Казалось, небо наблюдало за трагедией, которая разворачивалась внизу.

В одно мгновение тёмные тучи заволокли ясное небо, проливая дождь.

- Вероника Хиллстейл, совершившая государственную измену, настоящим приказом изгоняется из этой страны!

Суровый приговор эхом прошёл сквозь проливной дождь. То тут, то там слышались вздохи и насмешки. Однако те вздохи не были настоящим сочувствием.

- О боже.

- Зачем ей понадобилось на это идти?

- Думаю, она получила по заслугам за то, что посягнула на место.

Люди с острыми языками и глазами, изогнутыми, как полумесяцы, шептались, прикрывая рты. Даже не глядя на них, было ясно, что они разговаривают в унисон. Было невыносимо видеть поникшую женщину, сидящую перед судом под ливнем. Её чёрные волосы, тяжело свисающие под дождем, были раскиданы по земле, а её красивое платье было в ужасном состоянии.

- Последнее слово грешницы?!

И хотя, её положение было печальнее, чем у кого-либо сейчас, она сидела прямо. Тот, кто выносил приговор, даже не взглянул на неё. Струйка воды, неотличимая от дождя или слёз, постоянно стекала по её щекам. Лишь небо на неё смотрело сквозь тучи.

- Грешница!

Неужели она была настолько лишена духа, что её взгляд был устремлён только на небо? Тем не менее, люди не оставляли её в покое.

Главный судья снова резко крикнул, и её голова медленно повернулась. Все члены суда присяжных, наблюдавшие за ней, были удивлены. Лицо Вероники было невероятно спокойным. Трудно было поверить, что она была главной героиней трагедии. Её экзотическая кожа цвета слоновой кости красиво блестела, несмотря на стекающую воду. Волосы девушки были распущены, а глаза, мерцающие под ними, были самым драгоценным аметистом на Западе.

- Я лишь одно хочу сказать…

Все те, кто не мог удержаться от насмешки, замолчали. Даже в этот момент её голос волшебно окутал толпу. Девушка, которую называли цветком Везерлайна, столицы королевства Уэлдон, была прекрасна даже в своём несчастном конце.

- Должна ли я попытаться поплакать? Или мне следует схватиться за платье и умолять о помощи?

- Что....!

Любая нормальная женщина плакала бы и суетилась, но «Вероника» не относилась к категории нормальных. Она уставилась на двух бледнолицых мужчину и женщину позади судьи, которые смотрели друг на друга, не находя слов. Это были первый принц королевства Уэлдон и его невеста.

Как только взгляд Вероники достиг их, выражение лица его невесты ожесточилось, и принц бросил на преступницу взгляд, полный презрения. Вероника мрачно улыбнулась перед множеством людей, которые наблюдали за ней, включая эту парочку.

- Но я не хочу, чтобы моя шея пострадала.

- О, Боже мой!

- Давайте посмотрим. Что надо говорить в такие моменты? Является ли любовь грехом? Я лишь любила тебя. Верно? Что еще можно такого бы сказать?..

Она выглядела спокойной, но была пугающе неподвижна, указывая пальцами на одного за другим. Только мгновение спустя люди поняли, что она не в порядке и не так расслаблена, как кажется.

Её спокойные глаза сияли, когда она улыбалась, и улыбка становилась всё темнее и темнее. Чем ярче становилось выражение её лица, тем больше задыхались люди, наблюдавшие за ней.

Она сошла с ума.

У всех была одна и та же мысль, когда она засмеялась.

- Мне очень жаль. Я ничего не буду говорить. Если я хочу закончить на банальной ноте…

Вероника перевела взгляд на первого принца. Она продолжала говорить своим самым сладким голоском, не заботясь о том, что наблюдала ли его невеста, хмурилась она или нет.

- Меня позабудет тот, кого я слишком сильно любила ...

Судья отказался от дальнейшего рассмотрения этого вопроса. Эта девушка, эта безумная женщина, была сумасшедшей. Казалось, ей нет никакого дела до того, что она совершила или до того, что она перешла границы во имя любви. Солдаты, которые ожидали позади неё, подошли к ней по жесту судьи.

-… стащите её.

Но она ударила их по рукам и встала сама. Её взгляд всё ещё был прикован к принцу, самой грациозной фигуре из всех.

Каким изящным может быть вид утонувшей крысы. Люди вздрагивали, вместо того чтобы насмехаться над ней. Несмотря на это, Вероника в последний раз отдала почести своему любимому принцу.

- Прощайте, любовь моя. Пожалуйста…

О, наконец-то! Она подавила свои пылкие эмоции. Затем искренне улыбнулась:

- Пожалуйста, принесите мне столько счастья, сколько даёте несчастья. Это сделает меня по-настоящему счастливой!

Она вздрогнула, скрывая свои истинные чувства, которые сильно отличались от того, что она говорила.

На первый взгляд казалось, что она промокла и замерзла от дождя, но, на самом деле, это была радостная дрожь. Но в итоге, она не могла позволить, чтобы этот идеальный конец был испорчен.

Вероника отвернулась, бросив долгий взгляд на принца, который смотрел на неё в изумлении. Затем она забралась в железную повозку, предназначенную для виновных. Она наблюдала, как многие следили за её элегантным уходом, как будто она садилась в самую дорогую карету в мире.

Наконец дверь закрылась.

В отсутствие света улыбка Вероники постепенно угасла. Затем, в кромешной тьме, она заговорила с кем-то, кто был там заранее.

- Как я тебе?

Голос был таким весёлым и беззаботным. Трудно было поверить, что именно она всего минуту назад сбивала всех с толку. Как только её взгляд изменился, внезапная перемена в её внешности лишила мужчину дара речи. Затем он быстро прищелкнул языком.

- Это было идеально.

- Правда? Я так и думала. Я чуть не рассмеялась вслух, когда вспомнила, что это мой последний раз. Вероника была другой, поэтому я сдержалась и сыграла злость.

Карета с грохотом тронулась с места. Она взвизгивала и хихикала, когда карета сотрясалась со всех сторон. Затем девушка улыбнулась мужчине, который почти ничего не говорил и всё ещё казался чем-то недовольным.

- Контракт наконец-то подошёл к концу. Пожалуйста, будьте великодушны, клиент. Потому что он стоит дорого.

У неё была улыбка, которая не соответствовала злодейке Веронике.

_______

Перевод: SoftOwl

Редакт: Amaya Mikawa

_______

В нашей группе главы будут выходить быстрее~

https://vk.com/hakuna_matata_novel

Казалось, само небо склонилось над разыгрывающейся трагикомедией.

Ещё мгновение назад небосвод был ясен, но внезапно его затянули тяжёлые тучи, и хлынул проливной дождь.

— За совершение тяжкого государственного преступления Вероника Хиллстейл изгоняется из этой страны!

Холодный, беспощадный приговор разнёсся сквозь шум ливня. То тут, то там вспыхивали вздохи — или насмешки. Но даже вздохи не несли в себе подлинного сочувствия.

— Ах вот как.

— И как она докатилась до такого…

— Пожелала занять место, не соответствующее её положению. Закон воздаяния.

Люди цокали языками, прикрывая губы, но их глаза при этом изгибались, словно тонкие серпы молодого месяца. Даже не всматриваясь, можно было понять: уголки их губ дрожали от злорадства.

Под безжалостно хлещущим дождём женщина, жалко осевшая в самом центре зала суда, выглядела особенно одинокой. Промокшие чёрные волосы безвольно тянулись по земле, а некогда роскошное платье было безнадёжно испорчено.

— Есть ли у преступницы последнее слово?

И всё же её спина оставалась выпрямленной. Нет — точнее, она даже не удостоила взглядом тех, кто выносил приговор. Женщина лишь рассеянно смотрела в небо, и по её щекам беспрерывно стекали струйки — невозможно было разобрать, дождь это или слёзы.

— Преступница!

Казалось, она погрузилась в безмолвное отчаяние, устремив взгляд вверх. Однако окружающие не собирались оставлять её в покое.

Когда судья, председательствующий на процессе, вновь сурово выкрикнул, её голова медленно опустилась. И в тот же миг все присяжные, наблюдавшие за происходящим, были поражены.

Лицо Вероники было поразительно спокойным — слишком спокойным для героини трагедии. Кожа цвета слоновой кости, с отчётливым экзотическим оттенком, даже под потоками дождя мягко поблёскивала. Волосы безвольно свисали, но из-под них смотрели тёмные глаза цвета аметиста — драгоценного камня, который на Западе почитали особенно высоко.

— …Последнее слово, значит.

Люди, ещё недавно не скрывавшие насмешек, притихли, словно их внезапно лишили голоса. Даже в таком положении её голос, словно чары, охватил всё собрание.

Женщина, которую называли цветком столицы королевства Уэлдон — Везерлайна, оставалась прекрасной даже в своём жалком конце.

— Что ж, мне, может, и проклятие написать? Или схватиться за штанины и умолять?

— Что…?!

Обычная женщина закатила бы истерику, но «Вероника» к обычным не относилась.

Она перевела взгляд за судью, который смотрел на неё с ошеломлённым выражением, — туда, где в бледном дневном свете стояли мужчина и женщина. Первый принц королевства Уэлдон и его невеста.

Одного лишь взгляда оказалось достаточно, чтобы лицо невесты окаменело, а в глазах первого принца проступило чувство предательства. Перед ними и перед всеми, кто наблюдал за ней, Вероника изогнула губы в мрачной улыбке.

— Но портить голос — это уж совсем не по мне.

— Д-да как ты смеешь!

— Посмотрим… что обычно говорят в таких случаях… А, точно. Разве любовь — это грех? Я всего лишь любила. Или… почему это не было позволено именно мне? Хм… что там ещё было…

Она, наклонив голову, спокойно загибала пальцы один за другим, но вокруг царила пугающая тишина. Лишь теперь люди поняли: она не так уж в себе, как кажется, и вовсе не так спокойна.

Как и её улыбка, становившаяся всё глубже, глаза, скрывавшие самообладание, сверкнули. Чем светлее становилось её выражение, тем труднее было дышать тем, кто за ней наблюдал.

Сумасшедшая. Она сошла с ума.

Глядя на неё, смеющуюся, — все думали об одном и том же.

— Простите. Я всё-таки не буду ничего говорить. Если украшать конец банальностями…

Взгляд Вероники устремился к первому принцу. Невеста рядом могла кусать губы сколько угодно, сам он мог хмуриться — она продолжала говорить сладчайшим голосом:

— Меня просто забудут… те, кого я люблю больше всего.

Судья отказался от дальнейших расспросов. Эта женщина — нет, эта злодейка — была безнадёжно безумна. Похоже, её совершенно не волновало ни то, какое преступление она совершила, ни то, сколько жестоких поступков прикрыла именем любви.

— …Увести её.

По жесту судьи солдаты, ожидавшие позади, направились к ней. Однако она резко отбила их руки и сама поднялась со своего места. Её взгляд по-прежнему был прикован к принцу, а движения — безупречно изящны.

То, что промокшая до нитки мышь могла выглядеть элегантно, поражало. Люди вместо насмешек один за другим испытывали отвращение. Но Веронике было всё равно — она произнесла своё последнее прощание с возлюбленным.

— Прощайте, моя любовь. Прошу…

Ах… наконец-то… Она с трудом подавила переполнявшее её чувство восторга и, вложив в это искренность, широко улыбнулась.

— Будьте счастливы… настолько же, насколько сделали меня несчастной.

«А я стану счастливее в разы!»

Скрывая истинные мысли, полностью противоположные произнесённым словам, она задрожала. Со стороны это выглядело так, будто она мёрзла под дождём, но на самом деле это была дрожь ликования. Однако портить этот идеальный финал в последний момент она не собиралась.

Бросив на принца, смотревшего на неё с потрясением, взгляд, полный сожаления, она отвернулась. Затем поднялась в железную повозку для преступников. Её последнюю фигуру, исчезающую с таким достоинством, словно она садилась в самый знатный экипаж в мире, провожали множество взглядов.

И лишь затем с грохотом захлопнулась дверь, и был наложен замок.

Внутри, куда не проникал ни единый луч света, Вероника постепенно стерла улыбку с лица. А затем, обратившись к тому, кто уже находился в этой кромешной тьме, внезапно спросила:

— Ну как я выглядела?

Её голос был настолько светлым и живым, что трудно было поверить: только что она была той, кто очаровал всех вокруг. Мужчина, оказавшийся внутри, на мгновение замолчал, поражённый резкой переменой настроения. Потом тихо цокнул языком:

— …Идеально.

— Правда? Правда? — воскликнула она. — Я сама так думаю. Поскольку это был последний момент, чуть было не рассмеялась во весь голос. «Вероника» точно не поступила бы так, поэтому я еле сдержалась.

С глухим скрипом повозка тронулась. Внутри, раскачиваясь из стороны в сторону, она весело хихикала. Потом, всё ещё обращая взгляд на мужчину, который оставался молчаливым, она широко улыбнулась:

— Наконец-то контракт завершён. Платите щедро, клиент. Последний аккорд всегда дорог.

Это была игривая улыбка, совсем не подходящая злодейке Веронике.

Если остановить прохожего и спросить, кто такая Вероника Хиллстейл, все без исключения ответят: «великая злодейка».

Она — любимая дочь и наследница могущественного графа Хиллстейла. С детства серьёзно болела и почти не показывалась на публике, но после выздоровления, появившись в обществе, сразу же захватила столичный светский мир королевства Уэлдон.

Однако, насколько она была прекрасна, настолько же её характер был жесток.

Любовь к первому принцу была настолько сильна, что любая женщина, проявившая хоть малейшую симпатию к нему, подвергалась её насмешкам и позору, и даже выходить из дома было опасно. Своей властью в светском обществе она простирала руку и на политическую сферу, соблазняя множество молодых людей и превращая их в своих поклонников.

Высшее общество королевства Уэлдон умиротворялось или переворачивалось от одного лишь её жеста. Те, кто боялся графа Хиллстейла, возглавлявшего крупнейший торговый дом страны, не смели даже шепнуть против её произвола.

Но произошёл случай, который даже её отец не смог бы покрыть. Охваченная ревностью, она попыталась отравить невесту первого принца.

Более того, чуть не пострадала и жизнь самого первого принца.

— Немедленно казните эту злодейку, совершившую тяжкое государственное преступление!

Несмотря на злой характер, Вероника была находчива и ради первого принца могла пойти на всё. Поэтому король, который до этого долго закрывал глаза на её проделки, пришёл в ярость, когда его любимый сын оказался в опасности. Граф Хиллстейл не мог ничего сделать, пока дочь не доставили. Лишь благодаря заслугам, накопленным для королевского двора и страны, ей удалось избежать казни.

Так Вероника превратилась из «цветка светского общества» в «великую злодейку», готовую убить любимого человека, и была изгнана.

Это было общеизвестное повествование.

— …Что это такое?

Но здесь были люди, знавшие неизвестные общественности факты.

Комната с красными занавесками, наполненная манящей атмосферой. Все окна были закрыты, свет был тусклым. Две женщины сидели друг напротив друга.

Черноволосая женщина, дрожа и держа в руках бумагу с надписью «В розыске», и рыжеволосая женщина, лениво опершись на спинку, курившая сигарету напротив.

— То, что видите.

— Нет, я спрашиваю, потому что вижу нелепость. Объясните, объясните!

Черноволосая женщина, возмущённая, ударила бумагу о стол. На ней было изображение крайне красивой женщины с надписью «Вероника Хиллстейл — попытка убийства члена королевской семьи».

Снаружи все кивали, считая, что так и должно быть, — ведь речь шла о разыскиваемой, но она не могла в это поверить. Глаза цвета аметиста, словно вставленные в белое лицо драгоценными камнями, ярко сверкали.

— Да, одним словом. Ты получила по полной. Прогорела.

— Чёрт возьми…

Черноволосая женщина, внешне точь-в-точь как злодейка с разыскиваемого листа, схватила голову и начала дёргать волосы. В её поведении не было ни грации, ни опасной ауры с портрета, но мадам не удивилась. Она лишь раздражённо курила, показывая, что это создаёт ей головную боль.

— Нет, нет! Так нельзя! Что это такое?! Пять лет заставляла людей страдать, а теперь…

Вероника, или «Лейси», начала топтать пол ногами. Она работала в детективном агентстве «Фиоре» уже двенадцать лет, где выполняли любые поручения, если платили. Это был худший случай за всю её карьеру среди элиты.

— В розыске… я в розыске?!

— И снаружи всё будет слышно. Тише.

— …Мадам, а деньги?! Вознаграждение, которое я должна была получить!

На эти слова Лейси, выкрикиваемые с вытаращенными глазами, мадам молча ткнула длинным мундштуком, который держала в руке, в разыскиваемый листок.

«Награда — десять миллионов. Живым или мёртвым».

Это было уже слишком. Лейси в конце концов взорвалась:

— Этот ублюдок говорил, что пришлёт всё в письменном виде, а в итоге подсунул вот это дерьмо…!

— Верно. В письменном виде.

— Сейчас, повашему, время для словесных игр?!

Сумма аванса составляла десять миллионов голдов. А в случае благополучного завершения контракта ей полагались ещё десять миллионов — уже постфактум. В общей сложности двадцать миллионов голдов — астрономическая сумма. Но заказчик был владельцем процветающей торговой гильдии, и у неё не возникло ни малейших сомнений.

И кто бы мог подумать, что её так ударят в спину.

Лейси разорвала разыскиваемую листовку в клочья. Пусть это и не имело смысла — бумаги уже наверняка разошлись по всей стране, — но ей нужно было выплеснуть злость. Мадам не стала её останавливать.

— И что ты собираешься делать? — спросила мадам спокойно.

— Что делать?! Это нарушение контракта! Я даже не получила обещанную оплату! — Лейси закричала, словно говорила нечто само собой разумеющееся.

Перед её глазами промелькнули пять лет усилий, в течение которых она, не жалея себя, изображала злодейку Веронику. Она не могла позволить, чтобы всё закончилось вот так. Она обязана получить вознаграждение, которое ей пообещали.

Однако реакция мадам была скептической:

— Возмущаться — твоё право, но прежде всего тебе стоит подумать о собственной безопасности.

Стряхивая почти погасший пепел с мундштука, мадам пробормотала это вполголоса. Женщину, чьё имя никто не знал и которую звали просто «мадам», была хозяйкой сыскного агентства «Фиоре». На её белой, ухоженной коже не было ни единой морщины, но в глубоких, тёмных глазах читался опыт, куда более весомый, чем казалось на первый взгляд, — по ним невозможно было угадать возраст.

— Людей, которые будут жаждать тебя схватить, сейчас пруд пруди.

— Угх…!

— Ты ведь понимаешь, что даже здесь небезопасно.

Мадам набила мундштук новым табаком и снова разожгла огонь, после чего издала короткий смешок. «Фуу», выдохнутый дым вырвался наружу, словно вздох.

— Десять миллионов голдов — от такого у детишек глаза на лоб полезут.

«…»

Детишки. Так мадам называла всех, кто работал в «Фиоре». Словно собственных детей.

Но Лейси, прекрасно знавшая, насколько эти «детишки» на самом деле были опасны, невольно сглотнула. Она и сама отлично понимала, какой силой обладало агентство, в котором она состояла. Здесь хватало людей, способных выполнить любой заказ — и действительно его выполнить.

И причина, по которой такие таланты скрывались в тени этого агентства, почти всегда была одна:

— Деньги.

— Я принимала только тех, кто способен выполнить заказ даже ценой собственной жизни.

И то, что Лейси осознала лишь сейчас, мадам знала с самого начала:

— Они пойдут на всё. Лейси, ты ведь и сама такая же.

Так и было. О каком товариществе могла идти речь. Если потребуется, многие без колебаний вонзят нож в спину человеку, с которым ещё вчера смеялись и болтали. В голове Лейси тут же всплыли лица безумцев — и их было больше пяти.

Мадам пристально смотрела на то, как бледнеет лицо Лейси, а затем протянула ей нечто иное.

Тук.

На стол упала небольшая именная табличка.

— Ты же знаешь наш принцип: заказ — прежде всего. А за свою жизнь каждый отвечает сам.

Лейси прикусила губу. Слова мадам означали лишь одно: помогать ей никто не собирается.

Возражать было бессмысленно. «Фиоре» всегда была такой. Сыскное агентство, где существовало лишь одно правило — выполнить заказ. Люди, с которыми ты работал плечом к плечу и запоминал их лица, могли в какойто момент просто исчезнуть, и мир продолжал вращаться так, словно ничего не произошло. Лейси знала это. И всё же именно она провела здесь двенадцать лет своей жизни.

— Я как раз искала самый быстрый корабль, чтобы покинуть страну. И, по совпадению, владелица этой таблички вчера пропала без вести. Имя и статус — вот здесь.

Рядом с табличкой лег лист бумаги с личными данными женщины. Лейси не стала спрашивать, при каких обстоятельствах та «испарилась».

Сейчас было не время думать о незнакомке. Собственная безопасность была важнее чужой судьбы. Она молча смотрела на табличку, затем сжала губы.

— Вы предлагаете мне бежать.

— А у тебя есть другие варианты? Даже если ты выйдешь отсюда… твоё лицо уже слишком примелькалось.

Да. В этом и заключалась главная проблема. Долгий контракт вынудил Лейси слишком долго оставаться на виду. В «Фиоре» подобные заказы вообще не приветствовались — слишком высокий риск. Но она согласилась. После получения полной суммы она собиралась исчезнуть без следа.

Она не планировала, что её выгонят вот так.

— …И всё? На этом конец? — голос Лейси дрогнул. — Вас это устраивает, мадам?

Разумом она всё понимала, но злость всё равно клокотала внутри. С трудом скрывая обиду, Лейси впилась в мадам взглядом. «Фиоре» славилась не только тем, что доводила заказы до конца, но и тем, что всегда выбивала оплату.

И именно мадам собственноручно разоряла заказчиков, осмелившихся обмануть агентство, выжимая из них компенсацию до последней монеты — не брезгуя никакими методами.

— С чего бы этому быть концом? — усмехнулась мадам. — Твой личный долг я, допустим, закрыла. Но деньги, обещанные именем Фиоре, мы так и не получили. А значит, это убыток. Самый простой выход — прямо сейчас отвести тебя в управление.

Она прикусила мундштук, и её губы изогнулись в опасной улыбке. Лейси вздрогнула. За двенадцать лет она слишком хорошо выучила, насколько страшной может быть эта женщина.

— Но я всё же нашла для тебя путь к бегству. Разве моей доброты недостаточно?

Лейси была одним из пяти лучших агентов «Фиоре». Именно поэтому мадам никогда не позволяла ей хвататься за случайные заказы. Цена Лейси была выше, чем у остальных, и половина каждого гонорара неизменно оседала в кассе конторы. За годы работы она принесла «Фиоре» немалую прибыль — слишком немалую, чтобы это можно было игнорировать.

Вот почему ей и предоставили дорогу к отступлению. Не выбор — лишь возможность. Но даже это следовало расценивать как милость: мадам всегда ставила интересы «Фиоре» превыше всего и могла без колебаний сдать любого.

«Фух… Да. Я идиотка. Круглая идиотка. Чёрт возьми».

