Кролик муж (Новелла) Yuan Yuan Люди, попадая в другой мир, обычно становятся императорами или великими героями. А он? Он очнулся в борделе Сие-Го Гуань! В прошлой жизни был видным мужчиной, за которым женщины бегали табунами. В этом историческом времени он — непревзойденный кокетка! Если не следить за собой, его драгоценный красный цветок невинности уплывет в море! Недолго думая, он бросился наутек, но его спасла женщина-рыцарь. И он тут же влюбился. Хуже всего, что самоуважение современного хулигана в нем было растоптано в пух и прах. Так что он остался с этой благородной воительницей. К кому пристают? К нему. Кого нужно защищать? Тоже его! Да ни за что! А потом выяснилось, что она — нынешний лорд секты?! Но ужас в том, что у нее уже есть жених, и это ее двоюродный брат... ==================== Красота Белая, как молоко, кожа, гладкая, без единого изьяна. Изящные пальцы, оканчивающиеся полукруглыми ногтями, похожими на отражение полумесяца в воде. Эти пальцы были тонкими, а ладони такими нежными - ни следа мозолей. У него были изогнутые, намекающие на мужественность брови. Чуть-чуть прищуренные глаза были как глубокое озеро, в котором отражается звездный свет. Тонкий нос и полные губы. Прекрасные черты на бледном, как луна, лице. Такое не забудешь. Глядя на этого прекрасного человека блестящими глазами, невозможно было не ощутить, как душу переолняют сожаление и возмущение. Сколько бы он ни смотрел на это лицо, оно было... отвратительным. Да, отвратительным. Несмотря на то, что он был выше средней женщины, он казался тонким и гибким, его могло сдуть одним порывом ветра. И всё-таки он казался немногим сильнее обычной женщины. Но при взгляде на грудь, где должны были быть хотя бы небольшие выпуклости, ничего такого обнаружить не получалось. Грудь была совершенно плоской. О господи! У этой несравненной красавицы нет груди! Конечно, ее там и быть не может, потому что он мужчина! Цзянь Хао Чен обратился к вселенной с воплем, но он не проронил ни единой драгоценной мужественной слезы. Он снова хотел бы стать собой: ста девяноста сантиметров ростом, с крепкими, как камень, мускулами, с сексуальными узкими бедрами и длинными ногами, и, что было куда того важнее, со своими восемью кубиками пресса, которыми он более всего гордился. Несмотря на то, что лицо у него было грубоватое, он был мачо, к ногам которого женщины бросались с воплями. С самого детства за ним гонялись толпы девчонок и даже парней, их поток был бесконечным, как река. Он и сосчитать не мог, сколько крепостей покорил, учась в школе. Если бы у него не было еще более беспощадной сестры, он бы стал лидером гангстерской банды в Нью-Йорке. И, хотя он не был гангстерским лидером, он стал почитаемым большим братом. Он даже не считал, сколько за ним следует младших братьев. Конечно, дело было и в другом: связываться с ним ни у кого желания не было. Желтая раса не может существовать, пока белая так задирает нос, поэтому он был только рад почесать о белых кулаки. И после таких долгих бесед, когда самовлюбленные белые свиньи замечали его приближение, большинство из них тут же обращалось в бегство. В целом, у него была отменная жизнь, его уважали, его боготворили. Он был большим братом, хорошим парнем, которого любили женщины. Но сейчас... он посмотрел на лицо в зеркале. Если бы лицо принадлежало женщине, он бы ее заполучил. Но это был мужчина... каким-то необъяснимым образом он очутился в теле этого мужчины. Он мог сказать лишь одно: вот дерьмо! Плоская грудь, и кое-что снизу тоже на месте - и оно не птичьего размера! Это открытие повергло Хаочена в слезы. Он осмотрел своего нового змея. Хотя этот был меньше прежнего, так тоже неплохо! Несмотря даже на то, что особенно подробной информации у него не было, он понимал, что переселился из одного тела в другое. Но вот вопрос, в чье? Как он понял, что попал? Ну, потому, что он погиб в авиакатастрофе, но потом пришел в себя в этом теле! Блестящие длинные волосы, старинная одежда... маленький чертенок плакал и кричал: - Гончжи, ты наконец-то очнулся! - и рыдал. Да и где, в конце концов, был бы его здравый смысл, он немало по телику видел! Этот парень гонялся за популярностью, одевался как бесхребетный тюфяк и был даже красивее, чем женщина. Да вы только посмотрите на это тело, на эти руки, на это лицо, да разве же это мужчина? Но худшим было даже не это. Худшим было то, что это был... Это был Сяо. Гуан. Гуан! Маленький мужской бордель! О да! В этом и сомнений никаких не было. А что насчет владельца тела? А, он был здесь новым проститутом, и сегодня у него намечалась многообещающая ночь! Многообещающая?! Несмотря на то, что он жил в Нью-Йорке, он был настоящим тайваньским парнем. Он немного разбирался в китайском сленге. Конечно, он понимал, что значит «многообещающая». Его собираются лишить девственности! Черт возьми, нет! Кто там посмеет распечатать эту хризантему? Он будет сражаться за жизнь! Он протестующе закрыл очаровательную нижнюю часть тела руками, его прекрасное лицо было исполнено мрачной решимости. Его персиковые глаза налились кровью Он поклялся, что будет защищать свой бутончик до последнего! ---------- Беги, мальчик, беги! Чтобы спасти свое целомудрие, Хаочен воспользовался оживленной суматохой на аукционе. Он разбил вазу о голову своего старого охранника, украл его одежду, проскользнул в толпу и быстро бросился в Зал. Но ему необходимо узнать, как он попал в это ужасное место! Причина была проста — авиакатастрофа. Ха-ха! Нормальная мелодрама?! Он выиграл авиапутевку в Париж и взял свою старшую сестру и лучшего друга с собой. И, когда самолет начал разваливаться, его сестра стала его душить, осыпая проклятиями! Пожалуйста! Разве он виноват в том, что самолет разбился? Разве он собирался его разбивать? Ему, что, жизнь не дорога?! Однако он этого не сказал. Теперь говорить было бесполезно. Хаочен без всяких предубеждений встретил смерть. Он умер. И кто мог бы предположить, что он не погибнет, а очнется в этом странном месте, в теле жалкого цыпленка? Даже несмотря на то, что у него не было особых предрассудков, на мгновение его это ошарашило. В особенности та старая курица напротив. Лицо старой курицы было густо накрашено — можно сказать, наштукатурено. Старая курица уперлась рукой в талию и стала орать на него, чтобы он даже не думал убиться. Она потратила на него столько серебра, да даже если бы ему предстояла встреча с королем, она все равно утащила бы его обратно. Хаочен не понял, о чем она говорила. Он просто в замешательстве смотрел на ее рот. Сколько штукатурки... она не боится, что это все потрескается и посыплется с ее лица? Позже он узнал от маленького слуги, что происходит. Владельца этого тела звали Хао Ю. Когда ему было десять, его продали в бордель. Теперь ему было восемнадцать. Тетушка, та старая курица, считала Хао Ю неописуемо прекрасным. Он мог принести ей кучу денег. Она потратила немало сил, обучая его каллиграфии, игре в шахматы и рисованию. Когда ему исполнилось четырнадцать, она начала позволять ему принимать клиентов. Очень быстро Хао Ю стал самым популярным проститутом в этом борделе. Много богатых людей хотели бы, чтобы он составил им компанию, еще больше хотели бы купить его первую ночь. Смышленая старая курица решила выставить на аукцион право первой ночи с ним, когда ему исполнится восемнадцать. Хао Ю не мог с таким смириться. Он бессмысленно упирался, и, наконец, он повесился, а в его тело вселился Цзянь Хаочен. Но что это за чертовщина? Куча других попаданцев заселяется в императоров, в героев — так почему он попал в сяогуана?! Более того, он попал в проститута, которого вот-вот лишат девственности! Он ведь только выиграл приз, а ему, и его сестре, и Ду Мяофу, этому черту-неудачнику, пришлось вместе встретить смерть. Разве же так необходимо было засовывать его сюда? Пока самолет падал, его старшая сестра схватила его за шею и закричала: — Цзянь Хаочен! Эта старуха тебя проклинает: чтоб ты не умер! Хаочен не мог не потрясти головой. Они были в одной лодке, разве не слишком озлобленно она его проклинала? Из-за нее он стал слабым цыпленком, маленьким шоу, лицо которого было так прекрасно, что он бы сам в себя влюбился. Разве достойны проклятия его старшей сестры предков семьи Цзянь? Сообразив, что он переселился в это тщедушное тельце, он испытал настоящее опустошение. Да почему его просто не убили? Так необходимо было делать это с ним? Он был такой же жертвой, как и эта старушка. Его сестре так нужно было его проклинать? Черт побери! Если он снова встретится с сестрой, он без конца будет совестить ее. Но Хаочен на самом деле не думал, что когда-либо увидит сестру снова. Единственной оптимистичной клеткой мозга он решил, что, раз уж он попал, то его сестра и Мяофу — тоже! Итак, грустить нечего. Он просто был шокирован тем, каким слабым стал, и тем, что его крошечная хризантема была в опасности. Как он мог позволить мужчине себя завалить? Это он всех заваливает! Бах! Бах! Бах! Он плюнул. Ему, Цзянь Хаочену, нравились только женщины. Его совсем не интересовали мужчины, у которых было все то же самое, что и у него. Так что сейчас Хаочен понимал, с чем он столкнулся. Даже если у него и не было идей насчет того, в какой жопе находится эта проклятая династия Шеньян... да и откуда у него могли взяться идеи? Он знал Яна, Тяна, знал Цинь, но о династии Шеньян никогда прежде не слышал! Это неважно. Прямо сейчас у него есть одно срочное дело: необходимо защитить свою невинность! Так что, конечно, он должен был бежать! Но после его неудавшейся попытки суицида старая курица следила за ним в оба глаза. Куда бы он ни пошел, за ним кто-нибудь наблюдал. Даже его маленький слуга был шпионом. Вдобавок, его стражи знали, что он тюфяк. Его охранник был крепким, раза в два сильнее него. Вот как вышло. Когда-то он был непобедимым боссом, а теперь его рука была слабой, как цыплячья лапка. Он мог читать, рисовать порхающих бабочек, мог играть на лютне, но драться? Забудьте! Несмотря на недостаток интеллекта, перед лицом нынешней опасности босс Цзянь прекрасно осознавал предел своих возможностей. Так что, чтобы гарантировать себе побег, он мог лишь лежать и ждать, пока празднующие в зале расслабятся и отвлекутся. Это произойдет после аукциона. Когда ему показалось, что время пришло, он спрятался за дверью с большой вазой и закричал. Стражник вбежал, и он разбил вазу тому о голову. Ах! Мужичейший мужик напал как женщина! Стыдоба! Он сорвал со своего охранника одежду, связал его и засунул ему кляп в рот. Хаочен надел одежду стражника, которая была на пару размеров больше, и обрезал свои волосы, которые доходили ему до пояса. Эй! Нечего его недооценивать, он был знаменитым нью-йоркским парикмахером! Он сосчитать не мог, сколько леди толклись в очереди, чтобы встретиться с ним. Иногда он работал стилистом, который делал прически моделям перед их выходом на подиум. В индустрии моды он был очень широко известен. За десять быстрых минут он обрезал длинные волосы Хао Ю так, что он стал, скорее, привлекательным, чем прекрасным. Сопливая внешность его бесила. Он вынул спрятанный древесный уголь и разрисовал им лицо. Он надел шляпу и выскользнул за дверь. Хаочен держал голову склоненной, шел в стороне от толпы, пока не добрался до черного выхода. Как только он выскользнул наружу, он услышал из борделя крики, а затем толпа засуетилась. Хаочен понял, что его отсутствие обнаружили. Он отчаянно бросился бежать. Он кидался то туда, то сюда, так что толпа скрывала его, но он по-прежнему слышал позади крики! Хаочен был потрясен. Эти ноги слишком коротки. Он думал, что побежит быстро... что за никчемное тело! Хаочен выбился из сил. Его ноги ослабели, но он не смел останавливаться. Он завернул в переулок, побежал на восток, потом на запад — и столкнулся с тупиком. Он потерялся! Поглядев на тупик впереди, он уперся ладонями в колени, восстанавливая дыхание. Его ноги дрожали от перенапряжения. Сердце как будто собиралось выпрыгнуть у него из груди. Он сглотнул и, тяжело дыша, полез на стену. Кровь пульсировала у него в венах. Поглядев на свои дрожащие ноги, он убедился, что больше бежать не сможет. Он и правда ничего не мог сказать хорошего об этом слабом теле, в которое переселился. И он совершенно точно заблудился. Его вины в этом явно не было, с этим городом он знаком не был. Он просто хотел оторваться от преследователей. Хотя он был уверен, что сейчас он в безопасности, оставаться на этом месте вечность он не мог. Эти люди хорошо знаю город, рано или поздно его найдут. Он должен бежать из города. Но... «Черт возьми, и в какой я жопе?» Хаочен осмотрелся, но кругом было темно. Переулок был погружен в мрак. Он совсем забыл, откуда пришел. И что ему делать? Выбраться и попытать удачу? Хаочен помедлил. Он боялся, что столкнется со своими преследователями. А в его обстоятельствах такое было вполне вероятно. Размышляя, он слышал голос: — Осмотритесь! Он может прятаться тут! Что за чертовщина? С чего они такие быстрые? У них нюх как у собаки? Увидев свет фонаря, подкрадывающийся ближе, Хаочен взволнованно посмотрел налево, направо, но не увидел, куда можно было бы бежать. Он мог слышать звуки приближающихся шагов. Итак, он решил спрятаться глубже в переулке. Что ему делать? Он беспокоился. Его точно найдут! Он присел на корточки и прокрался дальше по переулку, как вдруг наступил на нечто мягкое. На нечто, что не походило на землю. Не может же он быть таким неудачником, не так ли? Он зажмурился и выдохнул. Ем нечего было сказать, даже если бы на него залаяла собака, он был бы не в настроении беспокоиться об этом. — Ты на меня наступил. — А? Дерьмо разговаривает? Разве может этот мир быть таким удивительным?! Хаочен посмотрел вниз, чтобы проверить, что именно за божественное дерьмо с ним разговаривает. Но вместо этого он увидел два блестящих зеленых глаза. Зеленый свет, холодный и мрачный голос в темном покинутом переулке... Сердце Хаочена замерло. — Призрак! — заорал он. Она как раз жевала высушенное мясо, когда услышала, как кто-то бежит, а затем этот человек, тяжело дыша, ворвался в переулок. Он не увидел, что она сидит на углу, но она четко могла его видеть. Темнота не мешала ее взору. Услышав слабые шаги, она решила, что этот человек не представляет для нее угрозы. Его лицо было размалевано углем, но узкие глаза были прекрасны. У него было гибкое тело, но сам он был слаб, как муравей. Какой слабый, ранимый парень... он не стоит ее внимания. Она откусила вяленого мяса. Ей просто следовало бы не обращать внимания на то, что не имело значения. Она всегда была достаточно инертной... но она продолжила наблюдение. Сначала ее глаза оставались безучастными, спокойными и, возможно, немного заинтересованными. Она впервые видела, чтобы на лице человека так быстро менялись выражения. Он нахмурился, стиснул зубы, и в его глазах блеснула влага. Он плакать собрался? — Черт возьми? Что это за жопа? Вместо того, чтобы рыдать, он заскрипел зубами и осмотрелся. Она услышала приближение и чужих шагов. Когда это услышал он, то вдруг занервничал. Эти люди охотятся за ним? Он начал отползать в ее направлении, но она так и не тронулась с места. Шаги приближались, и она чувствовала, как растет напряжение. А затем он наступил на ее руку. Она ничего не сказала, даже глазом не моргнула, но он скорбно посмотрел в небеса... кажется, жалуясь на судьбу. — Ты наступил на меня, — она даже не заметила, когда заговорила с ним. Она не могла не удивиться, когда увидела ужас на его лице. — Призрак! Ее лицо оставалось безэмоционально холодным. Она тупо посмотрела, как он отпрыгнул от нее. Его губы дрожали в ужасе. Крик Хаочена показал его преследователям, где он. Стражники с фонарями рассыпались по переулку. Слабый свет озарил его, неожиданно его глаза пронзила острая боль. Но, несмотря на это, он все еще стоял лицом к лицу с призраком, и... его глаза округлились. Этот призрак... это женщина смешанной расы? Ее черты лица были грубее, чем у здешних людей, ее кожа была белее, а ее зеленые глаза ярко сверкали. У нее были длинные прямые черные волосы... она была прекрасна. Вне всяких сомнений, она была потрясающей красавицей. А Хаочен мог сказать, что у него были очень суровые стандарты красоты. Его покойная матушка была красавицей, его жестокая старшая сестра напоминала сексуальную госпожу, и даже среди клиенток в борделе восемь из десяти были красивыми. А Хао Ю был обворожительным парнем. По сравнению с ним, этот призрак смешанной расы был... так себе. Босс Цзянь был невероятно доволен собой. Хотя он и был слабаком, его лицо и правда приковывало взгляд! Хаочен самовлюбленно дотронулся до своего лица. Этот идиот даже не подумал о том, что он в беде. Но стражники павильона Сяоин не собирались позволять себя игнорировать. — Нашли тебя, парень! Посмотрим, как ты еще побегаешь! — процедил здоровяк, дернув его голову. — Ты осмелился разбить голову старому боссу, сукин сын, я тебе преподам урок! Совершенно безучастная женщина сидела на углу. Она склонила голову и продолжила жевать вяленое мясо. Стражники не заметили, что ее глаза не такие, как у других. Черт! Ему конец! Хаочен стоял перед выбором. Позади него — тупик. Он не думал, что действительно сможет сбежать от трех стражников размером с медведей. Поглядев на большого брата, которого он вырубил вазой, на его мрачное лицо, Хаочен понял, что он — покойник. Что ему делать? Глядя, как они приближаются, Хаочен уставился на свои тонкие запястья. Кажется, ему остается только сдаться. Он стиснул зубы. Он взглянул на стражников и ударился в слезы, его тощее тело дрожало. — Нет, не бейте меня... я пойду с вами... не трогайте меня... Цзянь Хаочен, ох, Цзянь Хаочен, ты можешь даже медведя разжалобить! Дрожа, он медленно зашагал к охранникам. Увидев, что он плачет, охранник усмехнулся: — А ты умен. Когда он подошел ближе, охранник схватил его за руку. Разве он мог предположить, что Хаочен вдруг сожмет его руку? Это ошеломило стражника. И тут острая боль вырвала из его горла крик, он упал. Хаочен стремительно поднял ногу, быстро и точно, беспощадно, вложив всю силу, что у него была, пнул телохранителя коленом в солнечное сплетение. — Ох! — телохранитель, крича от боли, упал на землю. Неожиданное событие ошеломило обоих стражников. Они смотрели на своего коллегу, остолбенев. Пока они оставались в растерянности, Хаочен замер. Но его ноги ослабели, и этот пинок отнял у него всю оставшуюся силу. Он сделал только несколько шагов, прежде чем другие двое поймали его. — Поганец! — крикнул стражник, хватая его за одежду и оттаскивая назад. — Ах! — закричал он, врезавшись в стену. Его слабое тощее тело дрогнуло. Он стерпел боль в спине. — Ты, ублюдок, пнул меня! Ты помереть захотел? — кричал стражник, на которого он напал, поднявшись, и поднял ногу, чтобы пнуть Хаочена. Хаочен закрыл голову руками и свернулся клубком, защищаясь. — Ай-ай! — услышал он жалкие крики, и теплая жидкость, слабо пахнущая кровью, брызнула на него. Он повернулся и увидел, как его обидчик катается по земле. Его нога была отсечена, и кровь хлестала из нее. Двое других потрясенно смотрели. Хаочен увидел ноги перед собой и приподнял голову. Луна вышла из-за облаков, и яркий свет озарил фигуру в красном. Ее кожа была крайне бледной и контрастировала с ее холодными зелеными глазами, как и ее тонкие губы. На ее лице не было никакого выражения. Ее длинные прямые черные волосы колыхал легкий ветер, который затрагивал ее красную одежду. В ее тонких белых пальцах был тонкий клинок. Двое других, увидев ее зловещие зеленые глаза, были потрясены. — Пизрак! Призрак! Они посмотрели друг на друга, обернулись и испуганно бросились бежать, оставив своего раненого товарища. Лицо стражника побледнело, и он лишился чувств. Не обращая на него внимания, она посмотрела на Хаочена. Она не понимала, зачем его спасла. Когда он защищался, его лицо было бесстрашным, однако она слышала, как он бормочет себе под нос: — Ну, на этот раз ты сдохнешь, слабый ты цыпленок! Ненавижу тебя! Она не поняла, о чем он бормочет, но, когда увидела, что один из преследователей собирается его пинать, она тут же среагировала и защитила его. Хаочен тупо уставился на нее. Гуо — добрая богиня! Хао — такая прекрасная! В его сердце зародилась любовь. Ему пришлось вспомнить сказанное раньше, какая она «так себе»? Она прелестна! Он впервые встретил настолько привлекательную женщину. Его сердце забилось быстрее. Решив, что она его напугала, она снова стала хладнокровной. Ее тихое местечко для отдыха уничтожено, так что она решила поискать другое. Как только она обернулась, в ее ногу вцепились. Она поглядела вниз и увидела мальчика, который улыбался ей. Хаочен хотел бы разрыдаться. Как женщина могла вот так подцепить его? Он все еще мужчина? Ну, да. Увы, его ноги совсем ослабли, он не мог подняться. — Эй, спасибо, что спасла, — сказал он, вцепившись в нее крепче. Он решил не отпускать ее. Он посмотрел вверх блестящими глазами. — Меня зовут Цзянь Хаочен, зови меня просто А-Хао. А тебя как зовут? Она растерянно встретила его улыбку. — Ты меня боишься? — А чего мне бояться? — спросил он, прежде чем вспомнил, как грубо обозвал ее призраком парой минут назад. Он выдавил неловкую улыбку. — Раньше... я не думал тебя оскорбить. Было темно, я видел только твои глаза, это меня запутало... Кроме своей жестокой старшей сестры, он никого не боялся. Ну, может быть... может... Когда ему было восемь, вся его семья отправилась в парк развлечений. Сестра потащила его в дом с привидениями. В самом начале они держались за руки, но потом каким-то образом разлучились, и в результате он застрял в доме ужасов больше чем на час. Он рыдал от страха. Наконец, работник парка выпустил его. Это его травмировало. — Прости, не сердись, — сказал он, боясь, что она неверно его поймет и бросит. Не может такого случиться! Он ее достанет. Почему? Потому что она прекрасна! Вау! Сердце босса Цзяня расцвело. Его твердое сердце мачо было тронуто! Он влюбился! — Ты все еще не назвала мне свое имя, — сказал он, не обращая внимания на ледяное выражение ее лица. Он по-прежнему ей улыбался. Она заметила, что мальчик смотрит на нее в ожидании ответа. Это не могло не вызвать у нее небольшого скептицизма. Он ее не боялся, он даже извинился за то, как повел себя раньше. Странный он человек. И что ему даст ее имя? В конце концов, они никогда больше не встретятся. Она спасла его по чистой случайности. Ради такого она едва ли пальцем шевельнула бы. Но внезапно даже для себя самой она сказала: — Цзи Даньнин. Она не могла не удивиться этому. Но потом она изумилась еще больше, так как добавила: — Близкие зовут меня А-Цзи. Она была девятой по старшинству среди сыновей и дочерей своей семьи. Только близкие люди называли ее А-Цзи, но она сказала ему об этом. Собственные действия ее озадачили. Хотя ее лицо оставалось холодным, ее сердце тихо дрогнуло. «Близкие» — это значит «семья»? Когда она ответила, А-Хао безгранично обрадовался. Его прекрасные глаза сверкнули, когда он широко улыбнулся. — Я буду звать тебя Сяоцзи, — сказал он. Он не будет называть ее как остальные! Она никак не среагировала на это достаточно интимное обращение. Ее холодные зеленые глаза прищурились, когда она увидела его улыбку. Она отвернулась. — Пусти, — холодно сказала она. — Ох! — он все еще удерживал ее. А-Хао отпустил ее и поднялся с земли, выпрямившись во весь рост. Оказалось, что он на полголовы ниже нее. Это открытие его и вправду задело. Он должен быть как минимум такого же роста, иначе ему просто жить неохота! К счастью, этому парню только восемнадцать. Есть еще надежда, что он немного подрастет. Хаочен утешил себя этим и решил как следует тренироваться. Он не надеялся снова стать мачо, но, по крайней мере, он не собирался оставаться таким же слабым, ха! Заметив, что она уже уходит, он схватил ее за рукав. — Куда ты идешь? — спросил он, уставившись на нее щенячьим взором. Даньнин взглянула вниз, на руку, вцепившуюся в ее рукав. Она могла бы этого избежать, но ей и в голову не приходило, что он попытается ее удержать. Ее изящные брови нахмурились. Она совсем не понимала этого человека. Когда она взглянула в его жалкое лицо, его узкие, как у феникса, глаза влажно блеснули. — Я могу пойти с тобой? — жалобно спросил он. Он понимал, что Хао Ю очень идет такое выражение. Если хочешь достать человека, ты должен притвориться жалким. — Я боюсь, что они снова придут за мной, — сказал он, обернувшись к поверженному мужчине Он слабо вздрогнул. На самом деле, он хотел бы подойти к парню с раненой ногой и попинать его немного, но этот человек потерял немало крови, так что вряд ли он долго проживет. — Пожалуйста, не оставляй меня! — взмолился он с искаженным болью лицом, и на его глазах снова выступили слезы. Очень по-мужски, ха-ха! Да как мужественность связана с тем, чтобы получить себе жену? Куда важнее добыть возлюбленную любым способом. Это было наследственное умение семьи Цзянь. Чтобы добиться жены, ты должен быть быстрым, точным, и, что куда того важнее, ты должен быть бесстыжим. Поглядев в его переполненные слезами глаза, Даньнин ничего не сказала. Она просто пристально смотрела на него, спрашивая себя, что еще за козыри могут быть припрятаны у него в рукаве. Заметив, что она не отвечает, он решил добавить бесстыдства. Он обнял ее и взмолился: — Сяоцзи, пожалуйста... Ох, какой у нее приятный запах, какая она мягкая... как это прекрасно. На этот раз его впечатали в стену жестче, чем в прошлый. На его глазах выступили слезы, а его красивое лицо исказила боль. Очевидно, ему пришлось заплатить за свои приставания. ---------- Докучать Старина Цзянь пристает к ней? Или он как раз на пути к этому? Хаочен скрипнул зубами, испытывая покалывание в ногах и боль в костях. Несмотря на то, что его ноги уже давно болели, он по-прежнему шел за ней, шаг за шагом. Её