– Вы хороши во лжи?

– Нет. Ни капельки.

– Так написано в ваших документах. Хороша во лжи, лести и убеждении. Интеллигентна и имеет хорошую речь. Будьте осторожны во время допроса. Высока вероятность оказаться затянутым или увлечённым разговором.

– Я никогда не лгала.

Протяжный звук парохода наполнил тишину каюты.

Они были на Вехесе, держа путь на остров Монте.

Мужчина был офицером, ответственным за перевозку заключенных, а она была заключённой, чьи руки были в цепях.

Крыса родом из трущоб Леоартона поспешно пересекла стол красивого мужчины перед ней.

Забавно.

Забавно, что кто-то вроде неё, не имея ничего, прославился раньше него. Вот только он хорошим путём, а она плохим.

Если ей суждено жить подобно крысе до самой смерти, она предпочтёт быть знаменитой крысой.

Она не знала, хорошо ли это, но по крайней мере, это весело.

– Вы сказали то же самое в суде.

– На этих бумагах что-то написано? Ах да, судья же тогда не прислушивался ни к чему, что я говорила.

– …И это несмотря на то, что вас нашли виновной?

– Чувствую себя обиженной.

С беспристрастным лицом он написал что-то на листе бумаги, словно заранее всё зная.

«Что он пишет?»

«Чёрт.»

В такие моменты она сожалела о том, что не умеет читать.

Даже зная, что это бесполезно, она встретилась с его холодными глазами.

– Номер заключённой?

– 24601.

– Имя?

– Зачем оно тебе? Неужели тут есть кто-то, кому оно не известно?

Для неё это не была заносчивость.

Куда бы она ни пошла, её история была у всех на слуху. Каждый день её лицо красовалось в газетах.

Она была такой же знаменитой, как и Ян Кернер, сидящий сейчас перед ней. Чтобы стать знаменитой, не обязательно особо старательно сокрушать вражеские эскадры.

– Это административный процесс. Имя.

– …Розен Уокер.

– В документе указано другое имя.

– Это имя верное.

– Меня не интересует ваше настоящее имя. Мне лишь нужно, чтобы вы подтвердили имя в данном документе, произнесся его вслух.

– …Розен Хаворт.

Люди, занимающие высокие должности, никогда не отличались сообразительностью и не мыслили нестандартно. Что бы там этот кусок бумаги ни гласил, она Розен Уокер, не Розен Хаворт.

И этот факт не изменить.

Она закинула ногу на его стол и почесала его. На её ноге, которая долго время была в цепях, образовались болячки.

Гной из болячки капнул на нетронутый никем деревянный объект мебели. Из-за почёсывания отмершие участки кожи словно пыль рассеялись в воздухе.

Ей было жаль владельца этой каюты, но делать нечего.

Минули месяцы с тех пор, как она в последний раз так расслаблялась. Изначально Вехес был военно-грузовым судном, но после войны его превратили в пассажирское судно. Вот почему тут было так много кают, однако заключённым хороших кают не дали.

Она подумала, что он что-нибудь на это скажет, но к удивлению, тот не обратил на её действия ни капли внимания. Она преисполнилась духом и зачесалась сильнее.

Какое же счастье, что она может чесать зудящий участок тела сколько душе угодно.

Но всё же со связанными руками ей было хреново. То же самое касается и ног.

– В возрасте 17 лет была приговорена к 50 годам заключения в женской тюрьме Перрин. Год спустя совершила побег. Слезла вниз по утёсу и обнажённой пересекла горы Дове, перед дальнейшим арестом три месяца была в бегах на территории Сент-Биннеса. Была приговорена к дополнительным 25 годам заключения и отправлена в высокоохраняемую тюрьму Аль-Капес. Спустя пять лет снова совершила побег. На этот раз вам удалось скрыться от преследования имперской армии на целый год…

Пока тот с беспристрастным лицом читал документы, его лоб внезапно сморщился.

– …Тут написано, что из Аль-Капеса вы сбежали, копая туннель ложкой. Это правда?

– Конечно. Мне пришлось сотни раз спать с жирным караульным, от которого несло гнилым сыром, дабы получить эту ложку. У него было такое большое пузо, что я задыхалась каждый раз, когда тот залезал на меня. Было бы гораздо менее отвратительно, если бы не приходилось смотреть ему в лицо.

– …

– Это заняло пять лет, но когда я ушла, длинная ложка уменьшилась до размера моего ногтя. Грустно. Останься я там ещё чуток, в качестве мести надрала бы зад тому караульному.

Из её уст вылетели вульгарные слова. Она не знала, как сейчас звучала для Яна Кернера. Она была уверена, что хорошо знает мужчин, и все, кого она из них видела, оказывались скотами. Однако раньше она никогда не связывалась со столь богатым и красивым молодым человеком.

С мужчиной в опрятной униформе, с аккуратно подстриженными и уложенными волосами, от которого веяло чистотой с головы до самых пят.

– Не говорите лишних вещей, отвечайте только на заданные мной вопросы.

Ян Кернер поднял голову. Было приятно видеть его красивые брови. Сбежав из тесной и неприятной тюремной камеры и имея дело только с уродливыми и похожими на картофелины караульными, она была очень рада видеть красивого мужчину. Не проронив ни слова, она кивнула головой.

К тому же он был не только красивым. Он был героем войны, а также лицом империи. Знаменитым Яном Кернером.

Кто только не видел его лицо во время войны!

Везде были листовки, падающие с дирижабля, и на них был изображён он.

Каждый раз, когда дирижабли взлетали, с них, как дождь, падали листовки. Молодой высокий пилот в униформе цвета хаки, с красным шарфом и очками.

В тот миг, когда запись его голоса раздалась с неба, все внизу как заворожённые подняли головы.

[Мы победим. Не сдавайтесь. Война близится к завершению. Жители империи, вам не о чем волноваться.]

Дешёвая бумага и чернила делали его образ слегка неразличимым. Но даже низкосортные чернила не могли перебить его сладкий голос.

'Дешёвые правительственные выблядки.'

Как и ожидалось, люди, в чьих руках была власть, были совсем другими. Они знали, как просто вводить в заблуждение людей. Как поступит враг, если радиовещатель с неба скажет их людям капитулировать, обещая тем рай, комфорт и честь? Он(Ян Кернер) был для них глотком воздуха.

Контроль удобен, а вот сопротивление тягостно. Будущее также непредсказуемо. Люди были охвачены тревогой и отчаянием. Поэтому они нуждались в Яне Кернере.

Уверенная улыбка красивого и одарённого командира определённо была своего рода успокоительным для их встревоженных умов.

Она была уверена, что его блистательная красота частично поспособствовала победе империи. Даже было время, когда она подобрала одну из падающих с неба листовок и повесила на стене собственной кухни…

– В чём ваше преступление?

– Да что я сделала не так?

– Причина, по которой вы сейчас отправляетесь на остров Монте, худшую тюрьму на всём свете.

Достигнув ушей, его голос вырвал её из раздумий. Она широко распахнула глаза и с невинным лицом пожала плечами.

– Я дважды совершила побег из тюрьмы. Из-за меня была покалечена гордость имперской армии…

– Не это. Почему вы вообще очутились в тюрьме?

– …Я невиновна.

«Процесс, процесс, процесс.»

Теперь её это начало раздражать.

В порыве раздражения она пнула его стол. То, что знала она, знал он и знали все. Людям, занимающим высокие должности, всегда не терпелось спросить её об этом ещё раз. Попытать удачу и заставить её признать свою вину.

Они не собирались прислушиваться ни к чему, что она говорила.

– Редко случается так, что заключённый честно признаётся в совершённом преступлении.

– Я правда этого не делала.

– Твердя о невиновности, вы не сотрёте того факта, что вас признали виновной.

– То, что судья вынес мне виновный вердикт, не отменяет того факта, что я невиновна. Правда решает всё. Богу она известна.

Она сделала глубокий вдох и уставилась на него. Он спокойно принял её взгляд.

– Ответьте честно.

Его тон явно говорил, что тот хочет быстро завершить этот скучный допрос. Она жалела его, так как тот хотел перевезти её обратно в камеру и отдохнуть, но не уступала с самого ареста. С упрямством она уж было начала:

– Я…

И вдруг с грохотом открылась дверь.

– Командир Кернер! Что вы делаете?

Мужчина в униформе лейтенанта с поражённым выражением лица стоял у дверного проёма. С виду он был на четыре года или пять лет младше Кернера, а это означает, что он примерно одного возраста с ней. Несмотря на то, что он выглядел слишком юным для столь серьёзных обязанностей, его начальнику, Яну Кернеру, было около тридцати.

– Веду допрос данной заключённой.

– Нет, почему вы вообще это делаете? Ведь суд над этими людьми окончен, поэтому нет нужды слушать их бред.

– Это надлежащий процесс для командиров, ответственных за перевозку, дабы знать личности их заключённых. А это заключённый, за которым нам нужно следить больше всего.

– Командующий, я знаю, что вы хорошо осведомлены, но вам не обязательно следовать правилам из письма. И что важнее, эти, отправляющиеся на остров Монте, наихудшие заключённые. Иметь дело с ними очень проблематично…

Ноги мужчины в имперских сапогах на железной подошве подошли ближе. В отличие от холодного и косоватого взгляда начальника, его собственные беспорядочные и вьющиеся волосы в сочетании с опущенными вниз глазами подсказывали, что он достаточно лёгок духом. Он откинул назад её напоминающие лён волосы, прилипшие к лицу из-за пота и грязи, и заговорил:

– Ты ведь та ведьма из Аль-Капеса, не правда ли? Почему, чёрт побери, вы допрашиваете столь опасную преступницу?

– Опасную?

Ян Кернер с испугом осмотрел её сверху вниз. Она знает, о чём он подумал. Тощее из-за плохого питания тело и бледное лицо, обделённое солнечным цветом. Он просто не мог не бояться её. Она была в цепях, поэтому будь у неё даже нож, тот одолеет её одной рукой.

– Она сбежала из тюрьмы. А вы не слыхали? Хоть и кажется она маленькой и безобидной, вам ни в коем случае нельзя ослаблять бдительность. Она сбежала из Аль-Капеса в одиночку. Вы наверняка видели отчёт, который я вам передал. Когда ей было семнадцать…

– Хиндли Хаворт. Я якобы убила собственного мужа, – процедила она сквозь зубы, прервав слова лейтенанта. – Он получил тридцать шесть ударов ножом. Труп было трудно опознать, и коронер сделал вывод, что преступление было совершено по причине ненависти. Даже когда Хиндли умер, убийца не перестал его атаковать. Он всё вонзал, и вонзал, и вонзал в него нож, пока тот не превратился в месиво. Преступницей указали меня. И это только потому, что накануне вечером вы поссорились!

Наступила тишина. Она издала глубокий вздох.

– …Вы были замужем?

– …

– Я не убивала его. Вы бы знали, сделай я это. Существует ли пара, которая никогда не ссорилась? Если есть пара, у которой никогда не было ссоры, попросите их заявиться сюда.

На неё глазели две пары глаз. Комнату наполняло только пыхтение парового двигателя и трение шестерёнок друг о друга.

– Я не преступница. Я была хорошей женой, любящей собственного мужа. Я была настроена серьёзно. Я любила Хиндли, но если честно, не думала, что проведу с ним сотни лет. У Хиндли было много врагов. Он говорил, что в этом нет ничего странного, даже когда получил кирпичом по голове. Так как вы можете посадить меня в тюрьму, не расследовав остальных подозреваемых и игнорируя всё, что я говорю?

Эти слова повторялись множество раз, а её слёзные железы снова пролили приличное количество воды. Солёные капли заскользили по её щекам. Она знала, что не обладает выдающейся внешностью, но во время плача смотрелась весьма жалко. Её гладкое тело, льняные волосы и заплаканные глаза хорошо сочетались между собой и вызывали у окружающих симпатию.

– Не плачьте.

Но её приз было сложно назвать утешением. Значение его слов больше походило на: «Не дави из себя фальшивые слёзы, это отвратительно». Холодок в голосе Кернера был ужасающим. Поняв, что её операция провалилась, она мигом вытерла пролитые слёзы.

«Чёрт, неужели мои слёзы не работают из-за того, что я выгляжу такой грязной? Имей я возможность перед этим помыться, изменился бы исход?

Независимо от того, умный парень или уродливый, мужчины всегда реагировали одинаково. А этот фрукт показался ей странным.

– Люди лгут, но доказательства нет. Нет в мире того, кто способен это опровергнуть.

Но в миг, когда она подняла голову, дабы взглянуть на гордого героя империи, сразу поняла, что подобный пустой трюк с ним на нём не сработает.

Выражение лица Яна Кернера не изменилось.

– Неважно то, были ли вы хорошей женой или любили его. Пока приговор действует, вы виновны. Юридическая система империи не некомпетентна.

– Но взгляни на это, взгляни на мои руки. У меня даже силёнок нет. Хиндли был ростом около одного метра и восьмидесяти сантиметров. А ещё он был крупным. Думаешь, я бы смогла его убить?

Она быстро подняла свои закованные руки. Если бы её не заковали, то она сейчас могла бы закатать рукава.

– Никто не думал, что у вас получится сбежать из Перрина и Аль-Капеса.

– …

– Но вы это сделали.

Серые глаза смотрели прямо на неё. Они были холодными, в них не было места симпатии.

– То же самое и здесь. То, что вы маленькая, слабая женщина, не значит, что вы не могли убить Хиндли Хаворта. Есть множество способов. Если все улики указывают на вас, то вы виновны.

– …

– Вы лжёте.

– Я не лгу! Ты когда-нибудь бывал в тюрьме? Знаешь, что побег из неё вполне легко устроить? Я поступила так из-за того, что считала это несправедливым, чувствовала себя обиженной!

Ян Кернер её проигнорировал. Он встал, взялся за цепь между её запястьями и поставил ту на ноги. Его лейтенант казался гордым за своего бессердечного начальника. Он словно говорил: «Видала? Он не повёлся на твои крокодильи слёзы!»

– Следуйте за мной, – приказал Ян. Она поспешила подчиниться его приказу. Было сложно передвигаться с кандалами. Когда стул ушёл назад, её щиколотки встретились с ногами. Лейтенант поймал её перед самым падением. Это больше походило на инстинкт, чем на попытку позаботиться о ней.

Но затем лейтенант её оттолкнул. Она беспомощно споткнулась.

– Генри Ревиль, заключенная может пострадать. Если собираетесь ей помочь, то помогайте как следует. Наше задание – сопроводить этих заключённых до острова Монте в целости и сохранности, и исключая непредвиденные обстоятельства…

– Да знаю я, знаю! Но только принюхайтесь к этой вони! Чёрт, гниющие трупы на поле боя пахли лучше. А вообще я был обеспокоен с того самого момента, как зашёл в комнату. Командующий, вы в порядке? Я собирался встретиться с прекрасными леди, веселящимися на верхней палубе, и был взволнован.

– На поле боя разницы не было.

– Война окончена. Кроме того, неужели вы не ощущаете разницы? Мы сражались, испытывая трудные времена, а эта женщина убила собственного мужа, в то время как мы старались, дабы спасти хотя бы одного жителя! Она даже не благодарна, что мы не повесили её на месте, наоборот, она дважды совершила побег, растратив живую силу и налоги…

Оскорблять её из-за вони – сущее ребячество.

Если кто-то долгое время не будет мыться, то будет вонять. Независимо от того, мужчина это, или женщина. Прекрасные леди на палубе, Ян Кернер, или взять хотя бы этого лейтенанта, который был так зол на её.

У неё было плохое предчувствие насчёт Генри Ревиля. Она запомнит его имя. Хотя её ненависть никак не помешает его светлому будущему, кто знает, когда представится шанс отомстить?

Она взглянула на Генри. Ян его отчитал.

– Будьте осторожны, Ревиль, не смешивайте собственные эмоции с работой.

– …

– Это так же плохо, как и проявлять к заключённому больше благосклонности или враждебности, чем необходимо.

Генри немедленно прикусил губу. Скоро крупное тело Яна закрыло её обзор. Она подняла голову, как тут он прикоснулся к ней. Его рука была испещрена мозолями, но она оказалась нежнее, чем она ожидала. На миг она задумалась, стоит ли принимать его помощь или же нет. Потому что она была такой же ребячливой, что и Генри Ревиль.

– Она воняет. Я запру её в воняющей тюремной камере. Кто впустил её в эту чистую и благородную комнату?

– Приношу извинения за грубость своего подчинённого. Не могу сказать, что вы не воняете, но всё же вынужден. Мы оба. Так что не беспокойтесь об этом.

– Командующий! Сэр Кернер! О чём вы говорите?

– Помолчите, Ревиль.

Для заключённого эти извинения были ну уж слишком вежливыми. Она прикусила губу и приняла его руку. Когда та встала на ноги, он взялся за цепь между её запястьями и потянул за дверь.

– Продолжаем идти. Мне есть что вам показать.

Она пристально посмотрела ему в затылок. Он просто выполнял свою работу и делал ей одолжение. Он наверняка хороший и порядочный человек. Но не из-за этого она сейчас находится напротив него.

Он был тюремщиком, а она заключённой. Оба держат за спинами ножи и неистовые расчёты в головах. Это была словно схватка между мышью и котом. Если будешь беспечен, окажешься пойманным, а в миг, когда ты уйдёшь – потеряешь возможность или атаку.

Её особенностью была хитрость. Неважно как прочна стена, где-то всегда найдётся мышиная нора. Мыши – ничтожные существа, но именно благодаря этому их не замечают.

Глядя на мускулистую спину Яна, она дала себе обещание:

«В этот раз я выиграю.»

Несколько ключей болтались с его пояса. Возможно один из них поможет ей высвободиться, а другой даст спасательную лодку. Ей нужно просто дождаться момента, когда тот потеряет бдительность. Как всегда.

– Вечеринка окончена?

– Верно. Командующий сопровождает ведьму из Аль-Капеса, как мы можем показать её перед леди?

– Они на этом судне из-за тура на остров Монте. Все заключённые женщины и закованы в цепи. Я думал, что это их заинтересует.

– То, что они эксцентричны, не значит, что им доставит удовольствие вид заключённых. Им страшно. Не все в мире храбры как вы, сэр Кернер.

Генри Ревиль крепко сжал пистолет в руке и толкнул её вперёд. Ян так и не понял, почему тот так бдителен с ней. Но в каком-то смысле это было даже смешно. Большой, похожий на медведя мужчина внимательно следит за движениями девушки размером с мышь.

– Командующий, не ослабляйте свою бдительность. Эта женщина может оказаться ведьмой. Неужто она такая везучая, что смогла сбежать из тюрьмы дважды со столь слабыми физическими данными?

Генри серьёзно шептал эти слова в ухо Яну, словно раскрывая тёмный секрет. Но он был таким громким, что она всё услышала.

«Да, я везучая, и что с того? В конце концов многие вещи в мире решает удача.»

Она передвигалась осторожно, толкая ногами следы вечеринки, разбросанные у неё под ногами. Конфетти, футляры для инструментов и стаканы.

Она взглянула на еду, оставленную на столе, но её руки были связаны. Они не сможет ничего есть, пока не опустит голову подобно собаке. Они ни в коем случае не дадут ей наполнить желудок.

Она сдалась и продолжила идти.

С палубы море походило на чёрного дракона. Оно напоминало гигантское существо, которое извивалось позвоночником(?) от каждой волны. Зрелище было скорее жутковатым, чем волшебным. Она и не думала, что когда-нибудь в своей жизни увидит море.

Морской ветер был освежающим. Ян Кернер, смотревший на её взволнованное лицо, потянул ту за цепь. Дыхание сбилось, а её настроение быстро ухудшилось.

«Только взгляните. Как и ожидалось, стражам обязательно нужно что-то сделать, дабы задеть заключённых.»

Глядя на её бледное и сухое лицо, он сказал:

– Говорят, вы сбежали, выкопав в Аль-Капесе туннель.

– Ну да.

– А как вы поступили с выкопанной землёй?

– Съела её. Было вкусно.

Ян нахмурился. Она хихикнула. Было смешно от того, что она ошарашила столь прямолинейного мужчину. Ян на миг сделал паузу и снова спросил:

– Правда, что вы спрыгнули с обрыва обнажённой?

– А я должна была прыгать с парашютом как вы?

– …Люди сказали, что вы использовали магию. Это правда?

На это Генри широко открыл свои глаза и взглянул на неё. Та фыркнула.

– Будь я ведьмой, жила бы так? Хотела бы я быть одной из них. Тогда бы меня не поймали. Мои руки не были бы вот так вот закованы. Умей я правда пользоваться магией, дали бы высокопоставленные лица разрешение этим туристам сесть на этот корабль?

Последний успешный побег из Аль-Капеса был учинён ведьмой 36 лет назад. Поэтому когда весть о побеге впервые опубликовали в прессе, люди начали убеждаться, что Розен – ведьма.

С изобретения парового двигателя прошли десятилетия. Материк был усеян поездами, а благодаря пару людям удалось запустить на небо воздушные судна. Настала эпоха, когда магия стала преследоваться, а наука развиваться. Однако следы былых дней всё ещё оставались. Ведьм стало значительно меньше, те скрывались в темноте, но не исчезали.

– Сэр, лучше ей не верить. Эта женщина лжёт каждый раз, когда открывает рот. Говорят, она хороша во лжи. Это также указано в её документах, верно ведь? Когда её арестовали за убийство мужа, та лила слёзы, притворяясь несчастной, и чуть было не обманула весь народ.

– Я не умею лгать. Правда.

– Не неси ерунды, ведьма.

– Смотри. Будь я ведьмой, закрыла бы твой рот так, что у тебя не получалось бы говорить. Я даже прошла тест на наличие магии. Неужели лейтенант сэра Кернера так глуп, что не может принять объективных фактов?

Она вновь взглянула на Генри. Генри залился краской, словно стыдясь того, что кто-то вроде неё укоряет его. Он потуже стянул цепи повысил голос:

– Ты совсем манер не знаешь?

Она фыркнула, цокнув языком. Это было не смешно. Генри был как ребёнок, поэтому она даже не испугалась, когда тот разозлился. Он был таким вспыльчивым. Поле битвы было местом, где жизни детей, неспособных контролировать свою бурлящую кровь, использовались в качестве движущей силы.

– Ревиль, перестаньте и делайте то, что вам было приказано. Если вы не в силах контролировать свои эмоции и дичаете, я пожалуюсь высшему начальству.

Генри пропал, поджав хвост, как поруганный щенок. И только тогда она поняла, как Генри удалось выжить во время войны. Он слушался приказов своего умного начальника.

Ян потянул её за цепь. Она поддалась за ним. Когда Ян и Розен стали ближе, он опустил голову, чтобы встретиться с ней глазами. Его серые глаза изучали её с ног до пят.

– Розен Хаворт, сама известная беглянка в империи, ведьма Аль-Капеса. Неважно, лгунья вы или говорите правду, ведьма вы или обычный человек… Мне всё равно. Просто хочу донести до вас несколько очевидных фактов. Во-первых, вы осуждённая преступница. Вас приговорили к заключению в тюрьме на острове Монте. Во-вторых, мне поручили довезти вас до острова.

– …

– В-третьих, есть заключённые, которым удалось сбежать из Аль-Капеса, но никому ещё не удавалось сбежать с Монте. Никто не способен уйти оттуда. Есть те, кто может пересечь утёс босиком, но нет тех, кто может пересечь море без лодки. Даже ведьма.

Всё это она уже знала. Она посмотрела на собственные руки в цепях. Она не сможет пересечь море, если конечно не станет русалкой. Вот почему она решила устроить побег, не достигнув острова.

– Всё как и до острова.

Дверь в каюту резко открылась. Вошёл Генри, неся на руках железную миску, полную красных кусочков. Ощущался тяжёлый запах крови. Она наблюдала за тем, как эти двое обменялись понимающими взглядами.

«Красное мясо содержит в себе очень много жира. Свинина? Цыплёнок? Это точно мясо, но какое?»

Пока она пыталась понять, какое это мясо, Ян ещё раз потянул её за цепь. Падая вниз, она ухватилась за ограду с краю палубы. Казавшийся некоторое время назад освежающим морской ветер устрашающе дул ей в спину. Она закричала, вот-вот собираясь падать:

– Что ты творишь?

– Смотри, ведьма! Как тебе море? – возбуждённо вскрикнул Генри, свистя подобно смотрителю зоопарка и одновременно бросая в море окровавленные куски мяса. В тот же миг в тёмной воде появились пузыри и там закружилось множество плавников размером с корабельную мачту. Отчётливо слышалось скрежетание зубов и звук разрывания плоти.

Постепенно из-за растекающейся крови цвет воды менялся. Творящееся под водой не было хорошо видно, но она могла сказать, какой хаос сейчас творится под волнами.

– Большие акулы, кракены, киты-людоеды и другие подводные чудовища, которых ещё не открыли в академии.

Он осторожно вернул её на прежнее место, та посинела и рухнула на палубу. Ян дружелюбно поведал ей более подробную информацию. Он поведал, какими большими, свирепыми, быстрыми были эти чудовища, а также как они любили человеческую плоть.

– Сейчас сезон размножения, поэтому все они голодны. Если хотите стать закуской для чудовищ, то можете смело пускаться в путешествие со спасательной лодкой.

– ...

– Я почувствовал, что вы хотите это.

Он отвязал ключи с пояса и помахал ими перед её глазами. Та поняла, что тот знал с самого начала, куда смотрят её глаза. К тому же он был не очень вежлив.

Она поняла, что её представление о нём было иллюзией.

Не из-за того ли это, что листовки с верным лицом служили ей утешением во время войны?

– Розен Хаворт, вы одумались?

– …

– Думаю, так было бы лучше.

Его лицо медленно приблизилось к её собственному.

Прямой нос, очерченные брови и холодные глаза. Всё так же, как и на листовках. Однако улыбка, которую она увидела, оказалась более ослепительной, чем та, которую смог запечатлеть кусок бумаги…

Она была жуткой.

Ян Кернер не был джентльменом. Тюремщик не может быть джентльменом. На протяжении всей своей жизни эти люди не относились к ней как к человеку, не говоря уже об отношении как к женщине.

«Я всегда была крысой.»

– Розен!

– Мисс Уокер!

Дверь камеры открылась, и её толкнули вперёд. Отовсюду слышались радостные голоса. Она попыталась улыбнуться, но ей помешали тошнота и головокружение.

Около 30 заключённых женщин теснились в маленьком помещении без вентиляции. Мало того, что те не могли должным образом справить нужду, так ещё и у многих появилась морская болезнь. Комната была полна человеческих отходов. После некоторого времени, проведённого на свежем воздухе, запах стоял отвратный.

В итоге её вырвало, от чего комната стала ещё отвратнее.

– О чём призадумалась? – спросила мягко Мария, похлопав ту по спине. Они были вместе ещё с Аль-Капеса. Время её осуждения и время, когда осуждённую женщину приговорили к отправке на Монте, удивительным образом совпало. Стоит ли ей назвать это совпадением и целенаправленным действием?

Она вытерла рот и нахмурилась.

– Что?

– Ян Кернер. Разве ты не говорила, что тот позвал тебя на допрос?

– …Ну да.

– И что он сказал?

– «Думаю, вам лучше не думать о побеге».

Мария засмеялась. Её жёлтые зубы проглядывались через потрескавшиеся губы. Зубам нужна была чистка, чтобы те не портились, но такую роскошь себе заключённые позволить не могли. Розен спрашивала, не хочет ли та вытащить уже прогнившие щипцами, но Мария тогда ответила, что в любом случае встретит смерть, и отказалась.

– А чего ты ожидала?

– Чего? Молодая, хорошенькая заключённая отправилась в комнату командующего, который также молод и хорош собой… Моё воображение слишком разыгралось. А точнее, расскажи всё в деталях.

– Я молодая и хорошенькая? И ты это говоришь, даже когда я в таком состоянии?

Она заправила выбившиеся волосы за ухо и усмехнулась. Мария пожала плечами.

– В любом случае, ты самая молодая среди нас. Неужели и правда ничего не произошло?

– Ян Кернер очень известный человек. Стал бы он прикасаться к грязной заключённой, если бы нуждался в женщине?

– Ну почему ты меня не слушаешь? Прямо как в Аль-Капесе. Я всё равно прожила достаточно долго. Я довольно стара, поэтому могу жить в камере и выйти оттуда трупом, но ты ведь нет, верно?

Мария всегда была такой. Розен считала, что они обе будут гнить в тюрьме до скончания своих дней, но под предлогом того, что Мария стара, а Розен ещё молода, та постоянно подталкивала её на всякое. Именно Мария поддерживала её, когда та чувствовала слабость или хотела сдаться.

Прокопать туннель в Аль-Капесе в течении пяти лет было бы невозможно без её помощи. Взглянув на Марию и остальных заключённых, слушающих их разговор, она вздохнула.

– …В море водятся чудовища.

– Выходит, ты хочешь сдаться?

Мария пристально посмотрела на её. Вскоре кончики её пальцев начали дрожать. Розен взглянула на неё. Она не была достаточно глупой, чтобы считать, что Мария о ней заботится или любит, и вот почему та помогла ей с побегом.

Её называли ведьмой Аль-Капеса, но Марии это прозвище шло куда лучше. Если тюрьму контролировали караульные, то камеры контролировала она. Любой, кто пришёлся Марии не по душе, умирал прежде, чем отбывал срок.

Розен с самого начала была любимицей Марии. Причина была проста. Она сбежала из женской тюрьмы Перрин, а потом была схвачена и отправлена в Аль-Капес. Мария узнала о её втором побеге, застав ту за копанием по её туалетом в Аль-Капесе.

После того, как она сделала себе имя взломщицы тюрем, её жизнь стала довольно скучной. По иронии судьбы ей было лучше в Аль-Капесе, который был хуже, чем женская тюрьма Перрин. Сокамерники относились к ней хорошо. Раньше их любезность казалась ей странной, но теперь ей стало понятно, чем она была вызвана.

– Ты собираешься сдаться?

– Нет.

Розен твёрдо помотала головой. В глазах Марии виднелось облегчение.

– Я дважды совершала побег. Это не значит, что я не смогу так сделать и в третий раз. По крайней мере, я попытаюсь.

Они хотели её успеха. Они надеялись, что она будет жить где-нибудь мирной жизнью, но этим самым растопчет гордость имперской армии. Она села за убийство собственного мужа и при этом дважды совершила побег. Для них она была кумиром.

– Так и думала. На, покури.

Мария протянула ей сигарету. Розен улыбнулась неожиданному подарку. Наверняка её было сложно достать, ибо на корабле не было припасов. Она зажгла её спичкой и положила сигарету в рот.

На кончике появился серый дым. Увидев задымлённый воздух, она вспомнила о Хиндли. Она не курила до самой его смерти. Он часто пытался предложить ей сигареты, но она ненавидела их запах и всегда отказывалась.

Но сейчас она этим наслаждалась.

Насладившись на некоторое время запахом, она внезапно подумала о кое о чём ещё.

– Командующий, Ян Кернер. Он и правда был лётчиком?

– Да, – ответила Мария. Она с любопытством спросила:

– Должно быть, он совершил много великих дел во время войны. Что он здесь делает? Эта работа даже не имеет никакого отношения к ВВС (Прим. ред. ВВС – Военно-воздушные силы).

– Ну…А разве его не сместили с должности из-за увечья?

– Он выглядел целым.

Она нахмурилась. Ян Кернер и слово «увечье» ну никак не сочетались. Его конечности были целы, и у него даже не было нелепого протеза или фальшивого на вид носа. Несмотря на то, что по улицам империи ходило множество солдат с инвалидностью, Ян Кернер стоял перед ней в наилучшем виде.

– Чтобы получить увечье, не обязательно терять какую-либо часть тела.

– То есть?

– Не могу сказать точно. Да и вообще, откуда мне знать? Но война так или иначе калечит людей. Немногие смогли выжить в том хаосе. Я повидала многое. У меня не всегда получается точно определить, когда с теми начинается твориться неладное, но они меняются. – Мария положила руку на лоб и вздохнула. Ей было за шестьдесят. Это значит, что она прошла через войны, которые происходили ещё до рождения Розен. Но её истории было нелегко понять. – Но только не Ян Кернер. Этот человек смелый. Он одарён и имеет множество достижений. Так говорят все.

– Но это ничего не значит. Он тоже сломлен.

Мария усмехнулась. Затем она снова начала тыкать её в бок.

– Прямо сейчас моя голова ходит кругом… Если переспишь с ним разок, как думаешь, он устроит для тебя ещё одно заседание суда?

Неужели единственная цель надежды среди людей – побуждать столь абсурдные заблуждения? К тому же, у неё не было надежды на то, что её когда-нибудь выпустят на свободу. В порыве смущения она воскликнула:

– Но это же Ян Кернер! Ян Кернер!

– Все мужчины одинаковы.

Конечно же, она с этим согласилась. На самом деле и у неё были схожие мысли, когда её позвали в его каюту для допроса. Единственным её планом было отвлечь его и стащить ключи с пояса.

Но увидев его лично, она кое-что поняла. Он – человек, которого подобными вещами не одурачить. Даже если ей удастся заставить его переспать с ней, он не даст ей ровным счётом ничего, не то что глупые караульные Аль-Капеса.

– Может, ты будешь выглядеть лучше, если помоешься? Просто ты слишком грязная.

Мария взялась за её тощее тело и закружила его. Та надула губы. Это было раздражающим, но взгляды Яна Кернера не оставили в ней сил раздражаться Марией.

– Он не такой. Я же говорила.

– Правда? Тогда у тебя есть другие планы?

– …Я правда не знаю, что мне делать.

Допустим, у неё получилось стащить ключи. Но пересечь море, кишащее чудовищами, в спасательной лодке без двигателя было невозможно. Она не подумала о существовании другого выхода. Мария напряглась и начала поглаживать её волосы.

– Подумай, Розен.

– Я думаю. Так пожалуйста, оставь меня.

Мария вытащила сигарету изо рта Розен и затянулась ею. Мария была смышлёной, быстро принимала решения, её исполнительные качества были хорошими, из-за чего была способна к политике в тюрьме. Однако терпение её было слишком коротким. Она была не из тех людей, что убегают.

Будь она чуть менее вспыльчивой, самой знаменитой заключённой в империи была бы Мария, а не Розен.

– Уверена, что буду и дальше…

– Я ещё ничего не говорила.

Мария сконфуженно посмотрела на неё. Оказывается, звук раздался снаружи комнаты, а не внутри. Розен с недоумением огляделась вокруг.

За камерой показался ребёнок. Он бегал туда-сюда, прятался и озирался по сторонам, словно играя с ними в шпиона. Охранявшие их солдаты не стали задерживаться после окончания рабочих часов. Караульные наверняка подумали, что всё будет хорошо, ибо камера заперта. Пересечение смен было обычным делом.

Ребёнок прятался в щели…

– Чьё это дитя? Как она сюда попала?

– Не знаю. Она принесла мои сигареты.

– Чем ты ей грозилась? Как ты можешь так поступать с ней?

– Она даже не испугалась. О каких ещё угрозах ты говоришь? Я просто попросила её.

Её волосы были аккуратно причёсаны и заплетены в косу. Её тело было чистым и лишённым ушибов. Ей показалось, что ребёнок явно не из беспризорных. Позднее она поняла, что одежда на ребёнке было довольно роскошной.

Она была ребёнком кого-то из высшего класса. Раз так, вероятно, она ребёнок кого-то из туристов.

«Кто её сопровождающий? Как он мог позволить ей прийти в столь опасное место?»

Она схватилась за прутья решётки и прошептала:

– Девочка!

Прыгавший вокруг светловолосый ребёнок оглянулся назад. Не слишком громким и не слишком низким голосом она начала шептать-кричать(?) ребёнку:

– Тебе нельзя здесь оставаться. Где твои родители?

– А?

Она жестом сказала той уйти, но ребёнок не послушался. Более того, завидев её, она взбудоражилась пуще прежнего и подбежала к двери камеры. Розен с беспокойством взглянула на грязный пол. Она может подцепить недуг, или же на её одежду может насесть запашок.

Но вопреки её волнениям, ребёнок и дальше лепетал, словно окружающий их пейзаж её не смущал. Дети отличались от взрослых, так что если что-то казалось им интересным, их не беспокоила его грязь.

– Привет, я Лейла Ревиль. Можно спросить у вас кое-что?

Её фамилия была знакомой.

– …Ты случайно не знаешь Генри Ревиля?

– Вы говорите о моём дяде? Вы знакомы с моим дядей?

– Даже можно сказать, что я знакома с ним лично.

Она только недавно встретила его в качестве тюремщика.

Этому тупому ублюдку стоило получше присматривать за собственной племянницей, когда было его время следить за ней. Розен дала себе клятву, что при следующей встрече порвёт ему рот. Она сделала страшное выражение лица и покачала головой.

– А ты не знаешь, что тебе нельзя сюда приходить? Это не детская площадка. Иди играть на палубе или вернись в свою каюту. Или же позови своего дядю.

– Но я уже похвасталась этим перед друзьями. Если приду сюда, то смогу встретиться с Розен Уокер.

– Розен Уокер?

– Да, Розен Уокер. Самая прославленная взломщица тюрем в империи! Ведьма Аль-Капеса! Люди сказали, что она на нашем судне.

Конечно, её имя светилось пару раз в газетах, но она не знала, что стала настолько знаменитой, что её теперь знают даже дети. Прежде чем ей удалось что-нибудь сказать, девочка начал выкладывать информацию о самой себе.

– Никто мне не верит из-за того, что мой дедушка капитан корабля, поэтому мне нужно было отправиться к тюремным камерам. Мне нужно встретиться с Розен Уокер и рассказать об этом детям до того, как дедушка обо всём узнает.

Внучка капитана. Это дитя было гораздо ценнее, чем считала Розен. Она волновалась сильнее ребёнка. Она не представляла, что произойдёт, если она свяжется с подобным ребёнком, поэтому хотела как можно скорее отвести отсюда ребёнка.

– Я Розен Уокер. Теперь, когда мы встретились, возвращайся и хвастайся. Не задерживайся тут.

– Вы Розен Уокер? Правда?

– Да.

Ребёнок заверещал. Из-за звуков она стала походить на дельфина. Звуки были достаточно громкими, чтобы их заметил караульный и вошёл во внутрь. Не забудь она заперта, то прикрыла бы той её маленький рот.

– Можешь, пожалуйста, помолчать? Если тебя застанут, то мне надерут зад.

Она приставила палец к губам. Ребёнок прикрыл рот и кивнул головой. Глаза девочки продолжали блестеть. Она поняла, что раскрыв свою личность, совершила ошибку. Розен стоило просто сказать, что её здесь нет.

– А это правда, что вы выбрались из тюрьмы, прокопав туннель?

– Ага, это правда.

– Ложкой? А это возможно?

– Если только у тебя имеется достаточно времени и терпения.

– Вау! Всё в газете было правдой!

Она пыталась отвечать таким сухим тоном, чтобы ребёнку это наскучило. К сожалению, содеянное ею было слишком интересным. Даже если собрать простые вещи из жизни Розен, в результате получится захватывающую историю.

–…Так вы правда умеете пользоваться магией?

Её выжидающее личико было искренним. Она собиралась сказать «нет», но слушавшая их разговор Мария мягко толкнула её локтем. Она нахмурилась и одними губами произнесла:

– Что?

Мария зашептала:

– Ты дура? Скажи, что умеешь ею пользоваться, и получи что-нибудь от ребёнка. Она же принесла сигареты.

– Ты определённо гордишься тем, что попросила ребёнка принести тебе сигареты.

– Ты действительно та женщина, что дважды совершила побег? Когда появляется возможность, тебе нужно за неё ухватиться.

– Будь это Аль-Капес, я бы выпросила какой-нибудь инструмент, но мы в море. Неважно что принесёт ребёнок – оно будет бесполезным. Если только я не упрошу её выкрасть ключи у начальника её дяди.

– А почем бы нам это не попросить?

Тюремный люд безумен. Она тоже долгое время пребывала в тюрьме, но у неё было оснований дабы определить, что мечта Марии несбыточна. Но так как ребёнок проделал весь этот путь сюда, не будет лишним задать ей пару вопросов. Посмотрев на Марию, Розен понизила свой голос:

– Ты сказала, что тебя зовут Лейла?

– Да, я Лейла Ревиль!

– У меня есть несколько вопросов, сможешь на них ответить?

Ребёнок, взволнованный для ответа, неожиданно запнулся. Розен её понимала. Пугаться, когда думала, что простая игра будет иметь настоящие последствия, было нормальным. Она бережно успокоила ребёнка:

– Хочешь увидеть магию?

– Это…

– А? Я не буду спрашивать ничего странного. Просто мне любопытно.

– …Я попытаюсь ответить.

Розен попытался выглядеть как можно безобиднее. Даже без лишних попыток она знала, что выглядит довольно слабой. С виду она не собиралась никому угрожать. Поколебавшись, ребёнок кивнул головой.

Розен чуть-чуть приподняла уголки губ. Все твердили, что беззаботный вид в этом мире фатальная слабость, но она считала по-другому.

Всё используемое вами зависит от самих себя.

– Ты знаешь Кернера?

– Да, он начальник моего дяди. Герой войны! Лучший лётчик! Его зовут Ян.

– Вы близки?

– Ну, не думаю, что он мне нравится. Он резкий и строгий. Я его не интересую. Но дядя Генри сказал, что хоть тот с виду и не показывает, но заботится обо мне. Потому что он знал меня, ещё когда я была в маминой утробе. Я должна думать о нём как о ещё одном дяде…Но я не знаю.

– Он женат? У него есть возлюбленная?

– Нету. У него даже невесты нет… Окружающие его люди требуют, чтобы тот поскорее женился. Но Ян не особо много об этом думает.

«Да тебя женщины вообще не интересуют?»

В голове она доработала вопрос, который собиралась задать, и озвучила его в форме, которая больше подходила для ушей ребёнка.

– Ты когда-нибудь видела женщин в комнате Яна? Или, может быть, видела его с одной?

– С женщиной? Не-а. А зачем?

К счастью, не замечая её намерений, Лейла давала ей нужные ответы.

«Чёрт, все мужчины высшего класса слишком добродетельны и разборчивы.»

Остался только один вариант.

– Ян Кернер…он сострадательный человек?

– Что такое сострадание?

Наверняка это слово было сложным для ребёнка, и Лейла округлила глаза.

Где-то половину своей жизни она боролась за сострадание со стороны людей, поэтому, когда ребёнок спросил, что же это такое, она не смогла ответить. Сердце ослабляло бдительность людей, а она зашла так далеко лишь используя бесчисленные сердца. Это было всё, что она могла сказать.

– Чувство жалости к кому-либо, дорогая, – бодро ответила Мария, прерывая тишину. – Когда впускаешь к себе собаку во время дождя. Когда держишь за руку ребёнка с лихорадкой и молишься. Или плачешь, когда плачет кто-то другой. Это и есть сострадание.

– …Это же жалость, разве нет?

– Конечно, это и жалость тоже.

Ребёнок сократил длинное объяснение Марии. Мария кивнула ей с заботливой улыбкой, но Розен лишь горько улыбнулась.

Значения сострадания не знала не Лейла, а она.

Испытанное Марией и Лейлой сострадание для неё было иным. Хоть они и называли его одинаково и относили к одному разряду…

Почва, на который росли людские сердца, была разной. Сердца людей, которых она встречала, не были чистыми. То, что у них было, было слишком уродливым, чтобы даже называться сердцем.

– Ян…не думаю, что ему особо кто-то нравится. Он не очень дружелюбен.

«Что и стоило ожидать.»

Она вспомнила те серые глаза, которым был безразличен её плач. Ян Кернер был солдатом и воином. Проявление симпатии было чуждым для солдат. Будь он таким, не выжил бы в войне.

Следившая за её выражением лица Лейла поспешила добавить:

(Неужели она испугалась, что та подумает о нём что-либо плохое?)

– Но я всё равно считаю, что Ян хороший человек.

– …

– Он герой, спасший нас всех…

Лейла волновалась из-за пустяка.

«Я имела в виду, что моё мнение о Яне Кернере не важно.»

Да хоть проклинай она Яна Кернера до разрыва горла, его честь не будет запятнана.

Никто не будет прислушиваться к словам ведьмы.

С другой стороны, она не ненавидела Яна Кернера. Скорее он ей нравился. Для неё Ян был героем. Тот факт, что он был не так добр, как она считала, не изменил её мнения.

Единственной причиной, по которой она собиралась обвести его вокруг пальца, было то, что он караульный. Не находись она в подобной ситуации, то определённо вытворила бы что-то нелепое, чтобы обратить на себя его внимание и поговорить.

– Спасибо тебе, Лейла. Этого достаточно. Теперь моя очередь сдержать своё обещание.

Она потянулась через решётку. Хоть и прутья находились на коротком расстоянии друг от друга, было достаточно пространства, чтобы одно из её запястий прошло. Лейла взглянула на её руку и вздрогнула. Розен попыталась успокоить ребёнка.

– У меня много шрамов на руках? Я просто получила ожоги во время работы на кухне.

– …Они не болят?

– Сейчас всё хорошо, потому что шрамы старые. Более того, так как у меня ничего при себе нет, можешь мне что-нибудь дать? Подойдёт даже маленькая вещица.

Большие глаза Лейлы увлажнились. Она была сострадательным ребёнком.

Все ли дети такие?

Лейла порылась в своих карманах и покачала головой.

– У меня ничего нет. Только несколько монеток.

– Монета? Она подойдёт.

Лейла положила монетку на ладонь. Розен уставилась на чуть ржавую медную монету.

– Что вы собираетесь с ней делать?

– Магии всегда нужен посредник.

Она ответила как опытный рассказчик, и Розен потёрла ладони перед ней. При виде её пустых ладоней ребёнок воскликнул:

– Монетка пропала!

– Нет, она не ушла.

Она улыбнулась и раздвинула скованные цепями руки как только могла, приближая их к Лейле. Она прикинулась, что вытаскивает что-то из уха, и монета появилась вновь.

На этот раз у Лейлы не получилось даже вскрикнуть. Розен была слегка удивлена её невинному лицу и широко раскрытому рту. Она улыбнулась.

– Ну же, возьми её. Это счастливая монетка.

– Да, да!

– Это секрет, но на закате она станет золотой.

Этого хватило, чтобы отправить ребёнка обратно. Лейла взволнованно засунула монетку в карман и покинула комнату. Розен взяла у Марии сигарету и глубоко затянулась.

– Ты правда использовала магию? – игриво спросила Мария.

Розен лукаво улыбнулась.

– Ты же знаешь, что нет. Это был простой фокус. Вышло даже не так хорошо, как у уличного фокусника. Когда солнце будет заходить, она заметит: «Ох, меня одурачили.» Но тогда уже будет слишком поздно. Я получила всю информацию, в которой нуждалась.

– А разве весомым аргументом Уокер не было то, что она не умеет лгать?

– Разве?

– …Как бесстыдно. Будь я настоящей ведьмой, учинила бы тюремный бунт и сбежала.

– Повсюду вода. Куда бы я делась?

– Плыть на спасательной лодке было бы неразумным, но деваться есть куда. Остров ведьм, Вальпургис. Он недалеко от острова Монте.

Мария понимала, что говорит о невозможном, поэтому по окончанию разговора залилась смехом.

В широкую улыбку она вложила частичку холодной правды.

– Хоть и могущество ведьм пошло на спад, будет непросто. Это их последнее пристанище. Если кто-то из широкой публики приблизится туда, его тело будет разорвано на части ещё до достижения острова.

– Да знаю, я пошутила.

– Ага, отличная шутка.

Она тихо рассмеялась. Мария сузила глаза и собиралась сказать ещё что-то, но Розен махнула рукой, останавливая ту. Та собиралась начать разговор, который уже докучливо повторялся.

[ – Ты правда убила своего мужа?

– Я его не убивала.

– Ты действительно ведьма?

– Ты думаешь, что я ведьма?

– Звучишь так, будто расстроилась. Я не судья, так почему ты не честна со мной? Скажи, ты убила его?

– Считаешь, что я убила своего мужа?

– Все так считают.

– Я правда его не убивала.

– Все в тюрьме так говорят.]

Мария всегда многозначительно улыбалась с таким видом, будто всё знает. Она одновременно и не отрицала, и не верила её словам. Перед ней не надо было лить слёзы, как она делала в суде. Это не имело смысла. Соври она Марии или нет, ничего не поменяется.

Не было нужды менять свой аргумент.

– Ложь хорошо срабатывает на детях, Розен.

– Да, это верно.

– Надеюсь, ты сможешь вытворить то же самое с Яном Кернером. Что думаешь?

Розен поняла, что Мария уже знает о её мыслях насчёт него.

– Мария, я вот подумала…

– Ага, и о чём же?

– Я хочу поговорить с Кернером.

Ян не захочет спать с ней. Может и до самого конца.

Но он был солдатом, героем, лётчиком.

А это означает…что он привык смотреть на всё свысока. Каково же было дышать воздухом над чужими головами? Каким маленьким и ничтожным казался мир с неба?

Его жизнь состояла из череды побед, Ян Кернер пристрастился с такому.

– Как же беспомощна, проста и бессильна ведьма Аль-Капеса. Как же просто ею завладеть. Какой же интересной может быть ночь, проведённая с ней.

Мужчинам нравились беспомощные женщины. К удивлению, внешность была не особо важна. Их влекло к женщинам, чьи ресницы увлажнялись слезами чаще, чем к красивым и уверенным в себе женщинам. К вечно беспомощным…

Им нравилось положение, не сама женщина. Вот почему они хотели женщину, которую сперва можно ласкать и прижимать к себе, а затем присваивать и топтать как тем заблагорассудится.

Это было их состраданием. Оно полностью отличалось от того, что знали Лейла и Мария. Она ну просто обязана была это доказать. Она была из тех женщин, которым никогда не удавалось кого-либо сразить, а получалось только приносить тем чувство покорения.

Она могла подойти уровню Яна. Она могла быть вечно унижаемой персоной. А вообще это была её специальность.

Ей удастся стать бедной крыской, сидящей со слезами на глазах, с дрожащими руками и ногами.

«Пожалуйста, спаси меня. Хоть я и кажусь грубой, на деле я очень слаба. Пожалей меня и сделай что-нибудь. Мне нужно, чтобы ты меня покорил. Тогда я и в этот раз одержу победу.»

Она верила, что покорение было более сладким и захватывающим чувством, чем любовь.

И это чувство было намного проще любви.

Моменты с унижением вытерпеть можно.

Потому что абсолютно выиграет и будет смеяться последней именно она.

__________________________________________

Предложение в скобках не является заметкой от переводчика.

– Я взялся за сложную задачу, чёрт подери. За взломщицу тюрем.

– Представь, что это отдых. Рассматривай, как свою удачу. Это место далеко и пейзаж красивый.

– Вы изменились после окончания войны? Путешествовать по морю, кишащему чудовищами, до острова Монте гораздо веселее, чем смотреть пейзажи. Те, кто не были в армии, не знают, как дорога мирная жизнь.

– После войны ты стал занудой, Генри.

– Если это считается занудством, то я зануда.

