— Кто… я?

БАБАХ!

Бледная вспышка молнии вспорола чернильные тучи.

Хлынул ливень. Яростный поток, подобный божьему гневу, обрушился на размокшую землю. В ряби глубоких луж дробилось и рассыпалось на части ярко-красное отражение.

Это был юноша, облаченный в багровую театральную робу. Словно пьяный, он брел по колено в грязи, пошатываясь из стороны в сторону. Его широкие рукава испуганными птицами бились на ветру. Дождь смывал песок и глину с дорогой ткани, обнажая вызывающе алый, словно свежая кровь, цвет, который казался неуместным в этой ночной тишине.

— Хватит шуметь… Да замолчите же вы!

— Закройте рты! Все!

— Я почти вспомнил… еще чуть-чуть… и я вспомню…

— У меня есть имя… Мое собственное имя!

Мокрые черные волосы облепили лоб юноши. В его пустых, расфокусированных глазах застыла бесконечная растерянность. Он с трудом передвигал ноги, обхватив голову руками, будто пытаясь удержать внутри нечто, рвущееся наружу. Его яростный крик эхом разнесся по пустынной улице, но, не успев пролететь и пары метров, утонул в бесконечной стене дождя.

Плюх!

В густых сумерках он запнулся о валяющийся камень и тяжело рухнул в грязь.

Тонкая струйка крови стекла с виска. Юноша замер, нелепо распластавшись на земле. Внезапно в его затуманенном взоре вспыхнула искра.

— Чэнь Линь*…

Это имя пулей пронеслось в сознании. Стоило ему произнести эти два слога, как из хаоса бесконечного шепота, едва не разорвавшего ему череп, вычленился осколок памяти и слился с этим ослабевшим телом.

— Что это?.. Трансмиграция?

Чэнь Линь нахмурился. Он лихорадочно переваривал воспоминания, пока в голове пульсировала режущая боль, будто мозг кромсали тупым ножом.

Его звали Чэнь Линь. Двадцать восемь лет. Стажер-постановщик в одном из столичных театров. В тот день, когда репетиция закончилась, он остался на сцене один, чтобы разметить мизансцены для актеров. А потом началось землетрясение. Резкая боль в макушке — и тьма.

Теперь, анализируя всё это, он понял: его, скорее всего, убил упавший софит.

Чэнь Линь по крупицам впитывал память этого тела. К его удивлению, прежнего владельца звали точно так же, но их восприятие мира различалось кардинально. Осколки двух жизней столкнулись в его голове, и казалось, что череп вот-вот лопнет.

Он глубоко и часто задышал, заставляя себя подняться. Театральная роба, покрытая пятнами грязи и крови, выглядела жалко. Тело было тяжелым, такая дикая усталость обычно наваливается после четырех-пяти бессонных ночей над сценарием, когда чувствуешь себя выпотрошенной куклой.

— Нужно… идти домой.

Изнурение и раздвоение мыслей лишили его способности рассуждать здраво. Он мог лишь довериться инстинктам этого тела и ковылять в сторону «дома».

Чэнь Линь не понимал, как здесь оказался, но память подсказывала дорогу. Каждый день он возвращался этим путем из клиники, где ухаживал за младшим братом. Обычно этот путь занимал пару минут. Но сейчас дорога казалась бесконечной.

Ледяная вода пропитала одежду, заставляя его содрогаться в конвульсиях. Сцепив зубы и борясь с оцепенением, он брел сквозь стену дождя еще десять минут, пока наконец не замер перед знакомой дверью.

Он похлопал по карманам, но ключей не было. Тогда он привычным жестом засунул руку под ящик для газет, нащупал запасной ключ и повернул его в замке.

Скрип…

Теплый свет из прихожей выплеснулся наружу, озарив кусок мрачной ночи и бледное, измученное лицо Чэнь Линя. Увидев этот мягкий отблеск, он наконец позволил себе расслабиться. Казалось, один лишь вид домашнего огня способен прогнать и пронизывающий холод, и смертельную усталость.

Он переступил порог дома и увидел две тени, сидевшие по разные стороны обеденного стола. Их глаза были красными и опухшими, будто они только что долго и горько плакали.

Услышав скрип открывшейся двери, оба вздрогнули и одновременно повернули головы.

— Папа… мама… я вернулся…

Голова Чэнь Линя раскалывалась. Он по привычке хотел сбросить обувь у порога, но обнаружил, что шел босиком. Грязь забилась под ногти и плотным слоем покрыла ступни; он уже успел оставить на чистом полу два отчетливых черных следа.

Родители, застывшие у стола, уставились на вошедшего сына в алой робе. Их зрачки сузились от непередаваемого ужаса.

— Ты… ты…

Кадык мужчины судорожно дернулся. Он широко разинул рот, а на лице застыло выражение, какое бывает лишь при встрече с выходцем с того света.

— Мам… есть вода? Я очень хочу пить, — пробормотал Чэнь Линь. Оказавшись дома, он окончательно расслабился. Сознание балансировало на грани обморока. Не дожидаясь ответа, он, пошатываясь, пробрел на кухню, схватил тяжелую бадью из кулера и жадно припал к ней.

Бульк, бульк, бульк…

Там, в полумраке кухни, фигура в ярко-красном напоминала дикого зверя, который с неистовством поглощал влагу. Капли воды стекали по подбородку, срывались вниз и образовывали на полу лужи, в которых отражались два мертвенно-бледных, искаженных страхом лица из гостиной.

— А… А-Линь? — Женщина, пересилив себя, дрожащим голосом выдавила: — Как… как ты вернулся?

Чэнь Линь продолжал исступленно пить, совершенно не слыша её слов. Видимо, решив, что так пить слишком медленно, он просто засунул широкое горлышко бадьи себе в рот и с хрустом его раздавил!

Он с силой жевал синтетический пластик; потоки воды хлынули ему в глотку, даря долгожданное облегчение.

— Пришел пешком, — внезапно раздался голос из-за спины Чэнь Линя.

Именно так… со спины.

В то время как сам Чэнь Линь был полностью поглощен процессом питья, голос отчетливо прозвучал в ушах родителей. Казалось, будто в невидимой пустоте позади него стоит еще один Чэнь Линь в алой робе, который, разведя руками, дает совершенно естественный ответ.

— Дождь слишком сильный, кажется, я немного заблудился.

— По пути пару раз упал, даже ботинки потерял…

— Мам, я тут пол испачкал. Если не горит, я приберусь завтра, как проснусь… Сейчас я слишком вымотан.

Глядя на эту леденящую душу картину, мужчина и женщина почувствовали, как затылки обдает могильным холодом. Огонек керосиновой лампы в стеклянном плафоне неистово плясал, будто невидимая рука насмешливо играла с фитилем. Они стояли неподвижно, боясь даже шелохнуться.

Наконец, бадья опустела.

Вытирая рот рукавом, Чэнь Линь поставил емкость, развернулся и, оставляя на полу цепочку грязных следов, побрел к своей спальне…

— Папа, мама… ложитесь и вы. Спокойной ночи, — невнятно бросил он напоследок и закрыл дверь. Раздался глухой звук — тяжелое тело рухнуло на кровать.

В гостиной воцарилась гробовая тишина.

Лишь спустя долгое время две фигуры, застывшие подобно изваяниям, медленно повернули головы и посмотрели друг на друга. Пляшущий фитиль успокоился. Зловещий свет керосинки едва освещал сумрачную комнату. Они бессильно опустились на стулья, на их лицах не осталось ни кровинки.

— Он… вернулся, — прохрипел мужчина. — Но как это возможно…

— Если это действительно А-Линь*…

— То кого же… мы убили вчера ночью?

_____________________________

*Чэнь Линь — имя главного героя. Фамилия 陈 (Chen) переводится “выставлять/излагать”, имя 伶 (Ling) — “актер/артист”.

*А-Линь — Уменьшительно-ласкательная форма имени Чэнь Линь. Приставка А- характерна для обращения к близким или младшим членам семьи.

[[image:/storage/reader-images/d17e1b8d878654f90fa9544fb99a6b22ee6926c9.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/9e6194d4fbd0841071f08f5a05eade3b7d408d1b.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/ebde6d3eae5bfc89fa955ef7a666002ee4ac7723.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/3b9a3f56368237304b095b2c38fa4e5ee9c0982f.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/fa489765aef170c7d1aabde9a4349097806700d6.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/be79a4c32866358a6b3283e7e7f343cb3dd8ca6d.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/30936ba68fe1d27c724c14fd1f2815c108444499.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/01ecd469697599c027755a266b1f071947315496.png]]

[[image:/storage/reader-images/ba5484d909a7626313e6a400f1a8a19a6e582eb2.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/33e0492e8943af0d9a7a5bd8922362af151c1ee3.jpg]]

— Это… призрак?

Яростный дождь бился в холодное окно. Сердца двух людей трепетали, подобно фитилям в лампах — неустойчиво и слабо.

— Я… я не знаю, — женщина с трудом сглотнула. — Может, стоит заявить Стражам?

— Ты с ума сошла?! — услышав о Страже, мужчина, доселе парализованный страхом, мгновенно пришел в себя. — Если они вмешаются, то, что мы сделали, неизбежно выплывет наружу… Нельзя! Ни в коем случае!

— Но… что нам с ним делать? — женщина замялась. — Как думаешь… может, это «Бедствие» вселилось в тело А-Линя?

Оба одновременно посмотрели на плотно закрытую дверь спальни и снова погрузились в молчание. Спустя долгое время мужчина, будто приняв окончательное решение, снял с крючка черный дождевик и направился к выходу.

— Ты куда?

— Туда, где мы закопали тело.

— Сейчас? Зачем?

— Проверить, — капли дождя стекали по бледным щекам мужчины, голос его звучал хрипло. — Кто бы ни находился сейчас в той комнате… это не может быть А-Линь. Я должен увидеть его труп своими глазами.

— Я пойду с тобой!

Никто не хотел выходить на улицу в такой ливень, но оставаться один на один с этим в соседней комнате было куда страшнее. Две тени в черных плащах поспешно скрылись в пелене дождя.

Спальня.

Веки глубоко спящего Чэнь Линя мелко подрагивали, словно от кошмара. В его сне сознание продолжало падать, проваливаясь в бесконечную бездну, пока наконец не коснулось твердой поверхности.

Тр-р-р… Тр-р-р…

Раздался тяжелый скрежет механизмов. В следующее мгновение лучи света, подобные клинкам, пронзили тьму и сошлись на фигуре в алом. Чэнь Линь инстинктивно закрыл глаза рукой.

«Где я?..»

Его мутное сознание прояснялось. Привыкнув к яркому свету, он огляделся. В круге прожекторов он видел лишь свою багровую робу, старый дощатый пол и край черного занавеса позади. За пределами круга света царила абсолютная, зловещая пустота.

Чэнь Линь замер. Как режиссер-постановщик, он слишком хорошо знал это место. До самой смерти он проводил на сцене всё свое время, изучая каждую мизансцену. Его понимание сцены превосходило знания любого актера.

Первой мыслью было:

«Я вернулся назад?»

Но нет… В его театре свет был качественнее, занавес не был черным, а пол не был таким дряхлым. Значит, это сон?

Чэнь Линь осторожно сделал шаг. Доски отозвались пронзительным скрипом. Как только он попытался выйти из круга света, новый луч мгновенно последовал за его ногами.

— Светорежиссер? — сердце Чэнь Линя екнуло.

Он крикнул в пустоту:

— Кто здесь?!

Свет двигался за ним, а значит, им кто-то управлял. В этом старом театре вряд ли была автоматика.

— Кто здесь… — эхом отозвался его голос, звуча в тишине на редкость жутко.

Внезапно на краю сцены вспыхнул электронный экран. Обычно там располагался суфлер, но сейчас на нем горели кроваво-красные символы:

[Индекс ожидания зрителей: 29%]

В левом нижнем углу мерцала мелкая приписка:

[Пожалуйста, не позволяйте индексу ожидания опуститься ниже 20%, иначе Театр не гарантирует безопасность актера]

Чэнь Линь опешил. Зрители? Какие еще зрители?

Дзынь! Дзынь!

Снова лязг включаемых ламп. Тьма перед сценой отступила, обнажая бесконечные ряды деревянных кресел, уходящих вглубь и ввысь.

У Чэнь Линя похолодело на затылке. И дело было не в самом зале, а в том, что все кресла были заняты. Там сидели существа, напоминающие людей, но скрытые густыми тенями. Даже при свете софитов их лиц невозможно было разобрать, они казались воплощениями бездны.

Единственным исключением были их глаза.

Тысячи алых зрачков открылись в сумраке. Зрители неподвижно смотрели на Чэнь Линя, словно стая кошек, загнавшая мышь в угол. В их взглядах читалась алчность и насмешка.

Чэнь Линь заставил себя не смотреть в эти глаза и бросился к краю сцены. Он знал: выходы должны быть по бокам. Нужно просто уйти за кулисы!

Луч света цепко держал бегущую алую фигуру. Чэнь Линь добежал до края и… врезался в глухую стену. Он бросился к другому краю — то же самое.

У этой сцены не было выходов.

В зале тысячи алых глаз следили за его метаниями, как за захватывающим актом пьесы. Индекс ожидания на экране прыгнул с 29% до 30%.

«Что за чертов бред мне снится!»

Он с силой ущипнул себя. Боль была реальной, но сон не прервался.

[Антракт окончен. Пожалуйста, продолжайте выступление]

Над сценой раздался резкий звонок. Прежде чем Чэнь Линь успел что-то предпринять, мир перед глазами рассыпался на осколки. В последнюю секунду он увидел, как огромный черный занавес позади него начинает медленно раздвигаться…

— А!

Чэнь Линь рывком сел в постели. Простыни пропитались ледяным потом, сердце бешено колотилось. Убедившись, что он в своей комнате, а не на той проклятой сцене, он наконец выдохнул.

В доме было тихо. Дождь почти стих, небо оставалось свинцовым. Он позвал родителей, но никто не отозвался.

— Ушли на работу так рано? — пробормотал он.

Желудок сводило от голода. Зайдя в кухню, он споткнулся о что-то и, присмотревшись, увидел обломки пластикового ведра, будто разгрызенного диким зверем. Чэнь Линь не помнил, что произошло ночью. Решив, что бадья просто лопнула от холода, он взял тряпку, чтобы вытереть лужу.

Но едва он присел, как замер. Разлитая вода на полу начала двигаться сама по себе. Будто невидимый кто-то присел напротив и, макая палец в воду, начал писать. На глазах у Чэнь Линя прозрачная жидкость налилась кровью, выводя на полу ломаные, жуткие буквы:

[МЫ СМОТРИМ НА ТЕБЯ]

Зрачки Чэнь Линя сузились!

Однако стоило ему моргнуть, как кровавые символы на полу мгновенно исчезли, будто их никогда и не было.

«Галлюцинация?»

Он стоял неподвижно, а эти слова будто впились в его мозг, и забыть их было невозможно.

[МЫ СМОТРИМ НА ТЕБЯ]

Чэнь Линь резко обернулся!

В пустой гостиной ему почудились десятки невидимых алых глаз, наблюдающих за ним. Ощущение того, что за ним пристально следят, было в точности таким же, как в том кошмаре.

Он замер, словно статуя, и заставил себя глубоко дышать.

«Может, я просто переутомился, пока готовился к экзамену на Стража в последние дни? Нервы на пределе…»

«Но ведь это делал прежний владелец тела, ко мне это не имеет отношения… Или при слиянии двух душ что-то пошло не так и повредилось психическое здоровье?»

«Говорят, при тяжелой шизофрении действительно бывают галлюцинации, которые невозможно отличить от реальности…»

Чэнь Линь постарался подавить страх, пытаясь найти всему научное объяснение. В этот момент его захлестнула волна дикого голода. Он схватил с разделочной доски сосиску и в два счета проглотил её. Только после этого он немного пришел в себя.

«Похоже, мне действительно нужен психиатр»

Напуганный до смерти, он даже не стал умываться. Наскоро накинув черное зимнее пальто, он выскочил из дома.

Холодный воздух, ворвавшийся в открытую дверь, заставил его вздрогнуть. Это был первый раз, когда Чэнь Линь осознанно вышел в этот мир. Он глубоко вдохнул, готовясь встретить любые опасности, но когда случайно поднял взгляд к небу, из его уст невольно вырвалось:

— Твою же мать…

Первые лучи рассвета пробивались с востока, а над маленьким городком, подобно призрачным лентам, колыхались в небе всполохи ярко-синего цвета. Они казались совсем близкими, но в то же время недосягаемыми.

Полярное сияние.

Полярное сияние средь бела дня.

Чэнь Линь стоял на пороге, завороженно глядя на небо.

— Что это вообще за мир такой?.. — прошептал он.

— Проклятье, почему эта дорога такая тяжелая?

— Холодно слишком, к тому же вчерашний ливень всё размыл, а теперь подморозило. Будь осторожен.

— Столько времени потеряли, уже рассвело, — мужчина вытер пот со лба. — Нам еще далеко?

— Кладбище бедняков прямо за тем холмом… Мы почти пришли.

Две спотыкающиеся фигуры преодолели подъем и наконец увидели ряды земляных холмиков. Большинство из них были безымянными — просто палка, воткнутая в землю, или какая-то вещь покойного. После вчерашнего ливня многие могилы размыло, палки и тряпье были разбросаны повсюду.

К их ужасу, кладбище было оцеплено желтой лентой. Внутри зоны оцепления сновали люди в форме, их лица были суровы.

— Стража? — мужчина вытаращил глаза, узнав их черно-красную форму. — Что они тут делают!

— Они уже всё нашли? — женщина побледнела как полотно. — Это… это А-Линь? Неужели он пошел к ним? Он правда не умер?

Они были уверены, что убили сына, но тот вернулся домой. А теперь Стражи на месте захоронения… Другого объяснения не находилось.

— Нет… — мужчина пристально наблюдал за людьми. — Стража третьего района даже на убийство выезжают втроем. Если их тут больше десяти, значит…

— Появилось «Бедствие»?

При этой мысли холодный пот мгновенно пропитал одежду женщины.

— Неужели тот монстр в спальне и есть…

— Уходим! Быстро! — мужчина схватил её за руку, собираясь бежать, но в этот момент раздался ледяной голос:

— Стоять.

Оба замерли. Из-за ленты оцепления вышел один из стражей и медленно подошел к ним, прищурив глаза.

— Кто такие? Зачем пришли?

— Я… я… — женщина заикалась.

— Мы пришли навестить сына, — стараясь звучать спокойно, ответил мужчина. — Он похоронен здесь. Сегодня годовщина его смерти.

— Тогда почему вы побежали?

— …Потому что страшно. Столько Стражей… Это ведь «Серый мир» пересекся с реальностью здесь, верно? Мы побоялись, что из него вылезло какое-нибудь Бедствие и нас заденет.

— О? А ты неплохо осведомлен, — Страж удивленно приподнял бровь. Мужчина выдавил бледную улыбку.

— Господин Страж, — осторожно спросила женщина, — так Бедствие действительно прорвалось из Серого мира?

— Это секретная информация, — сухо ответил тот. — Сына вы сегодня не навестите. Уходите. И помните: о том, что видели здесь, распространяться нельзя. Правила знаете?

— Знаем, конечно знаем.

— Свободны.

Мужчина выдохнул с облегчением и уже развернулся, чтобы уйти, но…

— Стойте.

Сердца обоих пропустили удар.

— Оставьте имена и адрес, — Страж достал блокнот. — Требование протокола секретности, прошу отнестись с пониманием.

— Чэнь Тань, Ли Сючунь. Улица Холода, дом 128. Третий район.

Записав данные, Страж отпустил их. Он пересек линию оцепления и подошел к мужчине в черном пальто, протягивая бумаги.

— Монг-гэ, проверил. Сказали, пришли к сыну на могилу.

Хань Мэн, зажав в зубах самокрутку, глубоко затянулся. Едкий дым смешивался с паром от его дыхания на морозе. Он мельком взглянул на записи и спокойно произнес:

— Отправь пару человек проследить за ними. Они подозрительные.

— …А?

— Улица Холода находится минимум в десяти километрах отсюда. Чтобы оказаться здесь в это время, им нужно было выйти в четыре утра. В самый разгар шторма. Кто потащится на кладбище в такую погоду ни свет ни заря? К тому же это — общая могила для бродяг и одиноких. С чего бы родителям хоронить ребенка в таком месте?

Молодой Страж по имени Цзян Цинь хлопнул себя по лбу: — Точно! Как я сам не догадался?

— …Цзян Цинь, напомни, как ты вообще сдал экзамен?

Цзян Цинь неловко кашлянул и перевел тему:

— Так что, Мэн-гэ, вчера всё-таки вылезло что-то из Серого мира?

Хань Мэн не ответил. Он достал из внутреннего кармана прибор размером с ладонь, похожий на компас со множеством цветных зон на шкале.

— Это и есть Указатель Бедствий? — с любопытством спросил Цзян Цинь.

— Редкая штуковина. Станешь старшим инспектором - дадут подержать, — Хань Мэн щелкнул подчиненного по руке. — Этот прибор замеряет уровень опасности. Если произошло простое пересечение миров без прорыва сущностей, он не среагирует. Но если Бедствие здесь - стрелка укажет на уровень угрозы.

— Мэн-гэ… ведь никто не прорвался, да?

— Скорее всего. Если бы вчера произошло пришествие Бедствия, второй и третий районы уже превратились бы в кровавое месиво. Но для страховки мы обязаны провести замер.

Хань Мэн включил прибор. Остальные стражи с интересом обступили его.

Секунда, две, три… Указатель молчал.

Но стоило Хань Мэну облегченно вздохнуть, как стрелка на циферблате бешено задергалась! Она с безумной скоростью носилась по всем цветным секторам, внутри прибора раздался скрежет металла. Хань Мэн в ужасе отбросил устройство от себя.

БА-БАХ!

Прибор взорвался в воздухе. Острый обломок стрелки задел щеку Хань Мэна, оставляя кровавый след.

Указатель Бедствий… не выдержал нагрузки.

— Апчхи!!

Чэнь Линь громко чихнул, содрогаясь от пронизывающего ветра.

В своей прошлой жизни он был северянином и привык к холодам, но здешний климат казался невыносимым: промозглая сырость пробирала до костей. Несмотря на яркое солнце в небе, оно совершенно не дарило тепла.

— Дорогу, дорогу! — раздался впереди ленивый голос.

Чэнь Линь очнулся от своих мыслей и машинально прижался к краю дороги. Сквозь морозный туман медленно катился трехколесный велосипед. Один подросток крутил педали, а второй сидел сзади на стуле рядом с двумя огромными баками соли.

Он черпал соль большой ложкой и разбрасывал её по обледенелой мостовой. Там, где падали белые крупицы, иней на камнях начинал таять, превращаясь в грязную кашицу.

— О, Чэнь Линь? — парень с ложкой вскинул брови, заметив его. — Не ожидал увидеть нашего всезнайку здесь. Ты разве не должен быть на экзамене на должность Стража? Что, вылетел?

В памяти Чэнь Линя всплыл образ этого человека. Его звали Чжао И. Они выросли на одной улице, но Чжао И всегда был завистлив. В школе Чэнь Линь учился блестяще, и мать Чжао И постоянно ставила его в пример сыну, из-за чего тот терпеть не мог соседа.

— Письменный тест сдан, впереди физические испытания, — сухо бросил Чэнь Линь, не желая вступать в спор.

— Хе-хе, ну тогда удачи тебе, «великий отличник»!

С этими словами Чжао И зачерпнул полную ложку соли и с силой швырнул её в сторону дороги, намеренно зацепив Чэнь Линя. Белые крупицы осыпали его волосы и ватное пальто.

Чэнь Линь не ожидал такой глупой выходки. Он быстро отряхнулся и гневно посмотрел вслед уезжающему велосипеду. Чжао И, закинув ногу на бак с солью, обернулся и показал ему язык.

Будучи двадцативосьмилетним мужчиной, повидавшим жизнь, Чэнь Линь нашел эту детскую злобу одновременно раздражающей и смешной. Он не собирался гнаться за ним, чтобы проучить, сейчас были дела поважнее.

Он уже хотел идти дальше, но боковым зрением заметил нечто странное на земле. Соль, смешиваясь с тающим инеем, на мгновение образовала четкие контуры букв:

[Индекс ожидания зрителей: 27%]

Прежде чем Чэнь Линь успел осознать увиденное, соль растворилась, а иней превратился в воду. Все исчезло, словно мимолетная галлюцинация.

Он с силой потер глаза и пробормотал:

— Да ладно…

Чувство тревоги усилилось. Он прибавил шагу и вскоре оказался перед дверью клиники.

На самом деле клиникой это можно было назвать с натяжкой — обычный двухэтажный кирпичный дом на улице Холода, серый и неказистый, напоминающий сельские постройки из его прошлого мира. Но в этом районе такое здание считалось приличным: два этажа и крепкие стены, защищающие от ветра.

— А, это ты, — мужчина в белом халате, сидевший за деревянным столом, слегка повернулся. — Опять за лекарствами для брата? Разве его не перевели в больницу второго района?

— В этот раз я не по поводу А-Яня. Проблема у меня.

Младший брат Чэнь Линя долго лежал здесь, поэтому он хорошо знал доктора Лина. Сев на стул перед столом, герой выглядел заметно напряженным.

— Вот как? Что-то болит?

— Я… у меня не в порядке с головой.

Доктор Лин поправил очки в черной оправе и внимательно посмотрел на него.

— Голова болит или?..

— В последнее время мне кажется, что у меня галлюцинации.

— Психиатрия? — Доктор Лин оживился. — Это по моей части. Рассказывай подробно.

— Вчера мне приснился сон. Будто я на сцене, а в зале полно зрителей… Я не видел их лиц, но они точно не были людьми. Я пытался убежать со сцены, но там не было выходов.

— Толкование снов не входит в мои услуги.

— Я знаю, — Чэнь Линь глубоко вздохнул. — Но когда я проснулся, ощущение не исчезло. Мне кажется, они всё еще смотрят на меня.

— Мания преследования? — заинтересованно спросил врач.

— Это не просто фантазия… Будто они сидят у меня в голове, на трибунах, и наблюдают за каждым моим шагом. А я — актер, вынужденный играть роль ради их забавы.

— Ты хочешь сказать, что твоя жизнь превратилась в спектакль, где ты — главный герой?

— Вроде того… Но в этом нет ничего воодушевляющего.

— А зрители? Помимо того, что смотрят, они что-то делают?

Чэнь Линь помолчал.

— Не знаю, может это тоже галлюцинация… Но мне кажется, они могут влиять на реальный мир.

— Влиять на реальность? Звучит как фантастика, — Доктор Лин взял свою кружку, отхлебнул чаю и уже хотел что-то ответить, как вдруг его лицо исказилось.

Пфу-у!

Врач выплюнул струю ярко-алой крови прямо на пол.

— Доктор Лин?! — вскочил Чэнь Линь. — Вам плохо? Вы больны?

— …Нет, — доктор вытер рот. Кровь была не его. Он нахмурился и заглянул в кружку.

В кружке вместо чая была густая, вязкая кровь.

Лин точно помнил, что минуту назад заварил себе пуэр. В клинике были только он и Чэнь Линь. Парень сидел прямо перед ним и никак не мог незаметно подменить напиток. Кровь появилась в кружке словно по волшебству.

Чэнь Линь побледнел. В его голове сложился пазл.

— Вот об этом я и говорил, — прохрипел он. — Они… они действительно существуют.

Доктор Лин долго смотрел на кровавое месиво в кружке, прежде чем поднять взгляд.

— Как долго это продолжается?

— Один день. С того момента, как я пришел в себя.

— А что было до того, как ты пришел в себя? Что ты делал?

— Я… — В голове Чэнь Линя всплыли образы: дождь, грязь, красная роба и бесцельное блуждание по ночным улицам. — Я не знаю. Не помню.

— Значит, ты не уверен, что это началось вчера, и у тебя нет воспоминаний о событиях до этой ночи?

— …Да.

— Тебя когда-нибудь касалось Бедствие? — Доктор Лин пристально посмотрел ему в глаза через стекла очков. — Или спрошу иначе: вчера… ты попадал в зону пересечения с Серым миром?

— Пересечение с Серым миром?

В памяти Чэнь Линя действительно существовал этот термин, похоже, прежний владелец тела где-то его видел.

— Только не говори мне, что ты забыл даже про Серый мир. — Доктор Лин встал, вылил свежую кровь из чайной кружки в канализацию и медленно заговорил: — До Великого Катаклизма кто-то выдвигал гипотезу, что в этой вселенной параллельно существуют бесчисленные измерения времени и пространства. Все эти измерения возникли в момент зарождения первоначальной вселенной, подобно лучам света, испускаемым зажженной свечой и распространяющимся во всех направлениях. Но поскольку световые лучи бесконечны, они бесконечно тянутся ко всем возможностям и никогда не пересекаются.

— Но после того как пронеслась Алая комета, все пришло в беспорядок.

— В каждом измерении возникли колебания, и неизвестный, жуткий серый мир начал накладываться на реальный мир.

Доктор Лин вымыл кружку, но не стал выливать из нее воду, а поставил на стол. Из-за приложенной силы поверхность воды в кружке пошла волнами. Затем он оторвал кусочек бумаги и приложил его к поверхности воды, вздымающаяся вода начала пропитывать бумагу, постепенно превращая разрозненные неравномерные пятна влаги в сплошное промокшее полотно.

— Сначала зоны пересечения были незначительны, но с течением времени их становилось все больше. Материя и существа того мира начали проникать в наш. Сейчас подавляющее большинство исконных мест обитания человечества уже захвачено тем миром, осталось лишь девять «Доменов», оберегающих людей и продлевающих пламя жизни.

— Из-за того, что небо в том мире серое, мы называем его Серым миром.

— Когда Серый мир пересекается с реальностью, возникает ряд странных событий, выходящих за рамки понимания. Могут даже появиться монстры из Серого мира, которых мы называем Бедствиями.

— Как правило, среди выживших, столкнувшихся с пересечением или атакой Бедствия, у восьмидесяти процентов развиваются психические расстройства, причем большинство из них не излечиваются до конца жизни... Я подозреваю, что твое нынешнее состояние как-то связано с Серым миром. Хорошенько подумай, не сталкивался ли ты на самом деле с пересечением Серого мира и не был ли в него вовлечен?

Столкнувшись с вопросом доктора Лина, Чэнь Линь изо всех сил пытался обыскать память прежнего владельца, но в итоге ничего не нашел... Как бы он ни старался, он не мог вспомнить никаких других деталей прошлой ночи.

— Я не знаю, — горько произнес он.

Доктор Лин на мгновение задумался, достал из ящика лист бумаги и быстро начал писать.

— Твой случай — это уже не просто психическое заболевание... Я всего лишь обычный человек и не могу тебя вылечить. Но я знаю одного человека. В плане лечения последствий загрязнения Серым миром он, возможно, сможет помочь. В конце концов, он настоящий Врач.

Услышав это, в глазах Чэнь Линя вспыхнул огонек.

— Где мне его найти?

— Он живет в городе Авроры, но обычно любит странствовать и проводить бесплатные приемы. Говорят, куда бы ни пришла сложная болезнь, он направляется туда. Это их Путь к божественности... В общем, передай это письмо стражам у ворот города Авроры, оставь имя и адрес проживания, и они передадут его за тебя. Максимум через три дня этот Врач сам придет к тебе домой.

— Большое спасибо! — искренне поблагодарил Чэнь Линь.

На самом деле, когда он увидел, как на дороге тает соль, Чэнь Линь уже почувствовал, что что-то не так. Происходящее с ним, казалось, больше нельзя было объяснить просто болезнью. Он пришел в эту клинику, во-первых, потому что уже прошел половину пути, а во-вторых, он действительно не знал, где еще ему могут помочь. Судя по словам доктора Лина, этот Врач, похоже, обладал особыми качествами, а также был упомянут некий «путь к божественности»...

Неужели в этом мире тоже существует уникальная человеческая система совершенствования? Иначе, согласно логике, все человечество должно было погибнуть во время Великого Катаклизма. Чэнь Линь даже почувствовал, что аномальный научный уровень этого мира также может быть связан с теми событиями.

— Не за что. Передавай привет своему брату, — доктор Лин слегка улыбнулся.

— Он все еще в больнице во втором районе... Когда я в следующий раз пойду его навестить, я обязательно передам, — ответил Чэнь Линь.

Чэнь Линь встал, попрощался с доктором Линем и вышел, толкнув дверь. По мере того как его фигура постепенно исчезала под небом, по которому струилось полярное сияние, глаза доктора Линя слегка сузились.

— Актер, значит?..

«Первый раз я увидел экран во сне, индекс ожидания зрителей был 29%. Когда я пытался сбежать, он подскочил до 30%. По пути сюда он снова откатился до 27%... И только что, когда над доктором Линем подшутили, он снова вырос до 29%. Если предположить, что зрители действительно находятся в моем мозгу и эти цифры — не галлюцинация, то что же именно влияет на индекс ожидания?»

Дул пронизывающий холодный ветер, и Чэнь Линь, закутавшись в толстый хлопковый халат, серьезно размышлял, направляясь домой. Сцена, зрители, индекс ожидания... Каждое увеличение индекса ожидания, кажется, сопровождается каким-то событием. Можно ли рассматривать эти события как «сюжетные повороты» на сцене?

Чем интереснее события, происходящие вокруг него, тем сильнее «сюжет» привлекает зрителей, тем самым повышая индекс ожидания? На экране сказано, что когда индекс ожидания зрителей опустится ниже 20%, безопасность актера не гарантируется... Чэнь Линь не знал, в чем именно заключается опасность, но, судя по тому, что зрители могут в определенной степени вмешиваться в реальность, возможно, он станет инструментом для их выплеска гнева и будет насмерть замучен их «шутками»!

Чэнь Линь чувствовал, что его ход мыслей верен, но чтобы доказать это, нужны практические действия.

— Может быть, мне стоит попробовать проявить инициативу в создании «сюжета», — пробормотал Чэнь Линь себе под нос.

— А-Линь, ты уже завтракал?

Чэнь Линь остановившись огляделся и увидел что его окликнул мужчина с полотенцем вокруг головы, стоявший у входа в закусочную. Это была закусочная отца того самого Чжао И, который бросил в него соль сегодня утром.

В этот же момент, в голове Чэнь Линя озарило.

— Еще нет, дядя Чжао — уголки рта Чэнь Линя слегка приподнялись и он направился внутрь.

— Садись здесь, а я сейчас принесу соевого молока и оладий. Прошлой ночью шел сильный дождь и было бы скверно начинать день без согревающего завтрака — Дядя Чжао радушно указал на стул. А сам тем временем налил чашку дымящегося соевого молока и протянул ее гостю

— Спасибо, дядя Чжао! — Чэнь Линь вынул из карманов три медных монеты и протянул их дяде Чжао

— Дядя угощает тебя завтраком, ты не должен платить.

— Не отказывайтесь от денег, дядя Чжао, хоть мы и соседи уже более десяти лет, но деньги счет любят.

— Дитя мое, дяде не нужны твои деньги. Когда у тебя будет время, ты можешь помочь нашему маленькому мальчику сделать домашнее задание. А дядя будет кормить тебя завтраком каждый день. — Дядя Чжао ухмыльнулся, обнажив полный рот зубов цвета ревеня

— Но разве Чжао И уже не закончил учебу? Зачем он продолжает учиться?

— Он не сумел набрать достаточно баллов, чтоб поступить. И я бы хотел, чтоб он подготовился к пересдаче получше. Все же не получится каждый день находить подработки.

— Это так.

— Ешь, ешь больше. Если Чжао И когда-нибудь сможет, как и ты, поступить в Стражи, даже во сне я буду улыбаться. — Дядя Чжао вздохнул: — Жаль, что этот ребенок совсем не стремится к знаниям.

Рука Чэнь Линя с палочками слегка замерла, и после некоторого колебания он все же заговорил:

— Дядя Чжао... Вы знаете, почему Чжао И так плохо учится?

— А? Почему?

Чэнь Линь хотел что-то сказать, но замолчал на долгое время, а затем покачал головой:

— Забудьте, дядя Чжао, считайте, что я этого не упоминал... Я обещал ему хранить это в секрете.

— Ну уж нет! — Сердцебиение дяди Чжао участилось, он поспешно подложил Чэнь Линю тушеное яйцо, обеспокоенно потирая затылок. — А-Линь, я знаю, что ты хороший друг Сяо И, но есть вещи... Мне, как отцу, тоже нужно кое-что знать, верно? Я растил Сяо И один, каждый день рано вставал, чтобы заработать ему денег на учебу, просто чтобы он мог жить лучше в будущем... Если ты что-то знаешь, ты должен сказать мне! Это все для его же блага...

Видя настойчивые расспросы дяди Чжао, Чэнь Линь был слегка тронут. Он посмотрел на старика, чье лицо было изрезано морщинами, и медленно произнес:

— На самом деле... сегодня утром я случайно видел Чжао И на улице. Он был... с каким-то мужчиной. Они вели себя очень странно, перешептывались, держались за руки... Кажется, Чжао И совсем забросил учебу из-за этого «друга».

В ту же секунду в углу зрения Чэнь Линя мелькнула строка текста:

[Индекс ожидания зрителей: 32%]

Чэнь Линь слегка улыбнулся и откусил кусочек оладий. Его первый эксперимент с «сюжетом» прошел успешно.

Девятое правило из «Законов режиссуры господина Чэня» гласит:

«Ядро создания и развития сюжета — в постановке конфликтов и противоречий. Если же остроты в самой истории недостает, или она не цепляет внимание — создай "недопонимание", чтобы подстегнуть ход событий».

В памяти Чэнь Линя всплыли правила, которые он бережно собирал и оттачивал в своей прошлой жизни, будучи режиссером. В его глазах мелькнула лукавая усмешка.

[Индекс ожидания зрителей +3]

[Текущий индекс ожидания: 32%]

В тот миг, когда эти строки текста проступили в миске с соевым молоком, Чэнь Линь окончательно убедился: он на верном пути.

Лицо дяди Чжао на глазах окаменело. Он смотрел на парня в полном оцепенении: сначала в его взгляде читалась растерянность, перешедшее в глубочайшее потрясение, и, наконец, воцарилась мертвая тишина...

— Дядя Чжао, я обещал Сяо И держать это в тайне... Но ведь он ваш единственный сын, надежда на продолжение рода. А он постоянно крутится с тем парнем... Так же он совсем забросит учебу.

Чэнь Линь тяжело вздохнул:

— Сегодня я снова их видел. Он сидел на багажнике у того мальчишки и так счастливо улыбался, что словами не передать...

Дядю Чжао начала бить мелкая дрожь. Пальцы судорожно сжались в кулаки, а дыхание стало тяжелым и прерывистым.

— Хорошо... я понял, — изрек дядя Чжао, выдавив из себя подобие улыбки, которая в этот момент выглядела пугающе. — Спасибо тебе, А-Линь.

— Да, и еще... Я все-таки давал слово Сяо И, так что, прошу вас, ни в коем случае не говорите, что это я проговорился...

— Не переживай, я понял.

Сделав последний глоток молока, Чэнь Линь поднялся и вышел из лавки.

Тем временем дядя Чжао заглянул под прилавок и достал увесистую дубинку, с которой медленно сел на скамейку перед магазином.

Порыв холодного ветра пронесся по улице, взъерошив редкие волосы на потном лбу. Он тихо сидел, ковыряя палкой землю и уставившись в противоположный конец улицы, с налитыми кровью глазами. Чэнь Линь же, сделал вид, что ушел. Но на самом деле прокрался с другой стороны и спрятался в тени дерева, чтоб своими глазами увидеть развитие событий.

Через несколько минут из-за угла неспешно появился трехколесный велосипед. Чжао И вальяжно сидел позади, два ведра соли уже были пусты. В его руках были зажаты заработанные медные монеты, от чего уголки его рта изогнулись в довольной улыбке.

— А заработать деньги оказалось не так уж и сложно.

— Брат И, конечно, что для тебя это было не сложно. Ведь это я целый день кручу педали! — возмутился парень, сидящий впереди. Задыхаясь он из последних сил крутил педали.

— Вот, это твоя доля. — Чжао И достал из своей ладони две медных монеты и сунул в карман мальчика.

— Я тебя целый день возил, и всего две монеты?! — пацан округлил глаза от возмущения. — Тебе же в Дорожном управлении целых двадцать отвалили!

— Педали крутить — дело нехитрое, ногами работаешь. А соль рассыпать — тут голова нужна, технология! Понятно, что мне полагается больше, — лениво отозвался Чжао И.

Он спрыгнул на землю и, сощурившись, помахал приятелю рукой:

— Завтра жду на том же месте. И только попробуй не прийти — буду колотить при каждой встрече, усек?

С этими словами он зажал в кулаке оставшиеся восемнадцать медяков и, гордо задрав подбородок, зашагал к своей лавке.

Парень на велосипеде проводил его яростным взглядом, но стоило Чжао И обернуться и злобно зыркнуть на него, как тот тут же сник и, понурив голову, поехал прочь.

Чжао И, уличного задиру с улицы Холода, молодежь старалась обходить стороной. Даже будучи обманутым и использованным, используемый мог только молча проглотить обиду.

— Старик, я дома! — громко крикнул Чжао И.

Он вошел уверенным шагом, сжимая в руке заработанные деньги. Никогда еще он не чувствовал себя так гордо. Однако стоило ему переступить порог, как по коже пробежал странный холодок.

Массивная фигура с дубинкой наперевес медленно поднялась. Атмосфера в лавке мгновенно упала до точки замерзания. Разгневанный взгляд отца впился в Чжао И, и подобно генералу с копьем в руках, старик двинулся на сына.

— Ста... старик?..

— Это он, да?! — Дядя Чжао ткнул пальцем в сторону уезжающего пацана, который изо всех сил крутил педали трехколесного велосипеда. Руки старика дрожали от ярости. — Ах ты, щенок! Вместо того чтобы за ум взяться и учиться, ты за моей спиной вот такие непотребства творишь?!

— Ладно бы ты с девчонкой какой по-человечески гулял, я бы и слова не сказал... Но ты, мать твою, парня себе нашел?! Парень тебе что, ребенка родит?! Сможет он наш род Чжао продолжить?! Ты что же, решил на корню извести все отцовское семя?!

Дядя Чжао разразился яростной бранью и, размахивая дубинкой, бросился в погоню за сыном. А тот под ударами взвыл в голос.

Услышав гневные крики, соседи со всей улицы навострили уши. Они с любопытством обступили место действия, тыча пальцами в убегающего Чжао И и перешептываясь. Вскоре на их лицах, одно за другим, проступило выражение крайнего шока.

[Индекс ожидания зрителей +1… +1… +1…]

Пока Чжао И вопил от боли и бегал от отца, цифры перед глазами Чэнь Линя начали непрерывно расти.

Если бы он мог сейчас вновь перенестись в театр внутри своего разума, он бы увидел, как бесчисленные тени-зрители с неподдельным интересом наблюдают за этой сценой, а на их лицах играют зловещие усмешки.

«Конфликт задан верно... но персонажей на сцене маловато»

Чэнь Линь перевел взгляд на удаляющийся трехколесный велосипед.

— Сяо Лю!

Услышав зов Чэнь Линя, мальчишка-велосипедист, который до этого завороженно наблюдал за «цирком», обернулся.

— Брат Линь? И ты здесь?

— Вы сегодня ездили топить снег. Сколько тебе заплатил Сяо И?

— ...Две монеты, — при упоминании об этом на лице пацана проступила обида. — Он пошел на попятную. Сначала обещал, что я буду крутить педали, а он поделится со мной большей частью заработка. А в итоге кинул эти крохи, да еще пригрозил, что завтра я снова буду вкалывать на него как проклятый...

— Хочешь ему отомстить? — Чэнь Линь пристально посмотрел мальчику в глаза. — Хочешь сделать так, чтобы он больше никогда не смел тебя задирать? Чтобы он обходил тебя за версту?

— Хочу!!

— Тогда я научу тебя...

Пока эти двое шептались в тени, Чжао И, вконец измотанный погоней, едва переставлял ноги.

— Старик! Батя, да хватит уже! Не голубой я! — до него, наконец, дошло, в чем причина ярости, и он отчаянно заголосил: — Клянусь! Мне, Чжао И, всегда нравились только бабы! Особенно пышные, с изюминкой...

Толпа зевак дружно охнула, их лица вытянулись от таких откровений. Дядя Чжао запнулся, его шаг невольно замедлился.

— Тогда тот пацан на велике... ты с ним в каких отношениях?!

— Да мы просто друзья!

— Правду говоришь?

— Конечно, прав...

— Братец И! — внезапно из толпы вынырнула юношеская фигура. Мальчишка безумным вихрем пронесся к Чжао И и, крепко обхватив его, прикрыл своим телом от занесенной дубинки.

Чжао И застыл как вкопанный. Дядя Чжао тоже оцепенел.

— Ты... — в голове у Чжао И стало абсолютно пусто.

Не давая ему опомниться, паренек с покрасневшими от слез глазами во весь голос прокричал старику:

— Бейте лучше меня! Не смейте трогать моего брата И!!!

Атмосфера мгновенно стала мертвенно-тихой.

[Индекс ожидания зрителей +2… +2… +2… +2…]

Тем днём вопли на улице Ханьшуан почти не прекращались.

Зачинщик всего этого хаоса, Чэнь Линь, спокойно сидел под деревом, подперев голову рукой. Вместе с остальными зеваками он ел дыни и с интересом наблюдал за разыгравшейся драмой, не забывая поглядывать на изменения [Индексе ожидания зрителей].

Поначалу, когда дядя Чжао только взялся за порку Чжао И, индекс потихоньку рос, но стоило экзекуции затянуться, как прогресс замер. В итоге цифра остановилась на отметке 48%. Чэнь Линь просидел в тени ещё какое-то время, и вдруг показатель просел на один пункт, опустившись до 47%…

Похоже, зрителям стало скучно.

«Неужели те, кто сидит у меня в голове, сплошные искатели дешевых зрелищ?» — невольно подумал Чэнь Линь.

Благодаря этому эксперименту он окончательно убедился: индекс ожидания напрямую зависит от его поступков. Если события, в которые он вовлечен, достаточно захватывающие и яркие — индекс растет. Но стоит жизни затихнуть и лишиться «огонька», как цифры начинают неумолимо ползти вниз.

Означало ли это, что для выживания — для того, чтобы удерживать планку выше критических 20% - ему придется превратиться в вечного постановщика остросюжетных сцен? Сегодня Чжао И сам напросился, к тому же он был местным задирой, так что преподать ему урок было делом правым… Но ведь нельзя провоцировать такие скандалы ежедневно.

Неужели ему суждено стать великим злодеем и смутьяном, лишь бы потешить невидимую публику?

От этой мысли Чэнь Линь почувствовал навалившуюся усталость. Сейчас его единственной надеждой оставался тот самый Врач из города Полярного сияния, о котором упоминал доктор Лин. Возможно, этот специалист сумеет очистить его тело от загрязнения бедствием и спасет его от судьбы шоуранера поневоле.

Пока Чэнь Линь предавался невеселым раздумьям, издалека донесся низкий, гулкий гул.

БОМ… БОМ… БОМ!

Три удара колокола, казалось, прорезали саму ткань пространства, тяжелым эхом отозвавшись в каждом небесном и земном закоулке.

Как только раздался этот звон, лица людей вокруг переменились. Даже дядя Чжао, только что в ярости преследовавший сына, замер и в замешательстве уставился вдаль.

— Три удара Набата Бедствия?! — лицо одного старика стало мертвенно-бледным. — Как это вообще возможно?

— Колокольный набат — это тревожный сигнал стражей. Значит, в секторе обнаружены следы слияния с Серым миром... Бедствие прорвалось в наш мир...

— Но разве не говорили, что Владения Полярного сияния под защитой сияния, и пересечение с Серым миром здесь почти невозможно? За последние десять лет Бедствия являлись нам от силы раза три...

— Где оно сейчас?

— Кто ж его знает... Бегите по домам! Быстро! Не высовывайтесь на улицу без нужды!

От звуков троекратного набата толпа мгновенно посерела от страха. Чжао И, который еще секунду назад завывал от боли, почувствовал, как ноги стали ватными, и рухнул на колени прямо там, где стоял.

Земля под ногами мелко задрожала. Чэнь Линь обернулся и увидел десяток всадников, несущихся во весь опор. На каждом черно-красная форма, у пояса кобуры с пистолетами. Лица их были суровы и мрачны.

— Угроза Бедствия высшей категории! Третий сектор полностью заблокирован! Вход и выход запрещены!

— Обращайте внимание на любые странности! Дороги или здания, возникшие из ниоткуда, уродливые существа и даже люди, чье поведение кажется неестественным!

— О любых подозрениях немедленно сообщайте стражам правопорядка!

— Всем содействовать следствию!

Голоса стражей громом разносились по улице Ханьшуан, отдаваясь в каждом закоулке Третьего района. Вместе с затихающим эхом колокола на город опустилось тяжелое, удушливое чувство тревоги.

Теперь ни у кого больше не было желания есть дыни и глазеть на чужую драму. Люди в спешке разбегались по домам. Даже Чжао И, получив напоследок звонкую затрещину, был с руганью затащен отцом в лавку.

Чэнь Линь стоял под деревом в одиночестве, тоже собираясь уходить, как вдруг среди палой листвы вспыхнули две строки:

[Индекс ожидания зрителей +18]

[Текущий индекс ожидания: 65%]

Видя такой резкий скачок, Чэнь Линь оцепенел. В следующую секунду в его голову ворвалась леденящая кровь догадка...

«Они... они ведь не за мной пришли?!»

Третий район. Штаб-квартира Стражей.

Тусклый дневной свет, проходя сквозь полусферический стеклянный купол, преломлялся и расцвечивал зал причудливыми бликами. В самом центре на канатах высоко висело десятиметровое знамя. На угольно-черном фоне друг на друга накладывались две лазурные шестиконечные звезды, подобные сиянию небесных светил в полярной ночи.

Под знаменем, вытянувшись в струнку, замерло более десятка стражей в черно-красной форме. Все они сосредоточенно смотрели в сторону главных ворот, явно кого-то ожидая.

Створки распахнулись, и в зал плечом к плечу вошли пять офицеров в длинных черных плащах.

В центре группы шел Хань Мэн. На полах его плаща были вышиты четыре серебряные полосы, в то время как у остальных их было лишь по три. При их появлении все присутствующие стражи одновременно отдали честь.

— Какова обстановка? — глухо спросил Хань Мэн.

— Набат прозвучал, Третий район полностью заблокирован. Однако следов самого Бедствия пока не обнаружено... — один из стражей замялся, но все же не выдержал и спросил: — Командир Мэн, то, что Указатель Бедствия саморазрушился... что это значит?

— Саморазрушение Указателя Бедствия возможно лишь в двух случаях, — спокойно произнес Хань Мэн.

— Первый: поблизости появилось особое Бедствие, чьи способности напрямую блокируют работу прибора... Но это объяснение существует лишь в теории. До сегодняшнего дня никто и никогда не встречал подобных существ.

— Второй случай: вторжение Бедствия девятого ранга... То есть категории Погибель мира. Излучаемые им энергетические колебания настолько сильны, что Указатель просто не выдерживает нагрузки и взрывается.

— П-погибель мира?.. — присутствующие мгновенно побледнели как полотно.

— Не стоит так нервничать... Вы что, и вправду поверили в пришествие Погибели мира? — усмехнулся стоящий рядом офицер. — Сущности такого ранга способны стереть с лица земли целую страну. Во всем Сером мире их наберется от силы несколько штук... Если бы такая тварь действительно явилась, не то что Третий район, а сам город Полярного сияния обратился бы в пепел в мгновение ока.

Услышав это, стражи наконец облегченно выдохнули.

— Значит, это всё же какое-то особое Бедствие?

— Пока это единственное разумное объяснение.

— Но Указатель сломан. Как же нам определить уровень его угрозы?

— Никак, — покачал головой Хань Мэн. — По крайней мере до тех пор, пока оно не покажется вновь и мы не вступим с ним в бой. Сейчас наша главная задача — прочесать весь район. Мы должны найти его прежде, чем оно прольет первую кровь.

— Тотальный поиск... Но хватит ли нам людей?

— Задействуйте резервистов. Пару дней назад закончились письменные экзамены, верно? Соберите всех, кто прошел отбор, и объявите: это и есть их «полевое испытание».

— Слушаюсь!

Улица Холода.

Две жалкие фигуры стояли перед дверью дома, их лица выражали крайнее колебание.

Этот дом, когда-то принадлежавший им, теперь был занят кем-то, кто восстал из мертвых... или, точнее, «нечтом». Прошлой ночью массовое захоронение было осквернено Серым миром, поэтому тот, кто находился внутри, с огромной вероятностью был Бедствием, принявшим облик Чэнь Линя.

— Что нам теперь делать... — Ли Сючунь с трудом сглотнула слюну.

— А что тут сделаешь? — Чэнь Тань глубоко вздохнул. — Зайдем, быстро заберем все пожитки и бежим! В пятый или шестой район, куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

— Но оно внутри. А вдруг мы его разбудим?

— Оно ушло.

Чэнь Тань уверенно произнес это, глядя на грязные следы перед дверью. Услышав это, женщина наконец облегченно вздохнула. Она открыла дверь ключом, и оба стремительно ворвались внутрь.

— Берем только деньги и ценные вещи! Всё тяжелое бросаем! Я в спальню, ты в гостиную! — Быстрее, быстрее! Поторапливайся! Мы не знаем, когда оно вернется!

В панике они вытащили два холщовых мешка и начали запихивать туда вещи. Мужчина открыл ящик, сгреб все деньги в карман и уже собирался уходить, но, увидев у изголовья кровати топор для самообороны, после короткого колебания тоже засунул его в мешок. Их семья не была богатой, ценных вещей было мало, и именно поэтому им было жаль бросать то немногое, что они заработали собственными руками.

Ли Сючунь охапкой запихала в мешок три хлопковых платья. Убедившись, что больше ничего не осталось, она поспешила в гостиную. Они уже вскинули мешки на плечи и приготовились бежать, как вдруг Ли Сючунь спросила:

— Мы уходим, а как же А-Янь, когда он вернется?

— Сначала двинем во второй сектор! Заберем его и сбежим все вместе! — решительно ответил Чэнь Тань.

— Он обязательно будет искать брата...

— Его брат уже мертв.

Пока Чэнь Тань говорил это, он потянулся к двери, чтобы открыть её, но в этот момент послышался шорох ключа, вставляемого в замочную скважину.

Оба замерли на месте, словно вкопанные!

Дверь медленно открылась, и в дом вошел юноша. Увидев родителей с мешками на плечах, Чэнь Линь слегка опешил и с недоумением спросил:

— Папа, мама, вы куда-то собрались?

Чэнь Тань и Ли Сючунь побледнели так, будто увидели привидение. В то же время за окном пронеслась быстрая лошадь, и крики стражей эхом разнеслись над улицей:

— Замечено появление Бедствия высокой степени опасности! Третий сектор полностью заблокирован! Вход и выход запрещены!!

— Обращайте внимание на любые подозрительные признаки: возникшие из ниоткуда дороги или здания, странных существ или людей с ненормальным поведением!!

— При обнаружении странностей немедленно сообщайте стражам!..

Голоса стражей постепенно удалялись. В тесной комнате воцарилась зловещая, мертвая тишина.

— Мы...

Услышав звуки снаружи, у обоих задрожали ноги. Они с ужасом смотрели на стоящего перед ними юношу, который в их помутнившемся сознании внезапно превратился в клыкастого демона из преисподней!

Взгляд Чэнь Линя упал на два больших мешка, затем он вспомнил крики стражей и попытался успокоить их:

— Не беспокойтесь так сильно. Кажется, этого Бедствия нет поблизости. Видите, на улице всё спокойно.

Чэнь Тань:

— …

Ли Сючунь:

— …

Чэнь Линь тоже чувствовал себя беспомощным. Услышав новость о вторжении Бедствия уровня «Погибель мира», он поначалу не придал этому значения, но, увидев резкий скачок Индекса ожидания зрителей, понял, что дело плохо...

Чжао И били весь вечер, и это едва прибавило десяток очков ожидания. А стоило стражам лишь выкрикнуть предупреждение, как Индекс взлетел до шестидесяти с лишним! Судя по тому, что Чэнь Линь понимал на данный момент, зрители нашли какое-то очень захватывающее развлечение. И, к несчастью, этим развлечением... мог быть он сам.

Доктор Линь упоминал о слиянии с Серым миром и Бедствиях, и надо же было такому случиться, что именно вчера он переместился в этот мир, а память оригинального владельца тела за ту ночь исчезла... Все улики сходились в одной точке: кто еще может быть этим Бедствием, если не он?

Чэнь Линь догадывался, что стражи ищут именно зрителей в его голове. Он думал о том, не сдаться ли властям, чтобы они помогли избавиться от зрителей, но, судя по их отношению к Бедствиям, вероятность того, что его прикончат вместе с ними, была гораздо выше. Короче говоря, нужно было сначала переждать эту бурю и разведать обстановку.

Видя, что родители всё еще напряжены до предела и выглядят крайне напуганными, Чэнь Линь вздохнул и потянулся, чтобы забрать мешок из рук Ли Сючунь.

— Мама, куда вы сейчас пойдете? Второй и третий районы заблокированы, выйти невозможно. Неужели вы собираетесь ночевать на улице под открытым небом?

От первого движения Чэнь Линя Ли Сючунь едва не лишилась чувств от страха, но, дослушав до конца, она с трудом пришла в себя и выдавила сухую улыбку:

— Да... ты прав.

— Папа, ты тоже поставь мешок, не нервничай так... Если мы сбежим, что будет с А-Янем?

Чэнь Тань сглотнул. Он пристально вглядывался в лицо Чэнь Линя, пытаясь найти хоть малейший признак странности или жажды крови... Но у него ничего не вышло. Каждое движение Чэнь Линя ничем не отличалось от прежнего. Он не вел себя как «Бедствие». Но Чэнь Тань твердо знал... это не Чэнь Линь. Тот Чэнь Линь уже был мертв.

— Вы посидите немного, а я пойду на кухню, налью вам воды. — Видя, что их лица всё еще бледны, Чэнь Линь отодвинул стулья у стола и направился в кухню.

Ли Сючунь и Чэнь Тань переглянулись и в итоге послушно сели... Пока Чэнь Линь наливал воду, он раздумывал, как разрядить обстановку, и небрежно бросил:

— Кстати, мам, та колбаса, что ты оставила мне сегодня утром, была очень вкусной. Как ты ее готовила?

— Ко... колбаса?

Ли Сючунь была в полном замешательстве. Прошлой ночью они с Чэнь Танем были на кладбище, когда бы она успела оставить какую-то колбасу?

— Ну, та, что лежала на разделочной доске, — ответил Чэнь Линь.

Недоумение в глазах Ли Сючунь становилось всё сильнее. Она мучительно пыталась вспомнить, и вдруг, осознав что-то, побледнела как полотно.

— Когда это ты оставляла ему колбасу? — вполголоса спросил Чэнь Тань.

— Я... я не оставляла, — так же тихо и запинаясь, ответила жена. — На той доске... вообще-то лежал обвалочный нож для мяса... Но когда я сейчас собирала вещи, я заметила... что ножа нет.

Чэнь Тань тоже резко переменился в лице!

В это время Чэнь Линь, стоя спиной к ним на кухне, медленно продолжил:

— Вкус у этой колбасы был отличный, но она показалась мне немного жестковатой... Мам, в следующий раз приготовь её так, чтобы она была помягче.

В гостиной воцарилась мертвая тишина.

Чэнь Линь налил воду и поднес стаканы родителям, но заметил, что их лица стали еще белее, чем прежде...

— С вами всё в порядке? Плохо себя чувствуете? — недоуменно спросил он, присаживаясь напротив них.

— ...Всё хорошо.

Чэнь Тань глубоко вздохнул и незаметно подтянул ногой мешок к себе. Его голос стал звучать немного увереннее:

— А-Линь.

— Да?

— То, что случилось вчера... ты помнишь об этом?

— Вчера? — Чэнь Линь снова попытался сосредоточиться, но покачал головой. — Плохо помню... А что такое?

— ...Ничего, — Чэнь Тань отпил глоток воды, словно приняв окончательное решение, и посмотрел прямо в глаза юноше. — Скажи... как мы к тебе относимся?

— Очень хорошо, — естественно ответил Чэнь Линь. — Если бы вы не приютили меня тогда, я бы, наверное, давно замерз на обочине дороги... Родные родители бросили меня, но вы вырастили меня, работали с утра до ночи, чтобы я мог учиться. Всем, что у меня есть, я обязан вам.

«Всем, что у меня есть, я обязан вам».

Услышав это, в глазах Чэнь Таня промелькнуло некое подобие облегчения...

— А если однажды... А-Янь заболеет... и спасти его сможет только твое сердце... ты согласишься отдать его?

Чэнь Линь замер. В это мгновение фраза показалась ему пугающе знакомой.

Разрозненные осколки памяти оригинального владельца тела начали всплывать в сознании, и голова Чэнь Линя снова отозвалась резкой болью... Он внезапно вспомнил, что прошлой ночью настоящий Чэнь Линь, кажется, слышал нечто подобное.

— Я... я... — Чэнь Линь обхватил голову руками, его лицо исказилось от боли.

— А-Янь — наша родная кровь. Чтобы забеременеть им, твоя мать пила столько лекарств, что подорвала здоровье... Мы старались десять лет, прежде чем у нас наконец появился этот единственный ребенок...

— Наш собственный ребёнок! Настоящий!

— Сейчас он болен, и мы не можем просто смотреть, как он умирает... Шаман из Второго сектора сказал, что если мы достанем ещё одно молодое сердце не старше двадцати лет, то оно сможет заменить угасающее сердце А-Яня.

— А-Янь столько лет звал тебя братом, ты столько лет был нам как родной сын... Мы никогда ничего у тебя не просили, но в этот единственный раз... мы умоляем тебя, спаси А-Яня.

— Скажи мне... ты ведь согласен, верно?

Тело Чэнь Таня мелко дрожало. В его глазах, устремлённых на Чэнь Линя, читались мольба и безумное ожидание. Он был похож на напроказившего ребёнка, ждущего запоздалого прощения.

В этот миг обрывки воспоминаний, погребённые под вчерашним ливнем, наконец начали всплывать в сознании Чэнь Линя. Подавляя мучительную головную боль, он глубоко вздохнул и хрипло произнёс:

— Так это... вы его убили...

— Его?

— ...А-Янь знает об этом?

— Он не знает. Если бы он знал, что сердце, которое ему пересадят, принадлежит тебе... он бы скорее умер, чем согласился.

Чэнь Тань, очнувшись от внутренней борьбы и чувства вины, запустил руку в мешок у своих ног и медленно вытащил острый топор.

— А-Линь, ты уже мёртв. Тебе не место здесь, — Чэнь Тань с покрасневшими глазами крепко сжал топорище и хрипло добавил: — Что бы ни занимало сейчас твоё тело... я дарую тебе покой.

Глухой раскат грома прорезал сумрачный небосвод.

Острый топор был высоко занесён...

И с силой обрушен вниз!

Бам!

Тёплая струя брызнула в лицо Чэнь Таню.

Алая кровь расцвела на полу подобно букету цветов. Тело Чэнь Линя рухнуло навзничь, издав глухой звук. Лезвие топора глубоко вошло в шею, едва не отделив голову от плеч. Его зрачки затуманились, уставившись в пустоту, а на лице застыла маска боли и непонимания...

Он был мёртв.

Ни сердцебиения, ни дыхания. Его тело постепенно остывало, напоминая мученика, павшего на ковёр из ярко-красных цветов.

Грудь Чэнь Таня тяжело вздымалась. Он в упор смотрел на бездыханный труп, пот пропитал его одежду насквозь...

— У... умер?.. — Ли Сючунь, парализованная ужасом, пролепетала с кресла.

— ...Умер.

— А Бедствие?

Чэнь Тань на мгновение запнулся:

— ...Не знаю.

Ли Сючунь тупо смотрела на труп и вдруг произнесла:

— Как ты думаешь... возможно ли, что он вовсе не был Бедствием... а Бог просто дал нам ещё один шанс искупить вину?

— Если так... — Чэнь Тань горько усмехнулся, — то нам действительно самое место в аду.

— А может, это Бедствие было слишком слабым... и просто подохло от одного удара топора, — предположила Ли Сючунь ещё одну версию.

Чэнь Тань ничего не ответил. Он долго смотрел на тело в луже крови, затем повернулся и достал из кухни кухонный нож.

— Ты что задумал?

— Вскрою ему грудину и посмотрю, на месте ли сердце, — хрипло отозвался Чэнь Тань. — Я должен знать наверняка... убил ли я монстра или уничтожил шанс на спасение, посланный свыше.

Он опустился на колени перед трупом Чэнь Линя и с трудом вспорол лезвием грудную клетку. Ли Сючунь, побледнев, тут же бросилась на кухню, где её начал душить сильный рвотный спазм.

Через несколько минут Чэнь Тань медленно поднялся.

— Ну что там? — спросила Ли Сючунь.

— Пусто, — Чэнь Тань посмотрел на пустую внутреннюю полость груди, и по его лицу скользнуло подобие облегчения. — У него нет сердца.

— Нет сердца? Но как же он тогда...

— Не знаю.

Чэнь Тань помолчал.

— Чем бы это ни было... теперь оно мертво.

— Что делать с телом?

— Спрячем в погреб... Снаружи полно стражей, мы не сможем его вынести.

Чэнь Тань отодвинул стол в углу гостиной и поднял тяжёлую деревянную крышку люка, открывая темное и тесное подземное пространство. В эпоху, когда не было холодильников, такой погреб с его естественной прохладой был лучшим местом для хранения продуктов. Он уже собирался сбросить туда Чэнь Линя, но, увидев жуткую рану на шее, на мгновение замер.

— Сходи, принеси тот театральный костюм А-Яня, — сказал Чэнь Тань. — Кем бы ни была эта тварь, это оболочка А-Линя... Раз уж у нас нет гроба для погребения, пусть на нём будет хотя бы приличная одежда.

При упоминании костюма Ли Сючунь вздрогнула.

— Но вчера вечером... он вернулся именно в этой одежде...

— Это всего лишь одежда, — Чэнь Тань хотел было возразить, но, вспомнив леденящую душу сцену возвращения Чэнь Линя прошлой ночью, не стал настаивать. — Ладно, забудь. Пусть будет так.

Чэнь Тань сбросил тело во тьму погреба, закрыл крышку и снова придвинул сверху стол. На этом всё было кончено.

После этого Ли Сючунь принялась отмывать кровь в доме. Хотя вид и запах вызывали у неё тошноту, она, зажав нос, продолжала работу.

Тук-тук-тук!

Внезапный резкий стук в дверь заставил сердце Ли Сючунь пропустить удар. Она резко обернулась и в ужасе посмотрела на Чэнь Таня.

— Кто-то пришёл?

— Не обращай внимания. Притворимся, что дома никого нет.

Ли Сючунь кивнула. Оба затаили дыхание в гостиной, где гулким эхом отдавался лишь настойчивый стук. Однако посетитель не собирался уходить, а удары становились всё сильнее, затем из-за двери донесся низкий голос:

— Стража! Опрос населения! Немедленно откройте дверь!

При упоминании Стражей лица супругов мгновенно побелели. Чэнь Тань, помедлив секунду, обменялся взглядом с женой, быстро накинул куртку и, не успев даже ровно застегнуть пуговицы, направился к выходу.

Скрип

Дверь приоткрылась лишь на узкую щель.

Чэнь Тань боком протиснулся наружу и тут же плотно прикрыл за собой дверь.

— Господа стражи, что случилось?

С хмурого неба срывался мелкий дождь. Перед дверью стояли две фигуры в черно-красной форме, их лица были суровы.

— Почему вы так долго не открывали?

— Я спал, — неловко улыбнулся он. — Потребовалось время, чтобы одеться.

Стражи взглянули на его небрежно застёгнутую куртку, и их подозрительность немного угасла.

— Это дом Чэнь Линя?

— ...Да.

— Где он сам?

— Ушёл утром и ещё не возвращался.

— Как только он вернётся, передай ему это уведомление, — один из стражей вытащил из-за пазухи документ. — Сейчас во втором и третьем районах введён режим полной изоляции. Объявлен экстренный сбор всех резервистов, прошедших письменный экзамен. Он в списке призванных. Завтра в семь утра он должен явиться в штаб-квартиру Стражей третьего района. Неявка будет расценена как добровольный отказ от места.

Сердце Чэнь Таня ёкнуло, но он, не меняясь в лице, принял уведомление и кивнул:

— Хорошо, я обязательно передам.

Двое стражей развернулись и ушли. Чэнь Тань мысленно выдохнул с облегчением. Он толкнул дверь и вошёл в дом.

Скрип... скрип...

Едва он переступил порог, как в уши вонзился резкий скрежет металла — будто кто-то проводил острыми ногтями по доске. От этого звука у Чэнь Таня мгновенно поползли мурашки по коже.

Ли Сючунь в это время забилась в угол, всё её тело сотрясалось от непрекращающейся дрожи. Увидев вернувшегося мужа, она подняла на него полные отчаяния глаза и медленно протянула руку, указывая в сторону кухни...

Там, в кухонном проёме, спиной к ним стояла фигура в ярко-красном. Голова её была низко опущена, и казалось, существо что-то усиленно пережёвывает.

При виде этой спины сознание Чэнь Таня на мгновение превратилось в чистый белый лист.

Это был юноша с почти отрубленной шеей, чья багровая плоть срасталась прямо на глазах с невероятной скоростью. В левой руке он держал кухонный нож, в правой — окровавленный топор, и поочерёдно запихивал их себе в рот...

Почуяв, что Чэнь Тань открыл дверь и вошёл, фигура в алом театральном одеянии медленно обернулась.

Это был Чэнь Линь. Чэнь Линь, лишённый сердца и едва не обезглавленный.

Его щёки слегка раздулись, он с усилием пережёвывал остатки металла и дерева. Мутные зрачки, похожие на звериные очи, смотрели жутко и отрешённо.

— Папа, — раздался голос у него из-за спины. — Я проголодался...

Чэнь Линю снился сон. Это был пасмурный послеполуденный час, окутанный грозовыми тучами.

Как обычно, он вернулся после тренировки на полигоне в пригороде и, обливаясь потом, толкнул дверь дома.

В тот день не было его дня рождения, но на обеденном столе стоял кремовый торт... Оранжевое пламя свечи дрожало в сумраке гостиной, а за столом сидели две фигуры с покрасневшими глазами.

Кремовый торт стоимостью в двести медных монет был роскошью, которую их семья в обычное время абсолютно не могла себе позволить.

Он был в недоумении и спросил, что сегодня за день.

Родители ответили ему, что сегодня день, когда его младшему брату А-Яню должны сделать операцию.

Услышав это, он несказанно обрадовался. Врождённый порок сердца его младшего брата был кошмаром, преследовавшим их семью долгие годы. Чтобы вылечить его, он вместе с родителями обивал пороги клиник и умолял о помощи, но врачи лишь бессильно разводили руками.

Несколько дней назад родители сказали, что нашли больницу во Втором секторе, куда и отправили брата. Они уверяли, что там его точно исцелят.

Обрадованный этой доброй вестью, он с аппетитом съел торт, но вскоре его сознание начало затуманиваться. Он рухнул головой на стол. Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в забытье, была его мать, Ли Сючунь. Она закрывала рот руками и горько рыдала.

— Прости... мне правда жаль, — услышал он шёпот отца. — Для спасения А-Яня нужно сердце... Ты ведь не будешь против, верно?

Он приоткрыл рот, словно пытаясь что-то ответить, но в итоге окончательно потерял сознание.

Затем он почувствовал, как его запихивают в мешок. Дождь дробно застучал по плотной ткани. Спустя долгое время его наконец вытащили и уложили на какую-то поверхность.

Он почувствовал, как его грудь вскрывают и извлекают из неё нечто важное.

А после на него надели какую-то одежду и под проливным дождём перевезли в другое место. Тяжёлая земля постепенно поглотила его тело, и всё вокруг погрузилось во тьму и гробовую тишину...

В этой темноте глаза Чэнь Линя внезапно распахнулись.

Над головой один за другим вспыхнули софиты, освещая фигуру в алом, лежащую в центре сцены. После минутного оцепенения Чэнь Линь, опираясь руками о настил, шатаясь, поднялся на ноги.

— Чёрт... Как я снова здесь оказался?

Лицо Чэнь Линя было бледным. Его взгляд инстинктивно метнулся к экрану в центре сцены, и зрачки мгновенно сузились.

[Индекс ожидания зрителей +1]

[Индекс ожидания зрителей +1]

[Текущий индекс ожидания: 67%]

[Обнаружена потеря связи с актёром, представление прервано]

[Индекс ожидания зрителей -50]

[Текущий индекс ожидания: 17%]

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!]

[Зрители начинают вмешиваться в представление!]

Глоть

Чэнь Тань невольно сглотнул слюну.

— Как... как это вообще возможно?! — хрипло выдавил он. — Без сердца, с почти отрубленной головой... и он всё ещё может двигаться?

— Откуда на нём этот костюм?! Мы ведь так и не надели его на него!

— Да откуда мне знать!!! — Ли Сючунь, окончательно охваченная первобытным ужасом, лепетала что-то бессвязное. — Он... он вылез из-под земли уже в этом театральном одеянии... В том самом, в которое мы его завернули, когда закапывали прошлой ночью! Он призрак... Он точно призрак! Пришёл за нашими жизнями!

— Чушь! В этом мире нет никаких призраков!

Зрелище было запредельно жутким, и ноги Чэнь Таня тоже начали подкашиваться от страха. Но в конце концов он набрался храбрости, схватил с пола столовый нож и нанёс удар прямо в лицо Чэнь Линю!

Он убил Чэнь Линя дважды, а это значит, сможет убить и в третий! Что бы ни сидело внутри этого тела, кроме пугающего вида оно не казалось таким уж грозным, как те Бедствия из городских легенд. Эта мысль придала Чэнь Таню толику уверенности.

Острое лезвие рассекло воздух, но в тот самый миг, когда оно должно было коснуться Чэнь Линя, нож внезапно замер.

Чэнь Тань опешил. Он изо всех сил давил на рукоять, но не мог продвинуться ни на миллиметр. Казалось, невидимая гигантская рука мёртвой хваткой вцепилась в сталь, сковав её в пространстве.

— Хи-хи.

Жуткий приглушённый смешок раздался прямо из-за спины Чэнь Линя.

В следующее мгновение нож в руке Чэнь Таня бесследно исчез. Вместо него на ладони остался лишь длинный узкий клочок красной бумаги.

Чэнь Линь с затуманенным взором окончательно проглотил остатки пережёванного топора и ножа. Глядя в упор на Чэнь Таня, он сделал медленный шаг вперёд и механически, хриплым голосом повторил ту же фразу:

— Папа, я проголодался.

От этих трёх простых слов кожа на голове Чэнь Таня онемела! Он ни на секунду не сомневался: в следующий миг Чэнь Линь схватит его за голову и засунет себе в рот, чтобы раздробить и проглотить... А ведь его кости вряд ли крепче стали топора!

— Бежим! Наружу, к Стражам!!!

Чэнь Тань развернулся и со всех ног бросился к входной двери!

Он понимал, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. Теперь единственный путь к спасению — молить о помощи Стражей. Эти всемогущие офицеры наверняка знают, как упокоить Бедствие!

А то, как позже Стражи рассудят их за умышленное убийство и кражу органов, дело десятое. В конце концов, гнить в тюрьме куда лучше, чем расстаться с жизнью прямо здесь.

Ли Сючунь, содрогавшаяся от озноба в углу, очнулась от этого крика. Она, спотыкаясь и падая, рванулась к запертой двери. Пользуясь тем, что внимание Чэнь Линя было приковано к отцу, она успела добежать до выхода и потянулась к дверной ручке...

Но рука схватила пустоту.

Ли Сючунь в растерянности опустила взгляд и обнаружила, что ручка исчезла... Нет, не только ручка, а вся дверь превратилась в плоский рисунок на красной бумаге. Пространство из трёхмерного стало двумерным.

Она не могла открыть дверь, нарисованную на бумаге.

— Хи-хи-хи-хи...

Множество голосов наслоились друг на друга, доносясь отовсюду. Казалось, дом внезапно заполнили бесчисленные невидимые тени... Они пристально наблюдали за парой, и в их алых глазах застыла насмешка.

Красные клочки бумаги кружили вокруг Ли Сючунь. В этом вихре ей мерещились жуткие, искажённые лица. Она кричала не переставая, пятясь назад, пока в её глазах не остался лишь первобытный, чистый ужас.

Наконец её глаза закатились, и она рухнула на пол без чувств.

[Индекс ожидания зрителей -1]

[Текущий индекс ожидания: 16%]

В это же время Чэнь Тань почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он тяжело рухнул на землю и в шоке обернулся: весь пол стал кроваво-красным и пошёл волнами, словно живая ткань.

Он тупо смотрел на приближающегося Чэнь Линя в алом одеянии и, словно осознав что-то, в ужасе закричал:

— Это правда... То, что говорили Стражи — правда!

— Ты — Бедствие!

— Ты — Бедствие, похитившее тело А-Линя!

Услышав это, Чэнь Линь в алом одеянии замер. Его багровые губы расплылись в едва заметной улыбке, а бледный палец коснулся рта, призывая к молчанию.

— Тсс-с...

В тот самый миг, когда бесконечные потоки красной бумаги уже были готовы поглотить Чэнь Таня, со стороны раздался оглушительный звон разбитого стекла!

— Обнаружен след Бедствия по адресу: улица Холода, 128! Оценка разрушительной силы — четвёртый уровень! Немедленно запрашиваю поддержку офицеров!

Две фигуры в черно-красной форме ворвались в дом через окна. Один из них, быстро окинув взглядом комнату, выкрикнул в рацию:

— Принято, подкрепление уже выдвинулось. Постарайтесь сдержать противника! — донёсся суровый голос из рации на поясе стража.

Один из стражей горько усмехнулся:

— Сдержать Бедствие четвёртого уровня? Как мы, по-твоему, это сделаем?

Заметив внезапное вторжение двоих стражей, невидимые зрители в пустоте издали удивлённый возглас, словно обнаружив куда более интересные игрушки.

Чэнь Линь в алом небрежно щелкнул пальцами, и распростёртый на полу Чэнь Тань мгновенно лишился чувств. Кровь потекла из всех его семи отверстий, постепенно пропитывая землю под ногами...

— Разорвать дистанцию! Главное выжить!

Один из стражей стремительно отступил, выхватил из кобуры пистолет и несколько раз нажал на спуск!

БАХ! БАХ! БАХ!

Латунные пули прорезали пустоту, но, не успев долететь до Чэнь Линя, превратились в крошечные клочки красной бумаги и развеялись в воздухе.

Чэнь Линь в алом слегка поднял руку, и из широких рукавов его театрального одеяния вырвались бесчисленные бумажные ленты. Подобно извивающимся змеям, они опутали тела обоих стражей.

Бумага, облепившая их, внезапно начала скручиваться, словно выжимая жгут, и с силой впечатала обоих в пол.

[Индекс ожидания зрителей -1]

[Текущий индекс ожидания: 15%]

Фигура Чэнь Линя в алом начала стремительно раздуваться. Театральный костюм натянулся до предела, готовый вот-вот лопнуть. Казалось, из-под кожи юноши пытаются прорваться наружу чьи-то лица, а всё пространство заполнил хаотичный шепот.

Всего за несколько секунд он превратился в чудовище, окутанное извивающимися щупальцами из красной бумаги. Сотни алых глаз раскрылись прямо на бумажных лентах, и в этом облике не осталось ни капли человеческого подобия Чэнь Линя.

Тварь мощным рывком протаранила бумажную дверь и вырвалась на пустые улицы. Мелкий дождь барабанил по её телу, не издавая ни звука. Выбрав случайное направление, монстр сорвался с места, превратившись в багровую тень!

Почти в то же мгновение темный силуэт прорезал низкие тучи, неотступно следуя за ним по пятам.

— Цель обнаружена, — спокойно произнёс Хань Мэн.

— Это... уровень Погибель мира? — раздался обеспокоенный голос из рации.

— Судя по ауре, максимум пятый уровень. Похоже, прошлой ночью Бедствие действительно явилось, но стрелка прибора неверно оценила его энергетическую мощь.

— Пятый уровень тоже крайне опасен! Мэн-гэ, будь осторожен!

Хань Мэн ничего не ответил. Преследуя красную тень, он добрался до пустошей на окраине Третьего сектора, после чего, подобно пушечному ядру, внезапно рухнул вниз!

Дон-н!

Черный метеор выбил невидимую воздушную волну в пустоши!

Облако песка и камней брызнуло во все стороны. Красная тень была вынуждена остановиться. Бесчисленные бумажные щупальца мерно колыхались на ветру, и все глаза одновременно уставились в центр оседавшей пыли.

Оттуда неспешным шагом вышел человек, склонив голову и раскуривая крепкую сигарету. На полах его черного плаща тускло замерцали четыре серебряных узора. Невидимая сфера, подобная легкому дуновению ветра, мгновенно расширилась, накрывая бумажного монстра.

— Я Хань Мэн, верховный маршал Стражей Третьего сектора Царства Авроры.

Одной рукой он держал сигарету, а другой достал из-за пояса угольно-черный пистолет. Большой палец щелкнул предохранителем, и песок внутри сферы начал мелко вибрировать. Смертоносное намерение, возникшее из ниоткуда, намертво зафиксировало цель!

Он приоткрыл губы, и его слова прозвучали в ритме некоего высшего закона:

— Именем правосудия человеческой цивилизации...

— Я приговариваю тебя к смерти.

В то же мгновение, как прозвучали эти слова, Хань Мэн спустил курок.

Щелк

Механизм сработал, но пуля не вылетела. Однако в ту же секунду земля перед Хань Мэном взорвалась: почва и камни аннигилировали, превратившись в ничто, словно невидимый снаряд расщепил материю на молекулярном уровне!

Эта пуля деструкции за тысячную долю секунды возникла перед бумажным монстром. Под воздействием невидимой силы распада в извивающихся щупальцах пробило брешь, и следом за этим зияющая круглая рана радиусом в один метр полностью прошила тело чудовища!

Сквозь эту огромную дыру Хань Мэн мог видеть далекие улицы Третьего сектора — этот выстрел стер две трети тела монстра.

Но стоило Хань Мэну собраться убрать оружие, как произошла необъяснимая перемена!

Бумажный монстр с огромной дырой посередине не только не погиб, но и, словно не заметив урона, начал стремительно выпускать новые ленты красной бумаги. Он безумно разрастался во все стороны, и всего за две секунды не только заделал пустоту в центре, но и увеличился в размерах более чем втрое!

Теперь он походил на гигантское красное солнце, сплетенное из бумаги; бесчисленные листы изгибались и кружили над пустошью.

[Индекс ожидания зрителей -1]

[Текущий индекс ожидания: 14%]

Зрачки Хань Мэна сузились!

Он мгновенно вскинул пистолет и трижды нажал на спуск. Сила деструкции пробила в «красном солнце» три огромные дыры. Сквозь них начал просачиваться мелкий дождь, капли которого упали на суровое лицо Хань Мэна, обжигая ледяным холодом.

Шух

Бесчисленные листы бумаги лавиной обрушились вниз, словно багровый ливень с небес. В одно мгновение вся пустошь была истыкана ими, как пчелиные соты. Хань Мэн лихорадочно стрелял, но в этом море красной бумаги ему едва удавалось пробивать брешь, чтобы сохранить себе жизнь.

«Дело плохо...» — спина Хань Мэна уже взмокла от пота.

Он чувствовал, что не в силах одолеть это Бедствие! По непонятной причине аура противника снова резко возросла, и из едва достигнутого пятого уровня он скачком перешел на вершину пятого, оказавшись всего в шаге от ужасающего шестого ранга!

В этот момент из недр бумажного монстра высунулась рука в театральном рукаве и мягко, но с пугающей точностью легла на макушку Хань Мэна!

— Хи-хи.

Тихий смешок прозвучал прямо над ухом Хань Мэна. В следующее мгновение одним мощным движением его впечатали головой в землю!

Бум!

Земля пошла трещинами. Хань Мэн, оказавшийся в эпицентре удара, выплюнул фонтан крови и замер, распластавшись в грязи.

Битва стихла. Плывущая в небе красная бумага вернулась к телу монстра. Мелкий дождь омывал истерзанную землю. Бумажное чудовище уже собиралось уходить, но та самая рука в театральном костюме внезапно вцепилась в бумажное тело и начала с силой рвать его, словно нечто пыталось прорваться наружу...

Пять минут назад.

«Зрители начинают вмешиваться в представление?»

Чэнь Линь почувствовал, как сердце ушло в пятки, когда прочитал последнюю строку. Он резко поднял голову, вглядываясь в зал перед сценой. Бесчисленные алые глаза всё так же пристально смотрели на него из темноты, но в одном из углов несколько деревянных кресел уже пустовали...

Часть зрителей исчезла.

Топ, Топ, Топ!

Тени на зрительских местах начали ритмично топать ногами по полу театра, издавая слаженный, тяжелый и давящий гул.

Этот звук в тесном пространстве театра раскатывался подобно непрекращающимся ударам грома. Тысячи алых зрачков впились в Чэнь Линя — в них читались ярость и немой вопрос.

Топ, Топ, Топ!

От их слаженного топота Чэнь Линю казалось, что сама сцена ходит ходуном. Софиты над головой мелко дрожали, словно вот-вот готовы были сорваться вниз.

Теперь Чэнь Линь окончательно всё понял. Из-за того, что в реальности его прикончили ударом топора, «представление» на сцене оборвалось на полуслове. Спектакль прерван, и зрители в ярости. Они не могли говорить с ним напрямую, а потому выражали своё недовольство и угрозы лишь таким пугающим образом.

— Значит... на самом деле я не умер? — Чэнь Линь ошеломлённо посмотрел на свои руки. — Но если моё сознание здесь... то кто же тогда управляет моим телом там, снаружи?

Словно догадавшись о чём-то, он обернулся и увидел огромное чёрное полотно занавеса, закрывающее заднюю часть сцены. Чэнь Линь с силой откинул край ткани, и в его разум хлынул поток сменяющих друг друга образов.

Он увидел, как превращает столовый нож в бумагу, как доводит Ли Сючунь и Чэнь Таня до обморока, как сражается с двумя стражами...

Это было странное, ни на что не похожее чувство — будто он сидит перед огромным экраном и наблюдает за собственными действиями со стороны. Вот только «главным героем» теперь был не он, а захватившие его тело зрители.

Зрители начали вмешиваться в представление.

[Индекс ожидания зрителей -1]

Боковым зрением Чэнь Линь заметил, как дрогнули цифры на экране. В следующий миг ещё одна группа теней в зрительном зале бесследно исчезла.

— Чем ниже падает индекс ожидания, тем больше зрителей вмешивается в игру... — пробормотал Чэнь Линь. Подняв руки, он увидел, что его тело постепенно становится прозрачным. — И вместе с этим... моё собственное существование стирается?

Всё логично. Если зрители сами стали «главными героями», то зачем им он?

Сердце Чэнь Линя ушло в пятки. Он понял, что обязан действовать немедленно. Стоя перед занавесом, он глубоко вздохнул и нерешительно протянул ладонь к мерцающим за тканью «кадрам» реальности...

Выбор был прост: либо отвоевать собственное тело и снова стать «главным героем», либо окончательно исчезнуть.

Кончики пальцев Чэнь Линя прошли сквозь занавес, но тут же натолкнулись на незримую преграду, замедлившую его движение. Этот барьер не был твердым, он напоминал некую «мембрану» — мягкую, но невероятно эластичную и прочную. Сделав несколько попыток, Чэнь Линь наконец сумел просунуть сквозь нее один палец.

— Шанс есть! — его глаза блеснули.

Собрав все силы, он пропихнул сквозь мембрану ладонь, затем предплечье, локоть...

В этот момент цифры на экране снова сменились:

[Индекс ожидания зрителей -1]

Как только индекс упал до 14%, исчезла очередная группа зрителей. Чэнь Линь почувствовал, что преграда стала ощутимо жестче. Глядя на свое тело, которое стало еще более прозрачным, он осознал горькую истину.

Дело было не в том, что барьер стал прочнее... а в том, что сам Чэнь Линь стал слабее.

Стиснув зубы, он продолжал дюйм за дюймом проталкивать руку сквозь занавес, но скорость упала в разы. Сердце колотилось от нарастающей тревоги. С таким сопротивлением, если индекс ожидания упадет до 10%, он больше никогда не сможет прорваться сквозь эту завесу.

Наконец, благодаря нечеловеческому упорству, его рука полностью прошла сквозь занавес.

На мерцающих кадрах реальности он увидел Хань Мэна, который из последних сил держался под багровым ливнем. Помешкав секунду, Чэнь Линь использовал силу бумажного монстра и одним резким движением впечатал ладонь в лоб стража, отправляя его в беспамятство. Теперь никто не сможет стать свидетелем его возвращения из-за кулис в реальный мир.

Просунутой рукой он ухватился за занавес с «той» стороны и с силой рванул, раздирая в нем узкую щель. Вторая рука вцепилась в разрыв, расширяя его до тех пор, пока проход не стал достаточным для человека.

Чэнь Линь глубоко вздохнул и нырнул в этот разлом всем телом!

Хрясь!

Верхняя половина человеческого тела в театральном одеянии протиснулась из недр бумажного монстра и безвольно повисла в воздухе вниз головой.

Почувствовав, что Чэнь Линь вот-вот вернётся, монстр из красной бумаги забился в неистовых конвульсиях. Его тело начало стремительно терять плотность, становясь всё более прозрачным, словно намокший под дождем лист бумаги, который истончается на глазах.

Чэнь Линь, зажатый в этой массе, летел над самой землей. Его швыряло из стороны в сторону, а перед глазами всё плыло от невыносимого головокружения. Края разорванной бумажной «плоти» пульсировали и извивались, пытаясь затянуть Чэнь Линя обратно внутрь, но тот, мертвой хваткой вцепившись в реальность, из последних сил противостоял этой силе!

В этот миг промокший до нитки юноша со всех ног бежал по истерзанной пустоши, направляясь прямиком к ним.

— Брат!!!

Крепкая ладонь обхватила руку Чэнь Линя и с силой рванула его вниз!

Чэнь Линь ощутил мощный рывок. Его нижняя половина наконец вырвалась из бумажных оков. Пролетев сквозь брешь между театром и реальностью, он тяжело рухнул на землю.

В то же мгновение, как Чэнь Линь освободился, парящий в небе бумажный монстр окончательно растаял и исчез, будто его никогда и не было.

Облаченный в алое театральное одеяние, Чэнь Линь лежал навзничь в липкой грязи, судорожно и хрипло хватая ртом воздух. Свинцовые тучи нависали над ним всей своей тяжестью, а редкие капли дождя стекали по кончикам его волос.

Пока мир вокруг продолжал вращаться, перед глазами Чэнь Линя возникло знакомое лицо. Юноша в тревоге тряс его за плечи.

— Брат! Брат! Ты в порядке?

Головокружение постепенно отступило. Чэнь Линь сфокусировал взгляд и замер в изумлении.

— А-Янь? Ты как здесь оказался?

Подросток перед ним был не кто иной, как его младший брат - Чэнь Янь.

В памяти прежнего владельца этого тела было лишь две вещи, которыми он по-настоящему гордился в своей жизни.

Первое — то, что он собственными силами сдал экзамен на звание Стража; второе — то, что у него был такой брат, как Чэнь Янь.

И дело было вовсе не в том, что Чэнь Янь был выдающимся остряком или обладал великим талантом. Как раз наоборот: он не отличался умом, в классе вечно плелся в хвосте по успеваемости, а когда говорил с кем-то, то постоянно запинался и заикался. Он был из тех детей, которых в школе травят чаще всего.

Но с тех самых пор, как Чэнь Янь еще ходил в пеленках, он каждый божий день хвостиком бегал за братом. Чэнь Янь делал всё, что ему велели. Даже когда в детстве старший брат из озорства закопал его в песок так, что тот едва не задохнулся, первой реакцией спасенного мальчика были не слезы, а глуповатая, но искренняя улыбка.

С тех пор Чэнь Линь везде таскал брата за собой, и что бы он ни делал, Чэнь Янь доверял ему безоговорочно. Чэнь Линь был обычным, заурядным человеком, но в глазах брата он видел совсем другого себя... того, кем восхищались.

— Я... я... — промокший до нитки подросток сбивчиво подбирал слова. — Когда я очнулся после операции, я всё ждал в больнице, когда вы придете за мной... А потом, потом я услышал снаружи, что началось вторжение Бедствия уровня «Погибель мира». Я очень за вас испугался. Воспользовавшись тем, что врачи отвлеклись, я улизнул и уже собирался бежать домой, чтобы найти вас, как вдруг увидел, что ты висишь на том чудовище...

— Но Второй и Третий районы заблокированы. Как ты пробрался?

— Кажется, у Стражей не хватает людей. Они оцепили только внешние границы секторов, а между самими районами охраны почти нет. Я прокрался мимо них и прибежал сюда.

Чэнь Линь тряхнул головой, наконец обретая силы сесть. Он смотрел в это лицо, полное искренней тревоги, и в душе его поднялся вихрь противоречивых чувств.

Ли Сючунь и Чэнь Тань спланировали его убийство лишь ради одного, чтобы отдать его сердце Чэнь Яню... и спасти тому жизнь. В каком-то смысле, именно из-за Чэнь Яня погиб настоящий Чэнь Линь.

Но если подумать, сам Чэнь Янь ничего об этом не знал. Он всего лишь пятнадцатилетний мальчишка, которому родители сказали, что нашли способ его вылечить, и он послушно лег на операционный стол... Даже если бы он исцелился, он бы никогда не узнал, что сердце, бьющееся в его груди, принадлежало брату.

При этой мысли во взгляде Чэнь Линя, устремленном на юношу, промелькнула тень глубокой печали.

— Брат... — тихо произнес Чэнь Янь, глядя на лежащего неподалеку Хань Мэна. — Ты... ты убил человека?

Взгляд Чэнь Яня упал на залитого кровью Хань Мэна; юное лицо мальчика стало бледным как полотно.

— Я не убивал его, — машинально ответил Чэнь Линь. — Это был не я, это...

Но он осекся, не успев договорить. Он не знал, как объяснить всё это брату. Чэнь Янь своими глазами видел, как он выбирался из тела бумажного монстра. К тому же сейчас на шее Чэнь Линя зияла жуткая рана, он сам был по локоть в крови и меньше всего походил на обычного человека. Сказать ему, что в голове живет толпа зрителей? Что его тело только что захватили?

В мыслях Чэнь Линя царил хаос. Вместе с памятью прежнего владельца он унаследовал и его привязанность к брату, и где-то в глубине души он... боялся. Боялся, что Чэнь Янь, как и родители, увидит в нем лишь монстра.

Однако Чэнь Янь лишь молча смотрел на него. В его карих глазах не было ни тени страха. Он серьезно о чем-то размышлял, затем подошел к Хань Мэну, из последних сил взвалил его себе на спину и, шатаясь, побрел вглубь пустоши.

— Что ты делаешь? — опешил Чэнь Линь.

Щуплая фигура подростка под весом Хань Мэна, который был почти вдвое тяжелее его, оставляла глубокие следы в раскисшей почве. Несмотря на это, он, стиснув зубы, упрямо шел вперед.

— Брат, он — офицер Стражей. Я знаю. Что убийство офицера - это тяжкое преступление. Если они его найдут, то придут за тобой, и неважно, ты это сделал или нет... Они тебя убьют ...Я знаю, я... Брат, — негромко произнес Чэнь Янь. — Я помогу тебе его закопать.

Увидев этот решительный и серьезный взгляд, Чэнь Линь почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Он простоял в оцепенении несколько секунд, прежде чем закончить фразу:

— Да нет же... А-Янь, я хотел сказать... он еще не умер!

Чэнь Янь:

— … ?

Растерянный Чэнь Янь обернулся и как раз вовремя заметил, как веки Хань Мэна затрепетали. Офицер издал тихий стон, казалось, он вот-вот придет в себя.

Мальчик вскрикнул и, потеряв равновесие, повалился на бок, а находившийся у него за спиной Хань Мэн с глухим всплеском рухнул в грязь. Сквозь пелену забытья Хань Мэн начал медленно открывать глаза...

В этот миг красная тень метнулась к нему. Чэнь Линь высоко замахнулся и со всей силы обрушил кулак на затылок стража!

Бам!

Едва начавший приходить в сознание Хань Мэн почувствовал резкую боль, его глаза снова закатились, и он повторно провалился в глубокий обморок.

Чэнь Линь потряс онемевшей от удара ладонью и облегченно выдохнул. Еще бы чуть-чуть, и этот парень устроил бы им «ответный удар»! Наблюдая за битвой через театральный занавес, Чэнь Линь видел всё, на что способен этот человек. И хотя он не понимал природы его особой силы, он ясно осознавал, что без поддержки бумажного монстра он ему не ровня.

— Скорее, уходим.

Оставив Хань Мэна в отключке, Чэнь Линь взглянул на усиливающийся ливень и, подхватив брата, поспешил прочь. В Третьем секторе Хань Мэн был далеко не единственным офицером. Он оказался здесь первым лишь благодаря своей невероятной скорости... Если они задержатся еще немного, прибудут остальные стражи, и тогда побег станет невозможным.

Хань Мэн остался лежать в рытвине без сознания, а силуэты двух юношей постепенно растворились вдали.

Проливной дождь омывал истерзанную пустошь. Потоки жидкой грязи смывали всё на своем пути, окончательно скрывая следы. Спустя несколько минут на это место в спешке прибыла группа людей в черно-красной форме...

— Аура Приговора* исчезла.

— Аура Бедствия тоже пропала.

— Если всё прошло без неожиданностей, то Мэн-гэ должен был справиться.

— Хань Мэн слишком быстр... Мы бы даже при всём желании не успели прийти, чтобы разделить с ним славу.

Под покровом дождливой ночи по истерзанной пустоши стремительно неслись четыре фигуры в черных плащах, это были остальные офицеры Стражей Третьего района. Окинув взглядом поле боя, превращенное в руины, они втайне содрогнулись. Насколько же яростным должно было быть сражение, чтобы так изуродовать землю?

— А это Бедствие, похоже, было не из простых... — пробормотал один из них.

В этот момент они посмотрели в другую сторону и увидели залитую кровью фигуру, неподвижно лежащую на спине, подобно трупу.

— Мэн-гэ?!

Один из офицеров мгновенно бросился вперед и подхватил Хань Мэна, нервно проверяя его дыхание. Остальные трое остались стоять на месте, переглядываясь, в глубине их глаз промелькнули странные огоньки.

— Он мертв? — спросил один из троих.

Это был Ма Чжун, второй по старшинству офицер Стражей Третьего сектора.

— Нет! Жив!

На лицах троицы на мгновение отразилось едва заметное разочарование. Двое посмотрели на Ма Чжуна, но тот, помедлив секунду, покачал головой.

— А где Бедствие? Почему не видно трупа? Неужели сбежало?!

— Трупа нет, значит, скорее всего, сбежала...

Все тут же принялись прочесывать местность, но под проливным дождем не осталось никаких зацепок. Бедствие, которое еще недавно не на жизнь, а на смерть билось здесь с Хань Мэном, словно испарилось, бесследно исчезнув.

— Ма-гэ! Ма-гэ!!

В это время со стороны города, тяжело дыша, подбежал рядовой страж в черно-красной форме.

— Что случилось? К чему такая спешка? — спросил Ма Чжун, вскинув бровь.

— Только что поступили сведения из Второго района... Вчера вечером там тоже произошло нападение Бедствия. Половина улицы залита кровью, погибло в общей сложности тридцать шесть человек.

— Что? — удивленно переспросил Ма Чжун. — Это та же самая тварь?

— Говорят, на Второй район напало Бедствие третьего уровня, так что вряд ли это один и тот же субъект.

— Из одного и того же пересечения с Серым миром вылезли сразу две твари? Редкий случай... — Ма Чжун задумчиво прищурился. — Его ликвидировали?

— Нет. Сообщают, что после бойни Бедствие ушло в сторону лесистых холмов... Не исключено, что оно могло пересечь их и проникнуть в наш Третий район. Из Второго района просят подкрепления. У них слишком много жертв, местные стражи не справляются.

— Понял. Я возьму это на себя.