фигура в красном плыла перед ним, как камбала. Ее легкая поступь так отличалась от его затрудненного шага. Ее лицо было светлым и уверенным, но она по-прежнему держалась неподалеку от него. Она игнорировала его, но не пыталась от него отделаться. Она разрешила ему идти следом. Она не отвечала ему, когда он к ней обращался. Вот почему он было только на полпути к тому, чтобы приставать к ней. Он знал: если бы Сяоцзи захотела от него оторваться, он не сумел бы угнаться за ней. Тогда, в переулке, он понял, что она невероятная. Он никогда представить себе не мог, что столкнется с невероятно умелым героем, гроссмейстером боевых искусств, и что он ещё окажется женщиной-полукровкой! Он облизал пересохшие губы. Он следовал за ней уже два дня. Они давно покинули город, и люди из борделя не сумели поймать его. Они погибли или сбились со следа? Второе объяснение было более вероятным. За последние два дня он ни одного преследователя не видел. Сяоцзи выбрала для путешествия отдаленную дорогу. Теперь они шли по пустынному лесу. Она шла нехожеными тропками, избегая главных дорог. Не потому ли, что ее искали? Он вспомнил, с каким ужасом телохранители взглянули на него. Кажется, что в этом месте полукровки — редкость. Раздумывая о том, как прекрасны ее похожие на жемчуг зеленые глаза, он понял, что, возможно, для тех, кто такого прежде не видел, это кажется шокирующим. Когда ее обозвали призраком, Сяоцзи по-прежнему казалась невозмутимой. Но когда он сказал ей, что он ее не боится, она взглянула на него с сомнением. Итак, он мог представить, что ей довелось пережить. Учитывая сказанное о ее умениях, если бы Сяоцзи отправилась туда, где было полно народу, ей несложно было бы затеряться в толпе. Так что она шла этой дорогой именно из-за него. Поскольку его преследовали, она спокойно сопровождала его. Несмотря на то, что она с ним не общалась, она не пыталась от него избавиться. Его Сяоцзи и правда хорошая, но... не могла ли она быть хоть чуточку добрее? Он больше не мог шагать. Он склонил голову и через силу потащил тяжёлые ноги. Они были как будто свинцом налиты. Пока он шел, его колени дрожали. Не стоит говорить о том, что все это время ему было больно. Каждый шаг давался ему с трудом. В самом начале у него хватало сил разговаривать, несмотря даже на то, что она не обращала на него внимания. Он мог развлекать хотя бы сам себя. Но сейчас он не только говорить, он даже глотать мог с трудом. И... он был так голоден. Когда он дотрагивался до живота, изнутри доносились протяжные звуки. Он уже два дня не ел. Он так голоден, он так устал... а она не устала? Ей не нужно есть? Перед глазами у Хаочена начала сгущаться тьма, голова закружилась... Она неожиданно остановилась, и Хаочен услышал звук бегущей воды. Он оглянулся и прямо перед нею увидел прозрачный ручей. Даньнин подошла и села на валун. Выражение ее лица все еще было холодным. Она не удостаивала его даже взглядом, но сидела тихо. Несмотря на то, что она с ним не заговорила, Хаочен подозревал, что она остановилась из-за него. Она не смотрела на него, потому что стеснялась... ох, его Сяоцзи такая милашка! Это так его растрогало. Он моргнул увлажнившимися глазами, глядя на нее. Если бы он не боялся, что она его пнет, он бросился бы поцеловать ее. Сейчас он действительно не смог бы устоять, если бы она его пнула. Он был голоден, испытывал жажду, а ноги у него так болели... Он подошел к ручью и, не беспокоясь, чистая вода или нет, выпил несколько глотков и умылся. Он сел на землю, чтобы отдохнуть, и снял обувь и носки. Ну конечно, волдыри. Хаочен вздохнул. Надо сказать, что этот Хао Ю действительно был изнеженным. Неудивительно, что старая курица не хотела его отпускать. Да только взгляните на эту белую безупречную кожу — можно с уверенностью сказать, что старая курица спустила на него немало денег. Он омыл ноги, и волдыри заболели. Как же он устал. Он вытянул ноги и лег на траву. Он обессилел и умирал с голоду. Коснувшись пустого живота, он поглядел на ручей и задумался, можно ли напиться водой так, чтобы наполнить желудок. Пока он смотрел в воду, та сверкнула. Он сел и присмотрелся внимательнее. — Рыба? Там рыба! Господи, не ошибся ли он? Он подкрался ближе к ручью, надеясь, что у него не начались галлюцинации от голода. Он заглянул в воду, чтобы убедиться. Есть! Рыба была небольшой, но она правда там водилась. Его это тронуло до слез. — Сяоцзи! Там рыба! — восторженно закричал он, уставившись на рыбешку, которая плавала в ручье. Даньнин безразлично посмотрела на него. Ее лицо оставалось невыразительным, однако его поведение озадачило ее. Ей пришлось разрешить ему пойти за собой, хотя она легко могла бы его прогнать, только она этого не сделала. Она не могла сказать, почему она ему это позволила. За прошедшие два дня она ни разу не остановилась, разве что только на ночлег. Обычному человеку такое было бы не под силу, не говоря уже о слабаке вроде него. Но он не прекращал идти за ней. Он не протестовал, не жаловался и не сдавался. Она заметила, что его силы подошли к пределу, но он все еще следовал за ней, не выражая недовольства. Он изумил ее. Она не знала, почему он так настойчиво следует за ней. Она сочла этого парня странным. Он не только ее не боялся, он еще и много говорил. Однако позже он слишком устал для того, чтобы говорить. Но сейчас, немного отдохнув, он стал болтать снова. Она смотрела, как он закатал свои штаны не по размеру, снял верхнюю и нижнюю рубашку и остался голым по пояс. Его кожа была очень бледной, конечности — тонкими, и лучи солнца падали на его мягкую грудь. Такую мужскую красоту можно было назвать изящной. — Сяоцзи, — сказал он ей, — просто подожди, я поймаю для тебя рыбу! Он очаровательно улыбнулся ей. Он выглядел прекрасным и чарующим. Даньнин потрясла эта улыбка. Ей в первые в жизни кто-то так улыбался. Она не могла сдержаться. Хотя его ноги и устали, но когда Хаочен увидел рыбу, у него открылось второе дыхание, и он вошел в воду. Он склонился, нацелившись на рыбу, приготовился... И не поймал. Рыба проскользнула у него между руками. Он не мог в это поверить. Он пытался снова и снова, и всякий раз все заканчивалось одинаково. После нескольких попыток Хаочен пришел в ярость. — Чертова рыба, это Лао-цзы вызывает тебя на бой! Он расставил ладони, нацеливаясь на ближайшую рыбу. Он быстро сомкнул руки кругом рыбы, и ее скользкое тело попалось. — Ха-ха! Я не могу в это поверить... вау! Рыба в его руке дергалась и сражалась за свою свободу. Хаочен торопливо сжал ее, но поскользнулся на лишайнике и упал в воду. — Вот дерьмо! — выругался он, выбираясь из воды и вытирая лицо. Его штаны промокли, а рыба ускользнула. Черт, вот невезуха! Он проморгался от воды и увидел еще нескольких рыб. Ему казалось, что они над ним насмехаются. Это привело его в крайнее раздражение. — Лао-цзы поверить в это не может... Пока он говорил, в воду упало что-то красное и так же торопливо выскочило оттуда. Несколько рыб взмыли в воздух и приземлились на траву. Даньнин стояла на берегу, и ее правый рукав был мокрым от рыбы, которая лежала на траве. Она безэмоционально взглянула на него. Хаочен уставился на рыбу на траве, затем — на нее. Он прижал руку к груди, и на его прекрасном лице появилось беспокойство. Что ему делать? Он был немного расстроен... Он полдня старался, но ни одну так и не поймал. Он даже промок, как собака, и, наконец, она всего одной рукой накидала рыбы на берег. Его мужественное сердце... его самоуважение... как так получилось, что и то, и другое было уничтожено на этом берегу? — Ты не рад? — спросила она. Разве он не хотел рыбы? Вот, пожалуйста, рыба на берегу, так почему он грустит? Даньнин его не понимала. Она думала, что он улыбнется ей. Она поглядела на рыбу. Раз он этому не радуется, то и рыба никакая не нужна. Она подняла рукав, готовая сбросить рыбу обратно в ручей, когда он сказал: — Нет, как я могу расстраиваться? Сяоцзи крайне редко говорила, так что это ошеломило его. Он быстро отбросил свои задетые чувства и улыбнулся ей. Правда? Она взглянула на него блестящими, как жемчуг, зелеными глазами. Её взгляд не таил никаких других намерений. Когда она взглянула на Хаочена, он не мог не ощутить слабый укол вины. Он почесал нос и застенчиво признал: — Это немного разочаровало меня. Его мужское самоуважение было втоптано в грязь. Разочаровало? Почему? Она терялась в догадках. Она не спросила Хаочена, но он увидел замешательство в ее глазах. Он не мог не улыбнуться. Теперь он уже не был так разочарован. — Сяоцзю, ты такая милая! — сказал он. Сяоцзю могла казаться холодной и неприступной крепостью, но на самом деле она была милой девчонкой. Милой? Ее зеленые глаза блеснули. Впервые ей говорили такое. Уставившись на него, улыбающегося, Даньнин снова подумала, что он странный. Но... она не стала опровергать его слова. Хаочен вернулся на берег и наклонился, чтобы выжать промокшие штаны. — Ты голодна? — спросил он. — Я поищу дров, чтобы развести костер, на котором мы могли бы поджарить рыбу. Глядя на его дрожащие ноги, легко можно было понять, что он едва ли сможет двигаться. И он все еще хочет пойти за дровами? Она совсем не понимала, о чем он думает. Да и она не быа голодна. Она редко чувствовала голод. Для нее обычным делом было обходиться без еды день или два подряд. Но она знала, что он ужасно проголодался. Пока они шли, она слышала бурчание в его животе. Но она уже сжевала все свое вяленое мясо, а до следующего города еще день пути. Она не думала, что он будет таким слабым. Ему просто нужно было дотянуть до следующего дня. Но тут она вспомнила о ручье, который протекал в лесу, так что отправилась туда до заката. Конечно же, в этом ручье водилась рыба. Если он немного поест, не восстановятся ли его силы? — Цзянь Хаочен? — А? — отозвался он, переведя на нее взгляд. Прозрачные капли воды стекали с его волос на лицо. Его улыбка ослепляла. Он был истощен, но все еще улыбался. Что за странный человек. Но его улыбка... очень милая. — В чем дело? — спросил он. Она обратилась к нему по имени, но ничего не сказала. Причем она назвала его по имени впервые за два прошедших дня. Слышать свое имя из ее уст было действительно приятно. Глаза Даньнин блеснули. Затем они померкли снова, и она сказала: — Подожди здесь. — А? — ответил он, глядя, как она шагает прочь. — Куда ты? — Пойду за дровами, — мягко ответила она, не останавливаясь. И затем она во вспышке красного цвета улетела в лес. Глядя, как она уходит, Хаочен ощутил, как сердце подпрыгнуло у него в груди. Его губы передернула улыбка. Его Сяоцзи правда такая милашка! Даньнин не только принесла дрова, но и поймала пару зайцев. Она боялась, что Хаочен не осмелится убить животное, поэтому убила зайцев сразу. Когда Хаочен увидел их, он испытал сложные чувства. Он видел, что Сяоцзи хорошо к нему относится, и также он понимал, как это задевает его мужественность. Он действительно кажется ей слабаком, который даже зайца убить не в состоянии? К счастью, по его просьбе она позволила ему разжечь костер, иначе она тоже сделала бы это. Да как это работает? Он должен хотя бы что-то сделать! К счастью, в своем родном мире он ходил в походы с друзьями. Дикая природа не была ему незнакома. Он быстро развел огонь и начал поджаривать рыбу и зайца. Наконец-то он смог что-то сделать, и его задетая мужественность была удовлетворена. Когда рыба была готова, хотя он и умирал с голоду, сначала он предложил кусочек Даньнин. — Эй, возьми рыбу, попробуй. Даньнин уставилась на запеченную рыбу, наколотую на прут. По ней стекал жир, а была она с хрустящей золотой корочкой — выглядит очень вкусно. — Я не голодна, — сказала она и пристально посмотрела на него, — разве ты не умираешь с голоду? Пока он поджаривал рыбу, у него текли слюнки. Он хотел бы смести все, но как он мог не предложить ей первый кусочек? —Ты не голодна? — спросил он недоверчиво. — Но ты не ела все эти два дня! Он чертовски проголодался, почему она не хочет есть?! — Ты боишься попробовать? Будь спокойна! Я первоклассно запекаю рыбу! — сказал он, надув грудь и улыбнувшись. Глядя на то, как он улыбается, Даньнин смягчилась и взяла рыбу. — Ну давай... Хаочен взял запеченную рыбу и несколько раз подул на нее. Он был так тронут, что наконец-то заставил ее согласиться. Когда его рыба остыла, он приступил к еде. Он прикончил рыбу в один присест и потянулся за другой. Когда он уже был готов ее съесть, он перевел взгляд на Даньнин и обнаружил, что она пристально смотрит на него и не трогает свою рыбу. Это задело его. — Сяоцзи, тебе не хочется моей запеченной рыбы? Она очень вкусная! Или ты предпочла бы мясо? Подожди немного, оно еще не готово. Съешь сначала рыбу, она прекрасная. Он пристально глядел на нее, и перед этим просто невозможно было устоять. Даньнин сузила глаза и откусила от своей рыбы кусочек. Когда он увидел, что она ест, его прекрасное лицо озарилось новой яркой улыбкой. — Вкусно? Хотя соли у нас нет, она все равно превосходная! Она не ответила. Для нее еда была лишь способом наполнить желудок, а вкус стоял на одном из последних мест. Хаочен уже немного привык к ее неразговорчивости. Раз она захотела поесть, он мог продолжить наслаждаться трапезой. Когда он увидел, что она покончила с рыбой, то протянул ей заячью лапку. Лапка была слишком тонкая, ей нужно съесть больше. Она не отказалась и взяла у него мясо. Он улыбнулся. Сяоцзи ела в тишине. Хаочен продолжил набивать желудок. Время от времени Сяоцзи поглядывала на него, ее зеленые глаза блестели. Каждое его действие она находила странным. Он обожал болтать и слишком много улыбаться. Она впервые повстречала такого человека. Впервые человек, с которым она столкнулась, так заинтересовал ее. Она обнаружила, что наблюдает за ним намеренно и нет. Хаочен не заметил, в каком она состоянии. Его волновала только еда. Прекрасное лицо стало немного жестоким во время еды, как будто он выпал из жизни. После еды он снова начал болтать: — Сяоцзи, куда ты идешь? Он откусил громадный кусок мяса. В его глазах читалось счастье, и он выглядел довольным. Правда ли мясо было вкусным? Она откусила еще кусочек и ничего не почувствовала — мясо как мясо. Но, глядя, как он наслаждается едой, она прикончила большую часть заячьей лапки. — Сколько еще ты собираешься следовать за мной? — спросила она. Она правда не понимала, почему он ходит за ней. — Как насчет «до конца жизни»? — нахально улыбнулся он. Он вероломно подметил, что Сяоцзи нравится, когда он улыбается. Каждый раз, как он улыбался или смеялся, она пристально смотрела на него, а затем быстро отворачивалась. Такая застенчивая, такая милая! Несмотря на то, что Хао Ю был бесполезным слабым цыпленком, от его лица толк был. Хотя он и не был высоким, его смех был очень приятным, даже сам он считал свое новое лицо приятным, ха! Даньнин тупо смотрела на него. Ее личико оставалось ледяным. Но его улыбка заставила ее спокойное сердце затрепетать. — Что ты хочешь со мной сделать? — спросила она. Его наняли охотиться на нее? Хаочен застенчиво взглянул на нее и прямо сказал: — Я хочу на тебе жениться! Я влюбился в тебя с первого взгляда! Честно говоря, его очаровал ее восхитительный героизм. Это вполне похоже на любовь с первого взгляда, так? Как бы там ни было, Сяоцзи ему нравилась! Какой есть, такой уж он есть. Он хотел получить то, что ему нравилось, и преследовал свою цель, не задумываясь о последствиях. Точно так же ему нравилось помогать людям находить свой стиль — видимо, в этом было влияние его матери. Их матушка при жизни была парикмахером. Когда он был младше, он смотрел, как мать работает, и видел счастливые улыбки ее клиентов, когда они смотрели на результат. Он счел, что это замечательное чувство, так что, когда окончил старшую школу, то решил стать подмастерьем стилиста. Он решил не поступать в университет, из-за чего старшая сестра его избила. Но, когда он настоял на своем решении, она смягчилась и просто сказала ему отвечать за свои слова. Жизнь подмастерья была несладкой, но это была цена, которую он должен был уплатить. Он прошел путь от молодого стилиста, который моет клиентам волосы, до ведущего стилиста. Он не жаловался на сестру и никогда не сдавался, он упорно трудился, пока не достиг своей цели. Он сам выбрал этот путь, ну и что, что ему встретятся трудности? Пока он был подмастерьем, его братья, которые боготворили его, не понтмали его мечты. Они удивлялись, как он мог до подобного опуститься. Им казалось, что он должен стать боссом банды, сделать что-нибудь невероятное, зарубить немало денег с доходного предприятия... Ну что хорошего в том, чтобы кого-то там стричь? Это было ниже его достоинства. Но Хаочен находил удовольствие в том, чтобы помогать клиентам найти их стиль, и те всегда уходили от него счастливыми. Это было весело. Таков он был: если он что-то решил, этого не изменить. Он влюбился в Цзи Даньнин и будет добиваться ее до самой смерти. — Влюбился с первого взгляда? — повторила Даньнин. Она ему не верила. Не понимала его. Он увидел, что она сомневается. Его глаза наполнились глубокой привязанностью, и он повторил: — Сяоцзи, ты мне нравишься. «Нравишься» — так-то странное слово. Она не ответила. Сяоцзи продолжала таращиться на него. Хм... он же ей признался, как она могла ему не ответить? Это задело Хаочена. Он посмотрел в холодное лицо Даньнин. Он шмыгнул носом и спросил: — Сяоцзи, ты знаешь, что тебе нравится? Она не понимала, что такое любовь с первого взгляда. Она не среагировала, когда он сказал, что она ему нравится. Он удивился: неужели его Сяоцзи никогда не влюблялась? — Не знаю. Хаочен недоверчиво моргнул. Про себя он интересовался, где ее растили. Она почти не разговаривала, ее лицо было как камень, даже ее настроение всегда было ровным и холодным. Она совсем не походила на нормального человека. Как она могла не знать, что ей нравится? У нее не было предпочтений или антипатий? Она была совсем как лист чистой бумаги. Но ему не понадобится много времени, чтобы расписать эту бумагу — хе-хе! Он издал развратный смешок. Он увидел серебряную вспышку и ощутил холодное прикосновение к шее. Улыбка застыла на его лице. Он умолк, и холодный пот выступил у него на лбу, когда он скосил взгляд на тонкий клинок, прижавшийся к его шее. Он тут же выпалил: — Прости, я ошибся. Даньнин озадаченно посмотрела на него. Она атаковала, инстинктивно уловив опасность, но остановилась за мгновение до того, как перерезала своим тонким клинком его глотку. Ей казалось весьма странным, что столь опасная аура может исходить от настолько слабого и безобидного существа. — Хм... Сяоцзи, — осторожно позвал он. Заметив, что она не двигается, он кончиком пальца коснулся ее руки. — Можно это убрать? Клинок, прижатый к его шее, весьма тревожил. Даньнин расслабилась и отодвинула клинок. Хаочен издал глубокий вздох облегчения и стер со лба холодный пот. Ух! Вот он перепугался! Он просто позволил себе непристойную мысль, а она его чуть не убила. Успокоившись, он спросил: — Сяоцзи, почему ты вдруг приставила клинок к моей шее? Она умеет читать мысли? — Я не знаю, — пробурчала Даньнин, схватив кусок кроличьего мяса. Она задумчиво взглянула на него, а потом ответила: — Я просто почувствовала опасность, и моя рука двинулась сама собой. Это бросило его в холодный пот. Ему неожиданно показалось, что ухаживание за Даньнин будет весьма опасным... ---------- Цивилизация Они шли еще день. Незадолго до заката они достигли предместий города. Когда Хаочен увидел городские ворота, это его впечатлило. Он наконец-то смог бы вымыться и поспать в кровати. Ему не придется больше жить в таких диких условиях. Но Даньнин не вошла через ворота и не смешалась с толпой. Она пошла вдоль городских стен. — Куда ты идешь? — спросил он. Почему они не вошли в город? Даньнин остановилась и взяла его за руку. Ее зеленые глаза пристально смотрели на него. Вау! Сердце затрепетало у него в груди. Как же так? Она вдруг с любовью взяла его за руку? Несмотря на то, что эта неожиданность смутило его, он с нетерпением ждал, что она для него припасла. Его черные глаза блестели, как у ребенка, который ждет обещанную конфету. Но через несколько секунд он потерял терпение. — Сяо... А-а-а! Он уже хотел заговорить, но тут закричал, потому что взлетел в воздух вслед за ней, когда она перепрыгнула в город через стену. Как только они приземлились, его ноги стали преступно слабыми и подкосились. Он оглянулся на стену: по меньшей мере, она с трехэтажный дом высотой. И она перепрыгнула вместе с ним, и он посмотрел вниз! Он боится высоты! Он не закричал, но его лицо побледнело. Руки его дрожали, а ноги обмякли. — Почему, почему мы не перешли через ворота? — спросил он дрожащими губами. Он уставился на Даньнин со слезами на глазах и с упреком. Вспомнив, что от ужаса он закричал, он понял, что хочет удариться в слезы. Его мужественность... — Неприятности... Если ее увидят, то будут пугаться и тыкать в нее пальцами. Хотя она уже давно к этому привыкла, и это ее не задевало, ей казалось, что лучше было бы избегать неприятностей. Она привыкла к одиночеству. Когда она входила в город, то искала себе темный переулок, чтобы отдохнуть. Когда она была голодна, она находила торговцев на окраинах и закупалась у них. Когда у нее заканчивались деньги, она уходила. Она была настолько умелой, что никто ее не замечал. — Что с тобой не так? — спросила она, не понимая, почему он жалуется. Она ему что-то сделала? Он по-прежнему молчал. Он не мог нормально объяснить ей, что боится высоты. Никогда такого не будет! Он не мог этого сказать. Он беспокоился о своей мужественной репутации. Хаочен мог лишь проглотить все свои сожаления со слезами вместе и через силу улыбнуться ей. — Ничего... Судя по выражению его лица, дело совсем не в «ничего». Даньнин посмотрела на него, сидящего на земле... а потом на стену. Она вспомнила, как он закричал, и все поняла. — Ты боишься высоты? — недоверчиво спросила она. Он не ответил. Какая стыдоба! Хаочен был слишком зол, чтобы отвечать, но выражение его лица дало ей ответ. Даньнин не стала смеяться, но подумала, что этот мальчик еще слабее, чем она предположила прежде. Он даже высоты боялся. Она ничего не сказала и вынула кошелек с серебром из рукава. — Лови, — сказала она, швырнув ему кошелек, а затем угнездилась в углу. Хаочен посмотрел на кошелек у себя в руке. Он отнял это у стражника, который выслеживал его, чтобы вернуть в бордель. Он не был так глуп, чтобы бежать без денег, умирать от голоду ему совсем не хотелось. Кто бы мог только подумать, что он все равно будет два дня умирать от голода, даже имя деньги? Сейчас ему зверски хотелось есть. За весь день он ничего не ел. Желудок у него был пуст и уже много раз урчал, так что он поостерегся бы голодать и дальше. Но почему она дала ему деньги? Он почесал в затылке и нахмурился. — Что ты хочешь, чтобы я сделал с этими деньгами? Она хотела дать ему кошелек, набитый серебром, и уйти? — Погуляй по магазинам, поешь, поищи гостиницу на ночь, — ответила она и прислонилась к стене, уложив одну руку на колено и закрыв глаза. Ох, отлично, она не пытается от него избавиться. Он облегченно вздохнул. — А как насчет тебя? Она не пойдет с ним? Она не ответила, но, как только он задал ей вопрос, ему стало понятно, почему она не пошла через городские ворота, а перепрыгнула через стену. Переулок, где они находились, был уединенным и темным, прямо как тот, в котором они познакомились. Она не хотела встречаться с людьми и планировала провести ночь здесь. Она поступает так каждый раз, когда вступает в город? Должно быть, она немало страдала из-за своей необычной внешности. Это не могло не повергнуть его в уныние. Он импульсивно наклонился, протянул руки и обнял ее. — Не обращай внимания на этих высокомерных людей, Сяоцзи. Теперь у тебя есть я, так что нечего бояться. Ты чертовски милая! Она была такой мягкой и так приятно пахла, что он не удержался, прижался к ней и потерся носом об ее кожу. По правде говоря, он хотел обнять ее за талию и спрятать лицо у нее на груди, но, на свою же удачу, он на такое не осмелился! Сейчас это не имело значения. Он просто обнимал ее сейчас. Но он не мог не сожалеть о прошлой ночи. Он знал, что она мылась. Он сожалел, что так просто сдался и не взглянул на нее. Когда с едой было покончено, Даньнин дала ему кусок ткани и сказала завязать глаза. Его без всяких причин лишали зрения, а неподалеку как раз был ручей... в этот момент его сердце забилось чаще, и его мерзкую голову наполнили грязные мысли о том, что Сяониннин собирается сделать. Однако ему хватило одного взгляда в ее холодные зеленые глаза, чтобы вспомнить об ее тонком клинке. Он, не колеблясь, завязал глаза. Затем он поднял руку в знак клятвы, что не подсматривает. Сожалел ли он об этом? Конечно, да! Ох, как ему бы хотелось подсмотреть! Плеск воды, вау! Какая фантастическая картина нарисовалась в его сознании! Но он не осмелился даже подумать о чем-нибудь сексуальном, потому что боялся, что ему перережут горло. Но, когда он ощутил мягкость тела Сяоцзи-сян в своих руках, то пожалел об этом. Он должен был подглядеть. Когда Хаочен ее обнял, Даньнин немедленно приготовилась отшвырнуть его указательным пальцем. Она не привыкла, чтобы к ней подходили так близко, и она недавно вымылась. Однако от него не исходило тяжелого запаха. Она просто ненавидела запах других людей. Но... он сказал, что она милая... Она слегка прикусила губу и опустила голову, размышляя над этими словами. — Обращать на них внимание? — повторила она, озадаченно склонив голову. — Зачем мне об этом думать? Зачем мне тревожиться о том, что думают другие? — А? — он посмотрел на нее. Она притворялась сильной, но, судя по выражению ее лица, она такой не была. Он с некоторой неохотой выпустил ее. Если бы он обнимал ее дольше, она могла бы заподозрить, что он пристает к ней. Он заглянул ей в лицо. Она