не так уж изменят её репутацию. Путаница из-за противоречивых докладов, вероятно, была бы хуже. Аллен испытывал внутреннее сопротивление, но спешил спасти Ризе и Ноэль. Он повернулся к упавшей лошади и приготовился исцелить её.

Демоны и Церковь

Аллен удивлённо сглотнул. Через мгновение он медленно выдохнул. Анриетта была права: им и правда нельзя было рисковать тем, что кто-то это услышит. Посмотрев в окно, он увидел, что небо уже потемнело. В гостинице в столице Анриетта рассказала им, куда могли увезти Ризе и Ноэль. История была совершенно невероятной.

— Собор? Собор Церкви? — сказала Милен.

Даже у невозмутимой Милен на лице было написано потрясение. Аллен снова посмотрел на Анриетту. Та сурово кивнула.

— Именно, — сказала Анриетта. — Главная обитель Церкви. Он стоит на независимой земле, не подчиняется ни одному государству, и его владения неприкосновенны. Тот самый Собор.

Для обычного человека Церковь как организация ассоциировалась не столько с почитанием Бога, сколько с дарованием Даров. В конце концов, как бы ни различались детали веры, почти все люди в мире верили в Бога.

Именно поэтому Церкви не позволяли обладать какой-либо властью. Если бы организация, контролирующая Дары, получила ещё и иную власть, это легко могло привести к мятежу. Ходили слухи, что у тех, кто восставал против Церкви, отнимали Дары. Если Церковь уже была способна на такое, было ясно, что произойдёт, если она когда-нибудь действительно получит власть.

Союз Церкви с какой-либо одной страной мог привести к схожему результату. Поэтому Церковь присутствовала во всех странах мира и относилась к ним как к равным. Такова была политика Церкви. Но, как любой организации, ей требовался центр деятельности. Это место называлось Собором. Он находился на нейтральной земле, свободной от влияния любой страны и в равной мере не способной влиять на них. Он существовал только для членов Церкви, и вход туда был разрешён лишь немногим. Сам факт, что Ризе и Ноэль могли увезти туда, уже казался невероятным; ещё невероятнее было то, что увезли их демон или демоны.

Демоны для Церкви были как масло и вода: совершенно несовместимы. Они были врагами человечества, но при всей вражде к человечеству в целом их ненависть к Церкви была ещё глубже. При всём вреде, который демоны причиняли людям, здания они разрушали редко. Но храмы они атаковали без пощады, уничтожая их так, что даже обломков не оставалось.

О демонах было известно мало, и одним из немногих достоверных фактов считалось то, как сильно они презирают Церковь и её храмы. Часто говорили и то, что верующих они убивают в первую очередь. Сама Церковь, в свою очередь, объявляла демонов врагами человечества и призывала к их уничтожению — единственное исключение из её обычной беспристрастности. Аллен слышал, что члены Церкви регулярно оказываются на передовой столкновений с демонами и идут в бой, несмотря на отсутствие боевых навыков, имея защитой лишь Божье благословение и молитвы о победе. Говорили, что эти воины видели в глазах своих демонических противников пылающую ненависть.

То, что демоны отвезли Ризе и Ноэль в Собор, казалось не просто невероятным, а невозможным — так Аллен и подумал бы, если бы это сказала не Анриетта.

— И ты совершенно в этом уверена? — сказал он.

— Совсем нет. Как я и говорила, нам нужно что-то более конкретное. Но между демонами и Церковью точно есть какая-то связь. Именно Церковь их поддерживает.

— Церковь поддерживает демонов? — сказала Милен.

— Скажем так: на земле, которую мы называем Королевством демонов, прямо в центре стоит храм Церкви.

Если бы эти слова Анриетты услышал хоть один служитель Церкви, их хватило бы для немедленной казни за ересь, но Аллену они показались осмысленными. Это объясняло, понял он, как демоны могли так свободно буйствовать по земле. Демоны не грабили — они вырезали. Они несли разрушение, но ничего не забирали у людей. И сами, похоже, ничего не производили. Объяснить, как им удаётся выживать, было трудно. Какая организация могла бы поддерживать их лучше, чем Церковь, у которой есть опорные пункты по всей земле?

— Точнее, — продолжила Анриетта, — они оказывают друг другу взаимную поддержку, но это союз по расчёту. Каждая сторона просто ждёт шанса ударить другой в спину. И я уверена, что и там, и там людей, искренне ненавидящих другую сторону, больше, чем тех, кто знает, что происходит на самом деле.

— Это даже немного успокаивает, — сказала Милен.

— Было бы куда страшнее, если бы они действительно дружили, — согласился Аллен. — Но как до такого дошло? Я понимаю, какую выгоду демоны получают от союза с Церковью, но не понимаю, какая выгода Церкви.

— Если уж на то пошло, всё наоборот, — сказала Анриетта.

— Церковь получает больше? — сказала Милен.

— Верно. — Анриетта взглянула на Аллена. — Тут много сложностей.

Аллен сразу понял, на что она намекает: в том числе на то, откуда она вообще это знает. Дело должно было касаться самих оснований этого мира. Она говорила не как бывшая маркиза, а как бывшая Ученица. Должно быть, многое она не могла сказать.

Её взгляд блуждал, пока она подбирала слова. Наконец, обречённо вздохнув, она заговорила:

— Большинство людей видят в Церкви организацию, которая управляет Дарами, но её истинное предназначение — поклонение Богу. Дары — просто полезный инструмент. Они охотно используют их, чтобы распространять слово о Божьей силе.

— Используют как? — спросила Милен.

— Дары даруются человечеству Богом. Но этим всё не ограничивается. Когда человечество переживает кризис, вероятность получения мощных Даров возрастает. Дары — один из способов, с помощью которых человечество приспосабливается к этому миру и выживает в нём.

— Я слышал это раньше, — сказал Аллен. — Значит, это не просто правдоподобная история, которую выдумала Церковь?

— Таких у них хватает, но эта случайно оказалась правдой, — сказала Анриетта.

Аллен задумался, о каких историях она может говорить, но не хотел уводить разговор в сторону.

— Понял, — ответил он. — Значит, демоны существуют, чтобы создавать для человечества достаточно серьёзную угрозу?

— По крайней мере, такую роль отвела им Церковь. Ценность Даров, полезных в бою, проще всего понять, и это побуждает людей чувствовать благодарность Богу за то, что он даровал им такие способности.

— Но сейчас ведь не время кризиса? — спросила Милен.

— Нет. И именно поэтому они забрали Ризе и Ноэль. Их мощные Дары — доказательство того, что Бог их любит. Во всяком случае, так сказали бы демоны. Они надеются воспользоваться этой любовью, чтобы достичь какой-то цели. Другой причины для их похищения я не вижу.

— Если бы они хотели, могли бы убить их, — сказала Милен.

Аллен понял, что они всё равно были недостаточно осторожны, но исправлять это придётся позже. Теперь он понимал, как Анриетта смогла догадаться, где могут быть Ризе и Ноэль.

— Нужно хотя бы попробовать Собор, — сказал он. — Я согласен, есть большая вероятность, что их держат там.

— Помни: если мы сделаем хоть один неверный шаг, мы разозлим весь мир, — сказала Анриетта.

— Тогда не сделаем, — сказал Аллен.

Она уставилась на него.

— Я серьёзно! — Он пожал плечами. — Ты правда думаешь, что я отнёсся бы беззаботно к риску сделать врагом весь мир?

Он говорил искренне. Если выяснится, что Ризе и Ноэль действительно в Соборе, и единственным способом спасти их будет устроить шум... тогда все ставки будут сняты. Но пока он намеревался вести себя прилично.

Милен всмотрелась в Анриетту.

— Кто ты на самом деле?

Любому было ясно: даже бывшая маркиза не должна иметь доступа к такой информации.

Анриетта лишь пожала плечами.

— А ты как думаешь? Сейчас я просто обычный человек. Даже меньше, чем обычный. Человек без рода.

Аллен знал, что она говорит правду, но для кого угодно другого её слова звучали бы как очевидная ложь.

Милен медленно кивнула, словно только что сложила что-то в голове.

— Поняла. Значит, вы с Алленом одного сорта.

— Не уверена, что мне нравится, как это звучит, — возразила Анриетта.

— Да, это немного грубо, — сказал Аллен.

— Жаль, но это всё равно правда, — ответила Милен.

Аллен уставился на неё, но она проигнорировала его. Он раздражённо пожал плечами, и уголки её губ медленно, едва заметно приподнялись, отчего Анриетта расхохоталась.

Аллен тоже невольно улыбнулся. Ему слишком хорошо была знакома боль отвержения. Но Анриетта не чувствовала себя отвергнутой, а Милен была не из тех, кто отвергает людей. Он всегда так и думал, но ему было приятно понять, что всё действительно вышло именно так.

Он знал: если бы Анриетта узнала, о чём он сейчас думает, сказала бы, что это не его дело. Поняв, что Милен раскусила их обоих, он мог лишь покачать головой и улыбнуться.

Собор

Даже решив отправиться в Собор, группа не могла никому сообщить о своих намерениях. Беатрис они сказали лишь, что посетят место, куда, по их мнению, могли увезти Ноэль и Ризе. По одному этому Беатрис, казалось, поняла, что дело серьёзное. Она не стала задавать лишних вопросов и лишь неохотно сказала, что оставляет остальное им. Уверив её, что справятся, они отправились к Собору.

Добраться до здания было непросто. Оно стояло на нейтральной территории, и Церковь настаивала, чтобы другие страны не вмешивались в его дела.

— Я всегда считал, что построить эту штуку на самой высокой горе крупнейшего в мире горного хребта — безумная идея, — сказал Аллен.

— Храмы часто строят на высоте, — сказала Анриетта. — Это значит, что они ближе к Богу.

— И так им проще следить друг за другом, — сказала Милен.

— Это тоже часть причины.

Вся гора считалась нейтральной территорией. Любого служителя Церкви, приблизившегося к ней, можно было заметить мгновенно, как и любого уходящего. Лучшей точки, чтобы наблюдать за окрестностями, было не найти.

— Не представляю, чтобы демоны спокойно входили и выходили из такого места, — сказал Аллен.

— Уверена, они и не мечтали бы об этом, — ответила Анриетта.

— Но можно пробираться туда и обратно незаметно. Мы сейчас это доказываем, — сказала Милен.

Аллен восхищённо усмехнулся, пока они медленно приближались к Собору.

— Да, твои умения — что-то невероятное.

Он не мог поверить, что они с такой лёгкостью подобрались так близко. Стражники у подножия горы ничего не заметили и всё ещё оставались в неведении, хотя до цели оставалось совсем немного. Насколько бы полезной ни была сила Милен, Аллен невольно тревожился о том, как её можно использовать во зло. Подумав об этом, он вспомнил, что уже видел пример — различные убийства.

— Сила Милен и похожа на Дар, и не похожа, — сказала Анриетта. — Не уверена, что кто-то смог бы её распознать, даже зная, что она ею пользуется. А если не знает, то у него нет ни шанса.

— Но Аллен раньше меня заметил, — сказала Милен.

— Разумеется, Аллен смог, — сказала Анриетта. — Ты разве до сих пор не поняла, что он такое?

— Да, поняла.

— Да уж, ты относишься ко мне как к чудотворцу больше, чем кто-либо, — сказал Аллен.

Группа продолжала подниматься по горе, и прежде чем они успели заметить, Собор оказался уже совсем впереди.

— Хватит болтать, — сказал Аллен. — Как мы попадём внутрь?

— Было бы хорошо подтвердить, там ли Ноэль и Ризе, не заходя внутрь, — сказала Анриетта. — Но, уверена, об этом знают единицы. Возможно, даже меньше. Скорее всего, единственный способ убедиться — осмотреться самим.

— Я могла бы пробраться туда одна, но не с вами двумя, — сказала Милен.

— Даже если бы могла, это было бы рискованно. И пробираться туда одной тоже более чем рискованно, — ответил Аллен.

План состоял в том, чтобы Аллен и Анриетта спрятались, пока Милен проникнет внутрь. Затем она откроет дверь изнутри и вернётся к ним, после чего все трое войдут вместе, закрыв дверь за собой.

Дверь представляла серьёзную опасность. На ней могла быть ловушка, или её вообще могло быть невозможно открыть.

— Хм... Интересно, как демоны попадают внутрь, — задумчиво сказал Аллен.

— Вероятно, просто телепортируются внутрь, — сказала Анриетта. — Хотя, если у них есть разрешение, возможно, они и правда входят через парадную дверь.

— Может, есть другой вход?

— Даже если есть, как мы его найдём? — спросила Милен.

— Было бы неплохо, если бы кто-нибудь сейчас подошёл и направился внутрь, но входить и выходить отсюда, скорее всего, приходится очень редко, — заметила Анриетта.

— Значит, придётся самим осмотреться, — сказал Аллен. — Мы даже не знаем, есть ли тут место, где можно спрятаться.

Крутой склон сменился широким плато, когда группа достигла вершины горы. Перед ними стояло огромное здание, настолько высокое, что трудно было даже запрокинуть голову достаточно, чтобы увидеть его целиком. Вблизи оно казалось ещё более громадным, чем издалека.

— До сих пор не верится, что они построили здесь целое здание, — сказал Аллен.

— Это символ того, насколько могущественна Церковь, — сказала Анриетта. — Даже если официально у неё нет власти, никто, увидев такое, не сможет по-настоящему в это поверить.

— Должно быть, дорого обошлось, — сказала Милен.

— Да, денег и людей наверняка потребовалось немало, — согласился Аллен.

Даже с помощью гномов и их Даров существовали пределы. Он предположил, что им наверняка помогали демоны. Увидев логова демонов, он знал, что в их распоряжении есть подобные умения. Но позволить себе подавленность он не мог. Оглядевшись, он не увидел признаков других людей, не говоря уже о стражниках. Идею проскользнуть внутрь следом за кем-то можно было отбросить.

— Места, где можно спрятаться, на глаза не попадается. Земля здесь неестественно ровная, и никаких валунов или чего-то подобного. Наверное, они сровняли вершину горы, чтобы построить это.

— Если совсем прижмёт, мы, наверное, можем вернуться назад и поискать укрытие по дороге, — сказала Анриетта. — Но настоящая проблема — эта огромная дверь.

— Она ведь наверняка с ловушками, да? — сказала Милен. — Мне попробовать?

— Слишком опасно, — ответил Аллен. — Сначала я сам посмотрю.

Пока ему не нужно было знать, что находится за дверью. Об этом он будет беспокоиться после того, как осмотрит саму дверь.

Безграничное знание: Очи Акаши.

Прочитав информацию, он вздохнул. Беспокоиться о том, что за дверью, не понадобится.

— По твоему лицу и так всё ясно, но всё же спрошу, — сказала Анриетта. — Что-то не так?

— Я только быстро глянул, но этого хватило, чтобы понять: открывать её будет глупостью. Подробностей я не знаю, но даже если просто начать её открывать, сработает тревога. А если всё равно настаивать, то в лучшем случае не пройдёшь невредимым.

— А в худшем? — спросила Милен.

— В худшем тебя ударит огнём такой температуры, что он за миг превратит в пепел несколько десятков людей.

— Как на военной базе?

— Как в комнате, где хранят сверхсекретные документы.

Аллен считал, что смог бы прорубить дверь и не пострадать, но это без сомнений раскрыло бы их проникновение. Такая грубая сила могла быть оправдана, если бы они точно знали, что Ризе и Ноэль внутри, но сейчас это было бы безрассудно.

— Тогда мне самой осмотреться вокруг? — спросила Милен.

— Думаю, лучше не надо, — сказал Аллен. — Место запечатано так, чтобы не дать посторонним попасть внутрь. Дверь — главный узел, но действие распространяется на всё здание. Через дыру в стене ты тоже не попадёшь. Думаю, оно может даже отталкивать телепортацию.

— Значит, они не могли просто войти с Ризе и Ноэль, — сказала Анриетта. — Может, для них специально открыли дверь?

— Вероятно.

Если, конечно, они вообще были внутри. Сейчас важным было то, возможно ли в принципе, что они там. Придя к выводу, что возможно, они не могли отмахнуться от вероятности, что они действительно внутри. Но вероятность не была уверенностью. Всё, что они пока установили, — в Собор будет очень трудно войти.

Аллен не собирался сдаваться, но ситуация казалась довольно тяжёлой. Искать другой вход? Ждать, пока появится кто-то, кто сможет войти? Или придумать иной подход?

— Ладно, и что теперь? — Он вздохнул, глядя на внушительный фасад Собора.

Стратегическое совещание

Осмотрев Собор снаружи, группа решила снова спуститься с горы. Другого входа они не нашли, и признаков, что появится ещё кто-то из посетителей, тоже не было. Останься они дольше — пришлось бы провести на вершине всю ночь.

Аллен взглянул на остальных.

— Все не против остановиться в городе у подножия горы?

— Я не против, — сказала Анриетта. — Нам просто придётся вернуться.

— Так, наверное, безопаснее, — согласилась Милен.

Побывав здесь один раз, Аллен мог телепортироваться обратно на вершину. Но охрана была настолько строгой, что он не мог быть уверен: телепортация рядом с Собором не поднимет тревогу. Поэтому даже спускаться они решили пешком. Возможно, он мог бы перенестись в совершенно другой город, но особой причины так поступать не было, и Аллен счёл, что лучше не рисковать без нужды.

Город у подножия горы не входил в нейтральную территорию Собора. Он принадлежал королевству Кларус. Из-за расположения город больше напоминал поселение Пограничья, чем обычный город. Он стал местом, где собирались верующие Церкви: большинство из них не рискнули бы подниматься по опасной горе, а если бы и добрались до вершины, всё равно не смогли бы войти в Собор. Вместо этого они собирались в городе, чтобы созерцать величие Собора.

Поэтому, хотя королевство Кларус было в основном страной людей, через город проходили люди самых разных рас и народов. Кларус не изгонял другие расы, но и особого тепла к ним не проявлял. Однако бедная страна не могла позволить себе отказаться от притока чужих денег. Так город у подножия горы — город Целум — стал местом, куда любой, независимо от расы и происхождения, мог войти без особых трудностей. В результате он процветал даже больше, чем собственная столица Кларуса.

Аллен, Анриетта и Милен без труда вошли в город и нашли гостиницу, где можно было переночевать.

— И что теперь? — пробормотал Аллен.

Он с самого начала знал, что остановиться здесь они смогут. Всё, что касалось остатка ночи, его не тревожило. Неясным было то, что ждало впереди. Но он зашёл в тупик и был уверен: если бы у Милен или Анриетты были идеи, они уже сказали бы.

Убедившись в этом, он по очереди посмотрел на них и улыбнулся.

— Я надеялся, что пока мы спускаемся, кого-нибудь из нас вдруг осенит какая-нибудь гениальная мысль.

— Я всё это время ломала голову, — сказала Анриетта, — но охрана Собора оказалась строже, чем я ожидала. Впрочем, наверное, мне следовало это предвидеть. Во-первых, это главная обитель Церкви. А во-вторых, то, что внутри находятся демоны, пока ещё не всплыло наружу.

— Значит, сейчас нам остаётся только ждать, пока кто-нибудь войдёт или выйдет? — спросила Милен.

— Ага, — сказал Аллен. — И я бы не стал особенно на это надеяться.

Он был уверен, что если ждать неделю, кого-нибудь они увидят. Но тогда придётся всё это время вести наблюдение, и он не был уверен, что они смогут идеально выбрать момент. Что, если окажется, что телепортацию не отклоняет только в тот миг, когда дверь открыта? Даже тогда никто не гарантировал, что сам факт их появления на вершине горы останется незамеченным. Нельзя было считать, будто достаточно оказаться рядом, когда дверь откроется, и все проблемы решатся.

Проблемы касались не только телепортации. То же самое могло случиться и с Невидимостью Милен. Её сила не была совершенной. Аллен уже знал, что способен её видеть. Слишком полагаться на неё было нельзя. Пока они не окажутся внутри, они не узнают, насколько она там эффективна.

При такой сложной охране Аллен не мог быть уверен, что произойдёт, даже если он со всей своей силой попытается открыть дверь. Возможно, достаточно будет просто распахнуть её, но если они не продумают другие варианты, легко окажутся в растерянности. Анриетта считала, что Ризе и Ноэль пока в безопасности, но как долго это продлится? К тому же это верно только в том случае, если они действительно внутри Собора.

Времени на терпеливое ожидание у них не было.

— Если уж совсем прижмёт, можно применить силу, — предложила Милен.

— Это должен быть самый последний вариант, — сказал Аллен. — Если мы ворвёмся туда силой, потом придётся спасаться бегством.

Можно было бы сказать, что проблем не будет, пока их личности не установят, но устроить такое ограбление и при этом остаться неузнанными казалось бессмысленным даже обсуждать. Если они пойдут этим путём, придётся исходить из того, что они поссорятся со всей Церковью. Верующие по всему миру начнут охотиться за их головами, и с надеждой на спокойную жизнь можно будет попрощаться. Если ради спасения Ризе и Ноэль понадобится именно это, Аллен так и поступит, но только когда станет ясно, что иного выхода нет.

— Даже не думай об этом, — сказала Анриетта. — Одной мысли, что у нас есть последний способ, достаточно, чтобы нам стало труднее придумать другой.

— Согласна, — сказала Милен. — Иначе сам смысл спасения будет потерян.

— Наверное, да, — сказал Аллен. — Даже если мы их спасём, но сами станем преступниками, это будет провал.

И всё же… это было бы куда лучше, чем оставить их умирать. Аллен не сказал этого вслух, но знал: если другого выхода действительно не останется, он не станет колебаться.

Вдруг он почувствовал на себе чей-то взгляд. Это была Анриетта, смотревшая на него пронзительно. Она поняла, о чём он думает. Ему оставалось лишь пожать плечами. Он знал, что её слова предназначались только ему. Её взгляд просил его не повторять прошлых ошибок. Но ничего с собой он поделать не мог: лучше уж снова обратить против себя весь мир, чем бросить Ризе и Ноэль ради лёгкой жизни.

Осознав его решимость, Анриетта изменилась в лице. Аллен отвёл взгляд. Пока ещё ничего не было решено. Он сделает всё, что в его силах, чтобы избежать такого исхода, но если дойдёт до него, не дрогнет.

— Похоже, мы пока застряли, — сказал он, нарушая молчание. — Как насчёт еды?

— Да, передышка нам не помешает, — сказала Анриетта. — Хорошие идеи иногда приходят, когда их меньше всего ждёшь.

— Я не против, — сказала Милен.

Я не пытаюсь уйти от тяжёлого разговора. Просто думаю, что сменить тему будет полезно, — подумал Аллен, хотя в глубине души понимал, что лжёт самому себе.

Он отвернулся от Анриетты и пошёл искать что-нибудь поесть.

Еда и разговор

Аллен выдохнул, садясь среди шумной толпы. Его окружали люди самых разных рас, и при этом между ними не чувствовалось ни малейшей враждебности. Пропитываясь дружелюбной атмосферой, он понял, почему раньше мысли казались такими скованными: он начал торопиться. А когда запахи блюд на столе пробудили аппетит, он осознал, что наконец-то отвлёкся от нетерпеливого желания спасти Ризе и Ноэль и понемногу отпускает напряжение, накопившееся в теле. Он посмотрел на еду, разложенную перед ним, и вздохнул.

— Сначала поедим, — сказала Анриетта.

— Говорить можно и во время еды, — сказала Милен.

— Конечно, — сказал Аллен. — Всё равно мы зашли в тупик. Если ждать, пока что-нибудь придумаем, еда остынет до каменного состояния.

Благодаря дворянскому воспитанию Аллен знал, что говорить за едой не слишком вежливо, но достаточно было оглядеться, чтобы понять: здешних посетителей подобный этикет не заботит. Смысла только им одним его придерживаться не было. Он сложил ладони, жестом приглашая остальных начать, а затем поднёс ко рту ложку супа.

Ни солоноватый отвар, ни плавающие в нём овощи нельзя было назвать первоклассной едой. Это были крепкие простонародные вкусы. И всё же первый глоток словно напомнил телу Аллена, насколько оно голодно, а голод был лучшей приправой на свете.

Следом он взялся за хлеб и пареный картофель, потом посмотрел на Милен и Анриетту и увидел, что те тоже полностью сосредоточились на еде, хотя собирались говорить во время ужина. Он понял, что в путь на гору они отправились ещё до полудня и пропустили обед. Разговор начался только после того, как половина еды уже исчезла.

— Может, стоит спросить, не замечал ли кто-нибудь чего-то странного? — сказала Милен.

Аллен растерянно моргнул, а затем понимающе кивнул. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что имеет в виду Милен и почему она спрашивает об этом именно сейчас.

— Ты права. Если они были здесь, это многое меняет.

С исчезновения прошло десять дней. Если Ризе и Ноэль действительно находились внутри Собора, похитителям понадобилось бы немало еды, чтобы их кормить. Вряд ли демоны были полностью самодостаточны; припасы они должны были откуда-то получать. И пусть Аллен не знал, откуда именно, кто-то в окрестностях наверняка заметил какие-то изменения.

К тому же это был ближайший к Собору город, а значит — лучший источник сведений о Соборе. Если поспрашивать, они наверняка что-нибудь узнают.

— Нужно заранее согласовать нашу историю, чтобы не вызвать подозрений, — сказала Анриетта.

— Думаю, такие вопросы здесь вполне обычны, — сказала Милен.

— Наверное, зависит от того, скольких людей ты собираешься расспросить, — сказал Аллен. Он огляделся. — А людей, которых можно было бы спросить, тут много.

Обеденный зал — а может, скорее трактир — занимал большую часть первого этажа гостиницы. Учитывая размеры самой гостиницы, народу здесь было битком. Аллен предположил, что многие остановились в других гостиницах, где не было собственных трактиров. Похоже, большинство пришло сюда специально, чтобы пообщаться с другими последователями Церкви, с которыми иначе им не выпало бы встретиться.

Такие редкие места, куда стекались люди со всего мира, были чрезвычайно ценны для сбора информации. Аллен видел в зале немало людей, у которых явно были собственные дела. Попытка добыть сведения не обязательно вызовет подозрения, но внимание привлечёт наверняка. А если действовать необдуманно, легко вляпаться в новые неприятности.

— И всё же я не думаю, что идея плохая, — продолжил он.

— Согласна, — сказала Анриетта. — Даже если мы не найдём именно то, что ищем, у нас хотя бы появится за что зацепиться.

— Нам в любом случае не помешало бы узнать побольше, — сказала Милен.

— Тут ты права, — сказал Аллен.

Они действительно слишком торопились, понял он. Они рассчитывали получить результат, хотя так многого ещё не знали о Соборе. Осознав собственную неопытность, он вздохнул, но размышления о том, как можно было поступить лучше, пришлось отложить.

— Но, может, пока не будем никого расспрашивать? — сказал он.

— Да, сначала нужно решить, что именно мы будем спрашивать, — согласилась Анриетта.

— Наверное, — сказала Милен. — Мы даже не знаем, о чём безопасно спрашивать.

Не они одни внимательно следили за окружением. Поднимать здесь, в трактире, какие-то конкретные темы могло быть опасно. Сначала им следовало вернуться в комнату и обсудить всё там.

За разговором они доели оставшиеся блюда. Насытив голод, Аллен вздохнул.

— Тогда вернёмся в комнату?

— А позже здесь станет немного рискованно, да? — сказала Милен.

— Пока ещё всё в порядке, — сказала Анриетта.

Это всё-таки был трактир. Чем дальше шёл вечер, тем выше становилась вероятность неприятной стычки с пьяным посетителем. Аллен задумался, не стоит ли потом вернуться одному. Но решить это можно будет уже в комнате.

Он начал подниматься из-за стола, когда его окликнули.

— Прошу прощения, можно вас на минуту?

Аллен заметил, что кто-то смотрит на него, но взгляд этот ему не нравился — приторный, настойчивый, жаждущий привлечь его внимание. Он избегал даже мельком смотреть ей в лицо, но, судя по всему, пользы от этого не было. Он вздохнул и повернулся к ней.

Его глаза расширились: настолько поразили его каштановые глаза девушки и волосы того же цвета. Ей, должно быть, было чуть больше двадцати. Родинка у глаза придавала ей чарующий оттенок, но этим нельзя было объяснить холодок, который он почувствовал. Аллен всмотрелся в женщину, пожалев, что не проигнорировал её и просто не ушёл.

— Тебе что-то нужно? Как видишь, мы уже уходим.

— Именно поэтому я вас и окликнула, — ответила женщина. — Вы мне немного интересны. Нет, скажу прямо. Вы хотите узнать о Соборе, верно? А у меня как раз есть кое-какие любопытные сведения об этом месте.

Аллен ясно понимал, что не должен позволять любопытству победить осторожность. Никто из их группы ни разу не упомянул Собор в трактире. Конечно, в этом городе было не так уж странно заговорить о Соборе, но в зависимости от дальнейшего хода разговора это легко могло создать проблемы. Лучше не напрашиваться на неприятности. Странным было другое: внезапно поднимать эту тему перед группой людей, которые никак не показывали к ней интереса.

Но была проблема и серьёзнее. С этим человеком явно не стоило связываться. Аллен начал придумывать хоть какой-нибудь предлог, пусть даже слабый, чтобы немедленно уйти.

— Имена Ризе и Ноэль вам о чём-нибудь говорят? — спросила женщина.

А. Никакой предлог уже не подойдёт, понял Аллен. Он посмотрел на остальных; обе насторожились. Они кивнули, и он кивнул в ответ.

Аллен снова повернулся к женщине и смерил её суровым взглядом, но та ответила тёплым взглядом, улыбнулась и тихо рассмеялась.

— Какой взгляд. Но здесь слишком много людей. Может, зайдёте ко мне в комнату, чтобы мы могли познакомиться поближе?

У Аллена не было времени обдумывать ответ. Не сводя с женщины глаз и ни на мгновение не ослабляя настороженности, он кивнул.

Предложение

Комната женщины отличалась от той, в которой остановилась группа Аллена. Их комната была средней, а эта явно относилась к самым дорогим в гостинице. Она выходила окнами на главную улицу города и находилась в центре здания.

И всё же она не слишком отличалась от комнаты, где Ризе останавливалась в гостинице Пограничья. Аллена было не так-то легко впечатлить. К тому же он слишком сосредоточился на настороженности, чтобы уделять много внимания обстановке.

Оказавшись внутри, он сразу перешёл к сути.

— Чего вы, демоны, от нас хотите?

Сильнее всех удивилась Милен. Анриетта, вероятно, заметила то же самое одновременно с Алленом. Она лишь смотрела на женщину. Сама женщина только приподняла бровь, будто говоря: «Мы уже к этому переходим?»

— Демон? Она? — сказала Милен.

— Ошибки быть не может, — сказал Аллен. — Верно?

— Я и не собиралась это скрывать. Но не ожидала, что вы так резко перейдёте к делу. Я надеялась, что вы сначала немного меня прощупаете.

— Ты не слишком удивлена, — сказала Анриетта.

— Ну что вы, ещё как удивлена! — сказала женщина. — Я не думала, что всё пойдёт именно так. В конце концов, я очень стараюсь не показывать, что пришла сюда по делу.

И правда, из-за постоянной улыбки женщины было трудно понять её настоящие намерения. Именно поэтому, а ещё потому, что она упомянула его пропавших подруг, Аллен продолжал подыгрывать её манере вести разговор.

— По делу, значит? — сказал он. — Поэтому ты с нами заговорила?

— Не скажу, что это не сыграло роли. Но напрямую одно с другим не связано. Хотя с вашей точки зрения, пожалуй, связано.

— О чём она вообще говорит? — сказала Милен.

— Понятия не имею, — сказала Анриетта. — Может, перестанешь ходить кругами и наконец перейдёшь к сути? Если ты просто тянешь время, мы уходим.

— Ох, простите. Я вовсе не это имела в виду. Наверное, это тоже часть ведения дел. Хорошо, как бы сказать так, чтобы вы поняли? Это я отвела девушек, которых вы называете Ризе и Ноэль, в Собор.

По комнате прошёл холод. Ризе и Ноэль действительно были в Соборе, а значит...

— Ох, как вы рассердились! — сказала женщина. — Мне уже хочется с вами поиграть. Но, боюсь, у меня есть и другие дела. Простите, что так вас распалила, но пока придётся потерпеть.

Женщина смотрела на него. Аллен пытался сдержать гнев. Он понял, что она в экстазе. Да, она улыбалась, но это была не обычная улыбка. Любой — даже демон, — кто способен так возбуждаться от взгляда, полного ярости, явно не был в порядке. В прошлой жизни Аллен не раз встречал таких людей: тех, у кого в голове не хватает пары винтиков. Она жаждала битвы, и если смотреть на неё с гневом, это только доставит ей ещё больше удовольствия. Аллен взял себя в руки.

— О, вы перестали! — сказала женщина, и экстаз на её лице сменился недовольством. — Хотелось бы, чтобы вы и дальше показывали мне эту чудесную жажду крови, хотя, наверное, мы никогда не сможем нормально поговорить, если вы не успокоитесь.

Аллен устало вздохнул. Если весь этот спектакль был рассчитан на то, чтобы заставить его ослабить бдительность, он оказался бы опасно эффективен. Но цель была вовсе не в этом, и оттого иметь с ней дело становилось ещё труднее.

Женщина снова хихикнула.

— Знаете, с каждым вздохом из вашего тела утекает немного сил.

— Странная жалоба для пиявки, высасывающей силы, — сказала Анриетта.

— И правда, звучит именно так, — сказала Милен.

— Ох, какие вы злые! — сказала женщина. — Может, я и демон, но на такое уж точно не способна.

Стоя там и улыбаясь, она совсем не выглядела демоном. Понять её было действительно трудно. Аллен чувствовал скорее растерянность, чем враждебность, и ощущал, что Анриетта испытывает то же самое. Но она несомненно была демоном и сама призналась, что похитила Ноэль и Ризе. Дружить с ней он не собирался.

— Ну? — сказал он. — Ты всё ещё не сказала, зачем хотела с нами поговорить.

— Боже, какой вы нетерпеливый. Полагаю, нам и правда ни к чему любезничать. Вообще-то мы должны быть врагами. Если бы только могла, я с радостью сошлась бы с вами в смертельной битве, пока мы оба не насытимся.

— И что тебе мешает? — спросил Аллен.

— О, в сущности, ничего. Мы могли бы начать прямо здесь и сейчас.

— Тогда почему не начинаешь? Не знал, что демоны умеют проявлять осторожность.

— Какие ужасные вещи вы мне говорите! Хотя... кажется, такого, как вы, у меня ещё не было.

Аллен посмотрел на неё так, чтобы подтолкнуть наконец перейти к сути. Её улыбка стала глубже. Вдруг она отвела взгляд в пустоту, будто что-то вспомнила.

— Знаете, мне всё это так надоело, — сказала женщина.

— Что именно? — сказал Аллен.

— То, как мы, демоны, всё делаем. Мы не так свободны, как люди обычно думают.

— Из-за того, что Церковь заставляет вас делать? — спросила Анриетта.

— Именно. Признаюсь, я немного удивлена. Не ожидала, что вы об этом знаете. Но... нет, я уверена: моя оценка верна.

— О чём вы говорите? — спросила Милен.

— Сначала... — Женщина замолчала. — Подождите, где я остановилась? Ах да, Церковь не позволяет нам делать всё, что хочется. Разве это не странно? Даже смешно? Мы демоны, во имя Бога! Мы должны топтать мир и его людей, широко разносить свою ненависть! Да, возможно, нынешний подход эффективнее, но от одной работы без развлечений и демон станет скучной девочкой! Честно говоря, мне всё это смертельно наскучило!

Аллен не знал точно, какую работу Церковь поручает демонам и что заставляет их делать, но по тому, что он уже знал о действиях демонов и о цели Церкви — расширять Божьи владения над миром, — он мог предположить: демонов использовали, чтобы причинять страдания чрезвычайно системно и эффективно. Учитывая это, он мог представить, почему им очень не хотелось мириться с таким планом. Конечно, понимание не означало согласия.

— И? — сказал Аллен.

— Я возлагала большие надежды на тех двоих, — сказала женщина. — Ризе и Ноэль уже раньше рушили планы наших демонов. В отплату я надеялась, что с их помощью смогу заставить измениться и Церковь.

— В отплату? — сказала Милен.

— Я примерно так и думала: поэтому ты и привела их сюда, — сказала Анриетта.

Милен бросила на неё вопросительный взгляд, но Анриетта пожала плечами. Объяснение придётся отложить.

— Похоже, ты говоришь, что твои надежды не оправдались, — сказал Аллен.

— Я слишком многого ждала от Иерофанта, — ответила женщина. — Похоже, он не собирается меняться. В этом смысле я, наверное, и правда слишком понадеялась на тех двоих. У меня появились сомнения на их счёт.

— Какие сомнения? — спросила Милен.

— Действительно ли именно они сорвали наши планы.

Теперь Аллен понял. Значит, среди демонов — или среди Церкви — это стало предметом споров. Но подозрения у него всё ещё оставались.

— С Ризе я понимаю, — начал он. — Королевство громко объявило о её заслугах. Но почему Ноэль?

— Мы следим за каждым своим начинанием. В один из дней Ризе там вообще не было. Естественно, мы решили, что монстра победила Ноэль, — сказала женщина.

Наверное, она говорила о нападении Фенрира, понял Аллен. Но он ни разу не почувствовал, что за ним наблюдает другой демон. Разве что это был какой-нибудь служитель Церкви, возможно смотревший из окна гостиницы, который сообщил лишь то, что Ризе там не было, и ничего больше.

— Но мы начали задумываться, не были ли обе эти девушки просто свидетелями того, как кто-то другой рушит наши планы. — Женщина посмотрела Аллену прямо в глаза. — В случае происшествия в королевской столице Адастеры сомнений уже быть не может, верно?

Отрицать не было смысла. Несмотря на запрет разглашать подробности и официальное утверждение, будто всё сделала Ризе, свидетелей того, что это неправда, было достаточно. Не было бы удивительно, если среди них оказался служитель Церкви, а информация распространилась от него.

— Ты не ошибаешься, но почему решила, что это был я? — сказал Аллен.

— Установить это было непросто, — сказала женщина. — По одному сведению ничего доказать нельзя. Но недавно, сопоставив несколько находок, я смогла разобраться.

— Неплохо, — сказала Анриетта. — Но зачем всё это?

— Не беспокойтесь. Я не собираюсь вам мстить или что-то в этом роде. Я не считаю других демонов друзьями или товарищами. Но когда их убивают, мне всё равно нужно знать, кто это сделал. Иначе как мне расслабиться и наслаждаться... То есть, держаться подальше от опасности?

Но это всё ещё не объясняло, почему она разговаривает с ними, и уж тем более — почему рассказала о Ризе и Ноэль.

— Я обратилась к вам, потому что хочу, чтобы вы со мной сотрудничали, — сказала женщина.

— Сотрудничали? — переспросила Милен.

— Да. Когда эти двое меня разочаровали, я потеряла последние крохи терпения. Я присоединилась к Церкви, потому что рассчитывала получить выгоду. Естественно, теперь, когда всё повернулось мне во вред, я готова показать клыки.

— Ты хочешь уничтожить Церковь? — спросила Анриетта.

— Не настолько далеко. Я просто пытаюсь попасть в центр Собора.

— Зачем? — сказала Милен. — Что там находится?

— Нечто такое, чего Церковь очень не хочет отдавать кому-либо в руки. Это тайна.

— И какое отношение это имеет к нам? — спросил Аллен.

— Я думала, вы уже поняли. Не будет ведь таким уж удивительным совпадением, если те две девушки вдруг исчезнут среди всего этого хаоса в Соборе.

Как и ожидалось, им не предлагали сотрудничать — им велели.

— Я смогла попасть внутрь без посторонней помощи, но не могу добраться до центра, — сказала женщина. — Это единственная наша цель, цель демонов. Она не должна вступать в конфликт с вашей. Вы вполне можете с нами работать.

Над этим нужно было подумать. Но если женщина говорила правду, договорённость выглядела удобной. Аллен был уверен, что она рассказывает не всё, но сказанного хватало, чтобы увидеть выгоду. Он взглянул на Анриетту и Милен. После некоторого колебания обе кивнули. Он снова повернулся к женщине и увидел, что она улыбается так, будто уже знала его ответ.

— В Собор нельзя попасть одной грубой силой, — сказал Аллен.

— Если бы можно было, мы сделали бы это сами, — сказала Анриетта.

— Со мной вам не придётся к ней прибегать. Я могу входить туда когда захочу.

— Как? — спросил Аллен. — Войти должны уметь лишь единицы.

— Я одна из этих единиц. Как, по-вашему, я иначе завела туда тех двоих?

Её объяснение было подозрительным, но в тот момент другого варианта у них не было. Сбор информации мог оказаться полезным, но занял бы время. Более того, если оставить женщину одну, похоже, она сама отправится в Собор, и они уже не узнают, что случится дальше, — в том числе с Ризе и Ноэль.

Скрепя сердце Аллен согласился ей помочь.

Другая ночь

Ризе вздохнула. Её немного успокаивало, что ночное небо, даже если смотреть на него из окна этой незнакомой комнаты, выглядело как всегда.

— Всё равно не понимаю, — сказал чей-то голос.

Она обернулась, увидела лежащую Ноэль и раздражённо фыркнула при виде её неряшливой позы.

— Обязательно так разваливаться?

— Здесь же даже стульев нет.

— Пожалуй, ты права.

В комнате не было даже светильника. Единственным освещением служили луна и звёзды, но их света не хватало, чтобы разогнать темноту. Украшений было самый минимум, будто комнату почти полностью обобрали.

— Хоть бы дали что-нибудь, чтобы скоротать время, — сказала Ноэль. — Я же многого не прошу. Горна, наковальни и молота мне хватило бы. Ну и немного железа, конечно.

— По-моему, это как раз больше, чем «много», — сказала Ризе. Она улыбнулась, заметив, что необычные обстоятельства никак не изменили Ноэль. — Всё та же Ноэль.

— Это ещё что значит? Ты сама всё та же Ризе.

— Думаешь?

— Ага. Это тебя происходящее не изменило. Ты даже почти не выглядишь взволнованной.

— Потому что я успела всё выплеснуть до того, как появилась ты.

Всё, что рассказала Ризе похитившая её демонесса, исчерпало её способность удивляться и волноваться. А позднее удивление Ноэль позволило ей самой оставаться спокойной.

— Правда? — сказала Ноэль. — Ты всё равно выглядишь уж слишком спокойной. Понимаю, прошло десять дней, но всё же.

— Боже, уже столько?

Ноэль привели сюда вскоре после Ризе. Дни тянулись медленно. Им было нечего делать, и с внешним миром они никак не взаимодействовали, если не считать еды, которую просовывали через маленькое отверстие внизу двери. В первый день им дали миски и вилки, но Ноэль попыталась вилкой разбить окно, а затем пробить стену — без всякого результата, потому что, похоже, здесь был какой-то магический барьер. С тех пор им приносили только такую еду, которую можно есть руками.

Учитывая поступки Ноэль, Ризе понимала, почему похитительница не снизошла до того, чтобы дать им хоть что-то для развлечения. Единственная причина, по которой сама Ризе не попыталась сделать то же самое, заключалась в том, что она знала: физической силы ей не хватит. К тому же в комнате не было ничего, чем можно было бы воспользоваться. В первый день им также дали одеяла, но больше — ничего. Ризе задумалась, не привело бы более хорошее поведение к более хорошему обращению. С другой стороны, они были пленницами, причём с самого начала. Возможно, такого обращения и следовало ожидать.

— И вот ещё один день прошёл без дела, — сказала Ноэль. — Могла бы она хотя бы мне тоже всё объяснить?

— Не сказала бы, что она мне что-то объяснила, — ответила Ризе. — Она говорила со мной, но, по-моему, просто болтала обо всём, что приходило ей в голову.

— Но почему она тебя сюда привела, она сказала, верно? Это уже большая разница в обращении.

— Наверное, да, — согласилась Ризе. Хотя услышанное мало чем помогало. — Она сказала: расплата за Генерала и архиепископа. Но я всё равно не знаю, что собирается со мной делать.

— Пожалуй. Но разве ты не думаешь, что сидеть тут взаперти и вообще ничего не знать свело бы тебя с ума? Не говоря уже о нервах.

— Трудно воспринимать это всерьёз, когда ты лежишь в такой позе.

— Сама такая. Я же сказала: ты вообще не выглядишь обеспокоенной.

— Что ж, внешность обманчива. — Ночное небо действительно немного её успокоило, но до этого Ризе чувствовала сильную тревогу.

— Правда? То есть нервы у тебя, конечно, есть, но кажется, будто ты думаешь, что в конце концов всё как-нибудь образуется.

— Я... Это... Не могу отрицать.

Именно это Ризе говорила себе всякий раз, когда ей становилось тревожно. Как бы она ни нервничала, в конце концов всё образуется — даже здесь, в далёком незнакомом месте, пока над ними то же привычное небо.

— Аллен и правда имеет привычку появляться, когда мы оказываемся в опасности, да? — сказала Ноэль.

Ризе уже начала возражать.

— Я вовсе не это...

— Даже не пытайся сказать, что имела в виду не это.

— Я-я... — запнулась Ризе, чувствуя, что краснеет. — А если и это?

— Мне-то что, — сказала Ноэль. — Но ты вечно что-то говоришь обо мне, хотя сама, кажется, вот-вот попросишь его жить с тобой. Хотя, наверное, вы и так уже живёте вместе.

— О чём ты вообще говоришь?!

— Да так. — Ноэль пожала плечами, всё ещё лёжа на полу, и перекатилась на бок.

— Ух! — сказала Ризе и отвернулась к окну.

Пока что время тянулось чередой дней, в которых ничего не происходило. Но их похитили. У того, что они оказались здесь, должна была быть причина. Расплата за Генерала и архиепископа, сказала демонесса, но что это значило? Ризе могла предположить лишь одно: что-то связывало не только архиепископа, но и Генерала с Церковью. Она никогда не слышала ничего подобного, но не видела причин, по которым демонессе понадобилось бы лгать. О связи Церкви с демонами она тоже никогда не слышала. Если Церковь что-то скрывала, это не было бы удивительно — и это что-то вряд ли могло быть хорошим.

— Ноэль...

— Что? У нас столько свободного времени, что можно хотя бы попытаться часть его проспать.

— Тогда хотя бы укройся одеялом. Простудишься.

— А это мысль. Если мне понадобится лекарство, кому-нибудь придётся зайти в комнату. Тогда мы сможем схватить его и заставить всё выложить. Как тебе?

— Не говори глупостей. Они к этому подготовятся. И как ты собираешься обезвредить кого-то с простудой?

— Очевидно, эту часть придётся взять на себя тебе. Ладно, я просто пошутила. Что такое?

— Всё в порядке?

По одним её словам было не до конца ясно, о чём именно она спрашивает, но Ноэль, похоже, поняла.

— Конечно. Я же сказала: если что-то случится, Аллен появится. Ты знаешь это лучше меня, верно?

— Верно.

Ризе не знала, случится ли что-нибудь на самом деле, но Аллен уже дважды спасал её, и она видела, как он спасал бесчисленное множество других. Вспомнив те случаи, она улыбнулась, и внутри поднялось чувство, что всё действительно будет хорошо.

— Спасибо, Ноэль.

Но её спутница уже уснула, так и не укрывшись.

— Ух! — Ризе взяла одеяло и накрыла её. — Спокойной ночи, Ноэль. И спасибо.

Она не знала, слышит ли её Ноэль, но всё равно почувствовала необходимость поблагодарить. Затем взяла своё одеяло, легла рядом с Ноэль, укрылась и медленно закрыла глаза. Ей было интересно, что принесёт завтрашний день, но не от тревоги, а от простого любопытства. Потом она уснула.

Цели и меры

Неудивительно, что гора почти не изменилась за прошедшие полдня. На этот раз, однако, им не нужно было скрываться. Аллен, теперь стоявший совершенно открыто, посмотрел на внушительный Собор и громко выдохнул.

— Что-то не так? — с улыбкой спросила женщина-демон.

Аллен не мог поверить, что работает вместе с демоном, да ещё прямо перед главной обителью Церкви. Он пожал плечами.

— Просто рад, что мы добрались сюда без происшествий. Значит, мы правда идём внутрь?

Женщина хихикнула.

— Именно. У вас ведь нет возражений?

— Единственная проблема — как именно ты собираешься это сделать, — сказала Анриетта.

— Хотя спрашивать, наверное, бессмысленно, да? — сказала Милен.

— Верно, — сказала женщина. — Вам придётся просто принять это как факт.

— Богато звучит из уст демона, — парировал Аллен.

Она снова хихикнула.

— Ах, но именно поэтому мне и можно доверять.

Теперь, когда они приняли её предложение, возражать было поздновато. Она посмотрела на Аллена уже знакомой странной улыбкой.

— Кстати, раз уж мы теперь сообщники, мне не стоит спросить твоё имя? — сказал он.

Женщина прикусила щёку изнутри и слегка заёрзала.

— Какая приятная мысль, но... ох, даже не знаю.

По спине Аллена пробежал холодок. Ему показалось, что он ошибся.

Анриетта вздохнула.

— Для демонов назвать кому-то своё имя значит отдать ему всё своё существо. Если не хочешь, чтобы она таскалась за тобой круглый год, советую взять слова назад.

— Прости, — сказал Аллен. — Забудь, что я сказал.

— О? — сказала женщина. — Как жаль. Я надеялась играть с вами, пока мы оба не насытимся.

Аллен предположил, что «игра» в её представлении больше похожа на резню. Она уже сказала, что собрала о нём много сведений. Время от времени она бросала на Аллена взгляд, будто спрашивая, не хочет ли он ответить на её заигрывания. Это странно тревожило его. Беспокоил не вопрос, проиграет ли он ей в бою, — скорее казалось, будто её взгляд вызывает у тела ответную реакцию.

На этот раз демонесса, однако, посмотрела на Анриетту, и её глаза были полны любопытства.

— Вы необычно хорошо осведомлены о нашем роде. Но одной из нас вы, кажется, не являетесь...

— У леди должны быть свои тайны, — сказала Анриетта.

Демонесса хихикнула.

— Совершенно верно! Простите меня.

Неискренность извинения была очевидна, но, похоже, пока демонесса не собиралась расспрашивать дальше.

Не теряя улыбки, она посмотрела на Собор.

— Думаю, уже пора, верно?

Аллен тревожился по множеству причин, но проглотил сомнения и кивнул. Анриетта и Милен по очереди сделали то же самое. Улыбка демонессы стала шире, и она подошла к Собору. Аллен приготовился ко всему, не сводя с неё глаз. Но когда она положила руку на дверь, та просто распахнулась.

— Зайдём внутрь? — спросила она так, будто это было самым обычным делом на свете.

Аллену оставалось последовать за ней. Он и остальные вошли и оказались в простом коридоре — примерно пять метров шириной и столько же высотой, — который резко контрастировал с великолепием снаружи. По полу тянулся ковёр. Стены и потолок ничем не украшали, но их белизна была чистой, без единой пылинки. Уже этого хватало, чтобы понять: доступ к огромным богатствам у этого места есть.

— Никого не видно, — сказала Анриетта. — Здесь правда кто-то живёт?

— Вы ведь говорили, что войти могут лишь единицы? — сказала женщина. — Назначение этого места в основном символическое. Конечно, оно кажется пустым: будь оно в десять раз меньше, и всё равно хватило бы места для тех немногих, кто здесь живёт. В теории, во всяком случае.

— В основном символическое? — сказала Милен. — Значит, есть и другое назначение?

Женщина хихикнула.

— Какая проницательность. Всё просто. То, что я могу входить сюда, когда пожелаю, должно было кое на что вас навести, разве нет?

Аллену показалось, что размеры этого места нужны, чтобы его обитатели не пересекались друг с другом. Коридор от входа тянулся так далеко, что парадная дверь уже скрылась из виду.

— Значит, этот путь — только вход, верно? Где-то есть другой выход.

— Очень наблюдательно, — сказала женщина. — А тот можно использовать только как выход, хотя есть здесь и те, кто не может воспользоваться выходом вообще.

Похоже, чары, защищающие это место, были предназначены только для защиты от вмешательства извне и никак не мешали людям выходить. Аллен опасался такого варианта, поэтому почувствовал облегчение.

Ковёр в коридоре поглощал звук их шагов, но, поскольку коридор, казалось, тянулся бесконечно и нигде не открывался в комнаты, Аллен не видел особого смысла соблюдать осторожность. Он был благодарен, что это место устроено так, чтобы избегать случайных встреч; столкнись они с кем-нибудь неожиданным, хлопот было бы немало.

— Полагаю, никто не знает, что ты здесь? — спросила Анриетта.

— Вы обо мне такого мнения? — сказала женщина. — Конечно, к этому времени уже знают.

Аллен примерно так и думал, хотя не понимал, что она собирается с этим делать. Все трое посмотрели на женщину, и на её лице снова появилась странная улыбка.

За всех заговорила Милен.

— Что вы собираетесь делать?

— Вопрос не в этом. Я появляюсь здесь без предупреждения, когда мне вздумается.

— Какая свободная душа, — сказала Анриетта.

— Ну, я ведь демон. — Она уверенно улыбнулась. — Здесь нет никого, о ком вам пришлось бы беспокоиться.

Аллену пришлось признать, что это, похоже, правда. Они ведь ещё никого не встретили, и он не ощущал ничего, что говорило бы о скором появлении кого-то ещё.

— Это замечательно, — сказал он, — но что теперь? Ты сказала, что расскажешь подробности, когда мы попадём внутрь. По-моему, уже пора.

— Пожалуй. Здесь нам не должны помешать.

— Ты вчера говорила что-то об этом, — сказала Анриетта. — У Церкви есть глаза в гостинице?

— У Церкви глаза повсюду. Гостиницей управляет она, и все служащие — люди Церкви, хотя часто они даже не знают, что их коллеги тоже принадлежат к Церкви. Иногда их обычная болтовня случайно выдаёт, что они за вами наблюдают.

— Церковь страшноватая, — сказала Милен.

Если бы люди узнали, что все они члены Церкви, они естественным образом сплотились бы, и это дало бы им силу. Поэтому Церковь настаивала, чтобы, за немногими исключениями, верующие не говорили о своей вере: их личных молитв Богу было достаточно.

Длинный коридор наконец закончился дверью того же размера, что и входная. Женщина-демон снова небрежно открыла её, и перед ними открылся просторный зал: потолок и стены были так же богато украшены, как коридор был пуст. На полу стояли десятки скамей. Во многих отношениях он выглядел как обычный молитвенный зал.

— Это часовня, верно? — сказал Аллен.

— Что-то вроде того. Меня подобные вещи мало интересуют. Так или иначе, это центр Собора.

Учитывая, как долго они шли, Аллен ей поверил.

— Так вот, к тому, о чём мы говорили: кому-то Церковь кажется грозной организацией, но я так её не вижу. Она скорее досадная помеха. Не члены Церкви мешали мне.

Прежде чем Аллен успел спросить, что она имеет в виду, раздался громовой удар, и земля содрогнулась. Он не дрогнул — уже успел увидеть, что источником звука была правая нога женщины-демона, от которой по полу расползлись трещины.

— Что, во имя всего, ты творишь?! — вскрикнула Анриетта.

— Всё просто, — сказала женщина. — Я ведь говорила, что моя цель — попасть в самые глубокие области Собора? Церковь не слишком тревожится, когда я добираюсь до этого места, но дальше меня не пускают. Мне нужно отвлечь их внимание на что-нибудь другое, чтобы они перестали так беспокоиться обо мне.

— Ты говорила, что наши цели не конфликтуют, — сказала Милен.

— И не конфликтуют. Но это другое дело. Иными словами, остальное я оставляю вам.

— То есть ты бросаешь нас разгребать последствия, — сказал Аллен.

— Какие ужасные слова! Я имею в виду, вы ведь наверняка хотя бы догадывались, что я планирую, дорогой?

Она широко ухмыльнулась и исчезла. Вероятно, какая-то телепортация. Аллен раздражённо вздохнул, а затем понял, что Милен и Анриетта прожигают его взглядами.

— Не надо просто закатывать глаза, — сказала Анриетта. — Что она задумала?

— Зачем она это сделала? — спросила Милен.

— По-моему, вы меня неправильно поняли. Я не то чтобы с ней сотрудничал. Но стратегия у неё верная. Снаружи стоит магический барьер, который не даёт нам войти, так что очевидно: если кто-то поднимет шум, это привлечёт внимание.

— Но так мы почти что всё равно вошли силой...

Слова Анриетты заглушил звук торопливых шагов. И она, и Милен повернулись, готовые отступить в коридор. Аллен сделал ещё шаг вперёд. Он почувствовал, как остальные ошеломлённо уставились на него, но прежде чем они успели возразить, шаги достигли большого зала. Слева от него распахнулась дверь.

— Звук был отсюда, не...

— Что здесь, во имя... Чт?!

— Гах!

Несколько последователей Церкви появились в зале и тут же рухнули на пол.

Они успели увидеть внутренность комнаты лишь на долю секунды, так что личности Аллена и его спутниц остались скрыты. Аллен посмотрел на поваленных последователей Церкви и пожал плечами.

— Это не совсем то же самое, что ворваться силой. Так мы можем выбирать поле боя, а раз они знают, что здесь демон, то ещё до проверки места решат: тот, кто бесчинствует в Соборе, и есть тот самый демон.

Точнее, именно потому, что они ещё не видели правды, они в это и поверят. Кто, кроме демона, осмелится устроить разгром в Соборе? И даже если кто-то узнает истину, ему понадобятся доказательства, чтобы убедить остальных, что настоящий виновник не демон.

— Не вижу причин, почему приманкой должен быть именно ты, Аллен, — заметила Милен.

— А причина есть. Даже если мы сумеем тайно вывести Ризе и остальных, что-то похожее случится снова, и в следующий раз будет ещё хуже. Нужно убедить Церковь, что связываться с такими делами слишком хлопотно, но я не знал, как это сделать... до этого момента. Так что в каком-то смысле демонесса была права. Наши интересы и правда совпали.

— Знаешь... — Анриетта вздохнула. — Похоже, ты всё-таки очень злился на Церковь.

— Что? С чего ты взяла? — Нет-нет, я не злюсь. Просто... это удобный случай выпустить пар и заодно преподать этим людям урок.

Он чувствовал, как в затылок впиваются две странно настороженные пары глаз, но проигнорировал их и, услышав приближающиеся шаги, обнажил мечи. Жалкие фигуры, вбегающие в зал, встречал клинок, подпитанный всем раздражением, которое он сдерживал до сих пор.

Иерофант

— Ай!

Ризе невольно вскрикнула: всё здание тряслось. Она машинально посмотрела себе под ноги, пока толчки поднимались снизу. Оглушительный звук, с которого началась дрожь, ясно говорил: снаружи происходит что-то серьёзное. И всё же...

— Хм, возможно, это её работа. Что ж, неважно. Прошу простить за шум.

Стоявший перед ней мужчина не выказал ни малейшего беспокойства. Ни в голосе, ни в выражении его лица нельзя было заметить даже тени сомнения. Он держался так, будто уже учёл всё происходящее, хотя, конечно, если бы это было так, он не сказал бы того, что сказал. Значит, он сохранял спокойствие даже перед лицом непредвиденного события. Наверное, от такого человека этого и следовало ожидать.

— Впрочем, нам не о чем тревожиться. Это Собор, главная обитель Церкви. Здесь собраны лучшие из лучших, готовые справиться с любой заминкой.

Мужчина одарил их ободряющей улыбкой. Вместе с опрятной, свежей одеждой она создавала впечатление блистательного молодого джентльмена.

Но Ноэль это не впечатлило.

— «Лучшие из лучших», значит? Те самые, которые нас похитили?

— О боже. Простите нас: это едва ли было нашим намерением.

— Тогда что именно было вашим намерением, о великий Иерофант?

От язвительности Ноэль улыбка мужчины — улыбка Иерофанта — сама стала чуть насмешливее.

Почувствовав это, Ноэль расширила глаза и резко сказала:

— Между прочим, нам до сих пор даже не объяснили, зачем мы здесь.

— Разумеется, не объяснили, — сказал Иерофант. — Я как раз собирался сделать это лично.

Выражение его лица осталось мягким, но тон стал таким, каким взрослый успокаивает непослушного малыша.

— И это объяснение включает причину, по которой нас так внезапно вызвали сегодня утром? — спросила Ризе.

— Разумеется, — ответил он с кивком.

Мужчина не лгал — или, во всяком случае, не казалось, что он лжёт. Точнее, Ризе чувствовала, что он не лжёт. Оставалась немалая вероятность, что перед ней слишком искусная маска, которую она просто не способна распознать.

А как ей было бы её распознать? Перед ней стоял человек, который выглядел вежливым молодым джентльменом, но на самом деле был Иерофантом, властвующим над всей Церковью. То, что он выглядел лет на двадцать с небольшим, было невозможным: в последний раз титул переходил к другому человеку больше пятидесяти лет назад. Когда Ризе впервые увидела его, она решила, что перед ней представитель Иерофанта.

Лишь очень немногие встречали Иерофанта лично. Это было общеизвестно, и именно поэтому многие говорили, что настоящая власть в Церкви принадлежит архиепископам. Но какова бы ни была причина — забота о безопасности или что-то другое, — все принимали как данность, что он редко показывает лицо. И всё же стоявший перед ними молодой человек заявил, что он и есть Иерофант.

Не желая показаться грубой, Ризе всё равно считала это подозрительным. Но никакой простой представитель не осмелился бы присвоить личность высшей власти Церкви, да ещё в её главной обители, в Соборе. Иного объяснения не оставалось: этот мужчина действительно был Иерофантом. Как бы невероятно это ни звучало, у его внешности должна была быть какая-то причина... хотя Ризе не могла заставить себя спросить.

Вот с каким человеком ей пришлось столкнуться. Разумеется, он вполне мог пустить ей пыль в глаза. Кроме того, хотя ей и не казалось, что он лжёт, это вовсе не означало, что она ему доверяет. По всей видимости, именно он стоял за её похищением. Он признался в этом сразу, как только они встретились: «Да, это был мой приказ».

Он ещё не объяснил почему, но собирался сделать это сейчас... или, по крайней мере, собирался, пока его не прервала дрожь здания.

— Итак, с чего бы начать? — Когда тряска стихла, он приготовился вернуться к прежнему разговору. — Полагаю, вас двоих больше всего интересует, почему вас забрали. Начнём с этого. Сказать по правде — и сразу начать с вывода, — необходимости похищать вас вовсе не было.

Замешательство Ноэль едва не вывалилось у неё изо рта.

— Что?

Ризе ничего не сказала, но чувствовала то же самое. Они изо всех сил вытащили её из движущейся кареты, а теперь их начальник заявлял, что необходимости в этом не было?

— Ах, пожалуй, это можно понять неверно. Я хочу сказать, что не было необходимости приводить вас сюда именно таким способом. Справедливости ради, существовали и другие способы пригласить вас, куда более приятные.

— И, конечно, у вас есть объяснение, почему вы ими не воспользовались, — выплюнула Ноэль.

— Разумеется. Причин три. Первая — мы опасались, что наше приглашение перехватят.

— Перехватят? — переспросила Ризе.

— Именно. Церковь как организация публично отказалась от любых притязаний на власть, и благодаря этому пользуется некоторыми привилегиями. Однако если бы мы пригласили сюда вас двоих, это могли бы счесть попыткой обрести именно ту власть, от которой мы отказались.

— Ладно, допустим, — сказала Ноэль. — Если Святая, о которой все говорят, станет последовательницей Церкви, вы получите огромное влияние. Но я-то здесь при чём?

— Как вы скромны! Да, вы не так широко известны, как леди Ризе, но среди тех, кто знает о вас, вашу работу ценят чрезвычайно высоко. Если бы вы вступили в наши ряды, слухи о том, «что задумала Церковь», непременно разлетелись бы.

Иерофант был прав: Ноэль была настоящим мастером кузнечного дела. Пусть её талант в основном касался мечей, это означало, что любой, кто сумеет заставить её работать на свою сторону, сможет рассчитывать на бесконечный поток первоклассных клинков. Те, кто знал её мастерство, не позволили бы такой организации, как Церковь, заявить на неё права.

— Но в таком случае почему не объяснить это нам? — спросила Ризе.

— Потому что мы не могли. В конце концов, то, что мы хотим, чтобы вы двое присоединились к нам, — правда.

— Так я и думала, — сказала Ноэль. — Иначе вы бы не стали тащить нас сюда. Значит, поскольку это было бы правдой, вы не смогли бы отвести от себя подозрения?

— Именно. То, что мы не интересуемся мирской властью, остаётся правдой, но избежать чужого пристального внимания было бы невозможно.

— Понимаю, — сказала Ризе. — Тогда какова вторая причина?

— Вторая причина заключалась в том, чтобы помочь вам лучше понять нас. Я решил, что вам будет проще увидеть всё своими глазами, чем слушать мои объяснения.

— Вы говорите о положении между демонами и Церковью?

Иерофант не ответил. Его молчание было достаточным подтверждением. Да, в это было трудно поверить. Но раз их привели сюда демоны, сомневаться уже не приходилось.

— Эй, погодите, — сказала Ноэль. — Я-то своими глазами ничего не видела.

— Потому что мы решили, что в вашем случае это создаст проблемы. Кроме того, объяснения леди Ризе будет достаточно.

— Понимаю, — ответила Ризе.

— Эй, не позволяй ему так легко тебя убедить! — крикнула Ноэль. — Хотя, честно говоря, я сама почти убедилась.

— Так или иначе, — продолжил Иерофант, — полагаю, увиденное помогло вам понять: мы с демонами находимся в симбиотических отношениях. Церковь способна обратить даже род демонов. И, разумеется, делаем мы это не ради власти, а во благо человечества.

— Во... благо человечества?

Почему, если Ризе не чувствовала лжи, его слова всё равно заставили её вздрогнуть? Почему его улыбка казалась такой искренней, но от неё по коже бежали мурашки?

— Люди не знают воли Бога. Нам дарована такая прекрасная вещь, как Дары, и всё же человечество не задумывается, что они означают. Но неведение не грех. Поэтому именно нам надлежит помочь людям осознать, в чём состоит воля Бога.

— «Помочь», значит? — сказала Ноэль. — Звучит довольно высокомерно.

— Прошу прощения. Мы вовсе не это имеем в виду. Если мои слова так прозвучали, вина лишь во мне. Пусть я и поднялся до высокого положения Иерофанта, но даже после века жизни остаюсь всё таким же невежественным.

— Века? — спросила Ризе. — Вы и правда настолько стары? Вы совсем не выглядите...

— И это, и всё, чем я являюсь, — результат чудес, дарованных мне Богом. Впрочем, ста годами гордиться нечего. На моём счету слишком мало достижений ради человечества...

— Достижений ради человечества? — Ноэль подозрительно посмотрела на Иерофанта. — И что именно вы сделали?

Ризе сомневалась не меньше. Она не могла представить, что он сочтёт достижением, но внутреннее чувство подсказывало: это будет не то, что выбрала бы она.

— Посмотрим... Нехорошо хвастаться событиями давнего прошлого, так что ограничусь сравнительно недавними. Хм... — Затем, широко и лучезарно улыбнувшись, он сказал: — Ах да, точно! Я распорядился устранить одну гномиху — мастера-кузнеца.

— Что?

На этот раз замешательство Ноэль было настолько глубоким, что она даже не поняла, что именно он сказал. Но Иерофант, казалось, не обратил внимания на её потрясение и весело продолжил:

— В одном далёком городке жила странная гномиха, и её мастерство молота было просто слишком выдающимся. К тому же она была очень порывистой. Сколько бы мы ни предупреждали её остановиться, она всё равно не могла не ковать одно мощное оружие за другим. Представьте, что случилось бы, попадись одно из них не в те руки. Поэтому я распорядился её устранить. Демон и его монстр выполнили эту задачу — всё во благо человечества.

Если отбросить его рассуждения, история звучала слишком знакомо. Ризе украдкой взглянула на Ноэль и увидела, что с лица той исчезли все эмоции. Остался только пронзительный взгляд, устремлённый прямо на Иерофанта.

Ровным, коротким голосом Ноэль сказала:

— Вот как. Что ещё?

— Что до других достижений... Кстати, я распорядился убрать императора. Этот человек зашёл слишком далеко. Во всём должны быть равновесие и мера. Нельзя было позволить ему расширяться и дальше. У меня как раз был демон, идеально подходящий для убийств, так что я... О! Раз уж речь зашла об убийствах, был и случай гораздо ближе к вам обеим. В вашем королевстве убили одного генерала, и это тоже было сделано по моему приказу.

— Вы!.. — Ризе задохнулась. — Это сделали вы?

— Именно. Ах, и раз уж мы об этом заговорили, можно упомянуть: он был одним из наших. Но если бы стало известно, что он принадлежал к Церкви, поднялась бы страшная суматоха. Я завербовал его тайно, как и вас двоих.

— Кстати, — сказала Ноэль, — вы говорили, что этим людям нужна смена караула... Вы это имели в виду?

— Совершенно верно. Причина, по которой я хочу, чтобы вы двое присоединились к нам, в том, что они ушли из жизни. Хотя, возможно, точнее будет сказать: я сделал так, чтобы они ушли.

— Тогда и архиепископ тоже? — спросила Ризе.

— Проницательное замечание. Генерал прекрасно служил на своём посту, но даже слишком прекрасно. Само его существование полностью подавляло раздоры вокруг него. Излишнее насилие, разумеется, запрещено, но умеренная его доля необходима. Такая борьба заставляет людей оттачивать себя и больше приближаться к славе Божьей. Поэтому он стал препятствием для человечества.

Иерофант продолжал, не останавливаясь.

— Архиепископ хорошо служил моим заместителем, но по какой-то непостижимой причине попытался восстать против меня. До самого конца я не смог понять его мотивов, но подозреваю, что время, проведённое на моём месте, заставило его неверно истолковать своё положение. Поднять клинок на меня, глашатая небес, — нелепо, но он не знал собственной цены. Как ни прискорбно терять Дар вроде его, я уверен: если это понадобится для их воли, боги даруют мне ещё одного подобного.

После всего сказанного Иерофант всё ещё улыбался той же улыбкой. Какой бы доброй она ни казалась, Ризе чувствовала лишь ужас. Был ли этот человек перед ней вообще человеком?

— Хм, ясно, — сказала Ноэль. — То есть вы нас похитили потому, что так проще заставить нас помогать вам с такими вещами.

— Не поймите неверно: я не стал бы поручать вам исполнять такие приказы собственными руками. Но да, в широком смысле вас могли бы попросить помочь с подобными распоряжениями. Однако прежде всего я хотел, чтобы вы обе поняли: у нас есть сила, способная приводить такие вещи в исполнение.

— Понятно. Предельно ясно.

— Правда? Я ведь ещё не рассказал третью причину...

— Не нужно. Верно, Ризе?

— Да... Если именно этого вы хотите от нас, наш ответ уже определён.

Столкнувшись с их бесстрашными выражениями, Иерофант изменился в лице. Оно стало почти обеспокоенным. Это не выглядело фальшью, но его беспокойство не могло изменить их решения. Они никогда не стали бы сотрудничать с человеком, который так радостно говорит о подобных злодеяниях.

— Как затруднительно. Кажется, я уже представляю, каким будет ваш ответ.

— Правда? — спросила Ноэль. — Уверена, вы попали прямо в точку.

— Именно, — добавила Ризе. — Если вы хотите от нас такого, мы отказываемся!

— Я так и знал, — сказал мужчина угрюмо. — Странно: когда я признаю кого-то подлежащим устранению, люди теперь всегда делают такие лица. Почему же?

— Они дают тебе то, что ты заслужил, — внезапно вмешался новый голос, и вместе с ним появилась его обладательница.

Ризе резко обернулась — и её глаза расширились. Ноэль нахмурилась, не понимая, кто это, но как иначе? Они могли говорить о ней, но Ноэль никогда её не видела.

— Это вы! — воскликнула Ризе.

— Давно не виделись, хотя прошло не так уж много времени. Уверена, тебе хочется сказать мне многое, но придержи это для меня, ладно? У меня есть дело к этому господину.

— Дело ко мне?

Знакомая женщина-демон надела самую сладкую улыбку.

— Именно. Уделите мне немного времени, Ваше Святейшество?

Уловка

Глядя на женщину-демона, Иерофант непонимающе склонил голову. Похоже, он действительно не представлял, о каком деле может идти речь.

Или, возможно, он мог представить, что она хочет обсудить, но не понимал, зачем ей вообще этим заниматься.

— Дело — это прекрасно, но могу я сначала спросить кое о чём?

— Разумеется, Ваше Святейшество. Я обязана хотя бы этим за аудиенцию у столь великого Иерофанта.

— Тогда, если не возражаешь... как ты сюда попала? Я предположил, что шум только что устроила ты, но, насколько я понимаю, мои верные последователи должны были отправиться тебя остановить.

— Всё просто. Неужели вы думаете, что я пришла бы на встречу с человеком вашего положения без сопровождения? Уверена, мой сообщник сейчас как раз держит ваших людей очень занятыми.

— Сообщник? Но я чувствую, что ты единственный демон здесь.

Поняв, что тот, кто работает с женщиной, не демон, Ризе мгновенно подумала об одном юноше. Ноэль, видимо, пришла к тому же выводу: они обменялись взглядами, которые сами собой превратились в улыбки. Разумеется, доказательств у них не было, но они просто знали.

Пока они без слов переговаривались, Иерофант и демон продолжали мериться взглядами. Оба улыбались, но настроение было совсем не радостным.

— Что ж, — сказала женщина, хихикнув, — вы, наверное, слишком упрямы, чтобы понять. И именно это упрямство приведёт вас к гибели.

— К гибели, говоришь. Значит, твоя цель такова, как я и думал.

— Верно. Вы привели к гибели десятки тысяч, и теперь настал ваш черёд. Но это ведь естественно, правда? Обрекши столько людей на жалкий конец, вы не можете сказать, что сами свободны от воздаяния. Есть такая маленькая вещь — карма.

— Подумать только, демон вроде тебя читает мне лекцию о законах мира...

— Удивлены? По-моему, это вполне логично. Как бы вы, ваша Церковь или весь мир ни смотрели на нас и ни судили нас, мы всё равно такие же люди.

— Вздор, — выплюнул он.

Ризе не была уверена, на что именно намекала женщина-демон, но этот намёк лишил Иерофанта самообладания. Улыбка исчезла, а блеск в его глазах стал холодным и тусклым.

— Хорошо, — сказал он. — В твоих словах есть смысл. Как бы то ни было, мне ещё многое нужно сделать. Если мне и суждено пасть, то лишь после того, как всё будет завершено. Сегодня конец наступит для тебя.

— Ах, какие громкие слова, — ответила она. — Вы забираете у людей благословения. Вы забираете у людей жизни. Но сами цепляетесь за этот мир, как жалкое ничтожество. Думаете, сможете убить меня, недоделанный рассказчик?

— То же самое я мог бы сказать тебе. Как бы силён ни был твой Навык, против меня он не сработает. Я думал, ты знаешь это лучше кого бы то ни было. Как ты намерена меня сокрушить?

— Ох, прошу вас. Неужели вы думаете, что я забрела сюда без козырей в рукаве? Вы одновременно переоцениваете и недооцениваете меня. Вы — воплощённое зло, живущее среди людей. С начала времён всегда существовал только один вид людей, способных вас поразить.

— Хорошая речь, — сказал новый голос, — но весь твой план сводился к тому, чтобы перекинуть это на кого-то другого?

Синяя молния рассекла воздух, дугой устремившись к Иерофанту и демону. Первый спокойно смотрел, как она рассеивается, не долетев до него, а вторая в панике отпрыгнула.

— Эй! Ты чуть меня тоже не задела!

— И что? Если рядом с моей целью стоит демон, я, само собой, ударю по обоим.

— Ох, предупреждать надо заранее! Мне пришлось уворачиваться, а не принимать удар в лоб!

— Ух, и вот это тебя волнует? — Новоприбывшая с недовольным лицом была знакомой девушкой. Чёрные волосы, чёрные глаза, меч на плече, а сам клинок сиял синей электричностью. Ошибки быть не могло: Акира.

— Акира? — недоверчиво сказала Ризе. — Как ты здесь оказалась?

— А? Ну... честно говоря, я была не особо за то, чтобы ввязываться в эту схему, но чем больше слушала, тем меньше у меня оставалось выбора. К тому же я решила, что стоит взглянуть на человека, который пытается меня убить.

— Избранница? Вот уж неожиданность: и что демон вроде тебя попросил её о помощи, и что она согласилась. Для начала, как ты призвала её сюда?

— Полно, Ваше Святейшество. Разве не вы велели мне привести обратно носителя Дара? С вашего разрешения телепортировать кого-то прямо сюда — сущая мелочь.

— Понимаю. Похоже, я неосторожно выбрал слова. Учту на следующий раз.

— Не волнуйся, следующего раза не будет, — сказала Акира. — И кто тут согласился помогать? Я использую её, чтобы разом убрать все свои занозы.

Демонесса хихикнула.

— Вы ещё и меня угостите боем? Я бы с радостью, но, боюсь, на меня у вас времени не останется. Эта штука — сущий монстр.

— Цк, знаю. Ненавижу это признавать, но... — Акира скривилась, глядя на Иерофанта. — Этот тип и правда уродец ещё тот.

Честно говоря, Ризе не понимала, о чём они говорят, и Ноэль тоже. Их взгляды снова встретились. Они прищурились, пытаясь понять, что упускают, но в итоге лишь озадаченно склонили головы.

И всё же Акира явно не шутила. Должно быть, существовала какая-то область, которую они не могли ощутить.

Поняв, что мирным разговором дело не закончится, они отступили — хотя Ноэль, похоже, злилась, что ей приходится это делать. Акира шагнула вперёд вместо них.

— Ну что, — сказала она. — Обойдёмся без любезностей, да?

— Именно, — ответил Иерофант. — Ты застала меня врасплох, но, возможно, это скрытое благословение. Теперь я смогу решить сразу два дела и показать леди Ризе свою силу. Уверен: увидев эту божественную мощь, вы поймёте величие богов и охотно перейдёте на мою сторону.

— Простите, что вмешиваюсь в вашу маленькую фантазию, — сказала демонесса, — но этого не случится. Здесь и сейчас вы встретите своего создателя.

— Я лишь слуга воли богов. Если они пожелают моего конца, пусть будет так. Но я знаю, что они этого не пожелают.

— Ха! — рассмеялась Акира. — Тогда пора проверить, прав ты или нет, на собственной шкуре!

Из клинка Избранницы хлынула молния. Когда Акира ударила мечом по полу, разряд помчался к Иерофанту. За молниями к цели одновременно рванули Акира и женщина-демон.

Ризе немного знала о бое, но дальше простейшей самообороны её знания не шли. Во-первых, большего ей не требовалось, а во-вторых — у неё попросту не было таланта. Поэтому она не занималась боевыми искусствами и всё равно не смогла бы их освоить.

И всё же даже она понимала происходящее перед глазами: трое сражающихся находились на совершенно ином уровне.

— М-да, самооценку это убивает, — сказала Ноэль. — Я бы сказала, что я из сильных, но ступи я туда — меня бы испарило.

— По-моему, это совершенно нормально, — ответила Ризе. — К тому же твоя специализация — кузнечное дело, Ноэль.

— Знаю, знаю, но это всё равно обидно.

Это был скорее не бой, а явление природы, какая-то стихийная катастрофа. Пол трескался и рассыпался, молнии метались во все стороны, оглушительная какофония отдавалась вокруг. Акира размахивала мечом, женщина-демон била ногами, и пространство вокруг Иерофанта превращалось в локальную войну. Сколько людей вообще могли бы вмешаться в такую схватку и не быть мгновенно уничтоженными? То, что Иерофант был одним из них, свидетельствовало о его силе.

— Цк, этот ублюдок стоит с такой самодовольной рожей. А вот так?!

— Вовсе нет, — сказал ей Иерофант. — Откровенно говоря, я поражён. Какая невероятная сила у вас двоих, раз вы не даёте мне перейти в контратаку! Я был прав, решив устранить вас как можно скорее.

— Я бы, может, и оценила комплимент, если бы вы не отбивали каждую атаку, — сказала демонесса. — И ещё следите за всем вокруг! Всё хуже, чем я предполагала!

— Меньше болтовни, больше ударов! — крикнула Акира. — Серьёзнее, демон!

— Как грубо! Я и так серьёзна! — возмутилась женщина. — Но как можно воодушевиться боем с таким противником? Хотя сейчас, пожалуй, не время!

По их перебранке можно было подумать, будто у Избранницы и демона столько же свободы, сколько у Иерофанта, но это было не так. Их лица выдавали всё, даже если не следить за самой схваткой. А если следить, Иерофант не сделал ни шага и не получил даже пятна на одежде, не говоря уже о ранении.

Их удары блокировались в последний миг перед попаданием. Должно быть, вокруг него был какой-то барьер, но даже с ним странно было, что он способен продолжать отражать такое множество атак. Ещё страннее было то, что удары Акиры и демона обладали силой, достаточной, чтобы разрушать всё вокруг. Как уже сказано, сам Иерофант оставался цел, но пространство вокруг него выглядело как поле боя. Такими темпами пострадал бы не только пол рядом с ним, но и всё здание. Появлялись не лёгкие трещины — происходило настоящее разрушение.

И всё же Ризе не нужно было бояться, что здание обрушится: повреждения восстанавливались сразу после появления.

— Это серьёзная проблема, — сказала демонесса. — Даже если с шансом один на миллион мы попадём, он, возможно, просто полностью это проигнорирует!

— Не один на миллион, — поправила Акира. — Но да... что с этим делать, я не очень понимаю!

— Ах, на этот счёт можете не беспокоиться, — сказал мужчина. — Я способен восстанавливать только неодушевлённые предметы к их первоначальному состоянию... и это ещё одна причина, по которой мне очень хотелось бы заручиться сотрудничеством леди Ризе.

— Размечтался, — сказала Акира. — Ты здесь и сейчас сдохнешь... Эй, погоди. Ты сказал «восстанавливать»? Постой, это ты использовал эту силу на базе демонов?

— Базе? У демонов множество опорных пунктов, так что боюсь, не совсем понимаю, о чём ты.

— Если речь о той, что в южной части королевства Адастера, то да, мы позаимствовали его силу, — ответила демонесса. — Хотя и не напрямую.

— Ах, о той. Да, там я приложил руку. В Адастере становилось слишком мирно. Я сделал это, чтобы помочь людям снова вспомнить мысль о самосовершенствовании через борьбу.

— Понятно, — сказала Акира. — Я и так знала, что ты творишь мерзость, но теперь всё ясно. Тебе нужно умереть. Сейчас же!

В ярости атаки Избранницы стали ещё свирепее... но безрезультатно. Все удары по-прежнему рассеивались прямо перед целью. Разумеется, никто не думал, что этот фарс будет продолжаться вечно. Каким бы мощным ни был барьер, за отражение атак приходилось платить какую-то цену. То же касалось и восстановления окружения. В какой-то момент силы Иерофанта должны были иссякнуть.

Проблема была лишь в том, что Акира и демон, скорее всего, достигнут своего предела раньше. Особенно Акира: она без колебаний выпускала молнии, и на её лице уже проступали признаки усталости. Иерофант же ещё даже не вспотел. Полностью не уставшим он быть не мог, но очевидно чувствовал себя лучше. Хуже того: он ещё не атаковал, но это не значило, что он не способен атаковать. Такими темпами они просто проиграют войну на истощение. И им не требовалось, чтобы Ризе это объясняла. Если бы они могли что-то сделать, они бы уже сделали.

Внезапно лицо Акиры на долю секунды исказилось. Она тут же восстановила самообладание и бросила взгляд на демона. Раз даже сторонние наблюдатели уловили его смысл, женщина-демон тем более всё поняла: она обрушила на Иерофанта шквал быстрых атак, пока Акира отпрыгивала назад.

Избранница подняла меч к небу и произнесла:

— Молния, внемли мне: пронзи, небесный разряд!

Сверху раздался оглушительный грохот. Молния Акиры пробила потолок насквозь.

Ризе уже видела это заклинание, когда Акира тренировалась с Алленом. Но разве тогда она не пыталась попасть прямо в него? Ризе предположила, что Акира отпрыгнула, чтобы не попасть в собственную зону поражения, но такими темпами удар пришёлся бы по женщине-демону. Она и правда собиралась поразить их обоих?

Нет. Молния упала не на двух сцепившихся в бою, а на меч Акиры. Это было не саморазрушение, а способ зарядить клинок Избранницы силой её магии. Акира подняла руки, скручивая верхнюю часть тела, как натянутый лук... и в следующее мгновение отпустила напряжение.

— С дороги!

Женщина-демон подчинилась. До последнего мгновения она продолжала натиск, не давая Иерофанту двинуться, а затем шагнула в сторону прямо перед ударом. На её месте пронеслась человеческая стрела, окутанная молнией небес и собственной синей молнией Акиры.

Со звоном разбивающегося стекла пространство перед лицом Иерофанта треснуло... и только. Клинок Акиры приблизился к нему сильнее, чем все прежние атаки, но кончик лишь слегка оцарапал мужчине щёку и остановился.

— Это действительно удивительно, — сказал он. — Подумать только, ты сумела меня ранить. Гордись, Избранница: ты первая, кому это удалось за все годы с тех пор, как я принял мантию Иерофанта. Увы, этого недостаточно, чтобы победить меня.

Акиру отбросило назад ещё быстрее, чем она атаковала. Она с оглушительным ударом врезалась в стену и откашляла большой сгусток крови. Губы женщины-демона изогнулись — совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Ризе даже издалека почувствовала её тревогу.

— Это... далеко не идеально, — сказала демонесса. — Честно говоря, всё действительно хуже, чем я думала. Подумать только, вы настолько сильны... Ваше Святейшество, вы и правда монстр.

— Если монстры — это существа, превосходящие человечество, возможно, ты права, называя меня так. Полагаю, обычный человек увидел бы и Бога как своего рода монстра.

— Ха! — хрипло сказала Акира. — И что? Ты... кх... хочешь сказать, что ты бог?

— Ты продолжаешь удивлять меня снова и снова. Ты не только осталась цела, но и способна говорить! Ничего меньшего я и не должен был ждать от Избранницы.

Похвала Иерофанта была искренней, но эта искренность только доказывала, насколько ниже себя он ставил Акиру. И это было холодной, жёсткой правдой. То ли поняв это, то ли просто от боли, Акира поморщилась.

— Цк... Высокомерный ублюдок... Я ещё не умерла, знаешь ли.

— Ты намерена снова сражаться? Мне не по душе причинять излишние страдания, поэтому я предпочёл бы, чтобы ты поскорее приняла смерть. Не тревожься: такова воля богов, ради блага всех, кто придёт после тебя.

— Хе. Всех после меня, значит? Мне плевать, что будет после моей смерти.

— Вот как? Как прискорбно. Но, что бы ты об этом ни думала, твоя сила станет кирпичиком для будущего, так что можешь быть спокойна.

— Заткнись! Я сказала, мне плевать! Да кто ты вообще такой?!

— Полностью согласна, — вмешалась демонесса. — Эта игра в бога становится ужасно утомительной.

— Говорите что угодно, но эта стычка ясно показала: я действительно несу волю богов. Если бы я ошибался, меня давно бы убили. То, что я всё ещё жив, доказывает: я воплощение божественной воли.

— Звучит скорее как бред мужика, дорвавшегося до власти, — выплюнула Акира. — Хотя, наверное, я сейчас просто похожа на жалкую проигравшую. Ничего толком не скажешь, когда проиграла именно ты.

— Сдаётесь? — спросила женщина-демон. — Я, знаете ли, пока не собираюсь бросать.

— Это здорово, но что мне с этим типом делать? — Акира выглядела готовой сдаться. Казалось, она ещё могла продолжать бой, но, может быть, получила больше урона, чем показывала. Или разрыв между её силой и его оказался настолько очевиден, что она потеряла волю к борьбе.

Несомненно было одно: она собиралась выбросить полотенце... но затем её губы растянулись в улыбке.

— Но знаешь, я примерно это понимала ещё до начала. Все зовут меня Избранницей, но настоящей героиней я всё равно пока не стала. До главной роли мне ещё расти и расти, так что сейчас всё, что я могу, — это отыграть пролог.

— О чём ты говоришь? — спросил Иерофант, озадаченно глядя на неё.

— О чём я говорю? — Акира рассмеялась над ним так, будто он был безумен. — Да о том, что я закончила тянуть время! После той молнии, которую я вызвала сверху, он должен точно знать, где мы.

В тот же миг стена напротив места, куда отбросило Акиру, исчезла. Просто пропала без следа.

А через зияющее отверстие вошёл юноша. Очень знакомый юноша.

— Признаю, это сильно помогло. Я уже начал здесь плутать.

Аллен пожал плечами, как всегда, и Ризе невольно улыбнулась.

Остатки героя

Аллен оглядел обстановку и вздохнул. Акира лежала у дальней стены с серьёзными ранами, но не настолько тяжёлыми, чтобы ей угрожала смерть. Она справится сама — более того, наверняка разозлится, если он полезет помогать.

Женщина-демон выглядела вполне здоровой, так что помогать ей тоже не требовалось. Он чувствовал, что Анриетте и Милен, стоявшим у него за спиной, ещё есть что ей сказать, но лично его устраивало, как обернулась их сделка. Почему-то она смотрела на него потрясённо, но Аллен сомневался, что ему нужно обращать на это внимание.

Что до Ризе и Ноэль, он знал, что они будут здесь, но увидеть их собственными глазами — целыми и невредимыми — значило наконец успокоить тревогу.

И наконец...

— Рад знакомству, Ваше Святейшество.

— Это действительно наша первая встреча... но кто ты?

Аллен решил, что этот мужчина лет двадцати с небольшим и есть Иерофант, по общей атмосфере, но тот явно был слишком молод для известных Аллену сроков. Должно быть, дело в Даре. В этом мире он с таким ещё не сталкивался, но в прошлой жизни видел несколько подобных случаев.

Иерофант смотрел на него недоверчиво, но Аллен пока проигнорировал это и осмотрел комнату. Демонесса говорила, что пойдёт вперёд, и, похоже, это было самое глубокое место Собора. Комната была на порядок меньше молитвенного зала, где он только что был, но всё равно достаточно просторной.

Главное отличие заключалось в том, что здесь не было украшений молитвенного зала. Зато пол покрывали письмена; разглядеть всю картину сразу было трудно, но, вероятно, это был магический круг. Аллен поднял взгляд к потолку и увидел там похожий узор. Он находился дальше, поэтому было даже проще понять: это и правда магический круг.

Две рунические схемы в самом глубоком месте Собора, в комнате, куда — по словам женщины-демона — могут войти лишь считаные люди даже среди тех, кому доступен сам Собор. Будет ли предвзято предположить, что это место для какого-то ужасного ритуала? Впрочем, сейчас это не имело значения, если не собиралось влиять на него.

Аллен снова посмотрел на Иерофанта, который всё ещё смотрел в ответ. Затем обратился к Ризе:

— Значит, этот тип — причина всей этой заварухи?

— Ну да, — ответила она, — но откуда ты знаешь? Ты ведь не слушал наш разговор?

— Нет. У меня были дела, так что до сих пор я носился по всему месту.

— Думаю, не ты был тем, кому пришлось носиться, — заметила Анриетта.

— Это скорее описывает твоих противников, — добавила Милен.

Аллен пожал плечами. Да, враги выглядели довольно занятыми, но он срезал их прежде, чем они успевали увидеть его лицо. Может, «носился» было преувеличением, но сам он тоже был вполне занят.

— Тогда откуда ты знаешь, что за всем стоит он? — спросила Ноэль.

— А? Ну... я вроде как просто понял по ситуации.

Демонесса рассказала ему только самый минимум. Сейчас они сотрудничали, но после всего этого, скорее всего, станут врагами, так что раскрывать будущему противнику больше необходимого было бы глупо.

Но даже этих минимальных сведений хватало, чтобы догадаться: Иерофант стоит за множеством проблем, с которыми они столкнулись. Похоже, конечной целью демонессы был сам Иерофант, а Акира явно тоже с ним сражалась. Ризе смотрела на него испепеляюще, а Ноэль выглядела так, будто прыгнула бы ему в горло, если бы могла. Все подсказки сходились.

— Не думаю, что обычный человек догадался бы, — вздохнула Ризе.

— Для тебя всё как обычно, наверное, — сказала Ноэль.

— Что ты разобрался, я ещё могу понять, — сказала демонесса, — но как, во имя всего, ты сюда попал? Что случилось с отрядами подавления, которые пошли в вашу сторону? Они достаточно сильны, чтобы отогнать нас, демонов, если мы нападём. Ты хочешь сказать, что вы втроём победили их всех своими силами?

— Ну да, наверное.

— Эй, мы ничего не делали, — сказала Анриетта.

— Аллен справился с ними один, — добавила Милен.

Всё это было правдой, но Аллен не мог избавиться от ощущения, что противники изначально были не такими уж сильными. Да, основы у них были, и, возможно, их можно было назвать элитой, но он сомневался, что они смогут победить отряд демонов. Может быть, они специализировались на групповом бою, и тогда потенциально могли бы сдержать демонов. Но в таком случае им следовало идти на него строем, чтобы использовать свои сильные стороны. Они этого не сделали, а значит, в любом случае им не хватало опыта.

— Вот как? — сказала демонесса. — Похоже, я была права насчёт тебя... или, возможно, очень, очень ошибалась. Так или иначе, теперь мне есть чего ждать с ещё большим нетерпением!

Она радостно рассмеялась.

Но затем её взгляд внезапно изменился так, что у Аллена возникло дурное предчувствие. Может, он сказал лишнее, но долго обдумывать это ему не дали.

— Ты... победил их? Один? — Иерофант прищурился так, будто его озарило. — Теперь, когда я думаю об этом, было немало дел, которые не могли быть работой одной леди Ризе или Ноэль. События в Адастере я списал на тех презренных глупцов, но не ты ли стоял за ними?

Аллен догадывался, о каких «глупцах» идёт речь. Собственно, они и правда были глупцами. Но слышать, как о них говорят таким образом, было неприятно.

— А если это был я? — спросил он.

— Если это был ты... тогда всё сходится.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё обретает смысл. — Лицо мужчины сияло, словно он разгадал невозможную загадку. — Я был так озадачен. Не имело смысла, что леди Ризе встаёт у нас на пути, ведь она тоже избрана богами. Могла ли она вмешаться, чтобы помочь нашему делу? Конечно. Но навредить ему? Это не укладывалось в голову. Но если это ты мешал нам, тогда всё встаёт на места. Более того, не ты ли сбил с пути и Избранницу? О, какое откровение! Если я сражу тебя, Избранница наверняка тоже придёт в себя. Какой благословенный день!

Поскольку Иерофант начал сыпать непонятной бессмыслицей, Аллен посмотрел на Ризе, пытаясь понять, что происходит, но она выглядела такой же потерянной.

Да, тут тебя не виню... — подумал он.

Демонесса вздохнула и сказала:

— Эта штука убеждена, что является Богом, и нарочно переиначивает всё под себя. Тошнотворно, правда?

— Думайте обо мне что угодно, — ответил Иерофант. — Но истина остаётся истиной.

— Истина, значит? Что ж, с определённой точки зрения Аллен, возможно, и не избран богами. В конце концов, у него нет Дара.

— Анриетта?

Удивившись внезапному замечанию спутницы, Аллен посмотрел на Анриетту. В её глазах горели ярость и презрение. Похоже, у неё, как у бывшей ученицы, были свои счёты с утверждениями Иерофанта. Если ей есть что сказать, Аллен был не против дать ей высказаться.

— Подумать только, этот человек отвергнут богами! — воскликнул Иерофант. — Неудивительно, что он пойдёт на такие меры, чтобы остановить нас. Это воистину должно быть послание свыше: уничтожить тех, кто противится богам, и пробудить избранных к их истинной судьбе!

— Но это работает только если ты считаешь, что Дары — доказательство избранности богами, — ответила Анриетта. — Ты всё понял наоборот. Аллен — тот, кого боги выбрали.

— Простите? Что за вздор вы несёте? Дары — это силы, дарованные нам богами, свидетельство нашего благословения, и...

— А я говорю, что ты ошибаешься. Для начала: ты правда думаешь, что у Бога есть время лично подбирать милости для каждого человека? Дары, конечно, благословение, но всего лишь костыли. Мы получаем их потому, что без них жить трудно.

Мужчина неуверенно рассмеялся.

— Что? Боже, послушайте себя. Такого не может быть!

— А значит, если у тебя нет Даров, боги решили, что помощь тебе не нужна. Те, у кого нет Даров, — истинно избранные, способные жить в этом мире такими, какие они есть.

На самом деле Аллен получил от того самого бога три силы, так что теория Анриетты была не совсем точна... но, вероятно, это было намеренно. Её рассказ был преувеличением, но она произносила его с абсолютной уверенностью, словно заявляла: ей известна единственная истина.

При всех своих отрицаниях Иерофант бледнел с каждой минутой. Похоже, ему действительно показывали сторону мира, о которой он не думал. С точки зрения Аллена, даже если бы Анриетта говорила чистую правду, он не понимал, в чём тут великая важность. Как человек, которого в прошлой жизни бог действительно лично выбрал, он считал себя вправе сказать: хуже ничего нет. Это не та вещь, о которой стоит заботиться. Избран человек или нет, лучше всего люди живут, когда делают то, что хотят. Иначе... впереди остаётся только сожаление.

— Хе... Ха-ха! Я понял вашу игру! Вы правда думали, что сможете сбить меня с пути? Нет, не меня. Моя вера защитит меня от ваших лживых речей. Но уверен, другие не так стойки. Придётся избавиться от вас, пока вы не успели проникнуть им в уши и развратить верующих.

— У тебя всегда «избавиться», когда становится неудобно. Бог правда так удобен?

— Видите? — сказала демонесса. — Я же говорила: он нарочно переиначивает всё. Вам стоит кое-чему поучиться у нас, демонов. Мы, может, и ходим по миру, затевая ссоры, зато признаём собственный выбор. Наш мятеж — сейчас и всегда — совершается по нашей воле.

— Довольно. Я больше не стану слушать ересь. Не знаю, почему вообще терпел это с самого начала. Со злом нужно разбираться быстро.

Иерофант, переполненный враждебностью, был готов убивать. Для старика у него был удивительно вспыльчивый характер — или, может быть, именно потому, что он был стариком. Как бы то ни было, Аллен был рад, что разговоры закончились. Он принял решение ещё до того, как беседа началась. Если этот человек — источник всех бед, Аллену нужно лишь уложить его в землю и забрать Ризе и Ноэль домой.

— Ладно, раз ты наконец настроился, давай покончим с этим.

Аллен рванул вперёд.

В тот миг, когда он опустил меч, раздался высокий звон, и его рука остановилась в неестественном месте. Прямо перед соприкосновением какая-то невидимая сила преградила ему путь.

— Хе-хе. Как бы силён ты ни был, благословение богов на моей стороне. Ты не сможешь и пальцем меня...

Меч Катаклизма: Звероруб.

Не дав мужчине договорить, Аллен вложил силу в руку и снова ударил вниз. На этот раз он почувствовал лишь слабое сопротивление и чистым диагональным разрезом рассёк тело Иерофанта, из раны брызнула кровь.

— Что? Но... что? Как? У меня ведь боги...