Генри фыркнул на поддразнивания Яна. Когда они впервые вошли в военную академию, старые офицеры всегда повторяли: «Только поглядите на этих мальцов, никогда не бывавших на войне!». В то время это раздражало, но после войны он всё понял.

Как может человек, никогда не спасавшийся из терпящего крушение самолёта, обсуждать его жизнь? Что может быть сложнее, чем тонуть в открытом море или выживать двенадцать часов с одним единственным спасательным жилетом?

Ян с равнодушным лицом ответил:

– Армия говорит нам, что мы дети. Что могут знать лётчики, лишь смотревшие на поле боя свысока? Можно ли назвать мужчину солдатом, если тот не заползал в груды мёртвых товарищей в пустоши пуль и снарядов?

– Неужели сумасшедшие ублюдки разговаривали подобным образом с сэром Кернером? Без нас они наполовину потерпели бы поражение! Эти невежественные стариканы, которые даже не понятия не имеют, как важно небо на войне…Мы изводились ради их спасения, но они даже не благодарности к нам не испытывают!

Генри схватился за железные перила, пока они спускались вниз по лестнице. Странно устроенная лестница дрожала и неустойчиво тряслась. Не в силах сдерживать свой гнев, когда Генри вновь подал голос, Ян вздохнул.

– …Ты должен научиться ставить себя на место других людей.

– Я не собираюсь этому учиться. В чём смысл жить в мире, в проживании в котором слишком много одиночества?

Генри сжал свою челюсть и тупо оглядел машинное отделение. Погруженный на транспортерную ленту уголь попадал в большую горящую печь. Уголь давал огонь, огонь превращал воду в пар, а пар давал силу, благодаря которой работали двигатели.

Зрелище было скучным.

Генри взглянул на своего начальника, который стоял прямо, как столб.

Ян Кернер проводил большую часть своего времени в машинном отделении. Если его не было в каюте, то он оказывался в этом сыром и душном пространстве. Его глаза всегда были прикованы к сердцу корабля: к раскалённому докрасна, как большое солнце, двигателю.

«Сколько же часов ты так пялился на это?»

Если честно, Генри ненавидел машинное отделение. Не будь тут Яна, он бы даже не пришёл сюда. После войны лишь при одном взгляде на красный цвет у него начинал болеть живот. Он даже выбросил всю свою красную одежду и носил исключительно синее. Более того, чем же так привлекателен крупный двигатель, издающий скрипучие звуки?

Естественно, Генри не всегда был таким.

Было время, когда он тоже был зачарован новой силой, двигающей миром. В мире, где ты теперь мог летать без магии… Как же удивительно это было! Хоть и несколько десяток лет назад существовали дирижабли, но чтобы пустить их в ход, были необходимы ведьмы.

Естественно, в каждой стране было по одному или два дирижабля. Но они были для мероприятий, а не для битв. Раз в год их пускали в ход на фестиваль урожая. Детство Генри вертелось вокруг тех красивых дирижаблей, которые он видел на фестивале, куда ходил с родителями.

[– А я могу так же летать на дирижабле?]

[– Теперь, даже если ты не ведьма, ты можешь управлять дирижаблем. Когда ты станешь взрослым, судна будут двигаться не при помощи магии, а с помощью пара.]

[– Правда?]

[– Эпохе магии конец. Теперь летать смогут все. Мы больше не нуждаемся в ведьмах.]

– Эта женщина, ведьма Аль-Капеса.

Как только он произнёс слово «ведьма», Ян посмотрел на Генри с жалостью в глазах. Он словно спрашивал: «Скажешь снова?»

Неужели он думал, что она беспомощна простого из-за того, что закована в цепи?

Генри было всё равно. Что плохого в том, чтобы быть осторожным? Он знал, что даже с таким равнодушным лицом его начальнику не удалось избавиться об беспокойства, оставшегося в уголке его сердца. Военная академия внушила им непрестанный страх перед атакой на них.

– …Она сказала, что тоже родом из Леоартона.

Леоартон.

Ян тут же ответил, услышав название города. Он нахмурил бровь, отлипнул от перил и полностью повернулся телом к Генри.

– Не смотри на меня такими глазами. Леоартон, Леоартон, Леоартон. Чёрт подери, теперь я просто счастлив.

– …

– Всё же, да. Розен Хаворт родом из Леоартона. Наверное она совершила преступление живя неподалеку от трущоб.

– Да, потому что это есть в её документации. Поэтому я говорю вам: думаю, именно поэтому вы так о ней заботитесь. Вы даже допрашивали её по-особому.

Леоартон.

Это было название города, разрушенного бомбами во время последней войны. Они даже не могли больше называть его городом. От него остались только остатки почерневших построек и бессчётное количество тел, зарытых так глубоко в землю, что их уже было невозможно найти.

Это был родной город Яна Кернера и Генри Ревиля, и там они поступили в военную академию. Ещё это было место, где он впервые полетел на дирижабле.

– В каком-то смысле она до ужаса удачливая девчонка. Она сбежала из города, спаслась от смерти.

– В любом случае, она заключённая. И заключение пожизненное.

– Тогда вы спасли мне жизнь. Только благодаря вам я сейчас жив. Вы стали самой настоящей знаменитостью, и я теперь направляюсь на остров Монте в сопровождении сэра Кернера.

– Да, Генри. Остров Монте. Не знаешь, что это значит? – резко сказал Ян и уставился на Генри. Монте был наказанием похуже смертельной казни. Империя не стала держать ведьму, а столкнула ту в яму хуже ада. Тяжёлая работа и пытки за малейшие ошибки, голодовка и плохие условия для жизни. Там заключённые никогда не отсиживали свой полный срок, и от них оставались лишь трупы.

– Но всё же живы вы! – Не в силах сдерживать собственные эмоции, пока тот говорил, Генри снова начал повышать голос. Порой Генри бурно изливал эмоции, не направленные точно в ничью сторону. Это была его привычка с войны.

– Герой войны сопровождает ведьму Аль-Капеса на остров Монте. Я так восхищён.

– Ничего не могу с этим поделать. Солдат должен подчиняться приказам.

– Сэр Кернер, после этой работы вас тут же выдвинут на ключевую должность, так ведь? Может, даже министром? Иметь так много достижений, особенно в армии, – не шутка.

– Ну…

– Не мямлите. Единственные, кто в империи ненавидит сэра, – бездомные и леоартонцы. Против чего мы боремся на этот раз?

– …

– Я знаю. Почему вам доверили такого рода работу?

Ян посмотрел на Генри, страстно изливающего речи от его имени. Иронично, но те, кто после войны пошли против Яна Кернера, во время этой самой войны были его ярыми сторонниками. Их жизнь превратилась в руины, и, стиснув зубы, они излили всю свою ненависть на Яна Кернера.

– Короче, вы не смогли защитить Леоартон, поэтому они просят вас наказать ведьму, которая родом оттуда. Говорят, что если вы скинете ту сучку на адский остров Монте, то они снова поддержат вас.

– …

– Армия и правительство знали это и поручили вам это. Ян Кернер должен быть идеальным героем для империи. Без изъянов.

Ян сузил глаза. Его слова для него были тягостны. Он пытался остановить болтовню Генри, но решался, размышляя о совете психолога.

– Просто покончите с этим и живите комфортной жизнью. В конце туннеля всегда есть свет.

– Свет…

Он был героем войны, и люди восхищались им. Он понял это после войны, только когда проходил через Триумфальную арку в униформе. Люди собирались толпами, выкрикивая его имя. На дорожку, по которой они ступали, бросали яркие лепестки цветов.

[Примечание английского переводчика: Триумфальная арка – знаменитый монумент во Франции. Она был сооружена в честь погибших во времена французской революции и наполеоновских войн.]

Но был ли он счастлив на этом жизнерадостном пейзаже? Радовалось ли его сердце?

Внезапно в его грудь прокралась тревога.

Он должен улыбаться. Но улыбнулся ли?

На губах у командующего всегда должна быть уверенная улыбка. Но ему не удавалось вспомнить, когда же она у него была. Словно заметив тёмные думы старшего по званию, Генри поспешно заговорил:

– Вы не смогли спасти всех. Но кому по силам добиться идеальной победы? Сэр – не Бог. Командующему всегда приходилось выбирать меньшее из зол, и все об этом знают. Они не так уж и ненавидят вас.

– …

– Все ожидали гораздо большего от сэра Кернера… Вот и всё.

Ян поднял голову, очищая мысли. Он медленно начал подниматься по железной лестнице, оставляя Генри позади.

Ему нужно покинуть машинное отделение. Когда он смотрел на паровой двигатель, его разум пожирали ненужные мысли. Думать слишком много было не хорошо. Безразличие порождало плохие решения. Если начинаешь думать, понимать и вкладывать во что-то душу, тебе не удастся сделать ни шагу вперёд.

Командующему не подобает быть таким. Поэтому он старался не думать о войне. В какой-то степени это работало. Он свернул с этой адской дорожки и сегодня стоит здесь со здоровым телом.

Но он больше не был командующим или лётчиком.

В миг, когда он ощутил гравитацию Земли, и в миг, когда он понял, что больше не держит в руках ручку управления… его ноги вышли из-под контроля и привели его в машинное отделение.

Ян Кернер больше никем не являлся.

– Командующий.

– Не называй меня так. Война окончена, я больше не командующий.

– …Это стало для меня привычкой, сэр Кернер. В любом случае, не беспокойтесь о Розен Уокер. Я справлюсь с ней сам.

– Это сделаю я, Генри. Не волнуйся об этом. Сосредоточься на лечении.

Ян остановился и решительно покачал головой. Генри прикусил губу, удерживая себя от того, чтобы сказать что-то ещё. Всё же Ян и так знал, что скажет Генри.

[– Я больше не больной. Вам не нужно заботиться обо мне, как о новорождённом малыше. Я сам найду свой путь, так что, сэр, вернитесь в свой дирижабль. Следуйте за светом.]

Нет, Генри был больным. Он был бабочкой со сломанными крыльями. Как бы Генри ни настаивал, этот факт не менялся. Талантливому молодому лётчику более не было дозволено появляться на борту дирижабля. Вовсе не из-за сломанных конечностей, а из-за того, что воспоминания о войне сломали его разум.

Курсанты Леоартона больше не смеялись и не летали на высоте 35 000 футов. Остались только молодые и раненные солдаты, которые были неспособны подняться по трём лестничным ступенькам из-за учащенного сердцебиения и одышки. Всё, что они могли делать, это покуривая сидеть на палубах кораблей, окружённых морем, с военно-морскими повязками.

И в итоге именно он уничтожил Генри Ревиля. Ян Кернер. Он не просто уничтожил Генри. Вернуться на небо разрешили всем эскадрильям, которыми он руководил, кроме одного человека, Генри Ревиля.

Многие говорили, что это была не его вина, включая учёных и военных стратегов. Все операции, порученные армией его эскадре были безумным риском, и без него правительство спустило бы все ресурсы на войну, которую бы они не выиграли.

Но эти не успокаивали его слова совсем.

Леоартон. Город, который он не смог защитить.

Ян Кернер закрыл глаза, когда на него нахлынула невыносимая головная боль. Он вспомнил свои обязанности.

[– Перевезти заключённых на остров Монте. В особенности, не сводите глаз с Розен Хаворт.]

Имя Розен Хаворт словно прояснило его разум. Как ни странно, он посчитал удачей то, что самой опасной преступницей империи оказалась Розен. Ничто так не отвлекало его, как неприятная персона.

Он специально обращал на неё внимание. Оправданий было довольно. Розен Хаворт была уголовницей, оказавшейся в центре внимания империи. Более того, она была до того хитра, что дважды учинила побег.

Он копался, записывал, допрашивал и игнорировал. Он перекрыл все возможности для её побега. Он допрашивал её отдельно и даже угрожал той.

Если Розен считала свой приговор несправедливым, ему было нечего сказать. То, что у него по этому поводу было много личных чувств, было правдой, и также было правдой то, что в этом была его навязчивая сторона.

Он чувствовал большую непринуждённость при виде лица Розен среди людей на корабле. Он чувствовал облегчение. Конечно, Хаворт была жестокой убийцей, не раскаивающейся в убийстве собственного мужа, она наглым образом рыдала, несла немыслимую ложь и оскорбляла его нрав, но...

И всё же лучше терпеть всё это, чем видеться с Генри. Так ему было гораздо удобнее, чем видеть тех, кто обращался к нему, как к герою.

Розен Хаворт, с которой он встретился лицом к лицу, была возбуждённой, легкомысленной и болтливой. Вдобавок, он понятия не имел, умная она или глупая, смышлёная или тупоголовая... Она была более странной, чем он себе представлял. Когда он смотрел на неё, время пролетало быстро.

Он тупо пялился на Розен Хаворт, как ребёнок, наблюдающий за раками-отшельниками в аквариуме. За тем, как они изгибались, боролись и передвигались между большими гнёздами раковин. Розен была из Леоартона, но никто из них не был в Леоартоне в тот кошмарный день.

Он был из Леоартона и остался жив.

Он выжил в тот день из-за простой смены местонахождения дирижабля. Одного лишь было достаточно, чтобы он сейчас наблюдал за Розен Хаворт.

Наблюдение за выжившими из города, который он уничтожил, всегда давало ему странное чувство безопасности. Вдобавок Розен Хаворт была полна энергии. Рядом с хорошеньким личиком, не обескураженным и не испорченным, он слегка чувствовал себя развлекающимся, когда она пыталась обвести его.

Он чувствовал себя держащим и показывающим рака-отшельника, крича, как ребёнок.

[– Глядите. Оно живое!]

По окончанию его бесконечного потока мыслей Ян пришёл к смущающему выводу. Он взглянул на часы и на миг перестал дышать.

– Кто-то сейчас ведёт Хаворт в мою каюту?

– Что? Кажется, да. Вы сказали, что должны допрашивать её в этот час, и велели привести её сюда.

Ян расстроился. На его столе что-то лежало. Заметив его напрягшегося, Генри в удивлении воскликнул:

– Вы оставили ключ?

– Нет.

– Тогда почему?

Ян Кернер не ответил. Когда он развернулся и поспешно двинулся прочь, Генри окликнул его сзади:

– Сэр Кернер!

– Время допроса. Я забыл.

– Да? Вам нужно бежать? Вы уже озабочены, да? Потому что Розен Уокер из Леоартона!

В конце озвученного предложения сомнения затянулись. Каждый раз, когда Ян заводил речь о Розен, Генри начинал тревожиться, как щенок. Ян знал, из-за чего он тревожился. И ему хотелось окатить холодной водой голову Генри.

– Не волнуйся. О чём бы ты там ни беспокоился, это не то, о чём ты думаешь.

– …

– К тому же, это последний раз. – Он выдохнул это как обещание и поспешил в сторону своей каюты, где его ожидала Розен. От допроса заключённой ему действительно становилось легче. Но он не должен смешивать собственные эмоции с работой. Прямо как на войне: допрос нужно завершить, пока он не продлится слишком долго.

Он не знал, о чём, чёрт подери, думал, когда приплетал сюда свои эмоции.

Ян собрал вместе все накопившиеся эмоции и выплеснул в чёрную дыру своего сердца.

Единожды в день её допрашивали. Несмотря на то, какой важной заключённой она была, Ян Кернер не так часто проводил ей допрос. Она думала, что Ян не был бдителен по отношению к ней, но, видимо, всё же был. Каждый день он звал её и читал той лекции об опасной морской жизни.

В первые дни она терпела его допросы, но спустя несколько дней они ей поднадоели. У него был талант делать всё до ужаса скучным, и всякий раз, когда она пыталась сменить тему, он её игнорировал.

Порой она думала, что всё же было бы лучше выкопать туннель. По крайней мере тогда день ото дня был бы виден прогресс.

– Акулы…

– Пожалуйста, прекрати. Я всё поняла. Если подвести итог, думать о побеге отсюда – ебаная тупость. Ты считаешь меня чокнутой?

– Между героем и глупцом разница невелика. Ни один из них не задумывается о будущем. Если и начнёшь думать о побеге, у тебя не хватит на это смелости.

– По-твоему, у меня нет никаких мыслей?

– Только смелых.

Он говорил спокойно, листая бумаги на своём столе.

– Некоторые заключённые…Некоторые люди считали тебя героиней. Верно? – Его лицо оставалось спокойным, но тон голоса стал по-странному саркастичным. Всю жизнь её игнорировали, поэтому к подобным вещам она была чувствительна.

В тот же миг она выдала:

– Так ты говоришь, что я дура?

– Ты ушла далеко от того времени, когда сбежала из тюрьмы.

Она посмотрела на него и ударила по столу. Когда твои руки связаны, способов выразить своё недовольство очень мало.

Стол сильно затрясся. Перо его ручки изогнулось и испортило бумагу. Не оказав реакции, он достал новый лист бумаги и спокойно переписал буквы, которые она была не способна прочитать.

– Не будь вспыльчивой.

– Ты сказал, что я тупая.

– Ты сама спросила.

– Мы видели друг друга так много раз, что сейчас не незнакомы, верно? Так давай говорить открыто. Я что, должна была сидеть целых 50 лет? Я считаю это ещё более глупым.

Он одарил её долгим взглядом, словно та была смешной. За последние две недели это был самый большой интерес, показанный им ей. И было очевидно, что это было не из симпатии. Она впервые в своей жизни видела такого мужчину.

Изначально она не хотела, чтобы тот обращался с ней, как с загадочным существом.

Дабы сыграть роль бедной девушки, что бы тот ни говорил, она плакала. Она завязывала свои спутанные волосы в хвост, вытирала лицо украденным полотенцем и отвечала на его допросы. Часто одаривала его тонкими и липкими взглядами и небрежно опускала верхнюю часть одежды, оголяя грудь…

Но тот даже не взглянул на неё. Он даже не попытался понять, что та пытается сделать.

Его моральный образ ошеломил её, когда та плакала, а тот даже не протянул ей платок. Но теперь она не знала, что же хуже: бессердечный мужчина, игнорирующий плачущую женщину, или плачущая женщина, которая слезами пытает вытянуть симпатию.

Ему было интереснее когда она говорила, а не плакала.

Поэтому она решила делать то, что он хочет.

– Тогда что мне оставалось делать?

– …

– Ты умный. Расскажи мне.

Он издал низкий вздох и поднял голову. К удивлению, он проявлял интерес именно так.

Он посмотрел на неё.

– Если бы ты призналась в преступлении ещё при первом осуждении, приговор был бы смягчён. Если бы в тюрьме ты вела себя хорошо, могла бы подать заявление о условно-досрочном освобождении, не отбыв полный срок, или же могла перевестись в более удобную тюрьму.

– Тогда бы я уже была мертва. Я бы никогда не смогла выбраться из Леоартона.

Она рассмеялась, игнорируя леденящую обстановку.

– Я пошутила, разве не смешно?

– …

– Нет, ну во‐первых, я не понимаю, почему невиновный человек должен провести 50 лет в тюрьме.

– Наказание за убийство составляет от 8 до 50 лет. Это прописано в законе.

– Ага, я его не убивала, но допустим, что я это сделала. Почему 50 лет? Чарли, живший за соседней дверью, избивал жену восемь лет, а потом и убил.

Он проигнорировал её протест и указал на полку.

– Причина прописана в законе.

Она увидела толстую книгу из воловьей кожи. Она тут же опустила глаза и тихим голосом проговорила:

– Я не умею читать. Не училась.

– Я знаю. Разве не поэтому я сказал тебе это ртом? Она прописана в законе.

– …

– В итоге тебя приговорили к пожизненному заключению на острове Монте, и это целиком и полностью твоя вина. Вместо того, чтобы признаться в своих грехах, ты дважды сбежала из тюрьмы и ошеломила империю.

Он бросил бумаги в выдвижной ящик и встал. Походу это значило, что возможность её невиновности более не подлежит рассмотрению. Казалось, что некоторое время он словно жалел о разговоре с ней на ненужные темы.

В надежде она закричала:

– Стой, стой! Выслушай мою историю!

Если она потеряет эту возможность, то не узнает, когда им ещё представится возможность поговорить. Ей больше не хотелось выслушивать его односторонние лекции о морской биологии.

– Допрос окончен. Возвращаемся.

Он надел на неё цепь. Она беспомощно поднялась со стула и громко закричала. Стоит двери открыться, войдёт Генри Ревиль и бросит её обратно в камеру. Сейчас у неё единственный шанс натворить немного дичи, которая привлечёт внимание Яна Кернера.

«Думай, Розен. Что тебе нужно сказать, дабы заставить Яна Кернера обратить на тебя внимание?»

– Тогда ты тоже идиот?

– …Что?

– Разница между героем и идиотом составляет одно решение! Тогда не одинаково ли это и для нас с тобой? Ты герой света, а я герой тьмы. Оба – полные идиоты. В чём же разница?

Сила, державшая её за цепи, ослабла. Ян Кернер сделал неуловимое выражение лица. Она не знала, взволнован тот или сердит. Она просто сказала то, что взбрело в её голову.

– Никто не верил в то, что мы победим в войне. Мы маленькое государство с лишь кричащим названием, а нашим противником был Талас, уже поглотивший множество государств! Вот почему все сбегали из армии. Никому не хотелось быть солдатом побеждённой страны. Мой муж тоже сбежал.

– …

– Кто не знал, что Талас набирал людей ещё до начала войны? Элита вроде тебя – работники с большим опытом. Если честно, лучше быть героем войны в Таласе, чем оказаться захваченными им.

– Но в итоге мы победили.

Его челюсть была в напряжении. Глаза Яна горели злостью и враждебностью. Но дело не в этом. То, что она поспособствовала появлению этой реакции, было само собой важнее.

– Да, мы победили. Так Талас проиграл? Они просто отступили, потому что посчитали, что сражения принесут больше вреда, чем добра. Я рада, что нашу страну ещё не захватили. С другой стороны, что мы получили? Скудный и пустой патриотизм? Погибли люди и была уничтожена земля. А ты, герой, носишь на мундире осколки медалей и конвоируешь тощих заключённых.

– Заткнись.

– И ты называешь это победой? Ты наверняка так горд, верно?

– Я говорил тебе не болтать о чём вздумается.

– Почему герой войны сейчас занимается этим? Разве ты тоже не сломлен? Или стал евнухом? Как идиот, валяющийся на улице?

Её сарказм не прекращался. Он схватил её за цепь и потянул к себе, как собаку. Медали на его груди стали ближе, а её тело полностью перекрыла его тень.

Она верила, что сейчас он поднимет руку и даст ей пощечину. Возможно, изобьёт её дубиной. И, если честно, она думала, что это будет не так уж плохо. Мужское насилие часто сопровождалось половыми актами. Если немного потерпеть, она получит возможность попасть к нему в постель.

«Всё хорошо. Я привыкла к боли.»

– Розен Хаворт.

…Но Ян Кернер предал её ожидания. Он не ударил или избил её. Тот просто взглянул на неё и холодным голосом позвал по имени.

– Ты права. Но не имеешь права такое говорить.

– …

– На небесах моей Родины множество раз погибали и получали увечья мои товарищи. Как и всегда, история не запомнит их. Но даже зная это, они жертвовали своими юными жизнями, чтобы защитить народ империи. В том числе и людей вроде тебя, невежественных, трусливых, бегущих при первом проблеске опасности и живущих только ради собственного удобства. Не думаю, что ты это понимаешь. Но ты хотя бы…

Он сделал паузу, словно подавляя свой гнев изнутри.

– Но ты хотя бы не должна их оскорблять. Ты не знаешь войны. Ты была из простого народа под защитой солдатов, и помимо этого, всё время находилась в тюрьме. Во время войны, как ни удивительно, это было самое безопасное место.

Она была не совсем согласна с ним. Но ей не хватило духа подойти и ответить ему. Её слова задели Яна Кернера.

Её цель была достигнута.

Он просто разочаровался. Он отреагировал гневно, совсем не так, как она ожидала. Всё пошло ужасно.

– Не все живут как ты. Некоторые люди действуют по чему-то большему, чем собственные интересы. И на них держится мир.

– …

– Хочу, чтобы ты знала это. Не выводи меня из себя. Хватит пользоваться трюками, которые я вижу насквозь. Если хочешь симпатии, то тебе лучше найти кого-то другого. Твоя ложь слишком мелочна, чтобы затронуть меня.

Ян, вернувший безразличное выражение лица, посмотрел на неё. Казалось, он смеет вынуждать её говорить это снова. Будь он незнакомцем, ей бы не удавалось повторять эту немыслимую ложь о его мёртвых товарищах.

Но, к сожалению, она женщина, которую уже давно покинули стыд и совесть.

– …Я не лгала. – она повторила то, что всегда говорила. Долгий разговор, состоявшийся между ними, по сути был лишь вариацией этой фразы. – Я не лгу.

– Ты, воистину в негативном смысле этого выражения, не обманываешь ожиданий.

Он был прав. Просить веры было до абсурда жалко. И ей тоже не хотелось его убеждать. Потому что Ян Кернер не поверит ей. Поэтому она и пыталась стимулировать его желание побеждать и покорять.

– Я уже полностью понял, что ты за человек. Допросов больше не будет.

– …Постой минутку! Подожди минутку!

– Я не буду объяснять это снова. Думаю, ты понимаешь.

…Всё-таки она потерпела неудачу.

Звяк‐звяк.

Мощная цепь сомкнулась вокруг её запястий. Старые железные звенья с грохотом упали на пол. Это также было звуком разрушения её хрупких надежд и ожиданий. Она воздержалась от желания приклеиться ногами к полу и остаться в его каюте.

Ян молчаливо открыл дверь своей каюты. Он был слишком благовоспитан, чтобы вышвырнуть кого-то наружу. Она знала, что это лишь привычка человека высшего положения. Даже проклинавший её Генри Ревиль ловил ту, когда она падала. Тем не менее она считала это раздражающим.

Этот бессмысленный этикет, приправленный красивым лицом Яна, которое было расклеено по всей империи в качестве символа победы, на миг оторвал её от реальности.

– Вообще на море в цепях нужды нет. Ад везде.

– …

– Тем не менее ты стоишь здесь, обездвиженная цепями. Это тяжесть твоих грехов. Греха, заставившего живого человека исчезнуть из этого мира.

Каким-то образом у одного человека было две совершенно отличающиеся формы речи. В её памяти всплыл один из его эфиров времён войны.

[Можете быть спокойны. Ни у кого не получится вам навредить. Когда раздастся сигнал о воздушной опасности, выключите весь свет, идите в подвал, включите радио и слушайте эфир. Вам просто нужно подождать. Я всегда защищаю небеса империи. Для вас. Пока не закончится война, пока мы все не вернёмся к нашей мирной жизни и не забудем всё это…]

Она слишком часто слышала его голос. Он её тюремщик, а она его заключённая…

«По-моему, всё становится страннее…»

Ей думалось, что если тот продолжит с ней говорить, из этих губ вырвется что-то тёплое. Но это никогда произойдёт, потому что она сумасшедшая, заворожённая его блистающей внешностью.

Было время, когда его фото и голос были для неё единственным утешением.

– Ты и правда…

Он вскинул бровь. Он выглядел как ледяная скульптура, которая не истечёт кровью, даже если ударить.

Но, к удивлению, он терпеливо ждал конца её слов.

Ощущая себя заключённым в камере смертников, которому разрешили сказать последние слова, она посмотрела на него и выдала:

– Ты и правда идиот.

В итоге её выгнали из каюты Яна Кернера. Вероятно, что она никогда больше туда не войдёт. Из-за этого солёный морской ветер не ощущался столь же освежающе, как вчера. Жалко.

Она утешила себя, закусывая губу:

«Не падай духом, Розен. Может представиться ещё одна возможность. Она всегда есть.»

Она качала головой, раздумывая о том, что будет делать дальше, когда услышала фырканье.

– Ах. Как поживаешь?

Генри, сжимая в руках цепи, прикованные к её наручникам, криво улыбнулся. А затем он изучил её с головы до пят. С бесстыжим видом она подняла голову и пожала плечами, словно ничего эдакого не произошло.

– Я завязала волосы и умыла лицо… Будь рядом что-то красное, накрасила бы им губы. Прибранная я определённо заслуживаю внимания. Разве я не красива?

– Заблуждение тоже своего рода недуг. От тебя так несёт, что это бесполезно.

– Если мой запах это проблема, тогда выходит, что я красивая.

– …Не пытайся казаться смешной!

Генри фыркнул, на этот раз ещё громче.

«Он так ржал, что даже фыркнул», – Она улыбнулась. Дети не умеют скрывать свои эмоции. Когда они отрицают собственные эмоции, их внутренние чувства раскрываются ещё больше.

– Какой фокус ты провернула на этот раз?

– Я проворачиваю фокусы? Почему ты не ведёшь себя вежливее? Это с трудом можно назвать чем-то хорошим, сказанным леди.

– Не притворяйся. Неважно, какие у тебя фокусы, тебе не удастся сбежать.

Генри вздёрнул подбородок и откинул её волосы назад. Она изо всех сил пыталась сдержать смех.

– А ты знаешь, какие фокусы я могу провернуть?

– …Не знаю! Ну, что-то вроде…того самого.

Генри залился румянцем. Она смотрела на его крупную фигуру, стоящую спиной к глубокому, чёрному и далёкому морю. Ей было интересно, неужели для него было довольно шокирующим то, что ведьма Аль-Капеса ещё неординарнее, чем тот ожидал?

– Что значит ты не знаешь? Ты говоришь о том, как мужчина и женщина проводят вместе время…?

– Эй! Заткнись.

– Хочешь переспать со мной? Мне так кажется, потому что ты спросил, фокус это или нет. Я права?

– Эй, эй, эй!

Уши Генри, как и лицо, были красными. Из-за гнева ли это, либо из-за шока, это не важно.

– Я что, заставляю тебя спать со мной? Любой мужчина, упускающий эту возможность, идиот. Ты можешь меня отвергнуть, но уверена, ты насладишься временем, проведённым вместе. Ты не доверяешь своему начальнику? Не считаешь меня тупицей?

– …

– Нет? Не могу в это поверить, но Ян Кернер так и считает. – пробурчала она про себя. Она не знала, что Ян Кернер такая замкнутая персона, но это должно было быть известным Генри.

Пока они двигались к корме*, где находилась её камера, Генри молчал. Пока они шли туда в полном тишине, Розен заметила вдалеке знакомую голову.

[Примечание английского переводчика: Корма – передняя часть корабля.]

У неё были светлые волосы, заплетённые в два хвостика и блестящие на солнце. Её милая фигурка делала её больше похожей на куклу, чем на человека.

Лейла Ревиль.

И Генри Ревиль.

Розен взглянула на Генри, пока тот открывал ряды цепей на двери. Как и подобает солдату, его голова была тщательно выбрита, но он явно был обладателем блестящих светлых волос. Они оба были одной крови. Что же общего было между тем очаровательным ребёнком и этим грубым медведеподобным мужчиной?

– Твоя племянница милашка.

– Чего?

– Лейла Ревиль.

– Откуда ты её знаешь?

– Я знаю всё, – загадочно ответила она, пожав плечами.

Скрипя зубами, Генри прорычал:

– Ты не собираешься мне отвечать?

– Генри Ревиль, это уже мой настоящий фокус. Это не что иное, как устрашение и внушение. Посмотри туда.

Она указала кончиком подбородка на прелестного светловолосого ребёнка. Генри в изумлении повернул голову, при этом выронив из рук связку ключей.

– Ты ведьма. Я подумал об этом даже когда все твердили, что это не так.

– Думай что хочешь.

– Это скоро раскроется! Чёрт!

Он трижды был близок к падению, бросившись выуживать ключи из швов палубы. Наблюдая за его паникой, она громко хихикнула. Почему он так боится заключённой, у которой связаны руки? Она не могла взять ключи и, даже толкнув Генри в спину ногой, вероятнее всего, просто сломала бы себе колено.

Он привязал связку к поясу и уставился на неё так, словно собирался убить. Казалось, что Генри хочет её придушить, но, к счастью, у него были другие приоритеты. Он громко крикнул:

– Лейла! Когда ты…!

Но ответа не последовало. Лейла слегка повернула голову в сторону своего дяди, но они уже заметили, что что-то с ней не так. Единственный ответом Генри послужил слабый кашель. Лейла развернулась, как кукла из музыкальной шкатулки. Обе её руки были обвиты вокруг шеи. Её лицо было бледно-голубым.

– Из пассажиров первого класса есть врачи? Кто-нибудь?

– …

– Отвечай, идиот! На борту должен быть врач! Разбуди их! Ты что, не в себе? Я не знаю, сколько твоей племяннице ещё осталось!

Генри был не в лучшем состоянии. Он напрягся и помотал головой. Она не могла сказать точно: то ли он не знает местонахождения врача, то ли его нет на борту, то ли его нет вообще. Он был в состоянии полнейшей паники. Не двинулся, не моргнул и не побежал к Лейле проверять её состояние.

Пока тот стоял на месте, его лицо так посинело, что Розен подумала о том, как же ему повезло ещё не свалиться в обморок. Глядя на него, она не могла сказать, кто здесь пациент: дядя или же племянница.

Позже Розен осознала, что Генри не способен разрешить ситуацию. Она стиснула зубы, протянула ему свои запястья и крикнула:

– Освободи меня!

Стояла полночь. Она не знала, где врач. Единственным врачом, которого она знала, был старик, работавший в Аль-Капесе и севший на судно вместе с ними. Однако его разум то приходил, то уходил, так как он страдал деменцией. Но сейчас он с большей вероятностью спит в собственной комнате, располагающейся в глуби коридора из кают. Пока она его разбудит и приведёт сюда, Лейла уже будет мертва. Более того, она знала, как беспомощна сейчас бедная девочка.

Врачи обладали ценным талантом. Правительство отправило на передовую очень мало врачей, дабы снизить их смертность в военное время. Следовательно, врач, назначенный в Аль-Капес, не может быть хорошим, верно?

[ – Эмили, тебе обязательно знать все эти вещи?]

[ – Розен, ты должна знать: люди на войне умирают не просто так. Мы хрупкие создания, ранящиеся и умирающие по самым абсурдным причинам.]

Она не знала, как долго Лейла находилась в таком состоянии.

Сколько минут понадобится человеку, задыхающемуся из-за перекрытия дыхательных путей, для потери сознания? Чёрт, она слишком долго находилась взаперти. Те крупинки полезных знаний, приобретённые ею, давно поблёкли.

Но жаловаться было некогда. Кроме того, тут были персоны бесполезнее, чем она. Сейчас спасти девочку могла только она. Она ударила застывшего Генри и начала его убеждать:

– Ты так убить её собираешься? Малышка не может дышать! Освободи меня на секунду! Я знаю, как её спасти!

– …

– Тебя волнует, что я в разгар всего этого могу убежать? У тебя есть оружие! Если сделаю что-то, просто убей меня! Ты же знаешь я не могу сбежать! Времени в обрез. Позже…

Генри избавился от онемения, как человек, которого облили холодной водой. К счастью, без единой мысли, он отцепил связку ключей от пояса и опустился на колени перед ней. Ключ плохо двигался в ржавом замочном отверстии. Одна минута возни казалась вечностью. Когда замок, наконец, открылся, глаза Лейлы были уже наполовину закрыты. Она была близка к потере сознания.

Цепи Розен с грохотом упали на палубу. Её непривыкшее к чувству облегчения из-за освобождения от оков тело тряслось. Едва сдерживая дух, она побежала. Мышцы её ног ныли, но сейчас было не до этого.

– Пожалуйста, спаси Лейлу.

– Чёрт тебя дери, да ты спятил, заткнись! – Она с запозданием упрекнула Генри, который уже чуть было не плакал, и подняла Лейлу. Она обвила тельце ребёнка руками ниже грудной клетки.

Честно говоря, она не была уверена в собственных силах. На самом деле она раньше никогда не проделывала этот маневр, этому методу она обучилась давным-давно, да и в придачу была неграмотной. Но она верила Эмили. В отличие от неё Эмили была очень умным человеком. Она постоянно практиковалась в применении этих необычных методов лечения и средств. Были вещи, которые она придумала сама, а были и те, которым она где-то обучилась.

А ещё Эмили твердила, что тело обладает лучшей памятью, чем ум. К примеру, давно отозванный старый солдат всё ещё мог собрать пистолет, а мучимая другими собака могла избегать людей до самой смерти.

Она сделала глубокий вдох и сжала тело Лейлы руками.

– Раз!

[– Получается, никто не знает о том, что ты можешь лечить людей.]

[– Да.]

[– Как ты нашла этот метод и почему не учишь ему людей? Поэтому Хиндли и не обращает на тебя внимание и унижает. Чего Хиндли не знает, так это то, что Эмили научила меня всему!]

– Два!

Ещё раз.

[– Потому что одному человеку не по силам спасти мир. Нет никого достаточно особенного, чтобы сделать это.]

[– Нет, Эмили особенная. Все не обращают внимания на то, какая ты особенная, Эмили. Я не думаю, что Хиндли поразителен.]

[– Ш-ш-ш! Не забывай всегда быть осторожной с тем, что говоришь.]

[– Прости, но…]

[– Розен. Я – ведьма. Вот почему я начала обучаться медицине. Я больше не могу использовать магию, но бывают времена, когда всем необходимо исцеление.]

– Три!

Ребёнок громко закашлял. Это был хороший знак. Она молилась Богу, в которого даже не верила.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.»

[– Эти прошедшие четыре года были бесполезны. Ты всегда считаешь себя особенной.]

[– Хиндли, остановись. Пожалуйста, не бей Эмили. Ударь меня! Ударь вместо неё меня.]

[– Она мне жена, а не друг! Знай своё место.]

«Пожалуйста, пожалуйста.»

– Четыре!

В этот миг изо рта Лейла что-то выпало. Она ослабила хватку вокруг детского тельца. Тяжело дышавшая Лейла разрыдалась. Это был знак успеха. Возможность плакать означала то, что она может дышать.

– Лейла! С тобой всё хорошо? С тобой правда всё хорошо?

Генри, чьё лицо было мокрым от слёз, подбежал и обнял Лейлу. Неожиданно их окружило светом. Люди с газовыми лампами в руках примчались на палубу в одной ночной одежде, дабы узнать причину шума. Удивительно, что никто из них не задержал её.

На первый взгляд всё выглядело так, словно она, ведьма Аль-Капеса, держит ребёнка в заложниках, истязая ту.

– Лейла!

– Дедушка!

Из толпы выскочил седой старик, отодвинул в сторону Генри и заключил в крепкие объятия Лейлу. Он был одет в военно-морскую форму. Он являлся капитаном этого судна и от него сильно несло машинным маслом.

Стоя в сторонке, она наклонилась и взяла крупную вещицу, упавшую на палубу. Это была довольно крупная конфета. Это милое маленькое дитя чуть не погибло из-за конфеты. Слова Эмили оказались правдой.

Пуля и конфета одинаково могли убить человека. Выходит…солдаты не единственные, кто может спасать и убивать людей.

Она спасла Лейлу. Её сердце наполнило странное чувство гордости и удовлетворения. Даже если её не так поймут и запрут в камере, теперь она это примет, не чувствуя себя обманутой. Она засмеялась про себя.

В этот миг перед ней на палубу упала чья-то длинная тень. Это был кто-то высокий. Тень медленно подошла и положила на её плечо руку. Розен показалось, что это Генри, поэтому она не оборачиваясь грубо с ним заговорила:

– Генри Ревиль…Если ты испытываешь чувство благодарности, дай мне немного воды для мытья. Ещё было бы неплохо, дай ты нам, заключённым, больше еды. Мы не жадные.

– …Так и сделаю, – ответил знакомый голос.

Он принадлежал не Генри. Обернувшись, она сразу же напряглась.

Это был он. Ян Кернер. Лицо, освещённое оранжевым светом лампы, было тем же, что и на листовках. Прежде чем она успела это понять, из её рта полились оправдания:

– Ха. Я сказала это только чтобы вывести из себя Генри. Не ради вознаграждения.

– Отплатить тебе будет вовсе не трудно.

Она от слова совсем не собиралась быть скромницей, но почему ляпнула именно это?

Лишь миг спустя она поняла причину. Она сейчас могла предстать перед ним в хорошем виде. Ещё Ян очень заботился о Лейле, так что для него это хорошая возможность оказать ей услугу.

– Вытрись.

Прямо как это.

Глядя на его платок, она задала вопрос, на который уже знала ответ:

– Что это?

– Ты очень потная.

На неё падали взгляды, наполненные различными эмоциями. Но ни один из них не сравнился бы в необычности со взглядом Яна Кернера. Он наклонил голову с выражением, которое у неё не получалось прочитать.

В его руках были цепи, от которых ранее освободили её запястья.

– Имперская армия всегда вручает награду за жизнь. Даже если ты заключённая, которую ведут на остров Монте.

Он сделал шаг вперёд. Он хотел сказать, что собирался должным образом ей отплатить, но в то же время держал во внимании и другой факт.

То, что она всё равно оставалась заключённой.

Она посмотрела ему в глаза и ответила самой изящной улыбкой, на которую только была способна.

– Хорошо, спасибо.

Одно доброе дело не освобождает заключённого. Совершить преступление легко, а понести за него наказание – тяжело. Даже если грех совершен не ими. Она кивнула головой и покорно протянула запястья. У неё и мысли не промелькнуло, что сделав подобное, она может освободиться.

Но это мог быть шанс.

Её голова начала кружиться с большой скоростью. Она сделала выражение лица ребёнка, глядящего на сердитую мать. Неважно, как сильно она старалась, его выражение лица нисколько не изменилось, но в её сердце всё ещё хранилась надежда.

«Только взгляни, шансы есть всегда».

Она радостно спросила:

– Ты правда дашь мне помыться?

– Да. Но твои руки всё ещё будут связаны.

– Чёрт, как я тогда буду мыться? Неужели мне можно будет только промочить тело водой, как овощ?

– Я окружу тебя людьми.

– Я заставлю их мыть меня, как принцессу.

Пока она проявляла сарказм, Ян спокойно делал то, что должен был. Её запястья обхватили холодные кандалы, а между ними закрылся замок. Обратно её сердцу, руки, привыкшие к неволе, поприветствовали кандалы. Неужели сейчас её мышцы напряглись в подчинении?

Ей стоило слегка двинуть руками, пока она ещё была свободна. Было бы неплохо растянуться(?) во многих смыслах. Когда она с сожалением запоздало шевельнула пальцами, Ян крепко схватил её за руку и прекратил бесполезные движения.

– Я сказал тебе даже не пытаться, Хаворт.

В тот миг кто-то отрезал Яна от касаний к Розен. Это был ранее увиденный ею пожилой джентльмен, капитан Вехеса. Издалека он казался гораздо старше, чем был на самом деле. Одной бережно взял за руку Лейлу одной рукой, а другой взмахнул тростью, заставив Яна убрать от неё руки.

– …Ян Кернер! Какой же ты, дружок, грубиян! Разве я учил тебя так себя вести? Хочешь, чтобы спасительница Лейлы был так повязана?

– Капитан.

Ян неформально ему отсалютовал и отступил назад. Ян был бывшим командующим, а старик капитаном. Тут собрались великие люди.

Неужели на судне капитан по рангу выше командующего? Неужели он настолько влиятелен, чтобы орудовать тростью перед героем войны? Отношения между людьми высших и низших званий были загадкой, о которой она ничего не знала. Старик почтенного возраста преклонялся перед новорождённым, дабы отдать ему дань уважения, а больной, неспособный двинуть конечностями, правил империей.

Она спокойно наблюдала за их перепалкой.

– Освободи леди, хотя бы на миг. Всё же куда она сбежит? В море?

– Это исключено.

– Почему нет?

– По имперским законам…

– Законам суши море неподвластно! Тут закон я! По крайней мере, на Вехесе!

Десятки лет назад эпохе абсолютной монархии* пришел конец из-за революционных сил. Главы революционной армии выбрали королевскую семью по собственному вкусу, сделали из её представителей императоров-пугал и основали республиканское правительство, выступавшее за конституционную монархию**.

[Примечания английского переводчика:

Абсолютная монархия – форма монархии, при которой монарх единственный, кто принимает решения и, следовательно, правит самостоятельно.

Конституционная монархия – форма монархии, при которой монарх властвует, опираясь на писаную или неписаную конституцию.]

Королевство превратилось в империю, а классы официально исчезли…Но, согласно старику, которого она встретила в тюрьме, особо ничего не изменилось. Во-первых, лидерами революции были аристократы. Исчезли только названия их титулов, а быть «гражданином» значило принадлежать к высшему классу, с определённым уровнем культуры и имущества.

К тому же те были одержимы старыми семьями, отошедшими от власти и ставшими графами или виконтами. Высшее общество продолжало считать их родословные важными, поэтому они только вступали в браки и водились друг с другом.

Розен родилась после начала революции, так что ничего не могла сказать по этому поводу. Об острых темах вроде политики или общества она мало что знала.

Так вот, в её в глазах капитан и Ян Кернер не были запутаны столь сложными социальными иерархиями… Они казались близкими друзьями, прямо как отец и сын.

– У тебя есть хотя бы крупица мягкости? Что ты делаешь со спасительницей Лейлы? Освободи её от кандалов хотя бы когда я буду приносить свои благодарности. Как я предстану перед леди, пока они на ней?

– Она заключённая.

– Сейчас она спасительница.

Старик взглянул на внучку, устроившуюсю у него на руках.

Её глаза были в слезах. Даже Розен, знающая их совсем недавно, удалось разглядеть его нежную любовь к ней.

– До спасения она была заключённой.

– Ты никогда не сдаёшься до последнего слова.

– Я солдат, подчиняющийся указам армии, и в законе исключений быть не должно.

Капитан проигнорировал Яна и улыбнулся Розен.

– Леди Хаворт. Пожалуйста, простите этого юношу за неуважение и примите благодарности этого старика.

Розен тут же заметила, что капитан очень долгое время жил жизнью солдата. С годами он хмурился больше, чем смеялся, а его морщины создавали ауру власти и достоинства.

– Ох, я забыл представиться. Прошу прощения, миледи. Сейчас я в отставке, но когда-то я был адмиралом военно-морских сил. Мне стыдно хвастаться, но я уверен, что леди наслышана об Алексе Ревиле.

Не было никого, кто не слышал бы этого имени. Если героем этой войны был Ян Кернер, то героем прошлой был Алекс Ревиль. Даже она, не посещав школу, могла пропеть «Гимн Победы» и «Бравый флот» от начала до конца. Алекс Ревиль упоминался в обеих песнях.

«Вот дерьмо, да он знаменитость!»

Генри Ревиль был таким грубым, а Лейла Ревиль такой милашкой, что над фамилией «Ревиль» она особо не думала.

Она знала, что это звучало знакомо. Они принадлежали к семье Ревиль, не имевшей интереса к людям высшего класса.

– Я не леди и не Хаворт. Меня зовут Розен Уокер.

На отклонение мерзкого звания леди Хаворт потребовалось немного мужества. Она с самого начала была персоной, нехорошо отвечающей на власть, и сейчас всё было так же. Это было странно, но правдиво. Это был результат её борьбы за жизнь.

– Тогда могу я называть вас мисс Уокер?

– Поступайте как желаете. Я не знакома с этикетом высшего класса.

Она пыталась ответить без дрожи. Видимо, капитан по-своему пытался создать вокруг себя атмосферу безобидности, но она всё равно чувсствовала себя так, будто стоит перед императором. Генри Ревиль и Ян Кернер обращались с ней, как с дерьмом, так что, стоило ей услышать столь вежливые слова от столь великого человека, как у неё разболелась голова.

– Лейла моя единственная внучка. Не будь мисс Уокера, сегодня она погибла бы.

– Да… – она опустила глаза и вздрогнула.

– Вы говорили, что желаете помыться и поесть?

– Я буду рада, если вы отправите всё нужное в мою камеру. А ещё было бы неплохо поесть мяса. Как вы знаете, заключённым трудно нормально питаться.

– Нет, я не могу этого сделать. Отплатить вам таким образом не получится. Наша старая честь Ревилей этого не даст. Но я верю, что вы можете есть даже со связанными руками. Если у вас нет планов на завтрашний вечер, то я бы хотел пригласить мисс Уокер отобедать в каюте капитана…

Она попыталась отказаться, но он был единственным, кто мог её накормить, идя против чести. Это наверняка будет ужин с людьми высшего класса, одетых в кричащие наряды и едящих вилкой и ножом. Одна мысль об этом доставляла ей усталость.

И тут вмешался Ян Кернер:

– Это уже слишком. Вы не должны это делать. Капитан, она…

Сама того не понимая она повернулась, чтобы уже сбоку взглянуть на его красивый профиль. Она знала, что именно он собирается сказать.

«– Эта женщина убийца, ведьма, падшая женщина, ниже нашей лиги, грязная, опасная…»

Это всё было верно.

[– Я отношусь ко всем одинаково.]

Но ей не хотелось слышать эти слова изо рта Яна Кернера, облегчающим голосом, когда-то успокаивающим её. Тем же голосом, который она слушала на протяжении всей войны… Казалось, словно всё сказанное им станет правдой.

[– Я питаю надежду, что моя эскадрилья сможет лучше защитить слабых, бедных, несчастных, всеми избегаемых и забытых.]

– …Она – убийца.

– Спасибо вам, капитан. Это честь. Я всегда голодна, и то, что мои руки связаны, вовсе не значит, что я не могу есть. Ведь едят ртом, а не руками.

Голос Яна и её собственный прозвучали вместе. Они взглянули друг на друга. Ну, а если быть точнее, он глядел на неё сверху вниз с озадаченным видом, а она на него – с искренностью.

– К тому же есть риск, что она сбежит…

– Я не могу сбежать. Сэр Кернер рассказал мне кое-что существах под водой.

[– Розен, ты снова подобрала листовку?]

[– Она просто пролетала мимо…]

Она не хотела это признавать, но она возлагала на него беспричинно большие надежды. Каждый раз, когда она убеждалась в том, что Ян отличен от её фантазий, она сердилась и вынести это не получалось.

Было бы лучше, не встреть она Яна Кернера. Нет, было бы лучше, не встреться они как заключённая и стражник. Ему нужно было оставаться в её фантазиях.

– Не правда ли, сэр Кернер?

– …

Но что она могла поделать? Жизнь всегда бросала её не туда, куда надо. Она проплыла весь путь сюда без жабр или плавников, размахивая руками и ногами.

Она не могла позволить себе тратить эмоции на слабые фантазии.

Девушка проснулась в роскошной комнате со связанными руками. Был уже поздний вечер. Она не могла сопротивляться непрекращающейся тяге ко сну. Как раз в тот момент, когда Розен собиралась снова упасть на мягкие одеяла, несколько человек вытолкнули ее из постели, сняли с нее одежду и погрузили в ванну с теплой водой.

Только тогда она вспомнила, что произошло прошлой ночью. Она спасла Лейле жизнь, и благодаря этому ее отправили в палату, а не в тюрьму. Она заснула на странно мягкой и теплой кровати. Конечно, девушка все еще находилась под строгим наблюдением.

Она также попросила Иана позволить ей принять ванну.

- Мисс Розен, вы действительно ведьма?

- Нет.

- Извините, что спрашиваю. Однажды леди Лейла вернулась и похвасталась этим...

- Детей легко обмануть.