выглядела как обычно. Она его не заподозрила. О да! Он удачно подкатился к ней, да! Ха-ха! Стараясь не показать, что сейчас Цзянь Лаода избежал катастрофы, он удовлетворенно улыбнулся, почесал в затылке и спросил: — Если это не так, почему ты избегаешь толпы? — Она назойливая, — был ее простой ответ. Ей не нравилась толпа, а нравилось ей оставаться чистой. Глядя в ее безразличное лицо, Хаочен понял, что его Сяоцзи все равно, зовут ее призраком или боятся, потому что она вообще никого из них не принимала во внимание. Она избегала людей только потому, что они были шумными. Итак... он не мог объяснить, какое чувство родилось у него в груди и заставило громко биться сердце. Что ему делать? Ему казалось, что Сяоцзи все больше и больше его привлекает. А вот он был просто бесстыдным парнем, который думал только о том, как бы к ней подкатиться. Хаочен признал свои недостатки, посмотрел ей прямо в глаза глазами, полными сердечек, и сказал: — Сяоцзи, ты прекрасна! Она не поняла, что он имеет в виду, но отвела взгляд. Ах, его Сяоцзи снова стесняется. Хаочен поднялся. Хотя его ноги все еще были вялыми, ему хотелось добиться своей прекрасной жены. Как он мог проиграть? — Ну, — сказал он, взяв ее за руку и притянув к себе, — не спи здесь. Давай пойдем в гостиницу и съедим что-нибудь вкусное. Даньнин посмотрела на него, едва заметно нахмурившись. Она хотела отказаться: она не была холодна и не желала останавливаться в гостинице, но перед его улыбкой она дрогнула. Не давая ей возможности отказаться, он потянул ее вверх и кокетливо сказал: — Будь спокойна, я рядом с тобой. Они не станут уделять тебе никакого внимания. Несмотря на то, что была уже ночь, город был ярко освещен и полон суеты, светились высокие изящные фонари. Сегодня проводился фестиваль Шаньян. Маленькие дети с крошечными фонариками в руках носились вокруг. Чайханы и рестораны ломились от посетителей. Шумел ночной рынок, и продавцы громко предлагали свои товары. Но, когда они увидели пару подростков, то остановились и молча уставились на них. По традиции династии Шеньян мужчины и женщины отращивают волосы до пояса. Но молодой человек был острижен коротко, что удивляло. Однако смотрели на него не поэтому. Его прекрасные глаза были чистыми, как осенняя вода, и походили на персиковые лепестки. Его красивое лицо было безупречным. Короткая стрижка подходила его юной красоте, а его потрепанная рубашка не вредила его очарованию. Его тонкие губы улыбались, и никто из тех, кто взглянул на него, не мог не покраснеть. Эта удивительная красота привлекала не только женщин, но даже и мужчин. Некоторые заметили, что за руку с красивым парнем шла девушка в красной мантии. Она была очень красивой, черты ее лица были острее, чем у обычных людей, а ее глаза сияли зеленым, как блестящие стрекозы. Они должны были бы испугаться, но красота парня всех шокировала, а девушка не выглядела пугающей. Молчание удовлетворила Хаочена. Таков был молчаливый ответ мобов: лицо Хао Ю действительно чертовски привлекательно, и как легко это использовать! Что куда важнее, он смог взять Сяоцзи за ее маленькую руку. Эта рука была в мозолях, а ее ладонь — тонкой. Рука Хао Ю была мягче, чем ее, но Хаочен был рад держать ее за руку. Он повернулся и улыбнулся ей. Видишь? Когда идет такой очаровательный парень, никого не заинтересует ее внешность. Ее зеленые глаза вспыхнули, когда она увидела, как он усмехается. Даньнин изучила реакцию людей вокруг. Все они смотрели на него. Ее зеленые глаза стали холоднее. Ей совсем не нравилось, когда на него смотрели так. Эти одержимые взгляды разжигали ее чувства, ей хотелось вырвать эти глаза, чтобы никто больше не смог взглянуть на него снова. Ее рука уже готова была дернуться, тонкий клинок показался из-под манжеты и лег в ее ладонь. Но тут он привел ее ко входу в гостиницу. Не заметив ее чувств, он развернулся и улыбнулся ей. — Сяоцзи, мы остановимся сегодня здесь? Она не ответила. Она пристально смотрела на него. — Что-то не так? - спросил он, сообразив, что она выглядит странно. На его прекрасном лице появилась тревога. — Ты устала? Ее лицо из раздраженного стало безэмоциональным. Даньнин вздохнула и тихо убрала клинок. — Входи, — сказала она. — Ох! Глядя на нее, он заметил, что она стала прежней. Не слишком ли он переживает? Он нахмурился, но не стал забивать себе этим голову. Кажется, она в порядке. Он радостно повел ее в ресторан. Даньнин позволяла ему по-прежнему держать себя за руку, но она смотрела на их сплетенные руки, поджав губы. Как только они вошли, шум в ресторане стих. Постоянные посетители потрясенно смотрели на них. Он уже привык к этому, так что проигнорировал их и позвал официанта. Но даже официант остолбенел, увидев его. Хаочен нахмурился и позвал громче: — Эй! Официант! Окрик привел молодого человека в чувство. Он помчался к посетителям. — О, да, уважаемый гость, — судя по его взгляду, он все еще был зачарован Хаоченом. — Желаете вы поесть или отдохнуть ночь? — Да, мы хотим остаться. Дай нам две хорошие комнаты и приготовь ванны для купания, — сказал Хаочен, вынув серебряный и протянув его официанту. — И еще, могу ли я попросить вас купить два комплекта одежды? Он повернулся, посмотрел на Даньнин и затем опять обратился к официанту. — Пожалуйста, помогите мне подобрать милое красное платье для этой девушки. Красный очень хорошо смотрелся на фоне бледной кожи Сяоцзи. — Да, конечно! Молодой человек не только красивый, но и говорит добрые слова. Взгляд официанта переместился на девушку, которая пришла с ним. Блестящие зеленые глаза уставились на него, и официант испытал потрясение. Его бросило в холодный пот. На самом деле, она не была пугающей, но от ее ледяного взгляда у него по спине поползли мурашки. Работая, он с кем только ни встречался, так что он сумел предположить, что девушка расстроилась, так как он таращился на прекрасного молодого человека. Ради спасения своей жалкой жизни официант немедленно отвел взгляд. Больше он не смел смотреть на молодого человека. — Уважаемые гости, этот слуга для начала отведет вас в комнаты. Ванны скоро будут готовы. Хаочен не заметил ничего необычного в поведении официанта. Также он и не понял, что у него за спиной Даньнин холодно осмотрела ресторан и каждого постоянного посетителя. Напуганные гости стремительно вернулись к трапезе. Они больше не смели глядеть на молодого человека. Это удовлетворило Даньнин. Она снова стала невозмутимой и тихо последовала за Хаоченом. Он по-прежнему держал ее за руку. Когда им показали комнаты, ванные наполнились. Даньнин многозначительно посмотрела на Хаочена. Тот был крайне самоуверен. — Я загляну в комнату и вымоюсь. Потом мы сможем поужинать. Улыбнувшись, он развернулся и ушел. Его комната располагалась по соседству с комнатой Даньнин. На постели лежал комплект новой одежды. Он приподнял брови. Он и подумать не мог, что в древней гостинице его так быстро обслужат. Быстро сорвав грязную одежду, он вошел в ванную. На воде плавали лепестки. Он лишился дара речи. Ну пожалуйста! Он же мужчина, как он может мыться в воде с цветочными лепестками? Он не мог вынести эти цветки. Он вычерпал их и с отвращением выбросил на пол. Хаочен поднял кусок мыла и начал мыться. Меньше чем через полчаса он вышел из ванной, вытерся и надел новую одежду. Он подошел к зеркалу и, вздыхая, потряс головой. Прекрасно... прекрасно. Белая, как луна, парчовая мантия придавала ему элегантный вид. Его бледное лицо слегка раскраснелось после купания, глаза блестели, губы были красные, а конечности все еще казались тонкими. Он выглядел как прекрасный искуситель. Увы, чем больше он смотрел, тем печальнее становился. Он развернулся и пошел в соседнюю комнату. Он вошел без стука. На самом деле, он сделал это не намеренно, он знал, что ванная находится за ширмой и что он ничего не увидит. Он просто забыл постучать. Но он увидел искупавшуюся и переодевшуюся Даньнин прямо напротив кровати, и его сердце слегка сжалось от разочарования. Обернувшись, она уловила сожаление в его взоре. Ее зеленые глаза сузились. — Что случилось? — Ничего, — ответил он и покачал головой, которую наполняли муки совести. В новом красном платье она выглядела еще тоньше. Ее длинные черные волосы были влажными и прилипали к лицу, отчего она казалась безвредной и хрупкой. Ах, он не мог сдержаться. Его глаза засияли, и он шагнул вперед. На его юном нежном лице проступила мужская храбрость. Даньнин не могла не уставиться на него, когда он подошел ближе, положил руки на ее плечи и приблизил свое прекрасное лицо к ее. -= — Сяоцзи, — осторожно сказал он, — я могу подстричь тебе волосы? Он слишком долго терпел. Волосы Сяоцзи были прекрасными, длинными и гладкими. Наверняка ей не надоедало ухаживать за ними, но он, как парикмахер, больше не мог на это смотреть. Даньнин обиделась. Она не поняла, о чем он подумал. — Давай, — сказал он, не дождавшись ответа. Он усадил ее перед бронзовым зеркалом, взял маленькие ножницы с туалетного столика и, склонившись к ее щеке, улыбнулся ей в зеркале. — Не беспокойся, я все сделаю отлично. Конечно, он не знал, что по традиции женщины Шеньян никогда не обрезали волосы. Даньнин это не волновало. Ее волосы были такими длинными просто потому, что ей было слишком лень уделять им внимание. Поскольку он и вправду взялся за ножницы, ей оставалось только позволить ему делать, что захочется. Когда он заметил, что она не возражает, Хаочен улыбнулся. Он с пару минут посмотрел на нее, а потом начал стричь. Он обрезал ее волосы до талии, а затем аккуратно подровнял и привел в порядок. Через полчаса он удовлетворенно отложил ножницы. Конечно, это не парикмахерский инструмент, но тоже неплохие. Он отлично справился с работой. Он раздвинул волосы по бокам от лица, слегка приоткрыв уши. Ее длинные волосы теперь струились мягкими волнами, они больше не закрывали ее лица. Теперь она не казалась такой уж холодной. Он удовлетворенно кивнул. — Ты такая красивая! — похваляясь, сказал он и в предвкушении посмотрел на нее. — Сяоцзи, тебе нравится? Поглядев на себя в зеркале, Даньнин ничего не почувствовала. Но, глядя в его счастливое лицо, она кивнула. Заметив, что Сяоцзи понравилось, Хаочен уже был готов взорваться от радости, и всё-таки он задал еще один бесстыдный вопрос: — Я могу рассчитывать на вознаграждение? Вознаграждение? Даньнин все еще раздумывала, когда он подался вперед и поцеловал ее. Украв ее поцелуй, он быстро отступил и невинно сказал: — Ты не можешь на меня сердиться, это моя награда. Но лицо у него было, как морда у кота, наевшегося блинов. Ох, какие сладкие и мягкие у нее губы! Если бы он не боялся за свою жизнь, он бы углубил этот поцелуй. Неожиданный поцелуй ошеломил Даньнин. Ее губы все еще ощущали тепло его прикосновения. И тут она обнаружила, что этот вкус ее не бесит. Она все еще молчала, и это беспокоило Хаочена: она же не может сердиться, так? — Сяоцзи... — он уже был готов заговорить, и в этот самый момент его желудок зарычал. Коснувшись живота и слушая его урчание, Хаочен не смутился. Она уже не в первый раз такое слышит. Что было куда важнее, так это то, что она не разозлилась на него. Даньнин услышала его голодный желудок и потянулась к нему. Хм? Хаочен взглянул на ее руку, но не среагировал. — Ты голоден? — спросила она, протянув руку. Хаочен вдруг сообразил: Сяоцзи не злится на него, она даже протянула ему руку. Разве их отношения не совершили большой скачок? Его вдруг наполнило счастье. Он улыбнулся еще шире, а его глаза превратились в две радостные щелочки. Пока он держал ее за руку, его сердце было переполнено радостью. — Я попросил официанта приготовить нам столик отдельно от других посетителей, где мы могли бы посмотреть на праздник, — сказал он ей, когда они вышли из комнаты. Он знал, что ей не нравится, когда на нее смотрят, так что он все предусмотрел. Даньнин тихо шла за ним. Она уже привыкла к его болтовне. Ее зеленые глаза взглянули на их сплетенные руки, и уголки ее губ приподнялись. Ее рука в его руке... это ее не бесило. * * * Глубокой ночью все затихло. Тонкий засов на двери приподнялся. Раздался слабый стук, и замок открылся, а дверь мягко подалась. В комнату пробралась фигура. Она аккуратно закрыла дверь на деревянный засов. Фигура повернулась и потерла руки в ликовании, глядя на постель напротив. Фигура беззвучно рассмеялась в темноте и медленно направилась к кровати. — Ох, красавица, я здесь, — сказал он, ухмыляясь сквозь туман. Он уже готов был отдернуть полоти наброситься на красавицу, как вдруг к его горлу приставили холодный клинок. Он тут же застыл. Он увидел, как в темноте блестят зеленые глаза, и его бросило в холодный пот. — Убирайся, если тебе дорога жизнь, — раздался тихий голос. Звуча в темноте ночи, он мог заморозить сердце. Мужчина, не колеблясь, повернулся к двери. — Не туда, — сказал ледяной голос. Мужчина незамедлительно изменил направление движения и выпрыгнул в окно. Даньнин убрала клинок. Десятый за ночь. Она могла бы лишить их жизни одним ударом, они бы и пикнуть не успели, но она боялась, что его потревожит запах крови. Она могла лишь попугать их и заставить уйти. Повернувшись к пологу, она посмотрела на человека, спящего в постели. Он спал глубоким сном, вцепившись в одеяло. — Сяоцзи... — звал он во сне, а его лицо искажала извращенная ухмылка. Он понятия не имел, что его чуть было не изнасиловали. Она не знала, что и сказать. К нему столько раз приходили охотники за его девственностью, но он по-прежнему спал — он вообще ничего не чувствовал. Такой беззащитный — да как же он выживал до этих пор? Этого Даньнин понять не могла. Она пристально посмотрела ему в лицо. Он снова пробормотал ее имя и мягко вздохнул. Глядя на его губы, она вспомнила, что испытала, когда он поцеловал ее. Аккуратное прикосновение, которое ее не бесило... ей даже было немного любопытно. Нисколько не колеблясь, она наклонилась и накрыла его губы своими. Она откинулась назад. — Хм-м, — счастливо пробормотал он во сне, сжав одеяло так, словно бы его била застенчивая дрожь. На ее губах остался его запах, но она не находила это раздражающим. Этот парень так слаб, но она его не ненавидела. — Сяоцзи, — позвал он снова, крепче сжимая одеяло. — Да... — вздохнула она. Ее зеленые глаза больше не были холодными — их наполняла глубокая нежность. ---------- Жених Кажется, прошли века с тех пор, как он спал в постели. Поэтому Хаочен спал в уюте. Он проснулся свежим, зная, что ему снились хорошие сны. В этом сне Сяоцзи сама его поцеловала! И затем он набросился на нее, как зверь, и она не отказалась, она позволила ему... Хе-хе! И вправду хороший сон. Честно говоря, он там и был зверем Хаочен похотливо улыбнулся, преследуя Даньнин взглядом. Когда она посмотрела на него, он быстро взял контроль над выражением лица и уткнулся в свою овсяную кашу. Его палочки для еды усердно погружались в гарниры, так что вскоре он съел по полтарелки от каждого. Даньнин ела дымящиеся булочки. Нравилась ей еда или нет, она не показывала. Когда он увидел, что с ее мясными булочками покончено, то немедленно заказал ей теплую овсяную кашу. — Овсянка не слишком горячая. Она ела очень медленно. Он отставил для нее миску с кашей раньше, но к тому времени, как она расправилась с булочками, каша уже совсем остыла. Когда Даньнин уставилась на кашу, Хаочен предложил ей гарнир. — Жареная цыплячья кожица отменная, попробуй. Она взяла кусочек и с каменным лицом пережевала. На ее лице ничего не отразилось. Попробовав немного кашу, она отставила тарелку. Как только она отставила кашу, Хаочен понял, что больше она есть не хочет, но это его не удовлетворило. — Сяоцзи, может, еще булочку? Поглядев на еду, которую он протягивал, она перевела взгляд в его умоляющие глаза, протянула руку и взяла булку. Она заметила, как на его лице показалась улыбка, что ее ничуть не удивило. Она отвела взгляд и начала есть булочку. Хаочен взял остатки ее каши и принялся разбираться с теми блюдами, которые еще стояли на столе. Пережевывая сушеные ростки бамбука, он спросил: — Сяоцзи, что мы будем делать после завтрака? Он бы предпочел взять карету, ему больше не хотелось никуда идти. Пока он об этом думал, напротив ресторана остановилась карета. Хаочен присвистнул: роскошно выглядит! Корпус из черного дерева, с золотыми кисточками по краям, занавеска на окне, кажется, была из лучшего шелка, да даже лошади были бодрыми и красивыми, как будто они участвовали в скачках. С первого взгляда он мог сказать, что владелец кареты богат. Из кареты вышел мужчина в голубом парчовом одеянии. Хаочен не смог внимательно посмотреть ему в лицо. У мужчины были красивые брови и блестящие глаза. Кажется, что он был парнем с хорошим характером из влиятельной семьи. Мужчина сам знал, насколько он невероятен. Он замер и вскользь посмотрел на Хаочена. Увы, никто даже не посмотрел на него. Все взоры были прикованы к чудовищу в окне второго этажа ресторана. Мужчина заметил, куда все глядят, и последовал их примеру. Увиденное ошарашило его. Хаочен нахмурился: мужчина смотрел на него. — А-Цзи! — изумленно воскликнул этот человек, которого звали Чжао Тяньлин. В его глазах появилось удивление, и он подпрыгнул к их подоконнику. — Как ты здесь оказалась? Обычно она избегала скоплений людей. Как же она очутилась в ресторане? Даньнин продолжала поедать свою мясную булочку. Невзирая на его воодушевление, она оставалась к нему холодна. Но он не заметил этого. Он уже привык к ее особенностям. Но он заметил ее прическу и не удержался от вопроса: — И что случилось с твоими волосами? Он протянул руку, чтобы потрогать их. — Эй! Не игнорируй меня! Хаочен схватил мужчину за руку. — Говори, но не трогай! Он взглянул на мужчину и собственнически потянул Даньнин за руку, так что она оказалась у него за спиной, чтобы этот человек не мог смотреть на нее. Кто он? Он тоже зовет Сяоцзи «А-Цзи». Они знакомы? Только тогда мужчина заметил Хаочена. Он был потрясен красотой этого молодого человека. Но что еще больше его удивило, так это то, что он держал Цзи Даньнин за руку, а она ему это позволяла! Как такое возможно? Молодой человек вызывал у него инстинктивное неприятие. Он нахмурился и спросил: — Кто ты? Что ты делаешь рядом с А-Цзи? — С чего бы мне тебе рассказывать? Да кем этот парень себя возомнил? Игнорируя его, Хаочен нахмурился и повернулся к Даньнин. — Как можно так долго есть булочку? — спросил он. Он бы за это время уже две пригоршни съел. Она не ответила, но протянула ему половинку булочки: ей больше не хотелось есть. Хаочен взял булочку, откусил кусочек и настойчиво протянул ей оставшееся. — Ешь. Она так мало ест, неудивительно, что у нее кожа да кости! Его взгляд опустился на выпусклость ее груди. Ну... даже если бы там была всего одна, он бы и на это согласился. Извращенная усмешка мелькнула на его лице, а ее зеленые глаза взглянули на него... Он закашлялся и быстро изменил выражение лица. — Ешь. Чжао Тяньлин фыркнул. Этот парень думает, что А-Цзи будет за кем-то доедать? Он уже собирался посмеяться над парнем, как вдруг увидел, что Даньнин ест булочку. Он был потрясен. Как такое возможно? А-Цзи была эксцентричной и нелюдимой чистюлей. Ей не нравилось, когда кто-нибудь трогал ее вещи. Она не надевала одну и ту же одежду дважды, она не позволяла другим приближаться к себе. Но она ела булку, которую надкусил этот парень. Она подпускала его к себе, даже позволяла держать себя за руку. Кто же он такой? — А-Цзи, кто это? — пришлось спросить Чжао Тяньлину. Хаочен наградил его пренебрежительным косым взглядом. Хотя этот парень был выше него, с вселенской развязностью босса Цзяна ему не сравниться. — Эй, большой брат, ты и правда грубиян. Разве ты не знаешь, что ты должен представиться сам, прежде чем спрашивать, как зовут других? — увидев, как омрачилось лицо мужчины, Хаочен улыбнулся ему. — Но это неважно. Я хорошо воспитан, так что я не обращу на это внимания. Меня зовут Цзянь Хаочен, и я будущий муж Сяоцзи. Итак... он об этом даже не думал! С самого начала он мог заявить этому парню, что заинтересован в Сяоцзи. Мужчины любят соревноваться, особенно с теми, кто положил глаз на желанную женщину. Первым, что заметил бы обычный человек, было бы, конечно, его милое лицо, но этому парню было все равно на его красоту, он смотрел только на Даньнин. Хм! Что ты видишь? Он держит Сяоцзи за руку. Никто не смеет этого делать, кроме него! Чжао Тяньлин усмехнулся. — Муж? Быть такого не может! Ты хочешь жениться на А-Цзи? Мечтай дальше! — сказал он, насмехаясь над заявлением Хаочена. Этот вонючка насмехается над ним? За свои двадцать пять лет жизни он не сталкивался ни с чем более ненавистным, чем насмешки. Хаочен был зол, он уже был готов возразить, когда мужчина вдруг гордо вскинул голову. — Я — кузен А-Цзи и ее жених. Что? Хаочен был потрясен. Увидев ужас на лице Хаочена, Чжао Тяньлин хмыкнул: — Я женюсь на А-Цзи после собрания Вулин. — Собраний Вулин... Что это такое? — Ох? Чжао Тяньлин удивленно приподнял брови. На его лице быстро появилась насмешка, отчего Хаочу захотелось ему врезать. — Разве ты не знаешь, что сейчас А-Цзи — глава союза Вулин? Хаочен был шокирован этим открытием. Что? Он повернулся к Даньнин, которая как раз доела булочку. Сяоцзи — нынешняя глава союза Вулин? Как такое возможно? И что это вообще значит — глава Вулин? Хаочен смотрел много фильмов по телевизору и читал немало романов, но разве все главы союзов не должны быть старыми? Сяоцзи выглядела лет на двадцать, да еще она — женщина! Если бы женщины стали гроссмейстерами боевых искусств, разве не поразило бы это мужчин? Нет, он точно не насмехался над женщинами. Его старшая сестра внушала ужас, она подавляла его с самого детства. Он отлично понимал, что женщин нельзя недооценивать. Но... это было просто... больно. Он был всего лишь слабаком-сяо гуаном, его единственное преимущество, возможно, это его лицо. Сяо Цзи была не только искусна в бою, а еще и была старейшиной. Господи! Сможет ли он выжить? Цзянь Хаочен неожиданно понял, насколько он ничтожен, и потерял свою уверенность. Он был словно жучок в этой комнате, одинокий и израненный. Даньнин вошла в комнату и увидела, что Хаочен стоит, согнув колени, у кровати, и что его лицо полыхает, словно бы над ним издевались. Почему он не заговорил? Она в первый раз видела Хаочена таким тихим, она не поняла, что произошло. К такому она не привыкла. Услышав этот звук, Хаочен обернулся и, увидев ее, стыдливо отвернулся. — Ты не отправишься с Чжао Тяньлинем к его родителям? — раздражительно спросил он. Уходя, Чжао Тяньлин попросил Даньнин, если она хочет, вернуться домой вместе с ним. Почему? Ну, потому что его родители очень хотели с ней увидеться. Бах! Хаочен не верил в такую чепуху. Даньнин не стала возражать и села в карету. Ему осталось лишь проглотить возмущение и проводить парочку в огромное поместье. С обеих сторон громадных ворот стояли два каменных льва, совсем как живые, двери были украшены резьбой, а кольца на воротах были золотыми! Чертов богач. За воротами их ждал изящный сад с ручейками, через которые были перекинуты маленькие мостики. Несмотря на то, что здесь не было резьбы, а здания не были ярко разукрашены, комплекс выглядел просто, изящно и притягательно. Не имея достаточно денег, было невозможно отстроить такое здание. Увидев, как Чжао Тяньлин напыщенно демонстрирует свои богатства, Хаочен заскрипел зубами. Если она хочет увидеться с его матушкой, пожалуйста. Он не хотел веселиться с ними. Он попросил, чтобы его отвели в спальню и дали развлечь себя самому. Какая скучища! С тех самых пор, как он решил соревноваться с Чжао Тяньлинем, так скучно ему не было. Неужели он — ее жених? В любом случае, она не замужем, он не женат, ему все равно, что произойдет. Однако его интересовал настрой самой Сяоцзи. Нравится ли ей Чжао Тяньлин? Она правда собирается за него замуж? Увы, она же глава союза Вулин, а Чжао Тяньлин — ее кузен из неплохой семьи. Он отличается от Хаочена, у которого нет ни денег, ни силы, да и что проку с его красивого лица? Никакого! Хаочен в приступе жалости к себе бродил кругами. — Ты не рад. Ему нравилось улыбаться, но сейчас он не мог улыбнуться ей. Даньнин нахмурилась, ее зеленые глаза пристально смотрели на него. Хаочен хмыкнул. Надо же, она поняла, что он не рад, но она не потрепала его по голове, не стала его утешать. Он отвернулся от нее и нарочно стал избегать ее взгляда. Губы Даньнин сжались в тонкую нитку, что демонстировало ее неудовольствие. Она, кажется, сотню лет прождала, но он так и не повернулся к ней. Это раздражало. — Посмотри на меня, — холодно приказала она. Хаочен хотел бы продолжать капризничать, но вдруг он почувствовал холод на спине. Уловив опасность, он повернулся к Даньнин. Увидев ледяное выражение ее лица, он инстинктивно отшатнулся от нее. Его побег еще больше ее расстроил. Он ее боится? Почему он убегает? Он счел ее ужасающей? Ее зеленые глаза стали еще холоднее. Заметив перемену в выражении ее лица, Хаочен незамедлительно исправился. — Прости, я был неправ. Он не должен был впадать в ярость, он виноват. Пожалуйста, не надо так смотреть, это пугает! Даньнин, пристально глядя на него, не ответила. Ее поведение заставило Хаочена задуматься, не злится ли она? Он просто хотел, чтобы она ему польстила, он не хотел ее злить. Он решил, что должен будет встать на колени и молить о прощении. — Ты не нравишься мне, когда ты меня боишься, — очень холодно сказала Даньнин. — Не надо меня бояться. — А? Как он мог бы не бояться, когда она так себя ведет? Вот что пробормотал он про себя. Правда, Сяоцзи сказала «ты не нравишься мне»... Да! Он помедлил с мгновение, прежде чем храбро спросил: — Значит... ну, тебе нравится, когда я докучаю тебе? Его прекрасные глаза пристально смотрели на нее. Он был как щенок, ожидающий, пока хозяин потреплет его по голове. Увидев, его он снова ведет себя как