Проведя рукой по волосам, словно пытаясь привести в порядок собственные мысли, Лейси наконец приняла табличку из рук мадам.

— Но всётаки… в чём причина? — с трудом выдавила она. — Я же столько сил вложила. Он ведь был доволен…—

Был доволен, — эхом повторила мадам.

Лейси стиснула зубы. Он сам признал, что работа выполнена безупречно. А теперь — розыск. Более того — «живым или мёртвым». Это было куда подлее, чем просто не заплатить.

Перед глазами всплыло лицо человека, который совсем недавно изображал заботливого отца. Лейси ощутила, как в груди поднимается глухая ярость.

«Неужели всё изза того, что я попросила бонус?.. Не может быть…»

— Я всё же связалась с ним и спросила, — как бы между прочим добавила мадам.

— Ты же сказала, что объяснений не получила! — Лейси резко поднялась со стула.

Раздражение вспыхнуло мгновенно. Сколько лет она знала мадам — и всё равно каждый раз спотыкалась об эту манеру говорить вскользь, недоговаривая самое важное.

— Он сказал, что ты слишком хорошо справилась.

— …Что, чёрт возьми?

— Отпускать тебя просто так — опасно, — спокойно уточнила мадам.

— Он что, сошёл с ума?!

Лейси растерянно раскрыла рот. За хорошую работу платят больше — такое она видела не раз. Но чтобы за это объявляли в розыск и желали смерти — с таким она сталкивалась впервые.

Лейси раскрывала рот, но вместе с тем в голове странно укладывалось, что всё логично до боли.

Граф Хиллстейл, её заказчик, был воплощением перфекционизма, подозрительности и чистоплюйства. Чтобы создать идеальную злодейку «Веронику», Лейси пришлось потратить невероятные усилия.

А после всего этого этот… этот человек что сказал?

— «Если сдашься добровольно, дам в два раза больше объявленного вознаграждения…»

Лейси, отбросив чувство обиды на мгновение, сжала руки на груди. И собрав всю искренность, которая была в её сердце, сказала:

— Мадам… нет, мама… вы же знаете, что я всегда люблю вас и глубоко уважаю?

Мадам, выдыхая клубы табачного дыма, кивнула с надменной грацией, словно подтверждая:

— Хорошо. Продолжай.

В один миг жизнь Лейси превратилась в сущий ад. Она сжала табличку в руках так, что казалось, она может развалиться на куски, и скрипнула зубами.

«Чёрт возьми. Пусть он горит в аду, проклятый ублюдок».

Тогда Лейси ещё не знала: это был только пролог. Настоящий удар — только начинался.

«Артистка» — так в «Фиоре» называли Лейси. По сравнению с такими прозвищами, как «ядовитое насекомое» или «собиратель трупов», это выглядело почти мило. Но известность её была ничуть не меньше, чем у самых страшных прозвищ.

Каждый год большинство заказов в «Фиоре» шло именно к этой «артистке». Мадам и Лейси выбирали только те поручения, за которые платили по-настоящему дорого. И почти всегда они оставляли заказчиков полностью довольными. Благодаря этому гонорары «артистки» росли до небес.

Итак, что же она делала за деньги? Название говорило само за себя: она играла роль, которую заказывал клиент.

От случайного свидетеля преступления до грязной любовницы, от ласкового возлюбленного до плаксивой бывшей невесты, от умершей наследницы — Лейси перевоплощалась во все роли. Разнообразие заданий было столь же велико, как и их содержание, но цель всех клиентов была одна:

— Совершенное преступление.

Конечно, Лейси не всегда была такой успешной.

Она родилась в самых низах, без отца, с матерью, которая была проституткой. С первых дней её жизнь была полна несчастий. И всё это время она шла к своей цели, чтобы стать легендарной «артисткой» Фиоре, которой доверяют самые опасные и сложные заказы.

Примерно в десять лет, после смерти матери, она взяла на себя её долги и была продана в Фиоре. К несчастью или к счастью, ребёнок не обладал ничем особенным, но имел один выдающийся талант. Это было актёрское мастерство. Благодаря этому качеству Лейси не отправили сразу проходить обучение куртизанки.

Девочка, обладавшая не по годам развитой хитростью и актёрскими способностями, привлекла внимание мадам Фиоре. Словно проверяя её, мадам стала поручать Лейси мелкие задания. Это было нелегко, но, чтобы не повторить судьбу матери, погибшей в несчастье, ребёнок отчаянно цеплялся за каждую возможность.

Иногда она становилась уличной бродяжкой, иногда — юной служанкой, иногда — чьей-то приёмной дочерью. И после этого она похищала или устраняла то, чего хотел заказчик. В процессе неизбежно появлялись люди, пострадавшие прямо или косвенно, но у Лейси, загнанной на край пропасти, чувство вины постепенно притуплялось.

Её единственной целью было одно — полностью выплатить долг и обрести свободу.

Когда Лейси исполнилось шестнадцать лет, ей досталась роль, словно предначертанная судьбой.

— Поступил странный заказ. Ищут человека, который на несколько лет станет приёмной дочерью. Есть в этом что-то подозрительное. Я сказала, что у меня есть подходящая кандидатура и что подумаю. Ну что, возьмёшься?

Это и впрямь был необычный заказ. Не украсть чью-то драгоценность и не исполнить чью-то месть. Заказчик, граф Хиллстейл, хотел, чтобы она стала его дочерью и естественно влилась в аристократическое общество. Условиями были красивая внешность, быстрая обучаемость и выдающееся актёрское мастерство.

Цель заказа была расплывчатой, а срок окончания контракта значился как «по договорённости в будущем». Слова мадам о подозрительности были понятны, но Лейси, увидев вознаграждение, без колебаний согласилась. Сумма была такой, какую она не смогла бы заработать и за десять лет работы. Если бы она выполнила этот заказ, её долг был бы не просто погашен — его бы с лихвой перекрыло.

Окрылённая мечтами, Лейси отправилась в дом графа Хиллстейла и прошла через по-настоящему суровое испытание. Требование стать настоящей аристократкой вовсе не было пустыми словами. Девочка, рождённая дочерью куртизанки и выросшая в трущобах, проходила беспощадное обучение, чтобы вести себя так, словно была дворянкой с рождения.

Это было настолько мучительно, что Лейси не раз жалела, что согласилась, польстившись лишь на деньги. Но отказаться от заказа, за который уже был получен аванс, было невозможно. В Фиоре не существовало понятия отказа на полпути. Провалы тоже не прощались.

Если бы она сорвала заказ, её бы казнил не заказчик, а сама Фиоре. Это было именно такое место.

«Это конец. Если я доиграю эту роль, я стану свободной».

Только этой мыслью она и держалась. Девочка, которая с самого рождения ни разу не знала счастья, отчаянно желала того, что люди обычно называют «свободой». Она твёрдо верила, что там существует счастье — то, которого она никогда не испытывала и даже не знала, как им наслаждаться.

И мечты с верой порой доводят человеческие способности до предела.

— Вы действительно невероятно быстро всё усваиваете.

— Словно вы избавились от всех дурных привычек.

— Я считал вас человеком с высоким уровнем понимания, но, как оказалось, у вас ещё и выдающаяся память. Я впервые вижу столь эффективный результат.

Даже строгие наставники, нанятые придирчивым заказчиком, были поражены. Прошёл год с тех пор, как она приняла заказ, и в тот год ей исполнилось семнадцать.

На роскошном новогоднем балу девушка, впервые станцевавшая с первым принцем, стала предметом всеобщих разговоров. Это была единственная дочь дома Хиллстейл — «та, что проходила лечение в далёкой провинции и, поправив здоровье, вернулась». Та самая юная леди, Вероника, привлекала все взгляды своей утончённостью, в которую трудно было поверить, учитывая, что это был её дебют. А её обаятельная манера речи и остроумие мгновенно покорили сердца окружающих.

Кто-то, наполовину в восхищении, наполовину в шутку, назвал её «цветком света», производным от «цветка высшего света». Со временем это прозвище действительно стало её именем.

Вероника с какого-то момента начала естественно и ненавязчиво сопровождать первого принца, который пользовался умеренной популярностью, но имел слабую поддержку. В её взгляде, обращённом к принцу, неизменно читалась сладость. Слухи о том, что «цветок света» после дебюта без памяти влюбилась в первого принца, распространились молниеносно.

Однако всё это было не более чем пусканием пыли в глаза.

Следуя указаниям заказчика, графа Хиллстейла, Лейси стала «Вероникой» и подчинила себе высшее общество. Она устраняла политических противников и их силы — тех, кто в будущем мог встать на пути принца. Чем выше становилась её слава, тем громче звучали имена дома Хиллстейл и самого принца. Но граф Хиллстейл не собирался на этом останавливаться.

Он желал, чтобы первый принц стал следующим владельцем трона, и чтобы рядом с ним стояла женщина, достойная этого величия. Не та, что была его гордостью — его приёмная дочь, — а «настоящая» благородная леди, которая смогла бы сдерживать эту дочь и в итоге полностью превзойти её.

Для графа Хиллстейла «Вероника» была лишь инструментом для подчинения высшего света перед отбором подходящей невесты для принца — и в конечном счёте существом, предназначенным для жертвы.

Когда заказчик наконец нашёл пару для принца, он отдал последний приказ. Лейси, которая лишь и ждала конца этого долгого задания, без колебаний подчинилась. Вскоре после этого Цветок Уэдерлайна, Вероника, пала, превратившись в величайшую злодейку эпохи — женщину, обезумевшую от любви и попытавшуюся убить члена королевской семьи.

Для королевства это было событие, едва не ставшее ужасающей трагедией. Но для кого-то — идеальной развязкой. Она показала актёрскую игру, сумев обмануть целую страну и остаться неразоблачённой.

Даже сама Лейси считала это достойным восхищения. Особенно её игра в тот момент, когда был зачитан окончательный приказ об изгнании, — тогда она словно вошла в раж. Это была безупречная «последняя роль» актрисы. Теперь оставалось лишь получить обещанное вознаграждение, спокойно исчезнуть и время от времени вспоминать былые вершины своей славы.

Да. Она была уверена, что станет свободной.

«Чёрт».

Лейси в последний момент откинула голову. В ночной тьме, словно рассекая воздух поперёк, метательный клинок скользнул по её волосам. Она бежала, уворачиваясь от ударов, которые не оставляли даже секунды, чтобы перевести дух.

«Бесчувственные ублюдки».

Иногда в порту слышался лишь шум волн — всё вокруг было мертво тихо. Но её положение никак нельзя было назвать спокойным. Нападение было бесшумным и продуманным, как и её бегство. И преследователи, и жертва одинаково не желали поднимать шум этой ночью.

— Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю?

Когда она попыталась взобраться на одно из пришвартованных судов, ей пришлось резко изогнуться. Проволока с лезвием вспыхнула в лунном свете. Сквозь скрежет зубов у её уха прозвучал сладкий голос.

— А? Сестрёнка~

Но толстая игла в его руке была совсем не сладкой. Ей до безумия хотелось заорать, что у неё никогда не было такого психа-младшего брата, да ещё и самого отбитого. Но этой ночью за ней охотился не только этот «младшенький».

— Эй, я тоже буду звать тебя сестрёнкой.

С совершенно другой стороны раздался хихикающий голос. Мужчина с безумным блеском в глазах ловко наматывал проволоку на запястье, выходя из тени.

— Так что подкинь младшему братцу немного карманных денег. А?

Ситуация, в которой псих и безумец, пуская слюни, наперебой называли себя её младшими братьями, была близка к помешательству. Ещё вчера они, пусть и без особой теплоты, перебрасывались скучными шутками и язвительно поддевали друг друга. Но всего за одну ночь их отношения скатились в крайность.

«…Хотя нет, разве это крайность».

Глядя на тех, кто, словно сжимая ей горло, подбирался из темноты, Лейси мысленно поправила себя. Не было смысла чувствовать предательство из-за того, что и без того не слишком хорошие отношения ухудшились. Это было не предательство — просто абсурд.

Мадам была не наивной дурочкой и ни за что не стала бы сливать информацию, даже помогая ей сбежать из добрых побуждений. И всё же, на всякий случай, Лейси даже прибегла к маскировке и собиралась тихо взойти на корабль на день раньше запланированного срока.

То, что они принадлежали к одному и тому же Фиоре, ещё не означало, что им были известны укрытия друг друга, маршруты передвижения или даже лица под маскировкой. То есть шансов вычислить её у них быть не должно было. И всё же именно эти двое — да ещё и специалисты Фиоре по заказным убийствам.

Словно прочитав её тревогу, тип с большой иглой широко ухмыльнулся.

— Пахнет напряжением. Не дрожи, сестрёнка. Ты же мне веришь, да? Я аккуратно, чтоб не больно.

Псих, которому нельзя было доверять ни в чём, открыто анонсировал очередную выходку.

— Эй, сестрёнка. Дашь карманных денег — обещаю, в отличие от этого психа, проводить тебя культурно. А? Давай по-мирному.

Тот безумец, который и сам не имел права называть кого-то психом, наверняка даже не знал, что означает слово «мирно».

Отступая назад и стараясь не спровоцировать их, Лейси украдкой осмотрелась. Похоже, преследователями были только они. То, что это именно эти двое, было проблемой, но то, что только они, — уже удачей.

«Если бы здесь был ещё и тот мужчина, о побеге пришлось бы забыть сразу».

Шлёп — волны бились о причал. За её спиной плескалась чёрная морская вода, и Лейси перевела дыхание. С этого момента начинался решающий этап.

Под глубоко надвинутым капюшоном она крепко прикусила побледневшие губы.

Неполученное вознаграждение. Абсурдный удар в спину. Свобода, почти оказавшаяся на кончиках пальцев. Будущее спокойствие, упущенное впустую…

— …Эй, ты.

Похоже, её подозрительное молчание насторожило безумца — он как раз собирался что-то сказать.

Туп, туп — что-то тяжёлое и влажное упало им на переносицы и макушки.

«Дождь?»

Они машинально бросили взгляд на небо, но реакция была вялой. Внезапный дождь никак не менял их преимущества. Это оказалось поспешным выводом.

Шшшаа!

В тот же миг обрушился густой, тяжёлый ливень. Хлынувший без всякого предупреждения поток был способен ошарашить кого угодно. В стене дождя, мешавшей обзору и расстоянию, мужчины на миг замешкались — и одновременно поняли, что допустили ошибку.

Но в ту же секунду, когда пришло осознание, раздался всплеск — явно не обычный.

Добычи, которую они считали загнанной в угол, нигде не было видно — ни в яростном ливне, ни вокруг.

— Неужели…!

— Чёрт возьми.

Они наперегонки бросились к краю причала, где только что стояла Лейси. Но внизу было лишь чёрное море и бьющиеся волны.

В бушующем море, где проливной дождь срывался с небес стеной воды, невозможно было различить человеческий след.

— От неё не пахнет…

— Чёрт, что это за дождь!

Ливень, обрушившийся внезапно, не собирался стихать. Но страшнее самого дождя был ветер — тяжёлый, свинцовый, перекрывающий дыхание. Безумный шторм, лишающий людей воли, продолжался даже тогда, когда гроза начала ослабевать.

Спустя какое-то время посиневшие от холода губы выдохнули едва слышное:

— Всё равно уйдут… чёртовы ублюдки…

Пальцы, сжимавшие канат, давно потеряли чувствительность. Но она не отпускала. Ни за что. Если всё равно падать в бездну — пусть так. Раз уж конец неизбежен, лучше висеть до последнего, даже если внизу кишат акулы.

Лейси подняла побелевшее лицо вверх. К стене крепости, словно вросший в неё, был прижат корабль, захваченный в порту. В темноте мачта казалась исполинской. К счастью, судно было пришвартовано у причала. И ещё большей удачей оказался канат, свисавший с борта.

Можно было рискнуть. Сыграть в азартную игру с судьбой.

— Мои деньги… мой дом…

Риск удался. Но мысль о сумке, утонувшей в море вместе с обманщиком, защемила сердце. До самой высадки на чужую землю она берегла её как собственную жизнь. Чтобы убедить преследователей, будто она погибла, пришлось пожертвовать всем.

Печать постоялого двора, к счастью, осталась в кармане. Но сколько она сможет продержаться без денег в незнакомом месте?

Стоять так бесконечно было нельзя. Лейси, превозмогая дрожь в руках, начала подниматься по канату.

Она долго жила как знатная леди, но лазание требовало силы. А в детстве ей довелось пережить немало горных приключений — именно это сейчас и спасло. Пусть с трудом, но до перил она добралась.

«Как всё дошло до этого?..»

Она собиралась лишь спрятаться и найти место, где можно обсохнуть. Но, ухватившись за перила, замерла. За ними стоял мужчина. И он замер тоже.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Первым заговорил он — бледный, ошарашенный.

— О… ого?!

Неловкость повисла в воздухе.

Будто подчёркивая эту сцену, дождь снова усилился.

Мужчина проснулся не от грома — от настойчивого шума дождя.

В тёмной комнате его волосы, словно расплавленное золото, мягко светились. Тело, окутанное шёлком, было почти обнажено.

Пальцы коснулись украшения — золотой браслет тихо звякнул. Под густыми ресницами лениво моргнули янтарные глаза, сухие и холодные, как песок пустыни.

Он приподнялся и посмотрел в окно. За крепким стеклом дождь барабанил ровно и глухо. Его взгляд был пуст и тяжёл.

— Ваше Высочество…

Лёгкая ладонь коснулась его спины. Он медленно повернул голову.

Почти обнажённая женщина, едва прикрытая тканью, улыбнулась игриво.

— Вас разбудил дождь?

Её руки обвили его талию. Жест был откровенен, намёк — более чем ясен. Он не отстранился, и она осмелела:

— У вас ещё болит спина. Если не спится…

Её ладонь скользнула с крепкого плеча к груди.

— …Хорошо.

Запястье не было сломано. Женщина, напрягшаяся было, облегчённо выдохнула, увидев мягкую улыбку на его губах. Она позвала служанку и вновь лениво улеглась.

И тогда пальцы, державшие её руку, начали медленно усиливать хват.

— Лучше бы ты была поумнее.

— В-ваше Высочество?..

Поглощённая игрой, она слишком поздно ощутила боль в запястье. На её растерянном лице отразилась лёгкая улыбка мужчины.

— …Ты даже слов не понимаешь.

Он резко оттолкнул её руку и поднялся. Накинул халат и покинул постель — его движения были точны и холодны.

Когда он выпрямился, стал виден его высокий, безупречно сложенный силуэт — словно статуя, созданная мастером, благословлённым богами.

Женщина замерла, охваченная странным трепетом перед его совершенной мужественностью. В её глазах вспыхнула неудовлетворённая жажда.

Мужчина же, не обращая внимания на её взгляд, усмехнулся.

— Дождь идёт как раз кстати.

Она не сразу поняла, что он имеет в виду, и её шея, по которой до этого скользил его взгляд, на мгновение покраснела. Лишь тогда она заметила чужие глаза, смотрящие на него снизу.

— Хи, хиик!

Перед «настоящим» хищником, обнажившим клыки, женщина не смогла даже закричать. Только теперь она осознала, что дождь за окном куда более мягок.

Хруст.

С хрипом, пятясь назад, женщина сделала неуверенный шаг. Приглушённый крик вырвался наружу. Мужчина же даже не взглянул на неё, а лишь посмотрел в сторону окна — туда, где в панике убегала другая фигура.

Дождь всё ещё лил, раздражая притуплённые нервы. Поднимавшийся запах сырости странно щекотал обоняние.

— Хм…

Мужчина слегка погладил по голове зверя, прижавшегося к его бедру, и улыбнулся. Несмотря на неожиданный крик, улыбка не исчезла.

Какое невезение.

Лейси осторожно втянула воздух. Казалось, даже думать трудно — дыхание сбивалось.

Она собиралась тайком пробраться на корабль и переждать, но всё пошло не так. Она не ожидала, что на палубе окажется человек. Тем более — после такого шторма.

«Какой нормальный человек будет бродить по палубе в такую погоду? И к тому же — в этом одеянии!»

То, что свидетель не стал её преследовать, можно считать удачей. Но вид женщины, промокшей с головы до ног и заползающей на корабль, наверняка показался ему подозрительным. Возможно, он даже подавил крик лишь из-за растерянности. Лейси почувствовала лёгкий укол совести.

Лучше бы она не кричала.

Она проскользнула мимо присевшего свидетеля и направилась в самый тёмный коридор. На палубе поднялся шум — люди услышали крик.

Её разыскивали как сбежавшую преступницу. Если поймают — накажут немедленно. Она сбежала от опасных людей и не могла позволить себе быть обнаруженной.

Лейси, задержав дыхание, прижалась к стене. Когда мимо прошёл мужчина, она тихо скользнула дальше. К счастью, коридор был тёмным — спрятаться было несложно.

Но, избегая выходящих навстречу людей, она углубилась в корабль. Судно было огромным — сначала казалось, что спрятаться легко, но с каждым шагом становилось сложнее.

— Ик…

Неожиданно послышались шаги. Не одного человека — нескольких. Очевидно, люди с фонарями снаружи начали осматривать внутренние помещения.

Лейси медленно попятилась. Рядом была только одна дверь. Она повернула ручку — заперто. Тогда тихо открыла другую и проскользнула внутрь. Сердце колотилось, но руки действовали спокойно. Тихо, аккуратно.

Звук открывающейся двери был настолько тих, что она сама едва его услышала.

«Пройдут мимо… обязательно пройдут…»

А если нет?

Шаги приближались. Сердце билось всё быстрее. За дверью тканевая занавесь коснулась её спины. Это была странная штора, но Лейси не было до неё дела.

Доска под её ладонью слегка завибрировала. Между ней и группой людей оставалась только эта тонкая дверь. Она задержала дыхание.

Вдруг за спиной раздался звук шагов. Это была не штора — к её холодной коже прикоснулось тепло.

Стук сердца сменился другим звуком — шорох ткани, медленное дыхание.

Низкий вздох.

— Ночью холодно.

С её шеи упала прядь мокрых волос. Чужая рука коснулась её горла. Медленно, но угрожающе.

— Иначе замёрзнешь.

Лейси не могла обернуться. Даже пошевелиться не могла.

— Ты из какой стороны?

Холодный воздух коснулся её затылка. Она словно вернулась в реальность.

Позади неё стоял не просто незнакомец.

Слабый свет осветил вышитый узор. Штора, через которую она вошла.

Нет — узор на халате.

Длинные волны, золотая вышивка.

Герб великой державы Запада — Ирина.

Тук.

— Ваше Высочество, прошу прощения за поздний час, но есть срочное донесение.

«О, вот это да... Чёрт возьми.»

Её застали врасплох — и весьма основательно. Лейси мелькнула мысль: почему незнакомец с той стороны стучит не в дверь, а по её голове?

Нет... это была не иллюзия. Он стоял совсем рядом, почти вплотную к застывшей девушке, и шептал прямо в ухо. Одной рукой он ритмично, словно играючи, постукивал по её затылку.

— В такой поздний час явилась — и нечего сказать?

Повторные удары в такт его щелчкам слились в единый ритм.