Сквозь пар пронесся шепот. Один из слуг осторожно окунул мыло в воду. Сплошной розовый квадрат волшебным образом превратился в пушистые пузырьки.

Розен уставилась на это широко открытыми от удивления глазами, а обслуживающий персонал расхохотался, назвав ее милой. Это, несомненно, были люди Алекса Ривила. Обычному служащему было нелегко не пожаловаться на купание опасного заключенного.

[ Те, кто занимает высокое положение, заставляют других мыть их тела?]

Сначала она смутилась, потому что чувствовала себя ребенком, но когда губка с ароматными мыльными пузырями начала массировать ее тело, она не смогла устоять.

Девушка вспомнила свое детство в приюте. Женщины терли тела детей до тех пор, пока их кожа не покраснеет, а на лицах не появится раздраженное выражение. Если они хоть немного шевелились, их тут же били по щеке.

Может быть, именно потому, что воспоминания о ее детстве были настолько сильны, она была удивлена, когда люди говорили, что им нравится принимать ванну. Для нее мытье было чем-то, что она заставляла себя делать, чтобы не заболеть.

Однако, если это была настоящая ‘ванна’, то было понятно, почему дамы могли проводить весь день в ней.

Уютно и тепло. Казалось, что кто-то нянчится с ней, и она снова превратилась в ребенка.

- Теперь, когда вода остыла, она немного тепловата, не так ли? Вы хотите, чтобы было теплее?

- Нет, не делайте этого.

Она покачала головой. Служащие еще несколько раз спрашивали, но она каждый раз отказывалась.

Чем дольше вы оставались в теплом месте, тем сильнее ощущался холодный ветер. Она не хотела привыкать к теплу. Это была навязчивая привычка.

С того момента, как она признала, что тепло - это роскошь, она так же остерегалась счастья, как и отчаяния.

Несколько лет назад девушка этого не знала. Она была глупой. Но не сейчас. Дважды ее не одурачишь. Розен никогда не упадет, цепляясь за каплю тепла, как придурошная.

[ Никогда...]

Однако вода в ванне была слишком теплой, и ее страдающее тело растаяло в воде. Девушка пробормотала про себя ‘никогда’, но в конце концов устала, как маленький зверек, греющийся на солнышке и засыпающий.

Как давно это было? Небольшая суматоха пробудила ее слабое сознание. Когда она открыла глаза, в ванной все еще стоял пар.

- А? Вы не можете войти!

Служащие вскочили, пытаясь кому-то помешать. Человек, который не соответствовал приятной атмосфере, ворвался в ванную и нарушил ее сонный покой. Девушка была обнажена, так что милые служанки подняли шум.

- Черт возьми, я тоже не хочу этого делать. Но мне нужно наблюдать за заключённой!

- Сэр Ривил! Наблюдения за дверью ванной комнаты, вполне достаточно.

- Это приказ сэра Конора. Я ничего не мог поделать.

Когда она услышала голос, ей показалось, что незваным гостем был Генри Ривил. Девушка протянула руку и небрежно отдернула занавеску, чтобы видеть его.

- Что? Тебе есть что сказать?

Он был смущён. Когда увидел ее, то был так потрясен, что даже не смог покраснеть. Мужчина уставился на нее всего на мгновение, и потерял дар речи, едва открыв рот.

- Ты знаешь, что я мужчина, верно?

Розен только пожала плечами. Ее жизнь была слишком бурной, чтобы создавать сексуальное напряжение с таким ребенком, как Генри Ривил. Генри приказал слугам, пока она умывалась.

- ...Пожалуйста, выйдите на минутку.

- Что?

- У меня есть сообщение для Розен Уокер. Это конфиденциально.

- Но… Мисс Уокер без одежды...

- Я не буду делать ничего странного. Это был приказ сэра Кернера, доставить сообщение сейчас.

Обслуживающий персонал все еще был неспокоен, поэтому он, наконец, вытащил свою козырную карту.

- Это также приказ капитана.

Очевидно, на этом корабле Алекс Ривил находился в том же положении, что и Император. Обслуживающий персонал выбежал из ванной, не сказав больше ни слова.

- Что? Ты собираешься обыскать меня?

- Ты думаешь, я извращенец? Ты без одежды. Там нечего искать. Просто оставайся на месте. Я скажу то, что должен сказать и уйду.

Несмотря на объявление о том, что он собирается уходить, Генри задернул занавеску в душе и долгое время ничего не говорил. Грязь на его ботинках испачкала ванную, из-за чего выступили пузырьки.

- Ты действительно послушный.

- Сэр Конор...

- Но тебе все равно нужно хотя бы раз подумать о своих действиях. Интересно, действительно ли ваш командир настолько хорош? Я начинаю что-то подозревать.

- Что это значит? Если сэр Конор не является хорошим командиром, то кто же тогда?

Генри пришел в ярость и начал опровергать ее слова. Он казался еще более злым, чем когда проклинал ее. Девушка погрузила голову под воду, чтобы заглушить его тираду. Она заговорила снова, когда он немного успокоился.

- Нет. Есть ли смысл сажать лейтенанта со мной в ванную? Он, конечно, беспокоится, что я могу украсть лодку голой.

- …

- Да? Тебе не кажется, что это немного забавно?

Она подняла ноги, которые стали невероятно мягкими после отшелушивания мертвых клеток кожи, и, прищурившись, посмотрела на тень Генри сквозь занавеску в душе.

- Генри Ривил, знаешь что? Ты действительно не умеешь лгать.

- Что?!

- ...Ты пришел сюда, потому что тебе есть что мне сказать. Что-то, что ты хочешь сказать втайне. Конечно, Иан Конор мог приказать тебе охранять дверь в ванную, но не думаю, что он из тех людей, которые скажут тебе идти в ванную к голой женщине.

- …

- Так что не ищи оправданий. Если тебе есть что сказать, говори.

Он очень долго колебался, прежде чем открыть рот. Это заняло так много времени, что она начала подозревать, что он потерял сознание.

- Это касается Лейлы.

- О, Лейла.

Странное чувство солидарности должно было развиться у тех, кто вместе преодолел кризис. Так или иначе, вы стали эмоционально близки. Розен начал думать о Генри Ривиле как о еще более глупом человеке, а Генри Ривил думал о ней ... как о менее опасной ведьме.

- Ты такой глупый, Генри Ривил.

- ... Да, мне нечего сказать, мисс Уокер.

Генри дрогнул, когда она заговорила о Лейле. Его типично гордая и настороженная поза сжалась. Тень за занавеской почти сложилась пополам. Как только он увидел Лейлу прошлой ночью, он посинел и застыл.

Он выглядел беспомощным до такой степени, что трудно было поверить, что он когда-либо летал на самолете, защищая небо Империи.

- Ты настоящий пилот?

- Я сбил более пятидесяти вражеских воздушных кораблей.

- Ты настолько хорош?

- Это значит, что я второй лучший пилот в Империи. Если сложить стоимость этих дирижаблей, можно было бы купить целый район.

- Тогда почему ты так испугался?

Снова воцарилась тишина.

[ Просто скажи "спасибо", разве это так сложно? Ты даже этого не можешь сделать и, вот поэтому стоишь вот так?]

Если он не мог сказать "спасибо", было бесполезно продолжать их разговор.

Что ж, в отличие от нее, он был наследником престижной семьи. У него было много достижений в молодом возрасте, поэтому мужчина должен иметь довольно высокое звание в армии. У Военно-воздушных сил была более короткая история, чем у армии или флота, так что, вероятно, было меньше "высокопоставленных’ людей выше него. Кроме его непосредственного начальника, Яна Кернера, она больше ни с кем из ВВС не встречалась.

Было бы неплохо встретить кого-то вроде него. При нормальных обстоятельствах.

[ Слова благодарности не уничтожат твою гордость. И почему ты на самом деле не хочешь сказать мне спасибо? Почему продолжаешь терять время после того, как зашёл в ванную?]

Пока она была погружена в свои мысли, Генри наконец открыл рот.

- ...У меня была старшая сестра. И шурин. Они были родителями Лейлы.

Это было немного не то, что она ожидала.

- Их что, нет? Они мертвы?

- Война.

- Да, много людей погибло на войне. Когда я сбежала из тюрьмы, весь мир был в огне. Я раз пять подумывала о том, чтобы вернуться назад, но потом сдалась. Страдать для меня было пустой тратой времени, и когда думаю об этом, мир, который сбивает с толку преступников, становится менее опасным.

[ Зачем ты рассказываешь мне эту историю?]

Розен не хотел знать, как Лейла осталась сиротой во время войны. Она выросла умной, ни в чем не испытывающей недостатка. Девушка ответил без энтузиазма, но Генри продолжила:

- Это все равно что разговаривать со стеной.

- Уокер, ты знал, что в Риоритоне произошел взрыв?

- Как я могу не знать? Я из этого города.

- Ты был там в тот день?

Нет. Это был день ее первого побега. Ее пунктом назначения была Малона, до которой было примерно полдня езды на конной повозке, но она остановилась в городе Сен-Виннесе. Конечно, три месяца спустя ее обнаружили на окраине Малоны.

Именно в Аль-Кафезе она узнала о своем родном городе.

Однажды во время тренировки кто-то сказал что-то, что сразу дошло до её ушей.

Риоритон исчез.

- ...Нет.

- Моя сестра была там.

- …

- Лейла тоже была там. Тогда она была совсем крошкой.

Сначала она не поняла, что это значит. Девушка не могла поверить, что город исчез. Было ли это возможно? В тюрьме было много необразованных людей, поэтому она подумала, что этот идиот злоупотребил своим словарным запасом. Но всё оказалось реальным.

Риоритон не был маленьким городком. Там были школы, рынки и большое население. Она не умела читать, но была не настолько глупа, чтобы не помнить знакомые пейзажи родного города.

Знакомые дороги, знакомые здания. Но это был уже не тот мирный город, который она помнила. Все, что осталось, - это местность. Все остальное исчезло.

- Знаешь, что самое смешное? Я мог бы остановить это.

- …

- Несмотря на то, что я точно знал, что моя сестра и Лейла были в том городе, я не мог остановить бомбардировку.

Его история не имела к ней никакого отношения. Она не хотела этого знать. У неё было полно собственных меланхоличных мрачных историй. В Риоритоне у нее ничего не осталось. Если и было, то это только кошмары. Поэтому, когда она услышала, что город исчез, она не расстроилась. Скорее, она испытывала чувство освобождения, о котором никому не могла рассказать.

Девушка сотни раз желала, уничтожить этот чертов город.

Однако у нее не было другого выбора, кроме как спросить Генри, который сдерживал слезы и едва мог вымолвить хоть слово.

[ Почему?]

Потому что это было минимальное сострадание, которое люди должны проявлять друг к другу.

- ...Почему?

- В тот день, летая с сэром Кернером, я увидел вражеский флот, готовящийся к бомбардировке. Там было две группы. Было нетрудно догадаться, куда они направляются. Малона и Риоритон.

Хотя Риоритон был большим городом, Малона была столицей Империи. Если Малона падет, страна будет уничтожена. Как долго империя, потерявшая свою столицу, сможет продержаться в войне?

- Мы не смогли остановить их обоих.

Жизнь - это череда выборов.

- Мы должны были сделать выбор.

- …

- Мы должны были сделать выбор...

Эти жестокие слова. Никто не мог защитить всех. Генри Ривил был сыном, братом и дядей. Но он также был солдатом. В тот момент он был пилотом, который держал на ладони многотысячный город.

- Мы выбрали Малону.

Она подумала о Иане Конора, который был прирожденным лидером. Мужчина был командиром, который все решал одним словом.

Он знал. Что семья его лейтенанта находится в Риоритоне. Он знал Генри Ривила, он знал его сестру, и если бы он увидел, как Лейла появляется на свет, разрыдался.

Он тоже знал:

- Вы можете расслабиться. Никто не сможет причинить вам боль. Когда прозвучит сигнал воздушной тревоги, выключите свет, спуститесь в подвал, включите радио и слушайте трансляцию. Вам просто нужно подождать. Я всегда охраняю небо Империи. Для вас. До конца войны, пока мы все не вернемся к нашей мирной жизни и не забудем все это...

Что весь Риоритон верил в него. Иан Конор защитил бы их небо. На протяжении всей войны он был существом, которое могло успокоить нас одним-единственным словом. До рейда его голос непременно разнесся бы по всему Риоритону.

Люди выключали свет, закрывали двери и спускались в свои подвалы. Они закрывали уши своим плачущим детям и шептали утешительные слова.

- Все в порядке, сэр Кернер защитит нас.

О чем только думал Иан Конор?

- Защити Малону.

Как он произнес эти душераздирающие слова?

- Ты же не обижаешься на своего командира, не так ли?

Это был глупый вопрос. Только после того, как она это сказала, поняла. Генри на мгновение уставился на нее сквозь занавеску.

- ...Сэр Кернер сделал правильный выбор.

Да, если бы Малона пала, они были бы мертвы.

Но люди - это не те существа, которые могут мыслить логически. Люди думают, что это так, но, в конце концов, они беспрекословно бросают камни.

- Я не обижаюсь. Это было неизбежно. Неизбежно...

После этого Генри рассказал свою историю. Это было недолго. То, что он увидел, когда вернулся в город, который невозможно было узнать. Трупы, лежащие у его ног, разрушенные дома, руины всего и всех, кого он любил. Он сказал, что никогда не забудет этот вид, запах и звук до самой своей смерти.

Лейлу спасли из-под обломков через пять дней после налета. В колыбели с полуоткрытой крышкой, завернутый в одеяло ребенок тихо плакал. Это Генри нашел ее. Он уже несколько дней рылся в обломках, как сумасшедший.

Генри обмяк с ребенком на руках, крепко обнимая ее, и заплакал впервые с тех пор, как его волосы и борода стали густыми*. Он кричал до тех пор, пока спасатели не вырвали ребенка у него из рук и не отвезли ее в больницу.

(п.англ.п.: по сути, это был первый раз, когда он плакал с тех пор, как стал мужчиной.)

Неподалеку было найдено тело. Это была мать ребенка. Все тело Генри напряглось, ее ребенок был у него на руках.

Ребенок был сильно обезвожен, но вскоре в больнице она восстановила свое здоровье. Лейла Ривил была последней выжившей, которую нашли в городе. Врачи сказали, что это чудо.

- Странно это слышать, но после этого я летал на своем дирижабле во время войны. Думал, что преодолел все это.

- …

- Но как только война закончилась… Я не мог попасть в кабину пилота. Доктор сказал, что с моим телом все в порядке, но в моей голове что-то было сломано. Рана, которая была оставлена без внимания и обожжена, на грани разрыва. Я уже не тот, кем был раньше. Какой пилот не может подняться на высокое здание, потому что его сердце слишком сильно бьется?

- …

- Я думал, что все в порядке. У меня была Лейла. Все еще был кто-то, кого я должен был защитить.

(р.п.: читаю это и просто хочу плакать:()

Что могла сказать ему Розен, чьи крылья были сломаны, но все еще изо всех сил пытались взлететь в небо?

Что бы ни сказала эта злая ведьма из Аль-Кафеза, которая случайно выжила после своего побега из тюрьмы, это прозвучало бы так, будто она жалеет его.

В конце концов, она задала очевидный и глупый вопрос.

- Потому что я из Риоритона… Ты ненавидишь меня? Город, где твоя невинная сестра погибла, но виновные выжили?

- ...Да.

Генри кротко признался. Она ответила бессмысленно, играя с пузырьками в остывающей воде.

- Да, это понятно - ненавидеть меня. Продолжай ненавидеть. Это нормально.

[ Ненавидь меня, пока пепел не исчезнет и на его месте не останется только пыль.]

Некоторые говорили, что ненависть ничего не меняет. Розен хотела опровергнуть это как чушь собачью. Ненависть была камнем жизни, таким же важным, как и любовь. Люди могли жить только тогда, когда ненавидели кого-то так же сильно, как любили.

Люди нуждались в ведьмах не меньше, чем в героях. Тем более в мире, где не было войны. За каждым человеком, получившим дождь из цветов, всегда был кто-то, кто получил дождь из камней.

[ Как две стороны монеты: герой на одной и ведьма на другой. В каком-то смысле я так же востребована, как и Иан Конор.]

Жаль, что она случайно взяла на себя роль ведьмы, но, честно говоря, понимала, почему люди ненавидели ее. Она бы сделала то же самое. Она ненавидела кого-то так же сильно, как любила его.

Возможно, ему не понравился ее ответ, поэтому Генри отодвинул занавеску и сунул лицо в душ. Выражение его лица было искаженным и сморщенным.

[ Он перестал стесняться ?]

Пока она смотрела на него, он повысил голос:

“ - Почему ты так говоришь? Я здесь, чтобы извиниться. Я пришел сюда не для того, чтобы что-то с тобой делать.”

“ - За что ты собираешься извиняться?”

“ - Просто... это и то. Я сказал тебе, что ты грязная, и я не поймал тебя, когда ты упала. Кроме того, я принес мясо и показал тебе, как страшно море. Я признаю, что это было подло. Ты заключённая, но ты не обязана...

“ - Это всё, твои мысли?”

“ - Как ты думаешь, сэр Кернер мог бы сказать такое?”

“ - И ты говоришь мне это сейчас?”

“ - Все в порядке! Даже если я признался поздно, это лучше, чем никогда!”

Генри Ревилл откровенно спорил. Но все же он принял ее слова, потому что они были правдой. Он помолчал мгновение и снова открыл рот. На этот раз его голос был тихим, как жужжание комара.

“ - Спасибо тебе за спасение Лейлы, Розен Уокер”.

“ - Ты благодаришь меня такими пустыми словами?”

“ - Я искренне благодарю тебя, не порть настроение”.

“ - Я тоже говорю искренне. В твоей благодарности мне, нет искренности. Ты должен заплатить за произошедшее”.

Она мягко улыбнулась и изобразила пальцами круговую фигуру. Генри на мгновение остолбенел, затем удивленно фыркнул.

“ - Нет ничего, чего я не мог бы тебе дать, но что ты собираешься делать с деньгами? Ты даже писать не умеешь.”

“ - Прояви гибкость ума. Ты можешь дать мне что-нибудь еще.”

“ - ...Хорошо, чего ты хочешь?”

Его глаза тревожно дрогнули. Розен разразилась хихиканьем. Он думал, что знает, о чем она просит. Но на самом деле это происходящее было весьма забавна, потому что даже она не знала, чего хочет.

“ - Ты хочешь, чтобы я принес ключ от спасательной шлюпки? Я не могу этого сделать. Никогда. Это не просто невозможно, это вообще не то, что я могу сделать ”.

“ - Ревилл должен заплатить цену за жизнь”.

Услышав ее саркастическое замечание, Генри снова пришел в ярость.

“ - Все совсем не так”.

“ - Тогда в чем дело? Разве имеет значение, что я пленница?”

“ - ...Да”.

“ - Потому что я убила своего мужа? Ты имеешь в виду, что я должна быть наказана? Многие люди говорят, что лучше покончить с собой, чем ехать в Монте. Это наказание хуже, чем смертная казнь. По крайней мере, огнестрельный выстрел позволил бы мне умереть. Даже несмотря на то, что я спасла твою племянницу, я все равно должен идти туда? Неужели жизнь Хиндли Ховарта для тебя дороже, чем жизнь Лейлы?

Видя, что ответа не последовало, Генри, похоже, не так сильно зациклился на своем, как Ян Кернер. Если бы Ян увидел, как она убегает, не желая ехать в Монте, он прострелил бы ей ногу и привез на остров, но Генри, скорее всего, закрыл бы на это глаза и выстрелил бы ей в сердце, сжалившись над ней.

Она решила продолжить набирать обороты и сбить его с толку еще больше. Было забавно наблюдать, как его лицо приобретает то красные, то белые оттенки.

“ - И ты думаешь, я действительно убила Хиндли Ховарта?”

“ - …”

“ - Что, если я не убивала его?”

“ - Не может быть, чтобы ты этого не сделала”.

“ - Я? Я настолько большой человек? Конечно, я не убивала его, но, допустим, я это сделала. Что, если для этого была веская причина?”

Генри, который слушал безучастно, заткнул уши и начал стонать.

“ - Я тебя не слышу. Я тебя не слышу! Не говори мне этого. Ты думаешь, со мной легко? Неужели ты думаешь, что я легко поддамся на твои уловки?”

“ - ...Я не могу лгать. Конечно, ты еще более лжив, чем Ян Кернер.”

“ - В Империи нет никого, кто поверит твоим словам. Кроме того, ранее ты сказала, что спасла Лейлу не за определенную плату. Я слышал, что ты сказала сэру Кернеру.”

“ - Это правда, но ты проделал весь этот путь, чтобы увидеть меня, а теперь выпендриваешься. На самом деле, если ты не отплатишь мне больше, чем сейчас, тебе будет не по себе, не так ли?

“ - …”

“ - Ты прав, не отдавай ключ. Я уже знаю, что даже, если отправлюсь на спасательной шлюпке, стану добычей морских хищников. Как насчёт, вместо этого...?”

Она сделала знак Генри приблизить его лицо к ней. Пока она играла с ним, кое-что пришло ей в голову. Девушка схватила Генри за ухо и прошептала. Это было так, как если бы она была дьяволом, соблазняющим набожного священника, тонко и нежно. Будто у нее вовсе нет никаких скрытых мотивов.

Он колебался, но прислушивался ко всему, что она шептала, а потом нахмурившись спросил.

“ - ...Что за уловка ?”

“ - Что вы подразумеваете под уловкой? Это тривиальная просьба ”.

Генри долго смотрел на нее, словно пытаясь угадать ее намерения. Действительно, это была последняя просьба заключенного. Но все же он, казалось, был сбит с толку, возможно это начало какого-то хитроумного трюка.

“ - Генри, ты ведь сделаешь это, правда?”

Она грустно улыбнулась.

[ Теперь, вымывшись, я выгляжу немного красивее?]

Потом она услышала, как хлопнула дверь ванной. Генри и Розен одновременно подняли глаза.

“ - Что ты делаешь?”

Голос, холодный как лед. Генри быстро вскочил со своего места с посиневшим лицом. Розен отпрянула, пытаясь избежать внезапного пронизывающего холода. Удивительно, но в дверях стоял Ян Кернер с недовольным выражением лица.

“ - Сэр Кернер!”

“ - Я просто спросил тебя, что ты делаешь, Генри”.

“ - Это, это...”

Ян нахмурил брови, чередуясь взглядами с Генри и Розеном, которая была мокрой и голой. Девушка могла ясно сказать, о чем думал Ян. Это была сцена, которую любой понял бы неправильно. Розен посчитала Генри немного жалким, но это было не ее дело.

Серые глаза Яна обратились к ней. Она не знала, как реагировать, поэтому просто пожала плечами. Он снова уставился на Генри холодным взглядом.

“ - Это не то, что думает сэр!”

“ - Ревилл, тебе лучше придумать ответ, который я смогу понять”.

“ - Я, просто, эм, хотел кое-что сказать Розен...”

Генри попытался объяснить, но слова, слетавшие с его губ, были бессвязными и рассеянными.

[ Ну, а какое оправдание он мог бы высказать Яну Кернеру?]

“ - Я пришел сюда, чтобы сказать ей спасибо. Это было потому, что я чувствовал себя неловко, просто подавая еду. Кроме того, я не собирался удовлетворять сомнительных просьб, без ведома сэра Кернера.”

“ - Убирайся!”

“ - ...Сэр!”

“ - Я выслушаю ваши объяснения позже. Еще неизвестно, является ли это объяснением или оправданием, но убирайся”.

Ян схватил Генри за воротник и вышвырнул за дверь. Генри потащили, как куклу, и отпустили в коридоре, затем дверь снова закрылась. Теперь в наполненной паром ванной остались только Ян Кернер и Розен.

“ - …”

” - Выйди на секунду, Розен Ховарт.“

Он схватил ее за руку и вытащил из ванны. Это было все равно что выуживать ложкой кусок мяса из тушеного мяса. Пока ее поднимали, она взглянула на его мускулистую руку. Должно быть, приятно быть сильным. Как бы она ни старалась отжиматься в тюрьме, у нее не получались такие руки.

Вода выплеснулась из ванны. Она отпрянула.

Конечно, это было не потому, что она стеснялась, а потому, что было холодно. И еще потому, что она не знала, о чем он думает. На самом деле, в разгар всего этого, девушка была занята изучением выражения лица Яна.

[ Является ли это возможностью? Должна ли я притвориться слабой и напасть на него голой? Сейчас такой случай?]

Не подозревая о нечистых мыслях, наполняющих ее голову, он достал из шкафчика в ванной большое мягкое полотенце и бросил в нее. Девушка завернулась в полотенце и зарылась в него, моргая глазами, как испуганная мышь.

Ян вздохнул, глядя на нее, затем на потолок, и нервно взъерошил волосы.

Спустя долгое время он заговорил о чем-то совершенно неожиданном.

“ - Генри сделал что-то, чего вы не хотели, чтобы он делал?”

“ - Что?”

Девушка знала, но притворилась, что не понимает. Она действительно не понимала Яна Кернера. Никто никогда не спрашивал ее о подобных вещах и искренне не заботился о ней. Они просто смотрели на нее с отвращением.

Он увидел, что она растерянно моргает, и вздохнул, когда начал объяснять.

” - Генри заставил вас совершить преступление?"

“ - Нет?”

“ - Тогда он когда-нибудь прикасался к вашему телу без вашего разрешения?”

“ - Нет! О чем ты говоришь?”

“ - Вы можете быть честна со мной. Я начальник Генри. Если вы пожелаете, его можно отстранить от несения караульной службы до тех пор, пока вы не доберётесь до Монте, и запретить ему приближаться к вам.”

[ Что говорит этот человек?]

Он вел себя так, словно был ее опекуном, а не коллегой Генри.

[ Он действительно не понимает. Ты угрожал мне морским зверем. Ты должен верить Генри, а не мне. ]

Он обращался с Генри как с ведьмой, как с преступником. Она была ошарашена и спросила.

” - Разве он не ваш лейтенант?“

“ - Если бы он что-то сделал с вами, он больше не был бы моим лейтенантом”.

“ - Я думаю, ты ошибаешься. Я ведьма из Аль-Капеса, а он такой же герой войны, как и ты!”

“ - ...Что ты имеешь в виду?”

Удивительно, но он совсем ее не понимал. Она объяснила ему, как объяснила бы ребенку.

“ - Я очень ненавижу подобные инциденты. Видел это так много раз на протяжении всей войны, что меня тошнит от одной мысли об этом”.

Что ж, у него была причина, которую она вообще не могла понять.

Девушка плотнее завернулась в полотенце и пункт за пунктом рассказала, в чем он ошибался.

“ - Нет, кроме того, я заключённая, и Генри Ревилл на вашей стороне”.

“ - Люди трехмерны. То, что он хороший подчиненный, не означает, что он будет добр к вам ”.

“ - Ты даже своим подчинённым не доверяешь? Как ты пережил войну?”

“ - Есть несколько вещей, которым я учу солдат, и это одна из них. Никогда, ни при каких обстоятельствах, не связывайтесь с женщиной из вражеской страны. Не приставай к женщине, не покупай женщину за деньги”.

[ Это просто смешно.]

Стал бы человек, обезумевший от желания, слушать его? Она рассмеялась. Поле битвы было домом для тех, кто выжил. Место, где сильные топтали слабых, праведники умирали, а трусы выживали.

(р.п.:каждый раз ставлю ударение не туда. Чо за кризис у меня с трусами)

Он сказал, что она не понимает войны, но есть ли что-нибудь еще, что она должна знать о войне?

Остальные были просто цифрами на бессмысленной табличке.

“ - Ты что, идиот? Ты думаешь, они тебя послушали? Возможно, тебя обманули так, что ты не мог этого видеть.”

“ - По крайней мере, они знали, что это неправильно, и, вероятно, стараются не выделяться на фоне”.

Ян ответил без волнения. Это, конечно, было облегчением. На мгновение она засомневалась, что этот герой войны был идиотом. Всё же мужчина был достаточно умен, чтобы не доверять ей полностью.

“ - Правда, ничего не случилось?”

“ - Да, мы просто разговаривали”.

“ - На счёт, чего?”

Ян поднял брови и спросил. Похоже, он все еще с подозрением относился к бедному Генри, поэтому она решила прояснить это недоразумение.

“ - Насчет Лейлы. На самом деле я не хотела этого слышать, но он продолжал говорить. Должно быть, чувствовал себя неловко. Что я должна была сделать? Я просто выслушала то, что он хотел сказать ”.

“ - …”

“ - Ничего не произошло. Ему было просто неловко говорить "спасибо" в присутствии других. То, что я голая, а Генри в ванной, еще не значит, что произошло что-то неподобающее, верно? Я не играю с такими детьми, потому что это скучно. Мне не выгодно от этого, ну и что?”

“ - Что вы имеете в виду под словом ’выгода’?”

“ - Всем, всегда, приходится платить определенную цену, чтобы пережить кризис, верно? Как ты знаешь, в моей жизни есть некоторые кризисы ”.

Она объяснила это благородными словами.

“ - Раньше я спала с тюремными охранниками всякий раз, когда мне нужно было сбежать”.

Казалось, он сразу все понял. Его прямые губы искривились.

Как и ожидалось, высокопоставленные люди не говорили на таком языке. Происходящее казалось забавным.

Она посмотрела на него, стоящего прямо, как огромная мраморная колонна. Независимо от того, как он садился или вставал, он всегда был высоким. Было время, когда девушка присела на корточки и отсосала коренастому тюремному охраннику, но этот мужчина был таким высоким, что она подумала: ему придется неловко наклониться, чтобы сделать то же самое.

Это была нелепая поза, поэтому она рассмеялась, представив себе это. Конечно, Ян Кернер не позволил бы ей этого сделать. Он открыл рот после того, как долго смотрел на нее с ухмылкой.

“ - ...Я ясно вижу по твоим глазам, что ты всего лишь ищешь возможности. Очевидно, что проливаешь фальшивые слезы, чтобы выглядеть жалкой.”

“ - …”

“ - Я не знаю, как кто-то мог быть одурачен твоей ложью. Я действительно вижу все твои мысли. Все так и есть”.

Использовали ли герои войны чтение мыслей? Она почувствовала покалывание в животе. Девушка быстро опустила взгляд. Она была смущена без всякой причины, потому что думала, что он прочитал некоторые конкретные мысли.

Он вздохнул и медленно сел. Теперь его лицо, которое было высоко в воздухе, можно было разглядеть вблизи. Прямой нос, прямой рот, естественно расположенный под ним, и острая линия подбородка, словно высеченная из мрамора.

Она была рада, что ее руки были связаны. В противном случае, подумала она, потянулась бы к его лицу, как одержимая.

Печать той газеты, была великолепна. Она заставила вас развить неописуемую привязанность к людям, которых вы никогда не встречали лицом к лицу.

Слова, которые она видела в газете, и его яркие фотографии.

“ - Сэр Кернер, тебе интересно? Ты хочешь знать, почему?”

Ян Кернер и Розен Уокер впервые встретились на корабле, направлявшемся в Монте, в наихудших отношениях из всех возможных: заключенный и охранник. Однако ей казалось, они знают друг друга уже давно. Это застало ее врасплох.

“ - Это было не потому, что я обманула их, а потому, что они притворились обманутыми. Имеет ли значение, умею я врать или нет? В любом случае, ты слышишь только то, что хочешь услышать. Притворяешься ли ты наивным или умным, результат один и тот же”.

“ - ...Что вы имеете в виду?”

“ - Ты думаешь, мир хочет знать правду? Это никого не интересует. Притворись, что это не так, но ведьмы нужны вам не меньше, чем герои. Что бы я ни сказала, ничего не изменится”.

[ О чем, черт возьми, я думала, когда говорила ему это? Если он прислушается к моим словам и начнет допрашивать, что я скажу?]

Но, как больной, который не мог сдержать кашель, она говорила бесполезные вещи своему охраннику, которого она должна была ударить по затылку.

Девушка открылась этому странному мужчине, державшему ее в цепях, который выступал в роли ее защитника.

Она собиралась спросить, почему он был добр к ней, но остановилась. Потому что сама поняла это, пока говорила. Для него это было нормально. Так же естественно, как отвезти ее в Монте.

“ - Ты определенно герой”.

“ - …”

“ - Ты такой праведный. Должно быть, трудно заботиться о такой заключенной, как я.”

В ее словах не было сарказма. Это было чистое восхищение.

Разве не трудно всегда быть справедливым?

Все любят власть. Когда ты забираешься высоко… Это человеческая природа - обращаться с существами под ногами, как с червями.

Немногие могли иметь сострадание даже на небесах. Ей было стыдно за то, что она считала его несимпатичным человеком после того, как услышала, что случилось с Лейлой. Да, если подумать, он был не просто воином, он был героем.

Для воина сострадание было слабостью. Так что не все воины были героями. Разве герой - это не титул, который могли получить только несколько воинов, преодолевших свои слабости?

Даже после убийства людей их называли не убийцами, а героями. В отличие от нее.

Ян, казалось, был удивлен ее словами. Его глаза на мгновение расфокусировать, блуждая по воздуху, а затем снова остановились на ней. Он спросил ее, нахмурившись и стиснув зубы.

“ - Вы тоже считаете меня героем?”

“ - Что? Значит ли это, что я даже не могу восхищаться героями?”

Она не удивилась, просто была в плохом настроении. Потому что он пытался защитить не такую ведьму, как она, а добрых людей Империи. В любом случае слова были обращены ко всем. Хорошие и плохие, богатые и бедные - все слышали одни и те же пропагандистские передачи.

Независимо от того, испытываете ли вы любовь или ненависть, было неприятно, когда вам отказывали в вашем сердце. Она посмотрела на него и проворчала:

“ - Ты мне тоже понравился. Как и все остальные, ты был для меня героем. Тебя от этого тошнит?”

“ - …”

“ - Твой голос и твоя внешность. Когда с неба упали листовки с твоей фотографией, я подняла их и положила в ящик стола”.

“ - Вы их собрали?”

Ян снова сделал странное выражение лица. Это было лицо, которое она видела довольно много раз за короткое время, но не знала, о чем, черт возьми, он думал. У него определенно был талант что-то скрывать. Девушка ничего не могла прочесть по выражению его лица.

“ - Ты удивлен, ухудшилось настроение или злишься?”

Она объяснила.

“ - Да. В этом нет ничего странного. В Леоартоне не было ни одной девушки, которая не коллекционировала бы твои фотографии. Я была просто одной из них”.

“ - …”

“ - Ты красив, и ты герой. Знаешь, что правительство использовало тебя для пропаганды ”.

Когда она произнесла эти слова, почувствовала себя странно. Ее лицо вспыхнуло. О, почему она так разозлилась, что сказала это Яну Кернеру? Девушка утонула в своих детских фантазиях и решила не тратить лишних эмоций.

Думать об этом в такое время, как сейчас, когда должна была, думать о том как сбежать.

Она вздохнула и обернулась.

“ - В любом случае, прекрати обвинять бедного Генри и оставь его в покое. Пожалуйста, отправь прислугу обратно, у меня нет никакой одежды, которую можно было бы надеть. Мне нужно одеться, верно? Убедись, что никто не войдет, когда я буду одеваться, и просто встань перед дверью”.

Он молча выслушал и встал, дальше потянулся к ней.

[ Означает ли это, что он собирается мне помочь?]

Девушка долго смотрела на его руку, не зная, должна ли ее взять.

Внезапно Иан Конор открыл рот.

“ - Я не обижаюсь”.

“ - Тогда...?”

“ - Я просто был озадачен”.

“ - Почему?”

Иан не стал вдаваться в подробности и закрыл рот. Она тоже не совала нос в чужие дела. Девушка давно перестала быть отчаявшейся женщиной, так что было нехорошо слишком его беспокоить. Лучше будет злить его, чем если, мужчина просто устанет от нее.

Когда он неожиданно ответил, девушка была ошеломлена, как дура.

“ - ... Я подумал, что вы, возможно, правы”.

“ - …?”

“ - Может быть в нас, есть что-то похожее”.

Конечно, Розен наплела ему эту чушь. Но всё это никогда не было тем, что она имела в виду.

[ Как Иан Конор и я можем быть похожи?]

Розен не могла понять, действительно ли она услышала эти слова или это были слуховые галлюцинации.

[ Как, черт возьми, я должна ответить?]

Внутреннее "я" убеждало ее сидеть тихо.

“ - Пойдем”.

“ - Куда?”

“ - Вы должны одеться. Вас ждёт званый ужин ”.

“ - тогда, тебе надо выйти, чтобы я могла одеться ...”

Иан вытащил ее из ванны, даже не дожидаясь одобрения. На этот раз он не тянул за цепь и не держал за руку. Незнакомое тепло окутало ее талию. Через мгновение он поднял девушку, хотя это было не очень романтично. Розен чувствовала себя раненым солдатом на поле боя, которого несут в безопасное место. Мужчина открыл дверь ванной, перекинув ее через плечо.

(р.п.: Иан будь романтичным *нервно кусает платок*)

“ - Ты не должен этого делать! Что с тобой не так? Если ты просто впустишь горничных...“

“ - Как я могу доверять вам? Вы должны снять наручники, когда будете одеваться ”.

Он ответил так, будто девушка спросила что-то слишком очевидное. Ее рот открылся, потрясенный неизвестностью.

“ - таким образом это невозможно”.

“ - Что ты собираешься теперь делать?”

“ - Мне придется присматривать за вами, пока будете одеваться”.

Розен фыркнула. Было забавно, наблюдать за тем, как мужчина назвал пять членов экипажа ненадёжными.

“ - Выстави Генри за дверь”.

“ - ... Я больше не могу доверять Генри”.

Она ударила его по спине скованными руками и била ногами в бессмысленном бунте. Однако Иан Конор не сдвинулся с места, и чем больше она боролась, тем меньше у нее оставалось сил.

“ - Я знал, что был слишком снисходителен к вам”.

Когда? Он не позволил ей снять наручники, когда она принимала ванну.

“ - Мне следовало немного больше доверять вашим записям. ‘Хороша в обмане, усмирении и убеждении. Умна и обладает отличными разговорными навыками. Будьте осторожны во время собеседования. Высокая вероятность того, что вас поймают или убедят во время разговора’. Наверное, я не уделил этим надписям должного внимания даже после прочтения. Может быть, вы правда ведьма.”

“ - Сколько раз я должна это сказать? Меня испытывали на ... ”

Она перестала сопротивляться и глубоко вздохнула. Иан резко остановился. Его длинная тень была отброшена на красный ковер в коридоре.

“ - Люди называют женщин, которых они боятся, ведьмами”.

“ - …”

“ - Ты спасла Лейлу Ривил, внучку капитана Алекса Ривила, племянницу Генри Ривила… Я единственный на этом корабле, чье сердце не размякло рядом с вами ”.

Эти слова не имели смысла. Девушка была настороже рядом с ним, и что бы ни думали другие люди, сей факт не изменен. У мужчины находился ключ.

“ - Так ты боишься меня? Боишься, что я сбегу?”

“ - Да. Я боюсь вас”.

Прежде чем она успела спросить почему, он открыл другую дверь и бросил ее на кровать. Розен схватила пушистое одеяло, чтобы укрыться, размышляя над его словами.

[ Это еще один способ, разговора высокопоставленных людей? Искажение слов, ради нападения ?]

Если так, то она потерпела полный провал. Потому что действительно не понимала, о чем он говорил.

(п.п.: напоминаю, ниже представленный стиль оформление - это отображение мыслей и разговоров персонажей в прошлом.)

_ - Может быть в нас, есть что-то похожее._

_ - Я боюсь вас._

Что не так с Ианом Конором? Именно у него был ключ.

Он был охранником, а она была его пленницей. Мужчина определенно был тем, кого следовало бояться.

“ - Розен! Я принесла платье!”

“ - Ожерелье и туфли тоже!”

Пять членов экипажа ворвались и сразу окружили ее, так что мысли девушки были отрезаны. Иан достал ключ, снял с нее наручники и небрежно вышел из каюты. Пока горничные суетились и наряжали Розен, она уставилась на Иана, который стоял в дверях, как стражник.

Иан выпустил дым в воздух после того, как сделал затяжку своей сигареты. На первый взгляд его фигура была высокой и прямой, как статуя, но…

Для героя войны, возвращающегося домой, облаченного в золото, его фигура выглядела одинокой.

(п.п.: рассказ ниже будет о мыслях Иана до появления его персоны в ванной у Розен.)

Иан Конор внезапно почувствовал беспокойство. Причина его беспокойства была неизвестна, что заставляло его беспокоиться еще больше.

Он послал доверенных членов команды вымыть виновного осужденного. Не было ничего, что могло бы вызвать проблему. Мужчина не снял наручники с ее запястий, а Розен Хауос не была ни обученной военному делу, ни ведьмой, способной к колдовству.

Он боялся, что она собьёт команду с ног, сделает лодку из мыла и сбежит?

Разве он сам не касался руки Розен Хауос?

Ее руки были тощими и состояли из кожи и костей. Возможно это было из-за цепей которыми, она была закована в течение долгого времени. У девушки не было тела, которое могло бы сформировать сильные мышцы.

Даже учитывая худший сценарий, не было необходимости беспокоиться. Он подумал, что Розен может попытаться сбежать за то короткое время, которое потребовалось, чтобы вымыть и одеть ее, поэтому мужчина послал Генри. Кроме того, они плыли по морю, кишащему зверями. Куда бы она пошла, если бы сбежала?

Он снова начал расхаживать по своей комнате. Почему он занервничал?

Из-за Алекса Ривила?

Алекс определенно проявлял чрезмерную благосклонность к заключенной, но он вообще не действовал вне здравого смысла. Капитан был Императором своего корабля, и неписаным правилом моряков было то, что они никогда не рассказывали о произошедшем в море. Более того, это была плата за спасение его внучки. Стань такое известно пассажирам, это не было бы проблемой.

Всё из-за Лейлы?

Она была немного потрясена, но с ней все в порядке. Доктор хвалил Розен Хауос, пока у него не пересохло в горле.

Розен Хауос?

На самом деле она спасла только Лейлу. Генри освободил ее по своему желанию, но она не поднимала шума и не пыталась сбежать, удерживая ребенка в заложниках. Вместо того, чтобы просить чрезмерную компенсацию, она спокойно протянула свои запястья, чтобы на нее снова надели наручники.

Так что, в конце концов, ему стало не по себе. Иан уставился на стол, заваленный бумагами.

Среди официальных документов была записная книжка, оформленная знакомым шрифтом.

Это был грубый альбом, в котором находились вырезанные из газет статьи. Ян взял блокнот, который лежал на краю стола. Он приказал сжечь его, но блокнот все еще находился там. Вероятно, произошло недопонимание.

Выцветшие газетные вырезки шуршали, когда он переворачивал страницы. От заслуживающих доверия газет, представляющих Империю, до некачественных таблоидов, продаваемых на рыночных прилавках. Имя Розен Хауос упоминалось в светских сплетнях, рекламе, сериалах и даже обзорах.

Он потер лоб и вздохнул. Альбом для вырезок оказался намного толще, чем он думал.

Мужчина не хотел признавать это, но он добровольно собрал это. Каждый день он открывал газету, обводил имя Розен Уокер и вырезал статьи ножницами.

Это было просто времяпрепровождение. Хобби, которое он начал, потому что было трудно выносить медленное течение времени. Именно так и было изначально.

Иан Конор стал слишком свободным после войны. Он вернулся к мирной повседневной жизни. Другими словами, он был безработным.

(р.п.: представляю как он сидит и вырезает ножницами)

Империя приказала ему позаботиться о себе, пока для него не освободится должность. Возможно, это была, как выразился Генри, ‘драгоценная повседневная жизнь’. Разумный приказ. Потому что слава, обычно наводит людей на убийства. Он остался в своем особняке, как и было приказано.

Только тишина окружала его.

Конечно, в особняке были слуги. Они подметали пол, мыли посуду и не производили достаточно шума, чтобы испортить настроение своему хозяину. Но мужчина был раздавлен невыносимой тишиной повседневной жизни.

Мысли проносились каждое утро, когда он открывал глаза.

[ Почему так тихо?]

[ Куда делась стрельба?]

[ Грохот пушечных ядер?]

[ Двигатель?]

[ Я упал?]

[ Если это так, тогда где я?]

Кошмары душили его. Проснувшись, мужчине показалось, что он находится на разбивающемся дирижабле, который засасывает в черное море. В холодном поту он открывал окно и срочно вдыхал воздух, бесцельно бродя по своей комнате, пока не встречал голубоватый рассвет.

Иан знал, что его состояние было необычным. Но он не мог обратиться к врачу или рассказать кому-нибудь об этом, как Генри Ривил. Никто не мог знать об этом. Иан Конор был символом победы, которую невозможно было сломить.

Он должен был быть в порядке. Если это было невозможно, ему приходилось притворяться, что все в порядке.

Вот почему он, который не был заядлым читателем до окончания войны, ухватился за что-то и начал читать и перечитывать это, как наркоман. Если бы он не забивал себе голову бессмысленными словами, он не смог бы справиться с ужасно медленным течением времени. Одна секунда показалась тысячей лет. Казалось, что мужчина сходит с ума.

Ночами, когда он не мог заснуть, он читал газету в постели. Его секретарь каждый день покупал пять видов столичных газет и клал их ему на стол. Иану потребовался ровно час, чтобы прочитать каждое письмо от первой страницы до последней.

Регулярные статьи, тематические статьи, объявления о продаже земли, светские сплетни, кроссворды. Он читал все это, несмотря ни на что. Он не читал, чтобы понять содержание, но слово ‘Риоритон’ каждый раз привлекало его внимание.

Город, опустошенный его выбором.

Город, который он покинул шесть лет назад.

Его сердцебиение участилось, и он покрылся холодным потом. Хотя знал, что лучше не вступать в бой, он мучил себя, посыпая раны солью. Для него было лучше терпеть ощутимую боль, чем неосязаемое беспокойство.

Как ни странно, его имя нигде не было найдено, ни в одной статье, в которой упоминалась бомбардировка Риоритона. Ни одна газета не упомянула тот факт, что ‘выбор Иана Конора привел к бомбардировке Риоритона вместо Малоны’.

Вскоре он нашел ответ. Каждое место, где должно было стоять имя Яна Кернера, было заменено другим.

Розен Уокер.

Розен сбежала из женской тюрьмы Перрине шесть лет назад, как раз перед взрывом в Риоритоне. Война была действительно очень ироничной трагедией. Военные хотели защитить невинных людей, но, в конце концов, выжил удачливый и безжалостный заключенный. Это было неизбежно, но чиновники не могли не чувствовать горечи. Не удовлетворившись одним удачным моментом, Розен сбежала из Аль-Кафеза.

Эта газета понимала несправедливость и лишения выживших Леоартонов. За Розен Уокер можно было получить награду в 20 миллионов золотых, чтобы как можно скорее поймать заключённую и восстановить гордость Империи. Было важно, чтобы жители Империи активно сообщали об этом. Описание Розен Уокера было немного…

Розен Уокер была убийцей. На своем первом судебном процессе она была приговорена к 50 годам заключения и отправлена в женскую тюрьму Перрин в Леоартоне. К счастью, она сбежала как раз перед авиаударом.

Однако Розен Уокер не уничтожила Леоартон. Ее побег из тюрьмы и бомбандировка Леоартона были двумя совершенно не связанными событиями.

Ян вскоре понял, что Розен Уокер была выбрана козлом отпущения для Яна Кернера. Для идеального возвращения Яна, СМИ, правительство и военные работали вместе, чтобы создать ведьму. Внимание публики было ограничено. Одного человека всегда было достаточно.

Розен была злодеем, который заменил Яна. Она была козлом отпущения для него.

После осознания этого были факты, которые вы не смогли бы забыть, даже если бы попытались. Вещи, которые продолжали пронзать твое сердце и мешать тебе думать, даже если ты хотел забыть о них. Ян больше не мог читать газету через час.

Каждый раз, когда он видел имя Розен, ему приходилось закрывать газету и некоторое время курить. Были дни, когда он трусливо оправдывался и утешал себя. Его вины перед городом было достаточно. Он не просил правительство возлагать вину на нее, обвинять ее в его грехах.

[ Нам просто не повезло.]

[ Ты и я, обеим.]

Однако в конце этой мысли ненависть к себе всегда возрастала. Он не мог притворяться, что не знал. Если им просто одинаково не повезло, то почему мир называл их по-разному?

Почему Розен Уокер была злой ведьмой, а Ян Кернер героем, который спас страну? Потому что их намерения были разными?

Женщина, которая убила одного человека со злым умыслом, и мужчина, у которого не было выбора, кроме как убить 15 623 человека. Если бы после смерти был ад, они оба отправились бы туда. Кто будет наказан более сурово?

Странное чувство идентичности, любопытства, сочувствия, дискомфорта, вины… у него был неспокойный ум. Ян начал одержимо собирать статьи о Розен Хауорт.

[ У Хиндли Хауорта и Розен Хауорт был жаркий спор в день инцидента. Соседи слышали крики Хиндли ранним утром, и они засвидетельствовали, что скандальное поведение Розен с другими мужчинами не пошло на пользу паре. На месте происшествия был найден кухонный нож с кровью Хиндли. Это был нож, который Розен Хауорт обычно использовала для приготовления пищи, и в результате расследования шрам, найденный на руке Розена Хауорт, соответствовал форме оружия. Несмотря на все доказательства, указывающие на Розен Уокер, на протяжении многих лет она последовательно отрицала свои преступления и утверждала свою невиновность. Но основанием для ее заявления является скудная эмоциональная привлекательность. Она сказала, что любила Хиндли, она никогда не изменяла, и что они поссорились той ночью по тривиальным причинам. После ее двух побегов некоторые даже предположили, что Розен Хауорт была ведьмой, но исследование с помощью волшебного камня показало, что это необоснованный миф ...]

Публика жаждала укусить и разорвать Розен, как и предполагало правительство, но всегда были две стороны медали, поэтому были группы, которые следовали за ведьмой из Аль-Капеза. В хаотичном мире кривые герои также были востребованы. Были те, кто обратился к Розен, кто обманул правительство, избегал солдат и плевал на триумф сияющей Империи.

Теперь включая анализ общественного мнения экспертами.>

Подозрение в том, что она ведьма, два дерзких побега из тюрьмы, причудливая судьба, которая, по слухам, была связана с дьяволом, тот факт, что ее хвост был едва пойман, ее юный возраст, симпатичная внешность и обвинения в убийстве мужа.

Все условия были идеальными.

Ян снова пролистал потрепанный альбом с вырезками. На обложке в кожаном переплете он прикрепил карту Империи. На нем были нарисованы линии разных цветов, запутанные в беспорядке. Перед тем, как лечь спать, Ян зажигал маленькую газовую лампу у своей кровати и рисовал маршрут побега Розен Уокера, следуя газетным статьям.

Он знал, что делал это, не для того, чтобы помочь своим товарищам, которые преследовали Розен днем и ночью.

Это было тайным самоутешением Яна, о котором никто никогда не мог узнать.

[ Убегай.]

[ Не попадайся.]

[ Если тебя поймают, вся вина будет на мне.]