обычно, Даньнин расслабилась. Она мягко кивнула. Она не была в этом уверена, но ее это не бесило. Хаочен увидел ее кивок и счастливо улыбнулся. Он нетерпеливо уселся. — Так тебе нравлюсь я или этот, по фамилии Чжао? Кто еще по фамилии Чжао? Он об ее кузене? — Тебя расстроил мой кузен? — Нет, — надув губы, ответил он, но на его лице проступила обида. Он сказал «нет», подразумевая «да». Слишком очевидным было выражение его лица, но она не понимала, почему он обижается. Тяньлин что-то ему сделал? — Не говори об этом парне, — раздраженно сказал Хаочен, дернув ее за руку. Он в предвкушении посмотрел на нее. — Ты не ответила на мой вопрос. Тебе нравлюсь я или он? Даньнин взглянула на его руку и спросила себя, почему он так одержим этим вопросом. Поразмыслив, она ответила: — Не раздражаешь. — А? Да разве же это ответ? Не получив желанного ответа, Хаочен показался подавленным. Он, как грустный щенок, опустил голову. – — Что с тобой? — она не понимала стремительной перемены в его настроении. — Ничего, — пренебрежительно отмахнувшись, ответил он. Он лег на постель и спрятал голову под мягким одеялом. — Дай мне исцелиться в одиночестве. Исцелиться? Он ранен? Цзи Даньнин пришла в ужас и быстро сказала: — Ты ранен? Где? Разве он не следовал за ней все это время? Как она не заметила, что его ранили? Хаочен не ответил. Он был очень расстроен. — Цзянь Хаочен, — позвала она его и, протянув руку, подтащила его к себе. Она не осмелилась делать это слишком грубо, чтобы не причинить ему боли. — Где твоя рана? — В сердце, — угрюмо ответил он, — мое сердце болит. Сердце? Его ранили в грудь? Но она не видела ни следа крови на его одежде. Даньнин нахмурилась. Она не могла понять, что он пытается сказать, но он явно не был ранен, так что она успокоилась. Но от чего ему понадобилось исцеляться? Кажется, он в дурном настроении. Почему? — Хаочен, ты не рад. — Нет. Он и в самом деле был в печали. Даньнин никогда еще не видела его таким. Поглядев ему в затылок, она нахмурилась. — А как тебя обрадовать? Хаочен повернул к ней голову. Он напоминал ослышавшуюся собаку. Он торжественно сказал: — Ты хочешь сделать меня счастливым? — Да! Она хотела бы, чтобы он улыбался ей. Его глаза сверкнули. Он незамедлительно взбодрился, быстро сел и сказал: — Ладно, поцелуй меня. Он указал на свои губы и пробормотал: — Поцелуй меня сюда. Глядя на его губы, Даньнин смягчилась и чмокнула его в губы. Он и не ожидал, что она его на самом деле поцелует. Его глаза расширились, а сердце исполнилось энтузиазма. — Этого мало, давай еще раз. Как ему может быть достаточно поцелуев? Он хотел еще один. Даньнин склонилась снова. Как только ее губы коснулись его губ, она ощутила что-то влажное у себя во рту. Она потрясенно попыталась отшатнуться, но Хаочен протянул руки и схватил ее за талию. Его язык ворвался в ее нежный рот. Его действия ошеломили ее. Она хотела бы вырваться, но он слишком крепко ее держал. Она чувствовала его запах, касалась его своим розовым языком. Она беспокоилась, но он не позволял ей сбежать. Он обнял ее за талию и сжал крепче. Другая его рука склонила ее голову к нему, его горячие губы и язык были в ее маленьком рту. Ее зеленые глаза ответили на его возросшее яростное желание, его поцелуй стал еще настойчивее. Он хотел заполучить ее сладость, он не хотел пропустить ни мгновения. Прошло немало времени, прежде чем он оторвался от ее мягких губ. Серебряная ниточка повисла между их губами. Он слизнул ее, втянул ее чуть влажные губы и задел зубы кончиком языка. — Сяоцзи, — его голос был низким и сексуальным. — А? — растерянно ответила она. Она все еще была заворожена его поцелуем. — Как насчет еще одного? Ее губы были мягкими и сладкими, прямо как его любимый мармелад. Она понятия не имела, о чем он ее попросил. Она взглянула на него затуманенными глазами. Она все еще чувствовала его запах во рту, но он ее не раздражал. — Да, — ответила она, и его губы снова приникли к ее, его запах мало-помалу покорял ее. Ее руки лежали на его воротнике, и она позволяла ему делать то, что он хотел. Между раем и адом — лишь узка дорожка. Если Хаочен был в аду прежде, то сейчас он попал в рай. Ну и что, что она — глава союза Вулин, это неважно! Он был слабым цыпленком, который обнимал ее! Ну и что, что у нее есть жених? Пусть этот парень Чжао катится к чертовой матери. Он просто хотел, чтобы Сяоцзи была его женой. Он перестал чувствовать себя жалким. К нему вернулась уверенность. Страстный поцелуй взбодрил его сердце. Если бы в дверь не постучали, он бы наверняка ее повалил. Сдохни, тупица! Зачем ты стучишься в такой момент? Это ведь редкость: Сяоцзи не устояла и позволила ему целовать себя. Он уже готов был повалить ее на кровать! Не стоило удивляться, что на пороге был Чжао Тяньлин. Но, когда Тяньлин увидел Сяоцзи, пусть явных признаков не было, но он заметил кое-какие изменения. Хаочен увидел, как его лицо преобразилось. Ха-ха! Хотя лицо Сяоцзи было невозмутимым, ее губы покраснели и распухли. Кто угодно заметил бы, что здесь что-то произошло. Увидев, как потемнело лицо Тяньлина, Хаочен усмехнулся. Он был счастлив. Но Чжао Тяньлин даже не попытался напасть на него. С его стороны, если бы кто-то, пусть даже такой слабак, тронул бы его женщину, он избил бы этого человека. Несмотря на то, что лицо Тяньлина омрачилось, он быстро улыбнулся Сяоцзи. Как странно. Чжао Тяньлина вообще не волнует, что невеста его обманывает? Хаочен не понимал, что происходит, но у него был шанс выяснить. Ее звали Чжао Тяньцзяо, и ее тянуло к нему, как магнитом. А Чжао Тяньлин, этот гад, сказал Сяоцзи, что он должен кое-что обсудить с ней, и сбежал. Он старался идти следом, но Чжао Тяньлин отталкивал его, говоря, что она хочет быть ответственной хозяйкой и показать ему местность. Дерьмо! У него отняли жену. Но он не мог отказать Чжао Тяньцзяо. Она оставалась с ним весь день, даже ела с ним вместе — сидела поблизости и изящно помогала ему справляться с едой. Честно говоря, Чжао Тяньцзяо была изящной и прекрасной, как роза, ну как его могла заинтересовать эта семнадцатилетняя дьяволица? После ужина Хаочен попытался объясниться: — Мисс Чжао, уже поздно. Я пойду к себе. Но она потянулась к нему и попросила составить себе компанию на прогулке. Он повернулся к Сяоцзи. Она ничего не сказала, только тихо продолжила трапезу. Старейшины Чжао, кажется, были рады видеть его с Тяньцзяо. Они рассмеялись и попросили его составить компанию их испорченной дочурке. Как он мог отказаться? — Не зовите меня мисс Чжао, я Тяньцзяо, — раздраженно сказала Хаочену девушка. Она была единственной дочерью в семье. Она была прекрасна. Ее всегда все любили. Она была уверена в своей красоте и знала, что множество мужчин обожает ее. Многие приходили добиваться ее, но она не обращала на них внимания. Однако сегодня она положила глаз на этого молодого человека. Она сходила с ума. Она не знала мужчин более прекрасных, чем ее брат. Но этот молодой человек был даже красивее Тяньлина. Он был даже прекраснее нее самой, он был словно луна, испускающая бриллиантовое сияние. Такой человек ее заслуживал. Заслуживал быть мужем Чжао Тяньцзяо. — Еще рано, Хаочен-геге, давай еще поговорим, — Тяньцзяо игриво взяла его за руку. Когда она так себя вела, никто не мог отказать ей. Она понимала свое очарование. Она игриво смотрела на него. К несчастью, она увидела красоту босса Цзяна. Поглядев немного в лицо Хао Ю, девушка не сумела его искусить. Ведь для него существовала только Сяоцзи. Да, Чжао Тяньцзяо красива, но она не могла тронуть его сердце. — Ах, но я устал, мы можем поговорить завтра, — Хаочен попытался сдержаться и утешить ее, хотя у него дрожало сердце. Всякий раз, когда он слышал, как она зовет его «геге», он покрывался мурашками. Неужели ей так обязательно использовать это отвратительное выражение? Как бы он ни протестовал, она настаивала, так что Хаочен сдался. Нет, он просто хоте избавиться от нее, только Тяньцзяо крепко за него держалась. — Мы можем поговорить в твоей комнате, — сказала она. — А? — Хаочен был потрясен. — Это же неправильно? Мы не родственники, нам нельзя оставаться одним... — Хм, люди из Цзянь-гу свободны от таких формальностей. Не порти настроение! — бесстыдно сказала Тяньцзяо, взяв его за руку и потащив во двор, где жили гости. А? Это же... Хаочен был потрясен. Разве неправда слухи о том, что в древние времена нравы были строже? Как они могли так расходиться с реальностью? Сейчас, когда она уже почти дошла до его комнаты, неужели она и правда собиралась только поболтать? Да как такое может быть? Он пытался вырваться, но она держала его крепко. Давай же! Ну почему даже девчонка сильнее этого цыпленка... Хао Ю, ты слабый цыпленок! — Мисс Чжао... — Хаочен-геге, зови меня Тяньцзяо, — раздраженно сказала она. — Эр-Тяньцзяо, — у него не было возможности сказать что-нибудь еще, потому что он заметил фигуру в красном, которая сидела на ступеньках перед его комнатой. Ленный свет освещал ее холодное лицо. Она безразлично посмотрела на них обоих... но тут ее взгляд опустился на их сплетенные руки. Хаочен вдруг почувствовал, как его ладони вспотели. Увидев Цзи Даньнин, Тяньцзяо тоже была потрясена. Этот взгляд напугал ее. Она инстинктивно выпустила руку Хаочена и нервно сжала руки. — Кузина! — робко позвала она. Она всегда боялась своей кузины, Цзи Даньнин. Эта двоюродная сестра всегда была холодна и бесчувственна. Взгляд ее зеленых глаз испугал Тяньцзяо так, что та не посмела подойти. Даньнин не обращала на нее внимания. Она по-прежнему видела внутренним взором, что эти двое держатся за руки, и ее зеленые глаза становились мрачнее и холоднее. Она посмотрела на правую руку Тяньцзяо. Взгляд Даньнин потряс Тяньцзяо. Она не могла справиться с дрожью, и она не смела задерживаться. — Я... я вернусь к себе в комнату, — быстро сказала она. Она торопливо поклонилась и развернулась, чтобы уйти. Хаочен облегченно выдохнул, когда прилипчивая маленькая дьяволица, наконец, ушла. Он немедленно повернулся к Даньнин и улыбнулся. — Сяоцзи... Но она, не обращая на него внимания, проследовала к себе в комнату. Что случилось? Почему она его игнорирует? Он торопливо подбежал к ней. — Сяоцзи... а-а! Как только он вошел в ее комнату, холодная серебряная вспышка сверкнула у его горла. Он была так напуган, что оперся о дверь и, затаив дыхание, посмотрел на тонкий клинок в ее руке. — Сяо... Сяоцзи, — заикаясь, пробормотал он. Он не понимал, почему Сяоцзи так себя ведет. — Держись подальше от Чжао Тяньцзяо, — мрачно сказала Даньнин. Он ее очень расстроил. Он не пошел с ней, во время ужина говорил только с Чжао Тяньцзяо, и он только подкладывал все больше еды на ее тарелку, уговаривая покушать как следует. И он держал ее за руку. Ее зеленые глаза становились все холоднее и мрачнее. Холод клинка передался его тонкой коже. Хаочен не осмеливался сглотнуть. — Я не хочу больше общаться с Тяньцзяо... с мисс Чжао! С мисс Чжао! — начал протестовать он. Увидев, как холодно блеснули его глаза, он быстро исправился, но не прекратил возражать: — Я не хочу к ней приближаться. Слава небесам, это к нему приставали, он был беспомощен. Почему же она тогда злится на него? Подождите минуточку, почему Сяоцзи злится на Тяньцзяо? Разве такое возможно?! Он поднял взор. Хаочен совсем забыл об опасном лезвии у своей шеи. Он шагнул вперед и восторженно спросил: — Ты ревнуешь, Сяоцзи? Его неожиданное движение перепугало Даньнин до смерти. К счастью, у нее была быстрая реакция, так что она убрала клинок, не то он порезался бы до крови. Она нахмурилась, раздраженная его безрассудством. — Ты... — она уже готова была что-то сказать, но тут мягкие губы накрыли ее собственные. Хаочен обнял ее тонкое тело и поцеловал ее. — Сяоцзи, скажи мне быстро: ты ревнуешь? Ревность? Это слово ее смутило. Она не понимала, что он имеет в виду. Хаочен уже привык к ее медлительности. Она действительно была как белый лист бумаги, ждущий, когда он его раскрасит. — Ты расстроилась, потому что я был с Чжао Тяньцзяо? Она была расстроена, это так. Она кивнула. — Ты расстроилась, когда увидела, что я держу ее за руку? Она не только расстроилась, она хотела отрубить Тяньцзяо руку! Она кивнула снова. — Итак, я не таскался за тобой по пятам сегодня. Ты скучала по мне? — крепко держа ее руку, спросил он. Он склонил голову, так что их лбы соприкоснулись, и его губы оказались близки к ее губам. Скучала по нему? Она всегда так думала, если его не было рядом. — Да, — ответила она. Ее зеленые глаза пристально посмотрели на его губы. Как близко они были... Она могла чувствовать его дыхание на своей коже, ее сердце невольно забилось чаще. Хаочен усмехнулся. — И я по тебе скучал. Особенно после того, как она пробыла с Тяньлинем весь день. Он ревновал. К счастью, его Сяоцзи стойкая. Судя по тому, как она вела себя с Чжао Тяньлинем, он ее не интересовал. Что же насчет ее жениха? Этот, по фамилии Чжао, был безответно влюблен в нее, и только! Хаочен гордо рассмеялся про себя. Сяоцзи принадлежит ему. Чжао хотел его ограбить? А ничего не получится Даньнин не знала, о чем он думает, она просто пристально смотрела на его губы. Она не понимала, почему он не поцеловал ее. Ей нравилось это ощущение его поцелуя. Так как он не двигался, она взяла инициативу на себя и прикоснулась губами к его губам. Хаочен был потрясен. Розовый кончик ее языка застенчиво облизнул его губы. И затем она отступила. Она казалась озадаченной, как будто не знала, что последует потом. Хаочен рассмеялся. Ну почему его Сяоцзи такая милая? Она была такой милой, что ее хотелось съесть. В глазах Хаочена вспыхнуло дикое пламя. — Давай я научу тебя, — сказал он, — открой рот. Под действием его уговоров она открыла рот, и их языки сплелись. Он крепче сжал ее в объятиях. Он весь день ее не видел, сейчас он хотел ее всю! ---------- Давай уже займемся этим. 18+ Даньнин прижали к груди. Она не могла не положить маленькие руки на его плечи, пока он посасывал ее губы и сплетал свой язык с ее. Его запах наполнил ее рот. Его умелое нападение заставило ее задышать чаще. — Хао... — Ш-ш... — сказал он ей в губы. Он не хотел бы, чтобы она говорила. — Сяозци, позволь мне... — прошептал он, властвуя над ее ароматным языком. Что он хотел, чтобы она ему позволила? Она не смогла спросить. Она растаяла под его поцелуями. Она могла бы оттолкнуть его, если бы хотела, и не позволила бы ему себя трогать. Но ее руки лишились прежней силы. Она позволяла ему целовать себя, пробовать себя на вкус, посасывать ее розовый язык. Ее не выводили из себя чувства, которые он вызывал. Ей было интересно, она хотела знать больше, понять, как он ее целует, и подражать ему. Он добился еще более настойчивого поцелуя. Он впился в ее рот, отчаянно желая повалить ее на спину. Руки Хаочена смело блуждали по ее телу, пока не добрались до ее небольшой груди. Его пальцы пробежались по напрягшимся соскам. Он увидел, что Даньнин не сопротивляется. Его развращенные инстинкты тут же вышли из-под контроля. Он потянул вниз ее воротник и просунул руку внутрь, касаясь ее нежного тела. Ох, ей было приятно в его руках. Это то самое чувство, которого он так долго ждал. Он чувствовал себя опустошенным, когда его весенние сны заканчивались. Незнакомое прикосновение вынудило Даньнин разорвать поцелуй, чтобы вдохнуть. В ее зеленых глазах появился туман, и ее бледные губы от поцелуев стали ярко-красными. — Тебя это бесит? — спросил он, посасывая ее нижнюю губу. Он продолжал массировать ее грудь и дразнить ее соски, мягко надавливая на них и покручивая. — Немного... незнакомо... — ответила она, чувствуя, как ее грудь напрягается у него в руках. Это вызывало у нее странные ощущения. Когда он столкнулся с ее невинной реакцией, волк внутри него завыл. Он сдерживал свое желание повалить ее и взять. Он обвел ее подбородок кончиком языка, спускаясь ниже. Один за другим он оставлял на ее бледной шее горячие влажные поцелуи. Затем он стянул с нее эту кощунственную одежду, чтобы полностью открыть ее нежную грудь. Он вобрал сосок в рот и по кругу облизал его, снимая с нее красное платье. Даньнин прикусила губу, глядя на то, что он делает. Ее зеленые глаза сверкнули тревогой, когда он стянул с нее одежду, но он вел себя так мягко, словно она была сокровищем. Ее рука упала. — Не бойся, — сказал он, — я не причиню тебе боли. Он облизывал и покусывал ее сосок, и он слышал, как она тяжело дышит. На его лице появилась зловещая улыбка. Ее розовый сосок покрылся его слюной, и он перешел к другому. Он облизывал оба, пока они не стали скользкими и не пропитались его запахом. Но этого ему было мало. Он не был удовлетворен, он хотел облизать ее всю. Он поцеловал белый шрам под ее грудью. Ее снежно-белое тело не было идеальным: всю ее кожу покрывали маленькие шрамы, но он целовал и облизывал каждый, не испытывая никакого отвращения. Его действия вызывали лихорадку в ее сердце и в ее теле. Когда он стал вылизывать ее всю, пожар запылал. Его пальцы вцепились в скатерть, когда он приподнял ее ногу и поцеловал ее бедро — в краешек кружевных трусов. Он не торопился добраться до места за этим хрупким барьером. Он сосредоточился на поцелуях и на посасывании этой нежной кожи. Он покусывал ее с любовью. Как будто облизывая самую сладкую конфету, он скользнул языком по ее икре, стянул с нее белые носки и поцеловал ее бледную ногу. — Нет... — слабо вскрикнула она, пытаясь отдернуть ногу. — Это грязно. — Где тут грязь? — спросил он, слегка прикусив ее нежные пальцы. — Что естественно, то не грязно. Если это принадлежит ей, то ему это понравится. Он посасывал и покусывал ее нежные пальцы ног. Он чувствовал, как она дрожит. Он взглянул на нее, сбитую с толку. Она больше не была ни равнодушной, ни спокойной, на ее щеках появились бледно-розовые пятна. Она была похожа на перепуганного кролика, а он — на волка, ждущего возможности поглотить его. Как же это было приятно. Он поднял правую ногу, поднялся поцелуями от икры до бедра и стянул тусы, чтобы коснуться нежного места между ее бедрами. Грубо оставляя засосы то там, то тут, он задел тонкие трусы, скрывающие ее сокровенные части тела. Он мог чувствовать, какой горячей и влажной стала ткань, касающаяся кожи. Ах, его Сяоцзи возбудилась. Это открытие вызвало в его глазах коварный и гордый блеск. Он потянул ее трусы вниз, чтобы взглянуть на нежное тело. Хрустально чистая жидкость сверкнула под прекрасным бархатом, как роса на цветке. Он целовал ее жадно, как пчела, которая собирает мед с лепестков прекрасного цветка. — Ах! — закричала Даньнин, напуганная тем, что он делал. Она хотела бы отшатнуться, но он протянул руку и схватил ее за талию. Он быстро схватил ее и проник языком внутрь. — Хаочен... — она была напугана и взволнована, она старалась отвернуть голову в сторону. Но он удержал ее, схватил за руку и стал посасывать эти лепестки еще усерднее. — Ах! — вскричала она. Все ее тело размякло, и она почувствовала себя странно: как будто что-то вышло из нее, пока он продолжал лизать и посасывать. — Сяоцзи, какая ты сладкая, — сказал он, взглянув на нее и продолжая посасывать ее влажные губы. — Не бойся, я хочу сделать тебе приятно, — сказал он, и его большой палец надавил на ее бутон, чувствуя ее хрупкость. Затем его палец мягко проник внутрь. Даньнин закрыла глаза. Она не знала, почему, но, когда она смотрела на то, что он делает, когда глядела в его коварные глаза, это заставляло ее полыхать. Она не осмеливалась взглянуть на него. Сейчас она забыла о своей выдержке. Он воспользовался этой возможностью, чтобы протолкнуть внутрь палец. Ее нежные мягкие складки незамедлительно окружили его. Слава небу, она была такой тугой. Теперь внутри живота он чувствовал еще больше боли. Это вторжение ошеломило Даньнин. Она была удивлена, когда увидела, что его палец оказался внутри. — Хаочен-н! — воскликнула она, пока его палец извивался внутри, и она внезапно дернулась. Глаза Хаочена засияли, словно он нашел самое драгоценное сокровище. — Сюда? — Нет... — простонала она, прикусив губу. Она не могла сдержать позорного стона, который рвался с ее губ, пока он пользовался ее незащищенностью. Возбужденный любовный сок устремился снаружи, отчего ее губы ярко засияли, наполняя комнату сладким запахом. Его глаза загорелись, он был околдован. Ее обычно ледяное лицо вспыхнуло, в ее зеленых глазах проступили слезинки. Она прикусила мягкие губы зубами, похожими на ракушки, ее тонкие брови были нахмурены. Она хотела бы сопротивляться, правда, но она потонула в удовольствии, которое дарило ей такое соблазнительное животное желание. Его пальцы стали двигаться в ней быстрее. Каждый раз, как он касался ее нежной плти, его большой палец надавливал на мягкий цветок, и он чувствовал, как она сжимает его изнутри. Он проник жестче. — Ах! — вскрикнула она и съежилась, ее ноги сами приподнялись. Неописуемое удовольствие поглотило ее. Хаочен вытащил палец. Брызнул любовны сок. Скатерть под ее бледным тело промокла, и ее половые губы задрожали. Он торопливо развязал свой пояс и стащил штаны, и его возбужденное мужское естество показалось немедленно. Он протянул руку и схватил ее круглые ягодицы, подтагивая ее ближе. Его член терся об ее мягкие губы. — Сяоцзи, будет немного больно, потерпи, — тихо сказал он. Его полыхающее желание принуждало ворваться в нее. Горячая головка ворвалась между ее складок, и в одном толчке он вошел в этот цветок, разрывая девственную плеву. Тут же брызнула теплая жидкость. — М-м! — простонала Даньнин, нахмурившись и крепко схватив его за плечи. — Очень больно? — спросил он, вынудив себя остановиться. Он скрипнул зубами, стараясь выстоять перед удовольствием, которое он испытывал, когда она так туго сжимала его внутри. От усилий у него на лбу выступили голубые вены. Это было больно, как подумала Даньнин, но не невыносимо. На самом деле, по сравнению с болью от ран, которые ей случалось получать в жизни, это было вообще незаметно, однако она чувствовала себя странно. Он был внутри нее, она могла чувствовать его присутствие, и она могла ощущать его сердцебиение напротив. Это была неописуемая близость. Она опустила голову ему на грудь. — Твое сердце бьется так быстро, — тихо сказала она, посмотрев на него невинными большими зелеными глазами, возбуждая его желание. Хаочен поцеловал ее, втянул ее розовый язык и грубо ворвался в ее ароматный рот. Этого было мало, мало. Он крепко сжимал ее белоснежные ягодицы, подавался и входил злее в нее. — Хм... — простонала она ему в губы, ее язык скользнул в его рот. Все больше слюны оказывалось между их губами. Его яростное желание становилось сильнее с каждым толчком. Ее нежное тело и ее цветок содрогались при каждом входе и выходе. Хаочен, кажется, пожирал ее. Он не только вгрызался в ее рот, но и входил в нее своим мужским естеством. Стоило ему выйти, как выходил и любовный сок, он выходил и вторгался все глубже в ее тело и душу. Ее белоснежное тело отвечало всем его предпочтениям. Он оставил на ней следы своего вторжения. Он схватил ее грудь, крепко сжал, так что на теле отпечатались его пальцы. Это было немного больно, но и вызывало оцепенение. Удовольствие постепенно перерастало в боль, она не могла не вцепиться в него и не обвить ногами его талию. — Попробуй двигать бедрами и помогать мне, — сказал он ей в губы. Слова Хаочена научили ее, как можно увеличить удовольствие. Она подстроилась под его ритм, каждый его вход вызывал у нее дрожь. — Да, вот так, — сказал он и ощутил сильное сжатие. — Сяоцзи, ты прекрасна! Так крепко, что кажется, он умрет от удовольствие. Ее энтузиазм удивил его. Хотя обычно она была хладнокровной, но ради удовольствия она была такой прямолинейной и милой, просто жуть! Только посмотрите, как она крепко сжимается кругом него, так просто она его не отпустит. Она была такой тугой и горячей, он не мог не сдаться ей. Ее лицо было исполнено и чистоты, и соблазнительного очарования, ее зеленые глаза, как пруд, вызывали желание поглотить ее. Ох... она действительно сокровище. Хаочен не мог больше сдерживаться, он дико врывался в нее. Пламя окружало их, когда они были вместе. — Хм, — застонала она, когда внутри нее разлились волны наслаждения. Она не заметила, когда прекратила двигаться, она могла лишь крепко цепляться за него. Она была полна любовного сока, но не могла выпустить: внутри было его горячее естество, и это приносило ей удовольствие. — Хаочен... — тихо простонала она. Ее голова прижалась к его шее. Она по-прежнему испытывала невероятное наслаждение и поэтому не могла разжать пальцы. Хаочен прикусил ее мягкую шею. Он знал, что она достигла предела. Хотя он еще не испытал оргазма, он решил дать ей отдохнуть немного. В последнем толчке его горячая белая жидкость выплеснулась в нее. — Ах! — ее горячее, влажное нутро заполняла эта пылающая жидкость. Ее маленький живот стал чуть больше. Даньнин нахмурилась, почувствовав толчок. Немедленно выплеснулся сок, смешанный с семенем. Хаочен поднял ее и отнес на кровать. Жидкость продолжала течь, оставляя следы на полу. Он положил ее на кровать. Ее бледное тело контрастировало с алой постелью. На ней осталось немало его следов, распутная жидкость продолжала выливаться из нее, спускаться между ее ног и пропитывать постель. Глаза Даньнин были полуприкрыты, она слабо вздыхала. Она не знала даже, насколько сейчас была привлекательна. Она почувствовала его взгляд и посмотрела на него. Все ее тело было покрыто мокрыми непристойными следами, но ее лицо оставалось чистым, только между бровей было женское очарование Как она это делала? Как выглядела настолько прекрасной? Совсем недавно успокоившаяся, его мужественность ожила снова. Хаочен сглотнул. Он больше не мог этого выносить. Он набросился на нее, как голодный шакал. Он еще даже близко не удовлетворен! Цзи Даньнин открыла глаза. Хотя она очень устала, обычно она просыпалась в это время. Она не могла не нахмуриться