Стражи подхватили бесчувственного Хань Мэна и поспешили к больнице. Ма Чжун еще раз окинул взглядом руины на поле боя и замершие в ночной тишине очертания холмов вдалеке.

«Один эпицентр в Сером мире, два Бедствия... Любопытно».

— Брат, а мы разве не будем бежать?

Ночь становилась всё темнее. Двое юношей, стараясь не привлекать внимания, шли по безлюдному переулку прямиком к улице Холода.

— Почему мы должны бежать? — вопросом на вопрос ответил Чэнь Линь.

Чэнь Янь опешил. Он долго чесал затылок, пытаясь что-то сказать, но слова застревали в горле.

— К тому же, если даже и бежать, то куда? — с долей безнадёги добавил Чэнь Линь. — Царство Авроры не такое уж большое: одна столица и семь районов. Обычному человеку в город Авроры не попасть, а проходы между остальными районами сейчас перекрыты, особенно между Вторым и Третьим...

— Тогда, может, спрячемся в какой-нибудь глуши в горах?

— Прятаться бесполезно, рано или поздно они нас найдут. Нельзя всё время отступать, — туманно возразил Чэнь Линь.

На самом деле, в глубине души Чэнь Линь и сам бы не прочь забиться в какую-нибудь нору, но он просто не мог этого сделать! Хотя он и вернул себе контроль над «сценой», индекс ожидания зрителей замер на отметке 20%. Если он не предпримет что-то, чтобы развлечь публику, его тело снова захватят и превратят в монстра.

Чэнь Янь смутно чувствовал, что в логике брата есть изъян... но не стал развивать эту мысль. Раз брат сказал, что прятаться нельзя, значит, на то есть причина.

— А-Янь.

— Да?

— Ты не боишься меня? — Чэнь Линь обернулся к нему в темноте. — Ты ведь видел... я только что был чудовищем.

Чэнь Янь опустил голову и долго молчал.

— Брат, в том, чтобы стать монстром, нет ничего такого. Главное... чтобы ты оставался собой.

— И как ты узнаешь, что я — это всё ещё я?

— Просто чувствую...

Чэнь Линь пристально посмотрел на него. В ночной мгле черты лица подростка были едва различимы.

— Кстати, как твоё самочувствие? — спросил он. — Обычно после пересадки сердца требуется долгая реабилитация. Тебе точно можно вот так бегать по улицам?

— Кажется, тот врач был настоящим мастером, я восстанавливаюсь очень быстро.

— Вот как...

Чэнь Линю внезапно пришло в голову, что в этом мире, по-видимому, существует сверхъестественная сила. Иначе здесь, где нет даже электричества, было бы невозможно провести операцию по пересадке сердца... Возможно, существуют и способы ускоренного восстановления?

Взгляд Чэнь Линя скользнул по гладкой шее брата, и он будто что-то вспомнил: — Кстати, а где оберег, который я тебе подарил? Ну, тот, что ты обычно носил на шее.

Чэнь Янь опешил и прижал ладонь к груди, обнаружив, что там пусто.

— Не знаю... Может, обронил, пока бежал сюда.

— ...Ничего, как вернусь, сделаю тебе новый.

— Угу, — Чэнь Янь снова подал голос. — Брат... ты уверен, что не хочешь помыться? Если ты выйдешь на улицу в таком виде, то до смерти перепугаешь людей.

Чэнь Линь замер и машинально коснулся шеи, пальцы мгновенно стали скользкими от вязкой крови. Странное дело: после того как он выбрался из тела бумажного монстра, рана на его шее затягивалась аномально быстро. Всего за полчаса ткани срослись больше чем наполовину, хотя всё еще выглядели как жуткое алое месиво. Он походил на демона, восставшего из преисподней.

Делать было нечего. Чэнь Линь отыскал поблизости ручей, скинул ярко-красное театральное одеяние и принялся смывать с себя кровь.

— Брат, я еще раньше хотел спросить... — озадаченно произнес Чэнь Янь. — Почему на тебе моё театральное одеяние?

— Я... не знаю.

Чэнь Линь растерянно посмотрел на это облачение... Он отчетливо помнил, что в момент смерти от удара топора на нем не было ничего подобного. Если вдуматься, когда он вернулся домой в ту ночь, на нем тоже была эта алая роба. Судя по словам Чэнь Таня и Ли Сючунь, это была одежда, в которую они наспех завернули его труп после убийства.

Но почему в этот раз они его не одевали, а одеяние само вернулось на него? Чэнь Линь не находил ответа и решил не забивать себе голову. С тех пор как он переродился в этом мире, странностей становилось всё больше...

Сперва он хотел сжечь это злосчастное одеяние, но, увидев жалобный взгляд Чэнь Яня, лишь тяжело вздохнул и молча принялся отстирывать его в ручье вместе с собой.

*Аура «Приговора» (審判 的氣息) — энергетический след уникальной способности Хань Мэна, который почувствовали другие офицеры.

Это театральное одеяние действительно принадлежало Чэнь Яню. Восемь лет назад в Третий район приехала крохотная, обнищавшая труппа бродячих актеров. Они соорудили в поле ветхую сцену и дали пару представлений, и семилетний Чэнь Янь влюбился в это искусство с первого взгляда.

В этом мире театральная культура была не в чести. Труппа два дня трудилась над подмостками, но на спектакль пришло всего пять человек: Чэнь Линь с братом, которых привлекла музыка во время игры, случайный носильщик, заглянувший на минутку, нищий, пришедший побираться... И лишь один человек, учитель из Второго района пришел целенаправленно, будучи истинным ценителем драмы.

Из всей пятерки до конца дослушали только Чэнь Янь и учитель. Чэнь Линь уснул на середине, носильщик убежал почти сразу, а нищий в антракте выскочил на сцену просить милостыню, за что получил пинок от актера-воина* и убрался вон, изрыгая проклятия. Но Чэнь Линь видел: глаза младшего брата, устремленные на сцену, сияли от восторга.

С того дня Чэнь Янь начал учиться сам. Он раздобыл где-то пару книг и каждое утро в доме раздавалось его «пение» , так он репетировал арии, переписывал пьесы и даже самостоятельно освоил иглу, чтобы шить костюмы. Тот, что был на Чэнь Лине, Янь сшил своими руками, на краю подола красовался крошечный синий цветок, вышитый им лично.

— Держи, возвращаю. Чэнь Линь закончил стирку и протянул одеяние брату. Он глянул на свое отражение в ручье: рана и кровь почти исчезли.

Осторожно пробираясь по тропам, братья вышли к окраине улицы Холода и посмотрели в сторону дома. Дом с выбитой дверью был полностью оцеплен, повсюду сновали Стражи в черно-красной форме. На двух носилках у входа лежали тела, накрытые белыми простынями.

— Какова обстановка?

— Шансов не было. — Один из Стражей с жалостью посмотрел на простыни. — Эти двое получили приказ от Мэн-гэ следить за супругами из этого дома. Видимо, почувствовали неладное, ворвались внутрь и погибли в схватке с Бедствием.

— А супруги? Тоже мертвы?

— ...Нет. Страж указал на дверь. Оттуда под руки выводили мужчину и женщину. Их взгляды были пустыми, лица мертвенно-бледными, а тела сотрясала крупная дрожь. Они выглядели так, словно лишились души.

— Они выжили.

— Но разве они не первыми подверглись нападению? Почему они живы?

— Мы предполагаем, что, хотя на них напали первыми, они не сопротивлялись. А Стражи открыли огонь, чем разозлили Бедствие. Поэтому их и убили.

— Хочешь сказать, монстр просто играл с ними?

— Похоже на то.

— Есть другие зацепки?

— Почти никаких... Способности существа крайне странные, оно разнесло пол дома, не оставив ценной информации. Мы даже не можем понять, с какой стороны оно проникло внутрь.

— Улица Холода огромна. То, что оно ворвалось именно в этот дом — совпадение?

— Сложно сказать. Улица Холода — самая окраина Третьего района. Сразу за ней холмы, а за ними то самое кладбище, где произошло пересечение с Серым миром, и дальше Второй район. С точки зрения маршрута всё логично: если тварь вылезла из Серого мира, устроила резню во Втором районе, скрылась в холмах, а затем выскочила здесь. Это вполне укладывается в схему.

— Место преступления во Втором районе тоже находится рядом с холмами?

— Верно. Эти точки расположены недалеко друг от друга и выстраиваются в одну линию, — слегка кивнул Страж.

Они хотели обсудить что-то ещё, но неподалёку раздался пронзительный вопль.

— Бедствие! Бедствие!

Ли Сючунь внезапно вырвалась из рук стоявших рядом Стражей. Словно увидев нечто неописуемо ужасное, она пятилась, в ужасе вытаращив глаза:

— Вам меня не погубить! Не смейте меня трогать!!!

Пятясь, она с силой врезалась в группу людей, поддерживавших Чэнь Таня. От этого столкновения зрачки Чэнь Таня резко сузились. Он тут же сжался в комок, обхватив голову руками и бормоча под нос бессвязные звуки; его глаза были точно так же полны первобытного страха.

Окружающие их Стражи переглянулись, и на их лицах промелькнуло разочарование. Они не были удивлены, привычными движениями они связали супругов веревками и заткнули им рты белой тканью, чтобы те не беспокоили округу криками, после чего направились прямиком к штабу Третьего района.

Увидев это, Чэнь Линь внутренне облегченно выдохнул. Доктор Линь упоминал, что около восьмидесяти процентов выживших после столкновения с Серым миром или нападения Бедствия страдают от психических расстройств, причем большинство из них не излечиваются до конца жизни. Судя по всему, эта участь постигла Ли Сючунь и Чэнь Таня.

Для Чэнь Линя это было удачей. Свидетелей того, как он превратился в Бедствие, было всего четверо: двое Стражей уже были убиты зрителями, а если бы Ли Сючунь и Чэнь Тань заговорили, его бы немедленно объявили в розыск. Теперь же, когда они оба лишились рассудка, его тайна останется в сохранности, и он сможет открыто ходить по улицам под именем Чэнь Линя.

Разумеется, при условии, что Стражи не раскопают ничего лишнего в ходе расследования.

«Всё равно ненадёжно... Нужно найти способ полностью пресечь их расследование...» Чэнь Линь не любил риск и еще меньше хотел, чтобы его судьба зависела от чужих действий. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти самый верный путь.

И в этот момент мимо него пронеслась чья-то фигура

— Папа! Мама!

Чэнь Янь вскрикнул и бросился к двум фигурам, которые уводили Стражи. На его изможденном юном лице читалась крайняя степень тревоги. Чэнь Янь не понимал, что именно произошло, для пятнадцатилетнего подростка вид родителей, которых уводят от руин собственного дома, был подобен концу света.

Взгляд Чэнь Линя на мгновение застыл. Он инстинктивно хотел остановить брата, но, помедлив секунду, всё же бросился следом, также призывая родителей.

Услышав их крики, Стражи одновременно обернулись. Увидев спешащих к ним подростков, они принялись сверяться с документами.

— У этой пары двое детей: одному восемнадцать, другому пятнадцать.

— Мы не нашли их тел в доме, я как раз собирался отправить людей на поиски, а они явились сами...

— Эх, бедные дети.

Стражи перешептывались между собой.

Чэнь Янь подбежал к Ли Сючунь и уже собирался что-то сказать, когда её зрачки судорожно сузились. Каким-то образом она умудрилась вытолкнуть изо рта кляп и, не сводя с него безумного взгляда, закричала:

— Бедствие! Ты тоже Бедствие! Ты тоже хочешь меня убить?!

Чэнь Янь в мгновение ока застыл на месте, словно громом пораженный.

Актер-воин / У-шэн (武生) — амплуа в традиционном китайском театре, актер, специализирующийся на акробатике и боевых сценах.

В то же мгновение Чэнь Линь медленно подошел к брату сзади. Его взгляд прошел сквозь толпу Стражей и встретился с глазами Ли Сючунь.

Как только она увидела его, её зрачки снова сузились до предела!

— Ты... это ты! — Ли Сючунь безумно забилась, пытаясь вырваться из веревок, но Стражи намертво прижали её к месту. — Ты должен быть мертв! Тебе давно пора было сдохнуть! Бедствие! Ты — Бедствие!!!

Её яростный рев эхом разносился в ночной тишине. Чэнь Линь стоял неподвижно, и его взгляд, устремленный на неё, был полон противоречивых чувств.

— А-Янь... А-Янь, — он тихо позвал брата, стоявшего рядом. — Иди подожди вон там... Я сам со всем разберусь.

Чэнь Янь, оцепенело смотревший на беснующуюся мать, пришел в себя от голоса брата. Помолчав долгое время, он всё же кивнул... Он в одиночестве отошел в тень безлюдного угла, сел на корточки, обхватив колени руками, и его тело начало мелко дрожать.

— Что такое, даже рот нормально заткнуть не можете? — один из Стражей зыркнул на коллегу, тут же нагнулся, поднял белую ткань и снова запихнул её в рот Ли Сючунь.

Затем он тяжело вздохнул и утешающе произнес:

— Мальчик, не принимай это близко к сердцу... Твоя мать сошла с ума, она сама не понимает, что несет. Ради общественной безопасности мы отправим их в психиатрическую лечебницу для прохождения курса стабилизирующей терапии. У них еще есть надежда вернуть рассудок. Разумеется, в это время ты сможешь навещать их в любой момент.

Он подал знак остальным Стражам, и те, мгновенно всё поняв, ускорили конвоирование пары к штабу района.

Чэнь Линь спокойно наблюдал за этой сценой, не в силах до конца понять свои чувства. Эти двое вырастили прежнего владельца тела, а затем лишили его жизни; с точки зрения оригинала, их взаимные долги и обиды уже были полностью погашены.

Чэнь Линь унаследовал память оригинала и его чувства. Он смутно ощущал, что в душе «того» Чэнь Линя не было сильной ненависти, во многом потому, что он искренне любил своего младшего брата Чэнь Яня. Если бы Ли Сючунь и её муж честно всё ему объяснили, оригинал, скорее всего, сам согласился бы отдать жизнь, чтобы спасти брата.

К несчастью, Чэнь Линь доверял им, а они ему — нет... Лишь потому, что он был приёмным ребенком.

— Ты ведь Чэнь Линь? — к нему подошел один из Стражей. — Где ты только что был?

Чэнь Линь обернулся и, словно пребывая в прострации, некоторое время молча смотрел на офицера, прежде чем хрипло спросить:

— Господин... что здесь произошло?

— Сейчас вопросы задаю я, — Страж слегка нахмурился, но, вспомнив, через какой кошмар только что прошел этот юноша, смягчился и добавил: — В ваш дом ворвалось Бедствие и до смерти напугало ваших родителей... К счастью, они не сопротивлялись. Можешь не переживать, их жизни сейчас ничего не угрожает.

— Понятно...

Чэнь Линь будто очнулся ото сна:

— Сегодня я водил брата на репетицию.

— Что за репетиция?

— Традиционный театр.

Чэнь Линь приподнял руки и показал прижатое к груди аккуратно сложенное театральное одеяние. Увидев это, Страж заметно расслабился. В конце концов, обычные люди не разгуливают с театральными костюмами в руках просто так, поэтому слова Чэнь Линя о репетиции вызвали у него доверие. Тем не менее, следуя протоколу, он уточнил:

— Где именно вы репетировали? Кто-нибудь вас видел?

— На пустыре в самом восточном конце улицы Холода... Нас никто не видел. Мой брат очень застенчив, он стесняется петь при людях, иначе мы бы репетировали прямо перед домом.

Страж кивнул:

— В последнее время снаружи небезопасно, не бродите где попало. Если заметите что-то подозрительное, сразу ищи меня... Мое имя Цзянь Цинь, я каждый день патрулирую окрестные кварталы.

— Хорошо.

— Кстати, а где твой брат?

— Он... он очень испугался мамы, прячется там, — Чэнь Линь указал рукой на темный угол, где, свернувшись в клубок, дрожала маленькая фигура, словно в рыданиях.

Цзянь Цинь взглянул в ту сторону и коротко кивнул. В этот момент ему будто что-то пришло в голову:

— И еще одно. Сколько всего детей в вашей семье?

— Двое.

Цзянь Цинь прищурился:

— Двое?

Уловив едва заметную перемену в его тоне, Чэнь Линь внутренне похолодел. Годы занятий актерским мастерством сделали его крайне чувствительным к малейшим нюансам в интонациях собеседника. Он тут же взял себя в руки и с нарочито невинным видом переспросил:

— Что-то не так?

— В документах указано, что в вашей семье двое детей, и ты говоришь то же самое, — медленно произнес Цзянь Цинь. — Но вчера вечером мы столкнулись с твоими родителями на кладбище, и они сказали, что пришли навестить могилу сына... Если оба сына живы, то кого же они поминают?

Атмосфера мгновенно накалилась.

— А, так вы об этом, — мысли Чэнь Линя неслись со скоростью молнии, а на лице отразилось понимание. — Много лет назад, уже после рождения А-Яня, мама снова забеременела... Но тогда у неё было слабое здоровье, и младенец, родившись, прожил всего несколько дней. Родителям пришлось похоронить его на холмах, и с тех пор каждый год в день его рождения они ходят туда на поминание. Когда это случилось, А-Яню было всего года два, он ничего не понимал, да и я помню всё лишь смутно.

Последнюю фразу Чэнь Линь добавил как страховку на случай, если Цзянь Цинь решит допросить их с братом по отдельности. Теперь, даже если у Стража возникнут подозрения и он начнет расспрашивать Чэнь Яня, легенда будет логически завершенной. К тому же, сам Чэнь Линь мог избежать глубоких расспросов, сославшись на то, что был тогда слишком мал.

— Умер во младенчестве... Неудивительно, что в архивах нет записей.

Как выяснилось, Чэнь Линь переоценил бдительность офицера. Цзянь Цинь просто кивнул, сделал пометку в блокноте и развернулся, чтобы уйти. Чэнь Линь мысленно выдохнул... Он и представить не мог, что в ту ночь, когда он «вернулся», Ли Сючунь с мужем тоже были на кладбище и попались на глаза Стражам. Всё едва не раскрылось.

— Ах да! — Цзянь Цинь снова обернулся.

Чэнь Линь:

«... Да когда же это кончится!»

Пока сердце Чэнь Линя снова уходило в пятки, Цзянь Цинь достал из-за пазухи письмо и протянул ему.

— Мы нашли это при обыске Чэнь Таня. Это приказ о твоём зачислении в корпус Стражей. Завтра утром явишься в штаб для регистрации. Не опаздывай.

Сказав это, Цзянь Цинь ушел и на этот раз окончательно. С уходом Стражей улица Холода снова погрузилась в тишину. Чэнь Линь подошел к темному углу, и на душе у него было неспокойно.

— А-Янь...

Чэнь Линь посмотрел на поникшего Чэнь Яня, не зная, что сказать. Ситуация зашла так далеко, что даже если бы Чэнь Янь был совсем глуп, он бы понял: тем самым Бедствием, напавшим на их дом, был его собственный брат. И хотя в тот момент телом Чэнь Линя завладели зрители, он понятия не имел, как это объяснить.

Чэнь Линь, который всегда мастерски виртуозно владел словом, в этот редкий миг лишился дара речи.

— Брат, — негромко произнес Чэнь Янь. — Я устал...

Чэнь Линь замер. Меньше всего он ожидал, что в итоге Чэнь Янь скажет лишь эти три слова. Ни гнева, ни допросов, ни непонимания... Карие глаза Чэнь Яня смотрели на него так же чисто и спокойно, как и всегда.

Чэнь Линь долго пребывал в оцепенении, осознав, что совершенно не понимает, о чем думает этот юноша. Он слегка наклонился и нежно погладил его по волосам.

— Устал — значит, спи... Я буду рядом, я тебя посторожу.

Их когда-то уютный дом зиял двумя огромными дырами, а гостиная и вовсе превратилась в руины. Если бы мимо проходил вор или грабитель, он бы оскорбил достоинство своей профессии, не прихватив здесь чего-нибудь ценного.

Чэнь Янь лег в свою привычную постель и молча свернулся калачиком под одеялом. Чэнь Линь подошел к нему и, прислонившись спиной к обломкам стены, медленно опустился на пол.

Сквозь проломленную крышу он видел бескрайние ленты синих полярных сияний, пляшущих в ночном небе. Они укрывали небосвод, словно нежные шелковые ленты. Чэнь Линь впервые мог спокойно созерцать сияние этого мира; казалось, стоило лишь взглянуть на них, как все суетные мысли исчезали, оставляя в душе лишь вечное спокойствие.

— Брат, тебе не холодно? — донесся голос Чэнь Яня из-под одеяла.

— Не холодно.

— Понятно...

Чэнь Янь замолчал. Спустя долгое время в ушах Чэнь Линя осталось лишь ровное дыхание спящего брата. Прошло еще несколько часов, и глаза Чэнь Линя тоже начали закрываться...

Он уснул.

Когда он снова открыл глаза, его взору предстал знакомый яркий свет.

— Опять я здесь... — Чэнь Линь привык к слепящим софитам и медленно огляделся.

Старая сцена, черный занавес и ряды кресел, заполненные зрителями.

Он вернулся в этот кошмар.

«Похоже, я попадаю сюда каждый раз, когда засыпаю или умираю»

К такому выводу пришел Чэнь Линь, основываясь на своем недавнем опыте.

С тех пор как он вернул себе контроль над телом, разошедшиеся было зрители вернулись в театр. И хотя их взгляды казались недовольными, они, по крайней мере, больше не пытались на него напасть. Взгляд Чэнь Линя естественным образом скользнул к экрану в центре сцены:

[Индекс ожидания зрителей: 24%]

Судя по записям, в момент возвращения контроля над телом индекс автоматически поднялся до 20%. После недавней интеллектуальной дуэли со Стражами он подрос еще немного и стабилизировался на отметке 24%.

«Прошлая смерть напрямую списала 50% индекса ожидания. Если я умру в следующий раз, а индекс будет ниже 50%... что произойдет?»

Чэнь Линь не знал ответа, но догадывался: если значение станет отрицательным, он, скорее всего, окончательно погибнет, а его телом навеки завладеют зрители, не оставив ему шанса на спасение.

Чэнь Линь уже собирался отвести взгляд, как вдруг заметил в правом нижнем углу экрана подрагивающий маленький сундучок. Он отчетливо помнил, что при первом посещении театра этого предмета здесь не было.

Помешкав мгновение, Чэнь Линь нерешительно протянул руку и коснулся сундучка...

Та-да-да-дам!

Как только кончики его пальцев коснулись изображения, из динамиков по обе стороны сцены грянула воодушевляющая музыка. От неожиданности Чэнь Линь вздрогнул. В следующую секунду несколько лучей софитов переместились ему за спину. Обернувшись, он увидел, что посреди сцены из ниоткуда возник стол.

Это был самый обыкновенный деревянный стол, на вид довольно старый и идеально гармонирующий с дощатым полом сцены. В свете прожекторов на столе тускло поблескивал листок бумаги.

Чэнь Линь направился к столу; два луча света сблизились, в итоге слившись в один. В самой верхней части листка было выведено несколько строк мелкого текста.

[Обнаружено, что индекс ожидания зрителей впервые превысил 20%.]

[Разблокировано достижение «В основном положительные отзывы!]

[Вы получили право на одну дополнительную лотерею]

[После использования вы сможете случайным образом вытянуть и изучить один навык любого персонажа, задействованного в данной постановке]

Чэнь Линь быстро пробежал глазами по тексту, и не успел он опомниться, как белый лист исчез, а на его месте на столе разложились карты. Карты были разных цветов: большинство белые и серые, изредка попадались синие. Узоры на них варьировались от простых до невероятно сложных. Чем ярче был цвет, тем выше класс узора и тем ценнее выглядела сама карта.

В следующий миг все карты одновременно перевернулись рубашкой вверх, сложились в одну стопку с поразительной скоростью, после чего вновь аккуратно распределились по столу. Чэнь Линь пытался уследить за синими картами, но при таком сверхъестественном способе тасовки проследить за ними невооруженным глазом было абсолютно невозможно.

«Здесь даже можно выигрывать призы... Похоже, в этом театре происходит не только плохое».

Чэнь Линь глубоко вдохнул и наугад выбрал одну из лежащих перед ним карт, аккуратно перевернув её... Она оказалась синей.

Как только выбор был сделан, все остальные карты мгновенно исчезли, а на синей карточке проявилось несколько строк текста:

[Навык: Танец резни] *

[Путь: Бога Войны,

[Тропа: Судьи]

[Ступень приговора: третья]

[Персонаж: Хань Мэн]

При виде имени Хань Мэна в голове Чэнь Линя тут же всплыл образ человека в плаще, который прошлой ночью на равных сражался с бумажным монстром... В этот момент у него в голове промелькнула лишь одна мысль:

На этот раз я сорвал куш!

Из всех людей, которых Чэнь Линь встретил с момента своего перемещения, Хань Мэн, несомненно, обладал самой высокой боевой мощью. И хотя Чэнь Линь пока не понимал, что означают термины «Путь Бога Войны», «ступень Приговора» или «третья ступень», не было никаких сомнений: он вытянул лучший из возможных на данный момент вариантов.

Синяя карта растворилась в пустоте, и Чэнь Линь почувствовал, как в его теле появилось нечто новое. Нечто непостижимое и таинственное.

— Благодарю за подарок, — пробормотал Чэнь Линь, чувствуя себя теперь крайне неловко.

Он украл... нет, перенял этот навык у Хань Мэна. В каком-то смысле Хань Мэн стал его благодетелем... Но всего несколько часов назад он зверски избил своего «благодетеля» и вдобавок коварно огрел его по затылку.

«Тот удар... ведь не мог его убить, верно?»

На душе у него стало немного неспокойно.

Алое Бедствие* неистово плясало над головой. Ужасающее давление заставляло сердце трепетать от страха. Тонкая, длинная ладонь, вытянувшаяся из тела монстра, опустилась ему на макушку... Словно рука божества, упавшая с небес, чтобы вершить судьбы мира.

На больничной койке Хань Мэн резко распахнул глаза и чуть не подскочил на месте.

— Ш-ш-ш! — он поморщился от резкой боли в затылке. Мир перед глазами поплыл, и он снова рухнул на подушки.

— Мэн-гэ! — дежуривший у его постели Страж вздрогнул от неожиданности и тут же бросился его поддерживать. — Мэн-гэ! Ну что же вы творите? Не дергайтесь так, швы же разойдутся!

Хань Мэн лежал в кровати, с трудом приходя в себя.

— Где я? — растерянно спросил он.

— В больнице!

— Та длиннорукая... нет, та алая тварь, где она?

— Она... — Страж на мгновение запнулся. — Скорее всего, сбежала. Когда мы прибыли на место, там лежали только вы, Мэн-гэ...

Обрывки воспоминаний всплывали в голове Хань Мэна. Он невольно коснулся своего затылка и снова скривился от боли.

«Это Бедствие... оно что, любит нападать со спины?»

— Какова обстановка? Есть еще жертвы?

— Пока нет. После вашей схватки это Бедствие больше не появлялось. Скорее всего, вы, Мэн-гэ, нанесли ему слишком тяжелые раны. Я...

Хань Мэн хотел было сказать, что на самом деле даже не задел его, но, помедлив, проглотил эти слова. Перед подчиненными всё же стоило поддерживать подобающий имидж.

— Который час?

— Шесть пятьдесят.

— ...Помоги мне встать.

— Мэн-гэ, врач сказал, что вам нужен покой...

— К черту покой! — Хань Мэн, стиснув зубы, поднялся на ноги. — Это Бедствие крайне коварно. Если и дальше оставлять всё как есть, рано или поздно случится большая беда!

— Коварно? Мэн-гэ, может, вы хотели сказать «опасно»?.. — этот Страж повидал немало на своем веку, но впервые слышал, чтобы кто-то использовал слово «коварный» применительно к Бедствию.

— Опасно, но еще более коварно!

Хань Мэн машинально коснулся затылка.

— К тому же, я подозреваю, что оно действительно могло слиться с кем-то из людей... — Слияние? — при этих словах лицо Стража резко переменилось. — Нужно ли немедленно известить город Авроры?

Услышав вторую часть вопроса, Хань Мэн постепенно успокоился.

— Нет, пока не нужно. Мне необходимо провести дополнительное расследование... Сейчас это лишь мои догадки, не подкрепленные никакими доказательствами.

— Тогда что мы будем делать?..

— Сначала отправимся в штаб. Группа новых кандидатов в Стражи уже должна прибыть на место. Подробности обсудим по пути.

— Есть.

Танец резни / Ша-лу у-цюй (殺戮舞曲) — навык Хань Мэна

Путь Приговора / Шэнь-пань лу-цзин (審判路徑) — специализация внутри Пути Бога Войны, которой владеет Хань Мэн.

Алое Бедствие / Чжу-хун цзай-э (朱紅的災厄) — образ Чэнь Линя в форме монстра, оставшийся в кошмарах Хань Мэна.

Первые лучи утреннего солнца коснулись лица Чэнь Линя. Его ресницы дрогнули, и он медленно открыл глаза...

— Вернулся... — он потер уголки глаз и тяжело выдохнул.

После того как лотерея закончилась, он еще долго бродил по сцене, но так и не нашел выхода. В конце концов, когда прозвенел театральный звонок и занавес раздвинулся, он автоматически вернулся в реальность.

— Текущий индекс ожидания — 23%... Снова опасно близок к черте жизни и смерти, — пробормотал Чэнь Линь, вспоминая символы на экране перед уходом. — Нужно поскорее что-то предпринять...

— Брат...

Одеяло зашевелилось, и Чэнь Янь, потирая покрасневшие глаза, сел на кровати.

— Доброе утро.

— Доброе, — Чэнь Линь взглянул на настенные часы, достал из кармана последние несколько медных монет и протянул их брату. — Мне нужно уйти. Точно не знаю, когда вернусь, так что сегодня поешь что-нибудь сам...

— Брат, а куда ты идешь?

— Иду ловить самого себя.

— ...?

Чэнь Линь набросил ватное пальто, спрятал за пазуху конверт, полученный вчера от Стража, и, обернувшись, потрепал Чэнь Яня по голове.

— Лишнего не спрашивай, просто послушно жди меня дома, понял?

— Понял, — послушно кивнул Чэнь Янь.

Проводив брата взглядом, Чэнь Янь выбрался из постели. Глядя на две огромные дыры вместо дверей и стен, он тут же нахмурился.

«И как это чинить?..»

Он посмотрел на зажатые в руке монеты, молча припрятал их, а затем достал из кладовки тяжелый молоток и доски, принимаясь замерять размеры. В этот момент за одной из дыр в стене возник силуэт, отчего Чэнь Янь вздрогнул.

Это был мужчина в шерстяном пальто. Вокруг его шеи был обмотан темно-синий шарф, а на переносице поблескивали очки в серебряной оправе. Выглядел он весьма интеллигентно и мудро. Однако сейчас, созерцая дом, от которого остались лишь две зияющие дыры, в его мудрых глазах читалась полная растерянность...

Он хотел что-то сказать, но счел это невежливым. Тогда он попытался постучать, но, обойдя дом кругом, так и не нашел, где была дверь. Он снова вернулся к пролому и заглянул внутрь.

— Вам что-то нужно? — Чэнь Янь склонил голову набок.

— Подскажите, господин Чэнь Линь дома?

Услышав имя брата, Чэнь Янь насторожился. Он внимательно оглядел мужчину и снова спросил:

— Вам что-то нужно?

Мужчина снял белую перчатку, достал из кармана пальто письмо и, развернув его, спокойно произнес, глядя внутрь дома:

— Я слышал, господину Чэнь Линю нужен «врач». И вот, я здесь.

Пронизывающий холодный ветер забирался под воротник, заставляя Чэнь Линя невольно вздрагивать.

— Парень, куда путь держишь? Подвезти? — сухощавый темнокожий мужчина, тащивший рикшу*, поравнялся с Чэнь Линем, расплывшись в улыбке и обнажив ряд желтых зубов.

Чэнь Линь взглянул на него:

— В штаб Стражей.

— О, это место мне знакомо! Только что отвез туда двоих. Вы же все в кандидаты метите? Слушай, ты мне приглянулся, с тех я взял по десять монет, а с тебя возьму семь. Поедешь?

— ...Нет.

— Шесть, давай за шесть, меньше никак нельзя.

— У меня нет денег.

— Нет денег? — мужчина нахмурился, окинул его презрительным взглядом и, ворча что-то под нос, укатил со своей повозкой. — Без гроша в кармане, а туда же — в Стражи... Тьфу, невезение.

Чэнь Линь:

— ...

Подумав про себя, что манеры у местных жителей оставляют желать лучшего, Чэнь Линь потер озябшие руки и ускорил шаг, направляясь к центру Третьего района.

До вчерашнего вечера Чэнь Линь постоянно размышлял о том, как не дать Стражам обнаружить зацепки и снова выйти на него... Теперь у него был ответ.

Нужно самому стать Стражем.

Став одним из них, он сможет участвовать во всех расследованиях, связанных с Бедствиями, и мешать им, делая так, чтобы они никогда не смогли его вычислить.

«Стать своим, участвовать, мешать и вовремя скрыться»

Таков был текущий план Чэнь Линя.

Миновав несколько улиц, он наконец остановился перед гигантским зданием с величественным стеклянным куполом.

— Ну и размах... — Чэнь Линь невольно восхитился, задрав голову к куполу. — Это же сколько бюджетных денег сюда вбухали?

В районе, где повсюду теснились скромные двухэтажные лачуги, это уникальное строение выглядело так же вызывающе и неуместно, как художественная галерея посреди глухой деревни. В это же время несколько молодых людей, сжимая в руках письма, поспешно входили в штаб. Они обменивались короткими взглядами и вежливо кивали друг другу.

Всего в Третьем районе письменный экзамен сдали около семидесяти человек. Обычно на физических испытаниях отсеивали еще 50%, так что ежегодно Стражами становились лишь около тридцати счастливчиков. Хотя в этом году формат испытаний изменился, итоговый процент отсева должен был остаться прежним. Словом, каждый, кто входил сейчас в это здание, был потенциальным конкурентом.

Чэнь Линь вошел в главные ворота. Под стеклянным куполом уже выстроились ровные шеренги. Как и он, эти люди были в обычной гражданской одежде. Стоя по десять человек в ряд, они выпятили грудь колесом, а их мышцы были напряжены. Каждый выглядел как воин, ожидающий приказа. Чэнь Линь пришел довольно поздно, поэтому ему досталось место на самом краю последней шеренги. Как только он встал в строй, один из Стражей сверился со списком и удовлетворенно кивнул.

— Все в сборе.

Другой офицер взял заранее подготовленную речь и уже собирался заговорить, как вдруг двери штаба с силой распахнулись. В зал вошли двое.

Хань Мэн бросил под ноги догоревший окурок и раздавил его подошвой. Четыре серебряные нашивки на его черном плаще ярко блестели. Его спокойный взгляд скользнул по строю кандидатов, и в тот же миг необъяснимое чувство гнетущего давления охватило сердца всех присутствующих... Всех, кроме Чэнь Линя.

Чэнь Линь удивленно приподнял бровь, и его взгляд невольно остановился на затылке Хань Мэна...

«Вчера я приложил его так сильно, а сегодня он уже в полном порядке? У этого парня что, стальная голова?»

— Это Хань Мэн!

— Неужели правда он... зачем он здесь?

— Кто такой Хань Мэн?

— Главный Офицер нашего Третьего района и единственный Страж с четвертого ранга.

— Говорят, он настоящий гений. В 24 года уже получил четыре нашивки и в своё время просто разгромил всех сверстников-Стражей в городе Авроры... Он — гордость всех семи районов!

— Разгромил Стражей в столице? Серьёзно? Если он такой крутой, почему его не забрали в город Авроры?

— Кто знает... Поговаривают, он не поладил с какой-то большой шишкой из столицы. — Слышал, он невероятно силён в бою. Моя мама его просто обожает.

— ...А сколько твоей маме лет?

— Почти пятьдесят.

— ...

С появлением Хань Мэна среди кандидатов пронеслось оживленное шушуканье. Даже стоявшие в стороне Стражи невольно выпрямились, приняв предельно серьезный и официальный вид.

Хань Мэн замер под куполом, как вдруг почувствовал странный холодок в затылке, будто кто-то пристально изучал его уязвимые места... Он машинально обернулся и увидел толпу кандидатов, которые тайком на него пялились. Встретившись с ним взглядом, все претенденты тут же опустили головы, не смея больше проронить ни слова. В штабе воцарилась абсолютная тишина.

— Меня зовут Хань Мэн, я — нынешний верховный командующий Третьего района, — Хань Мэн настроился на нужный лад и медленно заговорил. — В ближайшие три дня пройдут ваши практические испытания. Из семидесяти двух человек в итоге останутся лишь тридцать...

«Тридцать человек... Процент прохождения даже ниже, чем ожидалось», — задумчиво отметил про себя Чэнь Линь.

Эта цифра вызвала недоумение и у остальных кандидатов; они снова принялись переглядываться, в их глазах читалось явное непонимание.

— Однако трое из этих тридцати человек досрочно получат право на вход в «Древнее хранилище Пути Бога Войны»...

Как только Хань Мэн произнес это, в штабе поднялся невообразимый шум. Даже у стоявших рядом кадровых Стражей от изумления округлились глаза.

Чэнь Линь ничего не понял. Впрочем, как и добрая половина присутствующих кандидатов. Видя это, Хань Мэн не спеша продолжил объяснение:

— Вы знаете, в чем заключается разница между обычным рядовым Стражем и Офицером?

Рикша / Хуан-бао чэ (黃包車) — типичный транспорт в бедных кварталах Районов.

Все присутствующие лишь покачали головами.

— Страж и Офицер — разница может показаться и небольшой, но между ними лежит пропасть... И это не просто разница в чинах, это разница в силе. Рядовой Страж — всего лишь обычный человек, наделенный правом обеспечивать правопорядок, в то время как Офицер... Офицер обладает собственным Божественным Путем.

— Ходят легенды, что до Великого Катаклизма в мире существовало восемнадцать великих Божественных Путей, и каждый из них был уникален. Однако со сменой эпох и увяданием цивилизаций их осталось лишь четырнадцать.

— Эти четырнадцать Путей таковы: «Писарь, Врач, Воин, Оккультист, Живописец, Мастер, Игрок, Актер, Кукловод, Шаман, Атлет, Прорицатель, Вор и Блудница».

— Предания гласят, что каждый Божественный Путь ведет к «Трону Божества». Тот, кто пройдет свой Путь до самого конца, сможет превзойти человеческую природу и обрести божественность...

— И мы, Стражи Царства Авроры, вверяем себя одному из этих четырнадцати Путей... Пути Бога Войны.

— Согласно уставу Стражей города Авроры, каждый рядовой сотрудник после трех лет службы в основном составе получает право один раз войти в Древнее хранилище Пути Бога Войны. Если он пройдет испытания внутри «Хранилища», у него появится шанс быть избранным самим Путем и официально вступить на эту божественную тропу.

— Как только вы ступите на этот Путь, город Авроры изменит ваш статус: из рядового Стража вы будете повышены до Офицера.

После объяснений Хань Мэна глаза у всех присутствующих загорелись азартом... Пройти Путь до конца и стать Богом! Для едва повзрослевших юношей это обладало колоссальной притягательной силой.

В сознании Чэнь Линя невольно всплыли кадры вчерашнего сражения между бумажным монстром и Хань Мэном... Хань Мэн тогда словно развернул некое таинственное поле, после чего стал невероятно свиреп в бою. Значит, это и была сила «Пути Бога Войны»?

— Подскажите, а получение Божественного Пути возможно только через хранилище? — осторожно спросил кто-то из толпы.

— Теоретически — нет, — Хань Мэн покачал головой. — Ключ к тому, чтобы ступить на Путь, кроется в получении его «признания». Если вы обладаете исключительным талантом в какой-то области или сам Путь сочтет, что вы рождены для него, он сам направит вас... Таких людей мы называем Богоизбранными.

— Однажды я видел юношу из Царства Южных Морей. В три года он начал рисовать без всяких учителей, а в пять — обычными остатками рисовой каши изобразил на земле картину «Сотня судов в бурном потоке», чем заслужил благосклонность «Пути Бога Живописи», став самым молодым обладателем Божественного Пути в истории.

В зале поднялся невообразимый гул.

— Однако те, кого Божественный Путь избирает сам, большая редкость. Подавляющему большинству людей, желающих вступить на этот путь, приходится полагаться на вход в «Древние хранилища»... Разумеется, далеко не все Хранилища находятся в пределах человеческих владений. Некоторые из них расположены на стыке Серых миров и реальности, и обычному человеку добраться до них крайне трудно.

— Это приводит к тому, что лишь немногие способны войти в них и пройти испытания. Единственный способ ступить на такие Пути — получить «Божественную благосклонность», поэтому число последователей таких Путей ничтожно мало. Например: Путь Оккультиста, Путь Актера, Путь Вора или Путь Блудницы.

— Подводя итог: эти четырнадцать Божественных Путей — единственные сверхъестественные тропы, признанные в человеческих владениях. И в Царстве Авроры у подавляющего большинства выбор один — Путь Бога Войны.

— Единственные признанные? — подал голос Чэнь Линь. — Значит, существуют и непризнанные пути?

Хань Мэн взглянул на него и, помолчав мгновение, всё же ответил:

— Существуют... и их немало. Например, Фракция Слияния, чьи последователи пытаются отбросить человеческую природу и добровольно слиться с Бедствиями. Или Культ Алого Неба — еретики, поклоняющиеся Красной Звезде Катаклизма... Вам категорически запрещено даже прикасаться к этим учениям. Если кто-то ступит на такой путь, его ждёт лишь один исход. Он будет объявлен в розыск во всех человеческих владениях, а затем...

— Истреблён без остатка.

При словах «истреблён без остатка» сердце Чэнь Линя екнуло. Если он не ошибается, зрители внутри него — это и есть «Бедствие». Значит ли это, что он технически считается слившимся?

Чэнь Линь не знал ответа и не смел спрашивать. Он вдруг почувствовал, что его решение не обращаться за помощью к Стражам было единственно верным... Если он действительно считается «носителем», то первой реакцией Стражей, узнавших об этом, скорее всего, станет его ликвидация вместе с Бедствием внутри.

Глядя на внушительную толпу суровых Стражей неподалёку, Чэнь Линь почувствовал, как его ладони начали потеть...

[Индекс ожидания зрителей +10%]

[Текущий индекс ожидания: 33%]

Две строки символов вспыхнули в пустоте перед его глазами. Чэнь Линь невольно выругался про себя на извращенность своих зрителей. Их радость строилась исключительно на его смертельной опасности...

Впрочем, несмотря на всё напряжение, он не чувствовал парализующего страха.

В конце концов, даже Хань Мэн вряд ли мог предположить, что найдется «слившийся», который не только не сбежит при виде Стражей, но и сам добровольно явится к ним, пытаясь затесаться в их ряды.

— А есть ли шанс у тех же последователей Слияния или Культа Алого Неба овладеть Божественным Путем? — снова спросил кто-то из толпы.

— Это почти невозможно, — равнодушно ответил Хань Мэн. — Ни один Божественный Путь не дарует свою благосклонность монстрам, избравшим сторону зла...

В глазах Чэнь Линя промелькнуло разочарование. Будучи попаданцем, он, конечно, жаждал обрести силу, превосходящую человеческие пределы. Честно говоря, когда зашла речь о Божественных Путях, его сердце дрогнуло... Но если он действительно считается «слившимся», то эта дорога для него закрыта.

— Сейчас вам распределят задания. Удастся ли вам остаться через три дня... зависит только от вас.

Сказав это, Хань Мэн развернулся и ушел. Зал снова наполнился гулом голосов. Вперед вышли несколько Стражей и начали оглашать поручения:

— Цзян Липэн, Не Инин отправятся помощь в патрулировании улицы Холодных Облаков Третьего района; Дэн Фэйлян, Гун Хэн — на помощь на улице Холодных Снегов Третьего района...

Все присутствующие были лишь кандидатами и не имели права патрулировать самостоятельно, поэтому их приставляли к кадровым Стражам для решения мелких бытовых вопросов. Тем, кого назвали первыми, повезло. Их участки были близко. Но чем дальше продвигался список, тем более отдаленные улицы упоминались. Под конец дошло до того, что некоторых отправили во Второй район для поддержки.

— ...У Юдун, Чэнь Линь — помощь в патрулировании улицы Ледяного Источника Второго района...

Услышав свое имя в паре со Вторым районом, Чэнь Линь опешил. Он точно помнил, что на его родную улицу Холода в Третьем районе еще никого не назначили. Почему же его отправляют именно во Второй район? Хотя районы находились неподалеку, на дорогу туда и обратно будет уходить не меньше четырех часов... Так у него совсем не останется личного времени.

— Испытание начинается сегодня. У каждого есть три часа, чтобы вернуться домой и подготовиться. Через три часа вы обязаны быть на посту.

Когда Страж закончил зачитывать список и распустил строй, Чэнь Линь почувствовал какой-то подвох, но не мог понять, в чем именно он заключается.

— Брат, ты Чэнь Линь? — к нему осторожно подошел щуплый низкорослый юноша.

— А ты?..

— Я У Юдун. Нас вместе отправили на подмогу во Второй район.

— А, привет.

У Юдун огляделся по сторонам и, понизив голос, спросил:

— Ты заносил им денег?

— Денег? — Чэнь Линь опешил.

— Тому, кто сейчас читал список, офицеру Ма Чжуну... Он заведует кадровыми перестановками. Куда нас отправят и что мы будем делать — всё решает он. — Увидев реакцию Чэнь Линя, У Юдун обреченно вздохнул: — Судя по твоему лицу, ты не платил... Неудивительно, что нам двоим досталось хуже всех.

Только теперь до Чэнь Линя окончательно дошло. Он внезапно вспомнил слова того рикши, которого встретил по пути: «Без гроша в кармане, а туда же — в Стражи...»

«Похоже, эти Стражи тоже те еще фрукты»

Холодно усмехнулся про себя Чэнь Линь. Раз даже обычный работяга на улице знает о повадках Стражей, это лишь подтверждает, насколько серьезно прогнила эта организация изнутри.

— Ты где живешь?

— Улица Холода, дом 128.

— Какое совпадение, я тоже с улицы Холода, только с другого конца.

— Брат, мы теперь с тобой товарищи по несчастью. Когда придем во Второй район, будем помогать друг другу. — Перекинувшись с Чэнь Линем парой фраз, У Юдун поспешил домой собирать вещи.

Чэнь Линь выходил из штаба последним. Стоило ему переступить порог, как от стены донесся холодный голос:

— Стой.

Чэнь Линь замер. Он медленно повернул голову и увидел Хань Мэна. Тот стоял, прислонившись к стене с сигаретой в зубах, и его глаза, подобные змеиным, впились в юношу.

— Так это ты Чэнь Линь?

— ...Командир Хань Мэн.

В тот миг, когда Хань Мэн окликнул его, в глазах Чэнь Линя промелькнуло мимолётное замешательство, но он тут же вернул себе самообладание.

— У вас ко мне какое-то дело?

— Чтобы слившийся осмелился затесаться в ряды Стражей... Ну и храбрости же тебе не занимать, — медленно произнёс Хань Мэн. — Говори, какова твоя цель?

Эти слова обрушились на Чэнь Линя подобно раскату грома!

«Он обнаружил?! Нет... невозможно... Вчера ночью с ним сражался бумажный монстр, он ни разу не видел моего лица! Как он мог узнать меня с первого взгляда?»

— А? — в глазах Чэнь Линя отразилось полное недоумение. — Командир Хань Мэн... о чём вы говорите?

— Ты всё ещё не понимаешь, что я имею в виду?

— ...Не понимаю.

— Где ты был вчера ночью?

— Спал дома.

— А до этого?

— Был за городом, помогал брату репетировать оперу.

— Твой брат репетирует, а ты там зачем?

— Он трусоват, просил меня составить ему компанию.

— Какую пьесу вы репетировали?

— «Прощай, моя наложница».

— Какова последняя фраза в тексте?

— ...«Ай-я!»

— А предпоследняя?

— ...«Дай-ка мне взглянуть!»

Хань Мэн задавал вопросы с невероятной скоростью, не оставляя Чэнь Линю ни секунды на раздумья.

Чэнь Линь отвечал, чувствуя, как по спине струится холодный пот; на последних трех вопросах он едва подавил желание сорваться с места и сбежать.

Он не был знаком с театральным искусством этого мира и не знал местных пьес, поэтому ему пришлось идти напролом и называть то, что он лучше всего помнил из прошлой жизни... Ему оставалось только ставить всё на кон, надеясь, что Хань Мэн совершенно не разбирается в опере.

Что касается текста, то здесь Чэнь Линя было трудно загнать в тупик, в театре его прошлой жизни часто ставили Пекинскую оперу, и «Прощай, моя наложница» он слышал не меньше двадцати раз. Финальную сцену, где Сян Юй* оборачивается и обнаруживает, что Юйцзи* покончила с собой, он помнил очень отчетливо.

Как выяснилось, Чэнь Линь выиграл этот спор. Задав последний вопрос, Хань Мэн уставился прямо на юношу, его взгляд, казалось, пытался прошить его насквозь и заглянуть в самую душу... Спустя несколько секунд гробовой тишины Хань Мэн медленно произнес:

— Хм, значит, я ошибся.

«Этот парень определенно пытался меня подловить! Похоже, вчерашний удар по затылку был слишком слабым!»

Чэнь Линь глубоко вздохнул:

— Командир Хань Мэн, если больше ничего нет, я пойду.

— Подожди, — Хань Мэн остановил его. — На какую улицу тебя перевели?

— ...Второй район, улица Ледяного Источника.

— Не ходи домой... Отправляйся прямо туда.

— А? Но ведь было сказано, что у нас есть три часа на подготовку...

— Это приказ.

Всего два слова Хань Мэна пресекли любые возражения. Чэнь Линь и Хань Мэн стояли друг напротив друга на ледяном ветру. Полы ватного халата и черного плаща развевались, а мир вокруг словно погрузился в мертвую тишину...

Прошло немало времени, прежде чем Чэнь Линь медленно выдавил:

— Я понял...

— Путь отсюда до улицы Ледяного Источника во втором районе займет максимум два часа. Через два часа я лично проверю, на месте ли ты... Понятно?

Чэнь Линь, стиснув зубы, ответил:

— Мои ноги устали от ходьбы, так что времени может потребоваться больше.

— Я вызову тебе рикшу.

Хань Мэн воплотил принцип «решительности и быстроты» в абсолют. Он перехватил на улице того самого рикшу, который утром пытался подвезти Чэнь Линя, и велел ему доставить юношу на улицу Ледяного Источника точно в срок, пообещав возместить все путевые расходы.

Под пристальным взглядом Хань Мэна Чэнь Линю ничего не оставалось, кроме как беспомощно забраться в повозку, которая тут же покатила в сторону Второго района. Проводив его глазами, Хань Мэн привычно раздавил окурок подошвой и холодно хмыкнул.

— Мэн-гэ, почему ты так прицепился к нему? — с недоумением подошел Цзян Цинь.

— Тебе не кажется это странным? — спокойно отозвался Хань Мэн. — В ночь, когда произошло слияние с Серым миром, Ли Сючунь и Чэнь Тань под проливным дождем отправились на кладбище для бедняков, якобы помянуть сына... На следующий день Бедствие врывается именно в их дом, убивает двух следивших за ними Стражей, но щадит самих супругов... И при этом обоих братьев Чэнь как раз не оказывается дома, и у них нет никакого алиби.

— Но ведь поминки сына уже объяснили. Много лет назад у них действительно был ребенок, умерший во младенчестве...

— Ты упускаешь суть.

— А?

— Суть не в поминках, а в том, чтобы делать это еще до рассвета, под сильнейшим ливнем, какого в Царстве Авроры не видели десять лет... Неужели ты думаешь, что младенец, к которому они едва ли успели привязаться, стоит таких усилий?

Цзян Цинь лишился дара речи.

— И умерший ребенок, и репетиции оперы, всё это лишь слова Чэнь Линя, не подкрепленные ни единым доказательством, — Хань Мэн похлопал напарника по плечу. — Как Стражи, мы должны доверять своим глазам, а не ушам.

— ...Я понял, Мэн-гэ.

— Раз понял, идем со мной на улицу Холода, дом 128.

— Зачем?

— Чэнь Линя я отослал подальше... Теперь пришло время допросить Чэнь Яня, — Хань Мэн слегка прищурился.

Тук - тук - тук...

Молоток ритмично вбивал гвозди в стену. По мере того как доски аккуратно закрывали пролом, огромная дыра постепенно исчезала. Чэнь Янь вытер пот с лица, закрепил последнюю доску и, тяжело дыша, опустился на стул.

Он обернулся и увидел, что мужчина в очках с любопытством разглядывает его работу, погруженный в свои мысли.

«Даже не удосужился помочь...» — Пронеслось в голове у мальчика.

Чэнь Янь тихо проворчал это себе под нос. На самом деле он не горел желанием впускать этого человека в дом, но у того в руках было письмо, написанное почерком брата, так что он был официально приглашенным гостем. К тому же, Чэнь Янь никогда раньше не слышал от брата, чтобы у того были друзья в городе Авроры.

Как только Чэнь Янь закончил работу, мужчина медленно поднялся, подошел к плотно пригнанным доскам и с удивлением спросил:

— Как тебе это удалось?..

— Починить дом не так уж трудно. Когда мы были маленькими, брат учил меня строить деревянные домики... правда, для птиц, — Чэнь Янь гордо задрал нос. — Говорят, люди в вашем городе Авроры очень изнеженные, вряд ли у вас так ловко получается работать руками.

Мужчина уже собирался что-то ответить, когда раздался резкий, настойчивый стук в дверь.

— Это Стража! Немедленно откройте дверь!!

При этих словах лицо Чэнь Яня мгновенно побледнело. Он не понимал, почему Стражи внезапно нагрянули к ним, но интуиция подсказывала: их визит в такое время не сулит ничего хорошего...

Чэнь Янь быстро сообразил и шепнул мужчине:

— Ты открой, но скажи им, что дома никого нет.

Сказав это, он тут же юркнул в спальню и спрятался.

— Стражи, значит... — мужчина слегка нахмурился и, поколебавшись мгновение, всё же подошел и открыл дверь.

За дверью стояли Хань Мэн и Цзян Цинь. Увидев незнакомца, Цзян Цинь опешил и, еще раз сверившись с номером дома, растерянно произнес:

— Странно... вроде не ошиблись?

Глаза Хань Мэна сузились, когда он узнал мужчину.

— Ты что здесь делаешь?

— А я всё гадал, кто же это... Оказывается, ты, — мужчина усмехнулся, поправил свои очки в серебряной оправе и не спеша ответил: — Мне следовало догадаться, ведь Третий район — твоя территория.

Видя, что они затеяли светскую беседу, Цзян Цинь придвинулся к Хань Мэну и шепнул: — Мэн-гэ, кто это?

— Столичный врач, Чу Муюнь.

*Сян Юй и Юйцзи (項羽, 虞姬) — главные герои оперы «Прощай, моя наложница», чью трагическую судьбу Чэнь Линь использовал для алиби.

«Он наверняка вернулся за А-Янем»

Рикша катился по гравийной дороге. Чэнь Линь сидел в повозке с предельно мрачным лицом. Он не понимал, в какой момент допустил ошибку, заставившую Хань Мэна так быстро заподозрить его. Инспектор не поскупился даже на собственные деньги, чтобы отослать его подальше и допросить Чэнь Яня наедине.

Проблема заключалась в том, что сейчас все пути для Чэнь Линя были отрезаны. Даже если бы он решил вернуться, он бы не успел прийти раньше Стражей. А как только он покинет рикшу, Хань Мэн тут же узнает об этом, и тогда от подозрений будет уже не отмыться.

Теперь оставалось лишь надеяться на то, как Чэнь Янь справится с ситуацией...

Впрочем, Чэнь Линь уже подготовил план на худший случай, если его личность будет раскрыта, он немедленно сбежит прямо из Второго района. Хань Мэну всё равно потребуется время, чтобы добраться туда из Третьего. Что касается Чэнь Яня, то он обычный человек и ничего не знает о «слиянии» брата, он даже не в курсе, кто такие «слившиеся». Даже если с Чэнь Линем что-то случится, брата не должны втянуть в это дело.

— А говорил, что денег нет, — обернулся тяжело сопящий возница. — Раз сам инспектор Хань Мэн оплачивает тебе дорогу, то статус у тебя явно непростой.

— Ха-ха, и впрямь непростой, — отозвался Чэнь Линь.

В памяти всплыл образ Хань Мэна, и в груди Чэнь Линя вскипела глухая ярость. Он коротко спросил:

— Долго еще?

— Скоро, минут десять осталось.

— Не нужно так быстро. Сделай еще пару кругов вокруг этой улицы.

— ...А?

— Если я сказал «беги», то значит, беги. Всё равно ему выставят счёт за каждый километр, — холодно усмехнулся Чэнь Линь. — У него же много лишних денег? Вот я и помогу ему их потратить...

— Ну, тогда я и вправду побегу?

— Выбирай улицы, где побольше народу. Пусть тебя видят как можно чаще, чтобы он потом не смог отвертеться от оплаты.

— Будет сделано!

И вот так возница катал Чэнь Линя кругами по самым людным улицам Второго района, сделав не меньше десяти заходов. Было видно, что бедняга пребывает в полном восторге, за эти дополнительные километры он выручит столько, сколько не заработал бы и за три дня обычной работы.

Когда Чэнь Линь наконец сошёл на землю, рот рикши расплылся в улыбке до самых ушей, он едва не отвесил земной поклон своему неожиданному благодетелю.

Поскольку Чэнь Линь был единственным, кого отправили «принудительно», а У Юдуну предстояло прибыть лишь через несколько часов, ему пришлось в одиночку идти на улицу Ледяного Источника, чтобы встретиться с патрульными Стражами Второго района.

Стоило ему подойти к месту назначения, как он тут же нахмурился.

Жёлтая ограничительная лента почти полностью перекрывала улицу, а в воздухе всё ещё висел тяжелый запах крови. Невысокие обшарпанные здания по обеим сторонам стояли пустыми, людей не было видно, лишь алые брызги крови на белых стенах выглядели пугающе ярко.

Чэнь Линь нагнулся, проходя под лентой. Под ногами хрустели обломки камней, казалось, здесь только что побывал свирепый зверь, устроивший кровавую резню.

— Что здесь случилось... — в глазах Чэнь Линя читалось замешательство.

Из руин вдалеке показались фигуры в черно-красной униформе. Заметив Чэнь Линя, пересёкшего границу оцепления, они направились прямо к нему.

— Ты кандидат из Третьего района? Почему так рано?

Чэнь Линь предъявил своё предписание, переложив всю вину на Хань Мэна, мол, тот велел выдвигаться как можно скорее.

Страж кивнул:

— Что ж, раньше может и к лучшему, нам как раз не хватает рук... Меня зовут Цянь Фань, я отвечаю за улицу Ледяного Источника. Эти два дня будешь работать под моим началом.

— Хорошо, — Чэнь Линь замялся. — Брат Фань, а что здесь всё-таки произошло?

— Разве вы не слышали? — удивился Цянь Фань. — Позавчера ночью... в день соприкосновения с Серым миром, во Второй район прорвалось Бедствие. Оно вырезало жителей половины улицы.

Чэнь Линь замер:

— Позавчера ночью?

— Да, — подтвердил Цянь Фань. — Разве ваш инспектор из Третьего района, Ма Чжун, не говорил вам? В этот раз при соприкосновении с Серым миром, скорее всего, вырвались сразу два Бедствия... Одно пятого ранга, другое третьего. То, что появилось у вас в Третьем районе, было пятого ранга, но оно оказалось не слишком разрушительным, жертв почти нет... А вот наше, третьего ранга, хоть и ниже уровнем, но жажда крови у него просто запредельная...

Услышав это, Чэнь Линь почувствовал, как мысли путаются. Он всё это время считал, что те, кто сидит у него в голове это и есть единственное Бедствие, вырвавшееся из Серого мира... Но теперь выясняется, что был кто-то ещё?

— А то, третьего ранга... его поймали?

— Если бы поймали, зачем бы мы здесь все торчали? — вздохнул Цянь Фань. — Устроив резню, тварь исчезла... Но один из Стражей видел, в каком направлении она ушла. Похоже, в сторону задней горы.

Задняя гора... Чэнь Линь помнил, что она находится как раз между Вторым и Третьим районами.

— Вообще, эти два Бедствия какие-то странные... — продолжал Цянь Фань. — Обычно, когда они являются с таким шумом, их быстро ловят, либо из-за огромных размеров, либо потому, что они не могут остановиться и продолжают убивать... Но эти двое исчезли одновременно, будто сквозь землю провалились!

Сердце Чэнь Линя екнуло, и он как бы невзначай спросил:

— Я слышал, есть такие люди... слившиеся?

— Слившиеся... — Цянь Фань покачал головой. — Ты думаешь, человеку так просто слиться с Бедствием? Чтобы выжить после такого, нужно соблюсти три условия... Во-первых, само Бедствие не должно тебя убить. Только на этом пункте отсеивается 99% случаев, ведь большинство из них вообще не знают, что такое самоконтроль. Можно, конечно, сначала избить тварь до предсмертного состояния, но тогда встаёт вторая проблема. Твоя физиология должна быть совместима с ней... А это чистая лотерея. Человек и Бедствие — это принципиально разные виды. Шанс на их совместимость такой же мизерный, как если бы ты поднял с земли камень и обнаружил, что природные узоры на нём точь-в-точь складываются в твоё имя. Но даже если тебе сказочно повезло и первые два условия выполнены, нужно ещё гарантировать, что после слияния чужая воля не сведёт тебя с ума... Насколько я знаю, большинство «слившихся» безумны и живут они не дольше пары лет.

— Судя по твоим словам, шанс появления такого существа близок к нулю? — переспросил Чэнь Линь.

— Именно так, — кивнул Цянь Фань. — Хотя я слышал, что во Фракции Слияния уже исследуют методы повышения успеха... Но как далеко они продвинулись, я без понятия.

Раньше Чэнь Линь был уверен, что он «слившийся», но послушав описание Цянь Фаня, он засомневался... Его связь со зрителями целиком держалась на Театре, а процесса слияния, о котором говорил Страж, вроде бы и не было... Хотя эти зрители действительно порой доводили его до исступления.

В этот момент в голове Чэнь Линя промелькнула дерзкая мысль. Раз он не считается слившимся в обычном понимании... то, быть может, он тоже сможет овладеть собственной... Божественной тропой?

— В общем, твоя задача на ближайшие два дня обыскивать эту улицу. Ищи всё: застрявшую под обломками шерсть Бедствия или любые другие необычные вещи...

— Необычные?

— Сила Бедствия влияет на окружающую реальность, и то, как именно она влияет, зависит от самой твари... Одни Бедствия просто своим присутствием искажают всё вокруг, другие вызывают пожары, а говорят, есть и более жуткие — те, что способны подчинять людей... Мы называем это влияние «Полем Бедствия».

— Чем выше ранг твари, тем разрушительнее и масштабнее её Поле. В целом, мы делим все известные Бедствия на девять рангов, но у каждого уровня есть свои прозвища, чтобы нагляднее отразить их мощь. К примеру, девятый ранг... Мы обычно называем его Конец Света.

— Конец Света... — Чэнь Линь замер. — Значит, девятый ранг и вправду способен уничтожить мир?

— В названии есть доля преувеличения, но это действительно близко к истинному концу... Говорят, одна тварь такого уровня способна полностью стереть с лица земли целую страну, — Цянь Фань, словно что-то вспомнив, понизил голос: — Разве ты не в курсе?

— О чём?

— На самом деле, позавчера ночью у вас в Третьем районе вырвалось именно такое... «Конец Света».

— … !!!

Лицо Чэнь Линя мгновенно побледнело.

— Ха-ха, да я шучу! — увидев реакцию юноши, Цянь Фань со смехом хлопнул его по плечу. — Я слышал, что ваши стрелки-указатели Бедствий в Третьем районе и впрямь зашкалили, а такое бывает только при явлении «Конца Света»... Но, если подумать, это же невозможно? Тварей такого уровня не видели уже почти сотню лет. И будь это настоящий «Конец Света», Третий район стерли бы в порошок в первую же секунду. Разве могли бы вы сейчас жить так спокойно? Так что, скорее всего, явилось Бедствие, чьё Поле просто специфически повлияло на приборы.

— Ваш инспектор Хань Мэн вчера ведь сразился с ним? Он подтвердил, что это была тварь пятого ранга, а никакой не Конец Света... Так что расслабься.

Цянь Фань упер руки в бока, широко улыбаясь. Но Чэнь Линю было не до смеха.

Как «главный виновник», избивший Хань Мэна, он лучше всех понимал, в чём тут дело. Тот «пятый ранг», с которым столкнулся инспектор, не был настоящим рангом твари... Просто в тот момент [Индекс ожидания зрителей] замер на отметке 14-15%, и сила зрителя, захватившего сцену, соответствовала лишь пятому рангу.

А ведь Чэнь Линь отчетливо помнил: тогда наружу вырвалось меньше одного процента от всех присутствующих в зале...

А что, если на свободу вырвутся все зрители разом? Означает ли это... что в мир явится полноценный «Конец Света»?

От этой мысли спину Чэнь Линя обдало ледяным потом. Он знал, что твари в зрительном зале сильны, но не подозревал, что настолько... Это же супер-бедствия с потенциалом уничтожения миров! Бомба замедленного действия, способная стереть человеческую цивилизацию!

— Ладно, давай, принимайся за работу, — удовлетворенно бросил Цянь Фань.

— ...Хорошо.

Когда Цянь Фань ушел, Чэнь Линь остался на пустынной, разрушенной улице один. Он глубоко вдохнул, пытаясь подавить нахлынувший ужас, и начал методично осматривать обломки... Какого бы ранга ни были эти зрители, они, похоже, обязаны подчиняться правилам Театра. А значит, пока Чэнь Линь удерживает «Индекс ожидания» выше 20%, беды случиться не должно.

[Индекс ожидания зрителей -1%]

[Текущий индекс ожидания: 32%]

Две строки символов проступили среди груды обломков и мгновенно исчезли. С тех пор как Чэнь Линь внедрился в ряды Стражей в качестве «агента под прикрытием», индекс ожидания подскочил сразу на 10%, однако со временем он начал неуклонно снижаться. При нынешних темпах, если он не предпримет ничего эффектного, максимум через 36 часов показатель упадет обратно к критической отметке в 20%.

Следующие несколько часов Чэнь Линь провёл в тщательных поисках среди руин, но так и не обнаружил ни клочка шерсти, ни следов влияния «Поля Бедствия». Честно говоря, ему и самому было любопытно, что за существо выбралось из Серого мира вместе с его зрителями.

— Чэнь Линь!

Голос донесся неподалёку. Чэнь Линь, сосредоточенно искавший зацепки, поднял голову и увидел идущего навстречу У Юдуна, своего «товарища по несчастью».

— Мне сказали, ты прибыл ещё утром? — У Юдун весь взмок от пота; судя по всему, он проделал весь путь из Третьего района пешком. — Как ты добрался так быстро? Не заходил домой?

— Не заходил, возникли кое-какие дела.

— Это связано с твоим братом?

Услышав это, Чэнь Линь резко вскинул голову:

— Что ты сказал?

— А, я просто проходил мимо твоего дома, когда шел сюда... — У Юдун вытер пот и не удержался от комментария. — Видел там командира Хань Мэна, он говорил, что ищет твоего брата. Но, слушай, дружище, условия у тебя дома даже хуже, чем у меня... В стенах дыры зияют?

Чэнь Линь проигнорировал колкость и снова спросил:

— Хань Мэн допросил моего брата?

— Да нет же. В доме стоял какой-то высокий мужчина в очках в серебряной оправе и разговаривал с ним. Я не слышал, о чём именно, но после пары фраз командир Хань Мэн просто ушёл... Он даже не вошёл внутрь.

Высокий мужчина в очках в серебряной оправе?

Чэнь Линь застыл на месте, и в его голове внезапно прояснилось... Он совсем забыл об этом! Ранее он отправил весточку в город Авроры, надеясь, что тот самый Врач придет и исцелит его. За последние дни произошло слишком много событий, и эта встреча совершенно вылетела у него из головы... Теперь же казалось, что Врач прибыл точно по уговору, чтобы осмотреть пациента.

Но разве Третий район не был заблокирован? Как он умудрился пробраться внутрь? Один вопрос сменял другой в голове Чэнь Линя. Ему нестерпимо захотелось вернуться домой и разузнать, что же там стряслось на самом деле.

— Ладно, мне некогда болтать, мое задание — расселять выживших жителей улицы Ледяного Источника, дел по горло. — У Юдун сверился со временем, попрощался с Чэнь Линем и поспешно удалился.

«Раз Хань Мэна выпроводили, у него не должно быть возможности допросить А-Яня, значит, дома всё еще безопасно...»

Размышлял Чэнь Линь, быстро направляясь к Цянь Фаню и остальным. Этот Врач оставался для него полной загадкой, и он не смел оставлять Чэнь Яня наедине с незнакомцем надолго. Ему нужно домой. Немедленно.

Хруст

Чэнь Линь сделал шаг и раздавил обломок черепицы среди руин. Опустив взгляд, он заметил под осколками что-то красное. Нахмурившись, он наклонился и смахнул мусор, алые очертания становились всё отчетливее... Когда он разглядел предмет целиком, его зрачки сузились от ужаса.

Это был разорванный оберег. А в его углу были вышиты два маленьких иероглифа:

«Чэнь Янь»

— Уже столько времени прошло...

Чу Муюнь сидел у порога. Взглянув на карманные часы, он тяжело вздохнул.

— Почему брат до сих пор не вернулся? — Чэнь Янь, подперев щеку рукой, сидел рядом с Чу Муюнем и с тем же тоскливым ожиданием всматривался в пустую улицу.

Тусклое закатное солнце постепенно скрывалось за горизонтом, и сияние голубой авроры в небе становилось всё отчетливее... Они так и сидели в ряд, пока холодный ветер, пробивающийся сквозь щели в досках, заставлял пламя керосиновой лампы на столе неспокойно дрожать.

Наконец, в конце залитой призрачным светом улицы показался четкий силуэт.

— Вернулся! — Чэнь Янь так и подпрыгнул на месте, замахав фигуре вдалеке. — Брат!

Едва переставляя уставшие ноги, Чэнь Линь шел к дому. Заметив двоих на пороге, он слегка прищурился, но тут же помахал Чэнь Яню в ответ.

Чу Муюнь, слегка опешив, поднялся на ноги и вежливо улыбнулся, приветственно подняв руку.

— Вы...

— Вы, должно быть, господин Чэнь Линь? — Чу Муюнь поправил очки в серебряной оправе. — Меня зовут Чу Муюнь, я тот самый Врач из города Авроры.

— А... здравствуйте, — Чэнь Линь пожал ему руку. — Долго меня ждали?

— Терпимо, не слишком долго.

— Да очень долго! — тут же вставил Чэнь Янь. — Брат, ты только утром ушел, а он уже приехал. И с тех пор так и сидел в гостиной...

— Приехал еще утром? Ты хоть воды гостю предложил?

— Предлагал... но он сам не пил.

Чэнь Линь перевел взгляд с брата на Чу Муюня и с виноватым видом произнес:

— Доктор Чу, мне очень жаль, что вам пришлось проделать такой путь и так долго ждать меня здесь... На самом деле, моя болезнь уже прошла. Может, я угощу вас ужином сегодня, а завтра провожу обратно?

Сначала Чэнь Линь, напуганный зрителями, сам искал помощи врача, но теперь он не считал это болезнью и не верил, что кто-то способен его исцелить... Разве может обычный врач справиться с Бедствием уровня «Конец Света»? Не говоря уже о таинственном Театре, который способен подавлять такую мощь.

Присутствие Чу Муюня не только не поможет, но и со временем может привести к тому, что тот обнаружит монстра в сознании Чэнь Линя.

Чу Муюнь замер. Он долго смотрел на Чэнь Линя, прежде чем неуверенно заговорить:

— Эм... Господин Чэнь, понимаете, зачастую человеческое тело не осознает, что оно больно. Вам может казаться, что всё в порядке, но на деле это не так. Пожалуй, мне всё же стоит провести тщательный осмотр.

— Нет, мне это не нужно.

В этот раз отказ Чэнь Линя прозвучал резко. Как тут не быть резким, если у него сейчас даже сердца нет... Позволить Чу Муюню провести осмотр? Это же равносильно саморазоблачению!

Чу Муюнь:

— ...

— Доктор Чу, я очень благодарен, что вы приехали из самого города Авроры... Но сейчас мне действительно не нужны ни обследования, ни лечение, — Чэнь Линь понял, что его тон был грубоват, и поспешил добавить это более искренне.

— ...Что ж, ладно, — вздохнул Чу Муюнь. — Но боюсь, сейчас я не смогу вернуться.

— Почему?

— Третий район полностью заблокирован, вход и выход запрещены. Разве вы не знали?

— ...Но как же вы тогда попали внутрь?

— У меня есть друг среди Стражей, он помог мне пробраться в порядке исключения, — беспомощно улыбнулся врач. — Но знаете, войти по знакомству просто... а вот выйти — это задача совсем другого уровня.

Стражи перекрыли район именно для того, чтобы не дать Бедствию сбежать. Некоторые твари настолько малы, что могут спрятаться в сумке, внутри человеческого тела или вовсе слиться с носителем... Чэнь Линь, уже успевший стать кандидатом в Стражи, прекрасно понимал разницу в сложности между входом и выходом из оцепления.

— Вот оно как... — Чэнь Линь оказался в затруднительном положении.

Чу Муюнь прибыл из самого города Авроры специально, чтобы вылечить его, причем не потребовал за это никакой платы — это было сродни благотворительности... И теперь, когда он здесь, а вернуться домой не может, Чэнь Линь не мог просто взять и выставить его за дверь, обрекая на бродяжничество по улицам.

— Брат, мне кажется, он не плохой человек, — вовремя вставил Чэнь Янь. — Сегодня приходил тот инспектор Хань Мэн, он был очень злым, и именно этот господин помог мне спровадить его.

Услышав это, глаза Чэнь Линя слегка блеснули.

— Можно задать вопрос?

— Спрашивайте, — кивнул Чу Муюнь.

— Сегодня приходил Хань Мэн. Как вам удалось его спровадить?

— О, я просто сказал ему, что дома никого нет, и что вламываться в чужое жилище без разрешения хозяина — это поступок крайне невежливый.

— Но он же инспектор, у Стражей есть право на обыск частных домов, — Чэнь Линь не верил, что этот «крепкий орешек» мог уйти так просто.

— Он прислушивается к моим словам, — спокойно ответил Чу Муюнь. — Несколько лет назад я спас ему жизнь... дважды.

— ...Я понял.

Чэнь Линь кивнул:

— В таком случае, живите здесь, пока Третий район не разблокируют. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Без моего разрешения вы не будете проводить никаких обследований... ни мне, ни моему брату.

— Хорошо, — Чу Муюнь поправил свои очки в серебряной оправе и решительно согласился.

Вернувшись в дом, Чэнь Линь обнаружил, что все дыры в стенах заделаны досками. Хотя ветер всё ещё местами пробивался внутрь, это было гораздо лучше, чем вчерашняя «сквозная вентиляция». Он обернулся и увидел Чэнь Яня: тот стоял, заложив руки за спину и слегка опустив голову, явно ожидая похвалы.

— Спасибо тебе, — Чэнь Линь погладил его по голове. — Иначе нам сегодня снова пришлось бы спать под открытым небом.

— На самом деле там ещё остались щели... Завтра я схожу на заднюю гору, наберу глины и замажу их, — смущенно улыбнулся Чэнь Янь.

Чу Муюнь переступил порог и, наблюдая за этой сценой, мягко произнес:

— У вас очень добрые братские отношения.

— Ну еще бы, — буркнул Чэнь Янь, надув губы.

— Вы и внешне довольно похожи.

— Похожи? — Чэнь Линь взглянул на брата. — На самом деле не очень, мы ведь не родные... Но когда долго живешь вместе, и впрямь становишься друг на друга похожим.

— А по-моему, очень даже похожи, — серьезно добавил Чэнь Янь.

— Кстати, вот ваша комната, — Чэнь Линь указал Чу Муюню на комнату, которая раньше принадлежала супругам Чэнь Тань. — Обстановка там скромная, так что не обессудьте.

— Ничего страшного, я неприхотлив.

Чэнь Янь наблюдал за этой сценой из гостиной, и в его глазах промелькнуло нечто сложное и нечитаемое.

Затем Чэнь Линь сам отправился на кухню готовить ужин на троих... После целого дня беготни он был смертельно голоден. К счастью, в прошлой жизни, будучи «офисным рабом», он набил руку в кулинарии, так что и в ином мире вполне мог себя прокормить.

Через полчаса горячие блюда были на столе. От их аромата у Чу Муюня и Чэнь Яня, сидевших за столом, потекли слюнки.

— У вас отличные кулинарные способности, господин Чэнь, — Чу Муюнь попробовал ломтик картофеля и не удержался от похвалы. — Это гораздо вкуснее, чем в большинстве ресторанов города Авроры.

— Можете звать меня просто Чэнь Линь.

Во время еды Чэнь Линь тайком присматривался к Чу Муюню. Судя по одежде и манерам, перед ним был типичный интеллектуал. И говорил, и ел он очень изысканно, создавая вокруг себя атмосферу спокойного комфорта, подобную дуновению свежего ветерка.

Такой ауры Чэнь Линь не встречал ни во втором, ни в третьем районе... Сразу видно: люди из города Авроры совсем другие.

Внезапно Чэнь Линь словно что-то вспомнил:

— Доктор Чу.

— Да?

— Что вам известно о Божественных Путях?

Услышав этот вопрос, в глазах Чу Муюня промелькнуло удивление.

— Вот как? Вы тоже интересуетесь Божественными Путями?

— Есть небольшой интерес. К тому же, я планирую стать Стражем, так что...

— Стражем, — кивнул Чу Муюнь. — Значит, вы намерены вступить на Путь Воина?

— Видимо, да... Разве Стражи не обязаны следовать только Пути Воина?

— Кто вам такое сказал? — Чу Муюнь слегка усмехнулся. — Среди Стражей, точнее, среди Офицеров, действительно большинство следует Пути Воина, так как это единственный Божественный Путь, полностью подконтрольный городу Авроры. Однако среди Офицеров столицы немало избранных и других Путей; они точно так же могут занимать эти должности.

— У меня нет каких-то особых талантов, так что, возможно, у меня вообще нет шанса стать избранным, — вздохнул Чэнь Линь. — Скорее всего, мне останется только прослужить три года рядовым Стражем, а потом попытать удачу в Древнем хранилище Воина...

— Брат, кто сказал, что у тебя нет таланта! — Чэнь Янь тут же отложил палочки и серьезно произнес: — Ты такой способный, за тебя наверняка будут бороться сразу много этих... как их... Путей!

Чэнь Линь лишь горько усмехнулся. Он говорил чистую правду... Еще в прошлой жизни он был лишь незаметной каплей в океане посредственности. В детстве родители заставляли его учиться музыке, шахматам, каллиграфии и живописи, но он ни в чем не преуспел и, повзрослев, всё позабыл. Учился он средне, физически был слаб. Из тех обывателей, что знают обо всем понемножку, но на деле не представляют собой ничего особенного.

Нынешний Чэнь Линь был таким же. Сложив заурядность двух жизней воедино, он не верил, что обладает потенциалом, способным привлечь внимание какого-либо Божественного Пути...

— Талант — вещь непредсказуемая, — рассудительно произнес Чу Муюнь. — Бывает, что человек обладает даром, который долго не проявляется, пока не наступит подходящий момент...

— А если говорить о Пути Воина, как узнать, есть ли к нему предрасположенность?

— Это проще простого.

Улыбка постепенно исчезла с лица Чу Муюня, и он произнес предельно холодным, безучастным тоном:

— Начни убивать, и всё поймешь... Если одного мало, то убей десятерых, если мало все равно мало, то сотню... Если же после тысячи убийств Путь Воина так и не дарует тебе свою милость, значит, можно с уверенностью сказать, что у тебя нет к нему таланта.

Палочки в руках Чэнь Линя замерли. В гостиной воцарилась мертвая тишина.

— Это шутка, — рассмеялся Чу Муюнь, и это было похоже на таяние снега; по обеденному столу снова пронесся теплый, ласковый ветерок. — Если не хочешь убивать, остается только ждать доступа к Древнему хранилищу... Три года — это срок немалый, но ты еще молод, можешь себе позволить подождать.

«Убивать...»

Чэнь Линь посмотрел на рис в своей чашке. Вспомнив, как той ночью монстр из красной бумаги расправился с двумя Стражами, он внезапно почувствовал тошноту.

Чэнь Линь был обычным человеком. Даже если в прошлой жизни он совершил бесчисленное множество убийств в играх и пересмотрел горы кровавых фильмов, когда дело доходило до того, чтобы по-настоящему взять в руки нож и лишить кого-то жизни — он не смел. Он не мог переступить через тот внутренний барьер, воздвигнутый разумом и милосердием.

— А что такое «Тропы развития»? Чэнь Линь вспомнил, что карта Танца резни, которую он вытянул из Хань Мэна, принадлежала к тропе Судьи внутри Пути Воина. Но что именно представляли собой эти ответвления, он не понимал.

— Вы знаете даже о «Тропы развития»? — Чу Муюнь удивленно взглянул на него. — Скажем так: если сравнить восхождение к божественности с тропой на вершину горы, то помимо главного тракта на склонах всегда есть «малые тропинки». Божественный Путь — это общая дорога, а Тропа развития — это ответвление, которое прокладывается в зависимости от характера и талантов конкретного человека. Возьмем, к примеру, Хань Мэна. Он человек довольно упрямый и обладает обостренным чувством справедливости, поэтому он следует тропе Судьи... Соответственно, способности, которые он получает при переходе на разные ступени, могут отличаться от способностей на других путях; они несут на себе отпечаток его личности.

Чэнь Линь задумался:

— И сколько таких путей может быть у одного Божественного Пути?

— Трудно сказать. По тем Путям, по которым идет много людей, протоптано больше тропинок. Например, у «Пути Воина», насколько мне известно, существует семь различных троп развития. Но у некоторых непопулярных Путей их может быть всего пара штук.

— Доктор Чу, вы ведь тоже обладатель силы Божественного Пути? — спросил Чэнь Линь.

— Да, — совершенно открыто признал Чу Муюнь. — Я следую Пути Врача.

— Путь Врача? Неужели Древнее хранилище Врача тоже находится в пределах города Авроры?

В тот же миг, как Чэнь Линь задал этот вопрос, до него дошло, и он в оцепенении воскликнул:

— Вы... вы избранный?

Чу Муюнь лишь загадочно улыбнулся в ответ.

Хотя Чэнь Линь и раньше догадывался, что Чу Муюнь следует Пути Врача, он не ожидал, что тот окажется именно избранным... Разве это не большая редкость? Как же вышло, что он так просто встретил подобного человека?

— Каково это стать избранным? — не удержался от вопроса Чэнь Линь.

Чу Муюнь задумался.

— Хм... это довольно трудно описать. Примерно так, внезапно ты чувствуешь, будто в один миг возвысился над миром, и чей-то незримый взор устремляется на тебя... Затем окружающая обстановка меняется, и перед тобой сама собой возникает ведущая в пустоту Божественная тропа...

— Тропа? Это реально существующий путь? Не иллюзия?

— Реальный. По крайней мере, в тот момент он кажется настоящим. Но пока ты не ступил на него, он парит в небесах, постоянно колыхаясь, словно... словно... — Чу Муюнь никак не мог подобрать подходящее сравнение.

— Словно шелковая лента? — вдруг подал голос Чэнь Янь, не отрываясь от еды.

— Лента? — Чэнь Линь удивленно посмотрел на него.

— Точно, лента! — глаза Чу Муюня блеснули, и он продолжил: — И в тот миг, когда ты ступаешь на неё, она обретает плотность, а затем исчезает... Ты её больше не видишь, но она навсегда остается внутри твоего тела.

Чэнь Линь с подозрением взглянул на Чэнь Яня, а тот втянул голову в плечи и тихо пробормотал:

— Я просто услышал описание... и ляпнул первое, что пришло в голову.

— ...Что ж, ладно.

Чэнь Линь вздохнул:

— Надеюсь, и для меня настанет день, когда я ступлю на Божественный Путь.

Закончив с трапезой, Чэнь Янь привычно засучил рукава и принялся мыть посуду. Чу Муюнь достал откуда-то книгу и уселся у керосиновой лампы, читая при её слабом свете. Он то хмурился, то выглядел озадаченным, погруженный в свои мысли.

Ночь становилась всё глубже, и все трое разошлись по своим комнатам отдыхать.

Чэнь Линь уходил последним. Он задул свечу на столе; пламя дрогнуло, и дом мгновенно погрузился во тьму...

Его взгляд замер на двери комнаты Чэнь Яня.

Медленно подойдя к ней, Чэнь Линь достал из-за пазухи обрывок окровавленного оберега. Он уже занес руку, чтобы постучать, но его пальцы так и застыли в воздухе.

«Я... я... когда очнулся после операции, всё ждал в больнице, когда вы придете за мной... А потом услышал снаружи, что вторглось Бедствие уровня Конец Света, и очень за вас испугался».

«Я воспользовался тем, что люди в больнице отвлеклись, и тайком улизнул. Собирался бежать домой к вам, но увидел, как тебя тащит на себе какой-то монстр...»

«У Стражей, кажется, не хватает людей. Они перекрыли внешние границы Второго и Третьего районов, но между самими районами постов мало, так что я проскочил незамеченным».

«Брат, а мы не убежим?»

«Брат, ничего страшного, если ты стал монстром. Главное... что ты это всё еще ты».

«Тот врач, кажется, очень способный, я быстро поправляюсь».

«Не знаю... может, выронил, пока бежал обратно».

Слова Чэнь Яня вспыхивали в его сознании одно за другим. Кулак Чэнь Линя сжался мертвой хваткой... Он смотрел на оберег в своей руке, и в его глазах читались лишь непонимание и растерянность.

С того самого момента, как он нашел этот амулет в руинах улицы Ледяного Источника, сердце Чэнь Линя было не на месте. Даже пока он два часа шел пешком обратно, он не мог думать ни о чем другом...

Если вдуматься, во всем, что касалось появления Чэнь Яня, было слишком много необъяснимых вещей.

Время и место его появления — всё это было подозрительно вовремя... Мог ли подросток, едва перенесший операцию по пересадке сердца, действительно прорваться сквозь блокаду Стражей и пройти пешком более двух часов до самой задней горы?

Или же... он тоже больше не человек?

«Подождите, почему я использовал слово "тоже"?»

Чэнь Янь — это Чэнь Янь, а не что-то иное, облаченное в его кожу. В этом Чэнь Линь был уверен. Но если в момент пересечения с Серым миром зрители смогли слиться с ним самим... то почему другое Бедствие не могло слиться с иным человеком?

Впрочем, всё это были лишь догадки. Истину можно было узнать, лишь спросив брата лично. Пока Чэнь Линь колебался, стоит ли стучать, дверь открылась изнутри.

— Брат? — Чэнь Янь протёр глаза. — Ты что здесь делаешь?

— ...Я хотел кое-о-чем тебя спросить.

Чэнь Янь хотел было что-то ответить, но, бросив взгляд на дверь комнаты Чу Муюня напротив, затянул брата внутрь и плотно закрыл дверь.

— А-Янь, я спрошу прямо, — Чэнь Линь серьезно посмотрел ему в глаза. — Та кровавая баня на улице Ледяного Источника... это был ты?

Тело Чэнь Яня вздрогнуло. Увидев в руках брата обрывок оберега, он молча опустил голову.

— ...Да.

Чэнь Линь, уже приготовивший целую речь, чтобы убедить брата открыться, даже опешил от того, как легко тот признался.

— Правда ты? — переспросил он. — Значит, ты тоже слился с Бедствием?

— ...Я не знаю. Когда я очнулся, я уже стоял там.

— Ты тоже потерял часть памяти?

— Да.

Чэнь Линь нахмурился. Он верил, что брат не станет ему лгать, тем более что он сам оказался в точно такой же ситуации: необъяснимое перемещение, зрители в голове и пробуждение уже дома.

— Но ведь точка пересечения с Серым миром была на задней горе. Тебе в это время должны были делать операцию... как тебя задело?

— Не знаю, — Чэнь Янь снова покачал головой. — Помню только, как врач ввел наркоз, а когда очнулся, то был уже на улице Ледяного Источника... Мне было очень страшно, я убежал на заднюю гору, а когда вышел оттуда, увидел, как ты выбираешься из тела того монстра...

Теперь вся картина сложилась воедино. Оставался лишь вопрос: почему Чэнь Яня задело при пересечении миров? Неужели Бедствие, ворвавшись во Второй район, наткнулось именно на него на операционном столе и слилось с ним? Чэнь Линь не понимал механику этого процесса, а догадки зашли в тупик.

— Понял, — кивнул Чэнь Линь. — Эти несколько дней сиди дома и никуда не выходи, ясно? С остальным я разберусь сам.

Чэнь Янь замялся, явно желая что-то сказать.

— Что такое?

— Я... я хотел навестить родителей...

Чэнь Линь замер. После долгого молчания он тихо произнес:

— Дай мне сначала снять с тебя подозрения. Когда всё утихнет, я сам отведу тебя к ним, хорошо?

— Хорошо, — послушно кивнул мальчик.

— И держись подальше от этого Чу Муюня. Не давай ему трогать тебя и поменьше с ним разговаривай.

— Хорошо.

— Если Хань Мэн придет снова и будет расспрашивать, отвечай так...

Закончив наставления, Чэнь Линь ушел. Чэнь Янь тихо запер дверь и прилег на свою жесткую кровать. Он повернул голову к окну, и в его карих глазах отразилось бескрайнее небо, залитое сиянием авроры.

Внезапно на самом краю небосвода вспыхнул алый огонек, похожий на каплю киновари.

— Снова, — прошептал Чэнь Янь.

По мере того как «киноварная звезда» разгоралась всё ярче, из пустоты начала соткаться призрачная тропа, протянувшаяся прямо к изголовью его кровати... Она колыхалась в воздухе между ним и звездой, словно мягкая шелковая лента.

Чэнь Янь спокойно созерцал этот путь к божественности — оливковую ветвь, протянутую ему самим богом. Спустя мгновение он медленно поднял руку и ухватился за ускользающую ленту...

А затем... Он с силой сжал её!

Пам

Едва слышный хлопок раздался в ушах Чэнь Яня. Он в одиночку раздавил эту Божественную тропу, превратив её в облако пыли, исчезнувшее в пустоте. В тот же миг киноварная звезда на краю небосвода стремительно погасла.

Он отверг милость бога.

Чэнь Янь разжал ладонь: на ней покоился осколок божественного пути размером с ноготь большого пальца, тускло мерцающий, словно киноварное стекло. Он небрежно выдвинул ящик прикроватной тумбочки, бросил осколок внутрь и запер его на ключ.

В темноте ящика... Слабо мерцали более тридцати точно таких же киноварных осколков.

Утро. Чэнь Линь встал пораньше, чтобы умыться и привести себя в порядок. Сегодня не было благодетеля, готового оплатить ему проезд, поэтому до улицы Ледяного Источника придется идти пешком. Только дорога туда и обратно займет больше четырех часов, так что ему приходилось уходить раньше и возвращаться позже остальных кандидатов в Стражи.

К его удивлению, Чу Муюнь, похоже, встал ещё раньше. Войдя в гостиную, Чэнь Линь увидел его в повседневной рубашке и вязаном жилете. Доктор сидел за столом вполоборота, сосредоточенно изучая древний медицинский трактат и время от времени поправляя очки. Казалось, он находится не в дырявой ветхой хижине, а в изысканном кафе где-нибудь в городе Авроры.

Заметив Чэнь Линя, он с улыбкой отложил книгу.

— Доброе утро.

— Утро.

Бросив короткое приветствие, Чэнь Линь поспешно вышел и отправился в лавку семьи Чжао напротив. С тех пор как он напугал дядю Чжао своим предупреждением относительно его сына, Чэнь Линя мучила совесть, поэтому он заходил к ним каждое утро, стараясь поддержать их бизнес... Что касается Чжао И, то отец запер его дома на неделю, и тот до сих пор не показывался на улице.

Когда Чэнь Линь скрылся вдали, Чу Муюнь медленно закрыл книгу. Он встал и направился прямиком в комнату Чэнь Линя. Его шаги по старым половицам были абсолютно бесшумными... он двигался словно призрак.

Подойдя к кровати Чэнь Линя, Чу Муюнь прищурился. Он надел белые перчатки, достал пинцет и собрал несколько волосков и крошечные частицы кожи, оставшиеся на подушке, поместив их в коричневый флакон. Завершив дело, он тихо покинул комнату. Легкий взмах руки, и дуновение ветра стерло его следы с пола.

Он не вернулся к себе, а вышел из дома и, миновав несколько улиц, остановился у дверей ветхой лавки.

Динь-дон

Стоило ему толкнуть дверь, как раздался чистый звон колокольчика.

— Что будете покупать? — лениво зевнув, спросила женщина за прилавком.

— Куплю луч надежды.

При этом ответе лень женщины мгновенно испарилась. Её взгляд стал холодным и острым, она впилась глазами в Чу Муюня и медленно произнесла:

— Подтвердите личность.

Кончиками пальцев Чу Муюнь извлек из воздуха белую игральную карту и рубашкой вверх положил её на стол. Женщина перевернула карту:

— Семёрка Пик

— Пароль, — снова заговорила она.

Чу Муюнь бесстрастно ответил:

— Человеческая цивилизация…

— Никогда не угаснет.

— Семёрка Пик, каков ваш запрос?

— Мне нужна изолированная комната.

— Причина?

— Обнаружен объект, предположительно являющийся «носителем». Необходимо провести эксперимент по определению ранга Бедствия.

— Носитель? — женщина удивленно вскинула брови. — Есть ли вероятность привлечь его на нашу сторону?

— Цель можно исключить из списка сторонников фракции Слияния, однако у него есть склонность к вступлению в ряды Стражей. Представляет ли он ценность для вербовки, будет зависеть от результатов моей диагностики.

— Поняла.

Женщина достала из глубин шкафа ключ:

— Изолированная комната на втором подземном ярусе.

Чу Муюнь взял ключ, открыл потайную дверь в подвал и мгновенно исчез в проеме. Женщина вышла из-за прилавка, скрытно осмотрелась по сторонам, после чего перевернула табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто».

Вспых

В темноте Чу Муюнь зажег керосиновую лампу и начал медленно спускаться по узкой лестнице. Тусклый свет постепенно погружался всё глубже, пока не достиг площадки в самом низу — помещения площадью около десяти квадратных метров. Чу Муюнь наклонился, поставил лампу в центре комнаты, после чего достал коричневый флакон и высыпал его содержимое.

Чу Муюнь снял очки, в глубине его глаз вспыхнуло лазурное сияние, а мощная аура, подобно вихрю, закружилась в пространстве!

— Диагностика... началась.

Улица Ледяного Источника.

Силуэт Чэнь Линя мелькал среди руин, он вел тщательные поиски. Сейчас он был искренне рад тому, что его распределили именно сюда и поручили поиск улик... Если Чэнь Янь оставил здесь какие-то следы, он первым узнает об этом и первым же их уничтожит. Если бы вчерашний оберег нашел не он, а кто-то другой из Стражей, последствия были бы непредсказуемыми.

Однако, как выяснилось, Чэнь Янь больше ничего не оставил. Чэнь Линь потратил всё утро, перевернув руины улицы Ледяного Источника вверх дном, но кроме фрагментов плоти и костей ничего не нашел, не было даже следов «территории Бедствия», о которой упоминал Цянь Фань.

Чэнь Линь невольно задавался вопросом: какими же способностями обладает то Бедствие, что скрыто в теле Чэнь Яня? Пока он размышлял об этом, издалека показалась фигура.

— У Юдун? — Чэнь Линь слегка опешил, разглядев подошедшего.

То, что У Юдун тоже был на улице Ледяного Источника, не удивляло, но проблема заключалась в его виде, теперь У Юдун опирался на металлические костыли, одна нога была в гипсе, всё тело покрыто ранами и бинтами, под левым глазом красовался огромный синяк, а сам он был настолько грязным, будто только что вылез из траншеи.

Услышав голос Чэнь Линя, У Юдун, шедший с поникшей головой, наконец поднял взгляд, в котором забрезжил слабый огонек.

— Чэнь Линь, — У Юдун горько усмехнулся. — Я уж думал, что не увижу тебя живым...

— Что с тобой случилось?..

— Я больше не собираюсь становиться Стражем.

У Юдун поднял голову, глядя на далекую аврору, в его заплывших глазах промелькнули печаль и разочарование.

— Что произошло? — Чэнь Линь отчетливо помнил, как вчера этот парень с энтузиазмом уходил на задание. Почему сегодня он в таком состоянии?

— Что Стражи... что эта улица Ледяного Источника, все они одним миром мазаны. Ничего святого.

— Чэнь Линь, ты хоть знаешь, что за люди живут на этой улице?

— Должники! Сектанты! Преступники в розыске! Здесь на каждом шагу торгуют нелегальным оружием, наркотиками, органами... Вчера я пошел собирать данные у выживших на этой улице, и знаешь, что? Они меня просто подняли на смех и обложили матом!

— Они затащили меня в туалет! Заставляли драить унитазы! А когда я отказался, они просто сломали мне ногу!

Голос У Юдуна дрожал всё сильнее, казалось, болезненные воспоминания оживают в его голове, заставляя вены на шее вздуваться одна за другой.

— Они сделали это специально!

— Стражи Второго района прекрасно знают, что это за место! Никто из них не хотел сюда соваться, вот они и запросили людей из Третьего района! Я не знаю, какую сделку они провернули с Ма Чжуном, но тот просто выдернул людей из нашего резерва!

— Он знает, что мы новички, что наши семьи бедны и у нас нет связей! Кого ему еще отправлять, если не нас?!

— На бумаге мы «подкрепление», а на деле мы, мать их, просто подношение, которое верхушка Стражей скормила этим отбросам! Я жизнью клянусь, руководство Стражей точно в доле с подпольем улицы Ледяного Источника!

— За что нам это?! Мои родители последнее продали, чтобы дать мне образование! Я своими силами сдал экзамен на Стража! За что они так унижают меня?!

У Юдун яростно рычал, его глаза налились кровью, но даже в таком состоянии он не смел кричать слишком громко... Ведь Стражи Второго района были совсем неподалеку. Под пристальным взором льва даже самый разгневанный муравей может лишь беззвучно подавлять свою ярость.

Грудь У Юдуна тяжело вздымалась, казалось, он вот-вот бросится в самоубийственную атаку на улицу или на самих Стражей, но внезапно раздавшийся голос заставил его вздрогнуть всем телом.

— У Юдун? Чэнь Линь? О чем это вы тут толкуете?

Цянь Фань в своей черно-красной форме шел к ним издалека, скрестив руки на груди и глядя с нескрываемым любопытством. Лицо У Юдуна мгновенно стало мертвенно-бледным.

— У Юдун, ты ведь сказал, что больше не хочешь быть Стражем? — снова заговорил Цянь Фань. — Добровольный отказ от экзамена не дает права на пересдачу... Для таких, как вы, это единственный шанс изменить судьбу. Ты точно всё обдумал?

— Или... если ты считаешь, что Стражи в чем-то ведут себя неподобающе, ты можешь высказаться, и мы это обсудим...

Лицо У Юдуна постоянно менялось в цвете, он несколько раз порывался что-то сказать... но под пристальным взглядом Цянь Фаня в конце концов лишь покачал головой.

— Нет, ничего... Я ухожу по собственному желанию.

— Какая жалость.

Глядя на У Юдуна, Чэнь Линь почувствовал, как на душе стало скверно... У Юдун мог без умолку обличать преступления Стражей перед Чэнь Линем, но перед самим Стражем не посмел вымолвить и слова. Однако Чэнь Линь не мог назвать его трусом. Ведь даже если У Юдун откажется от службы, ему всё равно придется жить в Третьем районе или других секторах города Авроры, а Стражи есть везде...

Для любого жителя этого мира Стражи — это сама власть, это само небо.

У Юдун бросил на Чэнь Линя долгий, тяжелый взгляд и снова понурил голову... С трудом опираясь на дешевые костыли и стиснув зубы, он, прихрамывая, побрел в сторону Третьего района. Его фигура постепенно уменьшалась, пока не превратилась в крохотную песчинку, которую окончательно развеяло ветром в конце дороги. Чэнь Линь понимал, с этого дня... У Юдун, возможно, больше никогда в жизни не поднимет головы.