[ Убегай в отдаленное место и живи неторопливой жизнью. То, что ты убила своего мужа, не значит, что ты заслуживаешь недоброжелательности всего Леоартона. Ведьма ты или обычная женщина, это либо действительно несправедливо, либо ты просто говоришь откровенную ложь. В любом случае… ты не должна покрывать мои грехи.]

[ Это несправедливо. Я не хочу становиться героем со славой, которую я получил, растоптав тебя. Я не летал на своем дирижабле, чтобы быть таким человеком.]

[ Не все было подстроено. Ты убийца, который убил своего мужа, ты не невинная жертва.]

[ Тем не менее, в конце концов, ты единственная, кого я спас.]

[ Я спас...]

(р.п: депрессивненько)

|Рада вам сообщить, что у нас появился телеграмм канал|

|Лунная мгла: https://t.me/+jc7JLyOK5Gc0MTRi |

|Там, вы сможете узнать о выходе глав, обсудить новеллы и узнать о разных событиях|

|Приятного чтения!|

Ян закрыл глаза и откинулся на спинку стула.

Он жил в мире, помеченный добром и злом. Этому его научили военные. Он всегда был уверен, кого следует защищать, а кого следует наказать, между союзниками и врагами, жертвами и преступниками. Но теперь все смешалось в беспорядке.

Чем толще становился блокнот, тем больше его суждения были парализованы. В конце концов, Ян перестал думать. Каждый раз, когда он открывал свой блокнот, мужчина не мог отличить, был ли голос, звучащий в его ухе, его внутренним голосом или шепотом дьявола.

Ян был сломлен.

Он стал сумасшедшим, болея за Розен Хауорт.

Тем не менее, он думал, что все будет в порядке, пока никто не узнает. Он так много страдал, что его сердце было разбито. Мужчина решил дать этому разгуляться. Когда его мощность уменьшится, машина в конечном итоге перестанет работать.

Он знал, что у него не осталось топлива. Всё равно рано или поздно его странное любопытство и страсть тоже остынут. Его преданность своей стране, его привязанность к дирижаблю - все это сгорело во время долгой войны. То, что осталось, было неосязаемым и не могло быть изгнано…

Осталось только чувство глубокой вины.

К счастью или к сожалению, конец наступил раньше, чем ожидалось.

_-Сопровождение Розен Хауорт на остров Монте._

Поступил приказ от императора. Ян не думал о своих приказах. Он был обучен таким образом. Однако в тот момент Яну Кернеру впервые в жизни пришло в голову сомнение.

[ О, в конце концов, ты попалась.]

Что было причиной его замирания сердца? Было ли это просто чувство вины?

“ - Ян”.

Это был голос ребенка, который освободил его от бесконечных мыслей. На этом корабле был только один ребенок, который так свободно называл его. Он поспешно засунул альбом в ящик стола и встал со своего места.

“ - Лейла”.

Дверь открылась, и в комнату вошел ребенок с яркими светлыми волосами. Лейла что-то держала в руках. Ребенок подошёл и выложил это на свой стол. Плюшевый мишка, кукла, игрушечный поезд, цветная бумага, резиновый мяч…

“ - Это подарок для Розен, но я не знаю, что ей понравится”.

(р.п.: какая милаха~ я плачу)

“ - Зачем ты принесла это мне?”

Ян был смущён. Он знал, что его образ для детей не был дружелюбным. У него был жесткий тон и бесстрастное лицо. Даже Лейла, которая любила его, но всё равно боялась, вот поэтому ни один ребенок не подошёл к нему с готовностью.

Кроме того, Лейла Ревилл была ребенком, который потерял своих родителей из-за решения Яна. Генри хотел, чтобы он нашел утешение, наблюдая за Лейлой, но это сработало контрпродуктивно. Ян чувствовал невыносимую вину всякий раз, когда видел маленькое личико Лейлы, похожее на лицо ее матери.

Поэтому, вопреки надеждам Генри, они были не очень близки.

Однако сегодня у Лейлы было яркое выражение лица, она без колебаний подошла к нему, вывалила перед ним мусор и проболтала.

“ - Ян, выбери для меня одну. Ян хорошо знает Розен ”.

“ - Я?”

Прежде чем он успел заслонить ящик рукой, Лейла быстро открыла его и вытащила потрепанный альбом для вырезок.

“ - Разве у тебя не для этого? Я сказала дежурному, что ты не хочешь его сжигать, поэтому он вернул его обратно”.

[ Боже мой.]

Ян напрягся. Он никогда не был так удивлен на поле боя, как сейчас. Его разум опустел. Лейла, которая не знала о его внутренних мучениях, продолжала щебетать, как счастливая птичка.

“ - Коллекционирование статей Розен - это тренд в наши дни, поэтому я делаю альбом для вырезок. Я не знала, что Ян тоже это делал! Я могу собирать только газеты, которые приходят ко мне домой, но поскольку ты взрослый, можешь покупать все виды газет ”.

“ - Л-Лейла, с каких пор ты знаешь об этом?”

“ - хмм, С давних пор? Я обыскала твой мусорный бак, чтобы достать другую газету, но все статьи о Розен были вырезаны ”.

Ян не мог нормально говорить. Он изо всех сил пытался скрыть свое смущение. Долго потирая лицо, мужчина поднял Лейлу и посадил ее к себе на колени, начиная допрашивать ее самым ласковым голосом, на который был способен.

“ - Ты сказала кому-нибудь, кроме дежурного?”

“ - Нет, еще нет”.

“ - А как же Генри?”

“ - Дядя не знает”.

“ - Лейла, пообещай мне, что ты никому не расскажешь этого в будущем”.

“ - У Яна будут проблемы?”

“ - Розен Хауорт - заключённая. Я отвечаю за транспортировку заключенных. Если бы этот факт стал известен, нашлись бы люди, которые подумали, что я сделал ... что-то с ней ”.

Лейла была сообразительным и умным ребенком. Его ответ, казалось, полностью убедил девочку. Она кивнула, огляделась, приложила ладонь к его уху и прошептала.

“ - Тогда я обещаю. Не буду усложнять тебе задачу ”.

“ - Спасибо”.

“ - ... Но не думаю, что тебе стоит беспокоиться. Я думала, что Ян ненавидел Розен. Уверена, что все остальные думают так же ”.

Ян основал свои собственные принципы. Не следует проявлять чрезмерных эмоций при выполнении приказа. Он снова задумался. Мужчина вел себя так эмоционально перед Розен Хауорт, что такой ребенок, как Лейла, заметила?

“ - Почему ты так подумала?”

“ - Я вижу, как меняется выражение лица Яна. Обычно он ничего не выражает, но перед Розен он вот так хмурит брови и продолжает вздыхать. Иногда его голос понижается”.

Лейла нахмурилась, подражая выражению его лица. Ян покачал головой.

“ - ... Лейла, я не испытываю к ней особой ненависти. Это моя работа, поэтому я не могу так себя чувствовать. Кроме того, она спасла тебя. Даже если раньше я был груб, с этого момента я таким не буду ”.

“ - Тогда Яну нравится Розен?”

Спросил ребенок с невинным лицом. Он пытался отрицать это, но было трудно сказать такое, когда перед ними лежал альбом с вырезками. В конце концов, он ответил честно.

“ - Это не… Я не знаю, как с ней обращаться”.

Вместо того, чтобы быть бесцветным в нейтральной зоне, его эмоции по отношению к ней были скорее смесью различных цветов.

Лейла, которая колебалась, глядя на его цвет лица, внезапно спросила.

“ - Мне может понравиться Розен, верно?”

“ - Лейла, может, это и не так выглядит, но Розен Хауорт...”

“ - Я знаю, она убийца”.

Лейла твердо ответила. Она начала медленно объяснять.

“ - Но она спасла меня. Это ведь правда, верно?”

“ - Да, это верно”.

“ - Если прибавить 1 к -1, получится ноль. Поскольку она начинает все сначала.. Я могу решить? Ненавижу ли я Розен или люблю ”.

Если вы добавите один, где один исчез, он вернется в исходное состояние. Ян потерял дар речи от ее прозрачной и чистой логики. Он мог бы опровергнуть это, но не захотел.

“ - Выбери один, пожалуйста. Чего бы хотела Розен?”

“ - Лейла, Розен Хауорт должна вернуться в свою камеру после ужина. Заключенным не разрешается иметь никаких вещей ”.

“ - Тогда она может хранить его, пока не сядет в тюрьму. Ревиллы всегда возвращают свои долги “.

Ребенок размером с фасолину был упрямым, как и Алекс. Ян держался за лоб и рассматривал милые предметы, которые принесла Лейла. Он отчаянно хотел сказать ей. Розен Хауорт хотела не такую игрушку, как эта, а ключ от спасательной шлюпки на брелке или пистолет, который он носил на поясе.

Однако высказав такое, это не возымело бы положительного эффекта. Ян указал на плюшевого мишку. Потому что она не могла навредить ни себе, ни кому-либо еще с помощью пучка ваты.

“ - О, и у меня есть кое-что для Яна”.

Лейла, вывернувшись из его объятий, сунула руку в карман и что-то достала. То, что она положила на ладонь Яна, было ржавой, обычной медной монетой.

“ - Это счастливая монетка. Я думаю, мне действительно повезло, потому что у меня это есть. Смотри! Без этого я была бы мертва ”.

“ - …”

“ - Я думаю, Яну это нужно больше, чем мне. Ты обычно не можешь нормально спать. Существует поговорка, если оставить монетку у своей кровати, вместо того, чтобы обезьяна* заставляла вас видеть кошмары, она заберет монету и уйдет ”.

(п.англ.п.: полагаю, это корейская версия Песочного человека, который приносит детям мечты и кошмары.)

(р.п: обезьяна, я не нашла чего то нового, узнала что в Японии есть крипипаста об обезьяне во снах, пытающая вас убить. В Японии также есть существо в мифологии Баку, пожирающая сны и кошмары, превращая их в удачу. Про Корею я не узнала хорошо)

“ - Где ты это взяла, Лейла?”

Ян почувствовал подозрительность и спросил. Лейла закатила глаза и закрыла рот. Увидев ее реакцию, Ян сразу понял, откуда взялась монета. Розен Хауорт был заключенной, к которой нельзя было относиться легкомысленно.

“ - В следующий раз ничего у нее не бери. Розен Хауорт не ведьма, но это просто мера предосторожности. Нет ничего плохого в том, чтобы быть осторожным. Она опаснее, чем ты думаешь”.

“ - Тогда ты собираешься выбросить её?”

“ - ...Нет. Я возьму. Спасибо”.

Ян вздохнул и бросил монету в стеклянную бутылку, где он хранил свою авторучку. Ему было неудобно выбрасывать монету в море, и ему было неловко оставлять её с Лейлой, поэтому лучше было оставить себе.

“ - Пойдем в столовую”.

“ - Да! Ян, ты знаешь, где мой дядя?”

“ - Генри следит за Розен. Она принимает ванну ”.

“ - Разве это не неуместно? Между ними только дверь в ванную! ”

[ Ах.]

В этот момент Ян понял причину охватившего его беспокойства.

_- Конечно. Мне пришлось сто раз переспать с толстым охранником, от которого пахло гнилым сыром, только чтобы получить эту ложку. Его живот был таким большим, что я задыхалась, когда он лежал на мне. Позор. Это было бы менее отвратительно, если бы мне не приходилось смотреть на его лицо._

(п.англ.п: Воспоминания - глава 1)

Он вспомнил Розен Хауорт, которая охотно проливала фальшивые слезы ради сочувствия. Он даже не притворялся, что верит им, потому что это был такой очевидный трюк. Итак, кто станет следующей мишенью для Хауорт после того, как её вышвырнули из каюты?

Генри Ревилл!

Постоянное пренебрежение к мужчинам-лейтенантам, которое бесило его на протяжении всей войны, промелькнуло у него в голове.

Он действительно не хотел этого видеть. Генри Ревилл балуется с Розен Хауорт. Это было еще более страшно, потому что для для девушки это явная возможность. Молодые люди, мужчина и женщина примерно одного возраста, и у Розена Хауорт был послужной список побегов таким образом. Не говоря уже о том, что разум Генри был бесконечно слаб, когда дело касалось Лейлы. Можно с уверенностью сказать, что враждебность Генри к ведьме Аль-Капеза давно исчезла.

Нет, было скорее проблемой, если бы Генри все еще ненавидел Розен Хауорт. Мужчины, как правило, вульгарно рассеивали вражду, если их врагом была женщина. Генри никогда раньше не подводил его таким образом, но…

Ян хорошо знал, что не существует такого понятия, как 'человек, который никогда не смог бы этого сделать’. Погладив Лейлу по голове, он быстро вышел из своей каюты.

Мужчина молился, чтобы не увидеть пейзаж цвета кожи в ванной.

Чем больше он думал об этом, тем злее становился, до такой степени, что его разум побелел. Осознав, что его температура была выше, чем обычно, Ян попытался успокоиться, но, как ни странно, рассудок так и не вернулся.

Не успел он опомниться, как оказался перед ванной. Стоя перед дверью, он напрягся.

[ Что со мной происходит?]

[ Я не должен быть таким злым и разгоряченным.]

Это ли они имели в виду, когда говорили, что суждение сметается эмоциями?

Тогда даже простые вещи будут идти не так. Он был взволнован больше, чем нужно.

Ни чувство предательства Генри, ни странные чувства, которые он испытывал к Розен Хауорт, не могли объяснить его эмоции.

[ На что, черт возьми, я злюсь?]

Однако это было недолгое беспокойство. Ян Кернер открыл дверь ванной с суровым выражением лица. Он привык прятаться и прятать свои эмоции.

“ - Нет, я понимаю, почему ты неправильно понял”.

“ - Будьте осторожны в том, что вы делаете”.

“ - Я на самом деле, ничего не делала. У нас только что был разговор ”.

“ - Сам акт мог представлять угрозу для вас Розен”.

“ - ... Честно говоря, когда ты думаешь об этом, такое не кажется чем-то неожиданным, не так ли?”

“ - Я не просил вас отвечать”.

“ - ...Я исправлюсь”.

Розен спряталась за занавесками в холле, наблюдая, как Генри сильно потеет. Было волнующе наблюдать, ведь это определенно можно считать маленькой местью, но также было немного грустно видеть, как Ян ругает его. Несмотря на это, Генри был слишком слабоумным.

“ - Розен, выходите”.

Одна из сопровождающих, которая была рада помочь с ее макияжем, подтолкнула девушку вперед. Она относилась к ней с добротой и спросила,

“ - Вы заключённая, не так ли?”

Она удивила Розен, при этом ответив:

“ - Время от времени все хотят убить своего мужа”.

“ - Вы будете удивлены”.

“ - Из-за себя?”

“ - Да, Розен вы прекрасны”.

Ужин был приготовлен в самой глубокой части корабля, в небольшом зале рядом с каютой капитана. Она не могла пойти в большой банкетный зал, где ели пассажиры. Зал был заполнен красочными игровыми досками, люстрами, хрустальными скульптурами, а выпускные вечера проводились каждый вечер… это было не то же самое, но этот зал был достаточно красивым.

Теплый свет придал комнате мечтательную атмосферу. Это был первый раз в ее жизни, когда она почувствовала текстуру шелка. Казалось, девушка была одета в облако или шла во сне. С трепещущим сердцем она отдернула занавеску и сделала шаг вперед.

Когда звук ее каблуков отразился от пола, двое мужчин одновременно повернули головы. Первым поприветствовал Розен Генри.

“ - Кто ты?”

Спросил он с серьезным выражением лица. Розен всерьез хотела ударить его по лицу.

[ Ты забыл, что я опасная заключённая, которую перевозят на остров Монте?]

Заключение на Монте было наивысшим возможным приговором. Другими словами, пинать ‘драгоценности’ молодого Ревилла в любом случае, не изменило бы ее судьбу.

“ - Что ты думаешь?”

Она развернулась. Подол ее изумрудного платья затрепетал. Для нее это была прекрасная возможность споткнуться и упасть, но поскольку девушка так привыкла быть связанной, ей удалось сохранить равновесие.

Генри, казалось, не понимал, что она на самом деле Розен Уокер, пока не услышал ее голос.

“ - Я не шучу. Кто ты?”

“ - Ведьма Аль-Капеза, Розен Уокер”.

“ - Боже мой”.

Генри захлопал в ладоши, широко раскрыв глаза от изумления.

“ - Ты выглядишь как настоящая леди”.

“ - Спасибо”.

Это была наполовину шутка, наполовину искренний комплимент, поэтому она великодушно ответила. Ее отражение в зеркале было совершенно ошеломляющим. Девушка была так удивлена, что несколько раз оглядела себя в отражении.

[ Я должна закатить глаза и притвориться застенчивой леди?]

Розен, наконец, подняла голову и посмотрела на Яна, который стоял позади Генри.

Был факт, который она не хотела признавать, но ей было любопытно узнать о реакции Яна.

[ Будет ли он смотреть на аккуратно и красиво оформленную 'меня', как на таинственное животное? Или он будет опасаться меня? Я не знаю почему, но он сказал, что боится меня ...]

“ - Подойди сюда, леди Уокер. Мы будем сопровождать тебя”.

Но прежде чем она смогла увидеть выражение лица Яна, Генри прыгнул вперед, закрывая ей обзор. Девушка вернула фразу, которую Генри произнес ей раньше.

“ - Как дела? Тьфу.”

“ - Почему ты такая, Розен? Я довольно хорош в плане сопровождающего .”

“ - Ты собираешься притвориться, что снова поймаешь меня и оттолкнешь, потому что от меня пахнет?”

“ - Это не имеет смысла. Я сделал такое, моя леди?”

[ Разве Алекс не говорил, что семья Ревилл всегда платит свои долги?]

Они, конечно, не казались пустыми словами. Генри, который всегда носил мятую военную куртку поверх черной рубашки, внезапно появился в форме и вел себя как джентльмен.

Когда она собиралась с усмешкой положить свою руку на руку Генри, что-то преградило ей путь. Это была рука Яна.

“ - Тебе запрещено приближаться к Розен Хауорт ближе чем на метр, Генри”.

“ - Что?”

“ - Я говорю тебе отступить”.

Розен и Генри посмотрели на него с абсурдными выражениями. Ян отделил Генри от Розен, схватил ее за руку и спрятал за спину. На мгновение она подумала, что он неправильно понял, кого должен был защищать, но, в конце концов, это она, а не Генри, смотрела на широкую спину Яна.

“ - Что? Разве недоразумение не прояснилось?”

“ - Всё решено. Но я в это не верю”.

“ - Почему?!”

“ - Ты сказал, что чрезмерная благосклонность или враждебность одинаково опасны. Сначала ты был очень враждебен к Розен Хауорт, но теперь она тебе нравится ”.

“ - Я потерял доверие сэра? Вы мне не верите? Думаете, я нарушу ваши приказы и отпущу Розен? Этого не будет!”

Генри выглядел потрясенным и несколько раз переспрашивал.

“ - Нет, верно?”

Однако Ян держал рот на замке и ничего не сказал.

“ - ... Откуда я мог знать, что вы двое делали в ванной? Кроме того, что вы мне сообщили.”

Ян прищурился и по очереди посмотрел на Генри и Розен. Мужчина заметил, что Генри оказал ей услугу. Розен быстро опустила глаза, чувствуя себя виноватой.

[ Он действительно умеет читать мысли?]

Генри поспешно признался в правде.

“ - Нет, я бы никогда не предал сэра! То, о чем Розен спросила меня в ванной, было едой! Я сказал шеф-повару, что есть блюдо, которое она хотела бы съесть ”.

“ - ...Это правда? Хауорт.”

“ - Ну, это правда. Но вы не можете же доверять своему лейтенанту ”.

Она посмотрела на Генри и ухмыльнулась.

[ Ты не лоялен, какой бы маленькой ни была просьба. Почему тебя так легко напугать?]

“ - Что ты хочешь сказать...“

В тот момент, когда Ян обернулся, пытаясь вникнуть в ее слова…

“ - Розеееен! Розен здесь! Розен такая красивая!”

Лейла, одетая в милое платье и блестящие сапожки, подбежала к ней, подпрыгивая, как мячик. Розен быстро повернулась к ребёнку, избегая взгляда Яна, так же быстро, как крыса, убегающая с поля зрения орла.

“ - Привет, Лейла. Ты поужинаешь с нами?”

“ - Да! Я умоляла своего дедушку. Розен - мой спаситель! Я не могу остаться в стороне, верно? ”

Дети, безусловно, временами раздражали, но все равно они были очаровательны. Тем более, если это был ребенок, которого она спасла. Девушка хотела обнять ее, но со скованными руками у нее не было выбора, кроме как передать свою радость глазами.

Ян все еще преграждал ей путь. Рука Лейлы, которая потянулась к Розен, была быстро остановлена.

“ - Лейла, не подходи к ней”.

“ - Розен спасла меня, и я должна поблагодарить ее”.

В отличие от Генри, который был глуп, Лейла храбро протестовала. Это было восхитительно.

“ - Достаточно сделать это на расстоянии”.

Однако холодность Яна в равной степени относилась и к детям, и протест Лейлы был немедленно отклонен. Лейла быстро впала в депрессию и спряталась за штаниной Генри.

Возможно, на этом корабле не было никого, кто мог бы выразить своё несогласие…

“ - Ян Кернер, ты высокомерный человек! Почему ты такой подозрительный?”

Всё же появился один человек, способный на такое. Капитан Алекс Ревилл вошёл следом за Лейлой и громко закричал.

“ - Капитан, Розен Хауорт - это...”

“ - Мисс Розен, мне очень жаль. Ваша еда скоро будет готова. Пожалуйста, подождите минутку”.

Седовласый старик опустился перед ней на колено, нежно взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону. Она была смущена, потому что не знала, что делать, в то время как Ян просто вздохнул.

“ - Мисс Уокер, я хотел бы снять с вас цепи только на ужин ...”

Алекс взглянул на наручники, которые сковывали ее руки, посмотрела на Яна, а затем кивнула Генри.

“ - Генри, пожалуйста, помоги мисс Розен с едой”.

“ - Что?”

“ - Я имею в виду, даю задание тебе, чтобы она не чувствовала себя неловко!”

“ - Разве мы не можем просто попросить команду?”

“ - Ты идиот! Ты вообще Ревилл?”

Ян шагнул вперед, оттолкнув Генри, который глупо барахтался. Однако то, что мужчина пытался сказать, было остановлено еще до того, как оно слетело с его губ.

“ - Ян, если ты собираешься снова сказать 'нет', тогда уходи! Я закон на этой лодке!”

“ - ...Не Генри”.

“ - Что не так с Генри?”

Алекс был достаточно упрям, чтобы сокрушить великого Яна Кернера. Розен была оглушена его ревом. Она подумала, что ей действительно повезло, заполучить Алекса Ревилла на свою сторону. Если бы девушка вела себя как Ян, ее могли бы бросить в море по обвинению в проведении странной процедуры над его внучкой, а не наградить едой.

“ - Генри все равно не сможет этого сделать”.

Ян размышлял, сообщать или нет о событиях, произошедших в ванной. Лицо Генри побелело. Он так отчаянно замотал головой, что Розен показалось, будто он пытается сказать ‘пожалуйста’.

“ - Капитан, я накормлю Розен”.

“ - Сэр Кернер, я...”

“ - Не говори мне, что ты можешь сделать это снова”.

Трое мужчин громко переговаривались друг с другом. В конечном итоге Ян Кернер одержал победу над остальными.

“ - ... Я помогу ей поесть вместо Генри, капитан”.

“ - …”

“ - Разве я не могу?”

Казалось, она была не единственной, кого удивили его слова. Его предложение было слишком неожиданным. Из-за характера Яна, Розен думала, он скажет: ‘Пусть команда сделает это’.

“ - Нет ничего, что нельзя было бы сделать”.

“ - Тогда я буду считать, что у тебя нет возражений”.

Только тогда он отдалился от нее и отступил. Она обнаружила, что мужчина был привязан к ней больше, чем она думала. Ее зрение, которое было скрыто его большой тенью, прояснилось.

“ - Розен Хауорт, у вас есть какие-либо возражения?”

“ - Ни за что”.

Она пожала плечами и подняла голову, чтобы посмотреть на него.

Ян выглядел не так, как обычно. Было ли это просто иллюзией?

Она не знала значения его взгляда, но направление было определенным. Он пристально смотрел на нее. Никто не мог этого отрицать.

[ Мы можем быть похожими.]

Розен всегда старалась не делать ненужных предположений. Предположения, как правило, текли только в пользу себя, и все, что оставалось после исправления, было смущающей и жалкой реальностью.

Серый - раздражающе неопределенный цвет. Не было никаких сомнений в том, что красный - горячий, а синий - холодный, но температуру серого определить сложно.

Ее социальная жизнь прекратилась в возрасте 17 лет, в результате чего девушка выросла со злобой и притворством. Поэтому Розен не могла понять, о чем мужчина думал, когда говорил ей странные вещи.

В конце концов, заключенному не нужна была большая проницательность. Им не нужно было знать правду.

Но Ян Кернер превратил ее в идиотку, которая продолжала зацикливаться на бессмысленных вещах. Должно быть преступлением делать сложные выражения с таким красивым лицом. Даже осознавая всю абсурдность ситуации, ей хотелось познать та‌инства сердца мужчины. Его истинные чувства.

Она как будто возвращалась в свои глупые и наивные дни, ожидая Хиндли на кухне… а когда начали падать листовки с фотографией Яна, она быстро выбежала и улыбнулась небу. Девушка никогда не хотела делать этого вновь.

Розен опустила взгляд. Его грубые, теплые руки крепко обхватили ее пальцы. Она вдруг поняла, что Ян начал держать ее за руку вместо цепи.

Девушка не могла заставить себя полюбить его. Это было просто доказательством того, что он стал немного меньше опасаться ее... Но сумасшедшее сердце девушки все еще прыгало вперед и трепетало. Он внушил ей опасное заблуждение.

[ Возможно. Возможно… Если повезет.]

[ Он действительно может дать мне шанс.]

Заключенный всегда должен быть начеку, но она боялась, что будет вести себя как дура из-за бессмысленного сочувствия, которое он ей оказывал. Если крыса станет слишком смелой, она будет мертва.

Глупое возбуждение, щекотавшее ее грудь, и беспокоило ее. Розен сжала челюсти и отбросила свои предположения. Вырвала свою руку из его так сильно, как только могла, саркастически спросила мужчину:

“ - Почему ты продолжаешь держать меня за руку?”

“ - ...Что?”

Ее цепь затряслась и издала лязгающий звук. Только тогда Ян, казалось, понял, что все это время держал ее за руку. Он на мгновение застыл, а затем, как виноватый, высыпал кучу оправданий.

“ - Я собираюсь схватить цепь ...”

“ - Я не могу поверить, что ты пытался дернуть ее за цепь! Будь вежлив с мисс Розен! Я тебя чему-нибудь научил, Ян?”

“ - О, пожалуйста, помолчите”.

Ян вздрогнул, как будто хотел что-то сказать. Его лоб был безжалостно смят.

Он посмотрел на Розен глазами, которые, казалось, оправдывались.

Она уставилась в пол.

Ян и Розен, попали в свой собственный мир. Такая иллюзия преследовала ее.

“ - Я не делал этого нарочно”.

“ - Я знаю”.

“ - Действительно, цепь...”

“ - Я знаю”.

[ Я знаю. Это ничего не значит. Это все мое воображение, и это просто иллюзия.]

_ - Я всегда буду защищать тебя. Не будет абсолютно никакой опасности._

Да, я все знала. Это было невыполнимое обещание. Сколько фактов в мире можно считать 'абсолютными'? Посмотрите на эту ситуацию. Он, который был всеобщим кумиром, в конечном итоге не смог защитить Леоартона и стал моим скромным охранником. Вот так я встретила своего героя.

Тем не менее, я поверила его лжи. Мне нужно было во что-то верить. Даже если это была ложь, не имело значения. Даже если это была иллюзия или фантазия...

Нахлынули постыдные воспоминания. Она поняла, что говорить, о симпатии к нему, значило обманывать себя. Были дни, когда ее сердце переполнялось, и она не могла с этим справиться. Моменты, когда она вынимала его фотографию и успокаивала себя.

_- Розен, это нормально, что замужняя женщина так дорожит фотографией другого мужчины?_

_- Пока Хиндли не узнает, все в порядке. И мне он таким не нравится. Я имею в виду, это так же, как дети любят героев._

_-Правда?_

_-Действительно!_

[ Думаю, теперь я могу это признать. Я была влюблена в фантазии, которую создала. Вот почему продолжаю представлять, как он показывает мне бесполезные эмоции ...]

Как страус, зарывшийся лицом в землю, она, наконец, заплатила цену. В тот момент, когда девушка должна была быть спокойной, она даже не могла нормально смотреть ему в лицо.

“ - Не пойми меня неправильно”.

“ - Ты думаешь, я глупая? Что за недоразумение у тебя?”

“ - Это ничего не значит”.

“ - Я знаю!”

Он продолжал преследовать ее. Девушка не знала, что делало его таким беспокойным, временами показывая его расстройство. Было понятно. Мужское проворное шестое чувство, возможно, прочитало ее грязные мысли. Розен не могла отличить реальность и фантазию.

Девушка покачала головой. Ее сердце бешено колотилось. Ей не нужно было прикасаться к груди, чтобы знать, как быстро бьется сердце.

[ Ты не можешь этого сделать. Проснись, Розен.]

Она думала с закрытыми глазами.

_- Я буду защищать тебя. Я тоже люблю Леоартон._

Может быть, это ей следовало быть осторожной, и быть обманутой ложью.

В центре зала стоял очень длинный стол. Насколько сложно было бы пронести это на корабль? Скатерть, положенная на нее, была слишком роскошной, чтобы ее можно было использовать. Розен восхищенно присвистнула, затем поспешно взглянула на Алекса. В глазах высокопоставленного лица, она вела себя вульгарно.

“ - О, простите...”

“ - Все в порядке. Немного экстравагантно, но это не тот стол, которым я пользуюсь постоянно. Обычно он используется только для официальных ужинов. Теперь у меня достаточно людей для званого ужина, но из-за обстоятельств...”

Алекс Ревилл пробормотал конец своих слов. Она кивнула. Угощение заключенного приличной едой не будет выглядеть правильным для других. Алекс быстро улыбнулся и добавил.

“ - Может, начнем есть, мисс Уокер?”

В тот момент, когда он хлопнул в ладоши, перед ее глазами развернулась волшебная сцена. Красивые служанки выстроились в очередь с тарелками. Когда на стол были поставлены первые пять блюд, Генри остановил ее, чтобы девушка не тянулась за едой.

Он шлепнул ее по руке и отругал.

“ - Дура, подожди! Ты собираешься есть голыми руками? Что ты собираешься делать в наручниках? Даже если бы твои руки были свободны, ты не можешь есть сейчас. Капитан еще не дал разрешение .”

[ О.]

Розен сложила руки на коленях и попыталась скрыть свое смущение.

“ - Он сказал мне начать есть”.

“ - Совсем другое дело спросить:'Ты хочешь начать есть?’ Кроме того, там только суп. Тебе придется подождать, пока появятся закуски. Что, черт возьми, ты ела все это время?”

Казалось, он хотел помочь ей, но девушка не могла понять объяснения Генри, поэтому впала в уныние. Скорее, если бы с ней обращались как с заключенной, она бы ела по-своему, говоря, что не понимает манер высокопоставленных людей…

Было неловко не скрывать склонности, которым она научилась в трущобах, перед теми, кто одевал ее в приличную одежду и вежливо обращался с ней.

У людей было неправильное представление, но больше всего от трущоб устали жители трущоб, а не представители высшего класса. Розен, как и многие другие, не знала, откуда она, не умела читать и имела грязный вид… Это было немного неловко.

Поэтому девушка притворилась уверенной. Однако ее придуманная смелость не всегда срабатывала.

“ - Просто поешьте немного”.

Ян Кернер сунул ложку ей в рот. Суп наполнил ее теплом, так что она забыла, что собиралась сказать, и просто моргнула.

“ - Тебе всё равно, когда еда попадает в твой желудок. Генри, ты ел голыми руками на поле боя”.

“ - Нет, сэр Кернер. Это другая ситуация. Я не хотел унижать Розен ... ”

“ - Уходи. Ты забыл, что я сказал не подходить ближе чем на 1 метр к Розен Хауорт? ”

“ - Вы серьезно?”

“ - Разве я когда-нибудь нес чушь?”

Ян ответил холодно, и Генри был озадачен. Не задумываясь, Лейла раскритиковала Генри.

“ - Дядя должен научиться быть внимательным к другим”.

(п.п.: ахахах. Бедный Генри.)

“ - Лейла! Ты тоже...?”

“ - Хм!”

Алекс пристально посмотрел на Генри.

“ - Генри, я поговорю с тобой после ужина”.

“ - Отец!”

Генри быстро заплакал. Розен снова была в приподнятом настроении. Было странно видеть людей, стоящих на твоей стороне.

[ Ко мне всегда относились как к маньячке.]

Ян проигнорировал Генри и накормил ее супом, как будто кормил ребенка. Розен быстро проглотила то, что было у нее во рту, и спросила.

“ - Ты не будешь есть?”

“ - Я забочусь о вашем питании. Не обращайте на меня внимания и просто ешьте”.

Передние зубы девушка постоянно задевали твердую ложку. Когда она поморщилась от боли, мужчина переключился на меньшую порцию.

Его выражения лица и движения рук делали всё сами, независимо от желания Розен. У мужчины было гордое лицо, но его прикосновения были бесконечно дотошными. Сначала Розен, которая не решалась есть из-за неловкости, началк предъявлять все более и более бесстыдные требования.

“ - Дай мне мяса, а не травы”.

“ - …”

“ - Почему? Разве можно назвать пустой тратой времени, дав мне мясо?”

Как только она заговорила, мужчина оторвал большую индюшачью ногу и порезал ее на маленькие кусочки. Спустя долгое время горячая пища согрела ее желудок, но голод становился все больше и больше. Розен не могла позволить себе остановиться. Это было так вкусно, что ей захотелось плакать. Всё это и заставило забыть, что она только недавно была смущена Генри, а Ян Кернер обслуживал ее.

Изначально девушка собиралась спокойно поесть, но внезапно не смогла говорить и просто указывала на еду, которую хотела попробовать. Она поглощала все, что предлагал Ян.

Алекс просто смотрел, как девушка с удовольствием ест, но Ян нахмурился и отложил посуду, пока она жевала.

“ - Ешьте медленно”.

[ Это выглядит невежливо, да?]

Розен посмотрела на Яна и подняла брови.

“ - У вас будет расстройство желудка”.

“ - И это то, чего ты не хочешь видеть?”

Розен возразила. Людям нужно было быть последовательными. Если он не собирается её больше кормить следовало не делать это с самого начала или закончить начатое. Девушке уже надоело считать сколько раз Ян давал надежду и разрушал ее.

“ - Не истолковывайте неправильно то, что я говорю. Подумайте о том чья будет потеря, если после такой трапезы вас вырвет. Если вдруг заработаете расстройство желудка и начнёте сходить с ума, мы с Генри будем страдать...”

“ - Тогда почему ты хмуришься?”

“ - Мое лицо всегда такое”.

Мужчина ошеломленно указал на свое лицо. У Розен закончились слова, чтобы возражать. Она вдруг поняла, что их спор был довольно детский, который даже Лейла не стала бы затевать. Конечно, это она была не согласна, но только Ян превратил это в спор.

[ Почему ты продолжаешь отвечать, когда знаешь, что у меня есть ужасная привычка болтать?]

Она просто дурачилась, как обычно. Ничего страшного, если Ян проигнорирует ее, как во времена первой встречи.

Он был тюремщиком. Ему не нужно было слушать свою пленницу или отвечать.

[ Разве ты не сказал это своими собственными устами? Тебе все равно, что я говорю.]

[ Но теперь...]

“ - Эй! Почему ты ведешь себя так по-детски? Мисс Уокер сейчас не в лучшей форме, и она связана. Если ее слова кажутся резкими, не должен ли ты быть более нежным?”

Алекс Ревилл закричал и бросил вилку в Яна. Как настоящий ветеран боевых действий, Ян точно поймал летящую вилку, хотя его взгляд все еще был прикован к ней. Он снова начал задавать вопросы, когда она сглотнула.

“ - ...Вы медсестра?”

“ - Нет”.

“ - Тогда где вы научилась так оказывать первую помощь? Я никогда не видел этого в Империи. Только врачи из Таласа… Вы использовали магию?”

“ - Вы, ребята, всегда говорите, что женщина - ведьма, если она делает что-то великое”.

Розен не хотела, чтобы его допрашивали во время ужина. Но теперь он держал в заложниках вкусную тушеную свинину. Если она не ответит, эта идеальная еда никогда не попадет ей в рот. В конце концов, девушка придумала ответ, который приняли бы большинство людей.

“ - Я не медсестра, но мой муж был врачом. Хотя он был не лицензированным шарлатаном, я узнала несколько полезных вещей ”.

[ Конечно, у Хиндли была настоящая ведьма в качестве жены. Эмили была ведьмой, а я нет.]

[ И Хиндли...]

[ О, я не знаю. Мне нечего сказать о Хиндли. ]

Как только был упомянут ее муж, атмосфера за столом стала неловкой.

[ Теперь вы все вспомнили, что я убийца?]

Розен прожевала свинину, которую Ян положил ей в рот, и проглотила ее. Она не знала, почему он заставляет ее говорить, когда все уже было напечатано в газете.

[ Благодаря тебе атмосфера стала какой-то холодной.]

Именно Алекс Ревилл разрядил ледяную атмосферу.

Возраст - это не то, что можно игнорировать.

“ - Простите, мисс Уокер, но сколько вам лет? Информация в газетах совершенно разница. В таблоидах пишут, что вам за семьдесят, и ты используешь магию, чтобы выглядеть моложе”.

“ - ... Имперская газета права. Мне двадцать пять.”

“ - Тогда во сколько вы вышли за муж?”

“ - Пятнадцать”.

На мгновение воцарилась тишина. Средний возраст вступления в брак в составлял около двадцати трех лет. Представители низших классов с большей вероятностью вступали в брак в юном возрасте, но даже в таком случае пятнадцать лет было слишком рано.

Для детей из трущоб не было ничего странного в раннем вступлении в брак, даже если у них не было менархе * . На самом деле, она одна из них. Розен была тощей от недоедания, невысокого роста и выглядела моложе пятнадцати лет.

(п.англ.п.: первый случай менструации у женщины, который обычно происходит где-то с 10-16.)

“ - ... Ты сделала это очень рано. Так решили твои родители?”

“ - Я сирота”.

“ - …”

“ - Девушки там рано выходят замуж. Некоторые даже в возрасте двенадцати лет”.

Розен ответила веселым голосом. Ее намерением было вернуть прежнюю атмосферу. Как только она собралась рассказать анекдот, Генри пробормотал:

“ - Разве это не безумие? Двенадцать лет? Двенадцатилетний ребенок выходит замуж?”

“ - Нет, мне было пятнадцать...“

“ - Сколько лет тогда было твоему мужу?”

Ей в рот засунули кусок мяса.

“ - Точно не знаю, но где-то под тридцать”.

Генри был потрясен и закричал.

“ - Он должен быть заперт в клетке!”

Розен улыбнулась и спокойно ответила.

“ - Сейчас это не имеет значения. Он мертв”.

С огромной осторожностью было произнесено слово ‘мертв’.

“ - Лейла здесь, так что не говори таких гадостей. Мне нравилось быть замужем”.

Генри застыл в изумлении. Он на мгновение потерял дар речи и уставился на нее. Девушка чувствовала, что он оценивает, были ли ее слова правдой или продолжением лжи, которую она говорила до сих пор.

“ - Ты снова оправдываешься, да?”

“ - О, ты хочешь, чтобы я повторяла одно и то же снова и снова? Я не убивала его, я любила своего мужа, и когда думаю о нем сейчас, мое сердце... ”

Она попыталась сказать то же самое и выдавить слезы, но ей в рот засунули большой кусок мяса. Когда девушка подняла глаза, Ян смотрел на нее неприятным взглядом.

“ - Лейла здесь, так что не говори бесполезных вещей и просто ешь”.

Розен кивнула в знак согласия. Тем не менее, Лейла восторженно кричала с вилкой и ложкой в обеих руках.

“ - Я в порядке. Я тоже видела газетную статью. Что касается преступления Розен...“

“ - Лейла, давай сосредоточимся на еде”.

“ - Ты убила своего мужа. Я знаю это!”

За столом воцарилась тишина. Лейла была немного насторожена, но в конце концов открыла рот и сказала то, что хотела сказать.

“ - ... Но может ли быть так, что Розен этого не делала?”

“ - Есть достаточно доказательств и решения, Лейла. Розен виновна”.

Ян ответил немедленно. Он говорил по-своему доброжелательно, но из-за долгой жизни солдатом, голос был жестким и холодным.

“ - Но она сказала, что это не она. Почему никто не слушает Розен?”

“ - Потому что это ложь”.

“ - Но...”

“ - Это правда, что ты выжила благодаря Розен. Но также ясно, что Розен Хауорт убила своего мужа ”.

[ Клянусь, если бы Генри встал на мою сторону, я бы побеспокоила Яна, крича, что никогда не лгала. Но мне не хочется, чтобы у Лейлы были проблемы, поэтому лучше буду молчать. ]

Лейла опустила голову и бросилась в объятия своего дедушки. Она вытянула ноги под столом и пнула Яна в голень.

(р.п.: я за лейлу)

“ - Я собираюсь спокойно поесть, так что перестань ее отчитывать. Она боится тебя”.

“ - ... Почему ты дала Лейле монету?”

“ - Монету?”

В этот момент она вспомнила свою ложь, которую недавно рассказала Лейле.

_- Давай, возьми её. Это счастливая монетка._

_-Да, да!_

_-Это секрет, но к закату она превратится в золото._

После такой аферы она снова встретила Лейлу и совершенно забыла о монетке. Розен, естественно, проигнорировала это и ответила только на то, что спросил Ян.

“ - Она изначально принадлежала Лейле. Я одолжила её на некоторое время и вернула. У меня нет права владеть чем-либо в тюрьме ”.

“ - …”

“ - Если тебе неудобно, выбрось её в море”.

Причина, по которой Ян осмелился поднять монету, вероятно, заключалась в том, чтобы напомнить ей о лжи, которую она сказала Лейле.

Вероятнее всего, он сказал бы: "Розен Хауорт - чертов лжец".

“ - Розен не лгала. Это действительно была счастливая монета. Я думала, что умру, но я жива!”

Когда совпадения накладывались друг на друга, ложь иногда становилась правдой.

Но монета не превратилась в золото. Дети наивны, и их невинностью часто пользуются. Розен использовала Лейлу. Вот и все.

“ - Лейла… хорошо. Давайте есть. Солгала я или нет, не думай об этом сейчас. В любом случае, приятно иметь возможность поужинать со всеми вами. Я не хочу испортить это время”.

Ян уставился на Розен и глубоко вздохнул.

Она снова мысленно взмолилась.

[ Не пойми меня неправильно.]

“ - Скажу тебе, на случай, если вы неправильно поняли. После ужина, вы вернётесь...”

“ - Знаю я, знаю. Я должна вернуться к себе. В тюрьму”.

Розен кивнула головой и сухо ответила.

Как раз вовремя, команда убрала пустые тарелки и поставила на стол новую еду. В тот момент, когда девушка увидела дуршлаг с фиолетовыми ягодами, поняла, что Генри оказал ей услугу.

На ее губах из ниоткуда появилась улыбка.

Ян посмотрел на новую еду и спросил ее.

“ - Есть что-нибудь, что ты хотела бы попробовать?”

“ - Ягоды Маерии”.

Без каких-либо колебаний он протянул руку и взял тарелку. Розен сглотнула сухую слюну. Ягоды Маерии были фруктами, которые росли в западной части Империи. Поскольку они легко гнили, сырыми их можно было попробовать только в стране произрастания, но засахаренные, могли храниться несколько лет, поэтому их ели повсюду в Империи.

Они были не очень дорогие, но и не особенно дешевые, так что не являлись основным продуктом питания для бедных. Тушеные ягоды были намного дешевле, чем ягоды Маерии, и их количество было большим.

Короче говоря, не было ничего странного в том, что она никогда не пробовала их.

Ян зачерпнул ложкой несколько ягод. Она широко открыла рот. Несмотря на то, что фрукт даже не коснулся ее губ, у нее по спине побежали мурашки. Ей казалось, что она насильно проглатывает гусеницу, но ничего не могла поделать.

Как только коренные зубы девушки раздавили хрустящую кожицу, терпкая мякоть ворвалась ей в рот. Боль распространилась, так будто она жевала нож. Из ее десен сочилась кровь. Она закрыла глаза, терпя отвращение, и заставляя себя сглотнуть.

Девушка сосчитала до трех.

[ Один.]

[ Два.]

[ Три.]

Конечно же, эффект был очевиден.

Ее зрачки становились все больше и больше. Как только фрукт коснулся горла, неприятный жар устремился вверх по пищеводу. На ее предплечьях образовалась сыпь, а грудь напряглась. Она сплюнула кровь, скопившуюся у нее во рту.

Кровотечение началось в ее деснах и постепенно усиливалось. Внезапно губы оказались покрыты кровью.

“ - Уокер!”

“ - Мисс Уокер!”

“ - Розен!”

Никто не мог понять, в чём проблема и все тупо смотрели на нее, но быстро встали со своих мест и подошли к девушке с бледными лицами. Розен, которая тяжело дышала, увидела это и запрыгала от радости внутри. Кривая улыбка появилась на ее лице.

[ Хорошо, это сработало.]

[ Ян Кернер, меня никогда не посадят обратно в тюрьму.]

[ Мне нужно больше времени.]

[ Я не верю в чушь Марии о том, что нравлюсь тебе, хотя мог бы поверить в это 10 лет назад.]

Потому что она тоже пережила войну, смотрела на небо, где был Ян Кернер, как идиотка, и надеялась.

Теперь же, она знала наверняка.

Это был урок, который она усвоила, только заплатив высокую цену. В мире не было спасителей, и терпение всегда было бесполезным.

Мерцающая зимняя звезда может быть утешением в холодной темноте. Но звезды никогда не спускались на землю. Звезда была звездой, потому что она находится в недостижимом месте. Нищий, который только смотрел на звезды, был похоронен в снегу и замерз до смерти.

[ Я не должна стоять на месте.]

[ Я должна спасти себя, даже если это причинит мне боль.]

Мысли девушки были прерваны. Это был предел ее умственных способностей. Она схватилась за грудь и потеряла равновесие.

Лицо Яна Кернера было всем, что заполняло взгляд девушки. Ее зрение было затуманено слезами, которые падали независимо от желания, поэтому Розен не могла видеть, какое выражение он сделал. Только его голос звенел в ушах.

“ - Хауорт!”

[ ... Ян Кернер должен сделать то, что я задумала. Пожалуйста, я надеюсь, что смогу отвлечь его на мгновение.]

[ Если я буду падать вот так, то обязательно упаду на пол.]

Розен думала, что скоро ее охватит сильная боль. Но этого не произошло. У нее как будто выросли крылья из за спины.

Только когда она потеряла сознание, поняла, что чья-то крепкая рука обвилась вокруг её талии. Он поддержал её во время падения. Девушка могла слышать, как он зовет ее по имени на расстоянии.

“ - Розен!”

[ Галлюцинации.]

[ Ян Кернер ни за что не стал бы так отчаянно звать меня по имени.]

“ - Кто-то отравил еду”.

“ - Нет. Абсолютно нет ”.

Ян долгое время не понимал слов доктора. Как только Розен Хауорт съела чертов фрукт, ее вырвало кровью, и она упала в обморок. Как он может не быть отравлен? Сражаясь на войне, мужчина понял, что враг внутри страшнее врага снаружи.

А Розен Хауорт была женщиной, у которой было много врагов. Повсюду в Империи были люди, которые хотели убить женщину. Посреди моря это определенно не было помехой. Очевидно, где-то на кухне…

Ян закусил губу и снова заговорил.

“ - Ее вырвало кровью, как только она съела его”.

“ - Я имею в виду ...! Это правда, что такое произошло, потому что она съела плод! Но это не значит, что плод был отправлен!”

Алекс Ревилл с самого начала был вне себя, заявив, что какой-то трус отравил их еду и довел его гостя до обморока. Команда была занята тем, что преследовала капитана и остановила его, потому что мужчина вытащил свой пистолет, чтобы сразу же вызвать преступника на дуэль. Генри Ревилл снова запаниковал, когда увидел Розен, которая была вся в крови.

Одним словом, Ян Кернер был единственным человеком на этом корабле, который мог спокойно выслушать медицинский диагноз Розен. Доктор заставил Яна слушать в течение часа, потея и объясняя симптомы Розен Уокер.

Теперь, когда доктор осмотрел её, Ян, казалось, не был в рациональном состоянии…

Для него это стало по-своему поворотным моментом. Станет ли он героем, которого поддерживает вся Империя? Все зависело от успеха этой работы, станет ли он героем или бессердечным, бесчувственным злодеем, который предал Леоартон.

Взгляд доктора обратился к молодой женщине, лежащей на кровати. Самый известный сбежавший заключенный в Империи и герой войны, который должен безопасно доставить ее на остров Монте.

Когда он впервые увидел это наивное, дряблое лицо в газете, девушка совсем не была похожа на убийцу. Что ж, это сделало её еще более жуткой. Была причина, по которой люди называли ее ведьмой.

Доктор сглотнул сухую слюну и снова объяснил.

“ - Просто у этой девушки особые симптомы. Видимо это аллергия на ягоды. Она не была отравлена, и у нее нет пищевого отравления. Разве вы не ели все вместе?”

“ - Тогда ты имеешь в виду, что она сделала это с собой?”

“ - Это может быть или не быть так. Если бы она не знала о своей аллергии, это был несчастный случай, а если бы знала, возможно, пыталась покончить с собой. Может это была попытка самоубийства”.

“ - Попытка самоубийства?”

“ - Разве она не собирается в Монте? Это обычное дело. Девушка скорее умрет, чем попадёт туда”.

Доктор пожал плечами. Ян почувствовал, как его сердце упало, и был потрясен.

На короткое мгновение его зрение побелело, а грудь сдавило.

Он знал это чувство. В тот момент, когда он узнал, что Розен Хауорт арестована, им овладело точно такое же чувство.

Он посмотрел на Розен и бессознательно коснулся ее бледного лица. Было холодно. Странно, когда человек, полный энергии несколько часов назад, лежит как труп.

Ян не понимающе спросил.

“ - Она умрет?”

“ - Нет”.

[ Странно.]

Это были единственные слова, которые могли описать его чувства к Розен. Он думал, что их первая встреча была в качестве тюремщика и заключенного, но на самом деле они знали друг друга уже давно. Девушка была женщиной, с которой ему пришлось иметь дело для выполнения миссии, но, прежде чем он понял это, уже использовал Розен Хауорт как способ облегчить свои эмоции. Когда увидел Розен, почувствовал вину и гнев, облегчение и даже беспокойство.

Хотя было ясно, что он получил заслуженное наказание, но внезапно мужчина почувствовал себя жалким. Он хотел игнорировать ее, но продолжал обращать внимание.