из-за незнакомой боли в теле. Позади нее лежал горячий человек, его рука лежала на ее груди, его колено было между ее ног, и его поникшее мужское достоинство — напротив ее лона. Ее ноги и интимные места еще были влажными и липкими. На ее теле осталось немало следов страсти. Эта липкость была ей непривычна. Она убрала его руку и выбралась из его объятий. Когда она ушла, он не проснулся. Он крепко спал. Теперь она привыкла к этому. Ничто его не разбудит, пока он сам этого не захочет. Она взяла тонкое одеяло и укрыла его. На его лице появилась улыбка, что смягчило и ее сердце. Посмотрев на него немного, она слезла с кровати. Между ногами она чувствовала дискомфорт, что заставляло ее хмуриться. Как только она распрямилась, вылилась жидкость, которая еще оставалась внутри. Даньнин уставилась на свои ноги, и ее щеки вспыхнули. Она быстро подобрала одежду, валявшуюся на полу. Она повернулась к Хаочену, который уютно устроился на ее подушке и свернулся калачиком в одеяле. Он выглядел как ребенок, и это смягчило ее взгляд. Она знала, что он проспит еще часа два, так что вышла из комнаты, собираясь принять ванную, чтобы смыть всю эту липкость. Как только она вышла за дверь, Тяньлин вошел во двор. Когда он увидел, что она выходит из комнаты Хаочена, его лицо тут же изменилось. Лицо Даньнин снова стало холодным, и она прошла мимо него. Но его лицо становилось все более неприятным. Из него исчезла вся обычная нежность. Чжао Тяньлин остановил взгляд на шее Даньнин и увидел там явную любовную отметину. Конечно, она там была, чтобы ее видели все, кто пожелает его жену. Увидев это, Тяньлин понял, что случилось прошлой ночью. Он не мог не поддаться ревности. Полными кровожадности глазами он посмотрел на дверь Хаочена. Но ее холодный взгляд остановил его. — Не трогай его, — предостерегла она. Ее забота вывела Тяньлина из себя. — А-Цзи, ты забыла, что ты моя невеста? Он любил ее с самого детства. С тех пор, когда он впервые увидел девочку, усыновленную дядей, увидел ее маленькое личико и большие зеленые глаза, он влюбился. Несмотря на ее холодность, он сходил по ней с ума. Несмотря на то, что он знал, что Даньнин не испытывает к нему интереса, он не сдавался. Он умолил дядю и тетю обручить ее с ним. Все они говорили ему, что А-Цзи холодна и не думает о любви, что это принесет ему только боль. Но он не слушал их, он думал, что А-Цзи не знает любви из-за молодости, думал, что, когда она станет старше, то поймет его чувства. Благодаря его настойчивым мольбам дядюшка и тетушка согласились на его сватовство. Когда Даньнин исполнилось шестнадцать, их обручили. Даньнин не отказала ему. Он ликовал. То, что она почти не сопротивлялась, могло означать, что он тоже ей нравился. Не имеет значения, если даже она его не любит, только он и будет рядом с ней. Он был ее женихом, рано или поздно, но она полюбит его. Он был уверен в этом. Но появление Цзянь Хаочена разрушило эту уверенность. А-Цзи обходилась с ним иначе. Несмотря на то, что она казалась холодной, он знал, что она ведет себя не так. Она позволяла мальчишке находиться рядом, настолько близко, насколько она не подпускала Тяньлина. Несомтря на ее холодность, она всегда смотрела на Хаочена. Он ревновал. Почему не он? Так, как она обращалась с мальчишкой, она ни разу за все эти долгие годы не обращалась с ним. Но она была его невестой, ну и что, что она относится к парню лучше? Все равно она будет принадлежать ему. Вот что он себе говорил, но теперь его вера пошатнулась. А-Цзи отдалась этому, Цзяну. Какое место она отводит ему в своей жизни? — Ты не забыла, что мы поженимся после собрания Вуллин? Столкнувшись с его яростью, Даньнин осталась равнодушной. Ее взгляд был бесстрастным. — Ты можешь разорвать помолвку. Когда он сделал ей предложение, она не отказалась, но и не согласилась, ей просто было все равно. Если бы это не было сделано отцом и матерью ради ее блага, это не имело бы значения. Мать отправила ей письмо, в котором говорила, что свадьба состоится после собрания. Ей было все равно, так что она не ответила. Они могли бы подумать, что она согласилась. Она не ненавидела Чжао Тяньлина, но и не думала, что хочет за него замуж. Может, она хотела, может — не хотела, она никогда не раздумывала над этим. Но сейчас она поняла, что не хочет за него замуж. Она отдала свою невинность Хаочену, но не сожалела об этом. Она знала, что это было несправедливо по отношению к Тяньлину. Раз так случилось, она могла бы разорвать их помолвку. — Что ты сказала? Разорвать помолвку? Она сказала об этом так просто. Ее лицо не изменилось, словно ей было плевать на него и на его чувства. Даньнин пристально посмотрела на него. Она не собиралась повторяться. — Я не стану разрывать помолвку! Она его! Она принадлежит ему! Он взволнованно шагнул вперед. — А-Цзи. Но она отступила. Она сохраняла между ними расстояние в три шага. Ей никогда не нравилась слишком маленькая дистанция, даже ее приемные родители не могли подходить ближе. Цзянь Хаочен был единственным исключением. Это смутило его. Она держалась настороженно со всеми, включая своего жениха, но не с этим мальчишкой... как печально! — Так, значит, этот мальчишка, — сказал он, сжав зубы. Он был полон ревности. — Он тебе так сильно нравится? Нравится ли он ей? Даньнин задумалась. Она помнила, что Хаочен тоже задавал ей такой вопрос. Он сказал ей, что влюбился в нее с первого взгляда, но она все еще этого не понимала. Да, когда она думала об этом шумном человеке, в ее зеленых глазах появилось тепло и она улыбнулась. Увидев улыбку, которая так редко показывалась на ее лицу, Чжао Тяньлин сжал кулаки и содрогнулся от гнева. Ему больно, почему? Почему она улыбается Цзянь Хаочену? Она была упрямой одиночкой. Он подумал, что она всегда такой была и это нормально. Несмотря на то, что она его не любила, как минимум, она не любила и никого другого. Но сейчас, хотя она ничего не говорила, он знал, что Цзянь Хаочен занял ее сердце. Он не мог этого принять! — Что насчет меня, А-Цзи? Что я для тебя значу? Даньнин не понимала, почему он злится. Ее отец всегда говорил ей, что у нее ледяное сердце, даже если бы она этого не хотела, те, кто были рядом с ней, терпели от нее лишь боль. Когда ее отец вздыхал из-за этого, она оставалась безразличной. Она не думала о тех, кто не имел к ней отношения, даже о Чжао Тяньлине. Он был только ее двоюродным братом. — Разорви помолвку, — сказала она. — Это невозможно! — зарычал он. Он с настойчивой решимостью взглянул на нее. — Я не разорву помолвку, Цзянь Хаочен не получит тебя. А-Цзи, ты моя. Мы поженимся после собрания Вулин! Он никогда не отступится, она принадлежит к нему. Чем больше препятствий возникало перед ним, тем меньше он хотел бы отпускать ее. Цзянь Хаочен был парнем неизвестного происхождения. Он любил А-Цзи уже много лет? Сколько этот мальчишка ее вообще знает? Почему она должна была полюбить его? Он не мог с этим смириться. — Я не отпущу тебя, А-Цзи, ты моя! — пренебрежительно взглянув на дверь позади Даньнин, он ушел. Даньнин нахмурилась, в ее глазах мелькнуло неудовольствие. Слова Чжао Тяньлина вызвали у нее еще больше раздражения. Она никому не принадлежит. Даже ее приемные родители, которые вырастили ее, не могли повлиять на нее, не говоря уже о Тяньлине. Она усмехнулась про себя, отмахнулась от его слов, и отправилась мыться. Хаочен подслушивал за дверью. Когда Даньнин ушла, он понял во сне, что ему не хватает ее мягкого тела, и растерянно проснулся. Он не мог найти свою жену. А затем он услышал, как снаружи ссорятся. Из любопытства он вышел из постели, встал за дверью и прислушался к разговору. Хм, кажется, кому-то не везет в любви. Так что Сяоцзи вообще не думает об этом Чжао! Хаочен хотел разрыдаться от сочувствия к нему, но вместо этого гордо улыбнулся. Этот вонючка очень уж чувсвтительный, его слова всего лишь пробудили Сяоцзи от апатии. Никто не мог принуждать Сяоцзи, ему оставалось лишь бесстыдно бродить рядом. Исполненный самодовольства, он раздетым залез в кровать снова и накрылся одеялом, которое еще хранило ее запах. Он засну опять. — Ха-ха-ха! — он не мог не рассмеяться вслух. Любовь как война, и этот Чжао в ней проиграет! ---------- Булочки с красной фасолью. 18+ Цзянь Хаочен взял промасленный бумажный пакет и зашагал обратно к резиденции Чжао. В пакете лежали клецки, с пыль с жару. Когда он был на улице, их аромат его привлек, и он купил одну попробовать. Клецка оказалась невероятной вкусной, а сладкая мука сильно тянулась. Булочки с красной фасолью оказались не слишком сладкими и не слишком замасленными. Они были очень вкусными. Он немедленно купил несколько для Сяоцзи. Его озарило, что Даньнин не ела, если не была голодна. И даже если ей давали чёрствый хлеб, она могла его съесть, не поменявшись в лице. Для неё едва была всего лишь способом удовлетворить голод, она не ела потому, что ей хотелось чего-то вкусного. Иногда он даже сомневался, что она женщина: какая дама уделяла бы еде так мало внимания? Все женщины, которых он знал, обожали поесть, как его старшая сестра, которая рвалась в рекомендованные рестораны и порой таскала его с собой. На работе многие клиенты говорили о ресторанах, которые им нравились, и о любимых блюдах. Так что когда он встретил Даньнин, которая не обращала на еду большого внимания, она показалась ему чужачкой. И она ела так мало. Неудивительно, что она была такой худенькой, легче перышка, однако она была сильнее него, несмотря на то, что ее запястья были тоньше, она легко могла схватить здорового мужика за шиворот и отбросить его в сторону. Вчера, когда они выбрались погулять вместе, они встретили пару бандитов, которым захотелось к нему пристать и потрогать его лицо. Даньнин поломала им кости и разбросала их в стороны. Увы, это до него домогались и его защищали. Он был поставлен в очень трудное положение. Несмотря на то, что такое случалось не впервые, его нежная мужественность несколько ослабла. Кроме того, он обнаружил, что Даньнин не только мало ест, но и любит сладкое. Иногда он покупал ей пирожные. Однако она их ела с ничего не выражающим лицом и все равно — понемногу, и слизывала сахарную пудру с пальцев. Вчера, пока они гуляли, они наткнулись на разносчика, продававшего засахаренные тыквы. Он заметил, что Даньнин взглянула на разносчика, но отвела взгляд и пошла дальше. В это время у него возникли кое-какие подозрения, так что он купил пару засахаренных тыкв и протянул их ей. Она не устояла, но не нахмурилась. Когда он попросил ее есть больше, она обычно смотрела на него с ледяным выражением лица, но немного ела. Она слизнула сахарную пудру своим розовым языком и открыла рот. Она жевала, пока ее маленький рот не набился до предела. Хотя ее лицо и не поменяло выражения, Хаочен все равно подумал, что она невероятная милашка. Так, значит, его Сяоцзи любит сладости. Поняв это, Хаочен купил ей ещё несколько маленьких пирожных. Она съела их без всяких придирок, на что было очень приятно смотреть. Когда этим утром он проснулся, она уже не лежала в кровати, так что он перекатился по одеялу, раздумывая о том, как он пожирал Сяоцзи, свою сладость, как десерт прошлой ночью. В последние две ночи она спала с ним. Она не могла устоять перед ним, она реагировала с энтузиазмом, необузданно. Она была такой милой, что он никак не мог ей насытиться. Он напрягся, как только вспомнил о ее красоте. Пока он продолжал барахтаться в воспоминаниях, за дверью послышался голос, который вызвал у него мурашки. — Хаочен-геге, ты проснулся? Его голову вдруг пронзила боль, и он спрятался под одеялом. Эта девчонка не устала ему докучать? Он отчаянно думал о том, как можно было бы избежать Чжао Тяньцзяо. Он знал, что Сяоцзи приревнует, и знал, что у Сяоцзи очень острый клинок. Но, как он ни старался бы избегать Чжао Тяньцзяо, она липла к нему. Как быстро он ни убегал бы, она его ловила. — Хаочен-геге! Нет. Он убежит, или Сяоцзи разозлится, если, придя, она обнаружит Тяньцзяо с ним. Выпрыгнув из постели, он бесшумно и тщательно оделся и выскользнул из комнаты через окно. Он раздумывал над тем, куда мог бы пойти. Он не хотел бы, чтобы Тяньцзяо его поймала, поэтому поставил резиденцию Чжао. Он не боялся того, что его снова будут домогаться, поскольку его обидчики сейчас должны были лежать дома, зализывая раны после того, как Даньнин расправилась с ними вчера. Погуляв по магазинам полчаса, он купил несколько сладостей и вернулся в резиденцию. По дороге Хаочен спрашивал себя, сколько ещё времени они здесь проведут. Чжао Тяньлин в последние несколько дней не появлялся, должно быть, его сердце было слишком сильно задето, поэтому он не приходил повидаться с Сяоцзи. Увы, Чжао Тяньцзяо раздражала тем, что старалась прилипнуть к нему. — Я спрошу Сяоцзи, когда мы отсюда уедем, — сказал он себе. Как только он вошел через ворота, то столкнулся с Тяньлином, который мрачно смотрел на него. Что такое? Только он подумал об этом Чжао — пожалуйста, Чжао здесь. Судя по мрачному выражению лица Тяньлина, у Хаочена были неприятности. Хаочен задумался, должен ли он избегать беседы. Он больше не был брутальным собой, теперь он был слабым цыплёнком, против которого был сам Чжао Тяньлин, мастер боевых искусств. Ревнующий парень ужасен, кто знает, вдруг он попытается убить Хаочена? Словно Тяньлин мог чувствовать страх Хаочена, он улыбнулся. На него смотрели сверху вниз. С чем Хаочен смириться не мог, так это со взглядами свысока. Этот вонючка считает, что Хаочен его боится? Поверженные приспешники генерала пусть открывают рты от ужаса. Хаочен не изменился в лице. Он не стал отступать, потому что ворота были у Тяньлина за спиной. Он осторожно, но неторопливо прошёл мимо Тяньлина. Несмотря на то, что он нервничал, внешне он был спокоен. Несмотря даже на то, что его прошиб холодный пот, он оставался очень красивым парнем. — Хао Юэ. — Да? — Хаочен остановился и повернулся к Тяньлину. Тяньлин с презрением усмехнулся ему. — Королева цветов Линь Сянь Лоу — единственная дешевая проститутка, которая пьет с мужчинами. Он кое-что разведал о происхождении Хаочена, и он был очень удивлен, когда услышал, что Хаочен — сяо гуань. Хм! Как дешевый проститут может сравниться с кем-то вроде него? Почему А-Цзи нравится Хаочен? Потому, что у него красивая мордашка? Хаочен приподнял брови. Однако он не разозлился. Проститутом был Хао Юэ, а не он. Да и что, если он и был проститутом? Он никого не убивал. — Ты не заслуживаешь того, чтобы быть с А-Цзи, — высокомерно сказал Чжао Тяньлин. — Если ты последуешь за ней, ты будешь просто выставлять ее на посмешище и унижать. Оставь мою невесту в покое. Хаочену хотелось рассмеяться. Чжао Тяньлин думал, что это его унизит? Как неловко. Хаочен самоуверенно облокотился о стену и усмехнулся. — Итак, я ее не заслуживаю. Но ты думаешь, что заслуживаешь ты? — Конечно, — с гордостью ответил Чжао Тяньлин. Только он мог составить А-Цзи надлежащую пару, они были одного положения, они дружили с детства. — И ты всё ещё девственник? — спросил Хаочен. — Что? — потрясённо спросил Тяньлин. Какое-то мгновение он не понимал, что у него сейчас спроси Хаочен. Хаочен моргнул. В глазах его появилась застенчивость, и он сказал: — Ну, я подарил свой первый раз Сяоцзи. Он не лгал, он действительно подарил Даньнин девственность Хао Юэ. — А что насчет тебя? Могу догадываться, что ты разбазаривал себя бабам в борделе. Он вспомнил кое-что о сюжетах новелл про боевые искусства. Поскольку Тяньлин казался неуверенным, Хаочен предположил, что не ошибся. — Итак, кто из нас не достоин Сяоцзи? Ты говоришь, что любишь ее, но путаешься с другими? — с отвращением спросил Хаочен. Ты... — Тяньлин был в такой ярости, что не мог говорить. — Ты просто сяо гуан... — И что с того? — насмешливо спросил Хаочен. — Я никого не убивал. Я не нарушал закон. Даже сяо гуаном можно прожить честную жизнь. Раз уж ты прознал, откуда я взялся, не узнал ли, как я повстречал Сяоцзи? Он видел, как лицо Тяньлина позеленело. Его привлекательная улыбка стала еще более очаровательной — теперь Хаочен не боялся смерти. — Должно быть, ты слышал пословицу «выйти сухим из воды»? У меня были высокие амбиции, и я, чтобы защитить себя от домогательств, без колебаний повесился. Я выжил и дрался, чтобы сбежать. Мне повезло, что Сяоцзи спасла меня, мы познакомились. Хороший человек получает вознаграждение — вот как это можно назвать. Выражение лица Чжао Тяньлина постепенно становилось всё мрачнее с каждым новым словом Хаочена, но он не мог опровергнуть его слова. Однако, Чжао Тяньлин смог усмехнуться. — Позор в том, что ты все еще можешь говорить о том, как покинул веселые залы. — Конечно, а как иначе я смог бы завоевать сердце Сяоцзи? Хм! Ты хочешь подраться? Чжао еще слишком мал! — Цзянь Хаочен! Его слова вывели Тяньлина из себя. Казалось, он разозлился достаточно для того, чтобы убивать. Ревность затуманила ему разум. — Эй! — почувствовав опасность, Хаочен отступил. — Ничего хорошего не получится, если ты меня тронешь. Сяоцзи это не понравится, она тебя не пощадит. Его слова оттолкнули Тяньлина от края пропасти. Действительно, если он причинит Цзянь Хаочену вред, это приведет лишь к тому, что А-Цзи его возненавидит. — Ха! Спрятался за женщиной, какой ты мужчина! — с отвращением рассмеялся он. — Всё верно, я предпочитаю быть мужчинкой у Сяоцзи за спиной, — ответил он, — если все в порядке, я пойду ее покормлю. Он потряс у Тяньлина под носом пакетом, полным булочек с красными бобами, и ушел. Это было ужасно. Если бы не его умение быстро соображать, он бы погиб. Они и вправду не могут задерживаться здесь. Ему нужно было спросить Сяоцзи, когда они уедут. Хаочен похлопал себя по груди. Он чувствовал у себя за спиной обиженный взгляд и потихоньку начинал паниковать. Ему правда необходимо поговорить с Сяоцзи. Гнев Тяньлина лишь рос, пока он смотрел, как Цзянь Хаочен уходит. Он был так зол, что сжал кулак и ударил им в стену. Стена немедленно пошла трещинами. Его прекрасное лицо искажала ревность. Цзянь Хаочен, так просто он не уйдет... — Сяоцзи, когда мы уедем? — спросил он Даньнин, которая сидела у него на коленях, пока он кормил ее вкуснейшими клёцками. Даньнин открыла рот и откусила кусочек, словно она ела сокровище. Она слизнула сахар, оставшийся на губах. — Сегодня, — ответила она и посмотрела на клёцки на столе. Её лицо ничего не выражало, но он знал, что ей хочется еще, поэтому взял еще клёцку и накормил её. Пока она ела, то раздумывала. — Ты выходил один? — безрадостно нахмурившись, спросила она. — Все в порядке, меня никто не задирал. Ну, на улицах не задирали, но в поместье он столкнулся с Чжао Тяньлином, однако это была мужская разборка, о которой ему не следовало рассказывать Сяоцзи. Он уловил ее вздох, пока она облизывала губы. Он не сумел устоять, наклонил голову и поцеловал ее сладкий язык, пробуя на вкус красную фасоль. Его язык проскользнул в ее ароматный рот и мягко сплелся с ее. Его руки проникли под ее воротник и дальше под одежду, открывая грудь. Он сжал мягкую, нежную плоть. — Хм... — простонала она, отворачиваясь. Она могла чувствовать его горячее желание сзади, и это ее немного взволновало. — Сейчас белый день... — запротестовала она. — Я знаю, — ответил он, освободив ее рот. Он не позволит ей спрятаться. Он жадно всасывал ее сладость. Где она научилась так мило есть, что он сходит с ума от похоти? Оставив в покое ее губы, он взял клецку, съел и снова поцеловал ее, наполняя красной фасолью ее рот. Острая сладость пронзала их губы, языки и зубы, отчего она лизала его язык, как голодный котенок. То, что она сделала, окончательно возбудило его непристойные желания. Он подумал о том, как она будет облизывать его горячий член... Он сходил с ума. Он грубо сорвал с Даньнин одежду. Он массировал и щипал ее мягкую грудь, и ее чувствительные соски возбудились. Он вобрал сосок в рот, пососал и яростно укусил, оставляя на нежной плоти следы зубов. Посасывая один, он сжимал другой, потирая и сжимая напрягшийся бутон. Своей горячей плотью он слегка поддразнивал ее интимные места, время от времени поднимаясь вверх, чтобы удовлетворить ее желание. Даньнин закусила губу, глядя, как он развлекается с ее телом. Он посасывал ее грудь, отчего ее соски напрягались и немели. Это грязное зрелище вызвало у нее стыд, так что она закрыла глаза, но она не могла избавиться от ощущений. Между ногами у нее было горячо, и она могла чувствовать, что из нее исходит теперь уже знакомая жидкость. Хаочен это заметил. — Сяоцзи, ты намокла, — со злорадным смешком сказал он. Он был таким красивым, но говорил такие пошлости. — Тебе хорошо? — спросил он, когда его влажный горячий язык коснулся ее сосков. Он снял с себя одежду, чтобы пробраться за ее трусы. Его пальцы почувствовали влагу, но он не стал врываться в нее. Вместо этого он давил и массировал ее бутон. Он потирал ее плоть, намеренно или нет, входил в нее и торопливо отступал. Не в силах устоять перед его провокацией и нетерпеливой болью между ног, Даньнин начала покачивать бедрами навстречу его пальцам. Ее глаза были затуманены и молили о помощи, но она не понимала, что это лишь больше дразнит зверя внутри него. — Ты хочешь, чтобы я вошел? — Да, — кивнула она. — Тогда, если будешь послушной, я тебя удовлетворю, — мягко сказал он, но его глаза злобно блестнули. — Да, — ответила она, ее глаза переполняла жажда. Хаочен испытал слабый укол вины, но затем все смыло желание. Он протолкнул пальцы между ее ног, отчего она склонилась перед ним. Он торопливо снял с себя трусы, обнажая член. Глядя на это, Даньнин была потрясена. Несмотря на то, что она не в первый раз видела его член, она задумалась, как он в нее войдет, и не удержалась от того, чтобы не покраснеть. Она спрашивала себя, чего он от нее хочет. Она подняла на него взгляд, но прежде, чем сумела заглянуть ему в лицо, его рука подняла ее лицо так, что оно оказалось рядом с пульсирующим членом. — Сяоцзи, — хрипловато позвал он, дрожа от восхищения, — полижи его. Полизать? Она обеспокоенно взглянула на его член. Она понятия не имела, как это делать, и растерянно посмотрела на него. Хаочен взял клецку и выдавил ее начинку на свой член. Он смазал член, а затем коснулся ее губ испачканным пальцем. Даньнин подсознательно открыла рот и начала слизывать начинку с его пальцев. — Да, вот так, — он убрал палец, на котором повисла серебристая нитка, прижал член к ее губам и мягко пробормотал: — Ну давай, это то же самое, что и облизать палец. Даньнин высунула язык и стала слизывать начинку с верхушки. Под его горячим взглядом она открыла рот шире, пососала и попыталась отстраниться. — Нет! — запротестовал он. Он схватил ее голову и подтолкнул ее к себе. — Возьми снова, оближи и пососи его. С мгновение она колебалась, затем, как он и просил, стала посасывать, слизывая начинку кончиком языка. Сладкая красная фасоль смешивалась с каким-то необъяснимым вкусом, наверное, горьковатым, но она не была в этом уверена. Она могла слышать, как он тяжело дышал, но ей это не нравилось. Она посмотрела на него. Его рот был слегка приоткрыт, и он стонал в экстазе. Его рука ласкала ее голову, подталкивая вперед, так что она заглотила уже половину члена. — Хм! — она застонала и нахмурилась. Ей было неудобно. — Хорошо, лижи его вверх-вниз, — уговаривал он ее. Удовольствие, которое он испытывал, когда видел ее со своим членом во рту, лишь распаляло желание. Увидев это в его глазах, Даньнин подчинилась и стала проводить языком по члену, облизывая его. Она делала это неумело, ее зубы часто касались плоти, и ему было немного больно, но это приводило его в восторг. Жар и влажность ее рта заставляли его тяжело дышать, от каждого прикосновения ее языка он покрывался мурашками. Его желание возросло, когда он увидел ее холодные зеленые глаза и свой член у нее во рту. Даньнин долго пыхтела, у нее уже болел рот, и губы словно стерлись, но между ног у нее все еще была та самая боль. Она не устояла и, потирая ноги друг о друга, вопросительно посмотрела на него. Не в силах устоять перед ее мольбой, Хаочен подтащил ее к себе и положил на стол. Он развел ее ноги и увидел, что ее нижнее белье промокло насквозь. Он грубо избавил ее от одежды и склонился к ее нежному интимному месту. Он знал, она любит, когда он вылизывает ее всю, но он не мог ждать, а потому сразу ворвался в нее. Он облизывал влажную плоть и вводил в нее пальцы, отчего из нее сочился сладкий сок. — Ах... — воскликнула она, закатывая глаза, и ее тело выгнулось. Ее ягодицы поднялись над столом, когда его горячий язык ворвался в нее и стал облизывать ярко-красный бутон. Его длинные пальцы внутри нее сжались, и он подался назад, разбивая ее хрупкость. — Ах... — она вздрогнула, и ее пальцы на ногах сжались. Она была поглощена похотью. Убедившись, что она достаточно влажная, Хаочен понял: больше он это не вынесет. Он убрал пальцы и схватил ее за бедра, он снова глубоко погрузился в нее с одного толчка. Как только он вошел, то отступил и яростно вторгся снова. Ее стенки крепко сжимали его, не позволяя уйти так просто. — Цзи, ты прекрасна, — простонал он и яростно поцеловал ее. У его Сяоцзи сладкий не только рот, но и то, что внизу, и он не мог контролировать себя. Он яростно расхищал ее очарование, он снова задевал ее слабые места, отчего она, лежа под ним, теряла над собой контроль. Из нее с каждым толчком вытекал сладкий сок, он погрузил пальцы в него. Он облизал пальцы, и его рот весь перепачкало сладким соком. Затем он поцеловал ее. Его поцелуй был сладким, потрясающим, но странным. Она хотела бы уклониться, но он поймал ее в ловушку. Она вдруг ощутила его жажду глубоко внутри себя. Даньнин напряглась, сжимая его член еще крепче. Она дрожала в экстазе. Он слабо выдохнул в поцелуй. Он напряженно продолжал, наслаждаясь тем, как она напрягается внутри. Несколько раз ему нужно было утолить жажду, чтобы снять жар. После