— Ты называешь это благословением, но просто искривляешь пространство, верно? Я уже видел демона с похожей силой. Или хочешь сказать, что боги благословляют и демонов?

— Безбожник!

Иерофант выпустил какую-то ударную волну, но Аллена там уже не было. Пока лицо главы Церкви искажали гнев и боль, Аллен лишь вздохнул.

— Признаю, у тебя сильные способности, но они какие-то... разбросанные? Будто ты даже толком не умеешь ими пользоваться.

— Конечно, не умеет, — вмешалась демонесса. — Дар Иерофанта позволяет ему красть чужие Дары. Похоже, там есть ограничения, но он может собирать всякие мощные способности, которыми сам не владеет. Наверное, коллекция ударила ему в голову.

— Такое часто бывает с подобными Дарами, — сказала Анриетта. — Если думать головой и подбирать сочетания под себя, это потрясающая возможность, но хитрость невозможна, когда тонешь в жажде силы.

— Болтайте сколько хотите, — сказал Иерофант. — Хорошо! Я не хотел втягивать в это Собор, но придётся выложиться полностью. Потом не спеша всё восстановлю, когда вы перестанете мозолить мне глаза.

Тело мужчины начало расширяться. Лучше описать это было нельзя: он вырос больше чем вдвое и стал около пяти метров ростом. Его кожа потемнела сильнее, чем у амазонок, пока не стала угольно-чёрной, а глаза засияли багровым. Ногти срослись с пальцами в длинные когти, из головы вырвались два рога, за спиной выросли крылья. Когда превращение закончилось, от его прежних черт не осталось ничего.

— Ого, — сказал Аллен. — Это ещё что...

— Это демон? — спросил кто-то.

— Меня звали? — откликнулась женщина. — Но нет, это не один из нас. В этом случае трудно сказать, кто настоящий демон.

— Я слышала, что историю о рогах у демонов придумали, чтобы их проще было запоминать, — сказала Анриетта, — но, может быть, слух пошёл отсюда.

— То есть глава Церкви, объединившийся с демонами, сам оказался демоном? — Аллен рассмеялся. — Да бросьте, это уж слишком шаблонно.

— Не говори так, — пропела демонесса. — Лично я считаю, что эта уродливая форма идеально подходит его уродливому сердцу.

Иерофант глянул на них, обрывая насмешки. Его глаз больше не был человеческим — он стал похож на глаз рептилии.

— Признаю, эта форма уродлива. Я стараюсь не выводить её на свет, но не могу сидеть сложа руки перед врагом богов!

— Аллен, — сказала Ризе, — когда ты успел стать врагом богов?

— Знаешь, я и сам не уверен. Если гадать, то, наверное, несколько минут назад.

Он ответил на шутку Ризе своей, но было ясно: она держится изо всех сил. В её глазах был страх — и как ему не быть перед таким чудовищем?

При его росте в мире хватало монстров и крупнее Иерофанта. Но, вероятно, у него была какая-то способность, излучающая ауру устрашения. Давление исходило от него сильнее, чем от дракона, с которым Аллен сражался раньше; любой обычный человек потерял бы сознание от страха.

Ризе прекрасно сохраняла спокойствие, но, возможно, потому, что к страху примешивалось кое-что ещё: её вера в Аллена. Она могла оставаться в здравом уме перед этой чудовищностью, потому что Аллен был рядом и потому что верила: он с этим справится.

Нести на плечах такое доверие — и не ответить на него? Как тогда Аллен мог бы назвать себя мужчиной? К тому же угроза, которую представлял Иерофант, была настоящей. Он не использовал новую форму эффективно, но это также означало, что он не контролировал дарованную ею силу. Он не просто громко говорил: он действительно мог превратить Собор в груду обломков.

— Слушай, извини, что так поступаю после того, как ты показал козырь, но я не думаю, что выдержу с тобой обмен ударами. Закончу всё одним ударом, — объявил Аллен.

— Ха-ха! Даже как блеф — похвально, что ты осмелился сказать такое именно мне! Этого и следовало ждать от врага богов. Хорошо. Я покажу тебе всё, на что способен! Сгинь, грешник! Сегодня день, который запомнят: день, когда я докажу свою преданность!

Зверь поднял руки. Сила, копившаяся в них, должна была не просто разрушить Собор, а стереть его так, чтобы даже обломков не осталось. Очевидно, Ризе и Ноэль тоже не пережили бы этого, но это больше не казалось для него важным.

— Это злоба в чистом виде, — сказал Аллен. — Уверен, в самом начале ты правда хотел сделать мир лучше, но теперь возвращаться поздно. Единственная милость, которую я могу тебе дать, — позволить умереть человеком.

— Что ты несёшь?! Я всегда был человеком, как всегда был слугой богов! Вот почему я, я...

— Прости, я больше не могу это терпеть. — Аллен смотрел, как Иерофант наносит удар. — Всё кончено.

Он видел, как к нему несётся масса чистого насилия...

Меч Катаклизма: Абсолютный конец.

...но она так и не достигла его.

Остался лишь мягкий ветерок. Аллен перевёл взгляд на Иерофанта, которого чисто рассекло надвое.

— Этого... не может... быть! Я... я был избран!

С этими последними словами Иерофант рассыпался на тонко нарезанные кусочки, которые подхватил ветер, чтобы больше никогда не показывать миру.

Медленно выдохнув, Аллен вложил меч в ножны. В пространстве прозвучал тихий щелчок, отмечая конец битвы.

— Зачем ты уничтожил все его следы? — спросила Анриетта. — Не обязательно было заходить так далеко.

— Ну, не то чтобы я сильно на него злился, и, наверное, объяснять всё было бы проще, оставь я тело, но... мне как-то не по себе от мысли, что он останется трупом, похожим на монстра. Понимаешь?

— Мягкий, как всегда.

— По-моему, это очень на тебя похоже, Аллен, — вмешалась Ризе.

— Она права, — согласилась Ноэль.

— Да, это очень в его духе, — сказала Милен.

Аллен пожал плечами в ответ на их замечания и повернулся, чтобы вернуться к группе.

Пейзаж ушедшего сна

Лёжа на спине, Аллен смотрел в знакомый потолок.

Это был не самый достойный способ отдыхать, но ему было всё равно. В конце концов, он впервые почти за полгода оказался дома. Никто не мог отнять у него право бездельничать. Тем более когда он был дома один.

— Но всё же, какая же каша из всего этого вышла.

Можно было спорить, сколько событий действительно относилось к одному большому происшествию, но, по мнению Аллена, всё началось в тот момент, когда он вернулся из империи, а Акира привела с собой Хлою.

С тех пор он разведал демоническую крепость на юге, помог амазонкам на родине Милен, а когда решил, что всё улажено, похитили Ризе и Ноэль.

После множества поворотов он в итоге оказался в Соборе. Ему казалось, что самое трудное позади, но выяснилось: всё только начинается. Однако когда Иерофант был повержен, Аллен и его друзья уже были готовы оставить всё позади. Все — Анриетта, Милен, Акира, Ноэль — собирались уйти из Собора... кроме Ризе.

— Церковь окажется в смятении, — сказала она остальным, — поэтому нам стоит помочь, чем сможем.

Да, впереди Церковь ждали трудные времена. Она уже испытывала сложности после потери архиепископа как фактического лидера и ещё не успела найти ему замену. Иерофант был единственной причиной, по которой всё продолжало работать как обычно, а теперь и его не стало.

Хуже того, Аллен развеял тело Иерофанта в воздух, так что они даже не смогут подтвердить его смерть — только объявить пропавшим. Он и так был в основном отсутствующим лидером, но между «не присутствует» и «не жив» лежит огромная разница. Любая попытка продолжать дела как прежде стала бы временной заплатой, которая довольно быстро развалится.

Кроме того, существовали доказательства нападения на Собор. Возможно, это можно было бы замять, ведь людей там изначально было немного, но магию Акиры трудно было бы проигнорировать. Молния, оставившая огромную дыру в потолке? На хорошо заметном месте? При, вероятно, десятках свидетелей? «На Собор напали, а Иерофант пропал!» Как тут не ждать паники, если люди услышат только это?

Ризе считала, что несёт хотя бы небольшую долю ответственности, и потому хотела помочь. Никто не понимал почему: её единственная роль заключалась в том, что её похитили. Но вдохновитель этого похищения уже не мог взять вину на себя, а злой лидер не должен был автоматически обрекать всех членов Церкви. Да, они сотрудничали с демонами, но в целом всё ещё служили огромному числу людей — хотя бы через такие службы, как Церемонии благословения.

Решение не позволить Церкви сорваться в хаос было разумным, даже если мотивы Ризе больше сводились к желанию не создавать бед тем, кого заденут последствия. Это было не только правильно; все присутствующие знали, насколько упрямой бывает Ризе. Они понимали: если не согласятся помочь, она останется одна, и потому нехотя задержались.

Впрочем, понадобился всего месяц. Потеря двух верхушек организации, конечно, тяжёлый удар, но они были не единственными руководителями. Пока удастся без происшествий уладить преемственность, новое руководство само разберётся.

Разумеется, группа Аллена не могла действовать открыто. Они не принадлежали к Церкви, поэтому помогали восстанавливать Собор или рылись в тайных комнатах в поисках важных документов, отправляя приличные новым лидерам, а сомнительные — подальше.

Хаос ещё не закончился, но Церковь стабилизировалась, и когда остальную реставрацию лучше было оставить её людям, Аллен воспользовался возможностью наконец вернуться домой.

Но стоило ему добраться до отдалённого городка, как возникла новая неприятность — хотя эта, в каком-то смысле, была его собственной виной...

Лёжа на кровати и вспоминая всё это, Аллен вздохнул.

— Интересно, было бы иначе, если бы я не заглянул в гильдию?

Вернувшись, он подумал: Ах да. Я же попросил гильдию заняться всеми отчётами. Интересно, как там дела?

Чтобы удовлетворить любопытство, он решил зайти туда перед тем, как отправиться домой, — тяжкая ошибка. Его подхватили, и на него обрушился шквал вопросов о том, как он обнаружил две демонические крепости.

— Если бы я просто пошёл домой, то хотя бы успел бы перевести дух. Хотя в итоге это, наверное, мало что изменило.

Сколько бы его ни допрашивали, Аллену было нечего рассказать. Вообще-то такие вопросы следовало задавать Акире, но к тому времени они уже давно разошлись: Акира успела отправиться в своё следующее приключение. Можно было назвать её везучей, но у Аллена было подозрение, что она знала о поджидающих неприятностях и заранее сбежала.

Так или иначе, ему удалось вывернуться, свалив всё на неё, но лишь настолько, чтобы угодить в новую проблему: его привели в поместье маркиза Лейграфа. Аллен был не против сообщить властям, где находится южная крепость, но она располагалась в опасном, не нанесённом на карты лесу... и его попросили пойти с ними проводником на разведку.

Честно говоря, у него не было причин подчиняться, но отказ означал бы, что люди маркиза пойдут к своей гибели. Зная это, Аллен уступил. Он уже бывал там и знал, насколько сильны местные монстры, так что всё оказалось не так плохо. Самым трудным было убедить солдат маркиза слушаться его. С их точки зрения он был каким-то случайным парнем — с какой стати подчиняться его приказам?

Но если бы они пошли по тому лесу сами, было очевидно, что они умрут. Аллен взялся за просьбу ради душевного спокойствия, так что позволить им погибнуть было явно нельзя. Опуская подробности: его попытки заставить их слушаться привели к учебному бою «один против всех»... но, эй, после этого они стали выполнять его приказы, так что, может, оно и к лучшему. Даже если он так и не понял, почему Милен, Ноэль и Анриетта присоединились к стороне солдат, добавив ему тревог.

В конце концов Аллен благополучно провёл людей через разведку, но почему-то привлёк внимание маркиза. Тот упорно настаивал, что познакомит Аллена со своей внучкой, но это очевидно вело к новым головным болям, поэтому Аллен снова и снова отказывался и в итоге победил. В последний раз, когда он видел маркиза Лейграфа, тот выглядел побеждённым. Наверное, совпадение.

И вот после всего этого прошло целых полгода, прежде чем Аллен снова смог бездельничать у себя дома.

— Хм, если оглянуться, становится видно, сколько всего случилось. Слишком много всего случилось с тех пор, как я сюда приехал...

Может, дело в этой местности? — подумал он. Переезд в империю тоже не был бы свободен от проблем, но отказ уезжать казался почти признанием того, что вся эта суета — его судьба...

— Ладно, неважно. Подумаю потом. А сейчас пора лечь, расслабиться и...

— Аллен, ты здесь?! Случилось что-то ужасное!

...отдохнуть, — мысленно закончил он, когда Ризе вбежала, тяжело дыша. Игнорировать её он не собирался, но его грызла одна мысль: Эй, это кажется знакомым.

— Эм... Что такое, Ризе? Что-то случилось? Я думал, ты у Ноэль.

Ноэль горела желанием «наверстать упущенное», поэтому Ризе пошла с ней присмотреть. Анриетта сказала, что никогда не видела, как работает Ноэль, и вместе с Милен присоединилась к ним. Аллен был уверен, что с ними всеми ничего не случится, но, очевидно, ошибся.

— Да, — сказала Ризе. — Софи появилась совершенно внезапно, и Ноэль похитили!

— Прости, что? Как такое вообще происходит?

Софи, как оказалось, было именем демона, которого они встретили во время истории с Собором. Тогда она исчезла, но однажды появилась снова лишь затем, чтобы назвать им своё имя. И, похоже, привязалась к ним: с тех пор время от времени заглядывала, чтобы их донимать. Но поскольку она ни разу не создала настоящих проблем — и поскольку Аллен не питал к ней особых претензий, — он до сих пор просто кое-как выпроваживал её. Так как же это случилось?

— Похоже, ей стало интересно посмотреть, как работает Ноэль, и она смотрела... пока Ноэль не закончила один из клинков. Тогда у Софи загорелись глаза, она сказала: «Я тоже такой хочу!» — и унесла Ноэль с собой.

— А, понятно. Да, я могу это представить. А что Анриетта и Милен?

— Анриетта прямо сейчас их выслеживает. Милен охраняет мастерскую Ноэль и наводит там порядок.

— А ты пришла позвать меня. Ясно. Думаю, она, скорее всего, вернёт Ноэль, когда наиграется, но она всё-таки демон, так что лучше перестраховаться.

Аллен поднялся, и Ризе виновато посмотрела на него.

— Что такое, Ризе?

— Просто... — Ризе сделала виноватую паузу. — Ты отдыхал.

— Нет, не беспокойся. Ты не виновата, что кто-то другой сделал глупость. К тому же я уже почти привык.

Аллен не пытался отмахнуться: недавняя суета и правда приучила его ощущать самое большее: А, опять? Ну, видимо, надо что-то делать.

И, честно говоря, пусть его жизнь была занятой, хаотичной и утомительной... проводить дни занято, хаотично и утомительно вместе с друзьями было не так уж плохо. Возможно, тихая жизнь, о которой он мечтал, уже была здесь.

Держа эту мысль где-то на краю сознания, он пожал плечами и вместе с Ризе отправился к очередному происшествию.

Нынешняя радость

Едва войдя в это место, Аллен почувствовал странность, хотя удивился, что не испытал чего-то большего. Перед ним было место слишком знакомое, но он давно смирился с мыслью, что, возможно, больше никогда его не увидит: поместье герцога Вестфельдта.

Однако за год с тех пор, как он так подумал, случилось очень многое. Собственно, каждый день был настолько насыщенным, что ему с трудом верилось: прошёл всего год. Если учесть это, неудивительно, что одно лишь возвращение в особняк не потрясло его так сильно.

— С возвращением домой, лорд Аллен.

Внезапный голос не застал его врасплох. Он повернулся и увидел пожилого мужчину, склонившегося в поклоне. Аллен знал, что тот там находится, и почувствовал его приближение, так что неловкую улыбку на его лице можно было объяснить только выбором слов.

— Сайлас, тебе не кажется, что «с возвращением домой» звучит немного странно?

История о том, как бывший главный дворецкий поместья Вестфельдт снова начал здесь работать, была несложной. После увольнения его и его спутников подобрал дом Линквист — почти исключительно по желанию Анриетты. Поэтому когда Анриетта официально «умерла», они снова остались без работы.

Но теперь, когда Ризе стала главой дома, а дому Вестфельдт вечно не хватало людей, не было причин не нанять группу слуг, знакомых с внутренним устройством семьи. Но это означало, что их преданность принадлежит Ризе. Аллен был сыном их прежнего хозяина, а поместье всё ещё носило то же имя, но сейчас он был всего лишь гостем.

— Прошу прощения, — сказал Сайлас. — Полагаю, для такого приветствия ещё слишком рано.

— Слишком рано? У меня вроде нет планов, которые позволили бы тебе сказать это в будущем.

— Правда? Я был убеждён, что вы пришли сюда, чтобы вновь... кхм, чтобы наконец занять место господина нашего поместья.

Аллену не пришлось долго думать, чтобы понять, что имеет в виду Сайлас, но он сомневался, что дворецкий говорит это всерьёз. Голова мужчины оставалась склонённой, лицо было скрыто, но вокруг него чувствовалась шутливая атмосфера.

— Не знал, что ты любишь шутить, Сайлас.

— Я служу дворянам, но сам я обычный человек. И, знаете, я шутил только наполовину. Леди Ризе возвращается лишь по подходящему случаю, а сегодня она здесь. Вы, лорд Аллен, даже не пытались вернуться сюда, но вот вы здесь. Разве не естественно, что я могу сделать кое-какие выводы?

Сайлас был не совсем неправ. Ризе сейчас находилась здесь, хотя обычно её здесь не было. Аллен вернулся впервые после изгнания. И всё же...

— Я не возвращался, потому что у меня не было причины. Сегодня она есть. Вот и всё. И Ризе здесь по той же причине, что тебе должно быть известно.

— Вот как? Я всего лишь скромный дворецкий, не посвящённый в подобные дела.

— Ты? Скромный дворецкий?

Аллен рассмеялся над мужчиной, всё ещё согнутым в глубоком поклоне. Он кое-что слышал о том, как здесь обращаются с Сайласом и остальными, поэтому решил, что Сайлас не врёт откровенно.

Сайлас был бывшим главным дворецким и хорошо знал внутренние дела дома, но среди нынешних слуг считался новичком. И всё же, хотя официально его положение было ближе к нижнему краю, его уважали почти как настоящего главного дворецкого. Он определённо знал, зачем приехали Аллен и Ризе.

— Ладно, пока отложим это, — сказал Аллен. — Ты мешаешь показаться своей настоящей госпоже.

Аллен снова усмехнулся, когда присутствие, пытавшееся спрятаться внутри особняка, ахнуло. Он заметил её уже давно, но она только сейчас поняла это.

— Эх... — Ризе вышла из тени дверного проёма. — Я думала удивить тебя, пока ты говоришь с Сайласом, но от тебя ничего не скроешь. А я-то решила, что это мой золотой шанс.

— Для чего? — рассмеялся Аллен.

— Ну, не каждый день мне выпадает возможность тебя удивить!

Да, но зачем тебе это нужно?

— Хм, — благоговейно хмыкнул Сайлас. — Похоже, моя помощь всё-таки не потребовалась.

— Что? — сказал Аллен.

— Можете больше ничего не говорить, милорд. Моего жизненного опыта достаточно, чтобы узнать счастливую пару, когда я её вижу. Прошу простить, что вообще задумал вмешаться. Мне следовало знать, что единственный и неповторимый лорд Аллен не нуждается в нашей помощи, чтобы всё сложилось.

Сайлас наконец поднял голову, открывая довольное выражение. Словно заявляя, что его работа здесь закончена, он ещё раз поклонился и тут же направился прочь. Но перед уходом оставил последнее замечание:

— Ах да, чтобы вы знали: комната леди Ризе тщательно звукоизолирована. Будьте спокойны, наружу не просочится ни писка, что бы вы внутри ни делали.

И с этим он исчез.

— Ну вот, — вздохнул Аллен. — И что нам теперь делать с этой информацией?

— Я... Да! — согласилась Ризе. — Мы здесь только по делам...

Несмотря на её слова, движения у неё вдруг стали очень скованными. Аллен снова вздохнул. Им действительно нужно было заняться делами, так что лучше было бы поставить это на первое место.

— Ну, начнём с того, что пойдём в твою комнату, наверное.

— Ой, э-э, да. Да, пойдём. В конце концов, приготовления там. — После паузы она добавила: — Если честно, она не очень ощущается как «моя» комната.

— Это нормально, раз тебя здесь никогда не бывает. — Проскользнув через входную дверь, Аллен сказал: — О, прости, где мои манеры? Прошу позволить войти.

— Ах, да. Эм, проходи? Это немного странно звучит, правда?

— Согласен.

Слова они говорили правильные, но обычно обменивались «я дома» и «с возвращением», поэтому сейчас всё ощущалось не совсем верно.

— Ладно, в любом случае пошли.

— Пойдём. Не стоит тратить слишком много времени. Эм... сюда, кажется.

Пока они шли, Аллен смотрел Ризе в спину. То, что она ведёт его, было естественно — в конце концов, это её поместье. Но, как и с приветствиями, в сердце у него возникло странное чувство, когда он следовал прямо за ней.

Аллен и Ризе встретились в поместье Вестфельдт, чтобы заменить Беатрис. Беатрис всё ещё оставалась в столице, поэтому бумаги начали накапливаться. Причину, по которой она застряла там, уже устранили, и Аллен мог в любой момент привезти её назад, но она очень старалась справляться с делами главы дома, несмотря на неопытность.

Ризе захотела дать ей отдохнуть и потому предложила взять работу на себя.

Технически, впрочем, Беатрис изначально была заместительницей Ризе, так что Ризе просто выполняла работу, которая и так предназначалась ей.

Аллен был рядом, чтобы помочь с тем, что Ризе могла не суметь решить самостоятельно. При всём королевском образовании у неё не было специальной подготовки для управления герцогством в одиночку. Без конкретных знаний о делах Вестфельдта множество накопившихся вопросов оказалось бы неразрешимыми — поэтому и позвали Аллена.

Разумеется, его тоже не готовили наследовать герцогство, но он всё равно был знаком с этими делами лучше неё. Всё, с чем они вдвоём не справятся, вероятно, можно будет уладить с помощью Сайласа... по крайней мере, они так думали.

— Хм-м, — простонал Аллен. — Похоже, мы прошли только половину от того, что рассчитывали. Не думаю, что сегодня закончим.

— Прости... Значит, я не справилась со своей частью, да?

— Нет, эм... Ну...

По правде говоря, она была права. Но дело было не в том, что Ризе не могла справиться с задачами перед ней. В обычном состоянии она наверняка одолела бы вдвое больше, чем они закончили. Причина её неэффективности заключалась в рассеянности.

Следует отметить: виновата была не она. Вина целиком лежала на Сайласе. Как уже упоминалось, они находились в кабинете Ризе, а тот, естественно, соединялся с её спальней. Спальню отделяла закрытая дверь, но она всё равно была прямо рядом. Похоже, слова Сайласа застряли у Ризе в голове, и каждые несколько минут она неловко бросала туда взгляд.

Вина лежала на Сайласе, но причины её неловкости делали невозможным для Аллена сказать что-то, что её успокоило бы. Может, пора было перезагрузиться.

— Слушай, такими темпами мы много не сделаем. Как насчёт перерыва?

— Прости...

— Не говори так. Это не твоя вина, а Сайласа. Честно, что он вообще думает, докучая своей госпоже? Бывший главный дворецкий должен понимать такие вещи.

Сайлас, вероятно, прекрасно понимал и всё равно сказал то, что сказал, но это было отдельное дело. Аллен подал пример: бросил отчёт в руках на ближайший столик и откинулся на диван, на котором сидел. Он протяжно вздохнул.

— Знаешь что? Думаю, перерыв нам и так был нужен. Я устал.

— Верно. Удивительно, что Беатрис справлялась со всем этим одна. Я не могу быть ей достаточно благодарна.

— Серьёзно! Но однажды тебе самой придётся делать всё это одной, Ризе. Звучит тяжко.

— Почему ты говоришь так, будто это тебя не касается?

— Потому что не касается. Я знаю, сейчас я помогаю, но сомневаюсь, что в следующий раз тебе снова понадоблюсь.

Если Ризе когда-нибудь понадобится помощь в будущем, она, вероятно, позовёт Беатрис, а не его. Значит, ему больше не придётся заниматься такой работой. Он, конечно, мог бы попросить позволить помочь, если бы захотел, но управление герцогством не входило в будущие планы Аллена о спокойной жизни.

— Кстати, — тихо выпалила Ризе, — ты думал о браке, Аллен?

— Ого, вот это внезапно.

— Ну, я... Неважно. Мне просто стало любопытно.

— Нет, всё нормально.

Вероятно, слова Сайласа всё ещё крутились у неё в голове. К тому же Ризе была примерно в обычном возрасте для брака, так что вполне естественно, что она думала об этом.

— В моём случае, — сказал Аллен, — даже не знаю, есть ли о чём думать. Не думаю, что могу жениться.

— А? Ты имеешь в виду, эм, что у тебя нет пары?

— Нет, я о более базовой вещи. Раз у меня до сих пор нет способа подтвердить свою личность, официально жениться я, наверное, не могу. Может, в смысле быть с кем-то — да, но не по закону.

— Ах, понимаю. — Ризе задумалась. — Но если бы ты смог решить эту проблему, ты бы тогда хотел жениться?

— Хм... Не знаю. Я об этом раньше толком не думал.

Теперь, когда он задумался, причин, по которым его спокойная жизнь не могла принять форму брака, не было. Раньше он никогда не рассматривал это, потому что считал невозможным — или, может быть, просто убедил себя в этом.

Перед глазами мелькнул конец прошлой жизни. Может быть, подсознательно он хотел держать людей на расстоянии, чтобы никто больше не оказался втянут в подобное. Нет, это было чрезмерное размышление. Скорее всего, он просто никогда об этом не думал, потому что не было повода.

— С другой стороны, — сказал Аллен, — ты, наверное, хочешь, раз спрашиваешь меня. Верно, Ризе?

Он хотел лишь безобидно продолжить разговор, но перед ответом Ризе возникла пауза.

— Я... хочу. Не прямо сейчас, но когда-нибудь хотела бы.

— Понимаю.

— О, но, возможно, я неудачно выразилась. Точнее, я хотела бы когда-нибудь выйти замуж, но сейчас не хочу.

— О? Значит, если слишком рано, ты не хотела бы?

— Нет. Я... о многом думаю, но сейчас мне очень нравится моя повседневная жизнь такой, какая она есть.

Внезапно Аллен почувствовал, будто его озарило. Возможно, именно это и было настоящей причиной, по которой он не думал о браке: не потому, что это было чем-то полностью отделённым от его жизни, а потому, что то, что у него есть сейчас, уже было настолько полным.

— Понимаю. Да, я тебя понимаю.

— Правда? Эм... прости, что сказала такую сентиментальность. Это немного смущает.

— Правда? По-моему, ты сказала очень важную вещь.

— Если это правда... тогда я рада, что ты так думаешь.

Ризе улыбнулась, и Аллен почувствовал, как расслабляется. В этот момент ему хотелось только вернуться в тот дом вместе с Ризе и снова увидеть всех.

К сожалению, работа ещё оставалась.

— Ладно, вернёмся к делу. Иначе мы правда просидим здесь до завтра.

— Давай! На этот раз мне нужно сделать свою часть, чтобы мы смогли вернуться домой... даже если это немного упущенная возможность.

Аллен предпочёл не расслышать последние слова, которые пробормотала Ризе, но уголки его губ всё равно слегка поднялись. Однако работа ждала.

Не собираясь позволять Ризе выполнять свою часть без него, он протянул руку через стол и взял отчёт, который раньше отбросил.

Фрагменты воспоминаний

Вы когда-нибудь задумывались, насколько странно само понятие «герой»? Люди называют её героиней, хотя до сих пор она, по сути, не совершила ничего по-настоящему выдающегося, несмотря на то что была призвана из совершенно иного мира.

Нет, я не говорю, будто она не сделала вообще ничего. Она спасла бесчисленное множество жизней и остановила немало злодеяний. И это, без сомнения, достойно восхищения. Но всё же — обязательно ли это должна была быть она? Стоило ли ради этого бросать родной мир, всю свою прежнюю жизнь? Нет, я так не думаю. Так не может быть. В конце концов, роль героя по определению состоит в том, чтобы спасти мир. Не может быть, чтобы её так называемые «великие деяния» сводились только к этому.

И всё же, похоже, именно этим всё и ограничится. Потому что правда в том, что роль, которую она должна была исполнить, уже украдена. Причём тем, кто вообще не должен был здесь оказаться.

Нет, пожалуй, сказать «украдена» — слишком сильно. Это было бы немного жестоко. Я знаю, он не хотел никому зла. И всё же... как тот, кто изначально дал ей эту роль, я не могу не испытывать по этому поводу определённых чувств. И к тебе это тоже относится, Звёздная дева. Тебе суждено было стоять рядом с Избранницей и вместе с ней спасти этот мир. Похвала, которую ты должна была получить, признание, которого ты заслуживала... ничего этого так и не случилось. И мне от этого искренне больно. Поэтому я хочу сделать тебе предложение.

Почему бы нам не вернуть этот мир к тому виду, каким он должен был быть? К законному будущему, которое наступило бы, если бы он никогда здесь не появился.

Когда Аллен проснулся, первым, что он увидел, был незнакомый потолок. Он несколько раз моргнул, а потом озадаченно склонил голову.

— Э-э... где это я?!

В тот миг, когда он попытался вспомнить, где находится, голову пронзила резкая боль. К счастью, она быстро прошла, но неприятное ощущение заставило его поморщиться.

— Хм... я ведь не с похмелья, да? Не помню, чтобы пил. Хотя. Стоп, — пробормотал он полушутя и вдруг застыл. Возможно, шуткой это всё-таки не было. Потому что он не помнил, как ложился спать. Совсем.

— Точнее, всё ещё хуже... кажется, я не помню и того, что было до этого.

Если память его не обманывала, Аллен должен был находиться в одном отдалённом городке Пограничья. Но...

— Да, это определённо не Пограничье...

Он сел на кровати и выглянул в окно. Перед ним открылся городской пейзаж, который явно не имел ничего общего с окраинными землями. Здания были куда более развитыми, архитектура — совсем иной. И главное — если чутьё его не подводило, это место было ему знакомо.

— Это... королевская столица, да? Наверное.

Город Адастера, Калдея. Аллен плохо знал столицу, но был почти уверен, что находится именно там. И при этом у него не было ни малейшего воспоминания о дороге сюда.

— Я что, напился и напрочь забыл весь вчерашний день? Ну... наверное, полностью исключать нельзя.

Аллен не был большим любителем выпивки. Пить он мог, если хотел, но однажды, после посиделок с друзьями, пережил настолько скверное похмелье, что с тех пор охладел к этому занятию. В итоге он редко пил по собственной воле, а уж до провалов в памяти — тем более.

— И всё же я правда ничего не помню...

Пропало не только воспоминание о том, как он ложился спать. Он вообще не помнил, как попал в столицу, а это было не то расстояние, которое можно преодолеть из Пограничья за день или два. Ну, если очень постараться, Аллен, пожалуй, справился бы. Но если он пришёл сюда, значит, у него была причина, и сделал он это по собственной воле. А потом где-то по пути потерял воспоминания.

— Да, нет смысла слишком ломать голову, если всё равно ни к чему не прихожу.

Признаков того, что память возвращается, не было, а пытаться выдавить её силой было бесполезно. Аллен решил вовсе перестать над этим размышлять. Почти что смирился — но так легко принять это решение он смог потому, что не чувствовал непосредственной опасности. Вокруг не было враждебности, и, если не считать пропавших воспоминаний, ничто не казалось неправильным.

Похоже, он находился в комнате какой-то гостиницы. Ничего не пропало. Меч стоял тут же, прислонённый к кровати. При таких обстоятельствах причин паниковать не было.

— А если сам я ничего понять не могу, надо просто спросить того, кто знает, верно?

Почему-то ему не казалось, что он пришёл в столицу один. Значит, вместе с ним должен был быть кто-то ещё. Он не знал кто, но, если это гостиница, тот человек мог остановиться в другой комнате. Лучшее, что можно сделать, — найти его и спросить, что произошло. Всё просто.

С этой мыслью Аллен быстро собрал вещи и сразу вышел из комнаты.

— Хм... Похоже, всё будет хлопотнее, чем я думал сначала...

Пробормотав это себе под нос со вздохом, Аллен почесал затылок и уставился на гостиницу на экране.

[[image:/storage/reader-images/a7ad8bce5bb638928795e5c3541bc0913baded3e.jpg]]

Около двух часов назад он убедился, что прошлую ночь действительно провёл в этой гостинице. Хозяин сперва выглядел вполне понятным образом озадаченным, но спустя мгновение подтвердил это без колебаний. Сомнений не было.

Однако самая большая проблема заключалась в том, что, как выяснилось, Аллен остановился там один. У хозяина не было причин лгать, значит, так оно и было. И оставалось лишь две возможности: либо Аллен пришёл с кем-то, но по какой-то причине они остановились в разных гостиницах... либо он прибыл в столицу совершенно один.

Первое казалось маловероятным. Значит, методом исключения оставалось второе. И всё же оно никак не укладывалось в голове. Не то чтобы Аллен никогда не путешествовал один. Но когда речь шла о визите в королевскую столицу, он не мог придумать ни одной причины, по которой пришёл бы сюда сам. Если бы он сопровождал кого-то вроде Ризе в качестве охраны, это имело бы куда больше смысла.

И всё же, когда он попытался расспросить людей, в ответ получил только сведения, подтверждавшие, что он остановился здесь один, — крайне неудовлетворительный итог. Даже в столице эльфийки и амазонки были достаточно редки, чтобы бросаться в глаза. Серебристые волосы Ризе особенно выделялись бы. Если бы она ходила по городу, кто-нибудь обязательно заметил бы её.

Но кого бы он ни спрашивал, ответ был одним и тем же: никто не видел такой девушки. В процессе на него пару раз посмотрели с подозрением, но он полагал, что тут уж ничего не поделаешь. В конце концов, не так уж давно Ризе жила в столице как принцесса. Аллен не называл её имени, но тем, кто помнил, было бы нетрудно понять, о ком он говорит. А если кто-то разыскивает бывшую принцессу, естественно, это вызывает некоторое подозрение.

И всё же факт оставался фактом: её никто не видел. Значит, вывод был только один — Аллен пришёл сюда один. Пусть это и казалось маловероятным, все доказательства указывали именно на это. Он не хотел в это верить. И причины у него были.

На самом деле он понял всё ещё в тот миг, когда открыл глаза. Он потерял память. Но признать это означало столкнуться с тем, к чему он не был готов. Если у него не было воспоминаний о том, что случилось раньше, он уже знал, что это значит. Его снова во что-то втянуло.

— Мирные дни всё ещё где-то далеко, да? — вздохнул он.

Аллен понимал, что жаловаться бессмысленно. Теперь вопрос был в том, в какую именно передрягу он угодил на этот раз. Если он действительно пришёл сюда один, то потому, что считал, будто справится сам? Или потому, что решил, так будет безопаснее?

По крайней мере, если не считать отсутствующих воспоминаний, он вроде бы не был ранен и не находился под непосредственной угрозой. Он также не чувствовал, чтобы за ним кто-то следил или наблюдал. Может быть — только может быть, — он уже решил ту проблему, из-за которой пришёл сюда.

Эта мысль мелькнула у него в голове, но он тут же отогнал её. Слишком оптимистично. Если бы с ним был кто-то ещё, он бы уточнил у него детали и сложил картину произошедшего. Но рядом никого не было, и потому следовало исходить из того, что ничего не решено. Лучше двигаться осторожно. А если окажется, что опасность уже миновала? Ну что ж, тогда он просто проявит излишнюю осторожность. Невысокая цена.

Придя к такому выводу, Аллен глубоко вдохнул и отправился решать, что делать дальше.

Следующий шаг Аллена — по крайней мере на ближайшее время — мало отличался от того, чем он занимался до этого: он продолжил расспрашивать людей в городе. Изменилась только суть вопросов. На этот раз вместо того, чтобы спрашивать о конкретных людях, он интересовался, не происходило ли в последнее время чего-нибудь необычного. В конце концов, сам факт его пребывания в столице должен был означать, что здесь есть что-то, требующее внимания, что-то, что втянуло его в происходящее. Если это правда, расспросы должны были дать хоть какую-то зацепку, пусть и не прямой ответ.

Во всяком случае, таков был замысел. Но, говоря прямо, он ни к чему не привёл. Кого бы Аллен ни спрашивал, ответ был один: в столице, как всегда, спокойно. Строго говоря, это не означало, что вообще ничего не случилось; однако...

— Всё спокойно, благодаря Избраннице!

Все говорили одно и то же. Аллен прищурился. Они не имели в виду, что Избранница буквально сама решала каждую проблему. Скорее речь шла о том, что столица оставалась стабильной под её влиянием, что одно её присутствие действовало на королевство умиротворяюще.

Судя по всему, в последнее время её тоже никто не видел, и всё же люди по-прежнему верили, что мир сохраняется благодаря ей. В каком-то смысле это многое говорило о доверии, которое она заслужила своими поступками.

— Похоже, Акира, как обычно, делает своё дело...

На мгновение Аллен подумал, не могла ли Акира быть причиной, по которой он пришёл сюда. Но если Избранницу в последнее время не видели, вероятно, дело было не в этом.

— Может, стоит просто оставить попытки найти ответы здесь и вернуться в один из городков Пограничья. Так, пожалуй, быстрее что-нибудь выясню, — задумчиво произнёс Аллен. Этот вариант начинал казаться более разумным использованием времени.

И всё же он продолжил расспросы, решив вскоре закончить, и именно тогда это случилось. Как раз когда он готовился к очередной порции предсказуемо пустых ответов, один человек сказал нечто немного иное.

— Что-нибудь странное, говоришь? Хм... Нет, ничего не приходит в голову. Благодаря Избраннице в столице, как всегда, спокойно. А, хотя если ты спрашиваешь о том, что за пределами столицы — где-нибудь ещё в королевстве, — тогда да, кажется, недавно кое-что случилось.

— Что-то случилось в другом месте королевства?

— Да, правда, подробностей я сам толком не знаю. Это было то место... как же оно называлось? А, точно! Вестфельдт.

— Вестфельдт?

Глаза Аллена слегка расширились от неожиданного имени. Вестфельдт был владением Ризе — точнее, она считалась правительницей лишь номинально. Насколько он слышал, повседневными делами там занимался кто-то компетентный. К тому же за регионом присматривала Беатрис, так что у него никогда не было причин думать, будто там может произойти что-то необычное. Раньше ничего подобного не всплывало. Но все эти мысли разом вылетели у него из головы из-за следующих слов, донёсшихся до его ушей.

— Да уж, наверное, нелегко вот так стать герцогом. Как его звали... Бретт, кажется?

Глаза Аллена распахнулись — куда шире, чем прежде. Вот уж чьё имя он никак не ожидал услышать.

Вестфельдт

Бретт не был мёртв. Его должны были приговорить к смерти, но, чтобы полностью раскрыть правду об инциденте, человека, обладавшего ключевой информацией, нужно было сохранить в живых. Поэтому благодаря своего рода судебной сделке ему сохранили жизнь. Правда, означало это лишь то, что он всё ещё дышал. Свободы у него практически не осталось.

Разумеется, о том, что он мог унаследовать владения Вестфельдта и стать герцогом, не могло быть и речи. Именно поэтому на короткий миг Аллен решил, что просто ослышался. Последние несколько лет Бретт не появлялся на публике, так что его имя, скорее всего, не было широко известно среди горожан. Не было бы слишком удивительно, если бы кто-то, услышав, что герцог сменился, просто решил, будто речь о Бретте.

Но Аллен быстро отбросил эту версию. Пусть лишь номинально, но титул дома Вестфельдт унаследовала Ризе. Бывшая принцесса, принявшая такую роль, неизбежно привлекла бы внимание. Подобное недоразумение не могло бы держаться долго. А если так... что всё это значило?

— О? У тебя лицо стало очень серьёзным. Ха, только не говори! У тебя есть кто-то знакомый в Вестфельдте?

— Да, вроде того...

— Понимаю, понимаю. Ну, тогда ясно, почему ты забеспокоился. Но я бы на твоём месте сильно не переживал. Говорят, ничего серьёзного не случилось. А главное, Его Светлость, как говорят, мудрый и справедливый правитель.

— Вот как?

— О да. Унаследовал владение таким молодым, а управляется с ним с зрелостью не по годам... Говорят, справляется прекрасно. Несправедливых решений не выносит, а если в землях что-нибудь случается, сам берёт всё на себя. Все говорят, что Вестфельдт в надёжных руках.

Аллен понятия не имел, какое выражение было у него на лице, пока он слушал. Но одно он понял совершенно ясно: ему нужно немедленно отправиться в Вестфельдт.

Путь от королевской столицы до Вестфельдта закончился в одно мгновение. В обычных обстоятельствах пришлось бы несколько дней трястись в карете. Но у Аллена не было времени, поэтому он перенёс себя туда. С учётом срочности проверки происходящего это был единственный разумный выбор.

И всё же, несмотря на спешку, едва прибыв, он остановился и, глядя на открывшийся перед ним вид, прищурился.

— Хм. Честно говоря, не ожидал такого, — тихо пробормотал он, застигнутый врасплох внезапной волной ностальгии.

Не то чтобы в пейзаже было что-то необычное. Перед ним лежал совершенно обычный город — ничего странного, ничего не на своём месте. Учитывая, что он вернулся в родной город после долгого отсутствия, неудивительно было что-то почувствовать.

И всё же... Аллен думал, что не почувствует вообще ничего. Не то чтобы у него были здесь какие-то дурные воспоминания, но это не означало, что были и особенно хорошие. Даже в те дни, когда люди называли его вундеркиндом, по-настоящему тёплых воспоминаний почти не было.

Впрочем, если учесть, что он всегда хотел лишь тихой и мирной жизни, наверное, это было естественно. И именно поэтому он считал, что возвращение в родной город спустя столько времени ничего в нём не всколыхнёт. Но, похоже, он ошибался.

Наверное, сказать, что здесь нет никаких воспоминаний, было бы ложью. Или, может... изменился я сам.

С этой мыслью Аллен глубоко вдохнул, стараясь снова сосредоточиться. Он пришёл сюда не предаваться воспоминаниям. Это была не прогулка ради отдыха. Он пришёл выяснить, что происходит в Вестфельдте. Стоять без дела было некогда.

И всё же атмосфера города, возможно, отчасти и заставила его замереть на месте. Он ожидал признаков потрясения, какого-нибудь намёка на беспорядки, но вместо этого город был мирным — почти подозрительно мирным, словно ничего и не случалось. Войти в город не составило никакого труда. Люди на улицах улыбались спокойно и жизнерадостно. Воздух был наполнен шумом повседневной жизни и оживлёнными разговорами.

Всё было настолько спокойно, что Аллену было бы легче поверить, скажи кто-нибудь, что прежние слухи оказались ложью.

— Да, сомневаюсь, что всё действительно так, но, честно говоря, если бы мне сейчас сказали, что это была ошибка, я бы поверил, — сказал он себе.

Вестфельдт находился довольно далеко от столицы, так что задержки в распространении сведений были нормальным делом. И всё же расхождение между тем, что он услышал, и тем, что видел сейчас, казалось слишком значительным, чтобы его игнорировать. С другой стороны, распространять в столице ложные слухи о каких-то событиях в Вестфельдте не имело особого смысла. Что от этого можно было получить? Разве что... целью было заманить его сюда?

Нет, скорее всего, он просто перемудрил. В столице он не выбирал каких-то конкретных людей для расспросов. Всё было случайно. И что важнее, он не почувствовал от них ничего подозрительного. Предположить, что кто-то солгал только ради того, чтобы выманить его из столицы, — это уже чересчур.

Ну, нет смысла ходить по кругу. Придётся спросить кого-нибудь напрямую.

К счастью, вокруг вроде бы хватало людей, с которыми можно было поговорить. Не то чтобы подошёл любой. И всё же...

Хм... Ну, пожалуй, тот парень сойдёт.

Его взгляд остановился на мужчине, торговавшем жареными шашлычками. Тот выглядел почти идеальным вариантом: человек открытый, располагающий, а раз у него была здесь лавка, можно было предположить, что он прибыл в город не вчера. Если Аллен купит что-нибудь, пока будет задавать вопросы, мужчина, скорее всего, не отмахнётся от него. В целом он казался отличным источником информации.

А если говорить честно, сами шашлычки тоже немного притягивали Аллена. С тех пор как он проснулся, прошло уже несколько часов. Всё утро он без остановки собирал сведения, завтрака так и не было, и голод начинал напоминать о себе.

Наполовину увлечённый аппетитным запахом, плывущим по воздуху, Аллен направился к лавке. Когда он приблизился, мужчина за прилавком заметил его и с приветливой улыбкой окликнул:

— Эй, добро пожаловать! Как насчёт шашлычка, молодой человек? Дёшево и вкусно, гарантирую!

— Хорошо. Тогда один, пожалуйста.

— Понял! Сейчас будет!

Широко улыбнувшись, мужчина повернулся и начал жарить шашлык. Видимо, он не продавал заранее готовое, а готовил свежую порцию после заказа. Аппетитный аромат, поднимавшийся от огня, ещё сильнее разжёг просыпающийся голод Аллена.

Притворяясь, будто просто завёл непринуждённую беседу, Аллен чуть подался вперёд.

— Простите. Можно спросить кое-что, пока я жду?

— Хм? Ну, готовиться будет несколько минут, так что я не против. Только, как видишь, я простой торговец шашлычками. Что бы тебя ни интересовало, вряд ли я сильно помогу.

— Ничего страшного. Вопрос несложный. Я просто слышал, что здесь, в Вестфельдте, случилось что-то немного необычное, но так и не понял, что именно. Подумал, что тот, кто живёт здесь, может знать.

— Что-то необычное, значит? Хм...

Мужчина склонил голову набок. Он явно не притворялся, что не знает; похоже, он действительно ничего не мог вспомнить. Так, может, ничего значительного всё-таки не произошло? Аллен предполагал, что случилось нечто серьёзное, особенно из-за невозможного заявления о том, что герцогом стал Бретт. Уже одно это казалось признаком крупного события.

— А, ну, если так подумать, был тот небольшой случай, когда империя совала нос куда не надо. Может, ты об этом?

— Империя? — Аллен моргнул. Это было для него новостью. И, честно говоря, совсем не звучало как «небольшой случай». Скорее как крупное событие. Имперское вторжение, даже малое, могло перерасти в открытую войну между королевством и империей. У последней сейчас не должно было быть на это ресурсов — или, по крайней мере, когда Аллен слышал о ней в последний раз, она всё ещё увязала во внутренних конфликтах. С другой стороны, он не слишком хорошо знал последние дела империи. Утверждать, что это невозможно, он не мог, но...

— А, не переживай. Похоже, ничего серьёзного не было. Просто небольшая стычка с какими-то солдатами, которые полезли не в своё дело. Герцог Бретт прогнал их в два счёта.

— Бретт это сделал?

— Ага. Его Светлости только благодарны быть можно. Благодаря ему мы каждый день живём вот так спокойно. Крейг, прежний герцог, не то чтобы был плох или что-то такое, но, должен сказать, Вестфельдт никогда не был лучше, чем сейчас.

Аллен нахмурился, услышав небрежное замечание мужчины. Допустим, ради спора, что Бретт каким-то образом может быть герцогом Вестфельдт. Не может, но хорошо, если случились какие-то чрезвычайные обстоятельства, возможно, это можно было бы объяснить. Но даже в таком случае «прежней правительницей» должны были бы назвать Ризе. Почему этот человек говорил о Крейге, а не о ней?

Аллен уставился на него, пытаясь во всём разобраться. Торговец, возможно решив, что его молчание вызвано тревогой, ободряюще улыбнулся.

— О чём бы ты ни беспокоился, не стоит. Как видишь, город у нас мирный и счастливый. Переживать тут не о чем.

— Понятно...

В словах мужчины не чувствовалось ни тени лжи. По крайней мере, сам он, похоже, искренне верил в то, что говорил. И именно это, больше всего прочего, делало сказанное таким трудным для принятия. Ясно, Аллену придётся выслушать и других.

Он как раз подумал об этом, когда...

— О, лёгок на помине. Эй, молодой человек, посмотри-ка туда.

— А? Куда? О чём вы?

Аллен повернулся в указанную мужчиной сторону, и слова застряли у него в горле. Там стоял молодой человек. На вид он был как раз в возрасте совершеннолетия, возможно, немного младше, и в его чертах ещё оставалась мальчишеская мягкость. И всё же улыбка, которую он носил, излучала тихую силу, будто одним своим видом успокаивала окружающих.

На мгновение Аллен не поверил своим глазам. Настолько разительной была перемена. Но ошибки быть не могло. Он знал это лицо. Это был Бретт, нынешний глава дома Вестфельдт.

— Это Бретт, наш новый герцог. Впечатляет, правда? Он вот так каждый день лично обходит город и проверяет, всё ли в порядке. Если что-то случается, действует первым. Даже когда те имперские солдаты сунулись сюда разнюхивать, Его Светлость сам с ними разобрался. И глазом моргнуть не успели. Видишь? Волноваться не о чем.

Аллен почти не слышал слов мужчины. Всё его внимание было приковано к Бретту. Он слышал слухи, но увидеть собственными глазами, что Бретт действительно стал герцогом Вестфельдт, — это было потрясение, не похожее ни на что другое.

Но ещё сильнее его ошеломило то, как Бретт держался... и как люди реагировали на него. Тон торговца уже ясно дал понять, но теперь Аллен видел всё сам: Бретта искренне уважали как герцога. Люди не облепляли его толпой, но приветствовали тёплыми, доверчивыми улыбками. А Бретт в ответ улыбался им мягко и тепло. Время от времени какой-нибудь ребёнок махал ему рукой, и он без колебаний махал в ответ. Он выглядел воплощением идеального правителя.

Аллен отвёл взгляд, не в силах смотреть дальше. Бретт перед ним был совершенно не похож на Бретта, которого он помнил. Охваченный чувством, которое он не мог толком назвать, Аллен медленно, неровно выдохнул.

Дежавю

Аллен ещё некоторое время наблюдал за Бреттом издалека. Немного подумав, он решил пока оставить его в покое. Ситуация явно была необычной, но, судя по реакции горожан, не выглядела чем-то таким, с чем нужно разбираться немедленно. И всё же после того, что только что случилось с самим Алленом, трудно было поверить, что эти два события никак не связаны.

Если так, естественно было предположить, что происходит и что-то ещё. А самое удобное место, чтобы быстро собрать сведения, — город в Пограничье. Поэтому, хотя в происходящем было слишком много подозрительного, Аллен решил, что сперва нужно понять, что именно творится, и направился к Пограничью.

Из Вестфельдта в Пограничье, значит? Даже воспоминания навевает.

Всё было уже не так, как тогда. Но, может быть, дело было в том, что в последнее время ему вообще редко доводилось путешествовать одному.

Почему-то воспоминания о тех днях хлынули сами собой. Как его изгнали из родного дома, как он решил жить так, как хочется, и отправился в Пограничье...

И наткнулся на Ризе с остальными, когда на них напали, да?

Это и правда было ностальгично. Конечно, сам факт, что на них напали, вовсе не стоило воспринимать легкомысленно или вспоминать с теплотой. И всё же если он чувствовал именно это, значит, с тех пор случилось действительно многое.

Если оглянуться на всё, что произошло потом, тот случай теперь казался лишь началом.

Хотя мне, наверное, легко так говорить, ведь нападали-то не на меня.

Аллен был вовлечён, да, но целью нападения был не он. Ризе и остальные могли смотреть на тот опыт совсем иначе.

Может, как-нибудь спрошу их об этом. Заодно будет повод начать разговор.

Осматриваясь по сторонам, Аллен остановился. Отчасти он шёл пешком ради этих ностальгических мыслей, но главная причина была в другом: он не мог просто телепортироваться посреди города. Даже если выбрать безлюдное место, сама телепортация всё равно создаст достаточно сильное возмущение, чтобы повлиять на окружение.

Любой с острым чутьём сразу заметил бы, что что-то произошло, а Аллен не хотел вызывать лишнюю сумятицу. Поэтому он шёл до тех пор, пока не оказался на приличном расстоянии от города.

Ну что ж. Не понимаю, что происходит, но тянуть нельзя.

Заглянуть в Вестфельдт было необходимо, но это всё равно отняло время. В действительности не так уж много, но потеря времени оставалась потерей. Пока не стало ещё позднее, ему нужно вернуться в Пограничье. Там он наверняка сможет получить хотя бы какое-то представление о происходящем. По крайней мере, кто-нибудь вроде Анриетты к этому времени уже должен был что-то уловить. Если даже она ничего не знает, значит, дела действительно плохи. Аллену не хотелось в это верить, но...

Хм? Стоп. Не говорите только, что я сам накаркал всё это своими ностальгическими разговорами?

Он пробормотал это себе под нос и на всякий случай оглядел окрестности — и тут наткнулся на ситуацию, от которой у него возникло жутковатое чувство дежавю. За пределами обычной видимости кто-то на кого-то нападал. Почти точное повторение того случая.

И тот, на кого напали, тоже едет в карете... прямо как тогда. Хотя вряд ли сходство пойдёт дальше.

Кучер был в капюшоне, так что Аллен не видел лица, но, скорее всего, это был не кто-то из его знакомых. Впрочем, по виду кареты пассажир явно принадлежал к высокому положению.

Примерно того же ранга, что Ризе, а может, и выше? Ха. А у меня и так уже одна хлопотная ситуация на руках...

Всё это явно выглядело как ещё одна банка с червями. На мгновение он заколебался, не зная, что делать, но на самом деле сомневаться было уже поздно. Одной проблемой больше, одной меньше — какая теперь разница?

Приняв решение, он больше не медлил. Как и тогда, Аллен прищурился и бросился к карете, на которую напали.

Она машинально цокнула языком от внезапного удара. Конечно, раздражалась она не на женщину, сидевшую на козлах. Она знала: та справляется хорошо. Если бы не она, карета уже давно перевернулась бы или случилось бы что-нибудь ещё хуже.

Нет, этот щелчок языком был адресован ей самой — за то, что она позволила ситуации дойти до такого. Она должна была понимать, что это возможно. Пусть не в таких масштабах, но сама засада вполне укладывалась в пределы ожидаемого. И всё же она ничего не сделала, даже не сумела дать отпор. Всё, на что её хватило, — бежать. Вот что по-настоящему бесило.

— Честное слово, и после этого я называю себя королевой? Смешно, — сказала она.

— Это не так. Тут ничего не поделаешь. Считать, будто королева должна уметь всё, — вот настоящая гордыня, — сказала женщина на козлах.

— Смело сказано.

Но она была права. Быть королевой не означало уметь всё. И пытаться взвалить всё на себя тоже было неправильно. А главное — уже один тот факт, что она заставила своего кучера сказать такое, был достаточным доказательством, что как королева она потерпела неудачу.

— И всё же одно признание этого не меняет нашего нынешнего положения.

— Всё будет хорошо... — сказала кучер.

— О? И на чём именно основана такая уверенность?

— Предчувствие?

— Не самый обнадёживающий ответ в моей жизни.

— Не только. Вы ведь тоже хороший человек.

— Вот как. Тогда, выходит, нам повезло.

Она улыбнулась, произнося это, потому что почему-то действительно почувствовала: всё будет хорошо. Наверное, потому, что видела — девушка говорит от всего сердца. И всё-таки ожидать, что в такой ситуации помощь удобно появится сама собой, было бы слишком самонадеянно. Такого просто не могло случиться.

— Серьёзно. Вот уж не повезло, да? Нам обеим.

По крайней мере, именно так она думала... пока это не случилось. Вместе с этими словами вокруг раздался новый звук, не похожий на остальные.

Первое, что почувствовал Аллен, увидев происходящее, было удивление. Он всё ещё почти ничего не знал о том, на кого напали, но уже понял, что — нет, кто — нападает. Это было существо, ненавидящее мир, существо, которое мир в ответ отвергал и презирал.

Иначе говоря, демон.

Но удивил его не только сам факт появления демона. Удивило то, что демоны должны были быть крайне редкими. В конце концов, они относились к Трансцендентам. Как и следовало из названия, Трансценденты — существа, превзошедшие людей. Анриетта, когда ещё была Ученицей, попадала в эту категорию. Нынешняя Анриетта — нет.

Строго говоря, сам Аллен тоже не был Трансцендентом. Он мог пользоваться силой, выходящей за человеческие пределы, но телом всё равно оставался человеком, а главное — эта сила в конечном счёте была заимствованной.

Демоны стояли на одном уровне с Учениками, а то и с богами. Аллен по какой-то причине сталкивался с ними чаще большинства, но обычный человек мог прожить всю жизнь и ни разу не встретить ни одного. И демоны были существами, рождёнными из ненависти к миру.

Именно поэтому все их действия по сути были направлены на то, чтобы излить эту ненависть, — иначе говоря, отомстить миру. В результате люди могли пострадать как побочный эффект, но демоны обычно не стали бы специально и активно нападать на людей. По крайней мере, так утверждала Анриетта.

— Хм. Ну, пожалуй, даже если мы называем их всех демонами, одинаковыми они от этого не становятся. Бывают и исключения.

Пробормотав это и вспомнив лица демонов, с которыми встречался раньше, Аллен услышал стон из облака пыли — из того самого места, куда он только что отшвырнул ударом нападавшего на карету.

— Ух... Да ты вообще кто такой?! — Из пыльного облака вышел мужчина лет двадцати с небольшим. Внешность у него была совершенно обычная, ничто в облике не выдавало демона. Но, возможно, из-за того, что он нёс в себе силу, близкую к силе Трансцендента, Аллен и без собственных способностей понял, кто перед ним. — Кто ты такой, чтобы мешать нашей миссии?! О чём ты думаешь?!

— О чём думаю? Разве не нормально — попытаться помочь, когда видишь, что на кого-то нападают? — спросил Аллен.

— Нормально, говоришь? Хм! «Нормы», о которых лепечет глупец, слишком невежественный, чтобы понять благородную цель нас, демонов, не стоят даже рассмотрения!

Похоже, мужчина и не собирался скрывать, что он демон. Судя по тому, как он говорил, он, возможно, даже гордился этим и считал, что этим можно хвастаться. Может быть, потому что Аллен молча обдумывал именно это, мужчина принял его молчание за пренебрежение. Лицо его исказилось от злости, и он впился в Аллена взглядом.

— Ты смеешь насмехаться надо мной?! Отлично! Сейчас на собственной шкуре узнаешь, что бывает с теми, кто меня презирает!

Аллен вовсе не это имел в виду. Более того, он честно надеялся услышать от мужчины ещё немного. Но теперь, похоже, этого уже не случится.

— Ну, основное из того, что хотел узнать, я всё же понял, — пробормотал Аллен.

Мужчина говорил о «благородной цели». Почти наверняка это было связано с местью миру. Иначе говоря, нападение на того, кто находился в карете, должно было каким-то образом способствовать этой цели. Значит, Аллен теперь мог с уверенностью сказать: дело серьёзное. Впрочем, он и с самого начала это понимал. По крайней мере, теперь он был готов к тому, что последует дальше.

В любом случае первоочередной задачей было разобраться с этим мужчиной. Демонов иногда называли врагами человечества, но сам Аллен не питал к ним какой-то личной ненависти. Честно говоря, если бы мужчина сейчас просто отступил, это было бы идеально. Но, судя по его виду, так не будет. Он явно не послушает и не уйдёт тихо. Похоже, без боя не обойтись.

И всё же Аллен не слишком хотел его убивать. Пока всё, что тот сделал, — напал на карету. Одного этого Аллену не казалось достаточно, чтобы лишать его жизни. Может, хватит немного ранить и припугнуть? Когда мужчина начал двигаться, Аллен тоже перенёс вес, готовясь... и именно тогда это случилось.

— А? Командир? Ч-что вы имеете в виду?! — Мужчина вдруг застыл и закричал в пустоту. Со стороны могло показаться, что он сошёл с ума, но Аллен так не думал. Скорее всего, он пользовался телепатией.

Аллен не слышал второго голоса, поэтому не знал, что именно ему говорят. Но, что бы это ни было, мужчине это явно не нравилось. Он только снова и снова возражал, но, похоже, его возражения отвергли. Нахмурившись, он уставился на Аллена и фыркнул.

— Хм. Похоже, тебя пощадили. Обычно я разорвал бы тебя на куски за такую дерзость, но командир лично приказал мне отступить. У меня нет выбора. Считай, что тебе повезло выжить! Будь благодарен.

С этими словами он без колебаний развернулся и ушёл. Недовольство было видно по самой его походке, но Аллен отвёл взгляд и вместо этого осмотрел окрестности.

Мужчина не заметил, но приказ, который он только что получил, явно был отдан ради него самого — чтобы его защитить. Это не могло быть совпадением. Значит, тот, с кем он говорил, наблюдал за ситуацией в реальном времени. И, судя по всему, этого человека называли «командиром». По слову было ясно: это кто-то выше, тот, кому демон подчиняется. Но это поднимало новые вопросы.

Насколько Аллен слышал, демоны обычно были существами индивидуалистичными. Они могли иногда сотрудничать, но редко служили кому-то. Если эта группа просто исключение — ладно. Но если демоны начали собираться под единым лидером и действовать организованно, значит, происходило что-то по-настоящему ненормальное. Аллен хотел бы по возможности собрать больше сведений, но...

Присутствия не осталось. Похоже, они уже ушли.

Возможно, они знали об Аллене. Если так, ситуация становилась ещё запутаннее. Но сейчас думать об этом не было смысла. Отбросив эту мысль, он посмотрел туда, куда уехала карета. Она ушла от нападения демона, но остановилась неподалёку. И сама карета, и лошади, кажется, не пострадали, а по виду они ждали Аллена. Честно говоря, они могли бы просто ехать дальше и оставить его позади. Так, возможно, было бы даже лучше: меньше хлопот и меньше поводов втягиваться дальше. Но жаловаться было поздно.

С обречённым вздохом Аллен пошёл к карете. Далеко она не отъехала — расстояние было таким, что её уже можно было отчётливо разглядеть невооружённым глазом, и он добрался до неё меньше чем за несколько минут. Из вежливости тот, кто сидел на козлах, спустился его встретить. И всё же в позе чувствовалась осторожность. Увидев приближающегося Аллена, человек склонил голову, но капюшон так и не снял.

А вот что заставило Аллена озадаченно наклонить голову, так это маленький рост этой фигуры. Не совсем ребёнок, но явно слишком мала для взрослого мужчины. Значит, кучером была женщина. В том, что женщина правит каретой, само по себе не было ничего странного, но всё же это встречалось нечасто.

Однако эта маленькая загадка быстро разрешилась. Вернее, перестала иметь значение, потому что следующий миг не оставил места для таких пустяков.

— Спасибо. Вы нас спасли.

С этими мягкими словами девушка откинула капюшон. Лицо, до этого скрытое, открылось, и Аллен издал ошеломлённый звук.

— А?

Это было лицо девушки. Но не это потрясло Аллена. Потрясло его то, что он это лицо знал. Если, конечно, глаза его не обманывали...

— Милен? — Он негромко произнёс её имя, и в голове поднялся вопрос: почему она здесь? Но озвучить его он не успел. Потому что в тот же миг из кареты донёсся усталый голос.

— Я понимаю, что ты искренне пытаешься выразить благодарность, но то, как ты это говоришь, может привести к очень странным недоразумениям, знаешь?

— Я сказала именно то, что имела в виду.

— Не тебе решать, как это прозвучит. Честное слово, что мне с тобой делать? — Со вздохом говорившая вышла из кареты, и в тот миг, когда Аллен увидел её, брови его сошлись от недоумения. Перед ним стоял человек, которого он, казалось, знал, — и одновременно совершенная незнакомка. И всё же лицо было безошибочно знакомым. Как и голос.

Присутствие Милен уже дало ему смутное предположение, но девушка, вышедшая из кареты, несомненно была Ноэль. Или, по крайней мере, должна была ею быть. Однако...

— Прошу прощения. Эта девочка действительно пытается поблагодарить вас — по-своему. Но, что важнее, первой поблагодарить должна я. Большое спасибо за помощь.

Эти слова были совершенно не похожи на Ноэль. И дело было не только в формулировке: даже то, как вежливо она склонила голову, было для неё нехарактерно. Впрочем, возможно, Аллен почувствовал неладное в тот же миг, когда увидел её. Но он отодвинул сомнение в сторону и, явно колеблясь, произнёс её имя.

— Ноэль?

— Эм... простите. Мы где-то встречались? — ответила Ноэль — или девушка, которая должна была быть Ноэль, — словно намекая, что ошибается именно Аллен.

[[image:/storage/reader-images/9f151608a7477d84b569600923c32f2299629029.jpg]]

(Не)знакомые лица

— Я слышала, что в мире есть три человека, похожих на тебя как две капли воды, но никогда не думала, что это может оказаться правдой. Да ещё и с тем же именем... Какова вообще вероятность?

Девушка говорила с выражением, в котором смешались удивление и восхищение, а Аллен, глядя на неё, сдержал вздох. То, на что она сейчас ссылалась, он придумал на месте, чтобы как-то объяснить ситуацию. Он явно знал её имя, а она не подавала ни малейшего признака, что узнаёт его. Поэтому он сказал, что она, должно быть, похожа на одну его знакомую. На девушку по имени Ноэль, за которую он её принял.

Было это ложью или нет — даже сам Аллен не был уверен. В конце концов, эта девушка представилась эльфийской королевой. У неё были лицо и имя Ноэль, и она называла себя эльфийской королевой — тем, кем, насколько знал Аллен, могла стать только Ноэль. А чтобы всё стало ещё запутаннее, рядом с ней была девушка, которая не только выглядела как Милен, но и носила то же имя, утверждая при этом, что она телохранительница.

Это не было просто случайным сходством. Такое попросту не выглядело правдоподобным. Обе они безошибочно были теми девушками, которых знал Аллен. И всё же одновременно — возможно, не были ими. То, как они настаивали, что не знают его, не походило на ложь. Сначала Аллен решил, что это какая-то шутка, но в их поведении не было ничего, что на это указывало бы. Скорее они действительно считали его полным незнакомцем.

Оставались две возможности. Первая — по какой-то причине они забыли о нём. Но это не объясняло, почему Ноэль называет себя эльфийской королевой. По крайней мере, та Ноэль, которую знал Аллен, никогда не выказывала желания принять эту роль. Может быть, она и думала об этом раньше, но таким нельзя внезапно стать.

Оставалась вторая возможность — и она казалась куда более вероятной.

— Значит, ошибаются не они. Ошибаюсь я, — пробормотал Аллен.

Параллельный мир. У него появилась версия, что он каким-то образом случайно забрёл в этот мир. При обычных обстоятельствах он отмахнулся бы от такой мысли как от невозможной. Но, к сожалению, нынешняя ситуация не позволяла исключить её.

По крайней мере, от Анриетты он слышал, что такие параллельные миры действительно существуют. А если они существуют, то шанс случайно соскользнуть в один из них не равен нулю. Более того, теперь именно это объяснение выглядело самым правдоподобным.

— Очень бы хотелось, чтобы это оказалось неправдой, — пробормотал он.

— Хм? Ты что-то сказал? — спросила Ноэль.

— Нет. Просто подумал, насколько вы двое похожи на людей, которых я знаю. Если поставить вас рядом, я, честно говоря, вообще не смог бы отличить.

— Прямо настолько? — сказала Ноэль.

— Невероятно. Как чудо, — пробормотала Милен.

— По-моему, это уже слишком. Если уж мне доведётся увидеть чудо, я бы предпочла что-нибудь более впечатляющее, — сказала Ноэль.

Аллен наблюдал за двумя девушками — так называемой королевой и её телохранительницей, — которые переговаривались между козлами и салоном кареты, и глаза его чуть сузились от тихого веселья. При всех их официальных ролях держались они друг с другом удивительно непринуждённо. Уже одно это делало их не такими уж непохожими на тех Ноэль и Милен, которых он хорошо знал.

— Может, чудо уже случилось? — предположил Аллен.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ноэль.

— То, что вас спасли.

— О... верно. Если так посмотреть, пожалуй, ты прав. Если, конечно, всё это не было частью какого-то грандиозного плана.

Ноэль сказала это, глядя прямо на него, но по её глазам было легко понять, что всерьёз она не говорит. К тому же они с Алленом сидели в одной карете. Если бы она действительно считала, что он за чем-то стоит, они не разделяли бы это пространство так спокойно. Впрочем, считать, будто она полностью ему доверяет, было бы наивно.

Она, вероятно, думала, что хорошо это скрывает, но Аллен видел в её взгляде напряжение и осторожность — едва заметные, но совершенно несомненные. И, честно говоря, он не мог её винить. С её точки зрения Аллен был полным незнакомцем. То, что он помог им, вовсе не означало, что они тут же станут ему доверять. Они не были настолько наивны. И всё же если показать, что он заметил её настороженность, она станет только осторожнее.

Аллен лишь пожал плечами, притворившись, что ничего не заметил.

— В смысле, доказать обратное я никак не могу. Всё, что мне остаётся, — попросить поверить мне.

— Не слишком-то обнадёживает. Как я уже сказала, мы понимаем, что за нами охотятся, пусть и не знаем кто. То, что ты нам помог, ещё не значит, что мы можем доверять тебе безоговорочно, — холодно сказала Ноэль.

— Неблагодарно, — сказала Милен.

— Прошу прощения? Ты вообще на чьей стороне? — потрясённо спросила Ноэль.

— На стороне правды?

— То есть теперь я не права? Ты это хочешь сказать?

Пока они обменивались шутливыми уколами, Аллен слабо улыбнулся, хотя не мог избавиться от лёгкой горечи. Если судить только по таким моментам, перед ним были ровно те две девушки, которых он знал.

— Но, слушай, я понимаю. Доверие не получают за одну ночь. Если вы пока не готовы мне поверить, ничего страшного. Придётся понемногу его заслуживать.

— А когда мы начнём тебе полностью доверять, ты ударишь нас в спину? — сказала Милен.

— Опять же, ты вообще на чьей стороне? Я сам это говорю, но всё-таки... — Аллен усмехнулся её замечанию, которое, скорее всего, было шуткой, хотя с ней никогда нельзя было быть уверенным до конца, и слегка покачал головой. — Мм. Понимаю, если из-за этих слов я покажусь самодовольным и, наверное, ещё менее достойным доверия, но, честно говоря, у меня просто нет причины прилагать столько усилий.

— Я знаю, — ответила Ноэль. — Мы бежали от того демона, потому что было очевидно: у нас нет шансов. А ты... ты уложил его одним ударом.

— Если бы я хотел вас убить, мне не нужно было бы сперва добиваться доверия. Да и спасать вас тоже не пришлось бы.

— Именно.

И всё же Ноэль не ослабила настороженность. И Аллен считал это естественным. То, что было до этого, — одно, а это — другое. Если бы она была из тех, кто доверяет человеку только за такое, он беспокоился бы о ней куда сильнее. А если она действительно королева, осторожность тем более необходима.

Но Аллен заметил на лице Ноэль слабую тень вины. Её взгляд опустился совсем чуть-чуть — ровно настолько, чтобы он это увидел. Строго говоря, такое поведение не слишком подобало правителю. Но в то же время оно было очень похоже на Ноэль.

Даже если она не знала Аллена, даже если это и правда был параллельный мир, теперь он уже не сомневался. Она всё равно была Ноэль.

— Ну, как я уже говорил, вполне естественно не доверять человеку сразу после знакомства. Мне просто придётся шаг за шагом работать над тем, чтобы заслужить доверие. В дороге у нас времени хватает.

— Разве доверие — это то, что завоёвывают, чтобы скоротать время?

— Ну, лишнее время — не такая уж плохая вещь.

— С этим, пожалуй, спорить трудно. Хотя на самом деле мы ведь не можем быть уверены, что эта штука не нападёт снова в любой момент.

— Вы всё ещё не знаете, почему она вообще на вас напала? — спросил он.

Демон напал без предупреждения, без провокации. Он даже не объяснил причину — просто бросился в бой.

— Да. Вернее, возможных причин слишком много. Мы не можем сузить круг.

— У эльфов правда настолько много врагов?

— Не у эльфов вообще. Скорее это лично моя проблема, хотя... и среди эльфов хватает сложностей.

— Звучит запутанно. Наверное, тяжело.

— Конечно тяжело. Но что поделать? Я эльфийская королева.

Она пожала плечами, произнося это, и Аллен не увидел ни малейшего признака, будто она заставляет себя держаться сильной. Скорее она выглядела совершенно естественно, полностью спокойно в своей роли, словно быть эльфийской королевой — само собой разумеющееся. И, возможно, для этой Ноэль так оно и было. Эта уверенность, эта сила... В Ноэль, которую знал Аллен, такого до конца никогда не было. Разница была небольшой, но ударила по нему неожиданно сильно. Он тихо вздохнул.

— В любом случае, если тот тип появится снова, можете не волноваться. Я с ним разберусь.

— Уверенно говоришь. Ты вообще понимаешь, кто он? Это демон.

— Конечно, понимаю, — без колебаний ответил он.

Демоны вообще славились огромной боевой силой. Но это было лишь обобщение. Оно не делало их непобедимыми. Встреченный ими мужчина явно был уверен в своей силе. Скорее всего, он действительно силён. Но Аллен не почувствовал ни малейшего страха. Он ни на секунду не верил, что может проиграть.

— Кроме того, именно поэтому вы и позволили мне ехать с вами, разве нет?

Он предложил сопровождать их как охранник, и именно так оказался в карете. Это был самый естественный предлог держаться рядом, особенно если он хотел разобраться со странными явлениями вокруг них... или вокруг себя самого. Хотя, по правде говоря, он, наверное, мог бы поехать с ними и без такого предложения.

— Ты наш спаситель. Честно говоря, тебе не нужно было брать на себя ещё и это.

— Именно. У нас всё равно было одно направление. Я сказала, что мы будем обращаться с тобой как с благодетелем, а ты вдруг заявляешь: «Не надо всего этого, если правда хотите отблагодарить, просто обращайтесь со мной нормально». Представляешь?

— Я не силён во всей этой формальности. Так мне проще.

Именно поэтому эта Ноэль, сперва говорившая с ним подчеркнуто вежливо, теперь обращалась к нему так же непринуждённо, как та Ноэль, которую он знал раньше. Конечно, настоящая причина, по которой Аллен попросил их держаться с ним проще, была в том, что ему было неловко слышать столь формальное обращение от человека, который выглядел и звучал в точности как Ноэль.

И всё же, похоже, решение оказалось верным. Если бы всё продолжалось как прежде, Ноэль и Милен, скорее всего, оставались бы вежливыми, но куда более настороженными. А если ему удалось смягчить хотя бы часть их недоверия, этого было достаточно.

— Ну ладно, — сказала Ноэль. — Если честно, я могу вести себя официально, когда нужно, но очень предпочла бы этого не делать.

— Я тоже, — добавила Милен.

— Рад это слышать.

Аллен улыбнулся их согласию, чувствуя, что по крайней мере пока всё движется в правильном направлении.

Сейчас лучше всего было просто наблюдать. Делать поспешные выводы о том, что именно не так с этой ситуацией, могло быть опасно. Всё ещё оставалась вероятность, что эти двое попали во что-то, из-за чего забыли о нём и теперь считают себя эльфийской королевой и её телохранительницей. Но столь же вероятной казалась и мысль, что сам Аллен каким-то образом перешёл в параллельный мир.

Так или иначе, единственное, что он мог сказать наверняка: надёжных сведений пока недостаточно, чтобы предпринимать что-то осмысленное. По крайней мере, непосредственной опасности вроде бы не было, и ещё немного подождать, прежде чем решать, что делать дальше, ничем не грозило.

К счастью, Ноэль и Милен как раз направлялись туда же, куда собирался Аллен. Они тоже ехали в один отдалённый городок Пограничья. Там, как он чувствовал, он сможет получить какое-нибудь подтверждение — что-то, что позволит разобраться в происходящем. Спешить с выводами не нужно. Можно подождать до тех пор.

— Ну, к тому, что меня втягивает в странные ситуации и неожиданные события, я уже привык, — сказал он, пожав плечами.

В конце концов, даже его путь к тому, чтобы стать героем, начался примерно так же. Ничего нового. И он слишком хорошо знал, что спешка ни к чему хорошему не приводит. И всё же полностью подавить тревогу в груди он не мог. Он понятия не имел, чем всё обернётся, но почему-то чувствовал: всё будет хорошо.

Наблюдая за Ноэль и Милен — знакомыми внешне, но время от времени показывающими стороны, которых он не узнавал, — Аллен тихо выдохнул и позволил мыслям течь своим чередом.

Причины и прошлое

Удивительно — а может, и нет, — но за несколько дней после отъезда атмосфера в карете стала спокойной и неторопливой. Не случилось ни одного необычного происшествия, не говоря уже о нападении демона. Первые три дня Ноэль и остальные оставались настороже, но бесконечно держаться в напряжении утомительно. К четвёртому дню они, похоже, поняли, что в этом нет смысла, и окончательно расслабились. Это касалось и их осторожности по отношению к Аллену.

Конечно, нельзя было сказать, что все подозрения исчезли, но если учесть, что с их точки зрения он всё ещё был человеком, которого они только что встретили, уровень доверия оказался более чем щедрым.

Пока Аллен размышлял об этом, Ноэль вяло пробормотала:

— Хм, похоже, солнце уже скоро сядет, а сегодня опять ничего не случилось.

— Честно говоря, скучно.

— Правда? Я не прошу, чтобы на нас напали или что-то такое, но хотелось бы, чтобы хоть что-нибудь произошло.

Они не просто ослабили бдительность. Они уже почти впали в полную леность.

Аллен криво улыбнулся и пожал плечами.

— Ну, лично я считаю, что когда ничего не происходит — это хорошо. Если, конечно, не обращать внимания на то, что из-за этого я выгляжу нахлебником.

Если ничего не происходит, охраннику нечего делать. И если кто-то это поднимет, возразить ему будет попросту нечем.

— Если так говорить, тогда я ещё бесполезнее, — сказала Милен. — На самом деле ты во многом нам помогаешь.

— Да, согласна. Не важно, бесполезна Милен или нет, я и представить не могла, что в путешествии можно будет принимать ванну. Уже одно это стоит любых денег.

— Хм, правда так думаешь?

Приятно, конечно, что они довольны, но всё, что он сделал, — налил воды в яму в земле и нагрел её. Когда ему говорили, что уже одно это оправдывает оплату, он чувствовал себя немного неубеждённым.

— Что бы ты там ни думал, мы считаем, что от тебя есть польза, и точка. Но важнее другое: как я сказала, солнце скоро сядет, — сказала Ноэль.

— Да-да, я понял.

Она намекала, что пора готовить ванну. Аллен невольно задумался, за кого она себя принимает — за какую-нибудь знатную даму? Впрочем, учитывая её нынешний статус, это было не так уж далеко от истины. Возможно, в её поведении и не было ничего странного.

Пока Аллен развлекал себя этими глупыми мыслями, карета медленно остановилась. Похоже, на ночь они разобьют лагерь здесь.

— Кстати, ты ведь королева, да? А к походной жизни относишься совершенно спокойно. Не то чтобы я впервые это замечаю.

— Немного поздновато ты об этом заговорил. Честно говоря, сначала было тяжело, но я привыкла. Знаешь, сколько времени нам потребовалось, чтобы добраться до столицы?

— До столицы?

— О, я разве не говорила? Мы ездили в королевскую столицу.

— Да. У нас там были дела. По сути, это обратная дорога. Или, скорее, крюк, — добавила Милен.

Аллен не особенно удивился. Он и так примерно это предполагал. А вот то, что они вообще ему сказали, слегка удивило.

До сих пор ни одна из них не рассказывала ничего сверх необходимого минимума. Возможно, это означало, что теперь они доверяют ему хотя бы немного.

— Крюк, значит? Можно спросить, какие у вас были дела? — поинтересовался он.

— Смотря что ты имеешь в виду. Но в любом случае я не собираюсь рассказывать, зачем мы ездили в столицу, — ответила Ноэль.

— Да, это, очевидно, тайна, — согласилась Милен.

— Хм, понятно. Жаль.

Ясно, что такого уровня доверия он ещё не заслужил. И всё же, хотя ему было любопытно, знать это по-настоящему ему не требовалось.

— Тогда как насчёт того, почему вы едете в городок Пограничья? — спросил он.

На вопрос, который он действительно хотел задать, Ноэль неожиданно замолчала. Честно говоря, он не удивился бы, если бы она тут же отмахнулась, поэтому её колебание выглядело странно. Молчание означало, что она сомневается.

Через несколько секунд раздумий Ноэль вздохнула.

— Ну... если после сегодняшней ванны я буду в очень хорошем настроении, может, случайно и проговорюсь.

— Понятно.

Иначе говоря, она намекала: «Сделай ванну особенно хорошей». Уж с этим он точно мог справиться.

— Ладно. Значит, сегодня придётся постараться особенно.

Размышляя, как сделать ванну как можно приятнее, Аллен посмотрел в окно замедляющейся кареты и позволил себе лёгкую улыбку.

— Фух... Это правда спасение. Честно, я бы хотела нанять тебя не временно, а навсегда, — заметила Ноэль.

— Согласна. Ты невероятно помогаешь, — добавила Милен.

— Польщён, что вы так думаете, — ответил он.

Их похвала относилась не к его владению мечом, а к умению устраивать ванну. Поэтому слышать её было не то чтобы очень приятно. И всё же, судя по выражению лица Ноэль, сегодняшняя ванна понравилась ей больше обычного. Он действительно постарался, как она и просила. Уже это приносило некоторое удовлетворение.

Думая об этом, Аллен раздал приготовленную для них еду. Ужин был простым. Не то чтобы Аллен совсем не умел готовить, но ничего изысканного он сделать не мог, а главное — у них не было нормальных ингредиентов. И всё же обе девушки улыбнулись так, будто были искренне счастливы.

— Вот это да, ты правда обо всём думаешь, — сказала Ноэль.

— Ты очень полезный, — согласилась Милен.

— Честно говоря, это не та еда, из-за которой стоит так радоваться.

— Уже то, что можно съесть что-то тёплое, делает это пиром, — сказала Ноэль.

— Мне надоела еда длительного хранения, — сказала Милен.

Наверное, так оно и было. Аллен всё ещё не до конца мог им посочувствовать.

— Ты же эльфийская королева, верно? Обычно вы не едите что-нибудь получше?

— На самом деле не особо. У нас почти нет «готовки» как таковой, хотя еда и без этого достаточно вкусная.

— Эльфийская кухня — это в основном сырые продукты, — объяснила Милен.

Их слова кое-что напомнили Аллену. В Эльфийском лесу трапезы по большей части состояли из фруктов и тому подобного. По-своему это было хорошо, но тогда ему казалось, что чего-то не хватает. Если так, неудивительно, что простая приготовленная еда воспринимается ими как роскошь.

— К тому же я ведь не какая-нибудь настоящая королева в полном смысле.

— Не настоящая? — Что она имеет в виду?

Аллен склонил голову, никогда раньше не слышав такого. И тут заметил, как Милен посмотрела на Ноэль, вероятно, без слов спрашивая, можно ли продолжать. Ноэль лишь слегка пожала плечами. Видимо, можно. Означало ли это, что сведения незначительные, или что она теперь достаточно доверяет Аллену, сказать было трудно.

— О, я не про кровь и родословную. Мне говорили, что во мне течёт кровь эльфийской королевской семьи. Просто... сама я об этом почти ничего не знаю.

— Не знаешь?

— Именно так, как звучит. Правда в том, что у меня нет воспоминаний о том, что было несколько лет назад.

Ноэль сказала это так спокойно, что глаза Аллена невольно расширились от удивления. Он подозревал нечто подобное. В конце концов, та Ноэль, которую он хорошо знал, была такой же. Но он не ожидал, что она откроется настолько.

— Судя по всему, был случай, когда на эльфийскую королевскую семью напали демоны, и люди думают, что причина может быть в этом. О, и не надо из-за этого ходить вокруг меня на цыпочках, ладно? Меня это не тревожит.

— Скорее, может, стоило бы тревожиться хотя бы немного, — ответил он.

— И что бы это изменило? От того, что я буду переживать, ничего не станет иначе. Наоборот, только силы впустую потрачу. Ну, немного неудобно, что я не помню никаких королевских знаний, которым меня вроде бы тогда учили.

— А. То есть когда ты сказала, что не настоящая королева в полном смысле, ты об этом?

— Именно. Даже если у меня королевская кровь, раз я ничего не знаю, я даже наполовину не полноценная королева.

Вот что она имела в виду. Аллен кивнул. Это не звучало как простое самоуничижение. Скорее как форма самодисциплины. Одной королевской крови недостаточно. Если она собирается называться эльфийской королевой, ей нужны соответствующие знания.

Глядя на Ноэль, которая пыталась быть достойной этого титула, Аллен невольно смягчил взгляд. Возможно, это была не та Ноэль, которую он знал, но в такие мгновения она безошибочно оставалась Ноэль.

— Ну, это ещё не вся история, — продолжила она.

— О? А что ещё?

— На меня вроде бы напали демоны, а потом я очнулась где-то глубоко в горах. Не знаю, сбежала ли я сама или кто-то вытащил меня оттуда. Скорее второе. Это моё самое раннее воспоминание — первое, что я помню в этой жизни. Тело было изорвано, разум мутный. Помню, как смутно подумала, что умру там. И именно тогда я встретила её.

— Её?

— Ту, кто спасла мне жизнь. Человека, который потом какое-то время обо мне заботился. И причину, по которой я еду в Пограничье.

— Понятно.

Аллен кивнул, понимая, зачем она всё это рассказала. Это было объяснением причины её путешествия в Пограничье. Вот как всё связывалось.

Но теперь, когда он понял, о ком она говорит, возник новый вопрос. Человек, о котором говорила Ноэль, должен был быть той женщиной, которую она называла наставницей, — чудаковатой и упрямой гномихой-кузнецом, жившей глубоко в горах. Это Аллен знал. И именно потому, что знал, он не мог понять, какая связь у неё может быть с городком Пограничья.

— Нет, может, говорить, что она обо мне заботилась, не совсем правильно. Скорее было чувство, будто это я присматривала за ней. Жизнь она мне спасла, это правда, но сверх этого я не могу сказать, что она делала что-то особенное. Так почему я вообще еду в Пограничье? — сказала Ноэль.

— Эм, я как раз собирался спросить то же самое. Мне казалось, это я хочу знать ответ, — сказал Аллен.

— Ноэль сказала, что хочет поблагодарить её, потому что та её спасительница, — ответила Милен.

— Поблагодарить? Значит, она в Пограничье? — спросил Аллен.

— Так я слышала, поэтому подумала, что раз мы всё равно неподалёку, можно съездить. Хотя чем больше я об этом думаю, тем сильнее кажется, что это она должна меня благодарить, — сказала Ноэль.

Вторую половину их разговора Аллен уже почти не слышал. Потому что, насколько он знал, женщина, которую Ноэль называла наставницей, — та, что жила глубоко в горах, — была убита Фенриром. Если теперь она якобы находится в городке Пограничья, это меняло всё. А значит...

— Ты едешь поблагодарить её, потому что вы расстались, так и не сказав друг другу толком ни слова? — спросила Милен.

— Хм? Да, примерно так. Она спасла меня, точнее, наверное, подобрала. Кажется, это было где-то через полгода или год после того случая.

— Немного расплывчатые сроки, не находишь? — отозвалась Милен.

— Ой, хватит. Мы жили там, куда люди почти никогда не заходили. В таком месте время сливается. А потом за мной пришли тоже эльфы, так что и у них с ощущением времени было не лучше, — ответила Ноэль.

— За тобой пришли эльфы? — спросил Аллен.

— Да. В один день, совершенно внезапно. Оказалось, все остальные члены королевской семьи по разным причинам умерли, и они искали выживших. Случайно нашли меня и пришли забрать обратно. Но всё произошло так внезапно, поднялся переполох, и я даже не успела нормально её поблагодарить, — сказала Ноэль.

— И ты всё это время носила это в себе, — сказала Милен.

— Не то чтобы я постоянно об этом думала. Но она спасла меня, и то, что я так и не поблагодарила её как следует, всё время оставалось где-то на краю сознания, — сказала Ноэль.

Пока они продолжали разговор, Аллен слушал вполуха, нахмурившись и крепко сжав губы. Если Ноэль говорит правду, то это было чем-то невозможным. В мире, который знал Аллен, такое событие не могло — не должно было — произойти. А если оно всё-таки произошло... значит, это мог быть только мир, которого он не знал.

Уверенности ещё не было, но перед растущей вероятностью этой нежеланной возможности Аллен протяжно и неохотно вздохнул.

Неизвестный мир

Когда знакомый городок показался впереди, Аллен тихо вздохнул. Это был вздох не физической усталости, а скорее душевного утомления. После того разговора в дороге ничего не случилось, но уже одно пребывание рядом с Ноэль и остальными его вымотало.

Если бы это были те Ноэль и её компания, которых он хорошо знал, проблемы бы не возникло. Но их манеры отличались, и именно это меняло всё. Поскольку всё остальное в них было тем же самым, он невольно слишком много думал о том, как вести себя рядом с ними, и эта постоянная осторожность его измотала.

В каком-то смысле было бы, пожалуй, даже менее утомительно, если бы по пути действительно что-нибудь произошло. Но теперь Пограничье уже было видно. Зацикливаться на этом не имело смысла.

— Наконец-то показался. Значит, это и есть Гранхольм? — заметила Ноэль.

— Долго же, — сказала Милен.

— Серьёзно. Знала бы, что всё будет так, вообще бы не ввязывалась.

— Согласна.

— Эй, могла бы хоть немного меня поддержать.

Слушая их обмен репликами, Аллен слегка дёрнул бровью. Строго говоря, у городка в Пограничье даже не было официального названия. Более того, из-за малого размера и неформального статуса называть его городком было скорее удобной условностью: официально он таковым не признавался.

Так что отсутствие собственного названия не удивляло. И всё же без названия было неудобно. Поэтому со временем прижилось прозвище — Гранхольм.

Его не назначала ни Гильдия, ни какая-либо власть. Название просто само распространилось в естественном употреблении. Происхождение его было неясным. Но даже так этим именем пользовались только внутри самого городка. По крайней мере, человек, незнакомый с Пограничьем, знать его не должен был. А по словам Ноэль и Милен выходило, что они приехали сюда впервые. Откуда же они знают название?

— Пожалуй, это тоже можно считать ещё одним маленьким отличием, — пробормотал Аллен.

— Хм? Ты что-то сказал? — спросила Ноэль.

— Нет. Просто думал, что это за место.

— Ты здесь впервые? — спросила Милен.

— Почти. Я о нём слышал, так что не то чтобы совсем ничего не знаю.

Как и с Вестфельдтом, как и с Ноэль, даже если внешне всё было тем же, существовала высокая вероятность, что что-то окажется иначе, чем помнил Аллен. Учитывая это, безопаснее всего было отвечать расплывчато.

— Кстати, я так и не спросила: зачем ты туда идёшь? — спросила Ноэль.

— А, раз уж ты сказала, я и правда не говорил.

Отчасти потому, что никто не спрашивал, а отчасти потому, что он ещё не решил, как ответить. Но за время пути подумать он успел достаточно, и теперь знал, что сказать.

— Наверное, в чём-то причина похожа на вашу. Там есть человек, которого я хочу увидеть. Тот, кого я в определённом смысле могу назвать... спасителем.

— Хм. И правда похоже.

— Правда, в моём случае речь не совсем о благодарности или чём-то таком.

Аллен имел в виду Анриетту. Это, без сомнения, была одна из причин, по которым он направлялся в Пограничье. Если это действительно параллельный мир, не было никакой гарантии, что Анриетта здесь вообще существует. И всё же ему почему-то казалось: если он увидит её, то сможет понять, какое место занимает в этом мире.

— Важный для тебя человек?

— Хм, да. Пожалуй.

Думая об Анриетте, он кивнул, понимая, что честно может назвать её важным для себя человеком. Конечно, Ноэль и остальные тоже должны были относиться к этой категории, но...

— Что-то не так?

— Нет... ничего.

Покачав головой, Аллен почувствовал, как внутри поднимается уверенность: пора решить, как он будет вести себя дальше. Пограничье, к лучшему или к худшему, было местом, которое он хорошо знал. Что бы ни ждало его там, оно, несомненно, определит дальнейший ход событий. Хотелось бы, чтобы это оказалось чем-то хорошим. Но почему-то у него было отчётливое чувство, что всё так гладко не пойдёт.

С этим тревожным предчувствием он вздохнул ещё раз.

— Ну что ж, спасибо за всё, — сказал Аллен.

— Конечно. Ты нам очень помог, — ответила Ноэль.

Так, почти буднично, в тот самый момент, когда они прибыли в Пограничье, две девушки с ним расстались. Впрочем, таков изначально и был план, поэтому неожиданностью это не стало. Место для ночлега у них уже было приготовлено, и, похоже, они знали, где оно находится, так что обсуждать больше было нечего. Аллен не собирался их останавливать, да и причин не было, поэтому просто махнул им на прощание и проводил взглядом.

Ну что ж.

Когда они скрылись из виду, он медленно выдохнул, возвращая мысли в порядок. В груди слегка кольнуло одиночество, но обе собирались задержаться в городе на какое-то время, так что, скорее всего, он вскоре снова их увидит. Куда важнее было другое: сейчас у него не было роскоши думать о них.

Хм. Интересно... Может, мне просто кажется, но...

Из-за того что он ехал в карете с Ноэль и Милен, он уже давно толком не смотрел на Пограничье. И всё же не прошло даже полного месяца. Это место славилось тем, что меняется быстро, но не настолько. И тем не менее Аллен не мог избавиться от ощущения, что атмосфера городка отличается от той, какой он видел её в последний раз.

Ну, пожалуй, начну с Гильдии.

Честно говоря, Аллен сомневался, куда идти в первую очередь — к особняку или в Гильдию. Но с учётом всего, что произошло, в итоге решил, что лучше начать с Гильдии. В конце концов, если он хочет собрать сведения, лучшего места не найти. Особняк может подождать.

С этими мыслями он направился к Гильдии. К счастью, внешний облик городка не изменился по сравнению с тем, каким Аллен его помнил. Он шёл знакомыми улицами, как всегда. Однако... или ему только казалось? Лица проходивших мимо горожан выглядели странно радостными.

Понятно. Может, именно поэтому атмосфера кажется не такой, как я помню?

Городок в Пограничье по большей части был местом, куда стекались люди, которым больше некуда было идти. Многие из них всё равно жили стойко и крепко; нельзя сказать, будто это место всегда было окутано отчаянием. И всё же Аллен никогда не считал его особенно весёлым. Вероятно, именно этот контраст и вызвал в нём чувство неуютности — ощущение, что атмосфера изменилась.

Ну, лично мне такая более светлая обстановка нравится больше, так что это не плохо, но...

И всё-таки он невольно задавался вопросом, что привело к такой перемене. Возможно, в Гильдии найдётся ответ и на это.

Ладно. Хватит думать.

Не успел он заметить, как оказался перед Гильдией. На мгновение ноги его застыли на месте, но только на мгновение. Быстро взяв себя в руки, он шагнул вперёд и открыл дверь.

— Ах! Добро пожаловать, господин! Вы прибыли в отделение Либеры Гильдии авантюристов!

Его шаги снова остановились — теперь уже от чистого удивления. Войдя в здание, Аллен увидел знакомый интерьер. И там стоял человек, которого там быть абсолютно не должно было. Этот безошибочный тон. Это знакомое лицо. Сомнений быть не могло...

Лизетта Бельвальдт. Рыцарь империи и человек, которому здесь совершенно нечего делать. Нет, если быть снисходительным — дать ей, так сказать, презумпцию сомнения, — само её присутствие в этом городке было не совсем невозможным. Учитывая, как в империи с ней обращались как с помехой, вполне можно было представить, что её занесло аж сюда.

Но настоящая проблема была в том, где именно она стояла. За стойкой регистрации. Иначе говоря, она была регистратором Гильдии.

Ну и ну.

Аллен пришёл в себя от удивления довольно быстро — возможно, потому что уже пережил нечто похожее. По сравнению с прежним этот шок всё же был относительно умеренным. В конце концов, это не шло ни в какое сравнение с известием, что Бретт стал герцогом Вестфельдта.

То есть, по сути, это явление того же рода?

Тот, кто не должен был здесь быть, теперь стоял на невозможном месте. В этом смысле Лизетта и Бретт были одинаковы. А значит, вывод оставался один: странности не ограничиваются семьёй Вестфельдт.

Хотя, если честно, я так и подозревал.

Вероятно, именно поэтому он так быстро оправился. Это было предположение, которое он надеялся не подтвердить, но раз уж оно подтвердилось, ничего не поделать.

И в каком-то смысле... может, это мой шанс?

В Вестфельдте ему не удалось почти ничего узнать от людей. Но если Лизетта работает регистратором, задавать ей вопросы будет не так уж странно. Она может посмотреть на него подозрительно, но пусть. Выяснить правду важнее, чем выглядеть естественно.

Может, из-за того, что он думал именно так, а может, просто потому, что потерял бдительность. Он уже однажды удивился и решил, что на этом всё. Но тут совсем рядом раздался голос.

Аллен всё ещё стоял сразу за входом в Гильдию, а значит, обладательница голоса только что вошла через дверь за его спиной. Достаточно было повернуть голову, чтобы увидеть её. Но Аллен, словно высеченная из камня статуя, не мог двинуться. Потому что в тот миг, когда услышал этот голос, уже знал, кому он принадлежит.

— Анриетта...

Имя сорвалось с его губ почти бессознательно. Оно вышло как выдох, едва слышным шёпотом, и всё же, похоже, достигло её ушей.

— А?

На эту реакцию тело сработало само, и он повернул к ней взгляд. И увидел её: знакомая девушка смотрела на него так, словно он был полным незнакомцем.

В тот миг Аллен понял. Не мог не понять. Это был не тот мир, который он знал. Теперь ему пришлось принять эту несомненную истину.

Мир возможностей

— Ты вообще кто такой? И откуда знаешь моё имя?

Встретив её резкий взгляд, Аллен наконец очнулся от оцепенения. Выпалить от потрясения «Анриетта» явно было огромной ошибкой. Он лихорадочно попытался придумать оправдание, но не успел собраться с мыслями, как она заговорила снова.

— Погоди-ка. Только не говори... ты ведь сталкер, да?!

Она вдруг резко свернула куда-то совсем не туда, и Аллен невольно задумался, что ему теперь вообще делать. Если он сейчас же что-нибудь не скажет, ситуация может покатиться куда хуже.

— Ну, в смысле, я ведь очаровательная, так что ничего удивительного, если какой-нибудь типчик мной одержим, но...

— А, прости, что перебиваю, пока ты сама себя куда-то уносишь, но твоё имя я знаю из-за... ну, сама понимаешь. Однажды случайно услышал. Вот и всё. Просто запомнилось.

— Хм. Понятно.

На мгновение Анриетта недовольно скривилась — возможно, потому что он оборвал её посреди теории, — но тут же посветлела и с гордой улыбкой выпятила грудь.