“ - Ты имеешь в виду, что она не умрет?”

Когда он повторил тот же вопрос, доктор разозлился.

“ - Сколько раз я должен тебе повторять? Она в порядке, просто без сознания ”.

“ - Тогда почему она не приходит в себя?”

“ - Тело очень ослабло из-за недостатка питания. Выносливость девушки низкая, поэтому, когда она теряет сознание, трудно проснуться.”

“ - Тогда, если она не проснется… Могла ли она умереть?”

“ - Пока мы не дойдем до этого момента, я не знаю. Разве ты не солдат, прошедший через всевозможные трудности? Смерть заключенных не редкость. Даже если она умрет от болезни… В этом нет ничего необычного”.

В этот момент чья-то рука схватила подол штанов Яна. Это была Лейла. Ребенок, который спокойно слушал доктора и его разговор, посмотрела на него со слезами на глазах.

“ - Ян, ты собираешься снова посадить Розен в тюрьму?”

“ - …”

“ - Я была там, и если ты вернёшь Розен туда, она умрет сегодня вечером. Ян, ты собираешься убить Розен? Разве мы не можем просто дать ей немного отдохнуть? ”

Мужчина был поражен тем, что согласился с Лейлой. Еще более шокирующим было то, что причина заключалась не в том, чтобы оставить Розен Хауорт в живых, ради выполнения приказа.

Ян положил руку на лоб. У него болела голова. В конце концов он открыл рот и отдал Генри странную команду.

“ - Перенесите ее в каюту”.

“ - О которой из, вы говорите?”

“ - В моей каюте”.

“ - Да? Заключённую?”

“ - ... Ты беспокоишься обо мне?”

“ - Возможно ли это? Это не то... ”

Он понял. Такие действия выглядел весьма странным.

Мужчина был не в состоянии убедить Генри не испытывать чувств. Кто на этом корабле испытывал больше всего чувств к этой заключённой прямо сейчас? Действительно ли это Генри?

Яростные взгляды метались между ними.

Губы Генри дернулись, как будто он собирался сказать что-то еще. Ян знал, что он собирался сказать, даже если тот этого не говорит, поэтому выплюнул оправдание.

“ - Я должен следить за ней сам”.

Он не беспокоился о провале миссии. Это были его личные чувства. Мужчина не мог понять их смысл, поэтому из страха попытался отодвинуть в сторону, но они только росли.

Теперь он беспокоился о ней.

Это забавно.

[ Ты убийца, и я тащу тебя в ад, который хуже смерти].

[ Это моя работа.]

[ Какого черта я...]

Ян решительно закрыл рот и посмотрел на Розен. Худое тело с четко обнаженными ключицами дрожало при каждом вздохе. Она давно не видела солнца, и ее лицо было бледным.

Усталые, прищуренные глаза, безжизненные щеки.

Мужчина вспомнил неожиданные слова, которые слетели с этих потрескавшихся губ.

_-Ты мне тоже нравился. Как и для всех остальных, для меня, ты тоже был героем. Тебе плохо? Твой голос и твоя внешность. Когда с неба упала листовка с твоей фотографией, я подняла, а затем положила в ящик._

Он снова протянул к ней руку. Вьющиеся льняные волосы Розен обвились вокруг его пальцев. Они были тонкими и бледными по цвету… девушка выглядела как призрак. Казалось, что Розен может рассыпаться в пыль буквально спустя миг.

Именно тогда Ян мог с уверенностью признать только одно.

Он хотел, чтобы Розен Хауорт выжила.

(п.п.:начало главы рассказывает о прошлом, поэтому диалоги будут обозначаться в обычном формате.)

Эмили рассказала, что врачи всегда должны быть осторожны, когда дают лекарства. Все люди рождаются с разными телами, и для некоторых обычные травы могут быть ядовитыми. Врач всегда должен спрашивать осторожно. Если есть какая-то еда, которую они не могут есть, или болели ли они когда-либо, после употребления определённых продуктов.

Когда у нее поднялась температура, Эмили непременно спросила.

“ - Розен, ты должна рассказать мне все, что знаешь. Это информация, мне нужна для правильного создания лекарства.”

Розен настаивала, что Эмили не нужно ни о чем беспокоиться. Девушка не знала, о чем говорила Эмили, но, по-видимому, это было уникальное хроническое заболевание, называемое "аллергией", которым страдают как богатые, так и бедные. Розен никогда в жизни не сталкивалась с чем-либо негативным в отношении еды. Она все хорошо съела.

И она заплатила очень высокую цену за то, что проигнорировала слова компетентного врача. Удивительно, но были некоторые продукты, которые она не должна была есть. Из-за сока Маерии, смешанного с наркотиком, ее дыхательные пути раздулись, и она чуть не задохнулась. После этого девушка перестала принимать лекарства и страдала от лихорадки, которая продолжалась 10 дней.

“ - Теперь ты понимаешь, да? Ты чуть не умерла. Мне нужно быть очень осторожной, когда готовлю лекарство. В одно мгновение оно может стать ядом. Подумай еще раз, Розен. Вспомни, есть ли что-нибудь необычное, что ты ела до того, как это произошло?”

“ - В приюте директор часто ел фиолетовые фрукты из банки. Я испытывала зуд всякий раз, когда приближалась к ним.”

“ - Никогда не ешь их с этого момента. Ты правда можешь умереть.”

“ - ...Как называется фрукт?”

“ - Ягоды Маерии.”

Эмили сообщила название фрукта, чтобы девушка могла тщательно избегать его. Но у Розен возникла другая мысль, когда она услышала это название.

[ Разве удушение не приятная смерть?]

Когда жизнь была невыносимо болезненной, Розен иногда думала о фиолетовом фрукте.

“ - Грязная! Ты не была девственницей с тех пор, как я купил тебя, верно?”

“ - Я видел тебя с сыном мясника, Томом. Ты делала это с ним тайно, не так ли? Тебе так понравилось, что ты застонала?”

По крайней мере, это было лучше, чем быть избитой до смерти Хиндли.

Тот факт, что она могла выбрать более удобную смерть…

Парадоксально, но это всегда успокаивало ее сердце и позволяло ей продолжать. Если бы пришлось умереть, она сама хотела выбрать свой путь.

Но на этот раз девушка не собиралась убивать себя. Она не собиралась умирать. Нет, если бы ей вообще предстояло умереть, она бы не страдала.

Когда ты умираешь, все кончено.

Когда Розен снова открыла глаза, был вечер. Безусловно, так и было, учитывая, что красные лучи просачивались сквозь палубу над ее головой.

[ Один день?]

[ Два?]

Розен не могла понять, сколько времени прошло.

Она лежала на пушистой кровати. Когда ее сознание оклималось, чувства также медленно вернулись. Тело чесалось, а желудок болел, как будто кишечник вывернули наизнанку.

Руки были прикованы наручниками к спинке кровати, но она не возражала. Ее не посадили обратно в тюрьму. Это был приз, стоящий боли.

Розен посмотрела на свое тело. На девушке была чистая и легкая сорочка, которую она никогда раньше не могла позволить себе носить. Должно быть, это сделали добрые горничные, переодев в чистую домашнюю одежду. Было жаль, что им приходится прикасаться к крови и рвоте. Заставив свое одеревеневшее тело подняться, девушка услышала голос.

“ - Мисс Уокер”.

“ - Сэр Ревилл?”

К сожалению, у ее постели сидел Капитан, а не член экипажа. Он успокоил ее улыбкой. Седые волосы отливали золотом в лучах заката.

“ - Знаешь, сколько времени осталось до того, как мы прибудем на остров Монте?”

“ - А?”

“ - Разве ты не хочешь знать? Сколько времени осталось.”

“ - Я не понимаю, что вы имеете в виду”.

Розен дала глупый ответ. На самом деле, было трудно понять, всё это сон или реальность. Ее чувства еще не полностью восстановились, и она знала, что находилась в затяжном сне. Алекс сел на край кровати.

“ - Мы прибудем на остров через три дня. Продолжаем двигаться на запад, хотя ветер дует в противоположном направлении ”.

“ - …”

“ - С момента изобретения парового двигателя мы смогли легко бороться с ветром. Молодые люди более удивительны. Мы преодолели гравитацию и взлетели в небо еще при моей жизни. Всё выглядело так круто, что я хотел бросить флот и присоединиться к эскадрилье, но это было не так просто, как я думал ”.

Голос Алекса был сладким. Розен не думал, что он охранял ее постель, чтобы лично сообщить, сколько ей осталось.

Девушка тупо спросила:

“ - Это комната капитана?”

“ - Нет, она принадлежит Яну”.

Когда девушка пришла в себя и огляделась, была уверена. Это кровать Яна. Она заметила это, когда ее привели на допрос. Розен не сразу поняла это из-за изменения перспективы.

Яна не было в каюте. Когда она вспомнила, как Алекс и Ян спорили, она сделала паузу. Ян оказался более недружелюбным и принципиальным, чем она себе представляла. Маловероятно, что он добровольно оставил бы Капитана и ее наедине.

“ - Думаю, на этот раз вы победили”.

“ - Он упрямый, я сильный. Теперь, когда я стал старше, у меня заканчивается терпение, поэтому я притворяюсь, что проигрываю ему ”.

“ - Тогда где сэр Кернер?”

“ - Он вышел покурить на некоторое время. Я просто рад, что могу немного поговорить с мисс Уокер ”.

По соображениям здоровья и безопасности она слышала, что пилотам нельзя курить.

И все же, если подумать, Ян курил, даже когда она переодевалась к ужину.

Девушка посмотрела на него со странным выражением, Алекс ответил улыбкой.

“ - Война закончилась, верно?

“ - ...Но Ян все еще пилот. Самолеты летают не только во время войны, верно?”

“ - Он собирается уволиться”.

На секунду она была шокирована.

Но в глубине души Розен всегда думала, что это возможно

Яну Кернеру не нужно было оставаться активным пилотом. Быть пилотом было привлекательной, но опасной работой, и он заслужил все почести, которых мог достичь на войне. Военным пришлось бы создать для него более высокую должность.

Уход с линии фронта, обучение юниоров и руководство операциями принесут Яну более стабильную жизнь. И он это заслужил.

Однако странное чувство потери заполнило уголок ее груди. Это было не потому, что у нее были чувства к Яну. Все в стране чувствовали бы то же самое.

“ - Он очень беспокоился о мисс Уокер”.

“ - ...Это не беспокойство, это сожаление. Он ненавидит отступать от принципов. Ян, должно быть, думает, что оказал мне ненужную услугу и доставил неприятности ”.

“ - Это правда, что он более прямолинеен, чем его публичный имидж, но он не такой хладнокровный, как ты думаешь”.

“ - Удивительно, что вы все еще испытываете ко мне симпатию. Он важный человек, который требует уважения ”.

Алекс улыбнулся и снова спросил.

“ - Тебе нравится Ян?”

“ - Конечно. Есть ли кто-нибудь, ненавидящий его?”

Алекс усмехнулся ее словам.

Без предупреждения он начал рыться в столе Яна. Деревянный ящик издал скрипучий звук. Алекс нахмурился.

“ - Он такой странный. Редко бывает, чтобы люди организовывали места, которые другие не видят ”.

“ - Он солдат”.

“ - Я обычно убираю во время переклички. Если ты однажды побываешь в армейском общежитии, ты не сможешь сказать это так, так же естественно ”.

“ - …”

“ - О, он все еще здесь. Я подарил это Яну в качестве подарка. Вроде, когда ему было 12? Я отправился в путешествие на Канарские острова и купил его для него”.

В руке мужчины было что-то блестяще зеленое. Он протянул это Розен. Оно было похоже на маленького пушистого зверька или птичье гнездо, сделанное из куста.

“ - Это светящийся мох, который растет в воде. Его срок службы составляет 20 лет! Он не может светить достаточно ярко, чтобы читать, но цвет красивый, поэтому идеально подходит для ночника ”.

“ - …”

“ - О, это телескоп и карта, которые я также подарил ему в подарок. Удивительно, но он почти ничего не выбрасывает. Письма фанатов, которые он получил во время войны, сложены в его особняке ”.

Алекс показал ей множество других загадочных вещей. Все они были для нее в новинку.

Как только мужчина закончил, он подошел к ней и сел, открыв старую морскую карту. Своими морщинистыми руками он указал, где они находятся, и объяснил плавание, как будто учил ребенка.

Розен крепко сжала мох и посмотрел на Алекса.

Она была неопытна в социальном плане, так как слишком рано вышла замуж и провела большую часть своей жизни в тюрьме. Девушка не очень хорошо понимала значение или аналогию слов. Означало, что разговаривать с обычными людьми было больно.

Но она никогда не упускала одну вещь.

Информация, которую люди непреднамеренно пролили.

Розен прислушивалась к направлению ветра, температуре и погоде. Даже если она не понимала всех терминов, которые он говорил, она уловила их расстояние и траекторию движения к острову. Мужчина говорил без особой опаски, потому что не знал ее и думал, что девушка не сможет убежать, даже если бы знала все это.

И на самом деле Алекс не ошибся.

Она не поняла и половины его простого объяснения, и с ее стороны было бы безумием прыгать в море с грубыми знаниями и оборудованием.

Могла ли она благополучно доплыть до материка только потому, что смутно знала местоположение корабля и направление ветра? Насколько это было вероятно?

Пройдет совсем немного времени, и она умрет от обезвоживания или станет пищей для акул.

Но…

По крайней мере, теперь она знала, что, когда получит лодку, ей нужно будет плыть на восток.

Люди задавались вопросом, как ей удалось дважды сбежать из тюрьмы. Ответ был проще, чем они думали. Девушка смогла добиться успеха, потому что была безрассудной. Когда все думали, что это безнадежно, она могла сделать шаг.

Полагаться на плот в штормовом море или спускаться с высокой скалы без парашюта.

[ Ян Кернер думает, что я никогда не смогу пересечь это море. Так даже лучше.]

Потому что эта вера ослепила бы его.

Девушка не знала, как долго продлится ее удача. Но она не собиралась останавливаться.

“ - Я полагаю, вы знаете сэра Кернера с тех пор, как он был молод”.

“ - Он был старшим Генри в военной академии. Поступил в военную академию в возрасте 10 лет, и с тех пор я наблюдаю за ним ”.

“ - Вы двое, должно быть, были близки”.

“ - Нет, Генри ненавидел его. Парень был его непосредственным старшим, и когда мы наблюдали за тренировкой, он сказал, что Ян демон из-за того, каким жестким и непоколебимым был ”.

Алекс сделал паузу.

“ - На самом деле, даже без Генри, я бы знал о нем. Ян был заметным мальчиком в военной академии ”.

Розен кивнула, вспомнив красивую внешность Яна и его блестящие достижения. Даже когда он стоял неподвижно, был заметен, так что забавно узнать, каким было его детство.

“ - О чем ты думаешь?”

“ - Хотела бы я, чтобы у меня был такой сын, как он”.

“ - ...У Яна нет родителей”.

Тяжелый ответ вернулся в форме случайного бормотания.

О, она узнала еще один факт, который не хотела знать.

Наступила минута молчания. Вскоре Алекс заговорил в необычной манере.

“ - Он потерял обоих своих родителей из-за эпидемии, когда был совсем маленьким. Переехав из дома одного родственника в дом другого благодаря наследству, он поступил в военную академию, как только смог. Парень, должно быть, был в ярости от жестокого обращения. Государство управляет имуществом курсантов, пока они не достигнут совершеннолетия, так что таков метод был лучшим ”.

“ - …”

“ - Из-за того, что ему слишком рано пришлось стать взрослым, он редко раскрывает свои чувства и никогда не бывает честен в них. Что касается меня… Мне жаль ребенка, которого заставили повзрослеть. Если он обидел тебя, пожалуйста, пойми ”.

Мужчина оправдывал личность Яна, в то время как Розен молча размышлял над словами Алекса. Она не знала, почему люди из Ревилла так стремились защитить Яна Кернера в её глазах.

Конечно, он не был таким добрым человеком, каким она себе представляла. Скорее, тупым раз думал, что легко произносить утешительные широковещательные сообщения на протяжении всей войны. Так почему же она разочаровалась в нем?

Девушка была пожизненной заключенной, а он был сияющим героем. Не имело значения, что она думала.

“ - Я не ненавижу сэра Кернера”.

“ - …”

“ - Я много слушала его передачи. Вы можете в это не поверить, но он мне все еще нравится. Скорее, в этом проблема. Я имею в виду… Я к этому не привыкла. Он сладко шепчет, что защитит меня, но затем говорит со мной так подло перед другими ”.

Девушка обнажила зубы и озорно рассмеялась. Алекс долго смотрел на нее, прежде чем крепко схватить за руку.

“ - ...Не пытайся покончить со своей жизнью. Пожалуйста.”

Только тогда она поняла причину, по которой Алекс оставался у ее постели, праздно болтая. Мужчина думал, что она пыталась покончить с собой.

Алексу, должно быть, тоже пришлось нелегко. Возможно, это связано с мифом о том, что если кто-то совершает самоубийство на корабле, это считается несчастьем, или что если заключённая, спасшая вашу внучку, умерла после того, как съел еду, поданную вами, будет плохо выглядеть с точки зрения морали, или просто потому, что он не хотел мешать миссии Яна Кернера. Несмотря на всё, мужчина сидел здесь, мягко предупреждая не поступать так больше.

“ - Ах, я знаю, почему возникло это недопонимание, но на самом деле всё не так. Просто совпадение. Когда я была ребенком, видела, как кто-то ел засахаренные фрукты. С тех пор хотела попробовать их хотя бы раз. Я... “

Когда стала ясна причина его теплого отношения, девушке стало легче отвечать. Это была доброта без причины, а не враждебность, которая заставляла чувствовать себя неуютно.

Но девушка получила совершенно неожиданный ответ.

“ - У меня была дочь”.

“ - …”

“ - У вас много общего, поэтому я продолжаю думать о ней. Малышка была нашим первым ребенком после 15 лет брака. Я заполучил ее поздно и потерял рано ”.

Мать Лейлы, старшая сестра Генри и дочь Алекса. Розен представила себе женщину, имени которой она не знала.

[ Была ли она такой же, как я? Нет, такого быть не может.]

Это было бы оскорблением для нее.

Леди из семьи Ревилл, у которой были блестящие светлые волосы, похожие на солнце. Как может отец, потерявший свою дочь, быть настолько холодным? После того, как он потерял дочь, его сердце разбилось бы, увидев он молодую женщину ее возраста. Изо всех сил пытаясь найти сходство, понимая, что его дочь больше не от мира сего, он, должно быть, снова загрустил.

Слезы затуманивают твое зрение…

Глядя на волосы заключенной, тусклые, как пшеница, он увидел блестящие светлые волосы своей дочери.

“ - Мне было больно, когда она ушла из этого мира. Я хотел, чтобы девочка жила с нами до конца моей жизни. Но дети растут, и даже родители не могут это остановить. У моей дочери был мужчина, которого она любила ”.

“ - …”

“ - Жених не привлек моего внимания, но дочь сказала, что любит его. Сказав, если она будет счастлива, я позволю ей выйти замуж, мне пришлось отпустить дочь. Но… ее брак, казалось, был несчастливым. Она была гордым ребенком и редко показывала свои эмоции, однако я видел это в ее глазах...”

[ В чем была проблема?]

[ Изменял ли ей мужчина, который женился на такой престижной даме? Злился, из-за отсутствия других детей?]

[ Или, может быть, ее били?]

[ Пока я съеживалась от страха перед Хиндли, леди страдала от того же?]

Розен была девочкой из детского дома, которой нигде в мире не было места, поэтому она все вынесла и выжила. Но почему женщина, у которой была крепкая семья, не расторгла свой брак? Боялась ли она осуждения? Или, может быть, не хотела быть обузой для своей семьи?

В конце своего хода мыслей Розен внезапно осознала решающее различие между ней и леди.

У леди был ребенок…

Алекс больше ничего не сказал. Девушка не собиралась бередить старые раны, копая дальше.

“ - ... Как сейчас себя чувствуешь? Ты в порядке?”

“ - Да”.

“ - Ты плохо выглядишь”.

Он уложил ее обратно на кровать и посоветовал немного отдохнуть. Девушка нерешительно кивнула и перевернулась, обнимая одеяло. Вместо того, чтобы сразу уйти, Алекс тихо заговорил.

“ - Береги себя. Разве я не говорил, что у нас еще долгая дорога к Монте? ”

“ - …”

“ - Думаю, что мисс Уокер - человек, который никогда не сдается. Так было с тех пор, как ... ”

Розен всегда могла сразу правильно интерпретировать сказанные слова. Это было сделано интуицией и инстинктом.

Три дня, ветер, течение, местоположение и погода. Как грести и расстояние до материка.

_- Семья Ревилл, несомненно, отплатит вам за эту услугу._

Алекс не случайно слил информацию.

Он намекнул, что не остановит ее от побега.

Алекс уже знал, что она не сдалась. И хотя мужчина не был в состоянии помочь ей напрямую, он был готов хотя бы дать информацию.

Девушка сжала кулаки. Цепи все еще сковывали ее запястья, но слова Алекса немного облегчили тяжесть на сердце.

[ Теперь подумай, Розен Уокер.]

[ Тебе дали еще один шанс, так что не вздумай его упустить.]

Мужчина положил люминесцентный мох на прикроватный столик. Он излучал слабый синий свет в затемненной кабине.

Для нее это было похоже на маяк посреди бескрайнего моря.

[ Все, что мне нужно здесь. Просто нужно найти ключ.]

[ Ян Кернер, поработи меня или убей, лишь бы получить ключ от спасательной шлюпки такого ублюдка.]

[ Если бы я только могла украсть пистолет ...]

В этот момент корабль затрясло, почти как напоминание о том, что он изолирован и окружен водой. Звук разбивающихся волн и скрип шестеренок заполнил ее разум. Естественно, у нее не было выбора, кроме как вспомнить сцену, которую показал ей Ян.

Море окрасилось кровью, когда в него бросили рыбу.

_-Море - полно чудовищ._

[ Говорить, что я не боюсь, значит обманывать саму себя.]

[ Но я также знаю, как преодолеть страх.]

Старое воспоминание развернулось перед ее глазами. В ночь смерти Хиндли она держала рыдающую Эмили, обняла ее и сказала:

_-Эмили, отправляйся на остров Вальпургиев. Ты ведьма, так что у тебя все получится._

_-Розен, ты...!_

_-Я не умру. Я никогда не умру. Обещаю, Эмили._

В тот момент она гордилась тем, какой храброй была. Тогда девушка впервые поняла, что такое гордость.

Почему люди отказались от комфорта и выбрали тернистый путь, и как это было замечательно.

В ее скромной жизни был один самый яркий момент. Воспоминание, которое зажигало пламя в ее сердце всякий раз, когда вспоминала об этом.

Страх растаял, пламя превратилось в пар, и она взмыла в небо.

_-Мы увидимся снова._

Ее двигатель все еще горел. Она никогда не умрет в тюрьме, как преступнийа в наручниках. В конце концов,ей суждено победить.

[ Я никогда, никогда не проиграю. Любому существу или чему угодно.]

Ян не входил в каюту до полуночи. Розен думала, что он останется и продолжит пялиться на нее, поэтому была удивлена.

В каюту вошла большая фигура.

Она заснула и проснулась от звука открывающейся двери. Пуговицы на ее топе были расстегнуты. Девушка говорила Яну с томным выражением на лице, как будто приветствуя своего мужа, который вернулся домой.

“ - ...Куда ты ходил?”

К сожалению, он полностью проигнорировал девушку, поэтому ее жесты были бессмысленными. В любом случае, она не ожидала многого. Он долго стоял у кровати, не говоря ни слова. Когда мужчина заговорил, начал выплевывать короткие слова голосом, сочившиеся гневом.

“ - Твое тело...”

[ Неужели так сложно спросить, о моём состоянии?]

Она снова спросила, притворяясь, что он окончил предложение.

“ - Где ты был?”

“ - Я стоял перед каютой”.

“ - У тебя очень сложная жизнь. Разве ты обычно не оставляешь такие обязанности подчиненным?”

“ - Это прямой приказ министра, доставить вас”.

“ - Этот человек ненавидит тебя? Поэтому заставляет выполнять такое? Ревнует, потому что ты молод и красив?”

Он уставился на ее ухмыляющееся лицо и неохотно ответил.

“ - Ты склонна недооценивать свою славу. Твоя знаменитость превышает мою ”.

Он вмешался, и она расхохоталась. Это чистая правда. Статьи о Розен были более интересными, чем статьи Яна Кернера, являющиеся сплошными похвалами.

Хорошие новости обычно были более скучными, чем плохие .

“ - Я, конечно, более печально известна, чем ты”.

“ - …”

“ - Я закончила есть, теперь мне нужно вернуться в тюрьму?”

“ - Нет, ты можешь остаться здесь, пока мы не доберемся до острова. Слышал, у тебя проблемы со здоровьем.”

Девушка хотела обнять и поцеловать его. Она умирала от счастья.

Доктор действительно потрясающий!

Шарлатан в Аль-Капезе начал бы лепетать, будто является гений, как только она пришла бы в сознание.

“ - Я в порядке. Но это твоя каюта. Могу ли я её использовать? Где ты собираешься спать?”

Вместо ответа он указал на кресло. Хотя оно и было большим, рост мужчины едва мог позволить лечь, даже если бы он свернулся калачиком.

“ - Есть другие каюты?”

“ - Это моя каюта. Куда бы я пошел?”

“ - …”

“ - Не закатывайте глаза. Я вижу все”.

[ Должно быть, он действительно умеет читать мысли.]

Она кашлянула и отвела взгляд. Естественно, он не был таким тупым, как охранники Аль-Капеза, поэтому ключ от спасательной шлюпки был снят с пояса после ее первого допроса.

“ - Нет, что? Мне жаль. Тогда я буду спать вон там. Ты спи на кровати.”

“ - ...Диван легче кровати”.

[ Боже мой. Ты беспокоишься, что я смогу украсть диван и прыгнуть в море?]

(п.п.:ахах, я бы посмотрела на это.)

[ Он подошел прямо ко мне и потряс наручники на запястьях, чтобы убедиться, что они не заржавели. Боже, он даже проверил, крепко ли привязаны цепи к столбикам кровати!]

Мужчина долго смотрел на нее. Выражение его лица было неясным, но она понимала почему. Было бы куда легче, если бы ее тихо бросили в тюрьму, но все пошло наперекосяк, пока он оказывал ей услугу.

Ян открыл рот, пока она размышляла, могут ли они разделить кровать или ей следует переместится на кресло.

“ - ...Ты была при смерти”.

(п.п.: думаю тут он решил перейти на неофициальный стиль общения.)

“ - О чем ты говоришь?”

“ - Есть закон, запрещающий это делать”.

“ - Так ты собираешься запереть меня в этой комнате?”

“ - Да”.

Девушка не хотела умирать. Она энергично покачала головой, но он в это не поверил.

“ - Ты действительно не знала?”

“ - Что?”

“ - Не притворяйся, что не знаешь. Ты знала, что употребление этого фрукта может убить. Итак, оправдываясь, ты попросила об этом Генри ”.

“ - ...Нет...“

Розен хотела заткнуть уши, но не смогла. Ее руки все еще были скованы цепями.

“ - Ты счастлива?”

“ - Нет, послушай меня...”

“ - Тебе было весело?”

“ - Сэр Кернер! Послушай меня!”

“ - Ты заставила меня, кормить тебя собственными руками”.

Ян даже не притворялся, что услышал ее. С каждым повышение тона, затылок мужчины становился краснее. Это был первый раз, когда Розен увидела его с такой стороны. Весьма непривычно.

Его было нелегко разозлить. Мужчина даже не кричал, когда допрашивал ее. То же самое было, когда она оскорбляла его или говорила грубости.

Если Алекс Ревилл был воплощением классического героя, который с ревом взял под контроль флот, Ян Кернер был мягким героем, который был известен своими передачами и внешностью.

Он доминировал над радиоволнами и привел их к триумфу, герой, достойный новой эры.

Он также был великим человеком. Соответственно было нелегко разозлить Яна Кернера.

Но он, должно быть, был так взволнован, что забыл, как спокойно думать. Она была джейлбрейкером*.

( Джейлбрейк* - побег из тюрьмы, взлом.)(р.п.: слышу это слово и вспоминаю мультфильм Эмодзи)

[ Если я умру вот так, почему ты страдаешь?]

Пытаясь придумать опровержение, чтобы он успокоился, Розен внезапно поняла, что ей не нужно этого делать. Почему она должна?

Лицо Яна было совсем близко к ее лицу. Она изо всех сил старалась придать себе грустное выражение.

“ - ... Да, я умру, прежде чем приплыву. Что я буду там делать живой?“

Если он неправильно всё понял, то ей просто стоит оставит все как есть.

Мужчина все равно бы ей не поверил.

[ Что заставит его пожалеть меня?]

[ Будет ли он жалеть меня после произошедшего?]

Она начала бормотать все, что приходило на ум, скрипучим голосом с лицом, которое выглядело настолько жалким, насколько это было возможно.

“ - Было бы лучше умереть легкой смертью сейчас, чем отправиться на остров и быть подвергнутой пыткам и порабощению до смерти”.

Но, как оказалось, это было не тем сочувствием, которого она желала. Мужчина вздохнул, схватил ее за щеки одной рукой, заставляя повернуться к нему лицом, и выплевывал по одному слову за раз:

“ - Ты думаешь, это зависит от тебя? Разве наручников на запястьях недостаточно? Мне нужно связать твои конечности, чтобы разбудить?”

Это было предупреждение, близкое к запугиванию. Слезы, которые навернулись на ее глаза, грозили выпасть.

“ - Ты с ума сошел? Собираешься снова связать меня здесь?”

“ - Если ты сделаешь что-нибудь глупое, я привяжу твои ноги к кровати”.

Мужчина снова угрожал ей без единого колебания. Он казался искренним, когда подбородком указал на веревку в углу каюты. Теперь у Розен была причина злиться. Девушка посмотрела на него и начала спор, который не смогла выиграть.

“ - Я прикушу свой язык”.

“ - Я также заткну тебе рот кляпом”.

“ - Тогда я задержу дыхание”.

“ - Скажи что-нибудь, имеющее смысл. Ты не можешь умереть, задержав дыхание ”.

Ян, наконец, высказавшись, придал силы руке, держащей ее. Не зная, что сказать, Розен прикусила пухлую губу. Ее запястья были туго стянуты. Расстояние между ним и ней, которые и так было близки, становилось все меньше. Это была захватывающая дух дистанция.

“ - ... Я не понимаю. Зачем человеку, дважды сбежавшему из тюрьмы, тщетно пытаться покончить с собой?”

Не было времени неловко съеживаться от смущения. Из его уст вылетело еще больше глупостей. Розен усмехнулась.

[ Ты сейчас ставишь под сомнение неудавшийся суицид? Смог, что-то понять? Или смеёшься надо мной, не зная ничего?]

Неосознанно она повысила голос.

“ - Потому что я не могу убежать! Как ты и сказал, мы окружены морем, и я направляюсь на этот чертов остров! ”

Это Ян научил её такому, с помощью детских угроз.

[ Сдавайся и молчи.]

[ Ты согрешил и понесешь заслуженное наказание.]

Разве не иронично? Он пришел спросить, почему она сдалась.

“ - ... Я действительно опасался тебя. Но никогда не думал, что ты совершишь самоубийство. Я знаю тебя. Ты не из тех людей, которые сдаются, пока не выдохнутся ”.

_-Я знаю тебя._

[ Ты знаешь меня?]

Эти слова выделялись. До сих пор она была просто раздражена, но теперь разозлилась так, что ее волосы поседели. Розен спросила, ухмыляясь:

“ - Сэр Кернер, вы ели крысиный яд на обед?”

[ Он мне нравится. Не имеет значения, является ли он охранником, который собирается бросить меня в тюрьму на Монте, пугает ли меня монстрами, или даже если все идет не так хорошо, и он направляет на меня пистолет.]

Ян Кернер был солдатом, и он просто делал то, что должен был делать. Это человек, которого она знала и любила.

“ - ...Ты меня знаешь? Как много ты знаешь? Притворяешься, что знаешь?”

“ - …”

“ - Сэр Кернер, ответь мне. Что ты знаешь?”

Но он не знал ее.

Никто в этой Империи не мог сказать, что знал ее.

Ведьма из Аль-Капеза.

Убийца.

К таким прозвищам она уже привыкла.

На самом деле ей было все равно, на слова других.

Но она не могла притворяться, что знает тех, кто даже не понимал ее.

Он был ее героем.

Так что Ян Кернер никогда не должен так говорить.

Долгое время она глубоко дышала и смотрела на него. Мужчина не сводил с нее глаз, наблюдая за выражением лица. Раздраженный и злой, он, казалось, восстановил самообладание, пока она кипела.

“ - ... Не сердись. Конечно, я не знаю.”

Ее зрение внезапно прояснилось.

Ян пристально смотрел на нее, заправляя льняные волосы, закрывавшие ей глаза, за уши.

Ему было все равно, коснется ли ее дыхание его щеки.

“ - Но я определенно знаю больше, чем ты думаешь. Это то, что я имел в виду ”.

Его голос был таким мягким, что не соответствовал ситуации.

Это был голос, который она знала.

Его вещательный голос.

Первый раз, когда она услышала его после того, как попала на корабль.

Привычка была страшной вещью, и этот голос успокоил ее. Как прирученная собака.

Несмотря на то, что девушка была зла на него, она стала тихой, как ребенок. Не желая признавать поражение, она повысила голос более резко.

“ - Думаешь, что знаешь меня, потому что читаешь некоторые газетные статьи?”

“ - Я прочитал все статьи о тебе”.

“ - Объясни, чтобы я могла понять. Что, черт возьми, ты пытаешься мне сказать?”

“ - Не умирай”.

“ - Что?”

“ - ... Пообещай мне, что ты убьешь себя. Сохраняй спокойствие, пока находишься на корабле ”.

Ян вздохнул и объяснил.

На самом деле, его слова были правильными.

Настолько простая просьба, что девушка не понимала, почему он боялся произносить её.

Розен рассмеялась.

“ - Что? Разве для тебя будет лучше, отправить меня спокойно на остров Монте? Почему я должна отказаться от смерти? Независимо от того, что со мной случится, я все равно умру. Я не смогу долго оставаться на острове Монте. Это не значит, что я не могу сбежать. Я показал тебе...”

“ - Да, я знаю! Послушай. Предлагаю сделку. Это не причинит тебе вреда ”.

Ян уставился на Розен со странным выражением лица и поднял цепь, которая лежала на полу. Мужчина достал один из своих ключей находящего в переднем кармане.

И в следующий момент действия Яна заставили Розена вздрогнуть.

Он опустился на одно колено и снял наручники, которые удерживали ее. Цепи, которые сковали ее навсегда, упали в одно мгновение, как по волшебству. Тело, которое внезапно расслабилось, было неуклюжим и неспособным двигаться.

“ - Что ты делаешь?”

Ян поднялся с пола и, наконец, ответил.

“ - ... Я освобожу тебя, пока ты будешь под моим присмотром и в моей каюте. Это ненадолго, но ты сможешь нормально спать и есть. Сможешь спокойно оглянуться на прошлое, пока путешествие не закончится ”.

“ - …”

“ - Итак, пообещай мне, Розен”.

Он наклонился и оказался на уровне ее глаз.

Словно успокаивая плачущего ребенка, он говорил ласковые слова голосом, который она любила.

Ян Кернер был солдатом.

И ему было приказано доставить ее в целости и сохранности на остров Монте.

Он верил, что девушка покончит с собой, как только у нее появится шанс.

Мужчина был человеком, который должен был выполнить то, что приказано.

Действия могли показаться немного абсурдными, но с его точки зрения, это было по-своему разумное предложение.

[ Да, правильно так и думай.]

_ -Ты заставила меня, кормить себя собственными руками._

_-Ты счастлива?_

_-...Я не понимаю. Зачем человеку, дважды сбежавшему из тюрьмы, тщетно пытаться покончить с собой?_

Розен подняла голову и уставилась на него.

“ - Обещай мне. Ты не совершишь самоубийство”.

Он нахмурил свои красивые брови, убеждая ее.

_-Обещай мне._

Это недоразумение произошло не по ее вине.

Очевидно, это немного странно говорить.

[ Не звучит ли это так, будто Ян Кернер не хочет, чтобы я умирала?]

(п.англ.п.: замечательная и длинная глава!)

Не было необходимости отказываться от предложения Яна Кернера, каким бы абсурдным оно ни было.

Лучше было иметь руки свободными, чем связанными. Даже в случае ловушки, ей нечего было терять.

“ - Неужели?”

“ - Я ненавижу шутки”.

“ - Тогда я обещаю”.

Корабль прибудет на остров Монте через три дня.

У нее было не так много времени.

Девушка боялась, что он может отказаться от своего предложения, поэтому быстро кивнула и пнула кандалы, которые упали на пол. Тем не менее, сделала лицо как можно более нейтральным, скрывая зарождающуюся надежду в своем сердце.

Розен должна была продолжать обманывать его. С этого момента она является женщиной, отказавшаяся от жизни. Если бы девушка показала какие-либо признаки того, что у нее есть надежда, сообразительный мужчина все испортил бы.

[ Подумай об этом, Розен. Чего хочет заключенный, отказавшийся от всего и которому осталось жить всего три дня?]

Прошло совсем немного времени, прежде чем она нашла ответ.

“ - Принеси мне выпить, пожалуйста”.

“ - …”

“ - Табак тоже”.

Алкоголь был необходим стратегически, ну, а просьба о сигарете была искренней. Девушка не курила слишком часто, поэтому думала, что он откажется. Ян на мгновение заколебался. Розен поспешно оправдалась, прежде чем он полностью отклонил ее просьбу.

“ - Вы не позволяете заключенным в камере смертников проводить их ‘Тайную вечерю’?”

“ - …”

“ - Осталось всего лишь три дня. Ты не можешь этого сделать?”

Не говоря ни слова, Ян вытащил сигарету из нагрудного кармана и протянул ей. Девушка покачала головой и сунула сигарету в рот. К сожалению, именно он зажёг её для Розен, так как ей не разрешили поднести спичку.

Появился знакомый дым. Только тогда она смогла нормально дышать, как человек, спасенный из глубин океана. Ян уставился на мгновение и открыл рот.

“ - ...Я принесу тебе выпить завтра утром”.

“ - Да, уже поздно”.

Она снова и снова вдыхала дым и небрежно улыбалась. Первая сигарета быстро догорела. С грустным выражением на лице он протянул ей другую. Розен не отказалась.

[ Он заставит меня уснуть, как только я закончу курить, а я еще не хочу ложиться спать ...]

Особой причины не было.

Им нужно было о чем-то поговорить. Это была пустая трата времени в тишине. Они должны были создать что-то похожее на близость, задавая вопросы и отвечая на них.

[ Почему я не смотрю на небо, чтобы увидеть звезды? Если я буду держать рот на замке, ничего не случится.]

Проблема заключалась в том, что Ян Кернер произвольно игнорировал ее вопросы. Было много вещей, которые она хотела спросить, но девушка не надеялась, что он сможет ответить на них.

Например, ‘Где ключ от спасательной шлюпки?’

Розен покачала головой, ища вопрос, на который он мог бы ответить.

Глядя на пачку сигарет в его переднем кармане, она кое о чем подумала. Вопрос, который был тривиальным, не очень пугающим и волновал ее раньше.

“ - Сэр Кернер. У меня есть вопрос.”

“ - Что?”

“ - Когда ты начал курить? Пилотам нельзя курить”.

“ - С тех пор, как закончилась война”.

Он ответил на удивление лаконично. Глядя на него в темной каюте с минимальным освещением, она могла сказать, что у него было очень серьезное лицо, и он сидел в кресле, скрестив руки на груди. Девушка наклонила голову, глядя на его лицо, как одержимая.

“ - Почему ты куришь?”

“ - Мне нельзя курить?”

Это был тон бунтующего подростка.

Возможно, она ошибалась, но, по крайней мере, именно таким казался его тон.

Розен немного рассмеялась.

“ - Это не так. Тебе просто это не подходит. Ты пилот”.

Сказала она и посмотрела на него.

Она услышала от Алекса, что Ян решил бросить пилотирование. Но это был факт, в который она не хотела верить, пока не услышала подтверждение из его собственных уст.

Местом мудчины были небеса.

Он сиял там больше всего.

Красный шарф, защитные очки и армейская форма. На листовках он всегда уверенно улыбался. Каждый раз, когда Имперская эскадрилья пролетала над ними, как стая перелетных птиц, Розен взбегала на холм и смотрела в небо.

_[Ян Кернер - командир, поэтому он должен быть на самом передовом самолете.]_

Думая так, Розен искала его, вытянув руки, хватаясь за истребители, которые выглядели как маленькие игрушки.

Затем, на мгновение, ее тело, казалось, уплыло. Подальше от реальности, которая сдерживала ее. Как будто девушка действительно летела в небе.

Это была незрелая идея, но, оглядываясь назад, она не была особо заинтересована в победе или поражении страны. Ей просто нравилось, как он летит по голубому небу. Ей нравилось чувство свободы, которое мужчина дарил.

“ - Больше нет”.

[ ... Но желать, чтобы он продолжал летать - это просто моя жадность. Чего Ян желает от жизни ?]

“ - ...Потому что война закончилась”.

Их разговор был быстро прерван. Он повернул голову и посмотрел в темное окно.

За окном каюты расстилалось ночное море. Из-за желтой подсветки, установленной на палубе, вода была красивее, чем днем. Казалось, что они были частью ночного неба, расшитого звездами.

Сейчас было не время погружаться в сентиментальность, но пейзаж был нереально красивым. Какое-то время она чувствовала себя странно. Ее губы двигались сами по себе. Мысли трансформировались в слова.

“ - Почему ты не женат?”

“ - Что?”

Это был смущенный тон. Похоже, он не ожидал, такого бессмысленного вопроса. Девушка заворчала.

“ - Война закончилась, так почему бы тебе не жениться? У тебя есть девушка?”

“ - ...Тебе все интересно”.

“ - Не только мне. Твои поклонники по всей Империи сгорают от любопытства.”

Всё из-за ночи?

Или он испытывал сочувствие к заключенной, которая скоро умрет, поэтому стал более чувствительным?

Хотя это были незначительные вопросы, он ответил на них без намека на раздражение.

“ - Потому что никогда не знаешь, будет ли жить или умрёт пилот, отправившийся на войну. После несчастного случая тем, кто остался позади, трудно восстановиться. Не имеет смысла заводить семью ”.

“ - Итак, какие солдаты могут жениться? Ты отправился на войну без фотографии возлюбленной на внутренней стороне военной фуражки? ”

Когда Розен хихикнул, губы Яна слегка шевельнулись.

Она не знала, действительно ли он улыбался или это была просто оптическая иллюзия, созданная тенями от лунного света.

“ - Это правда, что их много, но не все делают такие глупости”.

“ - Почему ты думаешь, что это глупо?!”

“ - Потому что я не могу выносить глупые лица мужчин, смотрящих на фотографию своих возлюбленных. Я прав, это глупый поступок. Даже если это семейное фото.”

“ - Ты настолько чёрствый?”

Он поднял бровь. Однако учитывая, что никакого отрицания не последовало, видимо, мужчина и сам так считал.

“ - ... Это немного отличается от твоей трансляции”.

“ - Изначально у меня не было таких способностей. Было трудно”.

Действительно, это было. На самом деле, человек, которого она встретила, не из тех, кто достаточно саркастичен, чтобы произносить такие слова. Должно быть, он неохотно читал сценарии, которые кто-то написал для него. Как ни странно, девушка не была разочарована после того, как узнала правду.

Разве это не то же самое, что поверить Яну Кернеру, когда он сказал, что защитит всех, даже если это невозможно? Мы нуждались в нем и его лжи. Точно так же, как мы любим радуги после дождя, даже если знаем, что не можем её поймать.

“ - Тогда зачем ты это сделал? Тебя заставили?”

“ - Потому что я думал, что это необходимо”.

“ - Я думаю, что не грех родиться красивым. Это лучше, чем не иметь возможности сделать такое, потому что не слишком красив, даже если хочешь, не так ли? ”

На этот раз он определенно рассмеялся. Это была небольшая, но определенно улыбка. В конце концов, мужчина не сказал, что это не так, поэтому, видимо, знал, что красив.

Это был факт, который она знала даже без зеркала.

“ - ... Я не думаю, что брак настолько необходим”.

“ - Я действительно не понимаю. На твоем месте у меня было бы три жены. Я не знала этого, когда была молода, но став старше, поняла. Гораздо лучше иметь треть хорошего мужчины, чем всех плохих. Забавно играть с хорошим человеком ”.

“ - …”

“ - Я думаю, что это мудрость замужних женщин. Как... во-первых, существование мужчины не обязательно в жизни. О, это не значит, что я убила Хиндли ”.

Розен быстро добавила, на всякий случай. После долгого курения напряжение между ними спало. Мужчина потерял дар речи и озадаченно посмотрел на нее, а затем ухмыльнулся.

“ - Что за чушь ты несешь? Империя стала моногамной давным-давно.”

“ - Почему? У мужчин много жен. Я была второй женой Хиндли”.

“ - …”

“ - Ты не знал? Разве репортеры не написали это в статье? Ах да, ты не знал. Потому что я не говорила об этом ”.

Сигарета, извергавшая дым, в конце концов превратилась в окурок. К сожалению, приманка, которую она бросила, похоже, не очень заинтересовала Яна. Без промедления он указал на кровать.

“ - Теперь спи”.

“ - Ты не хочешь услышать больше? Я расскажу более интересную историю, чем та, что была напечатана ”.

“ - Не интересует”.

Он встал со своего места, уложил ее на кровать и натянул одеяло до плеч. У кровати стояла тускло освещенная газовая лампа. Мужчина придвинул стул поближе к кровати и сел неподвижно, как статуя, не сводя с нее глаз.

Розен спросила, указывая на цепь.

“ - Ты не собираешься снова связать меня?”

“ - Мне нужно связывать тебя, когда я сплю”.

“ - Ты не собираешься спать?”

“ - Я так долго не сплю”.

Хоть его телосложение и было крепким, но мужчина всегда выглядел уставшим.

“ - Ты не хочешь спать? Или ты не можешь уснуть?”

“ - Оба варианта”.

Он дал неопределенный ответ и еще больше приглушил газовую лампу у кровати. Затем мужчина протянул комок ваты.

Ей было интересно, что это. Похоже милый плюшевый мишка.

Она уставилась на него, сбитая с толку.

“ - Я не ребенок...”

“ - Это подарок от Лейлы”.

После этих слов он попытался убрать медведя, но девушка выхватила его, прежде чем он смог это сделать.

“ - Спи”.

“ - Я не могу спать. Мы прибудем на остров через три дня, как я могу заснуть? Я имею в виду, ты не можешь спать, если знаешь, что умрешь ”.

Девушка громко запротестовала, когда ее почти уложили в постель

“ - Но ты не можешь бодрствовать три дня. Закройте глаза и попытайтесь заснуть. Держи куклу и считай овец”.

“ - Разве ты не хочешь знать правду?”

“ - Я уже знаю правду”.

Он проигнорировал ее слова.

[ Слушай или не слушай, делай что хочешь.]

[ Пока у него есть уши, он все равно слышит мои слова. Если ему это не понравится, он может просто прикрыть их.]

“ - Я буду говорить, пока не засну. Слушаешь ты или нет, я буду говорить ”.

Розен был упряма. Она натянула на себя одеяло и посмотрела туда, где он сидел. Девушка взглянула ему в глаза и снова открыла рот.

“ - Я не писала статьи или суждения”.

“ - …”

“ - Истории обычно зависят от того, кто их рассказывает, и хотя бы один человек в этой огромной Империи должен меня выслушать. Хочешь верьте, хочешь нет. Тебе все равно придется подождать, пока я не усну.”

“ - …”

“ - Ты все равно в это не поверишь. Почему? Ты не уверен? Ты боишься, что попадёшься на крючок? Все в порядке. Все кончено. В том, что я сейчас расскажу, нет ничего убедительного ”.

Ян даже не ответил на провокационные слова. Девушка обняла куклу, которую он ей бросил, и свернулась калачиком, как зародыш. Двигатель, внутри неё всё ещё работал. Она показывала свое отчаяние, как могла.

“ - Так что слушай. Даже заключенные имеют право на последние слова ”.

Розен импульсивно схватила его за руку, когда он сел на кровать. Это был не жест обольщения, а цепляние от отчаяния. Как протянутая рука человека, свисающего со скалы, или хрупкая хватка ребенка, держащего за руку своих родителей. Было ли это сообщено Яну или нет, он не оттолкнул её.

Мужчина просто оставил все как было…

Он не форсировал и не отбивал ее.

“ - Я начну рассказ, с моего пятнадцатилетия. Моя жизнь до этого, была действительно скучной ”.

Шум волн ударил ей в уши.

Розен облизала пересохшие губы.

Температура его тела прошла от кончиков ее пальцев до рук, заставляя сердце биться быстрее.

Не получив его согласия, она начала говорить на своих условиях.

Воспоминания до пятнадцати лет были крайне смутными. Новый день был похож на предыдущий. Девушка жила в приюте столько, сколько себя помнила, и не могла покинуть его в течение 15 лет. Просыпаясь рано утром, она убиралась, как горничная, ела все, что давали, как свинья, и едва засыпала, полностью измученная работой.

Самое смешное, что там произошло, было то, как директор упал, засыпав пол свечами.

Устав от труда, дети рано утратили свою невинность. Как и она. Из-за нехватки пропитания, еду приходилось красть, и если их ловили, приходилось обвинять кого-нибудь другого. Тебя всегда могли подставить.

В конечном итоге даже это перестало иметь значение. Поскольку все воровали, в конечном итоге, их всё равно справедливо наказывали. Разница была только в том, когда именно ты получишь этот удар. Кроме того, у Розен был сильный характер, поэтому девушка возвращала то, что получила. Всем детям, которые подставили ее, пришлось скатиться с лестницы и получить синяки.

Когда директор или няни были в плохом настроении, ее били, хотя она не делала ничего плохого.

_-Ах ты, маленькая крыса!_

Она корчилась, как мячик, и терпела жестокие побои. В такие дни девушка всегда воровала еду. Из-за чего, первой наказывали именно её, но Розен не испытывала сожаления, даже если совершала ошибку. Если ее желудок был полон, раны казались менее болезненными.

Когда наступила зима, дети, которые не были сильными или не умели быстро пользоваться руками, умерли один за другим от пневмонии, вызванной недоеданием.

К счастью, Розен не была одной из них.

Жить было тяжело.

Тем не менее, она не была пессимистична в отношении жизни.

Изначально девушка думала, что все так живут, потому что не имела понятия о жизни других. Пейзаж за воротами приюта был всем, известным миром.

И только однажды, появился проблеск в её мрачной жизни.

Иногда девушка думала об этом.

[ Если бы я не увидела того в тот день, была бы моя жизнь другой?]

[ Могла ли у меня быть более унылая и нудная, но однообразная жизнь?]

[ Ни надежды, ни отчаяния.]

Даже если бы и так, однажды, она бы поняла это. Так что девушка ни о чем не жалела.