того, как он успокоился, они выпили и поели, а потом, наконец, покинули резиденцию Чжао. Хаочен, как ленивый щенок, лежал у своей жены на коленях и обнимал ее за талию в карете. Им не нужно было разговаривать, и он чувствовал себя счастливым. Единственным недостатком было то, что за ними следовал Чжао Тяньлин. Подумав об этом, Хаочен надулся. Тяньлин снова начал выпендриваться, заявляя, что будет присутствовать на собрании Вулин, после которого они с Даньнин начнут подготовку к свадьбе. Хаочен не возражал. Он просто завел Даньнин в карету и сказал: — Я слишком слаб для того, чтобы ехать верхом, и Даньнин с утра утомилась, ей нужно отдохнуть. Нам придется побеспокоить Чжао-геге просьбой защищать карету, — провозгласил он. Глядя на то, как искажается лицо Чжао Тяньлина, он от души рассмеялся. Неужели он подумал, что сможет расстроить Хаочена словом «свадьба»? Ха-ха, дурак! Несмотря на то, что от Чжао Тяньлина избавиться на удалось, по крайней мере, Чжао Тяньцзяо не увязалась за ними. Хаочен мог немного расслабиться. Когда они были у ворот резиденции, Чжао Тяньцзяо еще упрямилась, но, поскольку с ним сидела Сяоцзи, она не посмела подойти ближе. Сяоцзи и правда для него как охранный амулет. Когда карета направилась в город, Хаочен, помедлив, обыденным тоном спросил: — Сяоцзи, а какова цель этого собрания? — Выбрать лидера союза, — сказала она. Повторяя его действия, она потянулась и потрепала его по голове. Он схватил ее за руку и провокационно облизал ее пальцы, прежде чем спросить: — Разве не ты его лидер? Она прикрыла глаза и ответила с некоторым напряжением в голосе: — Лидер союза избирается каждые четыре года, когда побеждает на собрании. В прошлый раз она одержала на собрании победу, когда ей было восемнадцать, и стала лидером союза. Но ее не интересовала эта должность, она победила просто потому, что ее противники были слабы. Когда ей вручили посох лидера, ей было все равно. Сначала она хотела передать посох отцу, который был лидером прежде, но тот отказался и настоял на том, что Даньнин должна исполнить свой долг. Так что она решила сбежать. Она оставила замок и стала бродить по стране. Она не возвращалась домой уже четыре года, если бы не собрание Вулин, то и вообще не пришла бы никогда больше. Хаочену ее смущенное лицо казалось милым. Он потянулся поцеловать ее, его глаза улыбались. — И где будет проходить собрание? — Гюнбао, — сказала она. Помедлив мгновение, она поняла, что он не знает, где это, и добавила: — У меня дома. Хаочен напрягся, его сердце сжалось. — Значит, твои родители... — Они живут там. — Что? — он подскочил, широко раскрыв глаза. — Значит... как бы это сказать... Вдруг он так разволновался, что лишился дара речи. Чёрт! Он увидит родителей своей жены! ---------- Родственники жены Четыре года прошло с тех пор, как их дочь покинула дом, и вот она, наконец, вернулась. Семья стояла за воротами Гюнбао, ожидая прибытия Цзи Даньнин. В центре толпы стояла пара средних лет, их окружало семь человек. Выражения их лиц были мрачными, а лица каждого из семерых мужчин — суровыми. Их сестра, наконец, вернулась через четыре года. Но им довелось услышать, что она везет с собой мужчину, мужчину, который был первоклассным проститутом в доме терпимости. Все они были шокированы, прочтя письмо от Чжао Тяньлина. Он написал, что Даньнин сопровождает сяо гуан и что он, Чжао Тяньлин, боится, что этот человек может нанести удар по репутации Цзи Даньнин. Несмотря на отсутствие в Цзян ху серьёзных формальностей, девушка, сопровождаемая проститутом — это не самое приятное известие, которое можно пропустить мимо ушей. Он посоветовал Даньнин заплатить парню денег и избавиться от него, но Даньнин отказалась. А сяо гуан был весьма приятным собеседником. Он боялся, что Даньнин сосредоточится на ерунде и послушает этого человека, что приведет к тому, что она пострадает. В конце концов, Цзи Даньнин была его невестой, они скоро поженятся. Он не возражал против сяо гуана как такового, но беспокоился насчет того, как его присутствие повлияет на свадьбу. Но Даньнин не прислушалась к тому, что Тяньлин ей сказал. У него не осталось другого выбора, кроме как написать ее родителям с просьбой о помощи. Прочтя это письмо, они не поверили своим глазам. Переглядываясь, они спрашивали себя: это правда их младшая сестра? Их сестра ведь всегда была одинокой, необщительной? Как такое возможно? Их младшая сестра, которая ни во что не ставила братьев или учителя, с чего она позволила сяо гуану следовать за собой? Вдобавок, их младшая сестра не из тех, кого легко провести вокруг пальца. Она была молчалива и необщительна, с ней нелегко было поладить, но она не была глупой. И она не любила болтунов. В ее присутствии старались не болтать слишком много, чтобы не лишиться языка. Итак, они терялись в догадках по поводу письма Тяньлина. Они отправили человека кое-что разузнать. К их большому удивлению, они узнали, что их маленькая сестра и вправду спасла проститута в городе под названием Наньлин, и она правда позволила этому человеку следовать за собой. Это... должно быть, все дело в том, что на мгновение она поддалась слабости, она обманулась, потому что как ещё можно было бы это объяснить? Итак, когда в тот день они узнали о возвращении сестры, все они вышли ждать снаружи, чтобы посмотреть на этот сяо гуана. Того самого сяо гуана с алыми губами и белыми зубами. Пусть мужской красотой он и не обладал, но язык у него был подвешен неплохо — скрытный парень. Своими сладкими речами он одурачил их сестру. Семеро братьев Даньнин смотрели друг на друга, у них кулаки чесались от нетерпения преподать этому маленькому проституту урок. Поглядев на своих учеников, Цзи Гунгю тоже помрачнел. — Муж, ты действительно думаешь, что А-Цзи позволила сяо гуану обмануть себя? — взволнованно спросила у супруга Шень Ваньнян. Морщины омрачили ее прекрасное лицо. Ей было уже сорок, но у нее на лице не было морщин. Она была нежной женщиной, и ее муж глубоко любил ее. У нее с мужем детей не было. Муж усыновил восьмерых детей, и она считала каждого своим ребёнком. Они нашли Даньнин в лесах, у нее не было имени. Они взяли ее домой и воспитали как родную дочь. Хотя Даньнин оставалась безразличной, ее никто не баловал, но Шень Ваньнян очень сильно ее любила. Она была шокирована, узнав, что дочь возвращается домой в компании проститута. Какой позор! Как только А-Цзи позволила этому человеку сопровождать себя? Разве она забыла, что скоро выходит замуж? — Не беспокойся, — господин Цзи потрепал ее по руке, — мы все увидим, когда они приедут. Вскоре после этого подъехала карета, за которой скакал Чжао Тяньлин. — Дядя, тетя! — едва подъехав к воротам, поприветствовал их Чжао Тяньлин. Он спешился и уважительно поклонился. — Хао, — господин Цзи потрепал племянника по плечу. — Лин-эр, тебе пришлось тяжело. — Разве? Я должен был это сделать, — тепло рассмеявшись, сказал Чжао Тяньлин, следя за выражениями их лиц. Благодаря этому он понял, что письмо, которое он отправил, сработал. Гюнбао были очень уважаемы на Вулине, и для дяди большое значение имело это уважение. Он никогда не смирился бы с существованием Цзянь Хаочена. В это самое время Цзи Даньнин покинула карету. Она бросила взгляд на ворота. Все встречали ее там, не считая самого старшего брата. — А-Цзи! — позвала ее мать, немедленно бросаясь вперед. — Мама, — она всё еще стояла на расстоянии, когда Шень Ваньнян подошла ближе, Даньнин снова отступила, сохраняя расстояние между ними. Ваньнян печально вздохнула про себя. Но она всё равно была очень счастлива, что ее дочь смогла безопасно вернуться домой. — Ты, ах, тебя не было четыре года. Разве ты не знала, что твоя Нян будет беспокоиться о тебе? Ты так похудела... Но почему ей казалось, что ее дочь выглядела бодрее, чем тогда, когда покидала дом, четыре года назад? — Сяоцзи... Из кареты послышался слабый голос, и тонкая рука подняла занавеску. Человек показался наружу. Его лицо было бледновато-зелёным, отчего он казался совсем слабым. Все ахнули и уставились на Цзянь Хаочена. Они были не в силах говорить. Как они и считали, это не мужская красота, но... но не слишком ли он прекрасен? Маленькое личико, тонкие черты лица, прекрасные глаза, которые завершали его нежный и очаровательный образ. Его короткие волосы умаляли его утонченность, однако он всё ещё оставался прекрасен. Хаочен смотрел на людей кругом него, его влажные печальные глаза заставили сердца молодых людей подпрыгнуть. Мамочка! Они прижали кулаки к груди, не в силах посмотреть снова. Как ужасно! У Цзянь Хаочена не было времени на то, чтобы уделять внимание хаосу, который он создал, он был слишком опечален. Почему ему никто не сказал, что поездка в карете будет такой трясучей! Это же было ужасно! Его никогда в жизни не укачивало в машине. По дороге сюда его вырвало всем, что он съел до этих пор. Его рвало водой, а потом - желчью. Он был так ослаблен, что ему казалось, он вот-вот вознесется на небеса. Даньнин протянул к нему руку и спросила: — Как ты? Она смотрела на него. Хотя в ее голосе не было мягкости, вся ее семья, знавшая ее характер, в шоке таращилась на них. Святые небеса! Когда их сестра стала заботиться о других? И она же протянула руку, почему она позволила мальчишке себя коснуться? Как такое произошло? Даже после многих лет совместной жизни им не позволялось даже рукава ее коснуться. Как этот парень получил такое право? Они все ошеломленно пялились на нее. — Неплохо, — слабо ответил сяо гуан. Взяв Даньнин за руку, он вышел из кареты и упал на нее, слабый и словно бескостный. Все ахнули. — Я ужасно себя чувствую, — сказал он, потершись щекой об ее плечо, как избалованный щенок, — и я голоден. — Я отведу тебя, чтобы ты мог отдохнуть, — Даньнин позволила ему опереться на себя, не обращая никакого внимания на свою ожидающую семью. Она взяла его за руку и повела в Гюнбао. — Чуть позже я приготовлю тебе каши. Она знала, что он, должно быть, голоден, но она опасалась, что слишком жирная пища сделает ему только хуже. Ему было бы лучше съесть что-нибудь полегче. — Спасибо тебе, Сяоцзи, — жалобно сказал он, продолжая потираться о нее и прижиматься к ней. Семья Даньнин в ужасе смотрела, как они входят в крепость. Никто не смел произнести ни слова. Чжао Тяньлин разозлился, и его лицо потемнело. Он сжал кулаки. — Муж... — Ваньнян потянула мужа за рукав. Она была настолько удивлена, что не могла вымолвить ни слова. Это... это действительно ее хладнокровная и праведная дочь? Цзи Гунгю не мог сказать ни слова. Он молча наблюдал за происходящим. Он оценил внешность, слова и действия мальчишки, в точности как и отношение дочери к нему, и заметил, как отреагировал его племянник. Он погрузился в раздумья. * * * — Отец, — позвала Даньнин, входя в кабинет отца. Она держалась в трёх шагах от Цзи Гунгю. Он вздохнул. Он всё-таки сожалел, что позволил дочери так безразлично относиться к ним. В особенности учитывая то, как Даньнин вела себя по отношению к этому парню за те два дня, что пробыла дома. На это трудно было смотреть. А-Цзи позволяла парню обнимать и тискать себя, позволяла шептать себе на ухо. Честно говоря, он никогда в жизни не подумал бы, что мужчина может так много болтать. И его дочь не выказывала никаких признаков нетерпения, она внимательно выслушивала его. Хотя она и казалась бесстрастной, как обычно, он не мог не задавать себе вопросы. За прошедшие два дня он узнал, что фамилия парня — Цзянь. Он действительно был очень красив. Цзи Гунгю прожил долгую жизнь, но никогда не видел настолько пугающего лица. Если бы он был женщиной, все мужчины были бы у ее ног. Неудивительно, что он был звездой борделя. Однако молодой человек не был лживым. Его взгляд был прямым и искренним Он ничего не боялся и говорил с улыбкой на лице. Молодой человек обладал мужеством, которое превосходило ожидания Цзи Гунгю. С ним юноша, в отличие от его учеников, которые держались с благоговейным страхом и соблюдали правила, был беззаботен. Цзи Гунгю не мог не оценить храбрость юноши. Конечно, важнее всего было отношение к нему дочери. Во время еды Цзянь Хаочен сидел рядом с Даньнин. Он часто подкладывал ей в еду больше овощей и просил ее съесть все. Хотя лицо Даньнин по-прежнему не меняло выражения, она продолжала медленно есть, и она съедала все, что мальчишка ей подкладывал. Но, съев половину своего риса, она откладывала палочки. Не так-то плохо, поскольку она впервые съела больше, чем когда-либо. Однако Цзянь Хаочен не был удовлетворен этим, он хмурился, когда видел оставшийся рис. Наконец-то они приходили к компромиссу. Он наливал ей миску куриного супа. — По крайней мере, выпей чашку куриного супа, — говорил он, ставя миску напротив Даньнин, и забирал оставшийся рис. Даньнин не двигалась. Она была сыта и не хотела больше есть. Но Хаочен уговаривал ее. — Сяоцзи, доешь суп, — мягко говорил он. — Если ты это сделаешь, я дам тебе пирожок, который я купил сегодня днем. Ее братья усмехнулись: да ладно, она, что, ребенок? К всеобщему удивлению, Даньнин взяла бульон и медленно выпила его. Как такое возможно? Все они бестолково смотрели на Цзянь Хаочена. Хаочен улыбнулся в ответ. — Сяоцзи нравятся сладости. Пока он приманивает ее сладостями, она всегда будет подчиняться. Неудивительно, что, когда их младшая сестра вернулась, она уже не была такой же худенькой, как тогда, когда уходила. Похоже на то, что юноша действительно незаменим. Цзи Гунгю вздохнул. Даже он, приемный отец, не знал, что его дочери нравятся сладости, но этот парень, который не так давно рядом с ней, уже в курсе ее предпочтений. Она по-прежнему была холодна, но, когда она находилась рядом с Хаоченом, она проявляла мягкость. Цзи Гунгю был рад такой перемене, так что же тогда такого, если причина этих перемен — проститут? Ему все равно, кто этот парень, пока он делает Даньнин счастливой. Напротив, ему ддаже нравился этот парень. Но вся проблема была в Лин-эре. Подумав о его привязанностям по отношению к А-Цзи, Гунгю снова вздохнул. Может быть, он не должен был с самого начала соглашаться на предложение Лин-эра. Он обнаружил А-Цзи в лесу. Тогда А-Цзи было восемь лет. Он нашел ее лежащей рядом с мертвым волком. Когда она заметила Гунгю, то встала на четвереньки и зарычала, ее взгляд был тревожным и бдительным. Он был потрясен странным видом девочки: необычными зелеными глазами и крепким телом. Гунгю предположил, что, должно быть, ее, едва она родилась, оставили в лесах, и и ее воспитали волки. Ему удалось укротить зверя внутри нее и забрать домой. Он усыновил ее, дал ей имя, он любил и кормил ее. Он обучил ее боевым искусствам, умению держать себя и всему такому прочему. Время шло, А-Цзи теряла свою дикость, но она по-прежнему оставалась холодна и склонна к уединению. Ее ничего не интересовало, может быть, все дело было в отношениях с ее матерью-волчицей. Даже выросшая, она оставалась высокомерной одиночкой. Он и его жена беспокоились об А-Цзи. Лин-эр признался ей в любви, хотя все и знали, что А-Цзи нет до него дела. Он знал, что А-Цзи не понимает сентиментальностей, и он уступил под напором Лин-эра. И появления Цзянь Хаочена привело к появлению неприятностей. Цзи Гунгю вернулся в настоящее время и спросил дочь: — А-Цзи, тебе нравится этот мальчишка Цзянь Хаочен? Опять? Да почему все задают ей этот вопрос? Даже мать спросила то же самое вчера. И ее ответ оставался прежним: — Он меня не раздражает. — Вот как? — поглаживая бороду, ответил Гунгю. — А что насчет Лин-эра, что ты к нему испытываешь? Каковы ее чувства? Даньнин уставилась на отца. Несмотря на то, что она не ответила, Гунгю всё понял. Он не удержался от вздоха. А-Цзи ничего не чувствовала к Лин-эру. И что же делать? Зная, как крепка его привязанность к А-Цзи, понятно, что ему трудно было бы отпустить ее. — Ты понимаешь, что ты выйдешь за Лин-эра после собрания? Даньнин не ответила: ей было все равно. Если она не захочет замуж, никто ее не заставит. Глядя, как в глазах дочери появляется упрямый блеск, Гунгю почувствовал приступ головной боли. Кажется, что этот брак, с начала и до конца, был неприятностью, которую вызвали он с женой. Их решение принять предложение Лин-эра было ошибкой. Если бы она не захотела выйти замуж, кто мог бы ее принудить? Учитывая ее боевые навыки — никто. Его приёмная дочь научилась всему у него, в боевых искусствах она была лучше всех восьми своих старших братьев. Она в одиночку выигрывала у всех них и у других людей тоже, иначе как она могла бы стать лидером Вулиня? Когда он сказал дочери состязаться за лидерство в союзе, он подумал, что, если она станет главной, то, возможно, ее характер изменится. Он не ожидал, что она покинет дом и препоручит всю ответственность отцу и старшему брату. За четыре прошедших года она написала только четыре коротких письма. Читая эти письма, он не мог сказать, смеяться ему или плакать. А-Цзи была так холодна с родственниками и одновременно с этим — так добра к этому вонючке. Он не мог не завидовать этому мальчишке Цзяню. — Если благочестивый отец хочет выслать Цзянь Хаочена из Гюнбао... я отправлюсь вместе с ним, — решительно заявила Даньнин, отворачиваясь. — Подожди минуту, отцу это всего лишь кажется забавным, — Гунгю торопливо поправил ее. Он действительно не хотел бы, чтобы она оставила дом. Даньнин развернулась и приподняла бровь. Ему это кажется смешным? Она нахмурилась и спросила: — Отец ненавидит Хаочена? Почему? Она считала его очень хорошим. — Нет, я не ненавижу Хаочена. Но отцу очень жаль Лин-эра, — ответил Гунгю с утомленным вздохом. Двоюродный брат? А с ним что не так? Он знал, что дочь его не понимает, так что он больше ничего не сказал. — А-Цзи, ты должна извиниться перед Лин-эром. Выглянув в окно, он заметил прячущуюся фигуру и вздохнул. Ему оставалось лишь надеяться, что племянника это не разочаровало. * * * Хаочен съел семена дыни, выплюнул скорлупу, сделал большой глоток чая и рыгнул. Он прищелкнул языком. Ожидание утомляет. Сяоцзи зашла в кабинет отца, чтобы пообщаться с ним. Он не мог пойти за Сяоцзи, поэтому остался подождать во дворе. — Вот что я хочу сказать. Посмотри на свое лицо: ты действительно мужчина? Сяо Лао Эр, сидя рядом с ним, тоже ел семена дыни и пил чай. В его голосе звучало удивление. — Хочешь, чтобы ради тебя Лаоцзы снял свои брюки? — дерзко поинтересовался Цзянь Хаочен. Лицо Сяо Лао Эра тут же потемнело. — Пожалуйста, не говори такую вульгарщину, ведь ты же такой красавчик! Вовсе нет! Они считали Цзянь Хаочена действительно странным. Он был милым и красивым, но грубым и прямолинейным. Он разительно отличался от того тощего слабака, каким казался на первый взгляд. Они в итоге поняли, что Цзянь Хаочен так побледнел, поскольку его укачало в карете. Но все же, как его могло укачать? Даже зная об этом, они его презирали. Но, прожив с ним два дня, они поняли, что он смелый и прямолинейный человек, что совсем не отвечало его внешности. Подумав о том, как великолепно Цзянь Хаочен ест и о том, какое у него милое лицо, Сяо Лао Эр покачал головой. Это и впрямь жестоко. Однако Сяо Лао Эру нравился Хаочен. Его младшая сестра вела себя не так, как обычно, рядом с ним, и это вызывало у него любопытство. — Эй, ты даже красивее А-Цзи. Почему ты ее полюбил? — спросил Сяо Лао Эр. Более того, как ему удавалось терпеть отчужденность сестры? Хаочен презрительно посмотрел на него. — Такие поверхностным люди, как ты, не могут увидеть хороших сторон Сяоцзи. — А? — Хм! Ты не знаешь, какая она милая. Да, моя Сяоцзи милая, — сказал он, погружаясь в раздумья. Он прижал руки к щекам и счастливо рассмеялся, вспомнив, как поцеловал ее. — Ах, тебе не понять. Конечно, Сяо Лао Эру этого было не понять. Ему казалось, этот парень просто слепой: ну чего милого может быть в его ледяной сестре? Сяо Лао Эр потряс головой. Он уже собирался сделать еще глоток горячего чая, когда заметил, как к ним спокойно приближается Чжао Тяньлин. Цзянь Хаочен заметил его и приподнял брови. Чжао Тяньлин подошел к ним и мрачно посмотрел на Хаочена. Лао Эр оглянулся на этих двоих. Всем было известно, какие чувства Тяньлин испытывает к их маленькой сестре, но Хаочен завоевал Даньнин, и, конечно, Тяньлин его возненавидел бы за это. Лучше всего - не вмешиваться в чужие отношения! Лао Эр нервно почесал нос. — Хм... вы, парни, болтайте себе. Поднявшись, он ушел. Что за чушь! Разве этот парень не видел, какое у Чжао Тяньлина было лицо: он словно хотел сожрать Цзянь Хаочена? Как Лао Эр мог оставить его в таком состоянии? Хаочен сжал зубы, заметив, как быстро уходит Лао Эр. Он повернулся к Чжао Тяньлину и спросил: — Не хочешь чаю? Тяньлин сел, и Хаочен налил ему немного чая. Подняв чашку, Тяньлин не стал пить. Он долго таращился на чай, прежде чем заговорить: — Мне всегда нравилась А-Цзи. С тех самых пор, как я впервые ее увидел, я полюбил ее и захотел на ней жениться. Хаочен ничего не говорил, тихо попивая свой чай. — Хотя я и знаю, что А-Цзи не понять чужие чувства, все в порядке, я научу ее. Она холодна с другими, но всё в порядке, я буду рядом с ней. Она меня не любит, но всё в порядке, я буду любить ее. Он многого не просил, он просто хотел быть с ней столь долго, сколько это возможно. Но затем появился Цзянь Хаочен, и он забрал сердце А-Цзи. Благодаря ему А-Цзи сумела начать понимать чужие чувства. Эти зеленые глаза, наконец, потеплее, но не для него. Как он мог ждать столь долго? Он думал, что сумеет добиться А-Цзи после свадьбы, но, подслушав разговор в кабинете, он понял, что дядя принял Хаочена. Но что насчет него? Где, как они считают, его место? Что насчет его чувств к А-Цзи? Тяньлин посмотрел на Хаочена. — Как ты ее добился? Очевидно, уже давно любил ее. — Она открыла мне своё сердце, — прямо сказал он, не боясь причинить Тяньлину боль. — Любовь не то, что можно заслужить, даже стараясь. Сяоцзи не любила его, и это факт. — Кто ты такой, чтобы сказать это мне? — Тяньлин пришел в ярость. — Как ты можешь говорить со мной как победитель? Хаочен, зная, что Тяньлин не станет слушать ни единого его слова, молчал. В мире полно женщин, почему ты зациклился на этой? Хаочен совсем не собирался сдаваться только лишь из-за сочувствия к Тяньлину. Сяоцзи была единственной, наделенной властью, чтобы выбирать, кого она хочет. Этой силы не было ни у него, ни у Тяньлина. — Я не откажусь от А-Цзи, — сказал Тяньлин, поставив чашку и холодно взглянув на него. — Я никогда не отпущу ее до конца своей жизни. Сердце А-Цзи принадлежало Хаочену, ну и что с того? Как только Цзянь Хаочен исчезнет, А-Цзи перестанет его любить. Опустив взгляд, чтобы скрыть свои зловещие мысли, Тяньлин поднялся и ушёл. Хаочен смотрел на чашку чая, которую тот держал. По ней прошлись мелкие трещины, что свидетельствовало о душевном состоянии Тяньлина. Неужели он предпочитает сломаться? Хаочен глотнул уже остывший чай. На его прекрасном лице не было страха. Ну же, давай! Лаоцзы не боится! ---------- Мой Он ошибся! Он был напуган! — Хаочен-геге! Услышав ее голос и увидев, как она бежит к нему, Хаочен ощутил приступ головной боли. Почему никто не сказал ему, что Чжао Тяньцзяо тоже приедет сюда? — Хаочен-геге, Тяньцзяо так по тебе соскучилась! — заплакала она, держа его за руку и кокетничая. Она была в розовом и казалась прекрасной, как цветок, но все смотрели только на этого привлекательного молодого человека. Собрание Вулин должно было состояться через два дня, и люди всех профессий прибывали в Гюнбао, чтобы принять участие в этом событии. Гости Гюнбао увидели, что лидер союза Вулин прогуливается вместе с прекрасным молодым человеком, и это привело к тому, что все вокруг стали гадать, кто это. Несколько молодых парней посчитали, что Цзянь Хаочен — переодетая женщина, и им не терпелось узнать, кто эта красавица. Если бы только она не была все время рядом с Цзи Даньнин, они окружили бы ее и попытались бы поухаживать за ней. Когда они спросили жителей Гюнбао о том, кто этот молодой человек, то те взглянули на них озадаченно. Они медлили с ответом, отчего любопытным гостям казалось, что личность этого молодого человека очень важна. Поэтому они не осмелились расспрашивать больше. Это воспламенило любопытство гостей. Молодые служанки, чьи сердца сжимались при взгляде на Хаочена, хотели бы знать, откуда он прибыл, чтобы они сумели выйти за него замуж. Множество отвратительных взоров наслаждались женственной красотой молодого человека. Все больше и больше людей въезжало в замок, и жизнь Хаочена становилась все более горестной. Множество женщин таращились на него, и были даже люди: и мужчины, и женщины, которые выказывали ему знаки любви. Даже когда он сказал, что он — мужчина, все равно находились те, кто ему не поверил, и были даже те, кто сказал: да даже если бы он был мужчиной, им было бы наплевать. Ты не возражаешь? Лао-цзы понял! Вонзить нож кому-нибудь в задницу или же быть зарезанным самому — его это не интересовало! Он просто хотел бы обнимать мягкое тело Сяоцзи и входить в ее соблазнительную влажность. Весь остальной мир мог бы подождать! — Госпожа Чжао... — начал он. — Я ведь сказа тебе, чтобы ты звал меня Тяньцзяо, — невесело пробормотала та. Затем ее выражение лица стало кокетливым, и она спросила: — Хаочен-геге, ты не хотел увидеться со мной? После того, как они оставили поместье Чжао, она думала о нем каждый день. Затем до Чжао Тяньцзяо начали доходить слухи о молодом красавце, который появился в Гюнбао две недели назад. Его красота поставила Вулин с ног на голову. Она опасалась, что Хаочена заполучит другая, так что бросилась в Гюнбао так быстро, как только могла. Чжао Тяньцзяо гордо подняла подбородок, вцепившись в руку Хаочена как одержимая. Она смотрела в завистливые лица женщин кругом. Хаочен весь вспотел, но он никак не мог вырвать руку из хватки Тяньцзяо. Он осмотрелся и, обнаружив, что Сяо Лао-эр дразнит его взглядом, уставился на того. Это тебе театр, что