[[image:/storage/reader-images/1b87e2c387db72a758bd8f182c81f494eff6f593.jpg]]

— Ну, если так, тогда, пожалуй, поверю. Наконец-то я стала настолько знаменитой, что обо мне уже сплетничают, да?

Аллен почувствовал облегчение оттого, что она приняла отговорку, но одновременно встревожился: уж слишком легко она это сделала. Не слишком ли она доверчива?

И всё же, подавляя вздох недоверия, он ощутил, как его тихо сжимает другое чувство. Потрясение. Его ошеломило то, что Анриетта назвала себя авантюристкой. Если оглянуться назад, это было очевидно с того самого мгновения, как он её увидел. Снаряжение на ней было лёгким, но она явно носила доспех, а главное — у неё на поясе висел меч. Такой Аллен видел её впервые.

И всё-таки сомнений быть не могло. Перед ним стояла именно опытная авантюристка, особенно если учесть, что в таком виде она спокойно вошла в Гильдию. Вывод был неизбежен: в этом мире Анриетта работала авантюристкой. Аллен понимал это, но всё равно ощущение было таким, будто его ударило громом среди ясного неба.

— То есть я ни разу не представлял тебя в роли авантюристки.

— Хм? Ты что-то сказал?

— Нет. Просто подумал, не помешал ли я тебе.

— А. Ну да, немного. Как видишь, я очень занята. Но на этот раз, пожалуй, прощу. У меня, знаешь ли, широкая душа.

— Да. Спасибо. Это большое облегчение.

Когда Аллен совершенно искренне поблагодарил её, Анриетта странно на него посмотрела — то ли растерялась, то ли не поняла, почему его реакция не совпала с её ожиданиями.

— Хмф. Главное, что ты понял. В общем, как я сказала, я занята. Так что я пошла.

Ну, она ведь пришла в Гильдию по делу, так что ничего удивительного, что ей было чем заняться. И всё же в её словах чувствовалось что-то такое, будто она самую малость преувеличивала.

Праздно проводив её взглядом, Аллен увидел, как Анриетта направилась к стойке. Она заговорила с кем-то — с Лизеттой, если точнее. Иными словами, Анриетта-авантюристка теперь разговаривала с Лизеттой-регистратором. От этого зрелища Аллен невольно нахмурился.

Всё это было просто... неправильно.

Всё равно так странно видеть здесь Анриетту...

Все знакомые, которых Аллен успел встретить в этом мире, оказывались в местах, где их никак не должно было быть. В случае Ноэль и Милен, возможно, так говорить было не совсем честно. Но если Ноэль теперь эльфийская королева, её законное место должно быть в Эльфийском лесу. А значит, и ей здесь быть не следовало.

Так что они тоже вписывались в общий ряд. Все, кроме Анриетты. Она единственная как раз должна быть здесь.

И всё же Аллен понятия не имел, насколько это важно. Возможно, это вообще ничего не значило. Скорее всего, так и было. Но обдумать это не было пустой тратой времени. В конце концов, он почти ничего не понимал о том, что это за мир. Даже если назвать его параллельным, вариантов существовало бесконечное множество. Параллельный мир по сути своей — мир возможностей.

Иными словами, параллельный мир может разойтись с исходным только на основании какой-то возможности. Если он поймёт, из-за какой именно возможности этот мир ответвился, это может стать основой для самых разных предположений. Например, где могут находиться другие знакомые ему люди.

Первой на ум пришла Ризе — отчасти потому, что он беспокоился о её безопасности, но ещё и потому, что если кто-то мог вернуть его в прежний мир, то, возможно, именно она. Судя по тому, что он слышал от Анриетты, её способности теоретически были достаточно сильны, чтобы сделать нечто подобное возможным.

Разумеется, захочет ли она помочь — совершенно другой вопрос. Да и кто знает, в каком состоянии она сейчас? Но в любом случае она была человеком, которого непременно стоило учитывать. Да, именно так. В тот самый миг, когда Аллен до конца принял, что этот мир не тот, откуда он пришёл, он также решил искать путь назад. Это было естественно. Он не знал, почему всё случилось, но в том мире у него оставалось слишком много привязанностей, чтобы просто отпустить их.

Да, в этом мире могли быть люди, которые выглядели и говорили совсем как его друзья. Но они не были ими. Если он позволит себе по-настоящему воспринимать их как тех же самых людей, это будет неуважением к обеим сторонам. По крайней мере, он не собирался так поступать.

Хм. Ну, пока что я бы хотел ещё поговорить с Анриеттой. Может помочь со сбором сведений.

Теперь было очевидно, что она авантюристка, но как она дошла до такой жизни, оставалось полной загадкой. Если он узнает подробности, возможно, это приведёт к какой-нибудь подсказке.

И ещё... Лизетта тоже.

Её положение тоже было странным, и он понятия не имел, как так вышло. Поговорить с ней определённо стоило.

Если честно, быстрее всего было бы вклиниться сейчас и поговорить с обеими сразу... но да, это точно не сработает.

Он уже видел будущее, в котором обе его сразу отшивают. В этом случае важнее была не эффективность, а надёжность.

Тогда, пожалуй, сперва Лизетта?

Её прежняя реакция была неплохой, а вот Анриетта не из тех, кто легко раскрывается перед случайным незнакомцем, расспрашивающим о её жизни. Если знать её характер, на это уйдёт время хотя бы до того момента, когда он вообще сможет подступиться. Значит, логичнее начать с Лизетты.

— И всё-таки всё это так неправильно, — пробормотал Аллен себе под нос, глядя, как Анриетта и Лизетта разговаривают в другом конце зала.

Насколько он понимал, Анриетта была дочерью имперского маркиза, а Лизетта — капитаном имперского рыцарского ордена. Видеть, как они непринуждённо беседуют в городе Пограничья — одна как авантюристка, другая как регистратор Гильдии, — неудивительно, что всё это казалось совершенно не на своём месте.

Ноэль и Милен не ощущались настолько странно... хотя, наверное, это понятно.

Ноэль, может, и называла себя эльфийской королевой, но Аллен видел, как она действует в этой роли, только при их первой встрече. После этого она почти ничем не отличалась от той Ноэль, которую он знал, и с Милен было так же.

Их разговоры и поведение, наоборот, казались совсем такими же, как в его прежнем мире, настолько, что воспринимались естественно.

Но уверен, дальше так будет не всегда.

Вероятно, впереди его ждёт ещё немало подобных ситуаций.

Хм. Часть меня хочет это увидеть, а часть — совсем не хочет...

Если честно, ему было любопытно. В прежнем мире таких вещей он никогда бы не увидел. Сказать, что его это совершенно не занимало, было бы ложью. Да, чувство было странным, но что есть, то есть.

Ну, похоже, придётся принимать всё по мере поступления.

Пока он так думал, Анриетта отошла от стойки. Похоже, дело было закончено. Она выглядела вполне довольной собой, но о чём она говорила? Разумеется, Аллен никак не мог её спросить.

Анриетта мельком взглянула на него и молча вышла из Гильдии. Естественно.

Иного и ждать не приходилось. И всё же с его губ сорвался тихий вздох.

Да уж. Я и правда безнадёжен, да?

Похоже, то, что Анриетта не признала его, задело его сильнее, чем он думал. Осознав это чувство в себе, Аллен вздохнул ещё раз.

В любом случае сейчас есть вещи важнее.

С этими мыслями он стряхнул уныние и перевёл взгляд на стойку. В данный момент к ней, кажется, никто больше не подходил. Лизетта выглядела так, будто у неё нет срочных дел. Иными словами, это был идеальный шанс.

Но как именно начать разговор?

Не то чтобы Лизетта вот так сразу рассказала о себе, если он спросит напрямую, а теперь, когда она работала регистратором, она, скорее всего, привыкла к людям, пытающимся провернуть нечто подобное. Нужно было действовать умнее. Итак... что делать?

Проблема была в том, что, хотя Аллен знал, кто такая Лизетта, он не знал её по-настоящему хорошо. Если честно, он даже не мог придумать приличный повод начать разговор.

Если вдруг заговорить об империи, это будет слишком резко...

Наблюдая за Лизеттой, он погрузился в размышления, пытаясь решить, каким будет следующий ход.

Что изменилось и что осталось прежним

Пока Аллен стоял у стойки, всё ещё раздумывая, как подступиться к Лизетте, ему вдруг кое-что пришло в голову. Из-за потрясения от того, что он увидел здесь и её, и Анриетту, он совершенно упустил одну важную деталь: того человека, который должен был стоять за стойкой регистрации, здесь не было.

Когда речь заходила о регистраторе Гильдии авантюристов, первой, кого вспоминал Аллен, — из тех, кого он знал лично, — была Надия.

Может, у неё просто выходной. Или перерыв. Но всё же...

Хм... может, этим можно воспользоваться.

Как повод начать разговор — совсем неплохо. Конечно, оставалась вероятность, что в этом мире Надия вообще не работает в Гильдии, но с этим он разберётся, если дойдёт до такого. В любом случае у него появлялась причина заговорить. А раз так, больше не было смысла стоять и просто наблюдать.

— Извините, можно вас на минуту?

— Да! Конечно можно! Гильдия авантюристов рада всем и каждому, знаете ли!

Ответ оказался не совсем таким, какого он ожидал. Слишком бодрым, слишком оживлённым. Не то чтобы это было плохо, но в такой обстановке звучало как-то не к месту. В конце концов, авантюристы чаще всего были народом грубым. А уж в городе Пограничья — тем более. Например, Надия всегда оставалась вежливой, но держалась так, что никому не давала возможности сесть ей на шею. Лизетта же, наоборот, выглядела так, будто сама может накликать неприятности.

Но едва мысли Аллена дошли до этого места, он остановился. Нет, подождите.

Если подумать как следует, единственной регистраторшей, с которой он когда-либо имел дело много и часто, была Надия. Как обычно ведут себя остальные, он не знал. Так что, возможно, это было совершенно нормально.

— Что-то не так, господин?

— А, простите. На самом деле я слышал, что здесь работает одна моя знакомая, но не увидел её. Хотел спросить, не знаете ли вы, где она?

— Знакомая, значит?

— Да. Её зовут Надия.

При этих словах брови Лизетты едва заметно сошлись. На секунду Аллен подумал, что просчитался, но тревога оказалась преждевременной.

— Надия, значит? Ну, тогда тебе просто не повезло со временем.

— Не повезло со временем?

— Ага. Надия сейчас уехала из города — маленькая командировка.

— Понятно.

Значит, Надия всё ещё работала в Гильдии, просто сейчас была где-то по поручению. Аллен собирался использовать её имя лишь как повод для разговора, но сведения оказались совсем неплохими. Насколько ему было известно, для регистратора из гильдии пограничного городка отправиться по делам в другой город было необычно — почти неслыханно. Он когда-то слышал вскользь, что такие назначения не происходят случайно, а организуются намеренно. Иными словами, как бы всё ни выглядело, этот мир действительно отличался от того, который он знал.

Ну, пока это не обязательно что-то меняло.

— Не знаете, когда она вернётся?

— Хмм. Боюсь, не знаю. О, не в том смысле, что мне нельзя говорить или что-то такое, просто правда не знаю. Мне не сказали. Может, решили, что мне это знать необязательно. Я здесь ещё совсем новенькая.

То, что Надия не вернётся какое-то время, было не очень хорошо, но и совсем плохим это назвать нельзя. Плохо было то, что Аллен не сможет расспросить её напрямую. Хорошо — что его ложь не разоблачат. Скорее всего, если у Надии спросят, знает ли она Аллена, она ответит, что нет. Это избавляло его от потенциально неловкой ситуации. На всякий случай он подготовил оправдание, но куда лучше было обойтись без него. Было бы приятно собрать информацию и у неё, но это не было совершенно необходимо. В общем, положение складывалось не так уж плохо.

С этой мыслью Аллен решил спросить о другом, что привлекло его внимание.

— Новенькая, значит? Ты правда настолько недавно здесь?

— Ага, ровно как выгляжу. Так что не надо со мной так официально, ладно? Когда со мной так обращаются, я даже как-то теряюсь.

— Раз ты так говоришь, тогда обойдусь без церемоний. Но правда?

— Говорю же, правда! Погоди, неужели я правда выгляжу такой важной персоной?!

— Нет-нет, я не это имел в виду...

Но в действительности она совсем не выглядела новичком. Даже если она назвала Надию старшей, Аллен легко поверил бы, если бы ему сказали, что Лизетта работает здесь дольше.

— Погоди... ты хочешь сказать, я старой выгляжу? — спросила она.

— Нет, совсем не так. Как бы сказать... В тебе есть присутствие, что ли. Как у опытного человека. Спокойная уверенность... вот такое ощущение.

То качество, которое он в ней чувствовал... наверное, его можно было назвать уверенностью. Тихая, непоколебимая вера в то, что она справится со всем, что ни случится, словно исходила от Лизетты.

Судя по её лицу, его слова попали в цель.

— Уверенность, значит? Да, может, это и правда. По мне, может, не скажешь, но я через всякое пекло прошла. Не так уж отличаюсь от большинства здешних жителей.

— Понятно.

Был ли это её способ сказать, чтобы он не спрашивал дальше, или за этим правда ничего не стояло? Аллен немного подумал и решил пока не давить. Ему, конечно, было любопытно, почему именно Лизетта работает регистратором в гильдии Пограничья, но это не было тем, что нужно узнать прямо сейчас. К тому же на данный момент он уже получил минимально необходимые сведения.

Лизетта никак особенно не отреагировала, когда увидела Аллена. Уже одно это подтверждало, что она его тоже не знает, а значит, одну из целей он выполнил.

Ну что ж.

— Ах да. Это не совсем связано с тем, но можешь проверить, работает ли это?

Аллен достал свою карточку Гильдии и передал ей. Это, разумеется, была его карточка, но он хотел убедиться, действительно ли она здесь действительна. Сейчас у него не было никого, на кого он мог бы по-настоящему положиться, да и денег при себе почти не было. Ему нужен был способ зарабатывать на жизнь, и первым вариантом, который пришёл в голову, были задания авантюриста.

Разумеется, качество заданий — а значит, и награда — сильно различались в зависимости от того, зарегистрирован человек новичком или опытным авантюристом. В худшем случае он мог охотиться на монстров и продавать материалы. Но если получится брать поручения через Гильдию, это, конечно, куда лучше. Правда, оставалась вероятность, что карточка вообще не сработает.

Посмотрим, как пойдёт.

— Выглядит как обычная карточка Гильдии. В ней есть что-то особенное?

— А, ну... вроде того. Немного.

Аллен неопределённо кивнул, пока Лизетта, склонив голову, смотрела на него с недоумением. Естественно, ей было интересно. Если это обычная карточка, не было смысла спрашивать, можно ли ей пользоваться. Разумеется, правду он рассказать не мог, значит, придётся как-нибудь выкрутиться.

То ли она почувствовала что-то странное, то ли в её опыте подобное не было большой редкостью, Лизетта не стала расспрашивать дальше. Она просто взяла карточку и легко её осмотрела.

— Хм... не похоже, чтобы с ней было что-то не так, — сказала она и принялась возиться с чем-то сбоку. Аллен не мог толком разглядеть, что именно она делает, но, похоже, она проверяла карточку. Спустя короткое время она подняла голову. — Ага, никаких проблем. Аллен, верно?

— Да, это я. Рад слышать. Спасибо.

— Всегда пожалуйста!

Забрав карточку обратно, Аллен тихо выдохнул с облегчением. Многое изменилось, но кое-что всё же осталось прежним. Не то чтобы из этого стоило делать большое дело, но, возможно, в глубине души его задело сильнее, чем он думал.

Ну, наверное, это естественно.

Люди, которых он считал знакомыми, вдруг вели себя так, будто никогда его не видели. Даже для Аллена, пережившего немало, это было тяжёлым ударом. На самом деле, если бы его перенесло в совершенно неизвестный мир, шок, возможно, был бы меньше. Именно потому, что места и лица были такими знакомыми, удар оказался настолько глубоким.

И всё же у него не отняли всё. Глядя на карточку Гильдии — доказательство собственной личности, — он подумал об этом. Нет... не совсем так. Дело было не в том, что они его забыли. Они просто никогда его не знали. Ему казалось, будто он что-то потерял, только потому, что люди этого мира так сильно походили на тех, кого знал он.

Но такая мысль была неуважением и к людям его мира, и к людям этого. Правда в том, что Аллен ничего не потерял. Скорее, если посмотреть иначе, это даже могло быть шансом. Если здесь никто не знает, кто он такой, значит, он действительно может жить как ему вздумается. Может жить той жизнью, которой всегда хотел.

— Если думать так, может, ситуация не такая уж плохая.

— Хм? Что-то задумал? — спросила Лизетта.

— О, я просто подумал... раз теперь знаю, что карточка работает, может, возьму пару поручений.

— О-о-о, понятно! Ты выглядишь человеком, который и правда умеет за себя постоять, так что я с нетерпением жду, что ты покажешь!

Он рассмеялся.

— Я бы так далеко не заходил.

Конечно, он не собирался оставаться здесь навсегда. Но, может быть, какое-то время не будет вреда в том, чтобы получать удовольствие, не торопиться и жить по-своему. И это включало общение с версиями его друзей, которые жили в этом мире.

Он сомневался, как к ним подступаться, но, возможно, нет смысла всё чрезмерно усложнять. В жизни встречи и расставания всегда мимолётны. Корабли, расходящиеся в ночи. Не нужно делать это сложным. Ему достаточно быть собой. Это не значит быть безответственным. Скорее наоборот. Он будет жить как хочет не потому, что собирается уйти, а потому, что хочет дорожить нынешним мгновением. Именно потому, что знает: эти отношения когда-нибудь закончатся, — ему не нужно сдерживаться, можно просто позволить всему идти естественно.

Эта мысль тёпло улеглась в груди. А вместе с ней пришло и другое понимание. Он изменился. Его прежнее «я» никогда не подумало бы так. Если бы он знал, что однажды что-то будет потеряно, он сказал бы: «Тогда буду жить свободно, но настоящих связей избегать». Таким человеком он был. И он точно знал, почему изменился.

Из-за них. Благодаря им Аллен изменился. Смог измениться. Поэтому даже тянуться к версиям своих друзей из этого мира не было ошибкой. Здесь было что-то — что-то ценное, что ждало, пока его найдут.

Веря в это, Аллен снова повернулся к девушке перед собой. Сбор сведений был важен, но ограничиться только им означало бы потратить возможность зря. Поэтому на этот раз, чтобы по-настоящему начать нормальный разговор, он посмотрел Лизетте в глаза и заговорил.

Спасительница

Стоя перед зданием, Ноэль сделала долгий, медленный вдох. Она чувствовала несвойственную себе нервозность, но одно осознание не помогало её остановить. Она ещё несколько раз глубоко вдохнула и сдалась. Похоже, это напряжение так просто не уйдёт, а значит, оставалось только одно — встретить его прямо.

— Совсем на меня не похоже, — пробормотала она с лёгкой самоиронией и вздохнула.

Единственным утешением было то, что здесь она была одна. Решение оставить Милен, несмотря на её предложение пойти вместе, оказалось правильным. Не то чтобы Ноэль предвидела, что всё будет именно так, но раз уж вышло удачно, жаловаться было не на что.

С этими мыслями Ноэль снова перевела взгляд на здание перед собой. На первый взгляд оно не казалось особенно странным. Не совсем обычным, пожалуй, но в этом городе, где у многих домов были свои причуды и странности, оно вполне укладывалось в пределы «нормального».

Правда, ключевыми словами были именно «на первый взгляд». В обычном доме не стали бы как попало разбрасывать мечи по крыльцу.

По крайней мере, так должно быть...

И всё же ощущение, которое вызывал у Ноэль этот дом, было не странностью, а ностальгией. Вместо того чтобы счесть его необычным, она почувствовала, как внутри шевелится слабое, почти печальное узнавание. Разумеется, воспоминаний о прошлом у неё не было. Она не могла сказать наверняка, была ли это ностальгия, но, наверное, что-то очень близкое.

По крайней мере, тогда она считала этот дом — вернее, место с похожей атмосферой — своим домом.

Ну что ж.

Так или иначе, вечно стоять перед ним она не могла. Пора было действовать. Твёрдо вдохнув, чтобы собраться с духом, она пошла вперёд.

Ноэль добралась до входной двери и положила на неё руку. Она замешкалась на мгновение — лишь на мгновение, — а затем толкнула дверь. То, что предстало её глазам по ту сторону, заставило её слегка прищуриться. Это место должно было быть ей совершенно незнакомо. Она пришла сюда впервые, впервые вообще ступила в этот город. И всё же странным образом ей казалось, что она его знает.

Поэтому она продолжила идти. Ведомая звуком, который слышала ещё до входа, она направилась прямо к его источнику. И тогда увидела спину, которую помнила.

— Ты совсем не изменилась.

Слова сорвались с её губ раньше, чем она это осознала.

Звук молота, ударяющего по стали. Вид человека, работающего с металлом. Этот звук она когда-то слышала постоянно, на эту фигуру смотрела каждый день. В те времена это и было всем её миром. Всё. Она и представить не могла, что за его пределами существует что-то ещё, пока...

Ноэль покачала головой.

Она уже не та девочка. И сегодня пришла сюда не просто предаваться воспоминаниям. С этой мыслью она сделала несколько успокаивающих вдохов и окликнула фигуру со спины.

— Давно не виделись, Ванесса.

Женщина, которая приютила её и спасла ей жизнь. Её спасительница. Причина, по которой она пришла в этот город, — чтобы увидеть гномиху-кузнеца, которую сумела найти куда легче, чем ожидала. Женщина, которую она когда-то, в каком-то смысле, считала матерью.

Но она так и не смогла заставить себя произнести это. И чем лучше узнавала, кем на самом деле была Ванесса, тем меньше могла представить, что скажет это вообще. Эта упрямая, твердолобая женщина никогда бы не приняла такого обращения. Это было очевидно. Поэтому вслух Ноэль никогда так её и не называла. Но и другого способа обращаться к ней так и не успела выбрать.

Прежде чем их отношения успели обрести более определённую форму, за ней пришли эльфийские посланцы. Возможно, если бы этого не случилось, Ноэль в конце концов стала бы называть гномиху «наставницей».

Но это было прошлое, которому не суждено было состояться. Поэтому она просто назвала её по имени, и только после этого поняла: возможно, это был первый раз, когда она вообще так сделала. Не то чтобы это что-то особенно значило, но всё же...

— О, это ты. Не сразу узнала.

Ноэль приготовилась к тому, какой будет реакция. И вот такие слова донеслись до неё — куда более отстранённые, чем она ожидала.

[[image:/storage/reader-images/21b5d3a8ae035c45217d32a7552be426ee5675c8.jpg]]

Но, если подумать, Ванесса всегда была именно такой. Значит, и это было одним из тех вещей, что не изменились. Ноэль не считала это плохим, и всё же на миг голос застрял у неё в горле.

— Да. Давно не виделись, — поэтому она просто повторила. Это ведь правда. Ничего странного в том, чтобы сказать это ещё раз.

— И что ты здесь делаешь? Не похоже, чтобы это было место, где стоит слоняться эльфийской королеве.

Ответ — резкий и отстранённый — на мгновение лишил Ноэль дара речи. Конечно, она знала, что Ванесса всегда говорила именно так. И ничего большего это не означало. Злобы в её словах не было.

Но одновременно это значило только это. В её словах не было ни крупицы тепла. Ни намёка на чувство от встречи после стольких лет. Словно она говорила: «Ты для меня ничего не значишь».

И Ноэль не могла наверняка сказать, что Ванесса этого не подразумевает. В сущности, если бы так и было, это не стало бы чем-то странным. Они прожили вместе лишь недолго. Называть её за это холодной было бы несправедливо. Для Ноэль Ванесса была спасительницей. А для Ванессы Ноэль, вероятно, была просто ребёнком, которого она случайно подобрала.

Она понимала это. Всегда понимала. Думала, что приняла. Но, оказавшись с этим лицом к лицу, вдруг не смогла ничего сказать. И всё же.

Возможно, сказались годы, проведённые в роли эльфийской королевы. Какие бы чувства ни поднимались внутри — появляясь одно за другим и тут же исчезая, — она подавила их все одним тихим вздохом.

— Не совсем. Просто немного потянуло на воспоминания о прошлом. И мне правда любопытно.

— Кстати, ты ведь была тем странным ребёнком, который всё время интересовался кузнечным делом.

— Странным? Это грубо.

Не то чтобы у неё была какая-то особая страсть к ковке. Просто Ванесса занималась только кузнечным делом, и внимание Ноэль естественно тянулось к нему.

— Ладно, неважно. Так? Зачем пришла? Не говори, что просто поздороваться заглянула.

— Верно. Честно, ты и правда совсем не изменилась.

Ноэль вздохнула — наполовину от усталого раздражения. Она думала, что, может быть, что-то изменилось теперь, когда Ванесса перебралась из одинокого горного дома в настоящий город, но очевидно, ничего не изменилось. Даже этого короткого обмена было более чем достаточно, чтобы убедиться.

— Хорошо. Ты спрашиваешь, зачем я пришла, верно? Конечно, причина есть, — продолжила Ноэль.

— Обойдись без длинных вступлений. К делу. Как видишь, я занята.

— Занята, значит. Опять куёшь мечи, которые никто не купит?

— Тц.

Возражения не последовало, значит, она была права. В самом деле, ничего не изменилось. Ванесса всегда делала мечи не для того, чтобы продавать, а просто чтобы делать. Да, иногда она что-то продавала, но это никогда не было целью. Просто случалось. Она ковала мечи бесконечно, словно сама ковка и была целью.

Ноэль никогда толком не знала почему. Может, она просто это любила. А может... может, не знала, чем ещё заняться. Ноэль никогда не спрашивала и, наверное, никогда не спросит. Она знала: даже если спросит, Ванесса не ответит. Знала Ноэль одно: Ванесса будет продолжать бить молотом по стали, что бы ни случилось. Даже сейчас. Как всегда.

— Честное слово. Можно было бы, раз мы давно не разговаривали, хотя бы на минуту остановиться.

— Если появится что-то важнее ковки мечей, остановлюсь.

Иными словами, разговор с Ноэль к этому не относился. Ноэль тихо вздохнула, подавляя вспыхнувшее в груди чувство, и заговорила так, будто стряхивала его.

— Ладно. Как хочешь. Я пришла не по какому-то большому делу. Просто хотела наконец сказать спасибо. Тогда я так и не успела.

— Спасибо? За что?

— За тот раз, когда я ушла, разумеется. Всё произошло так быстро, всё было суматошно, а ты... ты, как всегда, продолжала стучать молотом. В итоге я ушла, даже не попрощавшись как следует. А потом дел стало столько, что я никак не могла найти время вернуться и поблагодарить тебя.

С тех пор случилось очень многое. Как эльфийской королеве Ноэль нужно было сделать бесчисленное множество вещей и столь же многому научиться. Все говорили ей не спешить, идти в своём темпе, но всё равно именно она сама выбрала стать королевой.

Когда за ней пришли, у Ноэль был выбор. Она могла остаться. Могла отказаться от короны. Люди, пришедшие за ней, ни к чему её не принуждали. Они сказали, что она свободна решать, и даже если не станет королевой, они найдут другой путь.

Но даже ребёнком, даже без воспоминаний о прошлом, Ноэль понимала: они говорили это лишь из доброты. Поэтому она выбрала стать их королевой. И раз уж сделала этот выбор сама, она не собиралась отступать. Как бы тяжело ни стало, она доведёт его до конца.

Трудно — да, но невыносимым это не было. Совсем нет. В этом был смысл. Цель. И всё же именно поэтому у неё не было возможности вернуться на гору, а потом, прежде чем она успела оглянуться, прошли годы.

Потом началась смута в империи, и дел стало ещё больше. Но в конце концов именно эта неразбериха привела её в эту страну. И по случайности она узнала, что Ванесса здесь.

— Хмф. — Ванесса фыркнула, словно отрицая всё, что Ноэль только что раскрыла. — Я ведь тогда тебе сказала, разве нет? Благодарить меня не за что. Я просто случайно тебя подобрала. После этого ни черта не сделала. Ты сама знаешь это лучше всех.

— Это...

Она была права. Ванесса спасла ей жизнь, да. Но после этого вовсе не баловала Ноэль. Скорее уж Ноэль сама за ней присматривала. И всё же...

— Это всё, зачем ты пришла? Тогда проваливай. Я уже сказала, я занята. — Ванесса говорила, даже не глядя в её сторону. И больше ничего не добавила.

Потрясённая, Ноэль инстинктивно открыла рот, пытаясь что-то сказать... но слова не вышли. Тишину заполнил звук молота по стали.

Ноэль повернулась к Ванессе спиной. Она понимала. Понимала, что всё, что она сейчас попробует сказать, будет бессмысленно. Не произнеся даже прощания, она пошла прочь.

Ванесса молчала. Ноэль тоже. Она дошла до края комнаты. И лишь раз — только один последний раз — оглянулась. Ванесса продолжала ковать, словно это было самым естественным в мире. Словно даже этот последний миг не стоил того, чтобы его заметить. Словно даже один взгляд в сторону Ноэль был лишним усилием.

И всё же Ноэль проглотила вздох, поднимающийся в горле. Пусть маленькая и бессмысленная, но это была её гордость. И с ней она ушла — ничего не решив и ничего не получив.

Незнакомый дом

— Итак, что дальше? — пробормотал Аллен себе под нос, выйдя из Гильдии.

Пока он болтал с Лизеттой, время совершенно незаметно ушло вперёд. Солнце всё ещё стояло высоко, но уже определённо начинало клониться к вечеру. Скорее всего, совсем скоро оно сядет, и местность накроет темнота. Вариантов, что можно сделать сейчас, оставалось не так уж много.

Ну, самое безопасное — поискать постоялый двор...

Что бы он ни собирался делать, первым делом нужно обеспечить себе базу. Аллен уже решил задержаться в этом городе и собирать сведения. Не было причин думать, что он сразу найдёт то, что ищет. На самом деле он даже не был уверен, какие сведения ему вообще следует искать. Мечась без плана, он только наживёт неприятности — это он понимал точно.

Хотя солгал бы, сказав, что мне совсем не интересно заодно немного насладиться всей этой ситуацией.

В этом, пожалуй, ничего плохого. Жить в мире, который одновременно знаком и незнаком... немного получить от этого удовольствие не вредно.

А. Вообще-то стоило спросить о таких вещах, пока я был в Гильдии.

Он говорил с Лизеттой только о всяких мелочах и даже не подумал поднять этот вопрос. Он не жалел — время получилось ценным и приятным, — но всё равно ощущалось, будто он упустил возможность.

Мм, но возвращаться сейчас как-то неловко...

Он был уверен, что, спроси он, ему бы ответили. У стойки ещё не было оживлённого времени, так что это не должно было стать проблемой. Но эмоционально ему просто не хотелось поворачивать обратно.

Ну, тогда как-нибудь найду сам.

Единственный постоялый двор, который знал Аллен, был тем самым, где когда-то остановились Ризе и остальные, но, к счастью, в устройстве города он ориентировался довольно уверенно. У него было несколько предположений, где могут быть другие постоялые дворы, и он решил, что как-нибудь справится. С этой мыслью он пошёл, для начала направившись к тому постоялому двору, которым пользовались Ризе и её спутники. С его нынешними деньгами он вряд ли мог позволить себе там остановиться, но проверить всё равно стоило.

К тому же то, что путь до Гильдии не изменился, ещё не гарантировало, что весь остальной город остался прежним. Это тоже стоило подтвердить.

Кстати, есть одно место, которое точно должно отличаться.

Дом, где они все жили. Раз Ноэль больше не живёт в этом городе, уже одно это означало, что там что-то иначе, а кроме того, была высокая вероятность, что дом сейчас пустует. Когда Аллен покупал его, ему сказали, что он долго стоял заброшенным и никому не продавался. Тогда это сыграло ему на руку и позволило купить его за разумную цену, но в любом случае теперь это место было для него полной неизвестностью.

Хмм... но если подумать, база ведь не обязательно должна быть постоялым двором? Старый особняк тоже подойдёт.

Разумеется, с тем, что у Аллена было при себе сейчас, о покупке не могло быть и речи. Но если судить по той цене, которую он когда-то заплатил, снять его, возможно, ещё получится.

Конечно, есть шанс, что кто-то его уже купил. Или что здесь его вообще не существует. Но если так — тогда и разберусь.

По крайней мере, причин заранее вычёркивать его из списка не было.

Если думать так, идея даже начинает казаться довольно неплохой...

К этому месту он был заметно привязан. Сделать его своей базой здесь было бы неплохо. Более того, он даже начинал по-настоящему воодушевляться.

Но, если помню правильно, я узнал о нём только потому, что Надия мне сказала...

А Надии в этом мире сейчас не было в Гильдии. С кем тогда говорить об этом? Может, Лизетта что-нибудь знает, если он поднимет эту тему...

Ну, сначала стоит проверить, существует ли это место вообще и в каком оно состоянии.

Если там уже кто-то живёт — или если дома вообще нет, — говорить будет не о чем. Да и объяснить свой интерес, наверное, будет проще, если он сперва сам там побывает.

Можно сказать, что он бросился мне в глаза или что-то в этом роде.

Приняв решение, он решил: чем раньше двинется, тем лучше. Даже если ничего не выйдет, проверка не займёт много времени. И после этого ещё останется возможность поискать постоялый двор.

Продумав всё до этого места, Аллен понял, что воодушевился сильнее, чем ожидал, и тихо, с лёгкой усмешкой вздохнул.

Похоже, я был привязан к этому дому сильнее, чем думал.

И всё же это не казалось чем-то плохим. Напротив, если он сделает базой место, которое ему небезразлично, это может дать ему ещё больше сил двигаться дальше. В этом смысле решение было совсем неплохим.

Хорошо. Если план такой...

Снова зашагав после долгой остановки, Аллен направился к хорошо знакомому месту.

В тот миг, когда Аллен увидел знакомый особняк, он непроизвольно застыл. Он примерно ожидал чего-то подобного, но признаки того, что сейчас там кто-то живёт, были очевидны. И вдобавок...

— Значит, вот как, — пробормотал он себе под нос, слегка отводя взгляд от особняка. Ничего особенно примечательного там не было. Цветы не цвели, и это был всего лишь ничем не выделяющийся участок земли.

Но пока Аллен с уверенностью продолжал смотреть в это место, кто-то наконец появился, словно растворившись из самого пейзажа, видимо поняв, что дальше скрываться бессмысленно.

Там стояла одинокая девушка. Аллен нисколько не удивился. Конечно, он уже заметил её, и к тому же прекрасно знал, кто она. В конце концов, среди знакомых ему людей только один человек мог проделать такой трюк с исчезновением.

Это была Милен.

— Привет. Кажется, мы не так давно виделись?

Но даже когда Аллен поприветствовал её так, Милен не ответила. Более того, взгляд, которым она смотрела на него, был чистой враждебностью, словно перед ней стоял враг. Впрочем, учитывая обстоятельства, это было естественно.

— Почему?

В этом вопросе, вероятно, было два смысла. Почему ты здесь? И почему ты меня видишь?

Судя по ситуации, было очевидно, что этот особняк стал временным жильём Милен и остальных. Но никто из них Аллену об этом не говорил. И всё же вскоре после расставания Аллен каким-то образом появился у их неизвестного ему места проживания — конечно, она насторожилась. Вдобавок Милен никогда не рассказывала Аллену о способности становиться невидимой и не демонстрировала её. А он тут же её заметил. Естественно, у неё были все основания быть осторожной. Разумеется, беспокоиться было не о чем, но если сказать это прямо, она не опустит защиту.

Немного подумав, Аллен решил ответить на более лёгкую половину её вопроса — как он узнал.

— Ну, наверное, наполовину инстинкт, наполовину опыт?

Невидимость Милен была довольно впечатляющей, но он видел её уже не раз и даже испытал на себе. Может, поэтому. Аллен начал улавливать едва заметное неудобство, возникавшее, когда она была невидима, и благодаря этому сразу её заметил.

Однако Милен, не знавшая всей истории, явно не приняла это объяснение за чистую монету.

— Понятно. Значит, отвечать серьёзно ты не собираешься.

— Хмм. То есть это правда, вообще-то, — он беспомощно пожал плечами, но её пронзительный взгляд ничуть не смягчился. И всё-таки как ещё он мог это объяснить? — А, и сюда я правда пришёл случайно, ладно? Думал, где остановиться, пока буду в городе, и как-то оказался здесь.

— Искал место для ночлега?

Хотя он был совершенно честен, взгляд Милен стал только острее. Что ж, в этом случае её можно было понять. В этом районе не было постоялых дворов. Как место для поиска жилья он совершенно не подходил; скорее уж правдоподобно звучало бы, что он высматривает, куда залезть.

— Ну, не нужно так подозревать. Я уже понял, что здесь остановиться негде, так что сейчас уйду.

Нельзя сказать, что ему было совсем безразлично, что это место стало их базой, но если кто-то уже им пользуется, он ничего не мог сделать. Похоже, придётся отказаться. Если здесь жили только они двое, свободных комнат, вероятно, хватало, но проситься к ним на постой вряд ли было хорошей идеей. По нынешней подозрительности Милен было очевидно, что такого доверия он ещё не заслужил. Может, он мог бы сослаться на то, что помог им, и они бы приняли, но...

Да нет.

Так он только рисковал потерять то малое доверие, которое успел заработать. Он не хотел заходить так далеко лишь ради ночлега. Жалко, конечно, но не настолько, чтобы он не мог отпустить.

— Ну, тогда...

Он уже собирался повернуться и уйти, но застыл на месте, почувствовав, как в эту область вошло ещё одно присутствие. Оно приближалось с другой стороны, не оттуда, откуда пришёл он сам, и на краткий миг Аллен насторожился, но напряжение быстро исчезло. Он сразу понял, что этот человек подходит к нынешней обстановке куда больше, чем он.

— О? Что ты здесь делаешь?

— Привет. Похоже, мы совсем недавно виделись.

Настороженный взгляд принадлежал Ноэль. Аллен ответил ей тем же непринуждённым приветствием, что и Милен чуть раньше. Но Ноэль не ответила. Вместо этого она перевела взгляд на Милен, словно молча спрашивая, что здесь происходит.

Милен, кажется, уловила смысл и, слегка склонив голову, сказала:

— Он говорит, что искал, где остановиться, и оказался здесь?

— Да, примерно так. Правда, похоже, зря пришёл. — Аллен продолжил как можно спокойнее, чтобы не вызывать подозрений, но ответ Ноэль оказался совершенно неожиданным.

— Хм. Не вижу проблемы.

— А?

Что именно она имела в виду под «не вижу проблемы»? Милен выглядела так же удивлённо, значит, Ноэль сказала это исключительно по собственному решению.

— Мы уезжаем через три дня. Если хочешь, после этого можешь пользоваться домом.

А, вот что она имела в виду. Аллен кивнул, поняв. Но следом возник другой вопрос.

— Через три дня? Довольно скоро, разве нет?

— Согласна. Я думала, мы задержимся дольше, Ноэль.

— Всё нормально. Мы уже сделали то, ради чего приехали.

Если они закончили с тем, ради чего приехали в город, значит, Ноэль, вероятно, уже встретила «спасительницу», о которой говорила. И всё же счастливой она не выглядела. Возможно, случилось что-то неожиданное. Но что бы это ни было, Аллену не стоило спрашивать.

— Ну, мы не уезжаем прямо сейчас, ещё немного осмотрим город. Но, как я сказала, через три дня нас здесь не будет. После этого, думаю, можешь делать с домом что хочешь.

— Три дня, значит?

Честно говоря, у него были на этот счёт мысли. Он только начал надеяться, что наконец сможет снова наладить с ними связь. Трёх дней для этого было бы совсем мало. Но это была его проблема, не их.

— Хмм. Тогда я пока, наверное, поживу на постоялом дворе. Но если вы уедете, ты уверена, что мне можно будет потом снять этот дом?

— Думаю, да. Хозяин не мог найти никого, кто бы им пользовался. Поэтому он достался нам так дёшево.

— Я устроила это через одного знакомого Милен. Если сообщу, когда мы съедем, уверена, проблем не будет. В конце концов, ты наш спаситель. Это меньшее, что мы можем сделать.

— Спасибо. Я правда ценю это, — сказал Аллен и мысленно добавил: Три дня — всё равно достаточно, чтобы что-нибудь сделать...

Ещё не поздно. Пока не поздно. И упустить возможность было бы жаль.

Конкретных идей у него пока не было, но он сумел вот так снова пересечься с ними. И от этого ему хотелось дорожить этой связью, какой бы мимолётной она ни была.

С этим чувством Аллен начал думать о том, что может последовать дальше.

Просьба кузнеца

Э-э... по-моему, где-то здесь...

Аллен, оглядываясь по сторонам, склонил голову набок. Стояло странное время суток: уже поздно для раннего утра, но ещё рано для полудня. Он шёл по оживлённым улицам, держа в руке записку. В ней должны были быть указания, как добраться до одного места. По крайней мере, так предполагалось.

Хмм... Только не говорите, что это тоже часть проверки...

Записку ему выдали, когда он принял заявку в Гильдии авантюристов. Она должна была показать дорогу к месту, где находился заказчик.

Записку передала гильдия, но, по-видимому, писали её не там. Её подготовил сам заказчик. И содержались в ней только один большой круг, один маленький круг и несколько линий, соединяющих их.

Впрочем, само по себе это было бы не такой уж проблемой. Нетрудно было предположить, что большой круг обозначает гильдию, маленький — цель, а линии — путь между ними.

Беда заключалась в том, что в таком удалённом городке Пограничья главные дороги ещё были достаточно просты, зато боковые улочки представляли собой клубок узких переулков и запутанных поворотов. А путь на записке, похоже, совершенно не учитывал этой сложности и был изображён максимально просто и отвлечённо.

Я слышал, что она человек непростой, но... это намеренно?

Заявка появилась в гильдии этим утром. Аллен попросил ту, где награда была выше всего, и в итоге выбрал именно её. Он рассудил, что чем бы он ни занялся дальше, начальный капитал ему всё равно понадобится, так что лучше уж сразу взяться за крупное дело. Но, принимая заказ, он получил несколько предупреждений. Во-первых, заявка пролежала без движения довольно долго. Во-вторых, причина была в заказчице, с которой, как говорили, особенно трудно иметь дело. В-третьих, именно из-за её характера не было никакой гарантии, что она вообще позволит кому-то взяться за работу, пока не встретится с ним лично.

Сначала Аллену было трудно в это поверить, но гильдия всего лишь выступала посредником для заявок, так что такое действительно могло случиться. Правда, подобные заказы были достаточно редки, чтобы большинство просто не связывалось с ними. А это означало только одно: эта заявка была необычной даже среди исключений.

Разумеется, что именно нужно будет делать, оставалось тайной до встречи с заказчицей. Обычно такая неопределённость вызывала бы массу подозрений, но награда была настолько неприлично высокой, что практически стирала все тревожные признаки. По сравнению с другими работами она находилась в совершенно иной категории. Из-за этого попытаться взяться за неё успели многие, но, по словам гильдии, всех до единого отвергли после разных проверок. Некоторые даже не добрались до самой заказчицы и были отсеяны на месте.

Уже по этому было ясно, насколько трудный у неё характер, и именно поэтому заявка так долго лежала нетронутой. Аллен понимал: велика вероятность, что и его отвергнут. Но не попробуешь — не узнаешь. Так он и оказался с этой странной запиской в руках, пытаясь добраться до заказчицы.

Похоже, когда сюда приходили другие, записка им даже не была нужна: она настолько известна... Может, просто спросить кого-нибудь поблизости?

Ему никто не говорил, что это запрещено, а если заказчица и правда настолько знаменита, кто-нибудь в округе наверняка знал её имя. К несчастью для Аллена, сам он этого имени не узнавал.

Хотя, справедливости ради, круг общения у меня не такой уж широкий. Если она известна только среди авантюристов, прохожие могут и не помочь...

И всё же он решил, что попытка не повредит, и начал оглядываться. Потом вдруг снова склонил голову. В этом месте было что-то знакомое. Он не должен был узнавать его — и всё-таки узнавал.

Постой. Если подумать, я давно здесь не был, и район немного изменился с тех пор, как я видел его в последний раз... Поэтому я сразу не заметил, но это место...

Как только он понял, вся путаница исчезла. Аллен повернул и пошёл прямо. Для него это место, возможно, значило даже больше, чем сама Гильдия авантюристов, уступая разве что поместью, где он жил.

— Ванесса, значит? — пробормотал он и на мгновение замер, глядя на дом.

Но если стоять здесь вечно, ничего не изменится. Собравшись с духом, он шагнул вперёд и постучал.

Ответа нет... Кажется, мне говорили, что ждать его не стоит и можно войти самому.

Изнутри доносился шум, значит, её явно не было снаружи. Ровными промежутками раздавались какие-то удары молота. Аллен постучал ещё несколько раз, но ответа так и не получил.

Ну, если заказчица разрешила, наверное, можно войти.

Сдавшись, он открыл дверь и вошёл. Звук стал громче — ритмичные удары, металл по металлу, — но признаков того, что кто-то его заметил, по-прежнему не было. Он прошёл дальше и вдруг остановился, увидев чью-то спину.

— Ноэль?

— А?

Имя сорвалось с его губ раньше, чем он успел это осознать. Словно откликнувшись на звук, удары прекратились, и человек повернулся к нему. Но та, кто предстала перед Алленом, совсем не была похожа на Ноэль. Ни чертами лица, ни даже цветом волос — они не просто не были родственницами, они даже принадлежали к разным расам. Они отличались настолько, что сходства найти было бы куда труднее.

И всё же первое впечатление Аллена не дрогнуло. Она напоминала Ноэль. Или... это Ноэль напоминала её? Она была наставницей Ноэль. Ему даже не нужно было спрашивать. Он это чувствовал.

— Ты кто такой? Как видишь, я занята. Если что-то продаёшь, мне неинтересно...

— А, нет... Эм, я принял заявку, которую вы вывесили в гильдии... — быстро объяснил Аллен, вздрогнув от острого взгляда, направленного на него.

Если эта женщина действительно была наставницей Ноэль, Аллену, конечно, было любопытно многое. Но это были дела между ними. Он не имел права вмешиваться. Сейчас важна была заявка. С неё и следовало начать. К тому же, судя по тому, что он слышал в гильдии, настоящая проверка начиналась именно здесь. Нельзя было расслабляться.

Пока он собирался с духом, женщина ещё сильнее прищурила и без того острые глаза.

— Хмф? Давненько никто не заходил. Я уж решила, что заявку сняли, но, похоже, ещё находятся странные дураки, которым хватает любопытства явиться.

— Дураки? Но заявку ведь вывесили вы, разве нет?

— Хмф. Я и так знала, что явятся одни бесполезные. Надеюсь только, ты не очередная пустая трата времени...

Она долго, оценивающе осматривала Аллена с головы до ног, словно взвешивала, чего он стоит. По крайней мере, сразу она его не выгнала. Он тихо выдохнул с облегчением... но тут она пробормотала себе под нос:

— Хм?

Её глаза снова сузились и остановились на чём-то.

— Этот меч...

— А? А, вы о нём?

Похоже, её внимание привлёк меч. Она смотрела на него так, будто пыталась что-то подтвердить, и Аллен ощутил странный укол волнения — вероятно, потому что знал, кто выковал этот клинок и кто сейчас стоял перед ним. Именно от этого сердце забилось быстрее, даже сильнее, чем от оценки его самого.

— Нет, ничего. Хороший меч, — негромко сказала она.

Эти слова неожиданно его обрадовали. Она не произнесла явной похвалы, и всё же это почему-то ощущалось именно как похвала. Меч, выкованный Ноэль, только что признала женщина, на которую Ноэль смотрела как на наставницу, а значит, мастерство Ноэль признали. По какой-то причине Аллен даже испытал странную гордость.

— Ну что ж, перейдём к делу. Ты слышал, что я проверю, годишься ты для этой заявки или нет?

— А, да. Мне так сказали.

— Хорошо. Тогда ты знаешь, что такое мандрагора?

— Разумеется.

Всё-таки это было известное растение. Но, насколько он знал, обычно его использовали в алхимии. Аллен никогда не слышал, чтобы мандрагора понадобилась кузнецу.

— Понимаю, о чём ты думаешь. Но нет, я не просто придумываю случайные испытания. Мандрагору можно использовать и в кузнечном деле, хотя об этом мало кто знает.

— Вот как?

Она не выглядела так, будто лгала, и он решил, что это правда. Было удивительно узнать, что у растения есть применение, о котором даже он не знал. И всё же его беспокоило другое.

— Что такое? Вопрос есть? — спросила Ванесса, прищурившись.

— Ну да, вроде того. Мандрагоры — это ведь те самые, верно? Которые кричат, когда их вытаскивают из земли, и от этого крика можно умереть?

— Да, они самые. Где-то в лесу неподалёку они должны расти. Всё, что от тебя требуется, — сходить и сорвать одну. А, и не волнуйся, это входит в оплату. По рыночной цене, я бы сказала, более чем честно.

По крайней мере, это было правдой. Добывать мандрагоры опасно, поэтому стоили они дорого, но с учётом огромной награды за этот заказ даже включение мандрагоры не делало его неразумным.

Аллена тревожило другое: правда ли на этом всё. Конечно, если быть неосторожным, сбор мандрагоры мог закончиться смертью, но существовали способы избежать крика, и сама процедура не была такой уж сложной. Не каждый справился бы, разумеется, но невозможным это не было. Для заявки, которая якобы отвергала всех претендентов — некоторых даже без встречи с заказчицей, — испытание казалось почти слишком простым. Это только начало? Разминка перед чем-то более трудным?

Ну, пока не попробую — не узнаю.

Он с самого начала понимал, что у этой работы будут осложнения, и принял их в обмен на огромную оплату. Пока всё оставалось в пределах ожиданий. И сверх того... если она действительно наставница Ноэль, то вмешаться в это дело, возможно, стоило не только ради денег.

С этой мыслью Аллен слегка подался вперёд, готовый внимательно выслушать, что последует дальше.

Незнакомая девушка

Когда солнце уже стояло высоко, Аллен шёл там, куда его свет почти не проникал. Он находился глубоко в густом лесу — том самом, где, как ему сказали, можно было найти мандрагоры. Но, остановившись и оглядевшись, он устало вздохнул.

Хмм... Если подумать, я ведь никогда по-настоящему не видел мандрагору...

Проще говоря, Аллен заблудился. Не в смысле дороги: где он находится, он знал точно. Он не понимал другого — как вообще искать мандрагору. Они были настолько знамениты, что ему казалось, будто он знает о них всё. Но, оказавшись в лесу, он вдруг понял: собственными глазами он такую ни разу не видел.

Если бы я вытащил её из земли, наверняка понял бы... но, честно говоря, по виду я их не отличу. А выдёргивать всё подряд я тоже не могу...

Растений, похожих на возможную мандрагору, вокруг хватало. Проблема была в том, что если он случайно выдернет настоящую, всё может закончиться очень плохо. Он слышал, что их крик разносится довольно далеко. Если в этот момент кто-то окажется в пределах слышимости, для него это может стать смертельным.

И хуже всего то, что я понятия не имею, как далеко этот крик вообще достигает...

Эта часть леса считалась уединённой, туда редко заходили, но полностью запретной она не была. Собственно, даже сейчас Аллен чувствовал поблизости присутствие нескольких человек. Если кто-нибудь из них окажется в зоне действия крика мандрагоры, случится беда.

Я собирался поставить барьер, чтобы заблокировать звук, но это скорее на случай, когда собираешь их в больших количествах...

Лес был огромен, и возводить барьер каждый раз, когда он хотел проверить очередное растение, было бы слишком хлопотно. Это стоило оставить на крайний случай.

Может, просто спросить кого-нибудь.

К счастью, поблизости он ощущал несколько человек. Возможно, если спросить, кто-то подскажет, в каком направлении искать.

С другой стороны, даже если мне опишут, я, наверное, всё равно не пойму, на что смотрю. И не попросишь же их помогать мне искать.

И всё же попробовать, возможно, стоило. Он как раз думал об этом, когда вдруг что-то привлекло его внимание: по лесу прокатился громкий грохот.

А? Что это было?

Под ногами едва ощутимо дрогнула земля, и Аллен невольно повернул взгляд туда, откуда донёсся звук. Его чувства уловили присутствие монстра — и того, кто с ним сражался. Само по себе это было не так уж необычно. Раз они здесь, вероятно, это другой авантюрист. По крайней мере, сначала Аллен подумал именно так, но что-то заставило его насторожиться. Он обострил восприятие, а когда понял, кто там находится, обречённо вздохнул.

Он знал этого человека. На секунду замешкался, потом вздохнул ещё раз.

Ничего не поделаешь. Наверное, по самым разным причинам это не лучшая идея, но...

Оставить всё как есть он не мог. Пробормотав это себе под нос, Аллен сузил глаза и побежал к источнику шума.

К Анриетте.

Аллен прибыл как раз в тот момент, когда раздался очередной оглушительный удар — третий или четвёртый с тех пор, как он впервые услышал грохот. Рука толщиной со ствол дерева обрушилась на землю, с низким, рокочущим содроганием выворачивая почву.

Попади она точно, всё закончилось бы смертельно, но Анриетта, стоявшая перед чудовищем, успела увернуться в последний миг и громко, раздражённо цокнула языком.

— Серьёзно?! Никто не говорил, что здесь водится такая тварь! Гильдии надо лучше проводить разведку перед заданиями!

Она сыпала проклятиями и, словно на одном порыве, взмахнула рукой. Меч в её руке ударил по толстой руке чудовища — шириной почти с её туловище, — но отскочил с высоким звоном.

— Ух! Да что за ерунда?! У него рука из железа, что ли?!

Судя только по звуку, легко было поверить, что удар пришёлся по металлу. И всё же это был не голем и не механизм. Перед ней, без сомнения, стояло живое существо. Его огромный единственный глаз повернулся в глазнице и уставился на Анриетту, будто намеренно подчёркивая этот факт.

— Циклоп, значит?

Словно откликаясь на тихое замечание Аллена, огромная рука чудовища вновь рухнула вниз, с громовым ударом сотрясая лес. Место, где только что стояла Анриетта, превратилось в широкий кратер, но она уже отскочила в сторону. Убедившись, что она невредима, Аллен прищурился.

Хмм... Я и о таком типе монстров здесь ничего не слышал. Более того, он явно не к месту...

В этом лесу он уже столкнулся с несколькими монстрами, но эта тварь была совершенно иного уровня. Даже если она считалась здесь вершиной хищников, всё равно была слишком сильной — настолько, что могла полностью нарушить лесную экосистему.

Хотя, наверное, иногда просто не везёт и натыкаешься на что-нибудь такое...

Но поскольку дело касалось Анриетты, это не казалось слишком удивительным. Аллен не знал наверняка, однако в ней было что-то такое, что создавало именно подобное ощущение.

— Почему это происходит со мной?! Между прочим, я очень приличный человек с отличной кармой! — выкрикнула она.

Вероятно, ей просто не повезло. Аллен задумался, что делать. Со стороны казалось, что она держится — сражается, кричит и ругается, — но он понимал: она лишь пытается себя подстегнуть. От атак циклопа она уклонялась, но её контратаки, похоже, не производили никакого эффекта. Такими темпами оставалось лишь ждать, когда у неё кончатся силы и она рухнет, и лучше неё самой этого не понимал никто. Именно поэтому она делала всё, чтобы продержаться, но это явно не работало. Если так продолжится, она вскоре падёт.

Аллен, понимая всё это, всё ещё ничего не делал, потому что колебался. Он добрался сюда — и всё же... эта девушка была авантюристкой. Она пришла сюда как авантюристка. Значит, она приняла риск, и Аллен чувствовал, что необдуманное вмешательство станет оскорблением её решимости. Конечно, если бы он действительно так считал, ему следовало бы вообще держаться в стороне.

Я не могу просто бросить её.

Он всё это понимал. И всё равно не мог оставить её, не мог отвернуться от Анриетты. Даже если она не знала его. Даже если она была не той Анриеттой, которую он когда-то знал. Это — это, а то — то.

Ладно... настоящая проблема в том, как именно помочь.

То, что он её не бросит, было уже решено. Настоящая дилемма заключалась в способе. Вмешаться открыто? Остаться скрытым и поддержать из тени? Самому прикончить циклопа? Или помочь ей сбежать? Возможностей было слишком много, и очевидно лучшей среди них не находилось.

Она ищет возможность отступить? Или собирается всё-таки его свалить? Я даже не понимаю, какой у Анриетты сейчас настрой.

По правде говоря, у неё, скорее всего, вообще не было возможности обдумывать стратегию. Она была целиком сосредоточена на уклонении от атак. И всё же отвечала ударами, потому что понимала: если вовсе не сопротивляться, станет только хуже. Между противником, который отбивается, и тем, кто просто убегает, огромная разница. Любому нападающему гораздо проще раздавить второго.

Хотелось бы помочь так, чтобы это совпадало с намерениями самой Анриетты, но...

Такими темпами, пока он поймёт, может быть уже поздно. Значит, оставалось только действовать.

Да, за это она, наверное, не поблагодарит.

Если на то пошло, она могла даже обидеться. Помочь ей сейчас означало именно это — вмешаться без приглашения. Это жест, который можно было прочитать как: «Я не верю, что ты справишься сама», — и который легко воспринимался как навязанное одолжение.

По крайней мере, Аллен понимал, что всё может выглядеть именно так. Если бы он действительно думал только о её чувствах, он бы ждал и вмешался лишь в самый последний момент. Спаси он её тогда, когда иного выхода уже не осталось бы, когда она действительно была бы на грани гибели, Анриетта не стала бы его винить. Возможно, она не обрадовалась бы, но приняла. Поняла бы, что это было необходимо.

Но это означало ждать, пока ситуация станет по-настоящему отчаянной. А Аллен не доверял себе настолько, чтобы точно уловить эту черту. Один просчёт, одно мгновение опоздания — и всё будет кончено. Такой уверенности и такого самообладания, чтобы сдерживаться до последнего, у него не было. А раз он всё равно не способен сдержаться, то момент вмешательства уже не имел значения.

Аллен принял решение. Он делал это не ради Анриетты. Это был эгоизм. Просто его собственное самолюбие. Полностью осознавая, насколько это самовольный поступок, он оттолкнулся от земли. В один миг сократил расстояние до циклопа, чьи руки были подняты высоко, и взмахнул мечом.

Рассекающий удар.

— А?

За его спиной прозвучал ошеломлённый голос, а циклоп был чисто рассечён надвое и рухнул. Тело с грохотом упало на лесную землю и больше не двигалось.

Убедившись, что угрозы больше нет, Аллен выдохнул, медленно опустил стойку и отпустил напряжение в теле. Затем обернулся.

— Привет. Ты в порядке?

Решение Аллена было эгоистичным. Он не хотел заставлять Анриетту чувствовать себя обязанной, поэтому заговорил легко, словно ничего особенного не произошло.

Может, это сработало так, как он рассчитывал. Аллен смотрел, как шок на лице Анриетты постепенно сменяется чем-то более раздражённым. Увидев, как её брови начинают хмуриться, а настроение портиться, он ощутил одновременно облегчение и вину... но всё же уголки губ сами собой чуть дрогнули в улыбке.

Непривычная дистанция

Аллен вымученно улыбнулся под взглядом Анриетты, будто перед ней стоял худший человек на свете. С тех пор как циклоп пал, она не произнесла ни слова — только всё так же напряжённо сверлила его глазами. Даже Аллен, приготовившийся к худшему, под тяжестью этого взгляда не удержался от усталого смешка.

По её молчанию было ясно: пока он сам его не нарушит, дело с места не сдвинется. Тихо вздохнув, Аллен нехотя заговорил.

— Эм... ты в порядке?

Это были те же слова, что он сказал раньше, но в тот момент ничего другого в голову не пришло. К тому же Анриетта в первый раз так и не ответила. Значит, спросить снова было вполне допустимо — так он рассуждал, пока она тоже не вздохнула. В этом вздохе слышался тон человека, смирившегося с чем-то неприятным.

— Как видишь, на мне ни царапины. Я совершенно в порядке.

— Понятно. Хорошо.

И он действительно так считал — по крайней мере, отчасти. Да, после его появления с ней ничего не случилось, но это ещё не означало, что она не пострадала раньше. Он предполагал, что с ней, скорее всего, всё хорошо, но теперь, получив подтверждение, ощутил настоящее облегчение.

Анриетта тем временем продолжала подозрительно на него смотреть. Но в конце концов, кажется, решила, что устраивать из этого шум не стоит. Она слегка отвела взгляд и продолжила:

— Ну, благодаря тебе, наверное. Это я признаю. Спасибо.

— А?

Аллен искренне опешил. Он вовсе не ожидал, что она его поблагодарит. Анриетта, в свою очередь, выглядела крайне раздражённой его реакцией.

— Что это за лицо?

— Просто... честно говоря, я не думал, что ты скажешь спасибо. Скорее уж решил, что рассердишься.

— Ха? И за кого ты меня принимаешь? Ты спас мне жизнь. Конечно, я скажу спасибо.

— Верно.

Похоже, Аллен её недооценил. И если кого-то здесь следовало отчитать, то, вероятно, его самого.

— Прости. И... пожалуйста.

— Хмф. Ладно, оставим это. Есть кое-что, что я хочу спросить.

— Что-то спросить?

— Да. Например, почему ты вообще здесь? Уверен, что ты за мной не следишь? Уж больно удобный момент.

— Нет-нет, клянусь, это просто совпадение. Во всех возможных смыслах.

То, что он пришёл в этот лес, действительно было совпадением, а время, когда он вмешался, стало лишь результатом его мучительных раздумий о том, когда это сделать. Он не планировал... хотя, учитывая, что прежде чем помочь, он узнал её, полной случайностью это тоже не было.

— Хмф. Звучит подозрительно, но ладно. Как хочешь.

— Но это правда... А, точно. Кстати, раз уж вспомнил. Я тоже хотел кое-что спросить.

Это была очевидная смена темы, но Аллен и правда давно искал возможность задать этот вопрос. Если кто-то и знал о мандрагорах, то, вероятно, Анриетта.

— Ты хочешь что-то спросить? Слушай, я могу признать, что ты спас мне жизнь, но это не значит, что я собираюсь выкладывать личные сведения или что-то в этом духе, понял?

— Нет-нет! Ничего такого. Я же сказал, я не преследую тебя. Я просто хотел спросить... ты что-нибудь знаешь о мандрагорах?

— Ты сейчас серьёзно издеваешься? Кто вообще не знает о такой знаменитой штуке?

— Не только название. Я имею в виду, ты видела её по-настоящему? Точнее, сможешь узнать, пока она ещё в земле?

— Узнать, пока она в земле?

Анриетта бросила на него подозрительный взгляд, и Аллен в ответ склонил голову. Конечно, мандрагоры были редкими, но искать редкие материалы не казалось ему чем-то таким уж странным. По крайней мере, он так думал, пока сам себя не поймал и не понял: нет, вообще-то, если ищешь, нужно знать, как оно выглядит. Странным здесь был именно он. Подозрение Анриетты имело полный смысл.

Но оказалось, что странным ей показалось даже не это.

— И что именно ты собираешься делать с мандрагорой?

— А? Ну... меня попросили найти одну. По заявке.

— Мандрагоры, знаешь ли, большинству людей не особо полезны. Ими может пользоваться лишь горстка специалистов. Значит, и тех, кому они нужны, столько же мало. И я не думаю, что в этом городе есть кто-то подходящий. Не может там появиться такая заявка.

Даже если это было правдой, Аллена всё равно попросили. Технически заявка не называла мандрагору напрямую, но в итоге задача сводилась именно к этому. Он как раз размышлял, как объяснить, когда выражение Анриетты вдруг изменилось, словно она что-то поняла.

— Постой. Если подумать, я слышала, что некоторые кузнецы их используют. Только не говори...

— Да. Заявка от кузнеца.

— Этого кузнеца случайно не Ванессой зовут?

— Да...?

Если подумать, разве ему не говорили, что Ванесса довольно известна? На этом сведения Аллена и заканчивались, но, похоже, дело было куда серьёзнее, чем он представлял.

Реакция Анриетты оказалась бурной.

— Какого чёрта ты получил заявку от неё?! Я даже встретиться с этой женщиной не смогла!

— Эм... Я просто взял её в гильдии, как обычно. Это правда настолько удивительно?

— Конечно удивительно! Ванесса — кузнец высшего класса! Любой авантюрист ухватился бы за шанс хотя бы поговорить с ней! Выполнить одну из её заявок — самый быстрый путь наладить с ней связь!

— Вот как? То есть если ты хочешь с ней встретиться, разве нельзя просто пойти и поговорить напрямую?

— Если попробовать, она захлопнет дверь перед носом! Ты что, не слышал?! Меня отшили уже на попытке взять её заявку! Я даже увидеть её не успела!

Значит, попасть к Ванессе всё-таки было можно. Просто Анриетте... не повезло? Аллен слышал, что кого-то отвергли, даже не допустив до заказчицы, но не понял, что этим кем-то была Анриетта. Мир тесен.

— Ну, тогда хочешь, я замолвлю за тебя слово? Мы ведь уже вроде как знакомые, так что хотя бы это я, наверное, могу сделать.

В тот же миг лицо Анриетты просветлело, но тут же снова потемнело. Будто она сама себя отругала за то, что так охотно отреагировала.

— Я не собираюсь идти лёгким путём.

— «Лёгким путём»? Не думаю, что это настолько серьёзно.

Для неё, очевидно, серьёзно. Упрямая же она, подумал Аллен. И в каком-то смысле это было очень похоже на неё.

— Я просто мелочусь, честно говоря. Это зависть говорит. Ладно, мандрагора, да? Конечно, я о ней знаю... и хорошо. Так уж и быть, помогу.

— Подожди, правда?

— Да, как угодно. Вся эта история меня бесит, но ты спас мне жизнь. Если я даже этого не сделаю, это будет позором для моего имени.

Аллен не совсем соглашался с такой логикой, но если она предлагала помощь, отказываться он точно не собирался.

Пока Анриетта хмурилась так, словно вся ситуация раздражала её до предела, Аллен виновато улыбнулся и благодарно склонил голову.

— Спасибо. Очень выручишь.

Мандрагора

— Кстати, если собираешься добывать мандрагору, ты ведь подготовился как следует? И влияние на окрестности тоже учёл, да?

Анриетта спросила об этом как раз тогда, когда Аллен осматривал местность в поисках мандрагоры. Разумеется, он это предусмотрел... но вдруг ему кое-что пришло в голову, и вместо ответа он задал встречный вопрос.

— Хмм... А ты, Анриетта?

— А? Я здесь совсем по другой заявке! Добывать мандрагору я не собиралась, так что, конечно, ничего не готовила.

— Я имел в виду, может, на тебя она не подействует. Или ты сможешь выдержать.

— С чего бы у меня была такая ненормальная устойчивость?! За кого ты меня принимаешь?!

Анриетта испепелила его взглядом, а Аллен в ответ виновато улыбнулся. Если честно, он и правда думал, что она, возможно, справится с такой опасностью. По крайней мере, Анриетта из исходного мира должна была без труда выдержать что-то подобное.

Физически она, по идее, ничем не отличалась от обычного человека, но крик мандрагоры, скорее всего, был ближе к проклятию, чем к простому звуку. Учитывая, что когда-то она была святой Ученицей, было бы не странно, если бы она выработала к нему сопротивление.

Но в этом мире, похоже, всё было иначе.

— Ну, ты уверена, что тебе это подходит? — спросил он.

— Что именно?

— Не просто говорить о мандрагорах, а реально помогать искать одну.

Сейчас они искали мандрагору, потому что сама Анриетта это предложила. У Аллена не было причин отказываться, и он с благодарностью принял её помощь.

— Я уже говорила, разве нет? На слух ты не поймёшь, что такое мандрагора. Если я дам тебе недоделанное объяснение, а потом всё пойдёт наперекосяк, я спать не смогу. И, что важнее, меня тоже может в это втянуть. С учётом всего этого я решила, что быстрее и безопаснее будет помочь тебе искать.

В её голосе не было ни следа лжи, и Аллен верил, что она говорит искренне. И всё же это была не единственная причина. Пусть он однажды спас ей жизнь, для Анриетты он всё равно оставался чужаком. Если он умрёт, это её не коснётся. Более того, вина целиком ляжет на самого Аллена. Он пришёл сюда, не изучив мандрагоры как следует. Анриетта всего лишь дала ему сведения, о которых он попросил. На ней не было ответственности.

Больше того, авантюристы жили и умирали собственным выбором. Что бы ни случилось с Алленом, её это касаться не должно. Даже если она боялась оказаться втянутой во что-то опасное, она могла просто уйти. Возможно, её собственная заявка здесь ещё не была выполнена, но если дело не срочное, она всегда могла вернуться позже. После того как на них напал неожиданный монстр вроде циклопа, отложить работу было бы вполне разумно.

При обычных обстоятельствах у Анриетты не было причин оставаться рядом с Алленом. И всё же она оставалась. Значит, причиной могла быть только доброта. Или, возможно, эта мысль отразилась у него на лице, потому что Анриетта резко на него покосилась.

— Что это за самодовольная физиономия? Мне ещё свою работу заканчивать, так что давай уже покончим с этим.

— Да-да, понял.

Проводить с ней время было не неприятно, но, учитывая место, задерживаться здесь им всё равно не стоило. Возможность сблизиться с ней ещё будет потом. Сейчас главное — найти мандрагору.

— Правда, я ведь не смогу узнать её, даже если найду, — пробормотал Аллен.

По словам Анриетты, мандрагору можно было распознать с первого взгляда — по крайней мере тем, кто знал, на что смотреть. Хотя её маскировка затрудняла отличие от окружающей растительности, она росла, поглощая питательные вещества вокруг себя, и из-за этого появлялись едва заметные, но характерные отличия. Если наблюдать внимательно, эти отличия становились видны.

Однако пока Аллен не заметил ничего подобного. Возможно, поблизости они просто не росли.

— Я слышал, что если поискать в этом лесу, найти её не так уж трудно, — добавил он.

— Дай угадаю, эта информация от Ванессы, да? Тогда не слишком на неё полагайся. У кузнецов глаз на материалы намётан. Кузнец высшего класса может понять многое одним только наблюдением.

Аллен сказал это почти мимоходом, но, похоже, попал в точку. Услышав объяснение Анриетты, он тихо пробормотал: «Понятно». Иными словами, эта задача была лёгкой по меркам Ванессы. Однако по тому, как Анриетта это сказала, выходило почти так, будто Ванесса сама когда-то приходила в этот лес добывать мандрагору.

Подумав об этом, Аллен не удивился. Он не наблюдал за Ванессой внимательно, но, вероятно, она была умела не только в ковке — её боевые способности тоже должны были быть немалыми. Этот лес считался довольно опасным, однако легко было представить, как она справляется с ним без особых проблем.

Тогда почему она поручила эту задачу Аллену? Скорее всего, потому что если он не справится даже с таким уровнем, то с самого начала не стоит на него рассчитывать.

— Всё-таки всё решают глаза, да?

У Аллена тоже был особый глаз — часть его Безграничного знания, сила, полезная для исследования и анализа.

К сожалению, в этой ситуации она не помогала. Изначально она была рассчитана прежде всего на бой, а помимо этого работала только с тем, о чём у него уже были знания. Поскольку о мандрагорах он знал недостаточно, использовать её для поиска он не мог. Это было ограничение не самой способности, а его умения обращаться с ней.

Изначально это была божественная власть, и Аллен, будучи всего лишь человеком, мог пользоваться только частью её силы. Если бы он мог раскрыть её полностью, найти мандрагору было бы пустяком... но бессмысленно желать того, чего у тебя нет. Оставалось положиться на старый добрый ручной поиск. Впрочем, именно в этот момент...

— О. Нашла быстрее, чем думала.

Услышав её голос, Аллен посмотрел в сторону Анриетты и увидел, что она присела на землю и пристально смотрит на что-то. На первый взгляд это ничем не отличалось от обычной травы вокруг.

— Это она? — спросил Аллен.

— Без сомнения. Это мандрагора, — уверенно сказала Анриетта.

Для глаз Аллена она всё ещё ничем не отличалась от других растений. Или... постой.

— Если присмотреться, слабо, но, кажется, виден след магической энергии.

— О? Значит, хотя бы это ты улавливаешь. Технически это не только магия. Там намешано много всего. И растений, в которых есть немного магии, хватает, так что одного этого недостаточно, чтобы понять, что перед тобой мандрагора. Но в этом лесу других таких растений быть не должно, поэтому если заметишь здесь подобное — почти наверняка это она.

— Хм...

Из уст Аллена вырвался восхищённый выдох. Он привык учиться у Анриетты, так что само по себе это его не удивляло. И всё же он неожиданно оказался впечатлён.

— Что это за взгляд? Думаешь, странно, что я знаю такие вещи?

— Нет, не то чтобы. Я не думаю, что это странно. Просто подумал, что ты многому меня учишь.

Строго говоря, Анриетта уже сделала более чем достаточно, просто найдя мандрагору. У неё не было причин специально учить Аллена, как её распознавать. И она сама это понимала. Её лицо чуть застыло, и она отвела взгляд.

— Я уже сколько раз говорила? Ты спас мне жизнь. Если просто помочь тебе найти мандрагору достаточно, чтобы за это расплатиться, значит, выходит, будто моя жизнь стоит только этого. Я говорю, что моя жизнь не настолько дёшево стоит. Вот и всё.

— Понятно. Спасибо.

Аллену не нужно было спрашивать, чтобы понять: это не вся правда. Но когда он всё равно поблагодарил её, Анриетта только ещё сильнее нахмурилась. Ему оставалось лишь криво улыбнуться.

— Я же сказала, что делаю это ради себя, да? Так какого чёрта ты меня благодаришь? Хватит говорить глупости и уже выкапывай.

В её словах был смысл, так что Аллен снова повернулся к мандрагоре. Ему казалось, что сам он, вероятно, смог бы выдержать без проблем, но рядом была Анриетта, да и влияние на окрестности оставалось неясным. Рисковать не стоило. Лучше принять надлежащие меры.

Параллельная мудрость: магия — Искажение.

В одно мгновение Аллен развернул барьер, изолировав пространство вокруг мандрагоры. Если вытащить её в таких условиях, проблем быть не должно. С этой мыслью он протянул руку и потянул.

Крика не было. Он и ожидал, что всё пройдёт гладко, но, когда дело было сделано, всё равно выдохнул с облегчением. Посмотрев на Анриетту, он заметил на её лице удивление.

[[image:/storage/reader-images/bb561861a713360a45336da2f8c8e248611beb1b.jpg]]

— Что-то не так? Только не говори, что это на самом деле не мандрагора.

На корнях растения, которое Аллен только что вытащил, темнели зловещие отметины, похожие на человеческое лицо. Насколько он знал, именно так мандрагора и должна выглядеть... но вдруг это что-то другое, просто похожее? Это беспокойство продержалось лишь мгновение, пока Анриетта молча не покачала головой.

— Нет, это точно мандрагора. Без сомнений. Я просто... удивилась, вот и всё.

— Чему?

— Ничему. В смысле, если подумать о том, что ты сделал раньше, такому уровню умения тоже не стоило удивляться.

Что бы это ни было, она, похоже, сама всё обдумала и смирилась. Аллен же только растерянно склонил голову. Что именно её удивило? И тут до него дошло.

— А. Барьер.

Барьер, который он развернул, был высокоуровневой формой барьерной магии, полностью изолирующей окружающее пространство. Для Анриетты, которая почти ничего о нём не знала, видеть, как он с такой лёгкостью использует нечто подобное, наверное, было потрясением.

И теперь, когда Аллен подумал об этом — нет, именно потому что он это понял, — ситуация показалась ему неожиданной и свежей. Такой реакции Анриетта из его исходного мира никогда бы не показала. Та Анриетта знала о его силе всё. Более того, скорее всего, знала её лучше, чем он сам. Поэтому, что бы Аллен ни делал, она никогда не удивлялась. Увидеть, как Анриетта искренне поражается тому, что он сделал, было настолько редким, что почти невозможным. И именно поэтому это показалось странно забавным.

— Увидеть сторону, которую мне никогда не полагалось видеть... Если думать об этом так, может, вся эта ситуация не так уж плоха.

— Что ты там бормочешь? Ты получил то, за чем пришёл, да? Тогда живо убирайся отсюда.

— Ну, это правда... но ты ведь ещё не закончила свою заявку, верно? Хочешь, помогу? Считай это благодарностью.

— Ты идиот или как? Я уже расплатилась за то, что ты спас мне жизнь. Если ты начнёшь расплачиваться за это, то уже я снова окажусь должна. Просто уходи отсюда.

Аллен примерно ожидал такой реакции, и она именно так и ответила. Он невольно усмехнулся.

Ну что ж, наверное, стоит последовать её совету и вернуться.

И всё же ему удалось хотя бы немного углубить их связь. И наверняка вскоре появится ещё один шанс сделать её крепче.

Предвкушая это, Аллен поблагодарил Анриетту, попрощался с ней и пошёл прочь из леса.

Настоящая просьба

Вернувшись в город Пограничья с мандрагорой в руках, Аллен сразу направился к кузнице Ванессы. Найти растение стоило ему некоторых усилий, но до заката ещё оставалось время. К тому же, если это действительно была проверка, сможет ли он взяться за её настоящую просьбу, лучше было отчитаться как можно скорее. Так он рассудил и потому не стал тянуть.

Ванесса пристально уставилась на мандрагору, которую он ей протянул, и Аллен невольно сглотнул. Он принёс то, что она просила, в точности как было велено, но, судя по тому, что он слышал, даже сейчас она вполне могла ему отказать.

Пока он напряжённо ждал её вердикта, Ванесса резко выдохнула носом.

— Это точно мандрагора. И состояние хорошее. Да ещё и быстро принёс. Похоже, наконец-то нашёлся кто-то, кто и правда годится для моей работы.

— То есть... я прошёл?

— Ага. Сойдёт.

Услышав это, Аллен тихо выдохнул с облегчением. И всё же в голове всплыл вопрос. Честно говоря, ничего особенно выдающегося он не сделал. Просто доставил заказанное — ровно так, как ему сказали. Авантюристы, конечно, бывали очень разного уровня, но и толковых среди них хватало. Анриетта точно была одной из таких. Так почему же до сих пор никто не смог получить работу у Ванессы?

Если подумать, Анриетту, похоже, больше интересовало знакомство с ней, чем награда. Может, именно это Ванессе и не понравилось. Аллена, напротив, интересовала только награда. Возможно, это и совпало с её ожиданиями. А может, причина была в чём-то другом. Но гадать всё равно было бесполезно.

Он мог бы спросить, но знать это ему было не настолько нужно, а если лишние расспросы лишат его работы, оно того не стоило. Любопытно — да, но лучше оставить как есть. Аллен решил перейти к главному.

— Тогда насчёт настоящей работы... можно теперь узнать подробности?

— Думала, спросишь. У меня тоже нет времени попусту его тратить. Хотя ничего сложного там нет. Мне нужно только, чтобы ты сходил на одну гору и кое-что принёс.

— На гору... и что-то забрать?

Аллен склонил голову, услышав настолько расплывчатое описание. На сложную задачу это совсем не походило. Если дело было только в этом, не было никакой причины заранее проверять людей, а главное — награда была подозрительно высокой. Значит, само поручение могло выглядеть простым, но по какой-то причине выполнить его было куда труднее.

Ванесса продолжила:

— Догадываюсь, о чём ты думаешь, но ты ошибаешься. Я ведь сказала: моя просьба несложная. Именно это я и имела в виду.

— Тогда почему такая высокая награда?

— Ну, я не идиотка. Деньги для меня мало что значат, но это не значит, что я не понимаю им цену. Поэтому я назначила награду, которую считаю подходящей для этой просьбы.

Иными словами, это была не сумма, которую она бросила наугад. У награды, с виду слишком щедрой, должна была быть причина, какая-то логика.

— Ничего сложного. Просто добраться до горы немного муторно.

— Немного? — переспросил Аллен.

С учётом обещанной награды поверить в это было трудно. Но Ванесса лишь пожала плечами, словно речь шла о пустяке.

— Ага, всего лишь немного. Я не знаю, где эта гора, и вести тебя туда тоже не собираюсь. Вот и всё.

— То есть мне сначала придётся выяснить, где вообще находится эта гора?

Это действительно объясняло щедрую награду. Аллен даже начал задумываться, не стоит ли отказаться. Но как раз когда он уже всерьёз прикидывал такой вариант, Ванесса фыркнула, будто велела ему не делать поспешных выводов.

— Не слышь только то, что тебе удобно. Я сказала, что я не знаю, где она.

— Значит, знает кто-то другой?

— Именно. И, кстати, почти уверена, что этот человек тебя туда и проводит.

— Кто это?

Аллен спросил, хотя уже почти знал ответ. И, разумеется, Ванесса назвала именно ту, кого он ожидал. В этом городе — нет, среди эльфов вообще — подходил только один человек. Это могла быть лишь Ноэль.

— Значит, она ещё и проводником будет. Выходит, ты заранее с ней договорилась?

— Нет. Но если ты её попросишь, она пойдёт. Точно.

Вероятно, это было связано со странным поведением, которое Ноэль показывала раньше. По крайней мере, Аллен так подумал. Но в итоге это было их дело. Не то, во что ему следовало вмешиваться. И всё же эта мысль привела к другому вопросу.

— Подожди. Ты ведь не сегодня вывесила эту заявку?

— Хм? Нет.

— Но человек, который должен меня провести, приехал в город только сегодня, разве нет?

— Хе... Ну вот так совпало. Повезло тебе.

— Понятно. Неудивительно, что награда такая щедрая.

Похоже, при обычных обстоятельствах ему пришлось бы с нуля искать эту гору. Ему действительно повезло, что этого удалось избежать. А если Ванесса права, Ноэль сама проводит его туда. В каком-то смысле он убьёт двух птиц одним камнем.

— Хорошо, как добраться до места, я понял. Так что именно я должен забрать?

— Ах да. Мне нужен меч.

— Меч?

Аллен повторил это слово, слегка наклонив голову и бросив взгляд на оружие, выставленное неподалёку от Ванессы. Она ведь ковала мечи здесь... Или этот был другим? Не её работы, может быть?

С этой мыслью Аллен задал вопрос, но Ванесса покачала головой.

— Нет. Этот меч точно выкован мной. Но хотя я могу сделать здесь другой меч, тот — особенный. Главный шедевр всей моей жизни.

— Главный шедевр? Тогда почему он на горе?

— Скажем так, много чего случилось, и я его закопала. А теперь он мне нужен.

— Понятно.

Закопать главный труд своей жизни на горе... Что же могло случиться? И почему она вдруг решила, что он нужен ей сейчас? Аллену было любопытно, но он чувствовал: даже если спросит, ответа она не даст. К тому же для принятия заявки это не было необходимой информацией. Интриговало — конечно, но это было естественно.

— Ну что? Берёшься или нет?

— Да. Хорошо, я возьмусь. Рассчитываю на сотрудничество.

Судя по всему, что он услышал, веской причины отказаться не было. Награда высокая, да и вопросов оставалось немало. Наоборот, эти вопросы скорее подталкивали его принять заявку.

Ноэль тоже могла что-то об этом знать. Если она будет его проводником, по пути наверняка появится возможность спросить. Конечно, может оказаться, что она ничего не знает, но тогда и ладно.

Пока что вопрос был в том, что делать дальше. Вечер ещё не наступил окончательно, но идти к Ноэль и остальным, пожалуй, было уже немного неудобно.

С другой стороны, Ноэль говорила, что примерно через три дня уедет из города. Возможно, лучше поговорить с ней как можно скорее. Вообще-то нужно ещё выяснить, правда ли она согласится его провести.

Ванесса говорила с полной уверенностью, но пока Аллен не подтвердит это сам, он не узнает, права она или нет. А значит, чем раньше он пойдёт, тем лучше.

И всё же он только протяжно вздохнул, всё ещё не зная, как поступить.

Обсуждения и проблемы

После долгих раздумий Аллен всё-таки решил пока отправиться к Ноэль и остальным. Он рассудил, что лучше сообщить им всё как можно раньше.

Покинув дом Ванессы, он направился прямо к знакомому особняку, где жили Ноэль и остальные. Единственное, что его беспокоило: он уже был там сегодня один раз. Вполне могли насторожиться и не пустить его за ворота. Если так случится... возможно, имя Ванессы поможет всё уладить.

Но, как выяснилось, тревоги были совершенно напрасны. Когда он пришёл к особняку и объяснил, что у него здесь дело, его без вопросов впустили внутрь. Даже настолько легко, что он уже начал тревожиться по противоположной причине.

— Это не слишком беспечно? — спросил он у Ноэль.

— Ты, кажется, забыл, но ты ведь спас нам жизнь. Да, формально мы уже отплатили за этот долг, но сам факт от этого не изменился. Если ты говоришь, что у тебя к нам дело, у нас нет причин отказываться тебя выслушать, — ответила Ноэль.

— Если бы ты всерьёз решил ворваться силой, мы всё равно не смогли бы тебя остановить. Это не беспечность... просто отказ от бесполезных усилий, — добавила Милен.

— Хотя бы попробуй выражаться помягче, — сказала Ноэль и вздохнула, но раз она не стала отрицать сказанное, значит, скорее всего, была с этим согласна.

Аллен и сам не собирался спорить. Если бы захотел, он действительно мог бы это сделать. Не то чтобы он хоть когда-нибудь задумался о подобном всерьёз, но слова ничего не стоили. И в любом случае женщины здесь прекрасно понимали, что он так не поступит. И всё же, вероятно, это был их способ мягко его предупредить.

— Ладно, хорошо. Так? Зачем именно ты пришёл? — спросила Ноэль.

— А, да. Насчёт этого...

Как объяснить? Нужно было дать им немного контекста, но многое и самому Аллену было непонятно, так что прямой путь, пожалуй, был самым быстрым.

— Вы ведь знаете женщину по имени Ванесса?

Стоило ему произнести это имя, как Ноэль заметно отреагировала. Не так, будто была потрясена, скорее — будто не знала, как должна ответить. Убедившись, что между ними что-то произошло, Аллен продолжил, не заостряя на этом внимания.

— Дело в том, что она подала заявку в Гильдию авантюристов, и я в итоге её взял.

— Ванесса?

В разговор вмешался голос. Это была Милен, озадаченно склонившая голову. Аллен на миг нахмурился, а затем понял, в чём дело. Милен, скорее всего, не притворялась: она и правда не знала, кто это. Значит, Ноэль никогда не называла ей имя этой женщины. По какой бы причине, Ноэль, вероятно, решила, что делиться им незачем.

На первый взгляд это было неудобно — если Милен не знала имени, она не могла бы найти человека. Но тут Аллен вспомнил свой первый визит в этот особняк. Тогда дома была только Милен. Ноэль пришла позже, а это означало, что к Ванессе она ходила одна. С самого начала Ноэль, вероятно, не собиралась втягивать Милен. Если объяснение, которое она дала Милен, было таким же кратким, как то, что она дала Аллену, всё сходилось. А значит, Аллен не мог просто выболтать всё подряд.

Пока он размышлял, как подобрать слова, Ноэль мельком взглянула на него и вздохнула. Видимо, так она показывала, что поняла: Аллен догадался, и дальше молчать она уже не может. С видом человека, смирившегося с неизбежным, она заговорила.

— Ванесса — имя той, кто спасла мне жизнь. Из-за неё я и пришла сюда.

— Вот как. — Взгляд Милен сразу заострился, и она повернулась к Аллену. — И ты взял у неё заявку. Просто совпадение?

Аллен криво улыбнулся. Такое подозрение было естественным. Слишком уж удобно всё выглядело для простой случайности. Но именно случайностью это и было, так что поделать он ничего не мог.

— Понимаю, почему ты сомневаешься, но это правда совпадение. Можешь проверить в гильдии: я взял заявку просто потому, что за неё обещали самую большую награду. Когда принимал её, я даже не знал, кто заказчик.

— Ты не знал имени заказчика? Это нормально? — спросила Ноэль.

— Как-то беспечно, — фыркнула Милен.

— Не совсем. Репутация Гильдии авантюристов от этого зависит, так что там за такими вещами следят.

— Хмм... Ладно. И? Как именно то, что ты взял заявку Ванессы, связано с нами? — спросила Ноэль.

— Вот в том-то и дело. Я и сам не совсем понимаю. Заявка — принести меч, закопанный где-то на горе.

— Гора... и конкретный меч? — Ноэль нахмурилась, и по её лицу нельзя было понять, узнала она что-то или нет.

В любом случае Аллен решил, что они выяснят это, если он продолжит.

— Да. Она назвала его главным шедевром своей жизни.

— Звучит внушительно, — сказала Милен.

— Не просто звучит. Это, без сомнения, так и есть. Ванесса — кузнец-мастер, из тех, чьё мастерство было востребовано даже тогда, когда она заперлась где-то в глухих горах. Если она сама называет что-то своей лучшей работой, это вполне может оказаться национальным сокровищем.

— А, ясно. Вот насколько оно ценное.

Этим тоже могла объясняться высокая награда. Ценным был не только сам предмет: большая плата ещё и отбивала желание присвоить его себе. Пока Аллен обдумывал это, Ноэль, похоже, тоже начала складывать кусочки. На её лице появилось понимание — с примесью дурного предчувствия.

— У меня плохое предчувствие, — пробормотала она.

— Думаю, оно, скорее всего, верное. И вот тут начинается причина, по которой я пришёл. Ванесса сказала, что сама толком не знает, где эта гора. Поэтому велела попросить высшего эльфа в этом городе провести меня туда.

— Высшего эльфа? Сейчас здесь только Ноэль. Значит...? — спросила Милен.

— Значит, по сути она назвала меня напрямую, — Ноэль снова вздохнула и уставилась на Аллена.

Честно говоря, под её взглядом Аллен мог только чувствовать себя неловко.

— И я, значит, должна просто согласиться? Не вижу для себя никакой выгоды... Разве что ты предлагаешь оплату?

— Я думаю так же, но нет, о чём-то таком она не упоминала, — ответил он. — Правда, сказала, что когда ты услышишь подробности, обязательно согласишься.

— Ничего не понимаю, — сказала Ноэль.

— Я тоже.

Милен озвучила своё недоумение, а Ноэль, кажется, погрузилась в мысли. Спустя мгновение она опустила голову и в который уже раз вздохнула.

— Мне это всё совсем не нравится, но Ванесса права. Если она велит мне что-то сделать, я не могу просто отказать. И всё же есть одна проблема. Одна огромная, критическая проблема.

— Проблема? — спросил Аллен.

— Да. Если она хочет, чтобы я тебя проводила, значит, речь о той горе, где мы с ней жили. Но это невозможно.

— Невозможно? То есть ты не хочешь туда идти?

— Нет, всё проще. Я на самом деле не знаю, как туда добраться.

— А?

Аллен был уверен, что Ноэль знает путь и сможет быть проводником, но, похоже, нет. Тогда почему Ванесса сказала такое?

— Когда я покинула ту гору, меня везли в повозке. По дороге я даже уснула, так что маршрут так и не запомнила.

— Понятно. Тогда ясно.

Вполне возможно, Ванесса просто ошиблась. Она не могла знать таких деталей и, вероятно, решила, что Ноэль помнит дорогу.

— Но это не значит, что мы не можем туда попасть, — продолжила Ноэль.

— И что это...? А, понял, — сказал Аллен.

— Понял что? Ты собираешься телепортировать нас или что-то вроде того?

— Я не знаю никого, кто бы так умел. Я лишь о том, что если раньше я добиралась туда и обратно в повозке, то мы можем сделать то же самое ещё раз.

Это было вполне разумно. Эльфы должны знать дорогу, но оставался ещё один вопрос. Если всё так, в чём тогда заключалась эта «критическая проблема»?

— Проблема в том, что для этого нужно отправиться в империю. И для нас это нормально, а вот ты войти туда не сможешь.

— Не смогу? Почему?

— Сейчас империя ограничила въезд. Те, кто уехал, возвращаются достаточно легко, но чужакам попасть туда трудно.

— Нужны очень серьёзные связи, — добавила Милен.

— Вот как...

Да, это действительно была критическая проблема. И он ведь не мог просто отправить Ноэль и остальных вместо себя. Если понадобится, он, наверное, сумеет пробраться тайком, но это будет крайняя мера.

— Хмм... Вы двое можете войти в империю обычным путём, верно? Нельзя использовать эту связь, чтобы провести и меня?

— Нет. Я же сказала: нужны серьёзные связи.

— Связь с эльфийской королевой звучит довольно серьёзно.

— У эльфов в империи низкий статус. Такая связь не поможет.

— Понятно.

Значит, придётся придумать другой план. Размышляя, что делать дальше, Аллен протяжно вздохнул.

Путь в империю

Сколько Аллен ни думал, связей в империи у него взяться не могло. Но затем ему пришла в голову одна возможность: Гильдия авантюристов.

Гильдией пользовались самые разные люди, а этот город стоял в Пограничье. Формально он находился на территории королевства, но по-настоящему частью королевства его назвать было трудно — место оставалось неоднозначным. Сюда иногда приходили люди из других стран, так что даже если прямой связи он не найдёт, хотя бы зацепку получить мог. Однако...

— Хмм... Способы попасть в империю, да? Даже для Гильдии авантюристов это непростая просьба...

Похоже, всё оказалось не так легко. Такой ответ он получил, когда пришёл в гильдию и спросил Лизетту, работавшую за стойкой.

— Я думал, это будет сложно, но решил, что у вас иногда бывают люди из империи.

— Ну, если нужно только это, то да, такое возможно. Но в последнее время, если человек из другой страны хочет попасть в империю, ему нужна хотя бы связь с кем-то из дворян.

— А, с дворянином. Да, это уже точно непросто.

Через этот город проходило немало людей, но имперские дворяне среди них встречались редко. Не то чтобы совсем никогда, но достаточно необычно, а уж заручиться их помощью для въезда в империю было ещё труднее.

— Хмм... Другого пути нет?

— Насколько гильдия знает, нет. Конечно, можно пробраться тайком, но я бы не советовала. Если поймают, неизвестно, чем всё закончится.

— Ну да, пробираться тайком — значит самому напрашиваться на неприятности.

И всё же, возможно, это был единственный оставшийся вариант. Но если ему нужен был проводник в лице Ноэль, он рисковал втянуть в проблемы и её с остальными, так что это действительно была крайняя мера.

— Кстати, почему они так строги? Не всегда же так было, верно?

— Хмм... Ну, многое изменилось. Раньше империя скорее принимала другие страны... или, точнее, поглощала их. А теперь у них полная аллергия на чужаков.

— Аллергия на чужаков? Почему?

— Ну... я не знаю, насколько ты осведомлён о нынешнем положении империи, Аллен, но ты ведь знаешь, что там сейчас небольшой хаос, да?

— Вроде того, да.

Только потому, что империя в его памяти была примерно такой же. Но даже тогда въезд не ограничивали настолько жёстко, значит, сейчас нестабильность была ещё сильнее.

— Там и раньше всё было не слишком устойчиво, но Избранница окончательно всё закрепила. В этой аллергии на чужаков в основном её вина.

— Вина Избранницы?

Империя действительно была агрессивной, стремящейся к расширению державой, из-за чего за рубежом её не любили. Но диктатурой или «империей зла» она не была. Аллен не мог придумать, по какой причине Акира могла туда вмешаться.

— То есть Избранница что-то сделала? Например, убила императора?

Конечно, он пошутил. Насколько Аллен знал, убийство императора никогда не было обнародовано. Он просто прощупывал почву, но ответ Лизетты застал его врасплох.

— Будто Избранница стала бы такое делать. Нет, всё наоборот. Она поймала убийцу императора.

— Она... поймала убийцу?

Эти слова потрясли его сразу дважды. Во-первых, раз она говорила об этом так открыто, значит, убийство императора стало общеизвестным фактом. Во-вторых, дело разрешила Акира. И то и другое совершенно не совпадало с тем, что Аллен знал о событиях.

— Я думала, это довольно известная история, но, кажется, в этой стране Избранница сделала что-то похожее, да? Наверное, неудивительно, что ты знаешь только об этом. Империя всё-таки другая страна.

Лизетта, похоже, сама удовлетворилась своим объяснением, но для Аллена её слова всё равно были неожиданными. Если она имела в виду происшествие с Крейгом, то да, Акира была к нему причастна. Так что само по себе было не так уж странно, что где-то случилось нечто похожее... но слышать это как очевидный факт, о котором он ничего не знал, было странно.

Впрочем, были дела и важнее. Переключившись, Аллен задал вопрос, который возник у него из её объяснения.

— Поймать убийцу императора звучит как хорошее дело. Почему же из-за этого в империи появилась аллергия на чужаков?

— Обычно это и было бы хорошим делом, да. Но для империи стало проблемой. Помнишь, я сказала, что там и так всё было нестабильно?

— Сказала. И?

— Причиной было убийство императора. Империя собиралась использовать поимку убийцы как поворотный момент, чтобы восстановиться. Но убийцу поймала Избранница — чужеземка. Вместо того чтобы стабилизировать ситуацию, это только всё ухудшило.

— Хочешь сказать... вот и причина?

— Именно. Говорят, что раз чужеземка вмешалась, империя до сих пор в хаосе, поэтому они решили отгородиться от всех.

Это было настолько нелепо, что Аллен невольно вздохнул. По лицу Лизетты было видно, что она думает примерно так же.

— Просто перекладывают вину, да? — спросила она.

— В общем-то. Хотя я бы не сказал, что это совсем уж непонятно. Если бы они не закрутили гайки, всё продолжило бы только раскручиваться. Отчаянная мера.

Понять это можно было, но менее неприятным от этого оно не становилось.

— Кстати о неприятностях... для тебя это плохо, Аллен, но для эльфов ещё хуже. Я слышала, что живущих в империи эльфов там считают чужаками и относятся к ним хуже всех. Неудивительно, если они махнули на империю рукой... Ой!

Лизетта осеклась, явно пожалев о сорвавшихся словах.

Аллен не собирался её допрашивать, но... эльфы махнули рукой на империю? Это заставило его вспомнить, что Ноэль, эльфийская королева, сейчас находится здесь, а раньше была в королевской столице. В голове всплыло слово «изгнание».

Хмм... Значит, тем более важно не создавать проблем.

Вероятно, в столице она была под предлогом каких-то других дел. Если кто-то из королевства устроит переполох, это может привлечь ненужные подозрения. Ему придётся действовать осторожно.

И, возможно, именно поэтому Лизетта всё это ему рассказывала. Строго говоря, ей не было нужды вдаваться в такие подробности, если только она намеренно не предупреждала его не действовать опрометчиво. Заявки гильдии были ответственностью авантюриста, но если кто-то устроит неприятности в империи во время выполнения гильдейской работы, тень может пасть и на гильдию. В этом смысле её осторожность была вполне понятна, хотя он вроде бы ничего не говорил Лизетте о Ноэль...

— Хмм? О чём задумался?

— Да нет... просто подумал, что пусть ты и называешь себя новичком, но ты действительно настоящая регистраторша гильдии.

— Конечно. Даже если я ещё неопытная, раз стою за этой стойкой, должна относиться к работе серьёзно.

Аллен не то чтобы её недооценивал, но, возможно, относился слишком легко. Он пожал плечами, признавая поражение. Пробираться тайком с самого начала было крайним вариантом, и если его можно избежать, тем лучше. Проблема в том, что другого способа пока не нашлось.

— Кстати, это срочно?