Знать всегда было лучше, чем не знать вообще.

По крайней мере, ей так казалось.

Это было зимой.

Возвращаясь после стирки белья, с ледяными и красными, замерзшими руками, она заметила яркий свет, просачивающийся из дома. Свет казался бесконечно теплым. Розен подошла к нему как одержимая.

Это был праздник святой Вальпурги, праздник, который приходился раз в год. День рождения величайшей ведьмы в истории. Люди собирались со своими семьями, чтобы насладиться ужином, обменяться подарками, а в полночь выходили на площадь, чтобы зажечь фонари, танцуя всю ночь напролет.

Ведьмы прятались на острове Вальпургиев, и даже в эпоху, когда колдовство преследовалось до такой степени, что охота на ведьм, стала популярной профессией, давние обычаи все еще соблюдались. На закрытой территории Вальпургиев, пир по-прежнему оставался самым масштабным событием.

Девочки с каштановыми волосами сидели вокруг стола, ударяя по нему, как будто играли на барабанах. Розен не могла расслышать ни единого слова, но сразу поняла, что они сестры, так как детишки были похожи.

Вскоре после этого появился добродушный мужчина с тортом, покрытым кремом. Дети вскочили и закружились вокруг него. Они сложили руки вместе и помолились, вместе погасили свечи и разрезали торт.

Старшая девочка по очереди обнимала своих сестер, доставала подарки, спрятанные под столом, и раздавала их. Лица людей были полны улыбок. Дети, которые разворачивали красивую оберточную бумагу, как конфетные скорлупки, держали каждый свой подарок и оглядывались по сторонам.

Не осознавая этого, она протерла замерзшими руками заиневшееся окно. На улице было так холодно, что девушка не чувствовала своего носа, но даже зимний ветер, казалось, не мог проникнуть в теплый дом.

Плюшевый мишка с красивой красной ленточкой появился из подарочной коробки девочки ее возраста.

[ Ух ты, хорошенький...]

Ребёнок, и она воскликнули одновременно. Девушка стояла у окна, обхватив себя дрожащими руками, а ребенок подбежал к отцу с плюшевым мишкой и обнял его.

Судя по форме ее рта, девочка, казалось, благодарила своего отца. Розенн широко открыла глаза, чтобы понять слова отца, девочки.

“ - Я люблю тебя”.

[ Я люблю тебя?]

Тихий шок охватил ее.

Девушка думала, что это просто фраза из радиопостановки. Безликий актер мужского пола произносил вымышленные слова актрисе, которая могла слышать только его голос. Для нее это было совершенно бесполезно, поэтому девушка думала, что такое поведение немного детское.

В тот день, когда спектакль заканчивался, она хихикала, говоря ‘Я люблю тебя’ преувеличенным тоном.

В итоге всё было совершенно иначе. Глупыми были не актеры, а она сама. Такие слова правда говорили люди друг другу. Дочь отцу, мать новорожденному, любовники друг другу. В момент, осознания этого факта, ей стало невыносимо грустно.

Она поняла это только в тот момент.

Какой теплой была фраза ‘Я люблю тебя’.

И тот факт , что никто никогда не говорил ей этого…

“ - Я люблю тебя...”

Она непонимающе пробормотала эти слова. ‘Я люблю тебя’, слетевшее с ее губ, задержалось в холодном воздухе и снова проникло в ее уши. Они были пустые и одинокие, в отличие от тихого "Я люблю тебя", видимого через окно. Сердце болело тем сильнее, чем больше она выдыхала.

Девушка была единственной, кто мог сказать себе ‘Я люблю тебя", и эта мысль заставила ее разрыдаться.

“ - Я люблю тебя...”

Обратный путь был долгим. Ее жестоко избили за то, что она поздно закончила стирку. Как ни странно, но сердце болело сильнее, чем нога, которую избили в тот день. Оно было холодным и пустым.

Девушка, прихрамывая, пошла в спальню. Место, в котором спали около двадцати детей, сваленных в кучу, как багаж. Дешевых кроватей, сделанных из железных рам, было недостаточно, поэтому младшеклассников сталкивали на холодный пол. Ее кровать тоже стояла рядом с окном, из-за которого дули сильные сквозняки.

Конечно, было холодно. Нужно было что-то мягкое и теплое. Теплый пейзаж, который она видела некоторое время назад, показался перед ней. Даже если это не было живым существом с бьющимся сердцем... Что-то, что можно обнять. Будь это даже комочек ваты.

Розен встала и прошлась по темной комнате. Не могло быть того, чтобы в этом месте была такая уютная вещь. Приют был сделан из железных прутьев, холодных каменных полов и обледенелых деревянных столбов. Люди были единственными теплом, но лучше обнять колонну, чем обнимать товарищей по детскому дому.

В тот момент, когда ее поймают обнимающейся с кем-то залитым слезами лицом, её заклеймят как слабачку. Последовали бы смех и издевательства.

Жажда тепла было тем чего хотела Анна, самая слабая девочка этого места. Дети презирали ее глупость и слезы. На самом деле, Розен была такой же до вчерашнего дня. Она считала жалким видеть ребенка, скорчившегося и плачущего из-за того, что его избили или над ним немного издевались.

Розен был ребенком, который никогда не плакал, потому что плач ничего бы не изменил. Не много избит, не много трудолюбив. Разве недостаточно было просто перетерпеть? Просто нужно было провести сегодняшний день, как вчерашний, и ждать завтрашнего дня.

Но Розен была неправа. Анна плакала не от боли, а от тоски. Не потому, что она была слаба, а потому, что ей было грустно. В отличие от Розен, Анна знала, каким ярким и теплым был мир, и она знала, каким холодным и одиноким было место, в котором они сейчас находились.

“ - Я люблю тебя, Розен”.

Она узнала об этом в тот день.

Девушка была одинока…

Она прислонилась к окну, уткнулась лицом в колени и горько заплакала. Перед ее глазами было темно, и не было никого, кто мог бы ее обнять. Не было вообще ничего.

Торты, теплые домики, плюшевые мишки…

У нее ничего не было.

Она не считала это несправедливым, сравнивая свое размытое отражение в окне с белыми, пухлыми щечками детей. Она сделала вывод, что те дети были прелестны, а сама была похожа на труп.

Может быть, это было нормой.

Просто Розен была расстроена. Она была ребенком, который умел сдаваться. Была способна принять все, что угодно, А слезы были просто… потому что было трудно переносить холод и темноту. Вот почему. Ей хотелось в это верить.

“ - ... Я люблю тебя”.

Она встала и обняла деревянные столбы, поддерживавшие здание приюта. Они были твердыми и абсурдно холодными, но лучше, чем ничего.

В праздник Святой Вальпурги люди ставят свечи на торты и загадывают желания величайшей ведьме в истории, Вальпурге. Потому что верили, что Вальбурга исполнит желание одного из самых бедных и отчаянных людей. У нее не было торта, чтобы отдать дань уважения ведьме, но она все равно бесстыдно загадала желание. Девушка не приготовила самый вкусный торт в Леоартоне, но была уверена, что была самым бедным ребенком в этом городе.

[ Вальпурга, позволь мне познакомиться с кем-нибудь, кто тепло обнимет меня. Кто-то, кто искренне скажет мне, что любит. Кто угодно. Если я прошу слишком многого… нет, даже если это будет ложь, то все в порядке. Я просто поверю в это.]

[ До тех пор, пока этот человек тепло обнимает меня.]

Даже после осознания своего одиночества время пролетело незаметно. Мало что изменилось. Ее печальные воспоминания были омрачены напряжённой повседневной жизнью. Ей было грустно немного больше, чем раньше. Но усталость и одиночество могли в будущем притупиться.

Так наступил ее пятнадцатый день рождения.

“ - Розен Уокер! Директор зовёт!”

“ - Зачем?”

“ - Кто-то пришёл”.

Девушка поняла что наступил последний шанс изменить свою судьбу. Она поставила корзину с бельем, которую несла, и побежала в комнату директора.

Когда девочкам исполнялось пятнадцать, они больше не могли оставаться в приюте. Директор продавал их, выращенных с минимальными затратами, по максимально возможной цене. Хорошенькие девочки становились наложницами богатых стариков, а сильные служанками.

Директор стала лучшей бизнесвумен района за десять лет управления приютом. Приют получал постоянный поток пожертвований, и ее лицо часто появлялось в местной газете. Только люди за железной решеткой знали правду.

Во всяком случае, Розе уже знала своё будущее. Некоторые девочки говорили, что лучше быть наложницей, в то время как другие говорили, что лучше быть служанкой.

[ Как только ты станешь горничной, у тебя не будет другого выбора, кроме как быть ей до самой смерти.]

[ Наложница находится под влиянием мужа. Я бы предпочла быть горничной, которая с гордостью зарабатывает деньги.]

[ Ты думаешь, служанке наплевать на своего хозяина? Если тебе не повезет, ты получишь извращенца и это хуже, чем иметь мужа.]

Розен была бы немного красивее, если бы нанесла пудру на щеки и розовую помаду на губы, но не была уверена, что лучше: служанка или наложница. Поэтому просто пошла в кабинет директора с обнаживающим лицом.

Директор необычно улыбнулась и протянула ей конфеты и шоколад. Довольно приятный жест.

[ Если вы спросите меня, как я могу смеяться словно дура в подобной ситуации? Ну... я бы ответила, что такие дети, как я, не думают о будущем.]

Не отдавшись радости момента из жизни, вы сойдёте с ума. Другими словами, жизнь была похожа на хождение по канату в цирке. Одно не осторожное движение, и вы потеряете равновесие и упадёте. Поэтому живите легко, будто у вас есть крылья за спиной.

-

Розен.

-

Да, сэр.

Ответила спокойно Розен сцепив руки вместе. Когда

её друзья с приюта узнали о приближающемся дне рождении, они все время ее дразнили.

«-

Он должен быть восьмидесятилетним старикашкой. От него будет вонять и он будет извращенцем.»

Розен всегда возражала,

«

- Это твой будущий жених!»

Но, честно говоря, она была напугана.

-

Возможно ты уже слышала. Он будет твоим мужем.

Она могла видеть макушку его головы, что торчала

над диваном, но не смогла определить был ли он лысый или нет, ведь на нем была

фетровая шляпа. Девушка вздохнула, задаваясь вопросом о том сможет ли она разглядеть

его лицо если постарается еще чуть-чуть, но увидев грозное выражение лица

директора просто сдалась.

Вот так удача, он встал до того, как Розен

потеряла сознание из-за нервов.

-

Розен Уокер?

-…Здравствуйте.

-

Нет, теперь Розен Хауос. Так будет отныне.

Он выглядел лучше, чем она ожидала. Его волосы

были светлы, но у не было возрастных пятен, он не был горбат, и не было

странного запаха старости. На вид ему было около двадцати с хвостиком или чуть больше

тридцати. Мужчина был средних лет.

Красавцем он точно не был, но и уродливым

его не назвать. Мужчина был высоким и не лысым.

-

Вы уверены, что она здорова?

- Оу, конечно. Вы видели ее медицинскую карту.

Рост сто шестьдесят сантиметров, зрение нормальное на оба глаза. Даже если на вид

она выглядит хрупкой, она хорошо справляется со своими рабочими обязанностями.

-

Она должна быть в состоянии иметь детей, но по мне она слишком худая.

-

Это уже по вашей части мистер Хауоc, не так ли? Ее репродуктивные органы в норме.

Доктор Робинсон дал свои гарантии.

Их слова будто звучали на иностранном языку,

несмотря на то что говорили они на родном языке Розен. Она совсем ничего не поняла,

но мягко улыбнулась как кукла. Хорошо улыбающийся ребенок, не важно служанка или

наложница, всегда будет любима. Девушка была достаточно умна чтобы это знать.

-

Мистер Хауоc,

все что вам нужно – это подписать документы.

-

…Оплата наличными.

Мужчина схватил ее за руку осматривая с

головы до ног.

Если она сейчас будет отвергнута этим человеком,

то скорее всего будет отдана пожилому лысому мужчине. Розен достаточно широко улыбнулась

чтобы напрячь мышцы лица. Она была на грани конвульсий.

[-

Он не старик с возрастными пятнами.]

[Это

должен быть этот мужчина.]

[-

Вальпургия, позволь мне познакомиться с кем-нибудь, кто тепло обнимет меня.

Кто-то, кто искренне скажет мне, что любит. Кто угодно. Если я прошу слишком

многого… нет, даже если это будет ложь, то все в порядке. Я просто поверю в это.]

В этот момент Розен вспомнила молитву обращенную

к Вальпургии давным-давно. Кто-то ей сказал, что она будет наказана за то, что попросит

Вальпургу о бесполезных вещах, но она потрясла головой чтобы рассеять это

дурное предчувствие.

Девушка была одинока, она даже смогла бы полюбить

лысого дедушку, который бы тепло обнял ее…

Но она не хотела дедушку. Ее желание имело

разумный замысел. Если будут последствия от Вальпургии, Розен бы смогла

разобраться с этой возможностью.

-

Если тебя отмыть, ты будешь хорошо выглядеть.

-

…

К счастью, казалось, что она ему

понравилась. Он нежно одел что-то на ее безымянный палец.

Это было кольцо из латуни. Должно быть заготовлено

заранее, и каким-то образом оно идеально село на ее палец. Широко распахнув глаза,

она переводила взгляд то на директора, то на мужчину. Директор улыбнулась, в то время как Розен дрожала

от восхищения.

-

Смотри Розен. У меня глаз алмаз, как думаешь?

Девушка ничего не ответила, только

кивнула. Она была одновременно удивлена и счастлива. Розен понравилась, что он

был внимательным.

-

Я наблюдал за тобой некоторое время. Из всех девочек ты мне приглянулась больше

всего.

Он выглядел достаточно любезным, чтобы обратить

внимание на размер пальца девушки, которую он собирался забрать, и взять кольцо,

которое ей подошло в самый раз. Этой любезности было достаточно для той, что жаждала

тепла. Это было устрашающе.

Мужчина вытянул еще один подарок из кожаной

сумки.

-

Тебе нравится, Розен?

Внутри сумки был огромный плюшевый мишка.

Огромная, чистая игрушка с красным бантом. В тот момент она подумала, что сможет

влюбиться в него. Стало ясно, что желание, загаданное в Вальпургиеву ночь,

сбылось.

-

Пойдем домой.

-

Домой?

-

Да, к нам домой.

-

…Благодарю. Пойдемте.

Он взял ее за руку.

Мужчина был большим и сильным. Директор

отварила большие железные ворота. И Розен сделала первый шаг к светлому

будущему вне стен приюта.

Такого было ее первое знакомство с Хиндли

Хауосом.

[Вот

так я стала Розен Хауос.]

Хиндли Хауос был выходцем из

трущоб. Это было немного забавно, но правда. Хотя он был нелицензированным шарлатаном,

что содержал дешевую клинику в трущобах Риоритона, с заработком меньше, чем у

высокооплачиваемого врача.

Мужчина был владельцем довольно большого двухэтажного

здания. Он сказал, что получил его в наследство от отца, а тот в свою очередь от

его отца. Первый этаж был лечебным центром, второй этаж – жилым помещением.

Дом был идеальным для жизни двоих. Так же

была кухня с печкой, гардероб с женской одеждой и туалетным столиком. Одежда была

поношенной, но в хорошем состоянии и идеально сидела на Розен. Стул у туалетного

столика был слишком мал для высокого Хиндли. Когда девушка увидела его, она рассмеялась

и Хиндли рассмеявшись вместе с ней сказал, что он был сделан специально для

нее.

-

Розен, спасибо тебе.

-

Нет, большое спасибо, Хиндли.

Это было сказано искренне.

[Я

благодарна тебе.]

Розен более не голодала с тех пор, как пришла

в его дом.

Она более не дрожала от сквозняков, как было

раньше, когда она засыпала в поту. Интимная связь была болезненной и мучительной,

хотя он заботился о его молодой невесте…

Кроме того, когда он касался ее тела, все

пустые чувства улетучивались. Девушка была голодна на теплоту другого человека.

В общем, он был добр к Розен. Не избивал ее,

как это делала директор, он не выпивал и не курил особо. Когда ей удавалось скидывать

цены на базаре и готовить вкусную еду, Хиндли гладил ее по волосам, как будто

она была милашкой.

-

Что ж, было вкусно. Ты не так хорошо наводишь уборку или моешь посуду, как я

думал, но…”

-

Впредь, я буду более усердной.

Таким образом, она решила не жаловаться.

Были некоторые сложности, но это было терпимо.

Розен просто хотела делать вещи, которые приносили

Хиндли радость.

Но он был придирчивым, капризным и требовательным.

Даже малейшая ошибка не оставалась без внимания. В то же время он даже и палец не

пошевелил по домашним делам. Вкратце, он был лентяем с ужасным характером. Это уже

вошло в привычку ругать Розен за каждую найденную пылинку.

Эмоциональные качели тоже имели место быть.

Хиндли заботился о ней, когда был в приподнятом настроении, но он срывался на

нее чтобы выпустить свой гнев в те дни, когда ему не нравилась приготовленная

ею еда или когда он был уставшим. Особенно по утрам, он был особенно раздражен.

Их, не такой сладкий как в сказках, медовый

месяц продлился не так долго, но и не был таким ужасным.

Через несколько недель как Розен пришла в

дом, Хиндли начал показывать настоящего себя.

-

Это все?

-

Что именно?

-

Это вся еда? Вчера на завтрак было то же самое.

Он говорил, что Розен хорошо готовит. До сего

момента Хиндли никогда не бил ее. Поэтому, когда он нахмурился и грубо положил ложку,

девушка испугалась и начала объяснять.

-

Не то же самое. Вчера это было запечено, сегодня зажарено. И сегодня я

приправила иначе…

Он вздохнул, уставился на Розен и щелкнул

ее по лбу указательным и большим пальцами. Хиндли не прилагал много силы, но в любом

случае его пальцы взрослого мужчины были жестки. Каждый раз получая щелчок, в голове

звенело.

Назвать это избиением было бы

неправильно. По сути, у Розен не было синяков. И не сказать, что ее до этого

никогда не избивали…

Но в тот момент ее охватило горе, чувство,

которое она никогда не испытывала доселе.

-

Мне вот интересно, можешь ли ты вообще хоть что-то сделать правильно?

Доедать Хиндли не стал, он бросил ложку и

быстро вышел.

Когда он вышел, Розен некоторое время смотрела

на стол не моргая, обдумывая произошедшее минуту назад.

Слезы потекли по ее щекам. Странное чувство...

Это не было самым болезненным через что девушка

прошла. Лучше бы разозлиться вместо того, чтобы проливать слезы. Растерянная, она

быстро вытерла слезы рукавом.

Поплакать можно было и позже. Вместо того

чтобы размышлять о ее чувствах, Розен решила прибрать со стола и пойти за покупками.

До возвращения Хиндли нужно было приготовить ужин. Теперь она не могла сказать получит

ли щелчок по лбу или нет.

Ей вспомнилась палка которой орудовала директор.

Хиндли в свою очередь был в два раза больше

директора. И если он применит силу этими огромными руками…

Розен попыталась отогнать негативные мысли,

но все же она была напугана.

[Все

в порядке, Розен. Пока еще не поздно. Хиндли просто встал не с той ноги, и если

я постараюсь, я смогу исправить эту ошибку. Приготовлю на ужин еду получше. Действительно,

сегодня я старалась не так сильно.]

Хиндли вернулся вечером. В тишине он

отведал еду, которую накрыла Розен. Он тихо поманил ее в то время пока она дрожала

в углу.

-

Эй, подойди сюда.

Девушка подошла, сжавшись как побитая собака.

Он поднял руку. Она рефлексивно закрыла голову руками и приготовилась

уклониться в случае удара.

Но боль так и не наступила. Хиндли

погладил ее рукой по волосам.

-

Вкусно. Тебе следовало приготовить такое раньше. Почему ты поленилась? В последнее

время я пытался понять причину, ибо ты слишком расслабилась или домашние дела для

тебя в тягость. Я хочу кое-что сказать.”

-

…

-

Посмотри! Ты ведь можешь. Не думай отлынивать только потому, что мы женаты. Я не

хочу, чтобы моя жена была толстой и готовила мне то же самое каждый день.”

Хиндли ущипнул ее за талию. Розен затаила

дыхание. И правда, она поправилась немного. Ущипнув ее, он широко улыбнулся.

-

Вот и всё. Всё что я хотел сказать.

-

…

-

Я до сих пор люблю тебя, Розен. Но давай не будем делать так, чтобы я начал

тебя ненавидеть. Хорошо?

С тех пор, девушка целыми днями беспокоилась

о меню для Хиндли. Она просыпалась рано по утру и усердно готовила завтрак стараясь

до тех пор, пока капельки пота не проступали на лбу. Затем она в спешке готовила

обед и пока Хиндли дремал, Розен спешила на базар, чтобы закупиться продуктами

к ужину.

Однако, Хиндли никогда не выходил на

работу. С того момента как Розен пришла в дом, лечебный центр был закрыт. Это означало,

что ей нужно было готовить три полноценных приема пищи для него. Через два месяца

у девушки закончились идеи для готовки.

На тот бюджет, что Хиндли ей выделил, Розен

не могла придумать новые рецепты. Каждую ночь ее преследовали кошмары. Ей снилось

что он разозлится и безжалостно изобьет ее, и в конечном счете ее отправят обратно

в приют.

В

конце концов, однажды за завтраком она осторожно спросила Хиндли.

-

А когда вы снова откроете лечебный центр?

-

Скоро.

Он нахмурился, попивая картофельный суп.

После заданного вопроса, Розен стало любопытно

узнать причину закрытия лечебного центра.

Ей всегда был любопытен этот вопрос. Если

бы у нее были вопросы, она бы спросила. Чаще всего директор и няни игнорировали

ее вопросы, но иногда они снисходили с ответами.

-

А почему вы ее закрыли?

-

У меня… были важные дела”

Выражение его лица ожесточилось. Розен

подумала, что у Хиндли серьезные проблемы. Она беспокоилась и поэтому решила

узнать больше деталей.

-

Что-то случилось?

-

Тебе не нужно об этом знать.

Как только она собиралась задать еще вопросы,

Хиндли кинул ложку. Он зажмурил глаза и наклонился. Ложка прилетела в голову девушке,

затем столкнулась с тарелкой и упала на пол. Она забыла о боли и подняла ложку.

Розен испугалась, что он может еще больше

разозлиться если пол испачкается.

-

Почему ты сегодня такая болтливая?

-

Я просто беспо…

-

Я предупреждал тебя, Розен. Терпеть не могу шумных детей.

-

Прости. Я не хотела..

Если бы не произошедшее минуту назад, Розен

могла бы ответить, что она уже не ребенок, а его жена, и тогда бы он уж наверняка

схватил сковородку и ударил ее по голове со приказом закрыть рот.. но тогда она

была молода и наивна.

Розен была изолирована от мира. Хиндли

даже не позволял ей разговаривать с соседями. Все, кто у нее был – это Хиндли.

Он был наимилейшим человеком, что она встречала

за свою жизнь.

В то же время он перевернул ее мир с ног на

голову.

Она боялась, что он ее возненавидит.

Не выражая своего мнения, она превратила

трапезы Хиндли в пиршество. Боясь поправиться, девушка носила с собой маленькую

буханку хлеба в кармане и ела кусочек размером с горошину только когда чувствовала

невыносимое головокружение.

Это было хождение по лезвию ножа, но тем не

менее жизнь была мирной. Когда она не задавала вопросов и повиновалась ему, вспышек

яростей не было. Жизнь была счастливой.

На третий месяц брака, когда случилось что-то

невероятное.

Хиндли и Розен были дома, когда раздался дверной

звонок.

-

Кто там?

Чтобы не прервать дневной сон Хиндли и избежать

его гнева, она торопливо выбежала с кухни к входной двери.

-

Да кто там?

Она была в замешательстве.

Насколько ей известно, у Хиндли не было друзей.

Он как-то сказал, что ему слишком лень чтобы заводить друзей. Он был настолько ленив,

что был удивителен тот факт, что он руководил лечебным центром.

Поэтому она была вынуждена так жить.

Кроме того, почтальон уже заглядывал

утром и передал письма, адресованные на имя Хиндли.

Розен

крикнула вновь.

- Кто там?

Она

уже хотела было взяться за дверную ручку, как услышала звук проворачивающегося

ключа и дверь открылась. Женщина шагнула внутрь. На вид она была старше Розен лет

на десять и выглядела так, словно прибыла издалека.

Розен

растерянно моргнула. Похоже не она одна была удивлена. Женщина растерянно

задала вопрос.

- …Это ведь дом Хиндли Хауоса, да?

- Да, верно…?

- А вы кто такая?

- Мне бы тоже хотелось знать ответ на этот

вопрос.

- Как вас зовут?

- Розен Хауос.

Уверенно

ответила девушка. Медленно, но она уже начала привыкать к этому имени. Женщина наклонила

голову.

- О, вы родственница Хиндли? Никогда не слышала

о существовании младшей сестры…

- Потому что я его жена.

- ЧТО?

Лицо

женщины посинело. Она застыла как статуя и начала хватать воздух, как золотая

рыбка. Выглядело так, что она потеряла голос. Розен продолжила объяснения.

- Хиндли Хауос мой муж. В браке мы уже три

месяца.

- Женаты значит?

- Да, мы женаты.

Тут

взгляд женщины пал на одежду, которая была на Розен. Это платье даровал ей Хиндли

в первый день. Женщина глубоко вдохнула, схватила Розен за воротник и швырнула её

в обувную полку, что стояла рядом со входной дверью.

- Да что вы творите?

Дешевая

ткань порвалась. Шлепки поочередно полетели на обеи щеки девушки. Розен

избивали, не давая времени прийти в себя и контратаковать. Не отступая, женщина

села на неё и продолжила наносить шлепки по лицу.

- Ты из ума выжила. Чокнутая!

Она

также бормотала слова, которые не имели смысла.

Ситуация была настолько нереально, что Розен даже

не могла разозлиться. Как бы сильно она ни думала, девушка никак не могла понять

причину избиения.

[Что происходит? Она сумасшедшая? Какого

черта она творит?]

Розен

тупо уставилась на сидящую на ней женщину.

Был

странный блеск в этих зеленых глазах женщины. Цвет изменился, но был невероятно

красив. Розен впервые в жизни увидела глаза такого цвета.

Она

с запозданием пыталась поднять руку чтобы защититься, но силы будто покинули её.

В

какой-то момент избиение прекратилось. Девушка поморщилась и еле открыла глаза.

Услышавший беспорядки Хиндли, спустился в фойе. Женщина безуспешно пыталась освободиться,

пока Хиндли тащил её за волосы.

- C*ка, какого хрена ты делаешь?

Хиндли

зарычал. Женщина взяла эмоции под контроль.

Она

по очереди смотрела, то на Розен, то на Хиндли. Затем она закричала хриплым голосом.

- Хиндли! Как ты мог со мной так поступить?!

Как

только эти слова слетели с губ женщины, пара обуви воспарила. Мелкие объекты так

же взлетели в воздух. Они начали парировать над Хиндли и Розен, как птицы по свистку.

Убить

они, конечно, не могли, но синяки оставить, вполне возможно. В отличии от

Хиндли, который ругался и дергал Эмили за волосы, Розен забыла про боль и смотрела,

словно зачарованная на завораживающий пейзаж.

- Ведь это… магия.

Блестящие

зеленые глаза.

Летающие

объекты.

Да

Эмили Хауос ведьма.

Хиндли

толкнул Эмили на пол. Он пнул Эмили ногой и застегнул ожерелье на её тонкой шее,

как ошейник. В тот момент как ожерелье замкнулось, вещи беспомощно упали на пол.

Эмили

захлебнулась в кашле.

Розен

застыла при виде безжалостного насилия. Он обращался с ней, как с животным.

- Тебе не стоит удивляться, Розен. Она очень

опасна. Ты ведь видела всё, что только что произошло? Это магия.

Нет,

она бы так с собакой не обращалась. И ведь перед ней был человек. Хиндли поднял

Эмили, которая растеряла всю магию, и показал её Розен так, будто это была

собака.

- Эта с*ка ведьма. Я не мог совладать с её

силой и поэтому я сделал это. Если я сниму ожерелье, то мы умрем.

- …

- Не пойми меня неправильно. Это ради твоей защиты.

Хиндли

подошел и провел рукой, по раскрасневшейся щеке Розен. Он начал оправдываться с

отчаянным лицом.

- Я не хотел этого делать, но… вышло именно так.

Для

Розен было тяжело принять всю эту ситуацию. Она встретила ведьму первый раз в жизни,

и наблюдала, как муж избивает её, как собаку. Единственное предложение сформировались

в её мыслях и слова сами слетели с её губ.

- …Это женщина твоя первая жена?

- Ты ведь не думала, что ты моя первая

жена?

Хиндли

рассмеялся будто услышал забавную шутку.

Розен

почувствовала, как внутри что-то разбилось. Она не должна была конечно этого ожидать.

Но глупенька Розен Уокер вновь неправильно поняла. Некоторые люди, что забирали

девочек из приюта, были нормальными. И она, девочка из приюта, надеялась, что сможет

стать для кого-то первой.

Под

насмешками, все её сомнения и эмоции, оказались ничтожными.

- Нет.

Хиндли

подошел к ней и коснулся лица девушки.

- Не беспокойся, Розен. Ты хорошая женщина и

не представляешь опасности. А хороших женщин я не бью.

- Да, Хиндли.

Розен

не сводила глаз с Хиндли, лишь время от времени поглядывала на женщину, которая

потеряла сознание. А её губы непроизвольно зашевелились.

- Я в безопасности.

Хиндли

мягко улыбнулся удовлетворенный её ответом, и нежно поцеловал её в щечку.

- Не грусти. Все будет, как прежде. Ты моя

единственная любовь.

- …

- Если ты не будешь слушаться, я отправлю тебя

обратно в приют, но все останется как прежде, если ты будешь помалкивать.

Потому что ты моложе и лучше неё. Разве твоя жизнь сейчас не лучше, чем была

раньше?

Розен

нравился Хиндли. Временами он одаривал её комплиментами, гладил её по волосам и

обнимал её ночами. Да, работа была тяжела, но жизнь в разы терпимей, чем

раньше.

Тут

было тепло.

Девушка

не хотела быть вышвырнутой из этого места.

И

сейчас избили не её.

Хотя

она была в ужасе от таких мыслей, но девушка стерла все вопросы, возникшие в её

голове.

[Где гарантии того, что мужчина так избивающий

его первую жену не будет, так же избивать его вторую жену?]

[Почему он держит такую опасную ведьму в доме?

И если она действительно настолько опасна, то она может убить меня в любой

момент.]

Оглядываясь

назад, жизнь Розен в разы была легче, когда она не думала и держала рот на

замке.

Люди

были добрее и страдания ускользали от неё.

Поэтому

она ничего не сказала.

Потому

что, Хиндли любил тихих женщин …

Она

пришла в себя и заплакала.

- Объяснись!

- Да что тут объяснять?

- Как ты мог это сделать?

Они

отошли от Розен и начали жаркий спор в гостиной. Она бессмысленно наблюдала за

их ссорой. Всё было более очевидно, чем клише-драма по радио, поэтому она

быстро поняла ситуацию.

Эмили Хауос была первой женой Хиндли. Они не

заключали брака и свидетельства не было, фактически, они жили в гражданском

браке. Они были соседями на протяжении многих лет, и когда родители Эмили

умерли, она переехала жить к отцу Хиндли. Они выросли вместе и, став взрослыми,

естественным образом начали романтические отношения.

Можно

было поставить под сомнения романтические отношения, когда одну сторону усмирили,

а вторая сторона держит поводья…

- Ты не несла детей на протяжении десяти лет,

и, по-твоему, я должен был оставаться спокоен и ничего не делать

- Это ведь не из-за отсутствия попыток.

- Ты с*ка еще перечишь? Все рожденные были либо

мертвы, либо женского пола.

Хиндли

нужен был сын. Но Эмили так и не родила живого ребенка, не говоря уже о

мальчике. Розен пришла в этот дом, только потому что ему нужен был наследник.

- Почему она должна жить с нами?

Крик

Эмили разрезал воздух. Рот Хиндли вновь искривился.

- Не ори.

- Выглядит так, будто я сейчас кричу?

- Я предупредил тебя.

- Ты ничего не сделаешь. В любом случае, лечебный

цен-

Хиндли

пытаясь сохранять самообладание взорвался, его рука поднялась. Розен знала, что

эта злоба не была направлена на неё, она все равно зажмурилась. Когда девушка открыла

глаза, Эмили уже держалась за набухшую после удара щеку, слезы текли ручьем по

лицу, а Хиндли смеялся.

Зеленые

глаза смотрели прямо на Розен.

В

тот день она познала. Познала, что внутренние чувства могут быть раскрыты через

глаза.

Сломленная

гордость, разбитое сердце, чувство обиды…

Розен

не могла отвести взгляд с этих глаз.

- С*ка, тебе разве не надо куда-то пойти?

Хиндли

не сдержал гнев и начал кричать. Должно быть слова Эмили подорвали его скромное

самолюбие.

Когда

громкий шум успокоил его агрессию, стало ясно, что он не такой уж жестокий человек,

каким казался. Он был мягкосердечным. Но присутствие этой женщины лишило его последнего

терпения.

- Ты даже не представляешь какой он, внешний мир,

не так ли?

Эмили

опустила голову, не произнеся и слова.

- …

- Ходят слухи, что Талас готовит вторжение на

нас. Если это правда, мы точно проиграем. Ты ведь знаешь, как обращаются с незамужними

женщинами в завоеванных странах, не так ли?

Когда

Хиндли говорил, он смотрел как на Розен, так и на Эмили. Розен сразу же поняла,

что это предупреждение было адресовано так же и к ней.

Еще

одна война.

“И эта война будет другой.”

Девушка

вспомнила напрягающую атмосферу на рынке и незнакомые слова, которыми обменивались

торговцы. За месяц рыночные продажи сократились на четверть.

Да,

это определенно была “война”. В то время ей было известно только переносное значение

этого слова. Торговцы подняли шумиху о продаже овощей говоря, что это “война”.

Если

слово “война” достигло ушей сироты-невесты из другой страны, то маловероятно, что

это был слух.

- Там разведчики в небе.

Их

суждение было верно. История Империи была полна бесчисленным количеством войн; десятилетия

назад были и большие войны, теперь же каждые несколько дней на границе

происходили стычки. Дети этой страны выросли на военных историях вместо сказок…

Но

эта война определенно будет другой.

Ибо

времена изменились.

Магия

ушла на второй план вытесненной наукой. Они с легкостью могли запускать тяжелый

металл в небо без помощи магии. Другими словами…

Враг

мог сбросить бомбы с неба.

- Тебе некуда идти, даже в мирное время. Подумай,

сколько мест в Империи готовы принять ведьм.

- …

- Ты даже со своей силой совладать не можешь,

поэтому и живешь, полагаясь на мои ограничения.

«Я бы хотела прояснить слух, что недавно

начал ходить среди людей. Да, мелкомасштабные локальные войны происходят вдоль

границы, но слух о вторжении Таласа сильно преувеличены. Правительство хочет, чтобы

вы сосредоточились на средствах к собственному существованию.»

Таким

образом радиотрансляции отрицали войну.

-

Псы.

Она

отключила радио, до того, как Хиндли поднялся с места.

Империя

была ужасающей, но деревня и дом Хиндли были мирными. Люди продолжали свою повседневную

жизнь с минимальным беспокойством. Когда Розен просыпалась по утрам, небо все так

же оставалось голубым. Когда сонный послеполуденный солнечный свет проникал

через окно, звуки псов, восхваляющих правительство, проникали через радиоволны.

Однако,

дирижабли стали появляться в небе все чаще. Оставленный след в небе сохранялся до

заката, так что они не были полностью обмануты ложью правительства.

Розен

повесила темные занавески на окна и пополнила запасы еды в подвале. И как всегда,

она приготовила кушанье для Хиндли.

Как

и сказал Хиндли, ничего не изменилось.

-

Эй, не таскай. Не ешь это.

Просто

был кто-то, кто ежедневно надоедал ей.

-

Ты меня слышишь? Не ешь это!

На

рассвете ведьма подкралась словно тень и стащила вареный картофель из рук девушки.

Розен свирепо глядела на ведьму, что своровала еду. Скрестив руки на груди, Эмили

сурово подняла брови словно злая сводная сестра из сказки о Золушке.

-

Вот что я приготовила. Это для Хиндли. Зачем ты трогаешь?

-

…

-

Почему ты продолжаешь воровать будто крыса на рассвете?

Присядь за стол и поешь нормально. Ты такая неаккуратная.

Хиндли

упрекал ее в лишнем весе.

Так

что единственный вариант, когда она могла комфортно поесть досыта – это тайком съесть

еду, которую оставил Хиндли. Он был голодным мужчиной, поэтому на столе оставались

только кости без мяса и крошки хлеба.

Уже чувствительна к голоду, она взорвалась.

-

Откуда тебе знать, ты ведь свинья! А я толстая!

-

Чего?

-

Хиндли не позволяет мне есть, потому что я толстею! Что ты

хочешь от меня? Хочешь, чтобы я голодала?

Розен

ненавидела Эмили Хауос. Просто, потому что при первой встрече она ее избила, и внезапное

появление женщины разрушило ее жизнь. Ни с того ни с сего, девушка стала второй

женой.

Факт,

который нравился девушке, в том, что в браке с Хиндли не было других жён. Но привилегия

улетучилась, как только появилась Эмили.

Конечно,

корнем всех зол был Хиндли Хауос, а Эмили и Розен были жертвами. Но Розен была слишком

молода, глупа и труслива, чтобы признать этот факт. Прежде всего, она любила Хиндли

так же, как и боялась.

Как

собака, виляющая хвостом пред своим хозяином, который избивает её. Даже если хозяин

хуже мусора, для собаки же хозяин это целый мир.

Таким

образом, девушка обращалась с Эмили, как с незваным гостем. Так было проще ненавидеть

Эмили нежели, чем спорить с Хиндли.

Насколько

глупа она была?

Эмили

отправилась на сбор трав, а в это время Хиндли привел вторую жену в дом. А вторая

жена нагло украла одежду, которую носила женщина.

Так

как, обоим женам было некомфортно, Эмили вела себя так, будто Розен не существует,

девушка в свою очередь пыталась также игнорировать Эмили. Однако, избегать друг

друга в таком маленьком доме было непросто.

-

Ты раздуваешь из мухи слона, я что, не могу поесть картошку?

-

…нет, я не эт-

-

Я голодна, что прикажешь мне делать?

Накопленная

печаль Розен взорвалась. Она без сил опустилась на стул и заплакала, как

ребенок. Эти тихие слезы текли по ее щекам, ибо девушка боялась произнести и

звука дабы не разбудить Хиндли. Эмили даже не могла разозлиться на оскорбления,

выкрикнутые ею, женщина просто уставилась на Розен с абсурдным выражением лица.

В

ту ночь Розен говорила плохо об Эмили, жалуясь Хиндли в постели. Она была настолько

расстроена, что хотела высказаться даже если её будут ругать. Девушка точно не могла

вспомнить, о чем жаловалась. Вероятно, это то, что она выдумала. Ну а причина, по

которой она выбрала его в качестве собеседника, очень проста.

Розен

была изолирована от всего мира, и единственный человек с кем она могла поговорить

был Хиндли.

Удивительно,

но он не разозлился на её трёп. Наоборот, он выглядел счастливым.

-

Подружись с Эмили. Не ссорьтесь слишком часто.

-

Что?

-

Даже если так не кажется, на первый взгляд, она недалёкая

и добрая. Если ты не будешь проявлять гордости и не смотреть свысока, она не

будет злиться на тебя.

-

…

-

Ты ведь знаешь, что я ненавижу, когда в доме шумно, но очень

мило смотреть как вы спорите из-за меня...

Он

похлопал её по груди и приблизил свое жирное лицо.

В

тот момент бурлящая злость утихла. Вопреки надеждам Хиндли, Розен отрезвела, стала

спокойной и очень рациональной.

Милая

ревность…

Эти

слова были настолько отвратительными.

Розен

не знала, как правильно описать это чувство, но то, что это не ревность она

знала наверняка. Она внезапно почувствовала себя снова человеком. Девушка задумалась,

забыв о преданности Хиндли и враждебности по отношению к Эмили.

Ревность

– это то чувство, боязнь потери партнера в пользу более подходящего кандидата.

Розен

представила, как Хиндли и Эмили целуются.

Могла

ли она разозлиться?

Нет,

не было этого чувства.

Что

если Хиндли скажет что-то милое Эмили (даже если он не сделает это)?

Ей

было все равно. Тут Розен решила подумать чутка шире. Что если бы Эмили была

сейчас с Хиндли в кровати?

Девушка

была бы благодарна Эмили за выполнение такой тяжелой и болезненной работы, и Розен

бы даже пожалела её. В какой-то момент спать с Хиндли стало приносить Розен

больше боли, чем тепла.

И

Розен осознала.

“Я не ревную, я просто злюсь.”

Потерять

Хиндли не было таким страшным событием.

Розен

боялась потерять дом, который едва нашла.

Она

не любила Хиндли. Девушка любила кров над головой, что хранил ее от ветра и дождя,

так же, как и еду в шкафу. Но Хиндли уже отбирал у неё еду.

Перед

глазами возникла картина избиения Эмили, как животного. Вновь ожили страхи, о которых

она забыла, и инстинктивное отвращение, которое она пыталась зарыть глубоко в

своем сердце, с тех пор как попала в этот дом.

Розен

всегда думала, что Хиндли добр. Но добрый человек никогда не бьет свою жену, и никогда

не будет морить голодом жену, потому что она набрала вес. Это был общеизвестный

факт.

Она

почувствовала, как направление ее гнева постепенно меняется. Меч, который был

направлен на Эмили, внезапно повернулся на Хиндли и её саму. К Хиндли, который промыл

ей мозг до такой степени, и к себе, которая только глупо поддалась.

[Почему ты выбрал меня?]

[Почему же ты…]

[Почему ты оставляешь меня одну?]

Как

всегда, Хиндли уснул после удовлетворения его самого. Розен же не могла уснуть из-за

храпа рядом спящего мужчины.

На

следующее утро ее ждали три вареных яйца на столе. В обед, пока Розен подметала

двор, она нашла корзинку с сэндвичами на крыльце. Ни одно из угощений не было приготовлено

девушкой. И выглядело так, что это не было приготовлено и Хиндли, потому что он

ненавидел яйца. Видя, что Эмили не сказала и слова пока Розен ела, было

понятно, что это все определенно было для неё.

Розен

продолжила свой поток мыслей с прошлого вечера жуя твердый желток в сэндвиче.

Внезапно,

принципиальный вопрос возник в её голове.

[Почему это мы должны враждовать из-за такого

человека, как Хиндли?]

Как

только Эмили появилась, двери лечебного центра сразу же открылись. Пациенты набежали

словно волна, как будто они ожидали открытия. Деньги заполняли пустой шкаф, а Хиндли

тратил её словно воду, протекающую сквозь пальцы.

Оказалось,

что высказывание о том, что Хиндли не любил общаться с людьми оказалось ложью.

Он просто не мог выбраться из-за отсутствия денег. Он был участником в лошадиных

забегах и часто посещал игровые заведения.

Если

быть откровенным, Розен была рада отсутствию Хиндли в доме, потому что ей не было

необходимости готовить три раза в день. В этой жизни, где не было времени перевести

дух, девушка наконец вздохнула полной грудью.

Поэтому

она преследовала везде Эмили и доставала ее. В отличии от той, кому не было делать

после завершения всех дел по хозяйству, Эмили всегда была занята. Эмили же сортировала

травы, ухаживала за пациентами и вела учет расходов и доходов.

Каждое

утро Розен находила спрятанные перекусы в углу шкафа и ела на виду у Эмили. Хоть

и хруст яблока был негромким, этого было достаточно, чтобы раздражать Эмили.

-

На что уставилась?

-

Я не могу посмотреть? Ты не владелец этого места.

-

Это мой дом.

-

Это дом Хиндли.

-

Документально дом принадлежит Хиндли, но все же, это и

мой дом.

Розен

не возразила против этого. Более того, она ничего не знала об их ситуации,

Эмили в действительно была тем, кто руководил лечебным центром.

Розен

никак не могла понять, почему Хиндли нужен был сын.

А

что, если у него будет сын, совершенно такой же как он?

Эмили

аккуратно сложила одеяло с койки пациента и повесила его на солнце. Ветер был

прохладным, но освежающим, и только что выстиранное белье веяло теплом. Розен

смогла на мгновение почувствовать немного счастья.

Девушка

задала вопрос Эмили которая только присела на крыльцо и вытянула ноги.

-

Зачем ты сделала мне сэндвичи?

-

Да просто остались лишние продукты.

-

Ты могла бы их выбросить. Зачем делать сэндвичи впустую?

В

ситуации, когда было бы достаточно сказать простое «спасибо», Розен играла в

игры и усложняла все. Это было важно для сохранения ее здравого рассудка, ведь довести

Эмили до предела, ведь она относилась к Розен, как будто ее не существовало.

Эмили, сдерживая свое раздражение сверхчеловеческим терпением, больше не могла сдерживаться

и злобно посмотрела на нее.

-

Кто научил тебя так разговаривать? Родители небось?

-

У меня нет родителей.

Спокойно

ответила Розен и откусила еще кусочек яблока. Она не была настолько чувствительна

к этой теме, чтобы эти слова могли ее задеть. Это было как насмешливое высказывание.

Но когда она подняла взгляд, девушка обратила внимание, что лицо Эмили покраснело.

-

…Что случилось?

-

Я не хотела. Прости. Прости за то, что выпалила. Мне не

стоило этого говорить.

Розен

фыркнула. Игнорируя это, она потянула край юбки Эмили, словно ребенок.

-

Но серьезно, почему ты это делаешь? Почему ты заботишься

обо мне?

-

…Притихни.

-

Ты не ненавидишь меня?

-

Конечно, я тебя ненавижу. С чего бы я делала сэндвичи

каждое утро? Ты себя видела? Кожа да кости. Тьфу!

В

конце концов Эмили оттолкнула Розен. Хиндли был прав. Было очень сложно разозлить

Эмили. А Розен видела, как Хиндли прекрасно справился с этой задачей, он был

настоящим придурком.

Розен

рассмеялась.

-

Что смешного? Чего ты заливаешься?

Эмили

нахмурилась и ткнула ее пальцем в живот. Розен затаила дыхание от удивления. Она

поправилась со времен приюта, но по сравнению с Эмили, девушка казалась тонкой

веточкой.

-

Вы только посмотрите. Я не могу драться с таким худеньким

ребенком. Коль хочешь возразить или поспорить, стань сильнее.

-

Ты первая меня ткнула, не так ли?

-

Другого ничего не могла сделать. Разве ты бы так же не сделала?

Эмили цокнула языком.

-

…Я бы не позволила Хиндли это съесть. Поэтому я даю тебе.

Тебе нужно питаться нормально. Ибо когда ты станешь сильнее, ты сможешь

принимать решения, которые раньше не могла.

Розен

засмеялась вновь. Эмили тяжело вздохнула и отвернулась. Розен последовала за

Эмили, которая занималась стиркой белья, но не была удостоена вниманием. Розен

бросила сложенное одеяло на траву и опрокинула ароматическую свечку, которую

зажгла Эмили.

Терпению

Эмили настал конец.

-

Розен! Развесь белье если тебе нечем заняться.

-

С чего я должна делать то, что ты мне говоришь?

-

За еду необходимо платить, если нет, то еды нет.

-

Но ведь Хиндли все равно ест даже если он ничего не

делает.

Ворча

себе под нос, Розен быстро подобрала выстиранное белье. Было приятно делать что-то

вместе, потому что у неё не было возможности общаться с кем-либо, кроме Хиндли.

-

…Так уж и быть.

Гора

белья исчезла намного быстрее, так как они делали это вместе. Некоторое время они

молча развешивали белье. Разноцветные ткани трепетали на ветру. Розен первая нарушила молчание.

-

Разве ты не можешь просто использовать магию? Стирка, мытье

посуды, и все эти хлопоты.

-

…

Эмили

закусила губу. Ограничительное ожерелье до сих пор висело на её шее. На первый

взгляд, оно выглядело как обычное ожерелье, но оно было значительно меньше и

плотно облегало её шею. В центе находился коричневый камень, который обращался зеленым

при подавлении магических сил Эмили.

Розен

надулась, истолковав молчание Эмили на положительный ответ. Ведьмы в сказках могли

все. Они летали свободно по небу, танцевали с дьяволом или сметали магией всё, что

их беспокоило.

“Вальпургия,

позволь мне познакомиться с кем-нибудь, кто тепло обнимет меня.”

Исполнилось

её детское желание, загаданное в Вальпургиеву ночь. Однако оно исполнилось искаженным

образом. В конце концов, она встретила Хиндли Хауоса.

Были

ли ведьмы сведены к прозаическому существованию в наши дни?

-

В нынешнее время быть ведьмой порицается. Мне нужно носить

это неудобное ожерелье и …

Розен

вновь взяла белье, не обращая внимания на её слова. Именно тогда последовал яростный

ответ.

-

Я могу это сделать.

Розен

выглядела изумлённой.

-

Тогда покажи мне!

-

…Угу.

-

Тебе тяжело? Если ты используешь магию, то потеряешь

сознание из-за ожерелья, правда?

-

Я могу творить элементарную магию, но… Почему ты так хочешь

увидеть что-то подобное?

Спросила

Эмили с удивлением.

Розен

не была сумасшедшей. Наоборот, было бы невероятно странно, если бы она не

хотела увидеть магию, ведь так?

-

Ты сейчас шутишь? Это же магия! Я ничего подобного не

видела в своей жизни! Когда ты избивала меня, мое внимание было поглощено твоей

магией настолько, что я позабыла о боли.

-

Что хорошего в том, чтобы увидеть магию ведьмы?

-

В любом случае я хочу увидеть.

-

…

Розен

говорила, а ее глаза в этот момент сияли. Эмили почувствовала, что не должна разочаровывать

её ожидания. Эмили неуверенно щелкнула пальцами.

Когда

Розен моргнула, перед ней открылось самое удивительное зрелище, что было прекрасней

всего что она видела в жизни.

Одеяло,

что они держали, взметнулось в воздух, и ведро с пенящейся водой само по себе

стало его мыть. Радужные мыльные пузыри взмыли в небо, словно флаги,

колышущиеся на ветру.

-

Оу, я сделала это. Прошло уже достаточно времени.

-

…

-

Что думаешь?

Спросила

Эмили со смущенной улыбкой. Розен быстро ответила.

-

Это наипрекраснейшая вещь что я видела в своей жизни.

Розен

потеряла дар речи и долго смотрела в голубое небо. Этот момент позволил забыть обо

всем. О Хиндли, ограничение его домом, и об одиночестве, которое иногда

заставляет девушку плакать на рассвете.

-

Думаю, сегодня мне приснятся чудесные сны.

Это

бодрящее чувство было последней радостью, которую Розен испытала в течение

некоторого времени. В ту ночь она проснулась от звука сирены, пронзившей ее

уши. Но она даже не была раздражена. Сирена, звучащая звоном в голове, не была

просто раздражающим шумом.