Она едва перевела дыхание. Пути к отступлению не было — ни единого. Этот мужчина прекрасно это знал и потому держался с такой обезоруживающей непринуждённостью.

Она смочила пересохшие губы и через силу повернула окаменевшую голову. Если она не хочет быть схваченной и поставить крест на своей жизни — нужно действовать.

Колебание было мимолётным, а действие — молниеносным.

Резко выдохнув, она повернулась всем телом. Две тени слились в одну — всё произошло в долю секунды.

Вскоре дыхание в комнате угасло.

* *

— ...Ваше Высочество?

Рука, занесённая для стука, замерла в воздухе. Словно пытаясь разглядеть хоть что-то за молчащей дверью, взгляд сузился и похолодел.

Пронзительный вопль с палубы всколыхнул огромный корабль — тот вздрогнул, точно пробудившись от тяжёлого сна. Отдыхавшие на своих местах люди разом насторожились, и главный помощник Симон тут же бросился на палубу.

На корме обнаружили моряка — тот трясся всем телом и, не в силах подняться, сидел прямо на досках настила, без конца повторяя одно и то же:

— Пре... превращение... внезапно... превращение...

Лица людей разом побледнели. Те, кто окружил обессилевшего моряка, настороженно озирались по сторонам, и в глазах их читалось неприкрытое напряжение.

— ...Вон там, господин Симон.

Когда яростные струи ливня наконец поутихли и шторм начал отступать, один из охранников при главном помощнике негромко произнёс:

— Неужели и с той стороны... тоже?..

Сказано было тихо, однако густой, внушительный голос разнёсся куда дальше, чем хотелось бы. Немало людей делали вид, что не слышат, — и всё же невольно прислушивались.

Симон не ответил сразу. Он нахмурился, глядя в даль. Буря, ещё недавно неистовствовавшая над морем, улеглась — небо прояснилось, а волны сделались ленивыми и пологими. Несколько раз вода мягко ударила в борт, и Симон неспешно раскрыл рот:

— ...До сих пор никто не видел превращения с той стороны.

Напряжение на лицах людей чуть спало — время брало своё. Но Симон не закончил. Он смотрел на невидимую черту горизонта, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на вызов:

— Возможно, нам суждено стать первыми.

«Сведений о "той стороне" ничтожно мало. Симон и сам не стремился лишний раз сеять тревогу — но и торопиться с выводами было бы непростительной опрометчивостью.»

Велев морякам вернуться к несению вахты, он прошёл внутрь судна. Следов от дождя почти не осталось, однако одно было очевидно: на корабле скрывался чужак. Если это человек — уже удача.

«Но если это оборотень...»

«Нужно немедленно отплывать.»

Эти твари умеют звать своих. Стоит угрожать опрометчиво — и они призовут других. Допускать нового шума было недопустимо.

Особенно здесь — на чужой земле, вдали от их владений.

Именно поэтому он привёл охранников в самые глубокие недра корабля. Симон управлял всем и всеми на борту — и всё же он был лишь помощником, но не хозяином.

Этот корабль, несущий на борту флаг великой западной державы — империи Ирина, — мог сдвинуть с места лишь один человек. Тот, кто писал изящным курсивом под сенью того же стяга. Его хозяин.

— ...

Однако сколько бы раз Симон ни стучал — за дверью царила мёртвая тишина. «Хозяин всегда спал чутко — почти наверняка он проснулся ещё при первом вопле.» Именно поэтому эта гробовая тишина за дверью тревожила не одного лишь Симона.

...Глухой удар.

После недолгой тишины изнутри донёсся странный звук — и охранники разом напряглись.

Словно что-то тяжёлое рухнуло, лишившись сил.

Руки сами легли на рукояти сабель. Симон жестом остановил одного из охранников, шагнувшего было вперёд. Его собственные губы пересохли.

Разрешения никто не давал — но рука, сжавшая дверную ручку, не дрогнула. Пусть это и нарушение — жизнь хозяина была дороже любых правил.

Резко — Симон распахнул дверь настежь. В тот же миг охранники встали в боевую стойку, готовые ко всему.

Однако то, что предстало их глазам, не имело ничего общего с тем, чего они ожидали.

— ...

Обнажённая спина мужчины мерцала в слабом колыхании свечного пламени. Тонко и изящно очерченные мышцы складывались в картину почти неземной красоты — и всё же грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию, выдавая в нём живого человека из плоти и крови.

Но не это потрясло вошедших.

Но то, что потрясло их — было совсем иным.

Под медным телом мужчины лежала незнакомая женщина.

Её кожа, бледная как первый снег, разительно контрастировала с кожей хозяина и мерцала в полумраке каким-то особым, нездешним светом. Тело её было целомудренно укрыто полупрозрачной тканью, ниспадавшей с балдахина, — и всё же между белоснежных бёдер отчётливо угадывались крепкие ноги их господина.

— ...

Само по себе это было бы достаточно странным — однако куда сильнее выбивало из колеи другое: поцелуй, который не прерывался ни на миг. Даже почувствовав, как распахнулась дверь и ворвался порыв ветра, хозяин и не думал отстраняться от женщины.

Нет — склонившись над ней и прижимая запястья к постели, он был похож на хищника, настигшего наконец свою добычу.

Мужчина, поглощённый поцелуем, внезапно поднял голову. Его единственный глаз, горящий алым огнём, встретился с оцепеневшим взглядом Симона — и тот наконец, с опозданием, пришёл в себя. Едва подавив рвущийся наружу кашель, он попятился назад. Охранники, застывшие столбами, тоже очнулись и торопливо отступили следом.

Щёлк — дверь стремительно захлопнулась.

— Кхм, кхм.

Охранники, жавшиеся в коридоре перед каютой, дружно уставились в разные стороны. Тревога об оборотне улетучилась из их голов сама собой, не оставив и следа.

— ...Слава богу, Ваше Высочество невредимы.

— Именно что невредимы...

В общем-то, они никогда особо не беспокоились о том, что их хозяин окажется в опасности, столкнувшись даже с чудовищем, — но сама ситуация была настолько из ряда вон выходящей, что слова сами собой сорвались с уст. Все они были людьми, лично отобранными Симоном, — но с подобным им сталкиваться ещё не доводилось.

Симон, впрочем, быстрее прочих взял себя в руки — многолетний опыт службы при этом непредсказуемом господине давал о себе знать.

— ...Здесь, по всей видимости, всё в порядке. Продолжайте осмотр в других местах.

— Э-э, господин Симон, а отплытие как же...

— ...

Нет, он поторопился. «Хладнокровным» себя называть было рано.

До Симона лишь сейчас дошло, что он так и не доложил о нарушителе — и уж тем более не получил разрешения на отплытие. Это было поистине невероятно — почти невозможно. Охранники, позабыв даже про растерянность, во все глаза смотрели на него.

«Войти снова и попросить разрешения......»

Нет. При всём уважении — это уже слишком.

Выражение лица Симона, глядящего на дверь, которую он сам же закрыл невесть в каком состоянии, было красноречивее любых слов. Дважды прерывать досуг хозяина у него не хватало духу. Особенно когда перед глазами стоял этот пылающий алым взгляд.

«Надо же. Именно сейчас... Нет, нет. Это никуда не годится. Какой там оборотень — какое мне дело, какое отплытие. Всё в порядке, полный порядок. Вернёмся — и дело с концом......»

Бах!

Именно в этот момент что-то нарушило стройный и весьма практичный ход мыслей Симона. Плечо Симона, стоявшего спиной к двери, ощутимо дрогнуло. По тому, как разом вытянулись лица охранников, чья бледность ещё не успела схлынуть, — личность того, кто вышел следом, угадывалась без труда.

— Симон эль Саска.

— ...Да, Ваше Высочество.

На голос — более низкий и тягучий, чем обычно, — тело среагировало раньше разума. Симон обернулся и тут же отвесил безупречный поклон. Охранники, глядя на него, восхищённо затаили дыхание. Вот это выдержка — ни кровинки в лице, ни слезинки. Воистину достоин звания легендарного первого помощника.

Впрочем, они попросту не видели зрачков Симона — а те в этот момент переживали настоящее землетрясение.

— Обыск прекратить. Здесь нет никакого «нарушителя».

Вопреки всеобщим ожиданиям — выговора не последовало. Мужчина, небрежно привалившийся к дверному косяку, произнёс это так, словно ровным счётом ничего не произошло.

— Все полномочия — тебе. До особого распоряжения: «твоё суждение есть моя воля».

Однако губы его, отдававшие приказы, едва заметно подрагивали — будто всё ещё хранили память о том, что было мгновение назад. Охранники делали вид, что ничего не замечают. Симон — тоже.

На лице поднявшего голову главного помощника не дрогнул ни один мускул.

— Слушаюсь, Ваше Высочество.

На эти слова хозяин коротко кивнул и снова затворил дверь. В мелькнувшем проёме на миг угадался женский силуэт — но прежде чем его успели разглядеть, он растворился в темноте.

Получив приказ, главный помощник без промедления развернулся.

— Поднять досмотровую команду. Всем по местам.

— Есть.

Чёткий шаг вперёд — охранники бросились следом. Личность нарушителя по-прежнему оставалась неизвестной, но слова хозяина о том, что «нарушителя нет», мигом усмирят панику на борту.

Ибо это было слово наследного принца империи Ирина — воина, за всю историю уничтожившего больше оборотней, чем кто-либо другой.

— Значит, отплытие отменяется...

— Нет.

Но был ещё один приказ, который Симон понял — а вот остальные, стоявшие рядом, нет.

— Отплываем. Немедленно.

«Нарушителя нет — но отплытие разрешено.» И вдобавок...

Той ночью, в западном порту королевства Уэлдон, паруса корабля, принадлежащего наследному принцу империи Ирина — Халиду Ширим Хартману, — тихо развернулись навстречу ветру.

Щёлк.

Дверь закрылась. Мужчина, который тщательно запер её до самого замка, обернулся. Это была совсем иная сцена, нежели та неловкая ситуация, которую только что увидела служанка.

Глаза Лейси, прижатой к изголовью кровати, были полны настороженности. Тело, готовое в любой момент оттолкнуться пятками и вырваться, напряглось. Но из-за раскинутой на кровати простыни ей некуда было отступать.

Понимая это, она не расслаблялась. Мужчина же, прислонившийся к двери, выглядел спокойным.

— Даже со спины видно, что лицо у тебя не то.

Его низкий и медленный голос повис в странной тишине между ними. Несмотря на расстояние, Лейси почувствовала, как к её носу словно прикоснулся его след. Она сглотнула. Казалось, что дыбом встали не только волосы, но и каждый волосок на коже.

— Если кто-то увидит, подумают, что тебя силой поцеловали.

С точки зрения слуги и остальных это выглядело именно так. Но на самом деле всё было немного иначе.

— На самом деле застали врасплох меня.

Она схватила его за воротник и поцеловала — это сделала она. Он лишь ответил и слегка пожал плечами.

«Чёрт».

Лейси сжала губы. Да, поцелуй начала она. Но ситуация вышла из-под её контроля.

Она сжала всё ещё дрожащие руки и закатила глаза. Поцелуй был лишь отвлекающим манёвром. Но мужчина будто читал её мысли и сразу же схватил её за руки. Он принял её губы без колебаний и не позволил даже её ладоням коснуться его тела.

Нет, он ответил жадно, словно дразня. Начала она, но после он перехватил инициативу и не отпускал — это был явно он.

«Чёртов ублюдок».

Под ногтем левой руки Лейси был нанесён магический яд. Достаточно было лишь небольшой царапины, чтобы подействовало. Эффект был слабее, чем от полноценного клинка, но его хватило бы, чтобы создать брешь.

Если бы он не мог двигаться, она бы выбралась через окно. Но всё пошло не так. Она неправильно оценила ситуацию и к тому же недооценила его.

Люди разошлись, но положение, в котором она осталась наедине с ним, было ещё более неловким. Лейси бросила взгляд на недалёкое окно и прикусила губу.

— Я… я ошиблась и неправильно оценила. Если вы закроете на это глаза один раз…

— Это твой ответ?

Её дрожащий голос оборвался. Он по-прежнему небрежно опирался на дверь.

Она запаниковала. Поскольку нынешняя ситуация явно была вызвана её действиями, она не могла даже сослаться на простую симпатию.

— Что…

— Скажите, госпожа. Чей поцелуй это был?

Он слегка наклонил голову, и его взгляд словно пронизывал её.

— Если судить по рукам, то это, похоже, ваш поцелуй, госпожа.

«Хитрый лис.»

Лейси едва сдержала ругательство и сглотнула. Похоже, он с самого начала всё понял. Бессмысленно было оправдываться, что она просто ошиблась с моментом — она зашла в тупик.

Сердце бешено колотилось, мысли путались. Раз уж она уже начала, может рискнуть ещё раз? Или, наоборот, сыграть на сочувствии?

Если бы только выжить, неважно, насколько унизительно. Коллегам-агентам, с которыми она делила трудности, просить помощи было бесполезно. Но по крайней мере у неё оставался выбор. Значит, сесть на этот корабль не было худшим решением.

«Или скрыться, избегая назначенной судьбы?»

«Чёрт».

Нужно было решаться. Это был худший выбор.

Взгляд Лейси стал холодным, как лёд. Слёзы, которые она выдавила, чтобы вызвать сочувствие, исчезли без следа.

«Почему бы я ни меняла облик, он всё равно узнаёт. Чёрт».

От того, кто узнаёт Веронику, нельзя было больше ждать сочувствия.

Та, кого она создала — Вероника — была никчёмной злодейкой, но в то же время…

Этот мужчина был наследником империи Ирина.

За морем находилась западная страна — империя Ирина.

Благодаря близости к морю и развитой морской торговле королевство Уэлдон было самой надёжной союзной державой и торговым партнёром. Через плодородные земли протекала огромная река, из-за чего страну также называли водным раем.

В этом году наследный принц Халид Ширим Хартман, прибывший по реке, всколыхнул светское общество королевства Уэлдон.

Смуглая кожа, характерная для жителей запада, светлые золотистые волосы, ленивый янтарный взгляд. Экзотическая, почти мифическая внешность покорила многих девушек запада. Золотые украшения, сверкавшие на крепком теле без единого изъяна, были лишь дополнением.

Он полностью соответствовал образу принца пустынной страны, который появляется в романах. Но и это было не всё.

В день официального установления дипломатических отношений между западной Ириной и королевством Уэлдон он предстал как представитель делегации и владелец торгового судна — и этот образ, вероятно, надолго останется в памяти.

Огромный корабль, сияющий словно из чистого золота, сотни сопровождающих, а в их руках — сокровища, каких никто прежде не видел.

Более того, по всем дорогам, где он проходил, рассыпали золотые монеты. Это было шествие, демонстрирующее абсолютное богатство и власть. Присутствие Халида ощущалось настолько сильно, что его невозможно было не заметить. Естественно, в королевстве Уэлдон его принимали с высочайшими почестями, а знатные аристократы склоняли головы и наблюдали за его реакцией.

И не было никого, кто знал бы ситуацию лучше, чем Лейси. Среди отобранных дворянок, приглашённых сопровождать почётного гостя, была Вероника Хиллстейл. С самого дебюта она собирала внимание общества и получила прозвище «цветок Уэлдон» — она обладала лучшим статусом для того, чтобы достойно сопровождать его на любом мероприятии.

Естественно, он принимал приглашения на все мероприятия, куда приглашали её. Проще говоря, это означало, что он открыто искал возможность сблизиться с богатой аристократкой запада.

И было бы странно этим не воспользоваться. Маркиз Хиллстейл управлял крупнейшей торговой компанией королевства Уэлдон и, разумеется, проявлял огромный интерес к инвестициям запада.

Поэтому он поручил Веронике установить близкие отношения, и она, как «цветок общества», добросовестно исполняла свою роль. Возражений не было.

Но возникла неожиданная проблема.

— Как собака.

— …Что?

— Виляет хвостом, как собака.

Он сказал это, подходя к ней с улыбкой. Причём без переводчика, почти безошибочно используя чужой язык.

Это произошло ещё до того, как они обменялись приветствиями. Причём на банкете.

— О, простите. Я ещё не привык к вашему языку. «Щенок» — более подходящее выражение?

Аристократы, любящие сплетни, не могли упустить интересную сцену. Из-за вееров устремились любопытные взгляды. Всем было интересно, как великая леди Хиллстейл отреагирует на оскорбление.

«Посмотрим».

Лейси едва не растерялась и чуть не забыла о своей роли. Она тихо скрипнула зубами.

«Остроумный».

Но Лейси, долго оттачивавшая образ злодейки, не получила ни малейшего удара.

«Если это первая встреча злодейки, которую я шлифовала годами, иначе и быть не может».

Обычно трудно с первого взгляда заметить зловещую натуру, скрытую за гладкой улыбкой и яркой внешностью. А Вероника вовсе не была обычной красавицей. Чем ближе к ней подходили, тем сильнее эта безумная красота заставляла людей забывать о её злодейской сущности.

Поэтому слова иностранного наследного принца не были чем-то новым.

«Не смешно».

Но здесь нельзя было смеяться. Забавно, что он распознал её, но сейчас нельзя было раскрывать «Лейси».

Она всё ещё играла роль.

«Я Вероника… сумасшедшая из сумасшедших, видящая только принца… Вероника…»

Для Вероники кто такой этот Халид? Лично ей он не интересен как мужчина. Но и игнорировать его положение было нельзя.

Как «цветок общества», она помогала на мероприятиях, где он присутствовал, служила посредником и помогала даже нервничающим хозяевам.

И вдруг этот великий гость сказал ей, что она «как собака».

«Невероятно».

Она знала, что все женщины общества, без исключения, строят в воображении мир вокруг этого мужчины. Неужели сейчас с ней обошлись так же, как с ними?

«Виляет хвостом?»

Это сказала та самая Вероника Хиллстейл, которая всей душой предана принцу?

«Отец говорил, что ради будущих отношений между странами стоит укреплять связи», — но её гордость уже была задета. Она слегка прикрыла рот веером и заговорила.

— …Осмелюсь судить, что ваше остроумие поистине превосходно. Настолько, что даже нет нужды что-то уточнять.

Слова Вероники — цветка Уэлдон и одновременно злодейки, совершающей зло за кулисами, — прозвучали настолько мягко, что в них трудно было поверить. У слушающих даже расширились глаза.

Но этим дело не закончилось.

Вероника внезапно распахнула глаза и добавила:

— Но, пожалуй, внутреннее воспитание стоит улучшить. Если вы даже не можете понять, виляет ли пёс хвостом или скалит зубы…

— Леди Вероника, подождите…!

Наследный принц, пытавшийся сгладить ситуацию, поспешно остановил её, но слова уже были произнесены. Рты аристократов, слушавших их, раскрылись от удивления.

— Леди Хиллстейн…!

Даже помолвку принца пришлось отменить. Она состояла с Вероникой во враждебных отношениях. Вероника, привыкшая к интригам и дворцовым играм, укрепляла своё положение, чтобы сдерживать её и при случае уничтожить.

Точнее, всё было устроено так, что именно Вероника держала ситуацию под контролем. Во всяком случае, через переводчика было ясно сказано: слова Вероники вовсе не являлись оскорблением империи.

Однако наследный принц Халид, привыкший к имперскому языку, и несколько сопровождавших его западных дворян изменились в лице ещё до того, как переводчик успел заговорить.

Халид нахмурился.

Вероника лишь равнодушно пожала плечами.

— Видите? Похоже, скоро переводчик нам больше не понадобится. Не так ли, Ваше Высочество?

— Вероника…

Она играла свою роль настолько убедительно, словно её действительно разрывали ревность и гнев. Даже не приходилось притворяться.

В итоге после того дня Веронику объявили предательницей, а герцогу Хиллстейну пришлось выплатить немалые компенсации.

Однако странным образом герцог не стал её наказывать. Он не выгнал её. Напротив — именно благодаря этой истории помолвка принца была окончательно разорвана, а страна получила выгодный торговый договор.

С виду он казался заботливым отцом, защищающим свою дочь. Но на деле герцог просто использовал Веронику, чтобы проверить силу союза с принцем.

Для него это была вовсе не плохая сделка.

Когда период домашнего ареста закончился, Вероника вновь вернулась в высшее общество. Однако её отношения с принцем были разрушены окончательно.

Разбитое зеркало нельзя собрать обратно.

Даже расстояние между ней и принцем Халидом, который всё ещё находился в стране, не сократилось.

Герцог Хиллстейн воспользовался этим.

— Сделай наследного принца своим врагом.

Позже дружба между будущим королём и принцессой другой страны могла бы стать серьёзной политической силой.

Именно поэтому в те времена Вероника намеренно держалась с ним холодно. Она не стеснялась грубых слов и даже однажды назвала его ублюдком, завернутым в золотую оболочку.

Чтобы у него не возникло ни капли симпатии.

Чтобы он стал её врагом.

Чтобы поддержал разрыв помолвки.

А теперь — вернёмся к реальности.

— ……

Женщина, за голову которой назначена награда.

Женщина, которая сбежала и теперь прячется на корабле мужчины, с которым ещё недавно находилась во вражде.

Каков будет конец этой истории?

«Чёрт… моя жизнь… Чёрт… герцог Хиллстейн, проклятый ублюдок…»

Лейси закончила объяснение, сопровождая его сдавленными ругательствами, и тяжело сглотнула.

Взгляд мужчины, прислонившегося к двери, по-прежнему был прикован к ней.

Если бы взгляд мог убивать, она бы уже умерла десятки раз.

«Если сказать, что это был не настоящий гнев… а всего лишь игра…»

Но как это объяснить — вот в чём проблема.

Ей пришлось бы рассказать всё:от того, как она оказалась у Фиоре,до долгого контракта с герцогом Хиллстейном.

Но даже если говорить всю ночь напролёт, этого могло оказаться недостаточно.

К тому же сомнительно, что человек, на голову которого назначена награда, станет внимательно слушать её оправдания.

Даже если она расскажет всё самое худшее, ситуация может не измениться.

В этом случае Лейси могла оказаться в смертельной опасности.

Герцог Хиллстейн.

Убийцы Фиоре.

Дворец.

И этот мужчина.

Все они могли стать её палачами.

«Меня красиво упакуют и отправят во дворец… или будут пытать… или засыплют солью в мешках… или… неужели меня бросят львам…?»

От этих диких фантазий её лицо вспыхнуло жаром.

То бледнея, то вновь краснея, она с трудом пыталась сохранить спокойствие.

Пересохший язык не мог выдавить ни слова.

Она сглотнула.

Горло болезненно сжалось.

«Неужели… всё кончено?»

Неужели свобода, которой она так жаждала, закончится её смертью?

Лейси опустила голову и крепко сжала губы.

И в этот момент прозвучал спокойный голос.

— Похоже, у тебя слишком много мыслей.

Она вздрогнула.

Плечо дёрнулось — чья-то рука коснулась её.

Она даже не заметила, когда он приблизился.

Большая ладонь уже почти коснулась её горла.

Несмотря на потрясение, она не услышала ни единого шага.

Холод пробежал по позвоночнику.

«Он может задушить меня прямо сейчас…»

— …?

Но время шло.

А рука не сжималась.

Лейси посмотрела на ладонь, остановившуюся прямо перед её глазами.