— Никто не говорил, что срочно, но я бы хотел закончить поскорее.

Если бы дело было только в деньгах, он мог бы взять другие заявки, но здесь всё было не так просто. Судя по реакции Ноэль, она не собиралась это бросать. Сколько бы времени ни заняло, она захочет отправиться на гору, где когда-то жила. Для этого ей не обязательно оставаться в городе — она могла сначала вернуться в империю, — но Аллен был уверен, что характер у неё почти такой же, как у знакомой ему Ноэль, а значит, она останется, пока работа не будет завершена. Это явно было проблемой, и хотя строго говоря не его проблемой, он не мог просто её проигнорировать. Значит, чем скорее всё закончится, тем лучше.

— Хмм... Мне кажется, если не торопиться, мы могли бы что-нибудь придумать, но... нет, это только создаст проблемы. Похоже, придётся использовать вариант, которого я надеялась избежать.

— То есть мы возвращаемся к тайному проникновению?

— Нет, пожалуйста, не надо. Я как раз пытаюсь не дать тебе этого сделать. Меня, может, и отругают, но... ну, для неё там тоже найдётся выгода, так что, надеюсь, она согласится.

— Для неё? Она?

Возможно, у Лизетты была на примете какая-то связь. Если бы это был безопасный вариант, она бы просто представила их, значит, её нерешительность настораживала. Что всё это могло значить?

— А, как раз вовремя.

— А?

Аллен проследил за её взглядом к входу в гильдию.

Там, только что войдя внутрь, стоял знакомый ему человек — тот, кого он видел всего несколькими часами раньше.

— А? Что вы на меня так уставились? У меня что-то на лице? — недоумённо спросила Анриетта, склонив голову.

Предложения и сотрудничество

— Понимаю, — сказала Анриетта и кивнула, выслушав Аллена. — Вернее, понимаю только то, что ты рассказываешь. И? Как всё это связано со мной?

— Очень даже связано, Анриетта... то есть госпожа Анриетта. Если ты пойдёшь с Алленом, он сможет войти в империю. Так что не может это тебя не касаться, — ответила Лизетта.

Аллен подозревал, что дело может быть именно в этом, но всё равно удивился, услышав это прямо. Похоже, эта Анриетта тоже была дворянкой империи. Почему она работала авантюристкой в городе Пограничья — другой вопрос, но у неё, без сомнения, были свои причины. В любом случае, если всё так, с её помощью всё могло получиться.

— Верно. Скорее всего, я смогу это устроить. Моё имя там всё ещё должно быть в списках. Уверена, что как-нибудь справлюсь. Но... честно говоря, это хлопотно, а главное, у меня нет причин делать что-то подобное.

— Понимаю, понимаю. Именно это ты имеешь в виду, когда говоришь, что тебя это не касается. Но... ты уверена, что это правда?

— О чём ты?

— Когда та заявка появилась, ты первой её схватила, верно? Теперь ты можешь вмешаться. Открыто, без необходимости сдерживаться. Тебя устраивает, если этот шанс уйдёт?

Лизетта улыбнулась. Анриетта бросила на неё резкий взгляд, но вскоре обречённо вздохнула и заговорила с видом человека, который неохотно смирился.

— Ты и правда умелая регистраторша.

— Для меня честь слышать такую похвалу.

Анриетта раздражённо сузила глаза, когда Лизетта склонила голову. Но затем отказалась от бесполезного сверления взглядом и повернулась к Аллену.

— Хах. Ну, что поделать.

— Эм... значит, ты мне поможешь? — спросил он.

— Я ведь уже сказала, разве нет? Не то чтобы мне хотелось, но... ладно. Речь идёт о знакомстве с кузнецом высшего класса. Ради этого я стерплю немного неприятностей.

— Понятно. Спасибо.

Это было не совсем ложью, но и не всей правдой. Это было ясно по улыбке, которую Анриетта никак не могла до конца скрыть. Возможность познакомиться с мастером-кузнецом, похоже, значила для неё очень много. Поблагодарив её, Аллен сам не удержался от понимающей улыбки. Она, кажется, заметила его выражение, быстро сжала губы и прикрыла всё кашлем.

— Кроме того, я накоплю заслуг перед гильдией. Тоже не худшая сделка, — добавила она.

— Э-э... тебе не кажется, что ты забираешь слишком большую долю, Анриетта? Одной возможности познакомиться с Ванессой вроде бы более чем достаточно.

— Это разные вопросы. Ты ведь сама попросила меня об этом, верно? И даже не как официальную заявку. Значит, конечно, это считается услугой, оказанной гильдии. Или тебе больше хочется записать это как личный долг?

— Пожалуйста, пусть это будет долг гильдии, — ответила Лизетта с натянутой улыбкой.

Анриетта слабо усмехнулась, довольная собой. Тогда Аллен заговорил.

— Ну, тогда... госпожа Анриетта? — нерешительно начал он.

Она тут же нахмурилась.

— Просто Анриетта. Мы ведь оба авантюристы, разве нет? Формальные титулы мне не подходят. И я буду звать тебя Алленом.

— Понял. Тогда, Анриетта, я хочу обсудить, что дальше. Нужно ли мне что-нибудь подготовить перед тем, как отправляться в империю?

— Хмм... Если речь только о входе в империю, это я улажу, так что ничего особенного тебе не понадобится. Конечно, обычные припасы нужны: повозка, провизия и так далее.

— Верно, значит, это первый шаг.

Аллену нужно было ещё обсудить это с Ноэль и остальными. У них была повозка, но сможет ли он ехать с ними или нужна другая, пока было неясно. Еды по крайней мере точно потребуется.

— Кстати, гильдия может подготовить такие вещи? — спросил он, не зная, как лучше всё устроить. Полагаться на знания из города Пограничья другой реальности было рискованно. Детали могли отличаться. Но у гильдии должен быть опыт в таких делах.

— Хмм... Гильдия не совсем служба на все руки, но... ладно. Если попросишь, мы всё устроим, — согласилась Лизетта. — Всё-таки я хочу сохранить с тобой хорошие отношения. И благодаря тебе заявка, которая давно стояла без движения, наконец-то сдвинется с места.

Это и правда немного походило на то, будто он использует гильдию как магазин удобств, но Аллен был не против. Отношения между авантюристами и гильдией всегда начинались с взаимной выгоды. А уже потом могло вырасти доверие.

— Тогда с едой решили... и с повозкой тоже, если понадобится? — спросил он.

— Да, это я тоже могу устроить.

— Очень выручишь. Что-нибудь ещё понадобится?

— Зависит от того, что вы будете делать там. По сути, вы ведь что-то ищете, верно?

— Да, именно.

Способ добраться до места был сложным, но сама задача проста, хотя если гора окажется большой, поиски могут стать непростыми. И всё же по реакции Ноэль раньше он мог судить, что она, скорее всего, примерно знает, где искать.

— Тогда, пожалуй, хватит повозки и провизии, — сказала Анриетта.

— Понял. Спасибо.

— Не за что. Я ведь тоже еду с вами, так что если подготовка будет плохой, мне же самой придётся несладко.

Это было верно, хотя она вовсе не обязана была помогать ему всё продумывать. Сам факт, что она это делала, говорил о её добром характере. Аллен, разумеется, был благодарен.

— Значит, ты можешь выехать когда угодно? — спросил он.

— В целом да. Я только что закончила заявку. Если скажешь «прямо сейчас», это будет проблемой, но завтра — нормально.

— Верно. Уже почти вечер, и нужно время, чтобы собрать еду, так что сегодня выехать нереально. Самое раннее — завтра.

Он хотел отправиться как можно скорее, но сегодня было слишком рано. Всё будет зависеть от того, когда смогут подготовить припасы.

— Да. Кстати, о скольких людях речь?

— Посмотрим... Думаю, четверо. — Аллен, Анриетта, Ноэль и Милен. Итого четверо.

— А пополнить припасы по пути сможете?

— Скорее всего. Мы ведь не будем ехать без остановок.

Скорее всего, они остановятся в Эльфийском лесу, ведь именно там была их зацепка.

— Тогда я подготовлю побольше, на всякий случай. Но да, к завтрашнему дню мы сможем всё собрать. Повозку тоже, если понадобится.

— Правда выручишь. Спасибо.

— Пожалуйста.

Путь займёт время, а провизия на четверых — это не мелочь. Повозки тоже были востребованы. Подготовить всё в такой срок — серьёзная услуга. Значит, можно было планировать выезд на завтра.

— Тогда будем считать, что так и решено. Не окончательно, но план такой, — сказал он.

— Без проблем.

Оставалась только Ноэль, но судя по её прежнему поведению, она, скорее всего, согласится. Аллену нужно будет вернуться в особняк и подтвердить это с ней.

Должно быть нормально. Вечер ещё только начинался. Время есть. Настоящие проблемы, наверное, начнутся уже после выезда...

Подумав об империи, Аллен никак не мог избавиться от этой мысли. Для него это была неизвестная земля. Он был не настолько наивен, чтобы думать, будто всё пройдёт гладко. Конечно, лучше бы так и было. Но... кто знает?

Со вздохом Аллен выдохнул долгим дыханием.

К империи

Как и ожидалось, выезд назначили на следующий день. Когда Аллен сообщил Ноэль, что теперь у них есть способ попасть в империю, она, естественно, сразу согласилась. Они должны были ехать на повозке, в которой Ноэль с остальными прибыли в город. После обсуждения было решено, что Аллен и его спутница поедут вместе с ними.

И вот наступил следующий день. Лизетта, как обещала, подготовила провизию, а Анриетта с самого утра уже ждала у гильдии. Они встретились с ней там, погрузили еду в повозку — и приготовления были закончены. Милен взяла поводья, и четверо отправились к империи, мягко покачиваясь в повозке.

Через несколько часов пути Анриетта вздохнула.

— Хмм... Как бы это сказать? Скучнее, чем я представляла. И так мы будем ехать как минимум до самой империи? Чем вообще заняться?

Аллен не мог с ней не согласиться. Ноэль, скорее всего, чувствовала то же самое. С тех пор как они покинули город Пограничья, они время от времени обменивались словами, но разговоры долго не держались. Большую часть пути они проводили в молчании. Не то чтобы молчание было неловким — просто никому было нечего сказать. Но если подумать, это было естественно.

В отличие от того раза, когда Аллен ехал с Ризе и остальными в сторону империи, с этой компанией он познакомился совсем недавно. Ожидать, что беседа сама собой потечёт легко, было нереалистично. Возможно, если придумать тему, о которой могут говорить даже почти незнакомые люди, всё изменится. И как раз тогда ему в голову пришла мысль.

— А, точно. Мы ведь так и не представились друг другу как следует, да? Может, уже поздновато, но всё-таки стоит?

В конце концов, они собрались вместе и сразу выехали из города, полностью пропустив официальные представления. Возможно, именно поэтому разговоры и не клеились — так подумал Аллен.

— Нет, не нужно, — сразу отрезала Анриетта.

— Верно. В этом нет необходимости, — согласилась Ноэль.

— Действительно, не нужно, — добавила Милен.

Аллен никак не ожидал, что все трое тут же отвергнут идею. Он был почти уверен, что по дороге они говорили мало, так неужели он уже успел чем-то их задеть? Путешествие только началось, а мысль о дальнейшем пути уже давила на него.

Но, похоже, он неправильно понял.

— А, у тебя лицо такое, будто ты понял не так, поэтому объясню. Я имела в виду, что в этом правда нет необходимости, — уточнила Анриетта.

— Именно. Представляться незачем, когда мы уже знаем друг друга, — сказала Ноэль.

— Поэтому и не нужно, — добавила Милен.

— А. Понятно. Тогда логично.

Аллен наконец понял. Анриетта была имперской дворянкой, а Ноэль и Милен жили в Эльфийском лесу на территории империи. Конечно, они знали друг друга — по крайней мере по именам.

— Хотя, по правде говоря, лично мы всё равно не встречались, — признала Анриетта.

— Да, только слышали друг о друге, — сказала Ноэль.

— Тогда, может, представления всё-таки нужны? — предложил Аллен.

— Мне-то и сказать нечего, кроме имени и того, что я авантюристка в городе. Разве что хочешь, чтобы я начала рассказывать, какую еду люблю? — сухо сказала Анриетта.

— Это не смотрины какие-нибудь... — пробормотал Аллен.

— Впрочем, если подумать, мне тоже особо нечего добавить. Моё имя и то, что я эльфийская королева. Новой информации тут почти нет, — спокойно сказала Ноэль.

— Может, мне стоит рассказать о себе чуть больше? — сказала Милен.

— Не особенно, — перебила Анриетта. — Ты, может, и не замечаешь, но ты довольно известна как телохранительница эльфийской королевы. А то, что ты не эльфийка, а амазонка... ну, конечно, это бросается в глаза.

Аллен моргнул. Теперь, когда это прозвучало вслух, это и правда казалось странным. Он раньше особо не задавался вопросом, но как именно Милен, амазонка, стала личной охранницей Ноэль? Теперь это казалось ему естественным, но чем больше он думал, тем необычнее всё выглядело.

— Раз уж ты сказала, это действительно странная пара. Не расскажете, как так вышло?

Насколько Аллен знал, эльфы не были особенно замкнутыми, но он сомневался, что они вот так запросто назначили бы чужачку телохранительницей своей правительницы. А по прежним рассказам Ноэль он не мог представить, чтобы у неё было много возможностей вообще встретиться с Милен.

— Ничего особенного. Не то чтобы за этим стояла какая-то великая история, — ответила Милен.

— Ты называешь это «ничего особенного»? Тогда большинство вещей в мире перестанет быть особенным, — сказала Анриетта. — Честно говоря, меня больше удивляет, что Аллен ещё не знает эту историю.

— Ну, я тогда тоже удивилась, — признала Ноэль. — В один день вдруг появляется какая-то девушка-амазонка и заявляет, что хочет стать моей телохранительницей.

— Это была искра. Я просто поняла, что должна, — просто сказала Милен.

Анриетта фыркнула.

— То есть любовь с первого взгляда. А я-то думала, ты преувеличиваешь. Но ты ведь совершенно серьёзна, да?

— Никакого преувеличения. Только правда, — ответила Милен.

— От этого только хуже, — пробормотала Анриетта.

— Ничего себе... такое правда было? — спросил Аллен.

Неудивительно, что история стала известной. Мелочью это назвать было нельзя.

— Но ты правда приняла её? Разве логичнее не было бы заподозрить, что она убийца или что-то вроде того?

— Обычно я бы не приняла, — признала Ноэль. — Но тогда обстоятельства были сложными. Охранник мне был нужен, а подходящего человека больше не было.

— Эльфы вообще не славятся боевой мощью, — объяснила Анриетта. — Поэтому эта история и стала такой известной. Такого вообще не должно было случиться. Тебе повезло.

— Не повезло. Судьба, — твёрдо сказала Милен.

— И почему ты так в этом уверена? — спросила Ноэль с усталым видом.

— По рассказам я думала, что понимаю, чего ожидать... но она ещё безудержнее, чем я представляла, — пробормотала Анриетта.

— Ты меня смущаешь, — сказала Милен.

— Мне кажется, она не хвалила, — заметил Аллен.

Они явно не рассказывали всех подробностей, вероятно, из-за каких-то вопросов эльфийской политики. И всё же одно было ясно: эта Милен была смелой, даже свободолюбивой. Милен, которую знал Аллен, была тихой и сдержанной, но и она всегда действовала с определённой свободой. При подходящих обстоятельствах, может, и она поступила бы так же.

— Ты что-то сказал? — спросила Ноэль.

— Нет, просто сам с собой. Забавно, как наши представления всё-таки превратились в нормальный разговор.

— Теперь, когда ты сказал, да, — сказала Анриетта.

— Благодаря мне, — добавила Милен.

— Ну, технически да, — сказала Ноэль, — хотя почему-то признавать это не очень приятно.

Аллен всего лишь хотел закрыть неловкое молчание, но в итоге это действительно помогло. Поездка в повозке стала легче, и атмосфера между ними расслабилась. Может, тема была не такой уж плохой.

С этой мыслью Аллен тихо вздохнул с облегчением.

Прошлое Анриетты

Как ни странно — а может, как раз совсем не странно, — путь к империи проходил довольно спокойно. Без сомнения, свою роль сыграл рассказ Милен в первый день. После него разговоров становилось понемногу больше, и порой они даже оживлялись. Если учесть, что познакомились они совсем недавно, всё шло вполне хорошо.

— Ну, это логично. Эти трое просто обязаны были поладить. Значит, главная проблема — я, да?

Аллен пробормотал это себе под нос в повозке, глядя в окно. Впереди показалось сооружение, похожее на крепость. Оно стояло прямо на границе королевства и империи — пропускной пункт. В его версии мира ничего подобного не было, но он слышал, что этот пункт построили совсем недавно. Судя по всему, империя возвела его в спешке, когда её враждебность к чужакам начала усиливаться. Теперь, глядя на постройку, Аллен видел: она и правда новая.

Если уж они строят такое, значит, аллергия на иностранцев у империи действительно серьёзная.

Империя всегда расширялась, поглощая соседние земли. Именно поэтому раньше у неё и не было пропускных пунктов: она хотела иметь возможность вторгнуться в любой момент. А раз теперь они специально построили такой пункт, значит, это отторжение укоренилось очень глубоко.

Может, и к лучшему, что я не попытался пойти сам...

Сейчас Аллен сидел в повозке один, потому что остальные ушли улаживать формальности. Он хотел пойти с ними, но его уверили, что его присутствие, скорее всего, только создаст проблемы, и велели остаться. С Анриеттой, сказали они, документы Аллена можно оформить и без него. Судя по происходящему, это действительно было правильное решение.

И всё же, если империя так ненавидела чужаков, разве его попытка въехать не должна была быть невозможной с самого начала?

Может, положения Анриетты хватает, чтобы всё сгладить.

Тогда она была не просто дворянкой, а дворянкой высокого ранга. Ноэль и остальные говорили, что её имя известно; значит, она, как и прежде, происходила из маркизского дома. Но как в таком случае ей удалось жить авантюристкой в городе Пограничья? Если её обстоятельства хоть сколько-нибудь похожи на обстоятельства той Анриетты, которую знал Аллен, уйти из дома ей пришлось в напряжённой ситуации. В его мире она фактически находилась под домашним арестом. Вряд ли семья позволила бы ей просто взять и уйти. Размышления Аллена прервались, когда остальные вернулись.

— Ах... Думала, всё пройдёт проще, а хлопот оказалось больше, чем я ожидала, — вздохнула Анриетта.

— Правда? По-моему, с учётом обстоятельств всё прошло быстро. Если бы не ты, нас бы вряд ли пропустили так легко, — сказала Ноэль.

— Впечатляет, — ровно добавила Милен.

— Да нет у меня никакой власти, — Анриетта пожала плечами. — Но если уж когда-то ею пользоваться, то сейчас.

Разговор идеально совпал с тем, о чём Аллен думал до их возвращения. Он и сам не заметил, как уставился на Анриетту.

— М-м? Что за взгляд? — спросила она, склонив голову набок.

— А, прости. Я просто подумал... хоть я и не мог пойти, всё закончилось нормально. Вот и стало интересно, какое положение позволяет тебе это устроить.

— Кстати, мы ведь об этом так и не говорили, — сказала Ноэль.

— Верно. Но ты же не скрывала это специально? — подтолкнул её Аллен.

— Не особо. Никто не спрашивал, а я не из тех, кто ходит и сама всем об этом рассказывает, — ответила Анриетта.

— Ну, в этих краях имя Анриетты Линквист достаточно известно, чтобы его и не приходилось объяснять, — заметила Ноэль.

Значит, она и здесь была из маркизского дома, как прежде. Но если она настолько известна, что именно она сделала, чтобы заслужить такую славу?

— Ты преувеличиваешь, — быстро сказала Анриетта. — Да, возможно, дворяне и им подобные обо мне слышали, но не более того.

— Единственная, кто этого не понимает, — ты сама, — прохладно сказала Ноэль.

— Уж кто бы говорил, — парировала Анриетта.

— В любом случае, с тех пор как ты ушла, ты не возвращалась, так что не знаешь, что о тебе говорят, — настояла Ноэль.

— Ну, это правда, но... подожди, ты сейчас не шутила? — Анриетта моргнула.

— С чего бы мне шутить о таком? Вспомни реакцию стражников.

— Я думала, они просто нервничают, потому что маркизский род намного выше их по положению.

— Они боялись, что ты выйдешь из себя и разнесёшь их, — сказала Милен.

— Что? Что ты натворила? — встревожился Аллен.

— Эй, не смотри на меня так. Ничего особенного. Я всего-то избила дядюшек, которые пытались мне помешать.

— Это звучит как очень даже особенное! — воскликнул Аллен.

— Они пытались захватить дом и запереть её, — пояснила Ноэль. — Ей это не понравилось, и она их расплющила.

— В смысле физически?

— Физически, — кивнула Милен. — Потом они довольно долго не показывались в обществе.

— Вот это для меня новость. Должно быть, случилось уже после моего ухода. Хотя всё равно история преувеличена, — ответила Анриетта.

— В чём именно? — спросила Ноэль.

— Да, они пытались захватить дом, и да, они пытались меня запереть. Но в твоём изложении звучит так, будто я изначально имела на них зуб. А я ненавидела только то, что они собирались посадить меня в клетку.

— По-моему, разница невелика, — пробормотал Аллен.

— Согласна, — сказала Ноэль.

— Это совершенно разные вещи! Титул меня не волновал. После смерти родителей я уже не была привязана к этому дому. Я была готова отдать его им и уйти. Но они начали рассуждать о законности и попытались меня запереть. Вот тогда я и дала отпор.

— То есть... избила их? — уточнил Аллен.

— Именно.

— Да, всё ещё звучит не слишком иначе, — вздохнул он.

— Именно, — согласилась Ноэль.

— Вы двое ничего не понимаете. Для дворянского общества это огромная разница, — настаивала Анриетта.

Ноэль пожала плечами.

— Как бы то ни было, мы не дворяне.

— Подожди, разве нет? Ты же эльфийская королева, верно? — спросил Аллен.

— Ах... как бы объяснить... — пробормотала Ноэль. — Не то чтобы меня не признавали королевой, но...

— Ты говорила, что у эльфов в империи низкое положение. Это связано?

— Не совсем, — сказала Анриетта. — Дело не только в эльфах. Империя так обращается со всеми присоединёнными народами.

— В империи по-настоящему признают дворянами только тех, кто был дворянином до присоединения, или тех, кого сама империя решила признать, — добавила Милен.

— Да. Если отрицать всех дворян завоёванных земель, людей просто не хватит, чтобы всем управлять. Поэтому обычно присоединённые дворяне сохраняют титулы. Но с ними всё равно обращаются как с покорённой знатью, отдельно от настоящих имперцев, — объяснила Анриетта.

— А эльфы — особый случай, — сказала Ноэль.

— Именно. Обычно королевские семьи уничтожают. Но эльфов оставили как есть. Это особое исключение, но оно не даёт им никаких более высоких привилегий, — сказала Анриетта.

— Поэтому я толком не знаю, как меня оценили бы в имперском дворянском обществе, — признала Ноэль.

— А я просто простолюдинка, — добавила Милен.

— Телохранительница королевы не простолюдинка, — сухо сказала Анриетта. — Обычно это обязанность рыцаря, а рыцарей как минимум причисляют к дворянству.

— Эльфы не обычные, — сказала Милен.

— Формулировка звучит двусмысленно, но... она права. У эльфов нет такой системы, — признала Ноэль.

Именно поэтому, понял Аллен, Милен вообще могла служить её охраной. Так или иначе, одно было ясно: жить под властью империи трудно. И в этом мире, и в том, откуда пришёл Аллен.

— В любом случае, — продолжила Ноэль, — что бы там ни говорили дворяне, для нас ты была ровно такой, как описывали слухи: сбежавшая дочь маркиза. Поэтому мы так удивились, когда нашли тебя авантюристкой в каком-то захолустном городке.

— Правда? А я считала, что место идеальное. В этом городе полно чудаков. Никто не лез в моё прошлое. Там я могла дышать спокойно, — сказала Анриетта.

— Конечно, по слухам ты путешествовала по миру, чтобы набраться сил и вернуть себе дом, — с кривой улыбкой сказала Ноэль.

— Люди правда несут чушь. Я же сказала, маркизат мне безразличен.

Скорее всего, она говорила искренне. Та Анриетта, которую знал Аллен, наверняка чувствовала то же самое. Разница была лишь в том, что другую Анриетту удерживали семейные обязательства. Если бы не они, возможно, она пошла бы тем же путём, что и эта, — хотя Аллену было трудно представить, как она буквально избивает дядюшек. Эта мысль навела его на другой вопрос.

— Кстати, а какое именно положение у эльфов в империи?

— Что ты имеешь в виду? — спросила Ноэль.

— Как мы уже говорили, плохое, — ответила Милен.

— Прости, я плохо сформулировал. Я имею в виду... по вашим словам выходит, что оно такое же, как у других присоединённых стран.

— Ты не ошибаешься, но и полностью правым тебя не назовёшь, — сказала Анриетта. — Другие присоединённые земли формально включены в империю, а территория эльфов считается прямым владением империи.

— Я не очень понимаю разницу, — признался Аллен.

— Я тоже не до конца. Но думаю, это значит, что над нами установлен более прямой контроль, — сказала Ноэль.

— Примерно так. Обычно присоединённые земли получают некоторую автономию. А эльфами управляют напрямую, поэтому вам и душно. И раз империя сейчас в смуте, главный удар приходится на вас, — сказала Анриетта.

— Понятно... Значит, вот как это устроено, — пробормотал Аллен.

Это подтвердило: у этой Анриетты нет власти над Эльфийским лесом. И это было естественно. Анриетта из его мира получила такую роль именно потому, что была Анриеттой. Если бы здесь у неё была та же власть, всё сложилось бы иначе. Но думать об этом было бессмысленно.

— Так или иначе, вернёмся к главному: на пропускном пункте проблем не возникло? — спросил Аллен.

— Ах, верно. Мы так и не сказали, — ответила Ноэль.

— Говорить особо не о чем. Со мной было очевидно, что нас пропустят, — уверенно сказала Анриетта.

— Это правда. Хотя офицер явно был напуган, — добавила Милен.

— Теперь, когда я знаю предысторию, скажу: это просто дурные слухи. Я не какая-то бешеная собака, которая бросается на всё подряд, — возмутилась Анриетта.

— Скорее ты укусишь любого, если понадобится, а это по-своему страшнее, — сказала Ноэль.

Так шутить они могли только потому, что уже привыкли друг к другу. Аллен ещё раз взглянул на пропускной пункт, пока повозка катилась вперёд. Пока что ничего плохого не произошло. Но теперь они были внутри империи.

— Ну что ж... Интересно, что ждёт нас дальше, — тихо пробормотал Аллен и медленно выдохнул.

Лаурус

Лаурус — город, которым управлял маркиз Линквист в Викторской империи. Глядя на город, куда они прибыли, Аллен невольно вздохнул с облегчением. Он слышал, что в империи царит смута, но по крайней мере здесь, насколько он мог видеть, ничего подобного не наблюдалось.

Конечно, это был всего лишь первый город за пропускным пунктом; возможно, им просто повезло. И всё же не похоже было, что вся империя тонет в хаосе. Аллен наполовину ожидал, что их втянет в неприятности сразу после пересечения границы, но пока мог немного расслабиться.

— Ну, если бы вся страна разваливалась, она бы уже и как государство не функционировала, верно? У империи и без того враги со всех сторон, — сказала Анриетта.

— Это правда. Хотя, думаю, у верхушки в столице сейчас хватает всякой головной боли, — сказала Ноэль.

— По крайней мере здесь всё выглядит нормально, — заметила Милен.

— Пока что — да. Но если ситуация затянется, последствия в конце концов доберутся и сюда, — ответила Анриетта.

— Верно. И в любом случае это всего одно место, не более, — сказала Милен.

Судя по их словам, Эльфийский лес, возможно, уже ощущал часть этих последствий. И, может быть, именно это было связано с причиной, по которой они отправились в королевство. Аллен не собирался расспрашивать, но решил, что лучше держаться настороже.

— Кстати, раз мы благополучно попали в империю, что дальше? — спросил он, когда эта мысль пришла ему в голову. Общее представление у него было, но он ещё не слышал, чтобы Ноэль сказала это прямо. Вполне возможно, она имела в виду что-то другое. Однако его опасения оказались лишними.

— Пока что я собираюсь в Эльфийский лес, — сказала Ноэль. — Но сначала нам стоит пополнить запасы еды здесь. Я думала сделать это уже в лесу, но всё, что мы там найдём, наверняка долго не протянет. Лучше разобраться с провизией здесь.

— Эльфийский лес, значит? Я знаю, что он где-то в империи, но где именно — понятия не имею. Судя по твоим словам, он близко? — спросила Анриетта.

— Близко. Очень близко, — ответила Ноэль. — Даже если мы отправимся туда после закупки припасов, до заката успеем.

— Настолько близко? Тогда он точно внутри маркизата Линквист, — заметила Анриетта.

— Да. Собственно, именно поэтому когда-то обсуждали, не передать ли управление лесом дому Линквист. Но в итоге его сделали прямым владением империи: слишком уж они были честолюбивы, — сказала Ноэль.

— А-а... Да, в это я верю. Значит, поэтому я выросла на территории Линквист и вообще ничего о нём не знала, — ответила Анриетта.

— Говорят, это скрывали, потому что никто не знал, что ты могла бы сделать с такой информацией, или что-то в этом роде, — сказала Ноэль, слегка склонив голову.

— Справедливо. Тогда понятно, почему Анриетта тоже не знала. Не было причины рассказывать именно ей, — вставил Аллен.

— Даже если бы знала, ничего бы не изменилось, — пробормотала Анриетта. — Скорее меня втянули бы в какие-нибудь хлопоты. Честно говоря, так даже лучше.

— С эльфийской точки зрения, возможно, это был лучший вариант, — сказал Аллен.

— Возможно, — сказала Ноэль.

— Дайте мне передышку. У меня и так забот хватает, — простонала Анриетта.

Так, переговариваясь, они пошли по городу за провизией. Сухих пайков им уже хватило с лихвой, и Аллен подумал было купить свежей еды, но тут вспомнил, что дальше они направляются в Эльфийский лес. Значит, как минимум одну ночь они проведут там. А с возвращением королевы их наверняка тепло примут. Поэтому по сути им нужны были только припасы длительного хранения.

— Может, мне ещё приготовить подарок, раз мы посещаем Эльфийский лес? — спросил он.

— А-а... Мы наверняка навяжемся им на ночь, так что да, так будет надёжнее, — сказала Анриетта, кивая.

— Не нужно. Эльфы не слишком материальны. Подарок только создаст им хлопоты, — сказала Ноэль, сразу их остановив.

— Проще говоря, всё, что нужно эльфам, они могут добыть в самом лесу, — добавила Милен.

— Понятно. Если это будет только обузой, тогда лучше не надо, — сказал Аллен, немного сникнув.

— Значит, нам действительно нужно только пополнить запас еды, — сказала Анриетта.

— Верно. После этого для горы может понадобиться что-то ещё, но мы узнаем только после разговора с ними, — ответила Ноэль.

— Если что-то понадобится, всегда можно вернуться сюда, — тихо сказала Милен.

— Хорошо, — согласился Аллен.

Возможно, эффективнее было бы сначала выслушать эльфов, а потом вернуться за покупками, но не было никакой гарантии, что им вообще что-то потребуется. Тогда такой путь оказался бы как раз неэффективным. В любом случае разница была невелика, и слишком много думать об этом не стоило.

Пока Аллен размышлял, ему пришла в голову ещё одна мысль.

— Кстати, это же территория Линквист, верно? Анриетта, ты не хочешь что-нибудь сделать, пока мы здесь?

Путь у них был срочный, но не настолько, чтобы нельзя было позволить себе небольшой крюк. Ноэль в каком-то смысле возвращалась на родину. Возможно, и у Анриетты здесь были дела. Но та лишь пожала плечами, отмахнувшись от мысли.

— Ничего. Я выросла довольно далеко отсюда. И вообще, я оставила дом позади, помнишь? Я не настолько бесстыжая, чтобы всё ещё за него цепляться.

— Но влиянием семьи ты пользуешься? — спросила Ноэль.

— Это другое. Я до ухода достаточно отдала этому дому. Просто забираю то, что мне причитается.

— Это... находчиво?

— Я всё-таки авантюристка. Находчивость обязательна.

— Верно.

В этом смысле эта Анриетта, возможно, была даже сильнее той, которую Аллен знал раньше. Обе были надёжными, но по-разному. Судя по её рассказам, эта была смелее. Конечно, это не значило, что одна лучше другой.

— Кстати, кое-что пришло мне в голову. На пропускном пункте ты назвала имя своей семьи, верно? — спросил Аллен.

— Назвала, но только его. Просто упомянула фамилию.

— Но разве это не значит, что слух дойдёт до твоей семьи?

— Да. Судя по тому, что я слышала, это может доставить хлопоты, — ответила она.

— В смысле они могут попытаться вернуть тебя?

— Не такие хлопоты. Я всё продумала. Я позаботилась, чтобы они молчали.

— Чтобы молчали? Сомневаюсь, что есть стопроцентный способ, — вмешалась Ноэль.

— Этот пропускной пункт стоит на территории Линквист. Значит, способ стопроцентный. К тому же поместье маркиза далеко отсюда. Даже если сообщение отправят, оно придёт нескоро, и к тому времени уже не сможет повлиять на наши передвижения.

— То есть безопасно?

— Достаточно безопасно, чтобы вам не пришлось волноваться.

Она говорила с такой уверенностью, что Аллен решил ей довериться. Если она сказала не беспокоиться, значит, вопрос закрыт. Остальное станет ясно, когда они доберутся до леса.

— Эльфийский лес... — пробормотал он.

В этом мире уже нашлось бесчисленное множество отличий от того, что помнил Аллен. И, без сомнения, лес эльфов тоже будет другим. Каким именно?

С этим вопросом в голове Аллен поднял взгляд к месту, куда они направлялись.

Эльфийский лес

Они добрались до Эльфийского леса как раз тогда, когда солнце уже собиралось садиться. Строго говоря, к этому часу они достигли только соседнего города, но особого значения это не имело. Оттуда они сразу направились в лес.

Как и в прошлый раз, они свернули в задний переулок, но теперь путь к эльфам открывала Ноэль. И всё же она почему-то смотрела на Аллена недовольным взглядом.

— Почему ты не удивляешься?

— А? Ну...

Конечно, причина была в том, что он уже видел это однажды. Но сказать прямо было невозможно. Как выкрутиться?

— Эм... Ну, Анриетта не знала о лесу, хотя он находится на территории Линквист. Уже по этому было понятно, что его как-то скрывают. Вот я и решил, что для входа и выхода нужна какая-нибудь телепортация или пространственная магия.

Собственно, именно так он и думал, когда впервые попал туда. Это даже не было ложью. Но Ноэль всё равно выглядела недовольной.

— Значит, ты уже догадался. Скучно. Я надеялась, что смогу тебя удивить.

— Ну, я понимаю, о чём ты. Честно говоря, в первый раз я и сам был довольно потрясён. Но ты вообще не выглядишь удивлённым, — сказала Анриетта, повернувшись к Аллену и прищурившись.

— Я тоже удивилась, когда впервые увидела, — сказала Милен.

— Вот, — сказала Ноэль.

— Даже так... — пробормотал Аллен.

И что он должен был с этим сделать? По крайней мере Ноэль, похоже, понимала, что придирается без особых оснований. Хотя она и выглядела недовольной, дальше давить не стала.

— Ха-а. Ладно. В любом случае сразу впереди Эльфийский лес.

— Что-то я невольно напряглась, — сказала Анриетта, внезапно начав нервничать. — Нас ведь не схватят сразу, правда?

— Конечно нет, — Ноэль расширила глаза. — За кого ты вообще принимаешь эльфов?

— Пусть я и сбежала, но на бумаге я всё ещё дворянка империи. И я достаточно хорошо знаю, что эльфы думают об имперских дворянах.

— Если бы ты была одна, может быть. Но с нами такого не случится... наверное, — беззаботно сказала Ноэль.

— Это не совсем то успокоение, на которое я рассчитывал, — пробормотал Аллен.

Он не был дворянином, но всё равно оставался чужаком, которого привела туда дворянка. Он мог представить, что эльфы чувствуют к знати и, по цепочке, к самому Аллену. Ноэль и остальные были с ним, значит, всё должно быть нормально... наверное.

— Ну, нет смысла слишком об этом думать.

— Верно. Иногда надо просто ворваться и надеяться на лучшее, — сказала Анриетта.

— Нет, врываться — худший вариант, — строго перебила Ноэль. — Я сказала: всё будет нормально.

— Если что-то случится, я обязательно объясню, — заверил её Аллен.

— Запомню, — сказала Ноэль.

С этими словами они шагнули на путь, открытый Ноэль. Как и ожидалось, ощущение было таким же, как тогда, когда они проходили через путь, созданный Анриеттой. Переулок вокруг исказился, пейзаж перекрутился, и в следующее мгновение задняя улица исчезла, сменившись густым зелёным лесом.

— И ты всё равно не удивляешься, — сказала Ноэль, выглядя немного разочарованной.

— Ну, я и этого примерно ожидал, — ответил Аллен.

— У меня тоже было предчувствие, но я всё равно вздрогнула, — сказала Анриетта.

— Может, в следующий раз придумать что-нибудь эффектнее? — спросила Ноэль.

— Разве это не немного мимо сути? — пошутил Аллен. Он улыбнулся Ноэль, и та раздражённо вздохнула.

Она, похоже, и правда была раздосадована, но затем — как и подобает королеве — быстро взяла себя в руки.

— Ну ладно. Значит, позже мне придётся придумать другой способ тебя потрясти.

— У тебя странно расставлены приоритеты.

Возражение Аллена было проигнорировано. Ноэль прочистила горло, надела улыбку и объявила:

— Добро пожаловать в Эльфийский лес.

Честно говоря, Аллен наполовину ожидал, что их, как и в прошлый раз, будет ждать засада из группы эльфов. Но ничего такого не произошло. Впрочем, лес не был пуст. Чуть дальше их ожидал знакомый мужчина — Персиваль.

— С возвращением, Ваше Величество. Вы вернулись быстрее, чем я предполагал.

— Да, я вернулась. Но это не официальное возвращение. Я просто заехала ненадолго. Есть кое-что, о чём я хочу спросить.

— Желаете спросить? — Персиваль с любопытством склонил голову, затем взглянул на Аллена и остальных. Его глаза сузились от подозрения. Вполне естественная реакция. — Значит, это связано с этими посторонними?

— Да, хотя и меня это тоже касается. Можно сказать, половина дела относится ко мне напрямую.

— Касается Вашего Величества? Хм. Понимаю. Тогда, должно быть, здесь особые обстоятельства. Я хотел бы выслушать их подробно, но...

— Эти люди безопасны. Можешь провести их, — прямо сказала Милен.

— Если леди Милен так говорит, я вам доверюсь.

«Безопасны» — не то слово, которое выбрал бы Аллен, но он благоразумно промолчал. Персиваль, похоже, был удовлетворён, значит, решение было правильным.

— В таком случае пойдёмте ко мне домой? — спросил он.

— Мой дом подойдёт. Нет причин утруждать тебя, — ответила Ноэль.

— Как пожелаете.

Сначала он выглядел не слишком охотно, но в итоге принял её решение. Возможно, ожидать, что он доверится незнакомцам только по слову Милен, было слишком самонадеянно. И всё же Аллен не мог не подумать, что Персиваль осторожничает немного чрезмерно.

— Думаю, они поняли, кто я, — прошептала Анриетта.

— Поняли... что ты имперская дворянка? — спросил он.

— Я слышала, что эльфы сами по себе замкнуты. И да, сейчас мы гости королевы, но их настороженность слишком острая. Спорю, это из-за меня.

— Понятно.

Если так, то ненависть эльфов к имперским дворянам была сильнее, чем Аллен ожидал. Возможно, именно поэтому их встретил только Персиваль. Впрочем, пока опасности не было, проблемы тоже не было. С такими мыслями он последовал за Ноэль, которая вела их глубже в лес.

— Кстати, Ваше Величество, вы сказали, что остановитесь лишь ненадолго. Значит, потом вы продолжите путь?

— Да. Мы отдохнём здесь этой ночью, но завтра уедем.

— Понимаю. А вашим пунктом назначения будет... королевство?

— Кто знает? В конце концов, думаю, да.

— В зависимости от моего ответа?

— Ах, значит, твой вопрос связан именно с этим.

По их разговору выходило, что Персиваль знает, куда они направятся дальше. Значит, именно он когда-то ездил за Ноэль. Учитывая случившееся в другом мире, он, скорее всего, служил её представителем во время отсутствия. Возможно, именно поэтому он и отправился за ней. Какой бы ни была его роль, вряд ли для него существовало что-то важнее, чем вернуть последнюю живую наследницу.

— Тогда я прослежу, чтобы повозку как следует подготовили, куда бы вы ни направились. Лошадям тоже дадут отдохнуть.

— Спасибо. Это будет кстати.

Повозка приехала с ними в Эльфийский лес, и, судя по всему, здесь могли о ней позаботиться. Аллен не представлял, что эльфы занимаются подобными вещами, но, очевидно, они делали то, что было необходимо.

Думая об этом, он огляделся. С тех пор как он посещал лес в другом мире, прошло немало времени. И странным образом здешняя атмосфера казалась немного иной. Не в чём-то очевидном, но...

— Эльфы двигаются бодрее, чем я ожидал.

— Бодрее? В каком смысле?

Он собирался пробормотать это себе под нос, но Анриетта услышала. Она склонила голову и тоже стала смотреть на эльфов.

— Ну... просто я думал, эльфы будут более расслабленными. Знаешь, будут бездельничать.

Это было не только его собственное впечатление, а скорее то, что он помнил с прошлого раза. Для него эльфы должны были быть именно такими. Но сейчас никто из них праздно не валялся.

— Хм... Ваше представление не совсем ошибочно. На самом деле было время, когда мы действительно были такими, — сказал Персиваль, услышав их. Или, возможно, он всё это время прислушивался.

— Если теперь иначе, значит, что-то случилось?

— Хм. Можно сказать, что случилось, а можно сказать, что и нет.

— Это не очень понятно... — сухо сказал Аллен.

— Хватит говорить загадками, — вмешалась Анриетта. — Это невежливо.

— Я не хотел быть невежливым. Но это связано с природой нашего народа. Не то, о чём можно говорить легкомысленно.

— Тогда не беспокойся. Мне просто было любопытно, не настолько, чтобы обязательно знать, — ответила Анриетта.

— Мне тоже, — согласился Аллен.

Но на самом деле догадка у него уже была. Он однажды слышал, что эльфы развиваются в соответствии с природой своего монарха. И здесь, в отличие от другого мира, Ноэль стояла как их королева. Этим и объяснялась разница в том, как они держались.

И всё же он не ожидал, что изменение будет настолько заметным — достаточно, чтобы вызвать настоящее чувство несоответствия. Увиденное воочию заставило его снова понять, насколько важна королева для эльфов как народа. Конечно, он узнал это только в другом мире. В этом мире ему неоткуда было знать подобное, поэтому он больше ничего не сказал.

Молча Аллен пошёл вслед за Ноэль и остальными, глядя на Эльфийский лес, который был чуть-чуть не таким, каким он его помнил.

Обстоятельства и кризис

Дом, куда их привели, на самом деле был местом, которое Аллен уже знал. Тем самым домом, где он и его спутницы останавливались, когда посещали Эльфийский лес. Мысль о том, что теперь его используют как резиденцию Ноэль, вызывала странное ощущение нереальности.

Впрочем, они пришли сюда не для того, чтобы просто посидеть у Ноэль дома. Стоило им добраться и немного перевести дух, как Ноэль сразу задала вопрос Персивалю.

— Итак, я хочу кое-что спросить, Персиваль. Ты помнишь гору, где когда-то приехал за мной? Можешь рассказать, как туда добраться?

— Ах, значит, вот о чём вы хотели спросить. Конечно, если вы желаете знать, у меня нет причин отказывать. Но сначала позвольте задать один вопрос. Зачем вам знать путь? На данном этапе это кажется несколько... любопытным.

— Ну, ты не ошибаешься. Если честно, если бы ничего не случилось, я бы, наверное, и сама не спросила. Но... теперь у меня есть причина туда пойти.

Сказав это, Ноэль взглянула на Аллена, и Персиваль, похоже, понял, что — или кто — был этой причиной. Он устремил на Аллена изучающий взгляд и заговорил снова.

— Понимаю. Должен ли я считать, что причина в вас?

— Ну да. Я попросил Ноэль отвести меня туда, стать проводницей к горе, где она когда-то жила.

— Могу ли я спросить зачем?

— Чтобы выполнить поручение, которое я принял в Гильдии авантюристов. Хотя, по правде говоря, с самого начала клиент рассчитывал именно на то, что она станет моим проводником.

— Клиент попросил нашу королеву проводить вас к той горе? Ваше Величество, этот клиент случайно...?

— Напрямую я этого не слышала, но... да. Всё так, как ты думаешь, — подтвердила Ноэль.

— Хм.

Аллен склонил голову, увидев недовольное выражение Персиваля. Раскрыть местоположение её прежнего дома Аллену не казалось проблемой, но Персиваль явно не горел желанием.

— Это действительно то, что Ваше Величество должно делать лично? Если бы вы только подождали здесь, я мог бы проводить его вместо вас.

— Без сомнения, так было бы эффективнее. Но ты ведь знаешь, правда? Я ему обязана. И я не настолько бесстыжая, чтобы оставить долг неоплаченным.

— Я понимаю, но...

— Эм... там есть какая-то опасность? — спросил Аллен. По крайней мере это объяснило бы, почему Персиваль не хочет отпускать Ноэль.

Но Персиваль покачал головой.

— Нет, не совсем...

— Уф. Не говори, что ты всё ещё за это цепляешься. Она сама сказала, что такова её натура, — резко сказала Ноэль.

— И всё же это было прощание с нашей королевой. Оно вполне могло стать последним, а она даже не проводила Ваше Величество. Это почти неуважение.

— Неуважение? Я у неё в долгу, но она мне ничего не должна. К тому же она даже не эльфийка, — возразила Ноэль.

— Как всегда, чрезмерно опекаешь.

— Это считается чрезмерной опекой?

— Ну, по крайней мере ясно, что ты думаешь только о ней.

Ноэль, однако, не собиралась уступать. И в конце концов уступил именно Персиваль.

Его взгляд забегал, пока он подыскивал ответ.

— Хорошо. Я расскажу. Но позвольте спросить ещё кое-что.

— Что теперь? — спросила она.

— Вы сказали, что после этого намерены вернуться в королевство. Это действительно необходимо? Насколько я вижу, вы уже завершили то, ради чего отправлялись туда.

— Ну... — Эти слова попали в больное место Ноэль, и она запнулась, не сумев сразу ответить. Её взгляд дрогнул, словно она металась между возможными ответами.

— Разумеется, я желаю исполнять все желания Вашего Величества, как и поклялся, когда пришёл к вам. Но именно поэтому я должен спросить: возвращение в королевство действительно настолько важно? Настолько, чтобы рисковать вашим положением?

— Рисковать моим положением?

Даже Аллену, который просто слушал со стороны, было ясно: Персиваль говорит из искренней заботы. И именно поэтому его слова нельзя было проигнорировать. Как возвращение в королевство может повредить положению Ноэль? Что именно он имел в виду?

— Хм... Вы знаете, почему наша королева отправилась в королевство Адастера? — спросил он Аллена.

— Она мне не рассказывала.

— Значит, вы слышали от кого-то ещё или, возможно, догадались. В любом случае ваша догадка, скорее всего, верна.

— Персиваль, достаточно, — сказала Ноэль, прерывая его.

— Вы бы не привели их сюда, если бы не доверяли им настолько, чтобы они это услышали. Иначе не было бы нужды вообще их вести.

— Я этого не отрицаю, но правда ли нужно говорить это вслух?

— Думаю, нужно. Поэтому я скажу.

Аллен не представлял, что именно собирается сказать Персиваль, но Ноэль и её сородич некоторое время напряжённо смотрели друг другу в глаза. На этот раз уступила Ноэль.

— Ладно. Делай как знаешь.

— Благодарю. Простите меня.

Когда Персиваль снова повернулся к Аллену, его глаза были куда серьёзнее, чем ожидалось. Аллен невольно выпрямил спину, готовясь слушать.

— Скажу прямо: наша королева посетила королевство Адастера, чтобы объявить о нашем отделении. Мы, эльфы, решили больше не служить империи.

Это не было потрясением: Аллен уже примерно подозревал нечто подобное. Но Анриетта, слушавшая вместе с ними, вздрогнула — хотя и не от самого объяснения.

— Подожди. Погоди секунду. Ты уверен, что мне стоит это слышать?

— Да. Как я уже сказал, сам факт, что наша королева позволила вам быть здесь, означает, что она доверяет вам достаточно, чтобы вы это услышали.

— Напоминать, что я имперская дворянка, не нужно? Это всё равно действует?

— Конечно. Это уже учтено. И я также знаю, что вы почти разорвали связи с дворянством. И всё же я солгал бы, если бы сказал, что ничего по этому поводу не чувствую. Это моя слабость, которую мне предстоит нести.

— Ну, всей истории я не знаю, но примерно могу представить, как с вами обращались. Я не настолько узколоба, чтобы придираться к вашим чувствам по отношению к знати. Если вас устраивает такой расклад, то и меня он устраивает.

— Благодарю.

Поклонившись Анриетте, Персиваль снова собрался с мыслями и продолжил:

— Разумеется, это скрытая цель. Сейчас в империи смута, и если наши планы отделиться раскроются, последствия будут тяжёлыми. Поэтому у визита нашей королевы в королевство должен был быть официальный предлог.

— Ну, естественно. Без него это было бы всё равно что открыто заявить: у вас есть скрытый мотив, — заметила Анриетта.

— И какой предлог вы использовали? — спросил Аллен.

— Разведку королевства.

— Разведку...? — Уже одно это слово звучало зловеще. И, как оказалось, тревога Аллена была оправдана.

— Да. Для подготовки к войне.

— Как всегда неисправимы. Хотя, полагаю, само настроение не новое, — сказала Анриетта.

Аллен кивнул.

— Верно. Империя давно хочет двинуться на королевство.

— Действительно, в этом нет ничего нового. Но важно, как это подать. Представьте: что будет, если эльфийская королева заявит, что в королевстве скрываются демоны?

— Ты не можешь говорить серьёзно, — сказала Анриетта, разинув рот.

— Я понимаю, что звучит абсурдно, но, к сожалению, они настроены именно так. По крайней мере, меня настойчиво подталкивали поддержать такую ложь. Не прямо, но достаточно, чтобы намерения были очевидны.

— Это и стало последней каплей, подтолкнувшей эльфов к отделению.

— Ну, это понятно.

Демонов считали заклятыми врагами человечества, и именно поэтому ссылаться на них в международных спорах было запрещено. Обвинить другую страну в укрывательстве демонов значило объявить её врагом всего человечества. Любая страна, которая не выступила бы против неё, сама выглядела бы предательницей человечества.

И этим дело не ограничивалось. Государство, достаточно безрассудное, чтобы сделать подобное заявление, само сочли бы опасным, угрозой для всех. Его раздавили бы раньше, чем оно успело бы выступить с новым таким обвинением. Поэтому упоминание демонов в дипломатии было запретным оружием, обоюдоострым мечом, способным уничтожить обе стороны. И всё же империя была готова им воспользоваться.

— Значит, империя настолько загнана в угол? — спросил Аллен.

— Создать внешнего врага — самый быстрый способ объединить то, что внутри. Но если империя дошла до того, что иначе уже не может удержать себя вместе... Ну, конечно, вам захочется как можно скорее уйти, — объяснила Анриетта.

— Но для нас это не то, от чего можно отмахнуться как от чужой проблемы. Империя намерена использовать имя нашей королевы в этом заявлении, — добавил Персиваль.

— Не только империя. Если это будет произнесено как слова правительницы целой расы, никто ведь не сможет это проигнорировать, верно? — сказала Ноэль.

— Эгоистично, — сказала Милен.

— А если до этого дойдёт, наше положение будет утрачено. Не только изгнание станет невозможным — нас могут счесть угрозой и уничтожить. Империя и так планирует поглотить все остальные страны, поэтому там говорят, что теперь уже неважно, если врагов станет больше, — сказал Персиваль.

— Если бы они действительно в это верили, им не пришлось бы вообще говорить о демонах, — сказала Анриетта.

— Или, может быть, есть те, кто искренне считает, что это возможно, если удастся всех объединить, — сказал Аллен.

Так или иначе, это было хлопотно.

— И зачем ты всё это нам рассказываешь? Не говори только, что ждёшь от нас, что мы остановим империю за вас, — сказал Аллен.

— К тому же это даже не стыкуется с остальным твоим рассказом, — добавила Анриетта.

— Именно. Я говорю это лишь как исходные условия. Чтобы показать, насколько шатким стало положение нашей королевы, — сказал Персиваль.

— Драматизируешь. С учётом того, как с нами обращались, немного поздно начинать переживать о моём положении, тебе не кажется? — возразила Ноэль.

— Поэтому здесь и я, — сказала Милен.

— Конечно, положение нашей королевы всегда было шатким. Но сейчас речь о большем. Она может стать объектом ненависти и целью для всего мира. Сделать такое заявление её именем... вот какой риск перед нами.

Это действительно было неоспоримо. Возможно, если бы речь шла только об эльфах, другие могли бы закрыть глаза и счесть, что ими манипулирует империя. Но Ноэль, которая отвечала за ведение отделения, не простили бы никогда, даже если все понимали бы, что и её саму просто использовали.

— И если в такой ситуации вы вернётесь в королевство? Империя немедленно этим воспользуется. Она заявит, что вы вернулись, чтобы подтвердить следы демонов, гнездящихся в королевстве, и превратит это в окончательное доказательство, — сказал Персиваль.

Это звучало параноидально, но полностью отмахнуться было нельзя. Империя и правда могла использовать всё именно так, а если использовала бы, это ускорило бы начало войны с королевством. Поэтому Персиваль и настаивал: повторная поездка в королевство лишь поставит положение Ноэль под угрозу.

— Первый раз был неизбежен. Тогда неповиновение могло привести к тому, что империя сделала бы с нами неизвестно что, да и для изгнания визит в королевство был необходим. Но второй раз... действительно ли он нужен? Это то, что необходимо сделать, несмотря на опасность для вашего положения? Прошу вас, пожалуйста, подумайте ещё раз.

Его слова и впрямь исходили из заботы о Ноэль — это было предостережение верного вассала. И, скорее всего, сама Ноэль понимала, что он прав.

Пока Персиваль склонял голову, Ноэль смотрела на него с растерянным выражением.

К горе

Переночевав в Эльфийском лесу, они, как и планировали, отправились к своей цели — горе. Персиваль объяснил им дорогу, так что, скорее всего, добраться они должны были за два-три дня.

Аллен ночевал в гостевой комнате у Ноэль. Он наполовину ожидал, что Персиваль что-нибудь скажет по этому поводу, но, похоже, проблем не возникло — то ли потому, что Аллен пришёл как гость Ноэль, то ли потому, что Персиваль доверял ему хотя бы настолько. В любом случае для Аллена, который уже не раз ночевал с Ноэль под одной крышей во время их путешествий, это не было чем-то новым.

— Счастливого пути. Жду вашего скорого возвращения.

Как и при встрече, проводить их вышел один Персиваль. И всё же Аллен чувствовал поблизости присутствие других, так что, вероятно, остальные эльфы просто держались на расстоянии.

Пока Ноэль и Персиваль обменивались прощальными словами, Аллен рассеянно наблюдал за ними.

— Да, я отправляюсь. Оставляю всё на тебя, — сказала Ноэль.

— Разумеется. Положитесь на меня. Я прослежу, чтобы всё прошло без осложнений.

Персиваль сохранял спокойствие, словно вчера ничего не произошло. Если кто и не мог взять себя в руки, так это Ноэль. После их прошлого разговора она всё время была такой, и даже сейчас её лицо оставалось омрачено сомнениями.

— Вообще-то Персиваль совершенно прав, — пробормотала Анриетта, наблюдая за ними.

Аллен не мог с этим спорить и только пожал плечами.

— Ну да. Даже то, что Ноэль настаивает пойти с нами проводником к горе, где она раньше жила, в итоге просто её эгоизм. Это разрешают только потому, что на практике особых проблем не будет.

— Ноэль уже закончила всё, что должна была сделать в том городе, — добавила Милен. — Три лишних дня там были случайностью. С моей точки зрения, возвращаться тоже, честно говоря, незачем.

Если это говорила Милен, самая близкая к Ноэль, значит, так оно и было. И всё же Ноэль, даже понимая это, не могла избавиться от сомнений.

— Кстати, она ведь прожила там всего около года, да? — сказал Аллен. — Даже если Ванесса спасла ей жизнь, провести нас к горе и найти то, что мы ищем, должно хватить, чтобы отплатить за долг.

— Согласна. Более того, я слышала, что она уже пыталась поблагодарить её напрямую, но получила отказ, так что даже это было не обязательно, — ответила Милен.

— А, я так и думал. Теперь понятно.

Это лишь подчёркивало, что действия Ноэль основаны не более чем на её собственном желании. Или, возможно, даже она сама толком не понимала, почему чувствует, что должна так поступить. Зачем заходить так далеко ради Ванессы? Почему она считает себя обязанной? Аллен никак не мог отделаться от этого вопроса.

— Ну, в конце концов, решать ей, разве нет? — сказал он.

— В общем-то да. Нам не стоит вмешиваться, — согласилась Анриетта.

— Какой бы выбор Ноэль ни сделала, я просто буду её защищать, — тихо сказала Милен. — Но если возможно, я не хочу, чтобы она делала что-то безрассудное.

Наверняка Персиваль чувствовал то же самое, и Аллен был с ним согласен. Так или иначе, путь до горы займёт время, и даже если они сразу найдут цель, обратная дорога займёт столько же. Спешить было незачем. Ноэль нужно было лишь как следует всё обдумать и за это время прийти к ответу.

— Ну... интересно, чем всё это закончится.

Пробормотав это себе под нос, Аллен прищурился, глядя на Ноэль.

Их цель формально находилась на территории империи, но настолько далеко на окраине, что это едва считалось. Эльфийский лес и так лежал почти у самой восточной границы империи, а гора находилась ещё южнее. Место считалось глухой окраиной, где могли укрыться отшельники, а порой и преступники.

— Империя огромная. Даже слишком, — заметил Аллен. — Даже если они поручают управление местным лордам, всему есть предел. Неудивительно, что тут и там появляются такие места.

— Кстати, странно, что Анриетта ушла аж в королевство, если здесь тоже есть подобные места, — сказала Милен.

— Ничего странного, если знать обстоятельства, — Анриетта пожала плечами. — Пограничье королевства действительно свободное. Вот и всё.

— Значит, имперский вариант... не такой? — спросил Аллен.

— Как бы сказать... В империи оно вроде бы считается беззаконным, но старый статус всё равно начинает что-то значить, — объяснила Анриетта.

— То есть если там появится бывшая дочь маркиза вроде тебя, её поставят очень высоко?

— Скорее сразу на самый верх.

Аллен слышал, что в тюрьме иерархия среди заключённых строится по тяжести преступлений. Возможно, здесь было что-то похожее. И всё же, если Анриетту там уважали бы, а не презирали, это не казалось для неё такой уж проблемой.

— Избавь меня. Я сбежала именно потому, что хотела отбросить всё, что связано с дочерью маркиза. Если это всё равно тянулось бы за мной, смысла никакого. И если порядок там поддерживается, значит, кто-то его поддерживает, верно? — возразила Анриетта.

— Понятно. То есть в худшем случае влияние твоей семьи могло бы достать тебя и там.

— И тогда всё было бы совершенно бессмысленно.

В Пограничье тоже существовал порядок, но его поддерживала гильдия. А гильдия была нейтральной и беспристрастной, и это определяло характер самих городов. Так что да, имперские «окраины» могли внешне напоминать такие города, но по сути между ними была значительная разница.

— В худшем случае в королевстве статус из империи хотя бы ничего не значит. Да и сравнительно близко было. В любом смысле королевство оказалось удобнее.

— Понял. Кстати, я хотел спросить: сколько ты на самом деле проработала там авантюристкой, Анриетта?

С учётом её знаний и опыта она, должно быть, повзрослела рано. У детей знати с основательным образованием такое случалось часто, но когда именно в ней сформировалась эта осознанность? Аллену было искренне любопытно.

— А... Сколько же, интересно. Думаю, прошло довольно много времени, но...

— Погоди. Только не говори, что ты правда не помнишь.

Аллен считал это невозможным, но шуткой это не было. Анриетта неловко отвела глаза.

— Ну... ну ничего не поделаешь, ясно?! Тогда на меня столько всего навалилось, а даже когда я наконец добралась до Пограничья и стала авантюристкой, мне приходилось изо всех сил стараться просто нормально жить. Так что те дни я помню смутно.

— Понимаю, — сказала Милен с лёгкой улыбкой. — Когда я только стала телохранительницей Ноэль, всё тоже было настолько суматошно, что я почти не помню то время.

— Хм... Значит, так бывает...

Аллену хотелось возразить, но против большинства у него не было шансов. Оставалась только Ноэль, которая могла бы высказаться, но с тех пор, как они сели в повозку, она глубоко ушла в свои мысли и никак не реагировала на их разговор. Настолько серьёзно она была встревожена, и никто из них не хотел вмешиваться.

— Может, Ноэль сама тоже плохо помнит прошлое, вот и мучается из-за этого всё время? — предположила Анриетта.

— Возможно, — признала Милен.

— Судя по её поведению, думаю, она всё помнит вполне хорошо, — сказал Аллен.

Не каждую мелочь, конечно, но, вероятно, большую часть. По крайней мере, ему так казалось. Впрочем, Анриетта и Милен, скорее всего, тоже говорили не совсем всерьёз, а если затягивать эту тему, они лишь рисковали побеспокоить Ноэль. Лучше было перейти к чему-нибудь другому, хотя Аллен не сразу придумал, к чему именно.

Краем глаза глядя на встревоженное лицо Ноэль, он начал обдумывать, что делать дальше.

Знакомое место

Когда Ноэль увидела гору, на которой не была уже так давно, её первое ощущение оказалось странным: знакомство. Пока она жила там, большую часть времени проводила внутри, так что у неё не было воспоминаний о том, как она смотрит на гору вот так, со стороны. И всё же почему-то это место казалось ностальгическим.

Задержавшись на этой мысли, она ступила на горную тропу. В её шагах не было ни тени сомнения. Прошло много лет, и по этой дороге она когда-то шла всего один раз, но всё равно продвигалась вперёд, не сбиваясь с пути.

— Я примерно так и ожидал, но... на этой горе правда ничего нет, да? — заметил Аллен. — Деревьев вокруг полно, а больше ничего.

— Даже следов диких зверей почти не видно, — добавила Анриетта. — Трудно поверить, что в таком месте вообще можно жить.

— Может, поэтому она в итоге и ушла, — тихо сказала Милен.

— Кто знает, — пробормотала Ноэль. — Насколько я помню, время от времени сюда всё же заходили торговцы. Благодаря этому мы как-то справлялись.

Сама Ванесса думала только о кузнечном деле. Она никогда не собиралась лично продавать свои работы, но даже она должна была понимать, что без внешних припасов им не прожить. Поэтому иногда она отдавала несколько изделий проходившим торговцам в обмен на еду или предметы повседневной необходимости.

— И всё-таки в итоге она спустилась с горы, верно? — спросила Анриетта. — Наверное, слишком неудобно было.

— Мне не казалось, что её это волновало. Скорее, она выглядела так, будто наслаждается свободой не связываться с лишними хлопотами.

— Значит, она человеконенавистница? Честно говоря, у меня не сложилось такого впечатления, — ответил Аллен.

— Нет, это было не совсем человеконенавистничество. Она просто не хотела возиться с тем, что считала хлопотным или утомительным.

— Общение с людьми ведь тоже хлопотное, разве нет? Тогда это почти одно и то же.

— Ну, этого я отрицать не могу.

Ноэль тихо рассмеялась, вспомнив разговор, который когда-то вела с Ванессой именно на эту тему. Она помнила, как спросила, не одиноко ли ей жить одной. Ванесса ответила, что нет, и это заставило Ноэль задуматься, не ненавидит ли та людей.

— Что же она тогда мне сказала?.. — пробормотала Ноэль себе под нос.

— Хм? Ты что-то сказала? — спросил Аллен.

— Просто разговариваю сама с собой. Но... если подумать, может, это связано с тем, почему она в итоге ушла.

— Да?

— Она действительно терпеть не могла делать что-либо лишнее. Со временем я начала заниматься всем вместо неё. Готовила еду, стирала, даже разбиралась с торговцами.

Аллен моргнул.

— Готовку и уборку я ещё понимаю, но общение с торговцами тоже? Это уже не соседка по дому, а скорее прислуга.

— Горничная, пожалуй? Персиваль пришёл бы в ярость, если бы услышал, — сказала Анриетта с усмешкой.

— Может быть. Но тогда я не возражала. Наоборот, мне казалось, что это моя обязанность.

— Похоже на девушку, которую легко посадить на шею бесполезному мужику. Хотя тебя не волновало, что тебя могут обмануть? Ребёнок, который торгуется с купцами, — это же почти приглашение к мошенничеству, — сказала Анриетта.

— Такой опасности не было. Если бы они попробовали и это вскрылось, они бы полностью потеряли торговлю. Редкие изделия первоклассного кузнеца были куда ценнее любой сиюминутной выгоды. Торговец, настолько глупый, что не понял бы этого, вообще не стал бы с нами иметь дело.

Так далеко вперёд Ноэль научилась думать уже после жизни в Эльфийском лесу, но, так или иначе, по-настоящему бояться обмана ей никогда не приходилось.

— Когда я ушла, заниматься всем этим стало некому. Не знаю, когда именно Ванесса наконец спустилась оттуда, но...

— Хочешь сказать, она сдалась, потому что тебя не было рядом и некому было за ней ухаживать? — спросила Анриетта. — Не слишком ли натянуто?

— Возможно. Но исключить этого я не могу.

— Люди вообще склонны идти по лёгкому пути. Если привыкаешь оставлять всё кому-то другому, неудивительно, что потом уже не справляешься сам.

Ноэль не знала наверняка, а даже если это было правдой, она не собиралась взваливать на себя вину. Это было решение Ванессы и её ответственность. У Ноэль не было причины нести её за неё.

— Это не так важно. Просто мысль пришла в голову, вот и всё, — сказала она с лёгкой улыбкой.

В конце концов, это был обычный разговор ни о чём. Пейзаж вокруг был однообразным, а беседа помогала отвлечься, хотя, возможно, дело было не только в этом.

В памяти всплыл вопрос Персиваля — смысл возвращения в королевство ещё раз. Вес этого решения. Прошло три дня, а ответа у неё всё ещё не было. Она знала, что это эгоизм. Знала, что делает это ради собственного удовлетворения и, возможно, даже во вред. И всё же, понимая всё это, она не могла заставить себя отказаться. По причинам, которые даже сама не могла объяснить, она хотела так поступить.

Но она была королевой. Она поклялась взвалить на себя судьбу эльфов. Так почему же...

Опять я об этом думаю.

Она пыталась отложить это в сторону, зная, что иначе будет лишь ходить кругами. Но стоило ей ослабить внимание, мысли возвращались.

Конечно, рано или поздно ей придётся как следует встретиться с ними лицом к лицу. Но пока можно было оставить это до тех пор, пока они не найдут меч, который Ванесса, по словам самой Ванессы, где-то здесь закопала. Возможно, когда Ноэль его увидит, она поймёт. Возможно, наконец узнает, почему её так тянет вернуться в королевство. А может, это окажется всего лишь недоразумением. В любом случае это должно было поставить точку.

Её размышления оборвались, когда деревья внезапно расступились. Тропа вывела их на прогалину, где над головой широко раскинулось небо, а внизу тянулась голая земля. Больше там ничего не было — только почва и редкая трава. Не осталось даже следа.

— Я ожидала этого, когда услышала, что Ванесса ушла. Но всё действительно исчезло, — тихо сказала Ноэль.

— А? Ты имеешь в виду... — сказал Аллен.

— Здесь вообще ничего нет, — пробормотала Анриетта.

— Раньше тут был дом или что-то вроде того? — спросила Милен.

— Если память мне не изменяет, да.

Выглядело это место как пустой участок земли, и всё же она живо помнила, как её привели сюда много лет назад.

— Ах. Точно.

К ней вернулся ответ, который Ванесса дала, когда Ноэль спросила, ненавидит ли она людей. «Если бы я ненавидела людей, я бы ни за что тебя не подобрала». В этих словах не было ничего особенно значительного, и всё же тогда Ноэль почему-то обрадовалась.

И было ещё кое-что. Воспоминание о каком-то обещании. Но что это было?

Наверное, это было неважно, раз я до сих пор забыла.

И всё же её не покидало ощущение, что это имело значение. Она всё ещё пыталась вспомнить, когда ощутила человеческое присутствие. Рефлекторно повернулась, чувства обострились. Там не должно было никого быть. Ванесса ушла, и другим людям было незачем сюда приходить. Кто это мог быть и зачем?

Вопрос не задержался надолго: перед ними появилась фигура.

— Ну надо же. Я думала, только такая дура, как я, потащится сюда. А тут вы... Каковы шансы?

Новоприбывшая смотрела на неё с удивлением, но Ноэль чувствовала то же самое. Это было знакомое лицо. Более чем знакомое.

— Это моя реплика. Что ты делаешь в таком месте... Избранница?

Акира Казараги. Избранница нынешнего поколения — и человек, глубоко связанный с судьбой Ноэль, — стояла перед ней.

Неожиданная встреча

Встретить здесь Акиру было совершенно непредвиденным поворотом. Аллен думал, что однажды они, возможно, пересекутся, но встреча именно в таком месте стала для него потрясением. И вдобавок...

— Эм... вы двое знакомы?

Склонив голову, Аллен посмотрел то на Ноэль, то на Акиру. По их словам выходило, что да... но это всё равно было очень неожиданно. Если бы речь шла о другой Ноэль, он бы понял. Но эта Ноэль была правительницей Эльфийского леса, а значит, почти не должна была его покидать; Акира же, насколько он слышал, странствовала с места на место. Где вообще они могли познакомиться? Может, Акира по какой-то причине приходила в Эльфийский лес...

Пока Аллен обдумывал это, он внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел, что Анриетта удивлённо смотрит на него. Не понимая, почему она так на него уставилась, он снова склонил голову.

— Эм, что такое?

— Что такое? Ты серьёзно спрашиваешь, знакомы ли эти двое?

— То, что эльфийская королева и Святая поддерживают Избранницу и помогают ей, — общеизвестно. Конечно, они знакомы. Больше чем знакомы, — мягко сказала Милен.

— Называть себя знаменитой как-то странно, но... да, большинство людей это знает. Вообще-то я уже какое-то время об этом думаю, но ты правда не знаешь многих вещей, которые для остальных очевидны, — с подозрением сказала Ноэль.

— А, ну... у меня немного необычное прошлое.

— Не лезу с расспросами, но... ты что, вырос в пещере? — поддразнила Анриетта.

— Что-то вроде того, да.

Аллен ответил уклончиво, принимая, что в этом мире дела обстоят именно так. В то же время одно слово зацепилось в его голове.

Святая.

В его собственном мире так называли Ризе. Может, здесь речь о ней же? Если так, он мог бы узнать что-то о её местонахождении. Но как спросить, не выдав себя? Пока он размышлял, он снова почувствовал на себе пристальный взгляд. На этот раз смотрела не Анриетта, а Акира — остро, внимательно.

— Э... что-то не так?

— Ты разозлил её, когда сказал, что не знаешь? — Милен приняла позу.

— Неужели Избранница настолько мелочная? — спросила Анриетта.

— Конечно нет. Я просто насторожена. У Избранницы много союзников, но врагов ничуть не меньше.

— Даже после того, как я сказал, что ничего не знаю?

— Притвориться незнающим, чтобы снизить чужую бдительность, — довольно стандартный приём. Осторожность вполне разумна. И парень, который путешествует с тремя девушками? Выглядит достаточно подозрительно.

— Как-то нечестно подозревать меня из-за этого, тебе не кажется?

Вероятно, это была шутка в стиле Анриетты, но Акира всё равно продолжала смотреть на Аллена. Возможно, её подозрение было настоящим. Аллен начал думать, как его развеять, но Акира первой вздохнула. Когда она снова посмотрела на него, настороженность в её глазах исчезла.

— Прости. Когда вижу незнакомого человека, защита сама поднимается.

— Нет, всё нормально. Ты ведь мне ничего не сделала. Честно говоря, это естественно.

— Быть Избранницей тяжело, знаешь ли.

— Ну, конечно. Одни видят в тебе врага, другие возлагают ожидания.

— И то и другое звучит утомительно.

— Да, правда утомительно. А ведь я ничего особенного и не сделала.

Акира пожала плечами, и в её голосе звучала настоящая усталость. Но даже Аллен, который только что с ней заговорил, сомневался, что это вся правда.

Ноэль, видевшая Акиру вблизи, смотрела на неё с явным недоумением.

— «Ничего особенного»? Ты серьёзно?

— Посмотрим... Заговоры демонов в столице Адастеры, убийство императора, даже срыв планов Иерофанта. Одни только известные мне случаи — это огромные происшествия, которые Избранница разрешила. Говорить, что ты ничего не сделала, — это не скромность, а оскорбление.

— Даже если тебе помогали Святая и Ноэль, сказать «ничего» — это уже слишком.

Три девушки быстро опровергли слова Акиры, но та упрямо покачала головой.

— Это просто правда. Если я начну этим хвастаться, буду выглядеть полной дурой. Разве нет?

Аллен не знал эту Акиру достаточно хорошо, чтобы принимать чью-то сторону. У него были только обрывки слухов.

— Ну... думаю, зависит от того, как на это смотреть?

Он уклончиво пожал плечами. И Акира, и остальные посмотрели на него недовольно, но ничего не поделаешь. Лучше оставаться расплывчатым, чем безответственно говорить о том, чего не знаешь.

— Ладно. Это вполне в твоём духе, пожалуй. Важнее другое: почему ты здесь?

— Да. Если ты Избранница, как ты вообще попала в империю? Из-за тебя все остальные ненавидят иностранцев. Тебя не должны были даже впустить.

— Верно. Ты пробралась тайком?

— Да ну...

Аллен подумал, что это невозможно, но тут сама Акира заговорила:

— Хм? Нет, Милен права. Пропускные пункты не идеальны. Я просто проскользнула.

— Проскользнула? Какого чёрта?

— Это действительно было необходимо?

— Значит... здесь есть что-то, ради чего стоило так рисковать?..

— Сейчас я ничего такого не чувствую...

Если Акира зашла так далеко, что тайком проникла в империю, возможно, она знала что-то, чего не знали они. Так подумал Аллен.

— Вы слишком много думаете. Я пришла сюда по... личным причинам, вот и всё, — ответила Акира.

— Личным причинам? В такое место? — недоверие Ноэль было неудивительно. Даже Аллен скорее поверил бы, что она здесь на сверхсекретном задании.

— Прости, что разочаровываю, но это правда. Я пришла вспомнить место, с которого начала.

— Вспомнить?.. Ты уже была здесь раньше?

— Это было первое место, куда я пришла как Избранница. Хотя не могу сказать, что справилась со своей ролью особенно хорошо.

— Понятно...

— Так вот что ты имела в виду под «вспомнить». И подумать только, ты тоже пришла сюда... Мир тесен.

— Значит, мы тебе помешали?

— Скорее это я вам помешала. К тому же я уже закончила своё дело.

— А?

Аллен не успел спросить: Акира развернулась, будто собиралась уходить.

— Ты уже уходишь?

— Да. Я сделала то, зачем пришла. Оставаться незачем. А, точно.

Она остановилась на полушаге, повернула только голову и посмотрела на Ноэль.

— Кстати, будь осторожна. Похоже, демоны что-то замышляют.

— Демоны?..

— Может, уже поздно?

— Да. Они уже нападали однажды.

— Ну, демоны видят в Избраннице смертельного врага. А если вы ей помогаете, вы тоже цели.

— Понимаю. И всё же не думай, что на этом всё закончится. Будь осторожна.

— Разумеется. Но спасибо за предупреждение. Оно поможет.

— Благодарить не за что.

С этими словами Акира наконец ушла. Она не остановилась и не оглянулась, просто шла вперёд, пока не исчезла из виду.

— Серьёзно, зачем она вообще сюда приходила? — сказала Анриетта.

— Разве это важно? Она сказала, что её дело закончено, — ответила Ноэль.

— Верно. А нам нужно сосредоточиться на собственной задаче, — согласился Аллен.

— Нужно двигаться дальше, — сказала Милен.

— Да, — кивнула Ноэль.

Аллену было любопытно, что привело сюда Акиру, но у них была своя работа. Вернув внимание к цели, ради которой они пришли, они снова двинулись вперёд.

Один-единственный меч

Сможем ли мы вообще найти меч там, где от прежнего места не осталось ни следа? — подумал Аллен, но в итоге его беспокойство оказалось напрасным.

Ноэль без малейшего колебания прошла немного вперёд, остановилась и сказала:

— Думаю, он здесь.

Несмотря на осторожную формулировку, говорила она уверенно. Её лицо, обращённое к земле, не оставляло места сомнениям.

— Здесь? Я не вижу никаких отметок, да и место ничем не отличается от остальных. Почему ты так думаешь? — спросила Анриетта.

— Потому что здесь была кузница. Если она закопала меч, я уверена, что именно там, где когда-то стояла кузница.

— Здесь была кузница? Ты можешь понять?

— Как и следовало ожидать, да?

Как и заметила Анриетта, в этой точке не было ничего, что отличало бы её от остальной земли. Догадаться, что меч может быть спрятан возле кузницы, мог кто угодно, но как Ноэль вообще определила место — уже совсем другой вопрос.

— Хвалить тут нечего. Я прожила здесь меньше года, но это всё равно был мой дом, — объяснила Ноэль.

— Может, и так, но, честно говоря, если бы меня попросили сделать то же самое, я бы не смогла, — сказала Анриетта.

— Я тоже, — согласился Аллен, но лицо Ноэль было нечитаемым, и больше он ничего не сказал. Вместо этого он прищурился, глядя на место, которое она указала. — Да, здесь что-то есть.

— Ты можешь понять? — спросила Анриетта.

— Я ничего не вижу.

— Я тоже ничего не видела. Не поэтому сказал...

— Ну, просто предчувствие.

Он не использовал свои способности, так что уверенности не было. И всё же что-то там было — что-то, что он ощущал. Если бы он применил способности, всё стало бы ясно, но Аллен не собирался пока раскрывать себя.

— В любом случае, если раскопаем, узнаем наверняка.

— Верно. Но чем? — сказала Анриетта. — Теперь, когда ты об этом сказал, у нас ведь нет инструментов для копания... Только не говорите, что придётся рыть голыми руками?

— А чем ещё? Не волнуйтесь. Копать буду я, — сказала Ноэль.

— Нет, это поручение взял я. Значит, я и должен копать, — возразил Аллен.

Ноэль пришла только как проводница. Логически именно он должен был заняться этим.

— Всё в порядке. Дай мне.

Она прямо посмотрела на него. У неё явно были свои причины. Аллен чувствовал, что это его обязанность, но особенно за задачу не держался. Если она хотела сделать это сама, вреда в том не было.

— Если ты настаиваешь. Но как насчёт инструментов?

— Не нужны. Я же сказала. Руками.

— Земля не выглядит слишком твёрдой, но и мягкой её не назовёшь, — сказала Анриетта.

— Выглядит так, будто копать можно, но тяжело, — Милен проверила землю носком ботинка.

Но Ноэль не отступала. Пожав плечами, она села прямо у указанного места.

— Всё нормально. Гномы хорошо копают, знаете ли. Я часто за ними наблюдала.

С этими словами она вонзила пальцы в землю и начала. Она не блефовала. Движения были плавными, и яма быстро расширялась. Её глаза слабо поблёскивали, словно она уже видела, что лежит внизу.

Вскоре яма стала достаточно глубокой, чтобы в неё ушла вся её рука, и Аллен уже подумал, что Ноэль придётся расширить отверстие, когда она вдруг замерла. Её брови нахмурились, будто она колебалась, но лишь на миг. В следующую секунду её рука ушла глубже, пальцы сомкнулись, и, вытянув руку назад, она держала что-то.

— Это?.. — спросил Аллен.

— Думаю, да. Не думаю, что она закопала бы два таких, — сказала Анриетта.

— Это точно было бы хлопотно, — пробормотала Милен.

— А если бы закопала, ты бы поняла, какой настоящий? — Анриетта указала на то, что держала Ноэль.

Предмет был обёрнут тканью, так что самого меча они не видели. Но вряд ли там могло быть закопано что-то ещё, да и силуэт явно принадлежал клинку. И всё же был ли это тот самый меч?

Ноэль покачала головой.

— Не могу сказать наверняка. Даже когда раньше сравнивала её работы, я не могла отличить их друг от друга.

— Все выглядели одинаково?

— И да, и нет. У меня не было памяти, и я была всего лишь новичком, но даже тогда я понимала, что каждая из них выдающаяся.

— Чего и следовало ожидать от мастера-кузнеца.

— К тому же «главный шедевр» может означать не буквально это.

— А... понимаю.

Ноэль когда-то объясняла: для кузнеца не существует такого понятия, как последний окончательный шедевр. Каждый клинок — попытка создать лучший, и едва работа закончена, кузнец уже думает о том, как сделать нечто ещё большее. Так что в действительности «шедевр» был недостижимым идеалом.

— Но всё же, если она настоящий мастер, разве не возможно, что у неё был подлинный главный труд? — спросил Аллен.

— Да, думаю, возможно. Поэтому я и не могу сказать наверняка, — ответила Ноэль.

— Вещь, выкованная кузнецом такого уровня... Кажется, её можно было бы узнать с первого взгляда. Но, может, то, что нам кажется величайшим, на самом деле не оно, — вмешалась Анриетта.

— Сложно, — пробормотала Милен.

— Очень. Но, честно говоря, Ноэль, ты ведь сама в это не веришь, — сказал Аллен.

— Что ты имеешь в виду? Я не лгу.

— Знаю, что не лжёшь.

Аллен кое-что заметил. Её слова были правдой, но одновременно он был уверен, что они поверхностны.

— Ты всё-таки считаешь, что это тот самый меч. Верно?

— Доказательств нет. Только предчувствие, — призналась она.

— Тогда этого достаточно. Ты нашла его с первой попытки. Не вижу причин сомневаться.

— Согласна. Во что верит Ноэль, в то поверю и я, — добавила Милен.

У Аллена тоже не было возражений. Ноэль знала Ванессу лучше любого из них. Если она была убеждена, этого хватало.

— Может, всё-таки проверим, что внутри? — предложил он.

— Не нужно.

— Если окажется, что это даже не меч, будет неловко. Но ты хотя бы понимаешь, что это клинок, да? — сказала Анриетта.

— Конечно. Так что всё в порядке.

— Ладно. Если вы все так говорите, я перестану, — уступил Аллен.

Ноэль отвела взгляд, словно смутилась. Аллен и остальные обменялись улыбкой. Заметив это, Ноэль бросила на них сердитый взгляд, а затем, чтобы скрыть смущение, сунула свёрток Аллену.

— Вот. Это ведь то, за чем ты пришёл?

— Да. Спасибо.

Аллен принял свёрток. Даже через ткань он понимал, что это меч. Он прищурился, но, не разворачивая, не мог убедиться, что это именно тот. И всё же, если Ноэль была уверена, проверять не требовалось. Оставалось только отнести его обратно.

Но сначала был один вопрос.

— Теперь, когда мы его получили... что ты будешь делать?

Вернётся ли Ноэль в Эльфийский лес или пойдёт в королевство? Она ненадолго опустила глаза, а затем снова посмотрела на него с решимостью.

— Я решила. Я снова пойду в королевство.

— Ты уверена? — спросила Милен.

— Да. Я знаю, что это может быть неразумно, но чувствую, что должна. Нет, хочу. Это эгоистично, и я причиню хлопоты, но я выбрала. Я пойду.

— Ну, если ты готова, тогда ладно. Меня это не касается, — небрежно сказала Анриетта.

— Если таков твой выбор, я поддержу тебя. Я пойду с тобой, — сказала Милен.

Решимость Ноэль была ясна. Аллену больше нечего было добавить.

— Понимаю. Тогда решено. Честно говоря, даже если ты беспокоишься... мы как-нибудь справимся.

Возвращение

Аллен прищурился, глядя на открывшийся перед ним пейзаж. Впереди лежало Пограничье. Казалось, будто он не видел его уже очень давно, и на самом деле прошло немало времени. То, что это не ощущалось таким долгим, наверное, доказывало: само путешествие было насыщенным.

Пока он размышлял об этом, сбоку он почувствовал на себе чей-то взгляд. Повернув голову, он увидел Ноэль, которая даже не пыталась скрыть недовольство.

— Ты выглядишь... немного недовольной, — сказал он.

— Конечно недовольна. После всех этих раздумий, после того как я наконец решилась... — ответила Ноэль.

— Это похоже на жульничество, — прямо сказала Милен.

— Тут я вынуждена с ней согласиться. Вернуться телепортацией — разве это честно? — сказала Анриетта.

Аллен вернул их в город Пограничья телепортацией. Так появление Ноэль в королевстве не должно было быть замечено империей, ведь она не проходила через пропускной пункт. Решение должно было быть отличным.

— Да, проблем нет. Но это не значит, что оно ощущается правильно, — сказала Анриетта.

— Естественно задуматься, зачем тогда были все эти мучения. Не то чтобы это было пустой тратой времени, но... — Ноэль осеклась.

— И ты ни слова не сказал до самого конца, — пробормотала Милен.

— Я подумал, что так будет лучше, — ответил Аллен.

Ноэль действительно мучилась. Аллен не знал, что именно тяготило её мысли, но решил, что лучше не вмешиваться. А раз сейчас она на самом деле не злилась, а лишь жаловалась, похоже, он был прав.

— Ну, так или иначе, мы вернулись. Что теперь собираешься делать?

Аллен слышал только, что она решила вернуться в королевство. Он не спрашивал, что она намерена делать после возвращения. После всех её мучений у неё наверняка был какой-то план.

— Что я теперь собираюсь делать? Ну, посмотрим... — сказала Ноэль.

— Погоди. Только не говори, что ты об этом ещё не думала, — недоверчиво сказала Анриетта.

— После всех этих переживаний? — добавил Аллен.

— Я мучилась только над тем, возвращаться ли сюда вообще.

— То есть ты взвешивала не какую-то конкретную причину, а просто возвращаться или нет?

— Именно.

Неожиданный ответ заставил остальных переглянуться. Значит, она решила вернуться, но дальше плана у неё не было.

— Тогда, может, просто вернёмся туда? — спросил Аллен.

— Если кому и возвращаться, так ей. Моя часть закончена, и причин возвращаться у меня нет, — сказала Анриетта.

— Может, лучше вернуться в Эльфийский лес?

— Да, пожалуй. На всякий случай стоит доложить.

Они пришли прямо в город, не заглядывая в лес, чтобы не втягивать эльфов в неприятности, но если у Ноэль действительно не было планов, возможно, короткий визит назад был бы лучшим вариантом.

— Стоп. Я не собираюсь возвращаться. Меня там только отругают, и это будет одна морока, — сказала Ноэль.

— Но... если ты не знаешь, когда вернёшься, разве это не проблема? Я думал, это будет короткое пребывание, которое можно легко объяснить. А если на неопределённый срок...

— Всё нормально. Мой визит не займёт так много времени.

Аллен не был уверен, что она имеет в виду, но, по крайней мере, она не казалась такой бесцельной, как сначала. Так или иначе, если у неё была причина скрывать свои цели — или, возможно, она сама ещё не знала их до конца, — давить на неё не стоило.

— Ладно, хорошо. Только... когда будешь возвращаться, предупреди меня заранее. Если пойдёшь через пропускной пункт, всё может стать... сложно, — предупредил Аллен.

— Это может создать проблемы куда серьёзнее, чем просто возвращение сюда, — пробормотала Ноэль.

— Именно. Записи о твоём выходе не будет, а потом ты вдруг окажешься обратно. У тебя потребуют объяснить, как ты выбралась незамеченной. Точно будет путаница.

— Ты прав. Когда придёт время, я дам знать. Прости за хлопоты.

— Нет, это больше чем наполовину моя ответственность. Я доведу дело до конца.

Раз уж именно Аллен телепортировал её сюда, было правильно взять за это ответственность.

— Только одно. Пожалуйста, скажи хотя бы за день. Если свяжешься в тот же день, меня может просто не оказаться рядом.

— Разумно. Ты наверняка будешь на заданиях, может, и на несколько дней.

— Я бы не взял ничего настолько долгого, но всегда есть шанс задержаться. Даже если оставишь сообщение в гильдии, я могу не увидеть его вовремя. Так что лучше за день.

Пока Аллен обдумывал это, он заметил, что Ноэль о чём-то задумалась.

— Что такое?

— Ну... мне только что пришло в голову. Ты ведь сейчас живёшь в какой-то случайной гостинице, да?

— Да. А что?

— А когда мы уходили, ты собирался и дальше пользоваться нашим старым домом, верно?

— Ноэль... ты ведь не замышляешь ничего странного? — спросила Милен.

— Ничего странного. Я просто подумала: почему бы не переехать чуть раньше?

— Прости?

Смысл её слов был достаточно ясен. Она предлагала Аллену поселиться с ними.

— Это более чем немного странно. Ты вообще что говоришь? — сказала Анриетта.

— Я предлагаю самый эффективный вариант. Тогда ты сразу узнаешь, когда я решу вернуться. Ты просто чуть раньше перенесёшь свою базу.

— Это, может, и правда, но... — сказал Аллен.

— Выглядит безрассудно, — сказала Милен.

— Правда? Нам уже нужна такая осторожность? — спросила Ноэль.

— Может, и нет, — признала Милен.

В её словах был смысл. Они уже жили под одной крышей в Эльфийском лесу, а в дороге часто спали ещё ближе. В этом смысле начинать осторожничать теперь действительно было поздновато.

— И всё же... — сказала Анриетта.

— Если тебя это смущает, можешь тоже остаться, — сказала Ноэль, повернувшись к Анриетте.

— А? Я?

— Да. Мы сняли больше места, чем нужно, так что свободные комнаты есть. У тебя ведь сегодня всё равно нет гостиницы?

— Это правда, из прошлой я съехала.

— Ноэль? — Милен вопросительно посмотрела на неё, склонив голову.

Ноэль лишь пожала плечами. Был ли за этим какой-то более глубокий расчёт или нет, она не объяснила.

Анриетта тоже некоторое время подозрительно изучала её, а затем обречённо вздохнула.

— Ну, для меня предложение неплохое. Я соглашусь. Сколько за аренду?

— Ничего... хотя я знаю, что если скажу так, ты откажешься, поэтому решим после того, как придём. Я не очень знаю рыночные цены.

— Я тоже. Хотелось бы узнать, — добавил Аллен.

— Что вы двое делаете, спрашивая у хозяйки расценки? — сказала Милен.

Анриетта с досадой вздохнула, а затем посмотрела на Аллена. Было ясно: она молча спрашивает, что сделает он.

Он подумал совсем недолго. Как сказала Анриетта, сделка была неплохой. Для него это были одни преимущества. Ответ был очевиден.

— Хорошо. Я приму предложение.

— Отлично. Но я предоставляю только комнату. Больше ничего, — улыбнулась Ноэль.

— О себе я позабочусь, — сказала Анриетта.

— До сих пор мы как-то справлялись. Ничего не меняется, — сказал Аллен.

Аллен и не ожидал другого, и Ноэль наверняка это тоже понимала.

— Ах, перед этим мне надо доставить меч, — сказал он им.

— Ничего страшного. Ты уже знаешь место, — сказала Ноэль.

— Верно. Мы получили то, что ей было нужно. Понимаю желание поскорее передать, — сказала Анриетта.

— Под «доставить» ты имеешь в виду... в гильдию? — спросила Милен.

— Нет, прямо клиенту, — уточнил Аллен.

На это Ноэль отреагировала — слабо, но отчётливо. Она попыталась скрыть это, но было очевидно, что ей любопытно.

— Хочешь пойти со мной? Если скажу, что ты помогала, тебя не прогонят, — предложил Аллен, хотя уже догадывался, каким будет её ответ.

— Нет. Я не пойду. Мне там нечего делать, и я устала. Хочу просто вернуться домой и отдохнуть.

— Я тоже. Даже с той одной ночью в лесу все эти ночёвки под открытым небом меня вымотали. Хочу нормальную кровать, — сказала Анриетта, зевнув.

— Короткую остановку я бы выдержала, но если вы отдыхаете, я тоже отдохну, — сказала Милен.

— Понятно...

Заставлять их не было смысла. Он просто пойдёт один.

— Тогда я пойду.

— Хорошо. Увидимся позже.

— До встречи.

— Я останусь, но потом хочу услышать, что было.

Он чуть не заметил, что Анриетта могла бы тогда пойти с ним, но она по-своему проявляла деликатность. Поэтому он лишь тихо усмехнулся, кивнул и отправился к кузнице Ванессы.

Добравшись туда, он обнаружил, что она совершенно пуста.

Пустая кузница

Кузница Ванессы стояла пугающе тихая, словно прошлый визит был какой-то иллюзией. Аллен ожидал, что его, как всегда, встретит звон молота и наковальни, поэтому тишина оказалась неожиданной.

Обычно самым простым объяснением было бы то, что она куда-то ушла.

Ну, если я буду стоять тут и думать, всё равно ничего не пойму.

Точно он знал только одно: Ванессы здесь не было. На миг он подумал просто оставить принесённую вещь, но почти сразу отбросил эту мысль. Во-первых, он не мог быть уверен, что это действительно тот самый меч. Почти уверен — да, но шанс ошибки всё равно оставался. Нет, передать его нужно было лично ей в руки.

— И всё-таки... ждать в пустой кузнице как-то неправильно. Наверное, придётся зайти позже, — пробормотал он и уже собирался развернуться, но вдруг склонил голову набок.

Что-то было не так. Окинув кузницу взглядом, он понял.

А, вот оно.

Стоило заметить — и всё оказалось просто. Огонь в горне погас. Раз никого не было, это, казалось бы, естественно, но Аллен вспомнил, что однажды рассказывала Ноэль. Если горн погасить, потом проходит много времени, прежде чем им снова можно пользоваться. Если кузнец не собирается отсутствовать долго, огонь не тушат. Сон, поручения, дела — что бы там ни было, обычно огонь оставляют гореть. Ноэль говорила, что сама поступает так же, и что так её учила наставница.

Хм. Не нравится мне это. Может, стоит спросить в гильдии. Вдруг они что-то знают.

Он сомневался, что это поможет, но дурное предчувствие не уходило. Впрочем, ничего нового: с тех пор как он оказался в этом положении, дурные знаки буквально ходили за ним по пятам.

В итоге это оказалось пустой тратой времени. Когда Аллен спросил в гильдии о Ванессе, ему ответили, что ничего не знают. В этом был смысл. Гильдия не следила за каждым жителем города, а сами жители не были обязаны докладывать, куда уходят. Если подумать, ответ был предсказуем.

Раз в гильдии ничего не знают, бродить по городу тоже бесполезно. Он просто зайдёт в её кузницу завтра. А пока Аллен направился к особняку, где остановились Ноэль и остальные.

И всё-таки странно всё вышло.

Кто бы мог подумать, что он в итоге тоже будет жить там вместе с ними?

Конечно, через несколько дней Ноэль и Милен, скорее всего, уедут, а Анриетта отправится с ними. Но даже так он не мог не радоваться. Он не знал, почему Ноэль сделала такое предложение, но сам факт, что она не возражала пожить вместе хотя бы недолго, доказывал: настолько она ему доверяла.

Если бы здесь была ещё и Ризе, было бы совсем идеально... но я с ней даже ещё не встретился.

Он даже её имени пока не слышал — только слово «Святая».

А, подожди. Может, Ноэль что-то знает?

Ведь было широко известно, что Ноэль помогала Акире вместе со Святой. Было бы не странно, если бы они встречались. И раз люди так свободно упоминали Святую, другие тоже могли что-то знать. Если спросить, удастся ли выяснить, где она? Хотя делать что-то, даже если выяснит, он не собирался.

Если это не случайность, специально искать её как-то неправильно.

К тому же Аллен прекрасно понимал, что притягивает неприятности. Не то чтобы он сам их создавал, но происшествия почему-то находили его и втягивали всех вокруг. Ему не хотелось впутывать в это Ризе.

С Ноэль, Милен и Анриеттой, конечно, было не лучше, но эти трое сами были из тех, кто ныряет в неприятности с головой. Ризе — нет. Да, она уже помогала Избраннице как Святая, но именно поэтому ему ещё меньше хотелось вовлекать её во что-то лишнее.

Похоже, я уже начал оправдываться.

Перед кем — он и сам не знал. Криво усмехнувшись этой мысли, Аллен добрался до особняка. Знакомый вид заставил его слегка прищуриться.

Значит, с сегодняшнего дня я снова буду здесь жить...

С тех пор, как он останавливался тут в прошлый раз, прошло не так уж много времени. Возможно, именно поэтому на душе стало странно. Но предаваться воспоминаниям было бессмысленно. Он упорядочил мысли и шагнул к двери.

Придя, Аллен почти сказал «я дома», но поспешно поправился:

— Простите за вторжение.

Даже если с сегодняшнего дня он собирался здесь жить, сейчас он входил впервые. Заявить, что он вернулся домой, было бы странно.

Оглянувшись внутри, он увидел ожидаемо знакомую обстановку. Она почти ничем не отличалась от той, что он помнил, и в этом было достаточно естественности. Когда он купил особняк «на той стороне», то почти не трогал внутреннее убранство. Ноэль и остальные тоже не были из тех, кто придирается к таким вещам, так что неудивительно, что здесь всё выглядело почти одинаково.

Пока он искал мелкие отличия, словно в игре «найди разницу», его окликнул голос:

— О, ты вернулся. С возвращением... наверное?

Это была Ноэль. Она выглядела посвежевшей: переоделась и, скорее всего, уже успела искупаться. Взгляд Аллена её, похоже, не смущал — наверное, она уже привыкла. После столь долгого совместного путешествия к присутствию других неизбежно привыкаешь.

— Думаю, так говорить нормально. По крайней мере, уже не нужно держаться официально, — ответил он.

— Верно. Кстати, почему это всё ещё у тебя? — спросила она.

Она смотрела на вещь в его руках — тот самый меч по просьбе Ванессы. Он ведь ушёл, чтобы отнести его, но всё ещё держал при себе. Её любопытство было вполне ожидаемым.

— Да, я сходил, но её не было. Даже спросил в гильдии, но они не знают, куда она ушла.

— Поэтому ты принёс его назад. Хм... Я ещё подумала, почему ты немного задержался. Значит, ты ходил в гильдию.

— Именно. Кстати, где остальные?

— Милен и Анриетта? Не знаю. Я их не видела с тех пор, как мы вернулись. Милен, наверное, отдыхает. Она не очень это показывает, но наверняка устала.

— Не сомневаюсь.