— Эх, а мне казалось, он парень неплохой: трудолюбивый, и потенциал был, — Цянь Фань, глядя в спину уходящему У Юдуну, тяжело вздохнул. — Кстати, раз У Юдун ушел, его работу выполнять некому... С сегодняшнего дня ты его заменишь.

Чэнь Линь замер и обернулся к Цянь Фаню. Тот смотрел на него с улыбкой, и в лучах солнца эта улыбка казалась дьявольской.

Сказав это, Цянь Фань ушел.

Чэнь Линь остался стоять на месте. В его голове невольно всплыл образ понурой головы У Юдуна, и кулаки Чэнь Линя невольно сжались...

У Юдун склонил голову. А что насчет него самого?

Если бы это была прошлая жизнь, Чэнь Линь, возможно, ничем не отличался бы от У Юдуна, только склонив голову, можно было выбить себе путь к выживанию в обществе. Но в этот раз...

Чэнь Линь медленно повернулся и посмотрел на уцелевшую половину улицы Ледяного Источника. Его взгляд был ледяным до мозга костей.

«Хотите, чтобы я склонил голову? Хе-хе...»

Третий район. Подвал.

Ледяной порыв яростного ветра сорвался из пустоты, с воем обрушившись на Чу Муюня! Керосиновая лампа на полу сильно закачалась и в мгновение ока погасла. Как только подвал погрузился в мертвую тьму, Чу Муюнь глухо застонал и тяжело рухнул на землю!

Он в оцепенении поднял голову, в его глазах читались шок и неверие! Только что, в тот миг, когда он активировал Око Первоисточника, ему показалось, будто пары алых глаз взглянули сюда из бесконечно далекой пустоты...

Одного этого взгляда хватило, чтобы его собственный Божественный Путь содрогнулся!

— Э-это... что это было?..

Чу Муюнь долго пребывал в ступоре, прежде чем резко пришел в себя. Он немедленно вскочил, лихорадочно бросился вверх по ступеням и ворвался обратно в лавку!

— Что с тобой, Семёрка Пик? — женщина нахмурилась, видя, насколько поспешно и в каком смятении появился Чу Муюнь.

— ...Я видел это.

— Что именно?

— Конец Света.

Женщина замерла, на мгновение не понимая, что это должно значить.

— Тот парень — это Бедствие ранга Конец Света! — твердо произнес Чу Муюнь.

— Это невозможно, — женщина тут же покачала головой. — Никто не способен слиться с Бедствием такого ранга. Это не под силу даже нынешнему лидеру фракции Слияния... Ты ошибся.

— Я абсолютно уверен в том, что видел! Его взгляд заставил мой собственный Божественный Путь содрогнуться от ужаса!

— Это...

— Мы должны немедленно известить Красного Короля и Серого Короля.

Чу Муюнь подошел к прилавку, выхватил бумагу с ручкой и принялся стремительно писать.

— Если это правда... боюсь, грядут великие потрясения, — женщина мгновенно осознала серьезность ситуации. — Даже если Красный и Серый Короли прибудут вместе, не факт, что мы сможем с ним совладать. Разве что Повелитель Авроры согласится объединить с нами силы...

При этих словах пальцы Чу Муюня на мгновение замерли.

— Что такое? — спросила женщина.

— Бедствие ранга Конец Света обладает мощью, способной стереть с лица земли целую страну, — Чу Муюнь медленно повернул к ней голову, и в его глазах вспыхнул огонек безумия. — А что, если мы убьем его и высвободим этот Конец Света... Неужели тогда нам не придется приводить в исполнение наш основной план?

Женщина лишилась дара речи.

— Это же ранг Конец Света! Ты совсем с ума сошел?! — она осеклась на полуслове и сама покачала головой. — Совсем забыла... вы, официальные члены организации, и так все поголовно безумцы...

— Я просто сказал первое, что пришло в голову, — Чу Муюнь поправил очки, успокаиваясь, и добавил уже обыденным тоном: — Лучше сначала дождемся указаний от Черного и Красного Королей...

Дописав письмо, Чу Муюнь передал его женщине. Та взглянула на него:

— Кстати, ты ведь собирался провести оценку для его вербовки? Продолжишь?

— ...Да.

— И какую оценку ты, как рекомендатель, ему дашь?

— S+. — Выражение лица Чу Муюня стало серьезным как никогда. — Экстремальная опасность.

Тук-тук-тук

Раздался четкий стук в дверь. Множество Стражей Второго района, неспешно попивавших чай, замерли от неожиданности и с недоумением обернулись на звук.

— Кого это принесло в такое время?

— Да кто ж знает...

Цянь Фань, проговорив это, открыл дверь чайной. Снаружи спокойно стоял Чэнь Линь. Увидев, что дверь открыта, он с улыбкой помахал рукой собравшимся внутри Стражам.

Все они были сотрудниками Второго района, которые изначально должны были отвечать за улицу Ледяного Источника. Тот факт, что сейчас они отсиживались здесь за чаем, свалив все дела на Чэнь Линя и У Юдуна, сам по себе говорил о многом... Теперь стало очевидно, что слова У Юдуна были правдой.

Эта банда Стражей была в сговоре с обитателями улицы Ледяного Источника. Отказ от самостоятельных обысков и отправка двух новичков были чистой воды имитацией работы. Таким образом, если штаб-квартира в городе Авроры начнет задавать вопросы, они всегда смогут сослаться на нехватку людей и заявить, что делами улицы занимались Чэнь Линь и его напарник. Так они и перекладывали ответственность, и сохраняли добрые отношения с подпольем, так они убивали одним выстрелом двух зайцев.

Увидев, что пришел всего лишь Чэнь Линь, Стражи мгновенно потеряли интерес и уткнулись в свои чашки, даже не собираясь заводить с ним беседу.

— А, это ты? Зачем пришел? — удивленно спросил Цянь Фань.

— Касательно моей работы... есть пара моментов, в которых мне нужно содействие господ офицеров.

— Что еще?

— Моя задача — опрашивать выживших на улице Ледяного Источника о деталях происшествия с Бедствием, верно?

— Верно.

— А что, если они откажутся сотрудничать?

Услышав этот вопрос, Цянь Фань мысленно усмехнулся, но внешне сохранил терпеливый вид:

— Если не сотрудничают, то найди способ их заставить... Мы же Стражи, у нас есть право на исполнение закона.

— Значит, я могу применять силу?

— Разумеется.

Чэнь Линь услышал, как остальные Стражи в комнате не смогли сдержать смешков.

— Теперь мне всё ясно, — кивнул Чэнь Линь. — Если они не будут сотрудничать, я буду притаскивать их сюда, чтобы вы, господа офицеры, могли вынести свое решение.

— Понял и ладно. Ступай скорее, твой экзамен заканчивается завтра, так что сегодня ты обязан выполнить задание.

Как только Чэнь Линь ушел, Цянь Фань закрыл дверь, и в комнате раздались уже нескрываемые взрывы смеха.

— Ну и парень, непрошибаемый... — Еще более наивный, чем тот У Юдун. — Вы слышали? Он собрался применять силу... Неужели он и впрямь не удосужился разузнать, что это за место — улица Ледяного Источника?

— Эх, он же из нищего района, откуда там взяться нормальным связям и информации? Хватит над ним потешаться... Пейте чай.

Обрывки смеха просачивались сквозь дверную щель и долетали до ушей Чэнь Линя, но он не обращал на них ни малейшего внимания. В этот момент всё его внимание было приковано к всплывающим перед глазами уведомлениям:

[Ожидание зрителей +1... +1... +1]

«Принципы режиссуры Чэня, статья тринадцатая:»

«В ситуации, когда конфликт уже четко обозначен, можно использовать взаимоотношения персонажей для добавления эмоциональных триггеров. Это раскачивает эмоции аудитории и усиливает чувство удовлетворения в момент развязки основного конфликта, а также позволяет создать дополнительные точки катарсиса в финале».

Разумеется, Чэнь Линь мог бы просто пойти и устроить на улице Ледяного Источника дебош, но тогда конфликт был бы слишком линейным, а [Ожидание зрителей] не выросло бы столь значительно... Поэтому он решил втянуть в эту игру Стражей.

Чэнь Линь пересек превратившуюся в руины первую половину улицы Ледяного Источника и подошел к месту, где сейчас собралось больше всего выживших — к таверне «Черный топор».

Это место и в обычные дни было самым популярным заведением у местных жителей, а теперь, когда пол-улицы лежало в руинах, оно стало для многих временным пристанищем. Именно здесь вчера подвергся унижениям У Юдун.

Но Чэнь Линь не он...

Держа в одной руке анкеты для опроса, он другой рукой толкнул дверь таверны. Под резкий скрип петель всё заведение погрузилось в мертвую тишину. Бесчисленные пары свирепых и холодных глаз устремились к дверям, сходясь на фигуре Чэнь Линя.

— Приветствую. Я — Страж Чэнь Линь...

— Вы готовы ответить на мои вопросы?

После недолгого затишья таверна взорвалась хохотом.

— Только ушел «малыш У*», как прислали нового. Господин офицер Ма и впрямь проявляет искренность!

— И не говори. Если бы ты вчера так не бесился, разве этот малец У сбежал бы в ужасе? Парень был тихий и покладистый, могли бы еще несколько дней с ним позабавиться...

— Зато этот выглядит получше вчерашнего, лицом вышел.

— Сегодня полегче с ним, Старина Цянь предупредил, что если и этот сбежит, то присылать больше будет некого...

— Сбежит? В этот раз никто не сбежит, — худощавый мужчина с глубоко запавшими, как у мертвеца, глазницами медленно встал и уставился на Чэнь Линя. — Хорош, молод, и кожа чистая... Думаю, его «запчасти» можно будет загнать по приличной цене.

— Костяной Нож, это ты загнул. Потом же не оберемся проблем с отчетностью...

— Хм, то, что улицу Ледяного Источника вырезало Бедствие — прямая вина этих Стражей. И что теперь? Нам даже компенсацию получить нельзя? — холодно усмехнулся человек, которого называли Костяным Ножом.

Люди в таверне один за другим принимались разглядывать Чэнь Линя, словно стая алчных и голодных зверей, оценивающих добычу, которая сама пришла к ним в руки.

Чэнь Линь продолжал стоять на месте, будто и не слышал их угроз. Он достал из-за пазухи ручку и постучал ей по планшету с анкетами.

— Костяной Нож, верно? — Чэнь Линь вписал имя в бланк. — Начнем с тебя... Где ты находился в ночь, когда вырезали улицу Ледяного Источника?

Увидев, что юноша не только не испугался, но и посмел начать допрос, присутствующие в изумлении переглянулись. Вчера У Юдун при виде этой сцены на месте лишился дара речи от страха... Этот парень либо запредельно дерзкий, либо непроходимый тупица.

Костяной Нож прищурился. Он поднялся и медленно подошел к Чэнь Линю вплотную.

— Где я был? — мужчина подул на свои черные ногти, после чего его бледные пальцы, подобные когтям ястреба, метнулись к шее Чэнь Линя. — Я был в постели твоей мамаши!

В это мгновение в глазах Чэнь Линя вспыхнул холодный блеск. Его правая рука, державшая ручку, резким выпадом ударила на опережение, и острие мгновенно пробило ладонь Костяного Ножа насквозь!

От пронзительной боли тот издал истошный вопль, но не успел он среагировать, как в его поле зрения стремительно увеличилась чужая ладонь. Она мертвой хваткой вцепилась в его голову и с грохотом впечатала её в пол!

Путь Воина, Тропа Судьи, третья ступень — [Танец резни]!

Бах!

Деревянная щепа разлетелась во все стороны, потекла алая кровь. Присутствующие лишь почувствовали, как перед глазами всё расплылось, а в следующий миг юноша одной рукой впечатал Костяного Ножа в доски пола. Тяжелое ватное пальто Чэнь Линя слегка взметнулось, и всё заведение погрузилось в мертвую тишину.

— Нападение на Стража — тяжкое преступление, — бесстрастно произнес Чэнь Линь.

Он медленно выпрямился, отряхнул испачканные в крови ладони и обвел присутствующих взглядом.

[Ожидание зрителей +2]

[Ожидание зрителей +2]

[Ожидание зрителей…]

После краткого оцепенения люди в таверне наконец пришли в себя. Изумление и шок в их глазах сменились яростной жаждой убийства. Трое из них тут же выхватили пистолеты и наставили их на Чэнь Линя

— Твою мать, да он крепкий орешек!

Чэнь Линь заранее знал, что у них есть оружие. В тот самый миг, когда они потянулись за пистолетами, он с силой перевернул стоявший рядом дубовый стол! Огромная столешница перевернулась в воздухе, заставив часть людей отпрянуть в стороны и создав хаос в центре комнаты. В это же время Чэнь Линь, пригнувшись, выскочил из-под стола и, взмахнув бутылкой, обрушил её прямо в лицо ближайшему стрелку

Хрусть!

Бутылка разлетелась вдребезги, острые осколки располосовали щеку бандита, оставляя глубокие кровавые раны. Резким ударом локтя Чэнь Линь отправил его в глубокий нокаут.

В мгновение ока вдалеке дважды вспыхнуло пламя, и свистящие пули устремились прямо в Чэнь Линя

В полумраке фигура Чэнь Линя двигалась с ловкостью призрака; полы его тяжелого ватного пальто взмывали и изгибались — две пули прошили ткань насквозь, но ни одна так и не коснулась его тела. Чэнь Линь впервые использовал Танец резни, и самым ярким ощущением было то, что его тело стало невесомым, подобно тени.

В такой тесной и хаотичной таверне он умудрялся перемещаться легко, словно рыба в воде. До тех пор, пока он мог заранее заметить движение врага, вскидывающего пистолет, он был уверен, что сможет избежать пули... Разумеется, при условии, что стрелков было немного.

Как только он расправился с первым вооруженным противником, двое других тут же ощутили смертельную угрозу, будто на них нацелился дикий зверь. Они пытались проследить за перемещениями Чэнь Линя, но в хаосе из опрокинутых столов и стульев, закрывавших обзор, это было практически невозможно. Раздался резкий свист у самого уха, и в следующий миг после мощного удара по голове они теряли сознание.

Нейтрализовав очередного стрелка, Чэнь Линь перехватил его пистолет и нажал на спуск, целясь в здоровяков, которые бросились на него с ножами.

Пам-пам-пам!

На ногах нападавших распустились кровавые цветы. Сорвавшись на крик, они один за другим рухнули на пол. Стоны, ругань, грохот выстрелов и звук падающей мебели сливались в единый шум. С того момента, как Чэнь Линь вошел в здание, прошло не более тридцати секунд, но вся таверна уже превратилась в руины. Из четырнадцати человек тринадцать были жестко выведены из строя

Чэнь Линь небрежно отбросил в сторону пистолет с пустым магазином и перешагнул через тело верзилы, которому он сломал четыре ребра. Под его болезненный вопль Чэнь Линь не спеша подошел к единственному уцелевшему стулу и сел.

— Хозяин, стакан виски, — Чэнь Линь снова пнул здоровяка, заставив того взвыть. — Запиши на его счет.

Одноглазый трактирщик, всё это время неподвижно стоявший за стойкой, наконец пришел в себя. Его взгляд, устремленный на Чэнь Линя, был полон ужаса. Чтобы держать таверну на улице Ледяного Источника, ставшую центром жизни местных обитателей, этот человек явно не мог быть простаком. Он исходил все семь районов и видел немало людей, но такого решительного и безжалостного юношу встречал впервые.

Это, мать его, «кандидат» в Стражи?! Скажи ему кто, что этот парень — действующий офицер-исполнитель, он бы поверил без раздумий!

Проявив благоразумие, одноглазый спрятал револьвер, который тайком сжимал в руке, достал стакан и принялся разливать виски.

— Имя, — холодно произнес Чэнь Линь, закинув ногу на ногу и положив планшет с анкетами на колено.

В притихшей таверне никто не ответил.

— Тебя спрашиваю!

Он с силой наступил на сломанные ребра верзилы.

— А-а-а-а!.. Ли Ман! Ли Ман! — тут же взмолился тот, теряя всю свою спесь.

— Где ты был в ночь вторжения Бедствия?

— Я... я был здесь, в этой таверне.

— Видел, как выглядело то Бедствие?

— Кажется, видел... Я как раз вышел по нужде и заметил, как оно промелькнуло по улице... Вроде бы оно было человекоподобным, — дрожащим голосом выпалил Ли Ман, выкладывая всё как есть.

Чэнь Линь ничего не ответил. Он поднялся, взял с прилавка стакан виски и слегка встряхнул его, прозрачные кубики льда с чистым звоном ударились о стенки.

Затем он поднес стакан к кровоточащей ране великана и начал медленно, капля за каплей, выливать алкоголь прямо на разорванную плоть...

— А-А-А-А-А-А-А!!!! — истошный, раздирающий душу крик разнесся по всей улице. — Я правду говорю!! Всё правда!!!

— Знаешь ли ты, что в отсутствие твердых улик докладывать Стражам информацию, используя слова «кажется» и «вроде бы»... это всё равно что распространять слухи? — Чэнь Линь слегка прищурился. — Я спрошу тебя еще раз... Ты его видел?

— Я... я... я правда...

Стакан в руке Чэнь Линя наклонился еще сильнее, и всё больше виски заливало рану. От невыносимой боли всё тело Ли Мана забилось в конвульсиях!

— ...НЕТ!! Не видел!! Я ничего не видел!!!

Малец У / Сяо У-цзы (小吳子) — пренебрежительное прозвище У Юдуна.

Услышав эти слова, Чэнь Линь наконец поставил стакан на пол и вписал одну строку в графу анкеты:

«Свидетелей нет»

Сразу после этого он заказал новый стакан виски и подошел к следующему обитателю улицы Ледяного Источника.

— Имя.

— ...

— Имя!

— Сунь Лаолю.

— Ты видел Бедствие?

— Я... я... — Сунь Лаолю, помня о судьбе предыдущего здоровяка, тяжело сглотнул. — Не видел.

Чэнь Линь кивнул и перешел к следующему человеку.

Глядя на то, как Чэнь Линь в одиночку уложил всех присутствующих, а теперь невозмутимо ведет допрос, в головах Сунь Лаолю и остальных одновременно вспыхнула одна и та же мысль...

«Этот по фамилии Ма нас подставил?!»

Разве им не говорили, что присланные ребята — это всего лишь «желторотые» из резерва? Судя по тем призрачным уклонениям, что он демонстрировал, парень по уровню едва ли уступает действующему офицеру-исполнителю. Или, может... он и есть офицер под прикрытием?

Неужели темные дела на улице Ледяного Источника вскрылись, и этот Ма решил воспользоваться случаем, чтобы избавиться от них всех и оправдаться?

Чем больше они размышляли об этом, тем мрачнее становились их лица. Они во все глаза следили за Чэнь Линем, всерьез опасаясь, что, закончив опрос, он выхватит пистолет и перестреляет их одного за другим.

Чэнь Линь без лишней спешки зафиксировал показания каждого, заставив их поставить отпечатки пальцев под протоколом. Тем, кто был без сознания, он также вписал «свидетелей нет» и силой приложил их пальцы к бумаге.

Закончив, он взял у хозяина толстую веревку, крепко связал руки всех присутствующих в одну цепь и толкнул дверь таверны.

— Спасибо за сотрудничество... До завтра.

Юноша в рваном ватном пальто, стоя в дверях, слегка улыбнулся замершим в таверне людям и вышел вон. В разгромленном заведении воцарилась гробовая тишина.

Они не убиты?

Спустя долгое время Сунь Лаолю пришел в себя, чувствуя, как спина взмокла от холодного пота. Он повернул голову к хозяину лавки...

— ...Чего застыл?! Живо иди и развяжи нас!!

— Вы слышали сейчас звуки выстрелов? — нерешительно спросил один из Стражей в чайной.

— Да нет... Тебе, небось, почудилось, — небрежно ответил Цянь Фань, перемешивая костяшки маджонга. — Не переживай, у парней с улицы Ледяного Источника есть чувство меры. В худшем случае пустят в ход ножи. Если достанут пушки и раздуют дело, всем потом будет несладко.

— И то верно.

— Как думаете, этот пацан по фамилии Чэнь сегодня вообще выберется оттуда?

— Трудно сказать... Вид у него получше, чем у У Юдуна. Если те ребята решат развлечься пожестче... м-да.

— А если дойдет до смертоубийства? Перед Третьим районом проблем не будет?

— Каких еще проблем? Обычный нищий пацан с улицы Холода. Слыхал, его родители еще и умом тронулись от страха перед Бедствием. Даже если он сдохнет здесь, прикопаем где-нибудь, то кто узнает? Кто придет качать права?

— Не парьтесь, Третий район — это территория брата Ма, он всё уладит…

— Понг!

Тук-тук-тук

Снова раздался стук в дверь.

— Тц, опять кто-то? — Цянь Фань с недовольством поднялся. — Целый день одно и то же, откуда столько дел.

— Наверное, пацан почуял неладное и прибежал к нам жаловаться, ха-ха!

— Да он и уйти-то толком не успел. Неужто дошел до ворот, глянул разок и сразу назад?

Под пересуды коллег Цянь Фань распахнул дверь. Увидев стоящего на пороге Чэнь Линя, он мгновенно нахмурился.

— Снова ты? Я разве неясно тебе всё объяснил?

— Это мой отчет о проделанной работе.

— ...?

Чэнь Линь достал из-за пазухи бланки. Собираясь передать их Цянь Фаню, он вдруг заметил на уголке листа пятнышко крови и крошечный лоскуток кожи. Он небрежно смахнул их пальцем и, вытерев бумагу, с улыбкой протянул её прямо в руки офицеру.

Цянь Фань замер. Остальные Стражи, игравшие внутри в маджонг, тоже оцепенели.

— ... — Цянь Фань взял бланки, подозрительно изучил их некоторое время, а затем усмехнулся: — Малыш Чэнь... Я понимаю, что эта работа для тебя тот еще вызов, но нельзя же просто наставить липовых отпечатков пальцев, чтобы водить нас за нос...

— Я никого не вожу за нос, — серьезно ответил Чэнь Линь. — Эти люди всё еще в таверне. Если не верите, можете пойти и спросить их сами.

Брови Цянь Фаня сошлись на переносице еще сильнее. Он смотрел на Чэнь Линя, не понимая, что тот то ли тот шутит, то ли говорит всерьез... Нет, с чего бы этой банде так покорно соглашаться на опрос? Неужели этот пацан торговал своей красотой, чтобы выменять у них... Но ведь времени прошло слишком мало!

— Пойду взгляну, — Цянь Фань резко поднялся. Уже собираясь выйти за дверь, он что-то вспомнил и обернулся: — Ты ведь в курсе, что за предоставление ложных сведений о выполнении задания тебя дисквалифицируют с экзамена, верно?

— В курсе.

Цянь Фань сунул в рот сигарету и, не желая верить в происходящее, зашагал к таверне. Остальные Стражи переглянулись и из любопытства последовали за ним.

Увидев, что толпа Стражей скрылась, Чэнь Линь опустил взгляд на стол для маджонга, где перед глазами промелькнули строки символов:

[Ожидание зрителей +1... +1... +1…]

Таверна «Черный топор».

— Ты можешь двигаться быстрее?!

В разгромленной таверне не утихали стоны боли. Сунь Лаолю, пострадавший меньше остальных, не выдержал и выругался, глядя на трактирщика, который медленно и неуклюже перерезал веревки.

Хозяин лавки холодно взглянул на него:

— Еще одно слово, и я тебя прирежу.

— ...Что ж ты только что не был таким храбрым?

— Тот пацан офицер-исполнитель. Был бы толк от нашей храбрости?

— Он и впрямь офицер-исполнитель?! — Сунь Лаолю вытаращил глаза. — Ты уверен?

— Много лет назад, когда я торговал наркотиками в Третьем районе, за мной гнался один офицер... Его техника движений была точь-в-точь как у этого юноши. Если бы мне тогда не повезло, я бы никогда не сбежал во Второй район, — трактирщик на мгновение замолчал. — Знаешь, кто это был?

— Кто?

— Главный офицер-исполнитель Третьего района, Хань Мэн.

Сунь Лаолю замер на месте, словно громом пораженный.

Скрип

Дверь таверны распахнулась.

Цянь Фань замер на пороге. Увидев разгромленный зал и множество истекающих кровью, едва живых обитателей улицы Ледяного Источника, он не мог поверить своим глазам!

— Это... — Цянь Фань стоял в дверях как вкопанный. — Это дело рук того пацана?

Остальные Стражи, подоспевшие следом, также смертельно побледнели от шока.

Цянь Фань вошел в таверну, осторожно переступая через похожего на труп Костяного Ножа и через стонущих здоровяков. Те из них, кто еще оставался в сознании, во все глаза сверлили вошедших Стражей яростными взглядами.

— Цянь Фань! — Сунь Лаолю, стиснув зубы, приподнялся с пола. — Ты, сукин сын! Я тебя прикончу!

Цянь Фань нахмурился:

— Ты чего ругаешься?

Щелк

Раздался звук досылаемого патрона. Трактирщик незаметно подошел ближе и наставил дуло пистолета прямо в лоб Цянь Фаню. Остальные Стражи вздрогнули и одновременно выхватили свое оружие, целясь в хозяина лавки и в пытающихся подняться бандитов. Атмосфера в пропахшей кровью таверне мгновенно накалилась до предела.

— Что вы задумали? — прошептал Цянь Фань, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. — Не забывайте, мы партнеры.

— Партнеры? Вы прислали этого парня, чтобы он разнес тут всё к чертям, и еще заикаетесь о партнерстве?! — прорычал Сунь Лаолю.

— ...Я понятия не имею, что произошло! Чэнь Линь всего лишь кандидат...

— Дерьмо собачье твой резерв!! — Сунь Лаолю указал на стонущих людей по всему залу. — А ну, мать твою, повтори мне еще раз в лицо, что это сделал «кандидат»?!!

— Я...

Цянь Фаню нечего было ответить.

— ...Где этот Чэнь Линь?! — обернулся он к другому Стражу.

— Кажется, он ушел.

— Ушел?

— Да... Сказал, что его смена окончена.

— Эх... одни убытки.

Чэнь Линь шел по горной тропе домой, с сокрушением разглядывая свое ватное пальто, в котором теперь зияли две дыры от пуль. В период экзамена кандидатам не выплачивали жалованье, а за порванную одежду тем более не полагалось компенсаций. Получалось, что за время этой «подработки» он ни за что ни про что лишился куртки... Для семьи, и так не имевшей источников дохода, это был тяжелый удар.

Впрочем, сегодня были и свои достижения.

[Текущий уровень ожидания: 40%]

С того момента, как Цянь Фань поручил ему сменить У Юдуна на опросах, уровень ожидания зрителей неуклонно рос: пока он ходил в чайную к Стражам, добавилось 5%, а разгром таверны принес разом еще 10%.

Изначально Чэнь Линь полагал, что возвращение Стражей в таверну тоже принесет ему очки ожидания, но этого не произошло. Похоже, прогресс засчитывался только тогда, когда он сам присутствовал при событиях и был их непосредственным участником. Чэнь Линь почувствовал, что начинает нащупывать верный путь к быстрому набору этого показателя.

Он шел по горной дороге более двух часов и наконец вернулся на улицу Холода. Еще не переступив порог дома, он услышал доносящееся изнутри чистое и мелодичное пение в стиле традиционной оперы.

«Лишь шестнадцать весен, а шелк сострижен,

В храме заперт девичий пыл.

Фимиам и воду пред алтарем неподвижным,

А за горным порогом юноша мил.

Взгляд его робкий ловлю я украдкой,

Сердце забилось в плену изразцов.

Мы двое томимся любовью сладкой,

Связанные тоскою без лишних слов....»

Услышав этот отрывок, Чэнь Линь удивленно приподнял брови.

Эта ария из оперы «Тоска по мирской жизни» была классикой. В его прошлой жизни она стала широко известна благодаря знаменитому фильму «Прощай, моя наложница», и Чэнь Линь не раз её слышал. Но он и представить не мог, что репертуар оперных театров в этом мире окажется точно таким же.

Но еще больше Чэнь Линя поразило то, насколько красивым был голос Чэнь Яня. Его вокальное мастерство было безупречным, даже знаменитые мастера, выступавшие в театрах его прошлого мира, значительно уступали брату в технике.

По идее, без наставлений прославленного мастера было практически невозможно достичь такого уровня...

Размышляя об этом, Чэнь Линь вошел в дом и увидел Чу Муюня. Тот сидел в гостиной в той же позе, что и раньше, сосредоточенно погрузившись в чтение книги.

— Ты что, за весь день ни разу не встал? — невольно спросил Чэнь Линь.

— Вставал. Утром выходил прогуляться, подышать воздухом.

Чэнь Линь кивнул:

— Аянь тебе не мешал?

— Нисколько.

— Вот и славно. — Чэнь Линь присел у стола. Его взгляд упал на Чэнь Яня, который в спальне одновременно тренировал голос и подводил брови перед зеркалом. Со сложным выражением лица он произнес: — Аянь с детства интересовался оперой. Жаль, что Третий район слишком мал, и здесь некому его учить... Да и наша семья не могла позволить себе наставника.

— Опера... в наши дни в ней действительно мало кто разбирается. — Чу Муюнь бросил взгляд в сторону спальни. — Насколько мне известно, даже в самом городе Авроры найдется лишь горстка знатоков.

Пение Чэнь Яня постепенно стихло. Видимо, услышав, что брат вернулся, он тут же прибежал в гостиную и с воодушевлением спросил:

— Брат, посмотри, я красиво накрасился?

Чэнь Янь захлопал ресницами. Красноватые тени, напоминающие цвет абрикоса, мягко расходились к вискам, а глаза, подведенные густым черным карандашом, были выразительно приподняты кверху, что придавало взгляду особую живость.

Чэнь Линь узнал в этом макияж «дань»*, хотя из-за того, что Чэнь Янь был самоучкой, он всё же заметно отличался от того, что Линь видел в прошлой жизни. Но даже так, это было безупречное, идеально красивое лицо прекрасного юноши, к которому невозможно было придраться.

— Красиво, — искренне ответил Чэнь Линь. — Но некоторые детали кажутся не совсем верными... Будет время, я помогу тебе их подправить.

— Брат, ты тоже разбираешься в оперном гриме?

— Совсем немного.

Глаза Чэнь Яня, устремленные на него, наполнились искренним восхищением.

— Брат, как думаешь, когда я вернусь в школу, я смогу выступить на новогоднем вечере?

— Конечно, сможешь. Во всем Третьем районе только наш Аянь умеет петь оперу. Когда ты наденешь костюм, наложишь грим и запоешь, все твои одноклассники точно будут потрясены, — с легкой улыбкой ответил Чэнь Линь.

— Он еще учится? — удивленно вставил Чу Муюнь.

— Да, — кивнул Чэнь Линь. — Он только пошел в десятый класс... правда, проучился всего несколько дней и заболел. Теперь, когда он выздоровел, он сможет пойти учиться вместе со следующим потоком первокурсников.

— Брат, а что мне тогда лучше спеть?

— Если ты будешь выступать один, то «Тоска по мирской жизни» вполне подойдет...

— Тогда я пойду еще потренируюсь!

Глаза Чэнь Яня засияли. Накинув на плечи ярко-красное оперное одеяние, он тут же убежал обратно в спальню, чтобы продолжить репетицию.

В конце концов, Чэнь Янь был всего лишь пятнадцатилетним подростком, находясь в том возрасте, когда больше всего хочется завести друзей и оказаться в центре внимания... Когда-то Чэнь Линь в школьные годы тоже бесчисленное количество раз представлял, как он выходит на сцену с гитарой и показывает класс на глазах у всех учителей и учеников.

К сожалению... он совершенно не умел играть.

Но для Чэнь Яня возможность совместить свое хобби с выступлением была чем-то по-настоящему захватывающим.

— Не спеши так, — невольно рассмеялся Чэнь Линь. — Приберись сначала, скоро будем обедать.

Чэнь Янь послушно подошел помочь брату мыть овощи, но в этот момент его взгляд упал на две большие дыры в ватном пальто, и зрачки юноши слегка сузились.

— Брат, что с твоей одеждой? — его тон внезапно стал серьезным.

— Ничего особенного, просто зацепился.

Чу Муюнь, услышав это, оторвался от книги. Его глаза за линзами очков мгновенно прищурились...

— В тебя стреляли?

Чэнь Янь резко вскинул голову.

— Нет, в меня не попали, — Чэнь Линь, почувствовав на себе взгляд брата, тут же принялся объяснять. — Они стреляли слишком медленно, и я уклонился... Я не ранен.

Чу Муюнь окинул его оценивающим взглядом и слегка кивнул:

— Действительно, не ранен.

— Брат, кто в тебя стрелял? — ледяным тоном спросил Чэнь Янь.

— Это...

Чэнь Линь уже хотел было сказать про улицу Ледяного Источника, но, увидев в глазах Чэнь Яня вспышку пронизывающего до костей холода, на мгновение заколебался.

— Просто парочка мелких бандитов... — наконец произнес он. — Их уже забрали Стражи.

Он знал, что Чэнь Янь — «слившийся», и прекрасно помнил, что именно на улице Ледяного Источника той ночью его брат устроил кровавую резню. Чэнь Линь опасался, что если произнесет название этой улицы, Чэнь Янь нынешней же ночью отправится туда, чтобы вырезать тех, кто выжил. А ведь сейчас улица, скорее всего, оцеплена, и столкновение с Офицером станет для брата фатальным.

Услышав объяснение, Чэнь Янь заметно расслабился. Он молча подобрал пробитое пальто.

— ...Я залатаю его для тебя.

Чэнь Янь сам шил свои оперные костюмы, так что починить обычную одежду для него не составляло труда.

— У них были пушки... Как же ты победил? — Чу Муюнь пристально посмотрел Чэнь Линю в глаза, словно пытаясь разглядеть в них истину.

— Оружие-то у них было, да пользоваться они им не умели. Палили куда попало, только куртку зацепили... К чему такие вопросы?

Разумеется, Чэнь Линь не мог упомянуть о наличии у него навыка Танец резни, так как это напрямую касалось существования Театра и Зрителей.

— ...Ни к чему.

Чу Муюнь отвел взгляд и уставился на обложку книги, погрузившись в свои мысли.

После ужина все трое разошлись по своим комнатам. Ночную тьму прорезало лишь безмолвное сияние лазурного полярного сияния. Сознание уснувшего Чэнь Линя уже давно унеслось в пространство Театра.

В это время в мертвой тишине погруженной в полумрак комнаты...

Медленно возник силуэт.

Это был Чу Муюнь.

Линзы его очков отражали бледные отблески сияния. Холодным взглядом он смотрел на спящего Чэнь Линя, и в глубине его глаз затаилась жажда убийства. Его правая рука, сжимавшая короткий нож, похожий на осколок заиндевелой луны, медленно поднялась...

* «Дань» (Dan, 旦) — это общее название всех женских ролей. Поскольку исторически в китайской опере все роли исполняли мужчины, макияж «Дань» был очень важен.

Однако едва он занес руку, как замер.

Он увидел, как луч лунного света пробился сквозь облака и, пройдя сквозь окно, упал точно на деревянный пол у его ног... В танце света и тени медленно проступили два иероглифа:

«Вернись»

А под ними отразилась игральная карта. Это был черный Джокер — черный Король.

В тот миг, когда Чу Муюнь увидел эту карту, его зрачки сузились. Он немедленно опустил руку, и короткий нож, подобно змее, скользнул в его рукав и исчез. Серо-черное облако, принесенное ветром, закрыло тусклую луну, и надпись на полу растаяла, словно её никогда и не было.

Чу Муюнь бросил глубокий взгляд на спящего Чэнь Линя и повернулся, чтобы уйти. Как только он тихо прикрыл за собой дверь, комната погрузилась в мертвую тишину.

Спустя несколько секунд из тени в углу медленно вышел Чэнь Янь, одетый в пижаму.

Алые глаза юноши были намертво прикованы к двери спальни Чу Муюня. В его руке неизвестно когда появившийся был зажат окровавленный нож для обвалки мяса.

Когда дверь в комнату Чу Муюня окончательно закрылась, веки юноши дрогнули и сомкнулись. Когда же он снова открыл глаза, леденящая жажда убийства уже была надежно спрятана в самой глубине его зрачков.

За окном волнами колыхалось призрачное полярное сияние. Чэнь Янь слегка повернул голову и посмотрел на крепко спящего на кровати брата.

— Брат... спокойной ночи, — прошептал он себе под нос.

Едва слова сорвались с его губ, как его силуэт бесшумно прошел сквозь стену, возвращаясь в свою комнату.

В то же самое время.

Третий район. Штаб-квартира Стражей, рабочий кабинет.

— Брат Ма, пришли новости с улицы Ледяного Источника, — в кабинет поспешно вошел офицер с тремя нашивками.

Ма Чжун вскинул бровь:

— И что говорят?

— Э-э... — офицер на мгновение замешкался. — Они ругаются последними словами.

Ма Чжун:

— ?

— Почему? Из-за того, что оцепление до сих пор не снято?

— Нет. Говорят, что вы не соблюдаете договоренности и поступили подло, подослав человека, чтобы унизить их, — добавил Страж. — Речь о том кандидате, которого вы отправили на подмогу... Говорят, он избил всю банду в таверне «Черный топор». Костяной Нож просто в ярости.

— Кандидат? — недоуменно переспросил Ма Чжун. — Кто это был?

— Один — У Юдун, второй — Чэнь Линь. У Юдун уже до смерти напуган теми людьми и добровольно отказался от экзамена. А вот избил всех именно Чэнь Линь.

— Кажется, я припоминаю... — Ма Чжун задумался. — Это тот паренек с улицы Холода, чьи родители лишились рассудка от страха перед Бедствием?

— Да, он самый.

— И он смог в одиночку побить всю шайку в «Черном топоре»?

— Я и сам не верю, но факт остается фактом. — Страж на мгновение замолчал и осторожно спросил: — Брат Ма, как думаете... может, он получил Божественную милость?

Ма Чжун не ответил. Нахмурившись, он сунул в рот сигарету, и офицер тут же поднес зажигалку.

— Неужели в Третьем районе... скоро появится еще один полноценный офицер-исполнитель? — Ма Чжун выпустил струю дыма.

— Сейчас в районе пятеро офицеров, и трое из них — это наши люди... Но если появится еще один, это станет проблемой, — пробормотал Страж. — Он избил людей на Ледяном Источнике, а значит, наверняка что-то пронюхал. Вряд ли он захочет примкнуть к нам... Вместо того чтобы дать ему вырасти и стать опорой для Хань Мэна, не лучше ли нам нанести удар первыми и...

Офицер прищурился и красноречиво провел ребром ладони по горлу.

Ма Чжун усмехнулся:

— Чан Линь, Чан Линь... тебе еще нужно многому учиться, твой кругозор слишком ограничен.

Офицер по имени Чан Линь опешил:

— Я сказал что-то не так?

— В целом верно, но масштаб мелковат, — Ма Чжун стряхнул пепел и безразлично продолжил: — Даже если этот пацан получил Божественную милость, сейчас он лишь на первой ступени. Чтобы стать для нас реальной угрозой, ему потребуется много времени. Вместо того чтобы тратить силы на него, лучше сменить цель... и решить проблему в самом зародыше.

— Вы имеете в виду... Хань Мэна?

— До прихода Хань Мэна Третий район был нашей вотчиной. Наши предприятия были крупнейшими во всех Семи районах, нынешняя улица Ледяного Источника не дотягивает и до половины того, что было у нас... Но стоило этому выскочке «свалиться» к нам на должность начальника, как он начал зачистку, перекрыл нам все денежные потоки и вынудил заново налаживать связи на Ледяном Источнике.

Взгляд Ма Чжуна стал ледяным, он раздавил окурок в пепельнице:

— Он — главный офицер-исполнитель района, и в обычное время у нас нет шанса подобраться к нему. Но сейчас ситуация иная...

— Почему иная?

— При каких обстоятельствах офицер с четырьмя нашивками может погибнуть в Третьем районе?

Чан Линь на мгновение задумался, и его глаза вдруг вспыхнули:

— Бедствие?

— Начальник каждого района — должность важная, и в случае происшествия из города Авроры обязательно пришлют проверку. В обычные дни мы его не тронем, но сейчас у нас есть готовый «убийца»... Тот самый, что внезапно явился в Третий район, одолел Хань Мэна в честном бою и бесследно скрылся! — Ма Чжун холодно рассмеялся. — Убьем Хань Мэна и подстроим всё так, будто они погибли в схватке с Бедствием. Так мы не только избавимся от занозы в сердце, но и получим законное право снять блокаду с района и немедленно восстановить торговлю со Вторым районом... Гнев людей с улицы Ледяного Источника тут же утихнет.

— Но что, если после всего это Бедствие объявится снова?

— А кто докажет, что то, которое вылезет позже — это то же самое, что и нынешнее?

Чан Линь на секунду застыл, а затем с восхищением воскликнул:

— Как и ожидалось от брата Ма!

— Сейчас Хань Мэн ранен Бедствием и его силы уже не те. Если мы всё грамотно спланируем, он покойник, — в глазах Ма Чжуна промелькнула жажда крови. — Позови Старину Тао, нам нужно всё тщательно обсудить...

— Хорошо... Кстати, а как быть с этим Чэнь Линем?

— Он... — в глазах Ма Чжуна сверкнул расчетливый блеск. — Не давай ему больше контактировать с бандой с Ледяного Источника, незачем их лишний раз злить. Найдем предлог и зачислим его в Стражи. Как только уберем Хань Мэна, мы станем его прямыми начальниками. Разве тогда мы не сможем вертеть им, как захотим?

— Понял.

— Доброе утро, брат!

Чэнь Линь толкнул дверь и увидел Чэнь Яня, который сидел в гостиной и с улыбкой обернулся поприветствовать его.

— Чего так рано вскочил? — удивился Чэнь Линь.

— Ночью не спалось, вот и встал пораньше повторить роль, — серьезно ответил Чэнь Янь, поднимая тетрадь с переписанным сценарием.

Чэнь Линь кивнул и уже собирался идти умываться, когда из своей комнаты вышел Чу Муюнь.

— Сегодня твоя очередь просыпаться поздно.

— ...М-м.

Чу Муюнь ответил невпопад; под его глазами виднелись темные круги. Похоже, он тоже не сомкнул глаз всю ночь.

— Твой экзамен заканчивается сегодня? — словно вспомнив о чем-то, спросил Чу Муюнь.

— Да, сегодня последний день.

— Удачи, брат! — Чэнь Янь подбадривающе вскинул кулак. — Ты обязательно станешь Стражем!

— Надеюсь, — улыбнулся Чэнь Линь.

После вчерашних событий он уже не питал иллюзий насчет успеха на экзамене... Для таких простых людей, как он или У Юдун, пробиться в Стражи собственными силами было практически невозможно. Тем более, вчера он избил подельников офицера Ма Чжуна, окончательно нажив себе врага, который точно не допустит его повышения.

«Но даже если не стану Стражем... вернуться на улицу Ледяного Источника и собрать там еще немного очков ожидания тоже неплохая идея»

Потирая подбородок, подумал Чэнь Линь.

Размышляя о делах, Чэнь Линь вышел за порог. Перед глазами пронеслось несколько белых хлопьев. Он слегка опешил и поднял голову к небу.

— ...Снег пошел?

В лазурном сиянии снежинки, подобно пуху, опускались с небес. Чэнь Линь протянул руку и поймал одну; восьмигранный кристалл медленно растаял от тепла его ладони.

— Сфера Авроры отличается от других земель, здесь нет времен года, только вечная зима, — Чу Муюнь медленно вышел из дома и тоже поймал снежинку. — Однако не кажется ли тебе, что этот снег пошел слишком внезапно?

— Почему внезапно? — спросил Чэнь Линь.

— Всего пару дней назад прошел ливень, какого не видели десять лет, а сегодня вдруг закружила метель... Кажется, погода в нашей Сфере становится всё более хаотичной.

Чу Муюнь нахмурился, погружаясь в раздумья.

— Брат, смотри, как быстро он ложится!

Чэнь Янь, накинув оперное одеяние, выскочил на улицу. Стоя посреди густеющего снегопада, он с восторгом и ожиданием смотрел на небо своими каштановыми глазами:

— С таким напором к завтрашнему дню можно будет лепить снеговиков!

Глядя на юношу в красном, который пытался поймать снежинки руками, Чэнь Линь тепло улыбнулся:

— Мы лепим их каждый год, тебе еще не надоело?

— В этот раз всё иначе, — серьезно возразил Чэнь Янь. — Снега очень много, я смогу накатать сразу штук десять... А еще мы построим высокий постамент, я буду стоять на нем и репетировать, а снеговики станут моими зрителями.

— Разве тебе мало меня одного в качестве зрителя?

— Брат, ну кто же поет оперу, когда в зале всего один человек... — Чэнь Янь надулся. — Если у меня не будет публики, я же просто умру от страха, когда придется выступать в школе.

— ...И то верно, — Чэнь Линь усмехнулся и посмотрел на небо. — Тогда пусть этот снег идет, не переставая.

— Если он будет идти не переставая, это превратится в стихийное бедствие, — Чу Муюнь поправил очки и, поколебавшись, вынес из дома шерстяное пальто. — Мне нужно уйти по делам.

Чэнь Линь и Чэнь Янь переглянулись.

— Вернешься к обеду?

— Вернусь.

Когда силуэт Чу Муюня скрылся в конце улицы, Чэнь Линь взглянул на время:

— Мне тоже пора. В снегопад горные тропы становятся опасными...

— Подожди! — Чэнь Янь словно что-то вспомнил, быстро сбегал в дом и вручил брату то самое ватное пальто, которое чинил всю ночь. — Брат, я всё заштопал... Будь осторожен сегодня в горах, и больше ни с кем не дерись.

В голосе Чэнь Яня прозвучала редкая серьезность. Чэнь Линь внимательно осмотрел одежду, следов повреждений практически не осталось, она выглядела как новая.

— У нашего Аяня и впрямь золотые руки... — похвалил он, на что Чэнь Янь довольно хихикнул.

— Ушел. Чэнь Линь махнул рукой и зашагал в сторону Второго района.

Снег, как и надеялся Чэнь Янь, становился всё гуще. К середине пути сугробы уже скрывали подошвы обуви, ледяная вода просачивалась внутрь, заставляя дрожать от холода. Растирая руки, Чэнь Линь пробирался сквозь метель, про себя гадая:

«Неужели и впрямь начнется снежная буря?»

Он шел долго. Прохожих становилось всё меньше, зато всё чаще мимо проносились отряды Стражей. Облаченные в черно-красную форму, они верхом скакали в определенном направлении, даже не глядя на идущего Чэнь Линя. Поднятые копытами снежные вихри хлестали его по лицу. Чэнь Линь вытер щеки и с недоумением посмотрел им вслед...

«Что-то случилось?»

Он не знал ответа и не горел желанием проводить расследование. Пока эти люди скачут не в сторону улицы Морозной, ему было всё равно.

Спустя три часа он вернулся на знакомую улицу Ледяного Источника. Руины были почти расчищены. Занесенная снегом пустующая половина улицы казалась еще более мертвой. Как раз когда он собирался найти Цянь Фаня, чтобы получить задание, несколько фигур поспешно направились к нему, приветливо махая руками.

— Брат Чэнь Линь!

Это был не кто иной, как Цянь Фань и его спутники.

— Господин Цянь, — отозвался Чэнь Линь.

Чэнь Линь по-прежнему вежливо добавил обращение «господин». В конце концов, они с Цянь Фанем еще не разорвали отношения окончательно, и стоило сохранить видимость приличия.

— Какое задание на сегодня?

— Задание? Оно больше не нужно, — Цянь Фань размашисто махнул рукой. — Учитывая твое вчерашнее... кхм, выдающееся выступление, руководство решило закрепить за тобой место в рядах Стражей. Сегодня можешь отправляться домой, а завтра явишься в штаб-квартиру Третьего района для оформления.

Чэнь Линь застыл. По пути он перебрал тысячи вариантов, начиная от засады бандитов с улицы Ледяного Источника до официального исключения из списков кандидатов. Но он никак не ожидал, что его примут без лишних слов. Неужели Ма Чжун действительно оценил его силу и решил переманить на свою сторону?

— Отныне мы коллеги, — Цянь Фань с улыбкой похлопал Чэнь Линя по плечу, будто они были старыми друзьями. — Если между нами и были недопонимания, не держи зла, брат Чэнь Линь?

— Точно-точно, заходи к нам во Второй район поиграть в карты, мы всегда рады.

— Чуть не забыл, вот еще что... Этот экзамен отличается от прошлых лет. Хоть вы и кандидаты, но честно помогали нам три дня, поэтому решено выплатить вам компенсацию. Сумма небольшая, но путь впереди длинный... А жалованье у Стражей весьма достойное.

Цянь Фань вложил в руку Чэнь Линя сверток промасленной бумаги. Развернув край, юноша обнаружил внутри десять серебряных монет. Чэнь Линь внутренне содрогнулся. Покупательная способность одной серебряной монеты равнялась 250 медным, что было эквивалентно 2500 единицам валюты из его прошлой жизни за весь сверток. За два дня работы это были огромные деньги, учитывая, что обычные рабочие за тяжелый труд получали копейки.

Чэнь Линь глубоко взглянул на них. Уважение и вежливость действительно достаются только сильным. Вчера они вышвырнули У Юдуна, и если бы не Танец резни, его ждала бы та же участь. Теперь же они заискивают перед ним, признав равным. Чэнь Линь понимал, что не может просто перебить этих лицемеров на месте, это означало бы войну со всей системой Стражей Авроры. У него был дом на улице Морозной, брат, мечтающий о школе, и ему был необходим статус Стража для продвижения по «Пути Бога Войны».

— Благодарю вас, — спокойно ответил Чэнь Линь.

— Снег на дорогах скользкий, возвращайся осторожно, — улыбнулся Цянь Фань. — К полудню списки зачисленных будут опубликованы, обрати внимание по пути. Еще увидимся.

Чэнь Линь сухо ответил и направился к дому. Как только он отошел достаточно далеко, радушные улыбки на лицах офицеров сменились холодом и презрением.

— Этот Чэнь Линь совсем загордился, — усмехнулся один из них.

— Когда Ма Чжун закончит дело, в Третьем районе сменится власть... Посмотрим тогда, как он запляшет.

В этот момент к ним подбежал человек, спотыкаясь в снегу:

— Умер!

— Кто умер?

— Начальник Стражей Третьего района Хань Мэн мертв! — выкрикнул он. — Передали, что он в одиночку сразился с двумя Бедствиями и погиб вместе с ними! Офицер Ма Чжун временно занял пост начальника и приказал немедленно снять блокаду с Третьего района!

Глаза присутствующих вспыхнули азартом.

— Получилось!

— Подтверждено? Хань Мэн действительно мертв? — переспросил Цянь Фань.

— Так говорят доверенные люди брата Ма.

Цянь Фань с облегчением рассмеялся. Без Хань Мэна, этой «горы» на их пути, их жизнь снова станет вольной.

— Теперь дела на улице Ледяного Источника наконец пойдут в гору... Идите, соберите Костяного Ножа и всю его шайку. Найдите побольше танцовщиц и шлюх, закупите лучшее мясо и вино — закатим пир в честь нашей победы! Пусть знают, кто теперь их кормилец. — Будет сделано, брат Фань!

Сжимая в кармане десять серебряных монет, Чэнь Линь неспешно преодолевал горный склон. Летящий снег припорошил его черные волосы инеем. Ему пришлось потратить два часа на дорогу из Третьего района, пробыть там всего пять минут и отправиться в обратный путь... К тому времени, как он вернется на улицу Морозную, наступит полдень.

Но как бы то ни было, он получил добрую весть и приличную сумму денег. Этого хватило бы, чтобы купить им с Чэнь Янем новую одежду и нанять людей заделать щели в доме, чтобы не замерзнуть в такие метели.

— Очков ожидания еще достаточно, можно спокойно пожить несколько дней», — пробормотал он, глядя на промелькнувшие в снегу символы. С момента, когда он вернул контроль над телом, Зрители больше не вмешивались в его жизнь, и всё, казалось, налаживалось.

Чэнь Линь шел долго, пока сугробы не начали скрывать щиколотки, и наконец достиг родной улицы. Увидев кондитерскую, хозяин которой уже собирался закрываться, он остановился.

— Хозяин, почем этот торт? — спросил он, указывая на изысканный десерт в витрине. — Двести медных монет. — Владелец лавки поднял глаза и удивился: — А, это ты, А-Линь? С чего вдруг решил купить торт?

На улице Морозной все знали друг друга, но семья Чэнь Линя никогда раньше не могла себе позволить такие траты. Здесь мало кто покупал торты за двести монет, даже маленькие пирожные за пятьдесят были редкостью.

— Прошел экзамен, — улыбнулся Чэнь Линь. — Решил отпраздновать. Мой брат никогда в жизни не пробовал торт.

— Стал Стражем? — изумился лавочник. — Тогда это точно стоит отметить... Давай так, отдам за сто пятьдесят.

— Спасибо, мастер.

— Не за что. Присматривай теперь за нашей улицей.

Бережно неся торт, перевязанный праздничной алой лентой, Чэнь Линь направился к дому. В этот момент мимо него пронеслись всадники-Стражи, выкрикивая:

— Бедствие устранено! Блокада Третьего района снята!

Жители начали выходить из домов с чувством облегчения. Пять дней страха после удара Тревожного Колокола закончились. Чэнь Линь же похолодел от ужаса.

«Бедствие устранено? Но я же здесь... Неужели Аянь?!»

Он бросился к дому, но на пороге увидел брата. Юноша в красном оперном одеянии увлеченно лепил снеговика, хотя снежки постоянно рассыпались в его руках. Заметив брата, Чэнь Янь просиял:

— Брат, почему ты так рано?

— Досрочно прошел проверку, — выдохнул Чэнь Линь, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Ему было всё равно, какое «Бедствие» якобы убили Стражи, пока его близкие были в безопасности.

— Прошел?! Ты теперь настоящий Страж?

— Именно. Заходи в дом, я купил торт, будем праздновать.

При виде торта глаза Чэнь Яня загорелись. Он вихрем влетел в комнату и замер у стола, завороженно глядя, как Чэнь Линь выкладывает пригоршню серебряных монет.

— Так много денег! — ахнул юноша. — Нам их на целую вечность хватит...

— Как раз скоро в школу, теперь и вопрос с оплатой обучения решен.

Чэнь Линь снял упаковку, и на столе появился большой кремовый торт. Для самого Чэнь Линя мастерство исполнения и ингредиенты этого десерта не шли ни в какое сравнение с теми, что были в его прошлой жизни, но для Чэнь Яня это была вещь, на которую он бесчисленное количество раз с тоской смотрел сквозь витрину, не надеясь получить.

Чэнь Янь непроизвольно сглотнул слюну.

— Брат... нам нужно ждать доктора Чу?

— Не будем его ждать, неизвестно, когда он вернется. Просто оставим ему кусочек, — Чэнь Линь достал несколько приложенных свечей, воткнул их в торт и одну за другой зажег.

Оранжевое пламя свечей колебалось в комнате, освещая лица двух юношей на фоне кружащегося за окном снега.

— Аянь, задувай ты.

— А разве можно задувать свечи, если сегодня не день рождения? — спросил Чэнь Янь.

— Конечно можно... Только не забудь загадать желание перед тем, как дуть.

— Хорошо!

Чэнь Янь тут же сложил ладони вместе и серьезно склонил голову перед светом свечей, словно благочестивый молящийся. Чэнь Линь не знал, какое желание загадал брат; он лишь увидел, как тот открыл глаза и улыбнулся ему, а его каштановые зрачки были чисты, словно вода.

— Что ты загадал? — спросил Чэнь Линь.

— Нельзя говорить, а то не сбудется...

— И то верно...

— Простите, Чэнь Линь дома?

Пока они разговаривали, у двери осторожно появилась фигура, замершая под сильным снегом и заглядывающая внутрь.

— У Юдун? — Чэнь Линь узнал силуэт человека, опирающегося на костыль, и удивленно вскинул брови. — Как ты здесь оказался? Заходи, поговорим в доме.

У Юдун смущенно улыбнулся и медленно вошел. Он взглянул на торт и свечи на столе, и его глаза наполнились завистью...

— Я только что видел на улице опубликованные списки. Тебя зачислили в штат?

— Да.

— ...Поздравляю, — в улыбке У Юдуна сквозила горечь и бессилие. — Я думал, тебя выживут так же, как и меня, но не ожидал... что у тебя действительно получится.

В его словах Чэнь Линь почувствовал глубокую обиду и смирение перед судьбой.

— Брат, кто это? — Чэнь Янь с любопытством разглядывал гостя.

— Его зовут У Юдун, это мой друг, с которым мы вместе ходили на улицу Ледяного Источника эти два дня.

У Юдун замер.

— Друг? — задумчиво повторил Чэнь Янь. — Тогда давай и ему дадим кусочек торта?

— М-м, конечно, нужно выделить кусочек.

— Ты будешь резать или я?

— Не спеши, свечи еще не догорели.

Пока Чэнь Линь говорил это, он поманил растерянного У Юдуна рукой:

— Юдун, чего ты стоишь? Присаживайся и съешь с нами по кусочку.

— А? О... хорошо.

У Юдун медленно опустился на стул у стола. С очень странным выражением лица он посмотрел на Чэнь Линя, а затем перевел взгляд на пустое место рядом с собой...

— Чэнь Линь...

— Да?

— Можно задать вопрос?

— Какой?

— С кем... с кем ты разговаривал всё это время?

Чэнь Линь оцепенел. Внезапный порыв леденящего ветра ворвался в дом, и горящие свечи мгновенно погасли.

[Ожидание зрителей +20]

Остатки снеговика таяли в гробовой тишине. Над погасшими свечами вился сизый дымок. Лицо Чэнь Линя стало белым как бумага.

— Я... — запинаясь, начал он. — Я разговаривал со своим братом...

— Где твой брат? — У Юдун посмотрел на пустой стул рядом. — Разве в доме не только мы двое?

Чэнь Линь перевел взгляд на место напротив. Неизвестно когда, но оно опустело... Словно в тумане, остаточный образ улыбающегося юноши таял в его памяти.

Крупные капли пота скатывались со лба Чэнь Линя, спина стала влажной от пота. Его растерянные, пустые глаза непрестанно дрожали — он походил на человека, только что пробудившегося от кошмара.

— Нет, невозможно...

Чэнь Линь резко вскочил, ножки стола с противным скрежетом проехались по полу.

— Как это, только мы вдвоем?! — его голос внезапно сорвался на крик. — Мой брат только что был здесь! До этого он лепил снеговика у входа, утром он провожал меня! Это он заштопал мое ватное пальто!

Он с силой сорвал с себя пальто и ткнул пальцем в место безупречной починки:

— Смотри! Это Аянь зашил! Я сам вообще не умею шить!

— И эти доски на стенах — это всё он починил!

— С нами еще живет врач из города Авроры, он тоже видел Аяня, если не веришь, спроси его!

— Я... я понял, — У Юдун, казалось, был не шутку напуган поведением Чэнь Линя. Он неловко пробормотал: — Я просто... спросил... Потому что видел, как ты всё это время разговаривал с пустотой... Это было жутко.

— Я не разговаривал с пустотой!

Чэнь Линь указывал в пустоту перед собой, уставившись на У Юдуна налитыми кровью глазами.

— Только что мой брат сидел там, ты должен был видеть его, когда вошел, верно?!

— Я... я правда никого не видел.

У Юдун чувствовал себя крайне неуютно. Глядя на странное поведение Чэнь Линя, он долго колебался, прежде чем нерешительно спросить:

— Чэнь Линь... ты в последнее время... часом не сталкивался с Бедствием?

Чэнь Линь замер на месте.

«Значит, ты тоже слился с Бедствием?»

«...Я не знаю. Когда я очнулся, я уже стоял там»

«Ты тоже потерял часть воспоминаний?»

«М-м»

«Но ведь место пересечения с Серым миром было на заднем склоне горы? Ты в то время должен был быть на операции... Почему это затронуло и тебя?»

«Я не знаю... Помню только, как врач ввёл мне анестезию, а когда очнулся, то уже...»

Знакомый диалог зазвучал в ушах Чэнь Линя. Он словно за что-то зацепился, и его зрачки слегка сузились.

— Нет... — пробормотал Чэнь Линь про себя. — Нет... всё не так... всё неверно...

— Чэнь Линь, ты в порядке?

— ...Задний склон?!

Чэнь Линь резко вскинул голову, глядя в определённом направлении, и безумно бросился вон из дома. Он даже не взял только что снятое ватное пальто, так и выскочил в одной тонкой рубашке, с ходу врезавшись в стену густого снегопада.

Едва его фигура исчезла в конце улицы, как к дому подошёл Чу Муюнь в своём шерстяном пальто.

Он с удивлением посмотрел в ту сторону, куда убежал Чэнь Линь, а когда собрался войти в дом и увидел одиноко стоящего в гостиной У Юдуна, его брови мгновенно сошлись на переносице.

— Ты кто такой?

— Я... я друг Чэнь Линя.

За стёклами очков в серебряной оправе глаза Чу Муюня тут же сузились, излучая опасную ауру...

— Что ты ему только что сказал?

— Я ничего такого не говорил... Просто... просто увидел, как он разговаривает сам с собой, это было странно, и я спросил, с кем он беседует... И тогда...

Лицо Чу Муюня исказилось до неузнаваемости! Он вновь бросил взгляд в ту сторону, куда убежал Чэнь Линь.

— Ты хоть понимаешь... что ты натворил? — голос Чу Муюня, казалось, доносился из самых глубин преисподней.

— Я...

Встретившись взглядом с Чу Муюнем, У Юдун содрогнулся. Он никогда не видел столь ледяного и безумного взора. Смертельно напуганный, он дрожа отступил на полшага, споткнулся о стул и с глухим стуком повалился на пол.

Чу Муюнь глубоко вдохнул, вошел в дом и осторожно прикрыл за собой дверь. Сквозящие створки отсекли уличный свет и снег, погружая гостиную в полумрак. Фигура в шерстяном пальто медленно двинулась на У Юдуна.

Он поправил очки. За его благообразным обликом теперь неприкрыто проступала свирепая злоба, словно хищный зверь, запертый в человеческой оболочке, сбросил маску и оскалил окровавленные клыки.

— Ты хоть представляешь, насколько редкий исследовательский материал представляет собой «слившийся», сохраняющий столь хрупкое равновесие между безумием и нормой?

— Ты хоть представляешь, сколько сил я потратил, подыгрывая ему в этом спектакле, чтобы он не осознал собственной ненормальности?

— Ты хоть представляешь... какого монстра ты мог выпустить на волю?

У Юдун окончательно лишился дара речи от ужаса. Со своими сломанными ногами он хотел бежать, но не мог, ему оставалось лишь дюйм за дюймом отползать назад, волоча тело по полу...

— Я не знал, я правда не знал, — его голос сорвался на мольбу.

— Я дежурил здесь три дня, не подпуская никого ни к Чэнь Линю, ни к этому дому... А ты умудрился вломиться сам.

— ...ПОЧЕМУ?!

Чу Муюнь внезапно схватил стул за край и со свистом обрушил его на голову У Юдуна!

БАМ!

Глухой удар эхом разнесся по комнате. У Юдун мгновенно потерял сознание. Его лоб рассекла глубокая рана, и алая кровь хлынула потоком, быстро собираясь в лужу.

Чу Муюнь и не думал останавливаться. Он в ярости уставился на распростертого, словно труп, У Юдуна и начал наносить удар за ударом!

— Почему?!

— Почему?!

— ПОЧЕМУ?!!!

Горячая кровь забрызгала шерстяное пальто, капли багрянца осели на линзах серебряных очков. От былой изысканности Чу Муюня не осталось и следа, теперь он напоминал мясника, в тишине и мраке выплескивающего свою ярость. С каждым новым ударом стула о превращающееся в месиво тело дыхание У Юдуна становилось всё слабее.

Хруст

При последнем ударе стул окончательно разлетелся в щепки. Вытирая пот, Чу Муюнь тяжело дышал, его грудь ходуном ходила от напряжения. Окровавленным пальцем он поправил очки, вглядываясь темно-синими глазами в кровавое месиво у своих ног.

Спустя долгое время безумие в его взгляде утихло. В ладони врача блеснул острый скальпель...

В это же самое время.

Спотыкаясь и увязая в сугробах, одинокая фигура добралась до заднего склона горы. Тонкая рубашка насквозь пропиталась потом. Чэнь Линя бросало то в жар, то в холод. Он перемахнул через заброшенную желтую ограничительную ленту и побрел между заснеженными холмиками с воткнутыми деревянными табличками, словно что-то разыскивая.

Здесь было начало всего... И здесь же была погребена истина.

Братская могила.

Чэнь Линь никогда не бывал здесь прежде. За исключением тех моментов в его унаследованных воспоминаниях, когда Чэнь Тань притащил его сюда, чтобы закопать.

Но по какой-то причине, стоило ему самому ступить на землю этого кладбища для бедняков, как в душе всплыло странное чувство узнавания... И это чувство было не одиночным, оно двоилось.

Он смотрел на могильные холмики, погребенные под снегом, и обрывки расколотых воспоминаний нахлынули на него, казалось, в этой точке пересеклись две совершенно разные памяти.

Одна принадлежала Чэнь Линю... Другая — Чэнь Яню.

Повинуясь интуиции, он пробирался между могилами, словно что-то разыскивая. Наконец он замер перед земляной насыпью, у которой не было ни деревянной таблички, ни каких-либо опознавательных знаков.

Он долго, в оцепенении, смотрел на этот холм, а затем опустился на колени в глубокий снег. Белая пелена задрожала перед глазами, и в этом мареве воспоминания Чэнь Яня стали приобретать пугающую четкость...

— Имя.

— Чэнь Янь.

— Возраст.

— 15.

— Номер.

— 39180.

Лежа на холодном операционном столе, Чэнь Янь осторожно отвечал на вопросы. Ослепительный свет лампы бил сверху, не давая открыть глаза, он видел лишь размытые силуэты, перемещающиеся вокруг стола.

— Личность подтверждена, всё верно.

— Такой юный, а уже подхватил эту болезнь...

— Когда начнется операция?

— Подожди еще немного, сердце еще не доставили. Если там не выгорит, здесь нам уже не выкрутиться.

— Сейчас на черном рынке цены на сердца заоблачные. Неужели эти родители действительно раздобыли то, что мы требовали?

— Раздобыли, как же. Нищеброды они, даже если дом продадут, то не купят.

— Тогда откуда сердце?

— Хе-хе... ты что, не знаешь?

— Что?

— Они собираются забрать сердце у старшего сына, чтобы спасти младшего…

— Серьезно? Стоило ли оно того?

— Этой паре много лет назад поставили диагноз — бесплодие. Они подобрали ребенка на улице и растили его, чтобы было кому позаботиться о них в старости... Но кто же знал, что спустя годы они каким-то чудом зачнут своего? Родился младший сын, и родители, которые уже смирились с судьбой, были вне себя от счастья. Разумеется, он стал их сокровищем... И вот скажи мне, кого бы выбрал ты приемыша, подобранного на улице, или родного сына, дарованного небесами после стольких лет?

—...

Услышав этот разговор, лежащий на операционном столе Чэнь Янь резко распахнул глаза! Он с трудом сел, глядя на двух собеседников; его бледное лицо застыло в оцепенении и неверии.

— Вы сказали... чье это сердце?!

— Твоего брата, — Костяной Нож, облаченный в стерильный халат, небрежно подул на ногти. — А что, родители тебе не сказали? Иначе как, по-твоему, с вашими грошами они смогли бы найти подходящее сердце?

— Брат...

Чэнь Янь в оцепенении замер на операционном столе. Лишь когда двое врачей попытались уложить его обратно, он пришел в себя и начал отчаянно сопротивляться!

— Я не хочу... Я не буду этого делать! Мне не нужна операция! — в голосе Чэнь Яня послышались рыдания. — Мне не нужно сердце брата! Отпустите меня! Я не возьму его сердце!

— Сердце уже в пути. Хочешь ты того или нет, теперь решать не тебе.

— Я умоляю вас, скажите моим папе и маме... передайте им, что мне не нужно новое сердце... Я не хочу возвращаться в школу, не хочу выступать на сцене... Мне ничего не нужно, только пусть они оставят брата в живых... Пожалуйста, я умоляю вас...

— Лежи смирно... Лежи!

Неизвестно, откуда у Чэнь Яня взялись силы, но он буквально вырвался из рук двух взрослых мужчин, соскочил с операционного стола и, спотыкаясь, бросился к дверям операционной!

В этот самый момент автоматические двери распахнулись, и в помещение вошел человек, неся в руках таинственный металлический кейс. Чэнь Янь на полном ходу врезался в него и упал на пол.

— Сердце у нас, — произнес вошедший.

— Неплохо. Эта парочка выглядела как законченные трусы, не ожидал от них такой прыти, — Костяной Нож с удивлением принял металлический кейс, и на его губах заиграла усмешка.

Чэнь Янь сидел на полу, глядя остекленевшим взглядом на кейс; его губы и лицо стали мертвенно-бледными, а тело била крупная дрожь...

— Не надо... я не хочу...

В его плечо мягко вошла игла шприца. Костяной Нож медленно присел на корточки позади Чэнь Яня, прищурив свои узкие глаза... в них сквозило нечто змеиное.

— Не хочешь? Хе-хе-хе...

По мере того как жидкость из шприца проникала в кровь, Чэнь Янь чувствовал, как голова становится тяжелой, а сознание утекает подобно отливу... Перед тем как окончательно впасть в забытье, он смутно почувствовал, как кто-то наклонился к его уху и прошептал, словно демон:

— Ты ведь не думал всерьез... что мы действительно пересадим это сердце тебе?

Чэнь Линь внезапно очнулся от видения!

Ледяной ветер, завывая, кружил снежинки над братской могилой.

Его брови и волосы побелели от снега, а пронизывающий холод просачивался сквозь одежду, пробирая до самых костей... Но даже так, его тело не переставало покрываться холодным потом.

[Ожидание зрителей +5]

— Аянь...

Он отрешённо смотрел на занесенный снегом холм под ногами. Дрожащими руками он начал копать. Его ладони разгребали слой за слоем лед и снег, становясь пунцовыми от мороза, а затем добрались до промерзшей, твердой как камень земли. В этот момент он почти перестал соображать. В его голове остались лишь этот одинокий могильный холм и искаженное отчаянной борьбой лицо Чэнь Яня.

По мере того как он вгрызался всё глубже в почву, второй пласт воспоминаний бесконтрольно хлынул в его разум...

— Проклятье, ну и ливень.

— Будьте осторожны, на склоне сплошная грязь, не поскользнитесь.

— И зачем нам тащиться сюда, чтобы избавиться от трупа? Разве нельзя было прикопать где-нибудь поближе к улице Ледяного Источника?

— Идиот. Если зароешь рядом с улицей, рано или поздно его учуют бродячие псы. А если его найдут, Стражам придется выкапывать тело и начинать расследование... Цянь Фань сказал, что это кладбище и так забито трупами, здесь никто ничего не заметит.

— Нам придется делиться прибылью с этой сделки с людьми Цянь Фаня?

— Стражи забирают тридцать процентов с любого дела на Ледяном Источнике... Иначе с чего бы им нам помогать?

— Тридцать процентов? Ну и аппетиты у них... Мы выжали из этого пацана всё до капли?

— Почки, печень, роговицы, костный мозг, кровь... Всё, что можно было извлечь, Костяной Нож вырезал подчистую. Сейчас этот парень — пустая оболочка... Видел бы ты его, когда он покидал операционный стол: кусок гнилого мяса, тошно смотреть...

— Жаль только, мы не знаем, где эта парочка зарыла его старшего брата. А то могли бы и его выкопать, собрать еще один урожай...

Две фигуры в дождевиках, неся черный мешок, с трудом преодолевали горную тропу под проливным дождем, пока не достигли братской могилы. Найдя свободный клочок земли, они бросили мешок, достали лопаты и привычно принялись за работу... Когда яма стала достаточно глубокой, они небрежно, словно мусор, швырнули туда черный мешок.

— Готово, сворачиваемся.

Двое мужчин отряхнули грязь с одежды и, убедившись, что яма полностью засыпана, развернулись и ушли. Проливной дождь омывал бесчисленные заброшенные могилы, темно-красная кровь, смешиваясь с грязной водой, стекала со склона. Спустя несколько десятков секунд еще две фигуры в дождевиках с трудом поднялись к этому месту со стороны подножия горы.

— Давай здесь...

Они несли стеклянную керосиновую лампу. Окинув взглядом окрестности, они не заметили текущую в темноте багровую жижу и направились прямиком к тому самому месту, где только что была вырыта яма. Положив мешок на землю, они достали лопаты и начали понемногу копать рядом с потемневшим от крови холмом.

— ...С Аянем ведь всё будет хорошо, правда?

Дождь барабанил по их дождевикам, бледные руки женщины в рукавах были крепко сжаты, голос звучал хрипло.

— Обязательно будет, — глухо отозвался мужчина, вонзая лопату в землю. — Сердце уже доставлено, операция, должно быть, началась... Завтра, уже завтра мы сможем навестить его во Втором районе!

Услышав это, женщина немного успокоилась. Она посмотрела на черный мешок у своих ног, и её глаза наполнились глубоким чувством вины:

— Только вот бедный А-Линь...

— Эту тайну мы должны похоронить в себе навсегда.

— А когда Аянь вернется и спросит про брата, что нам сказать?

— Скажем, что он успешно сдал экзамен, стал Стражем, и его перевели в Седьмой район... Вернуться он не может.

— Думаешь, он поверит?

— ...

Мужчина промолчал. Он лишь молча вогнал железную лопату поглубже и с силой вывернул пласт земли.

— Закапываем так, — отрезал он.

Вдвоем они сбросили черный мешок в яму и начали понемногу засыпать его. Женщина помедлила, подобрала валявшуюся рядом деревянную табличку и хотела что-то написать, но мужчина её остановил.

— Ты что делаешь?

— Всё-таки мы были семьей... Давай поставим А-Линю надгробие.

— Нельзя. Если поставишь здесь памятник, что будет, если его заметят Стражи или кто-то еще?

— Но...

— Отныне и навсегда забудь об этом. Пусть это сгниет в твоем сердце.

Женщина долго молчала, но в итоге всё же отбросила деревянную табличку в сторону. Видя это, мужчина тихо произнес слова утешения:

— Всё хорошо... Завтра мы проснемся, и всё это останется в прошлом.

Они в последний раз взглянули на этот клочок земли и исчезли в пелене дождя. Ливень омывал темно-красную почву, словно пытаясь смыть их грехи и обиды. Две одинокие могилы, разделенные лишь тонким слоем земли, теперь были неразрывно связаны друг с другом.

И в тот момент, когда всё должно было погрузиться в безмолвие под ударами бури, из пустоты начала расползаться зловещая серость...

Серый мир. Точка пересечения.

— Аянь... Аянь!

Слезы непрерывным потоком катились из глаз Чэнь Линя. Он безумно разгребал грязь руками, пока кончики пальцев не превратились в кровавое месиво. Он не знал, что именно произошло после пересечения с Серым миром, почему только он вернулся к жизни... Нет, Чэнь Линь тоже не выжил, он просто был оболочкой для него...

Но в этот миг уже не имело значения, кто он такой.

Мир зло пошутил над Чэнь Линем, заставив его погибнуть от рук вырастивших его супругов Чэнь... Но в то же время мир сыграл еще более жестокую шутку с самими супругами Чэнь.

Зрение Чэнь Линя затуманилось от слез, в его сознании безумным вихрем проносились сцены последних двух дней.

Точка пересечения. Фигура, с трудом выбирающаяся из братской могилы, рана на груди постепенно затягивается, а за спиной открываются бесчисленные алые глаза. Дождевая вода на земле складывается в строку символов...

[Ожидание зрителей: 17%]

На обломке ветки, застрявшем под его ногтями, на ветру покачивается разорванный оберег.

Второго Бедствия, напавшего на улицу Ледяного Источника, возможно, никогда не существовало. С самого начала это был сам Чэнь Линь... Точнее, он сам, потерявший рассудок после воскрешения, когда показатель Ожидания зрителей упал ниже 20%.

Управляемый Зрителями, он вырезал половину улицы Ледяного Источника, пока те не остались удовлетворены, и лишь тогда неспешно направился в сторону Третьего района...

— Нет, этого не может быть... — бормотал Чэнь Линь. — Неужели всё это время... я был совсем один?

Задний склон горы. Он полощет оперное одеяние в ручье и протягивает его Чэнь Яню... Но когда его допрашивает Цзян Цинь, одеяние странным образом вновь оказывается у него в руках.

Супруги Чэнь, которых уводят Стражи. Их взгляды проходят сквозь тело Чэнь Яня и впиваются в самого Чэнь Линя, изрыгая проклятия и ярость.

Улица Морозная. Страж Цзян Цинь прослеживает за его указующим перстом в темноту переулка, но видит там лишь бесформенную тень.

Чу Муюнь стоит у изрешеченного дырами порога с письмом в руках и говорит, обращаясь к пустой комнате: «Я слышал, господину Чэню нужен Врач. Что ж, я пришел...»

Пустая комната, в которой сам собой идет ремонт...

Дыры на ватном пальто заштопаны, но за всё это время ни один человек не обменялся с Чэнь Янем ни единым словом. Всё указывало на то, что Чэнь Янь существовал... как призрак рядом с ним или, точнее, как его собственная жуткая галлюцинация.

Чэнь Линь продолжал копать, почва внизу постепенно начала сочиться кровью. Но как только он собрался копнуть глубже, чья-то рука внезапно схватила его за запястье...

В следующий миг на его плечи мягко легло ярко-красное оперное одеяние, укрывая от неистовой метели. Чэнь Линь замер. Он поднял голову и увидел того самого знакомого юношу. Тот сидел на корточках перед ним, и слезы катились по его щекам.

— Брат, не копай больше... Я умоляю тебя, не надо, хорошо?

— ...Аянь.

Чэнь Линь отрешённо смотрел на него. Он поднял свои ладони, перепачканные в крови и грязи, пытаясь коснуться щеки брата... И он коснулся её.

— Аянь... ты жив? — голос Чэнь Линя дрожал. — Ты ведь жив, правда?

— Я... — Чэнь Янь бросил взгляд на окровавленную землю и опустил голову, не смея смотреть брату в глаза. — Я уже мертв, брат...

— Но ты же здесь, прямо передо мной!

— Я здесь только из-за твоей силы.

Чэнь Линь опешил:

— Моей? Откуда у меня такая сила? Я...

Не успел он договорить, как яростный вихрь снега ослепил его. В следующее мгновение фигура Чэнь Яня снова исчезла, будто её никогда и не было.

[Ожидание зрителей +5]

[Текущее ожидание: 63%[

Взор Чэнь Линя непроизвольно упал на две строки символов, возникших на снегу. Словно что-то осознав, он почувствовал, как его зрачки сузились.

Зрители обладают силой влиять на реальность. С тех пор как он переродился, они не раз воздействовали на окружающие его вещи: лужа на кухне, розыгрыш над доктором Линем, обглоданный Костяной Нож... Но с появлением Чэнь Яня они, казалось, перестали вмешиваться в его быт.

Значит, появление Чэнь Яня в его глазах тоже было делом рук Зрителей...?

— ...Это вы.

Чэнь Линь с силой сжал окровавленные кулаки. Он яростно уставился в пустоту перед собой, вены на его шее вздулись одна за другой:

— Это вы заставили меня видеть его... Вы приучили меня к нему... С самого начала вы использовали его как реквизит, чтобы обмануть мои чувства, а потом собственноручно их растоптать... — Вы долго ждали этого мига, верно?

[Ожидание зрителей +5]

Появление очередной строки окончательно раздуло пламя подавленного гнева в сердце Чэнь Линя. Он резко вскочил с колен, его красное одеяние яростно развевалось на штормовом ветру, а сам он походил на разъяренного льва!

— Теперь вы довольны?! Вы достаточно насмотрелись на этот спектакль?! Вам весело?! Ну как, хорошо я играл?! Твари!!!

Чэнь Линь уже отчетливо представлял, как в том сумрачном грандиозном театре бесчисленные алые глаза смотрят на него сквозь занавес. Смотрят, как он все эти дни говорит с Чэнь Янем, как обещает ему выступить на школьном новогоднем вечере, как Чу Муюнь в одиночестве погружается в раздумья, наблюдая за ним со стороны...

Они спроектировали всё. Они знали всё. Они наблюдали, как он изливает душу на сцене, и в темноте их губы расплывались в довольных ухмылках... Он чувствовал себя клоуном. Клоуном, который в одиночестве упивался фальшивым представлением, служа лишь средством для чужого досуга.

Его грудь тяжело вздымалась, пламя ярости, казалось, готово было испарить весь этот снег. Он безумно озирался вокруг, пытаясь найти хоть что-то — нож или пистолет, чтобы покончить с этой абсурдной жизнью. Он не хотел быть клоуном. И еще меньше он хотел быть инструментом в руках зрителей.

В этот момент он поскользнулся, и несколько предметов выкатились из его кармана, упав на девственно белый снег и сверкнув серебром... Девять серебряных монет. Та самая награда, которую сегодня утром с улыбкой вручил ему Цянь Фань.

При виде этих монет зрачки Чэнь Линя сузились. Он замер. В его яростном взоре промелькнула искра ясности, которая тут же сменилась еще более концентрированной ненавистью. Он долго стоял неподвижно, а затем наклонился и одну за другой подобрал монеты.

— ...Ну что ж, — голос Чэнь Линя был нечеловечески хриплым. Он медленно поднял голову, глядя в сторону Второго района. В его глазах вспыхнули небывалая жажда убийства и безумие. — Раз уж вы так хотите зрелищ... Тогда я... Разыграю для вас еще одну сцену.

Чэнь Линь улыбнулся. И в вихре ледяного снега эта улыбка была подобна оскалу демона.

Второй район. Улица Ледяного Источника.

В самом конце улицы раскинулась огромная усадьба площадью в несколько сотен квадратных метров, утопающая в шуме и огнях. Повсюду были расставлены факелы, и от исходящего от них жара хлопья снега таяли, не успев коснуться земли.

В обычные дни это место казалось заброшенным и безлюдным, словно забытая всеми руина. Лишь немногие знали, что истинный владелец этого поместья, стоимость которого могла бы выкупить половину улицы Морозной в Третьем районе, Ма Чжун.

Но в этот миг усадьба преобразилась, меланхоличное запустение сменилось нескончаемой музыкой, женским смехом и громким гоготом мужчин — настоящий рай земных наслаждений.

— А у брата Ма отличное поместье... Жаль, что оно так долго пустовало, — Цянь Фань, облаченный в черно-красную форму Стража, сидел в первом ряду. Прищурившись, он наблюдал за танцем полуобнаженных женщин на сцене и невольно вздыхал от восхищения.

— Чего тут жалеть? У него в Третьем районе дом еще больше этого, — отозвался другой Страж, сидевший рядом. Он чокнулся бокалом с Цянь Фанем и осушил его залпом.

— Завидую... Когда и я смогу позволить себе такое жилье?

— Теперь, когда Хань Мэн мертв, никто больше не помешает нашему бизнесу. Через пару лет у каждого из нас будет по такому дому.

— Ха-ха-ха, точно! Давай, еще по одной!

— Кстати, брат Ма еще не приехал?

— Уже в пути, передал, чтобы мы начинали без него.

Цянь Фань кивнул и уже собирался что-то добавить, как к нему подошел Костяной Нож, приобнимая за талии двух танцовщиц.

— Ну же, выпьем за нашего господина Цяня! Раньше между нами бывали недопонимания, но в будущем, в делах бизнеса, прошу вас о покровительстве...

— Господин Костяной Нож шутит, сегодня хозяин банкета — брат Ма, я здесь лишь гость, — рассмеялся Цянь Фань. — Но что касается дел, то нас ждет искреннее сотрудничество и взаимная выгода...

— Хорошо сказано! За взаимную выгоду!

Девятнадцать жителей улицы Ледяного Источника, присутствовавших в зале, один за другим поднялись, чтобы чокнуться с Цянь Фанем. Среди них были торговцы оружием, наркодилеры, сутенеры... Но в этот миг все они улыбались так кротко и безобидно, что случайный прохожий мог бы принять это сборище за дружескую встречу крупных бизнесменов.

— Господин Цянь, как вам последняя партия товара? — Костяной Нож, словно вспомнив о чем-то, понизил голос и ухмыльнулся. — То сердце и остальные органы... Качество ведь было достойным?

— Достойным, — слегка кивнул Цянь Фань. — Покупатель остался очень доволен.

— Нечасто встретишь клиента с таким размахом, чтобы выкупить все органы разом... Эта партия ведь ушла в город Аврору?

При упоминании города Авроры Цянь Фань прищурился и неспешно произнес:

— Господин Костяной Нож, в нашем деле о том, о чем не положено, лучше не расспрашивать... Берегитесь, как бы не накликать беду.

— Ха-ха-ха, виноват, проявил бестактность! Осушу бокал в наказание!

Костяной Нож залпом выпил вино. Его взгляд переместился на соблазнительных и пышных танцовщиц на сцене, а рука, лежавшая на плече спутницы, сама собой соскользнула вниз, бесцеремонно забавляясь под ее жеманное воркованье.

— С другой стороны, каждый раз одно и то же... Неужели нет ничего новенького?

— А что еще ты хочешь увидеть?

— Я слышал, что в Авроре на представлениях поют, показывают комедийные сценки, фокусы, оперу... Почему у нас только танцы?

— Ты сам сказал, что это в Авроре... Откуда в таком месте, как Третий район, взяться подобному разнообразию? Радуйся, что тебе нашли столько танцовщиц и оркестр.

— ...Какая скука.

Щеки Костяного Ножа заалели от выпитого. Он грубо оттолкнул обеих красавиц и направился прямиком в центр сцены. Строй танцовщиц нарушился, девушки в растерянности переглядывались друг с другом. Музыканты, отбивавшие ритм и игравшие на флейтах у подножия сцены, тоже внезапно замолкли.

— Не останавливайтесь, продолжайте танцевать...

Костяной Нож вплотную прижался к одной из танцовщиц со спины. Его руки, подобно змеям, скользили по её телу, пока он не схватил её за запястья, начиная управлять её движениями, словно марионеткой. Они начали странно и неуклюже извиваться на сцене.

Лицо девушки побледнело от ужаса, но она не смела сопротивляться, позволяя Костяному Ножу вертеть собой как угодно. Остальные танцовщицы бросили быстрый взгляд на сидящего внизу Цянь Фаня и, притворившись, что ничего не происходит, продолжили слаженно танцевать...

Дробь барабанов не смолкала, мелодия флейт лилась рекой.

— Ха-ха-ха! Костяной Нож, ну и уродливо же ты танцуешь!

— Лучше уж я попробую!

— Да бросьте, отлично он двигается! Продолжай, продолжай! Ха-ха-ха...

— Кто бы мог подумать, что у тебя талант к танцам? Может, исполнишь нам на шесте?

— ...

Собравшиеся в зале жители улицы Ледяного Источника разразились смехом, найдя в этом неплохое развлечение. Атмосфера шумного веселья достигла своего апогея.

В этот самый момент чья-то фигура толкнула тяжелые двери усадьбы и медленно вошла внутрь прямо из бушующей метели.

— Что, неужели брат Ма наконец прибыл?

Все обернулись к парадному входу, но замерли на месте. Пришедшим был вовсе не Ма Чжун. Это был юноша, облаченный в ярко-красное оперное одеяние. Он бесшумно шагал по каменной дорожке внутреннего двора, а летящий снег окрашивал его виски сединой. В этом бледном, замерзшем мире этот оттенок киновари казался невыносимо едким и обжигающим.

Разглядев лицо гостя, большинство присутствующих изменились в лице. В их глазах вспыхнула застарелая злоба и коварство, когда они вспомнили прошлые обиды. Цянь Фань слегка опешил, обменявшись взглядом с сидящим рядом Стражем, он поднялся со своего места.

— Брат Чэнь Линь, что привело тебя сюда? — на его лице расплылась радушная улыбка. — Смотри, какое совпадение, стоило тебе уйти, как блокаду со Второго и Третьего районов сняли. Вот мы и решили устроить праздник, чтобы отметить это событие. Я как раз говорил, что нужно было оставить тебя утром с нами... Раз уж пришел, присаживайся, выпьем.

Чэнь Линь не ответил. Он спокойно пересек заснеженный двор и вошел в дом. Его перепачканные грязью подошвы оставляли на полу отчетливые, глубокие следы.

— Не стоит, — небрежно бросил он. — Я пришел забрать кое-какие вещи...

— Забрать вещи? Что же ты такое оставил?

Под пристальными взглядами присутствующих Чэнь Линь миновал банкетные столы и шаг за шагом поднялся на сцену... С самого начала его взор был прикован исключительно к Костяному Ножу.

— О, я-то гадал, кто это, а это наш великий Страж Чэнь... — пьяно ухмыльнулся Костяной Нож. Он отпустил танцовщицу, оттолкнув её в сторону. — И что, вырядился так, чтобы исполнить для нас номер?

Теперь, когда Хань Мэн был мертв, а Ма Чжун снова единолично правил в Третьем районе, Костяной Нож и остальные не верили, что этот мальчишка посмеет доставлять им проблемы, ведь это все равно, что искать смерти... Отныне Второй и Третий районы принадлежали им!

— Ха-ха-ха! Давайте, пусть выступает!

— В таком наряде он точно собрался петь оперу! Какую пьесу выберешь?

— ...

Все присутствующие чувствовали себя в этот момент абсолютно безнаказанными. Они поднимали бокалы, и в их взглядах, направленных на человека в красном, сквозила лишь насмешка. Цянь Фань хмурился всё сильнее, он интуитивно чувствовал, что происходит что-то неправильное.

— Чэнь Линь, просто скажи мне, что ты потерял... Я помогу тебе это найти.

— Я потерял сердце.

Чэнь Линь в упор уставился в лицо Костяного Ножа.

— А еще… жизнь моего брата.

В следующее мгновение его рука рывком пробила грудную клетку Костяного Ножа насквозь!

Алая кровь веером брызнула на ширму позади сцены. Барабанная дробь и звуки флейт по обе стороны подмостков мгновенно смолкли.

Все присутствующие замерли, их зрачки резко сузились. Резкий запах крови мгновенно выветрил алкогольный хмель, люди вскочили со своих мест, и на их лицах отразилось полное неверие.

— Ты...

Взор Костяного Ножа медленно поднялся от собственной залитой кровью груди к лицу Чэнь Линя. Казалось, что он о чем-то догадался.

— Ты... брат... того... пацана?

Кровь хлынула из его горла, делая слова невнятными. Его лицо исказил смертный ужас.

— Тебе нравится вырывать сердца и ранить души у других? — лицо Чэнь Линя было забрызгано кровью, а в глазах полыхала концентрированная ненависть и безумие. — Сегодня... я сам выпотрошу тебя дочиста!

— Дайте мне нож!

Чэнь Линь протянул руку к пустоте позади себя.

У одного из застывших внизу жителей улицы Ледяного Источника на поясе внезапно завибрировал острый кинжал. Словно невидимая ладонь схватила рукоять, клинок с силой вырвался из ножен и со свистом полетел к Чэнь Линю в центр сцены.

Зрители подыгрывали его представлению.

Чэнь Линь перехватил кинжал и молниеносно вонзил его в грудь Костяного Ножа. Ведя лезвие вниз от пробитой рукой раны, он одним движением вскрыл его от грудины до паха.

Костяной Нож непроизвольно широко разинул рот. Запредельная боль заставила его содрогнуться в безмолвном крике, но хлещущая из горла кровь забила дыхательные пути, оставляя лишь мучительное хрипение.

Кровь вперемешку с внутренностями хлынула из глубокого разреза наружу. Костяной Нож бессильно рухнул на колени, его руки безумно пытались запихнуть всё выпавшее обратно, но не успел он сделать и пары движений, как его агония прекратилась...

Он был мертв.

В его зрачках отражалась залитая кровью сцена и всё то, чем он сам являлся... но больше всего в них было ужаса и беспомощности.

Чэнь Линь смотрел на Костяного Ножа, застывшего на коленях в предсмертной позе, и выражение его лица почти не изменилось. Это было его первое убийство, но, возможно, из-за всепоглощающей ненависти и зашкаливающего адреналина он почти ничего не почувствовал... кроме легкого, едва уловимого приступа тошноты.

Он не заметил, как в этот миг на затянутом метелью небосводе тускло замерцала черная звезда.

— Чэнь Линь?! Ты что, с ума сошел?!

— Ты — Страж! Убивать людей по своей прихоти, без всякой причины?! Тебя ждет суровая кара! — Цянь Фань, увидев происходящее, непроизвольно расширил зрачки и немедленно сорвался на крик.

На кровавой сцене фигура в красном медленно развернулась...

Лицо юноши всё еще было покрыто горячими брызгами крови. Сжимая кинжал, он взирал сверху вниз на охваченную паникой толпу, и его взгляд был переполнен жаждой убийства и безумием!

В этот момент на ширме позади него капли крови начали слабо светиться, превращаясь в бесчисленные алые глаза. Словно невидимые зрители, восседая в пустоте театрального зала, пристально наблюдали за каждым его движением.

[Ожидание зрителей +5]

Пшик

Раздался тихий звук, и все факелы в усадьбе одновременно погасли.

— Кара для меня?

Чэнь Линь издал тихий смешок. Он медленно поднял руку и, коснувшись кончиками пальцев горячей крови на щеке, провел ими по векам, рисуя кровавые стрелки... В этом движении черты лица Чэнь Линя на миг слились с образом Чэнь Яня, наносившего грим. Весь его облик мгновенно стал демоническим и пугающим.

Он был духом Чэнь Линя и духом Чэнь Яня одновременно. Актером, исполняющим свою одинокую роль под пристальным взглядом Бедствия, несущего гибель миру.

— На каком основании вы собрались меня карать?

— Кто из вас... вообще способен меня покарать?

В следующий миг красная фигура на сцене мгновенно исчезла.

Кинжал рассек пустоту так быстро, что никто из присутствующих не успел среагировать. Раздался приглушенный стон, и у одного из жителей улицы Ледяного Источника, сидевшего ближе всех к сцене, из горла брызнула кровь, после чего он рухнул замертво.

Ли Ман, Сунь Лаолю и остальные в ужасе побледнели. Они уже сталкивались с Чэнь Линем и знали, насколько он страшен в бою. Но что еще важнее, сегодня они пришли на праздник веселиться, и почти никто не взял с собой огнестрельное оружие, максимум припрятали пару клинков... Но если они не смогли справиться с Чэнь Линем в таверне, даже имея при себе пушки, то на что они надеялись сейчас?

Красный призрак метался между столами, неистово пожиная жизни. С каждым убитым Чэнь Линь окончательно преодолевал остатки тошноты, напротив, он становился пугающе искусным в этом деле. Посреди бескрайних снегов в стенах усадьбы развернулась кровавая и жуткая резня.

В это же самое время в паре сотен метров от поместья.

— Неужели он привлек взор Пути Бога Войны? — Чу Муюнь стоял под заснеженным деревом, не отрывая взгляда от далекой усадьбы. — Кто бы мог подумать, что он настоящий гений... в искусстве убивать.

— Не только Пути Бога Войны.

Из пустоты медленно соткался силуэт мужчины, полностью окутанного черной тенью.

— Ты разве не заметил? Звезда Пути Бога Шаманов тоже отреагировала...

— Путь Бога Шаманов? — Чу Муюнь оторопел. — Какое отношение он имеет к этому Пути? Почему он пробудил их интерес?

— Неизвестно. Но не кажется ли тебе это странным?

— Что именно?

— Как «слившийся» может привлечь взоры Божественных Путей? Более того, он носитель Бедствия уровня «Конец Света»...

— В этом нет ничего удивительного. Он лишь привлек их внимание.Его врожденный талант был замечен Божествами, но он не получил истинной Божественной Милости... Путь к обожествлению закрыт для монстров.

— Вот оно как.

— Впрочем, этот малец и впрямь достаточно безумен и свиреп, у тебя неплохой вкус. — Чу Муюнь лишь слегка улыбнулся, не проронив ни слова. — Но дальше ему придется несладко.

— Почему?

— Я чую это, — теневой силуэт на мгновение замер. — От этого Стража по имени Цянь Фань исходит аура «Жертвенного сосуда».

Усадьба.

Один за другим под ударами клинка Чэнь Линя пали семь или восемь жителей улицы Ледяного Источника. В отсутствие огнестрельного оружия эти люди поголовно предпочли бегство, но их скорость не шла ни в какое сравнение с Чэнь Линем, находящимся под действием Танца резни. Стоило им добежать до переднего двора, как их настигала смерть.

— Брат Фань! Что нам делать?! — в панике вскрикнул один из Стражей.

— Он, должно быть, уже получил Божественную милость и ступил на Божественный путь... — Цянь Фань вспомнил, как Чэнь Линь мгновение назад выхватил кинжал прямо из воздуха, его лицо стало темнее тучи. — Проклятье, на какой же именно путь он встал?

— Значит, он теперь считается Офицером? — другой Страж побледнел как полотно. — Как нам вообще с ним сражаться?

— Почему брат Ма до сих пор не пришел?!

— Слишком поздно... Если так пойдет и дальше, не только улица Ледяного Источника будет стерта с лица земли, но и мы вряд ли сохраним свои жизни.

В глазах Цянь Фаня сверкнула решимость. Он запустил руку за пазуху и достал предмет, обернутый в черную ткань. Когда он медленно развернул её, на свет показалась обломанная кость пальца...

— Жертвенный сосуд?!

Двое Стражей, стоявших рядом, в шоке расширили глаза. Стоило фаланге пальца показаться на воздухе, как внутри и снаружи дома поползла необъяснимая сухая жара. Летящий снег застыл на границе двора, словно развернулось невидимое силовое поле.

Цянь Фань сжал кость в кулаке, и в его взгляде, направленном на красную фигуру, чинящую расправу вдали, вспыхнула жажда убийства. Этот артефакт он купил два года назад на черном рынке Пятого района, потратив большую часть своего состояния. Поговаривали, что кость принадлежала Офицеру, чье тело было осквернено во время пересечения с Серым миром. Все эти годы он хранил её как последний козырь и никогда не пускал в ход.

Но сейчас у него не было выбора.

— Схватить его! — прорычал Цянь Фань и вонзил кость себе в ладонь.

Как только кровь омыла артефакт, он будто ожил, начав безумно пожирать плоть Цянь Фаня, одновременно по поверхности кости пронеслась тень. Земля во дворе, укрытая снегом, внезапно содрогнулась!

У Чэнь Линя потемнело в глазах, когда сугробы под ногами взорвались, и из-под земли выстрелил бледный шип, похожий на гигантское ребро. Он молниеносно пробил плечо юноши! Несмотря на то, что Чэнь Линь успел заметить траекторию кости, она появилась слишком внезапно, и среагировать было невозможно. В последний миг он лишь успел дернуться в сторону, уводя удар от жизненно важных органов.

Острая боль пронзила плечо, движения Чэнь Линя замедлились, и тут же второе и третье ребро одно за другим вырвались из земли! Поскольку его тело уже было пробито первым шипом, пространства для маневра почти не осталось. Он мог лишь судорожно дергаться, едва избегая прямых попаданий, но из-за этого его зона движения становилась всё меньше.

С появлением пятого ребра Чэнь Линь оказался полностью заблокирован, словно узник в клетке из скелета, лишенный возможности пошевелиться.

— Что это за дрянь... — Чэнь Линь мрачно посмотрел на кость в руках Цянь Фаня.

Из-за того, что артефакт поглотил немало его плоти, Цянь Фань буквально «высох» наполовину, став похожим на истощенного бродягу. Но как только ребра перестали появляться, процесс истощения прекратился. Увидев результат, Цянь Фань вырвал кость из своей руки и, дрожа, снова завернул её в промасленную бумагу. На его бледных губах заиграла улыбка.

Судя по эффекту, деньги были потрачены не зря... Разрушительная мощь этой штуки соответствовала второму рангу Божественного пути.

Наблюдая, как легко Цянь Фань усмирил Чэнь Линя, двое других Стражей были втайне поражены. Под их восхищенными и полными страха взглядами Цянь Фань медленно двинулся во двор.