Затаив дыхание, она медленно подняла взгляд.

Его лицо было спокойным.

Та же лёгкая улыбка.

Те же золотые глаза, напоминающие жаркую пустыню.

В них не было ни злости.

Ни насмешки.

Лишь едва заметное любопытство.

Словно он ждал, когда она поднимет голову.

Когда их взгляды встретились, его бровь слегка дрогнула.

Рука, зависшая в воздухе, наконец коснулась её лица.

Пальцы мягко скользнули по щеке.

Лёгкое, почти осторожное прикосновение.

Но именно там, где он коснулся, её кожа вспыхнула жаром.

Словно он вовсе не замечал её напряжения, мужчина коснулся серьги, запутавшейся в её волосах.

— Не припомню, чтобы Вероника Хиллстейн была настолько молчаливой.

Серьга тихо звякнула.

Он осторожно повернул украшение пальцами.

Лейси невольно сглотнула.

Странное чувство распространилось по коже.

Даже пережив это несколько раз, она всё равно не могла привыкнуть к ощущению, будто кожа плавится от тепла.

Особенно потому, что он внимательно наблюдал за ней.

Когда она попыталась отвернуться, он остановил её.

Его рука скользнула от уха вниз и коснулась кончика подбородка.

Лейси хотела сопротивляться.

Но в итоге ей пришлось показать ему своё лицо.

И под «лицом» здесь подразумевалось не просто отсутствие макияжа.

Она и раньше чувствовала себя неловко, даже будучи в переодетом виде. Но сейчас ощущение было таким, словно ей зачитали смертный приговор — без права на оправдание.

Лицо, скрытое под магическим маскарадом, выглядело таким же, как в объявлении о розыске, разосланном по всему королевству.

За исключением одного — её побелевших волос.

Маскарадный артефакт изменял только контуры лица. Он не менял цвет волос или глаз. Поэтому в тот момент Лейси поспешно перекрасила волосы в другой цвет, совершенно не похожий на холодный, благородный образ Вероники.

В сочетании с изменёнными чертами лица она стала выглядеть совсем другим человеком.

Когда-то Вероника была известна в Фиоре тем, что успешно выполняла самые разные поручения. Её называли мастером перевоплощений — «актрисой».

Именно поэтому, несмотря на её известность, лицо Лейси было мало кому знакомо.

Но сейчас времена изменились.

Магия почти исчезла из мира.

Маскарадные артефакты, которые больше нельзя было создавать и которые считались древними реликвиями, имели серьёзные побочные эффекты. Они вызывали сильные головные боли и усталость, а при длительном использовании могли даже рассеять магию или разрушиться.

Поэтому, исполняя роль Вероники, она старалась не пользоваться артефактом.

Дело было долгим, а порой и весьма опасным.

Но теперь это стало её ошибкой.

Кто угодно, увидев лицо Лейси, не смог бы отрицать: перед ним была Вероника.

Мало того — этот мужчина с лёгкостью догадался не только о её личности, но даже о местонахождении и способе использования маскарадного артефакта.

Это пугало.

«Сбежать… невозможно, да?»

В её глазах вспыхнула тень отчаяния.

И даже это крошечное изменение мужчина заметил.

Она попыталась выровнять дыхание, но волнение всё равно выдавало её.

— Спрошу ещё раз. На этот раз дай правильный ответ.

Нет… это была пытка?

Даже стоя совсем рядом, она не могла прочитать выражение его лица. Его поведение было таким же непостижимым. Он казался опасным, но при этом оставлял ей возможность выбора.

Она не могла принять решение.

Сдаться.

Или попытаться снова найти лазейку.

— Ты пришла как ночная гостья… или как шпионка, ищущая путь к побегу?

Его большой палец сильнее надавил на её подбородок.

От давления её губы невольно приоткрылись.

Лейси почувствовала, что сейчас у неё есть последний шанс что-то сказать — прежде чем он вынесет свой вердикт.

— И… какой вариант?

Но напряжение сковало её мысли.

Вместо ответа она задала вопрос.

— Хм.

Он чуть прищурился и улыбнулся.

Лейси не могла понять, был ли её ответ правильным.

— Верность всегда следует только за одним хозяином.

Он продолжил говорить, не давая ей времени на размышления.

— Мужчина, за которым ты когда-то следовала… был Даниэль из Уэлдона.

«Что…?»

Неожиданное имя прозвучало как удар.

Даниэль.

Наследный принц королевства Уэлдон — человек, которого Вероника когда-то любила всей душой, но не смогла спасти.

Тело Лейси, которое долгие годы играло роль Вероники, невольно отреагировало на это имя.

Халид заметил, как её плечи дрогнули.

Его лицо мгновенно помрачнело.

— …Похоже, какая-то сторона всё ещё действует ради него. В таком случае это может стать весьма интересной историей.

Ведь теперь он знал: женщина, за голову которой назначена награда, выполняет тайный приказ принца.

— О…

Если бы настоящий принц узнал, что его невеста сейчас проводит счастливую ночь с другим мужчиной, он пришёл бы в ярость.

Но для того, кто видел Веронику Хиллстейн такой, какой она была прежде, всё выглядело иначе.

Потому что принц Даниэль был для Вероники всем.

И настоящая Вероника ответила бы на этот вопрос так:

— Вы ошибаетесь. Я действую только по собственной воле. Ради человека, которого люблю. Ради него я готова на всё, даже без приказа. Поэтому оставьте эту роль и живите так, как хотите. Это будет самый счастливый конец для нас обоих.

«Нет… это несчастливый конец…»

Долгие годы тщательно выстроенная ложь начала рушиться прямо на её глазах.

Для Вероники это могло бы быть счастливым финалом.

Но не для Лейси.

Она не хотела умирать.

Ни за что.

— Или ты снова строишь какой-то план для последнего удара? Тогда это будет совсем неинтересно.

— Последний удар? Нет. Я лишь хочу, чтобы он меня не забывал и продолжал помнить. Такое маленькое желание. Чтобы он тревожился и не мог уснуть ночью… чтобы даже во сне видел меня. Ах… я хочу жить хотя бы ради этого момента. Очень долго.

«Прекрати, Вероника…! Я сама создала тебя, но какая же ты пугающая женщина…»

Когда человек, которого любишь, начинает настолько тревожиться, что желает даже кошмаров… Лейси невольно вздохнула.«Какая же долгая и упрямая одержимость».

Она усилием воли прогнала из головы образ Вероники, который сам собой всплывал в памяти, и медленно перевела дыхание.

«Соберись».

Её взгляд вернулся к окну, на которое она всё ещё смотрела с лёгким сожалением. Конечно, лучшим выходом было бы просто сбежать. Но она решила попробовать иной путь.

На самом деле, в отличие от того раза, когда их губы почти соприкоснулись, сейчас мужчина вовсе не тянулся к ней неловко.

Лейси не теряла бдительности и слегка провела языком по губам.

— …Тогда я выберу более интересный вариант.

Увидев, как нахмурились брови Халида, Лейси изо всех сил постаралась сохранить спокойное выражение лица. Эти слова не показались бы странными даже для Вероники — женщины, способной на всё. И к тому же позволяли показать другую сторону себя.

— Ты действуешь по тайному приказу императора Даниэля?

— Нет.

Теперь она наконец смогла прочитать выражение его лица. Реакция была… любопытной.

Казалось, лёд слегка треснул. Значит, разговор нужно продолжать.

Лейси улыбнулась — настолько обаятельно, насколько только могла.

— Значит, возможно всё.

Нужно вызвать интерес. А затем предложить.Очень соблазнительное предложение.

— Что кажется более интересным? Ночной гость? Любовница? Или наложница?

В его глазах мелькнул интерес. Даже глядя на столь дерзкое предложение, его губы оставались слегка влажными.

По растерянному выражению лица можно было понять многое.

«Характер, как у дикого зверя. Любит риск… и удовольствия».

Чтобы заинтересовать такого мужчину, нужно быть на одном уровне с ним. Поэтому Лейси решила воспользоваться единственным оружием, которым владела уже давно.

«Даже если для этого придётся стать злодейкой века».

Она понимала, что может показаться безумной или странной.

«Я ведь решила сыграть именно такого человека».

Когда буря утихла, яркая луна освещала спокойное ночное море.

Симон стоял, наблюдая, как гавань постепенно исчезает вдали. В этот момент к нему подошёл мужчина — самый высокий и широкоплечий среди рыцарей.

— Всё в порядке? Вы действительно так просто уезжаете…?

Это была страна, где он провёл немало времени. Королевский двор относился к нему благосклонно, и потому то, что он уезжает, не попрощавшись с людьми, казалось странным.

— Формально это, конечно, может выглядеть как дипломатическая проблема. Тем более что обмен с королевством Уэлдон только начал налаживаться.

— Если так…

— На случай непредвиденных обстоятельств я оставил людей. Всё будет в порядке. Скажут, что у меня появилось срочное дело.

«Да и вообще дипломатия никогда не была настоящей целью».

Лишь немногие знали истинную причину. Симон, скрыв эту мысль в глубине сердца, улыбнулся.

Теперь ему больше не нужно было годами оставаться здесь, терпя неудобства.

И не только ему. Большинство людей на корабле ждали того дня, когда смогут наконец вернуться домой.

Даже несмотря на приказ отплыть глубокой ночью, лица рыцарей, спешащих по палубе, светились радостью.

— …Ах, прости. Сана, похоже, тебе пришлось пережить больше всех.

— Ничего страшного.

Симон, поздно осознав сказанное, почесал затылок. Сана лишь криво улыбнулся.

— Если я зашёл так далеко и всё равно нет никаких новостей, значит пора остановиться. Всё равно я так и не смог отпустить это… Так что, наверное, так даже лучше.

— У тебя ещё будет шанс. Ведь обмен между королевствами только начинается.

Когда жестокая война закончилась и торговцы вновь запели на рынках, многих детей продали «за море».

Хорошо известно, что Сана — командир рыцарей, поддерживающих наследного принца Халида, и выдающийся воин — ищет младшую сестру, которую потерял в детстве.

Именно поэтому, когда было решено отправить посольство в королевство Уэлдон, он добровольно вызвался поехать, в отличие от товарищей, которые старались избежать этой миссии.

Но даже за этот год, получив разрешение своего господина — наследного принца Халида — и обыскав земли королевства, он так и не нашёл ни единого следа сестры.

Симон, почувствовав, что, возможно, сказал лишнее, поспешил утешить его. Однако Сана покачал головой.

— Я благодарен господину и вам, Симон, за ту милость, которую вы мне оказали. Просить о новой возможности — было бы уже слишком. И прежде всего…

Он посмотрел на гавань, исчезающую во тьме, и тихо произнёс:

— Как бы внезапно всё ни произошло, у меня всё же было время отказаться. Но я не сделал этого. Это был мой выбор… И этого достаточно.

Вдруг Сана тяжело вздохнул, вспомнив семью, которая ждёт его на родине.

Когда он вернётся, родные, которые были против его путешествия «за море», наверняка снова будут его упрекать.

Ведь именно он один продолжал искать младшую сестру, пропавшую много лет назад.

Словно понимая, о чём он думает, Симон, всё это время молча слушавший его, тоже тихо вздохнул.

— И всё же нужно думать и о семье, что осталась дома. И о сестре твоей тоже позаботься.

— …Ланахан опять что-нибудь натворил?

Сана заметно напрягся. Среди всей семьи именно его младший брат-близнец, Ланахан, яростнее всех выступал против этой поездки — и всё же упрямо последовал за ним. У него был характер прямой и вспыльчивый: если что-то не нравилось, он не скрывал этого и потому постоянно устраивал то большие, то мелкие неприятности.

— Это не ошибка — скорее подвиг. Он нашёл шпиона, который прятался на корабле.

— Что? Только сейчас? Мы ведь уже почти год как покинули Ирен…

— Именно поэтому это и стало неожиданностью. Всё это время он скрывался. Если бы мы так и вернулись, ничего не узнав, это было бы настоящей катастрофой.

«В любом случае, внутренние дела — сложная штука. Управляющий старается изо всех сил, но главное место всё равно пустует. Стоит немного отвлечься — и тут же появляется брешь».

Симон провёл рукой по подбородку.

«Но теперь всё будет иначе…»

Перед глазами всплыли взгляд господина и лицо той женщины, что мелькнула между дверями. Даже не зная всей правды, он всё равно твёрдо приказал отплывать.

— Это правда? Он что, во сне пнул кого-то или испортил флаг? Ничего такого не было?

Симон моргнул. Пока он задумался, Сана, похоже, успел вообразить невесть что — на его лице читалась тревога. Впрочем, это было неудивительно: он ведь постоянно улаживал выходки брата.

— Сколько бы я ни говорил, меня не особо волнуют его проделки. Его ведь лично выбрал наследный принц. По сравнению с тем, какую работу он выполняет, это сущие мелочи. Можно сказать — ничего серьёзного.

— …Значит, он опять что-то натворил, пусть и по мелочи.

Сана тяжело вздохнул.

Их с братом семья происходила из низкого сословия. Каким бы талантливым ни был человек, в строгом дворцовом обществе служить рядом с наследным принцем — тем более работать бок о бок с ним — было почти невозможным. Поэтому, когда их всё-таки приняли, разговоров было немало.

Все последствия взял на себя именно принц Халид. Поэтому Сана не мог забыть оказанную милость и не хотел стать для него обузой. Особенно каждый раз, когда строгий управляющий делал выговор Ланахану, у него тревожно сжималось сердце. Что, если однажды принц пожалеет о своём решении?

Симон щёлкнул языком, заметив его бледное лицо.

— Ты ведь и сам знаешь: принц Халид умеет разбираться в людях.

Симону совсем не нравилось, что Сана так часто корит себя. Мелкие проблемы можно уладить. К тому же те, кто сомневался в способностях братьев, не служили под началом наследного принца Халида.

«Иногда немного дерзости лучше, чем покорность, верно?»

Он уверенно похлопал Сану по плечу.

— Принц Халид — очень разумный и рассудительный человек. В нём есть и холодная строгость, а к азартным авантюрам он относится с особой осторожностью. У любого его решения есть причины. Пока ни ты, ни Ланахан не изменились, у него не будет повода сомневаться. Так что не волнуйся.

Если бы кто-нибудь услышал эти слова, он бы громко рассмеялся. Ведь многие считали наследного принца Халида азартным авантюристом и безрассудным любителем удовольствий.

— …Вот как.

Красное вино мягко плеснулось в золотом бокале. Мужчина, небрежно опирающийся на спинку кресла, медленно покрутил ножку бокала.

— Значит, любую роль сможешь сыграть? Демон среди демонов, злодей среди людей?

— Как вы скажете.

«Почему все роли — злодеи…»

С точки зрения актрисы, которая много лет играла Веронику, отрицательные роли ей давались легче. Конечно, она не могла спорить с этим. На самом деле большинство заказов, полученных через Фиоре, как раз и были связаны с такими ролями — и именно в этом она чувствовала себя увереннее всего.

Лейси коснулась бокала, который ей передали, и тихо вздохнула. От тепла ладони того странного мужчины её тело, продрогшее до костей, постепенно отогревалось, но сердце всё ещё не могло успокоиться.

«В конце концов, это не самый плохой выход…»

Главное — ей удалось заинтересовать его и создать ситуацию, в которой возможна хоть какая-то сделка.

Даже если эта сделка окажется неравной — всё равно лучше, чем худший исход для Вероники.

— Трудно поверить. По вашим словам выходит, что вы даже Веронику Хиллстейн играли.

— Я понимаю, что в это трудно поверить. Но вы можете проверить.

Она повторила те слова, которые обычно говорила клиентам Фиоре, ищущим «актёра». Теперь, когда она больше не была связана с тем местом, её всё равно охватила странная тоска. Свобода, о которой она мечтала, представлялась ей совсем иначе.

Но, как бы там ни было, внешне она улыбнулась безупречно.

— Я докажу.

Клиенты, обращавшиеся к ней, услышав о репутации «актрисы», поначалу всегда относились настороженно. Завоевать их доверие — тоже было частью её работы. Среди всех заказчиков не нашлось никого, кому потребовалось бы больше времени, чтобы поверить ей, чем герцогу Хиллстейлу.

«Чёртов герцог Хиллстейл».

Теперь, если она не ответит, он наверняка снова осыплет её грубой бранью. Лейси молча ждала ответа. Халид, опершись подбородком на руку, внимательно наблюдал за ней, словно о чём-то размышляя.

Было бы ложью сказать, что его взгляд, напоминающий бескрайнюю пустыню, не давил на неё. Но если она отведёт глаза сейчас, это будет выглядеть как слабость. Поэтому Лейси упрямо встретила его взгляд.

— …Тогда.

—Тогда какую роль?

Предвкушая, что ей предстоит блестяще сыграть безупречную льстивую роль, Лейси тихо сглотнула.

Однако слова, которые она услышала, оказались совсем не тем, чего она ожидала.

— То, что ты повисла на шее у принца Даниэля… это тоже было всего лишь игрой?

— …Что?

Она была уверена, что сейчас прозвучит строгий приказ, но от неожиданного вопроса Лейси широко раскрыла глаза. Поймав его пристальный взгляд, она быстро взяла себя в руки.

— …Да, я играла. Но назвать заказчика не могу.

— Если это был заказ, значит, ты заходишь так далеко?

Лейси вынуждена была признать: Вероника была немного… нет, даже слишком радикальной. Она тихо вздохнула и кивнула.

— Да. Какую бы роль мне ни поручили, я стараюсь исполнить её наилучшим образом. Разумеется, если получаю достойное вознаграждение.

— Вознаграждение… значит, плата.

Халид задумчиво провёл пальцами по подбородку и слегка наклонил голову. В этот момент он напоминал кошку, размышляющую — съесть ли добычу сразу или сначала немного поиграть с ней. Чтобы не выдать лёгкую дрожь в руках, Лейси крепко сжала край юбки.

Тем временем Халид одним глотком допил вино из бокала и, опуская его на стол, спокойно произнёс:

— Какой размер платы тебя устроит?

— Простите?

На мгновение Лейси растерялась.

— Только достойная плата способна обеспечить лучший результат.

Он легонько постучал пальцем по пустому золотому бокалу.

— Ты хочешь материальную награду? Денег у меня достаточно — назови сумму. А если потребуется, могу предоставить и своего рода моральную компенсацию. Похоже, сейчас для тебя это даже важнее.

— …Что?

Лейси невольно моргнула. Переговоры едва начались, а он уже предлагал вознаграждение.

— Простите… а проверка не нужна? Вы же говорили, что доверять трудно…

— Проверка? После того, как Вероника испортила настроение герцогу Хиллстейлу? Этого уже достаточно. Нет нужды устраивать дополнительные испытания.

«Ах, вот как…»

Лейси поспешно закрыла рот. Конечно, её гордость немного задевало то, что она играла роль величайшей злодейки, но не было смысла раздражать нового клиента.

К тому же, если испытаний не будет — это даже к лучшему.

«Как и ожидалось от Вероники. Женщина, с которой не хочется сталкиваться дважды».

Мысленно вычеркнув это имя из списка, Лейси тихо кашлянула.

— Как вы сказали, сейчас для меня важнее всего моральная компенсация. Но если будет и материальное вознаграждение, пусть даже небольшое, я приложу все силы, чтобы сыграть свою роль как можно лучше… Ваше высочество….

«Нужно брать, пока предлагают».

Она только что спаслась от безумной погони и смертельной опасности, даже пожертвовав сумкой. После того как ей удалось вырваться из этой ловушки, на душе стало немного легче.

Лейси попробовала вино из бокала. Возможно, прекрасным его делал вовсе не вкус, а золотой сосуд. После побега из дворца и скрытой жизни она мечтала лишь об одном — о тихой, спокойной свободе.

Конечно, если можно будет наконец спать спокойно, она не станет отказываться.

В этот момент Халид заговорил тихим, спокойным голосом:

— На востоке Ирины есть поместье под названием Сюрелла. Столица и города находятся далеко, вокруг в основном охотничьи угодья — поэтому там очень тихо. Есть небольшой оазис и старый, но вполне достойный замок. Единственная проблема — его владелец живёт там один.

— Можешь выбрать любую комнату: одну, полную золота, другую — серебра, третью — рубинов и сапфиров. И это ещё не всё. Гостей там почти не бывает, поэтому слуг немного, но их достаточно. Чтобы не вызывать подозрений, в королевстве тебе дадут другое имя. Все твои прежние долги будут погашены. И если тебе понадобится что-то ещё…

— Подождите.

Предложение уже явно выходило за рамки обычного. Лейси с трудом удержала дрожащие губы.

«Соберись. Не забывай — сейчас ты играешь слегка безумную актрису. Актрису».

— Не могли бы вы точно сказать, какую роль вы хотите, чтобы я исполнила?

«…Но даже так — я актриса, и мне платят за работу».

Комфорт — это одно. Но тайно проникнуть во дворец уже было непросто, а теперь она должна стать гостьей? Если наследный принц целого королевства будет защищать женщину до такой степени, одних слухов будет достаточно.

— То, что я сказала, не означает, что я готова сыграть абсолютно любую роль. Особенно если последствия останутся даже после завершения задания…

Особенно такую, как у Вероники.

Она считала, что тогда сделала всё возможное — и вот к чему это привело. Вероника была ролью, которой она гордилась, но если бы ей пришлось сыграть её снова, она бы ни за что не согласилась. Она не хотела, чтобы люди вновь видели её такой безумной.

Для наследного принца другой страны даже связь с певицей или танцовщицей может стать проблемой. Ей вполне хватило бы работы вроде выступлений на приёмах. Возможно, даже служба телохранителем была бы спокойнее.

— Обещаю. С тобой ничего плохого не случится.

Одним словам верить было трудно. У Лейси уже имелся опыт общения с герцогом Хиллстейлом, поэтому она невольно насторожилась. Она как раз собиралась снова спросить, какую именно роль он собирается ей поручить.

— Вряд ли кто-то посмеет.

— …Посмеет?

Внезапно он поднялся со своего места. Крепкое тело выпрямилось, и Лейси невольно напряглась. Однако он направился не к ней, а к окну. Когда он сделал несколько шагов, полы его одежды мягко зашуршали.

«Ах…»

Лейси поспешно отвела взгляд, стараясь вернуть себе самообладание. Она прекрасно знала, что почти обнажённая форма этой страны — лёгкая одежда, которую носят в Роулинкроссе, — сильно отличается от привычной одежды Ирины.

Она также знала, что многие аристократы, обладающие властью и влиянием, наперебой старались пригласить Халида к себе.

В тот момент она была слишком поглощена Вероникой и принцем Даниэлем, поэтому не обратила внимания на окружающее. Но сейчас, когда они остались наедине — и к тому же она сидела прямо на кровати, — Лейси почувствовала лёгкую неловкость.

«…Получается, я всё это время сидела здесь?»

Она так и осталась на краю кровати, куда отступила в спешке. А настоящий хозяин кровати спокойно сидел в кресле и наблюдал за ней.

Пока Лейси пыталась осознать происходящее, слова, которые она собиралась сказать, застряли у неё в горле. И в этот момент он снова заговорил:

— Ты уже сыграла величайшую злодейку. Значит, сможешь сыграть и невесту века?