Всю дорогу Милен правила повозкой. Она сама так решила, но это всё равно было утомительно. То, что ей понадобился отдых, было совершенно понятно.

— А Анриетта?

— Может, обустраивает комнату? Кстати, о комнатах. Как раз удобно. Мне стоит показать тебе ту, которую я тебе отдаю. Можно?

— Было бы здорово. Спасибо.

— Не за что.

Ноэль провела его в знакомую комнату. Конечно, тут каждая комната была знакомой. Но именно этой он пользовался в другом особняке.

— Чище, чем я ожидал. И мебель есть, — заметил он.

— Хозяин прибрался перед тем, как мы въехали. Мебель осталась от прежнего жильца. Когда мы снимали дом, нам сказали не обращать на неё внимания.

— Понятно.

То же самое было, когда Аллен купил другое здание. И поскольку его устраивало то, что там было, он тогда тоже не стал менять интерьер. Так что комната снова казалась знакомой — настолько, что он невольно прищурился.

— Что-то не так? Только не говори, что тебе не нравится. Если что, есть и другие комнаты.

— Нет, совсем нет. Более чем достаточно. Скорее, даже слишком просторно.

— Вот как? Тогда хорошо.

— Да. Правда, больше, чем мне нужно.

С этими словами в памяти всплыли дни, проведённые в другой версии особняка. Он понял, что та жизнь нравилась ему сильнее, чем он готов был признать. И снова подумал, что когда-нибудь хочет туда вернуться. Разумеется, это не значило, что он собирается пренебрегать жизнью здесь.

— Спасибо, что показала.

— Не стоит. Это ведь я тебя пригласила. Было бы неправильно оставить тебя без объяснений, пусть мы и столкнулись сейчас действительно случайно.

— В любом случае ты очень помогла.

— Понятно. Тогда могу я попросить кое-что взамен? — спросила Ноэль.

— О чём?

Глаза Ноэль скользнули к его рукам. К мечу, который он принёс назад.

— Об этом? — спросил он.

— Да. Одолжишь его мне ненадолго? Завтра верну.

— Завтра, значит. Ну, самому мне он всё равно ни к чему, так что конечно.

Он держал меч только до тех пор, пока сможет вернуть его Ванессе. Если Ноэль хотела его одолжить, причин отказывать не было. Он, правда, задумался, что она собирается делать, но она не из тех, кто станет злоупотреблять подобной вещью, поэтому он без лишних вопросов передал меч.

— Держи.

— Ты отдал его довольно легко. Даже не спросил зачем.

— Я тебе доверяю.

— Понятно. Спасибо. Тогда я им как следует воспользуюсь.

Ноэль приняла меч с торжественным видом, словно это было драгоценное сокровище, но, возможно, так и должно было быть. Это был шедевр, выкованный первоклассным кузнецом на вершине мастерства. Наверное, ему и цены не было.

Но Аллен чувствовал: в выражении Ноэль есть что-то ещё. Возможно, это был просто интерес кузнеца — по крайней мере, в другом мире она была кузнецом. Как бы то ни было, у неё имелись свои причины. Он не стал расспрашивать.

Вместо этого он задумался, что делать дальше. Вещей у него было мало, переставлять обстановку он не собирался, так что разбор багажа не займёт много времени. А потом... будет видно.

Бросив взгляд на Ноэль, которая с непривычно серьёзным лицом пристально смотрела на свёрток, Аллен позволил мыслям уйти к тому, чем заняться дальше.

Решимость и твёрдость

Ноэль прищурилась, глядя на меч, который одолжила у Аллена. Ночь уже углубилась. Особняк был тих. Если бы кто-то прошёл мимо и увидел, как она сидит без единственной лампы и смотрит на меч в темноте, это наверняка выглядело бы опасно. Она понимала это, но не собиралась останавливаться. Просто смотрела на него, а потом медленно потянулась к обмотке.

На вид это была ткань, но пальцы говорили иное. Материал оказался куда прочнее обычной ткани. Одна эта обмотка, вероятно, стоила немалых денег. Ноэль плохо знала мир за пределами Эльфийского леса, но даже она это понимала.

Однако руки замедлились не из-за этого. В тот миг, когда она взяла меч, само присутствие того, что скрывалось внутри, навалилось на неё тяжестью. Она разворачивала покрытие понемногу и думала, как удивительно, что Аллен мог носить при себе нечто подобное с таким спокойным лицом.

Перед ней оказалось ровно то, чего она ожидала. Нет — оно превосходило любые ожидания.

— Это и есть шедевр.

Произнести это вслух было естественно. Отрицать такое не смог бы никто. Возможно, человек ещё более искусный, чем создательница, сумел бы найти изъян, но Ноэль сомневалась, что такой человек вообще существует.

Вот почему она его закопала.

Если бы это увидело свет, мир пришёл бы в полный хаос.

Она подумала, что люди стали бы топтать друг друга ради обладания этим мечом, и покачала головой. Не потому, что пошутила.

О такой мелочи она бы никогда не стала беспокоиться.

Если бы Ванессу волновали обычные представления, жизнь на той горе сложилась бы совсем иначе. И этот клинок никогда бы не был завершён. Именно потому, что Ванессе недоставало обычной меры, этот клинок и смог родиться. Ноэль не рассуждала об этом — она чувствовала это до костей.

И именно поэтому я не могу достичь её уровня. Я и так это знала.

Она улыбнулась. Любой, кто видел мастерство Ванессы, понял бы это без размышлений. Может быть, именно поэтому Ноэль решила стать эльфийской королевой. Если она не могла достичь уровня того, кем восхищалась больше всего, она не назвала бы это компромиссом в прямом смысле, но сказать, что компромисса не было вовсе, тоже было бы ложью. И именно поэтому она понимала: ей её не догнать. Если каким-то чудом...

Да как такое вообще возможно? Как ни посмотри, я этого не вижу.

Она не видела, и всё же, как ни странно, могла ясно представить. Себя — на том самом месте, где сидела Ванесса, с молотом в руках. Она считала это невозможным. Тогда что в ней заставляло этот образ казаться таким живым?

Ну, ничего не поделаешь.

Ноэль не знала, как обычные люди находят то, кем хотят стать, и как принимают такое решение. Ей казалось, это рождается из детского восхищения. У неё подобных воспоминаний не было. Зато была память о невероятном мастерстве Ванессы — и ей не позволили потянуться к нему.

Ноэль чувствовала, что сама Ванесса отказала ей в этом пути, и понимала, что её собственный талант не дотягивает. Будь у неё больше времени, возможно, она всё равно продолжала бы упираться. Но времени не было. Никакого «а если бы» и никакого лишнего времени ей не дали. Прежде чем это случилось, за ней пришли и показали нечто куда лучше подходящее ей — то, кем могла стать только она.

Так что выбранный ею путь с самого начала был единственным. Она никого не винила. Это было бы до абсурда неуместно, а главное — выбор сделала она сама. Отрицать его значило бы отрицать себя. Столь глупой она быть не собиралась.

Может, я хотела увидеть этот клинок, чтобы убедиться в этом.

На самом деле она захотела взглянуть на него почти по прихоти. Конкретной причины не было. Просто ей показалось, что она хочет увидеть его. Что должна увидеть. Поэтому она и попросила его одолжить. Другой причины не было.

Нет. Не думаю, что дело в этом.

Мысль пришла сама. Доказательств у неё не было. Она просто чувствовала, что это так. Как тогда, когда пригласила их в этот особняк. Как тогда, когда решила помочь Избраннице. Или стать эльфийской королевой. Скорее всего, это и была судьба Ноэль.

Ну что ж. Тогда пойдём.

Если так, то она уже знала, что должна сделать дальше. Эта мысль всё время была у неё в голове. Она просто не понимала почему.

Да. Наверное, так и есть. Причина, по которой я пришла сюда... причина, по которой почувствовала, что должна вернуться... всё это.

Всё было ради этого момента. Удовлетворившись таким ответом, Ноэль завернула меч как прежде и поднялась.

Снаружи воздух оказался холоднее, чем она ожидала. А может, она просто нервничала. Света было мало, но шаги её не сбивались. Луна помогала, но ещё сильнее её поддерживало ощущение, что это тоже было предрешено.

Она добралась до леса на некотором расстоянии от города. Ночной лес был опасен, но Ноэль шла без колебаний. Её шаги стали даже легче прежнего. Разумеется. Она была высшей эльфийкой, и лес был ей так же привычен, как собственный сад. Она смутно, но верно чувствовала, где что находится. И точно знала, куда должна идти.

Это была поляна — место, где деревья расступались. На мгновение, переступая её границу, она почувствовала укол отторжения. Наверное, потому что уже знала, кто там ждёт. Она взяла себя в руки и пошла дальше. Её глаза нашли фигуру впереди. А затем...

Первым до неё донёсся вздох. Их взгляды не встретились, но раздражение было очевидным.

— Не думала, что ты правда придёшь, — сказала фигура.

Последовавший взгляд заставил Ноэль вздрогнуть. В этих глазах безошибочно читалось намерение убить.

— Честное слово. Глупая девчонка.

— А?

На одно мгновение она не поняла, что произошло. Поле зрения закружилось, и перед глазами оказалось небо. Потом она поняла: изменился не вид. Изменилось положение её тела. Она лежала на земле. Кто это сделал, гадать не приходилось — тем более что лицо этой женщины нависало прямо в её поле зрения.

— Поверить не могу, что ты настолько тупа. Даже злиться сил нет.

Глаза, смотревшие на неё сверху вниз, были ледяными. Никто никогда не смотрел на неё так. Возможно, поэтому она не была потрясена так сильно, как могла бы: какая-то часть её ожидала этого. А вот то, что она услышала дальше, оказалось немного неожиданным.

— Не думал, что высший эльф может быть таким глупцом... хотя, наверное, будущая эльфийская королева — тоже всего лишь глупец. Или моя сила просто слишком далеко за пределами твоей.

Ноэль повернулась к голосу и увидела две знакомые фигуры. Она поняла сразу. Внезапно многое обрело смысл.

— Значит, вот как... демон.

Рядом с Ванессой стоял демон, напавший на них на дороге из столицы в город Пограничья. С тех пор ничего не происходило, и она почти успела о нём забыть.

— Я думала, ты сбежал, потому что не смог победить Аллена. Похоже, ошиблась, — сказала Ноэль.

— Хм. Какая дерзость. Я не сбежал. Я лишь избежал бессмысленной траты. Нам многое предстоит. Тратить силы впустую — удел болванов. Действовать нужно эффективно, — демон ухмыльнулся.

— Для того, кто так любит эффективность, ты много болтаешь. Разве трепаться не неэффективно? — парировала Ноэль.

— Ты! — Прежние слова демона звучали как оправдание, и судя по перекошенному лицу, она попала в цель. Следующая усмешка была торжествующей. — Хм. Неважно. Тупице вроде тебя, разумеется, не понять величия моих замыслов. Злиться из-за пустяков само по себе было бы расточительством. Вы глупцы по определению.

Мудрые слова, сказанные как позёрствующий ребёнок. Это всё ещё звучало как оправдание. Но бессмысленная перебранка ни к чему не приведёт. Пока демон был словоохотлив, Ноэль решила спросить то, что действительно хотела знать.

— Тогда скажи этой глупой... это ты сделал так, что я пришла сюда?

— Разумеется. Ты не заметила бы, но вещь, которую ты несёшь, хранит частицу моей силы. Небольшую, но достаточную, чтобы направлять твои действия. Будь ты осмотрительнее, возможно, не сработало бы.

— Извини уж. Значит, и принести это ты меня заставил?

— Естественно. Мой замысел. Другой мой план — война между империей и королевством — похоже, буксует... но это неважно. Я не знаю, как вы проскочили через пропускной пункт, но факт остаётся фактом: ты здесь. Предъяви этот факт — и любой предлог можно слепить. По правде говоря, обход пропускного пункта может даже облегчить дело.

— Понятно.

Она задавалась вопросом, неужели империя может быть настолько глупой. Видимо, за ниточки дёргал демон... что, впрочем, не меняло того факта, что они попались.

— Нет. Я ничем не лучше... — пробормотала она.

Она посмотрела на Ванессу, которая всё это время молча смотрела на неё сверху вниз холодными глазами. Оправданий не было. Ноэль была полностью, до глупости беспечна.

— Есть ещё вопросы? Редкая возможность. Отвечу на что угодно, — сказал демон.

— Ты в хорошем настроении, — осторожно заметила Ноэль.

— Разумеется. Наконец-то я смогу стереть одну из этих мерзких марионеток богов. Ты и представить не можешь, сколько помех создавали нам подобные тебе.

— Мне и представлять нечего.

Что бы демон ни пытался сделать, от этого кто-нибудь пострадал бы. Если его остановили, это уже его проблема.

— Хм. Неважно. Теперь этому конец. Каждый раз, когда мы пытались покончить с тобой, упрямая прихоть судьбы тебя прикрывала... но в этот меч никто не вмешается.

Взгляд Ноэль последовал за взглядом демона и упал на меч, который теперь держала в руке Ванесса. Любой с первого взгляда понял бы, что это не обычный клинок, и дело было не только в мастерстве. Даже как меч он наверняка был шедевром, но сверх того от него веяло смертью. Если он пронзит её, Ноэль не выживет. Хотя для того, чтобы убить её, не требовалось ничего настолько чрезмерного.

— Столько хлопот ради такой, как я, — сказала она, пытаясь поддеть, но всё же нервничая.

— Именно. Я бы с радостью перечислил все наши труды, но дай тебе слишком много времени — кто знает, что случится? Сделай это! — приказал демон.

По его команде женщина подняла руку. Ноэль понимала, что смерть неизбежна, и всё же не двинулась. Она даже не смогла собрать волю, чтобы попытаться. Может быть, она этого хотела. Если ей суждено умереть от её руки, тогда...

— Ты и правда глупая, бестолковая девчонка. Но... — сказал демон.

— А? — вырвалось у Ноэль, оглушённой тем, что она увидела на лице Ванессы: кривую улыбку. Глаза, которыми смотрят на безнадёжного ребёнка.

— Похоже, есть тот, кто хорошо тебя знает, — продолжил он.

Раздался оглушительный удар, и Ванессу отбросило назад. Ноэль даже не увидела, как это произошло. Она поняла случившееся лишь потому, что теперь рядом с ней стояла знакомая фигура. В одно мгновение его не было — в следующее он уже был здесь.

— Я не думаю, что ты глупая или бестолковая. Но хотел бы, чтобы ты немного больше ценила свою жизнь, — беззаботно сказал Аллен, будто это было самой естественной вещью на свете.

Доказательство взрослости

— Ты в порядке? Хотя, наверное, странный вопрос, — сказал Аллен.

Пока он подходил, Ноэль, наполовину оглушённая, слушала его слова. Честно говоря, она едва поспевала за происходящим. Она думала, что вот-вот умрёт, но её спасли. Демона отправили прочь с абсурдной лёгкостью, а потом Ванесса внезапно рухнула.

Уже одно только попытаться разобраться было достаточно трудно, и даже тогда она не была уверена, что у неё получается. Но способна она это осмыслить или нет, значения не имело: ситуация безжалостно двигалась дальше.

— Да. В порядке, как же. Бессмысленно спрашивать, в порядке ли я. Правда в том, что меня уже давно нет, — сказала Ванесса.

Аллен не стал спрашивать, что она имеет в виду. Он лишь тихо вздохнул, и этого хватило в качестве ответа. Увидев это, Ванесса криво улыбнулась.

— Это лицо... Ты уже знаешь. Иначе не сказал бы так.

Это не было тоном человека, который шутит, и Ноэль понимала: это правда. Она осознала это ещё в тот миг, когда увидела Ванессу. Как бы живо ни выглядела эта женщина, она уже была мертва.

— Это сделал демон? — спросила Ноэль.

— Кто знает. Когда я очнулась, рядом был один, но их это рук дело или нет — не скажу, да мне и всё равно. Но одну вещь я знаю.

— И какую?

— В таком состоянии я, наверное, не могу умереть.

— Не можешь умереть?

Слова сорвались с губ Ноэль прежде, чем она поняла. Она всё ещё не могла полностью уследить за происходящим, но понимала, что Ванесса говорит странную вещь. Ведь женщина только что рухнула на землю и лежала неподвижно. Не было бы удивительно, если бы она умерла прямо тогда, и всё же она утверждала, что не может.

Ванесса лениво повернула голову и впилась взглядом в Ноэль.

— Что, не понимаешь? Совсем не изменилась. А вот он, похоже, понял.

— Да. Ну, только после того, как вы это сказали, — ответил Аллен.

Ванесса раздражённо фыркнула.

— Я должна быть мертва, но меня каким-то образом снова подняли.

— То есть даже если ты сейчас умрёшь, тебя могут поднять снова? — спросила Ноэль.

— Не «могут». Я знаю, что поднимут. Уверена.

— Даже не зная почему? — надавила Ноэль.

— Не нужно знать. Это как ковать клинок. Не надо рассуждать — ты просто знаешь. Здесь то же самое.

Ноэль никогда не ковала клинок, но по какой-то причине поняла.

— Понятно. Раз так, значит так.

Аллен криво улыбнулся.

— Не соглашайтесь между собой так просто. Но если вы обе так говорите, наверное, это правда.

Ноэль это слегка позабавило. Минуту назад Аллен выглядел так, будто всё понял, а теперь именно он смотрел растерянно. Но прежде чем она успела задержаться на этой мысли, миг прошёл.

Аллен собрался и снова повернулся к Ванессе.

— Вы бы не стали всё это рассказывать, если бы у вас не было какого-то плана, верно?

— Хм. Соображаешь. Хотя ничего сложного. Всё, чего я хочу, — чтобы ты меня убил.

У Ноэль перехватило дыхание. Она наполовину ожидала, что разговор повернёт туда, но услышать эти слова вслух было совсем другим.

— Ну, строго говоря, я вроде как уже должна быть мертва, так что «убить» — может, не самое верное слово, — продолжила Ванесса.

— Даже так, раз мы можем с вами вот так говорить, я бы сказал, что это одно и то же. Но разве это не возвращает нас к главной проблеме? Вы ведь потом оживёте снова...

— Нет, если принять меры. Как думаешь, ради чего я это выковала?

Она подняла собственный меч.

— Этот ублюдок думал, что это ради его плана, но это я его использовала. Настоящей целью был этот клинок.

От оружия исходила угроза, но Аллен, похоже, почувствовал в нём нечто большее. Он прищурился, изучил его и кивнул.

— Понятно. Вот оно что.

— Именно. Мандрагора годится на многое, но её суть — смерть. Её крик приносит смерть, в конце концов. Я сгустила эту суть в мече.

— Если тебя пронзить этим, это точно станет абсолютным концом, — пробормотала Ноэль, вспоминая собственный опыт.

Наверняка это сработает и на Ванессе.

— Не знаю, почему я снова могу двигаться, но если меня заполнит сама смерть, этому придёт конец.

— Да. С этим ничего подобного больше не повторится, — сказал Аллен, хотя лицо выдавало нежелание.

И конечно, он колебался. Называй это как угодно — даже если Ванесса уже мертва, это всё равно означало убить её.

— Я сделаю это, — внезапно сказала Ноэль.

— Что?! — отозвался Аллен.

— Ха. О чём ты вообще? Кто сказал, что я тебе позволю? — фыркнула Ванесса.

— Никто. Но это не важно. Я сделаю это.

Аллен оказался втянут в ситуацию случайно. Принять его помощь, а потом взвалить на него такую ношу, ничего не отдав взамен, казалось Ноэль неправильным. Она сделала шаг к Ванессе, но Аллен остановил её.

— Нет, это сделаю я. Мне это не нравится, но если оставлю тебе, потом пожалею.

— Прости, — сказала Ванесса.

— Что? — Ноэль моргнула, услышав извинение.

— За кого ты меня принимаешь? Если мне жаль, я так и скажу. Вас двоих и так втянули в достаточно неприятностей из-за меня.

— Ну, нет... половина случилась потому, что мы сами сунули нос, — сказал Аллен.

— Всё равно. Ладно, раз уж решил, заканчивай, пока эта дурочка не сделала какую-нибудь глупость.

— Понял.

В одно мгновение Аллен взял у неё меч и вонзил прямо в грудь.

— А... Правда... прости. И... спасибо, — прохрипела Ванесса.

Ноэль открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не вышло. Она даже не была уверена, что именно хотела сказать. Ванесса была её благодетельницей, да, но за короткое время совместной жизни они почти не разговаривали. У неё не должно было быть причины так потрясаться. И всё же она не могла отвести взгляд, пока тело женщины начинало рассыпаться.

— Ну вот, теперь я наконец смогу отдохнуть. Надеюсь, на том свете мне позволят ковать... А, вспомнила.

Она повернулась к Ноэль. Та невольно напряглась, но Ванесса не обратила на это внимания.

— Насчёт того меча...

Ноэль посмотрела на шедевр Ванессы, который держала всё это время. Какова бы ни была его изначальная цель, сама Ванесса его закопала. Наверное, его следовало вернуть.

— Мне отдать его тебе? Или вернуть туда, где он лежал? — спросила Ноэль.

— Ты что, идиотка? — отрезала Ванесса.

— Что? Но...

— Я отдаю его тебе.

— Что?

Это не укладывалось в голове. Это был шедевр Ванессы. Почему она отдаёт его? Ноэль не помнила, чтобы когда-нибудь получала от неё хоть что-то.

— Ну, это была наша сделка. Заслужила ты его или нет — вопрос спорный, но на проходной балл ты наскребла.

Её взгляд сместился не к Ноэль, а к мечу, который носил Аллен, к клинку, что всегда был при нём.

Ноэль не понимала. Она не могла вспомнить никаких обещаний, хотя ей смутно казался один разговор...

— Эй... я хочу меч.

— Меч? Что, собираешься стать авантюристкой?

— Нет, просто... я смотрела на тебя и захотела.

— Понятно. Делай что хочешь, но мой меч ты не получишь.

— Что?! Почему?!

— Хм. Очевидно, ты ещё не готова.

— Тогда что мне делать?

— Ну... когда вырастешь, я подарю тебе свою лучшую работу на прощание.

Было ли это воспоминание настоящим? Она не была уверена. С тех пор произошло слишком многое. И всё же оно казалось слишком живым для сна. Сквозь мутную пелену она крепче прижала меч.

Ванесса слабо улыбнулась ей.

— Ну что ж, глупая девчонка. Жить с тобой... было не так уж плохо.

С этими словами она исчезла без следа. Ветер унёс даже остатки, словно её никогда не существовало. Остался только пропитанный смертью меч, и его тяжесть в руках Ноэль была единственным доказательством, что всё это случилось. Она не знала, что думать и что чувствовать, но одна фраза сама поднялась в горле.

— И что это должно значить? Надо было сказать раньше, — пробормотала она.

Если бы Ванесса сказала раньше, возможно, Ноэль смогла бы сделать больше. Но в то же время она не могла не думать: это так на неё похоже. Очень похоже.

И с этой мыслью Ноэль почему-то рассмеялась. На лице появилась улыбка, из губ вырвался смешок. Конечно же, Ванесса оставалась собой до самого конца.

Зрение расплылось, голос застрял в горле. Чтобы сдержать смех, Ноэль опустилась на землю и уткнулась лицом в неё. Но звук всё равно вырвался, сотрясая её плечи. И где-то смутно ей пришло в голову, что он очень похож на рыдания.

Правда

Поддавшись приятной погоде за окном, Аллен зевнул. Свет, льющийся через окно, был мягким, и он прищурился, глядя на него. В этот миг ему показалось, будто рядом проплывает покой.

Ещё совсем недавно всё было суматошно. Иногда и такое спокойствие было неплохо. С этой мыслью он поймал себя на новом вздохе, вспоминая то, о чём только что думал: события нескольких дней назад. С того дня с демоном и Ванессой прошло уже три дня.

За это время многое случилось. Первым делом — отчёт в гильдию. Трудно было сказать, выполнена ли просьба в техническом смысле, но не доложить было нельзя. По меньшей мере им нужно было сообщить, что заказчица умерла.

Однако, когда он пришёл в гильдию, всё неожиданно повернулось иначе: ему сказали, что отчёт о выполнении уже получен, и тут же выдали награду. Судя по всему, после того как Аллен услышал о Ванессе, она сама сходила в гильдию и сказала всё необходимое. Она, должно быть, понимала, что будет дальше, и заранее закрыла незавершённые дела, чтобы потом они не оказались в затруднении.

К слову о незавершённых делах, кузница Ванессы в итоге перешла к Аллену. Якобы её добавили как часть награды, но ощущалось это немного так, будто её ему навязали. Хотя на такое не жалуются. Что с ней делать, он решит позже. В мастерской остались и оружие с доспехами, так что с ними можно будет поступить так же.

А, и насчёт того клинка — того, который Ванесса выковала, чтобы даровать себе окончательную смерть, — он позаботился о нём как следует. Честно говоря, он колебался. Оставить его где попало было слишком опасно, но и разбить казалось неправильным. После долгих разговоров с Ноэль и остальными они решили закопать его там, где прежде был погребён шедевр Ванессы. Не совсем как замену, но это было место, куда люди вряд ли заглянут. Они наложили на него и прочные печати, так что даже если кто-то случайно откопает меч, настоящей беды случиться не должно.

Заодно они посетили Эльфийский лес. Раз уж добрались до империи, причин не заехать не было. Правда, сразу вернуться они не смогли, и добрались назад только вчера.

— Подумать только, ты зеваешь! Расслабился? — поддела Ноэль.

— Сейчас тихо и спокойно. Разве это плохо? — ответил Аллен.

— Авантюрист, у которого слишком много мира и свободного времени, — это, по-моему, проблема... хотя сейчас, наверное, ничего. Кошель у тебя тоже приятно потяжелел, — сказала Анриетта.

— Хм... Но почему вы двое вообще всё ещё здесь? — пробормотала Милен.

Слушая разговор троих, Аллен снова вздохнул. Да, именно троих: Ноэль, Милен и Анриетта каким-то образом всё ещё жили в том особняке в городе Пограничья. Они сделали крюк через Эльфийский лес, но Ноэль тут же вернулась сюда. Она сказала, что хочет кое-что попробовать в этом городе, и проблема была в том, что Персиваль с этим согласился. Он сказал что-то вроде: «Ну, лет сто или около того — вполне можно...»

Я совсем забыл про странное чувство времени у эльфов.

К тому моменту, как он вспомнил, было уже поздно. План был в том, что Аллен снимет особняк после их отъезда. Но раз они не съезжали, дом оставался их. Жаловаться ему было не на что. А если Ноэль не уезжала, у Анриетты тоже не было причин уходить. Так и сложилась нынешняя ситуация. Если уж его это так беспокоило, он мог бы сам переехать... но отдельная проблема была в том, что на самом деле ему это не было неприятно.

— Если Ноэль здесь, почти гарантированно появится новая хлопотная история, а если рядом буду я, меня в неё втянет... но я знаю, почему меня это устраивает, — пробормотал он.

— Эй, что ты там бормочешь? Аллен?

Вот в итоге и была причина. Ноэль раньше никогда не называла его по имени. Он не знал, было это намеренно или нет, но в любом случае это означало: прежде она не доверяла ему настолько. Теперь всё было иначе. И потому он обнаружил, что не против ввязаться в несколько хлопот.

— Нет, просто разговариваю сам с собой. На улице так хорошо, а мы сидим и скучаем. Не уверен, что это сильно лучше. Хотя прямо сейчас идти брать работу я тоже не настроен.

— Довольно привилегированная проблема. Но я понимаю, о чём ты. Тогда как насчёт выйти на улицу? Сейчас мы можем увидеть кое-что особенное, — вмешалась Анриетта.

— О? Происходит что-то особенное? — спросила Милен.

— Не похоже, чтобы был праздник или что-то такое. В воздухе нет шума, и я ничего не слышала, — сказала Ноэль.

— Хотя назвать это праздником было бы не совсем невозможно, — сказала Анриетта.

— Ты о чём? — спросила Ноэль.

— Подробностей я сама не знаю... но, похоже, сегодня в город приезжает новый Иерофант.

— Новый Иерофант? — растерянно переспросил Аллен.

Не то чтобы он не понимал, что это значит. В его прежней реальности Иерофант тоже был, и, судя по слухам, которые он успел здесь услышать, тот и тут устроил немало бед. Было бы не странно, если бы, как и дома, избрали нового Иерофанта. Конечно, в прежнем мире Аллен с новым не встречался.

Нет, подожди. Что-то здесь странно. Разве у него уже не было похожего разговора с кем-то?

«Новый Иерофант скоро посетит столицу. Мне велели тоже показаться.»

На долю секунды в голове словно вспыхнул образ. Но это не было воспоминанием, которое он узнавал.

— Аллен? Ты какой-то рассеянный.

— А. Нет, я просто подумал... новый Иерофант правда приехал бы в такое место?

Он сказал это, чтобы отвлечь её вопрос, но ответ был искренним. Их местоположение, возможно, и называли городом, но официально таковым оно не считалось. Даже если новоизбранный Иерофант хотел показаться людям, это место едва ли выглядело подходящим.

— Немного странно, признаю. Но учитывая, что натворил прежний Иерофант, это может быть жестом: мол, они другие, — задумалась Анриетта.

— Какой мирской Иерофант. Хотя ко мне это не имеет отношения, — сказала Ноэль.

— Верно. К эльфам это не слишком относится. Но мне немного любопытно, — сказала Милен.

— Ну, не скажу, что мне совсем неинтересно... — согласилась Ноэль.

Пока они говорили, ощущение, возникшее у Аллена мгновение назад, растворилось. Он задумался, что это было, но сколько ни думал, образ не возвращался. Возможно, встреча с новым Иерофантом что-то пробудит.

— В таком случае пойдём? — спросил он.

К счастью, Ноэль и остальные, похоже, проявляли хотя бы слабый интерес. Это будет неплохой способ убить время, и вреда от взгляда со стороны не будет.

— Пойдём. Раз уж есть возможность, — сказала Ноэль.

— Я за, — согласилась Милен.

— Кто знает! Может, случится что-нибудь весёлое, — сказала Анриетта.

— Если что-то случится, оно скорее будет хлопотным, чем весёлым...

Если новый Иерофант и правда приехал в такой город, случиться могло что угодно. Хорошо бы — ничего. Но это они скоро увидят.

С этой мыслью группа вышла из особняка, чтобы одним глазом посмотреть на нового понтифика.

Искать им даже не пришлось. Достаточно было пойти вслед за людским потоком — и они естественным образом пришли на место. Тот, кого они искали, похоже, произносил речь, но с такого расстояния слова плохо долетали.

— Ну что? Подойдём ближе? — спросил Аллен.

— Мне и отсюда нормально. Речь мне не так интересна, — сказала Ноэль.

— Мне тоже, — сказала Милен.

— И мне. Или... может, всё-таки стоит подойти? Что-то меня беспокоит. Кажется, я где-то их видела... нет, будто встречала... — сказала Анриетта.

— До того, как они стали Иерофантом? — спросил Аллен.

Может, во времена её пребывания в империи? Подумав об этом, он всмотрелся в нового Иерофанта и нахмурился. Почему? У него самого тоже было чувство, будто он видел — нет, встречал — этого человека. Лицо было незнакомым, как и должно было быть. И всё же само присутствие...

— О.

В этот миг Ноэль тихо удивлённо выдохнула. Это был звук, который вырывается, когда видишь нечто неожиданное, но смотрела она не на нового Иерофанта. Аллен проследил за её взглядом, и глаза его распахнулись.

— Что эта девушка там делает? — слова Ноэль едва дошли до него.

У него не осталось места для них.

Там стояло знакомое лицо — кто-то из самых дорогих ему людей, та, о ком он думал, стоит ли искать её здесь.

Ризе стояла рядом с новым Иерофантом.

— Святая? Помогает новому Иерофанту? — с любопытством сказала Милен.

— Если подумать, кажется, она упоминала, что помогает в Церкви. Она стала спутницей нового Иерофанта? — спросила Ноэль.

Услышала Ризе слова Ноэль или нет, в этот самый миг к ней обратился новый Иерофант. Аллен рефлекторно напряг слух, сосредоточившись на её голосе. Она сказала немного, но этого было более чем достаточно. Сейчас она служила новому Иерофанту как Святая. Ради этого мира — потому что этот мир больше не идёт по верному пути. Её роль — исправить его, и...

— Ради этой цели я готова на всё.

Их взгляды встретились — по крайней мере, ему так показалось. И, вероятно, это не было воображением. Ризе увидела Аллена и смотрела прямо на него.

Обычный день

Внезапная сонливость накатила на Ноэль, и зевок сорвался прежде, чем она успела его сдержать. Она перевела взгляд к окну, щурясь от льющегося внутрь солнечного света.

Как же я устала...

Всю ночь она провела без сна, а теперь уже почти наступил полдень. Разумеется, она вымоталась. Но даже понимая это, спать ей не хотелось. Не то чтобы она не могла; просто не чувствовала желания. И ясной причины у этого тоже не было. Просто... бывает.

Ну... наверное, скорее есть кое-что, что я хочу сделать перед сном.

Строго говоря, это тоже было не совсем верно, но недалеко от правды. Возможно, дело было в том, что мысли всё ещё задерживались там, где она находилась всего несколько минут назад. Когда она открыла дверь перед собой, то несколько раз моргнула, глядя на открывшуюся картину.

— Хм? Ноэль? Что ты стоишь? — спросила Анриетта.

— Доброе утро... — сказала Милен.

— Немного поздновато для «доброго утра», тебе не кажется? Скорее уж «с возвращением».

— Может быть?

Пока Анриетта и Милен обменивались репликами, Ноэль ещё несколько раз моргнула, а потом ровно выдохнула.

— Необычное зрелище, — заметила она.

— А? Думаешь? Ну, может. Но мы ведь живём в одном доме. Ничего странного, — беспечно сказала Анриетта.

— Да, — добавила Милен.

— Наверное... — сказала Ноэль.

И всё же что-то в этом не сходилось.

Да, они жили под одной крышей, но с Анриеттой она проводила не так уж много времени. Собственно, сама эта договорённость больше чем наполовину сложилась случайно. А Милен... ну, как бы она ни выглядела, у неё была застенчивая сторона, и она не из тех, кто сам идёт общаться с другими. Поэтому видеть, как она спокойно сидит на диване в гостиной вместе с Анриеттой, было... странно.

— Тебе бы самой не говорить о странностях, — сказала Анриетта.

— Мне? Что это должно значить? — Ноэль искренне непонимающе склонила голову.

К удивлению, Милен согласно кивнула.

— Правда.

— Ты тоже так думаешь, Милен? — спросила Ноэль.

— А, ты серьёзно. Ну, наверное, не стоило удивляться, — сказала Анриетта.

— О чём вы вообще говорите? — сказала Ноэль, всё больше раздражаясь.

— О том, где ты была до такого часа, — ответила Анриетта.

— А. Об этом.

Если они ставили вопрос так, она не могла отрицать. Но то, что она сама не поняла этого, пока ей не указали прямо... возможно, сонливость действовала на неё сильнее, чем она думала.

— Всё нормально. Я получила разрешение от нынешнего владельца, — сказала Ноэль.

— Я и не говорила, что это плохо. Просто, может, прежде чем судить других, стоит посмотреть на себя, — парировала Анриетта.

— Справедливо, — пробормотала Милен.

— В смысле, я ведь в первую очередь не делала ничего такого уж странного, — сказала Ноэль.

На самом деле она вообще ничего не делала. Просто пошла в старую кузницу Ванессы, встала там, не делая ничего, и смотрела в пустоту. Не успела заметить — а время ускользнуло. Смысла в этом не было; ей просто захотелось там побыть.

— Хотя тебе тоже не стоит говорить, — сказала Ноэль.

— А? Мне? Я ничего странного не делала, — сказала Анриетта.

Это было правдой. Она не делала ничего странного, но...

— Вся твоя атмосфера странная, — сказала Ноэль.

— Ты меня оскорбить пытаешься? — потрясённо спросила Анриетта.

— Нет. Спроси Милен, она скажет то же самое.

— Правда. Отрицать не могу, — согласилась Милен.

— Какие же вы жестокие. Посмотрите на меня! Я же образцовая нормальная красивая девушка, — захныкала Анриетта.

— Ну конечно, — фыркнула Ноэль.

Она легкомысленно пожала плечами, но мысль осталась. Анриетта вела себя странно. Точнее, она вела себя странно последние несколько дней — с того дня, когда они ходили посмотреть на так называемого Иерофанта.

Ничего особенного в тот день не случилось — во всяком случае, так думала Ноэль, — но с тех пор отношение Анриетты изменилось. Не в плохую сторону. Просто... достаточно, чтобы это заметить.

— Они обменялись всего парой слов, но не могла же она правда так впечатлиться? — пробормотала Ноэль себе под нос.

— Ты что-то сказала? — спросила Анриетта.

— Ничего. Просто разговариваю сама с собой.

Если говорить точно, изменились её отношение и атмосфера, которую она излучала рядом с ними.

Не то чтобы это было плохо. Но перемена оказалась такой резкой, что иначе как «странной» её не назвать. И всё же в отношении их собственной компании это была меньшая проблема. Перемены по отношению к Аллену были совсем другого уровня — настолько, что почти не укладывались в голове.

На поверхности различий было немного. Но когда живёшь вместе, это становилось очевидно. Нетрудно было заметить, что что-то сдвинулось. Если бы и правда что-то случилось, они бы поняли. Но признаков такого не было. В тот день Аллен и Анриетта о чём-то говорили, но одного этого не хватало, чтобы объяснить масштаб перемены.

— Вообще... если подумать, мы можем просто спросить прямо, — вслух задумалась Ноэль.

— А? Спросить что? — спросила Анриетта.

— Случилось ли что-то между тобой и Алленом.

— Теперь, когда ты сказала, я тоже хочу знать, — сказала Милен, кивая.

Они обе уставились на Анриетту, и та в конце концов криво улыбнулась, словно сдалась.

— Ах... Я не пыталась скрывать, но это правда так заметно? — усмехнулась она.

— Подожди... значит, что-то всё-таки случилось? — спросила Ноэль.

— Случилось? — добавила Милен.

— Ну, не могу сказать, что ничего не случилось. Но не волнуйтесь, скоро сами узнаете, — с озорством сказала Анриетта.

При этих словах в голове Ноэль вспыхнуло сразу несколько мыслей. Неужели? Но Анриетта не выглядела так, будто лжёт.

— Серьёзно? — сказала Ноэль.

— «Скоро узнаем»? Ты беременна? — спросила Милен.

Идея была нелепой, но Ноэль тоже о ней подумала. Анриетта не стала отрицать — по крайней мере, сразу. Но потом её плечи затряслись, и она разразилась смехом.

— Прошу прощения? — сказала Ноэль.

— Ты сейчас соврала? — спросила Милен.

— Эй, это нечестно. Я ни разу не соврала. Вы сами поспешили с выводами.

Возможно, это было правдой, но сказала она так, что неверно понять было почти необходимо. Они уставились на неё, но Анриетта лишь пожала плечами.

— Даже если бы это было правдой, вас это не касается, — пренебрежительно сказала она.

— Касается, — сказала Милен.

— Конечно касается. Мы живём в одном доме, — сказала Ноэль.

Если Аллен и Анриетта действительно состояли в подобных отношениях, это, разумеется, было важно.

— Ладно, ладно. Думайте что хотите, — сказала Анриетта.

Ноэль поняла, что никуда не продвинется, и вздохнула. И всё же... что бы это ни было, Анриетта изменилась. Это было несомненно. А потом дверь открылась, и показалось знакомое лицо.

— О? Все в сборе. Что происходит?

Это был Аллен. Он слегка растерянно склонил голову — совершенно неизменный. Ноэль не удержалась и снова вздохнула. Вдруг всё показалось глупым.

— Ничего. Я просто случайно сюда пришла, а эти двое уже были здесь. Что они делали — не знаю, — сказала Ноэль.

— У меня то же. Я отдыхала, а потом пришла Анриетта, — сказала Милен.

— Да, и у меня так же. Зашла, увидела Милен, осталась. Вот и всё, — сказала Анриетта.

— Хм... — Аллен выглядел заинтересованным, но Ноэль ничего не сказала.

Если подумать, это было правдой. Видеть их троих вместе так было редкостью. И всё же то, что теперь они могли так нормально разговаривать... Ноэль смутно чувствовала, что причиной могла быть перемена в Анриетте. Будь это прежняя Анриетта, такой разговор никогда бы не случился. Она не стала бы называть это стеной, но доверия, достаточного, чтобы открыться друг другу, между ними точно не было.

Даже если за короткое время они пережили вместе многое, никто не ожидал, что всё изменится за одну ночь. То же касалось и того, насколько Ноэль привыкла к Анриетте. Но даже если это было естественно, это не значило, что ей такое нравилось. И если смотреть так... возможно, это действительно хорошо.

— В общем, такова жизнь под одной крышей, — сказала Анриетта.

— Верно. Кстати, о чём вы трое говорили? — спросил Аллен.

Наверное, он спросил просто из праздного любопытства. Судя по выражению лица, предыдущий разговор он не слышал. Но Ноэль замялась. Ничего серьёзного в нём не было; Анриетта просто их подразнила и повела за собой. И всё же рассказывать Аллену она не решалась.

Прежде чем она выбрала, Анриетта заговорила сама:

— Ничего важного. Но я не скажу! — поддразнила она.

— Ничего важного, но ты не скажешь?

— Именно. Девичьи разговоры. Не для твоих ушей. Если хочешь знать, превратись в девушку.

— Думаю, Аллен справился бы с ролью девушки, — пробормотала Милен.

— Нет. Точно нет, ясно? И Милен, кем я вообще являюсь в твоей голове?

— Ты Аллен. Поэтому.

— Да, ты справишься с ролью девушки просто потому, что ты Аллен. Понимаю, что она имеет в виду, — вмешалась Анриетта.

— Анриетта, ты тоже?! — Аллен потрясённо повернулся к ней.

На его лице появилось выражение, которое трудно описать, и Анриетта с Милен улыбнулись.

Ноэль наблюдала за ними тремя, слегка прищурившись. Ничего особенного. Просто пустяковый обмен репликами. Такая глупая сцена, которую уже завтра легко забыть. Нечто совсем не важное. И всё же посреди этого Анриетта вдруг повернула на неё взгляд — словно говорила, что только что случившееся будет их маленьким секретом. Не то чтобы это вообще нужно было скрывать. Правда, ничего. И Анриетта наверняка это тоже знала. Знала, но всё равно посмотрела на Ноэль.

Это был ещё один миг, который так же легко можно забыть завтра. Но если что-то пустяковое, это не значит, что оно лишено смысла. По крайней мере, Ноэль не была против их новой динамики. Нет, если честно, ей даже немного нравилось. Нравился их только что случившийся обмен — и то, что он стал маленьким весёлым секретом. Такого никогда бы не случилось, когда они жили только вдвоём с Милен.

Их жизнь вчетвером началась кое-как, и Ноэль всё ещё гадала, почему Анриетта изменилась. Но даже так, если подобные мгновения — бессмысленные, но немного забавные — смогут стать частью их повседневности, Ноэль подумала, что её выбор всё-таки не был ошибкой. И с этой мыслью её губы смягчились в едва заметной улыбке.

Приглашение

— Это не какой-то параллельный мир. Это тот самый мир, который мы с тобой прекрасно знаем, можешь не сомневаться.

Глаза, смотревшие на него, безошибочно принадлежали той Анриетте, которую он помнил. На людной площади города Пограничья, среди гомона людей, собравшихся вокруг нового Иерофанта, Аллен заметил Ризе — и в памяти вспыхнула одна сцена.

— Но… новый Иерофант?

Он моргнул и склонил голову набок, услышав незнакомые слова. Да, с тех пор как он одолел прежнего Иерофанта, прошло уже какое-то время, но, насколько ему было известно, выбор преемника застопорился по множеству политических и религиозных причин. Конечно, он не поддерживал связь с Церковью, так что ничего удивительного, если они выбрали кого-то без его ведома, но всё же…

— Как-то внезапно, разве нет? Я впервые об этом слышу, — сказала Анриетта.

— Да. Похоже, само решение приняли внезапно. Поэтому первое появление перед народом в столице совместили с церемонией его вступления в должность, — ответила Ризе.

— Хм… и тебя, герцогиню Вестфельдт, тоже вызвали? Ты уверена, что это безопасно? — спросила Анриетта.

— Думаешь, это может быть ловушка? — спросила Милен.

— Нет, не думаю. У Церкви, уверена, всё ещё… сложные чувства ко мне — точнее, к нам, — но сомневаюсь, что теперь они решатся на что-то подобное, — ответила Ризе.

Её доводы были разумны. И всё же Аллен никак не мог отделаться от ощущения, что что-то здесь не так. По тому, как Анриетта и остальные настороженно следили за происходящим, было видно: они чувствовали примерно то же самое.

— Значит… тебе правда нужно ехать? — спросил он.

— Да. Даже если я всего лишь номинальная фигура, переложить эту обязанность на кого-то другого я не могу, — ответила Ризе.

— Ну, прошлый Иерофант был… тем ещё типом. Но Иерофант всё равно глава всей Церкви. Игнорировать его мы не можем, — сказала Анриетта.

— Но Аллен всё равно волнуется, — заметила Милен.

— Честно? У меня просто дурное предчувствие. И да, прошлый Иерофант не слишком помог моим проблемам с доверием, — сказал Аллен.

С этим было не поспорить. Даже если того Иерофанта больше не было, оставленный им ущерб не исчез бы за одну ночь. Но тревога, которую чувствовал Аллен, отличалась от прежнего недоверия. Она была другой.

— Ризе, ты не чувствуешь ничего плохого? Ни тревоги? Ни страха? — спросил Аллен.

— Хм? Раз ты заговорил… может, немного. Но это не столько страх, сколько ощущение, что я должна уехать. Что мне следует поехать, — сказала Ризе.

— Это может быть откровение? — спросила Анриетта.

— Нет. Не думаю, — ответила Ризе.

— Довольно расплывчато. А откровения вообще бывают расплывчатыми? — уточнила Анриетта.

— Эм, нет. Настоящее откровение — это то, что ты понимаешь всем существом, когда получаешь его. Чётко и безошибочно. По крайней мере, у меня это так. А это ощущается не так.

— Но уверенно сказать ты не можешь? — нажала Милен.

— Нет. Это всего лишь чувство. И откровения случаются нечасто. Каждое может ощущаться по-разному. Честно говоря, с последнего прошло столько времени, что я уже едва помню, каким оно было.

— Правда? Твоё последнее откровение было тем самым, из-за которого ты пошла встречаться с Акирой, верно? — спросил Аллен.

— Да. Это был последний раз. С тех пор я ни одного не получала.

— Понятно…

Учитывая всё, что произошло с тех пор, неудивительно, что воспоминание о том чувстве поблёкло. Значит, возможно, все эти тревоги были напрасны. Аллен уже почти убедил себя в этом, когда его вдруг осенила мысль.

— Даже если это было откровение, оно не гарантирует, что ты будешь в безопасности, — сказал он.

— Я бы даже сказала наоборот. Откровения обычно как раз из тех вещей, из-за которых люди в итоге получают раны, — пробормотала Анриетта.

— Верно. Тут я спорить не могу, — согласилась Ризе.

— Тогда, наверное, это плохая идея. Может, тебе не стоит ехать, — сказал Аллен.

— Всё-таки думаешь, это ловушка? — спросила Милен.

— Нет. Даже если там ждёт что-то опасное, я всё равно чувствую, что должна поехать. Я хочу поехать, — твёрдо сказала Ризе.

Её выражение не оставляло места для возражений. Решимость была непоколебимой. Аллен некоторое время молча смотрел на неё, затем перевёл взгляд на Анриетту. Она тут же это заметила, отошла к нему и прошептала так, чтобы остальные не услышали:

— Что? Тебя что-то беспокоит?

— Да нет, ничего важного. Просто подумал: считается ли то, что я получил в прошлой жизни, откровением? — сказал Аллен.

— А. Нет, не считается, — ответила она.

— Нет?

Аллен растерялся. Он всегда считал откровения советами, которые дают человеку, чтобы провести его через беду. В прошлой жизни он получал нечто подобное, поэтому и предполагал, что это тоже могло быть откровением, но, похоже, нет.

— Откровение — это не столько совет, сколько… корректировка курса. Если говорить грубо, это ближе к манипуляции, — объяснила Анриетта.

— Манипуляции?

— Судьба существует. Есть заданное будущее, к которому должен двигаться мир. Конечная точка фиксирована. Но путь — нет. В зависимости от того, как всё пойдёт, мир может прийти к лучшему или худшему варианту. Откровения существуют, чтобы подталкивать события к лучшей версии этого будущего.

— Значит, мой опыт под это не подходит?

— Если смотреть только на результат, может показаться, что подходит. Но по сути откровения совсем другие, скорее даже противоположные. Мы просили тебя отвергнуть судьбу. Перевернуть её. Это полная противоположность откровению.

— Понятно…

Это и правда было другое. А значит…

— Выходит, нам не стоит останавливать Ризе?

— С чего ты это взял?

— Если это откровение, то её отъезд поможет прийти к лучшему будущему, верно?

— Ну, если бы это было откровение, да. Но тебе правда не нужно об этом волноваться.

— Почему?

Аллен не хотел, чтобы Ризе пострадала. Но он также не хотел приносить кого-то в жертву ради её безопасности. Сама Ризе немедленно отвергла бы такой образ мыслей.

— Потому что «лучшее будущее», которое допускает судьба, всё равно ограничено тем, что судьба уже решила. За его пределами может быть что-то лучше. А ты — тот, кто способен вообще выйти за пределы судьбы, — заверила его Анриетта.

— Даже если в прошлом это было правдой, не значит, что я могу сделать это сейчас.

— О чём ты говоришь? Твоя сила всё ещё с тобой.

— Правда?

— Ох. Похоже, я так и не сказала прямо. Один из навыков, которые тебе дали, — Меч Катаклизма. Он принадлежал человеку, отточившему владение мечом до той степени, что мог убивать богов. Убить бога — значит отвергнуть саму судьбу. Так что ты можешь отвергнуть судьбу, когда захочешь. И уже делал это.

— Понятно.

Это его не удивило. Наоборот, звучало логично. Он посмотрел на свою правую руку.

— Правда, одно лишь обладание им не значит, что ты можешь им пользоваться. То, чего ты добился, было результатом твоего собственного мастерства, — продолжила Анриетта.

— В этой части я не сомневаюсь. Не нужно меня успокаивать.

— Хмф. В общем, именно поэтому тебе не о чем волноваться. Откровения или нет, делай то, что хочешь.

— Да… ты права. Так и сделаю.

— Хорошо. И если что-нибудь случится, я помогу, чем смогу.

— А?

Его удивило не само предложение. Анриетта помогла бы, попроси он её или нет. Это было само собой разумеющимся. Удивил подтекст её слов. Он прекрасно понял, что она имела в виду.

— Только не говори, что ты тоже собираешься в столицу? — спросил он.

Когда-то Анриетта возглавляла маркизский дом в империи. Официально она была мертва. Именно поэтому, если её личность раскроется, последствия окажутся катастрофическими.

Новый Иерофант. Дворяне и духовенство, собирающиеся в столице. Если вызвали Ризе, там будет полно важных людей. Для Анриетты риск был велик.

— Есть в этом что-то странное. Будто я должна быть там. Как и Ризе, — сказала она.

— Понятно… — неуверенно произнёс Аллен.

Если бывшая Ученица чувствовала такое, он не мог это проигнорировать. Им действительно следовало отнестись к этому всерьёз. Не то чтобы он хотел повторять слова Милен, но, пожалуй, стоило допустить вполне реальную возможность, что это ловушка.

Аллен прищурился, глядя на Ризе… и сцена снова растворилась в настоящем.

Новый Иерофант

После короткого приветствия новый Иерофант и его свита почти сразу скрылись от толпы. На самом деле говорил он недолго, а содержание речи сводилось к формальным любезностям. Любой наблюдатель задумался бы, зачем он вообще приходил.

Ноэль и Милен озадаченно склонили головы.

— И что это было? — удивилась Ноэль.

— Они просто пришли со всеми поздороваться? — спросила Милен.

— Ну да, поздоровались. Но ты думаешь, это правда была единственная причина? Иерофант — не тот человек, у которого полно свободного времени.

— А какая ещё у них могла быть причина прийти сюда?

— Вот это меня и беспокоит. К тому же прийти ради официального приветствия — предлог довольно хлипкий. Или, может, раз их только что назначили, у них и правда полно свободного времени впустую?

Пока они продолжали перешёптываться, Аллен перевёл взгляд на Анриетту. Всё верно. Большинство собравшихся здесь понятия не имело, зачем появился новый Иерофант.

— Думаешь, ничего страшного, если мы пойдём за ними? — спросила Анриетта.

— Кто знает? Они, наверное, не будут против, но остальные могут неправильно понять.

— Да… вот это меня и тревожит.

В лучшем случае люди решат, что они чересчур ревностные последователи. Аллен предпочёл бы, по возможности, избежать такого недоразумения.

— К тому же бежать за ними сразу нет необходимости, — добавила Анриетта, пожав плечами. — С их положением в городе не так много мест, где им подобает остановиться.

— А… точно.

В этом городе была только одна гостиница, способная должным образом принять человека такого статуса, — та самая, где раньше останавливалась Ризе. Не было причин думать, что Иерофант уедет уже сегодня. Перед уходом он явно бросил в их сторону последний взгляд — слишком намеренный, чтобы быть совпадением. Он ждал, что Аллен придёт. Возможно, даже хотел этого. Если Аллен не пойдёт, велика вероятность, что Иерофант сам придёт к нему, но ждать этого смысла не было.

— Тогда немного подождём и отправимся? — предложил он.

— Меня устраивает. Спешить не нужно, но лучше пойти раньше, чем позже, — ответила Анриетта.

Едва она это сказала, вмешалась Ноэль:

— Стоп, что? Вы после этого куда-то собираетесь?

Она их услышала. Впрочем, они не шептались, да и стояла она прямо рядом, так что ничего удивительного. Аллен проследил, чтобы не сказать ничего опасного, поэтому особого вреда в этом не было.

После короткой паузы он ответил честно:

— Да. Собираемся нанести визит новому Иерофанту.

— А?! Тому самому, который только что был здесь? — глаза Ноэль расширились.

— Ну, не то чтобы по городу ходил ещё один Иерофант, — ответил Аллен.

— Вы двое что, такие преданные верующие? — спросила Милен.

— Вовсе нет. Просто у нас есть кое-что, о чём мы хотим его спросить, вот и всё, — фыркнула Анриетта.

— Ты тоже, Анриетта? В этой речи правда было что-то, о чём стоило спрашивать? И вообще, можно ли просто взять и подойти поздороваться с кем-то вроде Иерофанта? — спросила Ноэль.

— Мы ведь даже не знаем, зачем они вообще здесь появились, — пробормотала Милен.

Ноэль подозрительно смотрела на них, но в конце концов кивнула — хотя явно не была убеждена. Потом её выражение изменилось, словно ей внезапно пришла в голову мысль.

— Хм… Тогда можно нам тоже пойти? — спросила она.

— Ты тоже хочешь увидеть Иерофанта? У тебя есть вопрос?

— Не к нему. К Святой. Я слышала вас двоих. Похоже, вы что-то замышляете. Если я смогу как-то вам помочь, то сделаю что смогу. Но для этого мне сначала нужно поговорить с ней.

Анриетта приподняла бровь.

— Какая заботливость.

— Ничего подобного. Мы не подруги. Просто я очень многим обязана вам обоим, и если смогу хоть немного отплатить кому-то из вас, я это сделаю.

— Значит, всё ещё не «подруги», да? — сказала Милен.

Услышав её слова, Аллен прищурился. Для Ноэль это был просто факт. Но если этот мир действительно не был параллельным — если он был связан с тем миром, который помнил Аллен, — ему нужны были ответы, и как можно скорее.

— Ну, если так, то без проблем, — сказал он.

— Верно. Не то чтобы у нас есть право тебя останавливать. И раз мы всё равно идём в одно место, можно пойти вместе, — согласилась Анриетта.

— Я тоже пойду, — вставила Милен.

— Разумеется. Я же сказала, что мы обе идём. Не то чтобы нам нужна защита, но и разделяться причин нет, — сказала Ноэль.

— Хорошо. — Милен кивнула.

Глядя, как они так естественно разговаривают, Аллен тихо вздохнул.

— Ладно, пойдём. Иерофант, наверное, не свободен целый день, а если до него доберётся кто-то другой, это только всё усложнит.

И так они вчетвером направились к гостинице, где остановился новый Иерофант.

Как Аллен и ожидал, Иерофант остановился именно там. Более того, встретиться с ним оказалось на удивление легко. Когда Аллен спросил хозяина гостиницы, тот сообщил, что Иерофанта уже предупредили об их приходе. Ноэль бросила на него подозрительный взгляд, но Аллен сумел избежать неудобных вопросов. После этого группу повели к комнате, где их добыча ожидала.

Так уж вышло, что Ризе тоже остановилась в этой гостинице. Персонал не скрывал её присутствие — наоборот, охотно указал её комнату. Видимо, посетителей ждали.

Ноэль и Милен там отделились от остальных двоих, поскольку Ризе находилась в другом месте. Может, она уже заметила их. Может, знала, что они придут. Может, Иерофант даже всё это устроил. Но Аллен заставил себя перестать гадать. Сейчас было не время думать о таких вещах.

— Серьёзно. Если у них есть время нас встречать, могли бы подождать внутри комнаты. Они настолько самодовольны или просто высокомерны? — пробормотала Анриетта.

Ответ донёсся впереди. Кто-то стоял прямо перед дверью, притворно обиженно приподняв плечи.

— Ну-ну. Как грубо. Я вышел только потому, что хотел лично вас поприветствовать.

Новый Иерофант слегка улыбнулся — и улыбка выглядела слишком искренней.

Изменившийся мир

На первый взгляд новый Иерофант выглядел обычным человеком. Такое впечатление сложилось у Аллена ещё в тот миг, когда он впервые увидел этого человека, но теперь, присмотревшись внимательнее, он без тени сомнения понимал: человеком тот быть не мог.

— Что ж, неудивительно, но, похоже, дружеской беседы у нас всё-таки не выйдет. Как бы то ни было, я правда намерен обращаться с вами двумя радушно, — новый Иерофант легко пожал плечами.

Аллен, однако, не отводил от него взгляда. Какой бы дружелюбной ни была манера Иерофанта, существо перед ними существовало на совершенно ином уровне. При столь фундаментально отличных ценностях принимать его слова за чистую монету было слишком опасно.

И главное — очень велика была вероятность, что именно он стоял за всем случившимся. Нельзя было знать, что он сделает дальше. Осторожность оставалась единственным разумным выбором.

— Ну… хотелось бы, чтобы вы тоже относились ко мне вежливо, но, полагаю, это придёт со временем. А пока давайте войдём. Каковы бы ни были ваши намерения, уверен, они не сводятся к тому, чтобы стоять и разговаривать в коридоре.

Разумеется, нет. Вопрос был в другом: безопасно ли идти за ним. Но повернуть назад сейчас тоже ничего бы не дало. Аллен обменялся взглядом с Анриеттой, и они оба кивнули.

— А-а, вот он, взгляд настоящей командной работы. Совсем как у напарников. Значит, твоё желание наконец сбылось, да? Я рад за тебя, правда, — весело заметил новый Иерофант, явно наблюдавший за ними.

Аллен не придал этому особого значения, зато Анриетта явно придала. Она нахмурилась и холодно уставилась на Иерофанта.

— У меня нет времени слушать твой вздор. К тому же ты и сам прекрасно знаешь, зачем мы здесь.

— А я был бы не против углубить нашу дружбу. До сих пор она была односторонней. Уже сама возможность вот так разговаривать с вами искренне меня радует. Верно, бывший герой?

Иерофант сказал это непринуждённо, глядя прямо на Аллена.

Может, он и правда говорил искренне. Но выражение лица Аллена не изменилось.

— Этот титул ко мне больше не относится. Я просто Аллен. И мы пришли не ради болтовни.

— Хм, с тобой скучно. Ну, насильно мил не будешь. Понял, Аллен. А ты, Анриетта… или мне сказать Энни? Ты ведь больше не моя Ученица.

— Анриетта подойдёт. От слащавых прозвищ меня передёргивает.

— Какая холодность. Впрочем, это на тебя похоже. В любом случае, Аллен, Анриетта, пройдём внутрь. Не волнуйтесь, ничего дурного я не сделаю. Честно говоря, я намерен говорить с вами открыто.

Тогда зачем было менять мир? Аллен хотел спросить это прямо сейчас, но место было неподходящее. Он медленно выдохнул, успокаиваясь.

— Хорошо. Ты прав, это нужно обсудить как следует. Пойдём.

— Хм… не обязательно говорить так официально. Ты не из моих верующих. Строго говоря, мы с тобой стоим на равных.

— Ничего подобного.

Даже если не брать в расчёт часть с «богом», Иерофант всё равно был правителем. А у Аллена в этом мире не было никакого установленного положения. В лучшем случае он оставался просто авантюристом. Ни о каком равенстве не могло быть и речи.

Конечно, важен был сам принцип сохранения дистанции, и Иерофант явно это понимал. Он пожал плечами.

— Что ж, тогда будем надеяться, что в будущем сумеем это изменить. Чтобы понять друг друга, нам для начала нужно всё обсудить.

С этими словами он как ни в чём не бывало направился к комнате, а Аллен и Анриетта последовали за ним. Но стоило им переступить порог, как они это почувствовали.

— Барьер? — произнёс Аллен.

— И довольно сильный. Ты не собираешься выпускать нас отсюда, да? — спросила Анриетта.

— По-моему, это уже паранойя. Я просто не могу рисковать тем, что кто-то подслушает этот разговор, поэтому поставил немного сильный барьер.

— «Немного», значит? — пробормотал Аллен.

Он огляделся. Не мог решить, фыркнуть ему или вздохнуть. Называть это «немного сильным» казалось оскорблением самого языка, хотя при желании они могли бы вырваться. Так что, возможно, Иерофант не лгал.

— Ладно. Может, мы поторопились с выводами, — признала Анриетта. — Но можешь нас винить? После всего, что ты сделал… нет, всего, что ты всё ещё делаешь.

— Ну… учитывая ваше положение, я не могу осуждать вас за настороженность. Тогда почему бы нам не начать с устранения самого большого недоразумения?

— Недоразумения? — переспросила Анриетта.

— Да. Если сразу к делу… не я изменил мир.

Аллен моргнул. Иерофант не выглядел так, будто лгал. Анриетта казалась не менее растерянной. Новый Иерофант неспешно пересёк комнату и сел у окна.

— С учётом обстоятельств вы, конечно, решили бы, что это сделал я. Любой решил бы. Но клянусь: это не моих рук дело.

— Никто, кроме бога, не мог переписать целый мир, — возразила Анриетта.

— Формально ты права. Но бог — не единственный, кто способен пользоваться божественной силой. Уж вы-то двое должны это знать… разве нет?

Это, по крайней мере, было неоспоримо. В конце концов, Аллен сам носил в себе божественный навык. Отрицать он не мог.

— То есть ты хочешь сказать: если была использована божественная сила, это ещё не значит, что её использовал бог? Допустим, это верно. Значит, твоё присутствие в этом мире никак со всем этим не связано? — спросила Анриетта.

— Нет. Я поднял эту тему только потому, что вы двое, похоже, уверены: за всем стою я. Я хотел это поправить. Если спросить, причастен ли я вообще, ответ будет — нет. Ну… может, процентов на десять? Нет, самое большее на двадцать. Я лишь слегка подтолкнул в начале или дал последний толчок в конце. Примерно так.

— То есть ты всё равно тот, кого нам следует расспрашивать, верно? — резко ответила Анриетта.

— Справедливо. Но пока вы не поймёте, что именно я сделал, спрашивать вам не о чем, верно? Я здесь не для того, чтобы обманывать вас или кормить ложью. Я просто хочу конструктивного разговора.

— Конструктивного разговора? — пробормотала Анриетта.

Могло ли такое вообще быть возможно? Если этот мир был тем самым миром, который знал Аллен, только изменённым, то он, конечно, хотел вернуть всё как прежде. Даже если новый Иерофант не был главным виновником, он всё равно оказался причастен. Уже одно это ставило их по разные стороны. Однако это ещё не значило, что они не могли говорить. На самом деле Аллен хотел задать множество вопросов. Но возможен ли конструктивный разговор — совсем другое дело.

— Ну, для начала, почему бы вам двоим не сесть? Разговор будет не коротким. Если вы, конечно, не хотите сидеть за одним столом со мной, я не стану вас заставлять.

На мгновение Аллен заколебался. Ситуация была далека от идеальной. У них было слишком мало информации, и разговор сейчас лишь позволял Иерофанту управлять темпом. Но они с самого начала знали, что лёгкой эта встреча не будет. Отступить теперь значило перечеркнуть саму цель прихода.

Он посмотрел на Анриетту. Та кивнула, и Аллен, вдохнув, сел на указанное место. Анриетта устроилась рядом. Иерофант довольно улыбнулся.

— Хорошо. Я уже начал думать, что делать, если вы уйдёте.

— Даже если бы мы ушли, тебе было бы всё равно, — буркнула Анриетта.

— О нет, совсем нет. На самом деле я оказался бы в довольно затруднительном положении.

— Затруднительном? — Анриетта склонила голову.

— Да. Вы двое, похоже, заблуждаетесь. Я говорю с вами не с позиции стоящего выше. Вообще-то вам самим стоит лучше понимать своё положение. Вся эта ситуация возникла именно потому, что вы его не понимаете.

— И что это должно значить? — ответила она.

Такое заявление нельзя было пропустить мимо ушей. Оно звучало так, будто Аллен и Анриетта ответственны за нынешнее состояние мира.

— Ровно то, что я сказал. Это сделали вы. Скажите мне: чем, по-вашему, является этот мир?

— Что? Я…

Всё, что Аллен действительно понимал: этот мир похож на знакомый ему, но не тот же самый, и никто здесь его не помнит. Информации для ответа просто не хватало.

Но, похоже, один Аллен этого не видел. Он ощутил и от Иерофанта, и от Анриетты одно и то же — понимание.

— Анриетта?.. — Аллен посмотрел на неё.

— Похоже, она поняла. Или, может, ты знала с самого начала? — Иерофант усмехнулся.

— Не с самого начала. Но у меня было предчувствие. А после того, что ты сказал раньше, я почти уверена.

— Так я и думал. Всё равно впечатляет. Это из-за времени, проведённого Ученицей, плюс воспоминания о прежнем мире?

— Что-то вроде того.

Её вздох сказал всё. К такому выводу она приходить не хотела.

Аллен попытался понять, что это значит, но Иерофант заговорил первым.

— Что ж, тянуть смысла нет. Скажу прямо. Это будущее, которого этот мир должен был достичь. Или, по крайней мере, нечто очень близкое к нему.

— Будущее, которого этот мир должен был достичь? — повторил Аллен.

— Да. Но он очень, очень сильно сбился с курса. Из-за тебя и Анриетты.

Слова прозвучали прямо и просто. Аллен мог бы возразить, но почему-то ничего не сказал.

— Я знаю. Вы не собирались к этому приводить. Но намерения не важны. Важен только результат. Ваши действия заставили мир пойти по пути, которого никогда не должно было существовать.

Если бы Иерофант говорил с гневом или осуждением, это воспринималось бы иначе. Но в его голосе не было эмоций — словно он просто констатировал факты.

— И ещё одно. Вы не можете сказать, что никак не могли предвидеть подобного. Переродиться с воспоминаниями — всё равно что ввести в мир инородное тело. Хуже того, ты принёс с собой божественную силу, способную спасти мир. Ты мог по прихоти повлиять на что угодно. Последствия можно было представить.

— Это…

Аллен не мог отрицать. Он знал, насколько силён. Может, где-то глубоко внутри он всегда избегал пользоваться этой силой именно потому, что боялся последствий. К тому же изначально его сила исходила от существа перед ним. Было бы легко переложить вину на него, но Аллен не собирался прибегать к такой трусости. Он искал подходящие слова, когда кто-то вмешался.

— Погоди-ка.

— Хм? Что такое, Анриетта?

— Что ты вообще, чёрт возьми, пытаешься сказать? Валить это на Аллена — вообще мимо. Во-первых, до того как всё случилось, мы получили разрешение от бога, который управляет этим миром.

— Подожди. Правда? — удивлённо пробормотал Аллен, и Анриетта вздохнула на него.

Новый Иерофант не был богом этого мира; он сам так сказал. Значит, всё одобрил другой бог.

— Разумеется, я учитывала возможные проблемы. Ты что, думал, я не просчитала последствия? Перерождение было частью этого, но всё — включая влияние, которое мы окажем, — заранее одобрили. Только поэтому нам с Алленом вообще позволили переродиться здесь. Так что даже если наше присутствие изменило мир и увело его с изначального курса, жаловаться никто не имеет права.

— Да, я прекрасно знаю. Более того, я был одним из тех, кто активно хотел такого исхода.

— Хотел? — спросил Аллен.

— Как я говорил раньше, боги могут видеть будущее своих миров. Их судьбу. И готова поспорить, судьба этого мира была… не такой, с которой они хотели мириться, — сказала Анриетта.

— Верно. Но даже если исход нам не нравится, напрямую вмешиваться нам нельзя. Нет, точнее… не следует. Судьба — это оптимальный путь, по которому должен идти мир. Даже для нас нет будущего лучше этого. Поэтому она и называется судьбой.

— И когда судьба вела куда-то совсем безнадёжно… вы передали её тому, кто мог её сломать. Так ведь? — говоря это, Анриетта перевела взгляд на Аллена.

Положение Аллена в прошлой жизни было для Иерофанта последним средством, его козырем.

— И что? Скажешь, когда это делаешь ты, всё нормально, а когда другие поступают так же — уже нет? — огрызнулась Анриетта.

— Конечно нет. Я не настолько самонадеян. Но именно потому, что я сам это сделал, я кое-что понимаю.

— И что же? — резко спросила Анриетта.

— Что я был слишком безрассуден. Я не понимал Аллена почти настолько хорошо, насколько следовало. Не то чтобы я имел право судить: в этом смысле нас можно назвать одинаковыми.

То, как новый Иерофант пожал плечами, казалось странно… человеческим. По крайней мере, не было похоже, что он лжёт. И всё же Анриетта нахмурилась.

— И к чему ты клонишь? Если безрассуден был бог, то обвинять Аллена ещё нелепее.

— О, я ни разу его не обвинял. Всё, что я сказал, было просто… назовём это советом. Аллен из тех, кто может взвалить эту тяжесть на себя, если не будет осторожен.

Аллен не мог отрицать. Знай он это с самого начала — возможно, его бы не задело. Но услышать постфактум, что он исказил судьбу, было неприятно. В этом смысле предупреждение сейчас он даже ценил.

— Спасибо за совет, — медленно сказал он.

— Пожалуйста, хотя, похоже, особой благодарности ты не испытываешь.

— Ещё бы. Или ты хотел, чтобы мы чувствовали себя перед тобой обязанными? — парировала Анриетта.

— В идеальном мире вы бы почувствовали благодарность и согласились с моими целями.

— Не говори глупостей. И вообще, как, чёрт возьми, нам соглашаться с планом, о котором мы ничего не знаем?

— Справедливо. Тогда вернёмся к главному.

Вернёмся к главному — хотя Аллен сомневался, что разговор вообще когда-либо уходил в сторону. Скорее, каждый шаг казался рассчитанным. Может, он слишком много об этом думал, но противник был богом. Излишней осторожности здесь быть не могло.

Возможно, почувствовав настороженность Аллена, Иерофант вдруг снова повернулся к Анриетте.

— Прежде чем продолжить, Анриетта, позволь кое-что уточнить. На чью сторону ты собираешься встать?

— И что это значит? Мы только начали говорить. Разве мы не этим сейчас занимаемся?

— Для Аллена это верно, но ты другая. Ты уже должна понимать большую часть моих намерений и ситуацию в целом.

Анриетта промолчала.

— Я знаю тебя давно. Ты можешь предсказать, как я думаю. А значит, должна в общих чертах понимать и нынешнее положение. Может, ты хочешь услышать подтверждение из моих собственных уст, но выбрать сторону ты уже способна. Поэтому я и спрашиваю.

Колебание Анриетты подтверждало, что Иерофант, вероятно, прав. А значит, она скрывала что-то ещё.

— Ты хочешь сказать, бывшая Ученица обязана выказать уважение старому начальнику? — спросила Анриетта.

— Нет, не это. Но… «старый начальник», значит? Забавное выражение.

Иерофант рассмеялся так, будто его это искренне позабавило. Формулировка, видимо, пришлась ему по душе. Несколько раз покатав эти слова во рту, он выпрямился и посмотрел прямо на неё.

— И всё же, хотя лично я был бы признателен, я имел в виду не это. Скорее наоборот. В тот миг, когда ты переродилась, ты отбросила статус Ученицы. Твой выбор принадлежит тебе. Это твоё право и твоя ответственность… поэтому я и спрашиваю. Выбор, который ты собираешься сделать, твой собственный и ничей больше?

Улыбка исчезла с его лица; взгляд стал ровным и искренним. Анриетта на мгновение опустила глаза, затем твёрдо кивнула.

— Конечно. Честно говоря, мне всегда была ненавистна сама идея переписать мир. Это оскорбление для всех, кто изо всех сил пытался в нём жить. Такого я простить не смогла бы.

— Понятно. Да, хороший ответ. Не очень похоже на ответ Ученицы, зато очень похоже на тебя.

В словах Анриетты звучала убеждённость, и новый Иерофант принял их с удивительной лёгкостью. Он не насмехался над ней; скорее, просто уважал то, что её убеждение принадлежит ей самой. Даже если их позиции различались, между ними всё ещё оставалось некое взаимопонимание.

— Что ж… раз уж мы об этом заговорили, Аллен, могу ли я считать, что ты думаешь так же о переписывании мира? Я понимаю, многое тебе пока не ясно, но хочу услышать твоё мнение после слов Анриетты.

— Тебе правда не нужно спрашивать, — ровно вмешалась Анриетта.

— Неужели? Никогда не знаешь: может, после всего услышанного он передумал. Если так, нет смысла затягивать разговор. Проверить важно.

Тон был наполовину шутливым, наполовину серьёзным. Не хотел ли Иерофант наживать врагов или за его планом скрывалось что-то большее — Аллен не понимал. В любом случае его собственный ответ не изменился бы.

— У меня нет такой высокой причины, как у Анриетты. Это просто личное. Наверное, мне просто не нравится этот мир. Я предпочитаю тот, из которого пришёл. Вот и всё.

— Личная причина, значит? Что ж, это даже немного неожиданно.

Иерофант прозвучал искренне удивлённым, и Аллен нахмурился.

— Неожиданно?

— Да. Я, честно говоря, думал, что тебе нравится этот мир.

— И почему ты так решил?

— Разве не очевидно? В этом мире ты наконец мог бы жить так, как мечтал. По-настоящему мирной жизнью.

На мгновение Аллен не смог ответить. Потому что да, такая мысль уже приходила ему в голову. Если никто здесь не знает, кто он, он наконец сможет жить спокойно, свободный от тени прошлого. Но всё же…

— В моём изначальном мире я тоже мог бы получить такую жизнь. Более того, я уже её получил.

— Нет, не мог бы. Какое-то время — возможно. Но не навсегда. Мир, который ты считал своим покоем, рано или поздно разрушился бы.

— Ты говоришь так, будто видел это.

— Представить нетрудно. Ты слишком многого добился здесь, Аллен. Может, какое-то время ты и оставался бы в тени, но рано или поздно люди бы заметили. Тебя признали бы, начали прославлять, и после этого пути назад уже не было бы. Ты снова стал бы героем.

Голос Иерофанта не был резким — он звучал спокойно, и от этого становилось только хуже. Так это казалось объективной истиной.

— Могу сказать с уверенностью, — продолжил он. — Если бы всё продолжалось, ты больше никогда не узнал бы покоя.

Затем его выражение чуть смягчилось, став почти добрым.

— Но в этом мире ты можешь его получить. Как я сказал, это воссоздание будущего, которого мир должен был достичь, — мира, где тебя никогда не существовало. Никто не знает твоего имени и того, что ты когда-либо жил. Проще говоря, теперь ты полный никто.

— Можно было бы выразиться помягче, — пробормотал Аллен.

— Наверное, можно было бы, но ты понял суть. Сейчас ты свободен.

— Значит, раз меня никогда не существовало, ничего из сделанного мной тоже не произошло?

— Не совсем. Стёрта была только твоя связь с этими событиями. Сами события остались. Всё, что сделал ты, просто переписано на Избранницу. Можно назвать это украденными заслугами, но сомневаюсь, что такие вещи тебя волнуют.

— Не волнуют, — признал Аллен. — Но всё это кажется слишком обходным путём. Неужели другого способа не было?

— Как я сказал, факты стереть нельзя. Это буквальная истина. Даже в переписанном мире речь скорее о перестановке. Нельзя по-настоящему заставить исчезнуть то, что существовало, или создать то, чего никогда не было. В этом случае, поскольку новый мир строился по образцу изначальной судьбы, у нас была некоторая свобода, но крупные события? В лучшем случае мы могли только заменить людей, которые в них участвовали.

— Если то, что существовало, стереть нельзя, тогда как стёрли меня?

— Я ведь сказал: «по большей части», разве нет? И на этот раз мы выравнивали мир с его изначальной судьбой. Твоё несуществование было обязательным условием. Если бы ты продолжал существовать, где бы ты ни был и что бы ни делал, само твоё присутствие снова исказило бы мир. Чтобы достичь этой версии реальности, тебя необходимо было убрать.

Аллен нахмурился и посмотрел на Анриетту. Та встретила его взгляд и молча пожала плечами. Похоже, она не возражала. Аллен ничего не мог в этом понять.

— Раньше ты сказал, что дело не только во мне. Анриетта тоже как-то изменила мир, верно? — спросил он.

— Хм? А, разница между тобой и Анриеттой? Да, она довольно сильно повлияла на мир. У неё есть привычка очаровывать людей, сама того не замечая. Это влияние разошлось дальше, чем она когда-либо понимала.

— Не припомню, чтобы я кого-то очаровывала, — сказала Анриетта.

— Вот видишь?

Аллен не мог как следует её защитить, поэтому благоразумно промолчал. Анриетта бросила на него возмущённый взгляд, но он лишь пожал плечами, словно говоря: сама напросилась. По правде говоря, она и правда так влияла на людей; отрицать это он не мог.

— Самое сильное влияние она оказала на эльфов, — объяснил Иерофант.

— На эльфов?

— Когда она помогла им, они поняли, что им не обязательно полагаться на других и что они могут стоять на собственных ногах. В результате они так и не начали искать последнюю выжившую представительницу королевской крови. А значит, девушка, которая должна была стать эльфийской королевой, Ноэль, хорошо вам знакомая, так и не была найдена. Вместо того чтобы стать королевой, она стала кузнецом. Изначально у неё была ещё и важнейшая роль — поддерживать Избранницу. Так что да, Анриетта вызвала немалую цепную реакцию.

— Я ведь ничего особенного не сделала, — возразила Анриетта.

— Ты можешь так считать, но то, что почувствовали они, — другое дело. Так работает влияние. Но всё это произошло потому, что Анриетта сохранила воспоминания Ученицы. Без них, даже останься её личность прежней, она не совершила бы тех же поступков, и никаких этих изменений не случилось бы. Иными словами, одних воспоминаний хватило, чтобы изменить мир. Ирония в том, что это тоже стало следствием стирания твоего существования.

— Моего существования? — Аллен не видел связи между своим существованием и воспоминаниями Анриетты.

Иерофант покачал головой.

— Они тесно связаны. Анриетте позволили переродиться с воспоминаниями потому, что здесь был ты. Чтобы поддержать тебя, если что-то случится, ей нужно было всё, чему она научилась как Ученица. Переверни это — и получится, что если тебя здесь нет, нет и причины оставлять ей эти воспоминания.

— Всё это чушь, — сказала Анриетта.

— Можешь отрицать сколько угодно, но воспоминания ты ведь потеряла, не так ли?

Анриетта замолчала. Похоже, возразить она не могла.

Аллен не знал, что сказать.

— Эм. Мне стоит тебя поблагодарить? — спросил он.

— Заткнись. Ничего не говори и поскорее двигайся дальше, — сказала Анриетта.

— Справедливо. Так, на чём я остановился? А, точно. Вот почему этот мир идеален для тебя. Произошло несколько инцидентов, но ничего серьёзного. Если будешь осторожен, ты больше не заставишь мир сдвинуться.

Иерофант прямо посмотрел на Аллена. Спокойно, ровно, почти мягко.

— И всё же ты хочешь отвергнуть этот мир?

Аллен должен был ответить сразу. Должен был без колебаний сказать «да». Но что-то его остановило. Был ли это действительно правильный ответ? Иерофант не лгал. Аллен не мог отрицать ничего из сказанного. Если бы Аллен остался в изначальном мире… смог бы он правда жить в покое вечно?

Он хотел сказать «да»; хотел в это верить. Но другой голос шептал, что, возможно, Иерофант прав. Он не мог с абсолютной уверенностью утверждать, что его мирное существование продлилось бы. Хотя если бы оно продлилось — разве это не было бы просто эгоизмом? Аллен предпочитал старый мир. Но, по словам Иерофанта, этот был ближе к тому, каким мир должен был быть. Если судьба означала лучшее будущее, разве этот мир не был бы лучше для всех остальных? Может, даже для него самого. Эта мысль никак не уходила.

— Что ж, тебе не обязательно решать прямо сейчас. Честно говоря, даже если ты полностью отвергнешь этот мир, это ничего не изменит.

— Нет? Потому что ты встанешь у нас на пути? — спросила Анриетта.

— Нет, я не стану вмешиваться. Просто это невозможно, буквально. Переписывание мира — это всего лишь наложение новой реальности поверх прежней. Если покрыть лист белой бумаги чёрными чернилами, сможешь ли ты вернуть его в изначально чистое состояние? Вот что такое изменение мира. Нельзя восстановить старый мир. Даже я не могу.

— На ложь не похоже… — Анриетта прищурилась.

— Конечно нет. Ложь никому не поможет.

Аллен смотрел на него. Иерофант не блефовал. В таком случае…

— Тогда договариваться с самого начала было не о чем. Если мы не можем восстановить изначальный мир, отвергать этот бессмысленно, — сказала Анриетта.

Ничто из того, что Аллен скажет или сделает, ничего не изменит. Победы быть не могло. Возвращения назад — тоже. Если это правда, какой смысл вообще имел весь этот разговор?

Но Иерофант покачал головой.

— Нет, не так. Всё до этого было только предисловием. Я хотел, чтобы вы двое — особенно ты, Аллен, — сначала поняли ситуацию. Строго говоря, я хочу кое о чём тебя попросить.

— Попросить? Меня? И что я вообще могу сделать? — спросил Аллен.

У него не было ни власти, ни личности, ни места в этом мире. Иерофант управлял Церковью и обладал силой за пределами смертных государств. Что ему могло понадобиться от Аллена?

— Не волнуйся. Ничего сложного. Более того, всё до невероятного просто.

— Тогда что?

— Я хочу, чтобы твоё желание исполнилось. Чтобы ты жил мирной жизнью, а никто тебе не мешал.

— Это…

Аллену не нужно было договаривать. Очевидно, именно это уже и было правдой — пусть даже в силу обстоятельств.

— Нет, скажу яснее. Я хочу, чтобы ты не делал совершенно ничего.

— Понятно.

Теперь Аллен понял.

— У тебя больше силы, чем у кого-либо в этом мире. Если ты решишь действовать, для тебя не будет ничего невозможного. Поэтому я хочу, чтобы ты воздержался от любых действий. Полностью.

— Потому что всё, что я сделаю, может исказить судьбу или снова перекрутить мир?

— Хм… технически да. Но суть не в этом.

— Как это не в этом? Одно и то же. — Анриетта щёлкнула языком.

— В итоге результат тот же. Но подумайте: Аллен использует силу только затем, чтобы кому-то помочь. Его сила всегда проявляется как спасение других. Но помощь Аллена здесь никому по-настоящему не помогает. Более того, она может навредить.

— Навредить?.. — спросил Аллен.

— Твоя сила слишком велика. Настолько велика, что отнимает у других возможность вырасти.

Аллен всё ещё не был уверен, что понимает. Но общее представление у него было: если он сам сокрушит угрозу, то те, кто должен был стать сильнее, столкнувшись с ней, лишатся этой возможности.

— Приведу пример. Ты ведь знаешь Избранницу, Акиру?

— Конечно. А что с ней?

— Помнишь Багрового владыку драконов? Дракона, которого ты убил при вашей первой встрече?

— А.

Он хорошо помнил тот бой.

— Она должна была победить того дракона?

— Да. Это было её испытание. В бою она должна была оказаться у самой смерти, сжечь собственную жизнь как топливо для силы и обрести мощь истинной Избранницы. Достаточную, чтобы сразить дракона. Но она не получила такого шанса, потому что ты убил его первым.

Аллен застыл. Он ясно помнил: тогда Акира прежде всего выступала приманкой. Он ни на миг не верил, что она сможет победить.

— Честно говоря, я не видел, как она могла бы выиграть, — сказал он.

— И твоя оценка была верной. В тот момент она не могла. Она бы умерла.

— Тогда как?..

— Она всё равно победила бы, едва-едва. Чудом, рождённым её волей к жизни. Именно такое будущее предназначалось ей. Но оно не случилось. Потому что вместо неё дракона сразил ты.

Аллен молчал.

— Так что да, ты спас её от смерти. Ты свёл жертвы к минимуму. В твоих действиях была ценность. Но с точки зрения её роста ты всего лишь отнял у неё шанс.

— Ну, разве настоящая проблема не в том, что ей вообще нужно было почти умереть? Это же ненормально, — Анриетта скрестила руки на груди.

— Я не спорю. Шанс провала был выше шанса успеха. Но всё равно она должна была попытаться.

— И даже так ты считаешь, что Аллен не должен был помогать?

— Это была её роль. Даже победа над твоим отцом должна была стать её победой. Катастрофу в империи тоже должна была разрешить она. Прежний Иерофант… она должна была низвергнуть его. Но не смогла, потому что так и не получила силу, которую дали бы ей эти испытания. Ты вмешался. И только потому, что случайно оказался рядом. Если бы тебя там не было, она умерла бы, ничего не добившись.

Аллен не мог спорить — не потому, что соглашался, а потому, что слишком легко мог представить этот новый путь.

— И это лишь один пример. Суть проста: в долгосрочной перспективе ты не помогаешь другим. Ты просто перекладываешь бремя. Кто-то умирает позже, потому что так и не стал достаточно сильным. Кто-то страдает, потому что так и не получил шанса вырасти. Ты не можешь быть везде. Ты не можешь спасти всех. И из-за этого может умереть кто-то, кого ты даже не встречал.

Вот почему Иерофант хотел, чтобы Аллен ничего не делал. И у Аллена не было ответа. Он не мог отрицать. Не мог защититься.

Поэтому за него заговорила Анриетта.

— То есть, по-твоему, даже если кто-то умрёт у нас на глазах, мы должны просто закрыть глаза? Ради будущего какого-то незнакомца, которого никогда не встретим? Вот твоя логика?

— Да. Потому что именно по этому пути должен идти этот мир. Это правильное будущее. Если ты — тот, кому изначально не было положено здесь существовать, — вмешаешься, ты согнёшь этот путь. А за этим искажением лежит будущее, которое никто не сможет предсказать. Даже мы. Я не могу этого допустить.

Голос Иерофанта был непоколебим. Анриетта выдохнула — с отвращением… или смирением.

— Значит, вот твоя причина, — сказала она.

— Моя причина? — спросил Иерофант.

— Причина, по которой ты создал этот мир.

— Ах. Да. Именно. Я действовал руками Избранницы и согнул судьбу. Это спасло мир, но также породило необратимое искажение. Поэтому я решил. На этот раз трагедии не будет. Не снова.

— И ради этого ты заставил людей, которые изначально не должны были нести такую ношу, взять её на себя, — ответила она.

— Нет. Они просто несут долг, который всегда должны были нести.

Аллен слушал молча. Он понимал разговор. Понимал рассуждения. Он просто… не хотел принимать ничего из этого. Но сказать было нечего. Сделать — тоже.

Мысли бесполезно закручивались по кругу, и всё, что он смог, — длинно и тяжело выдохнуть, будто пытаясь вытолкнуть эту тяжесть из груди.

Святая

— Что ж… полагаю, на данный момент это всё, что мне нужно было сказать. Я бы не отказался поговорить ещё немного, но, верите или нет, я и правда довольно занят. Прошу прощения, но на этом я удалюсь. Ах да. Просить вас сидеть тихо и ничего не делать — всё равно не из тех вещей, к которым вы двое когда-либо прислушались бы, верно? Поэтому это, конечно, не замена, но… если так уж трудно, я хотел бы, чтобы вы хотя бы посмотрели на этот мир таким, какой он есть сейчас. Поняли, что на самом деле происходит, а потом огляделись ещё немного. Что ж. При следующей встрече я надеюсь услышать от вас благоприятный ответ.

С этими словами новый Иерофант широким шагом вышел из комнаты. Аллен и сам не заметил, как бросился следом. Не потому, что собирался сделать что-то конкретное; просто отпустить его, ничего не сделав, казалось неправильным. Почти рефлексом.

Но стоило ему выйти в коридор, как ноги замерли. И это тоже было не более чем рефлексом — потому что там кто-то стоял.

Девушка. Та, кого он знал.

[[image:/storage/reader-images/2522ea0f9bf1a062ca30367f71a25110287129c9.jpg]]

И именно потому, что он знал её, он никогда не представлял, что она появится именно здесь… Нет, возможно, он сам избегал даже мысли о такой вероятности. Поводов для тревоги у него и без того хватало. А в отношении неё он уже… более или менее пришёл к ответу.

И, наверное, поэтому в тот миг, когда их взгляды встретились, он всё понял.

— Ризе…

Ризе никак не отреагировала на его шёпот. Она просто повернулась к нему спиной, туда же, куда ушёл новый Иерофант. Одного этого было достаточно: она шла за ним. Но Иерофант Аллена больше не волновал. Он бросился следом за ним, но теперь это уже не имело значения. По одному поведению Ризе Аллен всё понял.

То, что она не отреагировала на своё имя, означало всё. Если бы она не знала его — если бы действительно не помнила, — она должна была бы отреагировать. Любой отреагировал бы, услышав, как незнакомец вдруг произносит его имя. То, что она не отреагировала, означало: она уже знала, кто заговорил. Она не отреагировала потому, что ожидала этого. А это значило…

— Ризе!

Продолжая эту мысль, Аллен окликнул её снова. Может, потому что теперь в его голосе прозвучала большая решимость… или потому что она почувствовала, что он испытывает, — шаги Ризе остановились. Она всё ещё не обернулась, но это было неважно. Он не пытался прямо здесь всё с ней обсудить. Он хотел — нет, должен был — спросить только одно. Если он сможет это сделать, этого будет достаточно.

— Что именно ты пытаешься сделать?

Вопрос был расплывчатым. Слишком расплывчатым. Было бы вполне разумно, если бы она его проигнорировала. Но Аллен почему-то знал, что она этого не сделает. И действительно, она ответила.

— Просто возвращаю мир в его правильное состояние.

С этими словами Ризе снова пошла вперёд. Её спина почти сразу исчезла из виду. Аллен длинно выдохнул.

— Значит, всё дошло до этого, да?

Голос за спиной заставил его обернуться. Анриетта только что вышла из комнаты. Её взгляд проследил путь Ризе, а выражение лица было трудно прочитать.

— Анриетта…

— Ты ведь тоже в какой-то степени догадался? За весь этот разговор они ни разу не упомянули её. Хотя она ходит за Иерофантом и близка тебе. Это было странно.

Аллен не ответил. Он просто продолжал смотреть туда, куда ушла Ризе. Её уже не было видно, но он всё равно сузил глаза, словно пытался разглядеть удаляющуюся фигуру. Да, он подумал, что это немного странно. Но доказательств у него не было, и это могло оказаться совпадением. К тому же ему нужно было подтвердить и другие вещи.

Нет. Всё это были отговорки. Анриетта права — Аллен почувствовал это. В глубине души он знал. Просто не хотел касаться этой темы. Не хотел, чтобы это оказалось правдой.

— Так что да. Значит, Ризе тоже помнит тот другой мир. И судя по тому, что она сейчас сказала… Что ж, имеем то, что имеем.

Это были слова, которых он не хотел слышать. Но если притвориться, будто он их не слышал, они не исчезнут. И всё же Аллен снова вздохнул — почти так, будто сопротивлялся самой истине.

К гостинице они пришли вместе с Ноэль и остальными, но о том, как возвращаться домой, не договорились. Аллен понял это только после окончания встречи, но, как выяснилось, беспокоиться не пришлось. Едва они вышли наружу, как сразу наткнулись на остальных.

— О… вы тоже уже закончили? — спросила Ноэль.

— Да. Вы тоже? — ответил Аллен.

— Немного раньше, чем рассчитывали, — сказала Милен.

— И теперь обсуждаете, что делать дальше, так? — спросила Анриетта.

Ноэль не ответила словами, только пожала плечами, и этого было достаточно. Очевидно, они оказались в той же ситуации.

— Кстати, можно спросить, о чём вы говорили? — спросил Аллен.

— Тебе любопытно? — подозрительно сказала Милен.

— А разве это не естественно? В смысле, разговор Святой и эльфийской королевы… Большинство захотело бы услышать, о чём он был, верно? — сказала Анриетта.

— Это… вроде бы логично? — ответила Милен.

— Хм… пожалуй, в этом есть смысл, — сказала Ноэль.

Конечно, настоящая причина была не в этом, но Аллен благодарно посмотрел на Анриетту за её находчивость. Наверное, он мог бы обойтись и без объяснений, но если всё проходило гладко, тем лучше.

— Ну, это не то чтобы нужно скрывать, так что я не против. Но, честно говоря, ничего интересного там нет, — сказала Ноэль.

— Не переживай, нам просто любопытно, — заверил её Аллен.

— Значит, вы любопытные? — усмехнулась Милен.

— Нет! То есть… отчасти, — признал Аллен.

— Примерно как тогда, когда ты первым делом побежал увидеть нового Иерофанта, да? — сказала Анриетта.

— Если рассуждать так, то мы тоже любопытные, — добавила Ноэль.

Она прищурилась, глядя куда-то вдаль, вероятно, вспоминая только что состоявшийся разговор. Но произошёл он всего несколько минут назад, так что вскоре она снова посмотрела на них и легко вздохнула.

— Правда, рассказывать почти нечего. Я спросила, почему она следует за новым Иерофантом, а после этого была обычная беседа. Просто наверстали упущенное.

— Разве ты пошла туда не затем, чтобы вернуть долг или что-то вроде того? Как с этим? — спросил Аллен.

— Пожалуй, немного разочаровывающе? — сказала Милен, посмотрев на Ноэль.

— Значит, ответа, на который ты надеялась, ты не получила? — сказала Анриетта.

— Хм… да, примерно так. Но…

Ноэль кивнула, но в её выражении было что-то не то — какая-то встревоженность. На мгновение Аллен подумал, что, возможно, она просто не хочет о чём-то говорить. Но и это ощущалось не совсем верно.

— Тебя что-то тревожит? — спросил он.

— Не то чтобы тревожит, но… она всегда была такой? — ответила Ноэль вопросом на вопрос.

— А? — Аллен растерялся.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Анриетта.

— Ну… мы немного об этом говорили, но мои отношения с ней шли исключительно через Избранницу. Я помогла ей по своим причинам, она помогла ей — по своим. Так что мы не были чужими, но и друзьями тоже не были. По крайней мере… не должны были быть. Но…

Ноэль действительно выглядела озадаченной. Аллен почему-то легко представил себе эту сцену — и от этого ему было только труднее разделить её недоумение.

— Ты хочешь сказать, она вела себя слишком дружелюбно? — спросил он.

— Нет, её поведение не изменилось… наверное. Но глаза… Когда она смотрела на меня, они казались… мягче, что ли. И не только это. Там было что-то ещё. Что-то, чего я не смогла понять…

— Я тоже это почувствовала. Она выглядела немного печальной. Может, ей одиноко? — вмешалась Милен.

Наверное, примерно так же Аллен сам смотрел на них. Если Ризе помнила прежний мир, всё сходилось.

— Может, ей было грустно, что её подруга-эльфийская королева до сих пор не вернулась в свой лес? А эта «мягкость» была скорее жалостью? — сказала Анриетта.

— Грубо. Это было не так. Правда? — Ноэль посмотрела на Милен.

— Наверное? Я не уверена, — ответила амазонка.

— Поддержи меня, пожалуйста… — взмолилась Ноэль.

Девушки легко поддразнивали друг друга. Аллен тем временем смотрел в пустоту, с горечью думая о том, как всё пришло к такому. Если бы правда оказалась чем-то простым. Если бы Ризе просто шантажировал Иерофант, если бы она следовала за ним против воли… всё было бы куда проще. Аллен мог бы отвергнуть Иерофанта, спасти Ризе, и на этом всё. Мир, конечно, не вернулся бы в норму, но это уже был бы другой вопрос — а если трое людей помнят прежнюю реальность, они наверняка смогли бы что-нибудь придумать. Ноэль и остальные тоже помогли бы. Они всегда помогали.

Но всё было иначе. Он понял это в тот миг, когда увидел её. А их только что состоявшийся разговор убрал последние сомнения. Ризе не принуждали. Она всё помнила и всё равно по собственной воле выбрала следовать за новым Иерофантом. Нет… хуже.

— Никогда ничего не идёт так, как хочется, — пробормотал Аллен себе под нос и вздохнул.

Он знал это давно. Но от знания легче не становилось. Ноэль была здесь. Милен была здесь. Анриетта была здесь. Не было только Ризе. Но в этом мире именно таков был естественный порядок, правильный ход вещей. Лишь Аллен и Анриетта чувствовали, что что-то не так, потому что именно они были лишними.

— И правда… ничего никогда не идёт так, как я хочу… — снова пробормотал Аллен.

Но никто этого не услышал. Конечно, не услышал. И всё же один этот простой факт казался невыносимо пустым. Аллен ещё раз вздохнул.

Божественные Дары

После того как все дела в гостинице были закончены, они в итоге сразу вернулись домой. Официально — потому что больше им особенно нечего было делать. На деле же, наверное, потому что ни у кого уже не хватало душевных сил заниматься чем-то ещё.

Удивительно — а может, и не так уж удивительно, — но девушки оказались довольно чуткими. Вслух они ничего не говорили, однако было видно, что они стараются не давить.

— Ну и ну. Когда-нибудь придётся вернуть этот долг.

Пробормотав это себе под нос, Аллен вдруг осознал, как выглядит сейчас, и криво улыбнулся. Весомости в его словах не было совершенно. Он лежал на кровати и пустым взглядом смотрел в потолок. Человек в таком состоянии, рассуждающий о том, что «вернёт долг», звучал, мягко говоря, нелепо.

По крайней мере, если уж говорить такое, стоило сперва хотя бы сесть. Но даже подумав об этом, он так и не поднялся — просто не смог собрать на это силы. Впрочем, он не спал. Просто думал… хотя со стороны разница, наверное, была невелика.