— Ну как? — усмехнулся Цянь Фань. — Весело было убивать?

Повсюду в сугробах лежали тела, а текущая кровь окрасила землю в темно-красный цвет... Чэнь Линь, заточенный в костяную клетку, холодно смотрел на подошедшего врага. На его окровавленном лице не отражалось ни тени эмоций.

— Думаешь, получить Божественную милость — это так много значит? Даже если ты без пяти минут Офицер, в итоге ты всё равно в моих руках. Пацан, мне плевать, какие у тебя счеты с этой улицей, ты — труп... Ты хоть представляешь, скольким людям ты испортил бизнес?

Цянь Фань медленно вытащил пистолет и приставил черное дуло к макушке Чэнь Линя. Лицо Стража было искажено ядовитой злобой.

— Плохо дело, нельзя позволить ему убить Чэнь Линя.

Увидев это, мужчина в тени, наблюдавший за усадьбой снаружи, помрачнел и уже приготовился вмешаться.

— Подожди, — внезапно прервал его Чу Муюнь. За стеклами его очков сверкнул странный свет. — Что-то здесь не так...

Человек в тени опешил:

— Что ты имеешь в виду?

Внутри усадьбы. Несмотря на то, что к его голове было приставлено оружие, Чэнь Линь оставался невозмутим. Его глаза были спокойны, словно бездонная пропасть.

В тот самый миг, когда Цянь Фань уже готов был нажать на спусковой крючок, две звезды в небесах внезапно вспыхнули ослепительным светом. Величественное божественное сияние, подобно гигантским столпам, обрушилось с небес, пробивая снежную пелену и окутывая Чэнь Линя в его костяной клетке!

Дон!

Мощная волна божественной энергии разошлась кругами в пустоте, заставив Цянь Фаня отпрянуть на несколько шагов и неуклюже повалиться на землю. Он в оцепенении смотрел на два столпа света, спустившихся с небес, его глаза были полны неверия!

— Божественная милость?! Как это возможно?? Разве он уже не получал её?!

— Черная — это Путь Бога Войны, а фиолетовая... Путь Бога Шаманов? — двое других Стражей были потрясены не меньше. — Сразу два Божественных пути протягивают ему оливковую ветвь... Что же это за монстр такой?

Под их ошарашенными взглядами окровавленный Чэнь Лин слегка поднял голову, глядя на две звезды, от которых тянулись ленты божественного блеска. В его глазах тоже промелькнуло удивление...

Он уже приготовился умереть еще раз, ведь его Ожидание зрителей было достаточно высоким, чтобы воскреснуть с большой вероятностью. Он и помыслить не мог, что вызовет Божественную милость. Да еще сразу от двух Путей.

Сказать по правде, когда он убивал Костяного Ножа, у него возникло странное чувство. Это не было радостью или отвращением, скорее... ощущение, будто он рожден для этого. Как говорил Чу Муюнь, то, что он привлек взор Пути Бога Войны при первом же убийстве, делало его абсолютным гением этого Пути.

Но Чэнь Линь не понимал, что это за вторая, фиолетовая звезда?

Пока он пребывал в сомнениях, в вышине медленно зажглась третья звезда! Это была звезда цвета киновари, она сияла на небосклоне, подобно чистому сверкающему стеклу. Лента божественного света пронзила пустоту и, соединившись с двумя другими, окутала Чэнь Линя.

Чэнь Линь замер.

— Еще один Божественный путь?

— Три Пути одновременно ниспослали милость... Это невозможно!

— Погодите, а что это за звезда? Кажется, я никогда раньше такой не видел...

Цянь Фань и его люди окончательно впали в ступор. Тем временем двое за пределами усадьбы были поражены не меньше.

— Цвет киновари, форма, словно граненое стекло... Ошибки быть не может, это Путь Бога Актеров, — задумчиво произнес человек в тени.

— Путь Бога Актеров? Это большая редкость, — Чу Муюнь слегка нахмурился. — Но какое он имеет к нему отношение? Разве он искусен в актерской игре или пении?

— Насколько мне известно — нет... Однако его воображаемый брат — да.

— Три Божественных пути одновременно... В обычное время он считался бы гением высшего уровня, но увы... — человек в тени покачал головой. — Увы, он «слившийся», и ему не суждено ступить ни на один из этих Путей. Появление сразу трех Путей точно заметят в Авроре и пришлют кого-нибудь.

— Не нужно ждать Аврору...

Человек в тени медленно повернул голову в сторону заснеженной пустоты:

— Один Офицер уже приближается сюда, он почти на месте.

— Нельзя позволить ему прервать этот процесс. Я остановлю его, — Чу Муюнь развернулся, собираясь уходить.

— Не стоит.

— Почему?

— ...Кое-кто уже отправился на перехват.

Сквозь бескрайнюю метель медленно шагал человек в черном плаще. Его черные сапоги оставляли в снегу глубокие следы, а кровь, стекающая с полы плаща, ложилась на белизну мелкими каплями, прочерчивая тонкую и длинную красную нить.

Чирк- чирк-чирк!

Искры от кремня зажгли кончик сигареты. Он глубоко затянулся крепким табачным дымом и медленно выдохнул...

— Почти всех зачистил, остались последние недобитки... В этот раз покончим со всеми разом, — пробормотал он себе под нос. На подоле его испачканного кровью плаща едва заметно мерцали четыре серебряных узора.

В этот момент в сером небе одновременно вспыхнули две звезды, и призрачное божественное сияние опустилось на усадьбу вдали. Увидев это, он слегка приподнял брови.

— Божественная милость? Судя по направлению, это дом Ма Чжуна... Среди этих отбросов нашелся тот, кто призвал милость богов?

Пока он рассуждал, зажглась еще одна звезда, и на землю пролился третий поток света...

— Милость сразу трех Путей? — его удивление окончательно сменилось шоком. — Что же это за чудовище такое...

Он невольно ускорил шаг. Падал густой снег, мороз пробирал до костей, а контуры усадьбы впереди то появлялись, то исчезали.

Прошла минута, вторая, третья... Его брови хмурились всё сильнее. Сколько бы он ни шел, усадьба оставалась всё такой же туманной и далекой, не становясь ни на шаг ближе, словно мираж посреди метели.

Наконец, он что-то заподозрил и обернулся. Неизвестно когда, но все его следы полностью исчезли. Холодный ветер завывал у него над ухом; в этом ослепительно белом мире казалось, что он остался совсем один.

— Кто здесь? — холодно бросил он.

Его голос растворился в падающих снежинках, будто поглощенный каким-то монстром, вокруг воцарилась жуткая мертвая тишина.

— ...Решили поиграть в призраков, — в его глазах вспыхнула жажда убийства, правая рука легла на рукоять пистолета у пояса, и невидимое силовое поле внезапно разошлось во все стороны!

Он закрыл глаза, сигарета в углу рта беззвучно тлела, человек словно пытался что-то уловить своими чувствами. Внезапно он молниеносно вскинул пистолет, навел его в определенную точку сбоку и без колебаний спустил курок!

Бах!

Сила деструкции разорвала пустоту, превращая в пыль все снежинки на своем пути. В то же мгновение всё вокруг вспыхнуло, словно подожженная бумага: земля, небо, снег и очертания далекой усадьбы... Он будто находился внутри гигантского кокона, который лопнул от этого выстрела!

Чувство нереальности происходящего отхлынуло, и усадьба вдали снова стала отчетливо видна.

— О? — послышался удивленный возглас со стороны траектории пули.

Он повернул голову и увидел мальчика, чье лицо было закрыто листом белой бумаги. Мальчик сидел на корточках в снегу, держа в руке ветку, и с любопытством смотрел на него через нелепые прорези в бумаге. На снегу перед ним был начерчен большой круг, в центре которого и оказался заперт мужчина. Только в том месте, куда он выстрелил, в круге теперь зиял разрыв.

— А я думал, тебе понадобится еще несколько минут, чтобы заметить, — мальчик пожал плечами. — Видимо, я тебя недооценил... Не зря тебя называют легендарным гениальным Офицером.

— Ты кто такой?

Хань Мэн, нахмурившись, пристально смотрел на него. Он чувствовал, что аура этого мальчишки была даже мощнее его собственной, тот явно уже перешагнул порог Пятого ранга! Но самому Хань Мэну было двадцать пять... а пацану перед ним на вид от силы пятнадцать-шестнадцать!

Пятый ранг в пятнадцать лет? Он никогда не слышал, чтобы в пределах Авроры рождались подобные гении.

— Я специально закрыл лицо, так с чего мне говорить тебе, кто я? — Мальчик указал на лист бумаги, прилипший к его лицу. Затем, видимо, почувствовав, что ему трудно дышать, он небрежно проковырял еще одну дырку на месте носа и меланхолично добавил: — Ты уже в летах, а соображаешь туго.

Лицо Хань Мэна мгновенно стало багровым.

— Ты хоть знаешь, какое наказание грозит за препятствование Офицеру при исполнении задания?

— Офицер? И что, это типа круто?

Мальчик тихо хмыкнул и, взмахнув веткой, начертил на снегу прямоугольный контур. Тот мгновенно вспыхнул прямо под ногами Хань Мэна, запирая его внутри.

— Когда сможешь выйти отсюда, я признаю, что ты чего-то стоишь... Ну, примерно одну десятую от моей крутости, — на лице мальчика под бумагой проступила улыбка.

Хань Мэн опустил взгляд. Под его ногами на снегу неведомым образом проступила гигантская игральная карта...

Восьмерка Треф

Как только он увидел номинал карты, его зрачки резко сузились.

— ...Ты из сумерек?!

Усадьба.

Чэнь Линь ошеломленно смотрел на зажженную третью звезду, не понимая, что происходит. Он не знал этого светила и не представлял, чем мог его привлечь... Если убийство вызвало взор Пути Бога Войны, то почему откликнулись два других?

Чэнь Линь не мог найти ответ и решил просто не тратить на это время. Сейчас перед ним стояла куда более важная дилемма: какой Путь выбрать?

Стоит ему ступить на Божественный путь, и он обретет сверхъестественную силу... Возможно, однажды он сможет полагаться только на себя и избавится от зрителей!

Человек не может идти по нескольким Путям одновременно, нельзя раздвоиться, чтобы шагать по двум разным дорогам. Чэнь Линь окинул взглядом три звезды и, почти не колеблясь, принял решение... В конце концов, из трех вариантов он был знаком только с Путем Бога Войны. К тому же Танец резни Хань Мэна произвел на него неизгладимое впечатление, он верил, что этот Путь лучший для сражений.

Но как только он приготовился сделать выбор в пользу Пути Бога Войны, случилось непредвиденное!

В пустоте позади него внезапно открылись десятки пар багровых глаз — они походили на море копошащихся теней! Зрители начали вмешиваться в представление!

Топ - Топ - Топ - Топ

В театре бесчисленные «Зрители», наблюдающие за спектаклем, одновременно начали топать ногами. Глухой рокот, подобно непрекращающемуся грому, сотряс пространство! Мириады взглядов из глубины театра устремились к трем звездам в небесах. В этот миг сила ранга Конец Света начала сочиться сквозь алые зрачки, словно незримый гигантский зверь безмолвно зарычал на небесные светила!!

Они отвергали Божественные пути, они запугивали их!

В следующее мгновение три звезды в вышине начали неистово дрожать! Божественное сияние, окутывавшее Чэнь Линя, стало крошиться и осыпаться, будто дорога к небесам начала рушиться с самого основания...

Боги испугались.

Они увидели монстра, стоящего за спиной Чэнь Линя. Те, кто мгновение назад благоволил ему, теперь в ужасе отпрянули. Никто из них не желал впускать это чудовище на свою дорогу... Никто в здравом уме не пригласит тигра к себе в гости.

И тогда они сами оборвали связь, отступая перед этой мощью.

Три столпа света, окутывавшие Чэнь Линя, рассыпались в прах. Путь к божественности стремительно ускользал. В этот момент замерли все: и сам Чэнь Линь, и оцепеневший от страха Цянь Фань со своими людьми...

— Что... что это значит? — один из Стражей окончательно опешил. — Божественная милость... её что, можно отозвать?!

Если одновременное явление трех Божественных путей еще хоть как-то укладывалось в их понимании, то происходящее сейчас полностью выходило за рамки разумного. За всю свою жизнь они никогда не слышали, чтобы кто-то получил Божественную милость, а затем был лишен связи с Путем.

— Как и ожидалось, — за пределами усадьбы мужчина в тени слегка кивнул.

— В безвыходной ситуации с таким трудом получить Божественную милость и лишь беспомощно смотреть, как она уходит... Какая жалость, — Чу Муюнь, проживший в доме Чэнь Линя довольно долго, знал, как сильно юноша жаждал ступить на Божественный путь, и в его сердце невольно шевельнулась жалость.

— Жалость? — мужчина в тени странно посмотрел на него. — В мире тысячи и тысячи тех, кто следует Божественным путям. Но тех, кто слился с Бедствием уровня «Конец Света» и при этом сохранил рассудок — он один такой... Он уже стал единственным в своем роде существом в этом мире. О какой жалости может идти речь?

Чу Муюнь покачал головой и ничего не ответил.

В усадьбе Чэнь Линь застыл на месте, глядя на три стремительно удаляющихся Божественных пути...

Боги бросили его.

Это был, пожалуй, единственный шанс в этом мире, который мог бы позволить ему вырваться из-под контроля Зрителей. Он не понимал, что произошло, он лишь чувствовал исходящее от Путей опасение. Он обернулся назад и в пустоте смутно увидел те самые пары глаз, что постепенно исчезали.

— ...Опять вы, — Чэнь Линь горько усмехнулся. — Впрочем, я должен был догадаться... Если я вступлю на Божественный путь, это будет означать возможность выхода из-под вашего контроля. Как бы вы могли такое допустить?

— Вам не терпится навсегда оставить меня на сцене, превратив в марионетку для ваших развлечений...

Улыбка Чэнь Линя становилась всё более зловещей. В его глазах, подведенных кровью, отразилось глубокое отчаяние... Если даже Божественные пути отступили перед угрозой Зрителей, то он, обычный человек, и вовсе не представлял, как от них избавиться.

Чэнь Линь предпочел бы смерть участи вечной марионетки.

Божественная милость отхлынула, подобно приливу. Одетый в красное Чэнь Линь остался один, распятый на костяных шипах, и безумно и отчаянно смеялся.

— Давай же, Цянь! — неистово выкрикнул Чэнь Линь. — Ты ведь хотел убить меня?! Действуй! Стреляй прямо в голову! И запомни, чтобы убить меня окончательно, нужно сделать два выстрела!!

Цянь Фань на миг растерялся, но вскоре пришел в себя. Глядя на кажущегося безумным Чэнь Линя, он почувствовал, как в нем вспыхивает жажда убийства.

— Не знаю, что это было за представление... Но раз ты лишился Божественной милости, то просто сдохни!

Он снова вскинул пистолет, навел дуло в голову Чэнь Линя и нажал на спуск!

Бах!

В этот раз чуда не произошло. Пуля пробила череп Чэнь Линя, мгновенно обрывая его жизнь. Половина головы разлетелась на куски, забрызгав землю серо-красным месивом.

В усадьбе воцарилась мертвая тишина.

Цянь Фань и остальные, глядя на Чэнь Линя, у которого осталась лишь половина головы, наконец-то смогли облегченно выдохнуть... И дело было не в трусости, просто всё, что было связано с этим парнем, казалось слишком странным. Настолько странным, что они начали сомневаться: человек ли он вообще и способен ли умереть.

Но теперь, кем бы он ни был, он был мертв.

— Этот малец... слишком жуткий, — Цянь Фань убрал оружие, сплюнул на землю и развернулся, чтобы войти в дом.

Но едва он повернулся, как увидел двух других Стражей под навесом, их глаза были расширены от ужаса...

— Вы чего?

— Ф-фан, брат Фань... — один из Стражей дрожащей рукой указал ему за спину. — О-о-он...

Цянь Фань нахмурился и, проследив за жестом подчиненного, обернулся. Его зрачки мгновенно сузились!

Алое тело, распятое на костях, внезапно и неестественно выпрямилось. Свисающая половина головы медленно поднялась, а раздробленные кости черепа и плоть начали безумно извиваться и регенерировать! Внезапно распахнулось уцелевшее веко, и налитый кровью глаз впился в Цянь Фаня мертвой хваткой!

— ЦЯНЬ!!

— РАЗВЕ Я НЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ, ЧТО НУЖНО СДЕЛАТЬ ДВА ВЫСТРЕЛА?!

— ОДНИМ МЕНЯ НЕ УБИТЬ! НЕ УБИТЬ МЕНЯ!!!!!

Разорванные голосовые связки неистово вибрировали, издавая скрежещущий звук, от которого зубы сводило оскоминой. В этот миг даже видавшие виды Цянь Фань и его подручные застыли от ужаса.

— Монстр... Монстр! — в ужасе закричал один из Стражей. — Он не человек! Он чудовище!

— Стреляй! Быстрее, стреляй! — исступленно ревел Чэнь Линь. — Целься в другую половину головы! Ну же!!!

Видя эту жуткую картину, Цянь Фань почувствовал, как его руки начали крупно дрожать...

— Я понял... Это ты! — Цянь Фань будто прозрел. — Ты и есть то самое Бедствие, что явилось в ту ночь!

При этих словах двое других Стражей будто очнулись от сна, и их лица стали еще бледнее. Им стало по-настоящему страшно. Ведь из тех двух сущностей, что выбрались из Серого мира, одна была третьего ранга, а другая пятого, и ни с одной из них им было не совладать...

Цянь Фань стиснул зубы и снова выхватил пистолет, дрожащим дулом целясь в алое чудовище, прибитое к земле костями. Теперь у него не оставалось иного выбора, кроме как стрелять.

Однако в тот самый миг, когда он собрался нажать на спуск, пистолет будто сжала невидимая рука — ствол с хрустом смялся в бесформенный комок! Цянь Фань почувствовал, как в грудь ему пришелся удар сокрушительной силы. Он, подобно сорвавшемуся с нити змею, отлетел назад, прошиб собой двери дома и тяжело рухнул на пол.

Оставшиеся Стражи вытаращили глаза, вглядываясь в пустоту перед собой, но не видели ни намека на нападавшего! Там никого не было.

Но для Чэнь Линя всё выглядело иначе.

Знакомый юноша в красном стоял посреди летящего снега. Он медленно повернулся к брату, и его глаза были полны слез.

— Брат... — прошептал он. — Брат, ты не можешь просто так умереть. Ты не можешь смириться с судьбой!

Голова Чэнь Линя медленно восстанавливалась. Его единственный целый глаз, налитый кровью, завороженно смотрел на Чэнь Яня, а безумие начало понемногу отступать.

— Не мириться? — хрипло отозвался он. — И что мне тогда делать... продолжать быть их игрушкой? Какой в этом смысл?

— Но если ты умрешь сейчас, исчезнет всё.

— Если я не умру, у меня тоже ничего не останется, — пробормотал Чэнь Линь. — Даже если я выживу, они продолжат лезть в мою жизнь. Они создали тебя одного, смогут создать второго, третьего... Рано или поздно они сведут меня с ума.

— Брат! Пока ты жив, надежда есть... Разве не так?

— ...Надежда?

Чэнь Линь долго молчал, глядя в покрасневшие глаза Чэнь Яня, и вдруг рассмеялся.

— Я понял! — Чэнь Линь резко обернулся, его налитые кровью глаза впились в пустоту за спиной, будто он видел там кого-то. — Вы испугались!

— Вы знаете, что если я умру еще раз, это будет конец!

— Вы боитесь моей смерти, потому что тогда некому будет развлекать вас! Поэтому вы создали его образ, чтобы обманом заставить меня жить дальше, верно?!

— Брат...

— Дать мне призрачную надежду, смотреть, как я изо всех сил гонюсь за ней, а когда цель будет близка, то растоптать её... Вот чего вы хотите!

— Брат!

— Вы хотите управлять моей жизнью, играть с моим разумом... Не дождетесь!!!

— БРАТ!!!

Яростный крик прервал безумную тираду Чэнь Линя. Он обернулся и увидел Чэнь Яня, чье лицо было залито слезами. В его взгляде была лишь мольба.

— Брат... Я настоящий, поверь мне... Всё, что я говорю — правда.

— Я... — Чэнь Линь надолго замер, на его лице отразились мука и борьба. — А-Янь, я знаю, я просто...

Чэнь Янь глубоко вздохнул, смахнул слезы и в его глазах появилась небывалая решимость.

— Брат, у тебя есть надежда...

Он полез за пазуху и достал мешочек. Когда он развязал его, на ладонь посыпались блестящие бусины, похожие на киноварное стекло.

— Ту дорогу, что они оборвали...

— Я... я сам проложу её для тебя.

Бусины киноварного стекла рассыпались по снегу, сияя божественным светом, словно упавшие в мир людей звезды.

— Это... — Чэнь Линь застыл в оцепенении.

— Брат, знаешь... та красная звезда символизирует Актёрство, — Чэнь Янь поднял голову, глядя на стремительно удаляющийся в небесах Божественный путь. — С того дня, как я начал самостоятельно изучать оперу, я время от времени чувствовал его присутствие... Путь хотел забрать меня, но я не хотел уходить. Каждый раз, когда он отдалялся, я оставлял себе по фрагменту. Я думал, что когда накоплю достаточно, смогу забрать тебя, папу и маму в то место, куда он ведет, и увидеть, что находится в самом конце Актёрства... Жаль только, что в итоге я собрал всего тридцать шесть осколков.

— Теперь... я уже не смогу уйти.

Чэнь Янь беспомощно улыбнулся, сгреб все бусины киновари и с силой швырнул их в сторону отступающего в небесах Божественного пути!

В следующий миг бесчисленные лучи света вырвались из этих фрагментов, стремительно переплетаясь в воздухе и вновь собираясь в призрачную ленту Божественного пути, которая бросилась вдогонку за ускользающей звездой!

— Брат, ты должен жить... Посмотри за меня, что же там, в самом конце Пути Актеров, хорошо?

Две части Божественного пути столкнулись в вышине, и ослепительное сияние осветило небосвод!

Путь Бога Актеров восстановлен.

Киноварная звезда в небесах никак не ожидала, что её Путь можно удержать силой, божественное сияние дрожало в воздухе, словно пытаясь вырваться и вернуться обратно... На другом конце этой дороги тихо стоял юный Чэнь Янь. Несмотря на то, что его тело казалось хрупким и слабым, его талант в Актёрстве был настолько велик и запределен, что он стоял непоколебимо, как гора Тайшань.

Он силой пригвоздил начало Пути Бога Актеров прямо перед Чэнь Линем!

Божественный путь отрекся от Чэнь Линя, но Чэнь Янь — нет.

— Что происходит?!

За пределами усадьбы мужчина в тени и Чу Муюнь одновременно в шоке уставились в небо: под киноварной звездой разрушенная дорога стремительно восстанавливалась!

— Почему Путь Бога Актеров замер?!

— Он выбрал Чэнь Линя? Как такое возможно?!

Даже вечно спокойный и мудрый Чу Муюнь не смог сдержаться и широко раскрыл глаза, они вдвоем внимательно осмотрели пространство вокруг Чэнь Линя, но не заметили ничего необычного... В их поле зрения не было ничего.

— Постой... что-то не так!

— Что именно?

— Этот Путь Бога Актеров... он искажен... Я никогда не видел ничего подобного.

— Что будет с тем, кто ступит на искаженный Путь?

— Если указатели на дороге подделаны, кто знает, где она закончится? В раю? Или в... аду?

— Ты хочешь сказать...

— Быстрее, останови его! Он ни в коем случае не должен вступать на этот искаженный Путь!!!

Две фигуры на предельной скорости бросились к усадьбе!

Чэнь Линь оцепенело смотрел на Чэнь Яня, стоящего на Божественном пути, ему казалось, что образ брата начал понемногу бледнеть...

— А-Янь... А-Янь!

Зрачки Чэнь Линя сузились. Собрав неведомо откуда взявшиеся силы, он начал сантиметр за сантиметром вырывать плечо из костяной клетки. Острые края костей раздирали плоть, алая кровь стекала по руке и быстро собиралась в лужу под ногами.

Стиснув зубы, он всё же не выдержал и закричал от боли. Спустя десяток секунд он окончательно вырвался из ловушки и, спотыкаясь, бросился к Чэнь Яню!

— А-Янь! — он протянул руку к брату, но та лишь бессильно прошла сквозь пустоту... Раньше он мог касаться Чэнь Яня.

— Брат, в этот раз я действительно ухожу, — на лице юноши появилась та самая чистая и нежная улыбка, свойственная только ему. — Этот Путь отличается от обычных Путей Бога Актеров... Он сделает твою жизнь полной невзгод и испытаний, но, возможно, именно он поможет тебе избавиться от «тех вещей».

— Куда ты уходишь? — лицо Чэнь Линя было мертвенно-бледным от большой потери крови.

— Туда, где мне и положено быть... И одновременно я стану фундаментом твоего Божественного пути.

Чэнь Янь отступил на шаг, полностью открывая Божественный путь перед взором Чэнь Линя.

Образ брата почти истаял, оставив лишь голос, эхом отозвавшийся в ушах Чэнь Линя: — Ступи на этот путь, и мир будет принадлежать тебе, брат.

— Чэнь Линь!! Остановись! По этой дороге нельзя идти! — отчаянный крик Чу Муюня донесся издалека, но юноша будто не слышал его.

Облаченный в ярко-красное оперное одеяние, он стоял у самого начала Божественного пути. Чэнь Линь медленно поднял правую ногу и... шагнул на него.

Топ!!

В то же мгновение, как его стопа коснулась призрачной ленты Пути, та обрела плоть, превратившись в кроваво-красную лестницу, ведущую к небесам. Но уже через секунду эта лестница начала стремительно сжиматься под ногами Чэнь Линя, пока не исчезла вовсе...

Искаженный Божественный путь будто растворился, или же... он уже был под ногами Чэнь Линя.

Когда Чу Муюнь и его спутник добежали до места, они увидели лишь одинокую фигуру Чэнь Линя, стоявшего с низко опущенной головой.

— Чэнь Линь, ты что, не слышал, как я звал тебя? — Чу Муюнь нахмурился и сделал шаг вперед, собираясь что-то добавить, но внезапно осекся.

— Что случилось? — спросил мужчина в тени. В ответ он снова услышал голос Чу Муюня. Мужчина в тени опешил и обернулся к доктору, но увидел, что тот даже не открывал рта...

— Что случилось? — следом за этим его собственный голос раздался впереди.

Оба одновременно посмотрели на Чэнь Линя. Порыв ледяного ветра пронесся над снегом. Юноша в красном стоял к ним спиной, но его шея неестественно, жутко вывернулась назад...

— Чэнь Линь, ты что, не слышал, как я звал тебя?

— Что случилось?

— Чэнь Линь, ты что, не слышал...

Голоса Чу Муюня и мужчины в тени, переплетаясь, исходили из горла Чэнь Линя. В то же время его лицо начало непрерывно меняться, принимая облик то одного, то другого...

Да, именно меняться. Лицо Чэнь Линя напоминало стопку листков-масок*, которые можно было срывать одну за другой. С каждой новой фразой он принимал облик того, чей голос имитировал. Глаза, щетина, родинки, тембр голоса — каждая деталь была воспроизведена безупречно. Наблюдая за этим калейдоскопом собственных лиц, оба свидетеля почувствовали, как по коже пробежал мороз.

— Что... что с ним происходит? — растерянно пробормотал мужчина в тени.

— Как правило, вступление на Божественный путь означает достижение Первого ранга. С каждым новым рангом автоматически открывается соответствующий навык... Судя по всему, его состояние вызвано способностью первого ранга Пути Бога Актеров.

— Навык первого ранга — это смена лиц?

— Бубновый Валет говорил мне, что большинство на первом ранге Пути Актеров пробуждают навык Тысяча лиц — базовое расширение способностей актера к гриму... Описание очень похоже на то, что мы видим у Чэнь Линя.

— Тогда почему он кажется не в себе?

— Его Путь искажен, а значит, и пробужденный навык тоже... Скорее всего, он стал жертвой отдачи от собственной способности.

— Вот оно как... Неудивительно, что он только что повторял наши слова.

— Но теперь он замолчал... — Чу Муюнь с тревогой посмотрел на внезапно затихшего Чэнь Линя. — У меня дурное предчувствие...

Не успел мужчина в тени спросить, что это за предчувствие, как Чэнь Линь снова вскинул голову... Слой кожи сорвался с его лица. Но теперь на плечах Чэнь Линя вместо человеческого облика застыло дуло огромного иссиня-черного пистолета, нацеленного прямо на них.

* В китайском театре (особенно в знаменитой сычуаньской опере) искусство быстрой смены масок называется Бянь Лянь (Bian Lian, 变脸).

Это не просто бумага. Традиционно маски для быстрой смены изготавливаются из шелков, тонкого атласа или эластичной ткани.

Они очень тонкие (как лепестки), чтобы актер мог надеть на лицо до 10–20 масок одновременно, не создавая эффекта «опухшего лица».

Каждая маска расписывается вручную в соответствии с характером персонажа (красный — верность, черный — честность, белый — коварство).

Маски накладываются слоями. Система крепления — это профессиональный секрет, который веками передавался только внутри театральных семей.

Каждая маска прикреплена к тончайшим, почти невидимым шелковым нитям или лескам.

Нити проходят через костюм актера к специальным «пусковым механизмам», спрятанным в рукавах, за ушами или в складках пояса.

Существует несколько способов смены листов, ниже два самых популярных:

«Срывание маски» (Mo Lian): Самый эффектный метод. Актер делает резкое движение рукой, веером или просто поворачивает голову, и в этот миг дергает за нить. Верхняя маска мгновенно «улетает» под накидку или прячется в специальный карман в воротнике. Скорость смены менее 1/10 секунды.

• «Сдувание пыли» (Chui Lian): Актер использует пудру или косметический порошок, спрятанный в ладони. Он резко дует на него, и пока зритель видит облако пыли, актер меняет выражение лица или срывает тонкий слой маски.

Увидев своими глазами, как голова Чэнь Линя превратилась в оружейный ствол, Чу Муюнь и мужчина в тени одновременно остолбенели.

— Бах!

Голосовые связки Чэнь Линя идеально сымитировали звук выстрела.

Ослепительная вспышка вырвалась из дула. Две фигуры, стоявшие прямо перед ним, мгновенно вышли из оцепенения и стремительно бросились в стороны! Они пронеслись по заснеженному двору на десятки метров, прежде чем остановиться. Обернувшись, они обнаружили, что пули из ствола не вылетали — из дула лишь сыпались искры, словно Чэнь Линь просто воспроизводил сам акт выстрела.

— Это... — растерянно спросил мужчина в тени. — Бубновый Валет упоминал, что Тысяча лиц позволяет превращаться в оружейный ствол?

— Нет, — покачал головой Чу Муюнь. — Тысяча лиц — это способность к маскировке, она позволяет менять только облик. Но он... он, кажется, способен превращаться даже в предметы.

— Это уже за гранью. Неужели такова мощь искаженного Божественного пути...

— Но великая сила обычно подразумевает и великую цену.

Чу Муюнь со сложным выражением лица спокойно наблюдал за фигурой в красном, которая, вообразив себя оружием, застыла посреди заснеженного двора.

— Бах, бах, бах!

Чэнь Линь, обратившийся стволом, продолжал вести огонь по пустоте, словно лишенный души живой мертвец. Так продолжалось до тех пор, пока его дуло не навелось на Цянь Фаня и двух его помощников, замерших от ужаса под навесом дома. Чэнь Линь внезапно замер... он будто о чем-то размышлял.

— В нем еще остались крупицы разума? — удивленно произнес мужчина в тени.

— Я бы сказал, что это скорее инстинкт, — буднично отозвался Чу Муюнь. — Инстинкт мести.

В это время лица троицы во главе с Цянь Фанем снова побледнели. Они только что стали свидетелями того, как Чэнь Линь восстановил Божественный путь, растерзал собственное тело, а затем превратился в безумца, имитирующего стрельбу... Череда потрясений заставила их мозг практически перестать соображать.

— Твою мать... да почему ты не дохнешь?! Почему ты всё еще жив?!

Цянь Фань взревел и снова вскинул пистолет, раз за разом нажимая на спуск! Пули впивались в тело Чэнь Линя, выбивая брызги крови. Несмотря на то, что он принял облик оружия, прочность его плоти не сильно возросла — он будто просто сменил оболочку.

В следующий миг с лица Чэнь Линя снова сорвался слой кожи. Жуткое дуло исчезло, а на его месте возник лик Дань*: макияж цвета красного абрикоса, брови, изогнутые словно крючья. Чертами лица он напоминал погибшего Чэнь Яня.

Красное оперное одеяние медленно поплыло по снегу, единственным алым пятном в этом мертвенно-белом мире. Дань в упор уставилась на троицу, её губы слегка разомкнулись, и в следующее мгновение над усадьбой раздалось звонкое, пронзительное пение Чэнь Яня:

«Лишь шестнадцать весен, а шелк сострижен,

В храме заперт девичий пыл.

Фимиам и воду пред алтарем неподвижным,

А за горным порогом юноша мил.

Пение лилось непрерывно, красная фигура оставила за собой шлейф остаточных изображений и мгновенно исчезла с места...

Цянь Фань лишь почувствовал вспышку перед глазами, и в тот же миг кинжал полоснул по его запястью. Он вскрикнул от боли, и пистолет выпал в снег. Он тут же попытался другой рукой нащупать за пазухой артефакт, но сверкнула холодная сталь, и вторая кисть легко отделилась от руки...

«Взгляд его робкий ловлю я украдкой.

Сердце забилось в плену изразцов....»

Под гримом, напоминающим красный абрикос, пара пустых зрачков в упор уставилась на Цянь Фаня, почти касаясь его лица.

— Чэнь Линь... Чэнь Линь! Я всё осознал! — лицо Цянь Фаня исказилось от невыносимой боли, но ужас в его сердце был еще сильнее. — Пощади меня... я отдам тебе все деньги! Я больше никогда...

Пшух

Острое лезвие пробило челюсть Цянь Фаня, и его мольбы мгновенно оборвались.

«Мы двое томимся любовью сладкой,

Связанные тоскою без лишних слов...»

Тело Цянь Фаня безжизненно рухнуло в снег. Дань медленно вытянула кинжал и перевела взгляд на двоих оставшихся Стражей. Те вскрикнули и, даже не помышляя о сопротивлении, бросились к воротам усадьбы.

В тот же миг ноги Дань легко заскользили по земле, широкие рукава взметнулись, подобно крыльям бабочки, а холодное лезвие кинжала описало в воздухе изящную дугу. Две струи крови брызнули на белый снег.

Красная фигура медленно замерла. С падением двух последних тел вся усадьба оказалась пропитана кровью. Юноша в алом стоял среди груды трупов, кровь стекала с его клинка, он был похож на демона, восставшего из глубин преисподней.

Прошло немало времени, прежде чем лицо Чэнь Яня растаяло. Чэнь Линь вернул свой истинный облик. Он одиноко стоял посреди кровавого моря, пока кинжал со звоном не выпал из его руки. Под порывом ледяного ветра он, словно сухая трава, повалился навзничь.

— Наконец-то этот шум прекратился... — Чу Муюнь и его спутник подошли ближе и со вздохом посмотрели на потерявшего сознание Чэнь Линя.

— Тот, кто слился с Бедствием уровня «Конец света», ступил на искаженный Божественный путь... Отныне он обречен быть изгоем, — медленно произнес мужчина в тени.

— Быть изгоем — разве это не прекрасно? — уголки губ Чу Муюня приподнялись. —Сумеречный Клуб как раз и собирает таких.

— Ты уверен, что хочешь принять его в ряды Общества?

— Не я... — Чу Муюнь достал из кармана пальто конверт и зажал его между пальцами. На печати конверта красовалось изображение красного Джокера. — Это воля Красного Короля.

Бум!

Гулкий рокот раздался из пустоты, и летящий в небе снег в мгновение ока разлетелся в пыль. В пустоши, в нескольких километрах от усадьбы, мальчик, со скучающим видом вертевший в руках ветку, удивленно поднял голову.

Прямо в центре начертанной на снегу Восьмерки Треф поползла чудовищная трещина. Руки Хань Мэна высунулись из разлома, ухватились за края и с силой рванули их в стороны!

Восьмерка Треф с треском лопнула. Хань Мэн окончательно выбрался из пустоты, его черный плащ был покрыт пылью и запекшейся кровью, а сам он выглядел крайне изнуренным.

— Неужели и правда выбрался? — мальчик изумленно прикрыл рот рукой... точнее, дыру на бумаге, заменяющую рот.

Грудь Хань Мэна тяжело вздымалась, все же побег стоил ему огромных сил. Он впился взглядом в сидящего перед ним ребенка и, не колеблясь, вскинул пистолет!

— Не кипятись так. Признаю, я немного недооценил тебя, не думал, что в пределах Мира Авроры действительно найдутся гении, — мальчик с интересом подпер подбородок рукой. — Тебя зовут Хань Мэн, верно? Не хочешь присоединиться к нашему Сумеречному Клубу?

— Не интересно, — голос Хань Мэна был холодным, как лед. — С каких это пор грязная организация, состоящая из безумцев и палачей, осмеливается так открыто появляться в человеческих пределах?

— Пфф, похоже, у тебя предвзятое отношение к нам.

— Это факт, — невидимое поле начало разворачиваться вокруг Хань Мэна. — Согласно статье 139 Человеческой Конвенции, любой член Сумеречного Клуба, обнаруженный в любом из миров, немедленно вносится в список целей на уничтожение высшего приоритета. Вы стоите в этом списке даже выше Фракции Слияния и Похитителей Огня... Вы — смертельные враги человечества.

— Не говори так, мы никогда не совершали ничего безнравственного, — недовольно буркнул мальчик.

— Неужели? — Хань Мэн горько усмехнулся. — Включая... полное истребление целой страны?

* «Дань» (Dan, 旦) — это общее название всех женских ролей. Поскольку исторически в китайской опере все роли исполняли мужчины, макияж «Дань» был очень важен.

Мальчик вскинул бровь и уже собирался что-то ответить, когда из усадьбы позади него в небо взмыл луч света.

— Вот я и говорю, мир слишком предвзят по отношению к нам... — Мальчик небрежно махнул рукой. — Не буду больше с тобой спорить. Придет день, и ты всё поймешь.

Хань Мэн прищурился и мгновенно спустил курок!

Раздался гулкий выстрел, порыв ветра взметнул полы его плаща. Аннигилирующая пуля прошила тело мальчика, оставив в нем дыру размером с человеческую голову. Однако, пройдя насквозь, пуля не пролила ни капли крови. Силуэт мальчика начал бледнеть, становясь похожим на выцветающий лист бумаги.

— Хань Мэн, значит... Я тебя запомнил. Еще увидимся, если судьба позволит.

Тело мальчика становилось всё более плоским. Всего за несколько секунд он превратился в лишенный объема карандашный набросок, который подхватило холодным ветром и швырнуло Хань Мэну прямо в лицо.

Хань Мэн нахмурился. Он сорвал с лица рисунок и увидел на нем сидящего по-турецки мальчика в бумажной маске, который бесстыдно показывал ему средний палец... Он тут же разорвал портрет в клочья.

— Появление Сумеречного Клуба в пределах Авроры... Это сулит большие неприятности.

Хань Мэн глубоко вздохнул и, бросив взгляд в сторону усадьбы, направился прямиком к ней. Теперь ему никто не препятствовал. Вскоре он подошел к дверям и с силой толкнул их.

Под пронзительный скрип петель его взору предстали горы трупов. На пропитанной кровью земле были разбросаны девять серебряных монет...

Из двадцати двух участников банкета на улице Ледяного Источника не выжил никто.

Чэнь Линь медленно открыл глаза.

Увидев над собой свет софитов, он прикрыл лицо рукой, но не спешил подниматься... Он лежал на досках сцены, тихий и неподвижный, словно труп. За последние несколько часов он пережил слишком многое.

Исчезновение Чэнь Яня, жестокая правда, яростная месть, мнимая надежда на спасение, затем отчаяние и вновь обретенный крошечный шанс... Всё это оставило в душе Чэнь Линя лишь пустоту и оцепенение.

Как бы ему хотелось, чтобы всё это оказалось лишь дурным сном. Чтобы после пробуждения мама позвала его завтракать, а он, наскоро набросив одежду и надев рабочую форму, отправился бы в театр продолжать свою серую жизнь обывателя.

К сожалению... его по-прежнему ждал лишь этот мертвенно-тихий и зловещий Театр.

Спустя долгое время Чэнь Линь наконец медленно сел. Он посмотрел на бесчисленные алые зрачки перед сценой, и на сердце у него стало невыносимо тяжело. Даже если он ступил на Путь Бога Актеров... сможет ли он когда-нибудь действительно освободиться от этой толпы Зрителей? Или в их глазах он просто стал актером, за которым еще интересно наблюдать?

У Чэнь Линя не было ответа. Но теперь у него появился хотя бы один повод продолжать жить.

Он поднялся с пола и подошел к огромному экрану в центре сцены, на котором замелькали строки символов:

[Ожидания зрителей +1%]

[Ожидания зрителей +1%]

[Ожидания зрителей …]

[Текущий уровень ожиданий: 77%]

[Обнаружена потеря связи с актером, выступление прервано]

[Ожидания зрителей -50%]

[Текущий уровень ожиданий: 27%]

Это были изменения, произошедшие в усадьбе. В тот момент, когда Цянь Фань застрелил его, связь была временно потеряна, что стоило ему 50% шкалы ожиданий. Однако, вероятно, из-за того, что итоговый показатель остался выше 20%, ни один из Зрителей не вырвался в реальный мир.

— Пока я держу общий уровень ожиданий под контролем, даже в случае смерти не произойдет того захвата тела, что случился в прошлый раз... Считай, это шанс на воскрешение. Но поднять ожидания выше 70% задача не из легких...

Взгляд Чэнь Линя упал на угол экрана, где снова пульсировал значок сундука. От легкого прикосновения его пальцев зазвучала торжественная музыка. В такт вспышкам прожекторов в центре сцены материализовался стол.

[Обнаружено: уровень ожиданий зрителей впервые превысил 70%]

[Разблокировано достижение — «Крайне положительные отзывы»]

[Вы получили право на одну дополнительную лотерею. После использования вы случайным образом получите один навык любого персонажа, появившегося в данной постановке]

Чэнь Линь подошел к столу. Карты с самыми разными узорами возникли из воздуха. Как и в прошлый раз, большинство были белыми и серыми, но количество синих заметно возросло... Видимо, появление новых персонажей расширило колоду навыков.

По взмаху руки карты перевернулись рубашками вверх и затасовались с бешеной скоростью, прежде чем замереть ровным строем. В прошлый раз Чэнь Линь вытянул здесь Танец резни Хань Мэна, что в одночасье изменило его судьбу. Улыбнется ли ему удача снова?

Поколебавшись мгновение, Чэнь Линь коснулся одной из карт. Она перевернулась, явив синее сияние.

[Навык: Тайное око]

[Путь: Бога Медицины]

[Тропа: Кровавый мясник]

[Ступень приговора: первавя]

[Персонаж: Чу Муюнь]

При виде описания Чэнь Линь слегка прищурился. Получение навыка Чу Муюня было ожидаемым, но само название ветви Кровавый мясник заставило его невольно усомниться: этот путь точно принадлежит Богу Медицины?

Как только карта была поглощена, в голове Чэнь Линя прояснился способ использования навыка. В отличие от боевого Танца резни, Тайное око был вспомогательным навыком, он помогал владельцу лучше улавливать, анализировать и различать детали. Хороший врач по поведению пациента может определить тяжесть болезни; психолог по микромимике читает мысли и предсказывает действия. Тайное око возводило эту способность в абсолют.

Когда лотерея закончилась, карты исчезли, но сам стол остался на месте. Чэнь Линь подошел и увидел на нем новый лист бумаги с коротким текстом.

[Поздравляем с завершением постановки]

[Глава вступления — «Бессердечный»]

[Максимальный уровень ожиданий зрителей: 78%]

[Вы получили право на одну адресную лотерею]

[Вы можете выбрать конкретного персонажа из данной постановки и случайным образом вытянуть одну из его способностей. Шанс выпадения редкого навыка зависит от итогового рейтинга ожиданий]

Как только он дочитал, на столе под светом софитов из ниоткуда возникли исписанные листы бумаги.

— Кто… я?

БАБАХ!

Бледная вспышка молнии вспорола чернильные тучи.

Взгляд Чэнь Линя скользнул по первым строкам. Перелистывая страницы, он видел множество знакомых сцен и фраз, всё, что он пережил за последние дни, было скомпилировано в сценарий и записано здесь.

[ — А, это ты, — мужчина в белом халате, сидевший за деревянным столом, слегка повернулся. — Опять за лекарствами для брата? Разве его не перевели в больницу второго района?]

[ — А-Линь, ты уже мёртв. Тебе не место здесь, — Чэнь Тань с покрасневшими глазами крепко сжал топорище и хрипло добавил: — Что бы ни занимало сейчас твоё тело... я дарую тебе покой....]

[ — Брат, он — офицер Стражей. Я знаю. Что убийство офицера — это тяжкое преступление. Если они его найдут, то придут за тобой, и неважно, ты это сделал или нет... Они тебя убьют ...Я знаю, я... Брат, — негромко произнес Чэнь Янь. — Я помогу тебе его закопать.]

[ — Приветствую. Я — Страж Чэнь Линь… Вы готовы ответить на мои вопросы?]

[Чэнь Линь предпочел бы смерть участи вечной марионетки]

[ — Монстр... Монстр! — в ужасе закричал один из Стражей. — Он не человек! Он чудовище!]

И последняя строка, чисто описательного характера:

[Он одиноко стоял посреди кровавого моря, пока кинжал со звоном не выпал из его руки. Под порывом ледяного ветра он, словно сухая трава, повалился навзничь.]

От прочитанного у Чэнь Линя по коже пробежал мороз. Хотя он давно осознал, что за ним наблюдают, лишь в этот момент он по-настоящему прочувствовал всю жуть происходящего.

Самое важное: Чэнь Линь видел только те сцены, в которых участвовал сам. Всё, что происходило в его отсутствие, было вычеркнуто жирными черными линиями... Даже он, «главный герой», не обладал правом полного просмотра этого сценария.

— Значит, это пьеса, написанная по мотивам моей жизни... — пробормотал он.

Как только последняя строка была прочитана, листы в пустоте сами собой переплелись в книгу и опустились в ладони Чэнь Линя. Надписи на обложке были особенно броскими:

[Первая постановка]

[Первая глава «Бессердечный»]

[В главной роли: Чэнь Линь]

[В ролях: Чэнь Янь, Хань Мэн, Чу Муюнь, Чэнь Тань и др.]

В тот же миг в углу сцены из ниоткуда возник деревянный книжный шкаф. Чэнь Линь долго и пристально смотрел на сценарий в своих руках, а затем направился к шкафу. Он поставил книгу на крайнюю левую позицию первой полки так, чтобы название «Бессердечный» на корешке было сразу заметно.

Только Чэнь Линь собрался развернуться, чтобы провести вторую, адресную лотерею, как в его ушах раздался знакомый голос:

[Антракт окончен. Пожалуйста, продолжайте выступление.]

Тяжелый черный занавес медленно разошелся. Сознание Чэнь Линя покинуло Театр и устремилось в пустоту…

— Ты проснулся?

Стоило Чэнь Линю открыть глаза, как рядом раздался негромкий голос Чу Муюня. В комнате работало отопление. Чу Муюнь уже снял свое шерстяное пальто и теперь в одной рубашке с жилетом спокойно сидел в кресле у окна, листая медицинский справочник.

Не успел он произнести и слова, как короткий нож молнией прижался к его горлу, а леденящее намерение убийства в мгновение ока погасило свечи!

В полумраке комнаты Чу Муюнь лишь повёл бровью, глядя на застывшую перед ним фигуру в красном:

— Похоже, этот Божественный путь действительно повлиял на твой характер... Откуда такая жажда крови?

— Ты прекрасно знал, что А-Янь — фальшивка, и всё равно столько дней притворялся, будто всё в порядке... Какова твоя цель? — в глазах Чэнь Линя вспыхнул свирепый блеск.

— Я врач. Я приехал в Третий район, разумеется, чтобы лечить тебя, — Чу Муюнь закрыл книгу. — Если бы я желал тебе зла, ты бы уже погиб бесчисленное количество раз.

Чэнь Линь впился в него взглядом:

— Ты... как много ты знаешь?

— К несчастью для тебя — абсолютно всё.

— И что значит «всё»?

— А ты как думаешь? — уголки губ Чу Муюня изогнулись в улыбке. Он слегка наклонился к Чэнь Линю. — Мне очень любопытно... как тебе удалось сохранить рассудок, слившись с Бедствием ранга Конец свет? Или, точнее сказать... как вам удалось достичь равновесия?

При этих словах зрачки Чэнь Линя резко сузились.

Должно быть, этот человек заподозрил неладное ещё при их первой встрече, когда всеми силами пытался остаться в доме. Все последующие дни он неустанно наблюдал, задавал наводящие вопросы о привычках Чэнь Яня... Этот мужчина в серебристых очках, выглядящий столь интеллигентно, на деле оказался самым искушённым и глубоким игроком.

Но Чэнь Линь не ожидал, что собеседник с ходу раскроет и его статус слившегося, и даже уровень угрозы зрителей.

— И... что же ты планируешь делать? — парировал Чэнь Линь. — Вскроешь мне череп, чтобы заглянуть внутрь? Сдашь меня стражам? Или будешь шантажировать, заставляя выполнять твои поручения?

— Честно говоря, первый вариант мне крайне интересен, — Чу Муюнь беспомощно развёл руками. — Но, увы, моё начальство запретило... Что касается второго пункта, то это и вовсе исключено. Если мы вместе явимся в штаб Стражей, первым арестуют именно меня.

— Твоё начальство? — Чэнь Линь мгновенно уловил суть. — Разве ты не врач из города Авроры? Кто твой начальник? Главврач больницы?

— Врач — это лишь личность, которую я создал, чтобы внедриться в город Аврора.

— Тогда кто ты на самом деле?

— ...Ты когда-нибудь слышал о Сумеречном Клубе?

Чэнь Линь покачал головой.

— Сумеречный Клуб — это тайная организация, существующая за пределами девяти... нет, теперь уже восьми человеческих миров. Все её члены имеют кодовые имена, соответствующие картам в колоде, и тайно проникают в различные миры для ведения скрытой деятельности.

— Звучит не очень-то благородно.

— Напротив, мы и есть организация справедливости. — Чу Муюнь поправил очки и улыбнулся: — Просто в глазах обывателей наша справедливость олицетворяет абсолютное зло...

— Прости, но у меня нет интереса вступать в секту.

В прошлой жизни Чэнь Линь слышал бесчисленное множество подобных историй о промывании мозгов в сектах или финансовых пирамидах. Всё это сводилось к внушению искажённых идей ради контроля над разумом. И даже неся в себе бремя бедствия в этой жизни, он не планировал так низко падать.

— Опять ты за своё. Мы не секта... просто наши идеи вступают в конфликт с нынешней эпохой, — терпеливо объяснил Чу Муюнь. — К тому же, у нас очень высокое жалованье. Примерно в десять раз больше, чем у Стража.

— В десять раз? — Чэнь Линь удивлённо взглянул на него, но затем покачал головой: — Деньги не имеют для меня большого значения... Даже если они будут, нужно ещё остаться в живых, чтобы их тратить.

Если бы это было в его прошлой жизни, десятикратная зарплата наверняка бы его заинтересовала. Но теперь всё иначе: главная цель Чэнь Линя — это вырваться из-под контроля зрителей, а всё остальное для него лишь пустой звук.

— У нас также немало каналов снабжения ресурсами. Если в процессе восхождения по Божественному пути ты столкнёшься с препятствием, ты сможешь обратиться за помощью к другим членам Общества.

— И много у вас членов?

— На данный момент живых около двадцати человек.

— ...

— Давай всё-таки поговорим о нашей справедливости...

— ...Не нужно. — Чэнь Линь убрал нож и глубоко вздохнул. — Для начала мне нужно подумать.

Чу Муюнь медленно откинулся на спинку стула, ничуть не удивлённый таким ответом. Он не стал его удерживать, лишь спокойно произнёс:

— Без проблем. Как надумаешь, в любое время ищи меня в лавке «У Сяофан»... Я буду ждать тебя здесь весь сегодняшний день.

Когда Чэнь Линь уже собрался уходить, Чу Муюнь достал из-за пазухи небольшой серебристый куб и протянул ему.

— Что это?

— Подарок от моего начальства, — буднично ответил Чу Муюнь. — Возможно, с его помощью ты сможешь понять нас немного лучше...

Чэнь Линь взял кубик, некоторое время разглядывал его в руках и едва заметно кивнул.

— Хорошо, спасибо.

— И ещё, следи за своим психическим состоянием. Не дай искажённому Божественному пути повлиять на тебя... Твой путь очень коварный.

Чэнь Линь ничего не ответил. Он и сам заметил, что с тех пор, как он вступил на этот путь, его эмоции стали какими-то странными... Ему нужно было хорошенько успокоиться и всё обдумать.

Покинув комнату, Чэнь Линь поднялся по лестнице и оказался внутри небольшого магазинчика. Женщина, дремавшая за прилавком, мазнула по нему взглядом и снова уснула. Чэнь Линь смутно помнил эту лавку «У Сяофан»: хотя она находилась далеко от Морозной улицы, товары здесь были дешёвыми. Раньше, на праздники, он иногда приводил сюда Чэнь Яня, чтобы купить что-нибудь... Кто бы мог подумать, что это место окажется базой организации Чу Муюня.

Не имея ни малейшего желания заводить беседу с женщиной, Чэнь Линь толкнул дверь и вышел наружу. Снегопад не прекратился с завершением первой постановки, хлопья всё так же кружились, оседая на мир. Слой снега уже скрывал лодыжки, и идти становилось всё труднее. Сориентировавшись, Чэнь Линь направился прямиком к Морозной улице... Он и сам не знал, зачем возвращается, ведь там уже ничего не осталось. Но куда ещё ему было идти? Маленький домик на Морозной улице был его единственным убежищем в этом мире, пусть даже это убежище и не оставило ему никаких добрых воспоминаний...

— Чэнь Линь!

Стоило ему подойти к дому, как неподалёку раздался голос. Он увидел У Юдуна, который бодро, почти летящей походкой, пересекал сугробы. Подойдя ближе, тот спросил:

— Чэнь Линь, ты куда пропадал? Как твоё самочувствие?

— Ты почему здесь? — Чэнь Линь с недоумением оглядел соседа. Всего несколько часов назад тот едва стоял на ногах, опираясь на костыли, а теперь двигался совершенно свободно и буквально сиял здоровьем.

— Я пришёл поблагодарить чудо-врача! — возбуждённо воскликнул У Юдун. — Того человека, что жил у тебя. Он просто волшебник! Помню, как мы с ним разговаривали, потом у меня вдруг потемнело в глазах, а когда очнулся — нога как новенькая! В клинике говорили, что мне нужен покой на полгода и что я наверняка останусь хромым... А он вылечил меня мгновенно! Раньше, когда я надрывался на тяжёлой работе, колени и суставы ныли на каждый дождь, а теперь вообще ничего не чувствую. И самое главное... Кажется, я ещё и подрос!

Чэнь Линь присмотрелся к У Юдуну и понял, что тот действительно стал выше. Раньше его макушка едва доставала Чэнь Линю до подбородка, а теперь была почти на уровне носа.

«Неужели Чу Муюнь настолько искусен?» — промелькнуло в голове.

— Он уже ушёл, — после паузы добавил Чэнь Линь. — И, скорее всего, больше не вернётся.

У Юдун замер, не в силах скрыть разочарование на лице...

— Ну ладно, тогда я пойду.

Проводив соседа взглядом, Чэнь Линь подошёл к своей двери. Он уже собирался толкнуть её, но занесённая рука внезапно замерла. Он посмотрел на старый дверной косяк, и в его глазах вспыхнул едва заметный свет. Благодаря навыку Тайное око, наделившему его способностью подмечать мельчайшие детали, он мгновенно зафиксировал едва заметные следы снега на косяке. Что-то было не так...

Кто-то проник в дом в его отсутствие. И, с большой вероятностью, этот кто-то всё ещё внутри.

Чэнь Линь настороженно отвёл руку и бесшумно отступил на два шага назад в сугроб. В этот момент из дома донёсся негромкий голос.

— Наблюдательность неплохая, заходи. — Это был голос Хань Мэна, привычно низкий и суровый. — Ты же не думал, что сможешь вечно не возвращаться домой?

Поняв, что обнаружен, Чэнь Линь нахмурился и после недолгого колебания с силой толкнул входную дверь.

— Что ты делаешь в моём доме? — хмуро спросил он, глядя на Хань Мэна, сидящего за обеденным столом.

— Провожу расследование.

— И чем же ты тогда отличаешься от обычного вора-взломщика?

— У Стража есть право на исполнение закона и следственные полномочия, мне нужно это объяснять? — Хань Мэн слегка постучал костяшками пальцев по столу. — И дело не только в обыске. Даже если я сожгу этот дом дотла, что ты сможешь сделать?

Взгляд Чэнь Линя становился всё холоднее.

— Но я действительно не ожидал, что ты знаком с Чу Муюнем... Как вы сошлись?

— Тебе-то какое дело?

— Я допрашиваю тебя как глава Стражей Третьего района, Чэнь Линь. Следи за своим тоном. — Взгляд Хань Мэна стал жёстким, и в гостиной внезапно воцарилось гнетущее давление.

Чэнь Линь долго смотрел ему прямо в глаза, прежде чем медленно заговорить:

— Нас познакомил доктор Линь из клиники на углу.

— Зачем тебе понадобился врач?

— Я чувствовал себя неважно.

— Чувствовал себя неважно и пригласил Чу Муюня? Тебе действительно было не по себе физически или... твой разум подвергся загрязнению из Серого мира? — Взгляд Хань Мэна стал острым, словно у ястреба, видящего людей насквозь.

— Я... — Чэнь Линь вздрогнул. Перед Хань Мэном у него внезапно возникло чувство, будто ему негде спрятаться.

— В ночь появления Бедствия ты заговорил с Цзян Цинем, сказав, что твой брат сидит на углу. Но сегодня я как раз расследовал дело на улице Ледяного Источника во Втором районе и обнаружил, что у твоего брата, Чэнь Яня, несколько дней назад изъяли все органы, и он погиб мучительной смертью. Так кто же тот «брат», о котором ты говорил в ту ночь?

— ...

— Я обыскал весь дом. Здесь следы жизни только двоих: тебя и Чу Муюня. Но почему в раковине лежат три миски? Для кого была третья?

— ...

— Перед тем как прийти сюда, я нашел У Юдуна. Он сказал, что ты сидел один в доме при свечах, а потом...

— ХВАТИТ!

Чэнь Линь резко вскочил, его глаза налились кровью.

— Да! Да, я сошёл с ума, ясно тебе?! У меня не всё в порядке с головой! Я вижу А-Яня! Я чувствую, что он рядом со мной! Совсем недавно! Он лепил снеговика у порога! Задувал со мной свечи здесь, в этой комнате! Он говорил, что хочет вернуться в школу, хочет петь в опере на новогоднем вечере! Для меня он живой человек! Он был обычным ребёнком! Он заболел и хотел выздороветь! Хотел когда-нибудь достойно стоять на сцене и выступать! В чем его вина?! Хань Мэн! Ты сейчас сидишь здесь и так настойчиво допрашиваешь меня... Но где ты был, когда те подонки с Ледяного Источника убивали моего брата?! Где ты был, когда они в сговоре со Стражами доводили до смерти одного обычного человека за другим?! Где были твои полномочия?! Где было твое право на исполнение закона?!

Хань Мэн заметно вздрогнул. Грудь Чэнь Линя тяжело вздымалась, он сверлил Хань Мэна яростным взглядом. Спокойные до этого глаза Хань Мэна слегка сузились, и он непроизвольно отвел взор. Он просто сидел, неподвижно опустив голову, подобно статуе.

Прошло немало времени, прежде чем Чэнь Линь наконец успокоился. Он холодно произнёс:

— Офицер Хань Мэн, если ваш допрос окончен... прошу покинуть мой дом.

Хань Мэн больше не проронил ни слова. Он молча встал и направился к выходу. Когда он открыл дверь, внутрь ворвалась снежная крошка, слегка всколыхнув его чёрный плащ с четырьмя нашивками... Он замер на мгновение, затем обернулся к Чэнь Линю.

— Веришь ты мне или нет, я всегда исполнял свой долг... Если ты действительно считаешь, что этому миру не хватает справедливости, почему бы тебе самому не стать ею? Ты сдал боевой экзамен с первым результатом среди резервистов. Теперь ты официальный Страж и завтра можешь явиться в штаб для регистрации. И ещё... Право на вход в Древний Склеп Пути Войны тоже твоё.

Сказав это, он шагнул в метель. Его чёрный плащ вскоре растворился в конце улицы.

Чэнь Линь окинул взглядом пустую комнату с тяжёлым чувством на душе... Дождавшись, когда Хань Мэн уйдет достаточно далеко, он тоже покинул дом и направился к горе за городом.

Кладбище для бедняков. Чэнь Линь, держа в руках коробку с ещё не разрезанным тортом, медленно опустился в снег.

— А-Янь, я пришёл, — тихо сказал он, глядя на изрытую им же самим землю.

Снежная пыль осела на висках юноши, словно преждевременная седина. Он вынимал свечи из коробки одну за другой и втыкал их прямо в снег.

— Ты уже загадывал желание, так что зажигать их не будем... Я просто отрежу тебе кусочек.

Чэнь Линь достал пластиковый нож и аккуратно разделил торт на две части. Одну он ровно поставил перед могильным холмом, а вторую взял себе. Ветер присыпал крем ледяной крошкой. Чэнь Линь откусил кусок — было не разобрать, крем это или подтаявший лёд.

Медленно пережёвывая, он невнятно заговорил:

— А-Янь, знаешь что? Этот мир — просто помойка... Торт такой невкусный, а стоит целых двести медных монет. В моём прежнем мире за такие деньги можно было купить торт куда больше и намного вкуснее. Будь у меня шанс, я бы обязательно забрал тебя с собой. Пусть я там был обычным офисным планктоном, но заработанных денег хватило бы, чтобы ты ни в чём не нуждался.

— А вообще, если бы ты вернулся со мной, ты бы точно жил лучше меня... Ты такой красавец, поёшь чудесно. Стоило бы тебе стать блогером, и сразу миллионы подписчиков, настоящий наследник национальных традиций.

Лицо Чэнь Линя раскраснелось от ледяного ветра. Он жадно откусил ещё кусок, глядя в небо.

— Но и здесь есть свои плюсы... Полярное сияние здесь красивое. И днём, и ночью. Но какой толк от красоты? Я трачу все силы только на то, чтобы просто выжить... Тот путь, что ты мне дал, кажется очень могущественным, но он, похоже, влияет на мой рассудок... Это и есть те «трудности», о которых ты говорил?

— Хань Мэн хочет, чтобы я стал Стражем. Но моё Бедствие ранга «Конца света» — это бомба замедленного действия. Стоит ей взорваться, и я стану врагом для всех... Получается, если я вступлю в то Общество, это будет шаг на опережение? Вместо того чтобы ждать, пока они меня раскроют и схватят, не лучше ли сразу встать по другую сторону баррикад? А-Янь... как мне идти дальше?

Чэнь Линь бормотал это, глядя в пустоту могилы.

Цок

В этот момент что-то выскользнуло из его кармана и упало на снег. Он поднял предмет, это был тот самый серебристый кубик, подарок Чу Муюня. На морозе металл казался обжигающе холодным. Чэнь Линь вспомнил слова доктора:

«С его помощью ты сможешь понять нас немного лучше...»

Но как им пользоваться?

Он долго вертел кубик в руках, пока случайно не сдвинул пальцем крышку. Серебристый колпачок отделился от корпуса, обнажая металлический штекер с характерными отверстиями. Как ни посмотри, это была стандартная...

— USB-флешка?!

Чэнь Линь в оцепенении уставился на предмет в своей руке, его разум был заполнен абсолютным смятением. С момента появления в этом мире он полагал, что местный технологический уровень застрял где-то на отметке эпохи Китайской Республики: керосиновые лампы, рикши, соль для таяния снега, старые револьверы... Но вид этой флешки поверг его в ступор.

Разве эта вещь... должна существовать в этом мире? Откуда здесь взяться компьютерам? А если нет компьютеров, то куда её вставлять?

Вопросы один за другим проносились в голове Чэнь Линя. Словно повинуясь какому-то наваждению, он взял флешку и воткнул её прямо в снег под собой...

В следующее мгновение на поверхности снега сами собой проступили строки темно-зелёного кода:

[Номер 129439]

[Чтение…]

[Чтение завершено]

Глаза Чэнь Линя закатились, и он тут же потерял сознание.

Вш-ш-ш...

В ушах зазвучал шум стремительного потока воды. Чэнь Линь резко распахнул глаза, словно только что очнулся от кошмара, холодный пот пропитал его спину. Сам того не заметив, он покинул кладбище и оказался в тесном квадратном пространстве. Звук смыва в унитазе затих, сменившись настойчивым стуком в дверь.

— Брат, ты там скоро? Я уже не могу терпеть...

Чэнь Линь пришёл в себя и быстро огляделся...

— ...Туалет? — он в изумлении расширил глаза.

Это не был обветшалый туалет в его доме на Морозной улице. Это была чистая, ярко освещённая современная уборная. И сенсорная лампа над головой, и унитаз марки «TOTO» позади него. Всё это вызывало у Чэнь Линя щемящее чувство дежавю.

— Я... я вернулся? — в его глазах читалась полная растерянность.

— Брат, если собираешься надевать штаны, то надевай быстрее, иначе я точно не выдержу... — голос мужчины за дверью был полон отчаяния.

Чэнь Линь тут же толкнул дверь. Мужчина в футболке-поло, стоявший снаружи, просиял от радости, шмыгнул в кабинку и с грохотом захлопнул дверь, после чего последовал протяжный стон облегчения...

Чэнь Линь огляделся и, неосознанно ускорив шаг, вышел из туалета. Первым, что бросилось ему в глаза, была вывеска «HEYTEA». Рядом с ней виднелись KFC, MUJI, Zhou Hei Ya, пельменная «Данян»...

Глядя на эти знакомые бренды и прохожих, снующих по торговому центру, Чэнь Линь почувствовал, как его зрачки сужаются. Словно что-то осознав, он со всех ног бросился через толпу, ловя на себе странные взгляды, и выскочил из торгового центра на улицу.

В тот момент, когда он воочию увидел небоскрёбы, в его голове осталась лишь одна мысль... Он действительно вернулся.

— Я... мне всё это приснилось? — пробормотал он, обхватив голову руками. — Нет, если бы это был сон... почему я проснулся в туалете? Только что я был на кладбище, говорил с А-Янем... потом воткнул флешку в снег, и потом... Это всё та флешка??

Пока Чэнь Линь бормотал это себе под нос, на огромном экране на фасаде противоположного здания внезапно замигала надпись:

«Экстренный выпуск новостей».

«Сегодня в девять утра алый метеор прошёл в опасной близости от Земли. В то же время по всей стране были зафиксированы локальные землетрясения в крайне малых зонах...»

«Всего за три минуты обрушились сотни зданий, включая отель «Мэйшан», футбольный стадион «Цзянкоу», Пекинский большой театр... По неполным данным, число погибших уже превысило две тысячи человек...»

«Пекинский большой театр...» — это ведь то самое место, где он работал?

Чэнь Линь вспомнил день своей гибели: на него упала люстра, и всё это сопровождалось чем-то, похожим на землетрясение... Значит, он действительно вернулся?

Тем временем прохожие вокруг него останавливались, указывая на экран и обсуждая новости.

— Алый метеор?

— Слушайте, а я вроде видел его утром... Просвистел и нет его.

— Эх, и почему он не врезался в Землю? Поскорее бы уже конец света, так не хочется на работу идти...

— Кстати, что это за «локальные землетрясения»? Утром вообще ничего не трясло. Неужели шандарахнуло только по этим конкретным зданиям?

— В новостях сказали, что это из-за смены магнитных полюсов... Ладно, забей, нас-то не задело.

Экстренный выпуск закончился, экран снова переключился на рекламу. Люди, немного постояв, разошлись по своим делам. Лишь Чэнь Линь остался на месте, погружённый в раздумья.

Алый метеор... Возможно ли, что его перемещение в другой мир как-то связано с этим небесным телом?

Мимо проехал автобус, вырвав его из путаницы мыслей. Увидев красный номер «33» на борту, Чэнь Линь что-то вспомнил и рванул к машине. Словно красная тень, он промелькнул по тротуару и успел заскочить в салон за мгновение до того, как двери закрылись.

— Ого, парень, ну и скорость у тебя! — пожилой водитель протёр глаза. — Я даже не разглядел, как ты тут оказался... Спринтер, что ли?

Чэнь Линь замер, осознав произошедшее. Он посмотрел на свои руки, и его брови сошлись на переносице. Танец резни... Он принёс этот навык с собой в этот мир?!

— Парень, код отсканируй, — водитель кивнул подбородком на терминал оплаты. — Два юаня.

— Я... — Чэнь Линь похлопал по карманам. — У меня нет наличных.

— Так телефоном оплати, зачем тебе наличные?

— ...Телефона тоже нет.

Произнося это, Чэнь Линь чувствовал себя дикарём, вышедшим из первобытных джунглей...

— Ой, да ладно тебе, чего к ребёнку привязался? У меня как раз пара монет со сдачи осталась, я за него заплачу, — с переднего сиденья поднялась пышноволосая женщина и с мелодичным звоном опустила две монеты в кассу.

— ...Спасибо, тётушка, — вежливо поблагодарил Чэнь Линь.

— Юноша, а ты актёр оперы, да? Я тоже люблю театр. А какое амплуа исполняешь?

Только после её слов Чэнь Линь понял, почему на него все смотрят: его ярко-красное оперное одеяние выглядело в автобусе вызывающе странно.

— Я... я так, просто пою иногда, — смущённо пробормотал он.

Свободных мест не было, поэтому он ухватился за поручень, слегка покачиваясь в такт движению и из вежливости поддерживая разговор с женщиной. По мере того как за окном мелькали знакомые остановки, сердце Чэнь Линя сжималось всё сильнее. Увидев название следующей станции, он перебрался к задней двери и, как только автобус замер, быстро выскочил наружу.

Через дорогу виднелся жилой микрорайон. Чэнь Линь скинул приметное одеяние и направился прямиком к одной из многоэтажек, уверенно лавируя по дорожкам. Увидев, что дом цел и невредим, он наконец выдохнул... Это был его дом.

Больше всего он боялся, что зона землетрясения затронула и это место, и его родителей постигла та же участь, что и его... К счастью, здесь всё было спокойно.

Чэнь Линь вошёл в подъезд, но его сердце ёкнуло. Внутри всё было занавешено белым шёлком. Он немедленно сел в лифт и поднялся на девятый этаж. Как только двери открылись, до него донёсся плач.

— Цайюнь... ну хватит плакать, что же будет с твоим здоровьем, если ты не перестанешь...

— Да, если бы А-Линь был жив и видел тебя такой, как бы у него сердце разрывалось?

— Хороший был мальчик, но судьба... эх.

Чэнь Линь застыл в лифте. Через полуоткрытую дверь он видел родственников, собравшихся вокруг женщины средних лет. Он узнал их всех, тёти, дяди, вся пекинская родня была здесь. А в центре, убитая горем, сидела его мать. В руках она прижимала черно-белую фотографию в рамке.

На фотографии был он — Чэнь Линь.

Двое родственников стояли в углу, вполголоса переговариваясь между собой.

— А где отец Чэнь Линя?

— Всё ещё в больнице, договаривается о похоронах... Сказал Цайюнь сначала вернуться домой, собрать его вещи.

— Они видели... тело А-Линя?

— Видели, — родственник кивнул.

— Бедный ребёнок... В голове огромная дыра, говорят, люстра упала прямо на него. В больнице Цайюнь больше часа рыдала, вцепившись в его руку, пока муж силой её не увёл...

— Эх... Небеса несправедливы.

— Ладно, пойдём, нужно утешить Цайюнь. Как бы там ни было, надо организовать достойные проводы...

— И то верно...

Чэнь Линь стоял в лифте, наблюдая за происходящим словно статуя. Он хотел сделать шаг наружу, но не знал, как объясниться перед матерью и родственниками... В голове царил полный хаос.

В этот момент двери лифта начали автоматически закрываться. В ту же секунду входная дверь квартиры распахнулась, и родственники, поддерживая Цайюнь, стали выходить в коридор.

Дон

Двери сомкнулись. Видимо, кто-то внизу нажал кнопку, и кабина начала медленно опускаться.

— ...Мама, — только сейчас бледные губы Чэнь Линя разомкнулись, чтобы хрипло произнести это слово.

Глядя на своё отражение в металлических дверях и вспоминая стоящую на коленях плачущую мать, он чувствовал, как сердце разрывается от невыносимой боли. Он глубоко вдохнул и, приняв решение, начал лихорадочно жать на кнопку девятого этажа. Он должен, просто обязан увидеть её ещё раз.

Однако лифт продолжал неумолимо идти вниз. Одновременно с этим в пустоте перед глазами всплыли знакомые темно-зелёные строки:

[Лимит времени для номера 129439 исчерпан]

[Чтение прервано]

Бум!

Кабина лифта стремительно провалилась в бездну!

— МАМА!!!

Среди бескрайних снегов Чэнь Линь резко сел на земле. Тяжело дыша, с расширенными от ужаса зрачками, он огляделся — он всё ещё был на кладбище.

— Чёрт... Что, чёрт возьми, происходит?! — придя в себя, выругался он.

Только что он почти поверил, что действительно вернулся... Но стоило открыть глаза? И вокруг снова это проклятое место! Взгляд Чэнь Линя упал на флешку, лежащую в снегу.

«Возможно, с её помощью ты сможешь понять нас немного лучше...»

Что это за организация, в которой состоит Чу Муюнь? Почему у них есть USB-флешки? И как они смогли отправить его в прошлую жизнь?

Пальцы Чэнь Линя, упиравшиеся в снег, невольно сжались в кулаки. Глубоко вздохнув, он схватил флешку и бросился вниз с горы.

Лавка «У Сяофан»

Женщина за прилавком лениво потянулась и, глядя на угасающие сумерки за окном, проговорила:

— Похоже, он не придёт.

— Нет, придёт, — уверенно ответил Чу Муюнь, не отрываясь от книги.

— Откуда такая уверенность? За столько лет немало людей отклонили приглашение Сумеречного Клуба.

— Алый Король сказал, что он придёт. А это значит, что он придёт.

Стоило Чу Муюню договорить, как дверь лавки с грохотом распахнулась! На пороге стоял Чэнь Линь. Его грудь тяжело вздымалась, будто он бежал сюда всю дорогу без остановки.

— Нам. Нужно. Серьёзно. Поговорить, — он раздельно произнёс каждое слово.

Чу Муюнь нисколько не удивился появлению Чэнь Линя. Он лишь слегка улыбнулся и выкатил из глубин лавки стул, жестом приглашая юношу сесть.

— Похоже, у тебя наконец-то появилось терпение выслушать историю о нашей «справедливости».

— Я весь во внимании.

Хотя Чэнь Линю не терпелось узнать всё о флешке, он понимал: раз Чу Муюнь сам отдал её ему, значит, объяснения обязательно последуют. Поэтому он приготовился терпеливо слушать с самого начала.

— Что ты знаешь о Великом Бедствии? — спросил Чу Муюнь.

Чэнь Линь припомнил слова доктора Линя:

— Говорят, по небу пронеслась алая комета, и Серый мир пересекся с нашим, начав оказывать на него влияние... А ещё оттуда начали выбираться твари. Это всё.

Сказав это, Чэнь Линь внезапно вспомнил, что в «мире флешки» он тоже видел новости об алом метеоре... Его глаза расширились от шокирующей догадки.

— Погоди... То, что на флешке — это и был мир до Великого Бедствия?!

— Именно, — Чу Муюнь удивленно взглянул на него, явно не ожидая, что Чэнь Линь так быстро сообразит. — То, о чём ты рассказал — это версия Великого Бедствия, известная большинству людей в Девяти Округах. Но на самом деле всё было гораздо масштабнее...

— Что ты имеешь в виду?

— По легендам, мир до катастрофы был процветающим. С помощью силы науки люди могли совершать невероятное... Например, взлетать в небеса, возвращать мертвых к жизни. Города ночами сияли ярче дня, в реальности создавались целые виртуальные миры, а люди даже покидали эту планету, чтобы исследовать таинственную вселенную...

Чу Муюнь говорил, внимательно наблюдая за реакцией Чэнь Линя, но, заметив, что тот совершенно спокоен, не выдержал:

— Ты совсем не удивлен?

— А?

— Разве то, что я говорю, недостаточно поразительно?

Чу Муюнь, как и все люди этой эпохи, вырос здесь и никогда не видел технологий прошлого. Для них легенды о былом величии звучали как пустые выдумки или мифы древности.

— ...Ну да, довольно необычно, — безучастно кивнул Чэнь Линь.

Подумаешь: самолеты, медицина, лампочки, игры и космические корабли... Для Чэнь Линя, который прожил жизнь в современном мегаполисе, всё это было обыденностью. Однако, если его «прошлая жизнь» на самом деле была миром до Бедствия, то это значило, что он вовсе не перемещался между мирами... Он переместился во времени.

— В общем, 379 лет назад по небу пронеслась алая комета. С того момента материальная цивилизация человечества начала деградировать, — Чу Муюнь говорил уверенно, словно зачитывал давно заученный текст. — Первыми рухнули венец человеческого гения и плоды высоких технологий: литографические машины, космические корабли и сверхоружие, способное уничтожить мир...

— Ты хочешь сказать... человеческая цивилизация пошла вспять?

— Именно так. Люди того времени обнаружили, что больше не могут создавать подобные вещи. Будто самые базовые научные принципы, лежащие в их основе, внезапно перестали работать. Даже если они идеально собирали детали одну к другой, в точности как раньше, устройство просто не запускалось... Шло время, и всё больше вещей выходило из строя: мобильные телефоны, компьютеры, скоростные поезда и крупные электростанции... В обществе росла паника. Люди не знали, до какой точки откатится материальный мир... И в этом страхе они начали истреблять друг друга.

— Погоди, — прервал его Чэнь Линь. — Если регресс цивилизации стал общей бедой для всего человечества, почему они не объединились, чтобы решить проблему, а начали междоусобицу?

— Они объединялись, но это не помогло, — Чу Муюнь сделал паузу. — И, как я уже сказал, у них было оружие, способное стереть мир в порошок. Но такое оружие было далеко не у каждой страны...

— Как только это оружие выйдет из строя и технологический уровень всех стран откатится к одной и той же отметке, былое равновесие сил будет разрушено... Сильные государства перестанут быть сильными, а слабые — слабыми. Чтобы защитить свой статус, ресурсы и богатства, сильные державы выберут...

— Запустить всё супероружие и уничтожить слабые страны, у которых его нет?! — Чэнь Линя осенило. — Мировая война?!

Чэнь Линь прекрасно понимал значимость ядерного арсенала для мировых держав. Если бы они заранее узнали, что скоро все окажутся в равных условиях, как бегуны на стартовой линии, они бы неизбежно нанесли упреждающий удар. Ведь потеря оружия означала потерю фактора сдерживания, и тогда другие страны непременно посягнули бы на их нефть, богатства и территории...

— В целом ты прав, но сильные государства атаковали не только слабых... Они били и друг по другу. Ведь если технологии действительно серьезно деградируют, то единственным фактором, определяющим выживание страны, становится человеческий ресурс. Чтобы уравнять силы, они стремились максимально сократить население стран с противоположной идеологией. Плоды сотен лет развития человеческой цивилизации в этой волне регресса превратились лишь в бездушные машины для убийства...

Чэнь Линь долго молчал, прежде чем медленно произнести:

— Значит, пересечение с Серым миром не было первопричиной Великого Бедствия... Ею стало человеческое взаимоистребление.

— После той катастрофы мир лежал в руинах. Выжившие верили, что наступил новый мировой порядок, но не прошло и нескольких дней, как Серый мир начал сливаться с реальностью... Загрязнение из неведомого пространства отравило землю, свирепые Бедствия начали истреблять всё живое. Человеческое общество, и без того истощенное до предела, получило сокрушительный удар. С тех пор деление на страны исчезло. Выжившие сплотились и создали девять баз. Позже, когда они научились сопротивляться влиянию Серого мира, эти базы расширились и превратились в нынешние Девять Округов.

— Вот оно как, — Чэнь Линь тяжело вздохнул.

Постойте...

Если слова Чу Муюня — это правда, значит ли это, что его родители тоже погибли в том хаосе? Не только родители, а все его знакомые, родственники, друзья и коллеги были поглощены этой бездной... Сколько из них смогло выжить?

Те люди, что стояли на улице и смотрели новости, даже не догадывались, что совсем скоро мир изменится навсегда. Веки Чэнь Линя дрогнули. Теперь он знал, что произошло в ту эпоху, знал, что почти все дорогие ему люди обречены на смерть, но он был бессилен... С тех пор прошло почти четыреста лет. Что он мог изменить теперь, когда всё уже случилось?

— ...Ты рассказал мне всё это. И что дальше?

— А дальше — единственная цель нашего Сумеречного Клуба и та «справедливость», в которую мы верим. — Чу Муюнь указал за дверь. — Что ты думаешь об округе Аврора?

В памяти Чэнь Линя мгновенно всплыл хромающий У Юдун, презрение рикши к Стражам, жестокая и безумная банда с улицы Ледяного Источника и коррумпированные законники, наживающиеся на союзе с ними...

— ...Там царит хаос, — наконец выдавил он.

— А если я скажу тебе, что по сравнению с другими округами в Авроре еще всё очень даже неплохо?

Чэнь Линь остолбенел.

— Сумеречный Клуб объединяет в себе «жалких червей», которых не принимает общество. В глазах мира мы можем быть безумцами, неудачниками или палачами... Но нас объединяет одно — это абсолютное отчаяние по отношению к нынешней эпохе... Поэтому мы вместе.

— Вы вместе, а что дальше? — спросил Чэнь Линь.

Тусклое закатное солнце медленно погружалось за горизонт, и половина лица Чу Муюня скрылась в тени. Он глубоко вздохнул и, четко выговаривая каждое слово, произнес:

— Мы собираемся вспять повернуть эпоху и перезагрузить этот мир.

— Повернуть эпоху вспять... перезагрузить мир?

Чэнь Линь понимал каждое из этих слов по отдельности, но вместе они казались чем-то запредельным.

— Именно то, что я сказал, — медленно произнес Чу Муюнь. — Обратить вспять всё, что произошло с момента Великого Бедствия, и вернуть человеческую цивилизацию в тот самый день, когда явилась Алая Звезда...

— Ты имеешь в виду... повернуть время назад?!

— Не повернуть, а перезагрузить... Между этими понятиями есть огромная разница.

Чэнь Линь недоверчиво посмотрел на доктора:

— Это... это вообще возможно?

— Разве ты сам этого не видел? — Чу Муюнь указал на флешку в руке Чэнь Линя. — Это результат наших попыток.

Чэнь Линь мгновенно вспомнил сцену из своей «прошлой жизни», в которую он попал, воткнув флешку в снег... Без сомнения, это был тот самый мир, где он жил, и та самая эпоха, когда Алая Звезда только появилась. Сумеречный клуб сумело идеально воссоздать её и запечатать на этом носителе.

— Как... как вы это сделали?! — для Чэнь Линя идея перезагрузки мира звучала как фантастика, но он сам был свидетелем её реальности.

— Это невероятно сложный процесс... К настоящему моменту мы смогли создать лишь два часа такой сохранённой записи. Но мы нашли способ. Наступит день, когда это сохранение заменит собой историю и перезагрузит мир.

— Но если мир действительно можно перезагрузить, то вы должны олицетворять собой саму «справедливость». Почему же тогда вас разыскивают во всех девяти округах? Почему вы не объединитесь с ними? — парировал Чэнь Линь.

Чу Муюнь улыбнулся. Поправив очки, он спокойно ответил:

— Позже ты всё поймёшь.

Чэнь Линь замолчал на мгновение, затем едва заметно кивнул.

— Я изложил тебе базовую философию нашего Общества, — Чу Муюнь пристально посмотрел в глаза юноше. — Теперь... тебе пора принимать решение. Вступишь ли ты к нам, став самым разыскиваемым преступником в Девяти Округах, обрекая себя на жизнь в бегах и вечное презрение мира... или уйдёшь?

Взгляд Чэнь Линя на мгновение дрогнул, но после короткой паузы он поднял голову и твердо произнес:

— Я вступаю.

Повернуть эпоху вспять, перезагрузить мир.

Для других Великое Бедствие — это лишь строчка в учебнике истории, но для Чэнь Линя оно означало гибель всего, что ему было дорого. Он не любил этот мир, не любил эту эпоху, он хотел вернуться туда, где ему было место. Заботиться о родителях и жить спокойной жизнью... Он хотел переписать историю, чтобы его отец, родственники и друзья остались живы.

Он хотел домой.

Услышав ответ, Чу Муюнь слегка улыбнулся. Он достал из-за пазухи три игральные карты и одну за другой выложил их на стол: шестёрку пик, шестёрку червей и шестёрку треф.

— Что это?

— Для многих наших членов вступление в Сумеречный Клуб означает полный разрыв с прошлым, именем, семьей, личностью... Они используют достоинство карты как свое новое имя. Ты тоже можешь выбрать одну.

— ...Почему везде шестёрки?

— Число означает стаж. Чем раньше вступил, тем выше число... В твоём потоке все начинают с шестёрки. — Чу Муюнь пожал плечами. — Вообще-то шесть — это неплохо. Я вступил на несколько лет раньше тебя, и у меня всего лишь семёрка.

— А почему только три масти? Где бубны?

— Два месяца назад к нам присоединился еще один новичок. Он забрал бубны.

— Ладно... Чэнь Линь окинул взглядом три карты и непроизвольно коснулся своей груди... Там, под плотью, была пустота. — Я выбираю черви. Шестёрка Червей.

Чу Муюнь приподнял бровь, кивнул и пододвинул карту к Чэнь Линю.

— В таком случае, официально приветствую тебя в Сумеречный Клуб... Шестёрка Червей.

Женщина, всё это время тихо сидевшая в углу, вовремя начала аплодировать. Чэнь Линь бросил на неё странный взгляд, но та лишь снова зевнула и отвернулась.

— ...Она тоже из ваших? Какая у неё карта?

— У неё нет пути к Богам или иных способностей, она обычный человек, — пояснил Чу Муюнь. — Поэтому она лишь внешний сотрудник. Такие люди отвечают за передачу информации, они есть практически в каждом Округе и в каждом городе.

— А какая карта у тебя?

— Семёрка Пик

Чэнь Линь кивнул. Глядя на Шестёрку Червей в своих руках, он внезапно почувствовал нереальность происходящего... Он просто вытянул карту в лавке и внезапно стал членом Сумеречного Клуба, разыскиваемого во всех Девяти Округах. А ведь всего несколько часов назад он был уверен, что это опасная секта.

— Таких «сохранений», как у тебя, во всём Обществе всего три. По одному у Алого Короля и Черного Короля. Этот экземпляр пока побудет у тебя на хранении. Но помни: открывать его можно лишь раз в месяц, иначе содержимое может повредиться.

— И что мне делать дальше? — спросил Чэнь Линь. — Нужно куда-то явиться, оформить документы, поселиться в каком-то общежитии?

Чу Муюнь лишился дара речи и покачал головй:

— Сумеречный Клуб — это сообщество, управление личным поведением участников у нас крайне свободное. Можешь делать всё, что захочешь... Главное — оперативно выполнять задания, когда они появляются, и хорошо маскироваться, чтобы тебя не вычислили власти. Кстати, о маскировке... Ты в этом должен быть лучшим.

— Я?

— Разве ты не вступил на Путь Бога Актеров? — как нечто само собой разумеющееся произнес Чу Муюнь. — Маскировка под разных персонажей — ваша сильная сторона. К тому же твои навыки, кажется, куда более ненормальные, чем у обычных последователей этого Пути.

Путь Бога Актеров... навыки... Чэнь Линь словно что-то вспомнил. Он поднес пальцы к подбородку, и в следующее мгновение, повинуясь его воле, его лицо буквально отслоилось. Под изумленным взглядом женщины друг против друга теперь сидели два абсолютно одинаковых Чу Муюня.

— Именно, об этом я и говорил, — кивнул левый Чу Муюнь. — Ступив на Путь, с каждым новым рангом ты автоматически осваиваешь соответствующий навык. Навыки меняются в зависимости от выбранного личного пути... Твой путь к Богу искажен, поэтому и навыки должны быть уникальными.

— Вот оно как... — правый Чэнь Линь (в облике доктора) опустил взгляд на свое тело, изменилась даже одежда и голос.

Если бы женщина заранее не знала, кто где сидит, она бы ни за что не отличила, кто здесь настоящая Семёрка Пик.

— Насколько я знаю, навык первого ранга обычного Пути Актеров называется Тысяча лиц. Он позволяет свободно менять лицо и голос, но не превращаться в предметы... Ты же можешь и то, и другое, — Чу Муюнь сделал паузу. — Ты единственный, кто идет по этой тропе. Не хочешь дать этому навыку имя?

— Тысяча лиц... — Чэнь Линь задумался. — В таком случае, пусть мой навык зовется Безликий.

Ни формы, ни облика — лишь отражение того, что рождается в сердце.

— Твой Путь очень зловещий. Несмотря на огромную силу, у него очевидные побочные эффекты. Если всё пойдет как обычно, каждое следующее повышение ранга будет вызывать у тебя кратковременное психическое расстройство. Будь с этим предельно осторожен.

— Расстройство? Разве при первом повышении оно было?

— ...

Чэнь Линь совершенно не помнил, как, превратившись в ружейный ствол, а затем в Чэнь Яня, он устроил кровавую бойню. Чу Муюнь вкратце описал ему произошедшее, после чего взглянул на сгущающиеся сумерки за окном и медленно встал.

— Время пришло, мне пора.

— Куда?

— Назад в город Авроры. У меня там еще остались дела.

С этими словами Чу Муюнь достал из-за пазухи письмо и протянул его Чэнь Линю.

— А это что?

— Это твоё задание, — серьёзно ответил Чу Муюнь. — Задание, которое Алый Король направил тебе лично... Во всём Сумеречном Клубе, пожалуй, только ты один способен его выполнить.

Когда Чэнь Линь вышел из лавки «У Сяофан», уже совсем стемнело. Чу Муюнь махнул ему рукой и направился прямиком в сторону города Авроры. Чэнь Линь проводил его взглядом у входа, а затем пошел в противоположном направлении.

Снегопад прекратился, но на смену ему пришел пронизывающий холод тающего льда. Чэнь Линь шел по безлюдной заснеженной тропе, его дыхание призрачным паром таяло в темноте. Правой рукой он сжимал флешку в кармане, а в его глазах горел небывалый прежде блеск.

— Перезагрузка... — Чэнь Линь глубоко вздохнул и решительно зашагал в темноту.

Теперь, когда у него появилась четкая цель, тень, отбрасываемая зрителями, казалось, немного рассеялась. Ну и что с того, что он актер на сцене? Ну и что, если в его жизнь вмешиваются? Пока они его не убили, он обязан вернуться... Даже если ему суждено погибнуть, он должен встретить смерть на пути домой.

Но прежде ему нужно как можно быстрее вырасти в силе и при этом надежно скрыть статус члена Сумеречного клуба. Служба в рядах Стражей казалась отличным прикрытием. Общество не запрещало своим участникам вступать в другие организации, напротив, это поощрялось. Это позволяло лучше скрываться и использовать служебное положение для помощи соратникам.

«Внедряюсь, участвую, навожу шороху и сваливаю... Похоже, эта стратегия — то, что нужно», — самоиронично усмехнулся Чэнь Линь.

Вернувшись домой, он зажег керосиновую лампу. Оранжевое пламя осветило пустую комнату, холодный ветер просачивался сквозь щели в деревянных стенах, издавая завывающий гул. Чэнь Линь сел за стол, достал письмо от Чу Муюня и принялся внимательно изучать его при свете огня.

— Проникнуть в Древний Склеп Пути Войны и украсть фрагмент Основ Пути? — Чэнь Линь удивленно приподнял бровь.

В письме была детально прорисована карта части секторов Склепа, а один из углов был отмечен красным. Очевидно, это и было то, что Алый Король хотел заполучить. Чэнь Линь наконец понял, почему Чу Муюнь сказал, что во всем Обществе только он способен на это.

Только Чэнь Линь был Стражем, причем тем, кто только что занял первое место на экзамене и получил официальное право войти в Древний Склеп. Вдобавок к этому он обладал навыком Безликий. У любого другого просто не было шансов попасть внутрь.

Но зачем Сумеречному клубу понадобился фрагмент Основ Пути Войны? Чэнь Линь продолжил чтение, но Алый Король не давал объяснений. В письме лишь говорилось, что в нужный момент с ним свяжется другой член Общества, который поможет скоординировать действия и прикроет отход.

Изучив содержимое, Чэнь Линь немного подумал и поднес бумагу к пламени свечи. Лист скрутился, и яркий огонь отразился на лице юноши, беззвучно пляша в полумраке...

Этой ночью, уснув, Чэнь Линь не попал в театр. Ему приснился сон.

Ему снилось, что он вернулся в эпоху до Великого Бедствия. Он стоял у порога родного дома, в лифте, и смотрел, как мать прижимает к себе его посмертное фото, захлебываясь от слез. Чэнь Линь почувствовал, как сердце сжалось от острой боли, хотя в его груди было пусто.

— Мама... я не умер, — пробормотал он, выходя из лифта. Он хотел обнять самого дорогого ему человека. — Мама, я жив! Я хочу, чтобы и вы все были живы...

Но в тот самый миг, когда его нога уже готова была переступить порог лифта, кабина с грохотом рухнула вниз! Чувство жуткой невесомости охватило Чэнь Линя. Он отчаянно пытался за что-то ухватиться в падающей кабине, а шахта лифта казалась бесконечной. В этом нескончаемом падении он видел лишь одно. Как его родной дом стремительно и безвозвратно удаляется...

Донг

Чэнь Линь рухнул на землю.

Его окружала бесконечная тьма. Огни «дома» превратились в далёкие звёзды, украшающие недосягаемый небосклон. Чэнь Линь стоял в пустоте, словно муравей, сброшенный в бездну, и безнадёжно тянул руку вверх, пытаясь коснуться этого звёздного неба.

В миг, когда отчаяние уже готово было поглотить его, от самых ног юноши начала разрастаться кроваво-красная тропа, тянущаяся к тем самым далёким звёздам. Это была его дорога домой.

Искажённая, зловещая, алая тропа... По обе стороны от неё за ним наблюдали бесчисленные пары багровых глаз, полные насмешки.

Чэнь Линь стоял на первой ступени. Он хотел как можно скорее подняться выше, но, попытавшись сделать следующий шаг, обнаружил, что нога никак не может наступить на вторую ступень. Ошеломлённый, он опустил взгляд и увидел на каменной плите кривую надпись мелкими буквами:

[Устрой представление с участием как минимум пятидесяти человек и сделай так, чтобы после его финала в живых не осталось никого]

В этот момент сомнения в сердце Чэнь Линя стали ещё гуще. Он оглянулся назад и заметил надпись на той ступени, которую уже прошёл:

[Потеряй того, кто любит тебя больше всех, и стань им]

Эта надпись была перечеркнута горизонтальной линией, словно пункт в списке выполненных дел, и теперь находилась у него под подошвами. Чэнь Линь, кажется, начал понимать: он смотрел на эту извилистую дорогу к небу с нарастающим ужасом...

Это была живая дорога. Дорога-монстр!

В следующее мгновение всё вокруг рассыпалось на куски. Глубокой ночью Чэнь Линь в ужасе проснулся. Бледный, он замер на мгновение, а затем безумно бросился к столу. Схватив бумагу и перо, он лихорадочно записал слова со второй ступени, боясь их забыть:

«Устрой представление с участием как минимум пятидесяти человек и сделай так, чтобы после его финала в живых не осталось никого»

— Это цена за продвижение по Искажённому Пути? Или... условие? — прошептал он себе под нос.

Чэнь Линь понимал, что произошедшее не было обычным сном. То, что он не попал в Театр после того, как уснул, само по себе было аномалией. Возможно, этот сон был подсказкой от самого Пути? Или... от А-Яня?

«Этот путь отличается от других... он сделает твою жизнь полной невзгод и лишений...»

Чэнь Линь вспомнил слова Чэнь Яня перед тем, как сам ступил на Искажённый Путь, и погрузился в раздумья. На обычных Путях, вероятно, не было ничего подобного, иначе Чу Муюнь предупредил бы его. Значит, эти надписи — это уникальная особенность его Искажённого Пути? Это и есть те самые невзгоды, о которых говорил Чэнь Янь?

Чэнь Линь со сложным выражением лица смотрел на строчки, написанные на бумаге. Однако он уже встал на эту тропу, и она была единственным способом избавиться от зрителей и вернуться домой.

Но даже если так, как ему организовать «кровавый спектакль» с участием пятидесяти человек? Он долго сидел за столом, размышляя. Словно что-то осознав, он медленно дописал после фразы четыре слова:

«Древний Склеп Пути Войны»

Затем он поставил вопросительный знак. Кончик пера замер на финальной точке, чёрные чернила расплылись по бумаге. Чэнь Линь сидел неподвижно, словно статуя. В небе за окном пульсировало сияние Авроры.

Чэнь Линь не заметил, что в этот момент в Большом Театре его подсознания бесчисленные тёмные фигуры, сидящие в зрительном зале, слегка улыбались... Словно смеялись.

Штаб-квартира Стражей Третьего сектора.

— Чэнь Линь, верно?

Один из Стражей, тщательно сверив личность Чэнь Линя, передал ему два комплекта черно-красной униформы и удостоверение. Чэнь Линь переоделся, пообедал в столовой штаба, а после полудня на площади состоялась торжественная церемония присяги, сопровождаемая речью руководства. Весь этот процесс заставил Чэнь Линя снова почувствовать себя так, словно он вернулся в современное общество...

Даже спустя почти четыреста лет после Великого Бедствия некоторые человеческие привычки сохранились, позволяя разглядеть в них тени цивилизации прошлого. Единственным, что удивило Чэнь Линя, было то, что выступал не Хань Мэн, а другой чиновник с двумя нашивками, которого он раньше не видел.

— А где командир Хань Мэн? Почему выступает не он? — послышались недоуменные вопросы других Стражей.

— Разве ты не знаешь? Говорят, пару дней назад в Третьем районе случился бунт... Тот самый Ма Чжун вместе с двумя другими офицерами устроил засаду на Хань Мэна, но в итоге тот их всех перебил.

— Что?! Серьезно?

— Чистая правда. Говорят, Хань Мэн был в ярости. Не дожидаясь официальных документов из города Авроры, он казнил Ма Чжуна и его подельников прямо на месте, а заодно прикончил более пятидесяти рядовых Стражей, замешанных в их грязных делах... Разве ты не заметил, что сегодня на площади людей гораздо меньше, чем должно быть?

— Обалдеть... Убить столько людей разом — это же всё равно что лишить Стражей Третьего района правой руки. Командир Хань Мэн настолько суров?

— Сейчас во всем Третьем районе осталось всего два офицера... Хань Мэн и тот, что на сцене — Си Жэньцзе. Этот Си Жэньцзе — протеже Хань Мэна, у него всего второй ранг, зато репутация безупречна. Говорят, в Авроре очень недовольны тем, что Хань Мэн не доложил вовремя и устроил самосуд. Вполне возможно, скоро его накажут.

— Так вот почему он не показался...

— Эх, жаль.

Услышав этот разговор, Чэнь Линь слегка приподнял бровь. Он внезапно вспомнил слова Хань Мэна, сказанные тем вчера в его доме после долгого молчания:

«Веришь ты мне или нет, я всегда исполнял свой долг... Если ты действительно считаешь, что этому миру не хватает справедливости, то стань ею сам»

Чу Муюнь тоже отзывался о Хань Мэне как о человеке с чувством справедливости... Похоже, в этом командире действительно что-то было.

После выступления офицера Си Жэньцзе началось распределение заданий и патрулируемых улиц. Как единственному в этом году новобранцу с улицы Морозной, Чэнь Линю предсказуемо достался именно этот участок.