— …Что?

— Роль, которую я хочу, очень проста.

Опершись на оконную раму, он слегка улыбнулся. В отличие от первого впечатления, выражение его лица больше не казалось опасным, но Лейси вдруг почувствовала, как у неё защипало в глазах.

— По моему приказу ты отправишься со мной в мою страну.

— …

«Кого? Зачем?»

Глядя на растерянную Лейси, он медленно изогнул уголок губ.

— Я ожидаю игру, которая убедит любого.

«Нет, нет… Сначала нужно убедить меня! И что вообще я должна делать?»

Лейси уже собиралась возразить, но он оказался быстрее.

— Надеюсь, ты не собираешься сказать, что не можешь это сделать? Ты же сказала, что способна сыграть любую роль.

С этими словами он медленно закрыл окно, которое было приоткрыто.

— Хотя… возможно, уже поздно.

Лейси, которая на мгновение потеряла дар речи, вдруг пришла в себя. Она даже не заметила, как сумка, висевшая у неё на плече, соскользнула вниз. Она не заметила и того, как он смотрел на неё, слегка наклонив голову. Через окно с круглой рамой в комнату заглядывала луна.

Звёзды двигались.

Нет.

Двигался корабль.

— А… подождите…!

Окно распахнулось, и снаружи донёсся звук волн, рассекаемых корпусом судна. Тёмная гавань, освещённая лишь редкими огнями, раскинулась перед её глазами. И только тогда до Лейси дошёл весь абсурд происходящего.

«Я ничего не слышала! Корабль даже не качался!»

Она не могла поверить, что такой огромный корабль отправился в путь, а она этого даже не заметила. Настолько она была ошеломлена, что даже не заметила, как он подошёл к ней.

Как и в тот момент, когда они случайно столкнулись раньше, тёплое дыхание коснулось её спины.

— Осторожно.

От неожиданности у неё вырвался короткий вздох, и по спине пробежала дрожь. В отличие от неё, он всё это время улыбался лениво и спокойно.

— Или предпочитаешь роль любовницы?

— Невеста или любовница. Какой вариант тебе больше нравится?

Его слова и сама ситуация слились воедино, и Лейси потеряла дар речи.

— Если выбор слишком труден, можешь снова попробовать сбежать.

Он оставался таким же спокойным. Его взгляд не отрывался от её губ, которые нервно подрагивали.

— Невеста мне всё же нравится больше.

«…Я попалась».

Его пальцы мягко скользнули между её пальцами, а затем крепко сомкнулись вокруг её руки.

Лейси до боли прикусила губу с внутренней стороны, но обстоятельства тут же вынудили её замереть.

На этот раз он перехватил инициативу, властно накрыв её губы своими. Не упуская ни единого мгновения, он вовлёк её в глубокий, жадный поцелуй, словно желая проникнуть в самую её суть. Задыхаясь от столь неожиданного напора, Лейси не могла даже попытаться оттолкнуть его. Напротив, его прерывистое, хриплое дыхание плотно обволакивало её, лишая воли.

«Совсем обезумел».

Её голова невольно откинулась назад. Чужие глаза, оказавшиеся непозволительно близко, смотрели с откровенно хищным, мужским прищуром. Не успела она осознать происходящее, как поцелуй стал ещё глубже, рождая в груди жгучую смесь смущения и растерянности.

Резкий толчок — и её тело подалось назад. Всё произошло слишком стремительно, однако боли не последовало: мужчина уже ловко развернул её, увлекая на мягкую постель.

Сбившееся дыхание. Случайный, дразнящий стук зубов. Спутанные пряди волос, небрежно рассыпавшиеся по подушке от каждого её движения.

«Он знал всё с самого начала».

Лейси не представляла, в какой именно момент он её раскусил, но он совершенно точно знал. Нет, он обо всём догадался ещё тогда. С самого начала мужчина не собирался ни отпускать её, ни признаваться в своей осведомлённости. И пока она отчаянно ломала голову, выискивая пути к побегу, он лишь хладнокровно за ней наблюдал.

Ведь, как ни крути, она уже угодила в его ловушку.

Тихий, прерывистый выдох сорвался с её губ. Мужчина нехотя разорвал поцелуй и посмотрел на неё сверху вниз. Он отстранился лишь на волосок — расстояние между ними оставалось настолько ничтожным, что казалось, он в любую секунду вновь прильнёт к её губам.

Пересохшие губы Лейси невольно приоткрылись, ловя драгоценный воздух.

Время словно замедлило свой бег. Девушка с трепетом осознала, что её собственное дыхание послушно подстраивается под его рваный ритм.

Её миниатюрная фигурка, вплотную прижатая к мужчине, полностью скрылась в его тени. Нависшее над ней тело обдавало жаром и казалось твёрдым, как литой камень. И хотя Лейси не была связана, под этой приятной, но непреодолимой тяжестью она не могла пошевелить ни единым мускулом.

Тихий шорох… С каждым его вдохом она отчётливо различала у самого уха влажный звук их разомкнувшихся губ. Но больше всего её гипнотизировал его взгляд.

Как бы она ни старалась, Лейси не могла отвести глаз от этих сияющих золотистых радужек. В них, казалось, раскинулась бескрайняя, выжженная солнцем пустыня. И в самом центре этой ослепительной пустоши отражалась она сама.

«…Ох».

Не замечая её приоткрытых в немом изумлении губ, мужчина продолжал неотрывно смотреть на неё, а затем тяжело, с хриплым стоном выдохнул:

— Прости… но это предел.

Его лицо вновь неумолимо приблизилось. Вслед за этим, казалось, на них обрушилась обжигающая песчаная буря.

Лейси крепко зажмурилась. Сделав судорожный вдох, она приготовилась к новому всепоглощающему поцелую.

Но того, что последовало за этим, она никак не ожидала. Лишь мимолётное, невесомое касание.

«Что?..»

Чувство, едва скользнувшее по губам, не дало ей времени на раздумья. Лейси испуганно вздрогнула от внезапно навалившейся на неё мёртвой тяжести. Она резко распахнула глаза: обладатель золотистых глаз безвольно лежал на ней, тяжело и размеренно дыша.

Скосив взгляд, она обнаружила его голову, мирно уткнувшуюся в подушку рядом с её лицом.

«Эй, какого чёрта?»

Мужчина, который ещё секунду назад был готов наброситься на неё, внезапно рухнул без чувств. Лейси впала в полнейший ступор. Она осторожно позвала его, но ответа не последовало.

— Вы меня слышите? Эй!

В ответ раздавалось лишь ровное, глубокое сопение. Жар, щекочущий её ухо, исходил от его мерного дыхания, но сам он не подавал ни малейших признаков бодрствования.

— …Вы что, уснули?

— ……

— Серьёзно? Прямо сейчас? Вот так просто?!

— ……

Она окликнула его ещё пару раз, но тщетно. Даже когда Лейси, с трудом высвободив руку, ощутимо ущипнула его за плечо, он и бровью не повёл. Осознав всю абсурдность ситуации, она обречённо замолчала.

«Разве так вообще бывает? Он в обморок упал, что ли?»

Адреналин быстро пошёл на спад, уступая место изнеможению. Лейси попыталась спихнуть его с себя, но, как бы она ни напрягала мышцы, сдвинуть эту гору мускулов оказалось невыполнимой задачей. Она попробовала приподнять его — всё безрезультатно. Как бы отчаянно она ни сучила руками и ногами, её усилия шли прахом. Хуже того, стоило ей только дёрнуться, как его тяжёлая рука рефлекторно сжималась, ещё крепче приковывая её к постели.

«Да он что, издевается?!»

Тем не менее, не собираясь так просто сдаваться, она принялась извиваться ужом и, наконец, сумела немного ослабить его хватку. Но в тот самый момент, когда ей почти удалось высвободить ноги, произошло это.

Ткань, случайно зацепившаяся за её изящную лодыжку, сползла вниз. И ровно в ту же секунду во внутреннюю сторону её бедра упёрлось нечто обжигающе горячее и тяжёлое.

«Ах!»

По телу мгновенно пробежал табун мурашек. Ей не нужно было даже опускать взгляд, чтобы кристально ясно осознать природу этого явления. Подчинившись первобытному инстинкту самосохранения, Лейси застыла, боясь лишний раз пошевелиться.

Но даже это едва уловимое движение спровоцировало его: тяжёлая рука, всё ещё по-хозяйски обнимавшая её талию, властно притянула девушку обратно. Мужчина удовлетворённо вздохнул и, казалось, окончательно расслабился, вновь подмяв её под себя. Зато глаза Лейси, оказавшейся в эпицентре этого недвусмысленного плена, теперь испуганно метались по комнате.

По сравнению с тем, что было пару минут назад, когда она буквально задыхалась под его весом, сейчас дышать стало чуточку свободнее. Однако морально ситуация приобрела катастрофически неловкий оборот.

— Эй… — прошептала она.

— ……

— Ну же…

— ……

И хотя страсти, бушевавшие здесь совсем недавно, улеглись, оставаться в столь компрометирующем положении не было ни малейшего желания.

Лейси бросила возмущённый взгляд на наглеца, который преспокойно спал, ничуть не смущаясь своей полуобнажённой нижней части тела. Она предприняла ещё одну попытку осторожно ускользнуть, но тут же оцепенела.

«Какого чёрта… почему оно становится больше?!»

Твёрдая плоть, бесстыдно прижатая к её бедру, казалось, реагировала на каждое её трепыхание, неумолимо увеличиваясь в размерах. В панике осознав, чем чревата дальнейшая возня, Лейси окончательно прекратила всякое сопротивление.

Тяжёлый, обречённый вздох сорвался с её губ.

«Как же я устала…»

Тот факт, что она оказалась буквально впаяна в горячее полуобнажённое тело спящего мужчины, всё ещё смущал до глубины души. Но, вслушиваясь в его мерное, убаюкивающее дыхание, она сама не заметила, как постепенно начала расслабляться.

Назвать произошедшее хаосом было бы непростительным преуменьшением. Оказавшись в абсолютно безвыходной ситуации, под постоянным психологическим и физическим давлением, её измученный разум до этого момента не знал ни секунды покоя.

Теперь же, устремив затуманенный взгляд в потолок, Лейси отрешённо погрузилась в свои мысли.

Осознание того, что она всё ещё вплотную прижата к обнажённому мужскому телу, вызывало жуткую неловкость, но, вслушиваясь в его ровное, безмятежное дыхание, Лейси и сама начала постепенно расслабляться.

Назвать произошедшее полным хаосом значило бы не сказать ровным счётом ничего. Оказавшись в абсолютно безнадёжном положении под непрестанным, удушающим давлением, её измученный разум просто не мог упустить долгожданную возможность перевести дух.

Устремив затуманенный взгляд в потолок, Лейси рассеянно подумала:

«Для начала нужно проанализировать ситуацию».

Под ногтями скопилась въевшаяся грязь. В любом случае, сбежать из этой комнаты прямо сейчас не представлялось возможным, поэтому, немного придя в себя после пережитого потрясения, она решила хладнокровно разложить всё по полочкам.

В сложившихся обстоятельствах ей выдвинули требование. Причём такое, от которого попросту невозможно было отказаться.

«Но почему именно невеста?»

Понимая, что тратить остатки сил на пустые метания бессмысленно, Лейси попыталась мыслить логически. И пусть обстановка внезапно приобрела столь интимный характер, главная, куда более серьёзная проблема никуда не исчезла.

А именно — суть ультиматума, выдвинутого этим мужчиной.

«Какие у него могут быть мотивы, чтобы вот так внезапно притащить к себе человека и заявить о женитьбе? Причём не просто кого-то, а именно меня. Он сказал, что мне нужно лишь сыграть роль… Выходит… у него на примете есть настоящая невеста, которую он так жаждет заполучить? Но тогда зачем искать подставную женщину и заставлять её ломать комедию? И неужели для этого потребовалось привлекать столь эксцентричную особу вроде меня?»

Пока эти мысли роились у неё в голове, кожи коснулся прохладный порыв. Тяжёлые оконные шторы мерно колыхались, впуская в комнату свежий ночной бриз.

Прижатое к ней мужское тело пылало жаром. Лейси понятия не имела, как он выглядит полностью обнажённым, но сейчас, вглядываясь в его спящее лицо, она находила его удивительно безмятежным и умиротворённым.

Постепенно границы реальности начали размываться, уступая место дремоте.

«…Ирина».

Даже на двери, которую она недавно столь бесстрашно распахнула, и на портьерах, которые он ей продемонстрировал, были искусно вышиты гербовые символы этой державы.

Даже в самом королевстве Уэлдон мало кому доводилось видеть воочию земли того государства. До официального подписания торгового соглашения сухопутный путь туда таил в себе смертельную опасность. И хотя с тех пор, как выходцы с запада освоили морские маршруты, ситуация несколько изменилась, для жителей Уэлдона Ирина по-прежнему оставалась загадочным краем, куда невозможно добраться, не поставив на кон собственную жизнь. Об этой стране знали до обидного мало.

«А из меня, оказывается, вышла отменная беглянка».

Ясно было лишь одно: королевским ищейкам, включая барона Хиллистейна, потребуется немало времени, чтобы взять её след.

Глядя на тускло освещённое звёздами ночное небо за окном, Лейси, всё ещё терзаемая роем тревожных мыслей, почувствовала, как её веки неумолимо тяжелеют. Чужое тепло, согревающее её, казалось на удивление уютным и успокаивающим, а постель — невероятно мягкой. Кроме пары глотков вина, у неё со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было, однако всепоглощающая усталость навалилась с такой силой, что даже чувство голода отступило на задний план.

Так, незаметно для самой себя, Лейси погрузилась в глубокий сон.

Тем временем в одном из тёмных уголков комнаты, куда не проникал лунный свет, во мраке бесшумно шевельнулась тень.

Щёлк.

В кромешной тьме яркой искрой вспыхнул огонёк раскуриваемой трубки. На короткое мгновение этот тусклый свет выхватил из мрака суровые черты лица мадам Фиоре.

Глубоко затянувшись и медленно выпустив густое облако сизого дыма, она, чеканя слова, холодно произнесла:

— Повторяю ещё раз: я понятия не имею, где сейчас находится ваша «актриса».

— Как забавно.

Сидящий напротив неё мужчина средних лет вскинул на собеседницу пронзительный взгляд из-под стёкол очков. Волосок к волоску, безукоризненно выглаженный костюм и ни единого изъяна в его ледяной, расчётливой улыбке.

Казалось, от внимания этого человека не ускользала ни единая деталь. Даже чашка ароматного кофе, стоящая перед ним, уже успела остыть, но он так к ней и не притронулся.

— Вы заявляете об этом с такой непоколебимой уверенностью. Таков был ваш расчёт с самого начала?

— Мне об этом ничего не известно. Но ясно одно: герцог всё равно не станет мне доверять.

Несмотря на сверлящий, ледяной взгляд собеседника, мадам Фиоре сохраняла абсолютное спокойствие. Она даже непринуждённо приложила руку к груди, всем своим видом демонстрируя непоколебимость, словно в её словах не было ни капли лжи.

«Какая наглость».

Барон Хиллистейн с трудом подавлял растущее раздражение.

Минуло уже десять долгих дней с тех пор, как Вероника — та самая «актриса» из труппы Фиоре — бесследно исчезла.

Взбешённый капитан столичной стражи, совершенно не справляясь со своими прямыми обязанностями, лишь впустую сотрясал воздух криками. В глазах общественности Вероника по-прежнему оставалась главной подозреваемой, однако люди уже начали открыто выражать недовольство тем фактом, что хвалёная стража не в состоянии отыскать какую-то сбежавшую девчонку.

На стол барона Хиллистейна уже не раз ложились рапорты о совершенно безрезультатных обысках. Впрочем, всё это было лишь пылью в глаза. Истинным теневым командующим стражей оставался сам барон Хиллистейн. Если бы девчонка всё ещё пряталась в столице, её бы непременно вытащили на свет — задолго до того, как дело дошло бы до официального суда.

Однако, несмотря на то, что столица и все прилегающие земли региона Везерлайна были буквально перевёрнуты вверх дном, ищейкам не удалось обнаружить ни малейшего следа беглянки.

В конце концов, барон пришёл к однозначному выводу: она скрывается в театре «Фиоре». Поначалу он попытался надавить на мадам, пригрозив ей астрономическим штрафом. Та, в свою очередь, разыграла покорность и даже начала весьма охотно отвечать на вопросы. Но на этом её «сотрудничество» закончилось.

Судя по тому, что и во время этого, повторного визита она продолжала с каменным лицом твердить о своём неведении…

— Мы находимся на территории Фиоре. Разве ваша организация не славится тем, что доводит любое поручение до конца, несмотря ни на что?

Герцог Хиллстейн презрительно усмехнулся, с нескрываемой издевкой глядя на собеседницу.

— Налицо прямое нарушение контракта. Мое задание еще не завершено, а эта девчонка смеет пускаться в бега. Как вы намерены компенсировать мне этот ущерб?— Вы излишне категоричны, Ваша светлость.

Мадам невольно вспомнила Лейсу, которая ровно неделю назад стояла на этом самом месте и точно так же надрывалась, крича о нарушении договора. Ощущение дежавю было до странности сильным: слова Лейсы и претензии этого надменного аристократа сливались в единый раздражающий гул.

Сохраняя ледяное спокойствие, мадам, как и в тот раз, легким, отточенным движением постучала мундштуком по лежащему на столе документу.

— Если быть предельно точной, ни о каком нарушении контракта не может быть и речи.

Это был тот самый договор, подписанный пять лет назад и скрепленный тремя печатями. Пергамент слегка пожелтел от времени, но текст оставался безупречно четким. Как и в тот день, когда всё только начиналось.

— Ваш запрос был предельно ясен: вам требовался исполнитель среднего уровня. Девушка, способная в течение нескольких лет играть роль послушной марионетки и без лишних проблем «выживать» в змеином гнезде аристократического общества.

В ее вкрадчивом тоне послышалась едва уловимая угроза. Герцог, прекрасно помнящий каждый пункт соглашения, с подозрением прищурился. На мгновение он даже лишился дара речи.

— Мы выполнили ваше поручение безукоризненно, не причинив вам ни малейшего ущерба. Если же девчонка сбежала лишь после того, как лишилась покровительства дома Хиллстейн и оказалась на волосок от смерти, то ее отчаянную попытку спасти собственную жизнь никак нельзя трактовать как уклонение от обязательств. Разве я не права?

Это было откровенно натянутое оправдание. Заключая сделку, герцог вовсе не планировал хладнокровно убивать «актрису» по завершении ее миссии. Он собирался лишь выплатить ей щедрое вознаграждение и отпустить на все четыре стороны.

Но теперь правила игры кардинально изменились. Эта девчонка оказалась слишком хороша. Настолько хороша, что даже сам герцог Хиллстейн потерял над ней контроль. Те самые люди, что раньше открыто потешались над ней, теперь превозносили ее до небес. Вероника, которую давно следовало бы стереть в порошок, по-прежнему приковывала к себе всеобщее внимание. Не померкло даже имя Розелии — той самой незаконнорожденной оборванки, что умудрилась возвыситься до статуса принцессы.

Иными словами, она превратилась в «величайшую злодейку» этого общества.

И парадокс заключался в том, что даже те, кто на словах проклинал ее, на деле продолжали творить вокруг нее форменное безумие. В нашумевшей театральной постановке о Розелии и Веронике, актриса исполнявшая роль Вероники, удостоилась стоячих оваций за то, что сумела передать образ злодейки с пугающей, гипнотической эстетикой. Портреты с ее изображением скупались за баснословные суммы.

Всё это выходило за рамки здравого смысла. И потому герцог принял единственно верное, по его мнению, решение: эту девчонку нужно было просто уничтожить.

Скрипнув зубами, Хиллстейн шумно, сквозь сжатые губы втянул воздух.

— Что за вздор?! Факт завершения поручения, разумеется, определяет исключительно заказчик…!— Вы, должно быть, шутите?

Его грубый, властный окрик захлебнулся в тишине. Мадам даже не потрудилась повысить голос — лишь уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Она небрежно сидела в кресле, закинув ногу на ногу и изящно держа тлеющую сигарету. Но от ее фигуры вдруг повеяло таким замогильным холодом, что воздух в кабинете, казалось, покрылся инеем.

— И поверьте, Ваша светлость, мне сейчас совершенно не до смеха.

От ее прежней показной учтивости не осталось и следа. Сейчас перед герцогом сидела не просто услужливая хозяйка тайного заведения, а истинная владычица Фиоре — хищница, балансирующая на тонкой грани между светом и непроглядной тьмой.

Почувствовав, как сгустилась атмосфера, Хиллстейн наконец осознал всю тяжесть нависшей над ним угрозы. В самых темных углах кабинета начали бесшумно отделяться от стен зловещие тени; во мраке тускло блеснула холодная сталь.

— «Она слишком хорошо справилась со своей ролью — и это меня не устраивает»… Кажется, именно так вы изволили выразиться в прошлый раз?

Рука мадам, стряхивающая пепел, двигалась обманчиво медленно, но ее алые глаза, не отрываясь, сверлили герцога ледяным, пронизывающим взглядом.

— Наши дети обучены выполнять любые, даже самые грязные поручения. Мы отбираем лишь тех, кто обладает железной волей, и воспитываем их с одной-единственной целью — выживать любой ценой.— …— Именно поэтому мы так же тщательно отбираем и наших заказчиков. Нам нужны те, кто способен по достоинству оценить труд моих детей, кто умеет чисто завершать дела и возвращается к нам снова. Но вы…

Мадам смерила герцога медленным, уничижительным взглядом с головы до ног. Лицо Хиллстейна исказилось от сдерживаемого бешенства.

— Своими действиями вы ставите меня в крайне неловкое положение перед моими же подопечными. Клиент, который потерпел фиаско лишь потому, что нанятая им исполнительница слишком блестяще выполнила свою работу… Согласитесь, это звучит жалко.— …— Скажите на милость, как после этого дети смогут доверять мне, если я буду подсовывать им столь… некомпетентных нанимателей?

Она картинно склонила голову, всем своим видом демонстрируя глубокую озадаченность, хотя в ее глазах плясали насмешливые бесы. Из темноты углов донесся тихий, шелестящий смех невидимых убийц.

Герцог до крови прикусил губу. Только сейчас он в полной мере осознал свою фатальную ошибку: ослепленный собственной гордыней, он явился сюда, полагаясь на безупречную репутацию Фиоре, но в итоге сам добровольно загнал себя в их смертельную ловушку.

С того самого момента, как контракт был признан исполненным, он утратил статус неприкосновенного клиента. Теперь он был лишь человеком со стороны. И даже если прямо сейчас его хладнокровно перережут в этом кресле, на репутации теневой гильдии это не оставит ни единого пятнышка.

— …Что ж, проигранную ставку уже не вернуть, — процедил он, с трудом подавляя клокочущую ярость. Давать волю эмоциям сейчас было равносильно самоубийству.— Будем считать ее мертвой. Пусть всё разрешится само собой, естественным путем.— Вот и славно. Благодарю за проявленное благоразумие, господин бывший заказчик.