Звук,

что заставил землю содрогнуться, останавливал сердце и охватывал тело страхом.

На

фоне сирены, в небе раздался громкий мужской голос из военных громкоговорителей.

«Граждане империи, жители Риоритона, я хочу сообщить

вам, что сейчас происходит в Империи. Я, Иан Конор, командир авиаэскадрильи Риоритона.

С этого момента по всему городу объявлена воздушная тревога. Эскадрилья Талас сейчас

летит к Риоритону. Закройте все двери, возьмите ценные вещи и спускайтесь в

подвал. Наша эскадрилья сделает все возможное, чтобы обеспечить вашу

безопасность. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Это не учебная тревога.»

Это

было предупреждение об атаке с воздуха.

Прелюдия

к началу долгой войны.

Голос

молодого человека хрипел из динамиков.

Трясущимся

руками она схватила радио.

Она

изменила частоту. Та же трансляция была на всех каналах.

«Повторяю, это не учебная тревога.»

(п.р.:

«-…» - воспоминания; [-…] – мысль; - … - речь)

Иан Конор по своему обычаю встретил рассвет. Розен пробормотала о том, что никогда

не уснет первая, но, как и ожидалось, победителем оказался он.

В перерывах между рассказом

истории Розен задавала очевидные вопросы.

«- Ты слушаешь? Ты

не слушаешь, ведь так?»

«- Я слушаю. Хоть и

пытаюсь не слушать.»

«- Ты разве не

устал от этого? Может ты уже засыпаешь?»

«- Не стоит

умничать. В любом случае тебе не добраться до ключа.»

Ответил Иан незаинтересованным

голосом. Посмотрев под другим углом, Розен выглядела уставшей. Её глаза закрылись

пока она бормотала.

«- Я просто проверяла,

насколько интересной получается моя история. Я не особо хотела делиться, но будет

жаль, если она не получится хорошей.»

«-…Твоя история настолько

динамична, что трудно заснуть.»

«– Хорошая получается?»

«- Я не имел в виду,

что она хорошая.»

Иан Конор не испытывал удовольствия от того, чтобы видеть, как жизнь

ребенка разрушается из-за одного человека.

Розен долго не

продержалась. Она вновь повторила ту же часть истории, затем свернулась

калачиком и обняла одеяло, не отпуская его руки. Как только девушка почти

провалилась в мир грёз, Иан попытался освободить руку, но каждый раз она

замечала и сжимала сильней. В конце концов он остался в плену почти на всю ночь.

«- Мои глаза просто

закрыты. Правда… я не сплю.»

«- Я вижу.»

«- Я правда не сплю.

Правда.»

«- Ага, ты

действительно не спишь.»

Иан успокоил Розен,

которая почти уснула. Высвободить руку он смог только после того, как она

наконец высказала то, что хотела сказать.

«- ‘Я верю тебе’,

всё что я хотела услышать от тебя.»

Это было обычное и очевидное

обращение заключенного. Существует поговорка, что ‘никто не виновен в тюрьме’.

Где можно было найти заключенного, признавшего свою вину, и где можно было найти

заключенного без истории? Иан не был настолько глуп, чтобы верить признаниям заключенного.

Ему не было необходимости

больше слушать. Розен пыталась убедить его, что она не преступница, и что

преступление было совершенно не ею. Но что бы девушка ни сказала, уже было

слишком поздно. Даже сама Розен осознавала это. Её суд окончен и ничего уже не изменить.

Ничто уже не изменит

того факта, что Розен Хауос совершила убийство мужа. Все улики указывали на неё.

Убийство останется убийством, даже если была весомая причина. Законы Империи не

поддавались эмоциональным апелляциям.

Он пытался прогнать

историю Розен из своей головы. Разве он не понял пункт выделенным красным в её досье?

«Хороша в обмане, убеждении

и умиротворении.

Умна и красноречива.

Быть предельно

осторожным при допросе. Высокая вероятность быть запутанным или убежденным в

ходе разговора.»

Иан был уверен, что

таким образом девушка обвела охранников Аль-Кафеза вокруг пальца. Это была оценка,

написанная строчка за строчкой серьезно обманутым человеком. Иан был полностью солидарен

с этой оценкой и эти предложения всегда всплывали в голове при допросах с Розен.

Однако, не все случайности

могут быть предотвращены, осторожность не всегда спасала. Иан проявил себя высокомерно,

думая, что ему ничего не грозит. Внезапно, он произнес вопрос.

«- Почему ты не рассказала

всё в суде?

- Ты что, глупый? Я

должна была даровать судье еще одну причину убийства Хиндли?»

Если слова Розен были

правдой… тогда ему не следовала задавать вопроса.

«- Не все люди

проживают жизнь, как у тебя. Некоторые люди стремятся к чему-то более

возвышенному, чем личная выгода. Но мир не управляется ими.»

Иану необходимо было

подумать дважды перед тем, как произносить эту мысль. Не у всех есть возможность

направить жизнь на стремление к чему-то возвышенному. Для большинства людей в мире

составляло сложность заботиться о том, что находится перед ними.

Иан слишком долго смотрел

на людей с высоты неба. До того момента, что он забыл такой простой факт.

Иан подумал о том, что

он нравился Розен.

«- Ты мне тоже

нравился. Как и для всех остальных, для меня ты тоже был героем.»

Герой.

Он не заслуживал такой

похвалы от выжившего Риоритонца.

[Но почему же ты…]

Розен Хауоc лежала, свернувшись калачиком на его постели.

Её волосы были разбросаны по подушке словно акварельные разводы на листе. Иан сдержал

желание прикоснуться к волосам девушки, он встал с кресла и сел на край

кровати.

[Почему же ты спишь

в такой неудобной позе, ведь наручники сняты? Разве не стоит насладиться этим?]

Лицо Розен было

спокойным во сне. Неосознанно, Иан потянул палец под нос девушки. Тонкое

дыхание коснулось его кончика пальца. Она была жива. Но как только они

доберутся до острова, долго продержаться ей не получится.

Даже заключенный имеет

право на последнее желание. Именно по этой причине Иан снял наручники. Жизнь Розен

Хауос закончится на острове Монте, поэтому он даровал ей такую щедрость, сняв

наручники на мгновение, ведь это ничего не изменит.

Иану не было ясно, что

делать если ее просьбы не будут выполнены. Возможно, она сможет откусить язык. Конечно,

это не будет означать что она умрет по своему желанию, но ведь Розен была

необычным человеком. Если это не сработает, она может начать биться головой о стену.

Иан не хотел бы смотреть на эту картину.

Ему необходимо сохранить

жизнь Розен пока он не привезет её на остров. Ведь это его работа.

Однако, почувствовав

её дыхание на кончиках пальцев, Иан был охвачен волнением и сомнением.

Действительно ли

это было единственной причиной?

Было ли разумным решением

снять наручники с Розен?

По какой-то причине,

возможно даже с самого начала, он не мог игнорировать Розен. И этот факт пугал его.

Иан был настолько нетерпелив при виде заключенной, что мог легко разозлиться. Отсюда,

он не мог делать справедливые суждения.

Он думал это было

опасным.

Иан уже думал отстранится

от кровати, но Розен схватила его руку. Он не ожидал такого жеста. Девушка не притворялась

и не была коварной. Это было более чем, как крик о помощи, нежели искушение.

– Истории обычно

зависят от рассказчика, и хотя бы один человек со всей многочисленной Империи

должен меня выслушать.

В его ночных кошмарах

всегда были руки. Лица людей, засыпанные под завалами, невозможно было

разглядеть. Сотни тысяч рук, что вздымались из черного пепла и хватали его за

ноги. Он не мог их стряхнуть и вместе они погружались в тьму.

Иан ощущал себя загнанным

в ловушку. Но в то же время он все прекрасно знал. Решение было принято только им.

- …Неважно, что я слышал,

я не должен был браться за твою транспортировку.

Иан заговорил сам с

собой в тихой комнате.

- Если и есть кто-то

в этой Империи, кто хочет освободить тебя больше всего… Боюсь, что это я.

Только после выдоха

Иан осознал свою искренность.

Он протянул руку и коснулся

Розен, хоть и касание щеки спящего человека без разрешения было неподобающим. Иан

двигался как одержимый, он закатил её изношенный рукав, чтобы проверить тощие

руки.

Ему открылись старые

шрамы жестокого обращения. Порезы, ожоги, ссадины. Иан не мог больше смотреть и

опустил рукав Розен.

Одна вещь действительно

был правдой: брак её был несчастливым.

Она бунтовала с

дьявольским духом, но с таким хрупким телом. Розен заставила себя проглотить еду,

которая была ядом для нее, и она знала, что может умереть. Иан должен был подавить

эмоции, которые накапливались внутри. Он не знал, было ли это разочарование или

гнев.

Можно понять, что это

был естественный поступок. В конце концов она была Розен Хауос.

Так что все эти чувства

были просто его личными. Гнев, интерес и сострадание.

-

Я не знаю почему.

[Ты была моим утешение

долгое время.]

[Ты сказала, что я тебе

нравился… видит Бог, я бы мог отдать тебе мое сердце так же, как и ты мне.

Может даже и больше.]

-

Может, ты мне нравишься.

Иан не знал, как

справится с этим. Розен бы могла поломаться, если ее толкнуть, и она могла бы

отступить если к ней приближались. Он был тюремщиком, а Розен Хауоc была его заключенной.

Очевидно, ему не

следовало ценить ее... но он не хотел разрушать ее. И Розен скоро разрушилась

бы, если он не ценил ее.

- Я не должен был

тебя слушать. С момента нашей встречи… я знал, что все будет именно так.

- …

- Я бы хотел, чтобы

твоя ложь одурачила меня.

Он знал слишком много

об убийстве чтобы быть обманутым. Исключив все возможности, остается только

истина. Неважно как душераздирающе или беспокойным могло бы это быть, была

только одна истина.

Иан заглушил газовую

лампу. Он открыл ящик стола и вытянул связку ладана. Доктор сказал, что дозу

увеличивать более нельзя, но то, что помогало ему засыпать давно превысило прописанного

количества. Иану жизненно необходим был сон, хотя бы на один час.

Наступило время пристегнуть

Розен к прикроватному столбу. Иан поднял наручники…

Однако, его руки сопротивлялись

этой воли.

Он колебался

некоторое время. Розен спала глубоким сном. Казалось, звон наручников не

разбудит её.

Первый раз в жизни,

Иан так долго колебался, представ перед чем-то, что требовало его решения. Он всегда

был быстрым в суждениях и никогда не позволял эмоциям брать верх, даже когда принял

самое ужасное решение в своей жизни.

«- Защитить Малону.»

Выбор был в пользу Малоны,

зная, что город, в котором Иан родился и вырос будет уничтожен.

Но сейчас он столкнулся

с банальным и естественным.

В конечном счете Иан

одел один наручник на запястье Розен, а второй на собственное запястье вместо

столба кровати.

Этот метод был

самым надежным. Розен была достаточно безбашенным заключенным, который

осмелится отрезать запястье если понадобится, но таким образом он мог узнать,

пока не станет слишком поздно.

Странное чувство удовлетворение

заполнило его грудь, как только наручники сомкнулись соединив их.

[На самом деле, я не

знаю, что я хочу с тобой сделать. Почему же все-таки, я освободил тебя от наручников?]

[Теперь, когда я услышал

твою историю, если ты таки решишься на побег …]

[Смогу ли я

выстрелить в тебя?]

Иан прислонился к

кровати. Быть привязанным к чему-то даровало ему странное чувство безопасности.

Рядом с ним были его грех, искупление и его утешение.

Он закрыл глаза словно

пилот, нашедший место для посадки после долгого полета.

Это было комфортное

ограничение.

- Сэр!

Кто-то сильно потряс его. Иан Конор с

удивлением открыл глаза. Инстинктивно он проверил наличие пистолета в кобуре,

поднял обувь у кровати и потянулся.

- Спокойно. Почему вы хватаетесь за оружие,

ведь война уже окончена?”

[Оу.]

Иан вздохнул и нахмурился на яркий

солнечный свет. Он чувствовал себя странно. Его тело и разум чувствовались

освеженными. Вскоре он осознал, что головная боль, которая мучила его несколько

дней, исчезла.

[Меня не мучали кошмары.]

- Сэр Конор!

На его глаза попалось озадаченное лицо

Генри. Иан, полусонный, пытался понять ситуацию. Это был первый раз за много

лет, когда он не видел восхода солнца. Он ложился поздно и вставал рано, как на

поле боя, так и в военной академии.

- Который час, Генри?

- Разве во времени сейчас проблема? Сэр,

взгляните на себя!

- О чем ты вообще говоришь?

Он долго спал. Иан не обращая внимания на

Генри, попытался привести в порядок свои растрепанные волосы, но вдруг он

замер. Его рука застряла в чем-то. На его запястье была одна часть наручников.

Генри испугался еще больше, увидев это.

- Оу, Боже мой, вы в своём уме? Чем вы

занимались прошлой ночью? Неужели...

Только в этот момент Иан пришел в себя

после сна и оглянулся вокруг. Что-то теплое было в его руках. Иан был в

кровати, в цепях, и рядом с ним спала Розен Хауос. Она спала непробудным сном,

настолько крепко, что можно было взять её на руки и выкинуть в море, девушка бы

не проснулась.

[О мой Бог.]

Уставшее тело Иана предало его разум. Он

был настолько уставший, что привычно забрался в постель.

Иан помассировал виски. Как только Генри

вошёл в комнату, головная боль вернулась.

- Прошу вас, скажите, что Розен Хауос

забралась в Вашу постель сама.

- …Нет, это я забрался на кровать.

- Вы в конец с ума сошли?

- Это была ошибка. И не кричи на меня, ты

разбудишь её. Она только заснула. Наконец, она замолчала.

- Выгляжу ли я так, будто я не буду

кричать? Неважно проснется она или нет! Разве это сейчас имеет значение? Что

это вообще значит?

- …

- …Это ведь не то, о чем я подумал? Умоляю

вас, скажите, что нет!

Генри обратился к нему, готовый

расплакаться. Зная, какое недоразумение он вызвал, Иан категорично покачал

головой.

- Что бы ни было у тебя в голове, это не

так.

- Вы думаете я вам проверю? Скорее же,

объясните мне чтобы я мог понять!

Генри бросил гневный взгляд на Розен,

которая все еще цеплялась за Иана. Иан был безмолвен на мгновение. Было странно

быть отчитанным так же, как он отчитывал Генри. В отличие от обычного, его мозг

плохо функционировал. Даже с десятью ртами он не смог бы дать Генри понятного

объяснения.

После продолжительного размышления, Иан

таки откинул одеяло. Глаза Генри немного смягчились, когда он увидел, что Иан

всё ещё был в форме, которую он носил вчера ночью. Однако Генри также проверил

одежду Розен, будто это было недостаточным доказательством.

Ни с того ни с сего, Иан почувствовал

всплеск раздражения. Он осторожно отстранился от Розен и слез с кровати, чтобы

остановить Генри.

- Мы полностью одеты, поэтому уходи. Я ведь

говорил, тебе запрещено приближаться к Розен ближе, чем на один метр. Разве в

ванной комнате было недостаточно?

Сгорая от стыда, Генри почесал шею.

- Оу, меня тогда вышвырнули. Я не в том

положении чтобы быть отчитанным старшим, которого я только что застал в одной

постели с заключенной.

- …

- Вы точно сэр Конор которого я знаю? Вам

правда она нравится?

- Что-

- И какого черта она не прикована к столбу

кровати, но прикована к вам? Нет, вы вели себя странно после того, как стали

приводить бесполезную заключённую и допрашивать её каждый день. Какого чёрта-

- Это называется наблюдением.

Иан больше не мог терпеть и перебил Генри.

Он снял наручники, связывавшие его с Розен, достал сигарету из переднего

кармана и зажег ее. Генри уже решил для себя не верить ни в одно слово,

сказанное Ианом, так что почему ему следовало обращать внимание на его мысли?

Генри с подозрением посмотрел на него и поднял наручники.

Иан жестом указал.

- Положи их.

- Вы собираетесь отпустить её, не так ли?

- Верно.

- Сумаше-

Иан добавил до того, как у Генри случился

ещё один припадок.

- Она пыталась убить себя. Пока мы не

доберёмся до острова, мы должны следить, чтобы Розен Хауос была жива и здорова.

- Что вы имеете в виду? Вам необходимо

приковать её.

Иан покачал головой. Кровь Розен все ещё

была свежа в его памяти. Скорее всего, для Генри кровь была такой же свежей.

- Я сказал ей не совершать самоубийство. Я

так же пообещал освободить её пока она под наблюдением. На что Розен пообещала

сохранять спокойствие.

- И вы так сразу ей поверили?

- Не верю, поэтому лучше освободить её.

Иначе она снова попытается покончить жизнь самоубийством.

- …

- Как ты и сам заметил, она личность

необычная. Чем больше подавляешь её, тем сильнее она сопротивляется. Пока я с

ней, позволим ей почувствовать себя комфортно.

- О какой попытке суицида идёт речь под

вашим присмотром? Это же невозможно.

- До вчерашнего дня мы не думали, что будут

проблемы, если мы просто поужинаем вместе. Но посмотри, что случилось!

Иан затушил сигарету о пепельницу и указал

на Розен, которая спала будто была мертва. Генри обычно бы возразил 'Неважно,

если она умрет, так и не прибыв на остров Монте'. Однако, он опустил голову,

так и не найдя что ответить.

Вчера Генри впал в панику, когда Розен

вырвало кровью, и его отвели в комнату отдохнуть. После войны Генри стал

особенно чувствительным к смерти, но вина, вероятно, была ещё больше. Иан

считал, что Розен Хауос безусловно умна.

Генри приготовил фрукт, и Иан скормил это

Розен. Было бы непросто сразу обвинить и начальника, и лейтенанта.

«–Розен!»

Иан обхватил падающую Розен руками и

побежал к месту, где находился врач. В тот момент он был спешкой охвачен и

забыл, что вокруг него были люди, и он кричал имя Розен. Если бы ситуация не

была настолько срочной, кто-то мог подумать, что это странно.

Для тюремщика, такое интимное обращение к

заключенной было неприемлемо. Он был удивлен, услышав это имя, которое

вырвалось из него неосознанно. Хотя он много раз называл ее внутренне «Розен»,

но никогда не произносил это вслух.

-

Почему она жаждет смерти? Она в любом случае долго не проживет, попав на

остров, так почему же она пытается прервать жизнь своими собственным руками?

На этот вопрос у Иана был ответ. Но он

молча уставился в окно каюты. Генри не ожидал ответа от командира, он свирепо

посмотрел на Розен, которая продолжала спать.

-

Если ты собираешься быть сильным, необходимости быть сильным до конца. Это

раздражает.

- …Просто скажи мне в чем дело.

Генри отчитался без замедления, отложив

попытки дальнейшего расспроса.

-

Ничего особенного, просто перед нашим маршрутом проходит группа морских

чудовищ. Они довольно большие. Оте-, то есть капитан сказал мне это.

Генри остановил его, когда Иан попытался

переодеться и отправиться к кабинету Капитана.

- Оу, ничего особенного.

- Как группа морских существ может быть

настолько незначительными?

Иэн возразил, вспоминая столкновение с

птицей. Он знал, какую катастрофу может вызвать птица. Пилоты больше всего

боялись именно птиц, а не вражеских самолетов в небе. Если птица попадала в

двигатель, не важно, насколько хороший был дирижабль, он падал.

- Море и небо немного отличаются. Кроме

того, мы обнаружили их раньше. Группа чудовищ велика, и с такой скоростью они

могут преградить наш маршрут… сказано, что такие большие корабли отпугивают

существ, но думаю здесь они неправы. Но не стоит сильно беспокоиться. Если мы

не сможем их отпугнуть, то мы немного откорректируем маршрут.

- …

- В худшем случае, мы задержимся на день

или два. Однако, если корабль

задерживается, мне нужно сообщить об этом вышестоящему руководству. Отец сказал,

что вы тоже должны знать об этом.

Генри мельком взглянул на Розен, которая до

сих пор спала, и покинул комнату. Пока Генри окончательно не покинул комнату и

не закрыл дверь, Иан старался не выдавать странное чувство облегчения, которое

охватило его грудь.

Генри оказался прав. Иану пришло озарение,

как только он услышал об изменении курса, график прибытия будет нарушен и Розен

сможет прожить ещё день или два. Он наконец сошел с ума.

Момент, когда Иан остался наедине наконец

настал, он медленно опустился на корточки рядом с кроватью, осмотрел спящее

лицо Розен и затем аккуратно прикоснулся к её плечу рукой.

-

Просыпайся.

Розен нахмурила брови и открыла глаза. Он

попытался говорить голосом, что передавали по радио, голос, который нравился

Розен Хауос. Голосом, который раз за разом успокаивал её.

-

Что желаете выпить?

С самого утра шел дождь, но это не имело

значения, так как дождь не мешал навигации больших судов. Розен думала, что,

когда идет дождь на море, звук волн не слышен. Она была права, но другие звуки

становились более ярко выраженными. Капли дождя беспрестанно бились о окно,

судно качалась сильнее, чем обычно, и воздух был холодным.

Небо было серым, а вода растекалась по

палубам, словно судно превратилось в подводную лодку.

Генри научил Розен настольной игре, в

которую играли в казино на судне. Это была скучная стратегическая игра о двух

странах, сражающихся моделями воздушных кораблей. Это было пустой тратой

времени для человека, которого вскоре отправят на остров. Более того,

противостояние между новичком и экспертом было настолько утомительным, что они

оба устали. После позорного поражения она бросила модель воздушного корабля.

Девушка хотела одержать победу в чем-то ещё

нежели чем продолжать играть в эту глупую игру. И теперь она имела дело с Ианом

Конором, а не с Генри.

-

Могу ли я выйти? Позвольте мне сделать перерыв. Эта кабина мала и так не

интересно.

- Она не мала.

- Она мала и здесь душно.

- Как же ты проводила все время в тюрьме,

если здесь тебе так скучно?

С самого утра Генри сидел в кабинете и

просматривал то на Иана, то на Розен. Первый час или два, девушке было нечего

делать и поэтому она позволила ему остаться на своем месте, но выглядело так

будто он и не собирался уходить. После завтрака он принес настольную игру и

начались мучения.

Иан Конор терпимо относился к действиям

Генри, как будто он поручил своего ребенка няне. Единственное, что она не

знала, кто из них был няней - Генри или Розен.

[Великолепно. Играйте друг с другом.]

Затем, он неподвижно сидел за своим столом,

читая газету часами. С тех пор, как они сели на судно, прошло несколько дней,

поэтому это издание не было самым свежим. Даже если бы было много разных газет,

общее содержание было бы примерно одинаковым, но он все равно читал несколько

газет поочередно. Трудно понять хобби людей высокого ранга.

- Я сбежала из тюрьмы потому, что меня это

разочаровало. Я поняла, что люблю свободу.

- Что ж… Боюсь сегодня я не смогу вас

оставить. Если я уйду, то сэр Конор и ты останетесь наедине. Это было бы

ужасно.

Она провела уловку сознания Генри, и тот

сразу раскрыл свои самые сокровенные мысли. Он был таким легкомысленным. Не

желая того, Розен отодвинула настольную игру.

- Вы ещё не устали обсуждать это? Разве я

не убедила тебя? Я ведь сказала, что ты должен верить своему начальнику, даже

если не веришь мне.

- О, я доверял ему. Я доверял ему вчера, но

не сегодня.

Генри промямлил что-то незначительное пока

свирепо смотрел на своего командира. Розен не могла понять, как так получилось,

что слепая верность к старшему внезапно обернулась ничем.

[Тебе что, мозг за ночь промыли?]

- Вы ведь доверяете друг другу, правда? И

сэр Конор-

- Я знаю, да? Но тем не менее, немного

страшно, когда кто-то кому ты доверял отворачивается от тебя, не так ли?

Генри открыто заявил с сарказмом. Звук

передвижения страниц на мгновение прекратился.

- Вы что, поссорились? В мирной стране,

союзники воюют друг с другом. Генри, разве ты не должен подчиняться Иану?

- Верноподданный лейтенант должен иметь

храбрость, когда его командор принимает неверные решения.

Заключение, к которому пришла Розен было

таково, что Генри обиделся на что-то, что сделал Иан, и хотел заставить его

почувствовать себя плохо. Возможно, он расстроен из-за того, что Иан вчера

сказал, что не будет ему доверять. Она просто хотела выбросить Генри Ривила в

море.

[Вы так хорошо ладили, зачем же меня надо

было втягивать? И сейчас, благодаря тебе, я не смогу поговорить наедине с Ианом

Конором.]

В конце концов, Розен решила сменить свою

цель на что-то более тривиальное: выбраться из каюты. Если девушка останется

здесь, она будет просто смотреть на Генри до самого прибытия на остров.

- Я бы хотела выйти на палубу ненадолго и

подышать свежим воздухом.

- Там льет как из ведра. Ты можешь

поскользнутся и пораниться.

- Мне все равно.

- Если одержишь победу в этом раунде, я позову

проветриться.

Это означало нет. Игра была невероятно

сложна, да и Розен не до конца поняла правила. Она была раздражена, но решила

воспользоваться более эффективным методом.

- Мы совсем скоро прибудем на остров…

- О, ну почему ты снова плачешь!? Ты

проявляешь эмоции только когда тебе что-то нужно? Ты на самом деле так холодна?

Была одна причина по которой Генри гордился

хладнокровием своего командира, просто он сам этого не умел. Слезы больше

срабатывали на Генри нежели чем на Иане.

- Я буду вести себя тихо, как мышка. Ведь

идёт дождь, и все пассажиры сидят в ресторане или на баре. Дайте мне

проветриться, хотя бы на мгновение. Меня хорошо отвали, так что, если наткнёмся

на кого-нибудь, они всё равно не узнают меня.

- Когда ты вчера сказала что хочешь

отужинать, ты так же уверяла, что проблем не будет. Но затем ты начала

плеваться кровью и отключилась.

- С моей ложью было покончено вчера. Сейчас

мне нет смысла лгать, потому что я дала обещание сэру Конору. И если посмотреть

с другой стороны, не лучше ли будет прогуляться на палубе, чем оставлять меня

наедине с Ианом?

Розен говорила с самым серьезным и

искренним выражением лица, на которое была только способна. Генри покачал

головой и пристально посмотрел на неё.

- Ещё одна ложь. Ты пыталась покончить с

собой.

- Разве ты не хочешь мой смерти? Тебе было

бы легче если бы я умерла, не так ли?

Розен сменила тему таким образом, чтобы

заставить Генри чувствовать вину. На мгновение он потерял дар речи и не смог

ответить. Но всё же, он произнес слова тихом голосом.

- Я убил достаточное количество людей.

Более возвращаться к этому я не желаю. Ну, а ты…

- …

- Розен Уокер, ты такая вредная. Ты вообще

слышишь, что ты несёшь.

Выражение Генри было более огорченным, чем

она ожидала. Девушке стало немного не по себе.

В конце концов, Генри с нежеланием

обратился к Иану.

- Как поступим, сэр? Стоит ли мне вывести

её на палубу? Это вам решать, но надеюсь вы примите мудрое решение. Прошу, не

предавайте последние капли доверия!

Генри был похож на младшего брата,

просящего помощи с домашним заданием старшего брата. Даже если они были в

ссоре, Генри, похоже, полагался только на Иана. В конце концов, жизнь в роли

младшего имела множество преимуществ. Все сложные решения можно было переложить

на других.

Иан отложил газету и отдал приказ.

- Генри, иди на склад и принеси выпивку.

- Какую выпивку?

- Вчера Розен Хауос попросила чего-нибудь

выпить. Я согласился предоставить выпивку.

- Я спросил о том, чтобы вывести её на

палубу. Ведь если я уйду вы останетесь наедине. Разве я могу так поступить?

- Вперед.

Иан приказал без объяснений. Военные методы

хороши в тренировке своих солдат. Они могут быть принудительными, но их

эффективность была на высшем уровне. Генри Ривил был собакой, приученной к

приказам. Он рефлексивно встал с места и вышел из каюты.

И так, она осталась одна в кабине с Ианом

Конором. Это была проблема, которую можно было решить одним приказом, не

принося в ущерб ее гордость. Две мысли пришли ей на ум.

Первая, ей необходимо было сделать все

возможное чтобы убедить Иана Конора.

Вторая, то, как они вели беседу было

действительно странным. Девушка легла на кровать и обратилась к Иану, который

также сидел за столом.

Почему Генри расстроен сегодня?

- Он такой какой он есть. Он был незрелым

жеребёнком с самого рождения.

- И ты все еще держишь его поводья

достаточно крепко. Теперь я понимаю, почему ты командир.

- Я должен продолжать держаться крепко. Я

потерял всё, кроме него.

Это было лестное замечание, которое

прозвучало с грустью в голосе. Эти слова ранили её сердце. Девушка знала, чего

ему не хватало, потому что она тоже родом с Риоритона. Он скучал по родному

городу.

Таким образом, его слова означали, что

больше не стоит продолжать разговор. Но она намеренно сделала вид, что не

понимает. Розен решила весело продолжить.

- Я считаю это нечестно.

- Что именно?

- Ты читаешь газеты и отчёты, ты столько

знаешь о моей жизни, я же ничего о тебе не знаю. Я не умею читать, поэтому всё

что я знаю то, что ты красивый пилот. И мне это не нравится. Ты ненавидишь

меня, но знаешь все обо мне, в то же время как ты мне нравишься, но я знаю

целое ничего о тебе.

Розен обнаружила это прошлой ночью.

Удивительно, но Иан не мог игнорировать ее, если она прилипала к нему, как

ребенок. Он ненавидел шум и принимал свою миссию своей жизнью. А она была

непослушной заключенной. Поэтому он принимал ее глупости, пока она не

переходила границы. Так было спокойней.

Она не могла ни дать отпор, ни расплакаться

и ни притвориться грустной. Единственный выход был продолжать вести себя как

ребенок. Иан не мог закрыть глаза на это, ведь он слишком долго жил как герой.

- В газетах всё одно и тоже. Прекращай

чтение и поиграй со мной.

Это слова заставили Иана неожиданно

вздрогнуть на месте. Казалось, он был немного шокирован, когда девушка

попросила "поиграть" с ней.

- … Какого черта? Что ты пытаешься сказать?

- Сколько именно тебе лет?

Иан уставился на Розен. Похоже он понял,

что она собирается задавать глупые вопросы пока Генри отсутствовал.

- Тридцать.

- Так молодо? Намного моложе, чем я думала.

- Мне постоянно так говорят.

И он отлично знал, какие проблемы могут

возникнуть, если она начнет хныкать. Как и ожидалось, герои войны были очень

мудры. Розен начала докапываться настойчивее.

- О Боже, сколько же тебе было когда ты

стал командиром?

- Война началась десять лет назад. Посчитай

сама.

- Двадцать? Как же двадцатилетний может

быть командиром?

Розен поднялась со своего места с

испуганным выражением лица и направилась в сторону Иана. Она захватила стул и

села напротив. Конечно, это была тактика отвлечения, но девушка действительно

удивилась при слове "двадцать". Он отстранился от нее, дабы

поддержать комфортное расстояние между ними.

- Если все старшие были отосланы, то

двадцатилетний становится самым опытным. Талас переманил людей до начала войны.

Я знаю тебе известно об этом.

- …

- История военно-воздушного флота довольна-таки

коротка. С другой стороны, требуется достаточно много времени на тренировку

новых пилотов. Также была нехватка людей.

Розен потеряла дар речи. Двадцатилетний...

Она вспомнила его голос, что звучал со всех громкоговорителей Риоритона. Его

голос, что вдохновлял народ с того самого момента.

Итак, она предполагала, что сейчас возраст

Иана Конора должен быть примерно тридцать три или тридцать четыре… возможно,

она ожидала что он немного старше. Выглядел командир гораздо моложе, но

возможно это просто из-за его привлекательности, подумала девушка.

- Все хорошие пилоты были направлены на

границу либо в Малону, поэтому оставшиеся пилоты в Риоритоне были студентами

академии. И лучшие кадеты были направлены один за другим. Моя первая эскадрилья

состояла всего из четырёх человек, включая меня. Любава Уоткинс, Илерия Рив,

Вениамин Майкл… после их смерти, остались Генри Ривил, Сара Леверет и Михаил

Джонсон.

- …женщины тоже участвовали?

- Несколько. Те, кто мог летать поступили

на военную службу.

- …

- Все, кто был вовлечён в мою эскадрилью,

знали на что они идут. Воздушно-военный флот были новинкой и опасностью. Но они

не ожидали быть забытыми.

Иан заучил их имена словно заклинание, но

увидев напряжённое выражение лица Розен, он прикусил губу. Похоже, он

непреднамеренно сказал слишком много.

- Достаточно. Забудь об этом. Я сказал это

не подумав.

Империя совершила безумный поступок. Только

начинающих летать кадетов они бросили на поле боя. Флот Риоритона, в которого

так верили с массы, состоял из студентов. Но вопреки ожиданиям, они выживали

долгое время, поэтому правительство и военные приняли решение использовать Иана

Конора в пропагандистских целях.

Розен должна была об этом догадаться в тот

момент, как увидела Генри Ривила, почему же до нее сразу не дошло?

После десятилетней борьбы тридцать лет

казались смехотворным возрастом. Розен склонила голову и извинилась.

- Прошу прощения за оскорбление ваших

коллег. Как ты и сказал, меня никогда не обучали должным образом, поэтому иногда

я говорю без размышления.

Он вздохнул и покачал головой.

- Нет, это я должен извиниться. То, что я

сказал тебе, это не…”

Розен поняла, что он отправил Генри за

алкоголем, потому что хотел извиниться перед нею. Он колебался, не зная, что

сказать, но для нее уже было достаточно того, что было сказано ранее.

Потому что, как и для всех остальных, ей

нравился Иан Конор. Разве это не прерогатива героя? Ему легко прощать и быть

полезным, также как и получать много любви.

- Нет, ты думаешь слишком много.

- …

- Столько всего, так много что тебя

угнетает. Именно поэтому ты не можешь спокойно спать. Ты не должен извиняться

перед такой заключённой, как я. Я просто две своей жизнью думаю о своём

будущем.

- Почему ты так говоришь?

Если её наблюдения были верны, то Иан

склонен зацикливаться на том, что ему не понятно. Проблема заключалась в том,

что большинство вещей, которые он не может понять, были сложены в объяснении

ею. Тактика Розен была в том, чтобы вылить свои эмоции, не задумываясь слишком

много.

Она пожала плечами.

- Потому что ты мне нравишься. Я надеюсь,

что тебе станет легче. Разве не этого ты хотел с самого начала?

[Мы можем разделить нашими трудности и

пройти по тернистой дороге. Даже если ты причинишь мне боль, в конце концов я

прощу тебя.]

И это не было простым притворством.

Конечно, девушка пыталась найти способ чтобы его обхитрить, дабы заполучить

ключ. Но если она преуспеет в этом, у Иана будут серьезные неприятности.

Но несмотря на всё это, ей хотелось, чтобы

он жил хорошо. Конечно противоречиво, но желание было искренним. Розен

надеялась, что Иан пойдет по прямой дороги, проложенной специально для него. По

мере того, как его раны затягивались, она надеялась, что он с теплотой

вспомнит, как в прошлом его однажды обхитрила эта сумасшедшая ведьма.

Иан напрягся, встретившись взглядом с ней.

Его серые глаза пристально смотрели на неё.

Он молчал долгое время, и затем будто ему

было трудно подобрать слова, Иан произнес.

- …Не говори так.

- Что ты имеешь в виду?

Розен вдруг заметила, что дистанция между

ними ничтожно мала. Они были достаточно близки, что могли чувствовать дыхание

друг друга.

- Что я тебе нравлюсь.

- Тебя это огорчило?

- Я не заслуживаю этого.

- Ответь мне, я обидела тебя?

Когда он отказался отвечать, она повторила

вопрос. Это было детским поведением, но она хотела получить разрешение. Как и

всем остальным, он ей нравился. Она надеялась услышать в ответ, что он станет

ее героем.

- …Нет, это просто неприятно. И чувствуется

странно. Ты, кажется, забываешь какого рода у нас отношения.

Иан отвёл взгляд от Розен в сторону. Его

угасающая теплота заставила её почувствовать себя жадной.

Она приблизилась ближе и поцеловала щеку

Иана. Это действо было как наполовину импульсивно, так и наполовину с

намерением расширения его разума. Нет, импульс все-таки был сильнее.

Она хотела прикоснуться к нему. Это было

чистое желание, которое может возникнуть, когда человек, существовавший только

на фотографиях, оживает перед тобой. Теперь она была уверена, что он не свяжет

её вновь, даже если она проявит немного дерзости.

Иан Конор смотрел на нее в полном

изумлении, поднимая руку, чтобы прикоснуться к месту, где она поцеловала его.

Розен подумала, что он оттолкнет её или

рассердится. Она ожидала этого. Но на удивление он не сделал ничего.

Он оставался неподвижным.

Тишина заполнила каюту. Единственный звук,

который можно было услышать, был звуком дождевых капель по окну. Она осторожно

протянула руку. Розен не могла противостоять этому растущему желанию.

(п.р.:

птица обломинго улетай отсюда)

По началу, Розен конечно же планировала тонко соблазнить его. Но как только

она коснулась щеки Иана, то сразу забыла свою первоначальную цель.

Она долго прикасалась к его лицу, словно ребенок, впервые державший на руках

щенка. Девушка гладила его щеку, трогала его нос и аккуратно расчесывала его опрятные

брови.

На протяжении долгого времени Иан не останавливал Розен. Он просто наблюдал

за тем, что она делала с изумленным выражением лица.

Ее рука, которая собиралась опуститься на затылок, была захвачена его широкой

ладонью. Девушка смутилась и быстро опустила глаза. Он неуклюже убрал руку и опустил

ее на колени избегая ее взгляда.

- Ты…

Иану было сложно подобрать слова.

Розен осознала, как глупо сейчас выглядела. Она заключенная, которая

внезапно его поцеловала и прикасалась к его лицу как сама того желала.

Она хотела узнать, возможно ли это, но встретившись взглядом девушка не распознала

желания в глазах Иана, только растерянность. И по мере того, как Розен разглядывала

его выражение, ощущение реальности вернулось к ней. Что она ожидала? Неужели она

ожидала, что он побежит за ней как безумный пес, как те глупые охранники Аль-Кафеза?

Нет, для него было лучше сбежать, но…

Розен не могла распознать свои чувства, было ли это огорчение либо

облегчение.

На самом деле, она думала, что Иан будет утешать её прошлой ночью, по крайней

мере формально. Для Розен было легкой задачей отвлечь охранников мужчин. В процессе

разговора она пускала слезинку, естественно прислонялась к сильному мужскому плечу,

обвивала руки вокруг шеи, и все проходило как надо.

А если они выпивали вместе, то все протекало намного проще.

Но Иан Конор сидел, скрестив руки на груди и внимательно слушал с начала до

конца, не изменив выражение лица. Он даже не спал. Пока она не расклеилась, не

сумев сдержаться.

Иан не двигался в том направлении, котором она задумывала, поэтому она

допустила ошибку. Розен быстро прояснила ситуацию.

- Прости, забудь. Я ничего не сделала… просто хотела прикоснуться к твоему

лицу.

- …

- Я имею в виду, что это просто восхитительно. Так же как на листовках. В

любом случае меня скоро не станет, так что считай, что мое предсмертное желание

выполнено.

Не то чтобы она была такой сообразительной, но правда заключалась в том, что

она была импульсивна, поэтому ее слова не были ложью.

Розен пожалела о сказанном сразу после того, как произнесла. Сиротка с трущоб,

ведьма с Аль Кафез… Девушка всегда хотела поцеловать его, а это было

единственной возможностью для неё.

Однажды, Розен повесила листовку с Ианом Конором на кухне. Это было в то время,

когда она засыпала, дрожа от страха и не зная в какой момент может раздаться

пронзительный сигнал воздушной тревоги. После взгляда на лицо Иана, страх немного

утихал. Прежде всего, его улыбка даровала ей силы, даже если она находилась на

грани истощения.

Розен думала, что все будет хорошо. Хиндли редко бывал дома и почти никогда

не заходил на кухню. Кухня была пространством для Розен и Эмили. Да и девушка

не думала, что если эта привычка будет раскрыта, то большой проблемой это не

станет.

В худшем случае она бы получила пощечину от Хиндли за игнорирование.

Когда Эмили увидела, что Розен вешает листовку на кухонный шкаф, она схватилась

за живот и громко рассмеялась.

- О мой Бог, Розен. Когда я вижу тебя такой, я вспоминаю как ты молода!

Иан Конор был идолом для всех. Замужних и холостых дам, девчушки Риоритона

делали то же самое. По правде говоря, мужчины были не исключением.

Но похожу, Хиндли думал иначе.

Однажды Розен сидела у реки и стирала белье, когда увидела Хиндли направляющегося

к ней. В руке у него был кнут с ипподрома. Она заподозрила что-то неладное. Быстро

вытерев руки, девушка поднялась и попыталась убежать.

Но Хиндли был быстрее её. Он схватил Розен за взлохмаченные волосы. Жёны,

что так же стирали белье на реке вместе, закричали.

- Что случилось? Что она сделала не так?

- Это что такое?

Хиндли с радостью бросил смятый листок к ногам Розен.

- Все вешают листовки. Я аккуратно повесила на шкафчик, чтобы не осталось

следа после. Если тебе не нравитс-

Розен запнулась. По правде говоря, она немного не понимала почему Хиндли

разозлился, или почему она вдруг оправдывалась. До того, как девушка закончила

говорить, её толкнули на землю. Хиндли начал избивать ее не останавливаясь.

Розен сжалась, прикрывая голову руками. Первый раз Хиндли избивал ее так сильно.

До этого худшее было когда он толкнул ее и ударил в грудь.

Девушка думала, что жизнь, которую она жила, была хорошей, быть тише воды и

ниже травы. Но в конце концов, результат был таков. Даже скромная нежность, что

он проявлял к своей новой игрушке, просто улетучилась.

Хиндли не сдерживался и топтал листовку с яростью, затем снова поднял ее и разорвал

на мелкие кусочки. Красивое лицо Иана Конора разлетелось и поплыло дальше по течению

реки. Хиндли произвольно взмахнул своим кнутом.

- Тупая с*ка, прекрати вести себя как шл*ха. Тебе такие парни нравятся, да?

Со смазливыми личиками?

- Я не говорила этого!

Розен и не думала, что сказанные слова будут услышаны Хиндли. Она уже знала,

что он ее не слушает. Но девушка не могла выносить оскорбления таким образом.

- Я-

- Вы только посмотрите, какие большие амбиции у этой тихони! Даже если бы

ты раскинула ноги перед этим мужчиной, он не пошевелился бы. Он даже не

посмотрел бы. Ведь ежедневно к его ногам припадают множество женщин.

- …

- Ты думаешь, что ты даже можешь достичь ног этого парня?

Розен впервые подняла взгляд на Хиндли, зная, что ничто из того, что она

сделает, не изменит ситуацию. Хиндли фыркнул.

- Разве обычно ты не закрываешь глаза?

И избиение возобновилось.

**

Розен остановила поток воспоминаний прошлого и снова внимательно посмотрела

на Иана Конора. На ее губах появилась усмешка. После того случая, как часть восстания

против Хиндли, она хранила коллекцию листовок внутри комода. Его лицо

действительно стоило этого.

- Однажды, мой муж сильно ревновал к тебе. Мне нравилось твое лицо.

Сейчас, подумав об этом спустя время, она поняла, что это очевидно была

ревность. Это была «мелкая ревность», о которой Хиндли сказал ей не испытывать.

Иан просто кивнул, не найдя слов.

- Я повесила листовку на кухне, за что была избита. Мой муж сказал, что такая

женщина как я никогда не сможет даже пальцев твоих ног дотронуться. На самом деле

он был прав… я не думаю, что ты представляешь, что за жизнь тогда была.

- …

- Это даже как то интересно, что я сейчас перед тобой вот так. Ты тоже можешь

прикоснуться ко мне.

Когда она закончила говорить, его рука приблизилась. Розен моргнула. Иан

молча протянул руку и аккуратно убрал ее волосы за ухо, проведя пальцами по ее

щекам. Точно так же, как она делала. Его глаза смотрели на нее сосредоточенно.

Розен задержала дыхание. Кровь прилила к лицу, и она застыла не зная, как

ответить на его яркое прикосновение.

Его губы дрогнули, как будто он собирался что-то сказать.

Именно в этот момент дверная ручка щелкнула, Розен стремительно отдалилась

от Иана. Иан поднял газету, что ранее отложил в сторону.

В каюту вошел Генри. Что-то другое находилось в его руках вместо бутылки.

- Розен!

Весело крикнула Лейла, она была одета в дождевик. Лицо Генри горело алым от

стыда. Он выглядел так, будто собирался умереть от смущения.

- Я встретил ее по пути, и она настояла на том, чтобы пойти со мной. Прошу прощения

сэр Конор…

- …

- Я надеюсь Уокер не причинит вреда ни Лейле, ни кому-то еще. В любом случае

мы уже здесь.

Розен очистила разум откинув мысли и тепло улыбнулась. Лейла скинула дождевик,

подбежала к Розен и уселась на ее колени. Иан не двигался, а все больше зарывался

в газету, как будто он отказался от идеи остановить Лейлу.

- Розен, Иан освободил тебя от наручников?

Лейла больше не задавала вопросов касательно расположения Розен на полу,

или причина, по которой Иан освободил ее руки. Розен просто улыбнулась и обняла

малышку. Она не хотела поднимать разговор на тему суицида или нанесения себе увечий

перед ребенком. Хотя это было неизбежно, но девушка была вынуждена не сдерживать

рвоту с кровью при Лейле.

Розен погладила золотые волосы Лейлы. Это было первый раз, когда они

встретились после того, как наручники были сняты. Волосы Лейлы были намного

мягче и как-то теплей чем она ожидала.

Розен не знала каково это свободно ощущать тепло другого человека. Поэтому,

оставив страх, она прикасалась к Иану Конору словно к пушистому зверю.

- На палубе намечается вечеринка. Гостей будет принимать мой дедушка, поэтому

я приглашаю тебя.

Лейла захлопала в ладоши. Розен посмотрела на Иана. Она так и не узнала,

где находятся ключ. Кроме того, было важно выяснить и взглянуть хотя бы раз на

то, где находятся спасательные шлюпки. В таком случае, было бы неплохо

расширить свои возможности действий. Он не мог просто так позволить девушке пойти

на вечеринку, когда ей было запрещено просто выходить на палубу, но…

Будет немного легче, если у неё будет поддержка.

- Вечеринка? Разве там дождь уже прекратился?

- Мой дедушка сказал, что вечером будет солнечно. Деда никогда не ошибается

в прогнозе погоды. И сегодня ведь Вальпургиева ночь.

- …Ах, уже.

[Это уже произошло?]

После заключения, восприятие времени притупилось. В тюрьме вчера было как сегодня

и сегодня было как завтра. Розен не могла прочувствовать ничего кроме смены сезонов.

Ее пальцы замерзали, когда была зима, а когда на теле образовывались пятна от

пота и заключенные начинали падать в обморок от солнечного удара – тогда было

лето.

Праздник святой Вальпургии.

Вальпургиева ночь.

День рождения Вальпургии, величайшей ведьмы в истории.

Фестиваль зимнего солнцестояния.

Это был день, когда праздновала вся Империя, похоже, что праздник отмечали так

же и на кораблях. В конце концов, этот корабль был пассажирским судном. Заключенные

были помещены в клетки, как скот, в то время как остальные пассажиры наслаждались

приятным путешествием.

- Розен, ты когда-нибудь была на вечеринке на корабле?

[Возможно ли это?]

Розен улыбнулась и покачала головой.

- Нет, никогда не была.

- Там будут фейерверки, и будет бал. Там будем много вкусной еды, и будет

группа выступать прямо на палубе. Я хочу, чтобы Розен пошла вместе со мной.

Генри покачал головой и обнял Лейлу, которая прыгала от радости. в

последнее время ему было сложно подобрать правильные слова.

- Лейла, но ведь это же… Розен…

- Послушай дядя, помолчи на секундочку. Я ведь объясняю. Ты не пригласил

Розен, потому что она не знала о вечеринке?

Генри просто пытался донести, что это будет немного сложно проделать. Однако,

Генри, который был, бесконечно слаб перед Лайлой, не смог твердо отказать. Он нервно

оглядывался между своим старшим и малышкой.

Розен очень хорошо поняла манеру Лайлы и то, что она довольно-таки умный ребенок,

и то, что у Генри нет контроля над ней. Лайла немного сморщилась и побежала прямо

к Иану, который все ещё сидел за столом. Малышка схватила край рукава Иана и сделала

жалобное выражение лица.

- Дедушка мне уже дал свое разрешение. Розен сказала, что она никогда не была

на вечеринке, поэтому-

Пересилив себя, Генри прервал речь Лайлы.

- Лайла, Розен знаменитая личность. Почти каждый в Империи знает ее в лицо.

- Дядя, сегодняшняя тема – это маскарад! Кроме того, никто не узнает красиво

наряженную Розен. Иан, ты же сам видел! Разве ты не видел?

- Лайла.

- Если Иан будет её партнером, он сможет приглядывать на протяжении всего времени.

Ведь нет разницы, когда ты приглядываешь вблизи или издалека. Вокруг нас только

вода…

Лайла превосходно передала логику дедушки.

Но Розен уже знала, какой будет реакция Иана Конора. Он не относился к тем людям,

которые прислушаются к чему-то только потому, что ребенок сказал это. Он непременно

бы отрицательно покачал головой и объяснил причины одну за другой почему не

стоит этого делать.

Иан, не проронив ни слова, сидел за столом и внимательно слушал уговоры Лайлы.

Розен пыталась прочесть выражение его лица, но его серые глаза оставались

загадочными.

Она уже составила аргументы в голове, чтобы убедить Иана Конора. Попытка всегда

лучше бездействия.

Розен будет молчать и не будет ходить вокруг. Ему не придется оставить её

даже на мгновение. Ему не будет необходимости беспокоится о том, что она

потеряет сознания после принятия еды. Ему всего лишь нужно будет выбирать еду, которую

она ела ранее, и давать ей такую же.

И наконец девушка очень хотела увидеть море.

И цветные огни тоже.

В любом случае, она скоро прибудет на остров, где ее ожидает смерть.

[Позволь мне насладиться мечтой, хотя бы одну ночь.]

[Сегодня Вальпургиева Ночь.]

«Ты ведь помнишь? Как жалко я провела первую Вальпургиеву Ночь. Пожалуйста,

позволь мне насладиться этим последним фестивалем…»

[Но, когда он спросил меня, почему мне приходится нести такую тяжелую ношу,

у меня не было ответа. Что же мне сказать? Есть ли другой способ, кроме

обращения к его сочувствию?]

Иан Конор неожиданно задал невероятный вопрос.

- Хочешь ли ты пойти?

- Что?

- На вечеринку пойти хочешь, Хауос?