— И кого я вообще пытаюсь оправдать…

Он понял, насколько загнанным себя чувствует. То, что он всё больше бормотал и плодил бессмысленные мысли, было, по сути, формой бегства. Можно сколько угодно пытаться сосредоточиться и всё обдумать, но ничего не двигалось с места — именно поэтому он и оказался здесь. А думал он, разумеется, о…

— Хм?

В этот момент в дверь его комнаты постучали. Лежать дальше после такого было уже неловко, и он приподнялся. Но с кровати не встал: он и так знал, кто пришёл.

— Что такое, Анриетта? — окликнул он посетительницу.

Наступила короткая пауза. Потом дверь открылась, и, как он и ожидал, внутрь вошла Анриетта.

— Ну, я ведь и не пыталась скрывать своё присутствие. Ничего странного, что ты решил, будто это я… но всё равно от этого как-то не по себе, знаешь?

— Ты так говоришь, но…

Если он заметил, значит заметил. Только и всего. И, честно говоря, Анриетту это не особенно задевало. По сути, она просто так шутила, прежде чем перейти к главному.

— Ладно, оставим это. Что случилось?

— Ого, как быстро ты отмахнулся. Ну да ладно. «Что случилось», значит? В такой ситуации у меня ведь только одна причина прийти к тебе, разве нет?

— Да, верно.

Он спросил, хотя и понимал ответ, в слабой надежде, что несколько лишних секунд помогут привести мысли в порядок. Разумеется, не помогли.

— Я хочу поговорить о том, где мы сейчас стоим. Точнее, думаю, нам стоит разобрать, что вообще происходит… и, может быть, что мы будем делать дальше.

— Да. Логично. Игнорировать это не получится.

— Вот именно.

Всё было сложно, и всё было плохо. Настоящий разговор между ними двумя был совершенно необходим.

— И всё же я рад. Правда, — сказал он ей.

— Хм? Чему?

— Что к тебе вернулись воспоминания, Анриетта. Благодаря этому мы можем нормально сесть и поговорить.

— А… ну да. Тут спорить не стану. Лучше, чем если бы ты варился во всём этом один. Да и вместе мы можем сделать больше, чем поодиночке.

Если бы Аллен остался один, он, наверное, окончательно растерялся бы. Ситуацию после первого пробуждения в этой новой реальности ему удалось выдержать только потому, что тогда он ещё не до конца понимал происходящее. Теперь, когда он понимал, справиться одному было бы невозможно.

— Хотя, если ты так считаешь, можно сказать, что это в каком-то смысле и плохо, — продолжила Анриетта.

— Что именно?

— Если уж чьи-то воспоминания должны были вернуться, разве ты не предпочёл бы Ноэль? Она теперь эльфийская королева. Пользы от неё было бы куда больше, чем от обычной авантюристки вроде меня.

— Нет.

Конечно, если бы Ноэль согласилась помогать им во всём, это успокаивало бы. Тем более теперь, когда она была эльфийской королевой. Но…

— Я рад, что это была ты, Анриетта. Я не знаю никого надёжнее.

— А! В-вот как? Эм… спасибо, наверное…

Ответ Аллена, похоже, застал её врасплох: на мгновение Анриетта сбилась, потом отвернула лицо и пробормотала это совсем тихо. При виде этого Аллен не удержал улыбки, а когда она заметила, тут же уставилась на него сердитым взглядом.

— Хватит уже и давай к делу! Нам тут надо обдумать целую кучу всего!

— Да… ты права.

Она явно сменила тему, но ошибкой это не было.

Аллен сделал ровный вдох, словно собираясь с силами, и переключился.

— Первое, о чём нам нужно поговорить, — этот мир.

— Да, хотя тут особо и обсуждать нечего. Скорее просто подтвердить факты. Спорить не о чем. Даже места для спора нет.

— Значит, Иерофант не лгал?

— Нет. Это я могу сказать с полной уверенностью.

Она прозвучала настолько уверенно, что Аллен невольно уставился на неё. Но похоже, дело было не в интуиции бывшей Ученицы или чём-то подобном.

— Ты прямо очень уверена. На чём основание?

— Мой старый начальник не назвал себя.

— Не назвал?

Теперь, когда она сказала, он понял: так и было. Та сторона не произнесла имени, и группа Аллена тоже не представлялась. Он просто решил, что в этом не было необходимости, но, как оказалось, смысл был глубже.

— Даже если это бог, раз у него есть чёткая форма, значит, в этом мире он существует как личность. Иначе он не смог бы быть Иерофантом, верно?

— Ну да, это понятно. И что?

— Значит, у него должно быть человеческое имя. Но он им не воспользовался. А это говорит мне, что в той комнате он стоял перед нами как бог, а не как человек. И если так, он не лжёт — точнее, не может. Слово бога слишком тяжёлое.

— Понятно…

Если Анриетта так говорила, значит, наверное, это было правдой. Именно поэтому Аллен повторил её прежнюю мысль:

— Тогда нам действительно нечего обсуждать.

— Ну, я бы не сказала, что совсем нечего, — ответила она. — Даже если он не может лгать, он всё равно может уклоняться или чего-то не договаривать. В этом смысле проглатывать всё сказанное тоже опасно.

— А если пытаться понять, чего он не сказал… или вообще было ли там что-то недосказанное, этому не будет конца.

— Именно. Стоит начать думать о том, какую информацию он мог умолчать, и сразу проваливаешься в бесконечную яму тревоги.

И всё же само по себе знание, что Иерофант не лгал, приносило некоторое облегчение. Но одновременно из-за этого Аллен не мог просто списать его слова со счетов, и они становились ещё тяжелее.

— Значит, нынешний мир — это то, каким он всегда должен был быть? — спросил он.

— Строго говоря, он просто максимально близок к этому. Вернуть всё совершенно точно невозможно.

— Потому что мы здесь?

В тот момент, когда в мир попали «посторонние предметы», которым здесь не полагалось существовать, он уже не мог по-настоящему вернуться к изначальной форме. По крайней мере, Аллен понимал это так, но Анриетта покачала головой.

— Нет, дело не в этом. Это на шаг раньше.

— Значит, причина не только в нас?

— Начальник тоже это сказал. Когда переписываешь мир, нельзя создать то, чего никогда не существовало. Думаю, он имел в виду жизни, которые в изначальной истории должны были быть утрачены. Даже если принять, что этот мир восстанавливают в том виде, в каком он должен был быть, нельзя просто ходить и гасить жизни тех, кто сейчас жив. Такие люди попадают в ту же категорию, что и мы: те, кому здесь не положено быть.

— То есть точь-в-точь всё равно не восстановить.

В каком-то смысле за это стоило быть благодарным. Если бы бог не провёл эту границу и просто убил всех, кто не вписывается в «истинную» историю, такое было бы непростительно. И всё же Аллен поймал себя на мысли: будь бог настолько эгоистичным, его собственный выбор, возможно, стал бы проще.

— Если бы он был таким богом, я мог бы просто делать что хочу…

— Разве ты не говорил что-то похожее о Ризе?

— Хм? В каком смысле?

— Просто подумала, что всё никогда не идёт по плану.

— Ну да… наверное, это и значит быть живым.

Скорее всего, он был прав. Такова жизнь. Если бы бог оказался существом, которое по прихоти топчет чужие жизни, поступки Аллена в прошлой жизни — помощь этому богу — выглядели бы сомнительно на самом фундаментальном уровне. Так что в этом смысле, возможно, так было даже лучше, хотя чувства у него от этого смешивались до невозможности.

— Ладно. Этот мир максимально близок к тому, каким должен был быть, и не бог собственноручно сделал его таким… верно?

— Ну, подавление моих воспоминаний, скорее всего, работа начальника.

— Это он сделал?

— Даже если сейчас я выгляжу человеком, душа у меня всё та же, что была, когда я была Ученицей. Я могу называть себя бывшей Ученицей, но по сути это вопрос настроя. Связь между мной и моим старым начальником всё ещё есть. Поэтому он вообще мог лезть в мои воспоминания. И если бы захотел, мог бы запечатать их сильнее или даже стереть полностью.

— Не самая приятная мысль.

Иными словами, мог существовать вариант мира, где Аллен так и не получил бы возможности сесть и поговорить с Анриеттой. Но на деле её воспоминания не были стёрты — они вернулись. Это подсказывало только одно.

— Значит, твой старый начальник нарочно сдержался. Достаточно, чтобы ты забыла до новой встречи с ним?

— Может, он просто выбрал вариант, с которым меня проще всего контролировать. Если бы он стёр воспоминания целиком или даже закопал их глубже, это исказило бы мою личность. А когда такое случается, куда труднее предсказать, что я сделаю, верно? Может, он хотел этого избежать.

Даже произнося это, Анриетта выглядела так, будто сама не верила, что это всё объясняет. Но дальше она не пошла — значит, у неё, вероятно, были собственные подозрения, которыми она пока не готова делиться. Аллена это тревожило, но если ему нужно будет знать, она скажет. Пока он отложил это в сторону и двинулся дальше.

— Если блокировка твоих воспоминаний была делом бога, значит, с моими то же самое?

В отличие от Анриетты, у Аллена пропала лишь часть воспоминаний, но вернулись они почти одновременно с её. Естественно, он предположил, что между этим есть связь.

— Нет. Не думаю. Уверена, с твоими воспоминаниями случай совсем другой.

— Правда?

— Да. Со стороны кажется, будто мы вспомнили одновременно, но, насколько я вижу, твои вернулись из-за моих слов. Так что, думаю, сказанное мной просто оказалось спусковым крючком, вот и всё.

— Понятно.

Теперь, когда она сказала, это действительно звучало правдоподобно. А значит…

— Тот, кто переделал мир, вероятно, и вмешался в твои воспоминания. Часть вырезана потому, что большего он сделать не смог. Даже это, держу пари, потребовало от него адских усилий. Примерно до этого предела он и смог дотянуться.

Анриетта пожала плечами, но в её выражении мелькнула странная теплота — почти нежность. Словно она знала, кто это сделал.

И на самом деле Аллен тоже знал.

— Значит, мир изменила…

— Ризе. Без сомнений.

— Да.

Подозрения у него уже были. Увидеть её, обменяться с ней хотя бы одной фразой — этого оказалось достаточно, чтобы убедиться. За всем этим стояла Ризе.

— Да. Наверное, так всё и было.

— Не «наверное». Я бы сказала, на все сто. Это сделала Ризе.

— Я не спорю. Просто не понимаю, как именно.

Он не стал задаваться вопросом «зачем». Не потому, что понимал её причины, а потому, что сейчас это было бессмысленно. Они не узнают, пока не спросят саму Ризе, а по её лицу тогда было очевидно: она уже приняла решение. Отступать она не станет. Любопытство, конечно, было, но сейчас размышлять об этом не имело смысла.

— Ну, с твоей точки зрения это естественный вопрос, — сказала Анриетта.

— Значит, ты знаешь как?

— Более-менее. Но дело не в том, что мой старый начальник одолжил ей силу. Или… в зависимости от того, как посмотреть, может, и одолжил.

— В зависимости от того, как посмотреть?

В голове Аллена что-то щёлкнуло. Если подумать, та её сила должна была быть её Даром.

— Её Дар?

— Именно. Она воспользовалась этой силой.

— Понятно. Вот почему я не могу этого уловить. У меня ведь никогда не было Дара.

— Не совсем это я имела в виду. Просто тебе трудно разглядеть истинную природу Дара. По сути, это сила того же типа, что и твоя.

— Того же типа?

Значит, это сила того же класса, что и его навыки. В самом деле: чтобы переписать мир, требовалось что-то уровня божественной силы.

— Ядро её Дара — молитва и мудрость, а ещё отрицание причинности. Он не возится с процессами. Просто вытаскивает желаемый результат в реальность. В самом истинном смысле слова это Дар от Бога. Исцеляющая сила, которую все знают, появилась лишь потому, что Ризе этого пожелала. По сути, это всего лишь побочный эффект.

— Слушаю тебя, и это звучит нелепо могущественно.

— Ну да. Нелепо. Это ведь сила, предназначенная спасти мир.

— Спасти мир?

На мгновение он подумал, что она преувеличивает, но Анриетта была совершенно серьёзна, а значит, говорила буквально.

— То есть Ризе получила роль «спасительницы мира»?

— Похоже на то. И я поняла это только благодаря, так сказать, остаткам Ученицы. Мои прежние свойства позволяют читать подробности Даров.

— Понимаю…

И Ризе использовала свою силу, чтобы переделать этот мир. Взять мир, который Аллен и остальные увели далеко с положенного пути, и вернуть к форме, какой он, возможно, когда-то мог быть. А значит…

— Я догадываюсь, о чём ты думаешь, и сразу остановлю. Ты ошибаешься, — предупредила Анриетта.

— Спасибо, что говоришь это, но…

— Я не пытаюсь тебя утешить. Я просто констатирую факт. Дары, в принципе, раздаются в соответствии с будущим, по которому должен идти мир. Иными словами, роль Ризе — спасение мира — была бы у неё и в изначальной временной линии.

Аллен смотрел на Анриетту, а она вздохнула с раздражённым видом. Но она действительно, похоже, говорила правду. Аллен не удержался и выдохнул с облегчением. Он искренне, от всей души радовался, что сила Ризе не была дарована ей специально ради противостояния ему.

— Спасибо, Анриетта.

— Не знаю, за что ты меня благодаришь, но ладно. В общем, суть вот в чём: Дар Ризе позволяет переписать мир.

— Да. Я понял.

Он почти наверняка знал, что за всем стоит Ризе, но теперь получил подтверждение. Вечно отворачиваться от реальности он не мог. Что бы они ни выбрали дальше, первым шагом было смотреть фактам прямо в лицо, даже если от этого сердце становилось невыносимо тяжёлым.

— Значит, в зависимости от того, как всё пойдёт, нам, возможно, придётся сражаться с Ризе.

— Это стало очевидно ещё в тот момент, когда выяснилось, что она остаётся рядом с начальником.

— Знаю. Просто… честно говоря, противостоять богу звучит легче.

— Наверное, на всей планете есть только один человек, который может сказать такое всерьёз. И это ты.

Анриетта пожала плечами, а Аллен смог лишь слабо рассмеяться в ответ. Может, она и права, но его чувства от этого не менялись.

— Сражаться с Ризе, да?

Он даже представить себе не мог, что такое может случиться. Теперь он знал, что это реально, и понимал, что должен принять это, но тяжесть в груди никуда не уходила.

— Похоже, до моих мирных дней ещё очень далеко, — сказал он со вздохом.

— Это уж точно. Нам надо многое обдумать… и если мы решим отвергнуть нынешнее положение дел, нас точно ждут проблемы больше, чем когда-либо. Честно говоря, может, стоит последовать совету начальника и просто ничего не делать. По-своему это тоже будет достаточно мирно.

Аллен не мог этого отрицать. Если они выберут самый лёгкий путь, то, вероятно, смогут прожить жизнь в тихих, ничем не нарушенных днях. Но кивнуть он тоже не мог.

По прихоти Аллен взглянул в окно. Оттуда была видна гостиница, где они были раньше. О чём сейчас думала Ризе? Что она делала? И что должен был сделать он? Сколько бы он ни размышлял, ответа ни на один вопрос он не получал.

Правда… что мне делать?

Перекатывая эту невысказанную мысль во рту, Аллен глубоко, тяжело вздохнул.

Лабиринтный город

Сколько ни сиди и ни хмурься, пока человек жив, голод всё равно подбирается. Аллен понял, что ужасно проголодался, только когда случайно посмотрел в окно и увидел, что солнце уже стоит высоко — самый полдень.

— Кстати, ты есть не хочешь? — спросил он Анриетту.

— А, точно, уже время обеда. Как раз кстати. Может, сперва что-нибудь съедим?

— Да.

Ему и самому хотелось немного проветрить голову. Большая часть их разговора до сих пор сводилась к подтверждению и раскладыванию по полочкам того, что они уже знали, но знание фактов не делало их легче. Скорее наоборот: когда всё наконец стало ясно, груз только потяжелел. Небольшая передышка была бы очень кстати.

— А после этого нам останется обсудить только одно: что делать дальше. Так что можно дать себе немного времени подумать, — сказала Анриетта.

— Честно говоря, я вообще ничего не придумал, — вздохнул Аллен.

— То же самое.

На уровне чувств Аллен не мог принять этот мир. Но чтобы прямо отвергнуть его, тоже нужна была причина — достаточно твёрдая опора. Что-то, чем можно оправдать отрицание мира, который, по всем правилам, был правильным.

— Твой старый начальник вроде говорил, что хочет, чтобы мы посмотрели на мир таким, какой он сейчас? — спросил он.

— Да, что-то такое он сказал. Ты правда собираешься с этим согласиться?

— Раз он это сказал, значит, у него была причина. Лучше, чем сидеть на месте и тратить время без единой идеи.

— Ну, плохим вариантом я бы это не назвала, — ответила Анриетта.

— Вопрос в том, куда именно смотреть, если мы собираемся оглядеться.

Аллен плохо представлял себе географию этого королевства, и Анриетта была ненамного лучше. Уже одно это сильно ограничивало варианты.

— Хм… может, туда, где мы вообще не были? — предложил Аллен.

— Можно. У меня было впечатление, что он хотел, чтобы ты смотрел на знакомые места, но он не уточнял. Делай как хочешь.

— Верно.

Он решил спросить у Ноэль и остальных, есть ли у них идеи. Скорее всего, нет, но проверить не помешает.

— Где-нибудь незнакомое, значит?

Поможет ли это перезагрузить мысли или окажется простым бегством, Аллен не знал. Чуть прищурившись, он позволил мыслям ускользнуть к представлению о каком-нибудь новом месте.

— Какое-нибудь интересное место? — повторила Ноэль с подозрительным видом.

Аллен кивнул. Он поднял эту тему, когда они сели обедать. Как и ожидалось, она вздохнула так, будто не понимала, что с ним делать.

— Это… довольно внезапный вопрос. И расплывчатый.

— Да, я так и думал. Извини.

— Мы вообще-то спрашиваем просто так, — добавила Анриетта. — Если не знаешь, ничего страшного.

— Значит, хорошего ответа вы не ожидали? — сказала Милен.

— Теперь я внезапно чувствую, что обязана придумать что-нибудь достойное, — проворчала Ноэль.

— Я не это имел в виду… — попытался возразить Аллен, но Ноэль уже глубоко задумалась, забыв о еде. Это была всего лишь обеденная болтовня; он не собирался заставлять её воспринимать всё так серьёзно. Потом она вдруг негромко щёлкнула пальцами.

— А, точно. Святая как-то об этом говорила!

— Ризе? — неуверенно уточнил Аллен.

— Ты о Лабиринтном городе? — спросила Милен.

Ноэль кивнула.

— Да, о нём.

— А, Лабиринтный город. Я о нём слышала, — сказала Анриетта с некоторым самодовольством.

— Я, кажется, тоже только слышал… — пробормотал Аллен.

Никто не знал, кто создал лабиринты и когда. Они просто существовали — загадочные места, стоявшие с древнейших времён. Монстры, которые там появлялись, часто выглядели точь-в-точь как чудовища снаружи, но были куда сильнее, а материалы с них продавались дороже.

Однако настоящей добычей любого лабиринта были сокровища. Другого слова, достаточно широкого, просто не находилось. Иногда это был древний гримуар с давно утраченными знаниями; иногда меч, способный вспыхивать пламенем при взмахе.

Находки каждый раз отличались. Сокровища могли быть у монстров, могли скрываться внутри тел редких существ, могли лежать в тайных углах или запертых сундуках. Учёные, изучавшие лабиринты, часто приходили в отчаяние от всей этой бессмыслицы.

Но тем, кто искал сокровища, это было неважно. Скорее наоборот: загадочность лишь повышала ценность добычи. Для таких авантюристов Лабиринтный город был святой землёй. Именно поэтому Аллен о нём и знал.

Лабиринты были опасны, и большинство государств строго их контролировали. У королевства был один или два собственных. Но некоторые лабиринты просто невозможно было поставить под власть государства, поэтому ими управляла Гильдия авантюристов. Такие лабиринты не принадлежали ни одной стране, а это давало преимущества — особенно тем авантюристам, которым обычно закрыли бы доступ в государственные места.

Туда, где собираются люди, приходят деньги и торговля. Со временем возникают города. Лабиринтный город был одним из таких, но он отличался от остальных: вокруг него располагались сразу три лабиринта, каждый со своей сложностью. Если кто-то хотел стать исследователем лабиринтов, лучшего места для начала было не найти.

— Я слышал, там настоящая неразбериха из-за огромного количества людей, — сказал Аллен.

— Святая тоже не знала всех подробностей, но говорила, что там очень любопытно. Совершенно непредсказуемо по сравнению с другими местами, где она бывала, — сказала Ноэль.

— Это хорошо или плохо? — задумалась Анриетта.

— Похоже, и то и другое, — сказала Милен.

— Хм… Звучит как место, где можно увидеть что угодно. Но почему Святая там была? — спросил Аллен.

В прежнем мире она туда не ездила, значит, должно быть, побывала уже после изменения. Но по какой причине?

— Не знаю. Знаю только, что она ездила с новым Иерофантом, — сказала Ноэль.

— Может, что-то вроде поездки доброй воли? — предположила Милен.

— Резковато сформулировано. Но да, наверное, вроде того. Если она может приехать сюда, то до Лабиринтного города тем более недалеко, — сказала Анриетта.

— Именно. Честно говоря, это даже нормальнее, чем это место, — сказал Аллен.

Лабиринтный город мог не принадлежать ни одной стране, но нынешнее поселение, где они находились, официально вообще не должно было существовать.

— Ну, если Святая там была, то для вас двоих это тоже подходящее место, — легко сказала Ноэль.

— А? Что ты имеешь в виду? — удивился Аллен.

Ноэль криво улыбнулась.

— Ой, ну пожалуйста. Ты начал говорить в таком духе сразу после встречи с новым Иерофантом. Очевидно, что он что-то тебе сказал.

Аллен застыл.

— Это было настолько заметно? — неловко спросил он.

— Ноэль сообразительнее, чем выглядит, — сказала Милен.

— И что это должно значить, Милен? — ответила Ноэль. — Но если серьёзно, ты поговорил с Иерофантом и сразу начал выдавать странные идеи. Кто угодно догадается, что тут есть связь.

— Справедливо, — признала Анриетта.

Аллен встретился с ней взглядом и криво улыбнулся. Похоже, его действительно трясло сильнее, чем он сам понимал.

— Ладно, я не буду спрашивать, что случилось. Если ты нам не говоришь, значит, это что-то, о чём нельзя говорить, — сказала Ноэль.

— Не то чтобы нельзя… Просто я не думаю, что сейчас это хорошая идея. По крайней мере, пока.

Он доверял Ноэль и Милен. Он верил, что они выслушают, даже если правда не сможет волшебным образом вернуть им воспоминания. Но вовлечь их значило бы лишь взвалить на них лишний груз. И сам Аллен всё ещё не понимал, на какой позиции стоит. Он не был готов втягивать их.

— Это что, какой-то секрет? — спросила Милен.

— Да. Прости. Я попросил вас помочь, а теперь сам всё скрываю.

— Ничего. Я ведь тоже не рассказываю вам двоим абсолютно всё, — просто сказала Ноэль.

Вины у Аллена от этого меньше не стало. Он был ей должен — им всем должен — больше, чем мог вернуть.

— Ну, если ты хоть немного чувствуешь себя виноватым, то есть кое-что, чего я от тебя хочу, — внезапно сказала Ноэль.

— Чего хочешь? Если это в моих силах, я с радостью помогу, — оживлённо сказал Аллен.

Может, это было связано с его разговором с Ризе. Может, что-то случилось. Но просьба, сорвавшаяся с губ Ноэль, была…

Смутное беспокойство

Путь из Пограничья до Лабиринтного города обычно занимал месяцы даже в экипаже. Город находился вовсе не у границ королевства — скорее уж ближе была империя.

К счастью, у них был способ резко сократить дорогу: гора, где Ноэль когда-то жила вместе с Ванессой. Если начинать оттуда, путь занял бы даже меньше месяца. Разумеется, это всё равно было долго, но между ними уже сложились такие отношения, что провести столько времени вместе не было обузой. К тому же дорога давала им достаточно пространства, чтобы разобраться в сложной ситуации, в которой они оказались.

Проводя столько дней бок о бок, они естественно приходили к отрезкам молчания, и эти моменты становились возможностью подумать о самых разных вещах. Возможно, даже хорошо, что тишина не затягивалась слишком надолго: так у него было меньше шансов увязнуть в бессмысленном самокопании.

Сейчас как раз наступило одно из таких тихих мгновений. Аллен огляделся внутри экипажа и пробормотал себе под нос:

— Похоже, Ноэль хочет съездить в Лабиринтный город, чтобы расширить кругозор.

Он не собирался, чтобы кто-то услышал, но Ноэль явно услышала. Она бросила на него острый взгляд.

— Что? Я ведь еду с вами не просто из любопытства, ясно? Как эльфийская королева я не могу упустить редкую возможность покинуть лес. Это полноценное королевское решение, большое спасибо.

— Я… и не говорил, что нет, — сказал Аллен, отступая.

— По твоему тону кажется, будто ты что-то скрываешь. Знаешь, чем громче ты настаиваешь, тем подозрительнее выглядишь, — сказала Ноэль Анриетта.

— Тише. Королеве на всё нужен благовидный предлог, — парировала Ноэль.

— Значит, ты признаёшь, что это предлог… — пробормотал Аллен.

Так или иначе, именно это было официальной причиной, по которой Ноэль присоединилась к ним, хотя настоящей мотивацией явно было любопытство. Она услышала рассказы Ризе, заинтересовалась и решила, что сейчас как раз подходящий шанс.

Но Аллен вспомнил об этом и пробормотал не потому, что был против её участия. Просто ему казалось, что Ноэль из прежнего мира поступила бы точно так же. Только тогда её оправдание звучало бы примерно как желание посмотреть на кузнечные техники Лабиринтного города. Мысль об этой разнице и заставила его заговорить вслух.

— Ну, мы тоже едем в основном из любопытства, так что критиковать мотивы Ноэль не можем.

— В последний раз говорю: я еду не из любопытства! — настаивала Ноэль. — Так что жаловаться никому не на что.

Она всё ещё цеплялась за предлог, хотя он был очевидно хлипким. Подумав об этом, Аллен понял, что Милен уже какое-то время молчит. Она и так не была особенно разговорчивой, но обычно всё же вставляла реплики, когда все болтали. Сейчас она ещё и правила экипажем, так что не всегда могла участвовать в разговоре, но…

— Милен? Что-то не так? — спросил Аллен.

— Хм? Что? — рассеянно откликнулась она.

— Ты очень тихая.

— Да, ты почти ничего не говоришь, — добавила Анриетта.

— Теперь, когда ты сказал… Милен, что-то случилось? Или ты просто устала? — спросила Ноэль.

Милен ответила не сразу. После короткой паузы она осторожно заговорила, словно взвешивая слова.

— Разве с Анриеттой… не что-то не так?

— А? Со мной? — спросила Анриетта.

— Ты… как будто отличаешься от прежней…

Замечание прозвучало неожиданно, и Аллен с Анриеттой на мгновение застыли. Если под «прежней» Милен подразумевала Анриетту до возвращения воспоминаний, то да, в каком-то смысле она изменилась. И всё же сам Аллен не считал эту перемену значительной, и до сих пор никто о ней не говорил. Он думал, что никто не заметил.

— По-моему, я ровно такая же, как всегда.

— Да, я тоже ничего не чувствую. Ну, может, я просто не различаю, потому что Анриетта всегда была странной, — озорно сказала Ноэль.

— Простите, кого это вы назвали странной? — отозвалась Анриетта.

— Тут спорить не с чем. Так что, Милен, почему тебе кажется, что Анриетта другая? — сказал Аллен, переходя к сути.

— Просто чувство.

— Просто чувство, значит?

То есть дело было не в конкретных доводах, а в интуиции. Милен больше действовала по чутью, чем по логике, так что, без сомнения, её чувства зацепились за какую-то разницу.

— Ну, Анриетта ведь растёт как личность, верно? Может, ты просто это заметила, — сказал он.

— Растёт как личность? — Милен склонила голову.

— Почему ты смотришь так, будто впервые слышишь слово «растёт»? Конечно, я расту. Аллен, ты ведь сам недавно говорил что-то похожее? — сказала Анриетта.

— Ну, я вроде понимаю, почему она так реагирует. Ты как-то… не знаю, будто вообще не развиваешься как человек? Всегда остаёшься одинаковой, что ли, — неуверенно объяснил Аллен.

— Вот именно, — сказала Ноэль.

— «Вот именно»?! Вы вообще о чём? Невероятно… — обиженно ответила Анриетта.

Аллен не смог не улыбнуться. Дело было в том, что его образ Анриетты сильно зависел от неё из прошлой жизни. Тогда она играла роль проводника, и сама мысль о том, что она может меняться, почему-то казалась странной.

— В общем, если с Анриеттой на самом деле всё в порядке, значит, всё хорошо, — сказал Аллен.

— Ого, ты прямо в открытую меняешь тему… Ну ладно. Я действительно та же самая, и это факт.

— Да. Мы уже почти у Лабиринтного города. Вляпаться в очередную неприятность прямо перед прибытием было бы хуже всего, — сказала Ноэль.

— Нас могут… не пустить, если мы что-то сделаем не так? — спросила Милен.

— Такое возможно.

О лабиринтах под управлением Гильдии говорили, что требования для входа там мягче, чем у государственных. Но только потому, что государственные нормы были слишком строгими. Авантюристов с судимостью отсеивали автоматически, а тех, кто устроил неприятности прямо перед подачей заявки, часто разворачивали. Судя по всему, даже если проблема возникла не по их прямой вине. Об этом их предупредили в гильдии Пограничья, когда они сообщили, куда направляются.

— Тебя могут не пустить даже за то, в чём ты не виноват? Жёстко. Хотя, наверное, это значит, что Лабиринтный город — безопасное место, — сказал Аллен.

— Ну да, авантюристы по большей части народ грубый. Если хочешь нормально управлять лабиринтом, приходится быть строгими, — сказала Анриетта.

— Но это значит, что сам город тоже строгий, да? Немного разочаровывает, — сказала Ноэль.

— Может, оно и к лучшему, — сказала Милен, косясь на Ноэль.

— Да, пожалуй, эту часть кругозора тебе расширять не обязательно, — усмехнулся Аллен.

Он посмотрел вперёд, на дорогу. По расписанию они должны были добраться до Лабиринтного города через два дня. Месячная дорога дала им время всё обдумать, хотя он всё ещё не определился, какую позицию должен занять.

— Лабиринтный город, да?

Он не знал, даст ли поездка ответы. Но почему-то был уверен: она не окажется бессмысленной. Хорошо это или плохо… сказать он не мог.

Чувствуя в животе это неоспоримое предчувствие, Аллен сузил глаза.

Большая суматоха

Если бы Аллену пришлось выразить первое впечатление от Лабиринтного города одним словом, это была бы «неразбериха». Впрочем, то, что он не удивился и не растерялся, вероятно, объяснялось тем, что он уже видел место с похожей атмосферой — Пограничье.

Конечно, сами улицы были совсем не похожи. На первый взгляд — даже совершенно другие. Лабиринтный город окружали высокие внешние стены, тянувшиеся к небу. Поскольку вход в лабиринт был напрямую связан с городом, стены должны были не дать возможной беде выплеснуться наружу и удержать опасных монстров от побега. По сути, их построили, чтобы не выпускать, а не чтобы не впускать.

И всё же одно их подавляющее присутствие заставляло думать, что здесь точно не стоит устраивать проблемы. Так Аллен думал ровно до того момента, как они вошли внутрь. За воротами в голову действительно приходило только слово «неразбериха». Не в плохом смысле. Просто в этом смешении всего со всем была особая живость. Именно это «неразбериха» и означала. А там, где собирается разнородная толпа людей и вещей, естественно появляется оживление.

Это зрелище напомнило Аллену Пограничье. Там тоже всё было смесью людей, товаров и энергии, и слово «неразбериха» подходило идеально. Разумеется, различий между двумя местами хватало, но атмосфера была настолько похожей, что это слово легко относилось к обоим.

Однако сильнее всего Аллена поразили люди. В Пограничье было много авантюристов, но в Лабиринтном городе их было ещё больше — куда больше. Не будет преувеличением сказать, что почти каждый, кого он видел, был авантюристом.

— Все эти люди пришли сюда из-за лабиринтов… да? Это как-то невероятно… — пробормотал он.

— Ещё бы, — ответила Ноэль. — Неужели столько людей вообще могут одновременно войти в лабиринт?

— Если ты спрашиваешь, могут ли, то да, — ответила Анриетта. — А вот войдут ли… скорее всего, нет.

— Лабиринты правда настолько большие? — спросила Милен.

— Ну конечно, это же лабиринты, — сказала Анриетта. — Даже маленькие, говорят, достаточно велики, чтобы вместить целый город.

— Разве это возможно? — Милен выглядела озадаченной.

И всё же в Лабиринтном городе было три таких входа. И лабиринт не ограничивался одним этажом: он уходил вниз, слой за слоем, и, как говорили, становился всё обширнее, чем глубже спускаешься. Одно представление о том, что лежит под городом, могло вызвать головокружение.

— Входы уходят вниз, но это не значит, что лабиринт находится под землёй, — объяснила Анриетта. — Если копать с поверхности, до него не доберёшься, и если пробить пол в лабиринте, на следующий уровень тоже не попадёшь.

— Значит, он существует в совершенно другом пространстве, — сказал Аллен.

— А… понятно, — пробормотала Ноэль.

— Ты впервые это слышишь? — повернулась к ней Милен.

— Ну да, — ответила за Ноэль Анриетта. — Если не имеешь дела с лабиринтами, знать такое незачем. Я сама узнала, когда навела справки перед поездкой.

Она сказала это небрежно, но Аллен инстинктивно понял, что она лжёт. Не в смысле, что информация была неверной. Это был общеизвестный факт. Но Анриетта не подавала признаков, что занималась такими исследованиями. Скорее всего, она воспользовалась силами, оставшимися от времён Ученицы. Аллен не знал всего о её способностях, но знал, что у неё есть нечто вроде ясновидения и что она способна наблюдать отдалённые вещи — возможно, даже через измерения. Вероятно, она применила это, чтобы изучить лабиринты. Или, может быть, опиралась на знание других миров, учитывая её слова о том, что базовая структура миров часто пересекается.

В любом случае она не хвасталась, а просто заполняла пробелы в их знаниях. Аллен мысленно поблагодарил её, и она ответила лёгким пожатием плеч.

— Итак, — сказал Аллен. — Раз уж мы наконец добрались, что будем делать?

— В каком смысле? Разве у тебя не было причины сюда приехать? — спросила Ноэль.

— Ну… нет? Я подумал, что если мы приедем, случится что-нибудь интересное.

— То есть плана нет вообще? — вздохнула Милен.

— Тут не поспоришь, — сказала Анриетта. — Конечно, если уж мы добрались сюда, зайти в лабиринт логично, но дальше что? Что мы вообще собираемся там делать?

По правде говоря, они приехали просто в надежде на что-то весёлое и необычное. Само по себе это не мешало войти в лабиринт, но не отменяло того факта, что они действовали на ходу.

— Хм… самый надёжный вариант — наверное, заглянуть в Гильдию авантюристов, — сказал Аллен.

— Ты собираешься зайти и спросить: «У вас тут есть что-нибудь интересное?» Ты уверен, что так можно? — спросила Ноэль.

— Они не разозлятся? — нервно добавила Милен.

— Сомневаюсь, — сказала Анриетта. — Наверняка есть люди с таким же подходом.

— У авантюристов разные причины делать то, что они делают, — сказал Аллен. — Ничего удивительного, если кто-то приходит сюда ради развлечения.

В одном городе собралось так много авантюристов, причём самых разных рас. Даже если всех объединяла цель войти в лабиринт, личные мотивы у них наверняка сильно отличались.

— Ладно, тогда пойдём в гильдию, — сказал Аллен. — Но, кстати, я как-то сам решил, что мы будем держаться вместе. Вам это подходит?

— Подходит? Я думала, это само собой разумеется, — ответила Ноэль. — Путешествуя с тобой, мы узнаем больше, чем поодиночке.

— Или тебе просто хочется быть рядом с ним? — поддразнила Милен.

— Не делай странных выводов, — фыркнула Ноэль. — Вместе безопаснее. Даже если город хорошо контролируют, столько авантюристов немного давят.

— Да. Больше авантюристов — больше неприятностей, — согласилась Анриетта.

— Именно. О, кстати говоря…

Как по сигналу, с соседней улицы поднялись крики. Судя по тону, кто-то задирался. Между авантюристами ничего необычного.

— Подожди.

Аллен склонил голову. Один из голосов был ему знаком. Не тот, что кричал, а тот, на кого кричали.

— Эй, Анриетта. Этот голос…

— Ты тоже слышал? Я думала, мне показалось, но…

— Я решила, что, может, ошиблась, но если вы двое согласны… — сказала Ноэль.

— Да. Не спутаешь, — добавила Милен.

Похоже, голос узнали все. Недоумевая, почему его владелица оказалась именно здесь, они направились прямо к шуму. И действительно…

— Да говорю же, я ничего не знаю! Только приехала — и сразу пристали? Серьёзно, ну и не везёт же мне…

У говорившей были чёрные волосы и чёрные глаза — редкость в этом мире. Манера речи была грубоватой, почти мальчишеской, но перед ними безошибочно стояла юная девушка. И несмотря на то что дело происходило в Лабиринтном городе, авантюристкой она не была.

— Почему ты здесь, Избранница? — спросила Ноэль.

— Хм? О, привет. Давно не виделись.

На слова Ноэль, точно выразившие общее чувство всей группы, Акира непринуждённо подняла руку в приветствии.

Воссоединение

Акира была Избранницей, и её поведение ничуть не изменилось по сравнению с прежним миром. Проще говоря, она просто странствовала из страны в страну и шла туда, куда ей вздумается. Если подумать так, в её появлении в Лабиринтном городе не было ничего странного… и всё же что-то здесь Аллену не нравилось. Но прежде чем он успел спросить её об этом, площадь прорезал громкий голос. Кричал мужчина, стоявший прямо перед Акирой.

— Эй! Ты вообще меня слушаешь?! — заорал он. Вид у него был как у самого стереотипного авантюриста, а лицо перекосило от злости. Похоже, он уже какое-то время задирал Акиру. Но если он настолько разозлился, неужели Акира и правда сделала что-то ужасное?

— Да-да, слушаю. О, кстати, ребята, объясните ему сами. Скажите, что я ничего такого не замышляю, — сказала Акира.

[[image:/storage/reader-images/b00940570ce00d94441ff07199a8e3c04b066875.jpg]]

— Я даже не знаю, из-за чего вы спорите, — слабо ответил Аллен.

— Я слышала только, как кто-то во всё горло орал: «Да убирайся ты уже отсюда!» — добавила Анриетта с усмешкой.

— Если судить по ситуации, я бы сказала, это просто беспочвенное обвинение, — сказала Ноэль.

— Вы случайно столкнулись на улице или что-то в этом роде?

— Если бы всё было так просто… — Акира, явно сытая этим по горло, вздохнула. Она прищурилась, словно собираясь объяснять, а потом почему-то перевела взгляд на мужчину. — Ладно, объяснение я оставлю тебе.

— Что?! Почему мне?! — поперхнулся он.

— Сам подумай. С какой стати я должна объяснять то, о чём понятия не имею? И зачем мне объяснять ситуацию, в которой я ничего плохого не сделала?

— Цк. — Возможно, довод показался ему разумным: мужчина цокнул языком, но всё же начал объяснять.

Аллен внимательно слушал, желая понять, что случилось, и вскоре разобрался. Неудивительно, что Акира была раздражена.

— То есть, если коротко… ты говоришь, что Акира пришла сюда уничтожить Лабиринтный город? — на лице Аллена ясно читалось недоумение.

— Именно! А зачем ещё Избраннице, которая даже не авантюристка и всё такое, являться в подобное место? Что ещё это может быть?! — возмущённо заявил мужчина.

Его логика выглядела чудовищным скачком. Сначала Аллен подумал, что мужчина не знает, что Акира — Избранница, и просто затаил на неё какую-то обиду. Но нет: он прекрасно знал, что она Избранница, и при этом дал воображению разгуляться.

Аллен понимал, почему Акира раздражена, но очень хотел, чтобы она не втягивала в это всех остальных.

— Хм… И всё же у тебя есть хоть какие-то доказательства? Что-нибудь конкретное? — спросил Аллен.

— С наших слов это просто похоже на то, что ты придрался к ней, — сказала Анриетта, скрестив руки.

— Доказательства? Ха! Понял. Вы, значит, тут новенькие, — фыркнул мужчина.

— И что с того? — сказала Ноэль.

— Новенькие? Скорее только что приехали, — добавила Милен.

— Хех. Тогда неудивительно, что вы не понимаете. Сейчас я кое-чему вас научу. Этот город жизненно важен для нас, авантюристов!

Он раздулся от гордости, но вся компания переглянулась, недоумённо склонив головы. Они понятия не имели, к чему он клонит. Ноэль, со своей стороны, выглядела готовой указать, что она вообще не авантюристка. Но это не помогло бы получить ответы, так что Аллен подтолкнул мужчину продолжать.

— Хорошо, но какое это имеет отношение к Избраннице?

— Чёрт, ну ты и тугой. Слушай: что бы там ни говорили, это место для нас, авантюристов, намного ценнее, чем они понимают! — яснее его объяснение не становилось. Но одна его часть особенно зацепила Аллена.

Он шепнул Анриетте:

— Что он имеет в виду под «что бы там ни говорили»?

— А… кажется, это я понимаю. Но это не совсем общеизвестная вещь, — так же тихо ответила Анриетта.

— В каком смысле? — спросил Аллен.

— Есть люди, которые ненавидят Лабиринтный город. Некоторые даже говорят, что его надо полностью уничтожить. Ну, таких людей совсем, совсем немного, но всё же.

— Понятно, — пробормотал Аллен. Значит, вот откуда взялась логика этого мужчины. И всё равно, даже зная это, скачок казался слишком большим.

— Да, да, в самом худшем, совсем уж худшем случае я понимаю, почему это место называют опасным! Здесь три лабиринта! Но именно благодаря этому мы можем зарабатывать себе на жизнь! Какие-то идиоты говорят, что из лабиринтов могут хлынуть монстры, но это полная чушь!

— Монстры хлынут… А, ты про штампид? — вмешалась Ноэль.

— Но это же случается крайне редко, верно? — сказала Милен.

— Да. Такое бывало всего дважды. И оба раза — в лабиринтах, которые никто ещё не открыл. В лабиринтах, куда авантюристы ходят регулярно, штампида никогда не было, — объяснила Анриетта.

— Именно! Но эти дураки не понимают! Говорят: раз такого ещё не случалось, это не значит, что никогда не случится, так что надо уничтожить всё, пока можно. Да чтоб их!

Мужчина, похоже, был искренне расстроен. Может быть, кто-то уже говорил ему это прямо в лицо. И хотя его рассуждения были крайними, совсем бессмысленными их назвать было нельзя. Но одно всё ещё оставалось нерешённым: почему он обвиняет именно Акиру?

— Если довести этот аргумент до конца, разве не получится, что надо уничтожить все лабиринты в мире? — спросил Аллен.

— Есть люди, которые действительно так говорят. Совсем крошечное число, правда, — сказала Анриетта.

— А поскольку это место не принадлежит ни одной стране и стоит прямо на границах, его удобно поднимать как предмет споров. Лабиринты — просто удобный предлог, — сказала Акира.

— И если кому-то действительно удастся его уничтожить, тем лучше, хм? — сказала Ноэль.

— По-моему, тут слишком много предположений, — заметила Милен.

— Если бы только предположений, — сказал мужчина. Он бросил на Акиру злой взгляд и фыркнул. — Избранница хороша в том, что делает, верно? Значит, следующим сотрут это место! Мы, авантюристы, расходный материал. Если город уничтожат, она просто скажет нам идти куда-нибудь ещё!

— Хм-м…

Такова была его логика. Не слишком убедительная. И всё же он выглядел необычайно отчаянным.

— Наверное, он не может ходить ни в какой другой лабиринт, — сказала Анриетта.

— Да, я тоже так думаю, — сказал Аллен.

По его грубому поведению было ясно: в лабиринт, которым управляет государство, такого человека никогда бы не допустили.

— Но разве где-то ещё нет нерегулируемых лабиринтов? — спросил Аллен.

— Есть, но они далеко. А здесь, с тремя лабиринтами, доходы куда выше. Скорее всего, его жизнь зависит от этого места, — сказала Ноэль.

Аллен мог посочувствовать его страху, но в итоге у мужчины не было никаких реальных доказательств. Значит, это было не более чем придиркой. Акира могла бы просто ясно всё отрицать, но… когда Аллен посмотрел на неё, она пожала плечами.

— Было бы здорово, если бы я могла полностью отрицать его обвинения, — смущённо сказала она.

— Ха! Значит, не можешь отрицать?! Ты уже однажды уничтожила лабиринт! — мужчина обвиняюще ткнул в неё пальцем.

Акира снова пожала плечами. Похоже, эта часть была правдой. Аллен, впрочем, слышал об этом впервые.

— Ах да. Она ведь уничтожила тот лабиринт в империи, верно? — сказала Анриетта.

— Правда. Тогда поднялся огромный шум, — кивнула Ноэль.

— Но всё замяли, да? — спросила Милен.

— Ну, в империи тогда царил полный хаос, — сказала Анриетта.

— А поскольку инцидент с лабиринтом был связан с тем хаосом, его так и не смогли толком расследовать, — добавила Ноэль.

Значит, это произошло в этой реальности. Неудивительно, что Аллен не знал. И всё же… что именно тогда случилось? Ему было любопытно, но сейчас было не время спрашивать.

— Ха! И ты хочешь, чтобы я поверил, будто ты не уничтожишь это место?! Не смеши меня! — воскликнул мужчина.

— Я не отрицаю, что случилось тогда. Но вот что я могу сказать: я здесь не ради уничтожения лабиринтов. По крайней мере в этом могу поклясться, — ответила Акира.

— Поклясться?! Чем поклянёшься?! — недоверчиво выкрикнул мужчина.

— Клянусь, что не подойду ни к одному входу в три лабиринта. Это ведь вас больше всего волнует, да? Чёрт, да если я подойду хоть к одному из них, можете нападать на меня сразу.

Её уверенность была подавляющей, и мужчину заметно пошатнуло. Он несколько раз открыл рот, но слов не нашёл.

— Даже… даже если я попробую напасть, ты просто меня побьёшь, — пробормотал он.

— Тогда изменю условие. Можешь избить меня, а я даже сопротивляться не стану. Справедливо, верно?

— Цк. Да ну тебя. — Он явно не был удовлетворён, но спорить у него больше не осталось сил. Бормоча проклятия, он затопал прочь.

— Какой невежливый человечек. Мог бы хотя бы извиниться за то, что сомневался во мне, — сказала Акира.

— Авантюристы не так-то легко признают свою вину, особенно при толпе свидетелей. Но да, даже по-моему он перегнул, — сказала Анриетта.

— Да ладно. Я к такому привыкла, — ответила Акира.

— Если привыкла, перестань втягивать нас заодно, — возразил Аллен.

— Мы что, просто попали под раздачу? — глаза Милен расширились.

— Слушайте, главное, что вы быстро вытащили меня из этой передряги. Задание выполнено. — Акира ухмыльнулась так, будто ничего не случилось. Она и правда ничуть не изменилась с их прошлой встречи.

— Ну, всё равно спасибо. Правда. Вы мне очень помогли. — Она продолжала улыбаться.

— Всегда пожалуйста… наверное, — сказал Аллен.

— Кстати, что вы вообще здесь делаете? В этом городе нет ничего, кроме лабиринтов.

Аллену захотелось бросить ей обратно её же фразу. Если здесь нет ничего, кроме лабиринтов, что она сама делает в месте, к которому обещала не приближаться? Не то чтобы она ответила. По её словам, это было совершенно секретно. А вот их собственная цель тайной не была.

— Ну, мы приехали поискать что-нибудь интересное, — сказал Аллен.

— А? Что именно?

— Просто сменить обстановку. Никогда не знаешь, что здесь найдёшь, верно? — сказала Анриетта.

Ноэль улыбнулась.

— Думаю, кое-что довольно примечательное мы уже нашли.

— Ты про Избранницу, к которой пристал авантюрист? — спросила Милен.

— О, понимаю. Тогда мы в расчёте. Я доставила вам хлопот, а вы развлеклись. Честная сделка, — ответила Акира.

Это было… спорно. Но Аллен и не собирался вести счёт.

— Значит, вы ищете что-нибудь интересное, да? — пробормотала Акира.

— Есть идеи? — спросил Аллен. Он спросил просто из вежливости. Она ведь сама прибыла сюда недавно.

Но, к его удивлению, она уверенно улыбнулась.

— Вы выбрали самое удачное время.

— Звучит так, будто ты что-то знаешь, — сказала Ноэль.

— Где-то что-то услышала? Или уже бывала здесь раньше? — спросила Анриетта.

— Это часть твоего совершенно секретного задания? — спросила Милен.

Акира ухмыльнулась.

— Кто знает? Было бы неинтересно, если бы я всё рассказала. Но одно сказать могу.

— И что же? — спросили они все хором.

— Если вы сейчас в этом городе, то точно найдёте что-нибудь интересное. Время у вас идеальное.

— Время? — У Аллена появилось дурное предчувствие. Здесь что-то происходило. Он искал необычное, а не неприятности… хотя эти вещи часто ходили парой.

— Ну, просто ждите с интересом. Что-нибудь весёлое обязательно случится, особенно для вас. — С этими загадочными словами Акира махнула рукой и ушла.

Это выглядело резковато, но именно такими у них с ней были отношения. Ноэль тоже ничего не сказала — похоже, чувствовала то же самое. Они молча смотрели ей вслед.

— Хм-м… Нам радоваться или волноваться? — спросил Аллен.

— Я бы сказала, и то и другое, — ответила Анриетта, провожая Акиру взглядом.

— Согласна. И всё же какова вероятность, что мы постоянно на неё натыкаемся? — спросила Ноэль.

— Может, она думает о нас то же самое, — сказала Милен.

— Возможно. Скоро мы, наверное, снова её увидим, — ответил Аллен.

У Акиры явно были здесь дела, и если что-то собиралось случиться, она окажется в это втянута. Рано или поздно они снова встретятся.

— То есть мы могли бы уйти из города до того, как что-нибудь случится. Если останемся, нас наверняка втянет в то, что вот-вот начнётся, — предложила Анриетта.

— Верно, но мне как-то хочется остаться. Если Избранница говорит, что грядёт что-то интересное, значит… — сказала Ноэль.

— Тебе любопытно? — Милен посмотрела на неё.

— Ну, мы ведь проделали весь путь сюда в поисках чего-нибудь весёлого. Было бы странно теперь отступить, — согласился Аллен. Если бы он хотел покоя, мог бы остаться в Пограничье. Но сейчас он хотел полной противоположности.

Анриетта, поняв, что его не переубедить, пожала плечами.

— Ну тогда… — Аллен уже собирался предложить отправиться в Гильдию авантюристов, как и планировали.

— Простите! — внезапно окликнул их голос.

Обернувшись, они увидели молодую девочку. Они её не узнавали, но Аллен прищурился не поэтому. Он уже открыл рот, чтобы спросить её имя, но она глубоко поклонилась раньше, чем он успел, и выпалила нечто совершенно неожиданное:

— Пожалуйста, научите меня дружить с Избранницей! Ведь мы обе демоны!

[[image:/storage/reader-images/74b71cf8f9799f8de5a6c89d7ffee87f2c8cab8e.jpg]]

Демон

Слова девочки оказались настолько неожиданными, что даже Аллен не сразу нашёлся с ответом. Прежде чем он успел собраться с мыслями, первой выпалила Ноэль:

— Постой! Что это значит?! Ты хочешь сказать, что ты демон? И что значит «мы обе демоны»?!

Голос у неё был наполовину паническим, но это было вполне естественно. По правде говоря, Аллен чувствовал почти то же самое. В тот миг, когда он увидел девочку, он понял, что она демон, но кого ещё она имела в виду? Это не имело смысла. Если она говорила о других демонах поблизости, это ещё могло бы что-то объяснить, но, похоже, кроме неё в округе демонов не было.

Что важнее, она явно обращалась именно к ним. А значит, будто бы среди группы Аллена был демон. Что было невозможно.

Пока он пытался разобраться, девочка вдруг отреагировала совершенно неожиданным образом. Вместо того чтобы ответить на растерянность Ноэль, она сама вскрикнула от потрясения:

— А? Вы меня слышите?! И видите тоже? Тогда… значит, вы тоже демоны?!

— Что? Как ты пришла к такому выводу? — сухо ответила Ноэль.

Она выглядела совершенно потерянной, и Аллен не мог её винить. Он чувствовал то же самое. Девочка явно опиралась на какую-то внутреннюю логику, но с их стороны проследить её было невозможно. Она говорила так, словно только демоны должны были её видеть и слышать.

— А. Кажется, я поняла, — тихо сказала Милен. — Блокировка восприятия?

Когда Аллен по-настоящему сосредоточился на девочке, он заметил слабое ощущение искажения вокруг её присутствия. Оно напоминало неприятное чувство, которое возникало при взгляде на область, защищённую барьером блокировки восприятия.

— Да, скорее всего, — фыркнула Анриетта. — Я уж думала, что за идиотка будет кричать посреди оживлённой улицы о том, что она демон, но это не просто барьер. Хуже. Она обернула эффект вокруг себя самой.

— Это плохо, — согласился Аллен.

Сами по себе эффекты блокировки восприятия не были особенно редкими. Их часто использовали, чтобы держать людей подальше от мест, куда им не следовало входить. Но когда человек постоянно носил такой эффект на себе, это было совсем другое дело. Обычно это означало, что он вообще не хочет быть замеченным… например, как убийца. И всё же, судя по поведению девочки, она едва ли относилась к такому типу.

— Подождите! Значит, вы все меня тоже видите? Тогда вы все демоны?!

— Нет! Я уже сказала, что мы не демоны, — рявкнула Ноэль. — Ты правда вообще не слушаешь, да?

Девочка казалась не упрямой, а искренне ошеломлённой. Именно такое впечатление сложилось у Аллена, когда она растерянно уставилась на них.

— Хм… может быть, это эффект, который обычно способны воспринимать только демоны, — сказал Аллен.

— Да. В норме это невозможно, — ответила Анриетта. — Но демоны не особенно следуют обычным правилам.

Пока они говорили, девочка, кажется, наконец начала складывать всё в голове. Она переводила взгляд с одного лица на другое, а потом нерешительно произнесла:

— Эм… значит, вы правда не демоны? Тогда… может быть, она?

Она указала куда-то за их спины. Проследив за её пальцем, Аллен увидел, что она показывает на Милен.

— Я? — Милен склонила голову набок. Она редко выражала эмоции открыто, но даже сейчас её замешательство было очевидным. Это было естественно. Не каждый день настоящая демонесса принимает тебя за демона.

— Почему ты решила, что Милен — демон? — спросил Аллен.

— Я-я не уверена, — виновато сказала девочка. — Просто… ощущение? Вы правда говорите, что она не демон? Мне она кажется такой…

— Я не демон, — тихо ответила Милен.

Как ни всматривался в неё Аллен, Милен оставалась Милен. В ней не было ничего, что говорило бы о демонической природе. Что же тогда чувствовала эта девочка?

— О. Понятно, — пробормотала Анриетта. Это звучало так, будто она говорит сама с собой, но Аллен заметил, как она взглянула на него. Она поняла, что он слушает. Пожав плечами, Анриетта понизила голос так, чтобы слышал только он: — Она бессознательно чувствует одну конкретную черту, свойственную демонам, и использует её как основу для оценки нас.

— Черту? — переспросил Аллен.

— Силу. Не Дары, а навыки. Те, которыми пользуются демоны.

— Значит, она улавливает следы такой силы?

— Может быть. А может, наоборот: не чувствует следов использования Даров и потому решила, что перед ней демоны. В конце концов, прецедент уже был.

— Прецедент?

— Лизетта.

Аллен нахмурился.

— Лизетта…

— Она думала, что её способность происходит от Дара, и технически подобные Дары существуют. Но на самом деле она научилась своим навыкам. Столкнувшись со множеством разных сил, она бессознательно научилась распознавать их следы.

— Понятно… Погоди. Тогда Милен…

— Да. Похоже, я тебе не говорила, — буднично сказала Анриетта. — Сила Милен — не Дар. Это навык. Именно поэтому она вообще способна воспроизводить демонические способности.

— Это… многое объясняет. — И всё же возник другой вопрос. — Тогда почему она не считает демоном меня? Или тебя? — шепнул Аллен. — У нас ведь тоже нет Даров.

— В отличие от Лизетты, она демон. Чувствительность у неё точно выше, чем у Лизетты. Твоя сила и моя в основе восходят к божественной силе. Дары по сути тоже. Скорее всего, она улавливает именно эту разницу.

— Теперь понял.

Пока они говорили, девочка, похоже, пришла к собственному выводу. Она всё ещё выглядела неуверенной, но тихо вздохнула, словно смирилась.

— Значит… вы всё-таки не демоны.

А затем, неожиданно, она опустилась на колени и глубоко склонила голову — так глубоко, будто сама подставляла шею.

— Ну что ж, тогда вот и всё. Это я виновата, что была беспечна. Давайте! Не щадите меня! Прикончите одним ударом!

— Что именно ты имеешь в виду? — слабо спросила Ноэль. Её реакция была совершенно разумной. Любой был бы ошеломлён.

— Эм… мы вообще-то не собирались ничего с тобой делать, — медленно сказал Аллен.

— Что?! Но я демон! — Она выглядела искренне потрясённой.

— Веришь или нет, — сухо сказала Анриетта, — мы не из тех, кто убивает кого-то только потому, что он демон.

— Не из тех?

— Нет, — добавила Ноэль. — Разговор, конечно, странный, но этого недостаточно, чтобы делать что-то настолько серьёзное.

— Правда?! Я думала, нас, демонов, убивают сразу, как только раскрывается наша сущность!

— Ты думала, что тебя тут же убьют, и всё равно наговорила такое? — спросил Аллен.

Это была уже не просто беспечность, а безрассудство. Но, может быть, она слишком сильно доверяла своим ощущениям. Или причина была совсем другой.

— Знаю! Я была беспечна! Поэтому… пожалуйста, просто сделайте это уже!

— Мы сказали, что не будем, — оборвала её Ноэль. — Важнее другое: что это было раньше? Ты сказала, что хочешь узнать, как подружиться с Избранницей. Зачем?

— Ах да, она ведь это упоминала, — добавил Аллен.

— Да! — девочка энергично кивнула. — Я хочу подружиться с Избранницей! Поэтому я и пришла сюда! Я слышала, что она в городе!

— Подружиться. С Избранницей? — Анриетта нахмурилась. — А ты демон.

Её подозрение было понятно. Избранники существовали, чтобы противостоять демонам. Одна сторона стремилась восстать против мира, другая существовала, чтобы защищать его по воле богов. Если бы девочка сказала, что хочет узнать слабость Избранницы, это имело бы больше смысла.

— Она собирается ударить ей в спину? — пробормотала Милен.

— Да почему я вообще должна такое делать? — возмутилась девочка.

— Ты демон. Она Избранница.

— Честно говоря, такое объяснение звучало бы куда логичнее, — пробормотала Ноэль.

— Тогда почему ты хочешь с ней подружиться? — спросил Аллен.

Девочка склонила голову, искренне не понимая вопроса.

— Разве это не очевидно? Потому что она сильная, классная и добрая!

Она сказала это с гордостью, будто речь шла о самой естественной вещи на свете. Если бы так сказала обычная девочка, никто бы в ней не усомнился. Но она была демоном. Естественно, принять её слова за чистую монету никто не мог.

— Добрая, — ровно повторила Ноэль. — Это ты говоришь?

— Демон? — тихо добавила Милен.

Даже Аллен разделял их скепсис. И всё же девочка без колебаний кивнула и ярко улыбнулась.

— Да! Если уж на то пошло, именно потому, что я демон. Мы ведь не все плохие!

Её уверенность на мгновение лишила их слов. Наконец Аллен произнёс то, что крутилось у него в голове:

— То есть… ты понимаешь, что делаешь плохое?

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — весело ответила она. — Но да, думаю, мы все понимаем. В конце концов, восставать против мира — плохо!

Она улыбнулась. Аллен прищурился.

— Ты знала, что демоны — зло, и всё равно стала одной из них?

— Нет-нет! Если бы я могла этого избежать, я бы избежала. Но этот мир полон несправедливости. Даже зная, что быть демоном неправильно, я не смогла это выдержать. — Она говорила мягко, как будто сообщала простую истину.

— Тогда, наверное, вы довольно сильные, — сказал Аллен.

Он был уверен в своей оценке, но девочка тут же покачала головой.

— Нет. Всё наоборот. Мы были слабыми и не смогли принять эту несправедливость. Не смогли больше молча терпеть.

— И потому…

— Да. Даже зная, что это неправильно, мы выбрали восстание. Никаких оправданий. Всё это наша собственная вина, и мы заслуживаем того, что с нами происходит. Вот что значит быть демоном.

Только тогда Аллен понял, что был предвзят сильнее, чем думал. Он предполагал, что демоны считают себя правыми. Но на самом деле…

— То есть, по сути, мы просто дети, — светло сказала девочка. — Не умеем терпеть, когда надо, и поступаем неправильно, даже когда знаем, что так нельзя!

— Тогда я тоже ребёнок? — тихо спросила Милен.

Девочка на мгновение задумалась, а потом твёрдо кивнула.

— Да. Думаю, да.

— Очень уверенно говоришь, — сухо заметила Ноэль.

— Не хочу хвастаться, но я ещё ни разу не ошибалась! А значит, ты настолько близка к демонам, что я приняла тебя за одну из нас!

Кого-то другого эти слова могли бы обидеть, но Милен, похоже, не расстроилась. Она слегка опустила взгляд, задумавшись.

— Настолько близка к демонам…

Совершенно не заметив тонкой перемены настроения, девочка продолжала улыбаться.

— Но если ты говоришь, что ты не демон, значит, ты встретила по-настоящему прекрасного человека! Настолько хорошего, что он удержал тебя от того, чтобы стать одной из нас!

Глядя на её неизменную улыбку, Аллен тихо выдохнул.

— Похоже, демоны и правда бывают всякие.

Анриетта услышала его и пожала плечами.

— Не пойми неправильно. Она редкость. Честно говоря, демона вроде неё я почти никогда не видела.

— Но?

— Сами по себе её слова не так уж странны. Большинство демонов думают примерно так же. Просто не говорят этого вслух.

— Значит, они всё-таки знают, что творят плохое?

— Многие просто выбирают упорствовать ещё сильнее.

Это, по крайней мере, совпадало с представлениями Аллена. И, возможно, именно поэтому честность этой девочки казалась почти ослепительной.

— И всё же, — сказал Аллен, — удивительно, что тебя никто не замечает: и блокировка восприятия, и то, что ты демон.

— Ну, это же Лабиринтный город, — ответила Ноэль.

— Потому что здесь полно авантюристов? — спросил Аллен.

— Второсортных. Тех, кого не пустят в государственные лабиринты, но у кого всё же есть некоторый талант. Вот кто здесь собирается, — сказала Анриетта, криво усмехнувшись.

— А, понятно… — сказал Аллен.

— Но это не значит, что сюда вообще не заходят проницательные люди, — добавила Анриетта.

— Например, Акира…

Акира наверняка заметила бы поле блокировки восприятия. И, учитывая интерес девочки к Избраннице, та, вероятно, пришла бы в восторг, если бы привлекла её внимание.

— Честно говоря, риск огромный, — пробормотала Анриетта. — О чём она вообще думает?

— Ну, — ответил Аллен, — причина, по которой она подошла к нам, и так была достаточно странной.

Если только у неё не было совсем другой цели.

Глядя на улыбающуюся девочку-демона, Аллен снова тихо вздохнул.

Цель и плата

— А!

Девочка вдруг тихонько вскрикнула — как раз в тот миг, когда разговор провалился в неловкую, трудноописуемую паузу. Аллен взглянул на неё и увидел, как её лицо просияло: будто она только что вспомнила нечто крайне важное.

— Кстати! Вы ведь всё ещё не дали мне ответ!

— Ответ? — переспросила Ноэль.

— Конечно, о том, как подружиться с Избранницей!

— Ах. Точно, с этого ведь всё и началось, да? — сказала Ноэль. — Но ты всё ещё хочешь этого после всего, что выяснилось?

— Что вы имеете в виду?

— Я не демон, — тихо напомнила Милен.

В конце концов, девочка подошла к ним только потому, что по ошибке приняла Милен за такого же демона, как она сама. Теперь, когда её восприятие полностью перевернулось, сам вопрос, по мнению Ноэль и Милен, потерял смысл. Но девочка лишь покачала головой.

— Нет! Это совершенно не важно!

— Как это может быть не важно? — пробормотала Ноэль.

— Потому что я близка к демонам? — спросила Милен.

— Нет! Потому что вы все знаете, что я демон, и всё равно разговариваете со мной как обычно!

Похоже, именно так она на это смотрела. Ноэль и Милен переглянулись, и выражение у обеих стало одинаково сложным.

— Если бы ты напала на нас или явно показала враждебность, это было бы одно, — сказала Ноэль. — Но в обычных обстоятельствах это просто… обычное поведение.

— Обычное… — эхом повторила Милен.

— Боюсь, слово «обычное» не подходит, когда речь о демонах, — бодро сказала девочка. — Хотя виноваты в этом, конечно, мы сами!

— Да. Извини, но я не то чтобы совсем ничего не чувствую, — сказала ей Ноэль. — Сейчас я запуталась. Но, наверное, демонов я ненавижу. У меня с ними связаны плохие воспоминания.

— То же самое, — тихо добавила Милен.

— Вот как? Тогда я ещё больше рада!

— Почему? — потребовала Ноэль.

— Ты что, мазохистка? — спросила Милен, склонив голову набок.

— Нет, вовсе нет! — возмутилась девочка. — Это значит, что даже с такими чувствами вы всё равно стараетесь относиться ко мне как к обычному человеку, верно? Значит, вы хорошие люди! А именно у таких хороших людей мне и надо спрашивать, как поладить с Избранницей!

С ней будто говорили со стеной. Как бы они ни пытались её оттолкнуть, она не отступала. Скорее наоборот — напирала ещё сильнее. Даже Аллен, который в основном наблюдал со стороны, невольно усмехнулся.

Как и ожидалось, Ноэль немного подумала, а потом наконец сдалась и вздохнула.

— Честно говоря, мне нечему тебя научить.

— Злюка, — сказала девочка, надув губы.

— Я не злюка. Ты вообще на чьей стороне? — парировала Ноэль.

— Но ведь именно Ноэль здесь ближе всех к Избраннице, — заметила Милен.

— «Ближе» звучит так, будто мы с ней лучшие подруги, но вы ведь её почти совсем не знаете! — возмутилась Ноэль. — Не то чтобы я была с ней так уж близка. Если подбирать нам ярлык, точнее всего будет «союзники».

— Вы союзница Избранницы? Это само по себе потрясающе! — сказала девочка, и глаза у неё засияли.

Что бы Ноэль ни говорила, демонесса разворачивала это в положительную сторону. Ноэль издала вздох, который словно выдохся на середине, и бессильно покачала головой.

— В любом случае, — сказала она, потирая висок, — мы ведь пропустили кое-что довольно важное, да?

— Что-то важное? Ты про знакомство? — предположила Милен.

— Нет. Хотя и это тоже. Но я имела в виду другое: зачем ты вообще хочешь подружиться с Избранницей?

— Эм, мне казалось, я уже сказала, — ответила девочка. — Потому что она сильная, крутая и хороший человек!

— Извини, но это не причина, а скорее описание, — сухо сказала Ноэль. — Я спрашиваю о другом: после того как ты «подружишься» с ней, что дальше?

По сути, девочка сказала, что хочет, чтобы они познакомили её с Акирой. Невозможно было поверить, что за этим совсем не стоит никакой цели. Какой бы ни была эта цель, им нужно было её знать. Но когда Ноэль надавила, девочка без малейшего колебания покачала головой.

— Нет! Мне очень жаль, но это секрет!

— Вот как? — глаза Ноэль сузились. — Значит, ты признаёшь, что у тебя есть какой-то скрытый мотив.

— Ах! Вы меня обманули! — вскрикнула девочка.

— Хорошая работа, Ноэль, — сказала Милен.

— Почему, когда ты говоришь обо мне что-то хорошее, это никогда не ощущается как что-то хорошее? — вздохнула Ноэль, покосившись на Милен. Затем она пожала плечами и посмотрела девочке прямо в глаза. — В таком случае я не могу познакомить тебя с Избранницей. У меня есть ответственность как у одной из её союзниц. Если я решу, что есть хоть малейшая вероятность, что ты ей навредишь, я не могу так рисковать.

— Даже если я скажу: «обещаю, что не наврежу», — это ведь не сработает? То есть честно сказать такое я и не могу! — сказала девочка.

— По крайней мере, честная, — заметила Милен.

— И всё равно мой ответ не изменится, — сказала Ноэль.

— Да, конечно! Я понимаю, почему вы так говорите! — ярко ответила девочка.

Несмотря на её слова, отказ, похоже, не особенно её раздавил. Может, она с самого начала ожидала, что ей откажут, а может, у неё всё ещё был на уме другой вариант. Аллен как раз обдумывал это, когда она вдруг выпрямилась.

— И всё же я не могу здесь отступить! У меня ведь тоже есть свои причины!

— И что именно ты собираешься делать? — спросила Ноэль. — Как бы ты ни упорствовала, я тебя не познакомлю. И сомневаюсь, что кто-то из нас это сделает. Или у тебя есть другой план?

— Теперь мне остаётся только одно!

Стоило девочке кивнуть, как плечи Ноэль едва заметно напряглись. Она явно готовилась на случай, если та попробует выкинуть что-нибудь странное. Аллен тоже сосредоточился на демонессе, готовый двинуться в ту же секунду, если что-то случится.

— Тогда это не совсем «вместо этого», но… вы все согласитесь стать моими друзьями?

Она произнесла это так, будто только что придумала блестящую идею. На мгновение Аллен решил, что она шутит, но, взглянув ей в лицо, не увидел ни малейшего намёка на игру. Она была совершенно серьёзна.

— Ты ведь не шутишь? — медленно сказала Ноэль.

— Конечно нет! — ответила девочка. — Я понимаю, что с вашей точки зрения это, наверное, звучит ужасно нагло! Но я вовсе не говорю это легкомысленно!

— Значит, мы просто замена Избраннице? — спросила Милен.

— Это неправда! — тут же возразила она. — Я сказала так только потому, что подумала: вы можете быть равны Избраннице… нет, даже больше!

— Как удобно для тебя звучит, если так это сформулировать… — пробормотала Ноэль. Она снова вздохнула, но настоящего отказа в её голосе не было. По крайней мере, она не считала, что это нужно отсечь прямо на месте.

Аллен был с ней согласен, поэтому молчал и наблюдал.

— Хорошо. На время отложим это в сторону, — сказала Ноэль. — Допустим, мы станем друзьями. И что дальше? Что ты собираешься с этим делать?

— Какая у тебя цель? — добавила Милен.

— Цель? — девочка склонила голову. — Эм… если я скажу «потому что вы хорошие люди», это, наверное, не считается?

— Разумеется, не считается, — ответила Ноэль.

Тогда девочка опустила взгляд и задумалась. А потом, словно с самого начала была готова к такому исходу, подняла голову и заговорила.

— Ну… конечно, я правда хочу с вами подружиться, — сказала она. — Но, честно говоря, я очень надеялась, что вы возьмёте меня с собой в лабиринты.

— В лабиринты? — Ноэль моргнула, явно не понимая. Аллен не мог её винить: он сам был в таком же замешательстве. В этом городе было три лабиринта. Если кто-то хотел попасть в один из них, он просто… входил. И всё.

Конечно, она была демоном, поэтому открыто пройти через главный вход для неё было не вариантом. Но с её способностью блокировать восприятие пройти через вход всё равно должно было быть возможно. Разве что сами лабиринты умели как-то сводить эту способность на нет — или в словах «попасть внутрь» скрывалось нечто большее, чем просто переступить порог.

Пока Аллен это обдумывал, Анриетта негромко пробормотала:

— Взять тебя? В лабиринт? Ты серьёзно?

В её голосе прозвучала такая резкость, что Аллен невольно взглянул на неё. Но Анриетта на него не смотрела. Её взгляд был прикован к девочке, а та, в свою очередь, выглядела озадаченной реакцией Анриетты.

— Эм… конечно, серьёзно?

— Понятно. Значит, сблизиться с Избранницей с самого начала было частью этого. Или нет: будь это так, ты сказала бы раньше, или хотя бы до этого момента. Значит, лабиринт — запасной план, а не главный.

Анриетта обдумывала ситуацию, бормоча почти себе под нос. Что бы она ни поняла, для Аллена и остальных это явно оставалось непонятным. Наверное, она объяснит, когда соберётся с мыслями, но на это потребовалось бы время, а просто стоять в этом странном напряжении они не могли.

Прости, Анриетта.

Аллен решил вмешаться.

— Анриетта, что ты имеешь в виду? Есть какая-то проблема с тем, что демон войдёт в лабиринт?

— Хм? А… да. «Проблема» — это ещё мягко сказано, — ответила она. — Скорее… это, по сути, запрещено.

— Кем запрещено? — спросила Ноэль.

— Гильдией авантюристов? — предположила Милен.

— Если бы дело было только в Гильдии, всё было бы намного проще, — сухо сказала Анриетта. — Нам бы не понадобилась помощь таких, как они.

— Верно, — кивнула девочка. — Они бы не стали заходить так далеко с охраной.

— Охраной? — повторила Ноэль. — Всё настолько строго?

Раньше Аллен уже мельком подумал, не мешают ли входу даже демонов со способностями, искажающими восприятие. Он предположил, что какие-то достойные меры противодействия там есть, ведь лабиринты строго управляются. Но по лицу Анриетты было ясно: всё серьёзнее, чем он представлял.

— Хм… как бы это сказать? — задумалась Анриетта. — На самом деле объяснить несложно. Если коротко: демонам запрещено входить в лабиринты законом.

— Подожди… законом? — вырвалось у Аллена. Он не ожидал такого, но это действительно многое объясняло, в том числе реакцию Анриетты.

Похоже, он был единственным, кто так подумал.

— Эй, — вмешалась Ноэль, бросив на него ровный взгляд. — Я рада за тебя, раз ты теперь, кажется, понял, но не мог бы ты объяснить так, чтобы и остальные успели за тобой?

— Ты говоришь, это незаконно, но что это вообще значит? — спросила Милен.

— А… да. Наверное, просто сказать «незаконно» для вас двоих не очень полезно, — признал Аллен.

У Ноэль было всего несколько лет воспоминаний, и большую их часть она провела в закрытом Эльфийском лесу. Милен прожила в несколько раз дольше, но, по её рассказам, всё это время — в крошечной деревне. Они обе в теории понимали, что «законы» существуют, но деталей, скорее всего, не знали. Если они собирались разделить этот опыт как следует, ему нужно было заполнить этот пробел.

Единственная загвоздка была в том, что с точки зрения демона тема выходила не самой приятной. Аллен посмотрел на девочку, проверяя, не против ли она, но та просто кивнула, словно говорила, что всё в порядке. Раз она, похоже, не возражала, он на мгновение подбирал слова, а затем начал.

— Чтобы это объяснить, думаю, надо начать с того, как закон в целом относится к демонам.

— Верно, — согласилась Анриетта. — Хотя в этой части всё на самом деле не так уж сложно.

— Если несложно, значит, демонов казнят на месте или что-то вроде того? — спросила Ноэль.

— Это было бы крайностью, — тихо сказала Милен.

— В каком-то смысле ты не так уж далека от истины, — сказал Аллен. — Но на деле всё почти ровно наоборот.

Обе девушки склонили головы набок, совершенно потеряв нить. Аллен не мог их винить. Сам он тоже не понимал, пока не разобрался.

— С юридической точки зрения демоны… вообще не упоминаются, — объяснил он.

— Как из «не упоминаются» получается хоть что-то близкое к «казнят на месте»? — потребовала Ноэль.

— Люди просто ходят вокруг их существования на цыпочках? — предположила Милен.

— Нет, — вмешалась Анриетта. — Аллен не так уж промахнулся. То, что они не упоминаются, не значит, что проблемы нет. Это значит, что закон в принципе не признаёт их существование.

— Другими словами, с демонами обращаются хуже, чем с рабами, — подвёл итог Аллен. — Рабы по крайней мере существуют в глазах закона. Демоны — нет. Если закон не признаёт твоего существования, значит, неважно, как с тобой поступят. Никто не сможет сказать, что это незаконно.

— А если речь о тех, кого мир и так уже ненавидит… ну, дальше вы можете догадаться, как это выглядит на практике, — заключила Анриетта.

Ноэль и Милен обе замолчали. Конечно, если перевернуть всё это с другой стороны, выходило и обратное: раз закон не признаёт демонов, то и юридической проблемы в том, чтобы игнорировать их или даже относиться к ним как к друзьям, тоже не было. Что подумают окружающие — уже совсем другой вопрос, но с точки зрения закона риска не возникало.

— Но даже при этом закон отдельно запрещает демонам входить в лабиринты? — сказала Ноэль.

— Да. Так что в этом одном конкретном случае мы не можем просто сделать вид, что они не существуют, — ответила Анриетта. — Это полноценное табу. Нарушишь его — и… честно говоря, смертный приговор меня бы не удивил.

— Понятно… — тихо сказала Ноэль. — Значит, именно с этим она просит нас помочь.

— Ты всё это знала? — спросила Милен, глядя на девочку.

— Да, — сказала девочка. — Знала. Знала и всё равно попросила вас взять меня.

Она не пыталась увильнуть или смазать ответ. В её голосе не было даже намёка на оправдание. От этого тяжесть её слов не стала меньше… но чувства Аллена чуть-чуть смягчились. По крайней мере, она не собиралась их обманывать.

— Угу, — сказала Ноэль. — И?

— «И»? Что вы имеете в виду? — пискнула девочка.

— Я понимаю, что ты хочешь поладить с нами и чтобы мы взяли тебя в лабиринт. Но я не стану спрашивать, зачем ты хочешь туда попасть. Это нас не касается, — сказала Ноэль.

— Если только ты не собираешься устроить кому-то неприятности? — вставила Милен.

— Нет, вовсе нет! — запротестовала девочка.

— Конечно, сама просьба взять тебя в лабиринт уже подвергает нас риску, знаешь ли… — сказала Анриетта.

— Но… это…

Пока никто ничего не узнает, проблем не будет, но с учётом того, сколько усилий потребуется, чтобы не попасться, это уже становилось для них огромной головной болью. Впрочем, Ноэль, скорее всего, говорила не об этом.

— Ладно, неважно. Эта часть пусть будет. Но только если ты как следует ответишь на мой вопрос, — сказала Ноэль.

— На какой вопрос?

— Я ведь уже сказала. Я понимаю, о чём ты нас просишь. Так? Что именно ты собираешься сделать для нас взамен?

— А? — девочка растерянно вскрикнула, явно застигнутая врасплох.

— Только не говори, что ты об этом не подумала, — сказала Ноэль. — Если бы ты просто хотела дружить, я бы тебя об этом не спрашивала. И не отказала бы тоже. У меня есть чувства к демонам, но я не хочу отталкивать кого-то, ничего о нём не узнав. — Её тон похолодел. — Но ты сказала, что хочешь от нас чего-то. В таком случае совершенно естественно спросить, что ты предлагаешь взамен, разве нет?

Это был бесспорно справедливый довод — именно поэтому девочка не смогла сразу возразить. Если ты чего-то хочешь, нужно положить что-то на стол. Таков был порядок мира, хотя Аллен невольно подумал, что Ноэль из его прежнего мира никогда бы не сказала ничего подобного.

И всё же именно потому, что Ноэль, стоявшая здесь сейчас, правила как эльфийская королева. Правитель не мог игнорировать выгоду и потери. Конечно, от друзей она ничего не требовала, но эта девочка была тем, кого они встретили впервые. Демон она или нет, требовать равной или большей ценности от незнакомки, которая чего-то от тебя хочет, было само собой разумеющимся.

Аллен не считал Ноэль неправой. Если бы она не сказала этого, Анриетта рано или поздно сказала бы. Так или иначе, итог был бы тем же. И всё равно он не мог не подумать: «Значит, вот каким стал этот мир».

— Плата… — эхом повторила девочка.

— Если тебе нечего предложить, на этом разговор закончен, — сказала Ноэль. — Мы вообще-то не свободны.

— Не свободны? — повторила девочка.

— Ну… — Аллен почесал щёку. — Честно говоря, если ты спрашиваешь, есть ли у нас время, то, наверное, в некотором смысле есть…

— Прости? — Ноэль посмотрела на него так, словно без слов сказала: «Ты вообще на чьей стороне?!»

Аллен только пожал плечами. Он понимал, чего она добивается, и она не была неправа. Войти в лабиринт вместе с демоном — значит просить неприятностей. Оттолкнуть девочку прежде, чем эти неприятности доберутся до них, было безопасным ходом. Даже Анриетта смотрела на него долгим, усталым взглядом, который почти кричал: «Что, чёрт возьми, ты творишь, Аллен?!»

Но, даже зная, что так умнее защитить себя, даже понимая, что цели незнакомки могут втянуть их во что-то мутное, Аллен не мог заставить себя окончательно отмахнуться от того, кто сказал, что хочет быть друзьями.

— В общем, да, время у нас есть, — сказал он. — Но дело даже не в этом.

— Не в этом? То есть вы всё-таки не хотите со мной дружить? — широко распахнув глаза, спросила девочка.

— Нет, не это. Я про лабиринт. Мы пришли сюда не затем, чтобы их исследовать. Я не знаю, насколько мы вообще сможем тебе помочь.

— Подождите, не затем? — она растерялась.

— Это правда настолько удивительно? — спросила Ноэль.

— Ну, прийти в Лабиринтный город и не идти в лабиринты — да, довольно удивительно, — сказала Анриетта.

— Справедливо, — признала Ноэль. — Но это правда. Так что даже если ты подружишься с нами, это не значит, что твоя цель автоматически исполнится.

— Конечно, это не значит, что мы не можем пойти в лабиринт, — добавил Аллен. — Просто мы приехали сюда не ради них.

Ноэль бросила на него ещё один укоризненный взгляд, но он лишь говорил правду. С самого начала они не планировали туда идти, но это не исключалось. Если ничего другого не обнаружится, они уже рассматривали вариант спуститься в один из лабиринтов. Делать вид, будто они ни за что и никогда не пойдут, было бы нечестно.

— Если лабиринты не ваша главная цель, — медленно сказала девочка, — тогда зачем вы пришли сюда?

— Хороший вопрос, — сказал Аллен. — Наверное, можно сказать, что мы ищем что-нибудь интересное. Людей, вещи… этот город притягивает всё на свете. В этом смысле ты тоже одна из таких «интересных вещей».

Встречи с демонами для Аллена, как ни странно, случались довольно часто, но в целом демоны были редкостью. Уже одного этого хватало, чтобы она представляла интерес.

— Тогда просто будем её изучать? — сухо предложила Милен.

Ноэль посмотрела на Милен.

— О чём ты вообще?

— Ну, изучать, как демоны живут изо дня в день, и правда может быть довольно интересно, — задумчиво сказала Анриетта.

Все трое бросили по реплике в таком духе, но ясно было, что это шутки. В обычных обстоятельствах никто бы не воспринял такую мысль всерьёз.

— Знаете, возможно, это не такая уж плохая идея, — сказал Аллен.

Ноэль уставилась на него.

— Прости, Аллен?!

— Ты же несерьёзно, — сказала Анриетта, зажав переносицу.

— Ты… сошёл с ума? — добавила Милен.

— Ничего себе. Жёстко, — сказал Аллен. — Для протокола: я серьёзен. Разумеется, только если она не против.

— А? Вы… спрашиваете меня?! — пискнула девочка.

Между её удивлённым писком и тремя взглядами спутниц — «ты вообще в своём уме?!» — Аллен не дрогнул. Правда заключалась в том, что они на удивление мало знали о том, как демоны вообще живут. Наблюдать одного из них вблизи было бы любопытно само по себе. И кроме того… да, юридически с демонами обращались так, словно они не существуют. Мир отказывался признавать их. Или, возможно, точнее было сказать, что демоны отказывались признавать мир. В любом случае это не меняло того факта, что им не полагалось существовать.

Но в то же время они существовали. Вот она, прямо перед ним. Имел ли новый Иерофант этого мира в виду демонов, когда говорил о существующем, или нет — неважно. Девочка существовала здесь и сейчас, и для Аллена важным было именно это. Если существа, которых «не должно быть», всё же живут в этом мире, то узнать, как им удаётся выживать, может оказаться совсем не бесполезным. Ему даже казалось, что он сам может почерпнуть из этого что-то важное.

— Если ты правда хочешь дружить, нам нужно начать с того, чтобы узнать друг друга, — сказал он. — А если твоя повседневная жизнь окажется интереснее, чем ты думаешь… этого вполне может хватить как «платы» за твою просьбу.

— О! — глаза девочки широко раскрылись.

— Честно говоря, ты к ней слишком мягок, — сказала Ноэль. — Она демон, которого мы едва знаем.

— Но это очень в твоём духе, — признала Милен.

— Именно, — согласилась Анриетта. — В общем, ты безнадёжен.

Даже жалуясь, никто из них не возразил всерьёз. Значит, проблемы у них с этим были, но не настолько, чтобы действительно остановить его. А может, они просто настолько ему доверяли. Так или иначе, Аллен был благодарен. Конечно, всё это имело смысл только в том случае, если девочка сама согласится.

— Ну? — спросил он. — Что думаешь?

— Эм… только чтобы было ясно… есть тайны демонов, о которых я никак не могу рассказывать, понимаете? — предупредила она.

— Ну да, разумеется. С кем бы ты ни сблизилась, всегда есть вещи, которые хочется оставить при себе.

— Верно. Говорят, что границы полезны даже между друзьями, — согласилась Анриетта, бросив на Аллена взгляд, явно означавший: «Уж кто бы говорил».

Ему оставалось только пожать плечами. В самом деле, у него и Анриетты не было никакого права читать лекции о секретах. Между знанием этого мира и их прежними жизнями они сами были ходячими клубками истин, которые никогда не смогут объяснить до конца. Раз были вещи, о которых он сам никогда не сможет сказать, он не собирался выспрашивать чужие секреты и не считал, что кто-то обязан раскрывать все свои.

— С другой стороны, — продолжил он, — даже если твоя жизнь не кажется тебе интересной, с нашей стороны всё может выглядеть иначе.

— Я правда не живу какой-то большой захватывающей жизнью, — настаивала девочка.

— То есть если она захватывающая, это прекрасно, — сказал Аллен. — Но я прошу не об этом. И, как я уже сказал, то, что для тебя совершенно обычно, для нас всё равно может быть любопытным.

— Когда это говоришь ты, звучит странно убедительно, — сказала Милен.

— Да, — согласилась Ноэль. — Такое чувство, что ты считаешь собственную жизнь скучной и совершенно обычной.

— Без сомнений, — сказала Анриетта.

— Эй, я бы не стал заходить так далеко, — возразил Аллен.

Три женщины уставились на него так, будто не поверили ни слову. Впрочем, учитывая, как проходили его недавние «обычные дни» — например, когда он проснулся и обнаружил, что вся структура мира изменилась, — он и в шутку не мог назвать свою жизнь нормальной.

— В любом случае, — сказал он, — идея такая. Что скажешь? Я не могу обещать, что после того, как мы увидим твою жизнь, мы точно захотим дружить… или что, даже если захотим, согласимся пойти с тобой в лабиринт.

— Нет, это само собой, — быстро сказала девочка. — Я понимаю!

— В этом ты, по крайней мере, рассудительна, — пробормотала Ноэль.

— Думаю, она была рассудительной с самого начала, — добавила Милен.

— Да, — сказала Анриетта. — Мне кажется, она пришла сюда, зная, что ей могут отказать.

Девочка отвела взгляд, что было почти равносильно признанию. На миг повисла пауза: она всё обдумывала. Но ответ пришёл быстро.

— Хорошо, — сказала она. — Вы правы! Если я говорю, что хочу дружить, логично начать с того, чтобы дать вам узнать, кто я такая.

— Ты точно согласна? — спросил Аллен. Он сам это предложил, но не ожидал, что она согласится так легко. Впрочем, если подумать, это само по себе, наверное, и было ответом.

— Да! Я не возьму свои слова назад! — заявила она.

— Странно благородно с твоей стороны, — ответила Милен.

— Это была похвала? — спросила Ноэль.

— Более или менее, — сказала Анриетта.

— Ну, это лучше, чем расплывчатый ответ, — сказал Аллен.

Как бы они её ни поддевали, решимость девочки не дрогнула. Она по очереди посмотрела на каждого из них, а затем глубоко поклонилась.

— В таком случае… с нетерпением жду, когда мы узнаем друг друга получше! — бодро сказала она.

Наречение и имена

— Кстати, как нам тебя называть? — вдруг подняла вопрос Ноэль, как раз когда они собирались начать обсуждать, что делать дальше.

Аллен и остальные инстинктивно переглянулись.

— Теперь, когда ты сказала… — произнёс Аллен.

— Мы даже не знаем её имени, — сказала Милен.

— Если подумать, мы и сами толком не представились, — добавила Анриетта.

— Совершенно верно! — сказала девочка.

— Вы и правда что-то с чем-то, — с досадой сказала Ноэль. — Почему у вас у всех такие лица, будто вы только сейчас это поняли?

На самом деле именно так и было. Они уже успели поговорить о столь многом, что казалось, будто этап знакомства давно пройден. Имя девочки они всё ещё не знали, но…

— Имя демона вроде бы довольно важная штука, да? — сказала Ноэль. — Может, тогда просто использовать вымышленное имя или прозвище?

— Я не уверена, как это обычно работает, — ответила Анриетта. — Люди обычно не думают о том, чтобы обращаться к демонам по истинным именам. Что скажешь?

— Настоящее имя я вам назвать не могу, — сказала девочка после короткого раздумья. — Но вымышленное имя или прозвище вполне подойдут! Называйте меня как хотите!

— Тогда… Акума? — предложила Милен.

— Ты выбрала это только потому, что оно значит «демон», да? — тут же парировала Ноэль. — Попробуй отнестись к этому хоть немного серьёзнее.

— Прошу прощения. Я была серьёзна.

— Если ты была серьёзна, это только хуже.

— Ну, если мы сами начнём что-то выбирать, вряд ли получится лучше, — со вздохом сказал Аллен. — Есть имя, которым ты предпочла бы, чтобы мы тебя называли?

— Имя, которым я хотела бы, чтобы вы меня называли? — девочка удивлённо моргнула. — Честно говоря, мне подойдёт что угодно, но… если выбирать, можно звать меня Лелией?

— Лелией?

Это было несомненно человеческое имя, но, скорее всего, не её настоящее. Возможно, оно принадлежало кому-то, кто был ей дорог. Так или иначе, расспрашивать дальше означало бы перейти границу.

— Хорошо, — сказал Аллен, кивнув. — Значит, так и сделаем. Приятно познакомиться, Лелия.

— Лелия, значит? Произносить легко, — ответила Ноэль.

— Лелия… — тихо повторила Милен.

— Мне, в общем-то, всё равно, как именно, — сказала Анриетта. — Но я подстроюсь.

— Да! Очень рада познакомиться со всеми вами!

Так у девочки появилось имя, которым они могли пользоваться. Лелия. После этого они перешли к собственным представлениям: просто по очереди назвали свои имена. Лелия с воодушевлением кивала, выглядя по-настоящему довольной.

— Поняла! Аллен, Анриетта, Ноэль и Милен, верно? Ещё раз, очень рада познакомиться!

Увидев её сияющую улыбку, Аллен невольно ответил кривой усмешкой. Он с самого начала примерно так и думал, но она действительно совсем не походила на демона.

— И нам приятно, — сказал он. — Итак, насчёт того, что дальше…

— Вы хотите посмотреть, как выглядит моя повседневная жизнь, верно? — с готовностью спросила Лелия. — Что мне делать?

— Ничего особенного, — сказала Анриетта. — Просто живи как обычно. А чем ты вообще обычно занимаешься?

— Важнее другое: ты здесь живёшь? — добавила Ноэль. — Или пришла по какой-то конкретной причине, как мы?

— Ты преследовала Избранницу? — прямо спросила Милен.

— Нет, я просто живу здесь и случайно её заметила!

— Понятно… — пробормотал Аллен. Он задавался вопросом, почему она живёт в Лабиринтном городе, но, возможно, для демонов здесь было неожиданно удобно. Пока её не разоблачат, в таком хаотичном месте легко затеряться. Многие демоны внешне ничем не отличались от людей, и Лелия не была исключением. В толпе она могла без труда исчезнуть.

— Значит, мне правда просто жить ровно так, как я обычно живу? — спросила Лелия.

— Честно говоря, если нет, это скорее будет проблемой, — ответил Аллен.

— Если начнёшь вести себя скованно и неестественно, мы толком ничего о тебе не узнаем, — добавила Анриетта.

— Хотя странное поведение было бы по-своему интересно, — задумчиво сказала Милен.

— Интересно — да, — ответила Ноэль. — Но тогда весь смысл пропадёт.

Их цель состояла в том, чтобы понять, что Лелия за человек и можно ли вести её в лабиринт, даже не зная её настоящих намерений.

— Понимаю, — быстро сказала Лелия. — Но моя повседневная жизнь совсем не интересная, так что, пожалуйста, не ждите слишком многого!

— На то она и повседневная жизнь, — ответил Аллен. — Если бы каждый день происходило что-нибудь захватывающее, это бы выматывало.

— Тебе ли это говорить? — тут же парировала Анриетта.

— В этом вопросе у тебя нет убедительности, — добавила Милен к удару.

— Или ты намекаешь, что твоя повседневная жизнь всегда полна неприятностей? — спросила Ноэль. — Потому что отрицать я бы не стала.

— Я не это имел в виду… — простонал Аллен.

Правда, время от времени что-то случалось, но не настолько же всё было плохо. Хотя Акира, наверное, была исключением — в её случае она сама притягивала события.

— Понятно, — сказала Лелия. — Тогда можете быть спокойны! Моя повседневная жизнь правда совершенно обычная!

Учитывая, что она демон, «обычная» звучало немного сомнительно, но придираться не было нужды. Следуя за ней, Аллен размышлял, то ли она лишь сама считает свою жизнь обычной, то ли она действительно ничем не примечательна.

— Если ты не против вопроса, чем демоны обычно занимаются в повседневной жизни? — спросила Ноэль, пока они шли. — Если вас раскроют, всё ведь не может быть так же, как у людей?

— Я и сама не очень уверена, — ответила Лелия.

— Но ты же демон, — сказала Милен.

— Демоны редки, и их не так много, — сказала Анриетта. — Обычно они не образуют групп. Если спрашивать о «нормальной» жизни демона, ясного ответа, скорее всего, не получишь.

— Значит, зависит от конкретного демона, — пробормотал Аллен.

— Мне всегда кажется, что демоны постоянно что-то замышляют, — сказала Ноэль.

— Это предвзято по отношению к демонам, — ответила Милен.

— Возможно, — согласилась Анриетта. — Но, насколько мне известно, это недалеко от истины. Движущая сила демона — обида на мир. Если это лежит в основе, ты естественным образом будешь выглядеть так, словно всё время что-то замышляешь.

— Хотела бы я сказать, что вы ошибаетесь, — нерешительно сказала Лелия. — Но из того, что я знаю, в целом это тоже правда. Конечно, всё зависит от ситуации. Хотя такую сторону себя приходится скрывать.

— Значит, именно этим ты сейчас и занимаешься? — сказала Ноэль. — Пока мы рядом, ты не можешь делать ничего странного. Даже если мы хотим увидеть твою обычную жизнь, своё настоящее лицо ты нам показать не можешь.

— А?

Замечание Ноэль прозвучало язвительно, но в нём, безусловно, была правда. И всё же Лелия, похоже, прекрасно понимала, как её воспринимают, а теперь заметно растерялась.

— Вы… подозреваете меня? — Лелия напряглась.

— Скорее это Ноэль немного злобничает, — сказал Аллен.

— Это было понятно всем с самого начала. Произносить вслух необязательно, — добавила Анриетта.

— Ноэль, это было грубо, — ровно сказала Милен.

— Я проявляю предусмотрительность, — огрызнулась Ноэль. — Лучше прояснить всё сейчас, чем потом дать этому перерасти в проблему.

— Это правда считается предусмотрительностью? — усомнился Аллен.

— Не думаю, что это считается, — ответила Анриетта. — И даже если спросить сейчас, ответ очевиден.

— Она же не может сказать, что что-то замышляет, — добавила Милен.

Они только-только собирались наблюдать за повседневной жизнью Лелии. Даже если в итоге они планировали спросить её об этом, сейчас было слишком рано. И всё же вопрос Ноэль показался необычно неосторожным. Глядя на них двоих, Аллен не мог понять, действительно ли Ноэль подозревает Лелию или здесь есть что-то более тонкое.

— Я понимаю, что это прозвучит неубедительно… — пробормотала Лелия.

— Ты хочешь сказать, что ничего не замышляла? — спросил Аллен.

— Ну да!

— Верно, Ноэль?.. — Анриетта посмотрела на эльфийку.

— Почему ты спрашиваешь меня? — спросила Ноэль.

— Потому что это ты подняла тему? — сказала Милен.

У остальных тоже не было полного отсутствия сомнений, но никто из них не произнёс этого вслух. Осознав это, Ноэль неохотно вздохнула.

— Ладно. Извини, что сказала лишнее. Беру свои слова назад.

— Всё в порядке, — быстро сказала Лелия. — Думаю, это естественный вопрос.

Наблюдая за их разговором, Аллен склонил голову. Возможно, в глубине души Ноэль и правда была недовольна их планом. Но даже в таком случае вопрос вышел слишком опрометчивым для неё. Судя по тому, как они сейчас общались, совсем не похоже было, чтобы Ноэль чувствовала неприязнь. Может, это и правда было чувство, запрятанное глубоко в сердце… но тогда оно не всплыло бы наружу так легко.

Пока он размышлял, всё ещё не до конца убеждённый, их разговор продолжился.

— Твоя способность и правда удобная, — сказала Ноэль, посмотрев на Лелию.

— Спасибо… наверное? — Лелия выглядела сбитой с толку.

— Почему ты благодаришь так неуверенно? — сказала Ноэль. — Она же очевидно полезная. Тебе стоит больше ею гордиться.

— Эм, да! Большое спасибо.

Вздохнув, Ноэль отвела взгляд. Аллен проследил за её глазами и осмотрелся. Они шли по оживлённому уголку Лабиринтного города: вдоль улицы тянулись лотки, вокруг было полно людей. И всё же, несмотря на толпу, их группа двигалась беспрепятственно. Люди естественно обходили их путь, хотя, казалось, никто даже отдалённо их не замечал. На них никто не смотрел. В обычной ситуации столкновения были бы неизбежны, но ни одного не случалось.

— Должно быть, это блокировка восприятия, — пробормотал Аллен.

— Сильнее, чем я ожидала, — сказала Анриетта. — И невероятно гибкая. То, что она работает, пока мы движемся, тревожит.