Мадам вновь обворожительно улыбнулась и сделала едва заметный взмах рукой с зажатой в ней сигаретой. Угрожающие тени мгновенно растворились во мраке, и кабинет вновь погрузился в обманчиво мирную тишину.

Но Хиллстейн прекрасно понимал: эти призраки готовы материализоваться вновь по первому же щелчку ее пальцев.

«Лучше бы я свернул ей шею еще тогда…» — в бессильной злобе подумал он.

Перед глазами живо всплыл тот проклятый день. День, когда Веронику официально признали принцессой. Они ехали в карете, и именно тогда он впервые в жизни испытал леденящий душу страх перед этой «актрисой», которая смотрела на него и странно, пугающе улыбалась.

Ее нужно было уничтожить прямо там, в экипаже, пока она не успела раствориться в воздухе.

Но сейчас герцог не позволил ни одному мускулу на своем лице выдать бушующую внутри бурю. Он не мог позволить себе умереть в этой дыре. У него еще оставались незавершенные грандиозные планы.

— …В таком случае, мадам, я желаю оформить новое поручение.— Если вы всё же намерены просить нас отыскать вашу сбежавшую актрису, то, как я уже доходчиво объяснила…— Нет. Речь пойдет совершенно о другом.

В алых глазах хозяйки Фиоре мелькнула неподдельная искра удивления. Несмотря на то что секунду назад этот человек находился на волоске от гибели, он сумел поразительно быстро взять себя в руки.

«Герцог Хиллстейн… А он и впрямь не из робкого десятка», — с невольным уважением подумала мадам.

«Его стратегия использования Лейсы была весьма недурна. С того самого момента, как этот человек вступил в игру, расстановка сил в королевстве Уэлден заметно пошатнулась. Наследный принц, чья легитимность казалась незыблемой, был технично отстранен от власти, а принц Даниэль, которого прежде никто не воспринимал всерьез, теперь уверенно прокладывает себе путь к престолу. И всё это — лишь фрагменты грандиозной картины, которую он пишет собственной рукой».

«И под началом такого безжалостного интригана она умудрилась не только выжить, но и преуспеть. Что ж, Лейса… для тебя это было сущим пустяком».

Вместе с этими размышлениями пришло и вполне естественное чувство горечи от утраты ценного кадра.

«Среди всех моих детей не было никого, кто приносил бы столь стабильный и крупный доход. Острый ум, поразительная наблюдательность, здоровые, не переходящие в фанатизм амбиции… Какая досада. Если бы не это злополучное дело…»

«Я ведь всерьез планировала воспитать ее как свою преемницу, как следующую мадам».

Разумеется, согласия самой Лейсы на эту роль никто спрашивать не собирался.

Зажав сигарету между губ, мадам задумчиво прищурилась, а затем, словно стряхнув с себя оцепенение, широко распахнула глаза, возвращаясь к реальности.

— Суть моего нового поручения предельно ясна, — чеканя каждое слово, произнес герцог. — Я хочу, чтобы Вероника… нет, чтобы эта чертова актриса больше никогда — слышите? — никогда не появлялась в этой стране.— …Хм, вот как.

Теперь было кристально ясно, почему герцог Хиллстейн за столь короткий срок сумел ворваться в высшие эшелоны власти и занять ключевой пост в государственных делах. Это было беспощадное, ультимативное требование, не терпящее ни возражений, ни лишних вопросов.

С дежурной, непроницаемой улыбкой мадам слегка склонила голову.

— А что насчет оплаты?— Есть средства, которые еще не были пущены в оборот.

С этими словами герцог резким, небрежным движением извлек из внутреннего кармана сложенный лист плотной бумаги и бросил его на стол. Это был подробный список людей Хиллстейна, находившихся в непосредственном подчинении у Вероники. Пробежавшись взглядом по до боли знакомым именам, мадам не удержалась от тихого, бархатистого смешка.

— Что ж, звучит заманчиво. Я принимаю ваше предложение.— …Оплату я произведу в письменной форме.

Всем своим видом давая понять, что разговор окончен, герцог грузно поднялся с кресла. Пока он уверенным шагом направлялся к выходу, зловещие тени, таившиеся в кромешном мраке углов, даже не шелохнулись.

Лишь мадам Фиоре провожала его обворожительной, сладкой улыбкой:

— Благодарю за визит, Ваша светлость. Будем рады видеть вас снова.

Герцог ушел, не удостоив ее ответом. Впрочем, мадам ничуть не обиделась на эту грубость. Напротив, она чувствовала глубокое, пьянящее удовлетворение от осознания того, что в этот раз гильдия сорвала по-настоящему солидный куш.

— Все свободны, можете расходиться, — бросила она в пустоту. — И не смейте лениться! Обязательно плотно поужинайте. Помните: здоровье — это ваш главный капитал.— Да, мама, — хором отозвались голоса из темноты.— Слушаемся.— …

Эти ответы прозвучали настолько живо и по-человечески, что трудно было поверить, будто они принадлежат тем самым безжалостным убийцам, что секунду назад скрывались во мраке. Некоторые из теней промолчали — они лишь почтительно склонили головы, выражая свое безмолвное повиновение.

«Я и вправду вырастила из них великолепных псов», — с гордостью подумала мадам.«У них покладистый характер, они знают свое место и четко выполняют команды. Что до их человеческой сущности… ну, ее давно не существует, зато индивидуальности — хоть отбавляй».

С блаженной улыбкой на губах она медленно выпустила густое облако сизого дыма, словно салютуя ушедшему герцогу.

«А я ведь была о тебе слишком дурного мнения, Лейса».

И пусть эта потеря была неизбежна, мадам не могла позволить себе слабость. Ее святой обязанностью было охранять незыблемые границы, пролегающие в самом темном сердце Фиоре. Она не имела права делать исключений ни для кого.

Лейса, безупречно завершив поручение и обретя долгожданную свободу, больше не была привязана к этим границам. Отныне она была вольна выбрать для себя любой путь и любую жизнь. А значит, она перестала быть ребенком Фиоре. В этих стенах могли оставаться лишь те, кто был навсегда лишен свободы.

«И всё же, ты оставила мне потрясающе щедрого клиента напоследок… Умница моя».

Мадам тихо, искренне рассмеялась, живо представив, как яростно Лейса вцепилась бы ей в горло, доведись ей услышать эти ласковые слова. Отсмеявшись, она подняла голову.

Ее пронзительные алые глаза вперились в густую темноту кабинета — туда, где тени ее детей, вопреки приказу, почему-то не спешили растворяться.

— Что стряслось? — строго спросила она.

Атмосфера в комнате неуловимо изменилась, стала плотной и тягучей. В звенящей тишине раздались размеренные, тяжелые шаги.

До этого момента в кабинете не было слышно ни единого шороха, но мужчина, медленно выходящий из непроглядной глубины комнаты, обладал настолько подавляющей, тяжелой аурой, что оставалось лишь гадать, как его присутствие можно было не заметить раньше.

Черный сюртук, безупречно скроенный по фигуре, мягко облегал его крупное, пропорционально сложенное тело. Если строгий костюм герцога Хиллистейна подчеркивал лишь острые, как лезвие бритвы, линии его характера, то наряд этого мужчины был призван демонстрировать первобытную, тяжелую мужественность. Дело было не только в его уверенной, хищной походке: затянутые в черную кожу руки и изящная черная трость, небрежно зажатая в запястье, придавали ему благородный, поистине аристократический вид.

Тук-тук.

Звук его шагов по густому ворсу ковра раздавался на удивление четко, словно он только что материализовался прямо из воздуха. В тусклом, мерцающем свете кабинета он казался монолитным сгустком тьмы. На фоне этого абсолютного черного выделялись лишь его пронзительно-светлая кожа и копна огненно-красных волос.

— …Ты, кажется, уже в курсе дела?

— Ха, думаешь, я просто так здесь подслушивал?

Невероятно, но никто так и не заметил его присутствия. Даже среди тех бесшумных теней, которых мадам распустила буквально минуту назад, его не было видно.

И сама мадам — если бы ее обостренное чутье не уловило едва заметный, специфический запах табака, который курил только он, она бы так ни о чем и не догадалась.

— Подслушивал, значит, — констатировала она.

Мужчина с естественной грацией опустился в кресло напротив. Небрежно бросив шляпу и положив трость на стол, он расслабленно закинул ногу на ногу. Внешне он был поразительно похож на мадам, но аура вокруг него царила совершенно иная. Идеально уложенные за уши волосы делали его похожим на изысканного вельможу, однако в его глазах плескался такой первобытный, ледяной холод, от которого стыла кровь.

— Я слушал совершенно открыто. Просто никто не удосужился меня заметить.

Мадам с досадой прикусила губу, чувствуя себя так, словно допустила непростительную ошибку. Если бы она сама не заговорила вслух, вынуждая его обозначить себя, он так и остался бы невидимым наблюдателем. Скорее всего, воспользовавшись тем коротким промежутком времени, пока она покидала кабинет, он успел бесшумно обыскать комнату и собрать нужную ему информацию.

— Кажется, мы с тобой ясно договаривались не вторгаться на территории друг друга, брат.

Мужчина пренебрежительно фыркнул. Лицо мадам, обращенное к нему, утратило ту снисходительную мягкость, с которой она обычно смотрела на своих «детей». Ее тон был убийственно спокоен, но она четко и жестко обозначала невидимые границы.

— Этот уговор действует лишь до тех пор, пока мы не трогаем то, что принадлежит другому, сестра.

В ответ на ее холодность мужчина лишь обворожительно улыбнулся. И хотя красота сидящей напротив мадам была неоспорима, его улыбка таила в себе нечто куда более магнетическое и гипнотическое.

— Где Лейси?

Это был вполне ожидаемый вопрос, но от него у мадам все равно на секунду перехватило дыхание. Она медленно покачала головой.

— Этот ребенок мне не принадлежит.

— Но и не тебе решать его судьбу, сестра.

— Послушай меня, Менте.

Мадам посмотрела на него в упор, и в ее взгляде сквозило легкое напряжение.

— Я правда не знаю.

Этот короткий ответ должен был стать концом дискуссии. Пытаться заговаривать ему зубы или юлить, как с остальными подопечными, было абсолютно бесполезно.

Глаза мужчины, названного Менте, опасно сузились. Они были настолько глубоки и притягательны, что в них легко можно было потерять рассудок, но сейчас это не имело никакого значения. Легкая улыбка мгновенно сползла с его губ.

— …Я уже слышал это оправдание.

— Нет. Я говорю это потому, что так оно и есть.

— Похоже, ты заранее подготовила путь к отступлению для Лейси.

Мадам не стала этого отрицать. Да, она была полноправной хозяйкой Фиоре, но эта империя теней не принадлежала ей одной. Если она отвечала за первичный отбор и воспитание дисциплины, то его роль заключалась в обучении. Причем это было ювелирное, жестокое обучение, индивидуально подстроенное под психику и таланты каждого ребенка.

Все смертоносные навыки детей Фиоре рождались именно под его безжалостной рукой. И Лейси была тем самым шедевром, который он лично вылепил из грязи и довел до абсолютного, пугающего совершенства.

— У меня нет намерений делать выбор за нее. Даже если ты мой брат… этот ребенок сделает свой выбор сам.

— Я ко всем своим детям отношусь абсолютно одинаково. В моих глазах все они равны, — парировала она.

— Сестра.

— Я говорю совершенно серьезно.

Даже взаимовыгодное сотрудничество с таким чудовищем, как герцог Хиллистейн, было для нее вполне приемлемым. Но только не с Менте Фиоре. Потому что все без исключения дети гильдии боялись до одури именно его.

Мадам понизила голос до ледяного шепота:

— Я не знаю, где она.

— Если всё и дальше будет продолжаться в том же духе…

— А разве она не сбежала именно по тому пути, который подготовила я? — внезапно перебила она.

— …Что?

Взгляд Менте неуловимо изменился. С его лица разом исчезли все эмоции; оно перестало быть и привлекательным, и соблазнительным. Идеальная красота никуда не делась, но теперь ее накрыла куда более густая, первобытная и опасная тьма.

Пустое, ничего не выражающее лицо. Абсолютно мертвое сердце. Человек, способный стать кем угодно и чем угодно.

Именно это и была истинная суть «Менте» из Фиоре.

Тот самый человек, который долгие годы незримо, словно мстительный призрак, следовал за гильдией по пятам.

Мадам крепче сжала губы. Этот мужчина был смертельно опасен: казалось, он вобрал в себя нечто абсолютно непредсказуемое, нечто, что пропитало его до мозга костей — его глаза, его разум, его сердце и даже саму его кожу.

— Дети сами, без всякого приказа с моей стороны, начали воспринимать это как какую-то извращенную игру, — твердо произнесла мадам. — Но тот спасательный корабль, который я тайно подготовила, она заняла сама, хладнокровно зачистив место, предназначавшееся для совершенно другого ребенка. А вот что произошло с ней дальше — мне уже неведомо.

Глаза Менте сузились в тонкие щелки, словно он пытался вскрыть ее черепную коробку и лично выпотрошить правду из ее мыслей. Но мадам не отвела взгляда.

Потому что каждое ее слово было абсолютной правдой.

После того как Лейси дерзко взяла управление своей судьбой в собственные руки, за ней неотступно последовали те самые клиенты, которых она сама же и отсеяла. И даже по строгим, циничным меркам мадам, всё постепенно возвращалось на круги своя.

— Ты ведь получал информацию от тех продажных аристократов, заставляя их вынюхивать то, о чем им никто не приказывал? — продолжила мадам. — Но факт остается фактом: тот спасательный корабль, который я подготовила, отчалил, так и не дождавшись девчонки в забронированной каюте. А вот что произошло с ней дальше — этого не знаю даже я.

Глаза Менте сузились. Казалось, он пытался вывернуть ее душу наизнанку, чтобы лично удостовериться в правдивости этих слов. Но мадам не отвела взгляда.

Потому что ее слова были чистой правдой.

В тот самый день, когда Лейси пустилась в бега, прихватив с собой особый жетон, даже те ищейки, что неотступно следовали за ней по пятам, в конечном итоге вернулись с пустыми руками.

Они доложили, что потеряли Лейси из виду. По их словам, она сорвалась в бушующее море, а из-за внезапно налетевшего шторма продолжить поиски не представлялось возможным. И этот подробный отчет в свое время лег на стол не только мадам, но и самого Менте.

И всё же сейчас он открыто подозревал мадам в причастности к этому исченовению. Но правда заключалась в том, что она и сама находилась в неведении.

— Я не знаю, где она, — повторила мадам. — Если ей удалось благополучно спастись — значит, она сумела вырваться и из моих рук тоже. А если ее план провалился…

Сколько вообще людей способны выжить в открытом море во время жестокого шторма?

Менте мгновенно уловил скрытый, мрачный подтекст в ее словах, и уголки его глаз весело изогнулись. Впрочем, он тут же подавил эту эмоцию и вновь нацепил на лицо свою фирменную, обманчиво-мягкую улыбку.

— Какая чепуха.

— Ты всё еще думаешь, что я лгу тебе?

— Нет. Я просто знаю, что эта девчонка не умерла.

Тук, тук.

Ритмично постукивая длинным пальцем по колену закинутой ноги, он уверенно произнес:

— Лейси не мертва. Скорее, она просто блестяще преуспела в том, чтобы окончательно выйти из-под нашего с тобой контроля.

— …

— Отрадно видеть. Моя лучшая ученица доросла до такого невероятного уровня.

Выражение лица мадам стало сложным и трудночитаемым. Информационная сеть Фиоре никогда не давала сбоев. Везде, где только пролегала незримая граница между высшим светом и социальным дном, находились глаза и уши гильдии. Если только человек не был мертв, полностью и бесследно ускользнуть от такой плотной, удушающей сети было физически невозможно.

Но все эти железные доводы — точнее, те логичные выводы, к которым они с мадам пришли ранее, — Менте сейчас без малейших колебаний разметал в пух и прах.

— Когда я ее найду — обязательно похвалю.

— …Боюсь, сама Лейси не сильно обрадуется твоей похвале, — сухо заметила мадам.

Среди всех тех, кто до животного ужаса боялся и избегал Менте, Лейси всегда была в первых рядах. Ведь даже те мелкие, виртуозные навыки, позволяющие ей сейчас ускользать от его ищеек, были в свое время доведены до совершенства не кем иным, как самим Менте. И это было далеко не просто наставничество.

Под его безжалостным руководством ломались и формировались заново даже самые незначительные привычки, неосознанные повадки и сам образ мыслей. Именно из-за этой пугающей, подавляющей способности проникать в чужой разум дети, окончив курс обучения, больше никогда по доброй воле не искали встреч со своим «учителем».

Разве могло Лейси понравиться то, что ее начнет хвалить и искать такой человек?

— В таком случае я тоже хочу оформить одно поручение.

Но нравилось это Лейси или нет — Менте совершенно не волновало. Он даже не стал слушать возражения мадам и властно продолжил:

— Это не составит для тебя большого труда. Заодно и проверишь свои сети, пока будешь выполнять заказ того высокомерного клиента.

Светлые, гипнотические глаза мужчины блеснули нескрываемым холодом.

— Как только она где-нибудь всплывет — немедленно сообщи мне.

— …

— Цену за информацию назначай любую. Я заплачу, сколько скажешь.

Информационная сеть Фиоре и так всегда была открыта для него. Но тот факт, что он официально назвал это «поручением», был не чем иным, как открытым предупреждением.

Предупреждением о том, что если мадам снова попытается укрыть Лейси от его всевидящих глаз — он этого так просто не оставит.

Он грациозно поднялся с кресла, даже не дожидаясь согласия хозяйки кабинета. Водрузив на голову шляпу и подхватив трость, он всем своим видом показывал, что решение уже принято и обсуждению не подлежит.

Мадам, задумчиво глядя на сигарету, огонек которой давно погас, негромко спросила:

— …И что потом? Что ты с ней сделаешь?

Менте, уже собиравшийся шагнуть за порог, на мгновение замер и слегка повернул голову. На его губах заиграла легкая улыбка, а в глазах на долю секунды мелькнуло нечто пугающе-мягкое, надежно скрытое за привычной стеной льда.

— Если тебе так интересно — заплати мне, и тогда сама всё узнаешь, сестра.

На этой ноте их напряженный разговор был окончен. Менте бесшумной, скользящей походкой покинул кабинет. Стоило тяжелой двери захлопнуться за его спиной, как его давящее, тяжелое присутствие мгновенно и без следа растворилось в воздухе.

Мадам, давно привыкшая к подобным людям-призракам, лишь тихо, устало вздохнула.

«Кто бы сомневался. Типичный выходец из Фиоре».

Он не произнес ни единого лишнего слова — ни отнять, ни прибавить.

Все воспитанники Фиоре были такими, но в случае с Менте это проявлялось особенно ярко. Их связывала долгая, темная история, зародившаяся примерно в то же время, когда мадам только начинала свой путь. Сейчас они оставались друг для друга единственными надежными союзниками и товарищами, но о каких-либо теплых, родственных чувствах между ними не могло быть и речи.

Мадам стряхнула холодный пепел с погасшей сигареты. Приоткрыв лежащую на столе резную шкатулку, она с досадой отметила, что та почти пуста.

Она взяла со стола изящную фарфоровую чашку с давно остывшим кофе, к которому герцог так ни разу и не притронулся, и подошла к окну, где стоял огромный горшок с декоративным растением.

Вместе с мутной, коричневой жижей на влажную землю со звонким стуком выпал небольшой металлический предмет.

Маленький, круглый и ничем не примечательный с виду — но этот жетон был достаточно характерен, чтобы и герцог Хиллистейн, и сам Менте смогли бы безошибочно определить его происхождение.

Это был точно такой же жетон, какой в день своего исчезновения забрала с собой Лейси.

Секрет заключался в том, что подобные артефакты всегда создавались только в парах. Они были незримо связаны между собой магическими нитями, благодаря чему можно было в любой момент отследить местоположение второй половины и даже подать сигнал ее владельцу.

Но то, что жетон Лейси на самом деле был лишь частью парного комплекта, оставалось строжайшей тайной. Тайной, о которой знала только сама мадам, — и о которой не подозревала даже владелица второй половины.

Не заботясь о том, что пачкает дорогущий коллекционный фарфор, мадам прямо краем пустой чашки разрыхлила землю в горшке и глубоко закопала туда звенящий жетон. Убедившись, что улика надежно скрыта, она без сожалений выбросила грязную чашку в мусорное ведро.

Затем, словно ничего и не произошло, она невозмутимо достала из новой пачки свежую сигарету, зажала фильтр губами и чиркнула зажигалкой.

«И всё-таки сигареты кажутся куда вкуснее, когда ты покупаешь их за свои деньги, а не стреляешь у других».

Вспыхнул маленький, яркий огонек. В неверном свете пламени красные, чувственные губы мадам непроизвольно приоткрылись, на мгновение обнажив ровные белые зубы в хищной ухмылке, и тут же сомкнулись вокруг фильтра.

«Не так ли, Лейси?»

И сегодня мадам Фиоре вновь почувствовала то самое, ни с чем не сравнимое пьянящее удовлетворение от своей блестяще проделанной работы.

Лейси медленно открыла глаза.

Ей казалось, будто чьи-то мягкие руки нежно скользят по её телу, массируя уставшие мышцы. Лёгкий ветерок ласкал шею, в воздухе витал аромат цветов, а где-то неподалёку тихо звучала песня.

Этого было достаточно, чтобы тело расслабилось.

Но мысли… становились всё более запутанными.

«Почему я принимаю такое обслуживание?..»

Незнакомые служанки — и тот самый незнакомый мужчина — обращались с ней с предельной осторожностью, будто она была хрупкой фарфоровой куклой.

Принимая их заботу, Лейси снова и снова задавалась одним и тем же вопросом.

Ответа не было.

Если вернуться немного назад — к моменту, когда всё это началось…

«…»

Лейси не смогла резко подняться даже после того, как проснулась.

Да, была причина, по которой она оставалась в том же положении, что и перед сном… но проблема была не только в этом.

«…»

Нет, это тоже было проблемой.

Она точно помнила, что легла на спину.

Но, открыв глаза, обнаружила себя лежащей на боку.

А за её спиной, прижавшись вплотную, спал Халид.

Из-за этого рядом с бедром ощущалось что-то твёрдое и горячее.

Она едва заметно сглотнула.

Впрочем… его можно было просто разбудить и оттолкнуть.

Лейси медленно перевела взгляд вперёд.

Шуршание.

Солнечный свет, пробиваясь сквозь занавеси, освещал каюту… и прямо перед её глазами лениво покачивался хвост.

Тёмный, полосатый. Совсем как у тигра.

«Что это… что это такое?..»

По размеру и длине это точно не могло быть чем-то обычным.

Лейси, не в силах даже пошевелиться, лишь сглотнула и замерла, глядя, как хвост вдруг остановился.

Постепенно он исчез из её поля зрения.

И на мгновение ей даже захотелось поверить, что всё это — лишь иллюзия.

Но вместо хвоста перед ней поднялось огромное тело.

Сначала показалось ухо с белым пятном.

Затем — массивное туловище тёмно-рыжего цвета, полностью заполнившее её взгляд.