ли? Скорее, спасите! Если Сяоцзи это увидит, она... она же его убьет. Цзи Даньнин вошла в зал, и оживленная толпа тут же словно замерзла. Странная женщина, лучшая в боевых искусствах, которую так редко можно было увидеть, пришла, и все они испугались ее. В отличие от обычных людей, у нее были странные яркие глаза, и она была сильна в боевых искусствах. Она получила право на лидерство четыре года назад, но она исчезла ровно на такой же срок и вот теперь вернулась. Единственное, что о ней было известно — так это то, что она приходилась приемной дочерью главе Гюнбао. Они не осмеливались приближаться к ней, дабы узнать больше, из-за ее ледяной ауры. Увидев ее поблизости, братья молча отошли от Хаочена. Теперь они видели, насколько их младшая сестра одержима Цзянь Хаоченом. Теперь ее настроение зависело от того, насколько близко к ней находился Цзянь Хаочен. Если бы он смеялся вместе с другими, их шимей была бы несчастлива. Несмотря на это, она ничего не сказала, а ее лицо ничего не выражало, ее мощная холодная аура вызывала дрожь. Люди в зале, сообразив, что не все в порядке, встревоженно затаили дыхание. Хаочен торопливо вырвался из хватки Тяньцзяо и отступил от нее на три шага влево. Он старался отойти от Тяньцзяо как можно дальше. Спрятав руки за спину, он невинно посмотрел на Сяоцзи: не выходи из себя. Я ничего не делал! Он был счастлив, когда Сяоцзи ревновала. Ревность означала, что она о нем беспокоится. Так что ради того, чтобы увидеть одержимое желание Сяоцзи, он с готовностью выступил бы в роли приманки — и не имело значения, даже если бы его затошнило, Лао-цзы оставался холоден. Но злость Сяоцзи ввергала в ужас. Хаочен инстинктивно коснулся своей шеи. — Что такое, кузина? — голос Тяньцзяо дрогнул. Она удивлялась, отчего Даньнин так холодно смотрит на нее. Неужели она что-то сделала не так? Даньнин подошла к ней, взгляд ее зеленых глаз впился в Чжао Тяньцзяо. — Отойди от него. Приблизишься снова — пожалеешь. Если бы Даньнин увидела, как Тяньцзяо снова его трогает, она убила бы ее! Она схватила Хаочена за руку и холодно развернулась к толпе зевак. — Он мой. С этими словами Сяоцзи вытащила его из зала. Все кругом молчали. — Что такое? — после длительной паузы, возникшей из-за всеобщего изумления, спросила Чжао Тяньцзяо. Сяо Лао-эр сочувствованно потрепал ее по плечу. — Госпожа Чжао, вы умрете. Она возжелала того, что принадлежало его сестре. Да она точно умереть хотеть! — Но разве кузина не выходит за моего брата? — скептически спросила Тяньцзяо. Она повернулась к брату. — Брат, что произошло? Почему ты молчишь? Чжао Тяньлин всё еще молчал. Он закрыл глаза и ничего не говорил. Он крепко сжал кулаки. Братья переглянулись, но не осмелились ничего сказать. Для всех было бы проще не вмешиваться в дела, касавшиеся чужих чувств. — Сяоцзи, попей чаю. Хаочен протянул Даньнин чашку чая, не забыв при этом улыбнуться. Она затащила его назад к нему в комнату. Она ничего не сказала, а просто села на стул, не глядя на него. Он нервно почесал нос. Он знал, что его Сяоцзи злится на него, но это Чжао Тяньцзяо вцепилась в него, он совсем этого не хотел. Но у Сяоцзи был горячий нрав. Он это понял, так что немедленно попытался ее успокоить. Даньнин уставилась на чашку чая в его руке, но не взяла ее. Ее зеленые глаза посмотрели на него. Сяоцзи все еще ничего не говорила. Господи, почему его Сяоцзи такая милая, когда злится? Хаочен, сузив глаза, улыбнулся, но Даньнин его проигнорировала. Однако Хаочена это не расстроило. Он поставил чашку и протянул ей сладко пахнущую сладость. — Что насчет конфеток? — спросил Хаочен. Она посмотрела на конфету, которую Хаочен держал в руке. Сладкий запах привлекал ее, но, как только она заметила, что Хаочен улыбается, как тут же сжала губы. Он снова старался смирить ее нрав сладостями! Но на этот раз такой номер не пройдет. Она сказала ему держаться подальше от Тяньцзяо, но вот, только что она увидела его с ней. Она была несчастна, очень несчастна. В это время она не была счастлива. Гюнбао был полон народа, и все они — намеренно или нет — таращились на Хаочена. Она ненавидела эти взгляды. Даже служанки в замке краснели, когда встречали его, и он получал от них маленькие подарки. Это заставляло Сяоцзи чувствовать себя очень неуютно. Несмотря даже на то, что Хаочен эти подарки не принимал, она не могла быть счастлиыой. Если бы отец ей не запретил, она бы забрала его и покинула бы замок! Она терпеть не могла людные и шумные места, и всех тех, кто таращился на Хаочена. Крепко сжавшая губы, Даньнин казалась угрюмой, однако она не понимала, что выглядит для него такой милой, что ему охота смеяться. Любовь затопила его сердце, и ему захотелось завалить ее. Она действительно недавно изменилась. Хотя она оставалась бесстрастна при других, рядом с ним она проявляла гнев, раздражение и иногда — даже уголком губ улыбалась. Эта крошечная улыбка заставляла его сердце сжиматься. Он не удержался, чтобы поцеловать ее, и спрятал ее улыбку от взоров остальных. На первый взгляд все выглядело так, словно это он повсюду таскался за ней. Но, когда его не было рядом, это она отправлялась на поиски. Она была как гордый котенок, который притворяется, что игнорирует хозяина, когда тот близко, но, когда тот уходит, тихо идет следом и таращится на него этими прекрасными зелеными глазами, словно бы обвиняя, что он сейчас не рядом. Ах, как же она мила! Но ее красота была видна одному ему, что удовлетворяло его мужской тщеславие. Он протянул руку и обнял ее со спины. Несмотря на то, что Сяоцзи злилась, она позволила ему это. Он не сдержал усмешку и сказал: — Сяоцзи, не злись, — и поцеловал ее в ухо. Его голос был мягким и приятным. Ее белые уши незамедлительно покраснели, отчего в его глазах лишь ярче заблестели улыбка. Он неожиданно обнаружил, что, когда она стесняется, то не смотрит на него, однако ее уши слегка краснеют. Она опустила голову, ничего не говоря, но ее мягкие губы чуть приоткрылись, а выражение лица смягчилось. — Сяоцзи, какая ты милая, ты мне так нравишься... Он часто говорил ей, что она ему нравится. Когда Сяоцзи впервые услышала такие слова, она не ответила, но сейчас ее уши яростно покраснели. И Хаочен улыбнулся. Его руки забрались под ее воротник и мягко погладили нежную грудь. Его горячие и влажные губы покусывали ее маленькие уши, и он целовал ее в мягкие щеки. Затем он, наконец, забрался в ее ароматный рот. Он вложил сладость османиуса в ее рот. Как только сладость растаяла, он пососал ее язык, собирая слюну и разделяя ее на двоих. От его поцелуя ее сердце забилось чаще. Он ласкал ее грудь, и ее соски затвердели, а в низу живота появилось знакомое волнение. Он научил ее тело реагировать. Он обучил ее всем ее желаниям, так что он знал, как овзбудить ее и заставить ее отказаться от своих амбиций. Он раскрасил этот чистый лист бумаги. В его руках она уже не была чиста и бела, но, как цветок, она позволяла ему раскрашивать себя. Одна часть одежды спадала с ее тела за другой, и его рука накрыла ее лоно. Он погладил ее пару раз пальцами, прежде чем погрузился между нежных лепестков, слегка поддразнивая ее. — Хм... — простонала она, добровольно раздвигая ноги. Он запустила пальцы к нему в волосы и воодушевленно коснулась своими губами его губ. Он медленно входил в нее и выходил, и его большой палец поддразнивал ее снаружи. Он медленно забрался глубже, в самое сердце ее цветка: сначала один палец, потом — два. Ее дыхание становилось все тяжелее. Она невольно сжала ягодицы, чтобы помочь его пальцам. Любовный сок окутал его пальцы и пропитал сиденье под ней. Дав свободу ее теперь раскрасневшимся и распухшим губам, он толкнул ее так, что она оперлась о стол, а сам встал перед ней на колени. Он забросил ее ноги к себе на плечи и спрятал между ними лицо. Как жадная пчела, он пил ее нектар и вылизывал нежные розовые морщинки, отчего она становилась лишь еще более горячей и влажной. — Хм... — Даньнин запрокинула голову и закусила указательный палец, чтобы не застонать. Но она не могла устоять перед его натиском. Он сжимал нежные лепестки, сердцевину ее цветка и резко сосал его. Ее нежное тело дернулось. — Ах... нет! — закричала она. Ему нравилось слышать такой голос. Когда в этом холодном тоне появилась похоть, она стала невероятно соблазнительной. Ему хотелось бы еще яростнее наброситься на нее. Ему хотелось бы, чтобы она стала кричать! Он пользовался своими языком и пальцами, пока он посасывал этот цветок, он вонзал длинные пальцы в ее узкий вход, придавливая ее кончиком языка. — Хм... Это было слишком. Она хотела бы от него сбежать, но не хотела избавляться от удовольствия. Ее зеленые глаза стали влажными и преисполнились возбуждения из-за пульсирующего желания и недоумения. Хаочен наслаждался этим. Он любил ее вылизывать и знал, что ей это тоже нравится. Каждый раз, когда он развлекался с нею, она приходила в восторг. Ее интимные мускулы резко сокращались кругом его пальцев и языка, и истекавший наружу нектар был сладким. Он отхлебнул и проглотил этот мед. Ее мышцы все еще сокращались, так что его пальцы стали проникать в ее быстрее и резче, задевая ее внутри. — Ах! — закричала Сяоцзи, не в силах больше терпеть. Ее тело напряглось, а лицо побледнело. Все больше жидкости вытекало из нее. Хаочен вытащил палец и торопливо поднялся, чтобы раздеться. Он сел на стул и прижал ее к себе, направляя в ее нежность свою твердость. А затем он медленно потянул Сяоцзи книзу. — Хм... — простонала она, сжав его плечи. Она взглянула вниз, на свое тело, которое принимало его, и ее лицо вспыхнуло. Ей было так стыдно. Она напряглась. Когда он уже наполовину вошел, он отпустил ее, и безжалостная сила тяжести привела к тому, что он проник в самое ее сердце. Она не сдержала крика. Ей нежное, чувствительное тело дрожало. Она мягко прильнула к нему. Он обхватил ее круглые ягодицы, продолжая с силой входить в нее и выходить из нее. Ее мускулы крепко сжимались кругом него, принимая его все глубже. Его глаза покраснели от напряжения. — Сяоцзи... — позвал он, прежде чем поцеловать ее, возбуждая языком ее сладость. Его толстый член вошел в нее еще глубже. Она могла лишь прильнуть к нему, позволяя ему захватить себя. Она не могла устоять, она не хотела этого. Она позволила ему увлечь себя в его мир. * * * Когда он проснулся, то нисколько не удивился тому, что лежал в постели один. Он, укрытый рваным хлопковым одеялом, чувствовал себя одиноким. Сяоцзи рано вставала, чтобы поупражняться в боевых искусствах. Когда Хаочен просыпался, как правило, он был один. Ему приходилось ждать того часа, когда он увидит ее снова. Он перекатился по постели. Ему совсем не нравилась эта ситуация. Ему хотелось бы видеть ее прекрасное сонное лицо, когда он просыпался. Он перекатился опять. Маленькому Хаочену тоже было одиноко. Увы. Несмотря на то, что маленький Хаочен был полон оптимизма, он не мог вставать так рано. Он уже подумал о том, чтобы просыпаться раньше, чем Сяоцзи, но это было так тяжело... Ему было трудно проснуться, едва заснув. Он не чувствовал рядом с собой никакого движения, пока не просыпался. Так что он понятия не имел, когда именно Сяоцзи выбирается из постели, так что ему приходилось оставаться в одиночестве, которое скрашивало только одеяло. Несколько минут он предавался самосожалению, а затем у него зарычал желудок. Пора было идти поискать завтрак и приготовить завтрак для Сяоцзи. Он поставил себе цель откромить ее, чтобы было за что подержаться. Хе-хе... прекрасное лицо исказила непотребная улыбка. Он выбрался из постели и оделся, и тут в дверь постучали. — Цзянь-гончжи, ты проснулся? — Я не сплю, — сказал он и, открыв дверь, с улыбкой посмотрел на служанку. — В чем дело? Служанка вспыхнула и застенчиво опустила голову. — Мадам желает вас видеть. Затем она стремительно ушла. Хотя служанка и хотела бы задержаться подольше, она боялась госпожи Цзи, так что не осмелилась на такое. Свекровь ищет его? Хаочен взялся за подбородок и нахмурился. Он пробыл в Гюнбао уже две недели, и он уже со всеми поладил. Он даже посмеялся вместе с Цзи Гонгуем, но мадам Шень Ваннян все еще отвергала его. Он знал, что для нее неприемлем человек, который раньше работал проститутом. Лао-эр сказал ему, что его свекровь была рождена в хорошей семье, так что уделяла этикету и репутации немало внимания. Так что она была им недовольна. Ее зятем должен был стать Чжао Тяньлин, а появление Хаочена все испортило. Неудивительно, что мадам Цзи была им недовольна и даже никогда не смотрела на него. Но сейчас она решила поговорить с ним. Ему трудно было не надеяться, что она наконец-то пришла к желанию принять его. Хаочен, улыбнувшись, вышел из комнаты и направился на главный двор, где располагались комнаты его будущей свекрови. Камень вода точит. Он ничего не боялся, только бы добиться расположения семьи своей Сяоцзи. ---------- Исчезнувший Хаочен ее не ждал. Стоя у двери его комнаты, Даньнин слегка нахмурилась. Обычно Хаочен сидел внутри и готовил для них завтрак. Он обычно ждал ее за столом и с улыбкой приветствовал. Его там не было. Куда он пошел? Не входя в комнату, она развернулась и отправилась прочесывать крепость в его поисках. Но Даньнин нигде не могла его найти. Ее бледное лицо против воли постепенно теряло выражение. Она задержала слугу. — Ты видел Цзянь Хаочена? Потрясенный выражением лица Даньнин, слуга быстро покачал головой: — Нет. Нет, госпожа. Я не видел Цзянь-гунчжи. Даньнин нахмурилась и отошла на шаг. Она задумалась, а не пошел ли Цзянь Хаочен на улицу купить ей сладостей. Может, он уже вернулся. Даньнин пришла обратно, но Цзянь Хаочена не было. Куда он пошел? Он же знал, что, если она долго будет его искать, то она разозлится. Поэтому Хаочен обычно не уходил никуда надолго. Он влип в неприятности в городе? Даньнин бросилась к воротам и спросила стражника: — Ты не видел, чтобы сегодня Цзянь Хаочен покидал крепость? — Нет, госпожа. Этот подчиненный его не видел, — ответил стражник. Он не выходил из крепости. Так где же он? Даньнин металась, как ледяной ветер, в его поисках. Паника и тревога ее нарастали. Увидев другого слугу, Даньнин спросила: — Ты не видел Цзянь Хаочена? — Этим утром я видел, как он шел к комнатам господина, — ответил слуга. Он отправился к отцу? Зная, что с ним все в порядке, Даньнин испытала облегчение и повернула на главный двор. По дороге она увидела отца и третьего брата, прогуливающихся вместе. — А-Цзи, почему ты так... — Хаочен не с вами? — спросила она. — А? — господин Цзи был ошарашен. — Твой отец его не видел! Даньнин нахмурилась. — Слуга сказал мне, что видел, как он шел к твоим комнатам. — Я его не встречал. Может, он у твоей матери? Не успел он договорить, как Даньнин уже метнулась на главный двор. Цзи Гунчжи и ее третий брат переглянулись. Даньнин явно не в порядке. Они немедленно последовали за ней. Даньнин вошла на главный семейный двор и бросилась к комнатам Шень Ваньнян. — Где Цзянь Хаочен? — спросила она у матери. Потрясенная Шень Ваньнян растерянно посмотрела на мужа и на Лао-сана, который подошел у Даньнин со спины. — Что случилось? — Хаочен к тебе не заходил? — Я его звала, но он так и не пришел... — Шень Ваньнян до сих пор считала этого сяо-гуана парнем невежливым, однако, когда она заметила выражение лица А-Цзи, то подумала, не пропал ли он? — Он действительно не приходил? — холодно спросила у матери Даньнин. Она знала, что матери Хаочен не нравился, что она хотела бы, чтобы Даньнин осталась с Тяньлином. — Ты его никуда не спрятала? Ваньнян была потрясена, что Даньнин пришло в голову такое. - Конечно же, нет. Ты подозреваешь собственную мать? — Тебе он не нравится, — упрямо ответила Даньнин. — Это верно. Он мне не нравится, — со злостью сказала Ваньнян. — Но ради тебя я попыталась принять его. В последнее время мне действительно начало казаться, что он не так уж и плох. Этим утром я призвала его, чтобы поговорить с глазу на глаз, я не собиралась причинять ему никакого вреда. Ты и впрямь думаешь, что твоя мать могла бы причинить вред человеку, который тебе нравится? Даньнин не ответила. Исчезновение Хаочена посеяло у нее в сердце панику. Она развернулась, готовая уйти. — А-Цзи, не переживай, — сказал Гунгю, задержав ее. Он повернулся к жене, чтобы успокоить ее: — Ваньнян, не злись на А-Цзи, она просто волнуется. Лао-сан отправит всех прочесать замок в поисках Цзянь Хаочена. И проверим, вдруг пропал еще кто-то. — Да, — Лао-сан взглянул на младшую сестру. Он впервые видел ее такой. Он не осмелился медлить и ушел, как ему и приказал Цзи Гунгю. — А-Цзи, не беспокойся. Давай подождем новостей, Цзю Гунгю потрепал дочь по плечу. Даньнин склонила голову и ничего не сказала. Ее кулаки были крепко сжаты. Это разжалобило сердце Ваньнян, и она взяла дочь за руку. — А-Цзи, может, он просто бродит кругом замка и скоро вернется. Взглянув на руки матери, Даньнин подняла взгляд. Ваньнян улыбалась ей и пыталась успокоить. Даньнин опустила взгляд и тихо сказала: — Мне жаль. Она не должна была обвинять мать в похищении. Ее родители были потрясены. Они обменялись взглядами поверх склоненной головы Даньнин и улыбнулись. Кажется, что Хаочен меняет Даньнин. Подумав об этом, Ваньнян неохотно смирилась с существованием мальчишки. Четверть часа спустя, задыхаясь, вернулся Лао-сан в сопровождении других наставников и братьев. — Цзянь Хаочена нет в замке, и... — он помедлил, прежде чем продолжить, — Чжао Тяньлин тоже пропал. * * * Его окружал мрак. Лишь слабый луч света пробивался в расщелинах между камнями наверху. В этих лучах он смог оценить обстановку. Он был прикован к каменной стене железными кандалами и стоял по колено в воде. Он не мог пошевелиться. Прежде, чем все кругом него заволокла темнота, он направлялся на главный двор. Он и в самом деле ничего не заметил. — Очнулся, — сказал из мрака глубокий голос. Услышав этот голос, он нисколько не удивился. Был лишь один человек, который ненавидел его настолько, чтобы заковать. Вглядевшись в тени, он приподнял бровь и сказал: — Чжао Тяньлин. Тот, о ком он говорил, вышел из-за угла. На его лице застыло ледяное выражение. — Ты неожиданно спокоен. Тяньлин рассчитывал, что парень запаникует. Хаочен пожал плечами, насколько мог. Какой был бы толк от его паники? — Ты хочешь меня убить? — Нет, — отрезал Чжао Тяньлин, — я просто хочу, чтобы ты исчез. Тогда, надеюсь, А-Цзи заметит меня, хотя бы посмотрит. Он думал о том, чтобы убить Цзянь Хаочена. Когда он вырубил парня, чтобы довершить дело, ему потребовался бы лишь один мягкий удар. В его сознании промелькнуло лицо Даньнин, и он на такое не отважился. Убьешь Цзянь Хаочена — и она никогда ему этого не простит. Она могла бы возненавидеть его или даже вознамериться убить. Ему было все равно: по крайней мере, она его заметит. Но, когда он думал об А-Цзи, то вспоминал, что рядом с Хаоченом она и злилась, и улыбалась. Даже хотя ее чувства проявлялись слабо, он мог видеть, что она счастлива. Он так этому завидовал! Он мог стать тем, что сделает А-Цзи счастливой, зачем ей другой? Он ненавидел Хаочена, он мечтал, чтобы этот парень исчез. Но, если бы его не было рядом, А-Цзи не была бы счастлива. Подумав об этом, он с печалью пришел к выводу, что не способен на убийство. Хаочен вздохнул про себя: если бы Тяньлин всерьез собирался его убить, разве не сделал бы этого раньше? Зачем ждать, пока он очнется? Но он знал, что Чжао Тяньлин не в силах решиться на убийство не потому, он слишком мягкосердечен, а из-за Сяоцзи. Хотя Сяоцзи его и ненавидела, он не смог бы огорчить ее. Этот парень отчаянно любил Сяоцзи, но Хаочен не собирался ни отдавать свою А-Цзи, ни сочувствовать Тяньлину. Сочувствие было бы для него унизительно, он отверг бы его, и Хаочен не хотел проявлять это чувство. — Ну так что? Ты не хочешь меня убивать. Так ты собрался продержать меня здесь вечность? — такой тщедушный цыпленок, почти наполовину погруженный в воду, вероятно, сломается дней через семь. Чжао Тяньлин фыркнул и холодно рассмеялся. - — Разве ты не боишься, что это я и хочу сделать? Ожидание смерти в этой темной пещере куда хуже, чем немедленная смерть. — Сяоцзи найдет меня, — ответил Хаочен, не боясь спровоцировать Тяньлина. — Не найдя меня, она уже стала бы волноваться. — Заткнись! — зарычал Тяньлин и взмахнул рукой в его направлении. Порыв воздуха разрезал Хаочену кожу на лице, выступила кровь. — Цзянь Хаочен, не думай, что я и впрямь тебя не убью. Выражение лица Хаочена не изменилось. — Проще говоря, все обстоит так: как ты ни был бы настойчив, сколько ты ни старался бы, сердце Сяоцзи никогда не будет твоим. — Заткнись! Заткнись! — закричал Чжао Тяньлин. Он яростно вошел в воду и схватил Цзянь Хаочена за шею. Его глаза покраснели от злости, но в руках не было никакой силы. Хаочен прямо взглянул ему в глаза и сказал: — Ты знаешь, что это правда... ах! Его слова оборвала боль, которую он испытал, когда Тяньлин сильно ударил его в живот. Хаочен стиснул зубы. Превозмогая боль, ничего не страшась, он продолжил: — Этот факт не изменить. Чжао Тяньлин, Сяоцзи любит меня. — Нет! — взревел он, продолжая избивать Хаочена. — А-Цзи не понимает, она не знает, что ей нравится. Как она вообще может тебя любить? Это невозможно! Это невозможно! Он прекратил бить Хаочена. Хаочен сплюнул кровь. Его избили до послусмерти, но он держался. Хаочен высокомерно посмотрел на Тяньлина, его губы, красные от крови, приподнялись в усмешке. — Из-за этого ты так злишься? — Ты! — взгляд Тяньлина был полон ненависти. Он был так зол, что хотел бы ударить Хаочена еще, но, кажется, он не был на такое способен. Он яростно потряс кулаками и покинул пещеру. Как только он ушел, Хаочен размяк. Боль заставляла его чувствовать себя ужасно. К счастью, Тяньлин не нанес ему больше ни одного удара, не то он бы умер. Он выкашлял еще больше крови. Хаочен осмотрел темную пещеру. Он жестоко дрожал от холодного ветра, но его кандалы были слишком крепки, он ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось лишь ждать спасения. Ох, как же холодно. Сяоцзи, спаси меня! * * * Чжао Тяньлин не удивился, когда увидел в своей комнате ожидавшего его человека. Остальные рассеялись по всей крепости. Должно быть, его подозревают. — А-Цзи, — сказал он. Они были в комнате вдвоем. Все выглядело так, будто дядюшка хотел, чтобы они разобрались во всем сами. — Где он? — спросила Даньнин. Ее лицо было холодным, а зеленые глаза глядели пронзительно. Наконец, он получил то, чего хотел: она посмотрела на него. Но ради другого мужчины. Он невесело рассмеялся: — Что, если я скажу тебе, что он мертв? Рядом с его шеей блеснуло серебро, прядь волос отлетела, а на воротнике появилось пятно крови. Взгляд Тяньлина по-прежнему был прикован к Даньнин. — Где он? — она не верила, что Хаочен мертв. Она в это не поверит! Она сделала шаг вперед, держа клинок у глотки Тяньлина. — Где он? — Я впервые вижу, чтобы ты нервничала, — мягко рассмеялся он, игнорируя острый клинок у своей шеи. — Неужели ты так напугана тем, что не можешь найти его? Даньнин ничего не сказала, но ее глаза еще сильнее сузились. — Как насчет меня? Разве я не могу сравниться с ним? — спросил он, хотя и знал, что ответа не услышит. Он усмехнулся. — Я не скажу тебе, где он. Ее клинок еще сильнее прижался к его шее, разрезая кожу. Даньнин была так зла, что могла бы и убить его. Он осмелился похитить Хаочена, это ему с рук не сойдет! — Ты не боишься смерти? — Мне все равно, если я умру от твоих рук, — горько рассмеялся он, глядя на нее с озлобленной нежностью. Даньнин заметила это выражение лица и нахмурилась. — Ты... — Я не позволю тебе быть с ним. Сколько я тебя любил? Почему это ты должна была достаться ему? Я не хочу этого. Если ты желаешь меня убить, так убивай! — решительно сказал он и закрыл глаза. Даньнин пристально посмотрела на него. Она впервые по-настоящему заметила его. Казалось, прошла вечность. Она подняла свой клинок и отступила. Тяньлин открыл глаза и испуганно взглянул на нее. — Разве ты не убьёшь меня? Губы Даньнин опустились, и она уставилась на него своими странными зелеными глазами. — Мне жаль, — наконец, сказала она. Отец говорил ей, что она должна извиниться перед Тяньлином. Тогда она этого не поняла, но, взглянув на него сейчас, смутно сообразила, зачем это нужно. — Думаю, я должна извиниться перед тобой, — помедлив, сказала она снова, — мне действительно жаль. Она не могла дать ему то, чего он хотел. Ей было жаль. Она сказала ему, что ей жаль. — Ха-ха... — шокированно рассмеялся Тяньлин. Он закрыл лицо руками и яростно рассмеялся, склоняясь вперед. — Мне жаль... ха-ха... мне жаль! Он так долго цеплялся за нее, и все, что она ему дала — это извинения. Горячие слезы брызнули из его глаз. Много времени прошло, прежде чем его безумный смех затих. Но Тяньлин не поднял на нее взгляда. — Он так сильно тебе нравится? — Да, — кивая, она уже знала ответ. — Он мне нравится. Она не совсем это понимала, но знала, что хотела бы, чтобы Хаочен был рядом. — Он в пещере на холмах позади дома. Ступай и сама отыщи его! Он не проявил бы такого великодушия, не сказал бы ей точное местоположение Хаочена. Если он ей нужен, пусть сама его найдет. — Благодарю тебя, — сказала она и торопливо ушла. Поглядев ей в спину, он закрыл преисполненные боли глаза. Лучше бы он умер. ---------- Кризис Это было величайшее испытание в жизни Цзянь Хаочена. Должно быть, вот каков был план Чжао Тяньлина: утопить его! Глядя, как вода подбирается к его шее, Хаочен мысленно выругался. С чего вода поднимается? В пещере бывают приливы? Да ладно, он утонет, если ничего не сделает. Он попробовал бороться, но его наручники были слишком прочно закреплены, а его запястья — слишком хрупки и тонки. Дать ему жизнь и забрать? Он такого не хочет! — Эй! Здесь кто-нибудь есть? Помогите! Я тону! Помогите! На помощь! Прибывающая вода добралась до его рта, и он начал