«После того как Хань Мэн зачистил ряды Стражей, внутри организации и впрямь стало гораздо чище...»

Размышлял Чэнь Линь, покидая штаб-квартиру.

Согласно уставу, в первый рабочий день Страж обязан проинспектировать вверенную ему улицу, чтобы жители привыкли к нему. Это было своего рода заявление прав собственности. С того момента, как он надел форму и вышел за ворота, прохожие начали обходить его стороной, не смея даже встретиться с ним взглядом.

— Господин офицер... не желаете персиков? — раздался хриплый старческий голос.

Чэнь Линь обернулся и увидел седую старуху, толкающую деревянную тележку, полную персиков.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался он.

— Господин, попробуйте хоть один... Я привезла их сегодня утром из Четвертого района, там они и лучше, и дешевле... — Старуха вцепилась в его рукав, и в её мутных глазах застыла мольба.

Чэнь Линь перевел взгляд на тележку и заметил среди фруктов младенца, завернутого в пеленки. Ребенок дрожал от ледяного ветра, гуляющего по земле.

— Попробуйте кусочек, если не вкусно, то денег не возьму, — она выбрала самый крупный персик, тщательно протерла его подолом одежды и протянула Чэнь Линю.

Чэнь Линь не стал есть. В его голове промелькнула мысль, что он не знал, нет ли внутри чего-то лишнего... например, яда. Когда эта догадка оформилась в сознании, он сам испугался, ведь раньше он никогда не был таким подозрительным.

Будь он в эпохе до Великого Бедствия... нет, будь он даже вчерашним собой, он бы обязательно помог. Пусть он не мог сделать многого, но купил бы пару персиков просто по доброте душевной. Раньше это было проявлением его милосердия и принципов, но сейчас эти чувства, казалось, капля за каплей испарялись...

Посмотрев старушке в глаза, Чэнь Линь всё же спросил:

— Почем персики?

— Один медный за полкило.

— Дайте килограмм. — Чэнь Линь с бесстрастным лицом достал из кармана две медные монеты и протянул ей.

Старуха тут же обеими руками приняла деньги, несколько раз поклонилась, бормоча слова благодарности, и выбрала самые крупные плоды, складывая их в пакет. В этот момент Чэнь Линь внезапно произнес:

— У ребенка жар. Отнесите его к врачу, пусть выпишут лекарство.

Благодаря Тайному оку Чэнь Линь с первого взгляда понял, что младенец не в порядке. Старушка замерла, в её глазах промелькнула борьба и чувство вины, но она ничего не ответила, лишь молча добавила в пакет еще два персика сверх меры. Она не взвешивала их, но Чэнь Линь даже на глаз видел, что здесь гораздо больше килограмма.

— Спасибо, господин офицер, спасибо... — Снова поблагодарив его, она толкнула тележку дальше.

Встретив следующего прохожего, она поспешила к нему, заискивающе причитая:

— Господин, не желаете персиков? Из самого Четвертого сектора привезла...

Ледяной ветер докрасна обжигал лица женщины и младенца, но не мог сломить это старое и немощное тело. Чэнь Линь похлопал по карманам и обреченно покачал головой. Он купил всего килограмм только потому, что у него осталось лишь два медяка... Серебряные монеты, что он забрал у Цянь Фаня, давно остались лежать в луже крови в том злополучном поместье.

Как только он вступил на улицу Морозную, он заметил, что многие жители тайком выглядывают из своих дверей. Увидев Чэнь Линя в форме, они принялись перешептываться.

— Ох, офицер Чэнь Линь!

Первой лавкой на углу была та самая кондитерская, куда он заглядывал раньше. Хозяин, увидев его, тут же расплылся в заискивающей улыбке:

— Офицер Чэнь Линь, в этой форме вы выглядите просто великолепно!

— Лавочник Ли. — Чэнь Линь подошел к дверям и, глядя на жителей Морозной, стоящих у порогов, спросил: — Что здесь происходит?

— Ой, да все вышли на вас посмотреть!

— На меня?

— Ну конечно! Слыхали, что прежнего Стража, который отвечал за нашу улицу, командир Хань Мэн казнил... А сегодня день назначения новых офицеров. Вот все и гадали, кто теперь на нашей улице будет главным. Когда вывесили списки сдавших экзамен, все сразу смекнули, что это можете быть вы, вы ведь наш, местный... И вот, не ошиблись!

Услышав это, Чэнь Линь наконец понял всю подоплеку и слегка кивнул.

— Офицер Чэнь Линь, — лавочник Ли огляделся по сторонам и вытащил из-под прилавка небольшой сверток промасленной бумаги, который тут же вложил в руки юноше. — Это скромный знак внимания от нашего заведения... Примите, пожалуйста. И если когда-нибудь захотите торта, то только дайте знать, я лично доставлю его вам домой.

Чэнь Линь слегка прищурился. Он развернул бумагу, и на его ладонь выпали две серебряные монеты, всё еще сохранившие едва уловимый аромат сливок. Его брови тут же сошлись на переносице.

Заметив это, опытный в таких делах лавочник Ли внутренне содрогнулся и поспешно заговорил:

— Офицер Чэнь Линь, в этом месяце то ливни, то снегопады, да еще и это вторжение Бедствия... Лавка почти ничего не заработала. В следующем месяце... в следующем месяце я обязательно добавлю чуть больше.

Глядя на две серебряные монеты в руке, Чэнь Линь, кажется, понял, о чем именно только что шептались жители улицы Морозной...

Не успел он открыть рот, как из соседних лавок вышли еще несколько человек.

— Офицер Чэнь Линь, я из ателье напротив, зовите меня просто Сяо Сюй...

— Офицер Чэнь Линь, вы меня помните? Я вам как-то водопровод чинил, мой хозяйственный магазинчик прямо за углом. Вот, примите от чистого сердца...

— До чего же хорош офицер Чэнь Линь... Заходите к нам в заведение посидеть? У нас работает немало красавиц...

— ...

Увидев, что лавочник Ли из кондитерской сделал первый шаг, остальные владельцы магазинов поспешили последовать его примеру. Все они сияли улыбками и совали Чэнь Линю в руки бумажные свертки...

Судя по весу, эти хозяева договорились заранее, еще до его прихода, чтоб в каждом свертке лежало по две серебряные монеты. Лишь та женщина средних лет, что звала его «посидеть», разом всучила ему пять монет, сопроводив это взглядом в духе «вы сами всё понимаете».

Всего за десять-пятнадцать секунд в руках у Чэнь Линя оказалось около двадцати серебряных монет... Если пересчитать на деньги до Великого Бедствия, это было равносильно доходу в пять тысяч юаней, а ведь он только ступил на эту улицу.

В этот миг Чэнь Линь внезапно осознал, как такие офицеры, как Ма Чжун, могли позволить себе роскошные поместья во Втором районе. Если обычный рядовой Страж может вот так открыто получать подобную выгоду, пользуясь должностью, то насколько чудовищными были доходы Ма Чжуна, который фактически единолично распоряжался всем Третьим районом? Не говоря уже о том, что его интересы охватывали теневые зоны вроде улицы Ледяного Источника.

Судя по реакции жителей улицы Морозной, подобные вещи в пределах Авроры были делом самым обыкновенным...

— Простите, я не возьму, — Чэнь Линь покачал головой.

Услышав эти слова, люди побледнели. Переглянувшись, они осторожно спросили:

— Тогда... что вы имеете в виду?

— Ничего не имею в виду. Просто не возьму.

Чэнь Линь демонстративно выложил деньги на прилавок кондитерской, развернулся и продолжил путь к другому концу улицы. Лица лавочников становились всё мрачнее. Стиснув зубы, они достали из карманов еще по нескольку монет, доложили их в свои свертки и бросились вдогонку.

— Офицер Чэнь Линь, в этом месяце выручка и правда никудышная, проявите милосердие, отпустите нас на этот раз...

— Вот именно, офицер! Мы ведь соседи, живем на одной улице, вы уж... проявите снисхождение!

— Если вы не возьмете деньги, нам будет неспокойно... Если придет другой Страж, нас же некому будет защитить...

Их голоса становились всё тише, но в голове Чэнь Линя всё становилось на свои места. Эти деньги были не просто подношением, а формой платы за покровительство... Если они хотели продолжать вести дела в Третьем районе, им нужна была «крыша». И если Страж отказывался брать деньги, они теряли всякую уверенность в завтрашнем дне. Они были уверены, что Чэнь Линь отказывается только потому, что суммы слишком малы.

Взять нельзя, и не взять тоже нельзя... Чэнь Линь прищурился, и в его мозгу внезапно вспыхнула мысль.

— Вы что... решили вот так проверять на прочность государственного служащего? — холодно спросил он.

От этой фразы остальные лавочники окончательно впали в ступор.

— Мы... мы... Ну, сколько вам нужно? Вы только назовите цифру... — заикаясь, пролепетал один из них.

— Я, Чэнь Линь, никогда не питал интереса к деньгам.

— Тогда что вам по душе? Только скажите, мы мигом всё подготовим!

Чэнь Линь медленно достал из пакета персик и вложил его в руку лавочника Ли.

— Мне нужны такие. Точно такие же персики... Для начала пусть будет тележка.

Бросив эту фразу, Чэнь Линь просто развернулся и ушёл.

«Если эти дельцы сообразительны, они разузнают, где куплены плоды, и им не составит труда найти ту старушку на соседней улице... Таким образом, они заплатят ей деньги, принесут персики мне и успокоят свою совесть... Да, идеальный план» — размышлял он.

По мере того как его фигура скрывалась вдали, взгляды всех владельцев лавок сошлись на руке лавочника Ли... У двоих из них подкосились ноги, и они с грохотом рухнули на колени.

— Он... он-он-он... Он сказал принести ему такие «персики»? — владелец хозяйственного магазина, здоровяк под два метра ростом, побледнел так, что его губы стали фиолетовыми. — Он... называет это персиком?!

В руке лавочника Ли медленно перестало биться ярко-красное человеческое сердце...

[Ожидание зрителей +2]

Увидев эти слова, возникшие прямо на снегу, Чэнь Линь опешил.

«С чего бы это вдруг ожидания снова выросли?»

Юноша нахмурился, мысленно прокручивая в голове всё, что сделал за последние минуты, но так и не нашёл зацепки... Неужели зрители опять сами что-то затеяли?

Теряясь в догадках, Чэнь Линь продолжил путь вглубь улицы Морозной. Всё больше лавочников подходили к нему, желая наладить связи, Чэнь Линь просто раздавал им персики из своего пакета, заявляя, что принимает только подношения такого рода, и сразу уходил. Эффект от «раздачи персиков» превзошёл ожидания, после него никто из владельцев его больше не преследовал. Должно быть, все бросились искать, где их купить.

[Ожидание зрителей +2]

[Ожидание зрителей +2]

[Ожидание зрителей…]

Наблюдая за тем, как цифры продолжают расти, Чэнь Линь хмурился всё сильнее. Почуяв неладное, он заглянул в свой пакет. Там лежал последний персик — гладкий, сочный и ароматный. Он вынул его, долго разглядывал, но не нашёл никаких изъянов. Тогда он осторожно откусил кусочек. Хм, сладкий.

В это же время в доме напротив женщина, подглядывавшая за Чэнь Линем через окно, закатила глаза и рухнула в обморок от ужаса.

Чэнь Линь в пару прикусов доел плод. Обход улицы Морозной был почти закончен. Заметив, что уже поздно, он направился к своему переулку. У входа он с удивлением обнаружил, что металлическая штора в закусочной дяди Чжао опущена. Обычно в это время старик, даже если не торговал, подготавливал продукты на завтра...

Не став долго раздумывать, Чэнь Линь зашёл домой, снял чёрно-красную форму и присел на пороге. Прошло немало времени, он смотрел на безлюдную улицу и погрузился в раздумья...

«Почему же до сих пор никто не принёс персики?»

В это время в одной из лавок на улице Морозной собрались несколько десятков владельцев заведений. Все они сидели с мрачными лицами, будто завтра должен был наступить конец света.

— Он... он правда сказал, что ему нужны точно такие же «персики»? — нерешительно начал один из них.

— Точно.

— И мне то же самое сказал.

— Когда он сунул мне это сердце, с него ещё кровь капала... Вы хоть представляете, как я перепугался?! Чуть в обморок не грохнулся!

— Но... но где нам раздобыть для него человеческие сердца?!

— Неужели он хочет, чтобы мы устроили какое-то живое жертвоприношение?

— ...Чертовщина какая-то. Предыдущий Страж хоть и был заносчивым грубияном, но с ним всё решалось деньгами. Но этот Чэнь Линь... зачем ему сердца?

— Сегодня соседи мне рассказывали: они своими глазами видели, как Чэнь Линь шёл по улице и в два-три присеста сожрал чьё-то сердце...

— …!

При этих словах у всех присутствующих округлились глаза. В голове каждого возникла картина: Чэнь Линь с диким оскалом на лице разрывает на куски человеческое сердце... Температура в комнате, казалось, резко упала.

Глоть

Кто-то судорожно сглотнул. Те лавочники, что были потрусливее, и вовсе начали мелко дрожать.

— Он... любит есть человеческие сердца? Но ведь это только демоны из сказок так делают!

— Если бы не любил, зачем бы он таскал с собой целый пакет сердец прямо посреди улицы?

— Погодите... а откуда он их вообще взял?

— Так, стоп... чем дальше, тем страшнее у вас сказки, — не выдержал дядя Чжао, который до этого молча сидел в углу. — Я А-Линя отлично знаю, он на моих глазах вырос. Хороший парень... С чего вы взяли всю эту жуть? Может, вам просто померещилось?

— Быть того не может! Нас же много, и мы все это видели!

— Послушайте... а может, нам донести на него Стражам?

— Ты с дуба рухнул? Донести Стражам? Чэнь Линь сам Страж! Хочешь, чтобы он вырвал твоё сердце и сожрал его прямо на глазах у прохожих?

Предложивший это лавочник втянул голову в плечи и моментально замолк.

— И что нам тогда делать... Мы же не можем на самом деле добывать для него человеческие сердца?

— ...

Люди перекидывались фразами, и атмосфера паники и безнадежности становилась всё гуще. В конце концов все замолчали, понурив головы. Многие начали всерьёз задумываться о переезде... Но куда им идти? Смогут ли они позволить себе жильё на другой улице?

— Давайте поступим так, — медленно произнёс самый пожилой из владельцев. — Подносить человеческие сердца мы точно не будем... Господин Сяо, вы ведь занимаетесь забоем скота? Подготовьте для начала несколько свиных или куриных сердец и отнесите ему. Посмотрим на реакцию...

— Свиные и куриные? Сработает ли?

— А что нам ещё остаётся? Тех «персиков», которые он требует, нам всё равно не достать...

— Сначала прощупаем почву. Главное, ни в коем случае не злите его. Чует моё сердце, что он куда свирепее любого Стража, которого мы когда-либо видели...

— Понятно.

Чэнь Линь прождал до темноты, но персиков так и не дождался.

— Что же пошло не так... Неужели покупка пары персиков занимает столько времени? — Чэнь Линь никак не мог найти логическое объяснение.

Как раз когда он собирался закрыть дверь и лечь отдыхать, к его дому подошел человек. Заметив его лицо, Чэнь Линь слегка прищурился.

— Командир Хань Мэн? Почему вы снова здесь?

Сегодня Хань Мэн был не в своем кожаном плаще с четырьмя нашивками, а в обычной одежде. Возможно, поэтому Чэнь Линь не чувствовал от него былого давления, словно перед ним стоял обыкновенный молодой человек.

— Я принес документы... Твоя квота на посещение Древнего Склепа Пути Войны утверждена. — Хань Мэн спокойно держал в руках лист бумаги. — Что? Не пригласишь войти?

Чэнь Линь помедлил секунду, но всё же отошел, пропуская его. Раньше он бы ни за что не впустил Хань Мэна, но после услышанного сегодня в штабе его мнение о командире изменилось.

Хань Мэн непринужденно сел за стол, бросил взгляд на аккуратно сложенную форму Стража и буднично спросил:

— Как ощущения от первого дня службы?

— Власть Стража оказалась даже больше, чем я предполагал, — бесстрастно ответил Чэнь Линь. — Мне это непривычно.

— Это нормально. Многие, только став Стражами, теряют голову от внезапной власти и выгоды, пускаясь во все тяжкие... Но ты — нет. В этом я не ошибся.

— Откуда вы знаете?

Хань Мэн промолчал, лишь окинул взглядом комнату, в которой всё так же гуляли сквозняки.

— Конечно, чрезмерная мягкость тоже не к добру. Жители могут подумать, что тебя легко задеть. Ты должен уметь выстраивать авторитет...

На полуслове Хань Мэна прервал грохот: мимо дома проезжал мужчина на велосипеде, поскользнулся на льду и с шумом повалился на снег. Он выругался, собираясь ехать дальше, но, увидев дом и стоящего в дверях Чэнь Линя, мгновенно изменился в лице!

— Простите! Офицер Чэнь Линь! Помешал вашему отдыху... Искренне прошу прощения!

Он, не раздумывая, рухнул на колени и трижды звонко ударился лбом о землю. Затем, пошатываясь, вскочил и, будто спасая свою жизнь, бросился прочь из переулка, даже не оглянувшись. Велосипед остался лежать у дома, а его колесо продолжало крутиться вхолостую...

Хань Мэн:

— …

— Что ж, — Хань Мэн долго хранил молчание. — С авторитетом у тебя... полный порядок.

Чэнь Линь узнал в беглеце одного из лавочников, которого видел днем. Он даже подарил ему персик... Но юноша совершенно не понимал, почему тот увидел в нем самого дьявола.

— Перейдем к делу. — Хань Мэн протянул ему документ. — Завтра в полдень сбор в штабе Третьего района вместе с остальными Стражами. Подготовься к отправке в Древний Склеп.

— Так скоро? С момента окончания испытаний прошло всего пару дней, он едва успел надеть форму, а его уже отправляют в Склеп?

— Обычно Склеп открывается через три месяца, но этот год стал исключением. — Хань Мэн замолчал. — Вчера в Пятом и Шестом районах произошло масштабное слияние с Серым миром. Выбралось Бедствие пятого ранга. Почти все офицеры в этих двух районах погибли...

— Снова слияние? — изумился Чэнь Линь. — Разве это не редкость внутри обитаемых земель?

— Раньше было так. Но в последнее время... в Округе Аврора творится что-то ненормальное.

Чэнь Линь вспомнил, что Чу Муюнь говорил то же самое. Недавний десятилетний ливень вызвал слияние на кладбище, а снегопады последних дней — катастрофу в Пятом и Шестом районах... Казалось, любая погодная аномалия провоцирует прорыв.

— Это связано с погодой? — осторожно спросил Чэнь Линь.

— Возможно. — Хань Мэн прищурился.

— И к тому же... Сумеречный клуб тоже дал о себе знать.

При упоминании Общества сердце Чэнь Линя екнуло, но он как бы невзначай переспросил:

— Сумеречный клуб? Что это такое?

— Это фанатичная и злая организация, проповедующая разрушение. Где бы они ни появились, они неизменно приносят с собой бедствия и несчастья.

— Неужели всё так серьезно?

— Ты их просто не видел. Членов Сумеречного Клуба совсем немного, но каждый из них — конченный псих, — Хань Мэн вспомнил, как Восьмёрка Треф играла им, словно марионеткой, и блеск в его глазах стал ещё холоднее.

— События в нашем Третьем, а также в Пятом и Шестом районах — это тоже их рук дело? — Чэнь Линь начал осторожно прощупывать почву.

— ...Скорее всего, нет, — Хань Мэн покачал головой. — Они не способны по собственной воле призывать Серый мир, это методы культа Алого неба...

— Тогда какие же бедствия и несчастья они принесли Округу Авроры?

Чэнь Линь изо всех сил старался придать своему голосу оттенок простодушного любопытства, чтобы Хань Мэн не заподозрил его в намеренном сборе информации о Клубе. Однако Хань Мэн был слишком проницателен и всё же уловил тень странности в поведении юноши.

Он долго и пристально смотрел на Чэнь Линя, но вместо ответа на вопрос строго произнес:

— Чэнь Линь, тебе лучше не проявлять никакого любопытства к этой организации и уж тем более не вступать с ними ни в какие контакты. Они крайне опасны и мастерски промывают мозги. Тебе нужно знать лишь одно: если встретишь члена Сумеречного Клуба, то держись от него как можно дальше. Понял?

«Жаль только, что один из новобранцев этого Клуба сидит прямо перед тобой», — подумал Чэнь Линь. Видя, что Хань Мэн больше ничего не скажет, он лишь спокойно кивнул.

— Так или иначе, Пятый и Шестой районы понесли катастрофические потери. По неполным данным, в этом бедствии погибло более трех тысяч человек. Если добавить к этому полную гибель их офицерского состава, то эти два района можно считать уничтоженными... Даже если Аврора в экстренном порядке перебросит туда офицеров, людей всё равно катастрофически не хватает.

— Поэтому они перенесли дату открытия Древнего Склепа Пути Войны на более ранний срок, чтобы быстро восполнить потери?

— Верно.

Обычно Страж получает шанс войти в Древний Склеп только через три года службы, чтобы иметь вероятность быть избранным Божественным Путём и стать офицером. Досрочное открытие Хранилища означало возможность получить новую группу офицеров первого ранга в кратчайшие сроки.

— В этот раз от семи районов и самой Авроры выдвигаются семьдесят Стражей... Вам предстоит пересечь Замёрзшее море на корабле и добраться до самой границы Округа Авроры. Древний Склеп находится именно там. Группу будут сопровождать и охранять три высокопоставленных офицера из Авроры.

— А как выглядит Древний Склеп Пути Войны изнутри?

— Оно огромно, но зона для ваших испытаний занимает лишь малую его часть. Узнаешь всё на месте.

Хань Мэн взглянул на часы и сухо добавил:

— Уже поздно, ложись спать и копи силы... И ещё, если в Склепе столкнёшься с какими-то... обстоятельствами, не слишком робей. Ты Страж нашего Третьего района. Даже если ты наломаешь дров, я тебя прикрою... Не опозорь наш район.

Услышав это, Чэнь Линь на мгновение замер. Не успел он ничего спросить, как Хань Мэн развернулся и ушёл. Прокручивая в голове последнюю фразу командира, Чэнь Линь почувствовал в ней какой-то намек. Возможно, именно ради этого напутствия Хань Мэн сегодня и пришёл?

Поразмыслив немного, Чэнь Линь покачал головой, лег в постель, и его сознание постепенно погрузилось в сон.

— Проклятье... неужели мне нельзя просто спокойно поспать?

Чэнь Линь открыл глаза и, увидев над головой свет прожекторов, тяжело вздохнул. После вчерашнего сна он почти поверил, что ему больше не придется каждую ночь являться на службу в Театр и можно будет просто выспаться... Но, как оказалось, он снова здесь.

Поднявшись с подмостков, Чэнь Линь направился прямиком к экрану и нажал на кнопку с сундуком в углу. После завершения первого акта у него осталась неиспользованная возможность розыгрыша выбранного персонажа. Учитывая скорую отправку в Древний Склеп Пути Войны, лишний навык для самообороны ему точно не помешал бы.

Под торжественную музыку Чэнь Линь подошел к столу. В воздухе закружились бесчисленные карты, которые в итоге ровным строем легли на столешницу рубашкой вверх.

[Пожалуйста, напишите на бумаге имя персонажа, чьи навыки вы хотите получить]

На листе проступила строчка мелким шрифтом. Чэнь Линь взял бумагу и, немного помедлив, вывел два слова:

[Хань Мэн]

Раз уж была возможность выбрать персонажа самому, Чэнь Линь решил ставить на того, чей потолок силы был выше всего. В его окружении было лишь два обладателя Божественных Путей — Чу Муюнь и Хань Мэн. И Чэнь Линь полагал, что в сравнении с Путем Бога Медицины, Путь Бога Войны определенно больше подходит для сражений.

К тому же у него уже был [Танец резни], и еще один навык Пути Войны должен был идеально с ней сочетаться. Если получится, Чэнь Линь хотел бы со временем воссоздать у себя весь путь развития Судьи. Станет ли он в таком случае практиком сразу двух Путей — Актера и Воина?

Как только имя Хань Мэна появилось на бумаге, карты на столе исчезли, оставив лишь двенадцать штук, выложенных в ряд. Это был полный набор навыков, которыми владел Хань Мэн, при этом одна из карт была серой и недоступной для выбора.

Насколько знал Чэнь Линь, Хань Мэн был офицером с четырьмя нашивками, что соответствовало четвертому рангу Пути Войны. Из этих двенадцати карт только четыре были синими — картами Божественных навыков, остальные же, вероятно, были обычными умениями вроде кулинарии или выслеживания. А той недоступной картой, скорее всего, был уже имеющийся у Чэнь Линя Танец резни.

Шанс три из одиннадцати... Нет, на экране было сказано, что общее количество Ожиданий зрителей за прошлый акт даст определенный бонус. Потерев руки и немного посомневавшись, Чэнь Линь наконец вытянул одну из карт.

[Навык: Зал Суда]

[Путь: Бога Войны]

[Тропа: Судьи]

[Ступень приговора: четвертая]

[Персонаж: Хань Мэн]

Есть!

При виде этого названия в памяти Чэнь Линя мгновенно всплыла картина того дня, когда Хань Мэн сражался с монстром из красной бумаги и тремя выстрелами разнес его тело в клочья. Без сомнений, это был один из ключевых навыков пути Судьи.

Как только Чэнь Линь поглотил карту, в его голове возникла вся информация о навыке. В отличие от Танца резни, это был навык зонального вида типа домен, активация которого требовала расхода духовной энергии владельца.

К слову, при использовании способностей [Безликий] или [Тайное око] Чэнь Линь не чувствовал никакой нагрузки. Однако после активации [Танца резни] всего на десяток секунд он ощущал сильную усталость.

«Значит, навыки с первого по третий ранг основываются на физических данных, а начиная с четвертого, потребляют духовную энергию?» — задумался Чэнь Линь.

Интересно, хватит ли его текущего запаса духовных сил первого ранга хотя бы на одно использование [Зала Суда]?

Проснувшись, Чэнь Линь взглянул на время — всё шло по графику. Он пешком дошёл до штаб-квартиры Стражей Третьего района и едва переступил порог, как навстречу ему вышел знакомый человек.

— Чэнь Линь? Наконец-то ты здесь, — Цзян Цинь сверился со списком. — Теперь все в сборе…

Чэнь Линь хорошо помнил этого Стража. В ту ночь, когда монстр из красной бумаги разрушил его дом, именно Цзян Цинь опрашивал его и предложил обращаться за помощью в любое время. Он был одним из немногих Стражей, вызвавших у Чэнь Линя симпатию.

Чэнь Линь огляделся. Помимо него и Цзян Циня, здесь было всего два человека, оба из числа кандидатов, проходивших с ним боевое испытание, их лица казались знакомыми.

— Офицер Цзян Цинь, от нас едут только эти люди?

Чэнь Линь и двое других кандидатов были первой тройкой по результатам экзамена. Согласно обещанию Хань Мэна, они получили право войти в Древний Склеп Пути Войны. Однако, по логике вещей, к ним должны были присоединиться и опытные Стражи, отслужившие три года…

— Да, только мы, — Цзян Цинь пожал плечами. — Вообще-то со мной должны были ехать ещё пять-шесть моих сокурсников, но пару дней назад вскрылось их пособничество Ма Чжуну, и Командир Хань их всех прикончил…

Чэнь Линь:

— ...

— В нашем Третьем районе ситуация ещё неплохая… Посмотри на Пятый и Шестой, там Стражи либо мертвы, либо калеки. Со всех двух районов не наберётся и пяти человек, способных отправиться с нами.

Цзян Цинь был настроен довольно оптимистично. Убрав список, он повёл троицу к выходу.

— Офицер Цзян Цинь, как мы доберемся до Склепа? — спросил один из спутников. Чэнь Линь вспомнил его имя, кажется, Чжун Яогуан.

— Древний Склеп Пути Войны находится в Замёрзшем море на северной границе Округа. Чтобы попасть туда, нужно сесть на корабль в порту.

— В Зимней Гавани? Но это же ужасно далеко…

— На поезде доедем довольно быстро.

— Поезд? — Чэнь Линь удивился. Он полагал, что в эту эпоху поездов не существует, но, поразмыслив, понял, что для паровоза не нужны сверхвысокие технологии. Просто живя на улице Морозной, он ни разу не слышал, чтобы кто-то из соседей пользовался железной дорогой.

— Точно, Чэнь Линь, ты что, никогда не ездил на поезде? — глаза Чжун Яогуана загорелись. — Когда увидишь его впервые, точно ахнешь… Это невероятно мощная штуковина!

— Я тоже ни разу не ездил… Билеты стоят недёшево, — подал голос второй спутник, до этого хранивший молчание.

— Не беспокойтесь, в этот раз билеты оплачивает Командир Хань, — Цзян Цинь улыбнулся.

Вчетвером они дошли до границы Третьего района, где из заснеженной дали тянулась прямая железнодорожная колея. Впереди показалась низкая и ветхая платформа. Платформой это можно было назвать с натяжкой — просто навес над землей и несколько каменных ступеней. Рядом стояла крошечная билетная будка с огромной цифрой «3» на стене.

Для подавляющего большинства жителей Округа Аврора, особенно в семи окраинных районах, нужды в поездах не было. Всю свою жизнь они могли провести в пределах нескольких кварталов, само понятие «путешествия» в другие районы было им чуждо. Развитие во всех семи районов шло по одному шаблону, везде было одно и то же. Железная дорога строилась в основном для перевозки грузов между Авророй и окраинами, поэтому неудивительно, что станции выглядели так скудно.

Цзян Цинь подошёл к будке и через некоторое время вернулся с четырьмя билетами. — Подождём немного, минут через десять прибудет. Мы как раз вовремя: этот поезд ходит всего раз в день, пропустим и пиши пропало.

Они стояли на платформе посреди пустой пустоши. Только четверо людей, билетная будка и пронизывающий холод. Снег едва начал таять, а навес продувался всеми ветрами, поэтому путники втягивали головы в плечи и с надеждой всматривались в даль путей, ожидая спасительный состав.

— Ну как ты, Чэнь Линь, замерз? — участливо спросил Цзян Цинь. — Смотрю, ты совсем легко одет.

— Нет, не замерз, — покачал головой юноша.

— Если станет холодно, я могу достать тебе одежду из чемодана. Впереди испытания в Склепа, не хватало ещё простудиться по дороге.

Не дожидаясь ответа Чэнь Линя, Цзян Цинь присел и прямо на месте открыл свой кожаный чемодан.

— Правда, не стоит, — замахал руками Чэнь Линь. — У меня крепкое здоровье, холод мне нипочём...

Но Цзян Цинь, проигнорировав отказ, выудил тёмно-коричневое пальто и, не говоря ни слова, накинул его на плечи юноши.

— В этой поездке я — капитан группы Третьего района, так что слушай меня, — Цзян Цинь похлопал его по плечу. — Но даже если простудишься в пути, то не беда. Я взял с собой четыре порции лекарств, на всех хватит.

— ...Спасибо. Закутавшись в плотное ветрозащитное пальто, Чэнь Линь на мгновение замолк, не зная, что ответить.

— Не за что, — Цзян Цинь встал рядом с ним и, немного помедлив, всё же добавил: — Чэнь Линь... на самом деле всё не совсем так, как ты думаешь. Брат Мэн — отличный человек. Просто он остёр на язык и совершенно лишен человечности в работе. К тому же он слишком ленив, чтобы объясняться, если возникают недоразумения...

Цзян Цинь искренне посмотрел на него, и его взгляд был чист:

— Мы с Братом Мэном давно догадывались о делах Ма Чжуна и остальных офицеров Третьего района, но у нас не было улик... Тем более у Ма Чжуна есть покровители в Авроре. Без доказательств Мэн просто не мог его тронуть. За то, что случилось с твоим братом... нам правда, очень жаль.

В холодном ветру повисла тишина.

— ...Я догадывался, — наконец произнес Чэнь Линь. Если бы у Ма Чжуна не было крыши, он не смог бы столь беспардонно развивать теневой бизнес во Втором и Третьем районах. А Хань Мэн был лишь офицером, которого Аврора планомерно вытесняла, свалить столь могущественную группировку было почти невозможно.

— В этот раз Ма Чжун сам искал смерти, попытавшись убить Брата Мэна. Это дало зацепку, чтобы вырвать их всех с корнем... Но даже при таком раскладе Мэн получил выговор от Авроры. Цзян Цинь тяжело вздохнул: — Знаешь что? Если бы не масштабная катастрофа в Пятом и Шестом районах, Брат Мэн уже сидел бы за решеткой. Сейчас в Авроре острая нехватка людей, поэтому его пока не тронули, но всё равно временно отстранили от должности.

— Его хотели посадить в тюрьму? — Чэнь Линь нахмурился. — Но разве он не жертва?

— В Авроре полно тех, кому Брат Мэн стоит поперёк горла... В наше время слишком честным и принципиальным людям трудно закончить хорошо.

Едва Цзян Цинь замолчал, как издалека донесся нарастающий гул.

— Поезд едет! — воскликнул Чжун Яогуан.

— ...Так быстро? — Цзян Цинь обернулся к часам в центре платформы. — На десять минут раньше графика?

Под громоподобный рокот на заснеженные пути выполз огромный стальной зверь. Полностью чёрный локомотив извергал клубы густого пара, медленно подкатывая к станции. Чжун Яогуан толкнул Чэнь Линя локтем и подмигнул:

— Ну как? Грандиозно, а? Чэнь Линь лишь приподнял бровь, ничего не сказав.

— K18... верно, это он, — кивнул Цзян Цинь, сверив номер на локомотиве с билетом. — Похоже, действительно прибыл пораньше.

Поезд замер. Проводник открыл дверь и закрепил сходни между ступенями вагона и платформой.

— Кто до Зимней Гавани — на посадку!

Услышав призыв, группа без колебаний поднялась в вагон. Снова раздался гудок, состав лязгнул и плавно тронулся, постепенно исчезая за заснеженным горизонтом под мерный стук колес.

Спустя несколько минут из билетной будки вышел человек. Он окинул взглядом пустую платформу, и уголки его губ слегка приподнялись. Затем он вытащил из-под стойки окровавленный черный мешок и побрел прочь.

Ту-тух... Ту-тух... Ту-тух...

Еще один чёрный стальной поезд прорезал снежную пелену и медленно причалил к пустой платформе. Из окна высунулся проводник, огляделся и бросил:

— На этой станции никого, поехали.

Снова взревел пар, и поезд растворился вдали. На макушке его черного локомотива отчетливо виднелись три буквы, выведенные красной краской:

— K18

Четвёрка из Третьего района вошла в вагон. Этот поезд состоял всего из шести вагонов: пять были грузовыми, и лишь один пассажирским. Едва поднявшись на борт, Чэнь Линь и остальные увидели ещё четверых человек в форме Стражей, сидящих вместе. Судя по всему, это была ещё одна группа, направляющаяся в Древний Склеп Пути Войны.

— А-3... вот наши места, — Чжун Яогуан отыскал номер согласно маркировке и первым делом уселся у окна.

— Жаль, надо было взять с собой фруктов или сладостей, а то дорога будет скучной.

— Если хочешь перекусить, у меня есть, — другой спутник протянул ему пакет семечек.

— О, спасибо.

Чэнь Линю было не до семечек. Как только он зашёл в вагон, капли конденсата на оконном стекле сложились в два ряда символов:

[Ожидание зрителей +7 ]

[Текущий уровень ожидания: 36%]

«Что-то не так...» Каждый раз, когда ожидания зрителей беспричинно росли, Чэнь Линь внутренне напрягался, ведь обычно это предвещало скорую беду.

— Чэнь Линь, не хочешь немного? — Чжун Яогуан протянул ему семечки. Чэнь Линь прищурился. На этот раз он не отказался и взял горсть, раздавил их в ладони и посмотрел, как шелуха медленно падает на пол... Яда нет. Чэнь Линь погрузился в раздумья.

— ... — у Чжун Яогуана дернулось веко. — Чэнь Линь... если не хочешь есть, так и скажи. Зачем так делать? С самой первой встречи Чэнь Линь вёл себя крайне холодно, будто вовсе не желал иметь с ними ничего общего. По правде говоря, Чжун Яогуан не имел ничего против такого характера. У каждого свои условия взросления, но нынешняя выходка Чэнь Линя показалась ему чрезмерной.

— Не шуми, посиди тихо, — Чэнь Линь нахмурился, пытаясь нащупать источник опасности. У него не было ни малейшего желания вступать в пустые пререкания. Ожидания выросли именно после того, как они сели в поезд. Значит, с этим составом точно что-то не так!

— Чэнь Линь, ты...

— Ладно-ладно, не ссорьтесь, — вовремя вмешался Цзян Цинь. — Мы все коллеги из Третьего района, стоит ли ругаться из-за такой мелочи? Чэнь Линь устал, дайте ему отдохнуть. Чжун Яогуан, тебе ведь скучно? Как насчёт того, чтобы мы втроём перекинулись в карты?

Увидев, что Цзян Цинь взял ситуацию под контроль, Чжун Яогуан хоть и остался недоволен, но промолчал. Если Чэнь Линь не хочет быть частью коллектива, то пусть так.

— Хорошо.

Цзян Цинь, кажется, подготовился заранее: он достал из сумки колоду карт и начал игру с Чжун Яогуаном и вторым спутником. Чэнь Линь окинул взглядом вагон. Даже усиленное Тайным оком зрение не выявило явных проблем... К тому же, он мало знал о поездах этой эпохи, что мешало получить полезную информацию. В итоге его взор остановился на четырёх Стражах за соседним столом.

— Из каких они районов? — внезапно спросил Чэнь Линь.

— Из Пятого и Шестого. Цзян Цинь мельком взглянул на номера на их форме: — Как и ожидалось, приехало всего четверо... всё по списку.

Почувствовав на себе взгляд Чэнь Линя, те четверо тоже повернулись к нему. Встретившись с ним глазами лишь на миг, они тут же отвернулись и продолжили безучастно смотреть в окно. Чэнь Линь вспомнил, что с самого момента посадки не слышал от них ни слова... они не разговаривали даже между собой.

Чэнь Линь нахмурился. Он смутно ощущал какую-то странность, но не мог облечь её в слова.

— В каком районе находится порт Зимняя Гавань?

— На границе Первого и Второго... А что такое?

«Зимняя Гавань находится гораздо дальше от остальных районов, и у них нет иного способа добраться туда, кроме как на поезде», — мысли в голове Чэнь Линя сменяли друг друга с бешеной скоростью. — «Но почему... в этом поезде только мы и люди из Пятого и Шестого районов?»

Цзян Цинь опешил:

— Может, Седьмой район слишком далеко, и они уехали ещё вчера? — А как же Четвёртый? Пятый и Шестой решили выехать сегодня, у Четвёртого нет причин игнорировать этот рейс... Где их люди?

Чжун Яогуан подал голос, полный безразличия:

— Мы-то сели, и ладно. Какая нам разница, сели люди из Четвёртого или нет?

Чэнь Линь проигнорировал его слова, он чувствовал, что почти ухватил суть происходящего.

— Офицер Цзян Цинь, сколько человек должно было приехать из Четвёртого района?

— Кажется, десять?

Пока они говорили, Чжун Яогуан, которому надоело ждать своей очереди в картах, подпёр голову рукой и лениво глянул в окно.

— Э?

— Что такое? — спросил его напарник.

— У меня в глазах рябит? — Чжун Яогуан протёр веки и уставился в стекло. — ...Где рельсы?!

Все замерли. Чэнь Линь резко повернулся к окну, поднятая составом снежная пыль и пар кружились в воздухе, застилая всё белой пеленой, но под колёсами поезда действительно больше не было видно железной дороги.

— Господа, пожалуйста, оставайтесь на своих местах, не ходите по вагону без нужды, — к ним подошла проводница с чёрной корзиной, полной снеков и фруктов. Запустив руку внутрь, она с улыбкой спросила: — Желаете чего-нибудь?

Троица во главе с Цзян Цинем застыла, собираясь что-то ответить, когда внезапно прогремел голос Чэнь Линя:

— Осторожно!!!

БАМ!

Оглушительный выстрел разорвал тишину вагона. Пуля пробила корзину и мгновенно вошла в голову Чжун Яогуана, сидевшего ближе всех. В следующую секунду голова несчастного разлетелась на куски; ошмётки плоти и крови брызнули на сидящего рядом напарника, окрашивая его в багровый цвет.

Эта внезапная расправа парализовала Цзян Циня и второго Стража, а проводница уже снова нажимала на спуск! Но почти одновременно с этим мощный удар ногой пришёлся в дно корзины, подбрасывая её вверх.

БАМ!

Второй выстрел ушёл в обшивку вагона с резким скрежетом. Цзян Цинь, будучи опытным Стражем, отреагировал мгновенно, он метнулся к проводнице и нанёс сокрушительный правый хук в висок. Чудовищная сила удара отбросила женщину на сиденья.

Он молниеносно выхватил пистолет из кобуры, но стоило ему навести ствол на проводницу, как ещё одна пуля прилетела издалека! На этот раз стреляли четверо Стражей из Пятого и Шестого районов. Они всё так же спокойно сидели на своих местах, глядя на Чэнь Линя и остальных с нескрываемой насмешкой.

Пуля пробила ладонь Цзян Циня. Он вскрикнул, и его пистолет с грохотом упал на пол. В то же время в обоих концах вагона появились новые фигуры: мужчина средних лет в форме начальника поезда и ещё один проводник. Холодно глядя на выживших, они усмехнулись:

— Неплохая реакция... Жаль только, что вам не уйти.

— Семнадцатая, если сейчас же не начнёшь, кровь у пацана остынет.

Проводница, сбитая ударом Цзян Циня, медленно поднялась. Она бросила на офицера полный злобы взгляд, подошла к телу Чжун Яогуана с развороченной головой и накрыла его лицо ладонью. Вспыхнул серый призрачный свет. Лицо Чжун Яогуана вместе с кожей и чертами бесследно исчезло, оставив лишь пустую кровавую маску, безжизненно уставившуюся в потолок.

В следующий миг лицо проводницы начало конвульсивно искажаться, постепенно принимая облик Чжун Яогуана... Она украла его лицо. При виде этого глаза Цзян Циня расширились от немого ужаса.

— Путь Воровства... Вы — Похитители пламени?!

— Угадал. — Начальник поезда приподнял бровь — Жаль только, награды не будет.

— Вы осмелились захватить поезд?! — выкрикнул Цзян Цинь, боковым зрением лихорадочно осматривая всё вокруг. — Вы хоть знаете, куда он направляется?!

— В Зимнюю Гавань, к Древнему Склепу Пути Войны. — начальник поезда подошел к проводнице, принявшей облик Чжун Яогуана, и небрежно бросил свои белые перчатки прямо в лужу крови — Иначе зачем бы нам понадобилось красть ваши лица?

— Так ваша цель — Древний Склеп...

От сделанного вывода сердце Цзян Циня пропустило удар. Но вместо того, чтоб развивать мысль дальше, он резко подобрал пистолет и несколько раз нажал на курок, целясь в начальника поезда.

— Бейте окна и врассыпную!!

Бам-бам-бам!

В тот же миг, как прогремели выстрелы, Чэнь Линь выхватил из рукава короткий нож и рукоятью с силой ударил по стеклу ближайшего окна. Осколки разлетелись, и в вагон ворвался свирепый ледяной ветер, а сам юноша без колебаний выпрыгнул наружу. Пока Цзян Цинь выигрывал время, Чэнь Линь уже догадался о его плане, врагов было слишком много, оба выхода из вагона заблокированы, иного пути, кроме как через окно, не существовало.

Цзян Цинь действовал так же стремительно, выбив соседнее стекло, он выскочил в противоположном от Чэнь Линя направлении. Что касается их второго спутника, тот оказался не столь сообразительным. Он осознал ситуацию лишь тогда, когда Чэнь Линь и Цзян Цинь уже скрылись, и только потом рванулся к окну. Этой краткой заминки хватило, чтоб пуля с идеальной точностью пробила ему череп, и он рухнул замертво.

Начальник поезда с недовольным видом посмотрел на разбитые окна. Обменявшись взглядом с проводником, он сухо скомандовал:

— Я за тем опытным Стражем, а ты за новичком.

— Понял.

Оба силуэта одновременно исчезли из вагона.

В это время второй проводник подошел к телу погибшего спутника Чэнь Линя и, так же накрыв его лицо ладонью, постепенно принял его облик.

— Стражи из Третьего района... а они довольно интересные, — лениво протянул один из четверых лже-стражей у окна. — Не то что те четверо идиотов из Пятого и Шестого. Моментально погибли, даже повеселиться с ними не удалось.

— Это новичок заметил неладное, — ответил «Страж», сидящий напротив.

— Похоже , что он так прост... Тринадцатый ведь не промахнется?

— Промахнется? Ты издеваешься? Тринадцатый уже на второй ступени Пути Воровства, а у того мальчишки даже Пути нет. Как он может промахнуться?

— ...И то верно.

— Кончай болтать, помоги прибраться. Кровь повсюду, тошно смотреть.

— ...

Среди завывающего снега Чэнь Линь припал к крыше поезда, наблюдая за фигурой внизу, которая, словно безголовая муха, металась по сугробам. Его глаза слегка прищурились. Убегать он не планировал.

Хоть принцип работы этого поезда был неясен, раз уж он мог нестись по снегу без рельсов, то пытаться убежать от него на своих двоих по открытой равнине было бессмысленно. Поезд всё равно быстрее, не говоря уже о преследователях. Поэтому он решил инсценировать побег. Выпрыгнув в окно, он тут же ухватился за край вагона и тихо вскарабкался на крышу. Самое опасное место оказалось самым безопасным.

Пригибаясь, Чэнь Линь начал пробираться по крыше к самому хвосту состава. Поезд состоял из шести вагонов, и последний был абсолютной слепой зоной. Стоило составу достаточно удалиться от места преследования, и он сможет бесшумно спрыгнуть и уйти.

«Похитители пламени... Неужели их цель тоже Древний Склеп?» — размышлял он на ходу, восстанавливая в памяти всё случившееся — «Неужели они тоже нацелились на основы Пути Войны?»

О Похитителях пламени он знал немного, но, судя по реакции Цзян Циня, все члены этой организации были последователями Пути Воровства. Они планировали похитить личности новоиспеченных Стражей, чтобы под их видом проникнуть в Древний Склеп. По сути, их план почти не отличался от его собственного.

«Стражи из Пятого и Шестого районов, должно быть, перебиты полностью. Если считать проводников и начальника поезда, их как раз восемь человек… Неудивительно, что они позволили сесть в поезд только Стражам из Третьего, Пятого и Шестого районов, наверняка они заранее рассчитали количество жертв. Интересно, удастся ли Цзян Циню сбежать?»

Чэнь Линь миновал грузовые вагоны и уже прилично удалился от пассажирского. Учитывая метель и завывание ветра, он должен был находиться в слепой зоне. Но как раз в тот момент, когда он собрался спрыгнуть, с самого края крыши, тяжело дыша, взобрался силуэт.

— А я-то гадал, куда ты запропастился... Неплохо прячешься, — проводник, обливаясь потом, сверлил Чэнь Линя полным злобы взглядом.

Чэнь Линь:

— ...

[Ожидание зрителей +3]

Скверно. Похоже, этот злодей оказался сообразительнее остальных. Чэнь Линь без колебаний выхватил пистолет, навел его на проводника и нажал на спуск!

БАМ!

Звук выстрела утонул в грохоте поезда и завывании вьюги. Проводник лишь холодно усмехнулся. Он даже не подумал уклоняться и просто продолжил медленно идти к нему по крыше последнего вагона. Пуля уже вылетела из ствола, в пустоте промелькнула серая вспышка, но враг остался невредим.

Брови Чэнь Линя сошлись на переносице. С помощью своего Тайного ока он увидел, что в то мгновение, когда пуля должна была коснуться противника, она... исчезла. А следом по стальной крыше вагона простучал сухой звук упавшего металла. Пуля, которая только что пропала, каким-то образом выпала из ладони проводника и, ударившись о поверхность поезда, бесследно скатилась вниз.

Глядя на приближающуюся фигуру, Чэнь Линь снова нажал на курок!

БАМ-БАМ-БАМ!

Прогремела серия выстрелов. Даже на таком близком расстоянии ни одна пуля не смогла задеть тело проводника, все они исчезали в воздухе, словно в это было какой-то трюк фокусника.

— Думаешь, пули могут меня ранить? — хохотнул тот. — Пацан, силе Божественного Пути простому смертному противопоставить нечего.

Он небрежно раскрыл ладонь, и из неё посыпались пули, бессильно падая в снег. Чэнь Линь только хотел что-то предпринять, как проводник резко вскинул руку и сделал хватательное движение в воздухе. Пистолет в руках Чэнь Линя мгновенно исчез!

В следующую секунду оружие уже было у врага, а черное дуло уставилось Чэнь Линю прямо в между глаз. В глазах юноши отразилось изумление. Это был первый раз, когда он видел навыки иного Божественного Пути, кроме Пути Войны. Противник словно мог красть любые объекты на расстоянии, включая летящие пули и зажатый в руках пистолет...

«Так вот она мощь Пути Воровства?»

— Впечатлен? — проводник явно наслаждался шоком на лице Чэнь Линя. Он слегка улыбнулся: — Тогда пора в путь...

БАМ!

Оранжевая вспышка вырвалась из дула, и пуля мгновенно покинула ствол. Почти одновременно с этим мелькнула тень, темно-коричневое пальто прочертило дугу среди летящего снега. В одно мгновение Чэнь Линь преодолел половину вагона, и холодный блеск короткого ножа возник прямо перед глазами проводника!

— Впечатлен, — бесстрастно произнес Чэнь Линь, чей голос донесся сквозь вой ветра. — И тебе действительно пора в путь.

Зрачки проводника резко сузились! В то самое мгновение, когда короткий нож Чэнь Линя должен был перерезать ему горло, мелькнула серая вспышка, и ладонь юноши мгновенно опустела. Поток воздуха от руки Чэнь Линя лишь мазнул по шее проводника, заставив того покрыться холодным потом. Враг резко отпрянул на полшага и ответным движением ударил украденным ножом в направлении Чэнь Линя!

«Забыл, что он может красть оружие...»

Оставшись с пустыми руками, Чэнь Линь был вынужден уклоняться. Эта краткая пауза позволила проводнику разорвать дистанцию и кое-как восстановить равновесие на крыше вагона.

— Такая скорость... как это возможно? — проводник ошарашенно уставился на Чэнь Линя. — Ты тоже владеешь Божественным Путем?

Казалось, он о чем-то догадался, и выражение его лица стремительно менялось:

— Нет, ты не обычный новичок из Стражей... Кто ты? Культист Алого Неба? Или член Сумеречного Клуба?

Видя, что его инкогнито под угрозой, Чэнь Линь перестал притворяться. Ему нужно было прикончить этого парня как можно быстрее, ведь тот узнал слишком много. Даже потеряв оружие, Чэнь Линь мог полагаться на свою скорость и навыки рукопашного боя. Техники убийства, которым он научился у Хань Мэна, были отнюдь не шуткой.

Стремительно меняя шаг, Чэнь Линь начал сближаться. Проводник, уже раз обжегшись, явно опасался ближнего боя и постоянно старался удерживать дистанцию, используя пистолет и нож. Под натиском Чэнь Линя ему приходилось отступать, и вскоре он оказался на самом краю последнего вагона, дальше бежать было некуда.

Темно-коричневое пальто развевалось на ветру, пар вперемешку со снегом постепенно скрывал силуэты сражающихся. В этот момент прямо по курсу поезда возник узкий туннель! Свод туннеля был настолько низким, что зазор между крышей и стеной составлял меньше головы человека. Заметив стремительно приближающуюся преграду, оба бойца одновременно вздрогнули.

За мгновение до столкновения Чэнь Линь поднес руку к подбородку и с силой рванул, срывая лицо.

ВЖУУУХ!!

Поезд, словно пушечное ядро, пронзил туннель. Сжатый воздух отозвался низким гулом. Хаотичные тени и всполохи света проносились мимо, и спустя несколько десятков секунд крышу вагона снова залил свет. На прогнувшемся покрытии товарного вагона, тяжело дыша, поднялся проводник...

— Проклятье, чуть не попался.

В самый последний момент он успел применить навык Кражи, чтобы переместить часть песка, которым был загружен вагон. Тент под ним просел, и проводник смог укрыться в образовавшемся углублении, избежав смерти.

Кое-как встав на ноги, он замер. В нескольких шагах от него, припав к крыше, сидел кровавый леопард. Пара алых глаз пристально и неподвижно сверлила его. Леопард?! Увидев зверя, проводник почувствовал, как его зрачки сузились до точек. Он не успел осознать, откуда на поезде взялся хищник, и только потянулся к пистолету, как багровая тень молнией метнулась по крыше!

Острые когти полоснули по запястью. Пистолет вместе с отсеченной кистью покатился по вагону. В следующую секунду леопард с безумной яростью вцепился в его шею и лицо. Пронзительный крик эхом разнесся в метели, но был мгновенно заглушен грохотом состава.

Ту-дух... Ту-дух... Ту-дух..

Спустя какое-то время леопард медленно замер... Он поднялся, и его контуры вновь обрели человеческие черты. Чэнь Линь поднял руку, стирая с щеки горячую кровь. За маской кровавого безумия скрывалось его спокойное, но подавляющее в себе неистовство лицо.

Кровь стекала по подбородку. Он зачерпнул горсть снега с крыши, сунул в рот, прополоскал его и сплюнул.

— Этот навык... на удивление полезен, — прошептал он.

Это был его первый бой против обладателя Божественного Пути. Хоть он и вышел победителем, странные способности врага произвели на него впечатление... Однако он прикинул, что этот человек был максимум второго ранга. Первый ранг — кража предметов, второй — кража лиц... Но, строго говоря, ни один из этих навыков не был атакующим.

Вор остается вором. В плане прямой боевой мощи он всё равно уступает Воину. Чэнь Линь посмотрел на изуродованный труп. Поколебавшись, он раздел его догола, после чего пинком сбросил голое тело под поезд, где оно мгновенно превратилось в кровавое месиво под стальными колесами. Затем он скомкал форму проводника и швырнул её в пропасть.

— Простите, но основы Пути Войны... я не могу так просто вам их уступить.

Цель Похитителей пламени совпадала с его собственной - это было Древний Склеп. Несмотря на то, что Чэнь Линь был всего лишь первого ранга и действовал в одиночку, он не собирался отступать... Он решил пойти на риск. Похитители пламени были врагами, но если ими правильно воспользоваться, они могли стать его оружием.

Чэнь Линь бросил взгляд в сторону пассажирского вагона. В голове созрел план, а в глазах снова вспыхнуло безумие. В этот миг он отчетливо почувствовал, как его искаженный Божественный Путь трепещет от восторга, как бьется сердце в пустой груди. Каждая клетка его тела жаждала танца на грани жизни и смерти. Он понимал, что это влияние его Пути снова меняет его характер... Но это чувство было чертовски приятным!

[Ожидание зрителей +12]

[Текущий уровень ожидания: 61%]

— Как думаете, кто вернется первым: Тринадцатый или Восьмой? — спросил «Чжун Яогуан», сидя на своем месте в пассажирском вагоне и лениво лузгая семечки вместе с другим лже-стражем.

— Скорее Тринадцатый. Тот офицер из Третьего района, что вел группу, выглядит так, будто умеет очень быстро бегать.

— Мне показалось, я слышал выстрелы в хвосте поезда. Видимо, кто-то уже закончил...

— А я ставлю на Восьмого. Всё-таки он на третьем ранге, а с его навыками убить человека для него пара пустяков.

— Логично...

Пока они переговаривались, фигура в темно-коричневом пальто бесшумно спрыгнула у двери и, стряхивая снег, вошла в вагон.

— Надо же, Тринадцатый вернулся первым, — усмехнулся «Чжун Яогуан». — Что ты так долго возился?

— Мелкий гаденыш притворился, что спрыгнул, а сам затаился на крыше. Пришлось оббежать весь состав, прежде чем я его нашел. Устал как собака, — ругаясь, Чэнь Линь небрежно уселся на свое место.

— А он сообразительный...

— Очевидно, ведь он первым нас раскусил, — ответил другой «Страж». — На, погрызи семечек.

Чэнь Линь взял пару семечек и, притворяясь, что ест, принялся изучать обстановку в вагоне.

— Второго еще не поймали? — как бы невзначай спросил он. Цзян Цинь спрыгнул одновременно с ним. Если он выбрал верный путь, у него был шанс спастись... Чэнь Линю было плевать на остальных покойников, но он надеялся, что Цзян Цинь выживет. Глядя на свое плотное пальто, подаренное офицером, он чувствовал укол беспокойства.

— Нет еще. Непонятно, что там за заминка.

— ...Ладно, пойду гляну, — в глазах Чэнь Линя промелькнул странный блеск, и он направился к выходу.

— Не стоит.

В этот момент в вагон вошел человек и медленно двинулся ему навстречу... При виде вошедшего зрачки Чэнь Линя сузились. Залитый кровью «Цзян Цинь» тащил за собой труп. Он остановился прямо перед Чэнь Линем... Тело, которое он волочил, принадлежало настоящему Цзян Циню.

«Цзян Цинь» поднял окровавленную ладонь и похлопал Чэнь Линя по плечу.

— Все личности успешно украдены. Отличная работа. С этими словами он прошел мимо.

Чэнь Линь долго стоял неподвижно, опустив голову. На темно-коричневом пальто отчетливо виднелся алый кровавый отпечаток руки.

Черный стальной зверь мчался сквозь метель. В единственном пассажирском вагоне восемь Стражей сидели на своих местах, идеально воссоздавая ту картину, что была при посадке.

— Мы почти в Зимней Гавани, — произнес Восьмой, спокойно глядя в окно. — Первый этап плана успешно завершен. Далее следует самое важное звено…

Этот Похититель пламени под номером 8, заменивший Цзян Циня, судя по всему, был лидером группы. Стоило ему заговорить, как остальные, до этого лузгавшие семечки и болтавшие о пустяках, мгновенно затихли. Чэнь Линь, всё это время притворявшийся дремлющим, тоже медленно открыл глаза.

— В Зимней Гавани мы встретимся с новичками-Стражами из других районов и тремя сопровождающими их офицерами из Авроры. По нашим данным, среди них один офицер с пятью нашивками и двое — с четырьмя. Разница в силе между нами слишком велика, поэтому прямое столкновение исключено. Мы должны безупречно скрывать свои личности. Перед отправлением я раздал каждому краткое описание характера и биографии того, кого вы заменили. Вы обязаны строго придерживаться этих ролей и не навлекать на себя лишнее внимание. Понятно?

— А что, если другие Стражи сами начнут нас провоцировать? — внезапно подал голос Чэнь Линь.

— …Придется терпеть, — Восьмой на мгновение запнулся. — Эта миссия жизненно важна, ошибки недопустимы.

Услышав это, остальные Похитители пламени явно выказали недовольство, но в итоге всё же согласно кивнули.

— Восьмой, нужно ли нам быть настолько осторожными? — недоуменно спросил «Чжун Яогуан». — Разве нам не говорили, что для нашей подстраховки прибудет Святой Вор? Все же Святой Вор — это суперсила седьмого ранга, во всей нашей организации их всего пятеро… Если он будет там, то чего стоят эти офицеры?

Сердце Чэнь Линя екнуло.

«Святой Вор? Седьмой ранг?»

Чэнь Линь не понимал, что именно означает титул «Святой Вор», но слова «седьмой ранг» говорили сами за себя. Люди говорят: путь к Богу состоит из десяти ступеней. Выходит, этот так называемый Святой Вор всего в трех шагах от божественности? Самым сильным обладателем Божественного Пути, которого Чэнь Линь видел до сих пор, был Хань Мэн, но он был всего лишь четвертого ранга.

— Святой Вор?! Серьезно?! — глаза другого Похитителя пламени загорелись. — Красный, Желтый, Синий, Белый или Черный? Кто именно придет?

— Белый, — невозмутимо ответил Восьмой. — Святой Вор, Бай Е.

Чэнь Линь отчетливо почувствовал, как участилось дыхание окружающих. Услышав это имя, их глаза начали буквально светиться. Чэнь Линь ничего не знал об этом человеке, но мгновенно подстроился, изобразив на лице благоговение.

— Раз он будет с нами, нам вообще нечего бояться! Почему бы просто не разнести всё в Древнем Склепе в щепки?! — воскликнул кто-то из группы.

— Разнести Склеп? Ты за кого принимаешь Путь Войны? — Восьмой бросил на него косой взгляд. — Склеп олицетворяет предел убийственной мощи среди всех четырнадцати Божественных Путей. Неужели ты думаешь, что туда можно ворваться силой одного Святого Вора?

Все замолчали.

— В мире нет человека, способного взять Склеп Пути Войны штурмом. Чтобы получить осколки основ Пути Войны, нужно использовать лазейки в самом Божественном испытании… Иначе зачем бы понадобились вы? Если что-то пойдет не так еще до входа в Склеп, например, пострадают офицеры, то город Авроры немедленно его закроет, и никто из нас не попадет внутрь! Так что до входа ведите себя тише воды, ниже травы.

— …Понятно.

— Украсть волю небес, захватить мироздание… Именем Бога Воро, Серебряного Короля… Надеюсь, это путешествие пройдет гладко, — Восьмой встал в центре вагона, коснулся пальцами правой руки межбровья и произнес эти слова с глубоким благочестием.

В этот миг выражения лиц всех присутствующих стали предельно серьезными. Словно выполняя священный ритуал, они синхронно приложили пальцы к межбровью.

— Именем Бога Воров, Серебряного Короля… Надеюсь, это путешествие пройдет гладко.

«Бог Воров, Серебряный Король?»

Чэнь Линь, имитируя движения остальных, мысленно зафиксировал это имя. Оно звучало как имя божества, к которому ведет Путь Воровства, и было объектом веры Похитителей пламени. Юноша сидел на своем месте, глядя в окно на постепенно приближающийся порт, и погрузился в раздумья.

И офицеры Авроры, и Святой Вор Похитителей пламени… Похоже, в этой Зимней Гавани будет жарко.

«Интересно, те члены Сумеречного Клуба, которых послали мне на подмогу, на них вообще можно положиться?»

Поезд медленно остановился в пустоши, в десяти с лишним километрах от Зимней Гавани. Этот состав не был официально зарегистрирован, так что заезжать на станцию было нельзя. Восьмой нашел заброшенный заводской склад, чтобы спрятать там состав, после чего группа отправилась дальше пешком.

По мере приближения к Зимней Гавани количество лавок и прохожих росло. Наконец-то вокруг затеплилась жизнь.

— Чайные яйца, печеный батат!

— Тофу-нао, свежий нежный тофу!

— Спецвыпуск! Свежие новости «Вечерней Авроры»! Ужасающие разрушения в Пятом и Шестом районах после катастрофы! Возможно слияние двух районов? Семь районов Округа Аврора превратятся в шесть?!

— Главный скандал! Третий молодой господин торговой палаты «Созвездие» женился на куртизанке, а после брачной ночи узнал, что она — это его давно потерянная тетя!

— Мальчик, дай-ка мне ту газету, где про молодого господина и его тетю.

— Прошу держите!

Звонкий голос разносчика газет разносился по улице, привлекая толпы покупателей. Чэнь Линь заметил, как у Похитителей пламени навострились уши, они явно тоже едва сдерживались, чтобы не купить экземпляр.

— Не отвлекайтесь по пустякам, — бросил на них взгляд Восьмой. Остальные разочарованно пожали плечами.

— Газеты, журналы, игрушки, покер... Не желаете взглянуть? — донесся сбоку ленивый женский голос. Чэнь Линь повернул голову. В обшарпанном газетном киоске сидела женщина. Выкрикивая заученные фразы, она небрежно вертела в руках колоду карт. На обложке коробки отчетливо виднелась Шестерка Червей.

Сердце Чэнь Линя екнуло. Однако он лишь мельком взглянул на нее и, не замедляя шага, отвел глаза, продолжая следовать за группой к порту.

В восьмером они пересекли улицу и вышли прямо к причалам. Там уже собралось множество людей в форме Стражей, в центре которых стояли три офицера в длинных плащах. Как и говорил Восьмой, на полах их плащей отчетливо виднелись знаки отличия: у одного — пять нашивок, у двоих других — по четыре.

— Здравствуйте, я Цзян Цинь, возглавляю группу Стражей из Третьего района. Восьмой выступил вперед и почтительно обратился к офицерам, протягивая документы: — Стражи Третьего, Пятого и Шестого районов для участия в испытании Древнего Склепа прибыли. Всего восемь человек, все в сборе.

Один из четырехнашивных офицеров окинул группу тяжелым взглядом, взял документы и начал внимательную проверку. При вступлении в ряды Стражей в штабе всегда оставляли снимки, и теперь офицер сверял лица с фотографиями, задавая вопросы. Его острый взгляд, словно нож, проходил по лицам присутствующих. В конце концов он кивнул и отметил имена в списке.

— Кстати, как вы добрались? Люди из Четвертого района ехали поездом и еще не прибыли. Как вы оказались здесь раньше них? — внезапно спросил офицер.

— Мы приехали вчерашним рейсом, — с мягкой улыбкой ответил Восьмой. — Ребята сказали, что никогда не были в Зимней Гавани, вот мы и решили прибыть на день раньше, чтобы осмотреться. По пути случайно встретили друзей из Пятого и Шестого районов.

— Да, очень удачно вышло, — подтвердил другой «Страж» из Пятого района.

— Хорошо. Тогда можете пока свободно погулять неподалеку. Как только прибудут люди из Четвертого района, поднимемся на корабль... Далеко не уходите, оставайтесь в радиусе двухсот метров.

— Слушаемся.

Услышав это, Похитители пламени переглянулись и осторожно спросили:

— Офицер Цзян Цинь, мы... можем сходить за газетами?

— ...Идите.

Группа тут же развернулась. Чэнь Линь, засунув руки в карманы, молча последовал за ними.

Отойдя примерно на сорок-пятьдесят метров, Чэнь Линь резко свернул и зашел в общественный туалет. Он, разумеется, заметил сигнал для связи в газетном киоске, но Зимняя Гавань была не так велика. Под бдительным взором троих офицеров и Восьмого он не мог просто подойти и заговорить с владелицей киоска. Чтобы выйти на контакт с таинственным агентом Сумеречного Клуба, требовался более скрытный метод.

Чэнь Линь приметил одного «счастливчика» — мальчишку, заходившего в туалет. В тот момент, когда тот собирался зайти в кабинку, Чэнь Линь точным ударом ребра ладони отправил его в нокаут, затащил внутрь и быстро запер дверь... Когда дверь открылась снова, из кабинки вышел уже сам мальчик.

Поправив слегка помятый воротник, Чэнь Линь уверенным шагом направился прямиком к газетному киоску.

— Газеты, журналы, игрушки, покер... Нужно что-нибудь? Если нет, я закрываюсь!

— Здравствуйте, я хотел бы написать письмо маме... — раздался детский голос как раз в тот момент, когда женщина зевнула.

Она опустила взгляд и увидела пару больших, полных невинности глаз, которые жалобно смотрели на нее.

— Малыш, у нас тут...

— У мамы больное сердце, я хочу подарить ей надежду, — не дав женщине договорить, продолжил мальчик. — У меня осталось всего шесть юаней, этого хватит, чтобы отправить письмо?

При этих словах в глазах женщины промелькнуло едва заметное удивление. Она тут же улыбнулась и пододвинула ему бумагу и ручку:

— Конечно. Пиши прямо здесь.

— Спасибо.

Мальчик взял ручку и начал быстро выводить иероглифы на бумаге:

«Похитители пламени внедрились в отряд. Святой Вор Бай Е скрывается в тени. Прошу поддержки!»

Дописав последнее слово, он сложил листок и передал его женщине. В этот же момент мимо киоска поспешно прошла группа Стражей, направляясь к месту сбора в порту. Прибыли люди из Четвертого района.

Увидев это, мальчик глубоко посмотрел на женщину и тут же направился обратно к туалету. Эта женщина не была полноправным членом Сумеречного Клуба, как и в случае с лавкой Сяо Фан в Третьем районе, она служила лишь промежуточным звеном для передачи информации. Хотя Чэнь Линю не удалось лично встретиться с присланным на подмогу сотрудником, он знал, что женщина обязательно передаст его послание.

Теперь Сумеречный Клуб будет готов. Даже если они не пришлют кого-то, способного подавить Святого Вора Бай Е, они хотя бы смогут гарантировать его безопасный отход, верно? От этой мысли Чэнь Линю стало спокойнее.

Он вернулся в туалет, принял свой истинный облик и не спеша направился к точке сбора...

Тем временем женщина в киоске бдительно огляделась по сторонам. Она осторожно опустила руку с листком под стол и медленно развернула его... после чего замерла в оцепенении. На большом листе бумаги красовались всего два кроваво-красных иероглифа:

«УМРИ».

Женщина:

— ???

[Ожидание зрителей +5]

В тот момент, когда эти слова появились в его сознании, сердце Чэнь Линя екнуло. Внезапный скачок ожиданий без видимой причины никогда не сулил ничего хорошего — это был опыт, накопленный им за долгое время.

Чэнь Линь пытался найти хоть какие-то зацепки в окружении, но безуспешно. Никаких убийц, никакой опасности. Он даже обошел вокруг корабля, опасаясь, что кто-то тайно проделал в днище огромную дыру.

Как только прибыли Стражи из Четвертого района, трое сопровождающих офицеров собрали всех в строй и начали посадку на корабль по группам от каждого Района.

— Из Авроры приехало прорва народу... Заняли почти половину мест, — прошептал «Чжун Яогуан», глядя на огромную толпу собравшихся Стражей.

— Это естественно, — сухо ответил другой Похититель пламени. — город Авроры — это ядро всего нашего Сектора. Один этот город монополизировал восемьдесят процентов ресурсов. Изначально семь Районов проектировались лишь как внешние фабрики для обслуживания Авроры. Скорее, стоит удивляться тому, что они вообще выделили Районам столько квот...

Чэнь Линь проследил за их взглядами. У борта судна ожидало посадки не менее тридцати Стражей из столицы. Они переговаривались между собой, даже не удостаивая взглядом коллег из Районов. Те же, напротив, взирали на столичных жителей с нескрываемой завистью и восхищением.

Даже по походке и манерам можно было легко отличить Стражей из города Авроры, в каждом их движении сквозила уверенность. По сравнению с ними Стражи из Районов казались деревенщинами, которые случайно надели ту же форму.

Среди множества столичных Стражей особенно выделялись трое. Они привлекали внимание тем, что не носили стандартную черно-красную форму: один был во всем черном, другой увешан драгоценностями, а третий, несмотря на ледяной ветер, небрежно обмахивался складным веером. Эти трое стояли в самом начале колонны, и никто не смел приближаться к ним ближе чем на шаг. Даже сопровождающие офицеры старались не заходить вперед них.

— Кто это такие? — с любопытством спросил один из Похитителей пламени.

— Тот, что в черном — Лу Сюаньмин. Его отец — один из пяти высших офицеров Авроры с семью нашивками, человек огромной власти. Тот, что с веером - Пу Вэнь. Говорят, его семья - потомственные адепты Пути Книжника, переехавшие из другого Сектора...

— Потомственные Книжники? Какого черта им тогда понадобилось в Древнем Склепе Пути Войны?

— Кто знает...

— А тот, что в побрякушках?

— Он... — «Чжун Яогуан» помедлил, словно что-то осознав. Он развернул купленную газету и вытаращил глаза: — То-то я думаю, лицо знакомое! Это же Янь Сицай, третий молодой господин торговой палаты «Созвездие».

Все удивленно разинули рты. Чэнь Линь прищурился и, намеренно повысив голос, притворно-шокированно воскликнул:

— Так это он переспал со своей тетей?!

— А ну тихо! — нахмурился Восьмой, возглавлявший группу. — Не нарывайся.

В этот момент стоящий впереди Лу Сюаньмин в черном плаще искоса глянул в сторону группы из Третьего района и лениво протянул:

— Янь Сицай, твои славные подвиги достигли уже и окраин города... По популярности нам за тобой точно не угнаться.

Лицо Янь Сицая стало багровым от ярости. Он метнул испепеляющий взгляд на группу Третьего района.

— Проклятье! Как вернусь — обанкрочу эту «Вечернюю Аврору»! Твари, бьют в спину, когда я оступился!

— Тебе лучше сначала действительно ступить на Путь Войны. Иначе, когда вернешься, тебя просто вышвырнут из семьи.

— Чего бояться? На этот раз с нами старина Пу, я не верю, что не смогу пробудить Божественный Путь...

— Ладно, на борт.

Первыми на корабль взошли Стражи из Авроры, остальные потянулись следом. На фоне других групп восемь человек от Третьего, Пятого и Шестого районов выглядели жалко и скудно.

Убедившись, что все на месте, один из офицеров кивнул, давая команду к отплытию. Под протяжный гул сирены судно медленно направилось к центру замерзшего моря.

Едва Чэнь Линь ступил на палубу, как со стороны центрального прохода раздался властный голос, не терпящий возражений:

— Эй, ты!

Чэнь Линь обернулся. Янь Сицай с мрачным лицом стоял неподалеку и манил его пальцем:

— Да, я тебе говорю... Подойди сюда.

При виде того, как Янь Сицай окликнул Чэнь Линя, больше всех напрягся не сам юноша, а стоящие рядом Похитители пламени. Сердца их ушли в пятки, предвкушая неладное...

В глубине глаз Чэнь Линя на миг мелькнула едва заметная усмешка. Рыбка заглотила наживку.

Зайдя на корабль, стражи тут же разбились на небольшие группки, рассредоточившись по всей палубе. Восьмой изначально планировал держаться подальше от столичной компании из Авроры, чтобы избежать лишних переменных, но он не ожидал, что те сами нацелятся на них.

В это же время стоявшие неподалеку Лу Сюаньмин и Пу Вэнь тоже повернулись в их сторону. Под пристальными взглядами десятков глаз Чэнь Линь, наконец, сдвинулся с места и медленно направился к Янь Сицаю, окруженному толпой преданных столичных Стражей.

— Что-то случилось? — бесстрастно спросил он.

— Как тебя зовут?

— Страж Третьего района, Чэнь Линь.

Янь Сицай окинул его оценивающим взглядом с головы до ног.

— Твое пальто ничего такое. Снимай и отдай его мне.

— С чего вдруг? — парировал Чэнь Линь.

После этой фразы в воздухе отчетливо запахло порохом. Любому было ясно, что Третий молодой господин в ярости и просто хочет отыграться на Чэнь Лине за утренний позор в газетах... Но и Чэнь Линь, очевидно, не был мягкотелым слабаком.

«Отдай ему одежду, просто отдай! Не нарывайся... Мы вот-вот войдем в Склеп, только не наделай глупостей...» — сердца Похитителей пламени подскочили к самому горлу, они мысленно молили небеса о благоразумии своего «соратника».

Янь Сицай небрежно протянул руку в сторону, и один из стоящих за ним Стражей тут же вложил ему в ладонь толстую пачку серебряных монет. Он швырнул их вперед.

Дзинь-дзинь

Несколько десятков серебряных монет ударились о грудь Чэнь Линя и, словно мусор, рассыпались по палубе.

— Достаточно? — Янь Сицай подул на свои ногти и вальяжно продолжил: — Если мало, я добавлю еще ногой по реб...

Он не успел договорить последнее слово «ребрам», как холодное дуло пистолета уперлось ему прямо в лоб. Янь Сицай замер.

— Недостаточно, — Чэнь Линь сжал рукоять, его глаза опасно сузились, и раздался отчетливый щелчок — он взвел курок. — А если я добавлю твою жизнь, как тебе такое?

Похитители пламени:

— ????

[Ожидание зрителей +5]

[Текущий уровень ожидания: 71%]

Ледяной порыв ветра пронесся по палубе, и в следующее мгновение толпа зрителей, наконец, очнулась от шока! Более десяти Стражей, стоявших за спиной Янь Сицая, побледнели от ужаса и одновременно выхватили оружие.

Множество стволов нацелились на Чэнь Линя, стоило ему нажать на спуск, и его мгновенно превратили бы в решето. В то же время в глазах наблюдавших издалека Лу Сюаньмина и Пу Вэня отразилось искреннее изумление.

Они допускали, что Чэнь Линь может воспротивиться, в конце концов, не все люди позволяют вытирать о себя ноги. Но они никак не ожидали, что после пары фраз тот без колебаний выхватит пистолет! Оказаться в окружении стольких Стражей Авроры и угрожать смертью Третьему молодому господину торговой палаты «Созвездие»? Он что, сумасшедший?!

В этот момент Восьмой почувствовал, что его сердце едва не остановилось. Он без раздумий бросился вперед, силой прижал руку Чэнь Линя с пистолетом вниз и яростно зыркнул на него. Чэнь Линь остался невозмутим.

— Ты... ты-ты-ты... — лицо Янь Сицая стало мертвенно-бледным. За всю свою жизнь он впервые столкнулся с такой прямолинейной и жестокой угрозой. — Ты хоть знаешь, кто я?! Ты посмел наставить на меня пушку?

Восьмой глубоко вдохнул и, приняв максимально смиренный вид, виновато обратился к Янь Сицаю:

— Простите ради всего святого, Чэнь Линь только-только стал Стражем, он слишком молод и, вероятно, не осознает, кто вы такой...

— Чэнь Линь! Это Третий молодой господин торговой палаты «Созвездие» из города Авроры! Ты должен знать о них: они контролируют девяносто процентов ресурсов во всех семи Районах, шестьдесят процентов лавок в городе Авроры принадлежат их семье!

— Кроме того, они крупнейшие спонсоры штаб-квартиры Стражей всего Сектора Авроры. Это те люди, которые платят зарплату Стражам и даже офицерам... Ты понимаешь, о чем я?

Восьмой сверлил Чэнь Линя взглядом, практически процеживая каждое слово сквозь зубы, особенно вторую часть фразы.

Торговая палата «Созвездие» была кошельком для всех офицеров, включая тех троих, что сопровождали группу. У этих офицеров было право прервать экспедицию в любой момент... Если этот мальчишка посмеет тронуть хоть волосок на голове Янь Сицая, все выходцы из Третьего района мгновенно потеряют право на вход в Склеп!

Слушая дифирамбы Восьмого, Янь Сицай наконец немного расслабился. Третий район всё-таки захолустье, и для мелкого Стража вполне естественно не понимать истинного веса его статуса. Чем невежественнее человек, тем он грубее и безрассуднее.

Янь Сицай уже собирался что-то сказать, как дуло пистолета снова поднялось.

— Значит, Янь Сицай, верно? — спокойно произнес Чэнь Линь. — Этой рукой ты только что швырял в меня деньги?

Под испуганными взглядами присутствующих Чэнь Линь без малейшего колебания нажал на спуск.

ЩЕЛЧОК

В отличие от прошлого раза, сейчас Чэнь Линь действовал слишком быстро и совершенно без предупреждения. Все думали, что, узнав о статусе Янь Сицая, он побледнеет и сдастся... Кто мог подумать, что он всё равно посмеет выстрелить?!

— А-а-а-а!!

Янь Сицай собственными глазами видел, как ствол нацелился ему прямо в зрачок, а затем услышал звук бойка. Он в ужасе закричал и, потеряв равновесие, навзничь повалился на палубу!

Ледяной ветер пронесся над кораблем, а Янь Сицай едва не расстался с душой от страха... Он тупо смотрел на пистолет, который не выстрелил, и только спустя несколько секунд пришел в себя.

В патроннике не было патрона.

Темно-коричневое пальто плавно покачивалось на ветру. Чэнь Линь медленно опустил оружие, и в его взгляде, направленном на жалко растянувшегося на полу Янь Сицая, мелькнула насмешка.

— Чэнь Линь!! Что ты творишь?! — Восьмой смотрел на него с полным недоверием.

— Эти столичные хлыщи из Авроры — не более, чем везунчики. Сборище бездарностей, которым повезло родиться в правильной семье... — лениво протянул Чэнь Линь. — Офицер Цзян Цинь, разве не вы мне это говорили?

Восьмой застыл.

Он мертвой хваткой вцепился взглядом в лицо Чэнь Линя. Прошло немало времени, прежде чем он хрипло выдавил:

— Ты что, взбунтоваться вздумал? Нет, ты вообще не...

Восьмой так и не договорил вторую половину фразы. Однако все затаившиеся в тени Похитители пламени словно что-то осознали: в их взглядах, направленных на Чэнь Линя, смешались сомнение и шок.

— Офицер Цзян Цинь, неужели вы собираетесь меня наказать? — Чэнь Линь спокойно встретился взглядом с Восьмым, его глаза сузились в едва заметной, лукавой усмешке. — Прямо здесь, на этом корабле?

Восьмой опешил.

Для посторонних этот диалог выглядел как обычный конфликт внутри группы Стражей Третьего района. Но только Похитители пламени могли уловить истинный подтекст. Либо Тринадцатый решил взбунтоваться, что было крайне маловероятно, либо человек перед ними вовсе не Тринадцатый...

Это был настоящий Чэнь Линь.

В том поезде все были уверены, что Тринадцатый непременно убьет Чэнь Линя. Ведь один был мастером второго ранга Пути Воровства, а другой был обычным человеком, едва ставшим Стражем. Чтобы обычный смертный смог убить Тринадцатого, а затем, присвоив его «имя», всю дорогу играть в двойную личность прямо у них под носом??

Это казалось невозможным, как ни крути! И всё же... именно это и произошло.

Чэнь Линь невозмутимо смотрел на Восьмого, уголки его губ слегка приподнялись. Он прекрасно понимал, что его инкогнито среди Похитителей пламени раскрыто, но ему было плевать. Мы находимся на судне, идущем к Древнему Склепу, на борту десятки Стражей и трое могущественных офицеров. Даже если Похитители пламени знают правду, они ни за что не посмеют напасть и уж тем более не выдадут его, ведь тогда раскроются и они сами.

Скрывать свою личность до последнего, тихо отсиживаясь в рядах врагов, чтобы нанести удар в финале... безусловно, это был неплохой вариант. Но для Чэнь Линя он не был достаточно притягательным. Раз уж это «спектакль», он должен максимально поднять уровень ожиданий зрителей и создать по-настоящему захватывающие конфликты.

У Чэнь Линя был куда более безумный план!

[Ожидание зрителей +3]

— Ты... ты посмел выставить меня дураком?!

Спина Янь Сицая была насквозь мокрой от холодного пота. Когда до него дошло, что произошло, он едва не взорвался от ярости! Он был уверен, что прошел по самому краю смерти, но оказалось, что Чэнь Линь просто разыграл его... В это мгновение его жизнь и смерть стали игрушкой в руках какого-то деревенщины.

— Ты посмел издеваться надо мной! Да как ты смеешь... — Янь Сицай, пошатываясь, поднялся на ноги, его глаза налились кровью. Он взревел: — Прикончите их всех!!

Шурх

В следующую секунду толпа Стражей, окружавшая Янь Сицая, одновременно выхватила пистолеты. Более десяти стволов взяли в кольцо Чэнь Линя и Восьмого.

— Свора деревенских псов! Еще смеете потешаться надо мной? — Янь Сицай вырвал пистолет из рук ближайшего Стража и с силой приставил дуло ко лбу Чэнь Линя. — Чем ты собрался со мной тягаться? Стоит мне отдать приказ, и пол корабля с радостью тебя разорвет!

— И ты тоже!

Он резко перевел ствол на стоящего рядом Восьмого.

— Да, мне повезло родиться в правильной семье! И одного моего слова хватит, чтобы вся ваша свора из Третьего района отправилась на тот свет! Не согласен?!

Восьмой:

— ???

Восьмого втянули в это против его воли... В душе он уже крыл всё и вся последними словами. Он с таким трудом организовал все, вел группу Похитителей пламени, они украли личности Стражей трех районов и так тщательно скрывались, чтобы без лишнего шума проникнуть в Древний Склеп... Но появление одного Чэнь Линя мгновенно вытолкнуло их под дула пистолетов.

Восьмой и в страшном сне не мог представить, что всё обернется вот так.

— Молодой господин Янь, вы действительно собираетесь стрелять? — осторожно спросил один из столичных Стражей, сохранивший остатки рассудка, видя, что Янь Сицай окончательно обезумел.

— Чего бояться? Разве я, молодой господин, не смогу замять убийство двух шавок? Всем открыть огн...

— Стоять!

Как раз в тот момент, когда Янь Сицай готов был отдать приказ, к ним поспешно вышли три фигуры в черных офицерских плащах. Сопровождающие офицеры проводили совещание в каюте, обсуждая маршрут, но, услышав снаружи невообразимый шум, вышли и обнаружили, что ситуация накалилась до предела.

— Всем опустить оружие! Вы что, не хотите попасть в Склеп? — холодно произнес офицер с пятью лычками.

Присутствующие переглянулись и молча убрали пистолеты.

— Офицер Ли, что это значит? — нахмурился Янь Сицай. — Они первыми спровоцировали меня. Я лишь действовал в рамках самообороны.

Янь Сицай сделал особый акцент на словах самооборона.

— Молодой господин Янь, пожалуйста, не усложняйте нам работу... Если на этом судне кто-то погибнет до того, как мы войдем в Древний Склеп, по правилам мы обязаны развернуться и вернуться в город Авроры для расследования Главным управлением Стражей.

Услышав это, Янь Сицай немного поумерил свой пыл. Это действительно было распоряжение Главного управления. Будь это в любом другом месте, он бы убил их и не поморщился, но корабль, идущий к Древнему Склепу, имел для Сектора Авроры исключительное значение.

Но даже так Янь Сицай не желал смиряться. Он сверлил Чэнь Линя и Восьмого яростным взглядом, в котором вспыхивали холодные искры. Один из четырехнашивных офицеров, заметив это, склонился к его уху и прошептал:

— Молодой господин Янь, потерпите немного. Разве не проще будет разобраться с ними уже внутри Склепа? Ежегодно в Древнем Склепе Пути Войны гибнет один-два человека - это обычное дело. Но если трупы появятся на этом судне, никому из нас не поздоровится...

Янь Сицай взглянул на него, и гнев в его груди заметно утих. Он бросил пренебрежительный взгляд на парочку из Третьего района:

— Ладно. Разберемся с ними, когда войдем в Склеп.

Видя, что Янь Сицай прекратил нападки, Похитители пламени наконец выдохнули. Однако они предчувствовали, что после входа в Склеп их план вряд ли пойдет как по маслу...

Восьмой пристально посмотрел на Чэнь Линя, а тот лишь приподнял уголки губ, одарив его абсолютно невинной улыбкой. Но почему-то от этой улыбки у Восьмого по спине пробежал холодок...

По мере того как судно разрезало лазурную гладь моря, вокруг начали появляться огромные льдины. Пронизывающий холод, казалось, просачивался до самого костного мозга, даже плотная одежда не могла спасти от этой стужи. В то же время на краю горизонта постепенно проступил кусок иссиня-черного небосвода.

Хотя был еще день, солнечный свет над замерзшим морем начал тускнеть. Мрачные воды несли мимо бортов тяжелые льдины... Весь мир на глазах погружался во тьму. Люди стояли на палубе, задрав головы к небу. Большинство из них никогда не видели ничего подобного, и Чэнь Линь не был исключением.

Черное небо посреди замерзшего моря? Это было второе масштабное сверхъестественное явление, которое Чэнь Линь увидел после своего прихода в эту эпоху... Первым было полярное сияние. Однако даже оно, вездесущее в Секторе Авроры, не могло проникнуть под этот черный купол. Словно невидимая преграда отсекала этот мир, оставляя сияние извне.

— Это... — молодые Стражи растерянно переглядывались.

— Владения Пути Войны, — медленно произнес офицер с четырьмя нашивками. — С момента зарождения человечества прошло уже десятки тысяч лет. С той секунды, как мы начали объединяться в общины, родилась человеческая цивилизация... От первой заготовки дров, разведения костра и охоты до множества узких специализаций процветающего общества, концепция профессии пронизывает всю историю людей. Книжник, Врач, Воин, Актер, Гадалка... Четырнадцать Божественных Путей — это воплощение божественности определенных профессий в великой реке человеческой цивилизации. А Божественные Склепы — это материализация этой божественности в мире людей. Они вобрали в себя весь опыт, накопленный человечеством на определенном пути за десятки тысяч лет... Склеп Пути Войны — это хранилище всех убийств и войн с момента появления человека. Вы видите тот меч?

Все проследили за его пальцем. В самом центре черного небосвода высился исполинский черный меч, пронзающий небеса и землю, подобно величественному горному пику. Казалось, он спустился с небес, пронзил мир смертных и ушел острием в самое ядро планеты... Даже стоя на палубе и глядя вверх, люди видели лишь половину его лезвия, рукоять же меча скрывалась где-то высоко в беспросветно черном небе, недоступная человеческому глазу.

— Там, у подножия этого меча, и находится Древний Склеп Пути Войны.

— Мы... отправимся прямо под этот меч?

— Именно. Но лишь в самую окраинную... Территория Склепа колоссальна, для вас открыт лишь крохотный участок, — офицер помедлил. — Путь Войны доказывается через убийство. В Секторе Авроры у вас нет возможности легально убивать, но на древнем поле битвы, воплощенном в Склепе, вы можете сражаться вволю... Когда вы найдете резонанс среди крови и пламени и накопите достаточно жажды убийства в самой резне, то тогда у вас появится шанс привлечь основу Пути Войны и получить право ступить на Божественный Путь.

Собравшиеся завороженно смотрели на приближающийся небесный меч, их сердца трепетали от небывалого потрясения... Корабль гудел, завывал ледяной ветер, от чего полы плащей молодых стражей неистово хлопали на ветру.

«Найти резонанс, накопить жажду убийства... Значит, в этом секрет привлечения основ Пути Войны?» — Чэнь Линь мысленно запечатлел эти слова.

Он внезапно вспомнил то состояние, в котором находился в усадьбе, когда на него впервые обратили взор звезды Пути Войны. Тогда его сердцем завладела всепоглощающая ненависть. Стоя перед Костяным ножом, он — человек, никогда прежде не лишавший никого жизни, без колебаний вспорол тело врага кинжалом. В тот момент его жажда убийства была настолько велика, что не утихла, пока он не вырезал всё поместье.

Однако была существенная разница. Тогда он получил силу напрямую от звезд Пути Войны, сиявших в небесах. Те же, кто входил в Древний Склеп сейчас, должны были черпать силу из местных основ. Чисто по эффекту второй способ явно уступал первому.

— Прежде чем вы войдете в Склеп, вы должны запомнить два правила, — произнес офицер.

— Первое. Вы можете убивать любых существ, воплощенных в Древнем Склепе, без зазрения совести, ибо все они лишь проекции древней жажды убийства. Но вы не должны убивать друг друга. Существа Склепа после смерти могут возродиться, но если умрете вы... это будет по-настоящему.

Сказав это, он бросил взгляд на Янь Сицая и добавил:

— Разумеется, если во время сражения кто-то погибнет от лап воплощенного существа, это будет считаться несчастным случаем... В любом случае, ваша жизнь должна быть для вас превыше всего.

— Второе. После вашего входа Склеп автоматически закроется и откроется вновь лишь спустя 24 часа. В течение этого времени вы не сможете выйти. Повторяю еще раз: при возникновении чрезвычайных ситуаций прежде всего цените свою жизнь.

— Каждый год Стражи отправляются в Древний Склеп, но менее чем десятой части удается вступить на Путь Войны... Не страшно, если вы не пробудите Божественный Путь, но если вы умрете здесь, то всё потеряет смысл.

Каждое слово офицера было нацелено на то, чтобы охладить пыл присутствующих и свести к минимуму бессмысленные жертвы. В то же время Чэнь Линь почувствовал на себе чей-то взгляд...

Он обернулся и увидел Янь Сицая. Окруженный толпой Стражей, тот одарил его холодной усмешкой. Остальные семеро Похитителей пламени тоже хмуро поглядывали на него, и в их глазах читалось нескрываемое напряжение.

Чэнь Линь проигнорировал обе группы. Полы его темно-коричневого пальто мерно покачивались на ветру. Стоя на носу корабля, он смотрел на приближающееся Древний Склеп, погруженный в собственные расчеты.

Вскоре судно подошло к основанию небесного меча и пришвартовалось перед исполинскими вратами. За ними не было ни стен, ни троп, только черные двери стояли одиноко прямо посреди замерзшего моря, а за их створками зияла бесконечная пустота...

— Прибыли, — офицер с четырьмя нашивками сверился с часами. — Как только переступите порог этих врат, вы официально окажетесь внутри Древнего Склепа... Через 24 часа корабль будет ждать вас здесь.

Собравшиеся переглянулись и начали подходить к краю палубы. Глядя на черные врата, парящие над бездной, они в нерешительности замерли, не зная, как именно войти...

В этот момент Лу Сюаньмин, хранивший до этого молчание, внезапно вышел вперед. Он одним шагом поднялся на фальшборт, высоко подпрыгнул и канул в черноту врат, бесследно исчезнув.

Решительность Лу Сюаньмина подстегнула остальных. Всё больше людей начали следовать его примеру, набрав в легкие воздуха, они один за другим прыгали с корабля в пустоту за вратами.

— Чэнь Линь, верно? — Янь Сицай занес ногу над поручнями и злорадно осклабился. — Буду ждать тебя в Склепе...

С этими словами он прыгнул вниз и исчез. Семерка Похитителей пламени последовала за ним.

Когда палуба почти опустела, на ней остался один лишь Чэнь Линь. Под сенью черного небесного меча его фигура казалась крохотной, словно муравей. Трое офицеров в плащах стояли у него за спиной.

— Иди, — медленно проговорил офицер с пятью нашивками. — Даже если ты решишь отступить сейчас, после возвращения на берег Янь Сицай всё равно найдет способ убить тебя... Его влияние куда сильнее, чем ты можешь себе представить.

Видя, что Чэнь Линь медлит, они решили, что он испугался. Ведь любой здравомыслящий человек понимал, что как только он войдет в Склепе, Янь Сицай бросит все силы на то, чтобы выследить его. Вход в этот мир был для него практически смертным приговором.

После долгого молчания Чэнь Линь медленно повернул голову... и мягко улыбнулся троим офицерам.

— Кто сказал, что я собираюсь отступать?

Он прислонился спиной к перилам и плавно отклонился назад. Его тело легко соскользнуло с борта и исчезло в черноте врат.

[Ожидание зрителей +3]

[Текущий уровень ожидания: 77%]

Перед глазами Чэнь Линя сгустилась тьма. Когда он вновь открыл глаза, его ноги уже стояли на краю обрыва.

Множество Стражей, вошедших в Склеп чуть раньше него, стояли впереди, выстроившись полукругом. Казалось, они поджидали его... В их взглядах читалось разное: вздохи сожаления, злорадство, искреннее сочувствие. Каждый, кто видел на корабле его стычку с Янь Сицаем, понимал, что Чэнь Линь — труп.

Это было неизбежное последствие того, что он разозлил молодого господина. В конце концов, он был всего лишь обычным Стражем, только что прибывшим из захолустного Третьего района. Как он мог тягаться с могущественным и влиятельным Янь Сицаем?

Среди присутствующих были Стражи из других районов, и большинство из них сочувствовало Чэнь Линю. Ведь окажись они на его месте, их участь была бы не завиднее... Но, разумеется, никто не собирался за него заступаться. Единственное, чему они радовались, так это тому, что мишенью стал Чэнь Линь, а не они сами.

Оказавшись в окружении, Чэнь Линь даже не изменился в лице. Он перевел взгляд на стоящих с самого края Восьмого и остальных... Похитители пламени переглядывались, явно не собираясь вмешиваться. В их головах роились свои мысли.

— Ты действительно осмелился войти... Даже не знаю, как это назвать. Самоуверенность или безрассудная храбрость? — лениво протянул Янь Сицай, окруженный телохранителями. Его взгляд был ледяным и полным жажды крови.

Стоило ему слегка поднять правую руку, как более десяти Стражей Авроры одновременно выхватили пистолеты! Десятки черных стволов нацелились на Чэнь Линя, не оставляя ему ни единого шанса уклониться... Янь Сицай твердо решил прикончить его прямо здесь.

Пули в патронниках ждали своего часа. Перед Чэнь Линем была стена огня, позади — бесконечная бездна. Отступать было некуда.

Рука Чэнь Линя потянулась к поясу. В тот момент, когда он выхватил пистолет, нервы у всех присутствующих натянулись до предела. Янь Сицай инстинктивно сжал артефакт в кармане, Пу Вэнь шагнул вперед, закрывая его собой, и вокруг начала незаметно распространяться аура Пути Книжника. Стражи готовы были нажать на курки в любую секунду!

Но в этой удушливой атмосфере Чэнь Линь... медленно засунул дуло пистолета себе в рот.

Чэнь Линь улыбнулся. Уголки его губ неудержимо расползлись в стороны, а в глазах вспыхнуло чистое безумие!

— Вы думали, что с моей смертью... всё закончится?

На глазах у изумленной толпы он поднял палец правой руки и мягко коснулся места меж бровей... Подобно самому истовому фанатику, он обратился в пустоту:

— Украсть волю небес, захватить мироздание... Именем Бога Воров, Серебряного Короля... Вы все умрете здесь.

БАХ!!

Чэнь Линь нажал на курок. В то мгновение, когда пуля пробила его затылок, его лицо исказилось, принимая облик того самого Тринадцатого, Похитителя пламени, которого он убил в поезде. А затем его безжизненное тело повалилось назад, в бездонную пропасть...

Похитители пламени:

— ???

Мир погрузился в мертвую тишину, когда на глазах у всех Чэнь Линь засунул пистолет в рот и спустил курок. Все застыли в оцепенении, глядя на пустой край обрыва. На какое-то мгновение мысли у людей просто остановились...

— Покончил с собой? — Янь Сицай долго не мог прийти в себя. — А я-то думал, какой он крепкий орешек... А он взял и просто так застрелился?

— Тут что-то не так... Вы видели? В тот миг, когда пуля попала в него, его лицо превратилось в лицо другого человека.

— Видел. Что это было?

— Мне изначально казалось странным, что мелкий Страж из Третьего района смеет так нагло идти против молодого господина Янь... Получается, это был вовсе не Чэнь Линь?

— Это был Похититель пламени.

Пока толпа обменивалась догадками, внезапно заговорил Пу Вэнь. Его лицо было предельно серьезным.

— «Украсть волю небес, захватить мироздание. Бог Воров, Серебряный Король...» — это символы веры Похитителей пламени.

— Похитители пламени?!

При упоминании этой организации лица всех присутствующих резко изменились.

— Та самая преступная организация, объявленная в розыск во всех Секторах? Они добрались и до Авроры?

— Я слышал о них. Каждый член этой банды — адепт Пути Воровства. Они могут легко украсть чье угодно лицо и затеряться в толпе...

— Им в радость красть у людей всё: личности, деньги, память, чувства, семьи... Говорят, они могут красть даже чужие Божественные Пути!

— Значит, только что погиб не Чэнь Линь, а пробравшийся к нам Похититель пламени?

— Они проникли в Древний Склеп Пути Войны?!

Люди перебивали друг друга, и атмосфера первобытного ужаса начала стремительно распространяться по замкнутому пространству Склепа.

В то же время сами Похитители пламени пребывали в полном замешательстве. Сначала они думали, что Чэнь Линь убил Тринадцатого и притворился им, внедрившись в их группу... Но когда Чэнь Линь получил пулю, он на их глазах снова стал Тринадцатым! Значит, Тринадцатый не провалился? Всё это время с ними был именно он? Он их предал? Но... ради чего?

Головы Похитителей пламени шли кругом. Они переглядывались, видя в глазах друг друга лишь абсолютную растерянность.

— Перед смертью он сказал, что мы все умрем, — внезапно подал голос Лу Сюаньмин, который до этого хранил молчание.

Если бы это сказал Чэнь Линь, присутствующие лишь посмеялись бы, в конце концов, он был всего лишь нищим Стражем без связей. Но если эти слова произнес Похититель пламени, замаскированный под Чэнь Линя, дело принимало совсем другой оборот! Теперь, прокручивая в памяти слова, жесты и безумную улыбку «Чэнь Линя» перед самоубийством, люди чувствовали, как по их затылкам пробегает ледяной холод.

— Но ведь он мертв... Как он сможет нас убить? — хрипло спросил кто-то из Стражей.

— А с чего ты взял, что среди нас был только один Похититель пламени?