Чёрные полосы тянулись по телу, словно нанесённые кистью — от хвоста к спине, затем к бокам и к огромной голове.

«…»

Их взгляды встретились.

Внутри Лейси уже кричала, но снаружи не смогла издать ни звука.

Перед хищником она замерла, словно добыча.

Тигр.

Огромный. Дикий. Плотоядный.

Слова вспыхивали в голове — и ни одно из них не приносило успокоения.

«Разве я на корабле?.. Или где-то в джунглях?..»

Зверь первым отвёл взгляд.

Он широко раскрыл пасть… и лениво зевнул.

Настолько широко, что, казалось, мог проглотить её целиком.

Острые клыки блеснули в свете.

«Боже…»

В отличие от Лейси, сжавшейся от страха, тигр уже потерял к ней интерес.

Он лениво развернулся и, тяжело ступая, направился прочь.

Потребовалось несколько мгновений, прежде чем его огромное тело окончательно исчезло из поля зрения.

А затем — звук.

Он улёгся где-то неподалёку.

Лейси не видела его… но прекрасно чувствовала, что он всё ещё здесь.

И не могла пошевелиться.

Позади — дикий мужчина.

Впереди — дикий зверь.

Это утро было худшим.

«С каких пор он здесь?.. Неужели с самого начала?..»

Сердце бешено колотилось.

Дышать было трудно — но, странным образом, в голове царило холодное спокойствие.

«Всё нормально. Пока я спала, ничего не произошло… значит, всё будет хорошо. Это просто… большая кошка. Да. Просто большая кошка…»

Она нервно усмехнулась про себя.

«Может, это чей-то экзотический питомец… какого-нибудь принца…»

По крайней мере, хорошо, что зверь ушёл из поля зрения.

Постепенно дыхание выровнялось.

Щёки снова обрели цвет.

Но стоило ей немного успокоиться, как она почувствовала другое.

Тело липло.

«Хочу помыться…»

Воспоминания о вчерашнем дне всплыли сразу: бегство, грязь, дождь…

Она даже толком не высохла.

Казалось, от неё пахнет, а волосы неприятно зудят.

«И он всё это время спал, обнимая меня в таком состоянии…»

«Я голодна…»

Последний раз она ела днём.

Тогда она была слишком напряжена, чтобы нормально поесть.

С тех пор — ничего.

Сон немного снял усталость… но голод только усилился.

«Нужно его разбудить…»

Лейси осторожно попыталась подняться.

— Халид…

Она тихо позвала его и слегка потрясла за плечо.

Никакой реакции.

Он не открыл глаз.

Не пошевелился.

Словно… был без сознания.

«Он что… потерял сознание?..»

Это было странно.

Слишком странно.

Лицо Лейси стало серьёзным.

Он выглядел совершенно здоровым…

Но что, если…

«Он мог коснуться чего-то ядовитого, пока я спала?..»

С этой мыслью она осторожно потянулась к его руке.

Лицо Лейси стало серьёзным.

По его крепкому телу трудно было заподозрить болезнь.Она осторожно осмотрела его руку — вдруг во сне он коснулся чего-то ядовитого?

Однако, кроме старых, уже побледневших шрамов, никаких новых ран не было.Даже если бы он и задел что-то незаметное, максимум это вызвало бы лёгкое онемение.

И Лейси прекрасно понимала: от такого яда не теряют сознание и не погружаются в глубокий сон.

Проблема была в том, что она это знала.

«Если это неправильно поймут, будет плохо…»

Кроме того тигра, единственным человеком, кто всё это время был рядом с ним, была она.

Если кто-то войдёт, увидит странное состояние наследника…и обнаружит яд под её ногтями…

Её могут казнить ещё до прибытия в Ирину.

«Моя жизнь… почему всё никогда не бывает просто…»

Тихо вздохнув, Лейси попыталась высвободить его руку.

Ей нужно было понять, в каком он состоянии.

Но тигр всё ещё лежал у её ног.

Она осторожно, почти незаметно, начала двигаться, следя за зверем.

Тук-тук.

Вдруг раздался тихий стук в дверь.

Лейси замерла.

Её взгляд медленно скользнул к двери.

«Служанка?..»

Она не знала точного времени, но по мягкому утреннему свету было ясно — это уже не раннее утро.

Скорее всего, кто-то пришёл разбудить хозяина или принести еду.

Несмотря на стук, Халид не подавал признаков пробуждения.

Лейси снова аккуратно легла, возвращаясь в прежнюю позу.

Даже дрожащие руки и ноги она заставила замереть.

«Нельзя вести себя подозрительно…»

Ей нужно было ещё раз услышать объяснение про «невесту за одну ночь».Если сейчас она допустит ошибку перед незнакомыми людьми, это может разрушить всё.

Лейси закрыла глаза и выровняла дыхание.

Глубоко. Медленно.

Словно она всё ещё крепко спит.

Если это не служанка — пусть лучше уйдёт, не разбудив их.

Ответа на стук не последовало.

Дверь осторожно открылась.

Лейси не шевелилась.

По шагам было слышно — вошедший двигался тихо, почти крадучись.

Она не открывала глаз.

Со стороны казалось, будто она полностью погружена в сон.

Но…

Человек не вошёл до конца.

Сделав пару шагов, он остановился.

И вдруг раздался лёгкий звон.

Лейси сразу поняла, что это.

«Еда…»

Запах появился мгновенно.

Тёплый, насыщенный, аппетитный.

Похоже, кто-то просто поставил завтрак и ушёл, не тревожа спящих.

Дверь так же тихо закрылась.

Прошло немного времени.

И Лейси осторожно открыла глаза.

Перед ней стоял серебряный поднос.

На нём — накрытые блюда, столовые приборы и два золотых бокала.

Но её внимание привлекло не это.

Из-под крышек поднимался пар.

Тёплая еда.

Совсем свежая.

Желудок болезненно сжался.

Лейси не могла отвести взгляд от подноса.

Ей хотелось просто подбежать… и съесть всё.

Но она не могла.

Между ней и едой было расстояние.

И…

У её ног всё ещё лежал опасный зверь.

Пока хозяин рядом — он спокоен.

Но если почувствует угрозу…

Он может напасть.

Лейси сжала губы.

Выбор был очевиден.

Ей придётся его разбудить.

Она осторожно повернулась.

— Эй… наследник.

— …

— Наследник, уже утро…

Она слегка потрясла его за плечо.

Никакой реакции.

Она попробовала ещё раз — сильнее.

— Наследник.

Он не просыпался.

«Неужели это действительно не ошибка? Его ведь даже толком ударить нельзя…»

На таком благородном теле даже малейшая царапина могла обернуться катастрофой. Лейси с усилием разжала стиснутый кулак, расправила пальцы и принялась настойчиво трясти его за руку.

— Вы будете завтракать? А то еда остынет… правда?..

Запах неизвестного супа становился всё гуще, насыщеннее, словно обволакивал пространство. Чем дольше она медлила, тем сильнее боялась, что тепло исчезнет — и потому всё больше торопилась. Пустой желудок жаждал самого вкусного мгновения — первого глотка горячей пищи.

С тоской глядя на еду, она продолжала звать его.

— …

Грррк!

В тот же миг её рука замерла, а голос оборвался. Это был тот самый звук, который невозможно сдержать, даже осознавая его. Жалкий, предательский голос желудка. И больше всех от этого сгорела от стыда сама Лейси.

«Это… это сейчас был мой живот?..»

Казалось, от этого звука даже кровать дрогнула.

Она уже решила, что на этом всё, но тут—

Гррк!

«…»

На этот раз коротко. Жёстко. Беспощадно.

На мгновение воцарилась тишина. А затем прямо позади неё раздалось тихое:

— Фуух…

«…»

Её плечи мелко задрожали. Слёзы, похожие на выдох, тихо скатились по макушке.

— Фуух… хм…

«…»

Спит ли он на самом деле или только притворяется — она не знала. Но факт оставался фактом: человек, не реагировавший ни на что, отозвался на жалкое урчание её живота.

Стыд. Неловкость. Унижение. Раздражение. Кровь прилила к лицу, затылок свело.

— Фуух…

Никакие слова не могли передать её состояние. Лейси безжизненно моргнула… и просто закрыла глаза.

«Лучше бы я умерла от голода…»

Она натянула одеяло до лица, словно пытаясь исчезнуть. Но крепкие руки не позволили.

— Вставай… вставай. Завтракать надо… да?

«Лучше бы просто оставил меня и ушёл!»

На этот раз уже он начал трясти её. Но Лейси упрямо не поднимала головы. Да, нужно было проверить, всё ли с ним в порядке… но сейчас это было невыносимо.

И снова — это было худшее утро.

Однако, стоило ей немного прийти в себя…

Лейси словно оказалась в раю.

«Это… правда можно?.. Это же… допустимо, да?..»

Горячая ванна смывала усталость, словно мягкий поток тепла. После неё — заботливый массаж. Лейси уткнулась лицом в подушку, пропитанную ароматом, и впервые за долгое время позволила себе настоящее удовольствие.

Служанки действовали слаженно и умело, переходя от купания к массажу, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

Лейси решительно вычеркнула всё, что было до этого момента.

«Вот он… настоящий старт дня.»

До купания голод мучил её невыносимо. Даже несмотря на недавние события с Халидом, она не смогла нормально поесть. Лишь после третьего урчания наконец взялась за еду.

«Если ещё раз заурчит — открою окно и выпрыгну…»

Она усмехнулась про себя.

«Похоже, я слишком привыкла к жизни Вероники…»

Когда-то она могла днями терпеть голод — и это было обычным делом. Но за последний год, живя как Вероника, она стала другой. Теперь её тело не принимало ни голода, ни лишений.

И всё же…

Смотреть на Халида, на его едва заметную улыбку, было сложно.

С тяжёлым сердцем она поспешно закончила завтрак.

А затем… он позволил ей воспользоваться своей ванной.

Да ещё и с прислугой.

«Это уже… слишком…»

Конечно, ей хватило бы и простой воды с солью. Но реальность была совсем иной. Они находились на корабле — и при этом жили, как в роскошном особняке.

Такое позволено только одному человеку.

Халиду.

«…Слишком обязывает.»

Утро было сумбурным, и она так и не услышала объяснений. Как именно ей играть роль невесты. Одного «женщина, в которую влюбились с первого взгляда» было недостаточно.

Нужно знать больше. Намного больше.

Но…

Была причина, по которой она перестала цепляться за эту роль.

«В любом случае… это лучше, чем быть Вероникой.»

Прошлой ночью, ворочаясь перед сном, она пришла к простому выводу:

«Лучше умереть, чем снова стать ею.»

Тем не менее, она всё ещё ничего не знала о корабле. Не была готова. И хотя к ней относились с поразительной заботой…

На душе было неспокойно.

«Это… не...Неужели это какое-то давление?..»

Лейси медленно открыла глаза, которые до этого плотно зажмуривала. Стоило ей чуть сжать губы, как она сразу встретилась взглядом со служанкой. Та, похоже, всё это время внимательно наблюдала за ней.

Лейси ожидала удивления, но служанка лишь мягко улыбнулась. Затем спокойно склонила голову и снова вернулась к массажу. То, что она не делала различий между людьми, можно было бы списать на невежество, но даже тогда — перед незнакомкой, да ещё и внезапно появившейся, — у неё не было ни тени настороженности.

И не только она. Пока Лейси принимала ванну, она ощущала на себе множество взглядов. Любопытство — это ещё можно было понять… но доброжелательность?

«Что им обо мне сказали…»

Он ведь просто заявил, что привёл «невесту, в которую влюбился с первого взгляда». И на этом всё. Для всех на этом корабле она оставалась чужой.

Даже если она будущая жена, пусть и по приказу, неизвестную женщину привели прямо на корабль. Разве это не повод для подозрений? Любой бы насторожился.

«Неужели приказ хозяина настолько абсолютен?..»

Позади раздался тихий смешок. Похоже, та служанка, что массировала ей спину, тихо хихикнула.

«И это явно не по принуждению…»

Мысли путались, но тело постепенно расслаблялось, тая в тёплой воде и приятном аромате.

«…Ладно. Подумаю об этом позже.»

Она не пришла ни к какому выводу. В конце концов, позволив себе расслабиться, Лейси чуть повела плечами.

Когда она опустила руку, служанка осторожно коснулась её ладони.

«Ах!»

Лейси вздрогнула.

Она уже собиралась отдёрнуть руку, пальцы непроизвольно сжались, будто скрывая что-то.

И тут их взгляды встретились.

Она поняла — её движение выглядело подозрительно. Но теперь уже было поздно убирать руку.

«Если не коснётся — ничего страшного…»

Но если вдруг коснётся?

Лейси сглотнула.

Под ногтями у неё всё ещё оставался прозрачный яд, нанесённый тонким слоем. С виду он был незаметен, но водой не смывался — только спиртом или грубой тканью.

Если служанка случайно поранится…

Или во время массажа…

Это будет беда.

«Я ведь совсем об этом забыла!»

Она всегда была внимательна к таким вещам. Но это была ошибка, которую она обычно не совершала.

Как ни крути, она уже не раз рисковала жизнью как наёмница — но всё равно допустила такую оплошность.

Она хотела что-то сказать… хоть как-то оправдаться… но не смогла открыть рот. Даже не из-за отсутствия уверенности в роли — они просто не могли нормально разговаривать.

До этого она легко общалась с Халидом, но остальные на корабле говорили на другом языке.

Халид владел общим языком свободно, а вот служанки и большинство остальных — нет. А сама Лейси знала лишь самые простые слова.

Этого было недостаточно, чтобы объясниться.

Пока она колебалась, служанка первой пришла в движение. Она аккуратно расправила руку Лейси и продолжила массаж, уже другой рукой.

— …?

Остальные служанки тоже вернулись к работе, словно ничего не произошло. Их движения вновь стали спокойными и размеренными.

Лейси тоже, словно подражая им, расслабилась.

«Просто… проигнорировали?..»

Но она знала — слухи среди знати распространяются быстро. И одно неосторожное движение может всё разрушить.

Она не хотела давать повода для подозрений.

То ли это действительно не стало проблемой…то ли просто решили не придавать значения…

Но когда другая служанка закончила массаж её руки, она ни разу не коснулась её пальцев.

Лейси вновь подняла взгляд.

И служанка улыбнулась.

Та же улыбка, что и раньше — мягкая, но теперь в ней было меньше любопытства.

Солнечный свет падал на её кожу, подчёркивая здоровый оттенок. Каштановые волосы, аккуратная коса, лёгкий изгиб спины…

Даже маленькая родинка выглядела очаровательно.

Взгляд Лейси невольно задержался.

— …Спасибо.

Слова вырвались сами собой.

Произношение было неловким, но… она не пожалела, что сказала это.

И почему-то… стало немного легче, давление ли?..»

Её глаза, широко распахнувшиеся от изумления, вскоре мягко изогнулись, напоминая тонкий серп молодого месяца.

— Н…

Служанка, будто собираясь вскрикнуть, поспешно прикрыла рот обеими руками. В её округлившихся глазах читалась растерянность — она явно не знала, как себя вести. Её совершенно не смущало, что ароматное масло, густо покрывавшее ладони, оставляет следы на лице.

В следующее мгновение она заговорила — быстро, сбивчиво, словно выплёскивая поток слов. Лейси не могла разобрать ни единого, однако было очевидно: та переполнена эмоциями и едва сдерживает восторг.

Благодарность ведь выразила именно Лейси — но служанка, в ответ, радовалась, как малое дитя. Это вызывало странное чувство неловкости. К тому же, по тому, как покраснели уголки её глаз и мочки ушей, становилось ясно: в её реакции не было ни капли притворства.

«Или мне только кажется?..»

Тем временем руки, массировавшие её спину и ноги, будто обрели ещё большую силу. Надавливания стали увереннее, точнее — и, что уж скрывать, куда приятнее.

Это было хорошо… но совершенно непонятно.

Заметив, наконец, слегка скованное выражение лица Лейси, служанка оборвала свою горячую речь. Затем, широко раскрывая рот, она начала говорить медленно, отчётливо, словно обращаясь к ребёнку.

На этот раз слова были просты — настолько, что Лейси смогла их понять.

— Хорошо. Красиво.

— Эм… да…

Пыталась ли она подобрать понятные слова, чтобы сказать что-то приятное, или же искренне хвалила её внешность — определить было невозможно.

Но комплимент оставался комплиментом.

— Спасибо, — тихо ответила Лейси.

— —!!

— —?!

В ту же секунду со всех сторон раздались похожие возгласы — бурные, почти взрывные.

Так и продолжалось их странное «общение» вплоть до окончания массажа и завершения всех приготовлений.

— Хм? Тебе было неудобно? Я ведь велел позаботиться о тебе без малейших упущений.

— …Нет. Благодаря вам мне было очень комфортно.

«Разве что немного вымоталась…»

Лейси мягко улыбнулась.

На самом деле ей хотелось сразу перейти к разговору о поручении, однако, вернувшись, она заметила, что Халид не один. Потому она сдержалась и осторожно опустилась на своё место.

Лёгкая ткань юбки струилась, едва касаясь кожи. Платье жемчужного оттенка, открывающее шею и плечи и подчёркнутое тонким поясом на узкой талии, переливалось мягким блеском, ложась естественными складками. Волосы, прежде повреждённые агрессивным обесцвечиванием, теперь были аккуратно уложены и сияли здоровым глянцем. На запястье негромко звенели три золотых браслета — каждый с уникальным узором.

От прежней неряшливости не осталось и следа. Однако выражение лица Лейси не стало светлее. Голоса служанок, почти непонятные, всё ещё гулом отдавались в её голове.

«Похоже, все они ужасно энергичные…»

Три браслета на её руке появились не случайно: три служанки одновременно принесли украшения и начали наперебой расхваливать каждый своё. Разумеется, Лейси не понимала ни слова. В итоге, чтобы положить конец этому своеобразному соревнованию, она просто надела все три сразу.

И тут же услышала, как служанки в унисон воскликнули:

— Хорошо! Красиво! Великолепно!

И даже зааплодировали.

«Я словно трёхлетний ребёнок…»

С этой мыслью Лейси твёрдо решила как можно скорее выучить западный язык.

Халид, заметив её слегка утомлённый вид, приподнял бровь. Он уже собирался вновь расспросить о возможных неудобствах, но в этот момент раздалось негромкое покашливание, и он, явно неохотно, сменил тему.

— …Это Симон. Главный среди слуг. Сейчас он также руководит экипажем корабля.

— Недостойный Симон приветствует вас, Ваше высочество.

Мужчина, стоявший рядом с Халидом, глубоко поклонился — почти до самой земли. Его длинные серо-голубые волосы были небрежно собраны в хвост, просторная одежда скрывала фигуру, а маленький монокль придавал облику учёную строгость. Он куда больше походил на учёного, нежели на простого слугу. К тому же, общим языком континента он владел даже свободнее самого Халида.

Лейси ожидала представления, ещё заметив незнакомца при входе, однако столь глубокий поклон застал её врасплох. И, словно этого было недостаточно, Симон добавил:

— Прошу простить, что вынужден ограничиться лишь упрощённым соблюдением этикета.

Нет, напротив — излишняя учтивость скорее удивляла. Тот, кто занимал столь высокое положение, неожиданно появившись, без колебаний обращался к неизвестной женщине как к «её высочеству». Это казалось странным.

«Это ведь не тот случай, который можно объяснить парой слов?..»

Содержание поручения обсуждалось исключительно между Халидом и Лейси. Заинтересовавшись, каким образом он всё это преподнёс, она взглянула на него — и он, словно отвечая на её мысли, заговорил:

— По правилам, следует остановиться в пяти шагах от входа, совершить глубокий поклон, затем, получив дозволение, — полупоклон и лишь после этого приветствовать. Однако каюта тесна… прошу простить эту вольность.

«…Я вообще не это хотела узнать».

Несмотря на сухость слов, на губах Халида играла едва заметная улыбка — очевидно, он и сам не воспринимал сказанное всерьёз. Проблема заключалась в том, что рядом находился человек, способный принять это буквально.

— Если вы почувствовали себя оскорблённой, я готов соблюсти все формальности заново…

— Кхм-кхм, нет, всё в порядке, — поспешно перебила Лейси. — Лучше скажите… как именно Его высочество наследный принц представил меня?

Опасаясь, что этот чрезмерно педантичный Симон действительно выйдет и снова войдёт с церемониями, она быстро вмешалась в разговор. И не забыла бросить на Халида укоризненный взгляд. Тот же, словно ничего не произошло, ответил ей спокойной, невозмутимой улыбкой.

Симон выпрямился и, сохраняя полное самообладание, ответил:

— Мне было сказано, что вы — законная супруга Его высочества, госпожа Суреба, и в будущем — досточтимая императрица Ириннской империи.

— …И это всё?

Симон был ближайшим доверенным лицом принца. Он всегда находился рядом с ним, и ещё во времена, когда она была Вероникой, им доводилось пересекаться. Как она узнала его — так и он, несомненно, узнал её.

Именно поэтому ей необходимо было понять: что именно он знает об этом контракте и как глубоко посвящён. Тот, кто должен был всё объяснить, вместо этого просто свёл их лицом к лицу — и теперь ей самой приходилось прощупывать почву.

Симон моргнул за стёклами очков и, будто что-то вспомнив, тихо произнёс:

— Ах… также мне сообщили, что Его высочество влюбился в вас с первого взгляда.

— И ещё?

— Насколько я понимаю, вы пока не вполне освоились с нашим языком. Также вы предпочитаете красное вино, любите тёплую и острую пищу, избегаете холодной воды, отдавая предпочтение тёплой… и, в особенности, придаёте большое значение времени приёма пищи, которое должно соблюдаться без малейших задержек.

Он сделал небольшую паузу и добавил:

— Поскольку мы служим вам совсем недавно, наше понимание пока недостаточно. Однако я распоряжусь, чтобы подчинённые как можно скорее усвоили вкусы вашего высочества.

С этими словами он вновь склонил голову.

Лейси, удерживая на лице безупречно вежливую улыбку, с едва заметным усилием повернула голову в сторону Халида. Тот встретил её взгляд с тем же невозмутимым выражением, словно не понимая, в чём проблема.

«Что за бред он вообще наговорил…?!»

Внутри всё буквально кипело.

«Это не описание вкусов, а объяснение ситуации должно было быть! И что ещё за “строгое соблюдение времени приёма пищи”? Это он издевается? Решил припомнить прошлое?.. Серьёзно?!»

Ей отчаянно хотелось схватить его за ворот и хорошенько встряхнуть. Пальцы уже начали сжиматься — но она с усилием разжала их.

«Фу-у… нет. Спокойно. Спокойно. Похоже, он действительно ничего не знает о контракте… возможно, это проверка».

Ощущая на себе внимательный, выжидающий взгляд Халида, Лейси глубоко вдохнула и взяла себя в руки. Вполне возможно, он намеренно оставил её без информации, чтобы она сама собрала необходимые сведения для своей роли.

«Бывают такие заказчики… всё усложняют и ведут себя так, будто профессионал обязан сам всё выведать».