— С ней было бы легко убивать, — тихо сказала Милен.

— Мрачная мысль, — ответила Ноэль. — Но, наверное, верная.

Казалось, никто вокруг не чувствует ничего странного. Если бы Лелия захотела, она, вероятно, смогла бы убить здесь каждого, и никто бы не понял, что происходит и кто виноват. Она не выглядела человеком, который стал бы так делать, но сам факт оставался фактом. К тому же она, скорее всего, использовала свою силу даже не осознавая этого.

— Возможно, именно поэтому Ноэль раньше вела себя немного странно, — сказал Аллен.

— Возможно, — согласилась Анриетта. — При такой сильной способности одни эффекты вполне могут сводиться на нет, а другие оставаться активными. Это способно вызвать неожиданные побочные влияния.

— Мне тоже быть осторожной? — спросила Милен.

— Наверное, — сказал Аллен. — Не знаю, поможет ли осторожность, но лучше перестраховаться.

Самое пугающее в бессознательных способностях было то, что можно даже не понять, что на тебя воздействуют. С Алленом и Анриеттой, вероятно, всё будет в порядке, но гарантий не было. Им придётся следить друг за другом. Аллен также мысленно отметил, что позже надо будет сказать об этом Ноэль.

— Настоящий вопрос в том, намеренно это или нет, — сказал он.

— Скорее всего, ненамеренно, — ответила Анриетта. — Не думаю, что она настолько глупа, чтобы пользоваться такой силой, не понимая рисков.

— Вот это и делает всё хлопотным, — сказал Аллен.

— Если ненамеренно, значит, даже она сама не знает, какие эффекты вызывает, — добавила Милен.

— А если указать на это, может стать хуже, — сказала Анриетта. — Или это вообще запустит что-нибудь ещё.

Если бы всё было осознанно и злонамеренно, разобраться было бы просто. Но без намерения и злого умысла ситуация становилась куда сложнее.

— Нам… устранить её? — тихо спросила Милен.

— Я против, — сразу сказал Аллен. — Не скажу, что она совсем не отвечает за эти эффекты, но заставлять её «нести ответственность» таким образом неправильно. Пока её сила лишь сделала людей немного честнее.

— Обычно я бы сказала, что лучше действовать до того, как что-то случится, — сказала Анриетта. — Но сейчас доверюсь твоему решению. Не думаю, что всё перерастёт в катастрофу.

Если Анриетта согласна, это пока успокаивало. И как раз в этот момент Лелия, шедшая впереди, словно что-то заметила и чуть свернула в сторону. Ноэль, которой, видимо, велели подождать, склонила голову и стала смотреть.

Аллен и остальные проводили Лелию взглядом и заметили впереди мужчину. Для авантюриста он был экипирован легко, но это не было чем-то необычным. В нём вообще не было ничего примечательного. Так почему Лелия подошла к нему? Или он просто оказался у неё на пути?

Расстояние сократилось, и они поравнялись. В тот самый миг Аллен это заметил.

Не может быть…

Мужчина ничего не увидел — было ли это из-за блокировки восприятия или ловкости Лелии, оставалось непонятно. Но Аллен увидел. И Анриетта, Милен и Ноэль тоже.

— Это сейчас… если мне не показалось… — сказал Аллен.

— Не показалось, — ответила Анриетта. — Я тоже видела.

— Она только что украла у него кошелёк! — сказала Милен.

Демоны не были связаны человеческим законом. И человеческой этикой или моралью — тоже. Можно было назвать это демоническим поведением. А можно было сказать, что именно этого Аллен и остальные сами попросили, когда захотели увидеть её обычную жизнь.

И всё же, пока Лелия шла дальше как ни в чём не бывало, Аллен прищурился и смотрел ей в спину.

Куда делось украденное

Аллен и остальные переглянулись. После короткого кивка они тут же поспешили за Лелией.

Теперь, когда они увидели, что она сделала, оставить это без внимания было невозможно. К тому же Лелия, похоже, сказала Ноэль, что скоро вернётся, но возвращаться явно не собиралась. А значит, она могла сделать то же самое снова.

К счастью, они отстали от неё не так уж сильно. Догнать её должно было быть нетрудно… по крайней мере, так думал Аллен.

— Её способность и правда удобная, — пробормотала Ноэль.

— Да, — согласился Аллен. — Со стороны это стало ещё заметнее, но заодно я понял, насколько она неестественная.

— Странно, что никто не замечает, — сказала Милен.

— Вероятно, эффект распространяется дальше, чем мы думали, — сказала Анриетта. — Или радиус меняется в зависимости от того, что именно способность делает.

Они пытались быстро сократить расстояние до Лелии, но разрыв упрямо не уменьшался. Лелии не приходилось уворачиваться от прохожих: люди просто обходили её сами. Аллену и остальным приходилось пробираться через толпу обычным способом, лавируя между людьми.

Они уже достаточно отстали, чтобы оказаться вне радиуса её блокировки восприятия. Если они действительно хотели её остановить, сделать это можно было прямо сейчас. И всё же…

— Она свернула в переулок! — сказала Ноэль.

— Может, ищет следующую жертву? — спросила Милен.

— Трудно сказать, — ответила Анриетта. — Если бы она просто искала цели, на оживлённой улице было бы проще. Особенно с такой способностью.

— Значит, она ищет что-то другое, — сказала Ноэль. — Что-то конкретное.

— Для демонских дел… — начала Милен.

— Я бы предпочёл так не думать, — сказал Аллен.

Если она замышляла что-то демоническое, карманная кража по сравнению с этим казалась бы почти милой шалостью.

— В таком случае нам стоит быть готовыми, — спокойно сказала Ноэль. — Мы только что с ней познакомились. Лучше действовать сейчас, пока мы не начали к ней привязываться.

— Ноэль… — тихо сказал Аллен.

— Я знаю, — ответила она, словно заранее ждала его слов. — Возможно, раньше я и правда была в какой-то степени под её влиянием. Не стану отрицать. Но сейчас другое. Сейчас я думаю ясно, хорошо?

Анриетта слегка пожала плечами.

— Она не ошибается. Если Лелия собирается сделать что-то ужасное, мы не можем это просто пропустить.

— Значит, без пощады, — сказала Милен.

— Да. Хотелось бы, чтобы до этого не дошло, — ответил Аллен.

Но мы ведь только познакомились. Может быть, именно поэтому это неприятно. Я уже начал думать, что мы и правда можем поладить. Мне очень не хочется, чтобы всё пошло так, как я себе представляю.

— Она там, — сказала Милен.

— Остановилась, — добавила Анриетта, прищурившись вперёд. — Что она делает? За чем-то наблюдает?

— Там кто-то лежит на земле, — сказала Ноэль. — Нет… ползает.

— Что-то ищет? — пробормотал Аллен.

Пока Аллен гадал, почему Лелия стоит над ним, она присела и потянулась к земле.

— Она собирается что-то поднять… Нет, — сказала Анриетта, звуча озадаченно. — Наоборот.

— Да, — сказал Аллен. — Она что-то кладёт. И если мне не кажется…

— Это кошелёк, который она украла раньше, — сказала Милен.

— Что она творит? — искренне растерялась Ноэль.

Никто не смог ей ответить. Впрочем, ждать долго не пришлось. Едва Лелия отошла, ползавший по земле мужчина заметил оставленный ею кошелёк и закричал:

— О! Вот он где! Чёрт, пронесло. Я уж думал, кто-то его украл!

Он с огромным облегчением выдохнул, а затем без всякого стыда начал тереться щекой о кошелёк. Он был так счастлив, что даже не заметил, как группа Аллена приблизилась. Аллен поймал себя на мысли. Они снова были достаточно близко. Значит, опять оказались внутри эффекта блокировки восприятия Лелии.

Наблюдая за этим зрелищем, Аллен повернулся к Лелии, которая выглядела тихо довольной собой, и заговорил:

— Значит, вот чем ты занимаешься в повседневной жизни?

Лелия моргнула.

— А? Аллен? Вы все? Что вы здесь делаете?

Она даже не поняла, что они пошли за ней. Возможно, не поняла и того, что они приблизились. Если это была игра, то очень хорошая. Но Аллен в этом сомневался.

— А как ты думаешь? — резко сказала Анриетта. — Ты внезапно украла кошелёк у прохожего. Разумеется, нам стало интересно, что ты делаешь.

— Ах, эм, это…

— Ты пыталась вернуть его, — сказала Милен. — Верно?

— Похоже, так и было, — сказала Ноэль. — Но откуда ты вообще знала, что он принадлежит ему? Судя по тому, как он шарил по земле, кошелёк, вероятно, потеряли где-то здесь. Ты ведь не видела, как он его уронил?

— Это правда, — признала Лелия, смутившись. — Но… я не знаю, как объяснить. Я просто как-то понимаю.

— Понимаешь что? — спросил Аллен.

— Совершил ли человек что-то плохое, — сказала Лелия.

Это прозвучало как шутка, но выражение у неё было серьёзным. Если это правда, вывод напрашивался только один.

— Ты читаешь мысли? — спросил Аллен.

— Нет, не настолько ясно! — Лелия яростно замотала головой. — Скорее… я могу понять, правда ли человек сделал что-то плохое. Я как будто чувствую, что именно он сделал и какая вокруг этого была ситуация.

Аллен всё ещё не до конца понимал, и, похоже, сама Лелия тоже. Зато Анриетта кивнула так, словно кусочки сложились у неё в голове.

— Поняла, — сказала она. — Тогда всё действительно сходится.

— Ты поняла? — сказал Аллен. — Тогда объясни, пожалуйста, потому что я — нет.

— Скорее всего, это вообще не блокировка восприятия, — сказала Анриетта. — Или, точнее, не она является основой. Это больше похоже на бессознательное вмешательство. Она воздействует на бессознание людей, и из этого возникает эффект блокировки восприятия. А считывая этот бессознательный слой, она может уловить «плохой поступок» и обстоятельства вокруг него.

— Понятно, — сказал Аллен.

Этим объяснялись бы и другие побочные эффекты — например, то, как из людей вытягивались незащищённые мысли.

Лелия уставилась на неё.

— Бессознательное вмешательство? Так вот что это?

— Почему удивляешься именно ты? — пробормотала Ноэль.

— П-простите, — быстро сказала Лелия. — Многие демоны не очень хорошо понимают собственные способности. Мы чувствуем, что можем делать, но не знаем точно, что это такое. Не в строгом смысле.

— Ну, вы ведь не можете попросить кого-то провести Оценку и всё объяснить, — сказала Анриетта. — Так что, наверное, это логично.

— Значит, Анриетта, скорее всего, права? — спросил Аллен.

— Я могу сказать только «скорее всего», — признала Лелия.

Но если бы это казалось ей неверным, она бы так и сказала. Раз она этого не сделала, похоже, Анриетта попала в точку. И всё же это объясняло только её силу. Не объясняло её поведение.

— Хорошо, — сказал Аллен. — Допустим, теперь мы понимаем твою способность. Вопрос важнее: зачем ты это сделала?

— А? — Лелия склонила голову. — Зачем? Вы ведь сказали показать вам, что я обычно делаю, вот я и показала.

— Ты обычно возвращаешь украденные кошельки владельцам? — спросила Ноэль.

— Не только это, — сказала Лелия, оживившись. — Но, пожалуй, это случается чаще всего. Ещё я незаметно направляю заблудившихся людей. Драки тоже хочу останавливать, но с этим у меня плохо получается. Больше всего я могу тихо стащить чей-нибудь меч, когда его вынимают, и отбросить подальше.

Так вот какова её повседневная жизнь. Она была настолько не похожа на жизнь демона, что Аллен почти не знал, как к этому относиться. Скорее это звучало как работа кого-то из патруля или добровольного городского дозора.

Анриетту, однако, это не удовлетворило.

— Это не ответ на вопрос, — прямо сказала она. — Аллен спросил зачем. Что ты думаешь, когда занимаешься подобным?

— Что я думаю… — Лелия замялась, подыскивая слова. — Наверное… я много об этом думала. Но в итоге всё сводится к одному: я делаю это, потому что хочу.

Потому что хочет. Иными словами, она не могла пройти мимо плохого поступка. Не могла оставить без внимания людей в беде. Не могла игнорировать, когда кому-то причиняют вред.

Ноэль тихо цокнула языком.

— Значит, ты хороший человек, и мы хотим с тобой дружить, — пробормотала она. — Похоже, я сама застряла в собственных предрассудках. И я ещё называюсь эльфийской королевой. Смешно.

— А? — Лелия не поняла.

Ноэль лишь пожала плечами, а затем взглянула на мужчину, который всё ещё тёрся щекой о кошелёк у края переулка.

— Ничего, — сказала Ноэль. — Просто смеюсь над собой, потому что я полная идиотка.

— О… понятно, — сказала Лелия, явно вообще ничего не поняв.

Ноэль не собиралась объяснять. Она в последний раз посмотрела на мужчину, а затем снова повернулась к Лелии, слегка сузив глаза.

— В любом случае, ты продолжишь, верно?

— Продолжу?

— Продолжишь показывать нам, что обычно делаешь, — сказала Ноэль.

— О… да. Верно. Но в основном это просто прогулки.

— Подозреваю, ты ещё будешь делать что-нибудь подобное, — надавила Ноэль.

— Думаю, да, — сказала Лелия, всё ещё не понимая, к чему это.

Ноэль впервые заколебалась, словно не знала, как подобрать слова. Потом, похоже, решилась.

— Тебе нужна наша помощь?

— Помощь?.. — Лелия моргнула. — Эм… да. Думаю, я бы хотела этого.

— Хорошо, — сказала Ноэль. — Тогда решено.

Она сразу зашагала прочь.

В ту секунду, когда Ноэль вышла из зоны блокировки восприятия Лелии, мужчина заметил её присутствие и изумлённо уставился. Ноэль, кажется, совсем этого не заметила. Оставшаяся позади Лелия растерянно смотрела ей вслед.

— Эм… что…?

Остальные наблюдали за ними, и Аллен невольно криво улыбнулся.

— Она, наверное, думает, что сказала всё необходимое, — пробормотал Аллен. — Но, по-моему, смысл не очень дошёл.

— Ноэль ведь стеснительная, — просто сказала Милен.

— Серьёзно, какая же морока, — проворчала Анриетта. — Просто сама всё решила.

— Ты против? — спросил Аллен.

— Я не это сказала. Я сказала, что не надо самой всё решать.

— У неё не было времени как следует подумать о нас, так что, наверное, ничего не поделаешь, — Милен склонила голову.

После этого Аллен снова повернулся к Лелии. Кто-то должен был восполнить то, чего Ноэль не сказала.

— Она имеет в виду, что мы все тебе поможем, — объяснил Аллен. — Если мы собираемся стать друзьями, это не может быть односторонним. Всё должно идти в обе стороны.

Лицо Лелии просияло.

— Х-хорошо! Да! Спасибо!

Она поклонилась так резко, что казалось, вот-вот опрокинется. Аллену оставалось только снова улыбнуться и беспомощно пожать одним плечом.

Знакомый мужчина

Действия Лелии, говоря прямо, были предельно простыми. В основном она просто ходила по Лабиринтному городу. Аллену и остальным приходилось вмешиваться самое большее один-два раза в час.

— Хм… я не в плохом смысле, но Лабиринтный город неожиданно мирный, да? — сказал Аллен.

— Правда. Честно говоря, я думала, здесь будет грубее. Хаотичнее, — ответила Ноэль.

— Драк тоже не так много, — сказала Милен.

— Ну, городом управляет Гильдия авантюристов, — сказала Анриетта. — Если устроишь проблемы, тебя вышвырнут. А тех, кто с самого начала выглядит проблемой, наверное, вообще не впускают.

— Это правда… Простите. Вы специально решили мне помочь, а тут… — сказала Лелия.

— Нет, тебе не за что извиняться, — сказал Аллен. — И не то чтобы всё это было бессмысленно.

Для группы Аллена, которая только прибыла в Лабиринтный город, всё вокруг было незнакомым. Даже просто пройтись по городу было полезно, а Лелия явно хорошо его знала. Это ощущалось не столько как помощь ей, сколько как экскурсия, и уже одно это имело смысл.

Пока она показывала им город, они тихо разбирались с редкими проблемами, которые возникали по пути. Работа была, без сомнения, незаметной, но скучной её не назвать. В ней было спокойное чувство цели.

Что важнее, незаметная не значило лёгкая. Лабиринтный город был огромен. По одному только размеру он, вероятно, превосходил даже города Пограничья. А при таком количестве людей, набитых внутрь, следить за тем, что и где происходит, было естественно трудно. То, что они находили всего один-два инцидента в час, объяснялось не только редкостью проблем, но и тем, что отыскать их было сложно.

И Лелия занималась этим каждый день. Её эффективность ясно показывала, что она не преувеличивает. Если бы тем же занялся Аллен или Анриетта, они, возможно, справились бы результативнее, но только потому, что их способности были универсальнее. Если бы Аллену велели выполнять ту же работу с помощью способности Лелии, он сомневался, что смог бы действовать так же гладко. Такая отточенность была доказательством повторения, доказательством того, что это действительно её повседневная жизнь.

Пока Аллен об этом думал, Лелия заметила ещё одного карманника. Она подошла к ничем не примечательному мужчине и плавно вытащила кошелёк из его кармана. Затем прошла вперёд и небрежно положила его рядом с мальчиком, который в панике хлопал себя по одежде.

— Хм… она и правда довела это до науки, — сказал Аллен.

— Серьёзно, — сказала Анриетта. — Если подумать, сила, которой она пользуется, довольно жуткая… но сколько людей посмотрят на неё и решат, что она демон?

— Даже если им сказать, они, наверное, не поверят, — сказала Милен.

— Справедливости ради, вчера я бы, наверное, тоже не поверила, — сказала Анриетта.

Пока они говорили, Лелия вернулась с выражением «дело сделано!». Ноэль на мгновение сузила глаза и уставилась на неё, а потом заговорила.

— Эй.

— Д-да… Что такое? — осторожно ответила Лелия.

— Почему ты это делаешь? — спросила Ноэль.

— А? — Не поняв, Лелия растерянно склонила голову.

Осознав, что смысл не дошёл, Ноэль оглядела шумную улицу, словно приводя мысли в порядок.

— Этот город — мешанина людей и шума. С твоей способностью ты могла бы делать что угодно.

— Эм, ну… — Лелия замялась.

— Только не говори, что тебе это ни разу не приходило в голову, — ровно сказала Ноэль. — Ты не выглядишь глупой. Ты это понимаешь. И всё равно занимаешься этим. Почему?

Лелия открыла рот, будто собираясь ответить, но снова закрыла его. Должно быть, она поняла, что поверхностная отговорка бессмысленна. Остальные молча наблюдали — отчасти потому, что им самим было любопытно, но ещё и потому, что было ясно: Ноэль спрашивает не из праздного интереса. Её взгляд был серьёзен.

— Вы правы. — Словно под давлением серьёзного взгляда Ноэль, Лелия тихо кивнула. Теперь в её выражении не было колебаний. Она встретила взгляд Ноэль с такой же серьёзностью. — Если бы я захотела, думаю, могла бы делать много других вещей. Но не собираюсь. Потому что то, что я делаю сейчас… это моё искупление.

— Искупление? — Ноэль выглядела потрясённой.

— Я понимаю, звучит драматично, — сказала Лелия с неловкой улыбкой. — Но не думаю, что это неправда. В конце концов, всё это — следствие моих собственных поступков.

Её улыбка слишком походила на гримасу, чтобы назвать её кривой усмешкой. Взгляд скользнул по городскому пейзажу, но казалось, будто она смотрит куда-то далеко.

— Как вы думаете, на сколько лет я выгляжу?

Вопрос прозвучал внезапно, но было ясно: она не пытается уйти от темы. Ноэль некоторое время рассматривала её, а затем ответила:

— Примерно как мы, наверное?

Лелия тихо рассмеялась.

— Рада это слышать. Но, поверите или нет, мне уже давно больше ста лет.

— Ста?! Ты шутишь? Хотя на шутку ты не похожа, — сказал Аллен, раскрыв рот.

— Не шучу. На самом деле я старше. Я давно перестала считать, поэтому точного числа не знаю.

— Я понимаю, что ты намного старше, чем выглядишь, — сказала Ноэль. — Но и что? Это ведь не такая уж редкость?

— Ты эльф, Ноэль. Для тебя, наверное, нет. Но изначально я была человеком. Обычным человеком, которому никак не полагалось прожить сто лет. Я стала демоном уже в этом облике. И с тех пор жила… как демон.

— И что это меняет? — ответила Ноэль.

Лелия не ответила сразу. Казалось, она взвешивает слова или решает, стоит ли вообще их произносить. Наконец, глядя на город, она заговорила.

— Демоны — существа, которые таят обиду на мир. Но эта обида не обязательно направлена на людей. Конечно, некоторые демоны ненавидят людей… но в целом всё по-разному. И то, как мы обращаемся с людьми, тоже различается.

— Вот как? Извини, но я тебе не верю, — твёрдо сказала Ноэль.

— Это понятно. Какой бы ни была философия за их действиями, в итоге демоны всегда приходят к одному и тому же.

— Что ты имеешь в виду?

— Всё просто. Люди — часть мира. Попытка изменить мир неизбежно затрагивает и людей. И даже понимая это, демоны не могут уступить в этом пункте.

— Понятно. Так вот что ты имела в виду под искуплением… Нет. Подожди. — Ноэль оборвала себя на середине и пристально посмотрела на Лелию. Её выражение всё ещё было серьёзным, но теперь в нём появилась напряжённость. — Значит ли это, что то, чем ты занимаешься сейчас, в конечном счёте тоже навредит людям?

Это был логичный вывод. Каковы бы ни были намерения демона, итог затронет людей. Лелия сама только что так сказала. И всё же она слабо, беспокойно улыбнулась.

— Это разумная цепочка. И обычно она была бы верной…

— Ты думаешь, здесь иначе? Это противоречит тому, что ты только что сказала: будто результат всегда один и тот же, независимо от намерения, — сказала Ноэль.

Лелия не ответила сразу. Она слегка прищурилась, глядя вдаль. Потом произнесла:

— Об этом почти никто не знает. Вернее, сторонним людям узнать это просто неоткуда. Но мы, демоны, делимся на два типа.

— Два типа?

— Да. Демоны, которые состарились, и те, кто нет.

— Демоны стареют? — скептически спросила Ноэль.

— Не буквально. Это насмешливое название. Демоны не стареют. Они не меняются. И всё же некоторые всё равно меняются, как люди. Такого не должно быть. Но кем бы они ни стали, они никогда не перестанут быть демонами. Из-за этого противоречия их и называют старыми.

Ноэль была не настолько глупа, чтобы не понять, о ком говорит Лелия, и не настолько бессердечна, чтобы давить дальше.

— Значит, меняясь, они могут действовать ради людей… Тогда разве их не называли бы как-то иначе, а не просто старыми демонами? — спросил Аллен.

— Так это видят другие демоны. Но правда ли это — другой вопрос.

— То есть… в итоге демон всё равно остаётся демоном? — Милен склонила голову.

— Думаю, основная мысль не изменилась, — добавила Анриетта. — Она ведь не сказала, что отказалась от своей обиды на мир.

Иными словами, она сдалась. Обида в ней всё ещё оставалась, но действовать на её основе она больше не собиралась.

— Другим демонам это точно должно быть ненавистно… — сказал Аллен.

— Поэтому она здесь? — спросила Милен.

— Кто знает? — сказала Анриетта.

Ответить на это могла только сама Лелия. Но, вероятно, они были не так уж далеки от истины.

— В общем! Поэтому я и делаю то, что делаю! — Лелия вдруг повысила голос, явно пытаясь сменить настроение. Резкая перемена заставила Ноэль вздрогнуть, но она быстро поняла, чего Лелия добивается, и слабо улыбнулась, подыграв ей.

— Понятно… Теперь я понимаю. Извини, что сомневалась в тебе.

— Нет, это естественно! И… думаю, узнавая друг друга вот так, мы можем стать ближе!

— То есть мы-то о себе почти ничего тебе не рассказали, — сказала Ноэль.

— Достаточно просто вот так разговаривать! Мне кажется, я уже начинаю понимать вас всех!

Насколько это было искренне, понять трудно. Но откровенной ложью это точно не было, подумал Аллен, наблюдая за ними.

— Хорошо. Тогда вернёмся к твоей повседневности и продолжим понимать тебя лучше, — сказала Анриетта.

— Да! Тогда давайте… О?

Лелия вдруг повернула взгляд к переулку. Аллен и остальные проследили за её взглядом и нахмурились. Там стоял один мужчина. Аллен нахмурился не потому, что почувствовал что-то странное, а потому, что узнал его лицо.

— Разве это не… тот парень, который был с Акирой? — пробормотал он.

Это был мужчина, который спорил с Акирой сразу после их прибытия в Лабиринтный город. Сомнений быть не могло. Он стоял прямо там.

Подозрение

Мужчина нервно огляделся, а затем скользнул глубже в переулок, будто пытался исчезнуть. Подозрительным он выглядел буквально во всём.

— Лелия, когда ты увидела этого человека, у тебя был такой вид, будто ты что-то почувствовала. Он тоже что-то сделал?

Именно это, по мнению Аллена, и должно было стать причиной реакции Лелии. Но её ответ вышел странно неуверенным.

— Нет… Думаю, дело не в этом…

— Ты выражаешься не очень ясно, — сказала Ноэль.

— Он просто выглядел подозрительно? — спросила Милен.

— Таких парней здесь хватает, — пробормотала Анриетта.

— Ну, большинство людей здесь — авантюристы, — сказал Аллен.

Говоря прямо, многие авантюристы выглядели устрашающе, а немало и просто сомнительно на первый взгляд. Если судить только по внешности, весь город был бы полон подозреваемых.

— Но… — сказала Лелия, собираясь с духом. — Думаю, он, наверное, собирается что-то сделать.

— Что-то сделать, значит? Довольно расплывчато, — сказала Анриетта.

— Что-то плохое? — спросила Милен.

— Точно сказать не могу, — признала Лелия. — Но…

— Вероятность высокая? — надавила Ноэль.

— Ты уже чувствовала нечто похожее? — спросил Аллен.

— Очень редко. Такое же ощущение у меня бывало, но чтобы я действительно увидела, как что-то происходит?.. Всего раз или два.

— Значит, ты улавливаешь то, о чём он сейчас сильнее всего думает? — сказала Анриетта.

— Но сделает ли он это на самом деле — другой вопрос, — заметил Аллен. — И даже если сделает, нет гарантии, что мы окажемся рядом и увидим.

— Понятно…

— Тогда проследим за ним? — спросила Милен.

— Трудно сказать, — ответил Аллен.

Лелия явно чувствовала тревогу, но достаточная ли это причина, чтобы идти за этим типом по пятам, — вопрос другой. Они не знали, что он намерен сделать, и всегда оставалась вероятность, что он вообще ничего не сделает. Даже если он что-то сделает, они не представляли когда и где это случится. Если пойти за ним, всё могло оказаться пустой тратой времени.

— Мы оставим решение за тобой, Лелия, — сказал Аллен.

— Да, — согласилась Ноэль. — Всё равно невозможно знать, какой ответ правильный.

— Угу. Согласна, — кивнула Милен.

— Мы в любом случае просто идём за тобой, — сказала Анриетта, пожав плечами.

Был шанс, что ничего не случится. Был и шанс, что случится что-то ужасное. Если любой выбор мог привести к сожалениям, всё сводилось к тому, с чем сама Лелия сможет жить.

— Я хочу пойти за ним! — решительно сказала Лелия.

— Хорошо, — сказал Аллен. — Тогда двигаемся.

— Да. Эти переулки похожи на лабиринт, — сказала Анриетта.

— Если мы решили идти за ним, а потом потеряем, смысла не будет, — заметила Ноэль.

— Тогда поспешим? — предложила Милен.

— Да. Давайте поспешим! — согласилась Лелия.

С тех пор как мужчина вошёл в переулок, прошло совсем немного времени. Если они двинутся сейчас, то должны успеть его догнать. С этой мыслью они скользнули в переулок… но мужчины нигде не было.

— Цк… Мы опоздали? — спросила Анриетта.

— Нет, думаю, ещё всё в порядке, — ответил Аллен, повернувшись к ней. — Верно, Анриетта?

— Ух. Ты правда любишь заставлять меня работать, — театрально вздохнула она. — Ладно. Это несложно.

Аллен, вероятно, мог бы найти мужчину и сам, но Анриетта была надёжнее. Она сузила глаза и повернула лицо влево.

— Похоже, он свернул вон в тот боковой проход. Правда, на короткий путь куда-либо это не похоже…

— Узнаем, когда проверим, — сказал Аллен.

— Может, он просто живёт где-то здесь, — сказала Ноэль, хотя сама прозвучала не слишком убеждённо.

— Маловероятно, — сказала Милен.

— Да, — согласилась Лелия. — Не похоже, чтобы здесь вообще кто-то жил.

Оглядевшись, Аллен увидел только здания, которые явно разваливались. При необходимости жить здесь было можно, но место трудно назвать пригодным для жилья. Да и мужчина не выглядел настолько бедным, чтобы сам выбрать такое место… а значит, оставались только менее приятные варианты. В любом случае гадать не было смысла, пока они его не догонят. Прежде чем снова потерять след, они ускорили шаг, свернули туда, куда указала Анриетта, и двинулись дальше.

Они заметили его после ещё двух поворотов.

— Теперь можно считать подтверждённым? — сказала Ноэль.

— Он явно подозрительный, — согласилась Милен.

— Я этого не отрицаю, — сказал Аллен. — Но всё же не рано ли решать?

— Ну, оправдание он ещё может придумать, — сказала Анриетта. — Едва-едва.

Мужчина всё оглядывался по сторонам и скользнул в одно из зданий. С любой точки зрения он выглядел как человек, который вламывается внутрь. Скажи кто-нибудь, что он собирается обокрасть это место, большинство поверило бы без вопросов. Однако наверняка они всё ещё не знали. Как и остальные здания поблизости, то, в которое он вошёл, было наполовину разрушено. Если он и правда взламывает дом, можно возразить, что он выбрал бы цель получше.

Но Аллен давал ему презумпцию невиновности не из доброты. Просто чтобы избежать лишних неприятностей. Если они столкнутся с ним, пока у него ещё есть правдоподобное оправдание, это, скорее всего, обернётся головной болью. Вот что их беспокоило.

— Кстати, если мы подтвердим, что он вламывается… что ты собираешься делать? — тихо спросил Аллен.

— А? Что я собираюсь делать? — Лелия моргнула.

— Да. То, что мы делали до сих пор, здесь не сработает, — ответила Анриетта.

— Ах… правда, — сказала Ноэль. — Тихо забрать украденное обратно и вернуть… будет сложно.

— Можно просто вырубить его, — предложила Милен.

— Сразу к насилию, да? — задумалась Лелия. — Хотя в каком-то смысле это самое чистое решение.

Технически существовал способ поступить так же, как раньше. Но для этого пришлось бы дать ему сначала украсть, потом проследить до того места, где он живёт, дождаться, пока он уйдёт или уснёт, и только затем вернуть украденные вещи сюда. Внешне это закрыло бы дело аккуратно, но потребовало бы времени и сил, а ещё означало бы, что они просто стояли рядом и позволили преступлению случиться. К тому же возвращение вещей не стирало сам факт преступления. Хуже того: мужчина, может, и почувствовал бы тревогу из-за странного совпадения, но не раскаялся бы. Ничего на самом деле не решилось бы.

До сих пор можно было сказать, что большего они сделать не могли. Они не видели момента, когда совершались остальные преступления, так что выбор у них был ограничен. Но теперь они вот-вот увидят преступление в реальном времени. У них была возможность активно его остановить, и в этом случае, как сказала Милен, вырубить его могло действительно оказаться самым безопасным вариантом.

Тем не менее они лишь помогали Лелии. Если она одобрит, возражать они не станут.

— Нет, — сказала Лелия. — Я хочу сначала с ним поговорить.

— О? — сказал Аллен. — Ты уверена?

Возможно, из-за своей способности Лелия двигалась так, чтобы явно не привлекать к себе внимания. Милен сразу предложила вырубить его, потому что думала о способе остановить мужчину, не показываясь. Но поговорить с ним напрямую означало, что Лелия раскроет себя. Теоретически можно было говорить, не показываясь… но вряд ли мужчина будет честен с невидимым собеседником. Уйдёт от вопросов — и всё.

— Н-ничего! — быстро сказала Лелия. — Я просто хочу поговорить, только и всего!

Она не выглядела так, будто всё в порядке, но если она настаивает, что справится, значит, они ей поверят.

Так или иначе, сперва им нужно было подтвердить, что мужчина намерен сделать. Чтобы выяснить это, они последовали за ним и вошли в здание.

Скрытое место

Здание, в которое вошёл мужчина, оказалось ещё более запущенным, чем они ожидали. Признаков, что здесь кто-то жил, не было, так что его, скорее всего, забросили уже давно. В воздухе кружилась пыль, и Аллен невольно нахмурился.

— Даже в Лабиринтном городе есть такие места? Народу тут полно, я думал, жилья должно быть больше.

— Этот район выглядит довольно старым, — сказала Анриетта. — Наверное, они скорее заботятся о том, чтобы дома не обрушились, чем пытаются втиснуть сюда ещё жильё.

— Тогда пусть просто снесут, — сказала Ноэль. — Или это уже отдельная проблема?

— Может, тут кто-нибудь самовольно поселился? — предположила Милен.

— Трудно сказать, — ответил Аллен. — Даже если кто-то и поселился, не уверен, что этого хватило бы, чтобы остановить снос.

Если тут и жил кто-то без разрешения, то почти наверняка авантюрист. Но это был Лабиринтный город. Всем заправляла Гильдия авантюристов, и того, кто отказывался подчиняться её правилам, можно было просто вышвырнуть силой.

— Ладно, оставим это, — сказал Аллен. — Сейчас это не важно.

— Да, — согласилась Анриетта. — Важно, куда делся тот тип.

— Я его не вижу, — сказала Милен, вытягивая шею и оглядываясь.

— И я ничего не слышу, — добавила Ноэль. — Он ушёл дальше внутрь?

В полумраке мало что удавалось разобрать, но здание казалось довольно просторным. Возможно, когда-то здесь была гостиница. Аллен различил что-то похожее на стойку приёма и лестницу, ведущую наверх.

— Ну, наверх он, похоже, не пошёл, — пробормотал Аллен.

— По такой лестнице? Ни за что, — согласилась Ноэль.

— Она разваливается, — сказала Милен.

— Выглядит так, будто сломается, стоит только на неё наступить, — заметила Анриетта. — Так что да. Наверх он не поднимался.

Оставался первый этаж, но и этот вариант было трудно принять сразу, потому что место было захламлено. Не настолько, чтобы ходить было невозможно, но пробираться всё равно было неудобно. А разбросанные вещи выглядели не так, словно их сдвинули недавно. Значит, мужчина прошёл, почти ничего не задев. Возможно, он старался не шуметь, но что-то в этом не сходилось.

Аллен ещё раз окинул комнату взглядом — и понял, почему. Всё встало на место мгновенно.

— А. Понял… Слишком чисто.

— Что? — сказала Ноэль. — Где это здесь чисто?

— Тут грязное место найти проще, чем чистое, — сказала Милен.

— Чисто… А. Понятно, — сказала Анриетта и кивнула.

Ноэль и Милен склонили головы, зато Анриетта поняла. Она прищурилась и, как Аллен, провела взглядом по комнате.

— С тех пор как этот тип вошёл, прошло совсем немного времени, — сказала Анриетта. — Если бы он прошёл туда, там тоже пыль висела бы в воздухе. Как здесь.

— Теперь, когда ты сказала… здесь пыль летает, а там нет.

— Значит, он пошёл не туда? — спросила Милен.

— Похоже на то, — сказал Аллен.

Полумрак сбил их с толку, но теперь вывод был очевиден. Если он не поднимался наверх и не ушёл дальше внутрь, оставался только один ответ. Аллен осторожно подошёл к стене справа.

— Наверное, где-то здесь… А?

В тот миг, когда он протянул руку, чтобы коснуться стены, ладонь прошла прямо сквозь неё.

— Ты её сломал, — сказала Милен.

— Конечно, не сломал, — резко сказала Ноэль. — Значит, это была иллюзия?

— Скорее всего, — сказала Анриетта. — Я вообще её не заметила. Тут дело не только в плохом освещении.

— Да. Зато теперь понятно, почему мы ничего не слышали, — согласился Аллен.

Он подозревал что-то вроде потайной двери, но так было даже логичнее. С подобной штукой не нужно было беспокоиться о шуме. И всё же это порождало новую тревогу.

— Похоже, дело может оказаться серьёзнее, чем мы думали, — пробормотал он.

— М-м? — сказала Ноэль. — Да. По крайней мере, это уже не похоже на то, что он просто выбрал случайное место для кражи.

— Он шёл прямо сюда, — сказала Милен, чуть нервно.

— Если только он не заметил это какой-нибудь способностью, — сказала Анриетта. — Но будь у него такая способность, он, наверное, использовал бы её для чего-то получше.

Похоже, здесь стоило быть осторожнее. А значит, пора было сказать вслух.

— Лелия, ты готова? — спросил Аллен.

— А?! Готова… к чему?! Я совершенно в порядке! Вообще никаких проблем!

— Выглядит так, будто одни проблемы, — сказала Ноэль.

— Нервничаешь? — спросила Милен.

— Говоришь, что хочешь подружиться с Избранницей и её компанией, а сама паникуешь от одной мысли, что надо заговорить с каким-то случайным парнем, — вздохнула Анриетта. — Загадочная ты всё-таки.

Как бы резко это ни звучало, она была права. С тех пор как они вошли, Лелия не сказала ни слова, и причина была очевидна. Если бы она просто стеснялась незнакомцев, то поначалу молчала бы и рядом с группой Аллена. Но к ним она подошла сама, потому что хотела подружиться с Акирой. С этим мужчиной говорить должно было быть даже проще — хотя, возможно, рядом с ними ей было легче потому, что она приняла Милен за демона.

Так или иначе, Лелия не отступала, а значит, план не изменился.

— Всё же, — сказал Аллен, — нам, наверное, нужен запасной вариант.

— В каком смысле?! — пискнула Лелия.

— Ну, ситуация уже не кажется такой простой, как мы думали сначала, — объяснил он.

— Да, — согласилась Ноэль. — Скрытый проход… Если он пришёл сюда с таким подозрительным видом, это уже далеко не обычная кража.

— Думаете, он что-то замышляет? — спросила Милен.

— Смотря что именно, — сказала Анриетта. — Возможно, врезать ему окажется быстрее, чем разговаривать.

— А даже если мы будем говорить, всё равно, возможно, придётся быть готовыми применить силу. Лелия, ты уверена, что справишься? — добавил Аллен.

— Эм… если честно… не очень.

— Даже несмотря на то что ты демон? — Милен прищурилась.

— Демоны, видимо, тоже бывают разные, — сказала Ноэль. — Но на данном этапе это уже почти очевидно.

— Ну, если говорить о том, что Лелия не совсем типичный демон, начать надо с её желания подружиться с Избранницей, — сказала Анриетта. — В общем… тогда говорить должен Аллен.

Лелия выглядела так, будто хотела возразить, но остановилась — видимо, решила, что в словах Анриетты есть смысл. И даже скорее с облегчением. Ей хотелось сделать это самой из гордости или чувства ответственности, но явно предпочтительнее было не делать.

— Хорошо, — сказал Аллен. — Тогда идём дальше. Все готовы?

Четверо кивнули, и на лицах у них читалось напряжение. Аллен повернулся к месту, сквозь которое едва не прошёл. За стеной, выглядевшей совершенно твёрдой, тянулся узкий коридор, а чуть дальше была лестница вниз. Сама суть подозрительности. И всё же оставалось только идти.

— Похоже, этот тип точно пошёл сюда, — тихо сказал Аллен, осторожно шагнув внутрь.

— О-откуда… откуда ты знаешь? — заикаясь, спросила Лелия.

— На пол посмотри, дурочка, — сказала Анриетта. — Свежие следы.

— И если здесь внизу не так много пыли… — пробормотала Ноэль. — Значит, тут регулярно ходят?

— Может, это убежище? — предположила Милен.

— Может, — сказал Аллен. — Если только оно, это ещё не обязательно проблема.

К тому времени они уже спустились до конца лестницы. Вперёд уходил коридор, но выглядел он недлинным. В конце была дверь, и из щелей по краям просачивался свет.

Аллен прищурился.

— На всякий случай подойдём тихо, — сказал он.

— Конечно, — сказала Ноэль. — Но нам правда нужно? У нас же есть сила Лелии, блокирующая восприятие.

— Я-я не всемогущая и всё такое, — быстро сказала Лелия. — Думаю, лучше быть осторожными!

— Да, — сказала Анриетта, будто подхватывая её слова. — Лучше быть осторожными.

По этому подчёркиванию было ясно, что Анриетта согласна не просто так. Аллен тоже был согласен… потому что не чувствовал никого в освещённой комнате. Судя по выражению Анриетты, она тоже. Мужчина не казался особенно умелым, и именно поэтому нужно было быть осторожными. Велика была вероятность, что здесь замешано что-то непредсказуемое.

Они медленно подошли к двери, стараясь не издавать ни звука.

— Ну всё, ну всё… пока безопасно. Чёрт, когда я увидел Избранницу, думал, мне конец, но, похоже, удача наконец поворачивается ко мне лицом!

Эти слова ударили Аллена в тот миг, когда дверь открылась. Он нахмурился не потому, что понял, а потому что не понял. За дверью оказалась маленькая комната. Мужчина сидел внутри у дальней стены спиной к ним, так что Аллен даже не видел его лица. Комната, похоже, когда-то была кладовой. Везде валялся хлам, но мужчина не обращал на него внимания. Аллен подумал, не лежит ли что-то ценное рядом с тем местом, где тот сидит, но и это не ощущалось верным. Очевидным было только одно: в голосе мужчины звучала радость.

— Что думаешь? — негромко спросил Аллен.

— Трудно сказать, — ответила Анриетта. — Не похоже, что он просто отдыхает в убежище… но…

— Он что-то делает, — сказала Ноэль. — Он двигает руками… нет, подожди.

— Он что-то делает на полу? — растерянно сказала Милен.

— Такими темпами будет быстрее просто поговорить, — сказала Лелия. Несмотря на эти слова, она снова выглядела нерешительно.

Аллен неловко улыбнулся ей. Пока ситуация оставалась непонятной, подталкивать её не было нужды.

— Ладно. Тогда сначала заговорю я. Возражения есть? — спросил Аллен.

— Мне всё равно, — сказала Анриетта. — Он всё ещё подозрительный. Если что, теперь даже больше.

— Я тоже не возражаю, — сказала Ноэль.

— Я тоже, — согласилась Милен.

— Как бы мне ни было неприятно это говорить… — сказала Лелия, явно с облегчением, — мы не знаем, что может случиться, так что я хотела бы оставить это тебе, Аллен!

Облегчение в её голосе было настолько очевидным, что почти подрывало смысл сказанного, но Аллен не стал придираться.

Он шагнул вперёд, всё ещё с кривоватой улыбкой. Блокировка восприятия Лелии продолжала действовать, и мужчина не подавал никаких признаков, что заметил их. Значит, говорить отсюда было бессмысленно, но они уже проверили эффективную дальность силы. Если Аллен подойдёт достаточно близко, должно сработать.

Пока он шёл, в голове вдруг возник вопрос. Как Лелия собиралась разговаривать с мужчиной? Поскольку центром силы блокировки восприятия была она, она не должна была иметь возможности выйти за пределы её радиуса, но какой-то способ у неё, видимо, был.

Аллен продолжил идти — и ощутил слабое чувство, будто провёл рукой сквозь прозрачную жидкость. Он вышел за пределы блокировки восприятия. И всё же мужчина его не заметил. Он был слишком поглощён делом и двигал руками. Как и предположила Милен, он что-то делал с полом.

— Тц… Всё ещё не открывается, да? Но если это сделает меня богачом, я потерплю, — пробормотал он.

— Богачом, значит? — сказал Аллен. — С моей точки зрения, ты просто копаешь. Там что-то зарыто?

— Какого чёрта?!

Мужчина явно не заметил Аллена. Когда он резко обернулся, его лицо застыло от потрясения. Потом он узнал Аллена, и потрясение стало ещё сильнее.

— Ты… ты с Избранницей!

Аллен думал, что если напугать его, разговор пойдёт легче, но это сработало даже слишком хорошо. Когда шок прошёл, глаза мужчины наполнились злостью.

— Тц. Значит, вот оно что… Избранница тоже за этим охотится?!

Он схватился за меч и заорал, и даже Аллен вздрогнул. Такой бурной реакции он не ожидал.

— Эй, подожди! — сказал Аллен. — По-моему, ты неправильно понял.

— Ха! И что тут неправильно?!

— Ты сказал: «с Избранницей», — ответил Аллен. — Вот это.

— А?! Ты же один из её дружков, нет?!

— Я её знаю, но не товарищ и не спутник. Я здесь по другой причине.

— По другой причине? И какого чёрта ты здесь делаешь?!

— Увидел знакомое лицо, — спокойно сказал Аллен. — Ты с подозрительным видом пошёл в переулок, и я проследил за тобой. Потом ты зашёл в эту развалюху, всё ещё ведя себя странно.

— Тц.

Выслушав объяснение, мужчина, похоже, принял его. Или, может, спокойствие Аллена помогло ему немного прийти в себя. Так или иначе, хорошо, что дело не переходило в драку. Но Аллену всё ещё нужно было тщательно выбирать слова. Ситуация могла снова сорваться.

— Если бы я собирался тебе навредить, я бы не стал так давать о себе знать, — сказал Аллен.

— Ладно, — выплюнул мужчина. — Тогда какого чёрта тебе нужно?!

— Я уже сказал. Меня встревожило твоё поведение. А потом был скрытый проход и теперь вот это. Естественно, мне стало любопытно.

— И ты утверждаешь, что это правда всё?

— Всё. Так ты расскажешь, что делаешь?

Прямого ответа Аллен не ждал. У мужчины не было причин его давать.

— Тц. Лучше уж так, чем если ты будешь лезть в мои дела.

Мужчина собирался рассказать. После всей его настороженности такое внезапное решение выглядело странно, но, вероятно, это было связано с причиной, по которой он вообще сюда пришёл.

— Только не смей болтать Гильдии! Я это нашёл, ясно?

— Нашёл что?

— Ты не с Избранницей, значит, авантюрист, да? — сказал мужчина. — Тогда ты знаешь, как находят лабиринты?

Тема перескочила резко, но связь явно была. Аллен покачал головой, обдумывая сказанное.

— Нет. Никогда об этом не слышал.

— Ха. Так я и думал. Обычно это просто удача. Их не находят специально. Но здесь ходит слух. Всегда ходил.

— Слух?

— Ага. Люди, которые однажды исчезают. Люди, которые забредают в места, каких никогда не видели.

— Похоже на историю из тех, что рассказывают где угодно.

Так оно и было. Авантюристы погибали в походах. Другие видели галлюцинации от страха и усталости. Кто-то терялся. Кто-то принимал знакомые места за незнакомые. В городе, построенном вокруг лабиринтов, подобные случаи наверняка происходили ещё чаще. Мужчина кивнул, будто Аллен подтверждал его мысль, а потом покачал головой.

— Да, но тут не то. Даже для Лабиринтного города таких историй слишком много. Поэтому люди и говорят. Есть лабиринт, о котором никто не знает… четвёртый.

— Понятно.

В этот момент Аллен уже мог догадаться, к чему всё идёт и чем именно мужчина здесь занимался.

— Но это не просто слух! — сказал мужчина, буквально дрожа от возбуждения. — Слушай и не вздумай пугаться. Это место — вход в четвёртый лабиринт…

Договорить он не успел. Раздался резкий звук, будто что-то треснуло. Аллен не успел понять, что именно, потому что земля под ними раскололась.

— А?

— Что происходит?!

Всё случилось так внезапно, что Аллен ничего не успел сделать. Он успел только обернуться, мельком увидеть Анриетту и остальных и заметить, как пол разламывается под их ногами. А потом, не имея ни за что зацепиться, они провалились в глубину.

[[image:/storage/reader-images/c09fca8761b9fea5fbe26bb6ee396046648a59c3.jpg]]

Лабиринт

Сколько я уже падаю?

Аллен не мог сказать наверняка. Может, это вообще было не падение. Может, лишь ощущение, какая-то иллюзия. В конце концов, когда он пришёл в себя, твёрдая земля уже была прямо под ногами. Учитывая, что никакого удара при приземлении не было, казалось, будто он на самом деле сюда и не падал.

И всё же назвать случившееся пустяком тоже не получалось. Причина была очевидна: вокруг теперь было совсем не то место, где они находились прежде. Вместо стен и пола вокруг тянулся голый камень. Пещера.

— А? Какого…?! Нет, подожди…

Пока Аллен быстро оглядывался, пытаясь понять ситуацию, мужчина, похоже, тоже осознал, что произошло. Но его реакция была странной. Да, он удивился, но это продлилось лишь мгновение. Почти сразу выражение его лица сменилось пониманием, а затем — совершенно явным разочарованием. Он раздражённо цокнул языком.

— Чёрт… короткий путь, да?! Я думал, наконец-то поймал удачу за хвост, а получил вот это!

— Короткий путь? — Аллен склонил голову.

— А? Только не говори, что ты даже не знаешь, что такое короткий путь.

— Само выражение я знаю, но…

Лабиринты по природе своей были сложными, но если следовать правильным маршрутам, обычно можно было постепенно продвигаться вглубь. Правда, бывали исключения. Эти исключения назывались ловушками, они же — короткие пути. Если такую активировать, тебя переносило в совершенно другое место внутри лабиринта. Иногда — очень редко — даже на этаж глубже того, где ты был.

Для того, кто не знал, с чем столкнулся, это был худший вариант. Но если понимал, с чем имеешь дело, такая штука могла оказаться невероятно полезной. Ведь она резко сокращала путь к центру. Некоторые ловушки срабатывали только один раз, другие оставались постоянными. Поэтому их и называли короткими путями. Обычно они существовали только внутри лабиринтов, но в крайне редких случаях попадались и снаружи.

— Эй. Только не говори, что ты ни разу не был ни в одном городском лабиринте, — огрызнулся мужчина.

— Я только сегодня сюда прибыл. Значит, это…?

— Узнаю. Это точно городской лабиринт, причём самый простой. Верхний этаж. Может, где-то пятый? Тц. Если продать информацию Гильдии, почти ничего не дадут. Прощай, шанс разбогатеть…

Аллен слышал, что за полезные короткие пути, если сообщить о них Гильдии, можно получить награду. Видимо, именно об этом мужчина и говорил. Значит, причина, по которой он искал новый лабиринт, вероятно, была вовсе не в исследовании. Он хотел быстро заработать. Ведь за обнаружение совершенно нового лабиринта и сообщение о нём полагалась огромная награда.

Может, именно поэтому он так зациклился на Акире. Если новооткрытый лабиринт разрушат до того, как о нём можно будет заявить, всё пойдёт прахом. Его поведение выглядело чрезмерным, почти нелепым, но если он пытался скрыть истинную цель, всё складывалось.

В любом случае его план, похоже, с треском провалился. С точки зрения Аллена, правда, ситуация была не совсем плохой. Они оказались в незнакомом месте — да, но, если верить мужчине, выбраться обратно будет несложно. Уже одно это было облегчением.

И если отметить ещё один плюс, мужчина, похоже, не совершал ничего по-настоящему серьёзного. Да, он незаконно проник внутрь, но место выглядело заброшенным. Не то, о чём стоило особенно беспокоиться. В целом отсутствие лишних осложнений можно было считать удачей.

— Значит, это лабиринт, — заметил Аллен. — Но не думаю, что мы сможем так уж легко уйти.

— А? О. Ты про монстров? Да тут, наверное, ничего страшнее пары гоблинов нет. Отличные мешки для битья, чтобы выпустить раздра… Ого!

Мужчина, явно загоревшись, окинул пещеру взглядом — и вдруг вскрикнул от удивления. Решив, что что-то не так, Аллен проследил за его взглядом, но ничего необычного не увидел: только Анриетту и остальных, стоявших рядом.

— Вы ещё кто такие?! Откуда взялись?! Нет, стой. Одну из вас я узнаю. Тц. Значит, союзников рядом прятал?

— Мы не знали, что ты затеял. Осторожность была естественной, — ответила Ноэль.

— Тц.

Раздражение мужчины было очевидно, но Аллена больше волновало другое. Сохраняя спокойствие, он бросил взгляд на Лелию. Она отчаянно замотала головой — значит, блокировку восприятия не снимала. И всё же мужчина их видел.

Как?

Вопрос едва успел сформироваться, когда Аллен почувствовал: приближаются монстры. Обычно одно это не заставило бы его перестать думать, но на этот раз ощущалось что-то неправильное.

— Эй. Позволь спросить. В этом лабиринте сколько монстров обычно встречается за раз?

— А? По-разному, но… минимум двое-трое. Максимум пятеро. Если, конечно, не вломиться прямо в логово.

— Понятно… Тогда да. Это точно ненормально.

— Что? О чём ты…

Ответ мужчины оборвался: появились монстры.

Это были гоблины, как он и предсказывал. Но вид превзошёл все ожидания группы. Куда ни глянь, пол пещеры был покрыт этими тварями.

— Что… что это за хрень?! — недоверчиво заорал мужчина.

Аллен испытал такой же шок. Он почувствовал, что приближается много монстров, да… но не настолько много. Будто между тем, что он ощущал, и тем, что видел, возник разрыв. Восприятие странно притупилось. Но сейчас было не время размышлять об этом.

— Да вы издеваетесь! Даже если это просто гоблины, такое…

Количество само по себе было силой. Гоблины считались слабыми монстрами, но в таком числе представляли серьёзную угрозу. Будь Аллен один, прорваться было бы нетрудно. Но защищать при этом всех остальных — другое дело. Более того, судя по неослабевающему давлению, на подходе наверняка были новые монстры. Даже если это всё те же гоблины, такой темп заставит его попотеть.

После короткого раздумья Аллен повернулся к мужчине.

— Ты знаешь дорогу обратно на поверхность?

— А? Да. Примерно представляю.

— Тогда веди. Я прикрою сзади.

— Ты собираешься сдерживать их всех?! В одиночку?! Ну, если ты приятель Избранницы, может, и справишься, но…

Аллен лишь пожал плечами, намеренно не отвечая. Этот мужчина был незнакомцем. Если рассказать слишком много, станет только хуже. Тот несколько мгновений смотрел на него, потом отвёл взгляд и повернулся в сторону, противоположную приближающимся монстрам.

— Ха! Меня устраивает! Всё равно, если дороги наружу не знаешь, выбора у тебя нет! Только не жди, что я стану тебя спасать, если подохнешь!

— Меня устраивает.

— Тц.

Мужчина снова цокнул языком, но, похоже, собирался выполнить свою часть. Да и сбежать в одиночку для него всё равно было бы почти невозможно.

— Нельзя терять время! Выбираемся отсюда! Не отставайте, вы там! — крикнул он Анриетте и остальным, но они уже поняли план.

Они без колебаний кивнули. Только Лелия выглядела необычно серьёзной, почти измученной. Возможно, она чувствовала ответственность за то, что втянула их в эту ситуацию. Об этом можно будет поговорить после того, как они выберутся живыми. Сейчас на первом месте было выживание.

Когда мужчина сорвался с места, Аллен боковым взглядом проводил его удаляющуюся фигуру и обнажил меч.

— Ну что ж… будем надеяться, всё закончится без новых проблем.

Меч Катаклизма: Цветение сотни клинков.

Пробормотав эти слова, Аллен взмахнул клинком, намереваясь проредить море гоблинов перед собой.

Аномалия

Мужчина оказался куда привычнее к лабиринту, чем Аллен ожидал. В его шагах не было колебаний. Если он сказал, что знает дорогу, значит, явно не блефовал. Более того, навыки у него были не так уж плохи. Когда по пути появился одинокий гоблин, он зарубил его, даже не сбавив шага.

Но когда Аллен бросил на него взгляд с лёгкой оценкой, мужчина недовольно фыркнул.

— Хм. Будто этим стоит хвастаться. Тут любой с одним-двумя гоблинами справится.

На ложную скромность это не походило. Будь у него характер человека, который утруждает себя смирением, он, наверное, не гонялся бы за схемами быстрого обогащения, пытаясь найти вход в новый лабиринт.

С этой мыслью Аллен оглянулся. Пока что признаков погони не было. Но отсутствие погони вызывало не облегчение, а… беспокойство. Там, сзади, Аллен срубил немало гоблинов. И всё же, по ощущениям, лишь около половины. Если бы гоблины испугались и отступили, это было бы одно. Но…

— Да. Они не выглядели так, будто собирались отступать.

Скорее, от них ощущалось что-то близкое к одержимости, будто они были полны решимости не дать ему сбежать. И именно поэтому отсутствие погони тревожило.

— М-м… Это будет хлопотно.

Если бы всё сводилось к грубой силе, справиться было бы не так уж трудно. Но Аллен впервые оказался в лабиринте. К его хитростям он не привык. И если лабиринт начнёт играть грязно, прибегая к скрытым методам, он солгал бы, сказав, что не испытывает тревоги.

— Но… если подумать, сильнее всего меня тревожит вот это.

Пробормотав себе под нос, он опустил взгляд на собственную руку. Он заметил это в тот самый миг, когда появились гоблины, и ощущение никуда не делось. Не сильное, но что-то было не так — словно его чувства чуть-чуть не совпадали с миром. Слабое, но несомненное расхождение.

— Воображение тут ни при чём.

Услышав внезапный голос, Аллен повернул голову. Рядом стояла Анриетта — так близко, будто практически возникла у него под боком. От неожиданности он склонил голову.

— Анриетта? Всё в порядке? Разве ты не должна следить за Лелией?

Анриетта ответила молчаливым пожатием плеч. И что? Она всё это время за Лелией и следила. Разумеется, следила. Даже если забыть, что Лелия — демон, она всё равно была кем-то, кого они только что встретили. Кем-то, чьи мотивы они не понимали. Наблюдать за ней было естественно. И именно потому, что Аллен знал: этим занимается Анриетта, — он мог сосредоточиться на всём остальном и не беспокоиться о Лелии постоянно.

— Я и отсюда могу за ней следить, знаешь ли. Я не так уж далеко, — сказала Анриетта.

— Ну да. Если захочешь, ты сократишь расстояние одним шагом, но…

— В общем, именно поэтому я и подошла.

— Хочешь сказать, с Лелией связано что-то, о чём мне нужно знать.

— Да. Причина, по которой те гоблины раньше набросились на нас безумной толпой… точно была в ней.

Аллен не мог пропустить это мимо ушей. Он прищурился, переводя внимание на Лелию, и спросил:

— Значит, она что-то сделала?

— Нет. Не это я имею в виду, — сказала Анриетта.

— А? Не это?

Он решил, что именно это она и подразумевает, но, видимо, нет. Тогда что? Когда он покосился на Анриетту, выражение её лица было… сложным. Она будто осторожно подбирала слова.

— Как бы сказать…? Я ведь говорила, что демонам запрещено входить в лабиринты, да?

— Да. Если правильно помню, это единственное место, где демонов упоминают в законе.

— Вообще-то это Церковь добилась, чтобы это внесли туда.

— Церковь? Зачем?

— Потому что людям проще понять, когда это называют законом. На самом деле это запрещает Бог.

— Бог?

Если Бог существовал, тогда да, демоны были его врагами. Но если причина в этом, почему запрет ограничен только лабиринтами? Запрещать демонам только лабиринты казалось странно конкретным. Значит, должна была быть причина, по которой всё устроено именно так. И…

— Потому что лабиринты приготовлены Богом для людей.

— Лабиринты…?

— Как думаешь, почему внутри разбросаны сокровища? Почему монстры становятся сильнее с каждым более глубоким этажом? Всё для того, чтобы люди росли. Лабиринт — испытание, созданное Богом для людей.

— Правда? Впервые слышу.

— Видимо, если бы люди знали, они могли бы начать использовать его для чего-то другого.

— А. Понятно.

В это нетрудно было поверить. Часть Аллена задумалась, можно ли вообще называть испытанием то, о чём ты даже не знаешь, но, возможно, и это тоже было частью проверки.

— В любом случае, он предназначен для людей. Если демоны начнут им пользоваться, это будет бедствие. Поэтому им и запрещено, — продолжила Анриетта.

— Место, созданное Богом… и Бог лично отказывает демонам во входе. Значит… поэтому те гоблины набросились на нас раньше?

— Скорее всего. Точного механизма я не знаю, но если демон входит в лабиринт, ничего хорошего быть не может. И готова поспорить, то, что мы видели раньше, было только началом.

— Понял. Тогда нужно выбираться как можно быстрее. И быть ещё осторожнее, чем раньше.

Теперь было ясно, почему Анриетта подошла объяснить. Это точно было тем, что Аллену нужно знать. Но едва он так подумал, Анриетта покачала головой.

— Это только половина того, что я пришла сказать.

— Половина? А вторая?

— Сейчас не слишком рассчитывай на мою помощь.

Этого Аллен услышать не ожидал. Он нахмурился. Конечно, он не собирался целиком на неё полагаться, но в какой-то мере рассчитывал. Если бы речь шла только о нём, ладно. Но здесь были ещё Ноэль и Милен. Всё могло пойти не так. Ему хотелось иметь Анриетту как страховку. Но…

— Не пойми неправильно. Я не говорю, что ничего не буду делать.

— Тогда что? У тебя есть что-то другое, с чем надо разобраться, и ты не сможешь уделять внимание? Я думал, ты это имеешь в виду.

— Ты забыл, что я только что сказала? Или… неужели ты сейчас не чувствуешь того же?

Чувствует чего?

Аллен понял, что она говорит о той слабой странности в восприятии. Анриетта уже сказала, что это не воображение. И когда всё сошлось, Аллен кивнул.

— Причина, по которой мои чувства слегка сбиваются… в том, что используемая мной Власть дана Богом?

— Ты сделал её почти полностью своей, но всё же не до конца. И эти несовершенные части лабиринт отвергает. Испытание для людей не позволяет вмешиваться чему-то нечеловеческому. Это табу.

— Вот почему я не могу рассчитывать на тебя.

— Именно.

Сила Анриетты была силой Ученицы. Она предназначалась для того, чтобы направлять людей, а значит, здесь, в месте, созданном как испытание для людей, её возможности будут очень ограничены. В худшем случае они могут оказаться почти бесполезны.

— На физические способности это, похоже, не влияет, — добавила она. — Наверное, потому что теперь я авантюристка. Но это также значит, что я не смогу сделать ничего, что выходит за пределы этой роли.

— Понятно. Усвоил.

И всё же особой тревоги Аллен не почувствовал. Скорее наоборот, он верил, что Анриетта всё равно сделает всё, что сможет. Она спасала их столько раз, что и не сосчитать. Не было причин обвинять её в нынешней ситуации и не было причин позволять ей тащить этот груз на себе. Он сам справится с тем, с чем нужно справиться.

— Значит, в лабиринте может случаться и такое, да?

Пробормотав это, он вложил силу в ноги и шагнул вперёд. В одно мгновение расстояние между ним и группой Лелии исчезло.

Меч Катаклизма: Цветение сотни клинков.

Он взмахнул мечом ровно в тот момент, когда обвалился потолок. За разбитым камнем виднелись гоблины — десятки. Но Аллен уже ожидал чего-то подобного. Одним дыханием он рассёк всех появившихся гоблинов надвое.

Мужчина вздрогнул.

— Ч-что?.. Что это сейчас было?!

— Потолок обвалился, и оттуда вылезли гоблины? Уже это само по себе безумие, но… — сказала Ноэль.

— Нам не стоит удивляться, что Аллен выкидывает такие штуки, — сказала Милен.

— Ну, не уверена, что это надо просто принимать как данность, но если оставить это в стороне… — начала Анриетта, и в тот же миг по окружающим стенам разом расползлись трещины.

Такого в норме происходить не должно. Выражение мужчины говорило то же самое.

— Если только столько, я ещё справлюсь, — сказал Аллен.

Стены разлетелись сразу после его слов, и оттуда снова хлынули гоблины. Но проблемой это не стало.

Меч Катаклизма: Цветение сотни клинков.

Он срубил их всех. На всякий случай Аллен остался настороже и огляделся, убедившись, что больше ничто не движется. Но когда он прищурился и вздохнул, причиной были не гоблины. Причиной было то, что он увидел за местами, откуда они появились.

Потолок и стены в тех местах были не просто сломаны. Они искривились, пространство исказилось настолько сильно, что невозможно было понять, что находится по ту сторону. Аллен слышал, что хотя лабиринты делятся на этажи, эти этажи не разделены в чисто физическом смысле, так что, возможно, само по себе искажение не было чем-то неестественным. Если лабиринты действительно были творением Бога, тем более.

Но гоблины явно пришли из-за этих искривлённых участков. Иными словами, вот что означало, когда лабиринт обращался против них. И всё же с такой ситуацией он мог справиться. Если это будет продолжаться бесконечно, тогда другое дело. Но им не нужно было сражаться вечно; нужно было только выбраться прежде, чем дойдёт до этого.

— Значит, так просто не будет, да? — Аллен посмотрел вперёд. Теперь трескаться начала стена в той стороне, куда они шли.

Учитывая число гоблинов, которых он видел раньше, этого стоило ожидать. Возможно, благодаря повторному воздействию он начинал подстраиваться под расхождение в ощущениях. Всё ещё странно, но ещё несколько попыток — и он, пожалуй, сможет полностью компенсировать это.

С этой мыслью Аллен приготовился разобраться с ближайшей угрозой — и в следующее мгновение схватил мужчину за тело и силой швырнул назад.

— Эй! Какого чёрта ты творишь?!

Проигнорировав протест, Аллен подхватил Ноэль и Милен на руки. Затем потянулся к Лелии.

— Ах!

Но прежде чем его рука успела её достать, земля взорвалась. Если бы оттуда выскочили гоблины, это было бы одно. Но там не было ничего. Как и с потолком и стенами, пространство за разломом исказилось, скрутилось так сильно, что невозможно было увидеть другую сторону. Если их поглотит это, неизвестно, что случится.

За долю секунды Аллен выбрал правильное действие. Он продолжил тянуть руку к Лелии, собираясь схватить её и отступить. Этого должно было хватить.

Должно было.

В следующее мгновение он понял, что рука схватила лишь пустой воздух.

А?

И в тот же миг заметил, что Лелия сместилась на один шаг — совсем немного, но уже вне досягаемости. То ли из-за расхождения в чувствах, то ли из-за чего-то ещё, его рука чуть-чуть не дотянулась. Но сожалеть было некогда. Не оставалось даже доли секунды, чтобы потянуться дальше.

— Ах!

Стиснув зубы, Аллен отпрыгнул назад, и на краткий миг лицо Лелии попало в поле его зрения. Она должна была понимать, что происходит, и всё же выражение у неё было странным. Это был не страх. Не обида. Скорее… облегчение.

Но он видел это лишь секунду, прежде чем инерция прыжка унесла его прочь. А в следующий миг земля полностью поглотила её. Нелепо быстро, так просто, что происходящее казалось нереальным. Лабиринт будто даже не собирался позволять им преследовать её.

К тому времени, когда Аллен и остальные приземлились, потолок и стены — включая место, где исчезла Лелия, — вернулись в норму, словно ничего и не было.

— Не может быть! Вы шутите, — ошеломлённо сказала Ноэль.

— Можно проломить пол? Попробуем найти её, — предложила Милен.

— Если есть хоть шанс, стоит попробовать… — согласился Аллен.

Но у него было плохое предчувствие: это окажется бесполезно. Когда он посмотрел вперёд, даже место, которое трескалось раньше, уже восстановилось. Похоже, аномалии действительно происходили только потому, что там была Лелия. А теперь, когда её не стало, у лабиринта больше не было причин продолжать. Значит, даже если они разобьют пол, шансы суметь погнаться за ней были малы.

И всё же это не означало, что Аллен готов сдаться. Он не мог сказать, что полностью доверяет Лелии, но она не сделала ничего плохого. Попытаться спасти её было естественно.

— Прости. Это всё моя вина.

Словно перерезая его решимость, Анриетта тихо заговорила.

Аллен повернулся к ней, а она смотрела на место, где исчезла Лелия, сузив глаза.

— Мне надо было рассказать тебе о ней раньше. Если бы рассказала, мы могли бы этого избежать.

— Анриетта? О чём ты?

— О том, о чём ты думаешь. Она знала, что так будет.

— Знала?

— Она демон. Значит, лучше всех понимала, что происходит, когда демон входит в лабиринт. И на этот раз это была случайность, но… изначально она сама хотела сюда прийти. А это значит…

— Это тот конец, которого она хотела.

— Когда земля раскололась, она точно отступила на шаг.

Если бы это была попытка уйти от опасности, это было бы одно. Однако Анриетта явно не считала, что увидела именно это. Значит, если Лелия не бежала от лабиринта, оставался только один ответ. Она выскользнула из досягаемости Аллена. Она намеренно отвергла его помощь.

Оставалась вероятность, что Анриетта неверно её поняла. Но Аллен почти не сомневался: она права. Он доверял Анриетте. И то мимолётное выражение на лице Лелии… это странное тихое облегчение… имело смысл только в том случае, если Лелия сама сделала этот выбор.

Он не знал почему, но, похоже, Лелия не просила её спасать. Поняв это, Аллен тоже сузил глаза и уставился на место, где она исчезла.

Разбитое сердце

Отдавшись ощущению, будто её несёт сквозь воду, Лелия закрыла глаза. Сопротивляться она не собиралась. В этом не было нужды. Она сама этого хотела.

Если она и просчиталась, то лишь в том, что втянула в это остальных, но серьёзной проблемой это, скорее всего, не станет. Аллен оказался сильнее, чем она ожидала. С его уровнем он, возможно, сумел бы выбраться из лабиринта даже вместе с ней. И, если подумать, может, к лучшему, что до этого не дошло.

Конечно, перед Алленом ей было жаль, но в конце концов они были чужими людьми, с которыми она познакомилась только сегодня.

Нет.

Даже не так. Она была демоном. Немного помучается из-за этого — и скоро перестанет. Время сильно именно этим. Какой бы яркой ни была эмоция, время разъест её, выветрит и заставит забыть. Точно так же, как уже сделало с ней.

Она ненавидела этот мир. Ненавидела, ненавидела, ненавидела — так сильно, что отбросила человеческую природу. Это было несомненной правдой. И всё же сам факт, что теперь она могла говорить об этом в прошедшем времени, означал: для неё всё это уже стало чем-то далёким.

Не то чтобы она больше не ненавидела мир. Но теперь это, наверное, больше походило на привычку. На некий долг, под которым она жила. Лелия уже забыла, почему изначально ненавидела и презирала этот мир. Может, потому что прожила столетия. Может, это была цена за то, что она стала демоном. А может, побочный эффект от ненависти, которая слишком долго выжигала её душу. Эмоция, ненависть, всё ещё оставалась в ней. Но причину этой ненависти она уже не помнила.

И не только её. Она потеряла многое другое. Какого-то одного очевидного толчка не было, но однажды она вдруг ясно это заметила. В обмен на то, чтобы поддерживать пламя ненависти, она утратила нечто драгоценное. В конце концов, она не помнила даже собственного имени. Внутри неё осталась только ненависть к миру — и «Лелия», имя, которое на самом деле ей не принадлежало, но о котором она знала: когда-то оно было для неё важным.

Вот и всё. Она не назвала Аллену и остальным своё настоящее имя не из-за какой-то демонической природы или правила. Она просто не могла его вспомнить, поэтому представилась единственным именем, которое у неё осталось.

А может… она хотела, чтобы кто-нибудь запомнил это имя. Рано или поздно оно тоже утонет в памяти, забудется, как всё остальное, но всё равно ей хотелось сохранить его живым ещё хоть ненадолго. Она уже понимала, что больше не сможет выполнить роль, которую это имя когда-то несло.

Не то чтобы она должна была забыть и имя «Лелия». Скорее наоборот: она была уверена, что именно его не забудет никогда, что бы ещё ни потеряла. Почему — она не знала, но была в этом уверена. И всё же, даже если она его запомнит, это ничего не изменит. Это будет значить лишь одно: она будет помнить его до самого конца.

Да. До конца.

И не «когда-нибудь». Скоро. В этом она тоже не сомневалась.

На этот раз она хотя бы понимала почему. Потому что это напрямую было связано с тем, чем она являлась. Демоны — существа, которые отступили от человечности из-за ненависти к миру. Или, если точнее, дело было не просто в ненависти. Демонами становились те, кто ненавидел мир и, сверх того, обладал волей отвергнуть его. А отвергнуть мир, оставаясь человеком, невозможно. Люди не могут существовать без мира. Поэтому, чтобы осуществить своё желание, они становятся демонами.

Но если воля демона достаточно сильна, чтобы переписать само его существование… что случится, если эта воля исчезнет? Ничего? Нет. Это было бы слишком удобно.

Ответ прост. Демон, утративший волю, больше не способен поддерживать собственное существование. Иными словами — смерть.

Для демона воля была равнозначна цели. Смыслу. Утрата воли ничем не отличалась от отказа от самой причины существовать. Поэтому смерть была естественным итогом.

Именно поэтому конец Лелии был близок. Она не помнила даже, почему стала демоном. О какой воле, достаточной, чтобы продолжать существовать, тут вообще могла идти речь? И всё же… сейчас, пока её несло, ей казалось, что порядок был обратным. Не воля исчезла потому, что она потеряла воспоминания. Наверное, сначала она потеряла волю. Может, после стольких лет жизни демоном она отчаялась от того, что ничего не меняется. Может, случилось что-то ещё. Даже этого она уже не помнила.

Но каким-то образом она понимала: она сдалась. Её сердце сломалось. Поэтому воспоминания и начали исчезать. Осознав это, она тихо выдохнула — почти с облегчением.

Я успела.

Мысль поднялась сама собой. Если бы она продолжила как прежде, она действительно забыла бы всё. Если такой конец ждал её впереди, она, наверное, приняла бы его с радостью. Она не пришла бы в Лабиринтный город. Не попыталась бы встретиться с Избранницей.

Значит, причина, по которой она сейчас здесь, была в том, что она знала: до этого не дойдёт. Потому что чувствовала — если ничего не сделать, однажды она причинит неприятности множеству людей.

Она ненавидела мир. Даже презирала его. Но людей она любила. Даже зная, что стала существом, которое люди возненавидят, своих чувств к ним она не изменила. Поэтому она и хотела, чтобы Избранница убила её раньше, чем она станет для кого-то обузой. Она верила, что Избранница сможет положить всему конец, не причинив вреда никому другому.

Но этот план оказался слишком трудным. Поэтому она выбрала второй лучший вариант — лабиринт. Придя сюда, она могла умереть, никому не доставив хлопот. То, каким образом она в итоге здесь оказалась, было несколько неожиданным, но всё равно приемлемым вариантом.

А сам лабиринт превзошёл её ожидания.

— Теперь я и правда смогу умереть, не доставив никому неприятностей.

Пробормотав это, она открыла глаза — и перед ней раскинулся незнакомый вид. В каком-то смысле он напоминал то место, где она была раньше, но потолок здесь явно находился куда выше. Как минимум вдвое.

Оглядевшись, она обнаружила, что находится в неестественно огромном пространстве. Здесь было тускло, поэтому понять всё было трудно, но вдалеке она едва различала стены. Что бы здесь ни случилось, тесно ей точно не станет. Скорее уж наоборот — место было даже слишком просторным. Но для неё это не имело значения.

— Ннгх!

Стоило ей об этом подумать, как по земле вдруг прокатилась дрожь. Она затмила всё, что Лелия чувствовала раньше. Но дальше произошло то же самое: земля треснула и раскололась. Только на этот раз её не поглощало, и гоблинов не было.

Будто заявляя, что такой мягкой меры никогда не хватит, сквозь разломленную землю вырвалась гигантская рука — толще её тела. Она ударила в пол, следом рядом с грохотом опустилась вторая огромная рука. На этих руках из-под земли вытянулась массивная голова, соответствующая чудовищному телу.

Лелия одновременно поняла и удивилась. Она точно знала, что это такое: гигантомахия. Монстр подавляющей силы.

И всё же здесь его быть не должно. Насколько она знала, этот лабиринт никогда раньше не порождал таких существ. Если уж появилась гигантомахия — уже сама по себе невероятно сильный монстр, — невозможно было представить, какого уровня силы она могла достичь. Но одно было ясно: её более чем хватит, чтобы убить Лелию.

Честно говоря, она была благодарна.

— Здесь я, по крайней мере, никому не доставлю хлопот.

Она не могла предсказать, что случится, если она умрёт сейчас, когда её существование как демона уже начало рассыпаться. Она даже ощущала, что больше не контролирует свою силу. Вполне возможно, сама смерть станет спусковым крючком, из-за которого эта сила выйдет из-под контроля на огромной площади. И если такое произойдёт, худший исход был очевиден. Люди, попавшие под её действие, могут стать неузнаваемыми, незамечаемыми для чужих глаз. Это было бы ужасно.

— Странное… чувство, — пробормотала она.

Глядя вверх на полностью показавшуюся гигантомахию, она сама не заметила, как произнесла эти слова. Честно говоря, она ожидала чего угодно. Страха. Сожаления. Хоть чего-нибудь. Но, как ни странно, не чувствовала ничего.

Ах. Наконец всё закончится.

Она просто смотрела, как гигантомахия поднимает руку. И когда та опустила её вниз — всё ещё без малейшего чувства…

— М-м. Было бы проще, если бы ты просто сказала, что не хочешь здесь умирать.

В тот миг, когда она услышала эти слова, её снесло в сторону.

— А?

— Привет. Давненько не виделись.

Глядя на невозможную картину, на неожиданного знакомого юношу, который стоял перед ней, Лелия выдавила сухой, ошеломлённый звук.

Несгибаемая воля

Подняв одну руку, Аллен окликнул Лелию. Она смотрела на него широко раскрытыми, пустыми глазами.

Аллен криво усмехнулся. По этому взгляду было ясно: она никак не ожидала, что он придёт её спасать. Что, в общем, было вполне естественно. И всё же для демона, который, как говорили, прожил больше века, Лелия довольно быстро пришла в себя и снова заговорила с ним.

— Я хочу сказать и спросить очень многое… но пока спрошу только одно. Почему?

— Что значит «почему»?

— Ты ведь не собираешься сказать, будто просто случайно забрёл сюда, правда? Почему ты пришёл меня спасать?

— Ну, как сказать…

— Я демон. Мы с тобой познакомились только сегодня. Более того, ты уже должен был понять, что я просто использовала тебя. У тебя не должно быть ни одной причины спасать меня.

Строго говоря, он вовсе не обязан был отвечать на её вопрос. В конце концов, монстр перед ними всё ещё был жив. Сейчас он не двигался, явно опасаясь Аллена, но по немигающему взгляду было очевидно: позволить Лелии сбежать он не собирается. Учитывая положение, чем дольше они тянули, тем хуже оно для них становилось. И всё же Аллен чувствовал: сейчас не время для половинчатых отговорок.

— Ты права. Как ты и сказала, мы познакомились только сегодня. Ты демон, и подошла к нам, притворяясь, будто хочешь поладить, хотя на самом деле собиралась нас использовать.

Более того, остальные предупреждали его, чтобы он не связывался с ней.

— Да. А самое главное… я не просила меня спасать. Нет, даже больше — я хотела, чтобы всё так и вышло.

— Похоже на то.

— Ты и это знал, верно? Тогда почему? Почему ты всё равно пришёл?!

— Ну… посмотрим. Может, потому что я дал обещание.

— Обещание?

— Да. Я сказал, что если почувствую, что мы достаточно поладили, то возьму тебя с собой в лабиринт.

— Это правда… ты говорил что-то такое…

Она нахмурилась, явно спрашивая взглядом, какое это вообще имеет отношение к делу. Аллен пожал плечами. Такой реакции он и ожидал.

— Но до того, как мы до этого дошли, мы уже оказались здесь. Значит, мне нужно поладить с тобой настолько, чтобы я мог спокойно взять тебя в лабиринт, верно? Я не люблю нарушать обещания. А чтобы это случилось, тебе для начала нужно быть живой.

— Поэтому ты пришёл меня спасать? Ты серьёзно?

— Я похож на человека, который шутит?

— Нет. Именно поэтому мне и тяжело.

В лучшем случае это было шаткое оправдание. Даже Анриетта, совершенно поражённая образом мыслей Аллена, сказала примерно то же самое. Но если такого рассуждения хватало, чтобы спасти кого-то, в чём была проблема?

Да, они познакомились с Лелией только сегодня. Да, возможно, она подошла к ним со скрытыми мотивами. Но на деле она им не навредила. Это никак не оправдывало то, чтобы оставить её умирать.

— Ты слишком добрый.

— Не думаю, что дело в этом.

— Может быть. Но ты всё равно пытаешься спасти ту, кто прямо сказала, что не хочет спасения.

Она выглядела глубоко встревоженной, и это было понятно.

— Хм… вот об этом я как раз думал.

— О чём?

— Ты говоришь, что не хочешь, чтобы тебя спасали. Но ты точно уверена?

— Хочешь сказать, я просто делаю вид? Издеваешься надо мной?

— Нет. Просто такая мысль пришла мне в голову из-за твоей способности.

— Моей способности?..

— Да.

У него не было никаких твёрдых доказательств. Только смутное впечатление. Если Лелия правда желала собственной смерти, она казалась слишком… нормальной. Конечно, не все, кто хочет умереть, выглядят сломленными, — он имел в виду не это. Но для той, кто сама ищет смерти, она ощущалась странно устойчивой. В ней было смирение. Отчаяние. Но вместе с тем он чувствовал волю, которая не выглядела такой, что легко сломается.

Может, он ошибался. Может, такие люди существовали. И всё же ему первым пришло в голову другое, более правдоподобное предположение. Её способность вмешивалась в подсознание людей. Значит, возможно…

— Ты хочешь сказать, что я воздействовала на собственное подсознание?

— Сама того не понимая, да.

Он ожидал, что она тут же станет отрицать. Вместо этого Лелия прищурилась и опустила взгляд на свои руки, словно пытаясь расспросить собственное сердце. Увидев это, Аллен понял, что, скорее всего, прав. Человек с таким лицом не походил на того, кто искренне желает умереть.

Пока он об этом думал, Лелия вдруг подняла голову. Теперь она смотрела на него чуть иначе, чем прежде.

— Тебе это просто случайно пришло в голову?

— Ну… вроде того. Но кое-что меня тревожило.

— Например?

— То, что ты как будто не до конца понимаешь собственную способность.

Правда, это была не такая способность, которую легко понять. Но Лелия не была неопытным ребёнком, каким казалась. Она прожила больше сотни лет. И она была демоном — тем, кто противостоит самому миру. Может ли такое существо действительно не понимать собственную силу?

И всё же на лгунью она тоже не походила. Поэтому он решил: возможно, она использовала свою способность бессознательно — даже на себе. Когда он объяснил это, она едва заметно, горько улыбнулась.

— Хммм. Если я скажу тебе ответ, это будет пустой тратой. Но скажу одно: ты переоцениваешь не только меня… но и весь род демонов.

— Переоцениваю?

— Да. Некоторые демоны действительно действуют в основном на инстинктах и порывах. И, честно говоря… по-моему, это даже более по-демонски.

— Вот как?

Аллен всегда представлял демонов хитрыми интриганами, но, возможно, это было всего лишь человеческим предубеждением. Или следствием того, что они и правда постоянно что-то замышляли. Хотя, может, с их точки зрения всё выглядело немного иначе.

— Мы существуем на полшага вне логики мира. Поэтому часто лучше следовать инстинкту, а не разуму. К тому же это избавляет от лишних размышлений. От необходимости веками думать о том, что ты так и не достигаешь своей настоящей цели.

Она улыбнулась — мимолётной, хрупкой улыбкой, которая, казалось, могла исчезнуть в любой миг.

— У демонов тоже свои заботы, да?

— Да. Но это путь, который я выбрала сама. Так что виновата я сама. И если, зная это, я убегаю от него, я действительно безнадёжна.

Самоуничижительная улыбка сказала Аллену всё. Возможно, он неверно её оценил. Может, не переоценил… а неправильно понял.

— Значит, совсем бессознательно это всё-таки не было.

— Верно. Наполовину намеренно, наполовину нет. Я не пыталась сознательно забыть всё… но мой дух в итоге сломался, когда я поняла, что забыть невозможно.

— Можно спросить, что случилось?

— Можно. Но каким бы сильным ты ни был, с этим ты ничего не сделаешь.

У него было чувство, что он понимает, к чему всё идёт. Не так уж часто дух демона ломается. И у него была догадка, что могло стать причиной.

— Этот мир был переписан богом. История, всё. Перекроено ради божественного удобства. И совсем недавно.

Он не удивился. И тому, что она это знала, тоже не удивился. Но отсутствие реакции явно поразило её.

— Ты не удивлён?

— Ну… не особо. — Аллен замялся и подумал, не придумать ли какое-нибудь объяснение. Однако в итоге просто улыбнулся и пожал плечами. По его реакции она, скорее всего, почувствовала, что он не всё договаривает, но что бы Лелия ни прочла в поведении Аллена, давить на него она не стала.

Она слегка сузила глаза и продолжила:

— Поэтому. Поняв это, я окончательно сломалась.

— Я понимаю, но… это может прозвучать странно, но разве одного этого хватило?

— Что ты имеешь в виду? Этот бог перекроил весь мир! Он показал нам, что всё, что мы делаем, бессмысленно. Бесполезно.

— Да, наверное, это правда… но разве это не очевидно?

Может, она раньше не сталкивалась с этим лично, но Аллен задумался: правда ли тот, кто решился бросить вызов миру даже ценой собственной человечности, испугается перекроенного мира? Однако его невозмутимая реакция явно сбила Лелию с толку. Она ошеломлённо уставилась на него, а потом сухо рассмеялась.

— Легко ты это говоришь для того, кто не демон.

— Может, именно потому, что я не демон.

— Справедливо. И да, ты прав. Я уже сталкивалась с подобным. И всё же…

— И всё же?

— И всё же… мы, демоны, могли отказаться от человечности, но от сердца отказываться не собирались.

В конце концов, снова и снова видя вещи, до которых она не могла дотянуться, она окончательно была раздавлена. Нельзя было сказать, что это плохо. В этом был смысл.

— И это привело к тому, что ты использовала силу на себе.

— Да. В минуту слабости. В тот миг я почувствовала полное бессилие. Подумала, что больше ничего не могу сделать, и использовала способность на себе. Или, наверное, использовала. Я лучше всех знаю, что происходит, когда я это делаю. Я не делала этого сознательно и даже помню смутно. Но, может… в тот момент я решила, что так и должно быть.

— Понятно. Значит ли это, что действие уже прошло?

— Да. Моя сила работает только с подсознанием. Когда я осознаю воздействие, оно исчезает. Что неудобно.

Она криво улыбнулась Аллену. Ей больше не хотелось умирать, но если бы она умерла, это тоже не стало бы для неё бедой. Впрочем, она знала, что Аллен этого не позволит.

Понимая это, Аллен просто пожал плечами.

— Тогда всё в порядке, разве нет? Это значит, что воля к тебе вернулась. Так что продолжай бороться.

— Ты понимаешь, насколько жестоко это звучит?

— Наверное.

Сказать тому, кто боролся больше века, чтобы он продолжал, было жестоко. И всё же это было лучше, чем просто позволить ей умереть.

— И ты всё равно говоришь мне не умирать? Ты и правда ужасный человек.

— Возможно.

— Ты понимаешь? Даже если сейчас всё в порядке, что если однажды я снова сдамся и сломаюсь? Я понятия не имею, как это может повлиять на других людей.

— Не думаю, что до этого дойдёт. — У него не было никаких оснований для этой уверенности, только ощущение.

— Но если дойдёт…

В этот миг Аллен взмахнул рукой. Раздался резкий высокий звон.

— Хм. Не знаю, назвать это дурным моментом или впечатляющим терпением.

Он перевёл взгляд вперёд, на огромного монстра перед ними. Тот внезапно атаковал, хотя всё это время наблюдал за ними.

— Ну, похоже, он всё-таки не просто так стоял.

Мельком взглянув на меч в правой руке, Аллен сузил глаза и стал наблюдать за монстром. Удар, который он только что отбил, был не попыткой убить, а именно парированием атаки. Однако он не сдерживался, и, судя по их первой встрече, вместо парирования должен был рассечь эту тварь надвое.

Но ему не удалось даже отсечь ей руку. Более того, по руке пришёлся ощутимый удар. Учитывая всё это, можно было уверенно предположить, что монстр стал сильнее. Аллен задумался, как такое возможно, но в их ситуации оставался, похоже, только один вариант.

— Лабиринт усилил его? — пробормотала Лелия.

— Такое бывает?! — воскликнул Аллен.

— Я тоже не знала. Но это место очень не хочет выпускать тебя. Можно назвать это наказанием за то, что ты привёл сюда меня, но даже так перебор. Впрочем, уже неважно.

— Значит, он напал потому, что понял: достиг своего предела?

— Что ты имеешь в виду? — В ту же секунду, как Лелия спросила, земля яростно задрожала. — Опять? Подожди! Не может быть?!

Когда она поняла, что сейчас произойдёт, её лицо побледнело и исказилось ужасом. Будто подтверждая её догадку, земля раскололась. В следующий миг сквозь разлом вырвалась рука, жутко похожая на ту, что была перед ними, а за ней — массивная верхняя часть тела. Гигантское существо выглядело точно так же, как уже стоявший монстр. Более того, это был тот же вид. Вторая гигантомахия.

И по ощущению присутствия эта новая, вероятно, была ещё более сильной особью. Значит, первая всё это время ждала именно этого момента.

Аллен вздохнул.

— Лабиринт что, обладает разумом? Для автоматической защиты это уже чересчур.

— Аллен! Брось меня!

— Этого не будет. И вообще, повода паниковать нет.

Аллен просто пожал плечами, пока голос Лелии срывался в отчаянную тревогу. Усиленная гигантомахия, конечно, была серьёзным противником. Но настоящая проблема заключалась в том, что их стало две. Если справляться с ними по одной, больших трудностей не будет.

— Значит, по одной на каждого. Того оставляю тебе.

— Что? — Лелия выглядела совершенно растерянной, словно не понимала, о чём он вдруг говорит. Но это было неважно. Он обращался не к ней.

— Цк.

До его ушей донёсся тихий щелчок языком, окрашенный досадой. Аллен чуть насмешливо улыбнулся и оттолкнулся от земли. Он рванул к той, у которой уже отбил одну руку. Ему придётся пройти рядом с только что появившейся, но это не проблема.

Стоило ему приблизиться, монстр двинулся, чтобы преградить путь, но прежде чем его рука успела дотянуться до Аллена, прозвучал голос:

— Вперёд, Лазурная молния!

Грохот грома, последовавший за этим, заставил губы Аллена изогнуться в улыбке, а сам он одним шагом сократил расстояние. Поднятая рука монстра обрушилась вниз.

— Слишком медленно!

Аллен ударил первым.

Меч Катаклизма: Рассекающий удар.

На мгновение возникло сопротивление, но теперь, когда он знал, что монстр усилился, это не имело значения. Он вложил в удар силу, и клинок чисто вошёл в тело, рассекая существо надвое.

— Фух.

Завершив движение и выровняв дыхание, он медленно обвёл взглядом поле боя. Когда он посмотрел на второго монстра, то увидел, что в его туловище только что пробило огромную дыру, а вокруг раскатился оглушительный взрыв. Какой бы высокой ни была его живучесть, такого вынести было невозможно.

Едва он подумал об этом, силы покинули тело монстра. Тот рухнул на одно колено, а затем повалился.

— Эй, подожди!

Падал он так, что должен был раздавить человека, стоявшего позади. Тот в панике отскочил назад. Спустя мгновение громадное тело рухнуло, вызвав ещё одну дрожь земли.

— Чёрт. Вот уж испортил момент. — Бормоча и кашляя, фигура выбралась сбоку от гигантского трупа, и Аллен не удержался от смеха. Услышав его, она подняла одну руку с неловким, смущённым видом. — Йо.

Кривая улыбка Аллена стала глубже, и он тоже поднял руку в ответ, приветствуя появившегося человека. Это была Акира.

Где собираются демоны

Появление Акиры, возможно, было неожиданным, но Аллен не удивился. Скорее наоборот, в этом был смысл. Он уже почувствовал её присутствие.

Это случилось прямо перед появлением второго монстра. Собственно, монстр, вероятно, и появился именно потому, что пришла Акира. Ведь нельзя было позволить Избраннице вмешаться. Хотя в итоге его всё равно остановили.

— Нет. Даже если она вмешивается, я всё ещё не понимаю, что именно это значит, — пробормотал Аллен.

— А? Ты что-то сказал? — спросила Акира.

— Нет. Просто подумал, что давно не виделись.

— Ага, давно. Я думала, мы рано или поздно снова столкнёмся… но не ожидала, что в таком месте. — Сказав это, Акира обвела взглядом окрестности. Когда её глаза остановились на Лелии, они сузились.

Увидев это, Аллен тихо произнёс:

— Понятно.

— Похоже, ты и не собираешься это скрывать, да? — спросила Акира у демона.

— Я решила, что это бессмысленно. И, похоже, не ошиблась, — ответила Лелия.

Аллен ничего не сказал. После всего, что произошло, Акира никак не могла не заметить. Конечно, Лелия тоже это понимала. Именно поэтому она всё это время молча смотрела на Акиру.

— В любом случае Избранница не могла просто «случайно» оказаться в таком месте, — заметила Лелия.

— Ага. Именно. — Акира криво улыбнулась и направила меч, который всё ещё держала, в сторону Лелии. — Так что да, я пришла сюда из-за неё. Хотя, если точнее, стоило бы сказать — приходила.

Когда Акира убрала святой меч в ножны, Аллен нахмурился. Если понимать её слова буквально, выходило, что Акира решила не убивать Лелию… но…

— Ты уверена, что так можно? — спросил он.

— Даже если я попытаюсь продавить это силой, смысла не будет. К тому же работа, которую я взяла, заключалась в том, чтобы убить демона, который, если его оставить в покое, нанесёт огромный ущерб. Но если этот демон исчез ещё до того, как я успела что-то сделать, мне здесь уже нечего делать.

После слов Акиры Лелия посмотрела на неё так, словно хотела спросить: «Ты издеваешься?» Но, вероятно, Акира не шутила. Аллен не мог представить, чтобы она солгала о чём-то подобном. Она и не походила на человека, который усыпляет бдительность Лелии ложным чувством безопасности. Скорее уж она была из тех, кто бросается прямо вперёд, даже зная, что дело невозможно.

— В общем, с этим я закончила… но, если вы не против, можно я пойду с вами? — спросила Акира.

— Я не против, но… ты ведь можешь вернуться сама?

Она добралась сюда в одиночку. Не могло быть такого, что вернуться тем же путём она не сумеет.

— Да, конечно. Но… ну, сделать вид, что дело не в этом, не выйдет, да? — Акира виновато усмехнулась, и Аллен ответил ей пожатием плеч. Уже по её словам было понятно: у неё есть что-то на уме.

— Или не просто на уме, — пробормотал Аллен. — Скорее… ты что-то задумала.

— Да, отрицать не буду. Но цель не ты. — Говоря это, Акира перевела взгляд на Лелию. Лелия вздрогнула, а Аллен прищурился.

— Разве ты только что не сказала, что ничего ей не сделаешь? — спросил он.

— В смысле убийства — нет. Но у меня есть ещё одна причина быть здесь. Я хочу кое-что у неё спросить.

— Кое-что спросить?

— Да. Ты слышал историю о четвёртом лабиринте в этом городе?

— Кажется, слышал слухи…

Аллен считал это не более чем городской легендой… но если Акира его ищет, значит, он реален? Даже если так, что ей могло понадобиться в лабиринте? Неужели дело в награде?

— Я должна его найти. Потому что слышала, будто демоны используют его как укрытие, — объявила Избранница.

Они не сказать чтобы выбились из сил, но сначала им нужно было сесть и поговорить. То, что Акира рассказала им в лабиринте, было слишком тревожным, чтобы просто сделать вид, будто они ничего не слышали.

Ноэль выглядела потрясённой.

— Логово демонов в лабиринте, значит? Ты сейчас нас разыгрываешь?

— Я никогда не слышала ничего подобного, — сказала Милен.

— Если бы слышали, это уже стало бы большой проблемой. Хотя, даже так, звучит подозрительно, — сказала Анриетта.

Они уже передали остальным слова Акиры. И, как и следовало ожидать, остальные смотрели на Акиру с недоверием. Но, возможно, она заранее ожидала такой реакции, потому что Избранница лишь пожала плечами, словно это было пустяком.

— Да, понимаю. Я тоже думаю, что звучит подозрительно. Но я уверена из-за того, кто источник.

— И кто же этот источник?

— Вот уж этого я никак не могу сказать. Могу сказать только одно: как бы мутно всё ни звучало, скорее всего, это правда. Доказательство? С ней ведь источник тоже попал точно, да?

Взгляд, который Акира бросила на Лелию, заставил демона заметно вздрогнуть. Раз Акира сказала, что она им нужна, Лелию пока взяли с собой… но, похоже, рядом с Избранницей ей было не по себе. Что ж, Избранница была естественным врагом демонов, так что это было понятно.

— Хорошо. Допустим, ты права. Что это на самом деле значит? — спросил Аллен.

— В каком смысле? Именно то, что я сказала. В этом городе есть четвёртый лабиринт, о котором люди не знают, и это логово демонов. Я его ищу, но пока без особого успеха… — призналась Акира.

— Ты хочешь сказать, Лелия о нём знает? Я понимаю, к чему ты клонишь, но… — пробормотала Ноэль.

— Я не пытаюсь её защищать или что-то в этом духе, но почему она должна знать? — спросила Анриетта.

— Может, потому что она демон? — предположила Милен.

— Нет. По словам моего источника, она раньше там жила. Значит, должна знать.

— Хм… — сказал Аллен.

Если это правда, то её «источник» действительно звучал довольно надёжно. Подумав так, Аллен посмотрел на Лелию, и, похоже, остальные пришли к тому же выводу. Все взгляды разом обратились к ней. Такое внимание явно причиняло ей неудобство, но через мгновение она вздохнула, словно сдалась.

— Да. Это правда. Я раньше там была, — признала Лелия.

— Значит, он всё-таки существует… — пробормотал Аллен.

— Тогда ты не просто знаешь, где он, но и знаешь, как туда попасть? — спросила Анриетта.

— Если путь не изменился, — сказала Милен.

— Не может же местоположение или путь к лабиринту измениться. Верно? — Акира оглядела всех.

— Даже так, совсем другое дело — заставить её нам рассказать, — сказал Аллен.

Конечно, Лелия вовсе не была обязана что-либо рассказывать Акире. Если бы её выгнали из этого логова и она держала обиду, всё могло бы быть иначе, но, похоже, это было не так. А значит…

— Собираешься вытянуть это из меня силой? Как подобает настоящей Избраннице? — Лелия сверкнула глазами на Акиру.

— Наверное, естественно, что ты думаешь обо мне самое худшее, — ответила Акира.

— Она ведь, по сути, твой враг по умолчанию. Сам факт, что вы можете вот так сидеть и разговаривать, уже похож на чудо, — заметила Ноэль.