После этой фразы у всех буквально волосы встали дыбом! А сердца настоящих Похитителей пламени и вовсе рухнули в бездну.

— Если Похитители пламени внедрились в Древний Склеп, их цель наверняка грандиозна... Неужели ты думаешь, что они прислали бы всего одного человека? — низкий голос Лу Сюаньмина эхом отдавался в ушах толпы. — Посмотрите с другой стороны, если бы он был один, зачем ему было провоцировать Янь Сицая и подставлять себя под наши пули? Это же самоубийство ради раскрытия личности.

— Ты хочешь сказать... он намеренно отвлекал наше внимание? Чтобы скрыть остальных сообщников?

— Это тоже не совсем логично... Если он умер, и мы теперь знаем о внедрении, разве это не подставляет его товарищей еще сильнее?

— Может, у них внутри организации произошел раскол?

— Не исключено... Но мне всё равно кажется, что здесь что-то не так.

Чэнь Линь спровоцировал жажду убийства у Стражей Авроры, довел Похитителей пламени до состояния полного непонимания ситуации, а затем этот таинственный юноша, стоявший в самом эпицентре бури, так просто и решительно покончил с собой... оставив им лишь бесконечные загадки.

Лицо Янь Сицая было мрачнее тучи. Он надеялся, что в Склепе сможет всласть поиздеваться над Чэнь Линем и убить его, но вместо облегчения он чувствовал себя еще паршивее...

— Значит, среди нас действительно есть Похитители пламени? — он процедил сквозь зубы. — Кто это?!

Люди переглянулись. В их глазах вспыхнули подозрение и нерешительность. Согласно словам Лу Сюаньмина, любой из стоящих рядом мог оказаться подменышем.

— Если я правильно помню, этот Чэнь Линь приехал на одном поезде со Стражами из Третьего, Пятого и Шестого районов, — Пу Вэнь словно что-то вспомнил. — Их всего восемь человек. Если и совершать подмену в пути, то это были идеальные кандидатуры.

Вжих

Все разом повернули головы в сторону Восьмого и его группы.

— И прибыли они на день раньше, — тут же добавил Страж из Четвертого района. — Они живут совсем рядом с Зимней Гаванью, особенно Третий район. Подумайте сами, им вообще не было нужды приезжать заранее... Даже если они хотели погулять, слишком уж странно, что они «случайно» встретили коллег из Пятого и Шестого районов, у которых возникла та же идея

— Кстати, на корабле диалог между этим Чэнь Линем и их капитаном тоже выглядел очень странно...

Сердца семерых Похитителей пламени забились чаще. Они отчетливо чувствовали, как взгляды окружающих наполняются ужасом и подозрением. Люди начали стремительно отходить от них, а некоторые уже демонстрировали явную жажду крови.

«Мать вашу... Да что же это творится?!»

Семерка воров готова была взвыть от несправедливости. Они вели себя тише воды, идеально маскировались и ничего не предпринимали, но из-за одной выходки Чэнь Линя их личности внезапно оказались под угрозой... А сам виновник мертв, и все концы в воду!

Видя, что разоблачение неизбежно, Похитители пламени обменялись быстрыми взглядами. В их глазах проступила жестокость. Раз уж их вот-вот раскроют, не проще ли просто перебить их всех? В конце концов, в Склепе никто снаружи не узнает о резне... Хоть врагов было в десять раз больше, большинство из них были обычными людьми, убить их не составит труда.

— Страж Третьего района Цзян Цинь, — Лу Сюаньмин, скрестив руки на груди, медленно заговорил. — Нам нужно проверить подлинность ваших лиц. Вы согласны?

Зерно сомнения уже проросло. Если не подтвердить личности этой группы, кто сможет спокойно продолжать испытание в Склепе?

— Каким образом проверять? — вопросом на вопрос ответил Восьмой.

— Я слышал, что Похитители пламени воруют лица, буквально накладывая чужую плоть поверх своей. Позволь мне сделать надрез на твоем лице и посмотреть, есть ли под ним другое. Тогда всё станет ясно.

Все стволы мгновенно направились на семерых «Стражей». Видя это, Восьмой несколько раз изменился в лице. Он долго молчал, затем глубоко вдохнул... и свирепо выкрикнул:

— К БОЮ!!!

Раз уж дело дошло до этого, отказываться от проверки было бессмысленно. Лучше ударить первыми и вырезать этих мешающих их плану Стражей!

Как только прозвучали эти слова, лица семерых «Стражей» исказились и вернулись к своему истинному облику! Присутствующие вздрогнули от шока, они едва не позволили этим ворам обвести себя вокруг пальца... и тут же начали нажимать на курки!

Но в следующий миг пистолеты в их руках просто исчезли, мгновенно оказавшись в руках семерых Похитителей пламени.

— Щенки желторотые... Я долго терпел вашу спесь! — Восьмой сплюнул, и вспышки выстрелов мгновенно озарили край обрыва!

Кровавая резня началась.

Этот прием с кражей оружия мгновенно вогнал большинство Стражей в ступор. Почти все они были новичками, еще не соприкоснувшимися с Божественными Путями, и уж тем более ничего не знали о Пути Воровства, пришедшем из-за пределов Сектора Авроры. В тот миг, когда их оружие было украдено, они замерли на месте, не в силах осознать произошедшее.

Бам-бам-бам-бам!

Грохнула череда выстрелов. Первая шеренга Стражей повалилась на землю, словно подрезанные косой колосья.

В первом же обмене огнем сторона Стражей потеряла более десяти человек. Янь Сицай побледнел от ужаса, он схватил ближайшего Стража и выставил его перед собой, как живой щит. Одновременно с этим из боковой части кольца на его правой руке выскочила серебряная игла, которую он вонзил в тело несчастного Стража, превращенного пулями в решето.

По мере того как плоть и кровь этого человека неистово поглощались кольцом, красный драгоценный камень на его поверхности ярко вспыхнул. Волна таинственной силы разошлась от ладони Янь Сицая.

— Скрутить!

Янь Сицай небрежно отшвырнул в сторону иссушенный труп и резко сжал правую руку в воздухе, целясь в сторону стреляющих. В следующее мгновение пистолеты, украденные семеркой Похитителей пламени, словно попали в тиски невидимой исполинской руки: прямые стволы скрутились в узлы, патроны сдетонировали прямо в патронниках, а отдача и осколки серьезно ранили ладони воров!

— Артефакт? — при виде этого в глазах Восьмого блеснул огонек. Он поднял руку, намереваясь украсть артефакт Янь Сицая.

Но как только он собрался совершить кражу, Пу Вэнь сделал шаг вперед. Он выхватил из рукава лист рисовой бумаги и указал пальцем на семерку врагов. На поверхности бумаги проступил иероглиф, написанный мощным, энергичным почерком:

Замри

Как только этот иероглиф побледнел, растворяясь в бумаге, тела семерых Похитителей пламени одновременно застыли. Словно превратившись в каменные статуи, они на мгновение замерли на месте, не в силах пошевелиться.

[Путь Книжника, Первая ступень — Печать]

Увидев это, Восьмой пал духом. Он не ожидал, что этот Пу Вэнь действительно уже овладел Путем Книжника... Как же он тогда получил квоту на вход в Древний Склеп Пути Войны? То, что Янь Сицай взял его с собой — разве это не наглое жульничество?

В это же мгновение, со скоростью искры, из темноты вырвался блеск клинка. Он прочертил в воздухе полумесяц и полоснул по горлу одного из обездвиженных Похитителей пламени!

Лу Сюаньмин, облаченный в черное, замер. Его прямой клинок уже был залит кровью, а в следующую секунду голова стоявшего за его спиной вора покатилась по земле...

Из семи Похитителей пламени осталось шестеро.

— Бежим! — Лу Сюаньмин, убив одного, не стал продолжать атаку. Он решительно бросился вглубь Склепа. — Мы им не соперники! Врассыпную!!!

Этот выкрик привел в чувство остальных Стражей. Они, не колеблясь, сменили направление и начали разбегаться в разные стороны. Несмотря на то что их было около семидесяти, всего за одно мгновение воры вырезали больше десяти человек. И хотя благодаря артефакту Янь Сицая, магии Пу Вэня и внезапному выпаду Лу Сюаньмина им удалось разменять жизни на одного врага, как только остальные Похитители пламени освободятся от действия печати, они без труда перебьют всех выживших.

Секунду спустя Восьмой первым вырвался из оков печати. Он мрачно посмотрел вслед людям, убегающим в разные концы Склепа, и после недолгого колебания решил не преследовать их.

— Проклятье! Четырнадцатый обезглавлен! — остальные Похитители пламени восстановили способность двигаться. Глядя на обезглавленное тело товарища, они почернели в лице.

— Мы слишком недооценили противника, — медленно произнес Восьмой. — Янь Сицай, Лу Сюаньмин, Пу Вэнь — все они представители элиты молодого поколения города Авроры... Как они могли войти в Склеп без средств самозащиты?

— Главная проблема в этом Пу Вэне, — процедил сквозь зубы «Чжун Яогуан». — Если бы не его Путь Книжника, мы бы вмиг украли и артефакт Янь Сицая, и меч Лу Сюаньмина... В следующий раз, когда встретим их, мы обязаны их прикончить!

— Восьмой, мы не будем их преследовать?

— Не забывайте о нашей цели. Наш приоритет — кража основы Пути Войны, — Восьмой посмотрел в ту сторону, где скрылись беглецы, и холодно усмехнулся. — А что до них... Даже если они продержатся 24 часа до открытия Склепа, ну и что? Снаружи их будут ждать не те трое офицеров из Авроры... а Святой Вор.

Остальные Похитители пламени представили эту картину, и их губы расплылись в улыбках. Сердца воров успокоились, если снаружи их прикрывает Святой Вор, то чего им бояться?

— Верно. Пусть еще немного поживут.

— Вот только этот Тринадцатый... Никак не возьму в толк. Кто он был на самом деле?

— Какая разница? Мертвец уже не сможет натворить дел.

— И всё же... всё это кажется мне каким-то странным...

— Ладно, не бери в голову. Сейчас всё внимание на основе Пути Войны.

Шестеро Похитителей пламени развернулись и покинули край обрыва, направляясь вглубь Древнего Склепа. Вскоре их фигуры скрылись за горизонтом.

Прошло немало времени. Окровавленная ладонь медленно вцепилась в край обрыва.

Завывания ледяного ветра у подножия пропасти напоминали плач призраков. Фигура, облаченная в ярко-алое оперное одеяние, поднялась из бездны...

Чэнь Линь выплюнул изо рта стреляную гильзу. Его пробитая голова восстанавливалась с видимой глазу скоростью. Он окинул взглядом залитую кровью землю, усеянную трупами, словно ведя подсчет.

— Один, два, три... двенадцать, тринадцать. Тринадцать мертвы, осталось шестьдесят четыре человека... Резня была недостаточно яростной.

[Поставить спектакль с участием не менее пятидесяти человек и гарантировать, что по его окончании в живых не останется никого]

Такую цель для «выступления» поставил Чэнь Линю его Искаженный Путь. Это значило, что в течение 24 часов он обязан сделать так, чтобы все здесь погибли. В одиночку перебить оставшихся семьдесят семь человек было бы невероятно трудно. Ведь среди них шестеро сплоченных Похитителей пламени, Янь Сицай с его артефактом под охраной толпы Стражей, Пу Вэнь с магией Книжника и Лу Сюаньмин, чья боевая мощь оставалась загадкой.

Хорошая новость заключалась в том, что Путь требовал лишь отсутствия выживших, но не обязывал Чэнь Линя убивать каждого собственноручно... Именно поэтому Чэнь Линь сам срежиссировал этот «сценарий».

Использовав собственную «смерть» как приманку, он перевел весь гнев на других Похитителей пламени. Пока стороны истребляют друг друга, он не только без лишних усилий множит потери, но и исчезает из поля зрения всех участников, получая возможность дергать за ниточки из тени...

[Ожидание зрителей +8]

[Текущий уровень ожидания: 35%]

На краю погруженного в сумрак обрыва кровь окрасила землю в багрянец. Облаченный в алую мантию Чэнь Линь медленно присел, коснулся кончиками пальцев своих губ, а затем прижал их к окровавленной почве... Словно актер перед началом великого представления целует сцену.

Уголки его губ неудержимо поползли вверх. Словно завершая некий священный ритуал, он прошептал:

— Спектакль... начинается.

— Ну что? Они преследуют нас?

Янь Сицай спешил убраться подальше от обрыва, и успел пробежать несколько километров на одном дыхании, прежде чем остановиться, тяжело дыша. Сейчас рядом с ним, помимо верного Пу Вэня, осталось всего восемь Стражей из Авроры, в суматохе и панике отряд практически развалился, и все разбежались кто куда.

— Нет, — один из Стражей оглянулся назад. — Кажется, здесь безопасно.

— Проклятье... О чем только думали офицеры в Авроре?! Как они могли позволить Похитителям пламени пробраться сюда? — Янь Сицай так и сыпал ругательствами. — Расследование! Я добьюсь сурового расследования! Они обязаны дать мне объяснения!

Пока они разговаривали, со стороны обрыва к ним торопливо подбежала чья-то фигура.

— Это Похититель пламени? — при виде приближающегося человека нервы Янь Сицая натянулись как струны.

— Нет, это Сяо Цзянь, — узнав лицо, тут же отозвался один из Стражей. — У него не всё в порядке с ногой, вот он и бежит медленно.

— Он всё время плелся в хвосте... Не могли ли его подменить Похитители пламени? — негромко вставил кто-то из толпы.

После этих слов лица всех присутствующих мгновенно изменились. Они с подозрением уставились на обливающегося потом Сяо Цзяня, словно тот был зачумленным.

— Молодой господин Янь, подождите меня... — прихрамывая, Сяо Цзянь доковылял до них, его лицо было мертвенно-бледным от усталости.

Однако не успел он подойти вплотную, как Янь Сицай ледяным тоном скомандовал:

— Стой!

Сяо Цзянь замер как вкопанный.

— Ты кто такой?

— Я... я же Сяо Цзянь, — парень был до смерти напуган и отвечал сбивчиво. — Мой отец — Цзянь Чанлинь, ваш садовник... Я еще сегодня утром подавал вам чай, неужели вы не помните?

Янь Сицай прищурился и бросил красноречивый взгляд на стоящего рядом Стража. Тот мгновенно понял приказ. Выхватив из-за пояса короткий нож, Страж медленным шагом направился к Сяо Цзяню.

— Молодой господин Янь, что вы...

— Проверим твою личность, — холодно бросил Янь Сицай. — Ты шел слишком медленно. Не исключено, что Похитители пламени тебя подменили.

— Да нет же! Господин Янь! Клянусь, нет! — Сяо Цзянь впал в панику. — Я медленный, потому что хромой, меня никто не подменял...

— Подменили или нет — узнаем, когда вскроем твое лицо.

Страж подошел вплотную. Холодный блеск лезвия отразился в глазах Сяо Цзяня. У парня подкосились ноги, и он с глухим стуком рухнул на колени.

— Господин Янь, не надо резать мне лицо... Молю вас! Я и так уже калека, если вы еще и лицо мне изуродуете, как я буду жить дальше...

Страж с ножом на мгновение заколебался. Он обернулся к Янь Сицаю, но тот лишь раздраженно махнул рукой:

— Чего замер? Режь.

— ...Прости, брат.

Страж схватил Сяо Цзяня за воротник, вонзил острое лезвие в щеку и начал медленно, с усилием вести нож вниз...

Душераздирающий крик вырвался из горла Сяо Цзяня. Его лицо исказилось в мучительной гримасе, алая кровь выступила на коже. Глубокий, уродливый разрез пересек почти всю щеку, обнажая живую плоть...

Под плотью не оказалось другого лица.

Страж убрал нож и, выпрямившись, кивнул Янь Сицаю:

— Это он.

Все наконец облегченно выдохнули.

— Ну вот, угроза миновала, — Пу Вэнь глянул в сторону обрыва. — Те воры за нами не погнались, значит, у них другие цели...

— Пока они нас не трогают, мне плевать, что они затеяли, — мрачно произнес Янь Сицай. — Как только пройдут 24 часа, им конец... А до тех пор у нас есть дела поважнее.

— На этот раз, чтобы протащить тебя в Склеп, я задействовал все свои связи и потратил кучу денег. Если я и теперь не смогу ступить на Путь Войны, мне никогда не видать места главы торговой палаты «Созвездие».

— Договоримся на берегу, я могу лишь использовать Путь Книжника, чтобы помочь тебе поглощать жажду убийства. А сможешь ли ты сам ступить на Путь Войны — это уже не моя забота, — Пу Вэнь бросил на него холодный взгляд.

— Мог бы и не напоминать, — в глазах Янь Сицая мелькнула жестокость. Он властно махнул рукой: — Пошли. Не будем терять время.

Группа последовала за Янь Сицаем вглубь Склепа. Посреди бескрайней пустоши осталась лишь одинокая фигура с залитым кровью лицом, неподвижно лежащая на земле, словно труп.

Сяо Цзянь, превозмогая боль, поднялся на ноги. Ужасающий шрам от ножа пересекал его щеку. Он тупо смотрел вслед уходящим людям, и взгляд его был полон серой безысходности. Лишь спустя минуту он пришел в себя и, стиснув зубы, шаг за шагом поковылял за ними...

— Так вот как выглядит Древний Склеп Пути Войны изнутри... — прошептал Чэнь Линь, стоя в одиночестве посреди пустоши под хмурым небом, облаченный в свое алое оперное одеяние.

Он не спешил преследовать ни одну из группировок. До того как Склеп откроется вновь, времени было предостаточно... Лучше дать конфликту настояться. Он верил, что эта кровавая неразбериха еще далека от завершения, это лишь временное затишье.

Иными словами, пусть пуля еще немного полетит.

К тому же Чэнь Линю требовалось время, чтобы понять, как именно украсть основу Божественного Пути. Он отчетливо помнил слова офицера: нужно войти в резонанс крови и пламени и накопить достаточно жажды убийства в резне, чтобы привлечь «основу»...

Но как это сделать на практике?

Размышляя об этом, Чэнь Линь перевалил через невысокий холм. Внизу, неподалеку от подножия, в длинной ложбине стояли десять фигур в доспехах. Опираясь на оружие, они о чем-то переговаривались. Судя по их облачению и мечам, они явно не принадлежали этой эпохе...

«Те самые проекции древней жажды убийства?» — догадался он.

Немного помедлив, Чэнь Линь спустился с холма и направился к ложбине. Стоило ему войти в её пределы, как десять закованных в броню фигур словно что-то почуяли и резко обернулись. Они впились взглядами в Чэнь Линя в красном, будто он был их кровным врагом, и яростно взревели:

— Это прихвостень армии Цинь! УБИТЬ ЕГО!!

В следующее мгновение все десятеро, потрясая копьями, в едином порыве бросились на него. Чэнь Линь опешил. Он инстинктивно отступил назад, вышагивая за невидимую границу ложбины. В ту же секунду фигуры замерли, словно потеряв цель, развернулись и пошли обратно на свои места. Они сложили оружие и снова начали что-то обсуждать.

Чэнь Линь:

— ...?

Сгорая от любопытства, он снова ступил правой ногой в ложбину. Лица воинов мгновенно исказились от гнева, и они снова кинулись в атаку!

— Это прихвостень армии Цинь! УБИТЬ ЕГО!!

Чэнь Линь убрал ногу — они замолчали и отвернулись. Чэнь Линь снова шагнул вперед.

— Это прихвостень армии Цинь! УБИТЬ ЕГО!!

— ...

— Это прихвостень армии Цинь! УБИТЬ ЕГО!!

— ...

Повторив это несколько раз, Чэнь Линь посмотрел на воинов со странным выражением лица...

«Да это же просто NPC!»

Кажется, Чэнь Линь начал понимать, как устроено это Древний Склеп Пути Войны.

Офицер на корабле говорил, что Божественные Склепы — это материализация божественности соответствующего Пути в мире людей. Они вобрали в себя весь опыт, накопленный человечеством на определенном поприще за десятки тысяч лет...

Сначала Чэнь Линь не совсем уловил суть, но увиденное только что мгновенно воскресило в его памяти термин из прошлой эпохи:

Накопитель данных.

Древний Склеп Пути Войны было подобно суперкомпьютеру или гигантскому модулю памяти, который собрал в себе все войны и убийства в истории человечества. Эти события проявлялись и обновлялись здесь по определенной логике. А та область, где проходило испытание, была лишь периферией этого огромного хранилища.

Эта ложбина с десятью «людьми» перед ним, судя по всему, хранил в себе фрагмент какого-то сражения. Стоило кому-то войти в зону действия, как запускался триггер, а стоило выйти — и проекции жажды убийства автоматически возвращались в исходное состояние...

Неудивительно, что офицер советовал им соизмерять свои силы. В таком режиме, если только Стражи сами не будут лезть на рожон, при любой опасности можно было просто сбежать, гарантируя себе безопасность. Идеальный полигон для тренировки таких новичков, как они.

Чэнь Линь снова шагнул в ложбину. На этот раз он не стал отступать, а решительно пошел прямо на десятерых воинов.

— Это прихвостень армии Цинь! УБИТЬ ЕГО!!

Десять солдат взревели и, выставив копья, стремительно бросились на него. В узком пространстве оврага не оставалось иного выбора, кроме как принять лобовой бой.

Зазубренные, покрытые пятнами засохшей крови наконечники копий рассекли воздух, но не коснулись тела Чэнь Линя. Алый силуэт легко уклонился от траектории ударов и в мгновение ока преодолел разделяющее их расстояние. Холодный блеск кинжала полоснул по горлу первого солдата.

Следом с воем метнулись еще три копья!

Эти воины разительно отличались от того отребья с Ледяной улицы. Было очевидно, что они обучены, их слаженность и углы атак были крайне коварными.

Сжимая кинжал, Чэнь Линь несколько раз отступил вглубь, уворачиваясь от яростных выпадов, и в тот же миг с силой оттолкнулся ногой от стены! Его тело взмыло в воздух, перелетая через стену копий, и призрачной тенью опустилось прямо в центр вражеского строя.

Подол оперного одеяния описал кровавую дугу. Белоснежное лезвие в мгновение ока оборвало жизни троих. В ближнем бою гибкость кинжала намного превосходила длинные копья, солдаты просто не успели среагировать и один за другим словно марионетки, которым обрезали нити, падали на землю.

Всего за одно мгновение Чэнь Линь убил четверых.

Он обернулся, глядя на тела, лежащие в лужах крови, и испытал странное чувство... Он сам не понимал, как это сделал. Прием с прыжком от стены и мгновенной расправой был выполнен исключительно на инстинкте, в тот момент он вообще не думал.

Казалось... он с рождения знал, как убивать максимально эффективно.

На глазах у Чэнь Линя трупы четверых солдат превратились в черную дымку, которая впиталась в его тело. Одновременно с этим в голове вспыхнула необъяснимая жажда.

Это чувство сложно было описать. Похоже на то, как выходишь из кинотеатра после крутого боевика про гангстеров, спина непроизвольно выпрямляется, взгляд становится дерзким, и на каждого встречного смотришь как на ничтожество. Необъяснимая уверенность в себе.

Под крещением этой жажды убийства его душа жаждала еще более яростных битв, еще больше крови и огня.

В глазах Чэнь Линя вспыхнул свирепый блеск. Не колеблясь ни секунды, он снова бросился в атаку на оставшихся шестерых солдат!

Алое одеяние порхало среди врагов. Благодаря маневренности Чэнь Линя преимущество длинного оружия сошло на нет. Шестеро воинов отступали с боем, но не могли ничего противопоставить коварным углам атак его кинжала.

Наконец, под его яростным натиском их слаженность дала трещину. Как только пал первый из шестерых, остальные начали валиться один за другим.

Кровь пропитала землю, ледяная жажда убийства заполнила всю ложбину, а затем была без остатка поглощена фигурой в красном.

— Жалкий пёс... ты подохнешь... в муках…

Кинжал Чэнь Линя вонзился в грудь последнего солдата. Тот сверлил его налитыми кровью глазами, пока из горла хлестала багровая пена, и только договорив проклятие, рухнул в лужу крови.

Последняя струйка жажды убийства впиталась в тело Чэнь Линя. Он опустил взгляд на усеянную трупами землю и задумчиво произнес:

«Прихвостень армии Цинь» — Интересно, проекция какой именно войны это была?

Чэнь Линь не слишком хорошо знал историю, да и не особо ею интересовался. Для него сейчас главным было как можно скорее украсть основу Пути Войны. Но как только он собрался покинуть овраг, земля под его ногами внезапно содрогнулась!

Облака в небе над Древним Склепом завихрились, и исполинский черный меч, пронзающий мир, начал медленно открывать свой истинный облик из тумана. Там, в недосягаемой вышине, на самом навершии рукояти вспыхнула точка тусклого света. Темно-красный самоцвет сиял там, подобно зловещей звезде!

В этот миг Чэнь Линь почувствовал, как жажда убийства внутри него вскипела. Казалось, нечто в вышине зафиксировалось на нем.

«Подождите-ка… Почему это чувство кажется таким знакомым?»

Пока Чэнь Линь пребывал в растерянности, из самоцвета на рукояти меча вытянулась черная лента. Подобно плывущей змее, она прошила слои облаков и устремилась прямо к нему!

В то же время в другой части Древнего Склепа.

— Мусор! Вас несколько, а вы не можете справиться даже с тремя проекциями?!

В небольшой ложбине семеро Стражей, неуклюже сжимая мечи и сабли, в панике отступали под натиском всего троих солдат в доспехах.

Янь Сицай и Пу Вэнь стояли у края оврага, наблюдая за этим позорным боем. Янь Сицай не выдержал и разразился ругательствами:

— Семеро против троих и не можете победить? Как вы вообще эти годы в Стражах служили?!

Семерка Стражей готова была разрыдаться от обиды. Да, они три года прослужили Стражами в Авроре, но на дворе ведь не каменный век! Стражи ходят с пистолетами. Тренировать меткость в стрельбе в сотни раз полезнее, чем махать мечом. Кто из них всерьез занимался фехтованием?

Но вот незадача... их пистолеты были украдены Похитителями пламени. Оставшись без огнестрела, им пришлось подбирать разбросанное вокруг холодное оружие. Но как они — люди, едва умеющие держать меч в руках, могли тягаться в ближнем бою с солдатами, которые за историю человечества прошли через сотни сражений?

В итоге, даже найдя локацию всего с тремя проекциями, они, нападая всей толпой, умудрялись проигрывать... От чего Янь Сицай едва не подпрыгивал на месте от ярости.

— Брат Пу, давай уже, действуй... Если я продолжу на это смотреть, боюсь, не сдержусь и сам прикончу этих бездарей, — подавляя гнев, обратился Янь Сицай к Пу Вэню.

Пу Вэнь кивнул, запустил руку в рукав и вновь извлек лист рисовой бумаги.

— Печать, — негромко произнес он, указывая на троих солдат.

Как только иероглиф «Печать» исчез с бумаги, проекции воинов застыли на месте. Остальные Стражи наконец облегченно выдохнули и, подняв оружие, принялись остервенело рубить неподвижные мишени.

В суматохе троим Стражам удалось нанести точные удары в жизненно важные точки, и они поглотили жажду убийства, в которую превратились исчезнувшие солдаты. Их глаза мгновенно прояснились, в сердцах словно начало что-то прорастать, а усталость бесследно исчезла. Спины непроизвольно выпрямились, а в чертах лиц прибавилось героической стати.

— Чего застыли? Выходите оттуда! — снова скомандовал Янь Сицай.

— Столько времени возились, а поглотили всего три порции... С такой скоростью когда еще мы привлечем взор Пути Войны? — недовольно проворчал Янь Сицай.

— Взор Божественного Пути — вещь индивидуальная, — своевременно пояснил стоящий рядом Пу Вэнь. — Некоторые рождены для Пути Войны, им достаточно убить одного врага, чтобы привлечь внимание. Другим этот Путь не подходит, они могут собрать десятки порций жажды убийства, но так и не дождаться отклика...

— Знаю, знаю, — отмахнулся Янь Сицай. — Потому-то я и пригласил тебя с собой... Если десятков мало, то соберем сотню, две сотни! Не верю я, что мне, Янь Сицаю, не суждено обрести Путь Войны.

Сказав это, он указал на троих Стражей, поглотивших силу.

— Давай, используй свой навык, перекачай их жажду убийства мне.

Пу Вэнь покачал головой:

— У меня осталось не так много печатей. Лучше подождать, пока они накопят побольше силы, иначе эффективность будет слишком низкой.

— ...Ладно. Тогда поищем место, где проекций побольше, и потихоньку...

Дон!

Не успел Янь Сицай договорить, как земля под ногами внезапно содрогнулась! Все замерли. Облака в вышине разошлись, и черная лента, похожая на плывущую змею, вытянулась от рукояти меча и устремилась прямиком к земле неподалеку от них...

При виде этого глаза Янь Сицая шокировано расширились.

— Путь Войны? Мы вошли совсем недавно, а кто-то уже готов ступить на Божественный Путь?!

— Не может быть... Неужели среди нынешних Стражей есть такой гений? — Пу Вэнь погрузился в раздумья. — Неужели это Лу Сюаньмин?

— Пошли, взглянем, — тут же бросил Янь Сицай. — С Лу Сюаньмином нам ссориться не с руки, но если это кто-то другой... тогда разговор будет иным.

Группа спешно двинулась к месту, где опустилась лента Божественного Пути.

— Восьмой, кто-то уже привлек внимание Пути. Один из Похитителей пламени указал на зрелище вдали.

— Я вижу, — Восьмой проследил взглядом путь черной ленты вверх, к темно-красному камню на рукояти меча. — Значит, основа Пути Войны находится там...

— Основа на рукояти? И как нам её украсть? Лезть наверх?

— Не получится, — покачал головой Восьмой. — Место, где мы находимся лишь крошечная окраина Древнего Склепа. Только из-за его относительной безопасности его выбрали как полигон для Авроры... Но чем ближе к мечу, тем опаснее зоны. Говорят, в глубинах Склепа обитают невероятно древние и могущественные сущности... Не то что мы, даже Святой Вор не смог бы прорваться к самому мечу.

— Тогда как нам украсть основу?

— Мы не можем дотянуться до основы, но мы можем дождаться, пока она сама потянется к нам.

Восьмой поднял руку, указывая на черную ленту, спускающуюся с небес:

— Вот она — наш проводник. Это единственный шанс украсть основу...

— Чтобы украсть основу, нужно сначала заставить Путь Войны явиться за нами... Значит, нам тоже придется, как этим Стражам, копить жажду убийства, чтобы привлечь внимание?

— Это самый надежный способ.

Переговариваясь, они подошли к большой ложбине. В самом её центре собралось более пятидесяти солдат в доспехах. Они выстроились в боевой порядок, источая леденящую кровь ауру смерти.

Семерка Похитителей пламени замерла перед ложбиной. Они обменялись короткими кивками и в следующее мгновение одновременно бросились в бой.

Ложбина десяти человек.

Черная лента вытянулась из небес и замерла прямо над Чэнь Линем. На землю внезапно обрушилась аура леденящей торжественности и неоспоримой власти.

— ...Путь Войны? — Чэнь Линь вспомнил, что нечто подобное уже являлось ему в усадьбе, когда он впервые привлек взор небес.

Однако была разница. Тогда лента была толще, плотнее, почти как монолитная лестница, спускающаяся из глубин космоса... Эта же тянулась от самоцвета на рукояти исполинского черного меча.

— Неужели я уже привлек Путь Войны? — изумленно пробормотал Чэнь Линь. — Так просто?

Разве не говорили, что даже внутри Склепа получить признание Пути Войны невероятно трудно? Разве не говорили, что в каждом наборе лишь один из десяти способен ступить на этот путь?

Чэнь Линь был в замешательстве. Он ведь просто зашел в первую попавшуюся ложбину и за пару минут вырезал десяток мобов... Он и представить не мог, что Путь Войны откликнется так быстро. С того момента, как он вошел в Склеп, не прошло и часа.

Этот Путь Войны... совсем не знает гордости? Почему каждый раз, стоит его лишь слегка задеть, он тут же спешит навстречу, задыхаясь от рвения?

— Значит, это и есть основа Пути Войны? — взгляд Чэнь Линя переместился к истоку черной ленты — самоцвету в рукояти. Он попробовал протянуть руку, желая через саму ленту дотянуться до камня.

Но не успели его кончики пальцев коснуться черной материи, как лента внезапно содрогнулась! Словно увидев нечто неописуемо ужасное, она с бешеной скоростью рванулась назад, втягиваясь в небо... Рука Чэнь Линя схватила лишь пустой воздух.

Чэнь Линь:

— ...

Он оглянулся на пустоту за своей спиной. Ряды алых глаз постепенно тускнели и растворялись, аура его Зрителей попросту до смерти напугала Путь Войны, не дав ему даже шанса на контакт.

Как и ожидалось, даже внутри Склепа финал оказался тем же.

— Божественный Путь бежит, едва завидев меня... Это проблема.

Чэнь Линь нахмурился. Если он не может даже прикоснуться к силе Пути, как он собирается украсть его основу? Похоже, остается только грабить Похитителей пламени... Но в одиночку идти против шестерых воров неразумно. Придется снова заимствовать чужой клинок. Но сейчас Стражи и воры разошлись по разным углам и не трогают друг друга, как ускорить процесс и заставить их снова вцепиться друг другу в глотки?

Пока Чэнь Линь размышлял, из отступающей ленты Пути Войны внезапно выпала черная тень. Прочертив дугу в сумрачном небе, она с глухим стуком приземлилась прямо перед ним.

Бам

Звук привлек внимание Чэнь Линя. На земле лежал забрызганный кровью жетон. Недоуменно взглянув на втянувшийся в облака Путь, он шагнул вперед, подобрал предмет и принялся внимательно его изучать.

Это был жетон, от которого веяло глубокой древностью. Холодный на ощупь, выполненный из какого-то металла, он был покрыт слоем густой, почти черной засохшей крови. С трудом сквозь грязь можно было разобрать два выгравированных символа... Это были не привычные Чэнь Линю иероглифы, а архаичный стиль сяочжуань*.

Чэнь Линь не умел читать на сяочжуане, но первый символ по очертаниям очень напоминал «Белый» (白).

«Белый?» — Чэнь Линь сразу вспомнил слова Восьмого в поезде о Святом Воре по имени Бай Е. Но второй иероглиф никак не походил на «Е». К тому же от жетона разило историей, он явно не был делом рук современников.

Чэнь Линь пристально вглядывался в загадочный второй символ, долго вычерчивал его на земле и наконец, засомневавшись, вывел современный иероглиф, который казался ему наиболее похожим по структуре...

На серой земле два знака сложились в имя, от которого сердце Чэнь Линя пропустило удар:

[Бай Ци]**

*Сяочжуань — дословно малая печать. древнекитайское письмо, использовавшееся в империи Цинь.

**Бай Ци (白起) — легендарный полководец, чье имя на жетоне указывает на высшую степень признания Пути Войны.

Бог Смерти Бай Ци?

Чэнь Линь, разумеется, слышал это великое имя. Этот человек был легендой, чей авторитет оставался незыблемым на протяжении всей военной истории человечества.

Но почему жетон с выгравированным именем «Бай Ци» выпал именно на Пути Войны? Более того, время и место падения были настолько точными, будто... кто-то намеренно доставил его прямо ему в руки.

Глядя на гигантский черный меч, пронзающий небеса, Чэнь Линь внезапно подумал:

«Если Древний Склеп — это накопитель данных о войнах человечества, то хранятся ли в нем данные о великих полководцах? Например, о Бай Ци?»

Чэнь Линь внимательно осматривал жетон, надеясь найти еще какие-нибудь зацепки, как вдруг издалека донесся голос:

— Странно, почему Путь Войны снова исчез?

— Его кто-то подчинил, вот он и исчез... Но, судя по позиции, этот человек еще не успел уйти далеко.

— Здесь ложбина! В ней было десять проекций. Должно быть, тот человек накопил здесь жажду убийства и привлек внимание небес.

Чэнь Линь узнал голос Янь Сицая.

Сжимая в руке жетон Бай Ци, он прищурился, и в его голове мгновенно созрел план. Не колеблясь, он спрятал настоящий жетон за пазуху, а затем резко провел рукой по лицу. Кожа слетела, и он сам превратился в точно такой же жетон Бай Ци, мирно лежащий в глубине ложбины...

После того как Чэнь Линь зачистил эту локацию с десятью противниками, проекции обновились. Десять солдат вновь прочно заняли вход, преграждая путь группе Янь Сицая. Те замерли снаружи, приподнимаясь на цыпочках и пытаясь разглядеть, что происходит внутри.

— Есть там кто? — спросил Янь Сицай.

— Не знаю, эти проекции всё загородили, ничего не видно.

— Тогда сначала перебейте их всех.

— ...Господин Янь, их же целых десять! Мы... мы не справимся...

— Бездари! Брат Пу здесь, чего вы боитесь? Живо вперед! — Янь Сицай пришел в ярость и отвесил одному из Стражей пинка, в буквальном смысле зашвырнув его в ложбину.

— Это прихвостень армии Цинь! УБИТЬ ЕГО!!

Десять закованных в броню солдат, не говоря ни слова, выставили копья и яростно бросились в атаку.

Видя это, Пу Вэнь был вынужден снова достать лист с иероглифом [Печать]. Он на короткое время обездвижил десятерых воинов, и остальные Стражи, действуя по отработанной схеме, накинулись на них толпой. Ударами мечей и сабель им удалось быстро прикончить шестерых.

Спустя несколько секунд оставшиеся четверо солдат освободились от оков и вступили в прямой бой со Стражами! Оказавшись лицом к лицу с живыми и подвижными врагами, люди тут же растерялись. Они начали пятиться, и битва зашла в тупик.

— На меня не смотрите... [Печать] действует на одну цель лишь раз за короткий промежуток времени. Сейчас я вам не помощник, — Пу Вэнь почувствовал на себе взгляд Янь Сицая и просто пожал плечами.

— Отребье! — выругался Янь Сицай. — Слушайте сюда: тот, кто сегодня соберет больше всего жажды убийства, после возвращения сможет выбрать любой отряд в главном управлении Стражей Авроры! Но тот, кто соберет меньше всех, того я лично уволю к чертям!

Эти слова подействовали на Стражей как доза адреналина. Они с безумными криками бросились на солдат. Острые копья проекций полосовали их тела, оставляя глубокие раны, но под этим отчаянным натиском и благодаря численному превосходству строй был прорван. В конце концов, последние воины пали от рук самых ретивых Стражей.

Десять порций жажды убийства были поглощены. Взгляды Стражей стали еще острее.

Даже хромой Сяо Цзянь, улучив момент и зарезав одного солдата, заметно преобразился. Серая безнадега в его глазах исчезла, сменившись невиданной прежде уверенностью и ощущением силы...

«Так вот какова жажда убийства?» Сяо Цзянь с любопытством посмотрел на свои руки. Ему определенно начинало нравиться это чувство.

При виде успеха своих подчиненных Янь Сицай наконец сменил гнев на милость. Он торопливо вошел в ложбину и заглянул в ее глубины.

— Ну что? Там есть кто-нибудь?

— ...Похоже, никого, — один из Стражей прошел чуть вперед, но не обнаружил ни единой живой души. — Тот парень, что первым привлек внимание Пути Войны, должно быть, уже ушел...

Па-да

Окровавленный жетон «случайно» соскользнул с камня и упал прямо к ногам Янь Сицая.

— О? А это еще что такое? Янь Сицай заметил залитую кровью пластину, наклонился и подобрал ее. Его глаза были полны недоумения.

Подошедший к нему Пу Вэнь взглянул на надпись, выполненную стилем сяочжуань, и его лицо исказилось от изумления!

— Бай Ци?!

— Бай Ци? Кто это?

— Один из легендарных полководцев древности, — Пу Вэнь впился взглядом в жетон, не скрывая потрясения. — Почти все записи о нем были уничтожены во время Великого Катаклизма... Но говорят, что когда-то его величали «Богом убийств».

— Богом убийств? — услышав это, даже невежественный в истории Янь Сицай вздрогнул. Он тут же спросил: — Неужели он всё еще жив?

— ...Невозможно. — Пу Вэнь покачал головой. — Древний Склеп действительно является вместилищем всех войн и сражений, но исторические личности остаются в истории... Даже если Бай Ци появится здесь, он будет лишь проекцией из какой-нибудь битвы. Воскрешение из прошлого в реальности — это нечто за гранью возможного.

Янь Сицай мгновенно потерял половину своего энтузиазма.

— Значит, эта побрякушка — фальшивка?

— Нет, от этого жетона исходит мощнейшая аура Пути Войны... Скорее всего, он настоящий, — Пу Вэнь говорил с долей неуверенности. — Даже будучи лишь проекцией, Бай Ци по своему статусу должен быть одним из величайших существ в этом Склепе... То, что его жетон появился здесь, возможно, знак того, что Путь Войны пытается передать тебе какое-то послание?

— Путь Войны передает мне послание? — Янь Сицай замер с жетоном в руке, переваривая услышанное. — Ты хочешь сказать... что он выбрал меня?

Произнося последние слова, Янь Сицай задрожал от волнения. В его глазах вспыхнул небывалый азарт!

В это мгновение всё его раздражение как рукой сняло. Только представьте: каждый год в Склеп входят толпы людей, пытаясь ступить на Путь Войны, но скольких из них Путь выбирает лично, даруя некий предмет?

Если эта вещь действительно такова, как говорит Пу Вэнь, то значимость «Жетона Бай Ци» в разы перекрывает успехи любого другого Стража на этом испытании. Даже если он сам так и не ступит на Путь Войны, по возвращении домой одного этого жетона хватит, чтобы шокировать всех старейшин клана!

«Человек, избранный Путем Войны» — этот титул вмиг выбивал почву из-под ног у любых конкурентов в борьбе за место главы торговой палаты «Созвездие»!

Пу Вэнь, услышав последнюю фразу Янь Сицая, на мгновение оторопел. Ему показалось, что тот немного неверно истолковал его слова... Но видя безумный восторг на лице господина, Пу Вэнь помедлил и решил промолчать.

— Я так и знал! Раз мне так долго не везло, должен наступить и день, когда я смогу отыграться! Тот воришка еще смел называть меня мешком с вином и рисом, которому просто повезло родиться в нужной семье?! Да что он понимает?! — Янь Сицай разразился диким хохотом. — Жетон Бай Ци! Жетон самого Бога Смерти!!! Теперь в Авроре никто не посмеет смотреть на меня свысока!

Бам

В самый разгар триумфа Янь Сицая земля под ногами снова содрогнулась. Сумрачные облака разошлись, и самоцвет на рукояти исполинского меча вспыхнул. Призрачная каменная лестница, подобно ленте, потянулась из небес и устремилась куда-то вдаль.

— Еще кто-то ступил на Путь Войны? — удивленно произнес Пу Вэнь. — В этой партии Стражей немало талантов...

Янь Сицай, наблюдая за рождением уже второго обладателя силы, почувствовал, как его радость изрядно померкла. Стиснув зубы, он скомандовал:

— Продолжаем! Мы засядем прямо здесь, у этой ложбины. Как только проекции обновятся, то снова их убиваем! Не поверю я... что с такой толпой помощников мы не сможем выжать из этого места хотя бы одну дорожку к Пути Войны!

Янь Сицай вывел людей за пределы ложбины. Спустя мгновение десять солдат в доспехах обновились на своих местах.

— В атаку!

Янь Сицай властно махнул рукой, и Стражи бросились вперед. Под прикрытием иероглифа «Замри» от Пу Вэня началась уже знакомая сцена резни. Дело было не в том, что Янь Сицай не хотел найти ложбину побольше, просто для этой группы десять проекций были пределом. Стоило им сунуться в ложбину на двадцать человек, и их бы превратили в решето, оставив Янь Сицая «генералом без армии».

Янь Сицай, словно бесценное сокровище, прижимал к себе «жетон Бай Ци», наблюдая, как его люди раз за разом зачищают ложбину. За это время из Древнего Склепа спустились еще две ленты Божественного Пути...

— Путь Войны, тропа Небесного Волка, значит... — пробормотал Лу Сюаньмин, одетый во всё черное.

Он стоял в ложбине на пятнадцать человек, которую только что полностью зачистил. Глядя на то, как лента Божественного Пути постепенно тает в небесах, он прищурился.

— Поздравляем, молодой господин Лу! Вы ступили на Путь Войны! — тут же воскликнули трое Стражей, следовавших за ним.

— Всего лишь тропа Небесного Волка... Чего тут праздновать? — Лу Сюаньмин покачал головой. — Хотя у Небесного Волка нет явных слабых мест, у него нет и выдающихся преимуществ. Среди всех троп внутри Божественного Пути Войны он считается лишь крепким середняком. В свое время я уже отвергал Божественную милость пути тропы Небесного Волка, надеясь получить нечто более могущественное. Например, Асура или Судья... Кто же знал, что даже внутри Склепа результат будет тем же.

— Господин Лу, не скромничайте... Божественная милость — это то, о чем многие и мечтать не смеют. Вы не просто получили её, вы однажды от неё отказались! Если бы Янь Сицай узнал об этом, он бы с ума сошел от зависти.

— Верно, господин Лу, [Небесный Волк] тоже очень неплох. Вы считаете его недостаточно сильным лишь потому, что на этом пути до сих пор не появилось ни одного абсолютного лидера... Раз так, почему бы вам самому не стать этим лидером?

— Если бы я смог ступить на Путь Войны, как вы, мне было бы плевать на название пути, я на могилах моих предков точно бы зацвели цветы.

Стражи смотрели на Лу Сюаньмина с нескрываемым обожанием и завистью.

— Ладно, хватит за мной таскаться. До конца испытания еще много времени, идите и ищите места для сбора жажды убийства сами... Если сумеете ступить на Путь Войны и станете офицерами, переходите служить ко мне в подчинение.

— Огромное спасибо, господин Лу!

— А вы сами не будете больше копить жажду убийства? Мне кажется, это очень эффективно...

— Согласен, после поглощения этой силы я чувствую себя гораздо увереннее, тело буквально налито мощью.

Лу Сюаньмин покачал головой:

— Сбор жажды убийства нужен лишь для того, чтобы привлечь внимание Пути. По сути, это остаточное дыхание древних полей сражений. Если поглотить слишком много, это помутит рассудок... Только такой идиот, как Янь Сицай, может думать, что чем больше впитаешь, тем лучше.

— Вот оно как... Тогда куда вы направитесь теперь?

— Пойду найду тех Похитителей пламени. Опробую на них свой путь, — Лу Сюаньмин прищурился, в его зрачках вспыхнула жажда крови.

— Похитителей пламени? — вздрогнули его спутники. — Но у них как минимум по два навыка, они все на второй ступени, а вы только что совершили прорыв...

— До четвертой ступени разница заключается лишь в количестве доступных навыков, в остальном отличий немного. А внутри этого Склепа невозможно появление мастеров четвертой ступени и выше. К тому же, они всего лишь воры. Ни «кража вещей», ни «кража лиц» не представляют для меня особой угрозы...

— Стоит мне найти одиночку, и я уверен, что смогу его прикончить.

Лу Сюаньмин, с черным мечом за спиной, зашагал прочь, пока его силуэт не растворился в сумраке пустоши.

— Это прихвостень армии Цинь! УБИТЬ ЕГО!!

Чэнь Линь слышал эту фразу уже столько раз, что на его ушах должны были бы вырасти мозоли... если бы у него сейчас вообще были уши.

Даже превратившись в жетон, Чэнь Линь прекрасно осознавал всё происходящее вокруг. Было видно, что Янь Сицай дорожит артефактом настолько, что едва ли не готов соорудить для него алтарь.

Прошло уже пять или шесть часов с тех пор, как Янь Сицай заставил людей «фармить» эту ложбину. Чэнь Линю это напомнило онлайн-игры прошлой эпохи, где игроки часами зачищали один и тот же данж ради дропа... Благодаря неустанному труду Стражей ложбину зачистили девять раз, собрав в общей сложности девяносто порций жажды убийства.

У самого удачливого из них накопилось около семнадцати-восемнадцати порций, у самого слабого — шесть-семь. Казалось бы, прогресс налицо, но на деле результат всей этой толпы был сопоставим с тем, что Чэнь Линь в одиночку сделал за пару минут.

— Всё... я больше не могу...

Один из израненных Стражей, пошатываясь, вышел из ложбины и рухнул прямо на землю. Остальные тоже были покрыты ранами. Пять-шесть часов непрерывного боя полностью истощили их тела; даже возбуждающий эффект жажды убийства не мог компенсировать отсутствие физических сил. Люди валились с ног от усталости.

Глядя на измотанных подчиненных, разбросанных по земле, Янь Сицай нервно дернул веком. Поколебавшись, он повернулся к Пу Вэню:

— Брат Пу, теперь-то должно быть достаточно?

— Достаточно, — кивнул Пу Вэнь. — Если тянуть дольше, и кто-то из них по чистой случайности привлечет взор Пути Войны, накопленная ими жажда убийства будет потрачена впустую...

— Отлично!

— И еще: ты должен быть уверен, что каждый из них добровольно готов отдать свою силу. Иначе иероглиф печать [Поглощение] не сработает.

— Насчет этого не переживай, я обо всём договорился заранее.

Янь Сицай наконец дождался этого момента. Он сперва благоговейно положил жетон Бай Ци в сторону, а затем гаркнул на Стражей:

— Встать всем!

Людям ничего не оставалось, кроме как превозмочь усталость. Они поднялись и выстроились в ряд перед своим господином. Пу Вэнь извлек из рукава сразу восемь листов бумаги и протянул их Янь Сицаю. На каждом чернела одна и та же надпись:

[Поглощение]

— Прижми листы к ладони. Когда я дам знак, прикладывай руку к их груди.

— Понял.

Пу Вэнь сложил пальцы в магический жест. В следующее мгновение иероглифы на ладони Янь Сицая исказились, превратившись в невидимые воронки, вращающиеся в пустоте.

— Начали, — скомандовал Пу Вэнь.

Янь Сицай, не теряя ни секунды, прижал ладонь к груди первого Стража. Черная жажда убийства, видимая невооруженным глазом, начала перетекать через воронку в тело Янь Сицая.

Спустя десять секунд Страж смертельно побледнел, словно из него вынули позвоночник. Силы покинули его, ноги подкосились, и он мешком осел на землю.

Чэнь Линь, наблюдая со стороны за тем, как Янь Сицай отнимает жажду убийства у Стража, видел, как взгляд того разгорается, словно факел.

«Так тоже можно?» — Чэнь Линь был крайне удивлен.

Он впервые видел навыки Пути Книжника в действии. Всего одно слово на печати позволяло обездвиживать людей и даже грабить их силу... И хотя он не знал, способен ли этот символ [Поглощение] красть что-то еще, по своей эффективности он уже казался не менее пугающим, чем его собственный навык [Безликий].

Интересно, какой ступени достиг этот Пу Вэнь?

Пока все были поглощены зрелищем трансформации Янь Сицая, Чэнь Линь, воспользовавшись моментом, бесшумно превратился в крошечного паука и пополз прочь из ложбины...

Выкачав досуха жажду убийства из первого Стража, Янь Сицай отчетливо почувствовал, как его состояние изменилось. Это было непередаваемое ощущение всевластия и уверенности. Не теряя времени, он подошел ко второму Стражу и снова активировал поглощение.

Десять порций, двадцать две порции, тридцать пять...

По мере того как Стражи один за другим лишались силы и бессильно валились на землю, глаза Янь Сицая наливались багрянцем. Неописуемая, свирепая аура начала буквально изливаться из его тела!

Внутри него копилось всё больше и больше жажды убийства, но Путь Войны по-прежнему не давал никакого отклика. В сердце Янь Сицая вспыхнуло яростное нетерпение.

— Мало! Всё еще мало!

Янь Сицай поглотил еще шестнадцать порций, грубо отшвырнул на землю очередного опустошенного Стража и мертвой хваткой вцепился в плечо следующего.

— У тебя сколько осталось?

— Пят... пятнадцать, — заикаясь, ответил Страж, явно напуганный видом своего господина.

Янь Сицай, не говоря ни слова, прижал ладонь к его груди. Жажда убийства безумным вихрем устремилась в его тело через воронку в ладони.

Хромой Сяо Цзянь с изуродованным лицом собрал меньше всех силы и стоял в самом конце очереди. С замиранием сердца он наблюдал, как Янь Сицай приближается к нему.

— Всё еще недостаточно! Остался последний... Последний!

Янь Сицай закончил поглощать силу седьмого Стража, но Путь Войны безмолвствовал. Низко опустив голову, с горящими алым глазами, он бросился к Сяо Цзяню.

— Сколько у тебя?!

— Семь... семь порций.

— Всего семь?! У тебя только семь?! — Янь Сицай приблизил свое искаженное злобой лицо почти вплотную к лицу Сяо Цзяня. — Отребье!!!

Он нанес резкий удар ногой, повалив Сяо Цзяня на землю. В следующую секунду парень почувствовал, как тяжелая ладонь придавила его грудь, и ощутил тягучую силу всасывания!

— Не идет, — внезапно раздался голос Пу Вэня. — Он не расслабил разум, не дал согласия на активацию поглощения.

Зрачки Янь Сицая сузились. Он со всей силы наступил сапогом на грудь Сяо Цзяня и прорычал:

— Ты что творишь?! А ну давай сюда свою силу, живо!!!

От ударов у Сяо Цзяня помутилось в голове, мысли спутались.

— Ты что, правда больше не хочешь быть Стражем? Веришь или нет, мне хватит одного слова, чтобы вся твоя семья сдохла? — рев Янь Сицая гремел над самым ухом Сяо Цзяня, напоминая рык дикого зверя.

При этих словах зрачки Сяо Цзяня болезненно сократились. На его лице отразилась короткая, отчаянная борьба, но в итоге он обмяк, позволяя иероглифу вытянуть остатки жажды убийства из своего тела.

По мере того как жажда убийства стремительно покидала его тело, уверенность и достоинство Сяо Цзяня исчезали вместе с ней. Неведомая прежде пустота заполнила разум, он не мог пошевелить даже пальцем и бессильно, словно тряпичная кукла, повалился на землю.

Янь Сицай, впитав последнюю каплю силы, замер с глазами, алыми как свежая кровь. В этот миг он походил на мясника, только что вышедшего из моря плоти и крови, одного его взгляда хватило бы, чтобы заставить младенца зайтись в плаче.

Он с ненавистью сплюнул на неподвижного, подобно трупу, Сяо Цзяня, и взгляд его был полон неистовства и злобы.

Пу Вэнь, использовавший [Поглощение] столько раз подряд, выглядел заметно изнуренным. Он хмуро наблюдал за Янь Сицаем, чей характер изменился до неузнаваемости...

«Поглотил столько силы, и всё равно не привлек Путь Войны?»

Благодаря этому грабежу, концентрация жажды убийства в Янь Сицае определенно была самой высокой во всем Древнем Склепе. Даже если брать в расчет все предыдущие наборы Стражей, вряд ли нашлось бы много тех, кто сумел накопить почти сотню порций за 24 часа... Но даже при этом основа Пути Войны оставалась безучастной.

Она висела высоко в облаках, подобно гордому и придирчивому императору войны, в чье поле зрения Янь Сицай так и не соизволил попасть.

— Янь Сицай, ты как, в порядке? — спросил Пу Вэнь.

— Я? Я чувствую себя превосходно! — глаза Янь Сицая лихорадочно блестели. Он глубоко вдохнул и уставился на темно-красный самоцвет за облаками. — Но я собрал почти сотню порций! Почему Путь Войны до сих пор не откликнулся?!

— Возможно... этого количества всё еще недостаточно, — помедлив, ответил Пу Вэнь. — Или же тебе действительно не подходит Путь Войны.

— Чушь собачья!!! — взревел Янь Сицай, вытаращив глаза. — Я — человек, избранный Путем Войны! Как он может мне не подходить?! Должно быть, требования ко мне слишком высоки! Поэтому он еще не снизошел...

Его голос внезапно оборвался. Он тупо уставился на пустое место на земле. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло.

— Погодите... Где мой жетон Бай Ци?!!

Янь Сицай отчетливо помнил, что перед началом поглощения он осторожно положил жетон на землю... Как он мог исчезнуть в мгновение ока?

— Там кто-то есть! — выкрикнул кто-то из Стражей. Все задрали головы.

На вершине недалекого холма стояла знакомая фигура. Человек сжимал в руке жетон Бай Ци, он бросил на Янь Сицая мимолетный взгляд, и уголки его губ изогнулись в презрительной усмешке...

Похититель пламени, Восьмой.

В следующее мгновение его силуэт растворился в воздухе. Никто не заметил, как за его спиной из пустоты на землю бесшумно опустилась тонкая, почти невесомая кожа лица...

[Ожидание зрителей +5]

Дыхание Янь Сицая стало тяжелым и хриплым.

— Похитители пламени?! — прорычал он сквозь зубы. — Вы сами напросились на смерть!!!

Янь Сицай и так был в бешенстве из-за того, что сотня порций силы не принесла ему признания Пути. Но у него оставался жетон, как его страховка, его право называть себя «избранным» по возвращении в Аврору. Это был его единственный шанс отыграться.

И теперь этот шанс украли прямо у него под носом. Какая разница между этим и кражей самой его жизни?!

— Плохо дело. Когда они успели выследить нас? — задумался Пу Вэнь. — Неужели их целью с самого начала был жетон?

— К черту этих воров!!! — Янь Сицай был похож на бочку с порохом, к которой поднесли фитиль. — Они правда думают, что я их боюсь? В погоню!!!

— Успокойся, мы им не ровня.

— Раньше не были, но теперь всё иначе! В этом Склепе полно Стражей, которые уже ступили на Путь Войны. Неужели я не смогу заставить их служить мне?! — свирепо выпалил Янь Сицай. — Деньги заставят и черта крутить жернова... Раз эти крысы посмели позариться на мой жетон, я вырву их сердца!

— Хватит притворяться мертвыми! А ну, все встать!

Янь Сицай принялся раздавать пинки, заставляя вконец ослабевших Стражей подняться на ноги.

Когда они уже собирались уходить, чьи-то руки внезапно обхватили ногу Янь Сицая. Тот обернулся и увидел залитого кровью Сяо Цзяня.

— Господин Янь, простите... я правда не нарочно... Вы ведь не станете всерьез лишать меня звания Стража, верно?

— Звания Стража? — Янь Сицай холодно усмехнулся и с силой высвободил ногу из хватки парня. — Я с самого начала сказал, что кто соберет меньше всех жажды убийства, тот уволен... С чего ты взял, что имеешь право оставаться в Стражах?

— Бегаешь медленно! Убивать не умеешь! Ты такой же, как твой папаша-неудачник, рожден с рабской долей всю жизнь быть чьим-то псом! — Янь Сицай даже не удостоил его вторым взглядом и зашагал прочь к холмам.

Остальные Стражи, пошатываясь, поднялись. Они бросили на Сяо Цзяня сочувственные взгляды, но всё же поспешили вслед за своим господином. Все они были людьми, которых Янь Сицай лично продвинул по службе в городе Авроры. Без него у них не было бы того, что они имеют сегодня. И пока они помогают ему вступить на Путь Войны в этом Склепе, даже если они сами не станут офицерами, Янь Сицай благодаря своему влиянию обеспечит им блестящее будущее.

Сяо Цзянь же явно был вышвырнут из этой игры. Окровавленные ладони Сяо Цзяня невольно сжались в кулаки. Глядя в спину уходящему Янь Сицаю, он чувствовал, как в глазах закипает отчаяние... Он с детства был хромым, и если бы его отец не пахал на семью Янь как проклятый все эти годы, он никогда бы не стал Стражем. А теперь этот поход в Склеп лишил его лица и карьеры... Даже если он вернется, он будет лишь никчемным калекой.

— Янь Сицай... — прошептал он это имя, и отчаяние в его глазах начало медленно перерастать в густую, черную ненависть. Он низко опустил голову. В луже крови отразилось изуродованное шрамом лицо — лик настоящего демона.

— Господин Янь, этот Сяо Цзянь снова плетется за нами. Один из Стражей заметил ковыляющую позади фигуру и доложил Янь Сицаю.

— Не обращайте внимания, — Янь Сицай окинул взглядом окрестности. Вдали по пустоши как раз шла группа из восьми или девяти Стражей. — Эй, вы! Позовите их сюда.

Янь Сицай указал пальцем, и один из его людей подбежал к группе. После короткого разговора те поспешили навстречу.

— Я — Ван Тао, командир отряда Стражей из Первого района, — почтительно представился лидер группы, протягивая руку. — Чем можем служить, господин Янь?

Янь Сицай даже не подумал пожимать ему руку и холодно спросил:

— Есть ли среди Стражей вашего Первого района те, кто уже ступил на Путь Войны?

— Да, есть один. — Один из Стражей Первого района поднял руку.

— Хочешь попасть в Главный сектор Авроры? — без лишних предисловий спросил Янь Сицай.

— В Главный сектор? — Страж, обретший Путь, опешил, а затем просиял. — Конечно! Очень хочу! Что я должен сделать, господин Янь?

— Похитители пламени — враги всех девяти человеческих секторов. Сегодня ты пойдешь со мной, и мы их перебьем. Взамен я гарантирую тебе место в Главном секторе и чин офицера. Янь Сицай широким жестом озвучил предложение, от которого не мог отказаться ни один Страж из семи внешних районов.

У остальных Стражей Первого района, не получивших Божественный Путь, глаза буквально полезли на лоб от зависти. Нужно понимать, что Главный сектор для жителей внешних районов был пределом мечтаний. Девяносто девять процентов из них за всю жизнь так и не увидят, как он выглядит внутри, довольствуясь лишь слухами. Офицер Главного сектора и офицер внешнего района - это небо и земля.

Тот Страж, услышав, что придется сражаться с Похитителями пламени, немного замялся... В конце концов, он не был уверен в своих силах. Но мысль о шансе попасть в Главный сектор заставила его стиснуть зубы:

— Хорошо. Я пойду с вами!

— Остальные, кто не обрел Божественный Путь, тоже могут присоединиться. В Главный сектор вы не попадете, но я обеспечу вас более чем щедрыми ресурсами...

Поддавшись на уговоры и обещания выгоды, все присутствующие Стражи решили последовать за Янь Сицаем. В конце концов, у них не было сил Пути, а значит, им не придется вступать в прямой бой с Похитителями пламени. Просто создавать массовку на периферии за огромные деньги и при этом заручиться поддержкой торговой палаты «Созвездие». Такая сделка казалась исключительно выгодной.

Быстро собрав первую группу, Янь Сицай продолжил расспросы:

— Видели других Стражей?

— Я видел ребят из Четвертого района, они только что прошли вон в ту сторону.

— За ними!

— Группы от семи человек и выше нас не волнуют, но если встретите команду меньше семи человек, то обязательно проверяйте личности, — своевременно напомнил Пу Вэнь.

К этому моменту большая часть времени, отведенного на пребывание в Древнем Склепе, уже истекла. Те, кто был способен обрести Путь Войны, в массе своей уже сделали это. Остальные же были посредственностями без таланта, и под началом Янь Сицая почти каждый из них соглашался вступить в карательный отряд.

Конечно, находились и те, кто не желал рисковать, но видя, как толпа за спиной Янь Сицая растет, они после недолгих колебаний тоже примыкали к ней... Люди по природе своей склонны к конформизму, когда все делают одно и то же, оставаться в стороне значит стать изгоем в глазах толпы. К тому же, если Янь Сицай преуспеет в зачистке воров и по возвращении составит список «отказников», их дальнейшая карьера окажется под большим вопросом.

Спустя еще несколько часов Янь Сицай уже вел за собой целую армию из пятидесяти с лишним человек. Пятеро из них уже ступили на Путь Войны и достигли первой ступени. Имея под рукой столько бойцов, Янь Сицай окончательно преисполнился. Он повернулся к Пу Вэню:

— Сколько времени осталось до закрытия Склепа?

— Меньше трех часов.

— Должно хватить, — Янь Сицай стиснул зубы. — Разослать людей на поиски! Переверните здесь каждый камень, но найдите мне этих крыс!

Пока несколько Стражей отправились на разведку, в глазах Пу Вэня мелькнул странный блеск. Он обратился к остальным:

— Способность врага к краже очень коварна. Когда начнем, не атакуйте вразнобой. Слушайте меня, мы поступим так...

Апчхи!

Восьмой внезапно чихнул.

— Что такое?

— Да ничего... Просто по затылку вдруг холодок пробежал.

Восьмой обернулся на «ложбину пятидесяти человек», усеянную трупами проекций. Его брови непроизвольно сошлись на переносице.

— Странно всё это... Мы накопили столько жажды убийства, но так и не привлекли взор Пути Войны?

— Может, дело в том, что в нас уже живет Путь Вора?

— Нет, привлечение взора никак не связано с наличием другого Пути. Только когда Божественный Путь приблизится к нам вплотную, он сможет почувствовать ауру Пути Вора... То, что взора нет, скорее всего, означает, что мы просто не подходим, — пояснил один из Похитителей пламени.

— ...И что тогда делать? Время в Склепе почти на исходе, верно?

Восьмой хотел было что-то ответить, но внезапно нахмурился. Он резко обернулся к ближайшей скале и заметил Стража, который наблюдал за ними, но, встретившись с ним взглядом, тут же бросился наутек.

— Нас обнаружили? — встревожился один из воров.

— И что с того? Увидев нас, они обычно бегут так, что пятки сверкают...

— И то верно.

— Погодите, — глаза Восьмого сузились. — Что-то здесь не так...

— Я нашел их! — выкрикнул Страж, пробежав через пустошь к группе Янь Сицая.

При этих словах глаза Янь Сицая хищно блеснули.

— Где они?

— На юго-западе, перед ложбиной на пятьдесят человек.

— Сколько их?

— Шестеро, все вместе!

— Вперед!

Янь Сицай, не колеблясь, повел свою армию из пятидесяти с лишним человек в указанном направлении. Пятеро Стражей, уже ступивших на Путь Войны, словно верные генералы, бежали подле Янь Сицая. В их глазах горела небывалая жажда битвы. Они только что обрели силу Пути, получили свои первые навыки и жаждали опробовать их на достойном противнике... Похитители пламени были идеальной мишенью.

Пыль столбом поднималась над землей. Когда топот множества ног стих вдали, Страж, принесший весть, остался стоять на месте. Уголки его губ медленно поползли вверх. Он подцепил пальцами кожу под подбородком и сорвал ее — лицо-маска взмыло в воздух и улетело вместе с ветром.

— Убивайте друг друга... — прошептал Чэнь Линь, стоя в облаке оседающей пыли в своем алом одеянии. — Этому спектаклю пора подходить к финалу.

[Ожидание зрителей +3]

В это же время.

Шестеро Похитителей пламени наблюдали, как из-за ближайших холмов одна за другой появляются фигуры в черно-красной форме. Их лица мгновенно помрачнели.

— Они и впрямь явились?

— Один, два, три, четыре, пять... Еще пятеро обрели Путь Войны. Неужели это и придало им смелости?

— Значит, они бежали вначале только для того, чтобы дождаться, пока больше людей получит силу, а потом окружить нас толпой? Странно... С каких это пор эти ищейки стали такими сплоченными?

— Что будем делать?

— А чего бояться? Перебьем их всех, и дело с концом! Ну и что, что их много? Большинство просто живые мишени без Пути и оружия. Ты правда думаешь, что они могут нам навредить? — холодно усмехнулся один из воров. — А те пятеро только что вступили на первую ступень. Какую угрозу они могут представлять?

— Не расслабляйтесь, — мрачно бросил Восьмой. — Путь Вора до четвертой ступени слаб в прямом столкновении. Особенно следите за тем, чтобы воины Пути Войны не подошли вплотную. Старайтесь измотать их дистанционными атаками.

На вершине холма, в окружении пяти мастеров первой ступени, медленно вышел вперед Янь Сицай. Его налитые кровью глаза были прикованы к Восьмому, он буквально жаждал разорвать его на куски.

— Вы, крысы вороватые... Живо отдавайте мой жетон!!

— Жетон? Какой еще жетон? — опешил один из воров и шепотом спросил остальных — Эй, кто-нибудь у него что-то крал?

— Нет...

— Хватит прикидываться дураками! — взревел Янь Сицай в неописуемой ярости. Он ткнул пальцем в сторону Восьмого — Кто еще в этом Склепе может воровать вещи на расстоянии, кроме вас?! Я видел всё собственными глазами... Раз не хотите отдавать добром, я заберу его сам!

— В АТАКУ!!!

По приказу Янь Сицая пять мастеров первой ступени Пути Войны сорвались с места подобно стрелам. Они лавиной ринулись вниз по склону, и воздух вокруг них завыл от скорости их рывка.

Остальные Стражи переглянулись и бросились следом. Издалека это походило на стремительно надвигающийся черно-красный прилив.

— Что-то здесь не так... — Восьмой смотрел на искаженное яростью лицо Янь Сицая, и его брови сошлись на переносице.

— Что именно? — спросил один из Похитителей пламени.

— Да всё. У меня стойкое ощущение, что нас кто-то подставил.

С момента входа в Древний Склеп они вшестером только и делали, что копили жажду убийства, готовясь к краже основы Пути. Они вообще не контактировали со Стражами... Но Янь Сицай утверждает, что они что-то украли, и заявляет, что видел это лично?

С самого начала... нет, с того самого момента, как они украли личности Стражей Третьего, Пятого и Шестого районов, их словно водят за нос. Всё происходящее выходит из-под контроля. Восьмому казалось, что невидимая рука в тени дирижирует каждым их движением...

— Раз дошло до такого, какая разница, что там не так! — на лице одного из воров проступила кровожадная мина. — Прикончим их всех, и всё сразу станет так.

Восьмой не мог найти логическое объяснение, но понимал, что сейчас раздумья бессмысленны. Его взгляд заледенел, и он отдал приказ:

— Тогда убьем их всех!

Шестеро Похитителей пламени одновременно подняли руки. Каждая ладонь сжимала по пистолету. Черные дула нацелились на летящую в их сторону черно-красную волну. Грянул залп!

Бах-Бах-Бах-Бах!

Еще при входе в Склеп они украли всё оружие Стражей, так что боеприпасов у них было в избытке. Стражи же, напротив, шли с пустыми руками. Им оставалось только, стиснув зубы, прорываться сквозь стену свинца.

К счастью для них, воров было всего шестеро. Даже с двумя пистолетами у каждого — это всего двенадцать стволов.

Пятеро мастеров первой ступени, бежавшие впереди, издали яростный клич. Их кожа приобрела тусклый черный оттенок, словно на тело плотно налипла невидимая броня. Пули градом падали на них, оставляя лишь неглубокие вмятины.

— Что это за дрянь?! — вскрикнул один из воров.

— Это [Железная рубаха], — мрачно пояснил Восьмой. — Базовый навык первой ступени для большинства троп в Божественном Пути Войны. Он повышает защиту и физическую мощь. Но есть слабость: до четвертой ступени рубаха не может покрыть всё тело целиком.

Под шквальным огнем, пока «железные» мастера продвигались вперед, остальные Стражи, бежавшие следом, один за другим валились на землю. Алая кровь окрасила почву. Те, кто прятался за спинами товарищей, увидев бойню, побледнели и бросились назад. Но не успели они пробежать и пары шагов, как дорогу им преградил Янь Сицай с перекошенным от ярости лицом.

Он одним ударом свалил самого быстрого беглеца. Кольцо с рубином на его пальце вонзилось в тело несчастного, мгновенно высасывая плоть и кровь, поверхность камня засияла жутким алым светом.

— Либо вперед, либо смерть! — Янь Сицай поднял руку и резко сжал ладонь в воздухе в сторону дезертиров. — Скрутить!

Хрусть!

Шеи нескольких Стражей словно сдавила невидимая исполинская рука. Их тела неестественно вывернуло, будто белье при отжиме, и они с глухим стуком рухнули замертво.

Эта сцена окончательно парализовала волю тех, кто хотел бежать. Глядя на Янь Сицая, источающего плотную ауру жажды убийства, они помедлили лишь миг и бросились обратно на воров... Смерть ждала их с обеих сторон, но впереди шансов выжить казалось чуть больше.

В этот момент пять мастеров первой ступени наконец преодолели заградительный огонь и, подобно пушечным ядрам, обрушились на шестерых воров!

— Ищешь смерти! — глаза одного из Похитителей пламени вспыхнули убийственным блеском. Он сделал хватательное движение в воздухе, и под ногами подлетевшего Стража внезапно образовалась пустота — твердая земля превратилась в глубокую яму.

Мастер Пути Войны оступился, теряя равновесие. В то же мгновение вор ловким движением украл его собственный короткий нож и направил острие прямо в незащищенное горло противника!

Дзинь!

Острие ножа вонзилось в горло Стража первой ступени, но словно наткнулось на кусок закаленной стали. Раздался резкий, режущий слух скрежет металла о металл!

Похититель пламени почувствовал, как от удара онемела кисть, и нехорошее предчувствие затопило его разум. В следующее мгновение Страж, потерявший равновесие, резко извернулся в падении, и его черный кулак со свистом обрушился на челюсть вора. Чудовищная сила удара буквально подбросила того в воздух!

Осколки зубов вперемешку с кровью брызнули на бесплодную землю. Удар полностью дезориентировал Похитителя пламени; он инстинктивно вскинул руку, пытаясь украсть оружие противника, но схватил лишь пустоту...

Он не мог украсть чужой кулак.

Страж сам не ожидал, что прямая боевая мощь этих воров окажется настолько жалкой. Его уверенность в себе мгновенно взлетела, и он нанес резкий удар ногой с разворота!

Но именно в этот момент перед его глазами всё внезапно почернело!

Лишившись цели и ориентации, он ударил по воздуху и сам едва не повалился, потеряв центр тяжести.

— Что происходит? Я... я почему...

Потеря зрения в хаосе битвы привела новоиспеченного мастера Пути в ужас. Словно слепец, он выставил руки вперед, шаря в темноте и испуганно выкрикивая вопросы.

Внезапно он почувствовал холодок на затылке, будто к нему приставили что-то металлическое.

Бах!

Грянул выстрел.

Его голова мгновенно разлетелась на куски; кровь и мозги, подобно распустившемуся бутону, забрызгали землю.

Струйка сизого дыма поднялась от дула пистолета. Восьмой стоял за спиной обмякшего трупа, и его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.

— Я же сказал: не расслабляйтесь.

Похититель пламени, которому выбили челюсть, с трудом поднялся на ноги, его глаза были полны боли.

Восьмой перевел взгляд на остальное поле боя. Четверо мастеров Пути Войны яростно сражались с четырьмя ворами. В ближнем бою воины имели неоспоримое преимущество, буквально втаптывая противников в грязь, и те держались лишь за счет постоянной кражи оружия, едва удерживая ситуацию под контролем.

Из семерых Похитителей пламени, вошедших в Склеп, только Восьмой достиг третьей ступени. Холодно хмыкнув, он уже собирался двинуться на подмогу своим, как вдруг издалека донесся голос:

— Огонь.

Лист бумаги развернулся на ветру, и из печати со словом [Огонь] мгновенно вырвался пылающий шар, летящий прямиком в лицо Восьмому!

Восьмой нахмурился и резко отпрянул назад. Яростная вспышка пламени грохнула там, где он стоял мгновение назад, едва не поглотив его целиком...

— Всего лишь первая ступень Пути Книжника, а уже ищет смерти!

В глазах Восьмого блеснула холодная сталь. Он тут же бросил затею помочь соратникам и устремился к Пу Вэню, стоявшему на холме. Лицо последнего стало предельно серьезным, он без колебаний выхватил из рукава еще один лист бумаги, но не успел его развернуть, как тот исчез прямо из пальцев.

Восьмой демонстративно разорвал украденный лист в клочья и холодно бросил:

— Я украл твою печать. Посмотрим, на что ты способен теперь.

Видя, что Восьмой стремительно сокращает дистанцию, Пу Вэнь инстинктивно отступил на шаг и закричал:

— Янь Сицай! Чего ты ждешь?!

При этом выкрике Янь Сицай, который до этого лишь наблюдал за резней со стороны, наконец вступил в дело. Он поднял руку с кольцом, украшенным кровавым рубином, и из его горла вырвалось ледяное приказание:

— Скрутить!

Невидимая вращающая сила вырвалась из пустоты. У Восьмого волосы на коже встали дыбом. Он, не колеблясь, отпрянул в сторону, но даже так его правая рука попала в зону поражения!

Раздался хруст ломающихся костей. Рука Восьмого на глазах превратилась в «скрученное белье», бессильно повиснув плетью. Он издал утробный рык боли, и его взгляд, устремленный на Янь Сицая, наполнился бешеной яростью!

Янь Сицай, встретившись с ним глазами, не раздумывая развернулся и бросился бежать!

— Как я и думал, — в глазах Пу Вэня блеснул острый ум. — Твоя кража ограничена по дальности действия... Сейчас ты можешь украсть мою бумагу, но не можешь дотянуться до его кольца. Этот предел... меньше пятидесяти метров, верно?

Сердце Восьмого пропустило удар. Он посмотрел на Пу Вэня с небывалой серьезностью... Он всё-таки недооценил этих юнцов. Этот парень заранее составил план против него!

Восьмой бросил взгляд на одного из своих, Десятого. Тот мгновенно всё понял и тут же, украв несколько клинков, бросился в погоню за убегающим Янь Сицаем.

На пути Десятого стояло множество Стражей, не имевших Божественного Пути, но стоило им увидеть разъяренного вора, как они с криками бросились врассыпную, буквально прорубив ему дорогу своим бегством.

— Ты очень умен, но что с того? — Восьмой повернулся к Пу Вэню, и его голос звучал зловеще. — Твой напарник, похоже, не самый надежный союзник... Он сбежал. Как ты собираешься выживать один?

Пу Вэнь промолчал. Он не стал доставать новые листы бумаги, а вместо этого сложил пальцы в магический жест и тихо произнес:

— Ветер.

В тот же миг спрятанный под его одеждой лист бумаги для спасения жизни начал стремительно бледнеть, а из пустоты поднялся вихрь, заставив полы его плаща яростно затрепетать. Пу Вэнь сорвался с места и с невероятной скоростью, усиленной магией ветра, помчался прочь!

«У него что, остались еще листы?!»

Восьмой стиснул зубы и бросился в погоню. Он окончательно понял, что этот юноша с Пути Книжника является мозгом группы Янь Сицая и самый опасный противник. Десятый уже погнался за самим Янь Сицаем; если тот украдет кольцо-артефакт, убить богатого наследника не составит труда... А без Пу Вэня и Янь Сицая эта толпа Стражей превратится в неуправляемое стадо, не представляющее угрозы.

На другой стороне.

Янь Сицай вместе с двумя телохранителями-Стражами мчался вдаль.

— Господин Янь, вы не собираетесь помогать господину Пу, как было оговорено в плане? — растерянно спросил один из Стражей.

— Как помогать? Если я не сбегу, они украдут мое кольцо! Как я тогда буду защищаться? — Янь Сицай сжимал кольцо в кулаке как величайшую драгоценность. — Эта вещь безумно дорогая... Она ни в коем случае не должна попасть в чужие руки.

Троица промчалась несколько сотен метров, прежде чем остановиться, чтобы перевести дух. Янь Сицай хотел было что-то сказать, как вдруг почувствовал, что его ладонь стала подозрительно легкой.

Он замер и опустил взгляд. Красное кольцо бесследно исчезло...

— Наконец-то я вас догнал, — раздался голос неподалеку.

Янь Сицай обернулся и увидел Похитителя пламени под кодовым номером Десять. Тот вертел в руках красное кольцо, холодно усмехаясь:

— Ну что, бегите дальше. Почему остановились?

Лицо Янь Сицая мгновенно стало мертвенно-бледным! Он, не задумываясь, толкнул обоих Стражей в спины, бросая их прямо на Десятого, а сам развернулся и припустил вниз по склону!

Стражи никак не ожидали такой подлости от своего босса. Не успев среагировать, они буквально налетели на вора. Десятый лишь холодно хмыкнул, и короткий меч скользнул в его ладонь. Сделав полшага в сторону, он одним точным движением перерезал горло первому Стражу. Второй успел вскрикнуть и попытался сбежать, но Десятый прикончил его следующим же ударом.

Два трупа рухнули на землю. Залитый кровью Десятый посмотрел вслед убегающему Янь Сицаю, и его взгляд был полон ледяного презрения.

*Название главы отсылает к идиоме «Схватка аиста с моллюском» (鹬蚌相争, yùmàng xiāngzhēng) — когда двое дерутся, выгоду получает третий (рыбак).

— Проклятье! На что только годятся эти Стражи?! Такая толпа не смогла сдержать кучку воров и позволила им охотиться за мной?! План Пу Вэня ни черта не сработал! Он просто никчемный слабак, умеющий только рассуждать на бумаге!!! Твари... Твари!!! Жетон Бай Ци пропал, кольцо тоже! На этот раз мне точно конец!!

Янь Сицай бежал по холмам, выжимая из себя все силы и не переставая яростно сыпать проклятиями. Он не смел оглянуться, боясь увидеть, как его собственная голова катится по земле, как головы остальных... Он не хотел такой участи, его голова была слишком ценной и благородной.

В спешке Янь Сицай оступился и кубарем покатился со склона. Грязь и острые камни облепили его тело. От бешеного вращения в голове всё помутилось, и когда он наконец замер у подножия, мир перед глазами плыл.

Боль пронзала всё тело. Со стоном он открыл глаза и увидел серое, неподвижное небо, которое давило на него сверху тяжелым свинцом... Янь Сицай попытался сесть, но безуспешно. У него было несколько переломов, и при малейшем движении боль была такой острой, что вызывала невольный стон.

Янь Сицай никогда прежде не испытывал таких мук. Он лежал на земле, словно труп, его грудь тяжело вздымалась, выпуская в холодный воздух облачка пара... Сердце заполняло беспросветное отчаяние. Его охватил настоящий, животный страх.

Он боялся, что действительно умрет в этом Склепе, и тогда всё исчезнет... Его планы мести, богатства торговой палаты... Ему так повезло родиться в такой семье, кто знает, каким нищим он станет в следующей жизни?

Внезапно со стороны донесся шорох. Сердце Янь Сицая мгновенно подпрыгнуло к самому горлу. Он вытаращил глаза, впившись взглядом в край своего поля зрения. Он до смерти боялся увидеть демонический лик Десятого, ведь это означало бы конец.

Но, к его удивлению, пришел не Десятый... перед ним возникло знакомое лицо.

— Это ты?! — глаза Янь Сицая расширились от радости.

Это был молодой человек с изуродованным шрамом лицом, припадающий на одну ногу... Сяо Цзянь.

— Быстро! Унеси меня отсюда! — вскричал в экстазе Янь Сицай. — Тащи меня на спине! Если я выберусь отсюда живым, обещаю, ты останешься Стражем! Вся твоя оставшаяся жизнь будет в достатке и роскоши!

Янь Сицай не мог идти сам, но Сяо Цзянь мог его нести. Если они спрячутся в укромном месте и дождутся открытия выхода из Склепа, он будет спасен!

Сяо Цзянь посмотрел на тучное тело Янь Сицая и спустя мгновение медленно покачал головой:

— Простите, господин Янь... я калека.

При этих словах голос Янь Сицая оборвался. Действительно, Сяо Цзянь был хромым. Как человек, которому трудно нести даже самого себя, мог вытащить Янь Сицая из-под носа Похитителей пламени?

При осознании этого едва вспыхнувшая искорка надежды мгновенно погасла... Глядя на уродливого и худого Сяо Цзяня, Янь Сицай почувствовал, как внутри него закипает неудержимая ярость и бессильное негодование. Его глаза, налитые кровью, вспыхнули безумием, и он разразился бранью:

— Твою мать... Да чтоб тебя!!! Даже в такой момент ты остаешься бесполезным куском дерьма!!! Никчемный урод!!! Моя жизнь в твоих руках! Твоё богатство и слава тоже! А ты, подонок, не можешь ими воспользоваться!! Какого черта я вообще притащил с собой такую обузу?! Ты хоть что-то можешь сделать нормально?! Это просто проклятье какое-то!!!

Янь Сицай окончательно сорвался. Он не мог смириться с тем, что его великая жизнь закончится из-за какого-то калеки... Теперь он лишь горько жалел. Зачем он вообще взял этого отброса в Стражи? Нужно было забить его до смерти вместе с отцом еще раньше!

Сяо Цзянь стоял, опустив голову, и молча сносил оскорбления. Под пеленой серого неба в его глазах капля за каплей разгорался холодный, мертвенный блеск. Унижения, через которые прошел он, унижения, которые терпел его отец. Всё прошлое пронеслось в его сознании. Глядя на это омерзительное, перекошенное злобой лицо, он непроизвольно сжал кулаки...

— Ты такой же, как твой папаша! Вы оба — гребаный мусор! Если бы мой отец не давал ему объедки со своего стола, он бы давно...

— ЗАТКНИСЬ!!!

Сяо Цзянь взревел, всем телом навалился на Янь Сицая и с размаху впечатал кулак прямо в его жирную щеку!

Янь Сицай мгновенно замолк. Он ошарашенно уставился на Сяо Цзяня, в чьих глазах горел убийственный огонь. Спустя мгновение он пробормотал с недоверием:

— Ты посмел ударить меня? Ты... ты действительно поднял на меня руку?..

— Ударил, и что с того? — Сяо Цзянь нанес еще один мощный удар, а затем еще один и еще. — Думаешь, раз тебе повезло родиться в богатой семье, то ты пуп земли?! С чего ты взял, что можешь так наглеть? Мой отец вошел в ваш дом благодаря собственным умениям, за которые его ценил твой старик. А ты кто такой? Как ты смеешь оскорблять его?! Это ведь ты по пьяни перебил мне ногу, сделав калекой! Если бы не ты, разве я бы докатился до такой жизни?!

Кулаки Сяо Цзяня были тяжелыми, сказывались годы черной работы. Он исступленно избивал Янь Сицая, пока тот не потерял способность связать и пары слов.

Только когда Сяо Цзянь выдохся, залитый кровью Янь Сицай смог наконец глотнуть воздуха. Он в упор смотрел на слугу, и взгляд его был полон яда.

— Ты ударил меня... Тебе конец!

— Мне конец?

Сяо Цзянь холодно усмехнулся. Он резко выхватил из-за пояса короткий нож и вогнал его в легкое Янь Сицая!

— Кому из нас конец?!

Янь Сицай истошно закричал, изо рта потекла кровь.

— Ты посмел... убить меня... Вся твоя семья сдохнет...

— Я убил тебя? А кто докажет? — блеск в глазах Сяо Цзяня стал еще более жутким. — Похитители пламени пробрались в Склеп и устроили резню. Что странного в том, что в этой свалке погиб какой-то Янь Сицай?

При этих словах на лице Янь Сицая отразился первобытный ужас. Он смотрел на изуродованное шрамом лицо Сяо Цзяня так, будто видел его впервые в жизни.

Сяо Цзянь вырвал нож и начал безумно наносить удар за ударом. Лезвие входило и выходило из податливого тела, становясь всё более алым. Кровь густым потоком стекала на серую землю, постепенно образуя под ними расширяющуюся лужу. Жизнь стремительно покидала Янь Сицая. Он хотел остановить Сяо Цзяня, хотел пообещать любые деньги или ресурсы за спасение, но горло было забито кровью.

— Сяо... Цзянь... — захлебываясь, прохрипел он. — Меня зовут не Сяо Цзянь.

Сяо Цзянь обхватил рукоять ножа обеими руками и занес его высоко над головой. В его глазах, которые всегда были полны покорности и подобострастия, впервые вспыхнула дикая, первобытная гордость.

— Меня зовут Цзянь Чаншэн*!!

Пш-ш-их!

Клинок насквозь пробил горло Янь Сицая. Тело богатого наследника содрогнулось в последний раз и окончательно обмякло... Дыхание прервалось.

Грудь Сяо Цзяня тяжело вздымалась. Уголки его губ, забрызганных кровью, невольно поползли вверх. Неведомое прежде чувство облегчения и ясности затопило разум. Будто кошмар, длившийся всю жизнь, наконец рассыпался в прах, и всё его существо распахнуло объятия новой судьбе.

В тот же миг высоко над тяжелыми облаками вспыхнуло сиянием основание Пути Войны!

«В такой момент кто-то еще получил признание Пути?»

Восьмой, преследовавший Пу Вэня, резко замер. Он увидел, как из облаков, подобно черной ленте, спускается лестница Божественного Пути, устремляясь к ближайшему холму. В его глазах загорелся алчный огонек.

Стало ясно, что план со сбором собственной жажды убийства провалился. Теперь, чтобы украсть фрагмент основы Пути Войны, у них оставался один выход — забрать его у того, к кому Путь только что явился. Расстояние было совсем небольшим, если поторопиться, они еще успеют!

Восьмой, не раздумывая, бросил Пу Вэня и на пределе скорости помчался к черной ленте, спускающейся с небес...

У края холма за всем этим наблюдал человек в алом. Чэнь Линь, видевший во всех красках расправу Сяо Цзяня над Янь Сицаем, удивленно приподнял бровь. На его губах заиграла тонкая улыбка.

— А это становится интересно...

*Цзянь Чаншэн (簡長生) — истинное имя Сяо Цзяня. Имя «Чаншэн» означает «Долголетие» или «Вечная жизнь», что символизирует его перерождение в этот момент.

— ...Путь Войны? Глядя на черную ленту, летящую прямо к нему, Цзянь Чаншэн на мгновение оцепенел.

Он, пошатываясь, поднялся на ноги, бросил взгляд на кровавое месиво, в которое превратился труп Янь Сицая, затем на свой окровавленный нож... Выражение его лица было сложным. Судьба — удивительная штука.

Сила Пути Войны сгустилась перед ним, сплетаясь в лестницу, уходящую в небеса. Цзянь Чаншэн поколебался секунду, но в итоге твердо ступил на нее.

Дун!

В тот миг, когда его нога коснулась ступени, Божественный Путь обрел форму! Потоки информации и мощи хлынули в сознание Цзянь Чаншэна. Он долго стоял неподвижно, изучая собственные руки... Путь Войны, первая ступень.

— Тропа [Асуры]? — на его лице отразилось изумление. Прослужив столько времени в Стражах, Цзянь Чаншэн, разумеется, знал о некоторых ответвлениях Пути Войны. И Асура, несомненно, была одной из самых сильных и редких ветвей... Говорили, что даже Лу Сюаньмин тщетно жаждал получить именно ее.

И теперь он, безродный калека, пробудил именно этот путь?

— Может... я и впрямь гений Пути Войны?

Чаншэн пробормотал это себе под нос, разминая затекшее тело. Он с удивлением обнаружил, что с обретением Пути Асуры его хромая нога исцелилась. Он чувствовал небывалую легкость, а в жилах пульсировала первобытная, сокрушительная мощь.

Это ощущение вызывало гораздо большее привыкание, чем простой сбор жажды убийства. Он закрыл глаза, прислушиваясь к каждой мышце и косточке, которые отзывались отчетливым хрустом. Глубокий вдох... и мутный, тяжелый воздух покинул его легкие. Когда он снова открыл глаза, они сияли, словно раскаленные угли.

— Я и вправо гений! — уголки губ Чаншэна непроизвольно поползли вверх.

Он смачно сплюнул на труп Янь Сицая. Эта куча плоти была препятствием на пути его жизни в течение десяти с лишним лет, но теперь... теперь он чувствовал, что его судьба наконец вернулась в правильное русло. Возможно, из-за того, что его личность слишком долго подавляли, сейчас Чаншэн ощутил невероятный прилив уверенности — состояние, напоминающее азарт нувориша, внезапно дорвавшегося до власти. Ему не терпелось найти цель, чтобы испытать свою силу.

— О? — раздался удивленный возглас со стороны. Десятый стоял на краю холма, взирая сверху вниз на Чаншэна и труп Янь Сицая. — Его уже кто-то прикончил? Хм...

Увидев Похитителя пламени, Чаншэн преобразился. Крепко сжав окровавленный нож, он без малейшего колебания бросился вверх по склону!

Его скорость была поразительной, каждый шаг сопровождался кровавым отблеском. В глазах Десятого он превратился в кроваво-красный призрачный след, стремительно сокращающий дистанцию.

— Еще один на Пути Войны? — Десятый помрачнел и мгновенно насторожился. Он никогда не видел навыков первой ступени тропы [Асуры], но невооруженным глазом было видно, что это не обычная [Железная рубаха].

Ладонь Десятого крутанулась, и в ней материализовался пистолет. Он начал методично нажимать на спуск, целясь в летящего на него Чаншэна.

Бах! Бах! Бах!

Три пули подряд вошли точно в тело Чаншэна. У него не было стальной кожи [Железной рубахи], поэтому свинец легко впился в плоть.

— И это всё? — Десятый на миг опешил, но в следующую секунду осознал: что-то не так. Получив три ранения, Чаншэн не только не замедлился, но стал еще быстрее! Словно мстительный дух, он преодолел оставшиеся десятки метров в один миг. Прежде чем Десятый успел выстрелить снова, перед его глазами сверкнула холодная сталь лезвия!

Десятый вскрикнул, и его способность [Кража] сработала мгновенно, короткий нож Чаншэна исчез прямо из рук, оставив лишь пустой кулак, который с глухим звуком обрушился на область за ухом Десятого.

Дун!

Ужасающая сила удара мгновенно оглушила Десятого, из его уха потекла кровь.

«Этот парень получил три пули, почему он стал еще быстрее?! Да и силища у него похлеще, чем у тех парней в [Железных рубахах]!»

Превозмогая дикую боль и головокружение, Десятый крепко сжал украденный нож и трижды вонзил его в нижнюю часть живота Чаншэна, лезвие каждый раз уходило по самую рукоять.

Однако после трех ножевых ранений Чаншэн не только не скорчился от боли, но, напротив, стал сражаться еще яростнее. Его голые кулаки, наделенные чудовищной мощью, в течение полусекунды пять раз ударили Десятого в грудь. Так быстро, что в воздухе остались лишь кроваво-красные послеобразы!

Грудь Десятого на глазах провалилась внутрь, ребра были почти полностью раздроблены. Он брызнул кровью и, словно сорвавшийся с нити змей, отлетел на несколько метров, рухнув на землю.

Кровь непрерывно сочилась из ран Чаншэна, но он, казалось, совершенно не чувствовал боли. Оставляя за собой кровавые следы, он медленно направился к поверженному Десятому... В его алых глазах светилось дикое наслаждение и высокомерие!

— Так вот какова тропа [Асуры]... Какая мощь! Совсем не похоже на другие пути! — Чаншэн не сдержал громкого смеха. — Я, Цзянь Чаншэн, и впрямь гений!

Десятый, глядя на приближающуюся фигуру этого кровавого демона, задрожал от ужаса. Этот безумец, будь то пуля или нож, вообще не чувствовал боли. Более того, чем больше у него было ран, тем свирепее он сражался... Настоящий человекоподобный монстр!

Десятый лежал в луже крови, отчаянно пытаясь отползти назад, но Чаншэн наступил ему на грудь. Дикая боль заставила вора закричать, и чем громче был этот крик, тем шире становилась ухмылка на лице Чаншэна.

— Похитители пламени? Только и всего.

Он одним мощным движением раздавил ребра Десятого; острые обломки костей пронзили сердце. Зрачки вора резко сузились, после чего он безжизненно замер на земле.

Холодный ветер пронесся над окровавленной землей. Чаншэн стоял в одиночестве, словно единственный победитель на этом поле боя... Он медленно отвел взгляд от трупа под ногами и посмотрел вдаль, где продолжалась общая свалка.

В его глазах снова вспыхнула жажда убийства.

— Пора мне закончить всё это... — холодно усмехнулся он и, оставляя кровавые отпечатки, скрылся в пустоши за холмом.

Прошло немало времени. Фигура в алом медленно вышла из тени.

Чэнь Линь задумчиво посмотрел вслед уходящему Чаншэну и прошептал:

— Тропа [Асуры], значит... Этот навык выглядит весьма недурно.

Перемена в Чаншэне стала для Чэнь Линя неожиданностью. Он давно заприметил этого хромого слугу, вечно плетущегося в хвосте отряда Янь Сицая, и видел, как тот терпел унижения и побои. Чэнь Линь полагал, что парень так и будет до конца влачить свое жалкое существование...

Кто бы мог подумать, что под этой смиренной и хилой оболочкой скрывается столь свирепая душа. Неудивительно, что Путь Войны обратил на него внимание.

Если бы это было обычное испытание в Склепе, Чаншэн, несомненно, стал бы темной лошадкой. Человек, который полжизни пресмыкался, в конце концов поставил на кон всё, уничтожил своего мучителя и обрел могущественный путь — классический сценарий для главного героя романа. С этого момента его ждала бы прямая дорога к величию...

Но, к сожалению... этой темной лошадке суждено погибнуть здесь.

Чэнь Линь уже собирался направиться к основному полю боя, где битва подходила к концу, как вдруг со стороны донесся тихий шорох. Он удивленно обернулся и увидел, что изуродованный труп Янь Сицая внезапно озарился слабым голубым свечением... В районе его груди некий артефакт, похожий на лепесток цветка, начал излучать энергию самой жизни.

По мере того как лепесток постепенно увядал, мощная волна жизненной энергии хлынула в тело Янь Сицая.

Дун... Дун... Дун...

Жизненная сила сосредоточилась в его груди, ритмично ударяя в сердце. Мертвое мгновение назад сердце вновь забилось. Смертельная рана на шее затягивалась прямо на глазах, и всего за несколько секунд тело восстановилось более чем наполовину.

Янь Сицай резко распахнул глаза, словно пробудившись от кошмара!

— Не убивай меня!!! — выкрикнул он в бреду, но ответом ему был лишь заунывный свист ветра да отдаленные крики яростной схватки.

Пролежав в оцепенении в луже крови довольно долго, Янь Сицай наконец пришел в себя. Он лихорадочно ощупал грудь и обнаружил лишь засохший, мертвый лепесток...

— Эта штука и впрямь сработала! — увидев, что лепесток спас ему жизнь, Янь Сицай расплылся в экстазе выжившего. — Старик всё-таки заботится обо мне! Небеса не дают мне пасть! Я, Янь Сицай, вернулся!!! Ха-ха-ха...

Этот лепесток был сокровищем, которое отец Янь Сицая, действующий глава торговой палаты «Созвездие», добыл неизвестно где. Когда он передавал его сыну, то не объяснил его назначения, лишь велел держать при себе и ни в коем случае не терять... Теперь Янь Сицай наконец осознал истинную мощь этого дара.

Воспоминания о произошедшем вернулись, и радость на лице Янь Сицая мгновенно сменилась бесконечной ненавистью и яростью.

— Цзянь Чаншэн... Хе-хе-хе... — Жалкий калека, ты посмел поднять руку на господина? Когда я выберусь отсюда, я вырежу всю твою семью до последнего колена, иначе я не Янь!

Выругавшись, он, пошатываясь, поднялся из кровавой лужи. Бросив опасливый взгляд на поле боя вдали, он тут же развернулся и поспешил в сторону входа в Склеп. Времени до открытия выхода оставалось совсем немного. Если он найдет укромное место и отсидится там, то вскоре здесь появятся офицеры... И кто тогда посмеет тронуть его хоть пальцем?

Сделав шаг, Янь Сицай что-то вспомнил и подбежал к трупу Похитителя пламени, принимаясь лихорадочно его обыскивать.

— Где кольцо?.. Где мое кольцо? — он шарил по карманам и земле, но так ничего и не нашел, недоуменно хмурясь.

— Ты это ищешь? — раздался спокойный голос у него за спиной.

Янь Сицай вздрогнул всем телом и обернулся. В центре кровавого побоища стояла фигура в ярко-алом театральном костюме. Человек небрежно вертел в руках то самое кольцо, глядя на него с едва заметной усмешкой. Увидев это лицо, Янь Сицай вытаращил глаза, словно встретил призрака.

— Ты... Ты...

— Как я здесь оказался? Разве я не умер? Человек я или призрак?

Не дожидаясь, пока Янь Сицай выдавит хоть слово, Чэнь Линь неспешно договорил за него все реплики. Он медленно направился к Янь Сицаю, который окончательно оцепенел от ужаса. Улыбка на губах Чэнь Линя медленно растаяла. Он посмотрел на Янь Сицая сверху вниз и спустя мгновение холодно бросил два слова:

— ...На колени.

Холодный блеск кинжала мелькнул в воздухе: Чэнь Линь безжалостно перерезал Янь Сицаю сухожилия на ногах. Тот с истошным криком рухнул на колени, скорчившись в луже собственной крови.