Он повернулся и прямо посмотрел на Розен. Девушке пришлось задуматься на мгновение,

является ли вопрос ловушкой. Это просто было бы нереально, чтобы Иан Конор так

легко отпустил её. Она проглотила пересохшую слюну и осторожно ответила.

- Было бы странно, если бы я не хотела пойти?

Иан кивнул.

- …значит пойдем.

Всё так произошло, будто это был наипростейший запрос в мире. Розен погрузилась

в свои воспоминания, аккуратно вспоминая прошедшие события. Возможно, прошлой ночью

она дала Иану Конору какую-то странную таблетку. Может он с ума сошел?

- Сэр!

Внезапно крикнул Генри. Иан поднял руку в знак протеста.

- Вы уже сделали столько много исключений. Да и в общем сделали для неё

многое.

Иан закрыл глаза. Он провел рукой по лицу и произнес утомленным голосом.

- …Ничего не изменится, если я сделаю чуть больше.

- …

- Она спасла Лейлу.

Воспоминания нахлынули на Розен, мужчина, который только что коснулся её щеки.

Вероятно, причиной, по которой он в последний момент добавил своё доброе дело в

качестве оправдания, было то, что эта теплота все еще была яркой.

Лейла очень обрадовалась и повисла на ногах Иана, крича от счастья. Малышка

потерлась об Иана и спрятала свое лицо в его руках, затем сразу же забралась к

нему на ручки и начала проявлять детскую любовь. Розен была немного скептически

настроена на то, что Лейла испытывала какие-либо трудности с Ианом Конором.

- Иан, ты читаешь газету вверх ногами.

- …

- Та-дам! Я повернул ее обратно! Хорошая работа проделана, не так ли?

И внезапно Розен почувствовала любопытство.

[Что Иан пытался сказать мне?]

Когда она взглянула в окно, дождь постепенно стихал. Каждый раз, когда судно

преодолевало волну, мрачные облака застилали обзор. Под светом заката, проникающим

сквозь облака, черное море окрашивалось в красный цвет.

Приближалась Вальпургиева Ночь.

Фестиваль зимнего солнцестояния, день рождения ведьмы.

Вторая Вальпургиева ночь была, когда Розен было шестнадцать, как она помнит.

Эту ночь девушка провела вместе с Эмили.

Правительство и военные бесстыдно отзывали обещания о том, что ничего не случиться.

После первой бомбардировки по всей империи была объявлена война против Таласа. Юг

был оккупирован на протяжении года. Беженцы собрали свои вещи и спешили на Север

в сторону столицы Малоны, последнего оплота Империи.

Это было примерно в то время, когда каждый день передавали новости об

оттеснении линии фронта на север.

Воздушные сирены срабатывали посреди ночи почти каждый день, и враг приближался

к Риоритону, медленно поглощая Империю по суше и по морю. И самолеты… временами

они пролетали над небом около Малоны и Риоритона, от которых всех пугались.

[Все в порядке. Я всегда защищу вас.]

Юный главнокомандующий эскадрильи повторял это вновь и вновь. На удивление,

он сдержал данное им тягостное обещание. Вражеские воздушные судна были сбиты в

море до того, как достигли Риоритона. Конечно, взглянув на это в прошлое, это все

было более ужасающим, чем великим, особенно если подумать о том, сколькими

Империя пожертвовала жизнями юных пилотов в процессе.

В то время, единственным на что люди могли рассчитывать это был голос Иана

Конора. Он всегда был с ними. По завершению ночи и включая радио по утру, Розен

слышала его голос. Он всегда выживал.

Этот факт был единственной опорой, что поддерживала их. Поэтому они не задумывались

об этом слишком серьезно. Все будет хорошо.

Просто потому, что Иан Конор так сказал.

Они верили, что с Риоритоном все будет в порядке.

Прошел год с того дня, как Розен пришла в дом Хиндли. В том же году был

проведен праздник Святой Вальпургии.

Празднования проводились даже во время войны. Фестиваль был меньше и проще чем

в прошлые годы, но люди так же выпекали торты и заглушали приглушенные фонари

на площади. Казалось, что на какое-то время это могло заглушить кровавую атмосферу

войны.

После начала войны, Хиндли каждый день ходил на ипподром чтобы делать

ставки на лошадей. Розен нравилось, когда он покидал дом, поэтому она могла

мурлыкать песни пока замешивала тесто для торта. Эмили и Розен достали их любимое

клубничное варенье из шкафчика и щедро намазали на тесто. Это не было пустой тратой,

потому что они собирались съесть все до последней крошки.

Как только тесто торта было помещено в печь, Розен шепнула Эмили.

- Вальпургиева ночь является чем-то особенным для тебя, ведь так?

В конце концов Вальпургиева ночь был праздником ведьм. Время изменилось и ведьмы

были вынуждены скрываться, поэтому они толком не могли принять участие в их же

празднике.

- На сей день конечно же значение немного изменилось, но первоначально это празднество

ведьм, а также мой день рождения.

- У тебя день рождения? Почему же ты не сказала мне раньше?

Эмили говорила так беззаботно, что Розен стало грустно. Если бы она знала заранее,

девушка бы приготовила маленький подарок. Эмили улыбнулась и погладила голову Розен.

- Розен, возможно моё определение «дня рождения» немного отличается от твоего.

Каждый день рождения ведьмы – это день Вальпургиевой ночи. Не то чтобы я родилась

в этот день, но...

- Родилась ведьмой?

- Да. Розен, прекрати поедать тесто. Поешь, когда торт полностью пропечётся.

И прекрати говорить «ведьма» так громко.

Эмили шлепнула по руке Розен, которая продолжала захватывать сырое тесто.

Розен спрятала свои руки за спину с невинным выражением лица.

Тот факт, что Эмили была ведьмой был большим секретом, который никто не

должен был знать.

Возможно, если бы не судьбоносное стечение обстоятельств встречи, Хинди скорее

всего бы скрыл личность Эмили от неё. Если бы Розен сообщила об этом государству

– чего конечно бы она не сделала – Эмили бы немедленно застрелил.

- Не волнуйся, Эмили. Мой рот на замке.

Даже если бы нашелся кто-то и хотел бы доложить на нее, Хиндли бы не позволил

этому случиться.

Хиндли никогда не отпустит Эмили. Он нуждается в ней. Эмили была его

единственным источником дохода и рабочей силы. Хиндли прилип к ней как пиявка.

Но нуждалась ли Эмили в Хиндли? Конечно же нет. Хиндли был просто

паразитом. Настоящим доктором в клиники была Эмили.

Хиндли был просто номинальным начальником. Но в закулисье, Эмили была тем,

кто выписывал медикаменты, обрабатывал травы и заботился о пациентах.

- Эмили, ты исцеляешь людей, не привлекая к себе внимания.

Сказала Розен, перелистывая страницы блокнота Эмили своими руками в муке. Как

и она сама, Эмили не умела писать и читать, поэтому ее записки состояли из

символов и рисунков.

- Да. Но творить магию в лечебном центре я не имею права.

Поначалу, Розен не могла понять причину.

Почему эта ведьмочка, которая была невероятно умной, вышла замуж за Хиндли?

Почему она не сбежала, чтобы начать новую жизнь? Много времени найти ответ не

займет.

- Розен, не то, что я тебе не доверяю... просто я волнуюсь. Ты тоже можешь

оказаться в опасности. Понимаешь... охотники на ведьм безрассудны. Если будь

хоть какое-то подозрение на то, что ты ведьма, ты можешь умереть, даже не

являясь таковой.

Будучи запертой в приюте, Розен не понимала этот мир. И значение слова «преследование/гонение»

было более ужасающим, чем она могла бы подумать. Ведьмы более не могут владеть силой

как им пожелается. Когда ими восхищались, сейчас же на них охотились как на скот

и их презирали.

Наука быстро стеснила их со сцены.

Но вопрос оставался открытым. Паровой двигатель был замечательным

изобретением, но это не выводило магию целиком из употребления. Всё ещё

оставалась пустота, которую наука не могла заполнить, и магические артефакты

оставленный ведьмами так же продавались по высоким ценам на черном рынке.

Тогда почему же Империя преследует ведьм, если они так же продолжают нуждаться

в магии?

“- Старые чувства неполноценности и гнева.”

Цитируя Эмили, это, в конечном счете, было вызвано борьбой за власть

“– Магия – это сила с таинственными свойствами. Она не течет в крови, поэтому

она не может быть использована для политических браков между семьями, так же,

как и не может быть приобретена за деньги или насильно. Это сила, что ударяет как

молния вне зависимости богат ты или беден. И наследоваться она может только по женской

линии…”

Они были напуганы и чувствовали себя некомфортно осознавая тот факт, что эта

сила являлась силой мира. Как только Розен услышала это, она почувствовала это инстинктивно,

но сердце сжалось от гнева. И девушка задала вопрос, ответ на который она уже знала.

“– Ты хочешь сказать, что никто не знает, что ты можешь исцелять людей?”

“- Да.”

“- Как ты пришла к этому способу и почему бы тебе не обучить этому людей?

Поэтому Хиндли не обращает на тебя внимания и относится с презрением. Однако Хиндли

не знает, что ты научила меня всему!”

“- Потому что одному человеку не под силам спасти мир. Нет такого особенного,

кто был бы на это способен.”

“- Нет, Эмили – ты особенная. И все просто игнорируют насколько ты

особенная. Я не думаю, что Хиндли так уж хорош.”

“- Шшш! Будь всегда осторожна с тем, что говоришь! Помни об этом.”

“- Прости конечно, но…”

“- Розен. Я ведьма. Поэтому я начала изучать медицину. Я не могу более использовать

магию, но всегда случаются моменты, когда требуется лечение.”

Эмили не пыталась монополизировать свои знания. Она всегда без колебаний делилась

рецептами и маленькими лекарствами с теми, кто нуждался в этом. Розен это не нравилось.

На её месте она бы…

Она бы так не поступала.

На её месте Розен бы использовала свой талант чтобы обеспечить себе хорошую

жизнь. Она бы даровала только тем людям, которые ей нравились и убивала плохих

людей делая вид, что лечит их.

- Разве ты не ненавидишь весь мир? Ведь это так нечестно. Мир относится к

тебе настолько плохо, но почему же ты продолжаешь отдаваться этому делу?

Эмили промолчала не ответив. Розен посмотрела на ожерелье, что всегда

сдерживало силы Эмили. Конечно, девушка была не в том положении чтобы говорить

об этом. Ведь она и сама была спасена благодаря доброте Эмили.

В те ночи, когда Хиндли находился вне дома, Эмили открывала свои записи и старалась

обучить Розен разным полезным вещам.

“– Было бы намного проще, если бы одна из нас знала, как читать…”

“– Все в порядке. Если ты мне будешь покажешь, я буду учиться прилежно. Я

хорошо запоминаю.”

Занятия, где и ученик, и учитель были неграмотными, проходили медленно и

утомительно. Но Эмили учила прилежно, а Розен усердно занималась. Это был

первый урок в жизни девушки. Она изучала сложение, вычитание и единицы имперской

валюты.

Как сказать ‘Я гражданин, помогите мне!’ на языке Таласа.

Как правильно сажать растения согласно погодным условиям.

Как обрабатывать медицинские травы, чтобы сделать обезболивающие и кровоостанавливающие

средства.

Эмили так же никогда не посещала школу. Временами она краснела и извинялась

за недостаточность материала, которому она могла бы обучить, но Розен всегда качала

головой. Знания, которые Эмили обозначила как не особо ценными, были

единственной надеждой для Розен. Процесс расширения мира девушки происходил взволновано

и ошеломляюще.

Сейчас же у нее было меньше шансов стать жертвой обмана на рынке. Она помогала

Эмили выращивать травы на полях и ухаживать за больными. Казалось, что с каждым

днём она становилась все более полезным человеком.

Если бы Эмили была такой же сильной и эгоистичной какой была Розен, она бы не

задержалась надолго в доме.

Розен была уверена, что одна из них была бы убита или вышвырнута из дома.

-…Что ж, об этом я задумалась впервые в жизни.

“…”

- Розен, ты умна.

Эмили горько улыбнулась и еще раз погладила Розен по волосам. Она выглядела

грустной и беспомощной. Розен сожалела, что насмехалась над ней, не задумываясь

о последствиях.

Розен много не знала о жизни Эмили, чтобы так дерзко вмешиваться в неё.

В любом случае была причина, по которой Эмили не могла это проделать. По причинам,

которые Розен не знала или не могла понять…

Девушка сменила тему, чтобы компенсировать подавленное настроение. Она села

за стол и спросила радостным голосом.

- Ежели ведьмы не связаны по крови, каковы же критерии для рождения со способностями

ведьмы? Действительно ли это происходит случайно?

- Ведьмами не рождаются. Ими становятся.

- Получается, что это приобретено?

Эмили села напротив неё, уменьшая огонь на газовой плите и кивнула головой.

Розен услышала об этом впервые. Странно, но её сердце забилось быстрее.

- Означает ли это, что ты стала ведьмой в какой-то определенный момент?

- Да. Мне тогда было шесть.

- И как ты стала ведьмой? Каковы были условия?

Эмили не упустила возбуждения в голосе Розен.

Ведьма прищурилась и с подозрением посмотрела на Розен.

- Розен, ты ведь не говоришь мне сейчас, что хочешь стать ведьмой?

- Уоу, я хочу больше узнать. Простое любопытство.

Розен пожала плечами и улыбнулась. Эмили неохотно использовала магию или

говорила о ведьмах, но иногда Розен не могла сдержать своего любопытства и

задавала вопросы. Она не могла забыть чувство удивления, когда впервые увидела

магию Эмили.

Эмили ответила с неохотой.

- Одна кровь, одно желание, одна магия.

Какого хрена она имела в виду?

Это не было похоже на рецепт в кулинарной книге. Слова использованными Эмили

были загадочны, как заклинания из легенд.

-…Кровь, желание и магия – что вообще это значит? Я одна тут кто не

понимает, что ты имеешь в виду?

- Ну на самом деле, я и сама не понимаю, что означают эти условия.

Поэтому, даже не зная всего, условия были соблюдены, и она стала ведьмой.

С небольшим беспокойством Розен спросила.

- Эмили сама выбрала этот путь?

- Да.

Удивительно, но никакого сомнения в ответе не было. Это было свойственно

решительности Эмили.

Розен провела свои вычисления. Двадцать лет назад Эмили было 6 лет. Должно

быть, это было после того, как начались преследования ведьм.

- Жалеешь ли ты об этом?

- Розен, есть факты, после осознания которых ты уже никогда не захочешь

возвращаться обратно. Очевидно, что после обращения в ведьму, моя жизнь стала в

разы сложнее, мучительнее и утомительнее… Но у меня нет сожалений на этот счёт.

Эмили погасила яркий свет газовой плиты и зажгла маленькую лампу на столе. Уютный

алый свет обволакивал всю кухню.

- Розен, ты не договариваешь того, что хотела сказать с самого начала, не

так ли?

- Как ты узнала? Магию использовала?

- Для этого мне магия не нужна. Это можно прочесть по выражению на твоем

лице.

- Я хочу спросить, но

что-то мне подсказывает, что не стоит.

- Даже мысли размером

с бобовое зернышко могут быть тягостными.

Эмили игриво толкнула Розен. Та засмеялась

слегка покраснев. Когда Хиндли издевался над ней, это вызывало ярость, но,

когда Эмили делала такие же небольшие вещи, ощущалось совершенно иначе. Каждый

раз, когда он обижал её, она хотела вырвать у него все волосы, но Розен была

рада, когда Эмили это делала.

Эмили достала торт из печи.

- Одна кровь, одно

желание, одна магия. Я не знаю точно, что это означает, но думаю смогу

объяснить смысл на примере сегодняшнего торта. Он связан с этим.

- Торта?

- Да. Торт, который

ты вкушаешь в Вальпургиеву ночь. Ты знала, что если загадать желание задув

свечи на торте, то Вальпургия выполнит его?

Глаза Розен опустились на торт, который только

достали из печи и который так вкусно пах. Эмили поймала взгляд Розен и отрезав большой

кусок положила на тарелку, она достала свечи и аккуратно вставила их в

свежеиспеченный торт.

Как только нож разрезал торт, клубничное варенье

вытекло наружу.

- Это кровь.

Пока Розен в спешке вкушала торт, Эмили зажгла

свечи.

- Зажги свечу и загадай

желание Вальпурге. Это получится желание…

- Как круто. Каждое

движение имеет смысл. Я думала этот праздник был создан только для того, чтобы просто

наедаться тортами.

Эмили улыбнулась, вытирая крем с губ Розен.

Розен напряжно размышляла, а затем спросила.

- Тогда, что насчет

пункта магии? Магия – это то, что воплощает желание в реальность?

- …Розен. Загадывала

ли ты когда-нибудь желание Вальпурге перед тортом с зажжёнными свечами?

- Я загадываю

желание каждый год. Торта, конечно, у меня не было, но все же. Если бы

Вальпурга была настоящей, она бы вероятно подумала, что я наглая женщина.

Пока Розен говорила, она вновь взглянула на

торт. Воспоминания о семье, что она наблюдала очень давно, протерев окно своими

холодными руками всплыли у нее в голове.

Внезапно, она осознала, что сейчас находится

именно в том месте, о котором так сильно желала. В этот раз Вальпурга действительно

исполнила её желание – кто-то, кто бесстыдно её любит. И ей даже не пришлось

задувать свечи на торте.

Теплота распространилась по её груди.

Это была эйфория.

Сейчас она была счастлива. Все было

идеально.

Розен продолжила поедание её кусочка торта

осознав счастье. Как только с тортом было покончено, она вновь задала вопрос

Эмили

- Могла бы ты ответить

еще на один вопрос, Эмили? Я умираю от любопытства.

- Что такое?

- Какое было первое

магическое заклинание, которое ты произнесла после того, как стала ведьмой?

На один момент Эмили колебалась и ответила

тихо, не сумев скрыть своего смущения.

- …Я сотворила

торт.

- Как же скучно то.

Розен звонко рассмеялась. Эмили

нахмурилась.

- Розен, скучно

только по началу. Кроме того, мне было шесть лет от роду. Вещи, которые я

больше всего на свете хотела заполучить, были вкусняшки. Это было потолком моего

воображения.

- Понятно.

- Итак, Розен, скажи

мне, какой желание ты загадала Вальпурге не имея торта?

- … Вот это.

Розен ответила с хитрой улыбкой.

- Я просила за торт.

Когда Эмили услышала это, она улыбнулась

и покачала головой будто была на грани безумия.

После того, как торт был съеден, они отодвинули

кухонный стол в сторону и танцевали вместе. Розен тогда хотела выйти на площадь,

но девушка не знала, какое наказание бы их ожидало, если бы они это сделали.

В тот день, когда свечи уже были затушены,

и первый в жизни торт был съеден, девушка загадала желание Вальпурге. Не позволяй

Хиндли сегодня вернутся домой. Такие моменты были настолько счастливыми, что Розен

боялась, что, если она загадает большее желание, она может быть наказана Вальпургой.

Но можно ли вообще назвать это жадностью?

- С*чки! И почему

это вы не выходите меня встречать?

Пьяный в стельку Хиндли вернулся на

рассвете. Он был невероятно злым после того, как спустил все деньги на скачках,

и поэтому Эмили и Розен необходимо было справляться с его гневом.

Были вещи, которых Розен боялась больше, чем

войны. Их мир всегда нарушался звуком Хиндли на входе. Снаряды не могли проникнуть

в их подвал, но… Хиндли мог, в любой момент.

И самым наихудшим и отвратительным способом

какой можно только представить.

- Розен, дверь

открой!

- …

- Дверь открой,

сейчас же. Открывай и поговори со мной. Прошу!

Голос Эмили отдался эхом через дверь в ванной.

Розен прикрыла уши. Она не хотела ничего слышать.

Она схватила вешалку и опустившись без сил

заплакала в ванной. Все было ужасно. Было ужасно осознавать, что она рождена женщиной.

Если бы могла, она бы вырвала из себя все внутренности.

Победа или поражение войны её совсем не интересовало.

По правде говоря, война, что проходила вне, ничего не значила для неё. Даже до войны,

её жизнь состояла из своего рода сражений.

Зимой, в возрасте шестнадцати лет, её менструальный

цикл прервался.

Иан Конор отправил Генри из каюты, и смотрел,

как Розен разглядывает платья, разложенные на его кровати.

- Что думаешь? Какое

из этих трех будет симпатичней?

Розен отказалась от помощи членов экипажа,

представив это как желание нарядиться последний раз в своей жизни. Иан не знал,

было ли это заговором или нет, но он не смог найти уважительную причину для отказа

ее просьбы.

После того, как Розен была освобождена от

наручников, её перепады настроения усилились. Она была счастлива и потом впадала

в депрессию. Затем она восстанавливалась и уже обычно хихикала всего по прошествии

нескольких минут. И потом она становилась импульсивной. К счастью, опасной как прежде

она не была.

Ранее, Розен крепко обняла Лайлу и играла

в раздражающую настольную игру, а когда проиграла, то она разозлилась и избила Генри.

Но в то же время, она поцеловала Иана в

щеку.

Что бы это ни было, оно было лучше, чем совершать

попытку самоубийства или попытку причинить себе вред. Также было естественно,

что человек старается упорядочить свою жизнь перед грядущей смертью.

Внезапно, он ощутил прикосновение потрескавшихся

губ Розен на своей щеке вновь. Этот поцелуй был кратким, и то, что было в нем скорее

было тоской, но не сексуальным желанием. Он не мог ее оттолкнуть.

Нет, это казалось оправданием для защиты

его чести. Были и другие причины, по которым он не мог оттолкнуть ее. И

причина, по которой он не хотел признавать это.

Иан остался непоколебим, потому что понял

реакцию Розен.

Потому что…

«- Прости, забудь.

Я ничего не сделала… просто хотела прикоснуться к твоему лицу. Я имею в виду,

что это просто восхитительно. Так же как на листовках.»

Потому что, Иан протянул руку к Розен с той

же самой мыслью. Он не мог постичь импульс, который овладел им в тот момент.

Что бы он сказал, если Генри и Лайла не вошли тогда?

- Сэр Конор? Вы

меня вообще слушаете? Какое из них лучше?

Благодаря Розен, что махала рукой перед его

глазами, Иан смогу совладать и вырваться из своих мыслей.

Она указала на желтое, красное и голубое платье

по очереди. Он быстро вник в суть вопроса и предоставил подходящий ответ.

-…Как пожелаешь.

Разве мое мнение важно?

У него не было того самого чувства к выбору

чего прекрасного или красивого. Вероятно, это было правдой, как и говорили эксперты

по радиотрансляциям и фотографы, которые его призвали учувствовать в

пропаганде.

- Мне нравятся все

три платья одинаково. Было бы лучше услышать мнение нескольких людей и

выглядеть намного лучше, чем выбирать что-то одно. Я выбрать не могу, поэтому

выбери ты. Какое самое лучшее?

Не задумываясь, Иан указал на желтое платья.

Он ненавидел красный цвет по тем же причинам, что солдаты, сражающиеся на поле

боя. Иану так же не нравился голубой цвет неба. Но если бы он сказал это вслух,

никто бы не поверил. Потому что в небе он провел почти десять лет.

Не то чтобы Иану не нравился голубой цвет

с самого начала. Очень даже наоборот. Отвергнув хорошие задания и стабильные

позиции, Иэн Кернер выбрал Воздушные Войска. Это было по тривиальной причине.

Он хотел летать в голубом небе. Из-за своей тоски по дирижаблю, который он

увидел на фестивале в детстве.

Но сейчас, когда всё закончилось, каждый раз

видя голубой цвет, это напоминало ему о прошлом.

Его товарищи, поглощенные мраком синей

воды. Бомбы, которые он сбрасывал с неба, разрушенные деревни.

Этот гул.

- Тебе нравится желтый

цвет?

- Нет. Я просто

ненавижу два других.

- На самом деле мне

нравится голубой цвет. Поэтому надену голубое платье.

Выглядело так, будто Розен и не собиралась

учитывать его мнение с самого начала, но хорошо, что ее решение было четким. Иан

предпринял попытку отвернуться, но движения Розен были быстрее. Она сбросила с себя

платье показным образом. Пред его глазами предстала худощавая фигура.

Иан знал, что ему следует отвернуться, но

он окаменел. Его тело не двигалось.

- Что такое? Хочешь

смотреть как я раздеваюсь? Смотри внимательно. Для вас всегда пожалуйста.

Розен указала на кровать с ухмылкой на губах,

которую Иан слишком хорошо знал. Он вздохнул. Его невозможность отвести взгляд была

связана совсем не с тем, какое тело Розен пыталась продемонстрировать.

Шрамы.

Обнаженное тело Розен было намного более ужасающим,

чем то, что он видел прошлой ночью. После услышанного о том, как жестоко обращались

с Розен, он узрел раны своими глазами, и вновь дар речи был потерян.

«-Ты не знаешь

войны.»

Нет, наоборот, Розен познала войну.

Возможно даже она познала война намного раньше, чем Иан. Война началась десять

лет назад и сейчас была окончена, но война Розен началась с момента её рождения

и по сей день не была закончена.

Иан задал глупый вопрос.

- Как много… происходило

это раз?

- Много.

- Тебя часто

избивали?

- Почти каждый день.

Ответ Розен поступил достаточно быстро, как

если бы она ожидала именно этот вопрос. Куда делись те слезы, которые она обычно

льет ради того, чтобы вызвать сочувствие? Обычно, девушка пускала бесполезные слезинки

перед ним, но, когда нужно было, она не плакала. Это поведение часто смущало Иана.

- Разве ты не

собираешься спросить почему?

- В этом мире нет

никакой причины односторонне нападать на человека, который не может

сопротивляться. Меня даже не интересует это.

- Разве ты не

знаешь реальной причины? Ты говорил, что читал газеты. Там должно быть писали,

что я ему изменяла. Но я не изменяла. В тот день было недопонимание.

- Даже если и так…

«-Но посмотри на это,

взгляни на мою руку. У меня даже мышц нет! Хиндли был ростом метр и восемьдесят

сантиметров. Он еще был здоровенным.»

Слова Розен вернулись как бумеранг. В его

голове что-то зазвенело, будто он ударился о что-то. Внезапно, Иан Конор почувствовал

самым глупым человеком в мире.

Метр восемьдесят. Хиндли был немного ниже

его и комплекцией сложен как Генри. Иан уже начал прикидывать Генри и Розен сопоставив

их рядом, но тут же остановился. Не было смысла об этом думать. Девушка не

могла ему сопротивляться. Физический бой никогда не мог начаться. Да это даже

боем не назвать. Скорее одностороннее нападение.

И в этот момент, Иан вспомнил еще одну причину

ненависти к голубому цвету.

Синяки, синяки тоже были

голубовато-синими.

Ему следовало выразить сожаление по поводу её грустной истории, даже если

он был тюремщиком, а она - заключенной. Конечно, это сострадание должно было

быть выражено в холодной, сухой форме. Только абсолютный минимум человеческой

вежливости.

Перед тем, как Иан смог обдумать, слова слетели с его губ.

- Газеты не осветили это.

- Конечно же нет. Я рассказала тебе всё прошлой ночью. Даже те истории, о

которых репортеры не знают.

Ответ Розен прозвучал именно так, как он ожидал, словно ничего не произошло.

Её голос был настолько легким, что не подходил к ситуации.

Даже если бы Розен и рассказала об избиениях со стороны Хиндли, это бы просто

не осветили. Вся Империя жаждала сделать из девушки главного злодея. Никого не волновала

грустная история женщины, которую заклеймили как ведьму.

Иан вспомнил статьи, которые он упорно собирал. Когда он закрывал глаза, то

заголовки появлялись один за другим. И ни в одной из многочисленных статей, опубликованных

после происшествия, не упоминалось о насилии со стороны Хиндли Хауоса.

Хиндли Хауос.

Мужчина лет тридцати.

Обычный и добродушный врач из трущоб.

Убит своей женой.

Это то, что Иан знал о Хиндли из газет.

В то время как слова Розен, ее выражение в день ареста, ее поведение,

возраст и обычная одежда, в которой она была, были подробно разобраны и

показаны в газетах, история Хиндли Хауоса вообще не была опубликована. Это было

странно.

За все время никто даже и не задался вопросом о Хиндли Хауосе. Хиндли всегда

упоминали как чистую жертву. До тех пор, пока Иан не услышал историю Розен.

Согласно закону Империи, все заключенные считались невиновными до тех пор, пока

не будет доказана их вина. Но что же насчет Розен? У девушки никогда не было должного

права голоса во время суда. Потому что ни один из адвокатов, назначенных судом,

не защищал Розен. И публика была готова закидать камнями.

Конечно, улики были надежными и достаточными. Это не было простым совпадением.

Её отпечатки на ноже, порезы на теле Хиндли, соответствовали росту Розен, и

шрамы на руках, которые могли быть получены во время сопротивления. Если бы Иан

был судьей, то Розен была бы осуждена.

Результат остался бы тем же. Но весь процесс явно был несправедливым.

Кто-то должен был спросить. Они должны были выслушать историю Розен Хауос.

Даже если всё сказанное Розен было ложью, это было право, данном всем подозреваемым,

данном всем людям.

Иан насильно открыл рот. Его голос прозвучал грубо, будто царапки по

поверхности метала.

- Ты должна была дать показания в суде об избиениях. Даже если бы это поставило

тебя в невыгодное положение…

- Ты ведь умный человек, но иногда говоришь такие глупые вещи.

- …

- Ты действительно думаешь это что-то бы изменило?

Иан не мог ответить. Вероятнее всего, они даже не признали бы факта

избиения. Они бы потребовали доказательства. Они бы задались вопросом, а на

самом деле ли её муж избивал, или быть может, она сделала что-то такое, за что

оказалась избитой первой.

Не могло бы случиться такого, что женщина, которая была неграмотной, необразованной

и бедной наняла адвоката и победила в суде. В лучшем случае это могло бы вызвать

сочувствие.

- …По крайней мере тебя бы не окрестили ведьмой.

- Я в порядке. Все так беспокоится о неспособности меня убить.

Розен засмеялась будто услышала самую смешную шутку в мире.

- Мы всегда нуждаемся в ком то, кого бы мы ненавидели. И я в норме. Я привыкла

к ненависти со стороны людей, которые не знают меня. По сути – это ничто. По

моим стандартам, намного сложнее ненавидеть, чем быть ненавистной. Кроме того,

сейчас уже все закончилось.

- …

- Но почему же ты внезапно заговорил об этом? Будто ты на моей стороне? Теперь,

когда ты услышал всё, ты жалеешь меня?

Розен обернулась к нему. Он заметил, что ей трудно было надеть платье до

конца, оно казалось сложным для надевания на себя без чьей-либо помощи. Розен

пыталась завязать ленту вокруг своей талии. Однако, ее длинные руки были неловкими,

и она не могла дотянуться лентой за спиной.

Иан естественным образом сменил тему разговора.

- Похоже тебе нужна помощь, я сейчас позову команду.

- Нет. Ты сделаешь это.

- …

Иан Конор не смог сказать и слова.

- Ты сказал, что жалеешь меня, так позволь мне воспользоваться гордым героем

войны в качестве прислуги. Я где-то слышала, что партнер берет на себя все обязанности.

В любом случае, вы мой партнер на сегодня, как сказала Лайла.

Розен была высокоинтеллектуальным заключенным. Она знала его слишком

хорошо. Даже если Иану это не нравилось, девушка была гениальным стратегом,

выбирающим тривиальные просьбы, которые он бы исполнил, потому что ему не

хотелось поднимать шум.

Иан вздохнул и подошел к Розен.

- Разве единственный узел, который ты можешь завязать – это узел спасения?

Тебе нужно завязать ленту. И я думаю ты умеешь это делать, ведь так?

- Я не глуп. Я знаю, как это делать.

Он наклонился и взял ленту, что обвивала её талию. Её раны были глубже, чем

он думал, и Розен сама была тоньше. Как только Иан начал завязывать узел, он

подумал о Розен, которая всегда ела в спешке. Когда девушка была мала, она не

могла есть, потому что не было еды, когда она была подростком, она не могла

есть из-за своего мужа, и когда она стала старше, она не могла из-за того, что

была в тюрьме.

Иан стоял, задумавшись на мгновение перед её обнаженным телом. Множество

мыслей нахлынуло на него, заставляя чувствовать головокружение. Тело этой

девушки, которое было сложно переносить даже зимой, не говоря уже о спуске с

утёсов и переходе через горы.

‘Что же заставило тебя жить так безрассудно?’

‘Что заставляло твой двигатель гореть все это время?’

‘Выглядеть так, что больше топлива для заправки не осталось.’

Розен усмехнулась, как будто она могла почувствовать его взгляд.

- Сэр, вы действительно думаете, что я жалкая.

- Я никогда не говорил этого. Не выдумывай.

- Тогда почему же ты вдруг ни с того ни с сего стал так добр ко мне? Ведешь

меня на вечеринку, освобождаешь от наручников…

- …

- Жалкая ли я? Нет смысла оправдываться. Мне нравится, что у тебя есть

жалость ко мне.

Неожиданные слова вырвались с губ Розен. Она разозлилась, когда Иан сказал,

что знал её. Он подумал, что у девушки случится припадок, если она услышит

слово жалость. Будто читая его мысли, Розен пожала плечами.

- Почему ты смотришь на меня так странно? Уж лучше сочувствовать чем получить

презрение от того, кто тебе нравится.

Иан не ответил, и после того, как лента была завязана, он отошел в сторону.

Розен начала любоваться собой в зеркале. Подол голубой юбки начал развиваться пока

она крутилась у зеркала словно волны. Розен нахмурилась и помотала головой.

- И всё-таки ты был прав. Я хочу надеть желтое.

- Прошло каких-то 10 минут с того момента как ты сказала, что тебе нравится

голубое.

- Но взгляни на это. Видны все мои

шрамы. Это будто рекламная кампания, показывающая меня заключенной. Дама

высшего общества не носила бы что-то подобное, верно?

Розен указала на свою шею и грудь. Действительно, по сравнению с одеждой,

которая была на ней вчера, это платье не прикрывало части тела так сильно.

- И ты сказал, что тебе нравится желтое.

- Не важно, что я думаю. Надевай то, что желаешь.

- Нет, твое мнение важно. Потому что я-

Иан уже знал, что она собиралась сказать. Он больше не мог этого терпеть,

поэтому он развязал красный шарф, который носил на шее, и обмотал его вокруг

Розен. Тогда она не смогла бы сказать, что ей нравится он.

Розен погрузила лицо в его шарф и зловеще усмехнулась.

- Разве сочетание голубого платья с коричневым пальто и красным шарфом имеет

смысл? Цвета не гармонируют.

- Я прикрыл твою шею, как ты и пожелала, думаю это то, что важно.

- Разве не это на тебе было на всех флаерах?

Именно это и было. Когда Иана отправляли генералы и были сделаны десятки

фотографий, фотограф навязал ему, сказав, что это будет его символом. Для него

это было непонятно, ведь он всегда носил серый шарф, выдаваемый всем, кто был

связан с воздушными силами. Но по просьбе фотографа, он носил красный шарф на

протяжении всей войны.

Результат оказался именно таким, как говорил фотограф. Люди сильно

восхищались этим. Поэтому по окончанию войны он не мог его снять.

- Символ победы. Красный шарф сэра Конора! Его так же продавали в

магазинах, но я не могла себе позволить купить его, потому что стоимость была

высока. Я сделала для себя собственный.

- …

- Для меня это немного слишком. Я действительно могу одолжить его?

Иан осознал, что совершил ошибку. Заключенным не дозволялось иметь вещей.

Но он ведь уже завязал шарф вокруг шеи Розен. Отдавать и затем немедленно отбирать

как глупо, да и пучок пряжи не сможет кому-то навредить.

Самое главное…

Было в этом что-то, что доставляло удовольствие, видеть красный шарф, символ

победы, который обвивает шею Розен. Это могло быть бессознательным восстанием

против Империи, которая разрушила его и убила его товарищей, или это могло быть

сочувствием к Розен.

Девушка выдержала долгую войну и несчастный брак. Несмотря на всё это, она возвышала

его в идеал. Также, это могло быть желанием подарить запоздалый подарок

единственной жительницу Риоритона, которую он спас.

В любом случае, шарф будет намного лучше,

чем цепь. Иан взглянул на Розен и вновь ощутил странное облегчение.

- Я поверить не могу что мы партнеры! Заключенная и тюремщик. Наверняка в

истории никогда не было подобного поворота развития сюжета. Я многого не знаю о

высокопоставленных людях, но сто за двести.

Сцепившись с ним рукой, Розен громко засмеялась.

- Сэр Конор, пойдёмте же. Я правда могу это одолжить? Я ведь тебе не

нравлюсь. И ты отдал мне шарф, только потому что собирался выбросить, ведь так?

Спросила Розен серьёзным тоном, как будто она уже знала ответ на этот вопрос.

«Мне это не нравится. Ты ненавидишь меня, но знаешь все обо мне, в то же

время как ты мне нравишься, но я знаю целое ничего о тебе.»

Иан Конор осознал в тот момент с опозданием. После поцелуя Розен он понял, что

хотел сказать.

«Я не ненавижу тебя.»

«Даже если тебя и назвали ведьмой, было гораздо больше людей чем ты думаешь,

кому ты нравилась… Я в их числе.»

Иан знал, что это было тем, что нельзя было произносить в слух. Он посмотрел

на красный шарф, обвитый вокруг шеи Розен и кивнул.

- Что ж, до тех пор, пока ты себе шею им не перетянешь.

Прежде чем Иан смог открыть дверь, Генри ворвался в каюту без стука.

Лейла же шла за ним. В его глазах читалось недоумение. Но в этот раз криков не

последовало, поэтому она встретила их, выпятив грудь и зацепившись за руку

Иана.

- Сэр, флиртовала ли она снова с вами

пока меня не было?

- Не делала я этого, держа руку на

сердце говорю. Я была очень элегантна.

Быстро ответила Розен на вопрос Генри. Она нежно погладила волосы Лейлы,

на малышке была надета маска зайчика. Лейла оставалась Лейлой даже в маске.

Неважно, издалека, вблизи, да хоть откуда угодно. Генри же, с другой стороны,

только сменил одежду на военную форму и вычистил лицо.

- Генри, почему ты не надел маску?

- Я бы выглядел глупо в маске.

Генри отвернулся, почесывая затылок. Неважно была ли это маска кролика,

медведя или бабочки, если бы он ее надел это бы выглядело забавно. К тому же

ослепительные блондины семьи Ревил выделялись даже в масках, так что особого

смысла в ношении маски не было.

- Дядя, ты что, только что сказал, что я

глупая?

- Лейла, ты миленькая и эта маска тебе

очень идет. Я буду выглядеть глупо, если надену её. О чем ты вообще говоришь?

- Но это ведь неправда. Всё, потому что

ты боишься, что маска заблокирует зрение.

- Лейла! Почему ты так говоришь?

- Ты болеешь. Доктор сказал, что не

хорошо скрывать симптомы. Люди вокруг тебя должны знать, чтобы они могли

помочь.

- …А Уокер обязательно знать об этом?

Генри склонил голову, покраснев. Как и ожидалось, лейтенант не мог

ничего сказать против слов Лейлы.

- Генри болеет.

Лейла вскоре пояснила, указывая на отверстия в её маске.

- Если он надевает маску, то сможет

видеть только через дырочки. Остальное будет темнотой.

Розен не могла понять объяснения Лейлы. Она взглянула на Иана. Иан начал

объяснять, игнорируя прожигающий взгляд Генри, кричащий ему ничего не говорить.

- Это обычное явление, сужение видения,

когда ты находишься на реактивном истребителе. Кровь приливает к голове и то,

что ты видишь становится белым. Нужно выдерживать гравитацию в несколько раз

больше, чем на земле. Очень много людей, кто просто теряют сознание. Вероятно,

маска напоминает об этом.

- Почему ты так беспокоишься что не

можешь надеть маску?

- Потому что он болеет.

Лейла и Иан ответили одновременно. Глядя на твердую позицию обоих,

казалось, что до сих пор у Генри было много беспокойных симптомов. Он не мог

подниматься высоко, не мог смотреть, как люди умирают, и даже не мог надеть

маску.

Слова Марии были правдой. Война с легкостью могла забрать жизнь человека

и разрушить человека не тронув конечностей. Генри Ревилл вдруг оказался в

положении выхода на пенсию с действующих должностных обязанностей в свои

двадцать лет.

Вопрос возник сам собой. Иан Конор летал так же на дирижабле, но был ли

сам в порядке? Если хорошо подумать, наряд Иана был таким же неподходящим для

вечеринки, так же как и форма Генри. Он тоже не надел маску, даже не переоделся

в повседневную одежду. В дополнение, Иан Конор так же объявил на весь мир, что

он уйдет из строя в качестве активного пилота. Было ли это из-за того, что он

болен?

- А в порядке ли сэр Конор?

- Что означает этот вопрос? Сэр Конор

тоже болен?

Бедный Генри умоляюще обратился к ней.

Розен пожала плечами.

- Нет, я не подтверждаю… я просто

спрашиваю. В конце концов вы оба прошли войну, и сэр Конор не сменил одежду и

не надел маску. Мне интересно, может ли он надеть маску?

- Сэр Конор отличается от меня.

Генри уверено покачал головой.

- Разве есть смысл в болезни Иана

Конора? Если это так, то что осталось от Империи? Наша победа, вероятно, была

напрасной.

Розен почувствовала это в его словах. Генри мог вынести факта, что он

являлся инвалид-ветераном, но он не смог бы пережить страдания Иана Конора

после войны, тех, через которые прошел он сам.

Для Генри, кто оставил свой родной город, потерял сестру, и кто сидел в

руинах держа в руках свою маленькую племянницу, Иан Конор представлял собой

единственным утешением. Символ, что пройденный им путь чего-то стоил,

свидетельством благородного жертвоприношения, которое он сделал.

После долгой войны, слишком много вещей были разрушены. Поэтому, разве

не должно быть чего-то, что еще не сломлено? Иан Конор не должен быть сломлен.

Однако на мгновение Розен посетила мысль, что это довольно жестокое

заявление.

Конечно, Иан Конор сейчас стоял перед ней. Но что если… что, если он так

же болен как Генри, но окружающие его люди верили, что Иан в порядке, таком

образом ему пришлось бы страдать в тишине.

Её беспокойства были прерваны словами Иана.

- Для солдата появление на банкете в

военной форме, не является нарушением этикета.

- С этим понятно, но сэр, разве вы не

устали от этой гр*банной формы?

- Я не захватил с собой костюм. Не

думал, что мне понадобится какая-то другая одежда, так как я на задании.

- Потому что ваше сердце закрыто на

прочные замки, даже после окончания войны, у вас не было возлюбленной, не

говоря уже о невесте. В любом случае, это пассажирский корабль, почему же вы не

захватили с собой костюма для подобного вечера? Разве вы знаете когда, где и

при каких обстоятельствах вы можете повстречать свою половинку? Конечно нет! И

если вы собираетесь на вечеринку, то вам предстоит взаимодействовать с дамами

из хороших семей… вы не можете взять заключенную в качестве партнера…

- Я страж заключенной. Если не я, то кто

будет приглядывать за Розен хауос?

- А я вам тут для чего? Она может пойти

со мной. Лейла еще не в том возрасте, когда действительно ей нужен партнер.

- Я не могу тебе доверить этот вопрос.

- Хах, вновь эти слова! Я просто не могу

поверить! Этим утром… меня это больше тревожит ведь вы даже не женаты.

Генри был достаточно смел, чтобы высказать такое своему начальнику.

Розен не знала, что произошло между ними. Иан посмотрел на нее на мгновение,

вздохнул и сменил тему.

- Хватит причитать по поводу брака. Это

не по твою душу.

- Но это не так. Я моложе вас, сэр, и

брак для меня не на первом месте ведь я обязан воспитать Лейлу.

- Для меня это так же не является

первостепенным вопросом.

- Нет, я списал брак со счетов по

причинам, которые понятны всем, сэр Конор, в свою очередь, просто не в курсе.

Почему бы вам не жениться? Создать стабильную семью и воспитывать детей-

- Ломать голову по такой бессмысленной

теме - это слишком. Прекращай уже.

Розен рассмеялась в голос. Было смешно наблюдать за тем, как Генри

придирается к Иану будто он его старший брат. Иан, лицо которого оставалось без

выражения, нахмурил брови как будто внезапно его начала беспокоить назойливая

болтовня Генри, и втихаря взял руку Розен. По всей видимости это означало, что

им пора было покинуть каюту.

В момент, когда Иан открыл дверь, внутрь ворвался прохладный ночной

ветер и развевал волосы Розен. Лейла схватила подол платья Розен и зашагала

рядом с ней. В отличии от утра, на палубе было много народа. Все были одеты в

яркие одежды и каждый носил маску.

Еще было достаточно долго времени до полуночи и до начала вечеринки, но

празднование уже было в разгаре. Оркестр с разнообразными инструментами,

которые Розен не могла узнать, играл легкую музыку.

Лейла уже держала за руку Генри и тянула его к столу, наполненному

закусками. Розен была очарована цветами пейзажа, открывшегося ее взору, и на

мгновения девушка замерла.

Как мир может быть таким красочным?

Тюрьма была серой.

Вскоре, напряжение в сердце улеглось. Если честно, Розен беспокоилась,

что кто-то мог её узнать, но сейчас, девушка даже и не думала, что такое

произойдет. Вокруг было так много людей, и все были полу-объяты алкоголем. На

палубе была атмосфера, где никто бы и не заметил, если бы к ним присоединилась

даже горилла и начала танцевать.

Кроме того, мужчина, что стоял рядом с ней был Иан Конор. Кто бы мог

представить? Что он освободил высокопоставленную заключенную и привел её на

вечеринку.

Розен крепче сжала его руку. Оказалось, что его непоколебимость

придавала ей столь желанный комфорт. Он посмотрел на этот неожиданный жест. И

его голос прозвучал низким и грозным сверху.

- Не прижимайся так близко. Ты будешь

выглядеть еще более.

- Что случится если нас поймают?

- Будет сложновато.

- Ты уверен, что с тобой все хорошо? Это

мне нечего терять, не тебе. Для тебя это будет намного сложнее.

- До тех пор, пока нас не поймают.

Его нехарактерный ответ удивил Розен. Ей стало немного не по себе, и она

взглянула на него. Девушку вновь осенило насколько она для него раздражительна

и вызывает беспокойство.

Это вызвало забавное и даже странное чувство гордости, поэтому Розен

вновь взглянула на Иана и рассмеялась. Он посмотрел на её улыбающееся лицо и

вздохнул. Девушка интерпретировала это как то, что ему не нравится, как

беззаботно она хохочет, даже в такой ситуации.

- На всякий случай, не отвечай никому.

Просто кивни головой. Я позабочусь об этом, но-

- Океюшки.

Ответила Розен смиренно. Он уже выглядел уставшим.

Она знала, что транслирование не соответствует его стилю, но кроме того,

публичность явно ему не нравилась. Иэн, глядя на пьяных людей, болтающих чепуху

и поющих песни китов, вскоре спросил.

- Что бы ты хотела поделать?

- Не знаю. Я никогда не была в подобных

местах. Что я сперва должна сделать?

- Все что ты пожелаешь.

- Я не знаю, чего пожелать.

Выражение лица Иана было таким же, как и когда она показывала ему

платья.

- Уверен, ты учавствовала в празднестве

Вальпургиевой ночи. Даже если ты не из высшего класса, этот фестиваль-

- Я была дома. Хиндли ненавидел, когда я

выходила. Он вышел из себя, когда я получила еду от другого мужчины на рынке.

Так что я не могла выходить, когда мне хотелось.

Розен подняла тему Хиндли пока возилась с красным кашне, которое он одел

на ее плечи.

Иан Конор, наверное, не хотел бы признавать, но ей казалось, что она

была права. Сначала он был холоден, но теперь он почему-то почувствовал к ней

жалость. Он поверил в её несчастную историю о браке, которую она рассказала

прошлой ночью. Вот почему он продолжал делать исключения, удовлетворял её

требования и был мягким для неё. Даже если это было неосознанным поступком.

Конечно, путь был ещё долгим, но начало было положено. Это было

доказательством того, что у неё были шансы на победу. Признаки того, что в

стене, казавшейся непроницаемой, начало образовываться мышиное отверстие.

Он неуклюже убрал её руку со своей руки и развернул её. Серые глаза

оценивающе просканировали её от головы до ног.

- ...Тебе лучше поесть.

- Отличная идея. Собственно, я готова

упасть в обморок от голода. Всё, что я съела, было возвращено обратно. И

напитки! Хочу выпить алкоголя. Ты обещал принести... Я просто не могла выпить,

когда Генри привел Лейлу.

Он провёл её к месту, где находились еда и бочки с напитками.

Несколько человек обращались к нему, но Иан отгонял их умеренно вежливой

улыбкой и жестом отказа. Иногда некоторые люди интересовались, кто эта дама,

ставшая партнёром Иана Конора. Каждый раз он легко отмахивался, описывая её как

"родственницу Генри Ревила".

Розен думала, что будет больше настойчивых вопросов, что оказалось

немного неожиданным. Она шепнула ему:

- Все соглашаются с этим.

- Потому что это случается часто. У меня

не было никого, с кем бы я мог посещать такого рода вечеринки, поэтому семья

Ревил находят мне подходящего партнёра.

Ни жены, ни сестры, ни невесты. Он, должно быть, вынужден был делать это

из-за своего разочарования в родственниках. Было приятно, что её считали дамой

из семьи Ревил. Её волосы были слишком тусклыми, чтобы называться блондинкой,

но это было достаточно близко.

Никто не подходил к нему, чтобы убедиться, что его настоящая личность

отличается от той, что передавали в эфире. Иан остановился перед деревянной

бочкой с краном. Бочки с алкоголем стояли, словно гора. Он произнес.

- Ты собираешься выпить это всё?

- Пить до полного опьянения, это

движущая сила во славу праздника Святой Вальпургии.

Он взял пустой бокал и ответил, наливая в него красное вино.

Конечно, она знала. Все говорили, что легендарные ведьмы пили так много,

что не могли контролировать себя и танцевали с дьяволом. Под предлогом этой

легенды люди пили красное вино в ночь Вальпургии, медленно просыпались на

следующий день, все день пили белое вино и устраивали роскошным ужин. Только

после этого празднество завершалось.

Была причина, почему правительство потерпело неудачу, несмотря на все

усилия, создать другой праздник вместо Ночи Вальпургии. Неважно, насколько они

старались, праздник, организованный старыми чиновниками, обязательно был

патриотичным и здоровым. Проще говоря, не весёлым.

Праздник, на котором все ели, пили и танцевали два дня. Как можно

создать праздник, который столь искренне стимулирует инстинкты? Тот факт, что

изначально это был праздник ведьм, добавлял остроты. Так же, факт, что он

касался чего-то запретного, заставлял людей более будоражиться и ослаблять

дисциплину. Это вело к жару праздника, который даже мог позволить позабыть о

холоде.

Тот день, когда строгий учитель улыбался и держал за руку своих

учеников, или красивый холостяк, обычно холодный, поцеловал женщину, в которую

был влюблен. Ночь, когда все становились немного честнее.

[Это как волшебство.]