За годы работы ей доводилось сталкиваться с самыми разными людьми. Были среди них и такие, кто намеренно делал простое сложным. С заказчиком не поспоришь — вот и приходилось улыбаться и терпеть. Уже двенадцать лет.

После встречи с графом Хиллстейлом, самым невыносимым из всех, Лейси больше ничего не боялась.

«Хорошо. Смотри внимательно».

Она перевела взгляд на Симона.

Он уступал Халиду в росте, но всё же был выше среднего; аккуратная внешность, спокойный взгляд — всё в нём производило впечатление собранности и рассудительности. Излишняя учтивость намекала на некоторую педантичность, однако тот факт, что он позволял себе осторожно давать принцу понять своё мнение, говорил о том, что он вовсе не был безвольным подчинённым.

И всё же расслабиться она не могла.

Симон присутствовал при худшем инциденте между Халидом и Вероникой — так называемом «собачьем происшествии». Он тогда прекрасно владел общим языком и каждый раз морщился, когда она позволяла себе резкие слова в адрес принца.

«…Честно говоря, я не могу не беспокоиться. Моё внезапное появление наверняка доставило неудобства».

Сейчас в его поведении не чувствовалось враждебности, но, учитывая первое впечатление, она была уверена: симпатии к ней он не испытывает.

Возможно, излишняя дипломатичность только ухудшит ситуацию.

— Если есть что-то, о чём мне следует знать, прошу, не скрывайте и скажите прямо.

Даже если он испытывал недовольство к Веронике и начнёт перечислять всё до мелочей — это было ей только на руку. Через его слова она сможет понять и характер самого Симона, и атмосферу на корабле.

Лейси намеренно выпрямилась, показывая готовность внимательно слушать. На лице Симона мелькнуло удивление — неудивительно, ведь Вероника никогда не вела себя столь учтиво. Но в её нынешнем положении — объявленной в розыск — было вполне естественно выглядеть менее высокомерной.

Это могло побудить его говорить свободнее. А каждая деталь имела значение.

— …Прежде всего, прошу вас говорить проще. Вам нет нужды использовать столь уважительную речь по отношению ко мне. Единственный человек на этом корабле, достойный подобного обращения — это наследный принц.

Начало было подчеркнуто вежливым. Но именно такие люди зачастую оказываются наиболее требовательными: чем ниже они склоняются вначале, тем резче могут стать их слова впоследствии.

Лейси внутренне собралась и сосредоточенно прислушалась.

— Я понимаю ваше потрясение из-за внезапного происшествия, однако прошу вас не тревожиться о пустяках, включая одежду. Все прекрасно осознают, что это была ситуация, которой невозможно было избежать.

Он поклонился низко. Слишком низко. Зачем он так унижается — было непонятно, но Лейси, слушая его вполуха, зацепилась за слово «осознают».

"И что именно они осознают? До какой степени?"

— Прежде всего, для меня куда большим потрясением является то, что ваше Высочество едва не пострадали, чем всё остальное.

"Нет, так что именно они считают потрясением?.."

— То, что столь драгоценную особу не смогли сопроводить должным образом и в итоге подвергли опасности, — непростительно.

"Нет…"

— Если во время пути что-либо доставило вам неудобство, прошу, не стесняйтесь сообщить обо всём. Мы постараемся исправить всё, насколько это возможно. А то, что покажется вам недостаточным, будет улажено сразу по прибытии в столицу.

— ……

— Искренне желаю вам мирного и спокойного плавания, Ваше Высочество.

"…И это всё?" — с опустошённым лицом подумала Лейси.

Тем временем Симон, закончив говорить, выпрямился с видом человека, достойно завершившего свою миссию. Халид тоже сохранял невозмутимость.

"Что это было? Пустые речи? Недовольство? Или информация?"

Возможно, она что-то упустила, и потому ей стало любопытно, однако кроме того, что её посадка на корабль не являлась тайной, никакой особенной информации не прозвучало. К тому же внешне ей предстояло играть роль невесты, которую привезли сюда, так что скрывать было особенно нечего. Всё выглядело вполне ожидаемо.

Но всё же…

Главная злодейка, теперь известная как преступница, пытавшаяся убить принца, Вероника, тайно поднялась на корабль. Имелся свидетель, ночью поднялся шум — и действительно никто не считает это проблемой?

— Мне это не совсем понятно. Вчерашний случай тоже… выходит, и моя личность уже привязана к этим слухам?

Симон сразу же кивнул.

— Ах, если речь о вчерашнем, можете не беспокоиться. Моряк, видевший Ваше Высочество, не смог точно запомнить лицо, а большинство находящихся на этом корабле не пользуются газетами, поэтому почти ничего не знают ни о делах королевства Уэлдон, ни о розыске преступницы.

— Вот как…

— Ну, даже если и узнают, вряд ли это кого-нибудь обеспокоит…

Последние слова он произнёс так тихо, что она не расслышала. Однако Лейси получила именно тот ответ, которого хотела, и осталась довольна.

"Значит, даже если остальные решат, что на корабль поднялась какая-то женщина с сомнительной личностью, они всё равно не поймут, что это Вероника… разыскиваемая преступница?"

Прекрасно. Пока она не выстроит новый образ для своей игры, достаточно просто избегать встреч с незнакомцами.

Лейси была полностью уверена в себе. Нужно лишь слегка изменить макияж и манеру поведения. А если она покажет себя совершенно иной, не похожей на прежнюю злодейку Веронику, люди не свяжут знакомое лицо с преступницей, которую ищут.

"Проблема в этом человеке. Он знает, что я — Вероника, которая едва не вцепилась ему в горло, но при этом ничего не знает о контракте."

Лейси склонила голову набок. Он выглядел честным и решительным, однако она не могла поручиться, что у него совсем не осталось чувств к Веронике.

— …Вам действительно всё равно? Даже зная, кто я?

Она чуть изменила тон. Мягкий голос, но с едва заметным уколом — словно подражая Веронике. Если бы человек ненавидел ту злодейку, любой бы нахмурился.

— Именно так.

Но вместо раздражения он лишь посмотрел на неё с каким-то запоздалым выражением.

— …Если вы сомневаетесь, я докажу это своими поступками. Прошу лишь, чтобы дальнейшее путешествие Вашего Высочества прошло спокойно.

Ситуация была совершенно непонятной. Даже сама Лейси не могла принять происходящее, а он воспринимал всё так, будто это естественный порядок вещей.

"…Ладно. Пока оставлю это."

Её это задело, но продолжать цепляться к человеку, отвечавшему подобным образом, тоже было странно.

— Спасибо, Симон. Благодарю за ваши слова. И впредь рассчитываю на вас.

Она лишь хотела завершить бессмысленный разговор и потому вежливо поблагодарила его.

Но, увидев, как Симон внезапно покраснел и резко втянул воздух, Лейси удивилась. Мужчина, который до сих пор ни разу не дрогнул, вдруг часто заморгал и даже неловко задвигался.

— С-сейчас…

— …Да?

Его неизменно безупречная осанка дрогнула. Он выглядел так, будто внезапно получил удар по затылку, а затем поспешно склонился в поклоне.

— А… ха… для меня уже честь — одна лишь благодарность, подобная солнечному свету… я не предам дарованной милости и, пусть тело моё ничтожно, всем сердцем буду служить вашему высочеству…

— Симон.

Мужчина, не сводивший с неё взгляда, пришёл в себя только тогда. Будто его окатили холодной водой. Лейси внутренне обрадовалась. Она не знала, как следовало реагировать, потому такая реакция её вполне устраивала.

Халид цокнул языком с видом человека, которому происходящее пришлось не по душе.

— Вопросы Её Высочества закончены. Иди и займись своим делом.

— А, ах, да! Прошу прощения.

Голос его прозвучал почему-то особенно бодро. Симон, вновь выпрямившись после поклона, всё ещё будто витал мыслями где-то далеко. Слегка расфокусированным взглядом он посмотрел на Лейси, затем поправил сбившийся ворот одежды и произнёс:

— Никаких проблем нет.

— Довольно. Иди.

"Нет, есть же проблема."

Лейси совершенно не понимала, почему все вокруг словно исключили её из происходящего и сами решили всё между собой. Но вдруг ей вспомнилась реакция слуг чуть раньше, и, пока Симон не ушёл, она поспешно спросила:

— Ранее все удивились, когда я сказала, что благодарна. Я что-то не так сказала?

— Что?

— Х-ха, ты это серьёзно?!

Когда вслед за этим последовала ещё более бурная реакция, Лейси плотно сомкнула губы.

"Что с ним вообще? Со стороны можно подумать, будто он получил благословение."

Его реакция и впрямь была настолько восторженной, что напоминала благословение божества, которое даётся ребёнку при рождении. В Ирине случайно избранным младенцам раз в год ниспосылалось божественное благословение — редчайшая удача, выпадавшая единицам. Потому, когда в королевстве Уэлдон говорили о неожиданной удаче, часто употребляли выражение «словно получил благословение».

Во всяком случае, Симон выглядел именно настолько счастливым. Халид же, напротив, был мрачнее тучи.

Отослав этого странного учёного юношу, который вечно терял самообладание, Халид некоторое время молчал. Однако в глазах, которыми он смотрел на неё, читалось лёгкое раздражение.

В конце концов, не выдержав ни взгляда, ни тишины, первой заговорила Лейси:

— Здесь, в Ирине, слово «спасибо» считается чем-то предосудительным?

Неужели существует страна, где даже простая благодарность считается проблемой? Лейси и самой это казалось нелепым.

— И ещё: не стоит без предупреждения встречаться с посторонними людьми, которые не имеют к делу отношения. Наш разговор ещё не завершён, а сведений о вас у меня недостаточно. Откуда мне знать, какую ошибку вы можете совершить?

Она привыкла многое спускать на тормозах, но терпеть, когда её принимают за глупую и испытывают, было уже слишком.

Если и правда так, дело принимало серьёзный оборот.

Лейси незаметно вытащила наружу давно забытое чувство настороженности. После того как он внезапно потерял сознание прошлой ночью, она слишком расслабилась — даже забыла стереть яд с ладони, да и вообще чересчур успокоилась оттого, что спасла ему жизнь.

— Вы сказали, что я могу выполнять любую роль. Но это не значит, что со мной можно обращаться как угодно.

У неё пересохло во рту.

Пока рядом была и госпожа Фиоре, ей никогда не приходилось задумываться о подобных вещах. Каким бы важным ни был клиент, никто не осмеливался вести себя неподобающе перед Фиоре. Иначе последствия были бы ужасны.

Но теперь Фиоре больше не было рядом.

Значит, и заключать контракты с заказчиками, и красиво завершать их ей придётся самой. Впервые свобода, к которой она так стремилась, показалась тяжёлой и пугающей.

— …А ты?

Мужчина, молча слушавший её, наконец открыл рот. Лейси внутренне напряглась. На лице это не отразилось, хотя в голове уже промелькнули худшие предположения — от грубых оскорблений до насилия.

Она выжила и благополучно покинула королевство Уэлдон. Пусть даже пришлось принять незапланированный заказ, но свободную жизнь она всё равно непременно возьмёт в свои руки.

— Я тебе не по душе?

— Да хоть режьте меня как хотите, если вам так угодно… а? Что?

Лейси моргнула.

Он смотрел на неё совершенно серьёзным лицом, без малейшего намёка на улыбку. Похоже, он не шутил.

"То есть что мне делать? Приказать себя зарубить?"

Иначе с чего бы после слов о должном сотрудничестве задавать такой бессмысленный вопрос?

Пока она лишь ошарашенно смотрела на него, Халид сухо кашлянул.

— …Прошу прощения. Не обращай внимания.

— А… да…

Слова были настолько нелепыми, что рассердиться даже не получалось. Растерянная Лейси только моргала глазами.

"…Мне теперь снова повторять всё сказанное?"

Но этого не понадобилось. Халид, на мгновение зажав переносицу пальцами, вскоре снова заговорил:

— Проблема не в слове «спасибо». Просто остальные… не имеют иммунитета к твоей благосклонности. Если не хочешь видеть, как мужчины теряют разум, советую воздержаться от любезных улыбок. Впрочем, и без этого все заметят твою искренность.

"…Что это за страна, где даже к доброжелательности нужен иммунитет?"

Лейси ошеломлённо молчала, а он продолжил:

— Прости, что не предупредил заранее и приставил к тебе Симона. Вообще-то я хотел поручить это кому-нибудь более сдержанному. Но ты показалась мне любопытной особой, потому я решил немного понаблюдать.

— А…

Она застыла.

Выходит, тот человек действительно упал в обморок. Лейси на миг лишилась дара речи. Худшие варианты, которые она успела представить, рассыпались в прах.

"…Неужели это я слишком остро отреагировала?"

И тут ей вспомнилось, как Симон представил её ему. Если бы с самого начала он задумал причинить вред, то едва войдя, сразу начал бы действовать.

— …С вашим телом всё в порядке?

Слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать, и ей самой стало неловко. Но в этой обстановке промолчать было бы ещё страннее. Лейси постаралась сохранить как можно более невозмутимое выражение лица.

— Хм? А-а…

Слегка озадаченный Халид на мгновение задумался, а затем уголки его губ медленно изогнулись в усмешке.

— Ты беспокоишься обо мне?

— Вы были ранены. И вчера у вас ещё шла кровь…

— Верно. Вчера ведь одними словами всё не закончилось.

Да, словами дело не ограничилось, но ни малейшего раскаяния в нём не чувствовалось. Напротив — он будто посвежел. Это раздражало её. Хорошее настроение клиента — вовсе не плохо, но почему-то именно сейчас Лейси это задевало.

— Подобного больше не повторится, так что успокойся.

— Понятно. Если у столь ценного клиента возникнут проблемы со здоровьем, мне будет затруднительно.

— Хорошо. Начиная с сегодняшнего дня я постараюсь не доставлять тебе неудобств.

— ……

Лейси стиснула зубы. Он и не пытался скрыть своего откровенного веселья. Его взгляд неторопливо скользнул по ней — от макушки до самых кончиков пальцев. Даже сидя в кресле, откинувшись на спинку и лениво вытянув длинные ноги, он одним своим нахальным видом создавал шум больше, чем кто-либо словами.

— …У вас довольно своеобразный вкус.

Вместо того чтобы смутиться или покраснеть, Лейси скрестила руки на груди. Реакция тела — всего лишь реакция тела. Она не погибнет от одного похотливого взгляда взрослого мужчины.

— Как бы любопытно мне ни было, неужели вам может нравиться женщина, которая пыталась впиться ногтями вам в шею?

Прошлой ночью её метало из стороны в сторону, и дело почти дошло до опасной грани, но сейчас она была холодна и собрана.

Это должно было стать её слабостью, однако он с лёгкостью перекрыл её выпад.

Лейси мысленно вздохнула.

«Не хочу снова калечить тело».

Возможно, ради задания подобное было бы необходимо, но если можно избежать — лучше избежать.

Играть роль стоило ей огромных сил. И скрыть эту усталость она не могла, оттого всё давалось тяжело. Ничто не шло так, как хотелось, зато тело становилось всё крепче.

«Для начала нужно как следует заключить контракт и начать с этого».

К счастью, сейчас они были наедине и сидели друг напротив друга — самое подходящее положение для разговора. Не отвлекаясь на его скрытые взгляды, Лейси решила начать с главного.

— Необходимо чётко определить срок. И не размывать условия завершения.

Перед ней сидел Халстед Бек — человек, в чьём словаре, казалось, вовсе не существовало слов «срок», «дополнительное обсуждение» или даже «переговоры». Лейси сжала челюсти так, будто собиралась перегрызть дерево.

— …Вот как!

Пока она подбирала слова, чтобы увести разговор в сторону, его реакция пришла совершенно неожиданно.

Его взгляд, до этого блуждавший по складкам её одежды и тонкому шраму, скрытому под тканью на груди, внезапно изменился — словно он глубоко задумался.

— …А, да. Пожалуй, и мне стоит извиниться. В прошлый раз кое-чего недоставало.

Он резко поднялся со своего места и подошёл к ней вплотную.

— Честно говоря, было бы ложью сказать, что мне это совсем не интересно. Самой настоящей ложью.

Тук.

Большая ладонь опустилась на подлокотник кресла, где сидела Лейси. От неожиданности она вжалась в спинку. Его лицо стремительно наклонилось следом — будто он намеревался заполнить собой всё пространство вокруг неё.

— Но это лишь малая часть.

Слишком близко. Каждый раз, когда его дыхание касалось её губ, Лейси невольно сглатывала. Разум отказывался понимать его слова, зато тело, похоже, помнило всё слишком хорошо.

Как прошлой ночью его губы терзали её.

— С самого начала целью была ты.

— …Что?!

— Почему ты решила, что вчера я без всякой причины отправил корабль в плавание?

Запутанные мысли на миг замерли. Затем страницы вчерашних воспоминаний лихорадочно перевернулись одна за другой.

Ещё до того, как увидеть её лицо и услышать голос, он уже понял, кто она. Отправил корабль, а затем с улыбкой протянул ей бокал, будто ничего не знает.

— Что ж, возможно, для тебя я уже опоздал.

Он поднял её руку и уложил себе на ладонь, с явным удовольствием наблюдая за её реакцией.

— Я понял, чего ты так отчаянно желала, поэтому ворвался, словно холодный ветер, и тут же исчез.

Он легко проявлял интерес, не скрывал желания и целовал её так естественно, будто имел на это полное право.

Мужчина, ворвавшийся в её жизнь подобно песчаной буре, грубо смял её, а в конце ещё и насмешливо дразнил.

— Тогда спроси ещё раз.

С тем же самым взглядом, что и тогда, он тихо произнёс:

— Почему я настолько сильно хочу тебя?

— Господин Симон, господин Симон!

Женщина с бледной кожей и короткими ярко-рыжими волосами часто моргала глазами. Опустившись на колени, она крепко прижала руки к груди. Однако Симон намеренно избегал её взгляда, полного мольбы.

— Сколько раз мне повторять «нет», Ранахан.

— Но почему?!

Названная Ранахан женщина тут же, словно готовая расплакаться, вцепилась в него.

— Позвольте и мне увидеть его! Я ведь тоже хочу! Пожалуйста, умоляю вас!

— Ра… Ранахан… прошу…

Стоявший рядом близнец, Санахан, попытался оттащить её за руку, но безуспешно. Она была так увлечена сопротивлением, что даже не замечала этого, и снова жалобно взмолилась:

— Я тоже хочу посмотреть! И хочу получить похвалу! Мне ведь тоже скажут, какая я красивая!

— …Дитя, чем дальше, тем хуже твои речи.

— А?!

— ……

Симон сделал вид, будто у него слишком много забот, и лишь тяжело вздохнул вместо ответа. Санахан, привыкший к подобному, даже не изменился в лице. Впрочем, среди собравшихся не было никого, кто удивился бы этой сцене — кроме самого Санахана.

Но, искоса посмотрев на сестру с выражением лица: «Ранахан опять за своё», он быстро утратил интерес.

— Сколько бы ты ни просила — нельзя. Это приказ Его Высочества Халида.

— У-у…

Стоило прозвучать имени Халида, и Ранахан, словно поняв, что дальше спорить бессмысленно, сразу притихла. Впервые она остановилась так быстро. Больше не цепляясь, она тотчас поднялась на ноги.

Когда она встала, оказалась даже на голову выше Симона. Её рост был столь велик, что даже брат-близнец едва доставал ей до плеча. Освежающе правильные черты лица, прекрасно развитые мышцы и гибкая, мощная фигура ясно говорили о том, что она не из простых людей. И действительно — она была выдающимся воином под началом Халида, капитаном отряда «Чёрный Скорпион».

И вот такой человек, даже не встав на колени как следует, только что умолял и канючил. Слушать это было невыносимо, но и отказать ей совсем не хотелось. Симон мысленно покачал головой.

«Как бы там ни было, без признания от Его Высочества Тхэджи её истинную цену и не понять».

Ранахан обладала не только выдающимся мастерством, но и поразительно прямым, мужественным нравом. Она не различала людей по положению и не особенно считалась с этикетом. Тех, кто ей нравился, она дружелюбно тянула к себе, а тех, кто не нравился, могла тут же ударить. Для воина это ещё допустимо, но у наследника с этим возникали бы большие проблемы — ведь даже аристократа она могла запросто избить.

И всякий раз Санахан принимал удары вместо неё. Поэтому между близнецами повсюду ходила дурная слава. Лишь при дворе Халида знали, сколько слёзных усилий стоило Санахану сдерживать сестру, и смотрели на него с тихим сочувствием.

«С того дня, как они поступили на службу, он только и делает, что уменьшает ущерб от проделок сестры».

Владения Халида — их родной Суребль — даже после преобразований не стали спокойным городом. Напротив, ещё несколько лет назад именно здесь чаще всего страдали от внезапных набегов племён.

Лишь после того как повзрослевший Халид провёл масштабное усмирение, положение заметно улучшилось. Теперь город преобразился так, что его трудно было узнать. Но бедствия прошлых лет забывались не сразу. Племена по-прежнему бесчинствовали, посягая на человеческие поселения.

Поэтому карательные походы проводились регулярно, и каждый раз наибольшие заслуги в них принадлежали именно Ранахан. Пусть для части людей, почитающих этикет, она была неприятной фигурой, для простого народа она стала любимой героиней.

«Вот бы она была мужчиной…»

При таком таланте, по правде говоря, ей не следовало сопровождать это посольство. Пока Халид надолго покидал своё место, Суреблю нужен был человек, способный надёжно его защищать.

Но Ранахан твёрдо решила, что пойдёт за близнецом Санаханом, чего бы это ни стоило, и переубедить её было невозможно. Даже сам Халид устал её отговаривать. Впрочем, её причины были известны, и Симон не мог не понимать тревогу Ранахан за брата. Район, куда они направлялись, славился частыми появлениями племён и дурной репутацией.

В конце концов Халид убедил вместо неё другого достойного воина остаться защищать Суребль. А самой Ранахан разрешили сопровождать их лишь после строгого запрета выражать любое недовольство — включая привычку сразу пускать в ход кулаки. И на деле она действительно вела себя куда тише, чем ожидалось.

— Где это видано, чтобы не колотить мужчин из чужой страны…

— Если бы я так делала, уже многих бы перебила.

— Глядя на это, даже домой хочется поскорее вернуться.

Несмотря на буйный нрав Ранахан, взгляды окружающих были скорее мирными, чем настороженными. И в этом не было ничего удивительного.

Потому что человеком, которого Ранахан больше всего хотела увидеть, был не кто иной, как тот самый благородный господин, которого они сопровождали, — будущий великий князь, Его Высочество Тхэджи.

— И я тоже хочу увидеть Его Высочество Тхэджи.

— Он и правда настолько величественен? Даже просто стоять рядом с ним — словно находиться в оазисе.

— Говорят, уже есть люди, удостоившиеся его милости… Ах…

— Вот кому повезло. Тот парень, что вчера стоял на карауле, весь день ходил с важным видом, потому что Его Высочество назвал его по имени.

— Бедняга. Совсем пропал.

Служанки усердно занимались своими делами, но не переставали перешёптываться. Симон, конечно, этого не мог не замечать, однако не одёргивал их. Судя по тому, насколько резко отреагировала Ранахан, сердца у всех были одинаковы.