— Это невозможно... Ты точно был мертв! — Янь Сицай обхватил ноги, бледный как полотно.

— Раз уж тебя приходится убивать дважды, чтобы ты сдох, почему со мной должно быть иначе? — спокойно ответил Чэнь Линь. — Я же сказал, что вы все умрете здесь... Неужели ты думал, что станешь исключением, молодой господин Янь?

— Чэнь Линь... Отпусти меня, сохрани мне жизнь! Клянусь! Я никому не скажу о том, что здесь произошло! У нас ведь нет кровной вражды, верно? То, что было на корабле... я могу извиниться, правда! Я даже в ноги тебе поклонюсь! Я устрою тебя в Главный сектор Авроры, выберешь любую должность среди офицеров! Гарантирую тебе бесконечные богатства и роскошь до конца дней! А еще у меня дома полно артефактов, я отдам тебе всё, что пожелаешь...

Янь Сицай со слезами молил о пощаде. Его средства к спасению иссякли, если Чэнь Линь убьет его сейчас, это будет окончательный конец... А после смерти не останется ничего.

Чэнь Линь, не торопясь, надел кольцо с рубином на свой палец, пропуская мольбы Янь Сицая мимо ушей.

Он внимательно изучал кольцо, после чего внезапно прервал причитания Янь Сицая:

— Как им пользоваться?

Янь Сицай замер.

— Ты ведь сказал, что отдашь мне все свои сокровища? — снова заговорил Чэнь Линь. — Как им пользоваться?

Услышав это, Янь Сицай почувствовал, как в душе вновь вспыхнула искра надежды. Раз Чэнь Линь заинтересовался кольцом, значит, есть шанс выкупить свою жизнь!

— Это очень древний артефакт. Говорят, его добыли в Сером мире, возникшем после вторжения Бедствия седьмого ранга, — торопливо начал объяснять Янь Сицай. — Если дать ему поглотить духовную силу, он позволяет в небольшом радиусе манипулировать пространством. Если же духовной силы владельца недостаточно, а до четвертой ступени её не хватает, то артефакт можно напитать свежей плотью и кровью...

— То есть только с четвертой ступени его можно использовать без особых условий?

— Да. Только на четвертой ступени можно овладеть [Доменом], а до этого момента духовная сила почти равна нулю...

— И как заставить его поглощать плоть?

— На ободке кольца есть скрытый механизм. Нужно нажать на него, и тогда выдвинется игла. Её нужно вонзить в тело, и тогда...

Пш-ш-их!

Янь Сицай не успел договорить. Чэнь Линь одной рукой мертвой хваткой вцепился ему в горло, а иглу кольца вонзил прямо под кожу. Артефакт начал неистово высасывать плоть и кровь Янь Сицая!

Под воздействием кольца некогда полное и округлое тело Янь Сицая стало усыхать прямо на глазах. Это было в точности похоже на то, что Чэнь Линь видел в поместье, когда Цянь Фань использовал свой проклятый артефакт, вот только это кольцо поглощало жизнь куда быстрее!

Сдавленный за горло, Янь Сицай хотел закричать, но не мог издать ни звука. Ему оставалось лишь в ужасе таращиться на Чэнь Линя, безмолвно моля о пощаде. Наконец, за миг до того, как Янь Сицай окончательно превратился в мумию, Чэнь Линь разжал пальцы.

— Кхе-кхе-кхе...

Янь Сицай рухнул на землю, заходясь в судорожном кашле. Теперь он выглядел как смертельно больной, изможденный, кожа да кости. Он стал похож на скелет, обтянутый кожей, и в нем было почти невозможно узнать прежнего спесивого наследника.

— Вот оно как, — пробормотал Чэнь Линь, глядя на мерцающий кровавый рубин.

— Оно... оно теперь твоё, — прохрипел Янь Сицай, напоминая звуком дырявые кузнечные мехи. — Чэнь Линь... Теперь ты меня отпустишь?

— Хорошо, — Чэнь Линь похлопал его по плечу и медленно поднялся из лужи крови. — Кстати, ты говорил, что тебе нравится моя одежда? Ту куртку я отдать не могу... Но как тебе та, что на мне сейчас?

Янь Сицай взглянул на ярко-алое театральное одеяние Чэнь Линя и испуганно затряс головой... После всего пережитого он не посмел бы вести себя так, как на корабле. К тому же, тогда на палубе ему не было дела до одежды, он просто искал повод, чтобы поиздеваться над Чэнь Линем.

— Не... не нужно...

— Что ж, очень жаль.

Чэнь Линь развернулся и пошел прочь. Видя, что Чэнь Линь действительно уходит, Янь Сицай наконец позволил себе выдохнуть. Сердце в его груди понемногу успокаивалось. Он по-пластунски, жалко извиваясь, пополз по кровавой грязи в сторону выхода из Склепа. Наконец-то он сможет вернуться домой.

И в этот момент, Холодный ветер качнул подол алого одеяния. Продолжая идти вперед, Чэнь Линь небрежно поднял правую руку и легко щелкнул пальцами.

— Скрутить.

Хрусть!

Тело Янь Сицая неестественно вывернуло, закручивая в спираль. Последние искры его слабой жизни мгновенно угасли. Он остался лежать в луже крови, истощенный, с остекленевшим взглядом, направленным в серое небо. Посреди этой бескрайней пепельной пустоши он выглядел так, будто на него накинули точно такое же алое одеяние, как у Чэнь Линя.

— Куда они делись? Пу Вэнь стремительно пересекал пустошь, постоянно озираясь по сторонам в поисках Восьмого.

Согласно первоначальному плану, пятеро Стражей, вставших на Путь Войны, должны были сразиться с пятью ворами, в то время как он и Янь Сицай собирались заманить в ловушку и устранить лидера — Восьмого. Но всё пошло наперекосяк: Янь Сицай, преследуемый одним из воров, позорно сбежал еще в середине боя.

И как только Пу Вэнь приготовился к тяжелому противостоянию с Восьмым один на один, тот тоже внезапно сорвался с места и исчез... В итоге битва продолжалась, но и союзник, и главный враг куда-то испарились, оставив Пу Вэня в полном одиночестве.

Дун!

Пока Пу Вэнь пребывал в недоумении, с небес донесся глухой вибрирующий звук. Он поднял голову, и его глаза расширились от изумления. Высоко под облаками черная лента Пути Войны начала медленно втягиваться обратно в основание, расположенное у рукояти гигантского меча. Но на этой ленте висел силуэт — человек мертвой хваткой вцепился в один конец, отчаянно за что-то борясь.

«Это же тот вор?»

Фигура Восьмого быстро удалялась от земли. Он смотрел на приближающееся основание Пути Войны, и в его глазах горело безумное, фанатичное возбуждение. Он раз за разом погружал руку в черную ленту, пытаясь что-то выхватить. Первые попытки приносили лишь пустоту... но он не останавливался, продолжая раз за разом активировать навык [Кража].

Наконец, после десятков попыток, в его ладонь упал темно-красный осколок. Размером он был примерно с половину ладони. По сравнению с целым основанием Пути Войны это было всё равно что камень, отколовшийся от огромной горы, но это был абсолютный предел того, что он мог совершить...

В тот миг, когда осколок был оторван, весь Древний Склеп содрогнулось. Черная лента мгновенно рассыпалась в прах, и лишившийся опоры Восьмой сорвался вниз, стремительно падая с огромной высоты прямо на землю!

— Его целью было само основание?! — при виде этой сцены лицо Пу Вэня застыло. Об основании пути Пу Вэнь знал немного... В каждом Склепе был свой фундамент Божественного Пути, но таким, как они, никогда не выпадал шанс даже коснуться его. Было известно лишь, что эта вещь жизненно важна для существования Склепа. То, что Похитители пламени посмели украсть фрагмент основы Пути Войны, неизбежно вызовет цепную реакцию.

Пу Вэнь не верил, что сущности, обитающие в глубинах Склеп, позволят им так просто покинуть эти воды.

— Этот вор, укравший осколок, мастер третьей ступени. Янь Сицай пропал, Лу Сюаньмин неизвестно где... Я остался один. Как мне с ним справиться?

Пу Вэнь посмотрел в сторону падения Восьмого, затем на поле боя, где всё еще кипела схватка, и почувствовал, как начинает болеть голова. Битва между Стражами и ворами подходила к концу. Из пяти мастеров Пути Войны трое были убиты, воры же потеряли двоих. Что касается обычных Стражей, то их погибло несметное количество. В живых остались лишь три-четыре фигуры, продолжавшие отчаянно кромсать друг друга среди гор трупов, устилавших землю.

Пу Вэнь быстро прикинул: из семидесяти с лишним человек, вошедших в Склеп, сейчас в живых оставалось едва ли больше десяти... За последние сто лет испытания в Склепе не знали столь кровавых потерь. Трое высокопоставленных офицеров-исполнителей из города Авроры надеялись использовать этот шанс, чтобы вырастить новое поколение и восстановить силы... Кто же знал, что все эти ростки полягут здесь в Склепе!

Когда вход откроется, эти офицеры не помрут ли на месте от шока?

Пу Вэнь покачал головой, отгоняя лишние мысли, и бросился к месту падения Восьмого. После того как всё зашло так далеко, никто не выберется отсюда живым, если не покончить с самым опасным врагом.

В то же время. Падающий с неба Восьмой, мертвой хваткой сжимая осколок основания, резко выставил руку по направлению к земле.

Твердые камни в месте приземления были мгновенно украдены, оставив после себя лишь мягкий песок. Восьмой тяжело рухнул на него, подняв огромное облако пыли.

Даже на мягкой поверхности падение далось ему нелегко. Восьмой с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как огнем горят все внутренности... Но когда он взглянул на осколок основания в своей руке, на его лице расплылась радостная улыбка.

Задание выполнено! Он украл фрагмент основания Пути Войны. После возвращения его ранг в организации должен значительно вырасти. Возможно, он даже войдет в пятерку лучших.

Пока Восьмой втайне ликовал, за его затылком внезапно раздался свист рассекаемого воздуха. Почувствовав холодок на шее, он, не раздумывая, бросился вперед в кувырке!

Чирк!

Длинный клинок прошел в миллиметре от затылка Восьмого, срезав клочок кожи вместе с волосами. Прежде чем вор успел разглядеть нападавшего, лезвие снова полоснуло воздух с невероятной скоростью. Мысли в голове Восьмого проносились молниеносно, он вскинул руку, и холодный блеск, уже коснувшийся его переносицы, бесследно исчез, оказавшись в его собственной ладони.

Однако нападавший, казалось, заранее предвидел исчезновение оружия. Атака не не прекратилась, тут же рука противника, словно имитируя клинок, покрылась иссиня-черной сталью [Железной рубахи] и молнией обрушилась на лицо Восьмого!

Восьмой тут же парировал удар украденным мечом. Столкновение лезвия и ладони высекло сноп искр, но чудовищная сила толчка всё равно отбросила вора на несколько метров!

Тем не менее за плечами Восьмого стоял колоссальный боевой опыт, и он сумел сгруппироваться в воздухе и твердо приземлиться на ноги. Подняв голову, он увидел молодого человека в черном, который хладнокровно встряхивал покрасневшую от удара ладонь.

— Уклонился, значит... — лицо Лу Сюаньмина было предельно серьезным.

— Ты? — в глазах Восьмого блеснул холод.

Атака Лу Сюаньмина была слишком внезапной. Казалось, он всё это время тенью следовал за Восьмым, выжидая момента, когда тот расслабится после выполнения миссии. Если бы не опыт вора, его голова уже катилась бы по песку. Но теперь он пережил этот выпад, и между ними была дистанция... В такой ситуации чаша весов победы больше не склонится на сторону Лу Сюаньмина.

— Страж, едва ступивший на первую ступень, посмел напасть на меня, — Восьмой медленно выпрямился, крепче сжимая рукоять меча. — Не зря ты сын того знаменитого Офицера, смелости тебе не занимать... Жаль только, шансов у тебя больше нет.

Лу Сюаньмин нахмурился и, резко оттолкнувшись от земли, подобно хищному зверю, бросился на врага. Восьмой спокойно стоял на месте. Он вытянул правую руку в пустоту перед собой и произнес:

— Украсть «Свет» .

Перед глазами Лу Сюаньмина мгновенно воцарилась абсолютная тьма. Цель исчезла, окружение исчезло. Эта внезапная перемена заставила его запнуться, и в то же мгновение свистящий удар клинка обрушился на его шею!

Это был его собственный меч. Лу Сюаньмин, не раздумывая, активировал [Железную рубаху] на полную мощность. Острое лезвие пробило твердую защиту, и удар отбросил его в сторону. Он уже собирался уйти в перекат, чтобы погасить инерцию, как вдруг раздался четкий звук взводимого затвора.

Ка-ча!

«Плохо!»

Мысль промелькнула в голове Лу Сюаньмина, и в следующую секунду на его бедре расцвел алый цветок крови!

Лу Сюаньмин мог определять направление атаки по колебаниям воздуха, когда лезвие рассекало пространство, и заранее выставлял защиту [Железной рубахи]... Но он не мог предугадать траекторию полета пули.

Поэтому он был подстрелен. Пуля пробила бедро, заставив Лу Сюаньмина окончательно потерять равновесие. В тот же миг мощный удар в грудь отбросил его назад!

Подняв тучу пыли, ослепленный Лу Сюаньмин тяжело рухнул на землю. Он рефлекторно сел, но к этому моменту полностью дезориентирован и совершенно не понимал, откуда враг нанесет следующий удар... Кровь густым потоком хлестала из раны на бедре, отчего лицо его начало становиться все бледнее.

«Так вот каково давление третьей ступени... Даже если это Путь Вора, не специализирующийся на прямом бою, новичку первой ступени с ним не совладать».

На бесплодной пустоши Восьмой, держа в одной правой руке клинок, а в левой пистолет, с бесстрастным лицом направился к Лу Сюаньмину. Он беззвучно поднял дуло, целясь в переносицу Стража, который в темноте отчаянно пытался нащупать врага. Но как раз в тот момент, когда он собирался нажать на спуск, со стороны донесся голос:

— Остался только этот?

Восьмой вздрогнул и обернулся. Неподалеку стоял залитый кровью Цзянь Чаншэн, в упор глядя на него. Его лицо, изуродованное шрамом, светилось восторгом и жаждой битвы.

— Убить такого... это ведь будет считаться за великий подвиг, верно?

Он громко расхохотал и, словно кровавая стрела, стремительно рванулся в атаку!

«Еще один на Пути Войны?»

Восьмой слегка нахмурился.

Скорость Чаншэна была запредельной, настолько высокой, что даже Лу Сюаньмин не смог бы ее перехватить. В одно мгновение он преодолел десятки метров и оказался прямо перед Восьмым. Тот, вздрогнув от неожиданности, немедленно выпустил в него несколько пуль!

Пули одна за другой впивались в тело Чаншэна, но его скорость от этого лишь резко возросла. Окровавленный кулак со свистом обрушился на Восьмого!

— Украсть «Свет»!

Восьмой, не колеблясь, снова активировал навык. Внезапно потерявший зрение Чаншэн, как и Лу Сюаньмин до него, по инерции пролетел мимо, словно слепая муха. Но стоило Восьмому слегка расслабиться, как тяжелый, словно валун, прямой удар кулака пришелся ему точно в грудь!

Этот удар мгновенно сломал Восьмому два ребра. Он брызнул кровью и повалился на землю.

Лу Сюаньмин с закрытыми глазами, неведомо как, сумел подобраться вплотную. Его почерневший от стальной защиты кулак замер в воздухе, холодным острием направленный в сторону Восьмого.

— Твой голос выдал твое местоположение, — спокойно произнес он.

Восьмой, превозмогая боль, поднялся с земли, и в его глазах вспыхнула лютая ненависть. В этот самый момент над его головой бесшумно пролетел лист бумаги.

— Печать.

Иероглиф, наскоро начертанный кровью, постепенно побледнел и исчез. Пу Вэнь с пустыми руками стоял в стороне, сложив пальцы в магический жест. Фигура Восьмого мгновенно застыла на месте, подобно статуе.

Два ослепленных Стража и один обездвиженный вор. На поле боя воцарилась странная, зловещая тишина...

Спустя несколько секунд Лу Сюаньмин первым вышел из состояния слепоты и, словно пушечное ядро, рванулся к Восьмому. Тот спустя полсекунды также вырвался из оцепенения: одной рукой он снова украл зрение Лу Сюаньмина, а другой вскинул пистолет и трижды нажал на спуск!

«Черт! Его кража не имеет ограничений?!» — в ярости выругался про себя Лу Сюаньмин.

Три пули со свистом впились в его тело. Две из них срикошетили от [Железной рубахи], но последняя пробила плечо. Его рука, сжатая в кулак, бессильно повисла вдоль тела.

Восьмой хотел выстрелить снова, но обнаружил, что обойма пуста. С досадой отбросив пистолет, он вдруг почувствовал резкую боль в области живота!

Удар Чаншэна буквально раздавил почку Восьмого. Следом Чаншэн обхватил его обеими руками за пояс и с силой впечатал в землю!

— Посмотрим, как ты теперь сбежишь?! — прохрипел он с ледяной усмешкой.

Зрение Цзянь Чаншэна было украдено позже всех, и оно до сих пор не вернулось. Однако он ориентировался на звуки выстрелов, найдя Восьмого, он одним ударом раздробил ему внутренности и всем весом повалил его под себя.

Восьмой, в конечном счете, не смог противостоять превосходящим силам. Несмотря на то что он тяжело ранил Лу Сюаньмина, Чаншэну удалось зайти со спины. Вор яростно уставился на Чаншэна, чьи глаза были крепко зажмурены, стиснул зубы и, украв кинжал прямо в свою руку, принялся безумно наносить удары в тело противника!

Чаншэн совершенно игнорировал атаки Восьмого. Громко расхохотавшись, он обрушил на врага свои окровавленные кулаки, явно намереваясь разменять свою жизнь на его!

Поначалу Восьмой еще успевал наносить удары ножом, целясь в жизненно важные органы, но после нескольких мощных попаданий в голову его сознание помутилось. В конце концов он превратился в безвольный кусок плоти, на который градом сыпались удары.

Кулак за кулаком — в мясо, кость за костью — в щепки!

Пу Вэнь, израсходовавший все свои листы бумаги, застыл, наблюдая за этой кровавой и жуткой сценой. Его брови невольно сошлись на переносице. Разумеется, он узнал Цзянь Чаншэна, но не мог понять, через что пришлось пройти этому человеку, чтобы превратиться из трусливой и ничтожной ищейки в столь одержимого убийцу...

— Достаточно! — крикнул Пу Вэнь.

Чаншэн будто не слышал. Он нанес еще несколько сокрушительных ударов, от которых во все стороны летела плоть.

— Достаточно!!! — Пу Вэнь шагнул вперед, выкрикнув это снова.

Только тогда Чаншэн остановился. Он бросил взгляд на бесформенное месиво под собой, которое когда-то было Восьмым, и медленно поднялся...

— Всё кончено... — произнес он. — Этого вора убил я! И вся слава принадлежит мне!

Он смотрел на Пу Вэня так, будто заявлял права на добычу.

— Никто не собирается забирать твою славу, — Пу Вэнь огляделся по сторонам. — Кстати, ты видел Янь Сицая?

— Видел. Его прирезал один из воров.

Услышав это, Пу Вэнь нахмурился еще сильнее. Он пристально всмотрелся в глаза Чаншэна, словно пытаясь прочитать его мысли... Тот без тени страха смотрел в ответ, и на его изуродованном шрамом лице невозможно было разобрать никаких эмоций.

Рядом Лу Сюаньмин с облегчением выдохнул и, пошатываясь, поднялся на ноги. Когда зрение вернулось к нему, он подошел к краю холма и посмотрел вдаль.

— ...Все мертвы.

— Что?

— Никого не осталось, — Лу Сюаньмин обвел взглядом Склеп, заваленный трупами. — Только мы втроем выжили.

Пу Вэнь и Чаншэн замерли. Они тоже поднялись на вершину холма, чтоб осмотреться: куда ни глянь, повсюду была лишь кровь и тела... Ни воров, ни Стражей. Не было никого, кто остался стоять на ногах.

В этой мясорубке победа в итоге осталась за Стражами... хотя цена её была чудовищно высока.

Три окровавленные фигуры стояли плечом к плечу на вершине холма, ветер трепал полы их одежды. Один [Асура], второй [Небесный Волк], третий [Книжник]... Они были последними победителями в этом мире.

Лицо Пу Вэня было мрачным. Хоть он и ненавидел Янь Сицая, он всё же был его наемником. Смерть Янь Сицая в Склепе неизбежно вызовет хаос по возвращении в Аврору, и его самого, скорее всего, призовут к ответу. Лу Сюаньмин не выражал никаких чувств, но из-за потери крови его лицо было белым как бумага.

Что касается Чаншэна... он смотрел на усеянные трупами склоны и спустя пару секунд тишины вдруг рассмеялся:

— Последний победитель... это я.

Хлоп, хлоп, хлоп...

В наступившей мертвой тишине раздались отчетливые звуки аплодисментов. Все трое одновременно вздрогнули и обернулись.

Фигура в ярко-алом театральном одеянии неизвестно когда успела устроиться на вершине окровавленного валуна. Сверху вниз он с улыбкой взирал на троицу... Его руки, на одной из которых поблескивало кольцо с рубином, мерно хлопали, словно у зрителя, выражающего искреннее восхищение.

— Потрясающе, — произнес он с улыбкой. — Кажется, теперь я начинаю понимать... в чем истинное удовольствие быть Зрителем?

Появление этой алой фигуры заставило сердца троицы пропустить несколько ударов. Они в оцепенении смотрели на знакомое лицо, а в глазах читались лишь потрясение и полное непонимание... Даже всегда невозмутимый Лу Сюаньмин на мгновение изменился в лице.

«Чэнь Линь?! Тот вор? Разве он не погиб давным-давно?!»

Вопросы один за другим всплывали в их головах, заставляя мозг буквально закипать... Первым в себя пришел Пу Вэнь. Он впился взглядом в Чэнь Линя и хрипло произнес:

— Я всё гадал, почему чувствую подвох... Так это ты стоял за всем этим и дергал за ниточки?

— Честно говоря, у меня нет особого желания вам что-то объяснять, — Чэнь Линь на мгновение замолчал. — В конце концов, злодеи в пьесах чаще всего погибают именно из-за излишней болтливости.

Троица:

— ...?!

Чэнь Линь медленно поднялся. Его взгляд сверху вниз пронзал троих выживших, а ярко-алое театральное одеяние бешено развевалось на ветру, делая его похожим на кровавого демона. Уголки его губ изогнулись в безумной усмешке:

— Давайте все втроем. Нападайте.

Трое на холме переглянулись. Лица их были мрачны, но Чаншэн первым сорвался с места, подобно бешеному псу устремляясь к Чэнь Линю. Лу Сюаньмин перехватил свой клинок, вырвав его из земли, и последовал за ним.

Пу Вэнь остался на месте; он тут же прикусил палец и принялся лихорадочно чертить на земле... Весь его запас печатей был исчерпан, тот листок, что остановил Восьмого, был написан наспех, и теперь ему снова приходилось действовать вручную.

Чэнь Линь, стоя на вершине высокого валуна, не спеша поднес руку к лицу и легким движением потянул.

Личина сорвалась и улетела по ветру. В тот же миг Чэнь Линь, казалось, растворился в воздухе. Чаншэн и Лу Сюаньмин в замешательстве замерли, когда мимо них черной тенью пронеслась какая-то стремительная фигура!

Это был черный сокол.

— Что это за навык?!

Лу Сюаньмин никогда не видел, чтобы кто-то превращался в животное. Даже на Пути Актера, славящемся своей изменчивостью, можно было менять лишь лица... Неужели это методы тех фанатиков с Пути [Шамана]?

Сокол миновал двоих и в воздухе снова принял облик Чэнь Линя. Алой кометой он обрушился на землю позади Стражей!

Пу Вэню оставался последний штрих, чтобы завершить иероглиф [Замереть], когда перед ним что-то мелькнуло. И из поднявшегося фонтана каменной крошки, что-то внезапно появилось и сжало его запястье мертвой хваткой!

Пу Вэнь ошарашено уставился на лицо, оказавшееся в считанных сантиметрах от его собственного. Чэнь Линь уже прижал дуло пистолета к его лбу и едва заметно улыбнулся:

— Хороший навык. Жаль только, подготовка слишком долгая.

Бах!

Один выстрел и Пу Вэнь мертв!

Чэнь Линь так долго наблюдал из-за кулис, что насквозь изучил способности каждого. Путь Книжника, на котором стоял Пу Вэнь, действительно был невероятно силен и многогранен, но у него был фатальный изъян: каждый раз требовалось достать заготовленную печать, а если ее не было, писать прямо на месте...

Будь это самое начало пути в Склепе, Чэнь Линь ни за что не рискнул бы столь самонадеянно выходить один против троих. Но теперь Пу Вэнь израсходовал все свои печати, а Лу Сюаньмин был тяжело ранен, лишившись возможности полноценно использовать одну руку и ногу, от чего их боевая мощь сильно упала.

Первым делом убить Пу Вэня, иначе тот, использовав слово [Замереть], позволил бы Стражам начать мгновенную контратаку... Это было важнейшим звеном в его плане.

Видя, как Чэнь Линь с филигранной точностью мгновенно расправился с Пу Вэнем, Лу Сюаньмин и Цзянь Чаншэн одновременно сузили зрачки.

Они обменялись короткими взглядами и, проявив молчаливое единодушие, тут же разошлись в стороны, заходя на Чэнь Линя с флангов. Чаншэн был быстрее, он превратился в кроваво-красный призрачный след и в мгновение ока оказался прямо перед противником.

Чэнь Линь, не теряя ни секунды, вонзил кольцо с рубином в тело Пу Вэня, а затем медленно выпрямился и небрежно взмахнул рукой в сторону нападающего:

— Скрутить.

Пах!

Реакция Чаншэна была феноменальной: в тот миг, когда пространство начало искажаться, он резко сиганул в сторону. Тем не менее, его плечо было раздроблено, превратившись в кровавый туман.

Он глухо рыкнул, и ярость в его глазах вспыхнула с новой силой. Однако потеря руки катастрофически сказалась на его равновесии, на такой высокой скорости его тело непроизвольно завалилось на бок, и он едва не пропахал землю носом.

В этот короткий промежуток времени алое театральное одеяние уже сошлось в схватке с черными одеждами Лу Сюаньмина!

Кинжал и длинный меч высекали в воздухе снопы ослепительных искр. Заметив кольцо на пальце Чэнь Линя, Лу Сюаньмин холодно процедил:

— Ты убил Янь Сицая?!

— И что с того?

Почувствовав чудовищную мощь, передающуюся через клинок, Чэнь Линь отступил, гася инерцию. Его движения были легкими и изящными, словно танец бабочки, в мгновение ока он ускользнул за спину Лу Сюаньмина!

Лу Сюаньмин обладал [Железной рубахой], его сила и защита были за пределами человеческих возможностей, поэтому Чэнь Линь даже не помышлял о лобовой атаке. Он полагался исключительно на гибкость и скорость [Танца резни], чтобы изматывать врага!

Пока его скорость оставалась выше, а углы атак коварнее, Лу Сюаньмин просто не успевал концентрировать [Железную рубаху] в нужных точках для защиты.

К тому же одна рука Лу Сюаньмина уже была выведена из строя Восьмым. Орудуя мечом лишь одной рукой, он катастрофически не успевал за выпадами Чэнь Линя, вынужденный позорно отступать и обороняться в ожидании помощи от Чаншэна.

Но Чэнь Линь, разумеется, не собирался давать ему этого шанса.

Призраком уклонившись от контратаки Лу Сюаньмина, Чэнь Линь резким движением вонзил правую руку с кольцом прямо в его открытую рану. Неистовая сила поглощения начала действовать мгновенно, и тело Лу Сюаньмина стало усыхать прямо на глазах.

Лу Сюаньмин среагировал быстро, попытавшись отсечь руку Чэнь Линя мечом, но его клинок был перехвачен кинжалом в воздухе.

После короткой борьбы на силу Чэнь Линя отбросило на несколько шагов назад. Не давая Лу Сюаньмину возможности замахнуться снова, он первым вскинул руку и щелкнул пальцами:

— Скрутить!

Локальное искажение пространства с хирургической точностью пришлось на ладонь Лу Сюаньмина, сжимающую меч. Кости мгновенно раздробились, пальцы разжались, и клинок со звоном упал. В ту же долю секунды алая тень возникла перед ним, и холодное лезвие вошло точно в грудь!

Лу Сюаньмин издал приглушенный стон, глядя в упор на Чэнь Линя. Спустя миг он безжизненно рухнул на землю.

В то же мгновение со спины Чэнь Линя раздался свист рассекаемого воздуха!

Он изящно уклонился, и короткий меч лишь слегка оцарапал его щеку. В глазах Чаншэна горел огонь безумия. Кинжал и меч скрестились более десяти раз в считанные секунды. Бой шел на равных!

После серии взрывных атак оба одновременно разорвали дистанцию. Две фигуры в красном стояли по разные стороны поля боя, не сводя друг с друга глаз.

— Плевать, человек ты или призрак... сегодня ты сдохнешь, — Чаншэн стиснул зубы. Он чувствовал запредельную мощь стоящего перед ним Чэнь Линя, который только что хладнокровно прикончил Пу Вэня и Лу Сюаньмина... Но он прошел через слишком многое, чтобы умереть здесь.

Его воля продолжала расти, аура убийства густела вокруг него. Издав низкий рык, он, подобно кровавой молнии, рванулся к Чэнь Линю.

Чэнь Линь с бесстрастным лицом поднял пистолет. Направив дуло на стремительно приближающуюся алую тень, он медленно произнес:

— Ради возрождения человеческой цивилизации... Я приговариваю тебя к смерти.

В тот миг, когда слова Чэнь Линя сорвались с губ, аура правосудия и приговора хлынула в ствол пистолета!

Чэнь Линь почувствовал, как его сознание мгновенно увядает, казалось, что он вложил в эту ладонь всё свое существо. В тишине некая сила свыше через прицел пистолета захватила цель перед ним.

Приближающийся Цзянь Чаншэн почувствовал, как волосы на его теле встали дыбом. Вспыхнуло небывалое чувство опасности, черный зев пистолета в руке врага казался ему теперь пристальным взором самой Смерти. Инстинкт кричал ему, что нужно уклониться любой ценой, но израненное тело уже не успевало.

Бах!

Чэнь Линь нажал на спуск. Сила деконструкции, воплощенная в пуле, вылетела из ствола. Ни искр, ни грохота, она пронеслась тихо, словно бесшумная стрела, мгновенно пронзив грудь Чаншэна насквозь.

Чаншэн ощутил странную легкость. На месте его грудной клетки теперь зияла дыра размером с кулак. Опустив взгляд, он смог увидеть сквозь себя землю позади... Всё, чего коснулась эта пуля, просто аннигилировало в пустоту. Включая его сердце.

Он больше не мог управлять своим телом. Пошатываясь, он сделал два неверных шага и рухнул прямо к ногам Чэнь Линя.

После этого выстрела у Чэнь Линя потемнело в глазах. Чудовищное истощение духовных сил едва не заставило его потерять сознание прямо на месте; лишь стиснув зубы и собрав остатки воли, он удержался на ногах.

«Как и ожидалось, использовать [Зал Суда] — навык четвертой ступени, будучи на первой, слишком тяжело».

К тому же, судя по результату, он не смог развернуть полноценный [Домен], как это делал Хань Мэн. Он лишь сумел сконцентрировать микроскопическое подобие области вокруг ствола, и убойная сила деконструирующей пули ограничилась радиусом в кулак...

Стоит вспомнить, что Хань Мэн тремя выстрелами разнес в щепки тело огромного монстра из красной бумаги, и зона поражения каждого его выстрела была в десятки раз больше, чем у Чэнь Линя сейчас.

«Даже если я могу высвобождать навыки рангом выше своего, их мощь будет сильно урезана и ограничена моим текущим уровнем...» — пронеслась мысль в голове Чэнь Линя. Но факт оставался фактом: даже ослабленный [Зал Суда] был способен мгновенно уничтожить почти любого врага того же ранга. Такого, как Цзянь Чаншэн.

— Ты... монстр... — слабый хрип вырвался из горла поваленного Чаншэна.

Возможно, из-за особенностей своего пути, он не умер сразу даже с пробитым сердцем. Он продолжал яростно пялиться на Чэнь Линя:

— Я не должен... сдохнуть... здесь... Я ведь только... начал. Я... не согласен... с такой судьбой...

Его голос становился всё тише и тише, пока окончательно не захлебнулся в мертвой тишине... Но даже после смерти его глаза остались открытыми, устремленными на Чэнь Линя, будто он хотел запечатлеть это лицо, чтобы забрать память о нем в следующую жизнь. Он умер, не в силах сомкнуть глаз.

Лишь убедившись, что Чаншэн окончательно мертв, Чэнь Линь позволил себе облегченно выдохнуть... Этого парня было невероятно трудно убить. Он не чувствовал боли, а раны лишь делали его сильнее. Чэнь Линь не сомневался: если бы он не использовал [Зал Суда] для мгновенного убийства, затяжной бой мог бы закончиться победой Чаншэна.

Немного переведя дух и придя в себя, Чэнь Линь окинул взглядом окрестности и, медленно переставляя ноги, направился к лежащему в луже крови Восьмому. Тот был так изувечен Чаншэном, что уже мало напоминал человека. Чэнь Линю пришлось покопаться в кровавом месиве, прежде чем он нащупал осколок основания Пути Войны, который Восьмой зажал в кулаке.

Он уже собирался забрать его, но обнаружил, что Восьмой всё еще мертвой хваткой сжимает трофей, не желая разжимать пальцы.

— Ты до сих пор жив? — удивился Чэнь Линь.

Хотя тело Восьмого было превращено в кашу, в нем действительно теплилась искра жизни. Его единственный уцелевший глаз, залитый грязью и кровью, уставился на Чэнь Линя. Ладонь судорожно сжимала осколок, словно это было его предсмертное желание. Их группа из восьми Похитителей пламени преодолела тысячи миль из другого сектора именно ради этого фрагмента. Ради него они полегли все до единого... Это был плод, оплаченный их жизнями. Как он мог позволить Чэнь Линю просто прийти и забрать его?

— Разомкни пальцы, — вздохнул Чэнь Линь. — Все мертвы. Неужели ты думаешь, что всё еще сможешь переломить ход игры?

В единственном уцелевшем глазу Восьмого промелькнуло отчаяние... но он по-прежнему не отпускал осколок.

Чэнь Линь не стал силой вырывать фрагмент. Вместо этого он мягко положил ладонь на изуродованное лицо Восьмого, а другой рукой достал пистолет и приставил его к виску врага.

Чэнь Линь чувствовал, что Восьмой дрожит, но была ли это дрожь от страха, ярости или горькой обиды, этого он не знал.

— Всё хорошо, всё хорошо, — Чэнь Линь, облаченный в алое театральное одеяние, присел на корточки рядом с бесформенным месивом плоти и нежно, словно успокаивая ребенка, прошептал: — Ты хорошо справился... дитя.

Бах!

Пуля пробила череп Восьмого, и последний вздох покинул его тело.

Чэнь Линь убрал ладонь, веки Восьмого теперь были плотно сомкнуты его рукой, будто тот ушел из жизни в мире и покое.

Кинжалом он разжал закоченевшие пальцы вора, достал окровавленный осколок основания Пути Войны и медленно поднялся... Легкий ветерок шевелил полы его залитого кровью одеяния, которое в этой мертвой пустоши мерцало, словно багровое пламя из самой преисподней.

— Спектакль еще не окончен?.. — Чэнь Линь на мгновение задумался, и тут его осенило. — Точно... я ведь еще жив.

Он был последним победителем и единственным выжившим на этой сцене. А финальным условием представления было, чтоб

[Никто не выжил]

Чэнь Линь бросил взгляд на надпись, выведенную на земле кровью:

[Текущий уровень ожидания: 65%]

С момента начала спектакля уровень ожидания зрителей медленно рос по мере развития сюжета. Однако по-настоящему значительный скачок произошел после того, как он принял облик Бай Ци и спровоцировал резню между Стражами и Похитителями пламени...

Только за убийство Янь Сицая, захват артефакта-кольца и эффектное появление перед Чаншэном и остальными с последующим боем одного против троих он заработал почти 30 очков ожидания. Смерть Восьмого добавила еще 5.

«Все мертвы. Где мне взять еще 5 очков?» — Чэнь Линь почувствовал легкую досаду. Знай он об этом заранее, стоило бы продумать сюжет чуть детальнее, чтобы эти смерти внесли больший вклад в рейтинг.

Взор Чэнь Линя скользнул по усеянному телами полю боя и в итоге остановился на глубинах Склепа. Там, где правила неведомая и таинственная тьма...

Оставался только один путь.

Чэнь Линь сверился со временем, до открытия выхода из Склепа еще оставалось немного, и он решительно направился вглубь запретной зоны.

Ложбина пяти воинов, десяти, пятнадцати, двадцати... пятидесяти... По мере того как Чэнь Линь продвигался вперед, точки появления призрачных солдат становились всё масштабнее. Миновав ров с пятьюдесятью воинами, он увидел на пепельно-белой земле величественный каменный столб.

«Граница испытания. Дальнейшее продвижение строго запрещено»

Пересечь эту черту означало покинуть зону, отведенную для новичков, и войти в истинные глубины Склепа... Территорию, которая явно не предназначалась для таких, как они.

Чэнь Линь замер перед столбом лишь на мгновение и продолжил путь... В ту секунду, когда его нога пересекла границу зоны испытаний, слабая волна тепла разлилась по его груди.

Опешив, Чэнь Линь залез за пазуху и достал нагревшийся предмет. Это был Жетон Бай Ци.

Жетон Бай Ци среагировал?

В душе Чэнь Линя промелькнуло сомнение. Он крепко сжал жетон в руке и продолжил идти вперед. Само появление этого предмета было крайне подозрительным. Казалось, кто-то передал его ему из самых глубин Склепа через Путь Войны... И теперь, когда Чэнь Линь вошел в запретную зону, жетон снова подал знак. Возможно, он куда-то его ведет?

По мере того как Чэнь Линь углублялся в Склеп, гигантский меч, пронзающий небеса и землю, становился всё ближе. Необъяснимая стужа окутала его, пробирая, казалось, до самого костного мозга.

Этот холод не был физическим, скорее это было трудноописуемое чувство — то самое леденящее душу ощущение, когда идешь посреди ночи по заброшенному кладбищу и кожей чувствуешь чей-то пристальный взгляд.

Чэнь Линь вдруг подумал, что в каком-то смысле он так и идет по огромной гробнице... Великой гробнице войн, существовавшей вечно, с самого момента рождения человечества.

Взор Чэнь Линя скользил по окрестностям. Повсюду в земле виднелись огромные разломы... Нет, это были уже не просто разломы, а настоящие карьеры. В каждом из которых застыли сотни и тысячи фигур. Неподвижные, словно изваяния, они напоминали терракотовую армию, о которой Чэнь Линю доводилось слышать.

В зоне испытаний самый большой ров, что он видел, вмещал не более пятидесяти человек. Здесь же при любом случайном взгляде счет шел на сотни, а по мере продвижения вглубь повсюду стали попадаться ямы на тысячи воинов.

«Становится всё холоднее», — Чэнь Линь нахмурился.

Когда окружающая стужа стала почти невыносимой, Жетон Бай Ци в его руке начал раскаляться. Он превратился в подобие миниатюрного солнца, тепловая волна от которого отгоняла холод в радиусе полуметра. При этом сам Чэнь Линь не чувствовал ожога — напротив, его охватило странное чувство безопасности.

Куда же именно этот жетон пытается его направить?

Шаги Чэнь Линя невольно ускорились. Чем ближе он подходил к черному исполинскому мечу, тем отчетливее ему казалось, будто вокруг него что-то мелькает... Чувство, что за ним наблюдают, нарастало.

Но стоило Чэнь Линю обернуться, как тени исчезали, словно это были лишь галлюцинации. В глубинах Склепа определенно что-то было!

Чэнь Линь хмурился всё сильнее. В тот момент, когда он уже готов был повернуть назад, перед его глазами возникла неописуемо огромная яма. Это был круглый котлован диаметром в несколько километров. Под сумрачным небом ему не было видно конца, а сам Чэнь Линь, стоя на краю этого провала, казался крошечным муравьем.

В глазах Чэнь Линя отразился шок. Сколько людей может вместить такая бездна? Десятки тысяч? Сотни тысяч?!

Это была самая большая яма, которую он видел с момента входа в Древний Склеп. Все рвы, где появлялись призрачные солдаты, вместе взятые, не сравнялись бы с этой исполинской пустотой... Но страннее всего было то, что яма была пуста.

В ней не было периодически возникающих проекций убийственной ауры. В самом центре абсолютно пустого гигантского котлована одиноко высилась лишь одна заброшенная могила.

Из недр котлована поднимался такой костяной холод, что даже с жетоном в руке Чэнь Линь невольно вздрогнул... Его глаза не видели в яме ничего необычного, но ушам казалось, будто над этим местом до сих пор раздаются стоны бесчисленных озлобленных душ, полных жажды убийства.

Чэнь Линь вдруг вспомнил, как читал в учебниках истории: циньский полководец Бай Ци после битвы при Чанпине заживо закопал 400 000 воинов царства Чжао. Именно поэтому его имя — «Бог Смерти» — осталось в веках.

Взгляд Чэнь Линя сосредоточился на той единственной одинокой могиле в центре бездны. Он слегка прищурился. В этой яме не появлялись проекции, как в других... Вместо них была могила. Означает ли это, что один-единственный курган способен противостоять мощи сотен тысяч проекций?

«Неужели это и есть...»

Чэнь Линь взглянул на раскаленный жетон в своей руке. Помедлив секунду, он всё же спустился в котлован и направился прямиком к одинокому кургану.

Приблизившись, он смог разглядеть его целиком. Это сложно было назвать величественной гробницей, скорее, просто земляной холмик в половину человеческого роста... Перед ним не было ни памятника, ни подношений. Выглядело это место не лучше, чем те безымянные могилы на заброшенном кладбище, которые Чэнь Линь копал совсем недавно.

Неужели великий Бог Смерти Бай Ци похоронен в таком убогом месте?

Сердце Чэнь Линя было полно сомнений. Он остановился перед курганом. Жар от жетона начал медленно спадать, будто цель его существования была достигнута в тот миг, когда он привел сюда своего носителя.

В то же мгновение вокруг него завихрилась леденящая стужа. Прямо из почвы перед могилой начали проступать кровавые иероглифы:

— Соверши три поклона и девять челобитий, и я передам тебе свое искусство.

Увидев эту надпись, Чэнь Линь невольно нахмурился. Но не успел он даже среагировать, как из пустоты за его спиной вырвалась еще более холодная, яростная энергия. Бесчисленные алые глаза внезапно распахнулись во тьме: их взоры пронзили границы «Театра», словно невидимый зверь апокалиптических масштабов издал яростный рев!

Бешеный вихрь поднялся из самого нутра Чэнь Линя и с грохотом обрушился на могильный холм.

Почти одновременно с этим из земляного кургана хлынула черная, почти осязаемая аура смерти. Казалось, хозяин этой могилы, стоя в глубине веков, ответил на этот вызов своим собственным взглядом, преисполненным леденящей жажды убийства!

Бум!!!

Две ужасающие силы столкнулись в центре гигантской ямы. Взрывная волна разошлась кругами, сдирая слои песка и почвы. Под ними обнажился жуткий багровый слой земли, усеянный белеющими костями.

На земле перед курганом проступил единственный кровавый иероглиф, выглядевший невероятно свирепо:

— БЕДСТВИЕ.

Чэнь Линь стоял на самом краю столкновения этих титанических сил. Полы его алого одеяния бешено развевались. Прикрыв лицо рукой, он видел, как вокруг него клубится черная аура смерти; удушающее давление было таким сильным, что он едва мог дышать.

«Зрители сцепились с Бай Ци?!»

Эта мысль промелькнула в голове Чэнь Линя, и сердце его радостно екнуло. Если Бай Ци способен противостоять Зрителям, то не сможет ли он уничтожить их окончательно? Если Зрители погибнут здесь, он наконец обретет истинную свободу!

Раз возникнув, эта надежда уже не покидала его. К сожалению, всё пошло не так гладко, как ему хотелось бы. Сквозь щели между пальцами Чэнь Линь увидел, что курган содрогается и покрывается трещинами — он был на грани разрушения.

Алые глаза за спиной Чэнь Линя начали постепенно растворяться в пустоте. Давление уровня конца света начало спадать. Одновременно с этим и черная аура, бившая из могилы, втянулась обратно в недра земли.

Исполинский котлован снова погрузился в мертвую тишину.

Схватка началась внезапно и так же внезапно закончилась. Если бы не содранный слой земли, обнаживший кроваво-красную подложку под ногами, Чэнь Линь мог бы подумать, что всё это было лишь галлюцинацией.

Взор Чэнь Линя снова упал на могилу. Поверхность кургана действительно была испещрена трещинами... Очевидно, Бай Ци не удалось одержать верх в этом коротком столкновении.

И пока Чэнь Линь предавался разочарованию, из-под земли начала сочиться новая строка кровавых слов:

— Помоги мне воскреснуть — и я исполню твое желание.

Увидев эту строку, Чэнь Линь на мгновение остолбенел. Не успел он прийти в себя, как из-под земли вырвался луч кровавого света и вонзился прямо в жетон в его ладони.

Поверхность Жетона Бай Ци окрасилась в багровые тона, которые тут же впитались внутрь... Чэнь Линь отчетливо ощутил, как от предмета повеяло острой, пронзительной жаждой убийства.

[Уровень удовлетворенности зрителей +7%]

Чэнь Линь не понимал, что произошло и почему уровень удовлетворенности подскочил именно после слияния с этим кровавым светом. Времени на раздумья не осталось: стоило вспышке исчезнуть в жетоне, как весь гигантский котлован начал яростно содрогаться!

Края бездны вдалеке начали стремительно исчезать. Земля рассыпалась на мельчайшие песчинки, будто рушился мир в песочнице, и с невероятной скоростью поглощалась пустотой в недрах Склепа... Волна аннигиляции неумолимо катилась прямо на Чэнь Линя!

Зрачки Чэнь Линя сузились. Он, не колеблясь, развернулся и рванул прочь. Его тело стрелой летело назад, к выходу. Посреди этого обвала бездны, способной вместить сотни тысяч людей, он казался крошечным, отчаянно борющимся за жизнь муравьем, преследующим призрачный шанс на спасение.

Чэнь Линь выжал из себя максимум скорости. В тот самый миг, когда обрушение уже готово было поглотить его, он чудом выскочил за пределы котлована и, спотыкаясь, вылетел на твердую почву.

«Черт... что это было?»

Смахнув холодный пот со лба, Чэнь Линь обернулся. Гигантская яма полностью исчезла, на ее месте зияла лишь безмолвная пустота... Глядя вниз, он будто заглядывал в самое сердце первозданного хаоса.

В следующий миг земля начала восстанавливаться. Пустота заполнялась почвой, бьющей из ниоткуда, и за считанные секунды поверхность выровнялась, будто никакой ямы здесь никогда и не существовало.

При виде этого Чэнь Линь невольно вспомнил, как после гибели проекций солдат местность автоматически приходила в первоначальный вид... Значит, и эту исполинскую бездну «откатил» до первоначального состояния неким механизм Древнего Склепа?

Чэнь Линь взглянул на жетон, и сомнения в его душе лишь окрепли. Но задерживаться было нельзя, если всё идет по плану, трое высокопоставленных офицеров уже открывают врата Склепа.

Он спрятал жетон поближе к телу и поспешил обратно в зону испытаний. Первым делом он добежал до входа, изуродовал лица всем трупам Стражей из Первого района и сбросил их в пропасть. Немного поколебавшись, он отправил вслед за ними и пару тел Стражей из Авроры.

Завершив приготовления, Чэнь Линь выбрал место, где трупов и хаоса было больше всего, и сел прямо на землю.

Дун

В тот же миг со стороны входа в Склеп раздался низкий гул. Врата Древнего Склепа открылись.

Чэнь Линь прищурился. Он наугад подобрал лежащий рядом короткий нож, приставил лезвие к своему животу... и с силой полоснул!

Плоть на боку разошлась, из раны хлынула кровь. Лицо Чэнь Линя на глазах стало мертвенно-бледным. Превозмогая жгучую боль, он откинулся назад, укладываясь среди окровавленных тел...

В луже багровой крови на его белом, как бумага, лице промелькнула странная, пугающая улыбка.

— Спектакль окончен.

Он закрыл глаза.

Снаружи Древнего Склепа.

Огромный корпус корабля мерно покачивался на волнах. Под черным куполом неба на носу судна застыли три фигуры в плащах, наблюдая за медленно развертывающейся воронкой входа.

— Время пришло, — произнес офицер с четырьмя нашивками, заложив руки за спину. — Интересно, сколько человек в этом году смогли встать на Путь Войны.

— Судя по прошлым годам, если будет семь или восемь — уже неплохо.

— В этот раз, боюсь, будет меньше... Не забывайте, что Янь Сицай взял с собой того мальчишку-книжника. Он пришел забирать чужую ауру, так что у остальных шансов на успех было немного.

— Янь Сицай жульничает настолько в открытую... Неужели наверху действительно закроют на это глаза?

— Меньше болтай, — холодно прервал их офицер с пятью нашивками. — Наше дело — выполнять приказы.

Оба офицера рангом ниже тут же замолчали.

Вихрь становился всё шире, и спустя полминуты он восстановил свои прежние размеры. Офицеры стояли на носу корабля, ожидая возвращения Стражей, прошедших испытание.

Минута. Две минуты. Три минуты…

Спустя три минуты воронка по-прежнему оставалась безмолвной — ни намека на то, что кто-то собирается выйти.

— Что происходит? Они забыли про время? — офицер с четыремя нашивками был в полном недоумении. — Не должно быть… Неужели внутри что-то случилось?

— Это внешние границы испытаний, что там может случиться? Потеря одного-двух человек — это предел, — другой офицер пожал плечами. — Наверняка кто-то из них не хочет сдаваться и пробует напоследок еще раз… Подождем.

Они прождали еще десять минут, но воронка никак не реагировала.

— …Дело плохо.

Офицер с пятью лычками нахмурился и, немного подумав, произнес:

— Заходим внутрь.

— А? Но наш ранг выше четвертого, пространство будет нас отторгать!

— Ситуация экстренная. Мы — конвой, у нас есть артефакты-символы от Авроры, они позволят нам находиться внутри короткое время.

Он встал на носу корабля, торжественно поклонился черному исполинскому мечу, пронзающему небеса, и прыгнул прямо в центр воронки. Двое других офицеров переглянулись и последовали за ним.

Мир закружился, и в следующее мгновение все трое твердо стояли на краю обрыва. В нос тут же ударил резкий, тошнотворный запах крови!

Лица офицеров мгновенно исказились. Оглядев окрестности утеса, они резко побледнели. Тела более чем десяти Стражей были разбросаны повсюду; большинство, судя по всему, были застрелены. Это были те самые люди, что вошли в Склеп сутки назад!

— Что здесь произошло?! — в шоке выкрикнул четырехполосный офицер. — Почему… почему столько погибших?!

Лицо офицера стало свинцовым. Он быстро обошел тела, замер у одного из них и медленно присел на корточки…

— Что-то не так, — он взял труп за лицо, внимательно рассматривая детали. — Этого человека не было в списке Стражей, входивших в Склеп.

— Ты хочешь сказать, что в отряд пробрался чужак?

— Кто?

Офицер не ответил. Он резко поднялся и стремительно направился вглубь территории испытаний. Чем дальше они шли, тем больше становилось тел. Огромный древний Склеп был погружен в мертвую тишину, которая сейчас казалась офицерам оглушительной.

— Это… это Янь Сицай? — заикаясь, один из офицеров указал рукой в угол.

Двое других резко обернулись и увидели в луже крови иссохшую фигуру, скрученную буквально в узел. Они стояли в оцепенении несколько долгих мгновений… Дело было не в том, что они не узнали Янь Сицая. Просто эта мумия, из которой выкачали всю плоть и кровь, слишком разительно отличалась от того заносчивого молодого господина, что был на корабле.

Если не вглядываться в черты лица, было невозможно связать этот труп с выпученными глазами и «того самого» Янь Сицая.

— Это действительно он… — сипло произнес другой офицер, и в его глазах отразился ужас. — Даже Янь Сицай погиб здесь. В городе Авроры поднимется невообразимый хаос. — Быстрее, ищите, остался ли кто живой!

Они разошлись в разные стороны. Один из них добрался до холма, где битва была самой ожесточенной. Здесь тела нескольких десятков Стражей и Похитителей пламени были свалены в кучу, словно после прохождения через гигантскую мясорубку.

Чем больше они искали, тем сильнее холодело у них внутри. За последние сто лет не было столь массовой гибели новичков… Они не могли взять в толк, что могло произойти здесь за несчастные 24 часа.

Среди гор трупов одна фигура, уже не подававшая признаков жизни, едва заметно шевельнула пальцем.

— Здесь!!! — зрачки офицера с четыремя нашивками сузились, и он закричал во весь голос: — Здесь есть еще один выживший!!

Как только прозвучали эти слова, двое других офицеров коршунами бросились к месту.

— Еще живой?!

— Постойте... Почему это он?

Увидев Чэнь Линя — единственного, в ком еще теплилась искра жизни, — они замерли в полном замешательстве.

— Похоже, в разгаре боя ему вспороли низ живота. Слишком большая потеря крови, — офицер с сомнением посмотрел на старшего офицера с пятью нашивками. — Если ничего не предпринять, он действительно испустит дух… Будем спасать?

Все, кто вошел в Склеп, погибли. И только Чэнь Линь, которого они заранее списали со счетов как смертника, умудрился выкарабкаться. Офицеры в душе поразились капризам судьбы, но всё еще колебались.

— «Будем спасать»?! — в ярости рявкнул пятиполосный офицер. — Вы что, совсем из ума выжили?! Из всего отряда Стражей остался один-единственный росток! Если он сдохнет, кто будет объяснять Авроре, что здесь стряслось?! Спасать!!! Любой ценой! Вытащите его с того света!!!

Двое офицеров тут же принялись оказывать помощь. Профессионального оборудования под рукой не было, поэтому они ограничились наложением тугой повязки, после чего на максимальной скорости покинули Древний Склеп.

С их уходом в Склепе вновь воцарилась мертвая тишина...

На усеянной телами пустоши тонкие струйки ауры убийства потянулись из самых глубин исполинского черного меча. Подобно призрачным змеям, они скользнули к одному из трупов и начали бешено впитываться в него.

Спустя несколько коротких секунд темно-красные глаза Цзянь Чаншэна резко распахнулись!

В центре сумрачной сцены.

Чэнь Линь, облаченный в алое театральное одеяние, медленно открыл глаза.

— Уф... — он машинально коснулся живота и с облегчением выдохнул.

Чтобы обмануть троих офицеров, Чэнь Линь выбрал самый медленный и мучительный способ самоубийства — вспарывание живота. Пусти он себе пулю в лоб, процесс воскрешения прошел бы слишком быстро, и офицеры могли просто не успеть его найти до того, как рана затянется. Только смерть от потери крови позволяла максимально растянуть процесс смерти, а последующее оживление не выглядело бы сверхъестественным. Единственный минус... это было чертовски больно.

«В следующий раз лучше всё-таки пулю в голову. Так быстрее»

Чэнь Линь медленно поднялся с помоста. Его взгляд упал на зрительный зал. Хотя недавнее столкновение Зрителей с заброшенной могилой было неожиданным, сейчас на трибунах ничего не изменилось... Бесчисленные пары алых глаз по-прежнему стройными рядами сверлили его взглядом.

Уже привыкнув к этому жуткому вниманию, Чэнь Линь подошел к экрану и посмотрел вниз. После его суицида уровень удовлетворенности зрителей, как и ожидалось, рухнул на 50% — с 72% до 22%, оказавшись на грани потери контроля... Хорошей новостью было то, что в правом нижнем углу экрана снова замигал значок сундука.

Чэнь Линь легонько коснулся его.

Трам-па-па-пам!

Под торжественную музыку в центре сцены из ниоткуда возник стол. На листе белой бумаги, лежащем посередине, быстро проступили строки:

[Поздравляем! Вы завершили постановку: «Никто не выжил»]

[Пиковый уровень удовлетворенности зрителей в этой постановке: 72%]

[Вы получили право на одну целевую лотерею]

[При использовании вы можете выбрать любого персонажа, участвовавшего в данной постановке, и случайным образом получить одну из его способностей. Шанс выпадения редкого навыка зависит от итогового уровня удовлетворенности зрителей]

«Как я и думал, выполнение задач на каменных ступенях приравнивается к завершению полноценного акта...» — отметил про себя Чэнь Линь.

В пустоте перед ним одна за другой начали проявляться страницы рукописи:

[— Ты проснулся?

Стоило Чэнь Линю открыть глаза, как рядом раздался негромкий голос Чу Муюня]

[— Где ты был, когда они в сговоре со Стражами доводили до смерти одного обычного человека за другим?! Где были твои полномочия?! Где было твое право на исполнение закона?!]

[Уголки его губ неудержимо поползли вверх. Словно завершая некий священный ритуал, он прошептал:

— Спектакль... начинается.]

Слова один за другим проступали на страницах сценария, запечатлевая всё, через что прошел Чэнь Линь за это время. Снова видя свою жизнь, превращенную в пьесу, он уже не чувствовал сильного волнения... Скорее, он просто онемел.

Дочитав последнюю строчку акта, он медленно закрыл книгу. В тот же миг перед глазами всё поплыло.

Он словно снова оказался в том странном сне: свет прожектора над головой стремительно угас, бесконечная ночь окутала мир, а над головой засияла далекая, недосягаемая звезда. Лишь одна кроваво-красная дорога, источающая зловещую ауру, криво уходила высоко в небо.

И сейчас Чэнь Линь стоял на первой ступени этого пути.

[Завершите постановку с участием как минимум пятидесяти человек и убедитесь, что к финалу никто не остался в живых]

Как только сценарий в руках Чэнь Линя вспыхнул ярким светом, вторая ступень перед ним слегка задрожала. Строки мелкого текста на её поверхности бесследно исчезли, а следом в его сознании возник мощный поток чистейшей ментальной энергии!

Честно говоря, Чэнь Линь не совсем понимал, что такое ментальная энергия, и почти никогда её не ощущал. Но в этот момент казалось, будто под его ногами забил живой родник, который через этот искаженный Божественный Путь яростно вливался в его тело.

Всё его существо будто прошло через очищение, измотанный разум мгновенно восстановился.

«Значит, только после выполнения задания на сцене я получаю право сделать шаг к следующей ступени...» — задумчиво размышлял Чэнь Линь, глядя на очистившуюся плиту.

Он нерешительно поднял ногу, пытаясь ступить на вторую ступень. Стопа легко прошла сквозь невидимый ранее барьер, но стоило ему сделать шаг, как ментальная энергия в голове начала бешено расходоваться. К тому моменту, когда весь запас иссяк, кончики его пальцев лишь едва коснулись поверхности плиты.

С тех пор как он встал на первую ступень, прошло всего несколько дней. Пытаться взять вторую одним махом было еще слишком рано. К счастью, теперь барьер был снят, и восхождение на вторую ступень стало лишь вопросом времени... Чэнь Линь убрал ногу назад.

В следующее мгновение окружающее пространство рассыпалось на осколки, и он снова оказался в центре сцены.

С зажатым в руках сценарием Чэнь Линь огляделся. Бесчисленные карты кружили в воздухе, после чего стройными рядами легли на стол. Весь прежний текст на бумаге исчез, уступив место одной короткой фразе:

[Пожалуйста, напишите на бумаге имя персонажа, чью способность вы хотите получить]

Чэнь Линь взял перо и практически без колебаний вывел имя:

[Цзянь Чаншэн]

Конечно, у него были и другие варианты. Например, Похитители пламени. Хотя их навык кражи лиц был для Чэнь Линя совершенно бесполезен, «Кража вещей» или «Кража света», которую использовал Восьмой, выглядели заманчиво. Как и печати Пути Книжника.

Но главная проблема заключалась в том, что все эти навыки он не мог... точнее, не имел бы возможности использовать открыто!

Чэнь Линь хотел закрепиться в роли офицера Стражей, а для этого ему нужен был достойный и логичный для первой ступени навык Пути Войны. На данный момент перед ним было лишь два типа таких навыков: Цзянь Чаншэн и все остальные...

Чэнь Линь своими глазами видел ужасающую мощь тропы Асуры. Всего лишь один навык первой ступени позволил Цзянь Чаншэну — этому вечному неудачнику по жизни — в одночасье превратиться в супергения, способного сражаться с ним на равных.

В совокупности факторов, первая ступень Асуры, принадлежавшая Чаншэну, была для него лучшим выбором.

Как только Чэнь Линь дописал имя, все остальные карты на столе исчезли. Осталась лишь одна одинокая синяя карточка, лежащая прямо перед ним.

Чэнь Линь протянул руку и схватил карту.

[Навык: Кровавый покров]

[Путь: Бога Войны]

[Тропа: Асура]

[Ступень приговора: первая]

[Персонаж: Цзянь Чаншэн]

Чэнь Линь поглотил карту. Закрыв на мгновение глаза, он прошептал:

— Так вот оно что... Кровавый покров... Теперь понятно.

Навык Кровавый покров отличался от Железной рубахи других ветвей. Он не давал запредельной защиты или базовой силы. Его единственная особенность заключалась в том, что чем тяжелее ранения носителя, тем выше его боевая мощь, особенно в плане силы и скорости.

В то же время живучесть обладателя Кровавого покрова возрастала в разы. Если не снести ему голову, что является абсолютно смертельной раной, то другие повреждения вряд ли смогут окончательно его добить...

Это объясняло, почему Цзянь Чаншэн был похож на неубиваемого таракана, который к тому же становился свирепее с каждой новой раной. Этот навык идеально закрывал нынешнюю брешь в способностях Чэнь Линя, его слишком заурядные физические данные. Даже обладая Танцем резни, ему было трудно реализовать весь потенциал движений из-за ограничений тела.

«В следующий раз перед дракой нужно сначала трижды пырнуть себя ножом!» — невольно подумал Чэнь Линь.

Как только он закончил с поглощением навыка, время антракта истекло. Мир вокруг закружился, и сознание стремительно вернулось в физическое тело...

— Ну что там? Он будет жить?

— Не знаю... Мы возимся с ним уже целую вечность, а реакции никакой, — офицер четвертого ранга покачал головой и горько добавил: — Похоже, надежды нет.

Услышав это, офицер с пятью нашивками помрачнел так, что с лица впору было воду пить. Он стиснул зубы и прорычал:

— Продолжайте спасать!!! Доставайте самые мощные лекарства из заначки! Если он не выживет, то нам всем конец!

Двое офицеров переглянулись и уже собрались готовить инъекцию, как вдруг раздался слабый, едва слышный шелест голоса.

— Я...

Троица замерла, а затем их лица озарила вспышка безумной радости!

— Живой!!! Он живой!

— Чэнь Линь, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь?

Под полными надежды взглядами офицеров Чэнь Линь с трудом приоткрыл глаза. Его расфокусированный взор медленно обрел четкость. Он пошевелил губами:

— Где... я?

— Ты на корабле, мы вытащили тебя из Склепа, — поспешно ответил пятиполосный. — Чэнь Линь, что, черт возьми, произошло в Древнем Склепе?

При упоминании Древнего Склепа зрачки Чэнь Линя заметно сузились. Он будто вспомнил нечто неописуемо ужасное и лишь спустя долгое время с трудом выдавил два слова:

— Похитители... пламени...

Сердца офицеров екнули!

— Так я и знал, — главный офицер сжал кулаки, в его глазах вспыхнул опасный блеск. — Только они способны воровать лица, чтобы затесаться в ряды Стражей... Но когда они успели нанести удар?

— ...Поезд.

— Что?

— Похитители напали на поезд Стражей из Первого района... а затем все приняли их облик... и пробрались в Склеп, — Чэнь Линь невольно сжал кулаки и прохрипел: — Едва войдя, они устроили бойню. Стражи из Третьего, Пятого, Шестого районов... и несколько офицеров из Авроры... были расстреляны и сброшены в пропасть... Меня в тот момент припугнул Янь Сицай и заставил пойти отдельно, только благодаря этому я спасся.

— Они напали на поезд?!

— Странно, от железнодорожного управления не поступало сообщений о нападении... Как только сойдем на берег, я немедленно это проверю.

— Сколько всего человек прибыло из Первого района?

— Кажется, девять.

Офицер слегка нахмурился, мысленно пересчитывая тела Похитителей пламени, которые он видел. Кажется, цифры сходились.

Чэнь Линь продолжал, не давая ему опомниться:

— А потом этот Пу Вэнь использовал какой-то лист бумаги и запечатал их всех на месте… Лу Сюаньмин одним ударом зарубил одного, Янь Сицай с помощью кольца столкнул еще двоих в пропасть. Пу Вэнь что-то крикнул, и мы все бросились врассыпную.

«Это объясняет трупы у входа...» — офицер кивнул сам себе.

— Я очень испугался, убежал туда, где никого нет. Но я видел, как в разных местах на землю сходили столпы Пути Войны… Позже Янь Сицай сказал, что нужно окружить и уничтожить Похитителей, и тогда завязалась общая драка.

— Это Янь Сицай так сказал?

— Да. Он кричал, что эти воры украли его кольцо… Он был в ярости, от него исходила жуткая жажда убийства.

— И что потом?

— Потом они начали биться между собой. Я хотел отсидеться до конца, но прямо на меня выскочил один из этих Похитителей, за которым гнались. Мне пришлось драться за свою жизнь, и я убил его… А сразу после этого я увидел, как столб Пути Войны ударил прямо мне в лицо, и я потерял сознание.

Чэнь Линь закончил свой рассказ. В его глазах читались лишь предельная искренность и глубокая боль.

Трое офицеров переглянулись. Ситуация была тяжелой, но общая картина наконец прояснилась. Хотя для уточнения деталей городу Авроры наверняка придется отправить в Склеп специальную группу.

— Значит, ты тоже встал на Путь Войны?

— …Похоже на то, — неуверенно ответил Чэнь Линь.

— Какая ветвь?

— Асура.

При этом слове офицеры испытали настоящий шок. Они уставились на Чэнь Линя с нескрываемым изумлением — никто не ожидал, что у этого парня окажется настолько пугающий талант.

— Ладно, отдыхай, — пятилычковый офицер глубоко вздохнул. — Когда сойдем на берег, проведем более тщательное расследование… Это происшествие чрезвычайной важности, так что будь готов к допросам со стороны властей города Авроры.

Чэнь Линь лишь слабо угукнул и изнеможденно закрыл глаза. Офицеры вышли из каюты, плотно прикрыв за собой дверь.

Как только судно начало покидать границы влияния Древнего Склепа, осколок основания Пути, спрятанный на груди Чэнь Линя, внезапно вздрогнул!

Трое офицеров стояли на палубе, глядя на черное небо над удаляющийся Склеп.

— Что думаете?

— События просто чудовищные… Как только пришвартуемся, нужно немедленно доложить в Аврору.

— Кстати, Похитители пламени всегда орудовали в южных секторах. С чего бы им вдруг заявляться в сектор Авроры?

— Кто знает…

Не успели они договорить, как исполинский черный меч, пронзающий небо, издал глухой рокочущий звук, похожий на раскат грома. Леденящая жажда убийства в мгновение ока сфокусировалась на корабле, покидающем домен!

— Ярость Пути Войны?! — лица офицеров мгновенно побелели. — Что происходит?! Что потревожило сущностей в глубинах Склепа?

Почти одновременно с этим Чэнь Линь в каюте распахнул глаза. Он почувствовал, как по поверхности Жетона Бай Ци прошла волна жара.

Как только эта волна тепла схлынула, жажда убийства, бьющая из Склепа, резко отступила… Будто всё произошедшее секунду назад было лишь коллективной галлюцинацией.

— Мне… мне это померещилось? — четырехполосный офицер ошарашенно смотрел на спокойную гладь ледяного моря.

— Нет, Склеп определенно среагировал, — отрезал пятиранговый.

— Но… но почему?!

— …Тут что-то не так!

— Что именно?

— Этот Чэнь Линь, вышедший из Склепа… С ним что-то не так!

Лицо пятирангового офицера застыло. Он резко обернулся к каютам, и вся троица уже готова была сорваться с места, как вдруг в небе над ними промелькнула едва заметная белая вспышка.

Офицеры мгновенно замерли на месте. Они простояли так неподвижно, словно изваяния, довольно долго, пока один из них внезапно не заговорил снова:

— Мне... мне это померещилось?

— Нет, Склеп определенно среагировал, — отрезал офицер. — Но... но почему?!

Старший офицер серьезно задумался. Казалось, какая-то мысль вот-вот всплывет в его сознании, но он никак не мог её ухватить.

— Должно быть, на этом корабле есть что-то, что притянуло жажду убийства из Склепа... Что же это... Из Склепа вышел только...

Не успел он договорить, как в небе снова мелькнул белый свет. Зрачки троих мужчин вновь расширились, они бессмысленно уставились в пустоту, будто лишившись чего-то важного.

На этот раз заминка длилась добрых десять секунд, прежде чем они пришли в себя:

— Что думаете?

— События просто чудовищные… Как только пришвартуемся, нужно немедленно доложить в Аврору.

— Кстати, Похитители пламени всегда орудовали в южных секторах. С чего бы им вдруг заявляться в сектор Авроры?

— ...

На палубе странным образом в точности повторился их первоначальный диалог. Они словно напрочь забыли и о странной вспышке в Склепе, и о своих подозрениях в адрес Чэнь Линя. Будто невидимая рука титанических размеров бесшумно выкрала эти полминуты из их памяти.

Пар поднимался над палубами теплохода, который окончательно покинул пределы черного неба Древнего Склепа. Желтоватые лучи заходящего солнца вновь пробились сквозь облака, рассыпаясь искрами по поверхности ледяного моря.

На огромной белоснежной льдине чья-то ладонь медленно приподняла козырек белой кепки, открывая половину лица. Серебряная серьга в форме змеи в лучах заката блеснула, словно чистое золото. Огромный корабль, подобно горе, несся прямо на льдину, но уголки губ незнакомца тронула легкая улыбка.

В следующее мгновение его фигура растворилась в воздухе.

«Жетон Бай Ци среагировал?»

В каюте Чэнь Линь хмуро смотрел на жетон в руке, в его глазах читалось непонимание. Он не знал, что корабль только что миновал границу Склепа, он знал лишь, что в этот миг осколок основания и жетон один за другим подали знак, но уже через секунду всё вернулось в норму, будто ничего и не было.

Пока Чэнь Линь предавался раздумьям, краем глаза он внезапно уловил белую тень!

Сердце пропустило удар. Он быстро спрятал жетон и резко обернулся... Неизвестно когда, стройная фигура в белом бесшумно прислонилась к внутренней переборке каюты, подобно призраку.

«Кто это?! Когда он вошел?!»

Два вопроса мгновенно захлестнули разум Чэнь Линя. Стоит учитывать, что у этой каюты был один-единственный вход, а вокруг одни лишь толстые стальные стены, через которые невозможно пробраться... И Чэнь Линь был абсолютно уверен: до этого момента в комнате он был один.

Мозг Актера заработал на запредельной скорости. В доли секунды он принял решение. Он поднял правую руку, слегка коснулся пальцами межбровья и с искренним, благоговейным трепетом произнес:

— Извратить небесный путь, похитить мироздание. — Тринадцатый из Похитителей пламени приветствует Святого Вора.

Холодный пот градом покатился по спине Чэнь Линя. Мужчина перед ним не носил черную шинель Стража, а значит, определенно не был из Авроры. Его проникновение не вызвало ни малейшего шума — это означало либо то, что офицеры снаружи уже мертвы, либо то, что его сила позволяет ему разгуливать по кораблю совершенно незамеченным для практиков пятого ранга...

В любом случае, это означало, что сила этого человека была намного выше, чем у троих офицеров вместе взятых.

Невероятно силен, не из Стражей, и появился сразу после выхода из Склепа... Варианта было два: либо это Бай Е, Святой Вор из Похитителей пламени, либо член клуба Сумерек, пришедший ему на выручку. Исходя из худшего сценария, Чэнь Линь решил начать с цитирования догм Похитителей — это был беспроигрышный ход.

Фигура медленно подняла голову. Из-под белой кепки на Чэнь Линя уставилась пара пронзительных глаз, холодных как лед.

— Тринадцатый, — его голос был лишен эмоций. — Где остальные?

— Все раскрыты. В Склепе произошло столкновение со Стражами, все... погибли в бою, — в глазах Чэнь Линя отразилось притворное сожаление. — Восьмой погиб вместе с тремя мастерами Божественных Путей, я едва унес ноги.

— А осколок основания?

— ...Не удалось заполучить.

— Не удалось? — Он вскинул бровь. — Тогда это что?

Он вынул руку из кармана. На его ладони, неизвестно когда там оказавшись, лежал темно-красный кристаллический осколок — тот самый, что Чэнь Линь прятал на себе.

Сердце Чэнь Линя рухнуло в бездну!

«Проклятье, как же быстро работают руки у этих воров?!»

— Осколок основания? — Чэнь Линь изобразил крайнее изумление. — Старший Святой Вор, откуда он у вас?

— Откуда? Разумеется, что от тебя...

Не успел незнакомец договорить, как Чэнь Линь сорвался с кровати и стрелой бросился к двери каюты! Но в тот миг, когда его ладонь уже почти коснулась ручки, мир перед глазами исказился. Придя в себя, он обнаружил, что снова стоит прямо перед таинственной фигурой.

Тот просто украл местоположение Чэнь Линя в пространстве!

Реакция Чэнь Линя была молниеносной, поняв, что сбежать не выйдет, он нанес рубящий удар ладонью в шею противника. В этот момент тот негромко усмехнулся:

— Раны еще не зажили, не дергайся... Червонная Шестерка.

Услышав последние два слова, рука Чэнь Линя замерла в паре сантиметров от шеи незнакомца. В его глазах промелькнуло потрясение.

Мужчина слегка поднял руку, и в пустоте между его пальцев материализовалась игральная карта. Червонная Дама!

— Человеческая цивилизация никогда не угаснет, — медленно произнес он. — Я пришел за тобой, новичок.

Чэнь Линь долго смотрел на красную карту с изображением королевы, прежде чем прийти в себя.

— Ты из клуба Сумерек? — ошеломленно спросил он. — А как же... Святой Вор Бай Е?

Мужчина смотрел на Чэнь Линя, улыбаясь, но не проронил ни слова.

— Ты — Святой Вор Похитителей пламени... и одновременно Червонная Дама клуба? — до Чэнь Линя наконец дошло. — Ты тоже агент под прикрытием?

— Я не агент. Святой Вор — это моя истинная личность, просто я выбрал предательство.

Бай Е небрежно убрал карту, явно не собираясь больше ничего объяснять по этому поводу.

— К слову, для новичка, который только вступил в сообщество, ты отлично справился с заданием.

— Погоди...

Мысли в голове Чэнь Линя путались.

— Ты — Святой Вор Похитителей, ты сам послал людей в Склеп украсть осколок... Тогда зачем ты поручил мне отправиться за тем же самым осколком?

— Хороший вопрос, — Бай Е, предугадавший этот вопрос, развел руками. — Но ты упускаешь одну деталь. Я Святой Вор, верно, но я не глава Похитителей пламени... Решение отправить их за осколком принял Босс. Моей задачей было лишь встретить их.

— Тогда почему ты не подождал, пока они украдут осколок, а потом сам не стащил его у них?

Едва задав вопрос, Чэнь Линь сам нашел ответ. Он задумчиво произнес:

— Понял... Твой статус среди Похитителей слишком высок. Если бы ты украл осколок в такой момент, тебя бы неминуемо раскрыли...

— Умно, — Бай Е улыбнулся. — Именно поэтому мне и понадобился ты... чтобы помочь мне разыграть этот спектакль.

Бай Е, разумеется, мог бы просто отобрать осколок у своих подчиненных-Похитителей, но тогда его личности «Святого Вора» пришел бы конец, организация бросила бы все силы на месть предателю. Для него это было бы крайне невыгодной сделкой. Но если осколок перехватит кто-то посторонний внутри Склепа — это совсем другое дело.

Поняв это, Чэнь Линь наконец-то смог выдохнуть. Он сел на кровать, чувствуя, как последний камень упал с его души. Он мог контролировать спектакль внутри Древнего Склепа, но за его пределами события выходили за рамки его возможностей. Ни трое офицеров, ни Бай Е не были теми, кому он мог противостоять. Единственная надежда была на таинственного связного от Клуба Сумерек.

Кто бы мог подумать, что связной и Святой Вор — это одно и то же лицо.

— А ты неплохо играл, — не удержался от похвалы Бай Е. — Я на мгновение почти поверил, что тебя действительно подменил Тринадцатый…

Чэнь Линь издал сухой смешок, ничего не ответив.

Бай Е спрятал осколок и продолжил:

— Я стер у тех троих офицеров воспоминания об аномалии Склепа, так что они больше не будут в тебе сомневаться. Дальше сможешь выбраться сам?

— Смогу, — кивнул Чэнь Линь.

Затем он кое-что вспомнил:

— Кстати, можешь оказать мне еще одну услугу?

— Говори.

— Помоги мне спрятать эти две вещи на балке дома №128 по улице Холода в Третьем районе.

Чэнь Линь протянул Бай Е Жетон Бай Ци и красное кольцо. Тот внимательно их осмотрел и удивленно поднял брови:

— В этих вещах чувствуется аура Пути Войны, отличные трофеи… Вынес из Склепа?

— Да.

— Ладно, будет сделано. Что-то еще?

Чэнь Линь покачал головой. Бай Е уже собирался уходить, но внезапно замер и с двусмысленным выражением лица достал из-за пазухи клочок бумаги.

— Еще один вопрос… Твое послание. Что оно должно было значить?

Чэнь Линь в недоумении взял записку и, увидев два кровавых иероглифа, буквально оцепенел.

Сдохни!

— …— Чэнь Линь отчетливо помнил, что в лавке он писал совсем другое… Неужели это опять проделки Зрителей?

— Это… эм… вышло случайно, — туманно пояснил Чэнь Линь.

Бай Е странно на него посмотрел, но промолчал. Он лишь небрежно махнул рукой на прощание:

— Увидимся в Авроре, — и в следующее мгновение его фигура бесследно исчезла.

«Увидимся в Авроре?» — в голове Чэнь Линя промелькнула тень сомнения. Почему все члены Клуба Сумерек так стремятся в этот город? Сначала Чу Муюнь, теперь Бай Е.

Оставшись без осколка и жетона, Чэнь Линь почувствовал легкость. Он просто лег на кровать и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Спустя несколько часов судно медленно пришвартовалось в порту Винтерфолл.

Один из офицеров помог «ослабевшему от ран» Чэнь Линю сойти на берег.

Едва ступив на землю, Чэнь Линь увидел десятки Стражей в черно-красной форме, которые уже полностью оцепили порт. Раньше шумная гавань теперь дышала лишь холодом и смертью. Глядя на масштаб оцепления, Чэнь Линь понял — новости дошли до Авроры. Более семидесяти Стражей, на которых город возлагал большие надежды, вошли в Склеп, и выжил лишь один. Для Авроры это было известие уровня землетрясения!

— Ты и есть Чэнь Линь? — к нему подошел офицер шестого ранга, хмуро изучая его лицо.

— Да.

Офицер бросил взгляд на подчиненных:

— Обыскать.

Трое Стражей без лишних слов бросились к Чэнь Линю и обшарили его с головы до ног, разве что не заставили раздеться догола. При таком обыске спрятать что-либо было невозможно. Но, разумеется, они ничего не нашли.

— Ничего нет, — вполголоса доложил один из них.

— Извини, Чэнь Линь, — властно произнес офицер. — Теперь нам нужно проверить твое лицо, чтобы убедиться, что ты не Похититель пламени в чужом обличье.

При этих словах глаза Чэнь Линя сузились. Честно говоря, он ожидал этой проверки. Раз Аврора знает о внедрении Похитителей, они обязаны принять меры, тем более что он — единственный свидетель. С того момента, как он покинул Склеп, он был обречен на самое тщательное расследование во всем секторе.

Один из Стражей достал короткий нож и медленно направился к нему. Не дожидаясь его действий, Чэнь Линь вырвался из рук державших его людей и сам выхватил из-за пазухи свой кинжал…

Этот маневр заставил всех присутствующих напрячься. Стражи мгновенно заняли боевые позиции, взгляд старшего офицера стал острым как бритва.

— Я сам.

Чэнь Линь с бесстрастным лицом вонзил острие кинжала себе в щеку и медленно повел его в сторону… Алая кровь капала с лезвия, обнажая плоть под кожей. Ледяной ветер завывал в мертвой тишине порта. Под напряженными взглядами толпы этот молодой человек, собственноручно кромсающий свое лицо, внезапно улыбнулся.

С кровавым порезом на щеке и легкой усмешкой на губах он тихо спросил:

— Ну как, мое лицо… настоящее?

Третий район. Штаб Стражей.

— Мэн!!! Мэн!!! Кто-то с силой распахнул дверь и вбежал в кабинет.

— Что случилось? — Хань Мэн, сидевший за столом, нахмурился. — К чему эта паника?

— Из Авроры! Пришли вести из города Авроры!

— Из города Авроры? — Хань Мэн, казалось, о чем-то догадался. — Цзян Цинь и Чэнь Линь вышли из Склепа?

— …Мертвы.

— Что? — Хань Мэн опешил.

— Все мертвы!! — повторил Страж. — Похитители пламени напали на Древний Склеп, все Стражи убиты! Кроме…

Лицо Хань Мэна мгновенно побелело. Он вскочил со своего места, и по комнате разошлась волна подавляющей ауры!

— Кроме кого?!

— Кроме Чэнь Линя. В Авроре говорят, что он единственный выживший…

Хань Мэн замер в оцепенении.

— Его нашли среди груды трупов. Говорят, к моменту обнаружения он потерял столько крови, что был на волосок от смерти…

— А сейчас? Его спасли?

— Спасли, но, говорят, его задержали в порту Винтерфолл для допроса и расследования. Среди погибших был молодой господин из торговой гильдии «Созвездие» и сын семирангового офицера… Семьи уже отправили своих людей в порт. Неизвестно, что они задумали…

Услышав последнюю фразу, Хань Монг изменился в лице. Не говоря ни слова, он выбежал за дверь, и его черная шинель мгновенно скрылась в снежной пелене.

После того как Чэнь Линь собственноручно искромсал свое лицо, в порту Винтерфолл воцарилась тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра.

Смотря на изрезанное лицо юноши и его слабую, едва заметную улыбку, присутствующие невольно почувствовали, как по спине пробежал мороз…

— …Достаточно, — наконец прервал молчание шестиполосный офицер. — Отведите его в дом, перевяжите раны и подготовьте все к допросу.

Двое Стражей с облегчением выдохнули. Поддерживая Чэнь Линя под руки, они повели его к небольшому строению неподалеку, этот домик явно реквизировали на скорую руку, скорее всего, он принадлежал какому-то местному жителю — тесный, мрачный и запущенный.

Чэнь Линя завели внутрь и усадили на край кровати. Оставив ему бинты и лекарства, Стражи велели ждать… Чэнь Линь услышал, как хлопнула дверь. Но конвой не ушел, а остался нести караул прямо под окнами.

Он наскоро обработал порезы, наложил пару слоев марли и больше не обращал на рану внимания. В конце концов, для обладателя пути Безликого лицо было лишь расходным материалом. Стоило сорвать эту окровавленную маску, и под ней снова окажется безупречная, чистая кожа.

За следующие полчаса через комнату прошли шесть-семь групп людей. Среди них были высокопоставленные Стражи, политики из Авроры и те, чье происхождение Чэнь Линь даже не мог определить, но судя по поведению — шишки из самого высшего эшелона власти…

Они заставляли его снова и снова повторять хронологию событий, дотошно вникая в каждую деталь. Особенно их интересовали обстоятельства гибели Янь Сицая и Лу Сюаньмина.

Чэнь Линь без колебаний свалил смерть Янь Сицая на Цзянь Чаншэна, а гибель Лу Сюаньмина — на Восьмого. Строго говоря, он даже не лгал. Он лишь опустил некоторые ключевые детали и немного поменял местами мотивы и действия персонажей.

Даже если эти люди вернутся в Склеп и заново перероют всё место бойни, они не найдут ни единой зацепки. Исключением могли стать разве что трупы Стражей из Первого района, сброшенные им на самое дно пропасти. Но даже если их поднимут, их то лица все равно были изуродованы до неузнаваемости. С учетом падения с огромной высоты, превратившего тела в кровавое месиво, идентифицировать их было практически невозможно.

Вскоре Стражам поступила еще одна важная сводка: В одном из заброшенных ангаров неподалеку от порта Винтерфолл был обнаружен пустой состав поезда «К-18». Эксперты подозревали, что в конструкцию поезда был интегрирован некий мистический артефакт.

Эта находка окончательно укрепила позиции Чэнь Линя. Похитители пламени действительно напали на поезд, подменили лица и проникли в Склеп… Маршрут «К-18» связывал все семь районов, и появление на начальной станции неучтенного в архивах состава не вызвало подозрений. К тому же Похитители зачистили поезд настолько безупречно, что не оставили ни единого следа.

Что касается того, могли ли подменить Стражей из других районов… Об этом никто даже не подумал. У Чэнь Линя не было причин лгать, а тот факт, что он сам прибыл на своем поезде и остался собой, служил лучшим доказательством его невиновности.

— …Значит, допрос окончен? — Чэнь Линь устало потер пальцами уголки глаз. — Когда я смогу уйти?

— Наверное, скоро, — нерешительно ответил один из караульных у двери.

— Наверное?

— Пойми, это первое столь масштабное чрезвычайное положение на испытаниях за долгие годы. Слишком много ниточек тянется наверх… К тому же торговая гильдия «Созвездие» и тот офицер седьмого ранга — это люди, с которыми шутки плохи. Они отправляли своих преемников за силой Божественного Пути, а получили трупы… Как думаешь, они это так оставят?

При этих словах Чэнь Линь нахмурился еще сильнее:

— При чем здесь я? Их людей вырезали Похитители пламени.

— Но Похитители тоже мертвы, — многозначительно протянул Страж. — Все погибли, и только ты остался жив… Если они хотят отомстить Похитителям, им придется взяться за тебя, чтобы вытрясти больше информации.

— Но я рассказал всё, что знал.

— А вдруг ты что-то скрываешь? У этих великих кланов найдутся методы, которые заставят человека рассказать абсолютно всё, вплоть до мельчайших воспоминаний. Они могут буквально реконструировать в твоей голове всё, что видели твои глаза… Только тогда они успокоятся. Правда, после таких процедур обычные люди либо умирают, либо сходят с ума…

Сердце Чэнь Линя мгновенно ухнуло вниз. Если ищейки из Авроры действительно применят к нему подобные техники, его легенда развалится в ту же секунду.

— Разве это не считается самосудом? Разве Стражи позволят такое?

— Считается. В городе Авроры это строжайше запрещено… Но подумай сам: кто из рядовых Стражей или офицеров захочет переходить дорогу таким титанам? Если они решат забрать тебя, то кто рискнет их остановить?

Чэнь Линь погрузился в молчание. Заметив его реакцию, Страж, кажется, понял, что сболтнул лишнего, и поспешно добавил:

— Брат, да я просто к слову сказал… Это ведь еще бабушка надвое гадала.

Чэнь Линь не ответил. Он вспомнил лица тех людей, что допрашивали его о Янь Сицае и Лу Сюаньмине. Стоило ему закончить рассказ, как их взгляды становились свинцовыми и до жути тяжелыми.

[Уровень удовлетворенности зрителей +5%]

Дурное предчувствие темной волной накрыло его разум. Он закрыл дверь каюты и принялся лихорадочно соображать. Если за ним действительно придут, как ломать эту ловушку? Бежать? Вокруг здания стоят кордоны высокопоставленных офицеров. Куда тут бежать?

В этот момент снаружи раздался приглушенный разговор, и дверь в комнату без стука распахнулась. На пороге стоял мужчина в черном. На нем была не стандартная шинель Стража, а пальто из дорогой, удерживающей тепло ткани. За его спиной маячили двое рядовых; один из них был тем самым разговорчивым конвойным, и сейчас он смотрел на Чэнь Линя с явным сочувствием.

— Страж Чэнь Линь, — медленно произнес вошедший. — Пройдемте со мной.

— Куда?

— В город Авроры.

Чэнь Линь набычился, не двигаясь с места:

— Вы кто такой? С какой стати я должен идти с вами?

— Кто я — не имеет значения. Важно лишь то… что сегодня ты беспрекословно пойдешь со мной, — взгляд мужчины заледенел, и из его тела вырвалась колоссальная, подавляющая аура, которая накрыла Чэнь Линя подобно цунами!

В пространстве за его спиной соткался призрачный силуэт Божественного Пути. Это был путь, который Чэнь Линь видел совсем недавно… Путь Книжника.

Нынешний уровень ментальной энергии Чэнь Линя по сравнению с силой этого человека казался каплей в море. Не оставалось сомнений: ранг этого незнакомца был явно выше четвертого, но еще не дотягивал до пятого. Судя по всему, это был наемник, присланный гильдией «Созвездие» или связанным с отцом Лу Сюаньмина.

Поскольку похищение Чэнь Линя формально нарушало законы Авроры, они не могли задействовать действующих офицеров. Им пришлось использовать сильных практиков, находящихся вне системы. И этот Книжник был идеальным орудием.

— А если… я откажусь? — чеканя каждое слово, спросил Чэнь Линь.

— Откажешься? — Мужчина снисходительно усмехнулся. — Что ж, я не прочь посмотреть, как именно ты мне откажешь?

Едва сорвались эти слова, как он небрежно достал из-за пазухи бумажный талисман и взмахнул им в сторону Чэнь Линя. Начертанные на бумаге четыре больших иероглифа внезапно вспыхнули ослепительным сиянием:

[Указ: Следуй за мной]

Луч света из талисмана мгновенно вошел в тело Чэнь Линя. Его обдало мощной судорогой, и как бы отчаянно он ни пытался, он не смог сдвинуть с места ни единого сустава.

Что это еще за навык Пути Книжника?

Лицо Чэнь Линя стало мрачнее грозовой тучи. Хотя он потерял контроль над движениями, его способность говорить, судя по всему, заблокирована не была. Он процедил сквозь зубы:

— Незаконное задержание Стража, находящегося под юрисдикцией Сектора Авроры — это преступление.

— Незаконное задержание? И кто же это видел?

При этих словах двое Стражей за его спиной синхронно развернулись и уставились в холодное небо над Зимней Гаванью, притворяясь абсолютными глупцами, не имеющими ни малейшего понятия о происходящем внутри.

— Парень, не будь таким наивным… Этот мир устроен далеко не по законам логики, — мужчина бросил на него мимолетный взгляд и вышел на улицу.

[Уровень удовлетворенности зрителей +5%]

Чэнь Линь почувствовал, как к его телу словно привязали невидимые нити кукловода, заставляя его безвольно следовать за Книжником. Пронизывающий до костей ледяной ветер, дующий со стороны замерзшего моря, ворвался в Зимнюю Гавань. Одетый в легкую одежду Чэнь Линь медленно шагал по глубокому снегу.

Он нахмурился, краем глаза сканируя окрестности. Стражи, которые еще недавно плотным кольцом окружали Зимнюю Гавань, неизвестно когда бесследно испарились. Те немногие служащие, что еще оставались поблизости, заметив их процессию, подсознательно отводили взгляды и спешили обойти их стороной.

Сердце Чэнь Линя ухнуло в бездну… Хотя он прекрасно осознавал, насколько колоссальным влиянием обладает торговая гильдия «Созвездие», он никак не ожидал, что они посмеют столь открыто нарушать законы города Авроры и средь бела дня уводить его из портовой зоны. Порядок и правила внутри этого Сектора оказались куда более коррумпированными и хаотичными, чем он предполагал.

Подобно марионетке, Чэнь Линь послушно плелся вслед за мужчиной, пока его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти лазейку из этого тупика. К сожалению, сейчас он не мог пошевелить даже кончиком пальца.

В таком темпе они пересекли оживленные улицы Зимней Гавани и вышли к скромной железнодорожной платформе.

— К-15 до города Авроры, посадка! — раздался громкий голос проводника. Мужчина небрежно стряхнул снежную пыль со своего дорогого пальто и решительно вошел в вагон. Чэнь Линь деревянными шагами последовал за ним.

Этот поезд до города Авроры ходил всего раз в день, поскольку пассажиропоток здесь был минимальным… Просторный вагон встретил их гулкой пустотой, кроме них двоих, внутри не было ни единой живой души.

Мужчина выбрал любое место у окна, снял с металлической полки свежий номер газеты и углубился в чтение.

— Садись, — скомандовал он, даже не поднимая головы. — Дорога до города Авроры займет около четырех часов. Цени свое последнее время.

В этот миг Чэнь Линь ощутил, словно на его плечи опустились две тяжелые наковальни, насильно усаживая его на сиденье прямо напротив Книжника.

— …Я хочу в туалет. Чэнь Линь долго размышлял над планом действий, но в итоге смог выдавить из себя лишь эту банальную, заезженную до дыр киношную уловку.

— Нет, ты не хочешь.

— Хочу.

— Ты думаешь, я не смогу заставить твое тело дойти до уборной, расстегнуть ширинку, а затем…

— …Ладно, забудь. Не хочу.

Чэнь Линь признал поражение и оставил этот неуклюжий план побега. Оглушительный гудок разорвал небосвод, и стальной монстр, притаившийся на рельсах, медленно пришел в движение. Снова раздался низкий, мерный стук колес… Внутри Чэнь Линя нарастало бешеное раздражение.

Полагаясь исключительно на собственные силы, сбежать от этого практика четвертого ранга было практически невозможно. Оставалось только дождаться прибытия в город Авроры и попытаться связаться с Клубом Сумерек… Но как именно это провернуть?

В тот момент, когда Чэнь Линь мучительно перебирал варианты, снаружи вагона громом прогремел выстрел!

БАХ!!!

В следующую секунду ведущее колесо под вагоном с оглушительным грохотом разлетелось на куски. Чэнь Линь почувствовал, как состав резко тряхнуло, после чего он сильно накренился набок.

Газетная стойка рядом с мужчиной с грохотом перевернулась, чашка с обжигающим чаем вдребезги разбилась о пол, а снаружи вагона раздались испуганные крики проводников. Весь поезд в сильной дорожной тряске экстренно затормозил!

Лицо мужчины мгновенно изменилось. Он намертво вцепился в зафиксированный столик, чтобы удержать равновесие, и резко повернул голову к окну… Ослепительные искры фонтаном сыпались на белый снег, а сквозь дымовую завесу медленно приближался силуэт.

— Господин! — к составу поспешно бежал дежурный по платформе. — Что вы творите…

— Заткнись!

БАХ!!!

Дверь вагона с силой выбили ударом ноги!

Ледяной ветер вперемешку со снежными хлопьями ворвался внутрь. На пороге показался человек, окутанный черной шинелью… В его правой руке был зажат пистолет, а из вороненого ствола все еще струился легкий сизый дым.

Увидев это знакомое лицо, Чэнь Линь сначала оцепенел, после чего его зрачки резко сузились!

— Страж Третьего района Чэнь Линь, — человек спокойно заговорил, неторопливо перешагивая через осколки разбитого стекла. — Выйдя из Древнего Склепа, ты не явился немедленно с докладом в Третий район… И куда же это ты направляешься?

— Хань… Мэн? — в глазах Чэнь Линя отразилось крайнее изумление. Он никак не ожидал увидеть здесь Хань Мэна… Стоит помнить, что это была территория вне зоны его юрисдикции. Это была Зимняя Гавань, находящаяся в нескольких часах пути от Третьего района!

Мужчина в черном пальто глубоко нахмурился. Он медленно поднялся со своего места, встав напротив Хань Мэна. Они замерли на противоположных концах вагона, ведя безмолвную дуэль взглядов.

— Куда он направляется — это, боюсь, тебя не касается, — мужчина слегка повернул голову. — Ты офицер какого района? Это человек, которого требует сам Председатель Янь… и у тебя хватает дерзости отбивать его?

Хань Мэн ничего не ответил. Он лишь хладнокровно вскинул дымящийся пистолет, наставив дуло прямо в межбровье мужчины:

— Я забираю своего подчиненного назад… А тебя это е***ь не должно!

Жажда убийства бешено завихрилась в вагоне, отчего температура вокруг мгновенно упала ниже нуля!

Чэнь Линь, всё еще прикованный к сиденью, ошеломленно смотрел на объятого леденящим намерением Хань Мэна. На мгновение его мысли превратились в чистый белый лист… Хань Мэн покинул Третий район, внезапно возник здесь, да еще и одним выстрелом разнес к чертям колесную пару поезда — это определенно не было случайностью. Единственное объяснение, что он пришел именно за ним.

Но как он узнал, что торговая гильдия «Созвездие» решит тайно наложить на него лапы?

Мужчина в черном пальто, оказавшись на мушке у Хань Мэна, почувствовал, как его окутывает чужая аура смерти. Он долго и хмуро вглядывался в лицо офицера, словно пытаясь раскопать что-то в глубинах памяти.

— Хань Мэн… Кажется, я слышал это имя, — в его глазах промелькнула тень удивления. — Говорят, несколько лет назад один зеленый Страж из Третьего района умудрился прикончить племянника председателя гильдии «Созвездие» прямо внутри Древнего Склепа. Когда его арестовали, он умудрился выдержать целых три раунда раскалывания души для сбора улик и при этом сохранил рассудок… Это дело тогда наделало шуму даже среди высшего руководства Главного управления. Того Стража… кажется, как раз звали Хань Мэн?

— Да неужели? — сухо отозвался Хань Мэн. — Какое забавное совпадение.

Его палец плотно лег на спусковой крючок, а из-под полы черной шинели во все стороны стремительно развернулась невидимая территория его личной силы! Ощутив скрытую в этой зоне колоссальную, удушающую мощь, Книжник помрачнел еще сильнее. Он резко вскинул руку, собираясь начертать что-то прямо в воздухе, но в то же мгновение ослепительный луч света со свистом прошил пространство в миллиметре от его виска!

Невидимая сила деконструкции, подобно материальной пуле, начисто сбрила прядь волос у него на виске, в доли секунды пробила насквозь все вагоны состава и оставила после себя идеальное сквозное круглое отверстие!

— С чего ты взял, что твои каракули окажутся быстрее моей пули?

Хань Мэн даже не шелохнулся, он всё так же удерживал пистолет одной рукой, из вороненого дула струился легкий сизый дым, а лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Однако сейчас по виску Книжника скатилось несколько капель холодного пота… На его побелевшем лице отразился первобытный, запоздалый ужас.

Если бы пуля Хань Мэна только что отклонилась хоть на волосок, его голова была бы деконструирована в пустоту… Он остался жив не потому, что офицер промахнулся, а потому, что тот изначально не собирался его убивать.

— Это предупреждение… Никогда не пытайся атаковать в лоб практика тропы Судьи, кусок идиота.

Хань Мэн качнул стволом пистолета в сторону Чэнь Линя:

— Сними с него свою печать. Иначе следующая пуля прилетит ровно между твоих глаз.

Мужчину душили ярость и унижение. Будучи таким же практиком четвертого ранга, он оказался тотально и намертво подавлен чужим [Залом Суда], отчего внутри у него всё клокотало от бессилия… Он обладал целым арсеналом смертоносных техник Пути Книжника, но перед направленным на него дулом оружия все его навыки были слишком медленными. У него банально не было выбора. Абсолютное большинство Божественных Путей в прямом лобовом столкновении не имели ни единого шанса против Пути Войны. А ветвь Судьи считалась самой разрушительной и смертоносной среди всех воинов! Как он, Книжник, заблокированный противником на упреждение, мог тягаться с Судьей? Каким бы быстрым ни было написанное слово, разве обгонит оно пулю?

Лицо мужчины то бледнело, то наливалось кровью. Он долго буравил Хань Мэна тяжелым взглядом, после чего процедил сквозь зубы:

— Ты хоть понимаешь, какими последствиями грозит тебе затаенная обида торговой гильдией «Созвездие»?..