кашлять. — Помогите! Кто-нибудь, на помощь! Он поднялся на цыпочки, когда вода поднялась еще выше. Затем он увидел нечто, отчего его глаза расширились... В слабом свете он заметил пару мерцающих алых глаз, которые странно смотрели на него. Его сердце похолодело. — Хс-с... Огромная черная змея приблизилась к нему по потолку пещеры. Ее треугольная голова, когда змея подобралась ближе, приподнялась, и раздвоенный язык высунулся, стоило змее издать шипение. Мерцающие красные глаза смотрели на него как на вкусную пищу. Хаочен не мог решить, предпочитает ли он утонуть или стать добычей змеи. Он мог лишь яростно смотреть, как змея приближается к нему. Ледяная вода доставала ему до носа. Он задержал дыхание, уставившись на пресмыкающееся, и холодный пот выступил у него на лбу. Змея теперь нависла у него над головой, а тело свернулось позади. Шипение по мере ее приближения становилось громче. Цзянь Хаочен увидел, как змея распахнула пасть, и зажмурился. В его голове вертелась лишь одна мысль: Чжао Тяньлин, Лао-цзы тебя ненавидит! А? Почему он не чувствует боли? Он осторожно открыл глаза и заметил, что змея по-прежнему висит у него над головой с распахнутой пастью, но на ее глотке теперь покоится красный рукав. Он был так потрясен, что открыл рот, дабы крикнуть, но нечаянно глотнул воды. Сделав несколько глотков за одно мгновение, он почувствовал, что в легких не осталось воздуха и что он не может дышать. — Хаочен! — закричала Даньнин. Она отбросила змею прочь и торопливо метнулась к нему. Даньнин разбила наручники и вынесла его из пещеры. Уложив его на сухую землю снаружи, она потрепала его по лицу, стараясь разбудить. — Хаочен! Хаочен! Очнись! — встревоженно кричала она. Его лицо было смертельно бледным, а тело — холодным. Она не могла его разбудить, сколько ни звала бы. Ее руки задрожали, а зеленые глаза наполнились паникой. — Цзянь Хаочен! Ты не можешь умереть. Очнись! Пожалуйста, очнись! Она обыскивала холмы, ныряя в одну пещеру за другой, но она его не находила. Она впадала в ярость от страха, что с ним может что-нибудь случиться. Пока она искала, то услышала крик о помощи и быстро пошла на звук, но тот вскоре затих. Даньнин огляделась кругом, но тут не было никаких пещер. Она была уверена, что слышала голос. Осмотревшись, она уже собиралась уйти, когда заметила расщелину. Даньнин пошарила в подлеске и обнаружила вход, достаточно просторный для двоих людей. Заглянув внутрь, она увидела змею, которая широко разевала пасть у Хаочена над головой, и его самого, тонущего! Ее сердце замерло в груди. Даньнин бросилась спасать Хаочена, и вот — сейчас он не двигался. Он не отвечал на ее зов. Даньнин закусила губу. Она не знала, что ей делать. — Хаочен... — она заплакала. — Что же мне делать? Она была в растерянности. Пока она пристально смотрела в бледное лицо Хаочена, ей неожиданно показалось, что тот наглотался воды. Обретя твердую уверенность, Хаочен подняла кулак и тяжело ударила его в грудь. — Ах! — воскликнул Хаочен, закашлявшись, и вода вырвалась из его легких. Он непонимающе уставился на Даньнин. Его только что избил Чжао Тяньлин, теперь еще и она ударяет туда, где так больно? Это домашнее насилие! — Хаочен! Ты очнулся! — удивленно и восторженно воскликнула Даньнин. Ее зеленые глаза были полны слез. Хаочен запаниковал, когда увидел, что Даньнин плачет. — Сяо-цзи, не плачь... Прежде, чем он успел сказать еще больше, она обняла его. — Ты меня до смерти напугал, — прошептала она, задрожав у него в руках. Хаочен заворчал от боли. Она торопливо выпустила его. — Тебе больно? Где? Хаочену не хотелось бы, чтобы она беспокоилась, так что он улыбнулся и ответил: — Нигде... Но, стоило ему расслабиться, как истощение и боль нахлынули на него, перед глазами у него помутилось, и он безжизненно повалился к Даньнин на руки. * * * Цзянь Хаочен проснулся от чувства голода. Он открыл глаза. Желудок был пуст, что вызывало неудобные ощущения. Ох, как же он был голоден! А еще у него все тело болело. Таращась в полоток, он испытал небольшое потрясение: ведь он же был жив. Кругом себя он чувствовал мягкость. Он обернулся, чтобы оглядеться. Даньнин свернулась рядом с ним и спала. Ее голова покоилась у него на плече. Она выглядела как котенок, устроившийся рядом. Хаочен моргнул. Он впервые видел Сяо-цзи спящей. Ее длинные ресницы касались щек, дыхание было мягким, а лицо — спокойным. Сейчас она выглядела не такой холодной и неприступной, как обычно, а покорной, точно котенок. Его взгляд смягчился, и он коснулся ее ресниц. Ее глаза распахнулись. Даньнин молча взглянула на него. Хаочен улыбнулся и погладил ее по лицу. — Сколько я проспал? — спросил он хриплым голосом. — Сутки, — ответила Даньнин, потершись щекой об его руку. Она нахмурилась. — Мне не нравится, что ты ранен. Все его тело было в синяках. Она расстроилась, увидев эти раны. Его тело должно быть белым и чистым, без всяких изъянов. — Это просто небольшие ссадины. Они заживут через пару дней, — сказал Хаочен и поцеловал ее в лоб, стараясь снять ее тревогу. Он жалобно моргнул, глядя на нее. — Я голоден. — Я схожу и принесу тебе еды. Она выбралась из постели, сделала несколько шагов и опять повернулась к нему. — Я послушно буду ждать тебя в постели, — улыбнувшись, тут же ответил Хаочен. Даньнин смерила его долгим взглядом и вышла из комнаты. Казалось, будто его исчезновение серьезно напугало ее. Ей нелегко было оставить его одного. Хаочен постарался сесть в постели, но обнаружил, что это больно. От неудобства его лицо исказилось. — Ох... дерьмо! Тяньлин не шутил. Хотя он просил об этом. Зная, что влюбленный человек не вынесет правды, Хаочен намеренно его спровоцировал. Массажируя грудь, он услышал, как распахнулась дверь. — Как быстро... — начал он, но тут увидел посетителя. — Что? Ты опять собрался меня похитить? Чжао Тяньлин усмехнулся и подошел ближе. — Кажется, у тебя не такие уж и серьезные раны, раз ты все еще можешь разговаривать. Жаль, что ты не утонул. Он слышал, что пещеру затопило. Это был несчастный случай, Тяньлин не знал, что вода в пещере может подняться, но он не собирался говорить Хаочену об этом. Смерть Хаочена принесла бы ему удачу. — О? Разве ты не слышал о тысячелетних бедствиях? Этому прекрасному Лао-цзы предназначена долгая жизнь, — Хаочен сделал паузу и улыбнулся Чжао Тяньлину. — Я состарюсь с Сяо-цзи вместе. А ты умрешь от зависти! Но на лице Тяньлина не отразилось злости. Брови Хаочена удивленно приподнялись. — Что? Ты наконец-то сдох? — Я тебе не проиграл, — гордо сказал Тяньлин, — просто я не хочу, чтобы А-Цзи грустила. Так что он решил отпустить ее. — Так говорят проигравшие, — понял Хаочен. Вот так парень! Глаза Тяньлина сузились, а кулаки — сжались. — Эй, джентльмен не бьет больного! — торопливо сказал Хаочен. Тяньлин улыбнулся. — Я не джентльмен. — Не говори, что ты им хотя бы был, — бесстрашно ответил Хаочен. — Даже если ты и убьешь меня, ты не получишь Сяо-цзи. Ла-ла-ла. Тяньлин сжал зубы. Он старался не проявить злости в ответ на колкости Хаочена. — И как только А-Цзи полюбила кого-то вроде тебя? Хаочен пожал плечами и рассмеялся. — Все потому, что я преследовал ее и прилип к ней, как сладка конфетка. — Ты! Вот негодяй. Чжао Тяньлин холодно хмыкнул и развернулся, чтобы уйти. Но прежде, чем переступить порог, он остановился и через силу сказал: - — Я не буду извиняться. Хаочен приподнял брови. — Это правильно. Лао-цзы зрелый и великодушный человек, я прощаю тебя. — Ха! — рассмеялся Тяньлин. Он не ненавидел Хаочена лично, но они никогда не смогли бы стать друзьями. Как только он ушел, вернулась Даньнин с едой. Она ничего не сказала Тяньлину, и тот прошел мимо, сказав при этом: — Ты сменила жениха. Желаю тебе счастья. Она отвела взгляд и ничего не ответила. — Сяо-цзи, — позвал ее Хаочен, увидев, как она входит. Он походил на щенка, который поднимает торчком уши и виляет хвостом при виде хозяина. Она подошла к постели и поставила поднос на его ноги. — Покорми меня, — игриво попросил Хаочен. Она села у его постели и зачерпнула ложку рисовой каши, подула на нее, чтобы остудить, а потом аккуратно поднесла к его губам. Хаочен радостно ел, улыбаясь ей. Он знал, что Тяньлин что-то сказал Даньнин, но не спрашивал, что именно это было. Сердце Сяо-цзи принадлежало ему, и этого было достаточно. Он должен был быть терпимым по отношению к влюбленным. Сделав еще глоток каши, он поцеловал Сяо-цзи в щеку, оставив следы пищи, которые начал слизывать. Он облизал ее до самых губ, и они начали целоваться. Хм, какая она сладкая. Они услышали кашель. Кто? Хаочен открыл глаза, раздраженный этим вмешательством. — Кто это... а! За дверью стояли его будущие тесть и теща. К счастью, он вовремя заткнулся, не то отец содрал бы с него кожу заживо, увидев, как он пристает к его дочери. Шень Ваньнян, входя в комнату, покраснела. — Дядюшка, тетушка, — с улыбкой поприветствовал их Хаочен. Он не боялся: Сяо-цзи была с ним. Господин Цзи кивнул, однако он не казался счастливым. Какой отец был бы счастлив, глядя, как его дочь оставляют в дурочках? Шень Ваньнян смотрела на Хаочена. Он и правда очень красивый, но он не был был раздражающим, а еще у него был приятный смех. Она взглянула на дочь, которая кормила Хаочена, не замечая их присутствия. Хаочен не вытерпел всех церемоний и продолжил есть. Они никогда не видели, чтобы их дочь о ком-нибудь так заботилась. Они переглянулись, и Ваньнян вздохнула про себя. — А-Цзи, после собрания Вулин мы справим свадьбу. Этот поцелуй потряс ее родителей. Даньнин и Хаочен не могут не пожениться. Даньнин ничего не сказала, но молча на все согласилась. Хаочен удивленно уставился на стариков. Он не до конца им верил. — А? Так это значит... — Это значит, что, если ты осмелишься приставать к моей дочери до свадьбы... — сурово и холодно заговорил Цзи Гунгю. Если бы Хаочен не был с его дочерью, он не отпустил бы парня безнаказанным. Хаочен моргнул. — Так я могу жениться на Сяо-цзи? Цзи Гунгю усмехнулся, а Шень Ваньнян кивнула. Ох! Ох! Ох! — Сяо-цзи, мы можем пожениться! — радостно воскликнул он и обнял ее, не обращая внимания на свои раны. Даньнин позволила ему себя обнять и спрятала лицо у него на груди. Она все еще молчала, но на ее лице появилась тихая улыбка. ЭПИЛОГ Наконец, он женился! Глядя на невесту, которая сидела в постели, Хаочен чувствовал себя настолько прекрасно, что едва ли не кипел. Он торопливо снял с невесты вуаль. Ее зеленые глаза смотрели прямо на него. Сяо-цзи была слегка накрашена. В свете свечей она выглядела прекрасно и трогательно, вызывая у него голод. Он развернулся и поднял бокалы вина. Опустошив оба, Хаочен откинулся назад и поцеловал ее, переливая вино из своего рта в ее. Жидкость переполнила их рты и пролилась с губ. Хаочен слизнул следы вина с ее подбородка, румяна на ее щеках окрасили его губы алым. — Жена, ты сегодня прекрасна, — сказал он, толкнул Сяо-цзи в кровать и начал снимать с нее свадебный костюм, целуя ее. Глаза Даньнин сверкнули. У нее были маленькие розовые уши. — Как так получается, что, чем больше я смотрю на тебя, тем больше люблю? Любовь с первого взгляда мимолетна, но его любовь к ней крепла день ото дня. Его любовь к ней была словно маленькие коробочки, которые становятся больше и заполняют сердце. — А ты? Я тебе нравлюсь или нет? — спросил он, снова поцеловав ее в маленькие красные губы. Он не ожидал, что Сяо-цзи ответит. Он знал: она любит его. — Да, — мягко ответила она. Что? Хаочен удивленно моргнул. Ему показалось, что он ослышался. — Сяо-цзи, что ты сказала? Его голос восторженно дрогнул, глаза сверкнули в предвкушении. Если бы у него был хвост, он бы им завилял. Даньнин долго ничего не говорила, а потом открыла рот. — Я люблю тебя. Краснота распространялась по ее лицу. Ох, какая она милая! Его сердце сходило с ума, он больше не мог это выносить. Он бросился к ней, как волк, который пожирает любимого кролика. Его застенчивый маленький кролик позволял себя пожирать. Возможно, она тихо влюбилась, как и он, с первого взгляда. ---------- Любовь с первого взгляда (дополнительная история) Как только ничтожный цыпленок мог спастись от неминуемой смерти? Из-за этой мысли Хаочен немедленно бросился вперед, едва увидел, как парочка бандитов обступила маленькую, хрупкую на вид женщину. — Вам, кучке здоровяков, не стыдно издеваться над маленькой женщиной? — закричал он. Они отвлеклись и, воспользовавшись преимуществом, Хаочен резко пнул одного из хулиганов между ногу. Не готовый к этой предательской атаке, неудачливый хулиган закричал и сложился пополам, сжимая пострадавшее место. Она не ожидала, что кто-нибудь попытается ее спасти. Женщина была ошарашена. Подняв взгляд, она увидела красивого юношу. Его прекрасное лицо шокировало ее. Хаочен взглянул на женщину, сердце подпрыгнул у него в груди, когда он заметил ее черные, как драгоценные камни, глаза. — Ты, чертов вонючий мальчика! Как ты посмел... — начав ругаться, они вдруг увидели прекрасное лицо юноши. Черт возьми! Они впервые в жизни видели такого красавца. — Б... босс... это парень или девушка? — спросил один из приспешников, подбирая слюни. — Плевать, парень или девушка, ловите его! — босс его напоминал остроносую обезьяну. Его глаза-бусинки с недобрым намерением смотрели на Хаочена. — Этот Лао-цзы просто думал о том, насколько это плохо — попасться в кольцо из уродливых ублюдков. Я не даже не ожидал, что небеса пошлют мне фею. Ха-ха, это правда подарок небес, — он потер руки и приблизился к Хаочену. На его лице появилась непристойная улыбка. Черт! Хаочену показалось, что он может потерять над собой контроль. Перед ним было восемь здоровяков, каждый сильнее него. Как он мог бы победить? Сжав руку женщины, он медленно отступил, таща ее за собой. — Эй, — прошептал он женщине, — я отвлеку их, а ты убегай. Он считал, что мужчина должен защищать женщин и давать им возможность сбежать, если им угрожает опасность. Женщина взглянула на него, а затем — на похотливую банду. Их глаза блестели от жажды обладать этим парнем. Они смотрели, как голодные волки, которые обнаружили вкусную добычу. В таком случае ей казалось, что парню угрожает еще большая опасность, чем ей. — Нет, мы побежим вместе, — она не могла бросить его. Неожиданно оказалось, что эта женщина храбра. Хаочен не сдержал удивления, когда взглянул на нее. Когда он увидел решимость в ее глазах, его сердце сжалось. Странно, что это с ним не так? — Эй-эй, никто из вас не сбежит, — ухмыльнулся босс, услышав их перешептывание, — а особенно ты, красавица. И тут раздался взрыв! Мешок с вещами ударил босса по лицу, и тот застонал от боли. — Беги! — закричала женщина и потащила Хаочена с собой. Как только он увидел летящую сумку, то сразу же бросился за ней. — Черт! Ловите их! Не дайте им сбежать, особенно тому красавцу. Обязательно поймайте его! Хотя женщина была очень худой, она крайне быстро бегала. Она таскала Хаочена туда-сюда, стараясь отцепиться от преследователей. В это время жители города уже спали, а, даже если бы они услышали суету снаружи, то не осмелились бы выйти и помочь. Головорезы позади знали это место лучше, им двоим не удалось бы убежать далеко. Они попали бы в окружение. — Черт! — выругалась женщина и потащила Хаочена за тобой. Хаочен посмотрел на женщину, затаившую дыхание. Она была ниже него, но держалась твердо и не колебалась, защищая его. Он не мог не испытать потрясения, его сердце снова запрыгало. — Хе, Лао-цзы видит, как хорошо вы умеете бегать! Бандиты медленно приближались к ним, загоняя в угол. Им некуда было бежать. — Хе-хе, не дергайся, с тобой будут хорошо об... — не успел он договорить, как появились две фигуры. Красный рукав обернулся вокруг шеи босса и оттащил его назад. — Ах... - здоровяк завертелся, мучительно сопротивляясь. — Босс! Оставшиеся головорезы бросились спасать своего предводителя, но тут человек с костяным веером выступил перед ним. При одном его движении бандиты немедленно отлетели прочь. Восхитительно! Какая радость, что Сяоцзи пришла вовремя. — Госпожа, не бойтесь. Теперь все в порядке, — сказал он, стараясь успокоить женщину. Женщина развернулась с непринужденным видом, улыбнулась ему, и ее черные глаза взглянули прямо на него. — Да, спасибо тебе. Его сердце подпрыгнуло. Он прижал руку к груди и потрясенно уставился на женщину. Он не моргал. Хаочену не хотелось отходить от нее. Его сердце колотилось все чаще и чаще. Это чувство... это было... «Любовью с первого взгляда». Вжук. Холодный клинок замер у его шеи. Даньнин стояла позади Хаочена. Ее зеленые глаза были ледяными. Мужчина подошел к ним, схватил женщину и обвиняюще посмотрел на Хаочена. Эх... Обливаясь холодным потом, в особенности когда он смотрел в глаза своей жены, Хаочен почувствовал, как у него похолодело сердце. — Что ты сейчас сказал? — холодно спросила Даньнин. Ее тонкий клинок твердо упирался ему в шею. Хаочен не осмеливался двинуться. Он знал, что жена злится. Ему конец, его жизнь в опасности... — А-Хао? — неуверенно позвала женщина. — А? — он обернулся. Откуда она знает его имя? Женщина в неверии уставилась на него. — А-Хао, это и вправду ты? — А... Кто она? Нет, это сейчас не важно! — Ж... жена, я ее не знаю! — ну же, неужели она не может не прижимать меч к его шее так крепко? Он боялся. Кто мог бы подумать, что женщина, не испугавшись смерти, бросится вперед, оттолкнет Даньнин и обнимет Хаочена? Ах! Теперь ему точно конец! Хаочену казалось, что царство небесное уже близко. — А-Хао, это правда ты, идиот! Ты не умер, ты переселился! А? Этот тон, да еще и зовет она его идиотом... Только один человек в мире мог бы обращаться к нему в такой манере. Он удивленно моргнул. — Сестра? Она рассмеялась. — Я просто заподозрила: что еще за любовь с первого взгляда? Такие идиотские слова мог бы сказать только ты, — радостно произнесла она и обняла Хаочена. Она не ожидала, что и ее брат переселится в другой мир. Ее единственный родственник не умер, и она была очень счастлива. — Сестра, это правда ты? Хаочен не мог в это поверить. Неудивительно, что, когда он посмотрел ей в глаза, его сердце неровно забилось. Двадцать пять лет этот решительный и притягательный взгляд угнетал его. Когда он был ребенком и участвовал в драках, сестра защищала его. Затем она приводила его домой и избивала сама. Черт! Что за «любовь с первого взгляда»? Его сердце от неосознанного ужаса, вызванного двадцатью пятью годами жизни в тени, подпрыгнуло. Но... — Сестра, когда это ты так потемнела? Цзянь Чувэй, ущипнув его, ответила: - —А что насчет тебя? Твое лицо... на тебе бесценная маленькая маска? — насмешливо спросила она, и ее губы дернулись, пытаясь сдержать смех. Когда она вспомнила, каким высоким и мужественным ее брат был раньше по сравнению с тем, чем он был сейчас, она расхохоталась. Расхохоталась? Он не посмел бы смеяться над ней. Когда-то она была горячей девчонкой, а теперь стала темнокожей леди — но он не осмелился бы сказать об этом вслух. Чувей смеялась до слез. Затем она, наконец, начала плакать. — Я так счастлива, что ты все еще жив, что ты не умер. Ты, идиот, даже не знаешь, как мне было грустно. — Хм... Хаочен поскреб в затылке. Он не привык к тому, чтобы сестра так эмоционально реагировала. Он, в конце концов, заключил ее в объятия. — Я жив, все теперь хорошо. Из-за нее ему хотелось расплакаться. — Почему ты не стал меня искать, идиот? — заплакала она. Как она могла его обвинять? Теперь она выглядела совершенно иначе. "Как бы я ее нашел?" — пожаловался Хаочен про себя, но вслух сказал другое. — Мне жаль. Это все моя вина. Ах, всю жизнь он прожил под каблуком. Несмотря на это, он был очень рад видеть сестру живой. Он улыбнулся. Несмотря на то, что он хлюпал носом, а глаза покраснели, он оставался мужчиной. Как он мог расплакаться? Он обнял свою драгоценную старшую сестру, Цзянь Чувэй. Двое смотрели, как брат и сестра обнимаются. Когда Чувэй оттолкнула ее и обняла Хаочена, Даньнин немедленно пожелала ее убить. Зная об этом намерении, Сяхоу Инь насторожился. Но оба застыли, когда услышали слова сестры Цзянь. Чувэй сказала Сяхоу Иню, что у нее есть брат, по которому она скучает. Даньнин тоже помнила, что Хаочен рассказывал ей о своей жестокой старшей сестре, которая подавляла и задирала его в детстве. Несмотря на то, что его слова звучали как жалоба, в его глазах она видела искреннюю привязанность. Оба супруга знали, насколько брат и сестра соскучились друг по другу, но... Сяхоу Инь не был рад видеть, как его женщину обнимает другой мужчина, даже если бы этот мужчина был ее братом. И Даньнин тоже не нравилось смотреть, как Хаочена обнимает чужая женщина, даже если бы эта женщина была его сестрой. Они обменялись взглядами, выражая свое замешательство. Брату и сестре нужно было четверть часа провести наедине. Они не знали о внутренней борьбе, которая происходила в душе у их супругов. Хаочен вытер Чувэй слезы, Чувэй рассмеялась и ущипнула его. Они улыбнулись друг другу. Новое лицо брата по-прежнему казалось ей забавным. Она усмехнулась и злобно рассмеялась. — Ты настоящий неженка. Хаочен закрывал глаза на насмешки сестры, позволяя ей потешаться над собой. В конце концов, он привык, что она его задирала. Что важнее всего — это их воссоединение. Хотя он и не мог сдержать усмешки. Старшая сестра стала угольком, он не один здесь несчастный. Ха-ха! Классно! ---------- Путь к мачо! Душе Хаочена было двадцать семь лет, но его телу — двадцать. Юношеская мягкость пропала с его лица, но он стал намного красивее. Он всё ещё был крайне очарователен, и он никак не мог поднести к лицу нож, чтобы оставить шрам. Жаль. Хотя это лицо и было демоническим, оно было крайне приятным. После двух лет тренировок он стал немного сильнее. Хотя он и был меньше метра восьмидесяти, разница не велика! Не стоит беспокоиться об этих недостающих сантиметрах, это было бессмысленно. Хаочен был доволен результатом, хотя он по-прежнему был худым, без своих восьми кубиков, линии его тела были сильными и мощными. Если и было что-то, чем он доволен не был, так это своей мягкой белой кожей. Разве можно называть мужчиной парня с такой белой кожей? Мужчина должен быть загорелым до бронзы, он должен излучать сексуальное очарование, вот что такое настоящий мужчина! Хаочена это не убеждало. Он совершенно точно хотел загореть. Так что однажды утром он отослал прочь всех своих слуг и запретил им возвращаться во двор. Он разделся догола и стал принимать там солнечные ванны. Он хотел загореть, он собирался избавиться от этой женственности. Он хотел выглядеть агрессивным, энергичным и излучать дикую сексуальность. Он хотел... Он готов был заплакать! После четырех часов солнечных ванн он не загорел, но стал красным. Его белая кожа обгорела на солнце, и теперь он был похож на вареную креветку. От слабого прикосновения ему хотелось вопить от боли, но он не мог плакать. — Жена... — простонал он. Все его тело завернули в белые хлопковые полоски ткани, отчего он стал похож на мумию, которая без движения лежала в постели. Он мог лишь смотреть на жену и родственников полными слез глазами. Даньнин не знала, что и сказать. В это время года все стараются держаться в тени, но он лег голым на солнце, а затем стал загорать, вот теперь его кожа и шелушилась. Плачущего Хаочена подняли в дом. Даньнин смазала все его тело охлаждающей мазью. Затем она завернула его в полоски ткани, оставив на виду только глаза и губы. Его глаза, похожие на глаза щенка, полные слез, смотрели на нее. Она даже не могла вздохнуть. Даньнин села на постель. Хаочен тут же положил голову к ней на колени и жалко посмотрел на нее. Она мягко дотронулась до его лица. — О чем ты только думал? Зачем лег на солнце? — Я хотел загореть, чтобы моя кожа стала темнее. — И чем загар тебе помог бы? — Так я стал бы более мужественным! Он отвернулся и заговорил инфантильным тоном: — Жена, тебе не кажется, что я слишком бледный? — Нет, — ответила она, покачав головой. Хотя она и не понимала его мыслей, за прошедшие два года она научилась его успокаивать. — Ты хорош таким, какой ты есть. Хаочен моргнул. — Правда? — Хао, — кивнула Даньнин и добавила, — это мне в тебе и нравится. Он поднял взгляд и обрадовался. — Жена, — воодушевленно спросил он, — ты не считаешь меня немужественным? Он ведь так слаб, разве нет? Даньнин покачала головой. — Нет, я так не думаю. Она привыкла к слабости Хаочена. — О, жена, — радостно задергавшись, сказал он, — даже бледный и слабый, я все равно единственный в твоем сердце мужчина? — Да. Пока ты не делаешь глупостей. Хаочен был так тронут, что он на самом деле нравится Даньнин. Она любила его таким, каким он был. — Жена, я так тебя люблю! Зная, что ей удалось его утешить, Даньнин коснулась его головы и сказала: — Больше не выходи на солнце. — Да, — послушно кивнул он и надул губы. — Поцелуй меня. Даньнин опустила голову и поцеловала его. Увидев счастливую улыбку на ее лице, она слегка улыбнулась. Она не знала, о чем он думал, но он был счастлив. Спустя две недели солнечный ожог Хаочена прошел. Он выпутался из бинтов. После этого его кожа стала даже белее и нежнее, она стала более блестящей и гладкой, как тофу, на ощупь. Мужественность? Увы, этому суждено было остаться недоступным для него. Но это неважно. Жена любит его таким, какой он есть. Пока она его любит, он будет доволен. Неважно даже, что он не мог быть свирепым мужчиной. Ему просто нужна была любовь его жены. — Жена, — обняв ее за талию, он кокетливо лег к ней на колени и потерся о нее, точно щенок, — я люблю тебя. Сказав это, он выжидающе посмотрел на нее. Даньнин теперь отлично умела лавировать. — Я тоже, — помедлив, сказала она идобавила, глядя в глаза: — Я люблю тебя. Ее не удивило, когда она увидела его счастливую улыбку и прищуренные глаза. Его пальцы ласкали его короткие волосы. Он и впрямь был как щенок. В ее зеленых глазах была нежная улыбка. Пока счастлив он, счастлива и она. ----------