— Довольно дешёвое чудо, — усмехнулась Анриетта.

— Тогда нам нужно чудо побольше? — спросила Милен.

— Ну, если мы просто разговариваем, нам нужно действительно хоть немного приблизиться к пониманию друг друга, — сказала Акира.

Хотя она, похоже, не относилась к Лелии как к врагу, Лелия явно её отвергала. Сократить эту дистанцию будет трудно.

— А главное, к нам это вообще не имеет отношения, разве нет? — Ноэль посмотрела на Акиру.

— Эй, погоди. Вы собираетесь получить нужную информацию, а потом умыть руки? Холодно как-то, — сказала Избранница.

— Но к нам это правда не имеет отношения. Честно говоря, уже то, что мы дали место, где Избранница и демон могут поговорить, — вполне достаточная плата, разве нет? — Анриетта сложила руки на груди.

— И больше мы всё равно особо ничего не можем сделать, — добавила Милен.

— Мы ведь и не были твоими союзниками с самого начала. Ну, Ноэль формально да, верно? — Аллен повернулся к Ноэль.

— Прекрати. Как эльфийская королева я сотрудничаю с Избранницей, но сейчас я здесь не как эльфийская королева. У меня нет обязанности помогать, — ответила Ноэль.

— Вы и правда холодные. Но ладно. Если так, то в каком-то смысле мне это даже на руку. Я всё равно собиралась предложить это позже. — Сказав так, Акира почему-то посмотрела прямо на Аллена.

С учётом того, как развивался разговор, Аллен мог догадаться, чего она добивается… и, вздохнув, подтолкнул её продолжать.

— Предложение, значит? Ты хочешь что-то попросить у меня?

— Да.

— О? Ты собираешься что-то делать с Алленом, даже не спросив меня, свою «союзницу»? — сказала Ноэль.

— Кажется, ты только что сказала, что не обязана сотрудничать.

— Это довольно эгоистично, Ноэль, — сказала Милен.

— Замолчи. Я не собираюсь сотрудничать, но меня всё равно раздражает, когда меня даже не спрашивают, — обиженно ответила Ноэль.

— Ты кто вообще, королева какая-нибудь? — бросила ей Акира.

— Вообще-то да. Да, именно она, — парировала Ноэль.

Пока они препирались, Акира всё это время не отводила глаз от Аллена. И по ней не было похоже, что она говорит между делом. Аллен невольно вздохнул.

— Значит, твоё предложение… ты хочешь, чтобы я помог искать этот четвёртый лабиринт?

— Именно. Быстро соображаешь.

— Помог искать, хотя ты даже не знаешь, где он?

— Ты имеешь в виду: хочешь, чтобы он помог выбить местоположение из Лелии, верно? — вмешалась Анриетта.

— Ты слишком далеко заходишь. Если мы не сможем от неё этого добиться, тогда да, я попрошу помочь и с поисками, но я не настолько бесстыдная, чтобы просить у вас так много, — сказала Акира.

— Она сейчас пытается быть скромной? — спросила Милен.

— Думаю, «бесстыдная» тут не совсем то слово, знаешь ли, — сказала Ноэль.

— Если ты говоришь это с серьёзным лицом, значит, бесстыдства у тебя уже хватает, — с усмешкой добавила Анриетта.

— Ладно. Бесстыдная Акира или нет, что я получу, если соглашусь? — спросил Аллен.

Обычно он бы так не сказал. Но здесь они с Акирой должны были быть лишь знакомыми. Согласиться без условий выглядело бы неестественно.

Пока Аллен об этом думал, Акира на мгновение замялась, словно взвешивая слова, а затем пожала плечами.

— Если честно? Сомневаюсь, что для тебя в этом есть какая-то реальная выгода. По крайней мере, ничего явно стоящего я дать не могу.

— О. Необычно прямолинейно, — сказала Ноэль.

— Тут нет смысла важничать.

— Хорошо понимаешь ситуацию. Если бы ты хоть раз солгала, мы могли бы использовать это как повод отказаться, — сказала Анриетта.

— Ты разочарована? — спросила Милен.

— Я бы не сказала, что настолько. Но в любом случае в таком виде я не могу просто сказать «да», — сказал Аллен.

— Мог бы впечатлиться моей честностью и всё равно помочь, — усмехнулась Акира.

Аллен криво улыбнулся и задумался.

Что делать?

Он не был против помочь Акире, но сначала ей нужно было предложить что-то полезное для всей группы. В крайнем случае он мог подойти к ней уже после того, как они разойдутся… но как раз когда он об этом подумал…

— Цк. Ладно. Я не хотела использовать такой ход, но… — сказала Акира.

— Т-ты всё-таки собираешься применить силу?! Проклятая Избранница! — Лелия стиснула зубы.

— Это должно быть оскорблением? — спросила Ноэль.

— Это не оскорбление. Она и правда Избранница, — сказала Милен.

— Для демонов, наверное, оскорбление, но, думаю, её это только порадует, — сказала Анриетта.

— Отставим это в сторону… ты правда собираешься использовать силу? — спросил Аллен у Акиры.

— Нет. Я такого не говорила. Я ничего подобного делать не собираюсь, — ответила Акира.

— Тогда что?

Он и не верил, что Акира станет применять силу, но всё равно не понимал, что она имеет в виду. Хотя было ясно, что делать это ей неприятно.

— Смотря как посмотреть, ничего особенного. Я просто объясню, почему ищу этот лабиринт.

— Почему ищешь… Разве ты уже не сказала? — Ноэль выглядела озадаченной.

— Потому что там собираются демоны, верно? — сказала Милен.

Анриетта кивнула.

— А. Понятно. Вот что ты имеешь в виду. И правда ничего особенного, но приём довольно грязный.

— А? Что?! Что это значит?! — взвизгнула Лелия.

Похоже, поняла только Анриетта. Остальные переводили взгляды с Акиры на Анриетту и склоняли головы набок. Аллен, краем глаза наблюдая за ними, вздохнул. Он тоже понял, что Акира пытается сказать, и видел, почему ей это неприятно.

— Значит, ты расскажешь нам, почему демоны собираются в лабиринте. И если я это услышу, я уже не смогу отказаться тебе помогать, — сказал он.

— Именно. Ты ведь спустился глубоко в лабиринт, чтобы спасти демона, с которым познакомился сегодня. Если услышишь то, что я собираюсь сказать, точно согласишься.

— Что там такое? Хочешь сказать, на кого-то нападут? Это было бы вполне возможно, — задумчиво произнёс Аллен.

— Или что-то ещё хуже, — предположила Милен.

— М-мы бы так не сделали! — рефлекторно выпалила Лелия и тут же зажала рот. Должно быть, она поняла, что никакие её слова сейчас не прозвучат убедительно. Она досадливо закусила губу и опустила взгляд.

— Ну, в каком-то смысле она права. Похоже, они собираются не ради такой цели, — сказала Акира.

— Но ты всё равно говоришь, что они замышляют что-то такое, из-за чего мы не сможем отступить, если услышим, — сказала Ноэль.

— Возможно… — пробормотала Акира.

— Что значит «возможно»? Объясняй, — раздражённо сказала Анриетта.

— Почему ты уходишь от ответа? — спросила Милен.

— Нет. Я правда не знаю. Я знаю только, что случится, если всё продолжится так, как сейчас, — ответила Акира.

— И что же случится? — спросил Аллен.

Прежде чем ответить, Акира ненадолго замолчала — возможно, потому что ей было трудно произнести это вслух. Затем она словно стряхнула колебание, выдохнула и заговорила.

— Ну… да. Как минимум вся эта местность… нет, весь Лабиринтный город… будет стёрт с карты.

Лелия рефлекторно вскочила на ноги, но в итоге снова села, так ничего и не сказав. Что бы она ни хотела возразить, это, видимо, было очевидно, потому что Акира лишь пожала плечами.

— Насколько надёжна эта информация? Например, даже если что-то случится, может ли всё оказаться меньшего масштаба? — спросил Аллен.

— Не думаю. По тому, как говорил мой источник, это самое меньшее, что произойдёт.

— «Самое меньшее» значит, может быть ещё хуже? — спросила Анриетта.

— Если там замешано несколько демонов, тогда да. Вполне возможно. И всё же… что-то в этом мне не до конца нравится, — призналась Акира.

— А? Что именно?

— Ты ведь много раз имела дело с подобным, разве нет? И каждый раз отражала угрозу и всё решала. Если так, тебе не должна быть нужна помощь Аллена, — сказала Ноэль.

— Да. Ты могла бы справиться одна, — сказала Милен.

Аллен на мгновение склонил голову, не сразу понимая этот обмен репликами, а потом понял. В этом мире Акира была Избранницей, которая снова и снова спасала мир. Остальные считали это естественным. Но…

— Вы меня переоцениваете. Или слишком уж оптимистично смотрите на ситуацию. Мы даже не знаем, что произойдёт. Чем больше рук, тем лучше, — сказала Акира.

— Справедливо, — сказала Ноэль.

— Лучше перестраховаться? — спросила Милен.

— Именно. Так что, если вы удовлетворены, я хочу услышать ответ, — сказала Акира.

— Ответ, значит? Ну, если я откажусь, а потом что-то случится, я после этого спать спокойно не смогу, — ответил Аллен.

С самого начала он не собирался отказываться, но такая формулировка казалась самой безопасной.

Анриетта бросила на него взгляд, словно хотела что-то сказать, но он решил, что этого ответа достаточно.

— Значит, если я помогаю, для начала нужно найти, где находится этот четвёртый лабиринт, верно? — Аллен перевёл взгляд на Акиру.

— А? Да. Верно. — Глаза Акиры на мгновение скользнули к Лелии, но Аллен сделал вид, что не заметил. Спросить Лелию было бы быстрее и надёжнее, и, возможно, сейчас было не время привередничать.

И всё же Аллен спас её не ради этого. Если она не хотела говорить, он уважит её желание.

— Кстати, мы можем просто обыскать окрестности, но у тебя вообще есть какие-нибудь зацепки? — спросил он у Избранницы.

— Нет. Я сама только что сюда добралась, — сказала Акира.

— Вообще никаких? Ты ведь всё это время его искала, разве нет? — недоверчиво сказала Ноэль.

— У тебя, может, проблемы с направлением? — Милен склонила голову.

— Здесь меня все ненавидят. Даже когда я пытаюсь собрать сведения, мне приходится бродить одной, так что зацепок я не получила, — сказала Акира.

— О. Логично. Значит, это ещё одна причина, по которой ты попросила помощи у Аллена, — сказала Анриетта.

Аллен задумался, что она имеет в виду, но, похоже, странным это показалось только ему. Ноэль и остальные кивали так, словно всё стало ясно.

— Точно, я забыла. Авантюристы ведь ненавидят Избранников, — сказала Ноэль.

— Их во всём оставляют за бортом, — сказала Милен.

— Скорее уж я изначально не в их группе, поэтому они меня и ненавидят, — сказала Акира.

— Избранники часто становятся для авантюристов деловыми соперниками, — сказала Анриетта.

— О. Теперь, когда ты сказала, вспомнил: когда мы раньше столкнулись с тобой, те авантюристы сами полезли к тебе, а никто даже не попытался помочь, — сказал Аллен.

Кто-то пристал к Акире из-за совершенно беспочвенного обвинения, но теперь было ясно, почему все просто стояли и смотрели.

— И всё же… если так, результат будет одинаковым в любом случае, разве нет? — спросил Аллен.

— А? В смысле? — ответила Акира.

— Ну… даже если спрашивать авантюристов о четвёртом лабиринте, они тебе не скажут. А если бы они что-то знали, скорее всего, сами бы уже пытались его найти, — сказала Анриетта.

— Может, это всё равно было бы бессмысленно? — спросила Милен.

— Теперь, когда вы сказали, вы правы. Они либо не скажут нам, либо, если скажут, информация окажется бесполезной.

Это означало, что на сведения от авантюристов полагаться нельзя. Но большинство жителей этого города как раз были авантюристами.

— Значит, придётся искать трудным путём, — смирившись, сказал Аллен.

— Ага. Ничего не поделаешь. Нас стало больше, так что будет проще. Будем считать это плюсом, — сказала Акира.

— Ты уверена? По тебе не звучало, будто у нас есть время не спешить, — сказала Ноэль.

— А если мы не найдём его вовремя? — спросила Милен.

— Ты вообще знаешь, сколько времени у нас осталось? — спросила Анриетта.

— Кто знает? Но в любом случае мы должны это сделать. Я всё-таки Избранница, понимаете? — Акира совсем не выглядела напряжённой.

Из-за её непринуждённости Аллен невольно улыбнулся. Даже если у них не было зацепок, похоже, само место точно существовало. А если оно существовало, его должно быть возможно найти. Как раз когда он об этом подумал…

— Эм!

Внезапный голос заставил его обернуться. Затем Аллен прищурился: на лице Лелии читались и колебание, и несомненная решимость. Не нужно было гадать, что это значит.

Прежде чем Аллен успел что-либо сказать, Лелия продолжила:

— Я хочу спросить кое о чём!

Аллен посмотрел на неё.

— Ты меня спрашиваешь?

— Да!

Возможно, произнесённые слова укрепили её решимость. Её взгляд был прямым и был прикован к Аллену. Он встретил его без уклонения и стал ждать. Следующие её слова оказались немного неожиданными.

— Я не смогла спросить раньше. Если когда-нибудь я снова захочу сдаться, что ты сделаешь?

Она говорила о том моменте, когда их разговор прервала атака монстра. Аллен почти подумал: «Сейчас точно время спрашивать такое?» — и тут же поправил себя. Именно поэтому она и спрашивала сейчас. Каким бы ни было её намерение, ответ у него уже был. Он ответил на её взгляд и произнёс слова, которые тогда не успел сказать.

— Верно. Если такое случится, я снова что-нибудь придумаю. На мне тоже будет часть ответственности.

Она хихикнула.

— Понятно. Значит, ты за мной присмотришь? Хотя, если так сказать, ты, наверное, рассердишься?

Её поддразнивающий тон заставил Аллена улыбнуться. Если подумать, по настоящему возрасту старше была она. До сих пор он почти этого не ощущал, но сейчас их обмен репликами ясно это показал.

— Неоткрытый четвёртый лабиринт находится прямо под Гильдией авантюристов.

Лелия произнесла это тем же тоном, будто продолжала шутку, но в её глазах была непоколебимая решимость.

Сбор сведений

— Значит, он прямо под Гильдией авантюристов… Да уж, я бы ни за что, чёрт побери, такого не предсказала, — пробормотала Акира.

Аллен в ответ лишь криво улыбнулся и пожал плечами. Он чувствовал ровно то же самое. Если бы Лелия им не сказала, они потратили бы на поиски нелепо много времени.

— Слава небесам за Лелию. Кстати, ты уверен, что тебя это устраивает? — спросила его Анриетта.

— А? Ты о чём?

— О том, что ты просто оставил её так.

Сказав им, где находится Четвёртый лабиринт, Лелия с просветлевшим лицом произнесла, что ей уже пора, а потом куда-то исчезла. У Аллена не было причины её останавливать, поэтому он просто позволил ей уйти и не вмешался.

— Ну, она ведь может пойти и рассказать демонам в том лабиринте о вас. В конце концов, место она нам назвала, а как туда попасть — нет.

Слова Анриетты прозвучали довольно язвительно, но такая возможность действительно существовала. Собственно, всё было именно так, как она сказала: Лелия назвала им местоположение лабиринта, но не маршрут к нему. Если посмотреть с определённой стороны, это можно было счесть тем, что она исполнила обязательства и перед группой Аллена, и перед демонами: не сообщив, как туда добраться, она могла выиграть время и попытаться дать демонам уйти.

Но Акира фыркнула и пожала плечами.

— Если так случится, значит, случится. К тому же мне, честно говоря, всё равно.

Она говорила настолько беспечно, что, похоже, и правда не волновалась.

Возможно, Акира думала, что разберётся с этим, если и когда такое произойдёт.

И всё же факт оставался фактом: Избранница ничего не сделала демону… хотя, возможно, это тоже было частью намерений Акиры. Такое отношение действительно очень ей подходило.

— Важнее другое: даже если мы выясним, как попасть в тот лабиринт, нас потом всё равно ждёт само исследование. Я на тебя рассчитываю, хорошо? — сказала Анриетта.

Разумеется, стоило местонахождению лабиринта подтвердиться, как дальнейший ход событий повёл их прямо туда. Сейчас Аллен и остальные направлялись к Гильдии авантюристов, чтобы добраться до лабиринта.

— Хм… ну, конечно, я постараюсь, но мы всё ещё многого не знаем. — Аллен почесал затылок.

— Учитывая, где он находится, первый вопрос — знает ли вообще Гильдия о его существовании, — ответила Анриетта.

Если знает и намеренно скрывает, то причина станет серьёзной проблемой. А знают ли они о демонах — ещё один важный вопрос. Если они знают и о лабиринте, и о демонах, это будет сплошной головной болью.

— Проблем, кажется, и правда много, но вы ведь справитесь, да?

На беспечную реплику Акиры Аллен горько усмехнулся… и тут вспомнил, что остаётся ещё один вопрос. Покосившись на Акиру, он заговорил с ней тем же непринуждённым тоном.

— Кстати, Акира… я уже давно хотел кое-что спросить.

— А? Что такое?

— Ты ведь всё ещё помнишь мир до того, как всё это случилось?

От этих слов ноги Акиры резко остановились. Но почти сразу она снова пошла вперёд, пожав плечами с сухой улыбкой.

— Значит, ты тоже заметил?

Услышав это, Аллен ощутил тихую уверенность: он не ошибся. В словах и поведении Акиры уже были моменты, когда казалось, будто она знает их или проверяет. Он подозревал, что дело может быть именно в этом, но наверняка сказать не мог.

— Да. Тогда… насколько ты понимаешь ситуацию?

— Думаю, достаточно неплохо. Ко мне пришёл какой-то бог и объяснил всё напрямую.

— Бог?

Аллен не смог скрыть удивления, потому что такого признания не ожидал. И одновременно кое-что понял. На ум пришла Ризе. Возможно, она тоже говорила с богом напрямую — и именно поэтому сейчас стояла на другой стороне.

— И что он тебе сказал?

— Ну… что этот мир ближе к исходному и что это мир, где меня признают как положено…

— Как положено… признают? Я никогда не чувствовал, что раньше с тобой обходились несправедливо…

— Я сама мало что понимаю, но так он сказал. А ещё объяснил, какие события произошли в этом мире, чтобы всё уравновесить.

Значит ли это, что Акира приняла новую реальность? Аллен уже собирался спросить, но остановил себя. Если Акира ответит «да», это подтвердит, что она их враг. Конечно, если всё так, Аллен выступит против неё. Но сейчас они сотрудничали, и момент был неподходящий. Даже если когда-нибудь им придётся прояснить свои позиции, нет ничего плохого в том, чтобы подождать, пока текущая проблема не будет решена.

Пока они разговаривали, впереди показалось большое здание — Гильдия авантюристов.

— Ладно… Акира, рассчитываю на тебя, хорошо?

— Ага-ага, сделаю. Но… ты точно уверен, что я для этого подхожу? Меня же там точно всерьёз не воспримут.

— Именно поэтому всё идеально. Так будет легче увидеть, как они отреагируют.

План дальше был прост. Акира зайдёт в Гильдию авантюристов и спросит о Четвёртом лабиринте. Ей нужно было сделать это именно потому, что её не воспримут всерьёз. Судя по всему, Избранницу не просто не любили авантюристы — её не любила и сама Гильдия.

Поскольку Акира уже разрушала лабиринты, местная Гильдия особенно её ненавидела, и оставался большой вопрос, станут ли они вообще слушать её как следует. Но если вспомнить авантюриста, который раньше полез к ней с дракой, их позицию было легко понять. Даже когда Акира не говорила, что ищет лабиринт, авантюристы отреагировали агрессивно. Если же она прямо скажет Гильдии, что ищет лабиринт, и если те знают подробности, они запаникуют.

Именно на это группа Аллена и рассчитывала. Если бы они попытались вызвать такую реакцию сами, с ними обошлись бы как с обычными авантюристами. В конце концов, множество авантюристов хотели узнать о неизвестных лабиринтах. Поэтому имело смысл поручить это Акире.

— Хорошо, договорились. Тогда оставляю это тебе, ладно? — улыбнулся Аллен.

— Угу, положись на меня, — ответила Акира.

— Иди и делай своё дело, — сказала Анриетта.

Если после разговора Гильдия предпримет какие-то действия, проследить за ними будет задачей Аллена и остальных. Они проводили взглядом Акиру, которая легко и непринуждённо направилась к Гильдии, а затем обошли здание с задней стороны.

— Ну что… думаю, пока подождём здесь, — сказал Аллен.

— Даже если что-то произойдёт с этой стороны, они вряд ли станут реагировать так открыто. Иначе другие авантюристы заметят, — ответила Анриетта.

Авантюристы не были союзниками Гильдии авантюристов. Они не стали бы активно противостоять Гильдии, но если что-то сулило им личную выгоду, многие из них не стали бы считаться с чувствами Гильдии. Особенно если та что-то скрывала. В конце концов, само такое поведение Гильдии уже давало бы повод для подозрений.

Пока Аллен думал об этом, внутри Гильдии стало шумно. Акира, вероятно, сказала что-то вроде: «Я ищу Четвёртый лабиринт, так что если вы что-то знаете — говорите». Сотрудники Гильдии, наверное, не стали бы устраивать сцену, но вот авантюристы, слушавшие рядом, — совсем другое дело. Там, скорее всего, творился хаос.

— И всё же мне жаль Ноэль и Милен, — сказала Анриетта.

— Хм? А… ну, думаю, тут ничего не поделаешь.

Причина, по которой Ноэль и остальные не пошли с ними, заключалась в том, что их попросили остаться в гостинице. Аллен не знал, связана ли Гильдия с делом демонов, но если связана, присутствие Ноэль и остальных создаст проблемы. Гильдия авантюристов не принадлежала ни одной стране, но именно поэтому для Ноэль, как для эльфийской королевы, действия, которые могли бы счесть враждебными, были опасны.

Поэтому, хотя они и остались недовольны, на этот раз Ноэль и остальных оставили позади.

— И кроме того… честно говоря, не только из-за Гильдии, но и для исследования самого лабиринта, возможно, лучше, что в этот раз они остались.

У самого Аллена было не так много опыта с лабиринтами, к тому же у них вообще не было сведений об этом месте. Им предстояло исследовать его, а в конце их ждали демоны. Он понятия не имел, сколько внимания сможет уделять Ноэль и остальным в такой ситуации. Честно говоря, ему было спокойнее от мысли, что они ждут снаружи.

— Если так говорить, то, честно говоря, я в этом смысле не сильно отличаюсь, — сказала Анриетта.

Когда Аллен посмотрел на неё, он увидел, что она опустила взгляд к земле. По выражению её лица было ясно: она не шутила.

— Не сильно отличаешься? Не думаю, что это правда.

— Правда. Нет… если уж на то пошло, я ещё хуже. Внутри лабиринта я ничем не могу помочь.

Услышав её слова, Аллен вдруг вспомнил спасение Лелии. Именно он нашёл, где она находится. Анриетту, должно быть, задевало, что она не смогла сделать это сама. Обычно такая роль принадлежала бы ей просто потому, что она умела подобное лучше. Но это не означало, что её ценность ограничивается такими действиями.

После того как Аллен один отправился спасать Лелию, остальные вышли из лабиринта и благополучно спаслись. Единственной небольшой проблемой был тот авантюрист. Обрадовавшись, что выжил, он начал шуметь из-за случившегося. Но Анриетта словами уладила ситуацию и даже заставила его поклясться никому не рассказывать. Она сделала более чем достаточно.

И всё же Аллен понимал: даже если он скажет ей это, она не примет. Поэтому он выбрал другой подход.

— Конечно, в бою ты, может, и не очень сильна… но я хотел, чтобы ты пришла в этот раз, потому что думал, что ты поможешь иначе.

— Иначе? Мне не нужна твоя жалость.

— Нет, я серьёзно. В этот раз больше всего меня беспокоит не лабиринт и не демоны… а кое-что другое.

Сказав это, Аллен посмотрел на Гильдию авантюристов. Точнее, на то, что было внутри. Анриетта, похоже, сразу поняла.

— Избранница, верно?

— Да. Похоже, у Акиры есть воспоминания, и я не думаю, что она сильно отличается от той Акиры, которую я знаю. Но в этот раз… в ней есть что-то, чего я не понимаю.

Например, человек, который дал Акире сведения о логове демонов… То, что Акира упорно отказывалась назвать, кто это был, казалось очень в духе Избранницы… и в то же время не казалось. Акира ценила верность. Но всё равно странно, что она не говорит союзникам вообще ничего.

— Да, теперь, когда ты сказал, это и правда странновато.

— И ещё то, что она сказала раньше.

— О том, что услышала всё напрямую от бога?

— Да.

Положение Акиры всё ещё было неясным, но если её информатором и правда был бог, тогда многое складывалось. Обычно то, что Избранница получила сведения от бога, не было бы чем-то, что нужно скрывать, но в нынешних обстоятельствах ей могли приказать держать это в тайне.

— Не уверен, что Акира из тех, кто послушно выполняет такие указания… но что-то здесь не так.

— Ладно, я поняла… Но какое это имеет отношение ко мне? Честно говоря, я знаю её не так уж хорошо, — ответила Анриетта.

Это было правдой. Аллен, вероятно, знал Акиру лучше. Но…

— Когда речь идёт об Избранниках, действующих по приказу богов, я подумал, что ты можешь знать об этом больше всех.

По крайней мере, среди тех, кого знал Аллен, никто не понимал подобные вещи лучше Анриетты. И точно так же никто не знал больше о богах, отдающих такие приказы.

— Понятно. Значит, ты считаешь, что я лучше всех подхожу, чтобы следить за ней.

— Как минимум, есть хороший шанс, что ты заметишь то, чего не замечу я.

И наоборот, если даже Анриетта не увидит ничего подозрительного, значит, скорее всего, с Акирой всё в порядке. Конечно, Аллен не собирался решать всё только на основании этого. В конце концов он планировал спросить Акиру напрямую, но подготовиться было лучше.

— И кроме того… я ещё думаю, что именно ты сможешь спокойнее всех судить о происходящем.

Говоря это, Аллен снова подумал о Лелии. Он спас её, хотя она не просила спасения. В итоге всё обошлось, но, по правде говоря, больше половины было совпадением. У него не было ни в чём уверенности: ни в том, что она бессознательно использовала на нём свою способность, ни в том, что она на самом деле не сдалась. Если подумать, вполне могло оказаться, что он просто вмешался туда, куда его не звали.

И… если бы она действительно не хотела быть спасённой — если бы она выбрала смерть, — что тогда сделал бы Аллен? Спас бы её против её воли? Или уважил бы её выбор?

Всё это было лишь гипотезой. Но сколько бы он ни думал, ответа найти не мог. Он даже не знал, существует ли правильный ответ.

— Ты пытаешься свалить на меня что-то хлопотное? — спросила Анриетта.

— Нет, совсем нет.

Он не пытался заставить её что-то решать. Но знал: сейчас он сам колеблется. И из-за этого не был уверен, что сможет судить рационально. А вот Анриетта справится.

— Так что… если сказать просто, мне, наверное, спокойнее от того, что ты здесь.

— А? О чём ты вообще?

Она озадаченно посмотрела на него, но затем, кажется, поняла, что он говорит серьёзно. С раздражённым видом Анриетта вздохнула.

— Ты правда безнадёжен.

— Знаю.

— Ц… ладно. Я буду рядом, хорошо?

— Спасибо. — Он поднял взгляд. — О, похоже, она закончила.

— Чт—?!

Анриетта резко обернулась, потрясённая. Аллен тоже повернулся и увидел стоящую там Акиру с усталым выражением лица.

— Серьёзно, не стоит ворковать друг с другом в таком месте.

— Ч-что?! Да ничего подобного!

Аллен улыбнулся чрезмерной реакции Анриетты, а затем слегка сузил глаза — не из-за самой перепалки, а из-за её реакции.

— Понятно… значит, поблизости действительно есть лабиринт.

— А? Ты о чём?

— Анриетта только что не заметила, как ты подошла.

Так и было. Аллен почувствовал Акиру, поэтому не удивился. Но по реакции Анриетты было очевидно, что она не заметила. Даже если она отвлеклась, обычно такого бы не случилось. Значит, её способность ослабла. Иными словами, лабиринт был близко.

— Ага. Верно, — кивнула Акира.

— Ну и как Гильдия?

— Насколько я могу судить, они чисты. Когда я спросила о лабиринте, они отреагировали как обычно. Если кто и шумел, так это авантюристы.

— Понятно. Мы тоже не почувствовали ничего подозрительного, значит, с Гильдией, наверное, всё чисто.

Хорошая ли это новость — вопрос спорный. Им больше не нужно было беспокоиться о столкновении с Гильдией, но они всё ещё понятия не имели, как попасть в лабиринт. Если бы Гильдия скрывала его, а вход находился под землёй, всё было бы просто.

— Похоже, простого ответа нет, — сказала Анриетта.

— Ну и что теперь? Раз лабиринт где-то здесь, будем копать? — спросила Акира.

— Бессмысленно. Как изнутри лабиринта не выберешься, просто копая, так и внутрь, копая к нему, не попадёшь. А если бы это работало, весь город уже был бы в ямах, — ответила Анриетта, фыркнув.

Слухи о Четвёртом лабиринте уже существовали. Если бы до него можно было докопаться, авантюристы давно бы попробовали.

— Вообще-то попасть в сам лабиринт было бы не так сложно, — задумчиво произнёс Аллен.

— А? Что ты имеешь в виду? — спросила Акира.

— Ты предлагаешь прыгнуть прямо внутрь? — сказала Анриетта.

— Да. Если использовать телепортацию, мы, наверное, сможем попасть внутрь.

Они знали, что лабиринт существует, и знали, что он поблизости. Если дать им достаточно времени, они смогут сузить его местоположение. А поскольку лабиринт велик, телепортироваться внутрь не должно быть сложно. Проблема была в другом.

— Правда, не знать, где мы окажемся, — немного неприятная проблема, — сказала Анриетта.

— И мы не будем знать, куда идти, — согласилась Акира.

— Верно. — Анриетта кивнула.

— А… понятно. Это действительно звучит хлопотно, — ответил Аллен.

Проблемой это было, но не фатальной. Даже если они случайно окажутся у входа, это лишь отнимет время. Настоящая проблема заключалась в другом.

— Главная проблема в том, что мы не знаем, что случится, если войти напрямую, — сказал Аллен.

— Да… неизвестно, как отреагирует лабиринт, — согласилась Анриетта.

— Лабиринт? Что ты имеешь в виду? — Акира склонила голову набок.

Лабиринты были местами испытаний. Если они войдут с помощью телепортации, это почти наверняка сочтут жульничеством. Скорее всего, произойдёт нечто похожее на то, что случилось, когда внутрь вошли демоны. Случай Лелии был другим, потому что она уже находилась внутри. Они пришли к выводу, что их сочли частью одной группы, поскольку они прыгнули к ней сразу после того, как были рядом с ней. Как бы то ни было, проникновение через пространственную телепортацию несло довольно высокий риск.

— Объяснять сложно, так что детали я пропущу, но да: помнишь явление, которое произошло, когда Лелия вошла в лабиринт? Что-то похожее потенциально может случиться и с нами, — объяснил Аллен.

— О?.. Понятно. Хотя ты и пропустил детали, думаю, главное я уловила… — Акира, похоже, удовлетворилась этим ответом. Но сразу после этого снова наклонила голову. — Хотя, если так, мне кажется, всё как-нибудь получится…

— А? Почему? — спросила Анриетта.

— Ну, в прошлый раз мы с Алленом справились, верно? Так что если это повторится, в чём проблема? — уверенно сказала она.

Акира явно была уверена в своих силах. Аллена это успокаивало, но, если возможно, он не хотел становиться её врагом. Впрочем, сначала нужно было разобраться с текущим делом.

— Хотелось бы, чтобы всё было так просто… но, похоже, сила монстров внутри зависит от конкретного лабиринта.

— Есть лабиринты, где монстры вроде тех, кого вы победили, появляются как нечто обычное. И есть шанс, что этот лабиринт — один из таких. А монстры, которые появляются в подобных местах…

— Должны быть такие, по сравнению с которыми та штука покажется ничем, — закончила Акира. Но даже услышав это, она не показала ни малейшего испуга. Наоборот, уголки её губ приподнялись почти с весельем.

— Ха… Ну тогда это как раз то, что нужно. Честно говоря, та штука вообще не ощущалась как вызов.

— Вместо того чтобы осторожничать, она только сильнее загорелась… Маньяки, которым нравятся бои, совершенно неуправляемы. — Анриетта вздохнула, хотя в глубине души была благодарна, что Акира настроена с таким энтузиазмом. Проблемы оставались, но если не усложнять, это, несомненно, был самый быстрый способ разобраться. К тому же он был куда лучше, чем пытаться найти Лелию и вытягивать из неё сведения о том, как войти.

— О? Что это? Похоже, Аллен тоже загорелся.

— Не совсем. Просто… если Акира говорит, что всё нормально, я сделаю это.

Анриетта вздохнула.

— Какая же вы хлопотная компания. Ладно, раз уж вы так рвётесь, я не стану вас останавливать. Делайте, что хотите, чёрт вас побери.

Она говорила пренебрежительно, но, если бы действительно считала их план невозможным, остановила бы. В каком-то смысле это было знаком доверия.

Конечно, на это доверие нужно было ответить. Но сначала — выбрать точку переноса. Думая об этом, Аллен покосился на воодушевлённую Акиру и раздражённую Анриетту. Затем уставился в землю, сузив глаза, чтобы заглянуть к лабиринту, который должен был лежать где-то за ней.

Четвёртый лабиринт

На миг на Аллена нахлынуло ощущение, похожее на головокружение. И всё же он не пошатнулся. К такому он уже привык. Когда он открыл глаза, которые рефлекторно зажмурил, перед ним раскинулся совсем другой пейзаж.

Значит, это Четвёртый лабиринт…

Похоже, перенос прошёл благополучно. Более того, по чистой удаче они оказались в месте вроде открытой площади. По сравнению с тем местом, где они спасли Лелию, потолок здесь был выше, а пространство — куда шире. И по сравнению с лабиринтом, где они только что побывали, атмосфера была совершенно иной.

— Хм… Я понимаю, что пейзаж в каждом лабиринте меняется, но этот кажется более искусственным, да? — спросил Аллен.

— Похоже на то. Хотя, честно говоря, предыдущий, возможно, просто был чересчур природным, — ответила Анриетта.

Аллен повернулся к её голосу и увидел, что Анриетта стоит рядом, оглядывая окрестности. Чуть дальше тем же занималась Акира. Убедившись, что все вроде бы целы, Аллен тоже осмотрелся.

— Похоже, сразу ничего аномального не происходит… наверное? — осторожно сказал он.

— Было бы той ещё головной болью, если бы странная хрень началась прямо с порога, — сказала Анриетта.

— Правда? А мне даже немного интересно, что случится… Хотя, пожалуй, лучше всего, если ничего не случится, — ответила Акира.

Разговаривая, они продолжали наблюдать за окружением. Первым в глаза бросились цилиндрические колонны, расставленные через равные промежутки. Пол выглядел гладко вымощенным, а вдоль дальних стен висело что-то похожее на факелы.

На ум приходил храм. И всё же сомнений не было: это лабиринт… а значит, лабиринты куда разнообразнее, чем Аллен представлял, и не сводятся к местам, образованным природным рельефом.

Испытание, значит?

Ему никогда не было особенно уютно от мысли, что лабиринты — испытания, дарованные людям, но, глядя на это место, он понимал логику. Если такие пространства продолжали развиваться, было очевидно, что кто-то создал их намеренно. Подумав об этом, он прищурился и ещё раз огляделся.

— Хм… Я решил было, что нам повезло приземлиться на широкой площадке, но, может, и нет, — сказал Аллен.

— Ага. Мы уже не знаем, куда идти, а тут ещё четыре прохода, которые выглядят так, будто куда-то ведут, — сказала Анриетта.

— Один ведёт глубже, один назад ко входу, а два — неизвестно куда? — добавила Акира.

— Нет, если здесь всё как в остальных лабиринтах, худший вариант — три тупика и только один путь назад, — сказала Анриетта.

— Это было бы ужасно муторно… Это же не то, что считается «аномалией», да? — сказал Аллен.

Если да, это было бы невыносимо. Монстры были бы предпочтительнее. Впрочем, сам факт, что он так подумал, наверное, означал: устройство в своём роде действенное.

— О. Похоже, этот страх был напрасным, — сказал Аллен, выпрямляясь.

— А? Да, похоже, — с оживлением согласилась Акира.

— Серьёзно, нельзя было дать нам немного передохнуть? Хотя лабиринт, конечно, этого не понимает. — Анриетта вздохнула, и из той стороны, куда она смотрела, начали выступать тени. И не одна — их было столько, что считать стало бы утомительно: они появлялись одна за другой.

— Спартои? Обычно они и появляются группами, но… — пробормотал Аллен.

— Это число уже нелепое… — сказала Анриетта.

— Ну, один такой сам по себе не слишком веселит. Видимо, чтобы аномалия считалась аномалией, монстров нужно хотя бы столько.

Спартои были существами, похожими на скелетов, но прочнее, а поскольку они держали мечи и щиты, их скоординированная атака могла доставить неприятности.

Правда, только в узких местах. На такой широкой площадке способов справиться с ними было сколько угодно. А когда их столько скучилось вместе…

Меч Катаклизма.

— Подожди.

Аллен как раз собирался разом срубить их всех, но Акира вышла вперёд. Аллен рефлекторно схватил её за руку, останавливая.

— Акира?

— Я сама разберусь. Этим всё не закончится, и кому-то надо остаться сзади и следить за тылом, верно?

Это было правдой, но Аллен мог уничтожить их всех прежде, чем это успело бы что-либо значить. И всё же почти сразу он передумал. У Акиры явно было что-то на уме. Это было очевидно по давлению, исходившему от неё.

— Хорошо. Оставлю это тебе.

— Ага… спасибо.

Акира опустилась в низкую стойку. А в следующий миг рванула прямо к Спартоям.

— И что, чёрт возьми, она думает, бросаясь на них всех одна? — фыркнула Анриетта.

— Кто знает? Но одно ясно… Акира стала довольно сильной, да?

Пока они говорили, десятки Спартоев с грохотом взмывали в воздух. От ударов их тела раскалывались и, падая, крошились ещё сильнее. Они явно получали смертельные повреждения, и Акира это понимала. Даже не взглянув на них, она снова ударила по земле, и в вспышке лазурной молнии целый участок орды исчез.

— Она их и правда разбрасывает, — с впечатлением сказала Анриетта.

— Ну, не похоже, что она перенапрягается. По крайней мере, в этом смысле всё в порядке.

Выглядело эффектно, но её движения были рациональны, а удары приходились по самым плотным частям скопления. В такой ситуации можно было бить куда угодно, но по мере падения врагов естественно возникали просветы. Акира ни разу их не упускала.

— Она в конце концов не выдохнется? — спросила Анриетта.

— Сложно сказать. Дыхание ровное, и уничтожить эту группу в одиночку для неё не должно быть проблемой… но…

После этого им ещё предстояло разобраться с демонами и исследовать лабиринт. И никто не гарантировал, что это последняя волна. Сейчас монстры шли только с одной стороны, но в худшем случае могли появиться отовсюду.

— И сколько обычно длятся такие «аномалии»? Если это продолжится до тех пор, пока мы не найдём демонов, туго придётся даже мне, не только Акире, — заметил Аллен.

— Кто знает?

— «Кто знает»?

— Строго говоря, телепортация в лабиринтах не полностью запрещена. Её можно использовать как точку переноса.

— О?

— Если лабиринт сочтёт результат приемлемым, он может на этом остановиться, — пояснила Анриетта.

— То есть… нам нужно доказать свою силу?

В этом был смысл. Если лабиринты — испытания, то показать, что ты достаточно силён, чтобы вторгнуться в середину лабиринта, может оказаться достаточно. В таком случае эта встреча была не столько аномалией, сколько ещё одной разновидностью испытания.

— Ну, я это только что придумала. Я легко могу ошибаться. В конце концов, это всего лишь второй лабиринт в моей жизни, — признала Анриетта.

— Пока можем считать, что ты права. Так или иначе, того, что нам нужно делать, это не меняет.

С другой стороны, если это правда, Аллену, возможно, стоило тоже вмешаться. Если Акира уничтожит их одна, свою силу докажет только она. Остальные — нет.

— Нет, сомневаюсь, что каждый должен доказывать это отдельно. Тогда всем была бы нужна высокая боевая способность, а в лабиринтах есть ловушки и всякое такое, где одной грубой силы мало, — объяснила Анриетта.

— Значит, можно просто оставить это ей. Хотя всё равно ощущение такое, будто мы сваливаем на неё всю работу.

— Она сама сказала оставить это ей. Нет нужды чувствовать себя виноватыми. И мы не то чтобы ничего не делаем.

— Ну, да.

Они продолжали наблюдать, готовые в любой момент вмешаться, и не сводили глаз с Акиры, хотя помощь ей, похоже, не требовалась.

— Избранница, которая не раз спасала мир…

Аллен прищурился, когда Акиру полностью окружили. Зал был забит настолько плотно, что даже крыса не проскользнула бы. Без пути к отступлению даже ей было бы трудно блокировать всё, если бы монстры напали одновременно. Но она не паниковала. Напротив, улыбалась. Она нарочно создала такую ситуацию, и следующий миг это доказал.

— Вперёд, Лазурная молния!

Прошептав эти слова, она вонзила окутанный молнией святой меч в землю. Лазурная молния мгновенно разошлась во все стороны и взорвалась наружу. Взметнулась пыль, а когда она рассеялась, вокруг Акиры осталось выдолбленное пространство, словно саму землю вырезали.

— По сравнению с прошлым разом она, по крайней мере, уже сражается так, как подобает её титулу, — сказала Анриетта.

— Движения стали лучше, и каждый удар куда сильнее. Переход в этот мир усиливает эффекты Дара?

— Нет, скорее для неё наоборот. Её Дар растёт вместе с кризисами уровня мира, а это устроил бог, так что, наверное, не считается. И, насколько я слышала, она пришла сюда почти без изменений, значит, сильнее от этого стать не должна.

— Значит, всё это результат её собственных усилий…

Акира никогда не была слабой. Скорее наоборот, она была сильна. Но чем сильнее ты изначально, тем труднее становиться ещё сильнее. Развиться настолько, да ещё так быстро…

— Надеюсь только, она делает всё это не ради того бога, — с тревогой сказал Аллен.

— Сложно сказать. В конце концов, это он её призвал. Если он говорил с ней напрямую, неудивительно, что это стало сильной мотивацией.

— Да…

Они продолжали разговаривать, а число Спартоев неуклонно уменьшалось. Каждая атака стирала крупные куски орды. К этому моменту, наверное, осталась половина. Подкрепления ещё не пришли, и со стороны Аллена враги тоже не приближались. Всё выглядело нормально.

— Ух. Ну конечно, так просто не будет, — сказал Аллен.

— Мы этого ждали. По крайней мере, действуют они прямолинейно.

Оторвав взгляды от поля боя Акиры, они увидели новые тени. Ещё Спартои — примерно в таком же количестве, как первая волна. Подкрепление прибыло ровно тогда, когда Акира очистила от врагов половину поля. Этот лабиринт был по-настоящему зловредным, но весьма действенным.

— Значит… похоже, Акира хочет и этих уложить сама, но…

— Можно попробовать бегать вокруг и тянуть время, но это нереалистично, — сказала Анриетта.

— Похоже, выбора нет. Потом выслушаю её жалобы.

Сейчас важнее было разобраться с монстрами. И всё было просто: он сделает то, что собирался сделать раньше. Это не слишком отличалось от действий Акиры. Разница была лишь в том, что она сначала стянула врагов вместе. Аллену этого не требовалось. Он оттолкнулся от земли.

Меч Катаклизма: Цветение сотни клинков.

Приземлившись посреди орды, он одним взмахом рассёк всё вокруг.

— Фух, — выдохнул он и чуть расслабился, когда всё закончилось.

Он оставался настороже, но больше ничего не произошло. Ни подкрепления, ни реакции. А может, лабиринт просто не успевал за тем, как быстро их уничтожали.

— Или это и правда конец… Нет… ясно. Вот этот узор. — Осматривая пространство, он пришёл к выводу. — Акира!

— А? Ух!

На его крик Акира мгновенно поняла ситуацию и отпрыгнула назад. Оставшиеся Спартои остались позади. Затем все разом разлетелись на части — не от атаки Акиры, а от лабиринта. По залу прокатилась мощная волна магической энергии.

Смешивая досаду с восхищением, Аллен бросился к Анриетте. В тот же момент рядом с ними приземлилась Акира. Затем пол начал светиться. Линии и кривые сложились в геометрический узор.

— Это… магический круг? — вслух произнесла Анриетта.

— Ловушка, покрывающая весь зал. Спусковой механизм — смерть монстров, — сказал Аллен.

— То есть победа над монстрами разнесла магию по комнате, и круг активировался… Какой окольный способ. — Акира цокнула языком.

— И всё же он сработал, — ответил Аллен.

Если бы магический круг был здесь с самого начала, они немедленно покинули бы площадку. Но, заставив их сначала победить монстров, лабиринт сумел разбросать их позиции.

И всё же, если бы здесь были только Аллен и Акира, они, вероятно, смогли бы выскочить из зала в тот момент, когда поняли, что происходит. Но Анриетта находилась почти точно в центре. В какую бы сторону они ни бросились, расстояние было слишком большим. Даже если бы они попытались бежать, не успели бы, а бросить Анриетту не было вариантом.

В итоге всех троих вот так поймали вместе. Окольная, но действенная ловушка.

— Кстати… ломать этот магический круг — плохая идея, да? — спросила Акира.

— Лучше не надо. Круг уже завершён, и если сейчас неосторожно его разбить, неизвестно, что случится, — ответила Анриетта.

— К тому же, скорее всего, вмешиваться вообще не нужно, — сказал Аллен.

— Раз ты не говоришь нам бежать, значит, уже примерно понимаешь, что это такое, верно? — Акира повернулась к нему.

— Более или менее.

Не потому, что Аллен особенно хорошо разбирался в магических кругах. Просто он довольно хорошо привык к явлению, которое вот-вот должно было произойти. В конце концов, это был тот самый метод, которым они сюда и попали: пространственная телепортация.

— Будет проблемой, если нас отправит куда-нибудь странно… но я сомневаюсь, что так случится, — сказал Аллен.

Если эта ловушка тоже была разновидностью испытания, то, по крайней мере, она не должна была мгновенно убить их. В худшем случае их могли отправить в место, полное ещё более сильных монстров, но это едва ли стало бы проблемой.

И что же произойдёт?

Едва эта мысль мелькнула у него в голове, весь пол начал сиять, и белый свет залил его зрение.

Когда зрение прояснилось, Аллен невольно вздохнул.

Монохромные воспоминания

Акира инстинктивно крепче сжала рукоять святого меча, когда её зрение поглотила темнота. За одно мгновение в голове пронеслось бесчисленное множество вариантов.

— Хм… может, это просто потому, что нас забросило в закрытое тесное пространство, и мы ничего не видим? Если сделать свет, мы сразу поймём, но…

Услышав этот голос, Акира рефлекторно сжала святой меч ещё крепче. Не для того, чтобы взмахнуть им, а чтобы влить в него силу. Направленная ею мощь пустила по клинку дуги лазурной молнии, на миг осветившие окружение.

— Чёрт… похоже, Аллен всё-таки был прав, — пробормотала Акира.

— Действительно. Кажется, здесь как раз хватает места примерно для трёх сидящих человек. Больше уже было бы трудно, — согласилась Анриетта.

— Хорошо, что мы смогли так быстро разобраться с ситуацией, но… что теперь делать? Даже если захотим что-то попробовать, здесь слишком тесно.

Услышав слова Аллена, Акира слегка постучала по одной из стен, просто чтобы проверить. На ощупь она не казалась особенно хрупкой, но и чрезмерно твёрдой тоже. Сломать её, похоже, было возможно, но одновременно не ощущалось, что за ней есть пустота. Даже если разрушить стену, толку, скорее всего, не будет.

И всё же.

— Разнести всё к чёрту — не самый быстрый вариант?

— Не уверен. Не похоже, что за стенами что-то есть. Даже если попробуешь, наверное, просто получишь груду обломков на полу, — сказал Аллен.

— Лично я предпочла бы этого избежать, хотя, если вы собираетесь всё выкапывать и расширять пространство, я жаловаться не стану, — сказала Анриетта.

— Прости, но такого способа у меня нет. Сломать-то я смогу, конечно, но вас обоих заденет.

— Да… я бы предпочёл без этого, — с кривой интонацией сказал Аллен.

Уловив улыбку в его голосе, Акира пожала плечами. Если они действительно постараются, стену, вероятно, сломают без особых проблем, но смысла делать то, что заранее кажется бесполезным, не было.

— И что тогда? Просто сидеть и ждать, пока что-нибудь случится? — нетерпеливо спросила Акира.

— Да… думаю, в итоге к этому всё и сведётся, — сказал Аллен.

— А? — Акира задумалась, говорит ли Аллен серьёзно, но в этой темноте выражений было не разглядеть, и прищуриться не помогало. И всё же на шутку это не походило. — Ты серьёзно?

— Если честно, я согласна, — вмешалась Анриетта. — В таком месте мы мало что можем сделать.

— Да, я понимаю, о чём вы: если ничего не делать, мы просто застрянем здесь. Но я не думаю, что это обязательно так, — сказал Аллен.

— А? Почему? — спросила Акира.

— Если тот, кто поместил нас сюда, хотел удержать нас в ловушке, такое место не имеет смысла. Выбраться отсюда с помощью магии пространственного переноса — дело одной секунды.

— И к тому же, — добавила Анриетта, — это пространство почти слишком идеально рассчитано на то, чтобы трое человек могли сесть. Словно нам говорят: садитесь и ждите.

— С этим трудно спорить, — согласилась Акира.

— Поэтому пока давайте воздержимся от резких мер. Посидим, подождём, что произойдёт, и будем следить, не появится ли что-то необычное, — сказал Аллен.

— Я не возражаю. Не то чтобы я вообще многое могла сделать, — легко ответила Анриетта.

— Чёрт. Ладно. Поняла, — сказала Акира.

На самом деле предложение Аллена было вполне разумным — не то чтобы способности Акиры к обнаружению были особенно острыми. Если сейчас она ничего не чувствовала, то всё остальное, что она могла бы попробовать, скорее всего, тоже окажется бесполезным. Вздохнув, она села на месте и прислонилась спиной к стене.

— Ха… значит, нам придётся скучать. Чёрт! Наконец-то попали в подземелье, и вот что получили. Дали бы хотя бы исследовать что-нибудь, — пожаловалась она.

— Исследовать? Ты тоже интересуешься подземельями? — спросил Аллен.

— А? Ну да. Это не было главной причиной, почему я сюда пришла, но мне было довольно любопытно. Настолько, что я собиралась попробовать, если выпадет шанс.

— Это… не слишком удивляет, — сказала Анриетта. — От тебя всегда исходило примерно такое ощущение.

— Какое ощущение?

— Будто тебе интересно почти всё подряд.

— Да… это в каком-то смысле правда. Для меня в этом мире интересно всё.

В конце концов, почти всё в этом мире было для Акиры незнакомым. Нет, «незнакомым» — недостаточно точное слово. Почти всё было совершенно неизвестным. Не настолько, чтобы даже камень у дороги казался экзотикой, но в ощущениях — не так уж далеко от этого. И всё же это чувство возникало не только из-за новизны мира.

Акира перевела взгляд туда, где Аллен о чём-то задумался, и Аллен, кажется, заметил это и склонил голову набок.

— Хм? Акира, что-то не так?

— Не-а. Просто подумала, может, ты что-то нашёл. Всё равно заняться больше нечем.

— К сожалению, всё, что я подтвердил, — вокруг нас ничего нет.

— Вокруг ничего нет, а мы всё равно заперты? Это только делает ситуацию ещё подозрительнее.

— Практически подтверждает, что это устроили намеренно. И одновременно подтверждает, что мне нечем заняться.

Несмотря на свои слова, Акира на самом деле не так уж скучала. Правда, делать было нечего, но она почему-то наслаждалась этой ситуацией. Причиной, вероятно, был Аллен. Когда Акира впервые встретила его, бой с ним показал ей, насколько огромен мир. Нет, точнее — заставил её это осознать. Мир был гораздо больше, чем она думала, и, если смотреть на него по-разному, мог менять цвет бесчисленное множество раз. Именно благодаря той встрече она впервые усвоила этот очевидный урок.

— Если бы я знала это тогда, всё было бы иначе?

Она пробормотала эти слова себе под нос и прищурилась. Возможно, из-за того, что зрение поглотила темнота, в памяти всплыли воспоминания, которых она обычно избегала. Воспоминания о времени до того, как её призвали Избранницей, о мире, где она родилась и выросла, и о ней самой тогда. На лице появилась самоуничижительная улыбка.

— Акира? Что-то случилось? — спросил Аллен.

— А? Ты о чём?

— Ты вдруг замолчала. Я подумал, может, что-то произошло.

— Да, ты и правда внезапно притихла, — добавила Анриетта.

— Ничего. Скорее, делать настолько нечего, что у меня просто пропало желание говорить. Или что, поговорим о нашем детстве?

— О детстве…? Моё — не слишком весёлая история, — сказал Аллен.

— Да, я тоже пас, — сказала Анриетта. — Наверное, там мало интересного.

— Значит, вы оба в той же лодке, что и я? — ответила Акира. Неужели у большинства людей детские воспоминания настолько тяжёлые? Нет, наверное, нет, но всё же…

— И какой ты была ребёнком, Акира? — спросил Аллен.

— А? Мы же только что решили, что это плохая тема для разговора?

— Ну, мне тоже немного любопытно, — призналась Анриетта.

— Вы правда хотите это услышать? Честно, это вообще неинтересно.

Но они, похоже, всё равно настроились слушать. Раз уж заняться действительно было нечем, она решила, что этой историей можно убить время.

— Хотя с чего начать? Наверное, с того, что я помню. Судя по всему, я была тем, кого называют вундеркиндом.

Это, скорее всего, было правдой. В детстве Акира верила, что нет ничего, чего она не смогла бы сделать, и так оно и было. Она не забывала ничего из того, что услышала один раз, не проигрывала в спорте, всегда получала высшие баллы на контрольных и уже сбилась со счёта, сколько наград выиграла. Родители, похоже, тоже занимали неплохие должности, так что с деньгами проблем не было.

— Разве ты не говорила, что история неинтересная? Пока это начинает звучать как хвастовство. — Анриетта закатила глаза.

— Да, я понимаю, почему ты так думаешь. Если бы этим всё и ограничивалось, это было бы просто хвастовством, но…

На этом всё не закончилось. Потому что, прожив так несколько лет, Акира потеряла способность радоваться повседневной жизни. Всё, за что она бралась, удавалось. Все её хвалили. Никто даже просто не завидовал ей. Она чувствовала только бесконечное восхищение.

Сначала это было приятно, но довольно быстро она вообще перестала что-либо чувствовать. Может быть, если бы это превратилось в давление — необходимость постоянно превосходить саму себя, всё было бы иначе, но такого не случилось: то ли потому, что она была ребёнком, то ли потому, что была слишком способной. Наверное, и то и другое. К моменту, когда она перешла в среднюю школу, Акира уже ничего не ждала от мира.

— Ну, может, даже это звучит как хвастовство. Но для меня это был ад. А мысль, что такая жизнь будет продолжаться вечно, делала всё ещё хуже. Сейчас, оглядываясь назад, мне настолько больно, что хочется биться головой о стену.

Останься она там ещё на несколько лет, вероятно, узнала бы правду: что её ощущение всесильного гения было лишь детской иллюзией, а в мире полно людей куда способнее её. Но этого не случилось. Прежде чем она успела, Акиру призвали в другой мир как Избранницу.

— И уже после того, как я попала сюда, я наконец узнала, что такое реальность. Та глупая, самоуверенная девчонка, которой я была, наконец стала чем-то близким к нормальному человеку. Видите? Довольно скучно, да?

— На самом деле это точно была увлекательная история, — сказал Аллен.

— Да, я бы сказала, время она помогла убить вполне прилично, — добавила Анриетта.

— Вот как? Значит, то, что в прошлом я была идиоткой, хоть для чего-то пригодилось.

Несмотря на эти слова, Акира на самом деле не так уж жалела о тех днях. Она, конечно, размышляла о них, но именно из-за того опыта стала той, кем была сейчас. Жить в том мире или жить в этом… Она не знала, что было бы лучше, и, вероятно, никогда не узнает, но, по крайней мере, она не была недовольна ни собой нынешней, ни жизнью, которой жила. Именно поэтому она хотела прожить её без сожалений.

И как раз когда эта мысль пришла ей в голову…

— О… похоже, время вышло идеально, — сказал Аллен.

— А?

На мгновение Акира не поняла, что он имеет в виду, но быстро сообразила. В следующий миг пространство наполнила магия. Если не считать отсутствия магического круга, это было почти то же самое, что произошло раньше. Значит, дальше, вероятно, случится то же самое.

— Интересно, что ждёт нас на этот раз, — пробормотала Акира.

По крайней мере, она надеялась, что это окажется место, где она сможет нормально двигаться. С этой мыслью она прищурилась и приготовилась реагировать на всё, что будет ждать их дальше.

Ад пуст, и все демоны здесь

Короткая вспышка света сменилась слабым ощущением невесомости. Когда Аллен открыл глаза, которые рефлекторно зажмурил, перед ним открылось зрелище, в чём-то полностью ожидаемое, а в чём-то — совершенно неожиданное.

Как и ожидалось, они оказались в широком открытом пространстве, похожем на огромный зал. Неожиданным было другое: там стояло несколько незнакомых фигур.

— Ч-что за…?!

Впрочем, называть их «людьми» было, пожалуй, не совсем верно. На первый взгляд они действительно выглядели как люди, но, строго говоря, людьми не были. Это были демоны. И, судя по ситуации…

— Невозможно! Как они сюда попали?!

— Нам никто не говорил о вторженцах!

— Только не говорите мне! Эта девчонка…

— Избранница?!

Одних их реакций Аллену хватило, чтобы убедиться: его прежнее подозрение было верным. Скорее всего, это и были демоны, которых искала Акира. Однако, когда Аллен перевёл взгляд на Избранницу, он невольно нахмурился. Хотя она наконец нашла свои цели, особенно довольной Акира не выглядела.

Отметив это, но пока отложив вопрос в сторону, Аллен осмотрелся. Его внимание привлекло ещё кое-что. И вскоре он понял.

— Понятно. Я всё гадал, как они сумели собраться демонами внутри лабиринта. Вот и объяснение.

— Теперь, когда ты это сказал, всё сходится, — сказала Анриетта. — Но, не увидев своими глазами, я сомневаюсь, что такая мысль вообще пришла бы мне в голову. Барьер блокировки восприятия?

Если демонов при входе в лабиринт принудительно выбрасывало наружу, достаточно было сделать так, чтобы лабиринт не распознавал их присутствие. В этом и заключалась уловка. Но, чтобы прийти к такому выводу, нужно было сперва знать, что блокировка восприятия вообще может сработать на лабиринт. Обычно никому такое не пришло бы в голову. Использовать это на монстрах — одно дело, но на лабиринте? Кто вообще стал бы такое рассматривать?

Вероятно, подобный ход мысли родился не только из-за того, что они были демонами. Скорее, рядом с ними был кто-то, чья способность была равна эффекту этого барьера — или даже превосходила его, — и именно это навело их на идею. Судя по виду, сам барьер, похоже, не делал ничего, кроме вмешательства в восприятие. Но именно из-за такой специализации его эффективность, вероятно, была очень высокой.

Поскольку Аллен и остальные телепортировались прямо внутрь барьера, на них он не подействовал. Но если бы они появились снаружи, даже они могли бы не заметить ничего странного. Когда речь шла о вмешательстве в сам лабиринт, скорее всего, требовалась сила именно такого уровня.

Пока Аллен всё это обдумывал, демоны продолжали встревоженно переговариваться, не сводя глаз с Акиры.

— Почему здесь Избранница? Как она вообще нашла это место?

— Кто-то слил наше убежище?

— Может… они?!

— Нет, они ни за что бы так не сделали!

Суматоха и не думала стихать, и это было понятно. Перед ними внезапно появился их естественный враг. И по их реакциям было ясно: они искренне не верили, что их могут обнаружить. В такой ситуации не было бы странно, если бы демоны уже бросились убивать троих вторженцев, но пока растерянность, похоже, перевешивала всё остальное. Когда они придут в себя, это, вероятно, изменится, так что Аллену и его спутницам нужно было что-то предпринять раньше.

Но Акира почему-то лишь смотрела на демонов и не делала ни движения. С другой стороны, их попросили только исследовать лабиринт. Что делать после обнаружения демонов, в просьбу не входило. В этом смысле уйти, пожалуй, было бы допустимо, но на деле такого варианта не существовало. И всё же, не зная намерений Акиры, Аллен ничего не мог сделать. Может, сначала стоит поговорить с ней.

И как раз когда эта мысль пришла ему в голову…

— Хорошая работа.

С этими словами в пространстве появились ещё несколько фигур. Нет, снова было спорно, можно ли действительно назвать их «людьми». Они тоже были демонами.

— Хм… подумать только, тебе и правда удалось их найти. Не могу сказать, что ожидал многого, но… полагаю, такой результат вполне закономерен.

Сказавший это демон перевёл взгляд на Акиру. Акира ничего не ответила и лишь пожала плечами. Смысл был очевиден. Но перед ними демоны, которые находились здесь с самого начала, вскрикнули в потрясении.

— Постой! Только не говори, что ты заодно с Избранницей?!

— Заодно? — фыркнул один из новоприбывших. — Следи за словами. Это всего лишь контракт.

— Контракт? Да это просто другое слово для того же самого. Ты позор рода демонов!

— Вы не имеете права читать нам нравоучения. Вы трусы, бежавшие перед богом.

— Мы не бежали! Мы рассудили, что безрассудные действия только сыграют богу на руку, и…

— Молчать. После всего, что сделал бог, если не сейчас, то когда нам подниматься?!

Похоже, они угодили в распрю между демонами. Хотя, если демоны, как говорили, изначально не образовывали групп, вопрос ещё в том, можно ли вообще было называть их союзниками. Но Аллен наблюдал за их перебранкой не из праздного любопытства.

Среди демонов, обменивавшихся оскорблениями, была одна, кто не участвовал в споре. И это было знакомое лицо.

— Раз она стоит там, значит, она одна из них? — пробормотала Анриетта.

— Похоже на то, — ответил Аллен. — Хотя от остальных она всё же немного отличается.

Софи действительно была среди этой группы, но стояла чуть в стороне и наблюдала издалека. По крайней мере, одно было ясно: она помнила Аллена и остальных. Он понял это по тому короткому мгновению, когда их взгляды встретились.

— Подниматься? И ты утверждаешь, что поднялся, держась за руку Избранницы?

— Я уже сказал! Это контракт! Судя по всему, с точки зрения бога вы стали бельмом на глазу.

— Что? Что ты имеешь в виду?!

— Ровно то, что сказал. Если демоны начнут сражаться между собой, ущерб вокруг будет значительным. Чтобы свести его к минимуму, бог решил сотрудничать с нами и уничтожить вас.

— Ты уничтожишь собственный род, да ещё и позаимствуешь для этого силу бога?!

— Мы не заимствуем силу бога. Бог сам пришёл просить нас. Этот бог… умолял демонов. Ха. Не было причин отказываться. В отличие от вас, мы умеем быть гибкими.

— Гибкими? Вы просто звери, не знающие меры!

Пока Аллен пытался оценить ситуацию, спор накалялся и балансировал на грани открытого насилия. Но, не понимая до конца, что происходит, он колебался. Вмешиваться вслепую казалось неразумным, но среди присутствующих была лично знакомая ему демонесса, да и сама Акира явно оказалась замешана. Он не мог решить, правильно ли будет ничего не делать. Пока он медлил, ситуация наконец сдвинулась.

— Что ж… на этом твоя роль заканчивается. Можешь немедленно возвращаться к богу, — сказал новоприбывший Акире.

— О? Ты просто отпускаешь меня? — ответила Акира. — Я думала, ты скажешь, что я больше не нужна, и нападёшь.

— Я с огромным удовольствием разобрался бы с тобой здесь и сейчас. Но эти глупцы, при всей их слабости, не так просты. Твой черёд придёт позже.

— Вот как? Тогда я поступлю как хочу.

С этими словами Акира повернулась к демонам спиной, и Аллен смог ясно увидеть выражение её лица. Он улыбнулся, заметив, как уголок губ Акиры приподнялся. В следующее мгновение, сопровождаемая оглушительным грохотом, вспыхнула лазурная молния.

— Цк. Значит, не настолько ты тупой, да? — Акира щёлкнула языком, увидев, что стоявший перед ней демон не пострадал. В тот миг, когда она повернулась, она высвободила молнию, но демон отразил её прежде, чем удар достиг цели. Это было не столько мастерство, сколько предугадывание.

— Что ты вытворяешь?! — крикнул демон.

— Ха. Ты же сказал, что я могу поступать как хочу?

— Понятно. Решила стереть нас всех одним ударом? От тебя иного и не ожидал.

— Не льсти себе. Ты ведь ухмыляешься. Ты этого ждал. Но, строго говоря, ты ошибаешься.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Именно это. Я затеваю драку с тобой. Остальные здесь ни при чём.

— Что?

Сильнее всех эти слова потрясли демонов, на которых Акира указала, — ту группу, что была здесь с самого начала. В сложившейся ситуации это звучало так, будто она встала на их сторону. Их реакция была понятна.

Но для Аллена это было странно приятно и принесло огромное облегчение. Он наконец понял, о чём думает Акира.

— Избранница встаёт на сторону демонов? О чём ты только думаешь?

— Ничего сложного. Мне просто не нравится, как конкретно вы задираете нос. Вот и всё. — Иными словами, она просто делала то, что хотела. Очень в духе Акиры.

— Хм. Значит, Избранница всё-таки дура. Не более чем марионетка бога.

— Если это правда, то использовать силу этой марионетки, чтобы убить демонов, которые просто хотели тихо жить в укрытии… Да, мне бы на твоём месте было слишком стыдно жить дальше.

— Молчать! Посмотрим, сможешь ли ты так болтать после этого.

Когда демон заговорил, пространство над ними исказилось. Уже одного взгляда хватало, чтобы понять: искажение огромно. И исходившее от него присутствие казалось знакомым.

В следующее мгновение, со звуком разбивающегося стекла, оно появилось наружу. Колоссальное тело, вынуждавшее смотреть вверх. Общими очертаниями оно напоминало рептилию, с огромными крыльями, раскинутыми за спиной. И, похоже, предчувствие Акиры оказалось верным.

— Если я правильно помню… это Багровый владыка драконов, да? — сказала она.

Чудовище, которое должно было быть давно повержено, вновь стояло перед ними — с пустыми, безжизненными глазами.

Несгибаемая воля Избранницы

Глядя на облик чудовища, Акира прищурилась. Вот как. Неудивительно, что демоны были так уверены в себе.

— Я так и думала. Вы используете не только мою силу… но теперь ещё и мёртвых. Что ж, очень по-демонски, — фыркнула она.

— Хм… Говори что хочешь. Эта тварь однажды унизила тебя до основания.

— А сознания у неё уже нет. Боли она не чувствует. Страха смерти не знает. Пусть ты стала немного сильнее, но как долго, по-твоему, ты сможешь сопротивляться существу, которое создано только для того, чтобы тебя убить?

— Подумать только, я собственными глазами увижу, как Избранницу разделают на куски! А заодно и этих трусов перебьём… Сегодня и правда будет великолепный день!

Демоны болтали всё, что им вздумается, и, что раздражало сильнее всего, были не совсем неправы. От одного вида чудовища тело Акиры дрожало. Оно ясно помнило тот миг, когда ничто из сделанного ею не сработало. Но…

— Аллен, — твёрдо сказала она.

— М? Что такое?

— Не вмешивайся.

— Уверена?

— Да.

Если оставить всё Аллену, он без труда победит. Это был лучший и самый разумный выбор, Акира понимала. И всё же отказывалась.

— Это мой противник.

Наверное, Избраннице не стоило говорить подобное, но ей было всё равно. Перед ней появился шанс, который выпадает раз в жизни: взять реванш у врага, заставившего её почувствовать полное бессилие. Упустить его она не могла.

— Хорошо. Только не переусердствуй, ладно? Я буду болеть за тебя отсюда, — сказал Аллен.

— Ага. Помолись за меня. И прости, что прошу, но присмотри за этой компанией. — Акира бросила взгляд на демонов. Те уже, кажется, были уверены в победе, и по их виду вряд ли собирались вмешиваться… но на всякий случай.

— Понял. Я не дам им ничего сделать, — заверил её Аллен.

Раз он прикрывал её, волноваться было не о чем. Она могла полностью сосредоточиться на Багровом владыке драконов.

— Ну что ж. Начнём.

В тот миг всё её внимание замкнулось на драконе в небе. Демоны, вероятно, всё ещё что-то говорили, но их голоса больше не достигали её. В мире Акиры теперь существовали только двое — она и дракон. Она прищурилась, медленно выдохнула и оттолкнулась от земли.

Избранница: магия — Зверобойная лазурная молния.

Никаких сдерживаний. Она слишком хорошо знала его силу. Против врага, до которого, возможно, не дотянуться даже на полной мощности, места для колебаний не было.

Избранница: магия — Последний удар.

В тот миг, когда она приблизилась к парящему в воздухе дракону, она обрушила на него святой меч, окутанный молнией. Грохот взорвал воздух, и жёсткая отдача прокатилась по руке. Акира невольно цокнула языком.

— Тц… Я так и думала, что не сработает.

Шум вышел впечатляющий, но чешуя осталась совершенно нетронутой. Ни одной царапины. Зато это сказало ей важное: перед ней был не какой-то хлипкий дракон-копия. В нём была та же сила, что и в прежнем драконе.

Едва осознав это, Акира резко ударила ногой по его чешуе — не ради атаки, а чтобы оттолкнуться и уйти в сторону. И как только между ними появилось расстояние, что-то огромное с пугающей скоростью прорвало пространство, где она только что находилась.

— Наполовину азартная ставка, но похоже, я угадала.

Это наверняка был его хвост. Словно отмахиваясь от надоедливой мухи, он яростно хлестнул по воздуху. Акира даже не успела как следует уловить движение. Разрыв в силе был очевиден… но это было ясно с самого начала. Этого было недостаточно, чтобы поколебать её решимость. Она приземлилась и приготовилась атаковать снова.

— Да чтоб тебя!

Холод пробежал по спине. Доверившись инстинктам, Акира отпрыгнула. В следующий миг дракон рухнул туда, где она только что стояла, и от удара земля содрогнулась.

— Давить меня своим весом… Мерзкий ход.

Но с точки зрения тактики — разумный. Масса сама по себе была оружием, причём мощным, одним из самых труднопреодолимых. Если он сможет свободно пользоваться этим преимуществом, всё очень быстро станет плохо.

И всё же, наблюдая за ним, Акира кивнула.

— Да… похоже, разума у него и правда уже нет.

Каким бы эффективным ни был такой способ, прежде дракон никогда бы так не сражался. Не потому, что ценил честность, а потому, что любил мучить добычу и был осторожен. Использовать свой вес означало приблизиться вплотную.

— Один неверный шаг — и тебя бы поджарили. В обычном состоянии ты ни за что бы так не рискнул.

Глядя в его пустые глаза, Акира шагнула вперёд. Стоило ей опустить стойку, как прямо над головой с рёвом пронёсся яростный поток ветра. Дракон бросился вперёд, одновременно взмахнув передней лапой. Даже задеть её краем означало бы катастрофическую рану, но странным образом страх почти не поднялся.

— Тогда ты был куда хуже.

Избранница: магия — Плазменный удар.

В момент, когда они разминулись, она вогнала в его тело сжатую молнию. Но сопротивляемость магии у дракона была абсурдной. Электричество скользнуло по поверхности, как молния по проводнику, и безвредно ушло в воздух. Наблюдая, как оно рассеивается, Акира выдохнула.

— Да… обычным способом с этим не справиться.

Она была уверена, что сможет уклоняться от его атак. Удары дракона были рациональны, а чисто рациональные атаки легче читать. Сейчас у неё было куда больше опыта, и даже если она не могла толком разглядеть удары, просто избегать их было не так уж трудно.

Но это не означало, что риска нет. Нервы приходилось держать натянутыми до предела каждую секунду, и это быстро выматывало. Если продолжать только уклоняться, дело закончится не просто медленным поражением. Рано или поздно её поймают. Как бы заметно он ни выдавал свои атаки, разрыв в силе всё равно был безнадёжен. Честно говоря, уже одно то, что она отделывалась только этим, само по себе почти тянуло на чудо.

— Не то чтобы этому стоило радоваться.

Конечно, Акира была не в том положении, чтобы жаловаться. Вот если бы она подавляла его — другое дело, но сейчас она едва держалась. На миг ей почудилось, будто в пустых глазах чудовища мелькнула насмешка, и она цокнула языком.

— Ладно… Что теперь?

Она нанесла всего две атаки, но уже многое поняла. Главная проблема была очевидна. Её удары не действовали. Хуже того, защита чудовища не была уловкой или хитрым механизмом: ей просто не хватало силы, чтобы нанести ему критический урон. Попасть — легко, конечно. Но если от попаданий нет вреда, всё бессмысленно. Козырь у неё ещё оставался, но даже его, скорее всего, не хватит.

— Значит, чтобы мне победить эту штуку, нужны два чуда?

Именно это однажды сказал ей так называемый бог. По его словам, этот мир был «правильным» миром, тем, который должен был существовать. Миром, где Акира снова и снова сталкивалась с кризисами, спасала мир и становилась прославленной Избранницей.

Похвалы её не интересовали, но часть о многократном спасении мира зацепилась в памяти. Она не могла представить, чтобы нынешняя она провернула нечто подобное. Особенно против этого дракона. Как ни смотри, она не могла представить себя победительницей. Поэтому она и спросила, как ей удалось одолеть его в том «правильном» мире.

Ответ оказался прост: случилось чудо. Она не должна была победить, но чудо сделало это возможным. Звучало почти как шутка, но для Акиры всё было предельно логично.

Без чуда у неё не было ни единого шанса. Правда, на этом всё, похоже, не закончилось. Одного чуда оказалось недостаточно. Доведённая до края смерти, Акира запустила это чудо и выжала из себя больше силы, чем когда-либо прежде, но даже тогда не смогла победить дракона.

Чашу весов окончательно склонило второе чудо. С помощью другой носительницы чуда, случайно оказавшейся рядом, — Святой — она наконец сразила его. Но Святой здесь сейчас не было. А даже будь она рядом, Акира не стала бы на неё полагаться. Если бы это действительно была битва за выживание мира, она не колебалась бы, но сейчас всё было иначе. Это был бой Акиры. Эгоистичный бой, чтобы поставить точку. Поэтому она должна была встретить его одна.

— Тц.

Никакая гордость не закрывала подавляющий разрыв в силе. Акира перекатилась назад, когда лапа дракона пронеслась мимо её тела. Следом хлестнул хвост, и она едва успела перепрыгнуть через него.

— Не зарывайся, чёрт тебя побери!

Избранница: магия — Гигабрейк.

Она обрушила святой меч на голову дракона. Раздался глухой удар, огромное тело откинуло назад, и, используя этот импульс, дракон взмыл в воздух. Следов повреждений всё ещё не было. Акира снова цокнула языком.

— Похоже, мне правда придётся решиться.

В нынешнем состоянии она никак не могла победить. Она знала, что стала сильнее, чем раньше, но недостаточно, чтобы одолеть его. Если хотела победить, ей и правда понадобится чудо.

— Но полагаться на такое я не собираюсь.

Даже понимая, что победить не может, молиться о чуде казалось неправильным. Она выдохнула и подняла святой меч. Дракон смотрел на неё, но в нём ничего не изменилось. Пустые глаза просто глядели вниз. Затем он механическим движением расправил крылья и пошёл на снижение. Акира успела проследить лишь миг, когда он начал падать. Используя гравитацию и силу крыльев, он за одно мгновение исчез из её поля зрения. Но даже не видя его, предсказать траекторию было легко.

Он шёл прямо на неё.

Стоило ей отпрыгнуть в сторону, как огромное тело врезалось туда, где она стояла. Это было меньше похоже на приземление и больше — на крушение, хотя разницы почти не было. Такую тварь ударом подобного уровня не повредить. А вот её саму одна только ударная волна могла серьёзно ранить.

Нелепое чудовище. Хуже того, это даже не было самоуверенностью. Оно просто принимало рациональные решения. Но именно поэтому противодействие тоже существовало.

— Стой на месте.

Избранница: магия — Сковывание чар.

В воздухе возникли десятки светящихся нитей и обвились вокруг тела дракона. Поскольку она точно знала, откуда он ударит, она приготовила ловушку. Обычно это было довольно мощное сдерживающее заклинание, но против такой твари… в лучшем случае оно удержит её несколько секунд.

Но этого хватало.

Она собрала магию в левой руке, приземлилась и тем же движением оттолкнулась от земли. В одно мгновение она сократила расстояние до дракона, вытянув вперёд левую руку.

Избранница: магия —

И тут это произошло. Дракон разорвал путы и широко распахнул огромную пасть.

— Чт—?!

Он оказался гораздо быстрее, чем она ожидала. Реакция Акиры запоздала на долю секунды, и дракон, разумеется, не упустил этот просвет. Боль взорвалась во всём теле.

— Агх!

Её не проглотили целиком, но сомкнувшаяся пасть крепко зажала левую руку. Обжигающая боль рванула вверх по левой руке, и Акира оскалилась в свирепой улыбке.

— Не думала, что ты вырвешься так быстро, но спасибо! Теперь ты именно там, где мне нужно!

Избранница: магия — Громовой разлом.

Она ударила заклинанием прямо ему в пасть. Хотя она этого не видела, внутри наверняка бушевала молния. Каким бы прочным ни был его внешний покров, внутренняя сторона пасти должна была быть слабее.

Дракон резко дёрнулся, его тело забилось в судорогах. Предположение оказалось верным. Но хоть атака и подействовала, до смертельного удара было очень далеко. И, как она подозревала, без сознания он почти не чувствовал боли. Его реакция, скорее всего, была не более чем рефлексом, а значит, полагаться на боль, чтобы замедлить его, нельзя.

Но это было нормально. Она предвидела и это. Именно этого мгновения она и добивалась. Мгновения, когда она будет рядом… когда его движение остановится. Игнорируя боль, вопившую в левой руке, она опустила взгляд. Ниже… к горлу дракона.

Сейчас. Цель была там. Единственная чешуйка, растущая в обратную сторону.

Избранница: магия — Перегрузка.

Избранница: магия — Зверобойная лазурная молния.

Избранница: магия…

Она вложила в выпад святого меча всё, что у неё было. Окутанный синей молнией клинок ударил точно в цель. По руке прокатилась твёрдая отдача. Впервые она почувствовала: достала. Тогда даже этого бы не хватило. Точнее, до этого места она бы и не добралась.

— Аргх!

Внезапная боль и сила ударили в неё, выбив воздух из лёгких. То, что она не выпустила святой меч, было чистой удачей. Взгляд сам собой опустился, и Акира поняла: даже с пробитой обратной чешуёй дракон врезал ей хвостом.

— Сволочь!

Боль почти лишила её сознания, но она стиснула зубы и выдержала. Это было упрямство в двух смыслах: потому что она уже довела его до этой точки и потому что ни за что не проиграет такой твари. Да, в нём была огромная сила. Но изначально у него её было ещё больше. Характер у него был мерзкий, зато именно поэтому он обладал одержимой волей к победе.

У этой оболочки её не было. Как бы живо она ни двигалась, пустые глаза доказывали: дракон давно мёртв. И не было причины, по которой Акира должна проиграть чему-то подобному.

— Просто… сдохни уже!

Избранница: магия — Зверобойная лазурная молния.

Избранница: магия — Молниеносное рассечение.

Она вложила силу в правую руку и заставила клинок войти глубже. Синяя молния, покрывавшая меч, прожигала дракона изнутри. И всё же Акира не ослабила хватку. Даже сейчас он не чувствовал боли. Ничто не мешало ему снова контратаковать, но она всё равно не отпускала.

И затем сопротивление исчезло. Свет окончательно вытек из пустых глаз. До самого конца дракон не показал ни следа воли, будто именно это и было его последним вызовом. Сила полностью покинула его, и он рухнул на землю.

— Чёрт. Похоже, кое-как справилась.

Глядя, как он падает, Акира наконец выдохнула с облегчением. Боль накрывала всё тело, но она и так была на пределе — во всех смыслах.

— Серьёзно… мне ещё расти и расти.

Пробормотав это, она позволила лёгкой улыбке коснуться губ, а потом рухнула рядом с чудовищем.

Истина

Наблюдая, как Акира падает на землю, Аллен медленно выдохнул. Смотреть было не по себе, но, похоже, в итоге ей удалось благополучно победить дракона. Цена, конечно, вышла немалой, зато её жизни ничто не угрожало. В целом это можно было считать победой.

— Невозможно! Багровый владыка драконов побеждён?!

— Нет, ещё нет! Если мы только заберём голову Избранницы…

— Верно! Если принести голову Избранницы в жертву…

Меч Катаклизма: Цветение сотни клинков.

Аллен силой заставил болтливых демонов замолчать. Для ясности: он их не убил. Просто лишил сознания. Остались только те демоны, что были здесь изначально, и Софи.

Аллен перевёл взгляд на Софи, спокойно стоявшую среди поверженных демонов.

— Так нормально?

В ответ Софи улыбнулась без малейшего удивления, словно с самого начала знала, чем всё закончится. Точнее, она наверняка была в этом уверена.

Аллен невольно вздохнул.

— Вы очень помогли. Поистине впечатляюще, — сказала Софи.

— Что-то это не очень похоже на похвалу, — усмехнулась Анриетта.

— Ты неплохо нами воспользовалась, — сказал Аллен.

— Не стану отрицать, но я ведь тоже была немало удивлена тем, что вы двое оказались здесь. Так что, можно сказать, мы в расчёте, разве нет? — ответила Софи.

— По-моему, это не совсем уравновешивает одно другое… — сказал Аллен.

Пока они обменивались репликами, оставшиеся демоны ошеломлённо смотрели на них. Это было естественно: они не понимали, что происходит. Но отсутствие враждебности кое-что подсказало Аллену. То, что они не проявляли открытой враждебности к нему и Акире, ещё можно было понять. Настороженность в такой ситуации нормальна. Но к Софи они не испытывали даже подозрения. А это могло означать только одно.

— Значит, изначально ты была на их стороне? — спросил Аллен.

— Если формулировать так, то, пожалуй, это наполовину верно. В идейном смысле я разделяю их взгляды и именно поэтому к ним присоединилась, — ответила Софи.

— И пыталась сдерживать их изнутри, — сказала Анриетта.

— Судя по вашей реакции, вы уже догадались?

— Они ни разу не посмотрели на тебя с враждебностью или подозрением. И ты сама ни разу не спускала с них глаз. Ты всё время следила не за Акирой, а за остальными демонами, — заметила Анриетта.

— Поистине впечатляюще. Но, как видите, полностью удержать их мне не удалось. — Софи криво усмехнулась, словно над самой собой, и пожала плечами. Потом посмотрела на поверженных демонов и прищурилась. — Если оставить в стороне мои собственные промахи, похоже, я недооценила их пыл… их ненависть к миру.

— Ненависть к миру, значит, — сказал Аллен.

— Но… у тебя ведь она тоже есть, правда? — спросила Анриетта у Софи.

— Разумеется. Я всё-таки демон. И до некоторой степени понимаю их доводы. То, что произошло в этот раз, — вещь, на которую демоны имеют право обижаться.

— Но ты всё равно выступаешь против того, что они делают? — спросил Аллен.

— Ну, они явно собирались сорваться с катушек, — признала Анриетта.

— Ничего не поделаешь. По меркам демонов они ещё совсем молоды, — ответила Софи.

В её выражении было что-то от взрослого, который смотрит на детей, зашедших слишком далеко. Что-то почти… древнее. Зрелое. Аллен решил не комментировать. Такта у него хватало.

— Когда ты молод, злость ещё свежая. А если к ней добавить неопытность, они уже не смогли себя сдержать.

— Вот уж головная боль… — сказала Анриетта.

— Да… было бы неплохо, если бы они сами со всем разобрались, — согласился Аллен.

— В этом я могу только извиниться. — Судя по тому, насколько искренне виноватой выглядела Софи, всё действительно пошло не так, как она рассчитывала.

Когда она смотрела так, Аллен не мог продолжать давить на неё и вместо этого просто вздохнул.

— Значит, те, что стоят там, умеют себя нормально сдерживать? — спросила Анриетта.

— Они прожили долгую жизнь как демоны. Это не значит, что их гнев к миру слабее. Наоборот, со временем он стал сильнее. Просто у них есть выдержка, чтобы его подавлять.

— И у тебя тоже? — спросил Аллен.

— Ну… кто знает? Пока что я его сдерживаю. Но когда появится возможность, я без колебаний выпущу наружу всё, что накопила.

Аллен очень надеялся, что такой день никогда не наступит. Если бы боги и демоны разбирались только между собой, это было бы одно, но посторонние здесь точно пострадали бы. Лучше уж пусть вообще ничего не происходит.

— Но сейчас не тот момент, — заключила Софи.

— Ты тоже заметила, что мир изменился? — спросила Анриетта.

— Да. Не знаю, стоит ли сказать, что я удивлена, или что ожидала чего-то подобного, но вы тоже заметили, верно?

— Ага. И даже зная, что мир изменился, ты считаешь, что лучше не действовать?

— Сейчас слишком многое неясно. Мы не знаем, зачем мир был изменён именно так. Пока мы этого не поймём, двигаться нельзя. Поспешные действия могут в итоге сыграть на руку богу.

— Понятно… — сказал Аллен.

Он не ожидал, что она думает настолько далеко вперёд, хотя сказать это вслух, пожалуй, было бы невежливо. И всё же он искренне впечатлился. Возможно, именно потому, что она демон, такие соображения для неё были тем важнее.

— Я понимаю, о чём ты. Но тогда тебе стоило как следует объединить свою сторону, — сказала Анриетта.

— Если бы это было возможно, такого бы не случилось, — заметил Аллен.

— Нет. Скорее… наоборот, — ответила Софи.

— Наоборот? Что ты… А, подожди. Кажется, понял, — сказал Аллен.

— В итоге ты просто использовала нас ради собственного удобства? — сказала Анриетта.

— Как я уже говорила, отрицать не стану.

Иными словами, когда слова не помогли, она решила заставить их понять силой. Конечно, это был самый быстрый способ. Хотя Аллен предпочёл бы, чтобы всё осталось внутренним делом демонов.

— Кстати, нас ведь здесь быть не должно было? Каков был изначальный план? — спросил он.

— Общий ход событий почти не изменился бы. Разница только в том, что внезапный удар нанесла бы я.

— Ты? Ну, в это я могу поверить. Но значит, ты знала, что они собираются вывести дракона? — спросила Анриетта.

— Разумеется.

— Тогда что ты собиралась делать, если бы она не смогла его победить?

Вопрос казался очевидным, но Софи посмотрела на неё так, будто спрашивала: и это всё?

— Такого бы не произошло. Вы хоть представляете, сколько помех нам на протяжении истории создавали сменявшие друг друга Избранники? Если бы нечто подобное могло победить одного из них, мы бы не мучились так долго.

Аллен невольно криво улыбнулся. Хотя она говорила о природном враге — а может быть, именно поэтому, — Софи верила в Акиру сильнее всех, возможно, даже сильнее самой Акиры. Он на миг задумался, какое лицо сделала бы Избранница, узнай она об этом, а потом перевёл взгляд на потерявших сознание демонов.

— И что ты собираешься с ними делать? Мне кажется, этого недостаточно, чтобы они сдались, — сказал он.

— Упрямые они какие-то. Скорее наоборот, ещё сильнее загорятся, — сказала Анриетта.

— Вероятно, это верное предположение, — сказала Софи. — Когда они очнутся, то начнут действовать ещё агрессивнее, чем прежде. Если смогут действовать.

Произнося это, она холодно посмотрела на поверженных демонов. Возможно, она их понимала, но это не значило, что у неё не было собственных мыслей на их счёт.

— Собираешься их убить? — спросила Анриетта.

— Конечно нет. Это, разумеется, убрало бы все свободные концы, но лишь сильнее затянуло бы петлю у меня на шее. Я просто ограничу их свободу.

— И этого хватит? — сказал Аллен.

— Вы забыли, где мы находимся? Это не место, куда можно свободно входить и откуда можно свободно выходить. А если они, понимая это, всё же найдут решимость поставить жизнь на побег… что ж, это тоже приемлемо. Значит, в них есть задатки.

Даже когда она это говорила, было ясно: она не ждёт, что такое случится. Насколько Аллен видел, они были шумными, но не особенно храбрыми. Возможно, вести себя тихо они не станут, но вряд ли всё дойдёт до чего-то неуправляемого.

— В любом случае, это должно немного успокоить демонов. Если самые радикальные из нас исчезнут, остальные смогут остыть, — сказала Софи.

— Именно как ты и задумала… — пробормотала Анриетта.

Софи не ответила, но улыбка на её губах сказала достаточно.

Аллен вздохнул.

— Ты правда делаешь всё, что хочешь, да?

— Естественно. Я демон. Хотя, похоже, и те, кто демонами не являются, действуют свободно.

Она перевела взгляд туда, где Акира лежала на спине, раскинувшись на земле. Ранения она наверняка получила далеко не лёгкие, но на лице у неё было слабое удовлетворение.

Глядя на неё, Аллен кивнул. Что бы ни стало с миром — а может быть, именно потому, что он изменился, — существуют люди, которые живут ровно так, как хотят. Пока он смотрел на Акиру, ему пришла мысль. Обдумывать всё важно, но иногда… может, можно просто поступить как хочется.

— Может, мне… — начал он, едва мысль оформилась.

— Ах, подождите. Я бы хотел уважить любое решение, которое вы собираетесь принять, но не могли бы вы немного повременить, прежде чем его окончательно выбрать?

— А?

От внезапного вмешательства Аллен резко повернул голову к голосу. Не было ни присутствия, ни признака пространственного переноса, и всё же они несомненно стояли там.

Аллен и сам удивился достаточно сильно. Но куда сильнее были потрясены другие: Софи и демоны.

— Не… не может быть! Почему вы здесь?! — выпалила Софи.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду под «почему», но почему вы решили, что я не узнаю, чем вы заняты? Если вы демоны, вы должны хотя бы примерно понимать, что такое лабиринт на самом деле. А если так, разве не очевидно, что мне известно всё происходящее внутри него?

Софи ничего не сказала. То ли потому, что возразить ей было нечего, то ли по другой причине, она умолкла. Аллен прищурился. На миг он подумал, что это может быть ошибка, возможно, двойник. Но нет, это был не он. Перед ними стоял новый Иерофант — или, пожалуй, Бог.

— Впрочем, я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать это. И, честно говоря, дела у меня не к вам, — сказал он, переводя взгляд и встречаясь глазами с Алленом.

Смысл был очевиден.

— Ко мне? — спросил Аллен.

— Да. Было кое-что, о чём я забыл вам сказать. И мне показалось, что будет нечестно, если я этого не произнесу.

— Что?

Аллен растерянно уставился на него. Он не мог прочитать мысли пришедшего, но тот, похоже, не шутил.

— К сожалению, я не могу знать, о чём вы думаете и что собираетесь выбрать. Но именно поэтому есть одна вещь, которую я должен вам сказать.

И с тем же нечитаемым выражением лица они продолжили:

— Если вы отвергнете этот мир, Ризе умрёт. Прошу вас запомнить хотя бы это.

Причина, по которой ей ни разу не пришло в голову, что она может спать, была проста: такая мысль вообще не возникла. Или, возможно, если бы это случилось сразу после её появления в этом мире, она бы усомнилась в своих ощущениях. Но сейчас? У неё не хватало бесстыдства, чтобы развлекаться такой версией. Поэтому первой её мыслью стало: что они замышляют?

— «Избранница», значит?

Вспомнив обращённые к ней раньше слова, Акира пробормотала себе под нос. Честно говоря, к тому, что незнакомцы называли её так, она уже привыкла. Она не знала, кто разнёс её имя и лицо, но, судя по всему, была довольно известна. Куда бы она ни отправилась, к ней подходили люди с самыми разными бедами. Некоторые даже смотрели на неё с восхищением. Бывало, что её тепло встречали в местах, где она никогда прежде не бывала.

Обычно она в этом не сомневалась. Она гордилась тем, чего добилась как Избранница. Но именно потому, что гордилась, не принимала всё безусловно. Сомнения у неё были. Случалось, что приём оказывался явно чрезмерным. И без исключений за этим стояли демонические козни. Она вспомнила об этом.

— Стоит считать, что и в этот раз то же самое, но…

Пышного приёма сейчас не было, но взгляды и слова, направленные на неё, всё равно были явно чрезмерными.

«Это благодаря вам, Избранница. Для нас величайшая честь увидеть вас».

Избранница, Избранница, Избранница. Словно она спасла весь мир. Если бы это была деревня, которую она лично спасла, всё было бы понятно. Но это столица. Конечно, людей здесь много, и среди них вполне могли оказаться те, с кем она раньше пересекалась… но чтобы каждый встречный так перед ней лебезил? Это было ненормально.

И всё же, если это демонический заговор, значит, сама столица уже пала.

— А плохого ощущения нет…

В то же время она не могла полностью отбросить такую возможность, потому что даже не знала, почему оказалась здесь. Насколько она помнила, она была совсем в другом месте. И всё же, придя в себя, обнаружила, что идёт по улицам столицы. По всей логике это наводило на мысль о демоническом вмешательстве. Но если так, цель была непонятна. Она не чувствовала ни злого взгляда, ни враждебности, ни жажды убийства. Пока всё сводилось только к ненужным похвалам. Демоны не настолько глупы, чтобы думать, будто одной лестью можно заставить её потерять бдительность.

— Ладно, сейчас нет смысла об этом думать.

Информации попросту не хватало. Пока что она будет держаться настороже и готовиться ко всему.

— Хм… Это… церковь?

Пока она бесцельно бродила, оценивая обстановку, ей на глаза попалось обветшалое здание. Оно выглядело почти не к месту, но это, без сомнения, была церковь. В столице имелся большой собор, но он был слишком огромен, чтобы каждый регулярно ходил именно туда. По городу были разбросаны малые церкви, и, скорее всего, это была одна из них.

К счастью, людей внутри не чувствовалось. Она коротко подумала и решила.

— Ладно. Займу это место ненадолго.

В церкви наверняка не будет демонической ловушки. С самого момента пробуждения в этой ситуации она была напряжена и уже немного устала. Небольшой отдых не повредит.

— Хм… Лучше, чем я думала.

За зданием явно ухаживали. Снаружи оно выглядело старым, но внутри не было ни убогости, ни грязи. Стулья, ровно настолько потёртые, чтобы чувствовалось, что ими пользовались, оказались на удивление удобными. Из её груди вырвался глубокий вдох.

— Хм. Избранница отдыхает в церкви. Да… хороший образ. Очень живописно, не находишь?

— Ах!

Она мгновенно отскочила. Беспечной она не была. Она проверила, что внутри никого нет. Она не почувствовала, чтобы кто-то вошёл. И всё же он сидел прямо рядом со стулом, на котором она только что устроилась.

— Что такое? Если отдыхаешь, телу стоит дать расслабиться. Ты и так несёшь немалую ношу.

Он говорил легко. Акира свирепо уставилась на него, будто собиралась убить взглядом, но реакции не последовало. Она цокнула языком. Кто бы это ни был, он точно не был случайным прохожим. Самая вероятная возможность — демон.

— Нет. Это ощущение… неужели…

— О? Ты заметила? Впечатляет. Понять самостоятельно… очень на тебя похоже. Я горжусь.

Лица она не знала. Голоса тоже. Но присутствие… она его знала — с тех пор, как пришла в этот мир. Нет… даже раньше. В каком-то смысле это было присутствие, которое она, кроме самой себя, ощущала ближе всего.

— Да ты издеваешься, — сказала Акира.

— Ну? Ты поняла, но всё ещё настороже? Разве рядом со мной ты не можешь расслабиться?

— Не говори глупостей. Именно из-за тебя я и не могу расслабиться.

Сама ситуация была непостижима. А это существо — ещё непостижимее. Акира не была настолько наивна, чтобы считать одно не связанным с другим.

— Я понимаю твою настороженность. Но я не собираюсь причинять тебе вред.

— Ха. Ты бросаешь меня в какую-то непонятную кашу и ждёшь, что я тебе поверю? — потребовала она.

— Справедливо. С этим не поспоришь. Но позволь исправить одно недоразумение.

— А? Недоразумение?

— Да. С твоей точки зрения эта ситуация наверняка кажется нелепой. Внезапно оказаться вознесённой до статуса знаменитости — кого угодно собьёт с толку. Но всё не так. Скорее странным было то, что было прежде. Тебя всегда должны были восхвалять именно так.

Она не понимала, что он говорит, но понимала: он говорит всерьёз. И почему-то… чувствовала, что это правда. Принимать это или нет — другой вопрос.

— Хм. Убеждённой ты всё равно не выглядишь.

— Ещё бы, — ответила она.

— Справедливо. Одних слов тебе не хватит.

Акира пожала плечами. Это и так было очевидно.

— Тогда как насчёт такого? Я дам тебе просьбу.

— Просьбу?

— Поручение на побегушках, если угодно. Выполнишь его — и начнёшь яснее видеть вещи. Что такое этот мир. Каково твоё положение. Что тебе следует делать.

— Что мне следует делать…

— Я не жду, что ты сразу мне поверишь. Но скоро поймёшь. Я намерен отправить тебя в довольно много мест, включая Лабиринтный город.

— Лабиринтный город…

Она слышала о нём. Когда-нибудь хотела туда попасть. Неужели путешествие туда действительно что-то изменит? Она сомневалась, но… логика в этом была. Чтобы разобраться в ситуации, ей придётся увидеть всё самой. Никакие слова её не убедят. Это она знала лучше кого бы то ни было.

— Перед этим позволь ещё раз сказать. Не пойми неправильно. Я сделал эту ситуацию такой не из личной прихоти. Это мир, каким он должен быть. Правильная история. Путь, по которому этому миру следовало пойти. Мир после того, как ты его спасла. Думай об этом, помня именно это. Мы призвали тебя сюда не для того, чтобы сделать несчастной.

Ей хотелось сказать тысячу вещей. Но сейчас она будет наблюдать. Это был их первый прямой разговор, и всё же его присутствие она знала уже давно. Она знала, что он не лжёт, хотя знала и то, что всей правды он не говорит. Поэтому она подождёт, посмотрит и решит потом.

К тому же остальные тоже не будут сидеть сложа руки. У неё было чувство, что их пути снова пересекутся, и когда это случится, она поймёт, как действовать.

— Посмотрим, к чему это приведёт.

Пробормотав это себе под нос, Акира задумалась о том, что ждало впереди.