— Никто в этом мире не знает этого лучше меня, — Хань Мэн слегка прищурился, и волна убийственной энергии снова поползла по вагону. — Не заставляй меня повторять в третий раз… Отпусти его.

Видя, что Хань Мэн готов спустить курок во второй раз, Книжник стиснул зубы и резко провел ладонью по воздуху, дистанционно разрушая сковывающие Чэнь Линя невидимые путы. Чэнь Линь мгновенно ощутил, как тяжесть спала с его плеч, а контроль над собственным телом вернулся в ту же секунду!

— Не думай, что если ты безвылазно торчишь за пределами города Авроры, они ничего не смогут с тобой сделать… — мужчина начал медленно отступать назад. С каждым его шагом на полу вагона один за другим вспыхивали загадочные письменные знаки. — При следующей встрече я больше не дам тебе возможности целиться мне в голову.

В его глазах полыхнул холодный блеск, и в следующее мгновение мистические символы ослепительно ярко детонировали светом! Его фигура прямо на глазах у Чэнь Линя окрасилась в глубокий черный цвет, словно человеческое тело превратилось в чистые чернила. Затем оно распалось на отдельные каллиграфические штрихи — вертикальные, горизонтальные и крючки — и стремительно растворилось в пространстве.

«Он способен превращать собственное тело в текст?»

Чэнь Линь, лично наблюдавший эту картину, был глубоко поражен. Все способности Пути Книжника, казалось, полностью выходили за рамки его привычного понимания реальности…

Убедившись, что противник ушел, Хань Мэн буднично убрал пистолет в кобуру и повернулся к Чэнь Линю:

— Чего расселся? Реально захотел прокатиться с ним в город Авроры?

С этими словами он развернулся и зашагал к выходу из полуразрушенного вагона.

Выстрел, разнесший колесную пару поезда, поверг проводников на платформе и редких прохожих в состояние глубокого шока. Они завороженно смотрели на Хань Мэна в его развевающейся черной шинели, выходящего со станции, словно перед ними шел настоящий монстр.

Чэнь Линь протиснулся сквозь ошеломленную толпу и поравнялся с ним:

— Как ты узнал, что я здесь?

— Поезд до города Авроры ходит всего один раз в сутки. И раз уж он отправляется из Зимней Гавани, то альтернативных вариантов просто не существовало.

Чэнь Линь хотел было спросить, как наставник со стопроцентной уверенностью определил, что гильдия «Созвездие» решится на похищение… Но вспомнив недавние слова Книжника, он так и не озвучил этот вопрос. Судя по тому, что сказал тот наемник, Хань Мэн еще несколько лет назад перешел дорогу «Созвездию» в Древнем Склепе и прошел через три круга пыточного допроса с раскалыванием души… Всё то, что Чэнь Линь уже пережил или только мог пережить, Хань Мэн прочувствовал на личном опыте много лет назад. Никто в этом мире не понимал методы и повадки правящих кланов лучше него — непосредственной жертвы их системы.

Они безмолвно шагали бок о бок по глубокому снегу. Хань Мэн не расспрашивал Чэнь Линя о том, какой ад творился в глубинах Склепа, а Чэнь Линь не лез с расспросами о прошлом наставника. Они оба хранили молчание, словно два угрюмых попутчика, держащих путь домой после тяжелой смены.

Наконец, низкий голос Хань Мэна нарушил тишину:

— И всё-таки я тебя недооценил.

— Что?

— Я думал, ты там максимум прирежешь пару-тройку человек… Но никак не ожидал, что в итоге из всего этого живым выйдешь только ты один, — в тоне Хань Мэна нельзя было уловить ни явной похвалы, ни упрека. — На этот раз ты поднял слишком грандиозную бурю.

Чэнь Линь внезапно вспомнил слова, которые Хань Мэн лично оставил ему перед отправлением к Древнему Склепу:

«Если в Древнем Склепе столкнешься с какими-то… трудностями, не нужно излишне скромничать и трусить. Ты Страж нашего Третьего района. Даже если ты прорубишь там огромную прореху в небе — я лично прикрою твою спину».

Чэнь Линь действительно не стал скромничать и трусить. И Хань Мэн действительно прикрыл его, сдержав свое слово до последней буквы…

Когда Чэнь Линя выводили из той тесной реквизированного дома, абсолютно все Стражи и высокопоставленные офицеры в порту предпочли просто зажмуриться и сдать новичка. И только Хань Мэн преодолел сотни ли сквозь штормовую метель, одним выстрелом пустил под откос поезд и наставил дуло оружия на уполномоченного представителя высшей власти города Авроры… Если бы не его безумный марш-бросок, Чэнь Линя бы уже везли на ментальное препарирование, и чем бы закончился этот допрос — оставалось только гадать.

Чэнь Линь долго молчал, после чего серьезно и искренне произнес всего два слова:

— …Спасибо тебе.

Хань Мэн повернул голову, мимоходом взглянул на него, а затем его черная шинель снова устремилась вперед, растворяясь на заснеженном горизонте.

— …Главное, что живой.

Древний Склеп.

Покрытый кровью силуэт, пошатываясь, выполз из затухающего пространственного вихря и с размаху рухнул в ледяные воды замерзшего моря.

Пронзительный холод мгновенно сковал всё тело. Цзянь Чаншэн, превозмогая адскую боль и вызванное обморожением оцепенение, из последних сил проплыл около сотни метров и наконец взобрался на двухметровую льдину.

— Кхе-кхе-кхе…

Он бессильно растянулся на ледяной поверхности. Его физические ресурсы были тотально исчерпаны. Порыв морского ветра превратил влагу на его теле в ледяную корку, унося с собой последние крупицы тепла.

Цзянь Чаншэн отрешённо смотрел на темный небосвод и на постепенно удаляющийся гигантский черный меч. На его лице, изуродованном жутким шрамом, застыло лишь глухое онемение.

Он выжил.

Он сам не понимал, каким чудом остался в живых… Последним, что сохранилось в его памяти, был силуэт Чэнь Линя, который стоял перед ним в алом одеянии и сжимал в руке огнестрельное оружие. Цзянь Чаншэн отчетливо помнил, что его сердце было пробито насквозь.

При этой мысли он подсознательно прижал ладонь к груди. Плоть была абсолютно целой, не было никакой сквозной дыры. Более того, внутри него ритмично и мощно билось нечто новое…

Он физически ощущал, что с каждым ударом этого сердца по его кровеносным сосудам растекается чистая, концентрированная жажда убийства. Всё его естество словно прошло через процедуру радикального очищения.

К тому же внутри его тела появилось нечто инородное… Нечто, что непрерывно вступало в резонанс с парящим вдалеке черным мечом.

— Этот парень… Что он вообще за монстр такой? — Цзянь Чаншэн вспомнил ту фигуру в алом, которая в одиночку вырезала весь Склеп, и его сердце до сих пор сжималось от первобытного ужаса.

После того как он лично контратаковал и убил Янь Сицая, пройдя через череду непрерывных схваток, его боевой дух отточился до бритвенной остроты. Но кто мог подумать, что в самом конце на сцену выйдет Чэнь Линь и за пару мгновений сотрет всю его гордость в порошок.

Самое главное, что он до сих пор не имел ни малейшего понятия, кем на самом деле был этот человек… Похитителем пламени? Стражем? Или агентом другой законспирированной организации?

Немного переведя дух, Цзянь Чаншэн сел на льдине. Он окинул взглядом бескрайнюю ледяную пустыню, и в его голову внезапно закралась жуткая мысль…

А как мне, черт возьми, вернуться назад?

Когда они направлялись сюда, путь на корабле занял добрых несколько часов. Сейчас у него не было ничего. Неужели ему придется грести руками, изображая из себя корабль?

Лицо Цзянь Чаншэна стало еще бледнее, потому что он осознал, что судя по всему, кроме этого абсурдного варианта… у него действительно не было другого выхода.

Стиснув зубы, он распластался по льдине, опустил руки в ледяную воду и, полагаясь на свою новую колоссальную силу и скорость, начал метр за метром толкать ледяную глыбу в направлении Зимней Гавани.

Даже в самом кошмарном сне новоиспеченный Асура, который еще недавно чувствовал себя хозяином положения, не мог представить, что в итоге превратится в живой лодочный мотор.

Ему нужно было чертовски поторопиться… пока он окончательно не замерз или не сдох от голода.

Тем временем на обратном пути в Третий район Чэнь Линь детально пересказал Хань Мэну всё, что произошло в Древнем Склепе… Естественно, в своей глубоко отредактированной версии.

Хань Мэн слушал молча. Лишь спустя долгое время после того, как Чэнь Линь закончил говорить, он хриплым голосом задал свой первый вопрос:

— Цзя Цинь… Как он погиб?

— Его убил Восьмой из Похитителей пламени, — Чэнь Линь сделал небольшую паузу. — Я отомстил за него.

Хань Мэн посмотрел на пальто, в которое был одет Чэнь Линь — то самое, что раньше принадлежало Восьмому. В его глазах промелькнула глубокая, не поддающаяся сокрытию боль. Чэнь Линь еще никогда не видел на лице наставника такого тотального одиночества и усталости.

— …Спасибо, — на этот раз уже Хань Мэн поблагодарил Чэнь Линя.

Чэнь Линь не стал принимать эту благодарность, посчитав, что не заслужил её. Цзянь Цинь был мертв, и месть за него ничего не меняла. Будь Чэнь Линь по-настоящему всесилен, он бы вытащил Цзянь Циня живым.

Что касается остальных Стражей в Склепе… Хотя их гибель косвенно была спровоцирована им, даже если бы он не разжег тотальную войну между Стражами и Похитителями пламени, конфликт всё равно бы вспыхнул у самого выхода, стоило Похитителям завладеть осколком. Не говоря уже о том, что снаружи их всех поджидал Святой Вор Бай Е.

С самого начала у этих Стражей, переступивших порог Склепа, не было ни единого шанса вернуться живыми.

— Кстати, — Хань Мэн перевел взгляд на Чэнь Линя. — На этот раз ты официально ступил на Путь Войны?

— Да.

— Какая тропа?

— Асура.

В глазах Хань Мэна мелькнуло искреннее удивление, после чего он понимающе кивнул:

— Асура — это хороший выбор… Во всем городе Авроры найдется от силы пара человек, выбравших это направление.

— А какая тропа у тебя? — притворился дурачком Чэнь Линь.

— Судья.

— И в чем разница между ними?

— Разумеется, разница колоссальная. Судья нацелен на абсолютный, ультимативный урон, однако на высоких рангах физическое тело такого практика остается относительно уязвимым… В то время как Асура — это неоспоримый король ближнего боя. Пусть твой чистый урон уступает Судье, твоя выживаемость находится на запредельном уровне. Особенно это касается твоего первого навыка — Кровавого покрова. Ты уже должен был прочувствовать ту силу, которую он тебе дает… Если тебя не уничтожат одним мгновенным ударом, то чем тяжелее твои раны, тем сокрушительнее будут твои атаки. Когда этот эффект разгоняется до максимума, твой потенциал урона ничуть не уступает силе Судьи.

Чэнь Линь задумчиво кивнул.

Сейчас в его распоряжении были навыки третьей и четвертой ступени пути Судьи, а также базовый навык первой ступени [Кровавого покрова]… Интересно, если объединить их, можно ли считать, что он идеально компенсировал недостатки обоих путей?

— Наставник, а как происходит продвижение после того, как ты закрепился на Божественном Пути? — прощупывая почву, спросил Чэнь Линь. — Нужно ли заранее выполнять какие-то специфические условия?

— Условия? Нет никаких условий, — пояснил Хань Мэн. — В этом мире существуют четырнадцать Божественных Путей, и хотя каждый из них уникален, их фундаментальная суть идентична… Всё завязано на использовании ментальной энергии для восхождения по ступеням. Каждая новая ступень не только открывает доступ к уникальным навыкам, но и провоцирует колоссальный скачок в объеме твоей ментальной силы. В конечном счете всё упирается в личный талант. У тех, чья врожденная предрасположенность идеально совпадает с выбранным Божественным Путем, ментальная энергия растет лавинообразно, и скорость их продвижения поражает. Если же таланта недостаточно, то пробиваться на следующую ступень будет невероятно трудно. В итоге человек просто упрется в свой потолок на определенной ступени и останется запертым на нем до конца своих дней. Естественно, после четвертого ранга продвижение становится кратно сложнее. Там, помимо банального накопления ментальной энергии, зачастую требуется особый ментальный прорыв или уникальный триггер.

«Значит, продвижение обычных людей действительно не связано с таким геморроем, как у меня… »— мысленно вздохнул Чэнь Линь.

Помимо стандартного роста ментальной энергии, ему приходилось выполнять конкретные актерские миссии на каменных ступенях своего внутреннего пространства. Если он провалит сценарий, то какой бы колоссальной ни была его ментальная сила, он не сможет подняться выше. Это означало, что каждый его шаг в несколько раз труднее, чем у любого обычного практика.

— И сколько в среднем требуется времени, чтобы подняться с первого ранга на второй?

— У среднестатистического человека на это уходит около двух лет. Если у кого-то действительно хороший талант, то при жестких тренировках можно уложиться года в полтора…

— Так долго?! — Чэнь Линь был искренне потрясен. — А сколько времени ушло у тебя?

— Шесть месяцев.

— …

Неудивительно, что в Третьем районе Хань Мэна единогласно считали абсолютным гением Пути Войны… Наглядный контраст говорил сам за себя.

Однако Чэнь Линю всё равно казалось, что в этой формуле что-то не сходится. С того момента, как он закрепился на первой ступени Пути Актера, прошло чуть больше недели, а сейчас его ментальная стопа уже практически зависла над второй каменной ступенью…

Чэнь Линь был абсолютно уверен, что ему потребуется всего несколько дней, чтобы полноценно зафиксироваться на втором ранге.

Неужели он сам по себе обладал каким-то аномальным, запредельным талантом?

Или… щедрые награды, которые выдавал ему «Театр» за безупречно отыгранные сценарии, позволяли ему напрямую срезать колоссальные пласты времени, которые другие тратили на рутинные тренировки?

Чэнь Линь склонялся ко второму варианту: в конце концов, он не чувствовал в себе какого-то врожденного актерского таланта.

Они с Хань Мэном сели на поезд «К-18» и добрались до Третьего района прежде, чем окончательно стемнело. Хань Мэн стоял на пустой платформе, мельком взглянув на часы.

— Уже поздно, иди отдыхай… Совсем скоро должен прийти приказ о твоем назначении.

— Приказ о назначении?

— Станешь Офицером, — спокойно ответил Хань Мэн. — Любой Страж, ступивший на Божественный Путь, автоматически назначается городом Авроры на должность Офицера. В этот раз ты единственный, кто пробудил силы… У них нет причин тебе отказывать.

— Но я ведь перешел дорогу гильдии «Созведие»… С этим не будет проблем?

— Это назначение высшего руководства города Авроры, «Созвездие» не в силах в это вмешаться. Раз уж я смог стать главой Стражей Третьего района, то и у тебя всё получится. — Хань Мэн сделал паузу. — К тому же, сейчас в Секторе Авроры сложилась особая ситуация… Им отчаянно нужны люди.

Чэнь Линь кивнул:

— Хорошо.

Изначально его целью и было стать Офицером, но после вмешательства Книжника он решил, что путь к повышению теперь закрыт. Оказалось, что в определенных вопросах штаб-квартира Стражей всё еще умеет проявлять характер.

Попрощавшись, Чэнь Линь и Хань Мэн разошлись в разные стороны. Юноша шел под ночным небом, озаренным сполохами полярного сияния, всматриваясь в знакомые очертания улиц. Его не было в Третьем районе довольно долго из-за испытания в Древнем Склепе, и ему было любопытно, как дела на улице Холода…

По крайней мере, его «персики» уже должны были созреть?

Улица Мороза.

— Эй! Слыхали новости?

— Что еще?

— Помните ту группу Стражей, что отправилась на испытание в Склепе? Мой знакомый из Зимней Гавани сегодня днем приезжал за товаром… Он сказал, что все они погибли!

— А?!

На улице Мороза несколько жителей тут же навострили уши. Похватав табуретки, они мигом сбились в кучу.

— Да ладно? Быть не может!

— Не верю. Неужели в Склепе настолько опасно? Говорили же, что в прошлые годы погибали один-два человека, не больше.

— Говорят, в этот раз туда пробрались Похитители пламени! Они что-то украли, а потом перерезали всех подчистую! Сегодня днем в порт прибыла целая орава людей из города Авроры, всё оцепили.

— Про оцепление порта я знаю, слышал… Так вот оно в чем дело?

— Погодите, а Чэнь Линь ведь тоже там был?

— Вроде да, его как раз пару дней не видно…

— Получается, он тоже…?!

Люди замолчали, их глаза округлились. Они переглядывались, и в их взглядах читалась смесь ужаса и… чего-то еще.

— Чэнь Линь мертв?! — владелец портняжной мастерской, господин Сюй, вскочил первым. Его зычный голос разнесся чуть ли не на пол-улицы.

Всё больше людей выходили из своих домов. Повсюду вспыхивали обсуждения: кто-то был в замешательстве, кто-то в шоке, а кто-то… явно почувствовал облегчение. Несколько владельцев лавок собрались вместе, быстро перешептываясь. Тучи на их лицах развеялись, а камень, давивший на сердце, наконец рухнул.

— Он мертв? Этот демон-Страж, жрущий человеческие сердца, подох?!

— …Я последние две ночи спать спокойно не мог. Стоило глаза закрыть, как видел, как он протягивает мне окровавленное сердце. Жуть смертная.

— Похоже, он не вернется… Какое счастье! Наконец-то мы сможем жить без вечного страха!

На лицах жителей проступила радость. Они хлопали друг друга по плечам, поздравляя и утешая. И лишь дядя Чжао, прибежавший на шум и еще не до конца понимающий суть дела, внезапно побледнел.

— Мертв? — пробормотал он. — Хороший ведь парень был, как же так…

— Слушайте, хоть Чэнь Линь и ел сердца, он всё-таки наш парень, с улицы Холода. Может… устроим ему похороны?

— Верно. Если проводим его по-человечески, он хоть упокоится и не придет к нам призраком мстить.

— А люди реально могут стать призраками?

— Обычные — вряд ли. Но он-то был демоном-людоедом! Кто знает, что он выкинет после смерти…

— Но у нас же даже тела нет. Как хоронить-то?

— Да возьмем какой-нибудь гроб, сделаем бумажную куклу… Господин Сюй, ты же этим промышляешь? Тебе ведь раз плюнуть?

— Хех, — господин Сюй махнул рукой. — Если не заставлять меня искать человеческие сердца, то это вообще не проблема!

Он тут же повел толпу к своей мастерской. Выбрав самый ярко-красный гроб, на который обычно не находилось покупателей, он достал бумажную заготовку и в несколько штрихов придал ей сходство с Чэнь Линем — процентов на пятьдесят-шестьдесят.

— Ни тела, ни одежды его нет, так что обойдемся этим.

Господин Сюй насыпал в пакет бумажных денег, добавил бумажную мебель и домики, после чего кликнул двух крепких парней. Те взвалили гроб на плечи и направились к дому Чэнь Линя. Остальные жители, видя похоронную процессию с красным гробом, из любопытства пристраивались сзади.

Остановившись перед дверью Чэнь Линя, господин Сюй взял бумажную куклу и начал размахивать ей, что-то бормоча под нос… Что-то про возвращение души, землю и покой. Глядя на это, толпа даже решила, что Сюй проводит какой-то магический обряд, хотя в отсутствие тела они и сами не знали, как поступать правильно.

Закончив свои таинственные причитания, Сюй положил куклу в гроб и закрыл крышку. Вдруг он что-то вспомнил и шепнул владельцу мясной лавки. Тот быстро сбегал в магазин и вернулся с двумя огромными пакетами, набитыми куриными и свиными сердцами.

— Это те самые… подношения, что мы готовили для Чэнь Линя. Теперь они не пригодятся, да и хранить их — только беду накликать. Закопаем их вместе с ним, пусть будут как погребальный инвентарь.

Господин Сюй скомандовал парням нести гроб на задний склон горы, в ночную тьму. Толпа двинулась следом. Честно говоря, Сюй много лет занимался ритуальным бизнесом, но такого абсурда у него еще не было. Кукла вместо трупа, завывания у порога… Он просто выдумывал ритуал на ходу. Но ему было плевать.

В конце концов, все эти люди просто боялись, что Чэнь Линь вернется за ними с того света. Они делали это ради собственного душевного спокойствия. Если бы они соблюдали все правила настоящих похорон, возились бы до самого утра. А так — Сюй создал видимость, и ладно.

Поскольку было темно, люди зажгли керосиновые лампы и медленно потянулись в гору. За ярко-красным гробом в неверном свете огней колыхались десятки теней.

Когда процессия скрылась вдали, из-за угла улицы в недоумении вышел силуэт. Глядя в спины уходящим людям, он нахмурился.

— Столько народу среди ночи… Кого это они хоронить собрались? — пробормотал Чэнь Линь, глядя вслед удаляющемуся красному гробу.

Чэнь Линь немного поразмыслил и всё же решил последовать за ними.

Как Страж, ответственный за улицу Холода, он обязан был фиксировать численность населения, даже естественная смерть требовала рапорта, не говоря уже о возможном преступлении…

К тому же, ему было чертовски любопытно, кто же на улице Холода умудрился помереть так громко, что за ним увязалась целая процессия.

В сгущающихся сумерках Чэнь Линь пристроился в самый хвост колонны. Пока они шли к пустырю на заднем склоне горы, до него долетали обрывки шепота: «надо подальше закопать», «лишь бы не вернулся»… От этих слов Чэнь Линь впадал в еще большее замешательство.

Под руководством господина Сюя несколько крепких мужиков принялись яростно орудовать лопатами. Вскоре в земле зияла яма, достаточная для гроба, и они медленно опустили его на дно.

— Готово. Засыпайте, жгите бумажные деньги… и дело в шляпе, — скомандовал Сюй.

Он швырнул в яму два пакета с сердцами, и остальные принялись поспешно закидывать гроб землей. Глядя на то, как ярко-красное дерево исчезает под слоем почвы, жители наконец-то облегченно выдохнули. Шепот стал смелее.

— Ну вот, теперь точно всё кончено…

— Говорят, тут фэншуй неплохой. Надеюсь, он упокоится с миром.

— Как вернемся, надо будет на соседней улице заказать надгробие, а то этот холмик выглядит жутковато… Такое чувство, будто он в любой момент вылезти может.

— Да ну брось, не может же он и вправду стать призраком?

Господин Ли и остальные присели на корточки, достали откуда-то таз и принялись поджигать бумажные деньги. Холодный ветер пронесся по пустоши, разметав пачку купюр из рук Ли по округе.

В полумраке чья-то фигура шагнула вперед и услужливо наклонилась, собирая бумажки одну за другой.

— Премного благодарен, — Ли, не видя лица помощника в темноте, просто буркнул слова благодарности.

— Не за что.

Ли замер. Голос показался ему до боли знакомым.

Человек с зажатыми в кулаке бумажными деньгами подошел к разгорающемуся костру и стал по одной подбрасывать их в огонь. Пламя крепло, постепенно выхватывая из тени черты лица незнакомца.

— Кстати, господин Ли, а кого это вы тут хороните? — пламя осветило нижнюю часть лица Чэнь Линя. Он медленно поднял голову.

Ли оцепенел. Он вытаращил глаза так, будто действительно увидел выходца с того света!

— Старина Ли, чего ты так медленно деньги жжешь? Мы уже закончили, — господин Сюй подошел со спины к сидящему на кортах Чэнь Линю. — Давай быстрее, и пойдем по домам, отдыхать пора.

— Ты… ты-ты… он… ОН!! — Ли смертельно побледнел, тыча пальцем в сторону Чэнь Линя и не в силах вымолвить ни слова.

— Да что «он»? — Сюй в недоумении склонился пониже.

В этот момент Чэнь Линь поднял на него взгляд. Свет костра снизу вверх озарил его бледное лицо, придав ему зловещий, потусторонний вид.

— Господин Сюй, — внезапно вспомнил Чэнь Линь. — А где мои персики?

[Уровень удовлетворенности зрителей +3%]

[Уровень удовлетворенности зрителей +3%]

[Уровень удовлетворенности зрителей…]

Глаза Сюя едва не выскочили из орбит. Он несколько секунд сверлил Чэнь Линя безумным взглядом, после чего закатил зрачки и грохнулся в обморок прямо на месте.

— Господин Сюй?

— Эй, что с ним такое?

Остальные жители, заметив неладное, тут же обступили их. Не понимая, что произошло, они увидели, как чья-то фигура помогает обморочному подняться.

— Что с ним? — Чэнь Линь слегка нахмурился.

Полночный ветер пронесся над пустошью, подхватывая бумажные деньги из таза Ли и закручивая их вихрем вокруг Чэнь Линя…

В следующую секунду у всех присутствующих перехватило дыхание. Они замерли как изваяния на несколько секунд, после чего с истошными криками ужаса ломанулись вниз с горы, не разбирая дороги!

Глядя на то, как толпа удирает от него, словно от самого дьявола, Чэнь Линь застыл в полном недоумении.

— А-Линь? — раздался голос сбоку.

— Дядя Чжао, — Чэнь Линь посмотрел на единственного человека, который не сбежал. — Что вообще происходит?

Дядя Чжао посмотрел на него сложным взглядом и спустя долгое время тяжело вздохнул…

Через полчаса. В ночной тишине скрипнула дверь закусочной семьи Чжао. Дядя Чжао зажег керосинку, подогрел на кухне миску соевого молока и поставил перед Чэнь Линем.

— Демон-людоед, пожирающий сердца? — Чэнь Линь, выслушав рассказ дяди Чжао, замер в изумлении. — Да не делал я такого…

— Они говорят, что видели всё своими глазами. Как ты тогда на улице доставал из сумки сердца и раздавал их каждому… Они все перепуганы до смерти, — дядя Чжао сочувственно смотрел на него. — А-Линь… Про то, что случилось с твоими родителями и А-Янем… я слышал. Я понимаю твое состояние… Но на путь тьмы становиться нельзя, сынок.

В голове Чэнь Линя мгновенно всплыла картина того дня, когда владельцы лавок обступили его на улице. Но ведь он раздавал персики! Погодите-ка… Чэнь Линь вспомнил, как уровень удовлетворенности зрителей подскакивал с каждым подаренным «персиком», и его лицо потемнело.

«Кажется, я понял, в чем дело…»

Неудивительно, что тот мужик тогда упал у его порога и трижды расшиб лоб в земном поклоне — он-то думал, что перед ним маньяк-извращенец.

— После того, как ты раздал «персики», ты ушел в Склеп… За это время слухи о тебе стали совсем жуткими. Кто-то говорит, что ты — воплощение демона, кто-то — что у тебя поехала крыша. Даже за пределами улицы Мороза уже начали поговаривать о тебе.

— …Это всё недоразумение, — только и смог выдавить Чэнь Линь спустя долгую паузу.

— Я тоже так думаю.

Дядя Чжао принес ему несколько яиц, сваренных в чае, и продолжил ворчать:

— Но ты будь осторожнее. Эти слухи портят твой имидж… Если так пойдет и дальше, к тебе и подойти никто не рискнет.

Чэнь Линь, который за всё время пути толком и не ел, принялся жадно поглощать яйца, запивая их горячим соевым молоком.

— Я выберу время… и объяснюсь с ними, — обреченно ответил он.

Такой поворот событий был совсем не тем, чего он добивался. Но эти шутники в зрительном зале обладали настолько извращенным чувством юмора, что он даже не представлял, до какой степени они исказили его образ в глазах окружающих, пока он сам того не осознавал.

Пока они разговаривали, с улицы донеслись усталые шаги, и дверь распахнулась.

— Чэнь Линь?

Чжао И, увидев гостя, сначала опешил, а затем недовольно буркнул:

— Ты чего это среди ночи приперся к нам объедать?

Чжао И был парнем прямолинейным и грубым. Даже теперь, когда Чэнь Линь стал Стражем, в нем не было ни капли почтения. Он всё так же вел себя заносчиво, как в детстве, и Чэнь Линь был ему как бельмо на глазу. Более того, он долго размышлял над тем случаем, когда его отец заподозрил его в любви к мужчинам, и пришел к выводу, что это наверняка проделки этого паршивца Чэнь Линя… Жаль, доказательств не было. Естественно, увидев Чэнь Линя сейчас, он не собирался оказывать ему радушный прием.

Чэнь Линь только собирался что-то ответить, как дядя Чжао сурово осадил сына:

— Сяо И, ты можешь нормально разговаривать? Вы с А-Линем соседи, вместе выросли, к чему эта грубость?

Чжао И был заносчив, но дядя Чжао был мудр: эти слова предназначались сыну, но на самом деле были адресованы Чэнь Линю. Он понимал, что его отпрыск — парень недалекий, друзей у него нет, да и с Чэнь Линем отношения всегда были натянутыми… Теперь, когда Чэнь Линь стал Стражем, отец надеялся, что тот вспомнит об их общем детстве и не станет держать на дурака зла.

Чэнь Линь в прошлой жизни не вращался в чиновничьих кругах, но такой простой подтекст уловил без труда. Он молча опустил голову и продолжил пить соевое молоко, не проронив ни слова.

Чжао И хотел было что-то возразить, но встретившись с гневным взглядом отца, осекся. Недовольно бросив рюкзак на соседний стол, он схватил паровую булочку и принялся сердито её жевать.

— У тебя разве не ночная смена сегодня? Почему так рано вернулся? — спросил дядя Чжао.

— Завод закрылся, что я мог сделать? — упоминая об этом, Чжао И разозлился еще сильнее. — Мне еще за последние несколько дней зарплату не выплатили! Завтра пойду выбивать!

Чэнь Линь навострил уши и внезапно спросил:

— Дядя Чжао, а кем сейчас работает Сяо И?

— Да на сталелитейном заводе, сталь кует, — дядя Чжао покосился на сына. — Учился он плохо, талантов особых нет, вот я по старым связям и пристроил его на завод… А то бегал бы целыми днями снег топил для дорожного управления, много там заработаешь?

Чжао И выпятил губу, собираясь возразить, но лишь угрюмо уткнулся в тарелку. Дядя Чжао говорил правду, заработок на заводе за день равнялся неделе каторжного труда на плавке снега… Постоянная работа всегда была лучше подработок.

Чэнь Линь кивнул. В семи районах не было недостатка в заводах. Сразу за жилыми кварталами начиналась обширная промышленная зона, которая обеспечивала работой семьдесят процентов населения. Если бы Чэнь Линь не стал Стражем, его судьбой, скорее всего, тоже стал бы один из таких заводов.

— Неужели сталелитейный завод может просто так закрыться? — недоумевал Чэнь Линь.

— Откуда мне знать! Всё сырье с завода вывезли, ничего не осталось. Приходим на смену, а нам говорят катиться к черту, и денег не дают… О чем вообще думает это гребаное руководство заводов?

Чжао И закипал. Найти стабильное место было непросто, и теперь всё пошло прахом… Неужели снова возвращаться к плавке снега?

— Сырье вывезли? Куда?

— А куда еще? В город Авроры.

— В городе Авроры нет заводов, зачем им сырье?

— Да бес его знает! — дядя Чжао тоже выглядел озадаченным.

Чэнь Линь немного подумал, но так и не понял логики. Неужели в самом городе Авроры решили развивать тяжелую промышленность? Не разбираясь во всех этих хитросплетениях, он допил молоко, медленно встал и улыбнулся дяде Чжао.

— Спасибо за ужин, дядя Чжао, я пойду…

— Хорошо, ступай с миром.

Чэнь Линь оставил на столе несколько серебряных монет и вышел, оставив ворчание Чжао И эхом звучать в помещении. Он пересек улицу и через пару шагов оказался у своего порога. Краем глаза он отметил, что на углах двери нет следов чужого проникновения. Достав ключ, он открыл замок.

Чхик...

Чэнь Линь зажег керосиновую лампу на столе, запер за собой дверь, встал на табурет и принялся ощупывать балку под потолком… Мгновение спустя в его ладони оказались жетон и кольцо.

— Следов входа нет, а вещи внутри… Вот он, уровень Святого Вора, — пробормотал Чэнь Линь. Он спрятал вещи поближе к телу и задул лампу. Дом погрузился во тьму.

В то же время. Город Авроры.

Ресницы Чу Муюня дрогнули, и он медленно открыл глаза… В закрытой спальне колыхнулся тюль, словно невидимый ветер только что пронесся здесь. За окном в безмолвии пульсировало бесконечное полярное сияние.

Чу Муюнь долго смотрел на небо, затем сел на кровати, набросил висящий на стене белый халат и вышел из комнаты. Зимний ветер подхватил полы халата. Чу Муюнь поправил очки, в стеклах которых отразилось сияние и силуэт ленивого мужчины, сидящего на карнизе крыши.

— Неплохая наблюдательность. Не зря ты на тропе [Кровавого мясника], — мужчина слегка поправил козырек кепки и усмехнулся. В свете луны беззвучно покачивались его серебряные серьги в форме змей.

— Червонная Дама, — Чу Муюнь засунул руки в карманы халата и спокойно произнес. — Чем обязан столь внезапному визиту старшего?

— Не называй меня старшим, я от этого чувствую себя стариком.

— …

— Только что закончил задание руководства, стало скучно, решил заглянуть поболтать, — Бай Е зевнул. — Всё-таки ты — самый первый агент Клуба, внедрившийся в город Авроры.

— Старший Бай Е, если вы не спите, это не значит, что другим отдых не нужен, — серьезно ответил Чу Муюнь. — Недосып ведет к депрессии и ожирению, а также может вызвать болезни сердца, диабет и…

— Чтобы человек заболел, он для начала должен быть человеком.

— …Вы сейчас на что-то намекаете?

— Ага.

— …

Видя кислую мину Чу Муюня, Бай Е рассмеялся, и его настроение, кажется, улучшилось.

— Кстати, тот новичок, которого ты рекомендовал, весьма занятный.

— Червонная Шестерка? — Чу Муюнь вскинул бровь. — Он не просто «занятный»… Если его по-настоящему разозлить, «занятным» станет весь мир…

— Я слышал: «Погибель мира в человеческой коже», — Бай Е задумчиво прищурился, в его голосе проснулся азарт. — Слушай, а что будет, если я вдруг «украду» его рассудок?

Лицо Чу Муюня мгновенно изменилось. Он нахмурился, вглядываясь в Бай Е, пытаясь понять — шутит ли тот или действительно вынашивает эту безумную идею…

— Ладно, не смотри на меня так, я просто к слову сказал, — Бай Е пожал плечами, видимо, почувствовав, что перегнул палку. — Ты же знаешь, я умею держать руки при себе… По крайней мере, пока.

— Тебе лучше держать их при себе всегда. Иначе держись от него подальше.

— Понял-понял.

Бай Е вальяжно откинулся на крыше, глядя на неугасающее море полярного сияния. Во дворе воцарилась тишина… Спустя долгое время он негромко произнес:

— Пиковая Семерка, ты заметил?

— Что именно?

Бай Е поднял руку и указал на полярное сияние, раскинувшееся до самого горизонта:

— Сияние… Оно стало бледнее, чем раньше.

Чу Муюнь слегка прищурился.

— …Начинается?

— Город Авроры начал подготовку, — Бай Е потянул козырек кепки вниз, скрывая половину лица в тени. — Хотя подавляющее большинство людей еще ничего не осознали, подводные течения уже пришли в движение.

Чу Муюнь посмотрел на спящий город, погруженный в тишину, и помолчал.

— Всё происходит быстрее, чем ожидалось… Может, стоит перевести Шестерку червви сюда, внутрь?

— Не нужно.

— Снаружи будет очень опасно. Его силы еще слишком слабы.

— Ранг — это еще не всё. Мальчишка чертовски занятный, он так просто не сдохнет… — уголки губ Бай Е слегка приподнялись. — Мне даже любопытно, каким способом он попадет в город Авроры… без нашей помощи.

Чу Муюнь бросил взгляд на Бай Е, который явно предвкушал хорошее шоу.

— Своим поведением ты выставляешь нашу организацию бездушной и разобщенной.

Бай Е серьезно задумался на мгновение:

— А мы когда-нибудь были едины?

— …

— Расслабься, парень невероятно умен. Глядишь, еще устроит городу Авроры небольшой Сумеречный шок… Я в него верю.

— Как хочешь, — Чу Муюнь спокойно развернулся и ушел в дом. — Если Красный Король потом решит наказать виновных, отвечать будешь ты.

— …

Увидев, что Чу Муюнь холодно скрылся в доме, оставив его одного на крыше, Бай Е со вздохом потянулся к пустоте. В его руке из ниоткуда возникла бутылка дорогого красного вина и изящный бокал. Рубиновая жидкость хлынула в стекло, источая под луной тонкий аромат. Бай Е поднял бокал, салютуя бескрайнему полярному сиянию.

— Тост за смерть.

Он запрокинул голову и одним глотком осушил бокал.

На следующее утро.

Чэнь Линь надел свою черно-красную форму Стража, привел себя в порядок и вышел из дома. Пока приказ о назначении Офицером не вступил в силу, он оставался Стражем Третьего района, и ежедневное патрулирование было обязательным. Что касается страха жителей улицы Холода… Чэнь Линь размышлял об этом всю ночь и пришел к выводу, что так даже лучше.

Честно говоря, его не волновало чужое мнение. Он стал Стражем лишь для того, чтобы надежно спрятать свою истинную личность, и тратить силы на демонстрацию дружелюбия было ни к чему. То, что теперь на улице Холода его обходили за версту, избавляло от лишней мороки. Как говаривал Хань Мэн: «Страж должен обладать авторитетом».

Стоило Чэнь Линю ступить на мостовую, как те немногие жители, что возвращались с рынка, завидев черно-красную фигуру, мгновенно бледнели, хватали сумки с продуктами и бросались наутек. В мгновение ока огромная улица Холода снова опустела.

Чэнь Линь:

— …

Что ж, похоже, это уже вышло далеко за рамки простого авторитета.

Он сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил обход. Куда бы он ни направлялся, прохожие не просто сворачивали в переулки — владельцы лавок, завидев его силуэт, с грохотом захлопывали двери своих заведений с невероятной скоростью. Некоторые торговцы, дрожа от страха, просовывали руки в щели под рольставнями и осторожно выставляли на порог красные пластиковые пакеты…

Холодный ветер пронесся по безлюдной улице. Чэнь Линь замер, глядя на закрытые лавки и хаотично расставленные пакеты. Он подошел к одной из дверей и заглянул внутрь свертка. В нос ударил резкий запах крови. Пакет был набит сырыми сердцами — куриными, свиными, говяжьими.

Это были подношения от жителей улицы Холода. У Чэнь Линя дернулся уголок рта. Поколебавшись, он всё же начал собирать эти пакеты один за другим. Он понимал, что если он их не заберет, лавочники запаникуют еще сильнее. То, что они могут в ужасе сбежать с улицы — полбеды. Хуже, если кто-то из них с перепугу решит, что обязан раздобыть для него настоящее человеческое сердце. Вот тогда начнутся реальные проблемы.

Когда Чэнь Линь скрылся за углом, нагруженный пакетами в обеих руках, рольставни одной из лавок наконец приоткрылись.

— Ушел?

— Ушел… И сердца забрал.

— Фух… Раз принял жертву, значит, не будет нас сегодня изводить.

— Черт побери! Кто вчера ляпнул, что он сдох?! У меня чуть душа в пятки не ушла!

— Я сегодня перепроверил. Говорят, на испытании в Склепе погибли все, и только он один выбрался живым…

— А?! Он что, перерезал всех остальных?!

— Да кто ж знает…

— Я же говорил — он демон в человечьем обличье!!!

— …Слушайте, а он ведь теперь может и в Офицеры выбиться?

— Что?! Сейчас он просто Страж, а на улице Холода уже жизни нет. Если он станет Офицером, во что превратится Третий район?

— Боюсь, тогда ему сердец животных станет мало… Имея такую власть, он сможет убивать людей ради сердец средь бела дня!

— Лишь бы его не назначили… только не Офицером…

Лавочники снова открылись, провожая его фигуру взглядами, полными молитв. В это время из-за угла вышли трое других Стражей. Глядя на испуганных жителей, они хмурились всё сильнее.

— Это и есть тот «Страж-демон», о котором все шепчутся?

— Ага. Слышал, он запугивает жителей улицы Холода человеческими сердцами. Слухи дошли даже до нашего участка.

— Сердцами? Серьезно?

— Да сказки это всё. Говорят, он тогда раздал десяток «сердец». Где бы он столько людей убил прямо на улице?.. Просто новичок, который решил набить себе цену и грести деньги, запугивая лохов.

— А что в пакетах, которые он несет?

— Наверное, дань собирает? Ого, судя по объему, там куча бабла.

— М-да, новичок, а хапает покруче нашего…

— Хм, наглец. Строит из себя невесть что.

Троица во все глаза смотрела вслед Чэнь Линю. Мысль о нескольких пакетах «добычи» не давала им покоя.

— Брат Го, что будем делать? — в глазах одного из Стражей блеснула злоба. — Может, найдем место потише и проучим выскочку?

Мужчина, которого назвали братом Го, прищурился и холодно усмехнулся:

— Просто проучить? Слишком дешево отделается… Сяо Цзо, дуй в штаб. Скажи им вот что…

Брат Го прошептал несколько указаний, от которых глаза Сяо Цзо азартно заблестели:

— Гениально!

— Но брат Го, — засомневался третий Страж. — Сработает ли? Среди Стражей Третьего района нет тех, кто не греет руки на взятках. Не выйдет ли нам боком такая открытая подстава?

— Ты видел эти пакеты? То, что мы берем на лапу — это копейки по сравнению с этим уловом. К тому же… — брат Го зловеще оскалился. — Наш начальник, Хань Мэн, известен своей фанатичной честностью. Если он увидит, сколько этот малец насобирал за один обход… Сомневаюсь, что после этого Чэнь Линь вообще останется в рядах Стражей.

Закончив обход всей улицы Холода, Чэнь Линь нес в руках уже несколько десятков пластиковых пакетов. Он шел по дороге, нагруженный так, словно тащил две гигантские гири.

Чэнь Линь тяжело вздохнул. Столько куриных и свиных сердец… Даже если жарить их каждый божий день, на это уйдут месяцы. К тому же, от такой диеты и до несварения недалеко. Съесть всё невозможно, а выбросить жалко. Не видя иного выхода, Чэнь Линь потащил всё это добро с собой.

— В такую погоду… должно сохраниться подольше, — пробормотал он.

Он уже собирался повернуть к дому, как вдруг со стороны впереди послышался какой-то шум. Там, на пересечении улицы Холода и соседнего переулка, находился небольшой рынок. Чэнь Линь часто бывал здесь раньше и считался своего рода постоянным клиентом.

Немного поколебавшись, он направился прямиком к рынку. Формально это тоже была его территория, и если там что-то случалось, он был обязан разобраться… К тому же, имея гору сердец, нужно было прикупить хоть каких-то овощей для гарнира. Раз уж пришел, стоит затовариться.

Войдя на рынок, Чэнь Линь увидел две фигуры в форме Стражей, стоящие перед одним из прилавков. Обычно шумный по утрам рынок сейчас погрузился в мертвую тишину. Возле прилавка среди разбросанного картофеля и капусты лежала женщина средних лет. На ее груди отчетливо виднелся след от ботинка — ее явно сбили с ног сильным ударом.

— Господа офицеры… разве деньги за этот месяц… не были уже уплачены? — она в ужасе смотрела на двоих Стражей, не понимая, что происходит.

— Кому ты их отдала? — лениво спросил Брат Го.

— …Отдала офицеру Сяо Цзо.

— То, что ты отдала их ему, меня не касается, — Брат Го пнул стоящую рядом корзину с овощами и медленно присел перед женщиной на корточки. — Теперь этот рынок — моя территория… Ты понимаешь?

Встретившись с его злобным взглядом, женщина задрожала:

— У меня… у меня в лавке совсем не осталось денег. Господин офицер, может быть, вы дадите мне отсрочку на пару дней…

Услышав это, Брат Го просто встал, даже не удостоив её взглядом, и махнул рукой напарнику:

— У меня есть подозрение, что в этой лавке прячут наркотики. Обыскать всё.

— Есть!

Второй Страж тут же направился внутрь, круша всё на своем пути. Шкафы, ящики и даже корзины с овощами летели на пол. Под его грубым натиском лавка мгновенно превратилась в хаос.

— Господин офицер, господин офицер… в моей лавке правда ничего нет… — видя это, женщина, пошатываясь, поднялась с земли, с болью глядя на разгром.

— Офицер, это ведь территория офицера Чэня… То, что вы делаете, не совсем правильно, не так ли? — другие прохожие и торговцы жались по углам, и лишь один старик решился выйти вперед, пытаясь остановить их.

— Офицера Чэня? Какого еще офицера Чэня? — протянул Брат Го. — Впервые слышу.

— Того самого Чэнь Линя…

— Это я.

Голос раздался внезапно. Чэнь Линь спокойно подошел, неся в обеих руках охапки пластиковых пакетов. Увидев его, толпа мгновенно расступилась, пропуская его к Брату Го. Тот прищурился и с издевкой произнес:

— Какой еще «офицер Чэнь Линь»? Жалкий новичок, которого только что повысили до Стра…

БАМ!!!

Брат Го не успел договорить. Смазанная тень промелькнула перед глазами, и в следующую секунду чудовищная сила ударила его в грудь. Он отлетел назад, словно тряпичная кукла с оборванными нитями!

Зрители замерли в шоке. Они даже не поняли, что произошло — Чэнь Линь просто внезапно оказался на том месте, где только что стоял Брат Го.

— Брат Го?! — вскрикнул второй Страж.

Брат Го снес пару прилавков, прежде чем остановился. Он лежал на земле бесформенной кучей, из его горла вырывались мучительные стоны. Чэнь Линь, не говоря ни слова, поставил пакеты, выхватил из ближайшей мясной лавки острый обвалочный нож и подошел к Брату Го.

— Ты… ты-ты… что ты собрался делать?! — Глаза Брата Го расширились от ужаса. Он решил, что Чэнь Линь окончательно спятил! Он затеял всё это, чтобы спровоцировать конфликт, и даже придумал несколько способов вывести Чэнь Линя из себя, если тот не клюнет… Но он и представить не мог, что Чэнь Линь вообще не станет тратить время на слова, а сразу отправит его в полет на десять метров!

— Что делать? — безэмоционально произнес Чэнь Линь. — Ты ведь сам искал смерти? Я тебе помогу.

Он резко опустил нож! Острое лезвие насквозь пробило лопатку Брата Го. Душераздирающий вопль огласил рынок — крик был настолько жутким, что у свидетелей кровь застыла в жилах!

Второй Страж остолбенел. С момента появления Чэнь Линь сделал всего две вещи: ударил ногой и ударил ножом. Ни одного лишнего слова, движения четкие и беспощадные. Толпа не успела даже моргнуть, а нож уже вошел в плечо их коллеги.

— С каких это пор улица Холода стала твоей территорией? — Чэнь Линь с каменным лицом вытащил нож. Алая кровь мгновенно начала сочиться из раны.

— Чэнь Линь!!! Ты покойник!! Вот погоди, тебя… А-А-А-А!!!

Брат Го не успел закончить фразу — Чэнь Линь вогнал нож ему в нижнюю часть живота. Новый крик боли пронзил воздух.

— Продолжай, — в голосе Чэнь Линя не было ни капли эмоций. — У обвалочного ножа узкое лезвие. Даже если я буду тебя тыкать, ты не так быстро истечешь кровью… Как думаешь, сколько раз я смогу тебя ударить, прежде чем задену что-то жизненно важное?

— Псих… Ты гребаный пси… А-А-А-А!!

— Прекратить!

Голос донесся со стороны входа. На рынок вошел Хань Мэн в своем неизменном плаще, с мрачным лицом. За ним следовали еще несколько Стражей, среди которых был и Сяо Цзо, ушедший ранее. Увидев лежащего в луже крови Брата Го, Сяо Цзо замер в глубоком шоке.

— Начальник Хань Мэн прибыл!

Услышав это, Чэнь Линь прищурился. Он бросил взгляд на бледного от боли Брата Го и медленно поднялся.

— Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — низким голосом спросил Хань Мэн.

— Начальник Хань Мэн! — тут же вскричал второй Страж. — Этот Чэнь Линь запугивает жителей своего участка и занимается массовым вымогательством! Брат Го всего лишь сделал ему замечание, и тот сразу взялся за нож…

Хань Мэн вскинул бровь и посмотрел на Чэнь Линя странным взглядом.

— Запугивает жителей… занимаемся вымогательством?

— Это правда! — подхватил Сяо Цзо. — Я сам видел! Вон те пакеты на земле — в них улики!

Выражение лица Чэнь Линя стало крайне двусмысленным. Жители улицы Холода в толпе притихли, начав перешептываться. Хань Мэн и Чэнь Линь обменялись взглядами. Спустя мгновение начальник произнес:

— Чэнь Линь, открой пакеты.

— … — Чэнь Линь наконец понял, какую ловушку они пытались подстроить. Он не удержался от вопроса: — Вы уверены?

— Открывай.

— …Ну ладно.

Под пристальными взглядами десятков глаз Чэнь Линь наклонился и один за другим начал развязывать туго набитые пакеты…

В следующую секунду горы куриных, утиных и свиных сердец предстали перед публикой.

[Уровень удовлетворенности зрителей +7%]

В воздухе повисла зловещая тишина. Сяо Цзо и с трудом поднявшийся на ноги Брат Го замерли с открытыми ртами.

— … — уголок рта Хань Мэна дернулся. Он посмотрел на Чэнь Линя, который выглядел на удивление невинно, и не выдержал: — И зачем тебе… столько сердец?

Чэнь Линь помедлил секунду, а затем, сохраняя невозмутимый вид, ответил:

— Я это люблю.

— Как... Как это вообще возможно? — Глаза Брата Го округлились; в этот миг он словно перестал чувствовать боль от своих ран.

Все те лавки, что в ужасе закрывались перед этим новичком, те подношения, что они так осторожно выставляли на порог... Неужели это и было то самое вымогательство? Всего лишь потроха?

Бесконечное замешательство затопило его разум. У Брата Го возникло стойкое ощущение, что над ним зло подшутили. Двое других Стражей чувствовали то же самое — они стояли неподвижно, словно высохшие на солнце изваяния.

— Сяо Цзо, Го Нань, — ледяной взгляд Хань Мэна полоснул по обоим. — Это и есть то самое «массовое вымогательство», о котором вы трубили?

— Это... этого не может быть!..

— Начальник Хань Мэн, тут какое-то недоразумение... — процедил Брат Го сквозь зубы, пытаясь хоть как-то оправдаться.

Его мысли превратились в кашу. Он никак не мог взять в толк, зачем торговцам с целой улицы устраивать такой переполох только ради того, чтобы поднести Чэнь Линю гору требухи? Какой нормальный человек берет сердца животных в качестве дани? От такой диеты же изжога замучает!

— Но он первый применил силу! — Брат Го поспешил сменить тему, превозмогая боль. — Я и слова не успел сказать, как он ударил меня ножом... Он псих! Самый настоящий маньяк!

Хань Мэн перевел взгляд на Чэнь Линя:

— А тебе есть что сказать?

— Он издевался над жителями моего участка. Я лишь исполнял свой долг и действовал в рамках необходимой обороны.

— Ты называешь это обороной?! Да я уже почти...

— Я могу подтвердить, офицер Чэнь действительно защищал нас, — тут же подал голос тот самый старик.

— И я подтверждаю.

— Я тоже видел...

Всё больше людей вступались за Чэнь Линя. Хань Мэн холодно взглянул на Брата Го. Тот хотел было что-то возразить, но в итоге промолчал, лишь ядовито уставившись на Чэнь Линя. Самому Чэнь Линю было плевать на этот взгляд, для него это было всё равно что получить неодобрительный взор от навозного жука на обочине.

В этот момент Хань Мэн достал из-за пазухи документ и протянул его Чэнь Линю.

— Что это? — спросил тот.

— Твой приказ о назначении, — спокойно ответил Хань Мэн. — Я собирался зайти к тебе домой, чтобы вручить его, но услышал, что ты здесь, и решил заглянуть по пути. Город Авроры назначил тебя Офицером Третьего района. С сегодняшнего дня ты находишься в моем прямом подчинении... и наделен властью управлять всеми Стражами нашего района.

Все присутствующие замерли. Яд в глазах Брата Го сменился шоком, а затем полным неверием. Глядя на то, как Чэнь Линь с каменным лицом забирает документ, он окончательно впал в ступор. В его памяти всплыли запредельная скорость и сила, с которыми Чэнь Линь отправил его в полет, и его лицо стало пепельным. Он только что смертельно оскорбил человека, который в ту же секунду стал его прямым начальником?!

Никто, кроме Хань Мэна, не знал, что Чэнь Линь уже ступил на Путь Бога Войны. Сам парень тоже не спешил хвастаться. Будь на его месте любой другой выскочка, он бы еще с порога начал трубить о своей силе и собирать свиту.

Чэнь Линь бегло просмотрел приказ и спросил:

— А где моя одежда? Такой же плащ, как на тебе. Форма Стражей слишком уродлива.

— ... — Хань Мэн как-то странно посмотрел на него и зашагал к выходу. — Пойдем, получишь на складе.

Когда Чэнь Линь и Хань Мэн бок о бок покинули рынок, там снова воцарилась гробовая тишина. Брат Го отрешенно смотрел им вслед, чувствуя, как его сердце проваливается в бездну...

— Избитый сюжет, — вздохнул Чэнь Линь.

— Что?

— ...Ничего, это я так, к слову.

Чэнь Линь мельком глянул на шкалу удовлетворенности зрителей на снегу. С момента появления на рынке она выросла всего на 9%. Причем 7% он получил в момент вскрытия пакетов, а оставшиеся 2%, когда ему вручили назначение. Если бы он знал об этом инциденте заранее, он бы разыграл карту тоньше и удвоил показатели. Но всё равно приятно, когда балы сами приходят к тебе прямо на улице. Побольше бы таких людей, как Го Нань.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что Стражи вовсю собирают дань с жителей. Почему не борешься с этим? — озвучил Чэнь Линь давно мучивший его вопрос.

— Бороться? Но как? — Хань Мэн покачал головой. — Когда я только стал Офицером, я пытался решить эту проблему, но это оказалось невозможно...

— Даже если прописать жесточайшие приказы?

— Ты не понимаешь. Корень зла не в Стражах, а в самих жителях, — медленно произнес Хань Мэн. — Эти люди были рабами слишком долго. Последние сто с лишним лет они выживали лишь благодаря тому, что платили Стражам за защиту и возможность спокойно вести дела. Так жили их отцы, их деды. Если ты скажешь им, что с завтрашнего дня платить не нужно, они не обрадуются — они потеряют покой. Слишком трудно изменить мышление целого поколения, закованного в кандалы собственной слабости и неполноценности...

Чэнь Линь долго молчал, вспоминая свой первый день в качестве Стража, и в конце концов кивнул. Они пришли в штаб-квартиру Стражей Третьего района. Хань Мэн достал из шкафа черное пальто с нанесенным на него серебристым узором в виде одной полосы и аккуратно положил на стол.

— Это твой.

Чэнь Линь набросил плащ. Размер подошел идеально. Взглянув на себя в зеркало, он отметил, что стал выглядеть куда солиднее и спокойнее.

— Ранги Офицеров определяются по количеству полос на пола. Каков твой уровень силы, столько полос ты и носишь. После каждого повышения мы обязаны подавать отчет в город Авроры, и оттуда присылают соответствующую одежду.

— И какой самый высокий ранг Офицера сейчас в секторе Авроры? — спросил Чэнь Линь.

— Восемь полос. И таких людей всего двое.

— Так мало?

— Ты думаешь, достичь восьмого ранга так просто? — Хань Мэн покосился на него. — Во всем человеческом мире не так много экспертов восьмого ранга. Любой из них одним взмахом руки может стереть с лица земли весь Третий район. Эти двое — титаны, охраняющие наши земли уже сотню лет.

— Неужели в Секторе Авроры нет ни одного Офицера девятого ранга?

— Офицеров девятого ранга не существует, — Хань Мэн на секунду запнулся — Но... есть один Человек Девятого ранга...

Чэнь Линь замер, сразу поняв намек. В городе Авроры есть кто-то девятого уровня, но этот человек стоит вне системы Офицеров.

— Он не с Пути Бога Войны? — осторожно прозондировал почву Чэнь Линь.

— Нет. Он не принадлежит ни к одному из известных Божественных Путей...

— Как это возможно? — удивился Чэнь Линь. — Можно достичь девятого ранга без Божественного Пути? Как он это сделал?

— Ситуация с этим человеком крайне сложная... Тебе достаточно знать, что он не идет ни по какой «дороге», но обладает невероятной властью. Более того, весь наш Сектор Авроры существует лишь благодаря ему.

От последних слов глаза Чэнь Линя расширились. Целый Сектор существует благодаря одному человеку?

— Кто он?

Хань Мэн помолчал и медленно произнес имя:

— Владыка Авроры.

«Владыка Авроры» — Чэнь Линь мысленно зафиксировал это имя.

— Но всё же, как целый Сектор может существовать благодаря одному человеку? — Чэнь Линю это по-прежнему казалось чем-то из разряда фантастики.

Хань Мэн ответил вопросом на вопрос:

— Как ты думаешь, что находится за пределами Сектора Авроры?

Чэнь Линь задумался на мгновение.

— Серый мир?

— Если быть точным, за пределами Сектора — такой же наш реальный мир… Вот только он полностью осквернен Серым миром, — спокойно пояснил Хань Мэн. — И единственное «оружие», которым человечество может сдерживать это слияние — наши Домены.

— Домены? — Чэнь Линь замер. — Те самые «Домены» с Божественных Путей?

— Да. Для любого Божественного Пути ранги с первого по третий — это лишь начальный этап. Настоящее качественное изменение происходит, когда ты ступаешь на четвертый ранг и овладеваешь Доменом… К примеру, мой Домен [Зал Суда]. Когда я разворачиваю его, он накрывает пространство в радиусе около сотни метров. Внутри этой зоны я обладаю властью разрушать или перестраивать базовую структуру любой материи. Однако для четвертого ранга предел — разрушение структуры в локальном масштабе. С повышением ранга способности Домена совершенствуются, а зона его покрытия становится всё больше и больше.

Выслушав его, Чэнь Линь задумчиво кивнул.

— Значит, Сектор Авроры до сих пор не поглощен Серым миром только потому, что находится под защитой Домена Владыки Авроры…

Чэнь Линь вспомнил море полярного сияния, непрерывно пульсирующее в небе над Сектором. И днем, и ночью оно неизменно оставалось там — безмолвное и таинственное. Поначалу он думал, что это уникальное природное явление данного мира, но теперь понял: это сияющее море и есть воплощение Домена Владыки Авроры.

— Но разве история Сектора Авроры не насчитывает несколько сотен лет? — в глазах Чэнь Линя читалось крайнее недоумение. — Если весь Сектор существует благодаря Владыке Авроры, то сколько же лет он тогда живет?

— Всё верно. Владыке Авроры уже перевалило за триста лет.

Чэнь Линь был потрясен до глубины души. Более трехсот лет? Можно ли после такого вообще считаться человеком?

— Но в последнее время слияние с Серым миром произошло дважды подряд, — снова заговорил Чэнь Линь. — Разве это нормально?

Хань Мэн долго молчал, после чего покачал головой:

— Нет. Это ненормально.

Он медленно поднял голову, устремив взор на застекленный купол штаб-квартиры. За цветным стеклом всё так же беззвучно струилось море полярного сияния…

— В обычных условиях под этим сиянием слияния с Серым миром вообще не происходят. Даже если случаются исключения, то крайне редко… Два инцидента подряд за полмесяца — это определенно аномалия. Единственное объяснение… У Владыки Авроры возникли проблемы.

Тон Хань Мэна был серьезен как никогда.

— Возникли проблемы… И что тогда будет?

— Не знаю, — Хань Мэн покачал головой. — В конце концов, мы всего лишь муравьи, выживающие под тенью огромного дерева. Даже зная, что с вековым древом, укрывающим нас сотни лет, что-то не так, мы бессильны что-либо исправить.

Чэнь Линь погрузился в молчание.

— Всё это слишком далеко от тебя… Для начала займись своими прямыми обязанностями, — Хань Мэн сменил тему.

— И в чем же заключается моя работа?

— Конкретных задач нет. В основном это ежедневные обходы, управление Стражами и координация с Офицерами города Авроры, — Хань Мэн словно что-то вспомнил. — Впрочем, есть одно место, куда тебе действительно стоит наведаться.

— Куда?

— Промышленная зона.

Услышав эти слова, Чэнь Линь прищурился:

— Из-за той остановки заводов?

— Да. Заводы закрылись слишком внезапно, пойди и разузнай, в чем дело, — договорив, Хань Мэн немного поколебался, а затем достал из ящика стола небольшой пластиковый пакетик и протянул Чэнь Линю.

— А это что?

— Жасминовый чай.

— Чай? Зачем он мне?

Хань Мэн покосился на стоящие неподалеку огромные пакеты с потрохами, и его взгляд, устремленный на Чэнь Линя, стал весьма красноречивым:

— Пей его почаще… Помогает при изжоге и успокаивает кровь.

— ???

Город Авроры. Штаб-квартира Офицеров.

Фигура с грохотом распахнула главные двери штаб-квартиры и, подобно ледяному зимнему ветру, устремилась внутрь. Это был мужчина с проседью на висках. Его серо-белая шуба из волчьего меха слегка колыхалась от стремительной ходьбы, а немолодое лицо было мрачнее тучи.

Охранявшие вход Стражи опешили. Один молодой боец хотел было преградить ему дорогу, но напарник вовремя схватил его за руку и беззвучно покачал головой.

— Таньсинь!!! — прорычал мужчина чье-то имя, словно сдерживающий ярость лев.

Его голос громом раскатился по штаб-квартире. Все Офицеры и Стражи прервали работу и уставились на него, в наступившей тишине отзвуки эха казались бесконечными.

— Таньсинь, а ну выходи!

Когда крик прозвучал во второй раз, один из сидевших неподалеку Офицеров с шестого ранга недовольно нахмурился. Он поднялся, собираясь вмешаться, но чья-то ладонь мягко, но властно удержала его на месте. Он удивленно поднял глаза и увидел спину человека в черном плаще, на отворотах пальто которого тускло поблескивали восемь серебряных полос.

— Председатель Янь Шан, — спокойно произнес тот, приближаясь к нарушителю спокойствия. — Что-то случилось?

При виде этого человека глаза седовласого мужчины сузились, и от него повеяло смертельной опасностью.

— Таньсинь, мне нужно объяснение по поводу смерти Янь Сицая.

Услышав это, Офицер с восемью лычками тяжело вздохнул. Он махнул рукой многочисленным подчиненным, и те, мгновенно всё поняв, бесшумно покинули помещение. В огромном пустом зале остались стоять лишь двое.

— Мы уже выслеживаем перемещения Похитителей Пламени, но нам нужно время, — терпеливо ответил Таньсинь.

— Я говорю не об этом! — голос Янь Шана был ледяным. — Я послал людей, чтобы забрать Чэнь Линя в город Авроры. Почему ты мне помешал?

— Я не мешал. — Туда пошел этот твой Хань Мэн.

Таньсинь слегка нахмурился и ответил твердым голосом:

— Хань Мэн не является моим личным подчиненным. То, что он пошел спасать Чэнь Линя, ко мне отношения не имеет.

— Он Офицер семи внешних районов, а они изначально находятся под твоим началом, — Янь Шан буравил его бешеным взглядом. — К тому же, именно ты в свое время забрал его с Помоста Сокрушения Душ…

— Обыск души для сбора улик — одного раза вполне достаточно. Ты же применил его к нему трижды подряд, намереваясь просто стереть его сознание и вызвать смерть мозга, — Таньсинь выдержал паузу. — Ты пытался средь бела дня провернуть убийство Офицера в городе Авроры. Как я мог остаться в стороне?

Они сверлили друг друга взглядами, и температура вокруг стремительно поползла вниз. В этот момент двери штаб-квартиры снова распахнулись, и внутрь поспешно вбежал боец.

— Офицер Таньсинь!

Таньсинь мрачно зыркнул на него:

— Что еще?

— В районе Зимней Гавани рыбаки выловили человека… Похоже, это выживший из Склепа Бога Войны!

— Что?!

Таньсинь и Янь Шан одновременно вздрогнули.

— Где он?

По сигналу Стража двое бойцов поспешно внесли покрытое ледяной коркой тело и аккуратно опустили его на пол. Это был окровавленный человек с мертвенно-бледным лицом и плотно закрытыми глазами, словно он потерял сознание от нехватки воздуха под водой. Остатки влаги на его одежде превратились в лед, из-за чего он походил на труп, который только что откопали из сугроба.

— Это он?! — ярость бешеной волной затопила глаза Янь Шана!

Янь Шан видел этого парня раньше. Тот постоянно крутился возле Янь Сицая и был хромым… По словам Чэнь Линя, именно этот Цзянь Чаншэн оказался неблагодарным волком, убившим его сына.

— Прекрасно… Значит, он всё-таки выжил… — процедил сквозь зубы Янь Шан, и от его тона веяло могильным холодом.

Таньсинь тоже нахмурился, глядя на тело, и погрузился в раздумья.

— Не спеши, — внезапно произнес Таньсинь. — То, что произошло в Склепе, до сих пор остается загадкой… Почему бы сначала не использовать методы вашей торговой палаты по обыску души? Узнаем, что там случилось на самом деле, а уже потом решим, что с ним делать.

Услышав это, Янь Шан холодно усмехнулся, разгадав мотивы собеседника. Таньсинь помолчал пару секунд и добавил:

— В архивах Офицеров его данные уже числятся как «мертв», а личное дело удалено… Так что делай с ним всё, что посчитаешь нужным. Я вмешиваться не стану.

— О, господин Офицер! — стоявший у рикши худощавый, дочерна загорелый мужчина расплылся в улыбке. — Куда изволите отправиться?

Чэнь Линь небрежно достал из кармана несколько медных монет и вложил их в ладонь извозчика:

— На Промышленную улицу.

— Будет сделано!

У бедняги при виде денег загорелись глаза. Не говоря больше ни слова, он подхватил поручни повозки и припустил к самой окраине Третьего района.

— Не виделись-то всего ничего, а мне уже нужно величать вас господином Офицером, — не удержался от восхищенного вздоха мужчина. — Чтобы Страж рос в чинах с такой скоростью… Я о подобном даже не слыхивал!

Этот извозчик был тем самым парнем, который вез Чэнь Линя на Ледяной источник во Второй район, когда тот только примерил форму Стража. Тогда благодаря совету Чэнь Линя рикша умудрился содрать с Хань Мэна двойную плату, так что сейчас он смотрел на юношу с теплотой, как на родного человека.

— Просто повезло, — улыбнулся Чэнь Линь.

— В этот раз тоже поедем кружным путем?

—…Нет.

В этот раз Чэнь Линь платил из собственного кармана, так что устраивать прежние фокусы резона не было. Услышав такой ответ, извозчик с явным сожалением вздохнул.

Улицы заволокло опустившимся на землю тонким слоем тумана. Мужчина резво тащил повозку вперед; жилые дома вокруг попадались всё реже, а вместо них вдали начали проступать смутные очертания фабричных корпусов. На самой кромке полярного сияния они походили на припавших к земле гигантских черных чудовищ.

Промышленные зоны были сердцем каждого района. Они не только обеспечивали работой большую часть местного населения, но и непрерывным потоком поставляли колоссальные объемы ресурсов в сам город Авроры. Из-за сильного загрязнения заводы всегда выносили на самые окраины, поближе к границе Сектора.

Чэнь Линь сошел с повозки и перед уходом накинул извозчику щедрые чаевые. Теперь, будучи Офицером, он явно не бедствовал. Рикша тут же отвесил ему почтительный поклон и рассыпался в благодарностях.

— И правда… — Чэнь Линь задумчиво окинул взглядом плотные ряды раскинувшихся перед ним фабрик. — Больше половины из них стоят.

Он бывал в промзоне и раньше. Обычно одних только выбросов из труб хватало, чтобы окрасить всё небо в грязно-серый цвет. Но сейчас большинство предприятий явно бездействовали, и воздух на удивление оставался чистым.

Чэнь Линь направился вглубь территории. Стоило ему приблизиться к главным воротам, как он увидел огромную толпу людей, заполонившую предзаводскую площадь. В руках они держали транспаранты и слаженно скандировали:

— Верните нам работу!!!

— Выплатите зарплату!!!

— Верните нам работу!

— Мы требуем…

Перед проходной сгрудилось не меньше сотни человек. В основном это были мужчины средних лет и молодежь. Одетые в заношенные старые ватники, они яростно размахивали кулаками, и каждый из них буквально исходил криком от злости.

В этой толпе Чэнь Линь заметил знакомый силуэт. Парень обеими руками удерживал тяжелое древко с огромным флагом, на котором красовалось размашистое «РАБОТА», и изо всех сил махал им, выкрикивая ругательства в адрес руководства:

— Какого хрена нам не дают вкалывать?!

— Сталелитейный закрыли, нам теперь жрать на что?!

— Верните работу!!! Мы требуем вернуть работу!!!

Этим горлопаном был не кто иной, как Чжао И, с которым они разговаривали только прошлым вечером.

Люди намертво заблокировали въезд на завод. Если бы железные ворота не были достаточно прочными, толпа, пожалуй, уже снесла бы их живой силой. По ту сторону забора испуганно перешептывались несколько управленцев с бледными лицами.

— Верните нам работу!!! Верните работу!!! Мы требуем!

Пока над площадью одна за другой катились волны яростных криков, к воротам сзади приблизилась фигура. Люди, стоявшие в хвосте толпы, при виде черного плаща опешили и стали молча расступаться, прижимаясь к обочинам.

Гул голосов начал стремительно утихать. Стоявшие впереди почуяли неладное. Чжао И сердито обернулся, собираясь обозвать товарищей трусами, но осекся, наткнувшись взглядом на знакомое лицо.

—…Чэнь Линь??

Еще мгновение назад яростно бушующая толпа теперь сама собой образовала свободный коридор шириной в несколько метров. Люди смотрели на черный плащ с полосой, и в их глазах читались лишь трепет и первобытный страх.

Для простых смертных в Третьем районе даже обычный Страж был законом и небожителем… Что уж говорить об Офицере?

— Ты… ты стал Офицером?! — до Чжао И наконец дошло, и его глаза округлились от шока.

Вчера вечером он ведь был рядовым Стражем! Неужели он действительно умудрился ступить на Божественный Путь там, в Склепе?..

— Да, — спокойно кивнул Чэнь Линь. — Разойдитесь. Я разберусь с этим делом.

При этих словах лицо Чжао И несколько раз менялось в цвете: от шока к недоверию, а затем к глухому бессилию… Он глубоко вдохнул и, стараясь сохранить остатки гордости, твердо произнес:

— Чэнь Линь, ты уж постарайся выбить для нас справедливость!

Договорив, он опустил флаг и отступил в сторону вместе со всеми.

Чэнь Линь остановился у проходной и посмотрел на запертых внутри управленцев:

— Открывайте.

Мужчины за забором тут же бросились отпирать замки, не смея выказывать ни малейшего неуважения к Офицеру. Старший из них почтительно обратился к Чэнь Линю:

— Я заместитель директора сталелитейного завода, Мэн Ши… Как я могу к вам обращаться?

— Чэнь Линь.

Юноша вошел на территорию и сразу перешел к делу:

— Что здесь происходит?

Мэн Ши скривился в горькой мине и беспомощно развел руками:

— Завод остановился, а они требуют вернуть их к станкам… Мы им пытаемся объяснить, что работать не на чем, а они и слушать не хотят. Торчат тут под окнами уже полдня.

— Я спрашиваю не про рабочих. Я спрашиваю про вас.

— Про нас?..

— Почему производство встало?

Мэн Ши переглянулся со своими подчиненными, тяжело вздохнул и уныло произнес:

— Господин Офицер, пройдемте со мной.

Группа повела Чэнь Линя вглубь территории. Стоило им переступить порог главного цеха, как Чэнь Линь увидел выведенные по обеим сторонам крупные позолоченные иероглифы.

Слева гласило:

Закаляй сталь в тысячах горнов

Справа:

Труд и выносливость — высшая честь

А под самой крышей красовался самый приметный лозунг:

Всё ради человечества

Эти надписи явно были сделаны очень давно. Подточенные ветром и снегом, они частично осыпались, в некоторых иероглифах не хватало черт, а стены самого цеха покрылись трещинами и пятнами ржавчины, источая характерный металлический запах.

Чэнь Линь впервые оказался внутри сталелитейного завода. Возможно, из-за опустившегося тумана здесь повсюду было сыро. Он прошел вглубь мастерской: огромные станки стояли без движения, бережно укрытые плотной полиэтиленовой пленкой, из-за чего походили на ряды черных холмов.

— Офицер Чэнь, посмотрите туда, — Мэн Ши указал рукой на обширную пустую площадку в дальнем конце цеха.

Чэнь Линь внимательно присмотрелся.

— И что там должно быть?

— Раньше там хранились запасы руды, кокса и прочего сырья для выплавки стали, — Мэн Ши всплеснул руками. — Но из города Авроры приехали люди и подчистую вывезли абсолютно всё сырье. Я понимаю, что работяги на улице хотят трудиться, но на чем им работать? Мне что, прикажете из воздуха сталь для них материализовать?

Чэнь Линь слегка нахмурился.

— Зачем городу Авроры понадобилось забирать всё сырье?

— Да бес его знает, приказ спустили напрямую директору завода, — горько выдохнул Мэн Ши. — Офицер Чэнь, вы ведь и сами знаете… Все заводы во внешних районах подчиняются напрямую городу Авроры, даже директоров назначают оттуда. Если они требуют отдать сырье, мы не имеем права перечить.

— И где сам директор? Позовите его сюда.

— Вчера уехал вместе с колонной снабжения прямо в город Авроры, — Мэн Ши помедлил секунду и добавил: — И такая петрушка не только у нас на сталелитейном… На всех остальных заводах ровно та же история. Выгребли и сырье, и готовую продукцию, оставив нам только горы шлака и отходов. Мы и сами не рады этой остановке… Но у нас действительно ничего не осталось.

Чэнь Линь хмурился всё сильнее. Ладно бы сырье вывезли только с одного сталелитейного, но если то же самое произошло на всех заводах промзоны, дело принимало скверный оборот… Фабрики — это сердце семи внешних районов. Зачем городу Авроры выкачивать из них всю кровь?

Сердце Чэнь Линя сжалось от дурного предчувствия. Пусть он не знал всех деталей, но одно было очевидно: город Авроры целенаправленно ущемлял внешние районы.

— Я понял, — твердо произнес Чэнь Линь. — Я свяжусь с городом Авроры и выясню, в чем дело.

Мэн Ши кивнул. Чэнь Линь снова спросил:

— А как насчет зарплат рабочим? Вы не собираетесь им платить?

Мэн Ши приоткрыл рот, но в итоге лишь беспомощно ухмыльнулся:

— Офицер Чэнь… На заводе шаром покати. Тех копеек, что остались на счетах, не хватит даже на малую часть их долгов.

— Не хватит? — Чэнь Линь пристально всмотрелся в его лицо. — И сколько там есть?

— От силы на одну десятую… К тому же эти деньги отложены на обслуживание оборудования. Если мы их раздадим, станки без ухода быстро придут в негодность, и тогда убытки будут колоссальными.

Чэнь Линь не ответил. Он продолжал молча и спокойно буравить Мэн Ши взглядом, словно пытаясь заглянуть ему в самую душу. От этого молчания по спине Мэн Ши пробежал холодок. И тут Чэнь Линь неторопливо произнес:

— Ты лжешь.

— …Что?

— Я даю тебе еще один шанс.

Чэнь Линь запустил руку под плащ. В следующую секунду вороненое дуло пистолета уперлось прямо в лоб Мэн Ши. Голос Офицера прозвучал леденяще:

— Я спрашиваю тебя еще раз: сколько денег на счетах компании?

Остальные сотрудники завода оцепенели от ужаса. Они не понимали, почему Офицер, только что мирно беседовавший, внезапно выхватил оружие. Но перед ними стоял Офицер Третьего района с абсолютной судебной властью. Напуганные до полусмерти, они не посмели сделать и шага вперед, даже когда их начальник оказался под прицелом.

Что касается самого Мэн Ши, то у него душа ушла в пятки. Он побледнел как полотно, а его колени затряслись крупной дрожью. Разумеется, Чэнь Линь не стал бы прижимать его без причины. Благодаря абсолютной наблюдательности своего Тайного взора, он по малейшим микровыражениям лица мгновенно определил, что Мэн Ши откровенно врет.

— На… на половину хватит! — поспешно завопил Мэн Ши. — Когда директор уезжал, наличных действительно осталось немного. Максимум — оплатить им пять-шесть дней работы!

Чэнь Линь еще несколько секунд вглядывался в лицо Мэн Ши. Не заметив больше признаков лжи, он медленно опустил пистолет:

— Тогда сначала раздайте эти деньги.

Если рабочим не вернуть рабочие места и не выдать при этом ни гроша, разве они уйдут отсюда добром?

Реальность доказала, что статус Офицера во внешних районах обладал колоссальной силой. Чэнь Линь имел абсолютное право казнить на месте, и даже если бы он прямо сейчас прострелил Мэн Ши голову, сурового наказания бы не последовало.

Чудом избежавший смерти Мэн Ши не смел медлить. Дрожащими руками он выгреб из сейфа последние пачки банкнот и вместе со своими подручными поспешил к воротам, где толпились рабочие.

Чэнь Линь подошел к одному из огромных станков, приподнял край защитной пленки и обнажил тяжелый, пропитанный духом индустриальной эпохи металлический корпус. Он слегка провел пальцем по его поверхности — металл был сырым и холодным. Посмотрев на едва заметную влагу на кончиках пальцев, Чэнь Линь нахмурился от легкого замешательства.

В этот момент со стороны проходной донесся очередной взрыв шума. Чэнь Линь направился к выходу. Толпа, заблокированная за железными воротами, теперь плотным кольцом окружила Мэн Ши и его людей, раздающих деньги. Градус недовольства рос.

— И на кой нам эти крохи?!

— Да! Без работы этих денег хватит от силы на пару дней пожрать… Мы требуем вернуть нас к станкам!

— …

Небольшая часть людей, получив наличные, заметно поутихла, но остальные не желали отступать. Одно дело — подачка на пару дней, и совсем другое — постоянная работа, способная кормить семью месяцами. Любой здравомыслящий человек понимал, что второе куда важнее.

Мэн Ши обливался потом. Он безумно хотел развернуться, забежать внутрь и запереть ворота, но, натыкаясь на холодный, безразличный взгляд Чэнь Линя из глубины двора, вынужден был пересиливать себя и увещевать толпу:

— На заводе правда нет сырья! Даже если вы тут всё разнесете, мы не сможем запустить производство… Я свяжусь с городом Авроры. Как только прибудет руда, я лично сообщу вам, чтобы вы выходили на смену!

— И когда это будет?!

— Ну… Дня через два, я думаю?

Услышав это, рабочие наконец немного остыли. Они пересчитали монеты в руках, переглянулись и медленно побрели обратно в сторону жилых кварталов. Чжао И, взвалив флаг на плечо, уже собирался уходить, но напоследок обернулся и злобно бросил:

— Завтра мы вернемся.

Увидев, что бунтовщики наконец убрались, Мэн Ши тяжело вздохнул. Он с горькой миной посмотрел на вышедшего к нему Чэнь Линя, но так и не решился ничего сказать.

— Я сам отправлюсь на переговоры с городом Авроры, — произнес Чэнь Линь. — Охраняйте завод и будьте готовы к возобновлению работы.

Бросив эту фразу, он покинул территорию сталелитейного и направился к соседним крупным предприятиям…

В густом, вязком тумане Мэн Ши остался стоять у ворот. Вокруг воцарилась гробовая тишина.

— Эх…

— Брат Мэн, что нам теперь делать?

Мэн Ши крепко нахмурился. Глядя на удаляющиеся спины подчиненных, он стиснул зубы:

— Что делать, что делать… Здесь больше нельзя оставаться, валить надо.

— А как же завод?

— Да плевать на него! Директор бросил нас и сбежал, разве этот завод вообще когда-нибудь откроется? — Мэн Ши поспешно зашагал обратно в здание. — К счастью, тут еще осталось кое-что ценное, на билет до города точно хватит…

Бормоча это под нос, он принялся лихорадочно обшаривать кабинет директора. И вдруг из глубины темного цеха донесся глухой, тяжелый стук.

Тук… Тук… Тук…

— Кто там еще?! Какого хрена вы стучите?!

Тук… Тук… Тук…

Лицо увлеченного грабежом Мэн Ши исказилось от ярости. Он резко вскинул голову и посмотрел в окно. Сквозь мутное стекло было видно, что в полумраке огромного цеха никого нет. Его подручные, которые только что крутились рядом, куда-то бесследно исчезли.

В глазах Мэн Ши промелькнуло замешательство. Он медленно поднялся, собираясь пойти и проверить дверь, как вдруг из-за нее раздался леденящий душу, скрежещущий, словно трение ржавого железа, сиплый и жуткий голос:

— Я пришел… найти человека…

— Да я же сказал, директор уехал в город Авроры! Какого черта вы привязались, делать вам больше нечего?! — услышав эти слова, Мэн Ши сразу подумал на кого-то из упрямых рабочих, и у него разболелась голова.

— Я пришел… найти человека… — голос раздался снова, и на этот раз он казался гораздо ближе.

— Твою мать! — Мэн Ши больше не мог сдерживать накопившуюся внутри ярость. Он подлетел к двери и с силой рванул ее на себя: — Да когда вы уже уйметесь?! Кого тебе надо найти?!..

Голос Мэн Ши оборвался на полуслове.

Прямо перед дверью его кабинета стоял черный, абсолютно безликий силуэт. Существо напоминало вставшую на дыбы гигантскую сороконожку, чьи бесчисленные тонкие лапы замерли, растопырившись в стороны. На том месте, где у обычных созданий должен быть рот, медленно и противоестественно пульсировала темно-красная кровавая дыра…

И именно из этого кровавого провала сипло доносились слова:

— Багряный Владыка Пропасти Насмешливых Духов… Безликий Король, играющий с судьбами…

Чэнь Линь обошел еще несколько заводов. Ситуация на остальных предприятиях почти ничем не отличалась от сталелитейного, все они находились в простое и не могли функционировать. Не желая больше терять время, Чэнь Линь вернулся к въезду в промзону, собираясь доложить обо всем Хань Мэну.

— Ты еще не уехал? — удивился Чэнь Линь, увидев, что давешний рикша всё еще ждет его на прежнем месте.

— Ну, раз уж вы проделали такой долгий путь сюда, вам ведь обязательно нужно возвращаться… — ухмыльнулся мужчина. — Чем тащиться назад порожняком, лучше я подожду вас здесь, да заодно еще немного подзаработаю.

Нельзя было не признать, что у этого парня была деловая жилка. Чэнь Линь не стал церемониться, сел в повозку и оплатил проезд, после чего извозчик резво повез его обратно.

— Господин Офицер, я тут краем уха слышал, что в промзоне куча народу осталась без работы?

— Это лишь временная остановка.

— И с чего бы вдруг закрывать такие хорошие заводы?

— Не знаю.

— Если столько людей потеряют работу, они ведь не побегут все крутить баранку и таскать рикши? — отшутился мужчина. — Мне и так кусок хлеба нелегко достается, будет скверно, если все ломанутся в извозчики…

Чэнь Линь не ответил. В конце концов, всё это было результатом действий города Авроры, а о чем думают тамошние шишки, он понятия не имел.

Заметив, что Офицер не настроен откровенничать, мужчина не стал докучать расспросами и плавно сменил тему:

— Моя жена как раз на текстильной фабрике вкалывает. Больше двадцати лет уже там, каждый день только на иголки да нитки смотрит, глаза совсем испортила… Так что эта остановка даже к лучшему. Пусть посидит дома, за детьми присмотрит, а уж с моим-то здоровьем я смогу сделать пару лишних рейсов в день и прокормить их обоих.

Мужчина широко улыбнулся. По его загорелой коже катился пот, который, смешиваясь с туманом, насквозь пропитал тонкую рубаху, заставив ее плотно облепить тело.

Чэнь Линь мимоходом взглянул на него и, словно что-то вспомнив, опустил голову и посмотрел на кончики своих пальцев. Его глаза слегка сузились.

— Этот туман… Тебе не кажется, что он становится гуще? — внезапно спросил Чэнь Линь.

— Да уж, — вытирая лицо полотенцем, пожаловался извозчик. — Утром была легкая дымка, а сейчас дороги почти не видать… Всё вокруг сырое, аж противно.

Брови Чэнь Линя сдвигались всё сильнее.

— Быстрее, — поторопил он.

— Начальник, да я и так из сил выбиваюсь, это предел моих возможностей…

— Добавлю еще двадцать медных монет.

— Слушаюсь, начальник!

Мужчина мгновенно приободрился. Глубоко вздохнув, он изо всех сил налег на поручни, и его ноги замелькали с бешеной скоростью — парень вложил в этот бег всю свою удаль!

Повозка летела сквозь плотную пелену, петляя по улицам. Вскоре в поле зрения Чэнь Линя начал стремительно увеличиваться знакомый стеклянный купол — штаб-квартира Стражей Третьего района, конечная цель его поездки.

Рикша еще не успел полностью затормозить, как Чэнь Линь точным движением соскочил на землю. Оставив тяжело дышащего извозчика позади, он решительно толкнул главные двери штаба.

В огромном пустом зале под стеклянным куполом стояли две фигуры в черных плащах. Они молча смотрели на укрытую туманом улицу, и лица их выражали крайнюю озабоченность. Услышав шаги Чэнь Линя, оба одновременно обернулись.

— Есть новости? — спросил Хань Мэн.

— Это дело рук города Авроры, — Чэнь Линь без утайки пересказал слова управляющих. — Город Авроры подчистую вывез всё сырье и готовую продукцию. Вся промзона парализована, даже часть директоров отозвали назад…

Похоже, Хань Мэна этот ответ не слишком удивил. Поразмыслив немного, он кивнул:

— Вся промзона находится под прямым контролем города Авроры. Без их приказа заводы бы не встали… Я уже направил официальный запрос в город, но ответа пока нет.

— Что-то стряслось? — серьезно спросил Чэнь Линь. — Этот туман… С ним явно что-то не так.

— Ты тоже заметил?

— Проливной дождь, обильный снегопад — оба этих природных явления привели к слиянию с Серым миром… Сегодняшний туман опустился слишком внезапно, трудно не провести аналогию.

— Именно этого я и опасаюсь, — Хань Мэн поднял голову к стеклянному куполу, за которым теперь виднелась лишь сплошная серовато-белая пелена, словно здание погрузилось на дно бушующего океана из водяной взвеси. — Однако пока никаких явных аномалий не зафиксировано… Да и о ситуации в других районах нам ничего не известно.

— В любом случае, при таких странных погодных условиях нам лучше оставаться начеку каждую секунду, — добавил стоявший рядом Си Жэньцзе.

Этот Си Жэньцзе был единственным уцелевшим Офицером второго ранга после того, как Хань Мэн устоил кровавую чистку в Третьем районе… Чэнь Линь помнил, как тот выступал на трибуне, когда его самого только зачисляли в штат Стражей.

— Прошлые катаклизмы с дождем и снегом длились по нескольку дней, так что и этот туман, скорее всего, задержится, — медленно произнес Хань Мэн. — Я уже отдал приказ всем Стражам ввести один дополнительный круг патрулирования ежедневно. Вам двоим в эти пару дней тоже лучше почаще проверять свои участки и находиться в состоянии полной боевой готовности.

— Понял, — кивнул Чэнь Линь.

Хань Мэн достал из кармана небольшое, размером с ладонь, устройство и протянул его Чэнь Линю:

— Временная система связи активирована. Постоянно держи эту вещь при себе. Если заметишь что-то подозрительное, немедленно докладывай мне.

Чэнь Линь окинул прибор взглядом, и в его глазах промелькнуло удивление… Он уже видел эту штуку раньше — именно с ее помощью запрашивали подкрепление те двое Стражей, что ворвались к нему в дом во время схватки с монстром из красной бумаги. Тогда Чэнь Линь не придал этому значения, но теперь задумался: разве подобные технологии не опережают текущую эпоху?

— Каков радиус действия этой штуки?

— Ее работа завязана на Домен Владыки Авроры, так что в любой точке под полярным сиянием связь будет работать на одной частоте.

«Значит, дело не в технологиях, а в Домене…» — подумал Чэнь Линь, пряча рацию под шинель, и кивнул.

Завершив совет, Чэнь Линь и Си Жэньцзе покинули штаб-квартиру и, разделившись, отправились патрулировать Восточный и Западный жилые кварталы соответственно. Что касается Хань Мэна, то он остался лично охранять штаб. Будучи главой Стражей и главной боевой силой Третьего района, он обязан был постоянно находиться в самом центре своей территории.

Черная фигура беззвучно скользила сквозь плотную пелену. Видимость упала буквально до десяти метров; Чэнь Линь шел по улице, и на таком расстоянии было практически невозможно разобрать лица прохожих…

Возможно, из-за остановки заводов людей на улицах было совсем немного. В конце концов, без крайней необходимости мало кто решился бы выйти наружу в такой сырой и густой туман. Влажные мостовые тонули в непривычной тишине, и Чэнь Линь, шагая по ним, чувствовал себя так, словно перенесся в какой-то иной мир.

Он не знал, означает ли этот туман очередное пришествие Серого мира, и какому из семи районов не повезет оказаться в эпицентре катастрофы на этот раз… Но в глубине души он искренне надеялся, что этим несчастным не окажется он сам.

Внезапно Чэнь Линь замер как вкопанный. Он остановился возле большой лужи на углу улицы. Неизвестно когда, но скопившаяся в ней вода внезапно зашевелилась и выстроилась в две четкие строки:

[Ожидания зрителей +5%]

[Текущий уровень ожиданий: 39%]

Сердце Чэнь Линя бешено екнуло.

«Проклятье, я уже внутри!»

Улица Холода.

Промокший до нитки от тумана Чжао И толкнул входную дверь своего дома. Он прислонил к стене тяжелое знамя с размашистой надписью «РАБОТА» и в изнеможении сел на стул.

— Вернулся? — дядя Чжао, стоявший у стола в фартуке, оторвался от замешивания теста и с тревогой спросил: — Ну что? Что сказали на заводе?

— Работа не возобновится… Швырнули какую-то подачку, и всё. — Чжао И жадно заглотнул воду прямо из кувшина, со стуком высыпал медные монеты из кармана на стол и зло выругался: — Толку-то от этих грошей, если работы нет?! На сколько дней их хватит? Ну уж нет, завтра я снова пойду туда. Пока они не запустят станки, я буду торчать у них под окнами каждый божий день!

Дядя Чжао долго и пристально смотрел на сына, а затем тяжело вздохнул:

— Сяо И… Если заводы закрыли наглухо, какой смысл тебе там орать? Разозлишь серьезных людей — пеняй потом на себя, добром это не кончится.

— Разозлишь? Да пусть только попробуют меня тронуть! — Чжао И округлил глаза. — Если сунутся, я с ними насмерть биться буду!

— Биться он соберется… Да с чем ты против них пойдешь? — Дядя Чжао холодно хмыкнул и с глухим стуком шмякнул огромный кусок теста на деревянную доску: — День-деньской маешься дурью. Делом заняться не хочешь, только и горазд шею бычить да зыркать на всех. Какой от этого толк? Вот когда ты наконец научишься вовремя склонять голову, тогда у твоего старика отпадет повод так за тебя изводиться! Ты думаешь, в этом мире так легко выжить?

Чжао И отчетливо понял, что отец не на шутку разъярен. Он хотел было огрызнуться, но в итоге лишь крепко поджал губы и промолчал. В комнате внезапно воцарилась гнетущая тишина. Они долго стояли друг против друга, пока дядя Чжао наконец не покачал головой и не вернулся к тесту.

— Не выйдет со сталелитейным — ну и ладно. У нас, по крайней мере, есть эта лавка с завтраками. Я хоть и не зарабатываю великих тысяч, но прокормить тебя, оболтуса, сил хватит.

При этих словах лицо Чжао И изменилось, а его кулаки под столом сжались еще сильнее… Спустя пару минут он, не говоря ни слова, поднялся и зашагал вглубь дома.

— Ты куда это? — крикнул вслед отец.

— Спать!

— Ишь как с отцом разговаривает, щенок!

Хлоп!

Дверь в комнату с грохотом закрылась. Дядя Чжао в сердцах обозвал сына сорванцом и сердито продолжил месить тесто, вкладывая в удары куда больше силы.

Клубы тумана лениво перекатывались за окном, а на улице стремительно темнело. Вытерев пот со лба, дядя Чжао подошел к столу и зажег керосиновую лампу. Оранжевое пламя осветило угол лавки, отбросив его сгорбленный силуэт на облупившуюся стену.

Снаружи, у самого порога, в тумане замер человек в черном плаще.

— Дядя Чжао, всё трудитесь? — Чэнь Линь увидел, что в лавке горит свет, и приоткрыл дверь.

— О, А-лин! Заходи, заходи, присядь, — на лице дяди Чжао сразу расцвела теплая улыбка. — Повар из школы, что в конце улицы, куда-то сбежал, кормить детей на завтрак некому. Вот они и бахнули мне огромный заказ… Работы теперь невпроворот.

— Не могу, я на патрулировании.

— В такую темень и всё еще патрулируешь? — старик опешил. — Что-то случилось?

Чэнь Линь помедлил секунду:

— Да нет… Просто в последнее время лучше без нужды на улицу не соваться. Может быть небезопасно.

— Хорошо, хорошо, понял тебя, — закивал старик.

— Отдыхайте побольше, дядя Чжао, не засиживайтесь допоздна.

— Ладно-ладно, — улыбка старика стала еще шире, но затем он невольно вздохнул: — Эх, если бы мой паршивец был хоть наполовину таким же сознательным, как ты, я бы горя не знал…

Чэнь Линь слегка улыбнулся, прикрыл за собой дверь и, подняв керосиновую лампу повыше, растворился в ночной сырой пелене. Ночь прошла без происшествий.

На следующее утро дверь спальни медленно отворилась. Чжао И вышел в комнату с покрасневшими глазами, судя по всему, спал он из рук вон плохо. Он уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но, заметив фигуру в лавке, тут же замолк. Дядя Чжао уснул прямо за столом, положив голову на руки. По комнате разносился его легкий храп, а за стеклянной дверью высилась плотная стена серого тумана.

На столе перед ним ровными рядами выстроились сотни аккуратно упакованных баоцзы, разложенных по шести огромным пакетам. Это был результат его каторжного труда за всю ночь.

Чжао И хмуро посмотрел на готовые пакеты, а затем перевел взгляд на спящего отца. Черные волосы старика уже не могли скрыть проступившую седину, которая напоминала налипшие хлопья первого снега, а на лице залегла глубокая усталость.

— Старый уже, а всё туда же — козырять своим упрямством… — пробормотал Чжао И, и в его глазах промелькнула сложная гамма чувств. Он окинул взглядом их тесную, ветхую лавку, и его взор в конце концов упал на транспорант, сиротливо стоявший в углу. Нерешительность в его глазах мгновенно сменилась жесткой решимостью.

Глубоко вздохнув, он бесшумно взял из комнаты теплую куртку и бережно набросил ее на плечи отца. Затем он подошел к выходу, закинул древко транспаранта на плечо, решительно толкнул дверь и широкими шагами ушел в густую пелену.

Знамя с надписью «РАБОТА» гордо развевалось в тумане, а на дерзком лице юноши застыла непреклонная уверенность. Он в одиночку шагал по вымершим, безмолвным улицам на север. Наконец, когда жилые кварталы и последние признаки человеческого присутствия остались далеко позади, из тумана начали медленно проступать очертания огромного индустриального монстра.

Он остановился прямо перед главными воротами сталелитейного завода. То ли из-за плотного тумана, то ли из-за слишком раннего часа, а может, вчерашняя грошовая выплата действительно отвадила остальных, но сейчас у проходной Чжао И стоял в гордом одиночестве.

Он с силой вонзил древко флага в сырую землю под ногами и, набрав в легкие побольше воздуха, во всю мощь своих легких закричал в сторону скрытых туманом цехов:

— Эй, люди?! А ну вылезайте все сюда! Верните нам работу!!! Я же еще вчера сказал! Пока вы не запустите производство, я буду приходить и устраивать вам веселую жизнь каждый день! Не дадите работать — никто из вас спокойно жить не будет! Живее выходите! Я требую вернуть работу!!!

Крики Чжао И гулким эхом разносились по туманной пустоте, но никому не было до этого дела, никто не откликался… Однако он упрямо продолжал орать, словно его луженая глотка была сделана из железа.

Разумеется, парень не был дураком. Он прекрасно понимал, что корень проблемы кроется вовсе не в заводе, а в самом городе Авроры. Но что он мог сделать? Обычный пацан с улицы Холода из Третьего района никак не мог дотянуться до верхушки города. И этот неистовый крик здесь, у запертых ворот, был его единственным доступным способом бунтовать против предначертанной судьбы.

Его крики продолжали сотрясать воздух, как вдруг запертые железные ворота со скрежетом шевельнулись и начали медленно открываться наружу…

Скри-и-ип…

Чжао И осекся и замер. Может, это из-за ветра, а может, замок просто забыли запереть… Парень не стал долго размышлять. Стиснув зубы, он выдернул плакат, закинул его на плечо и одним стремительным рывком пересек проходную, направляясь прямиком к главному цеху.

— Мэн Ши!!! Выходи, подлый трус!!!

Чжао И с ноги распахнул тяжелую дверь цеха, готовый прямо с порога высказать заместителю директора всё, что о нем думает, но в следующую секунду застыл как вкопанный.

Внутри огромного мастерского цеха высотой в несколько этажей, прямо поверх похожих на черные холмы станков, копошилась колоссальная тень. Тварь напоминала чудовищную многоногую сороконожку… А прямо под ней, в густой тени ее массивного тела, Чжао И увидел бесчисленные гроздья полупрозрачных коконов, похожих на яйца насекомых. И эти яйца едва заметно пульсировали…

— Улица Холодной Луны — без аномалий. — Улица Холодного Ветра — без аномалий. — Улица Холодного Снега — без аномалий…

Один за другим из рации доносились голоса Стражей. Чэнь Линь в одиночестве стоял на крыше небольшого пятиэтажного здания, оглядывая окрестности. Этот дом был самым высоким в округе. В обычный день отсюда можно было как на ладони увидеть пять-шесть улиц… Но сейчас, в густом тумане, Чэнь Линь не видел даже края крыши, на которой стоял. Казалось, весь мир затопило сплошной водяной взвесью.

Он беспомощно вздохнул и нажал кнопку на рации:

— Улица Холода — без аномалий.

Шел уже вечер второго дня с тех пор, как опустился туман. Никаких признаков вторжения катастрофы не наблюдалось, а город Авроры так и не прислал ответ на запрос… Всё вокруг было слишком тихим. И эта тишина заставляла сердце сжиматься от подсознательной тревоги. Особенно сильно переживал Чэнь Линь. С тех пор как он увидел то уведомление о росте зрительских ожиданий, он был абсолютно уверен, что в Третьем районе что-то происходит. Однако за прошлую ночь он обыскал каждую улицу и не обнаружил ничего подозрительного.

— Третья смена Стражей, заступайте на дежурство. Остальным — отдыхать, — раздался из рации голос Хань Мэна, после чего последовала череда коротких «Так точно».

Смеркалось. Чэнь Линь спрятал рацию, спустился по лестнице на первый этаж и направился прямиком к дому. Вчера, взбудораженный скачком зрительских ожиданий, он не сомкнул глаз всю ночь, так что сегодня ему жизненно необходим был отдых… Подойдя к своему крыльцу, он мельком глянул на лавку дяди Чжао напротив — там ярко горел свет. Поколебавшись секунду, юноша решил не беспокоить соседа и зашел к себе.

Умывшись, Чэнь Линь пораньше лег в постель, и его сознание медленно погрузилось в сон… Разумеется, увидеть нормальный сон ему было не суждено.

Когда Чэнь Линь снова открыл глаза, со зрительских трибун на него уже уставились бесчисленные пары насмешливых красных глаз. Ослепительный свет прожекторов ударил по нему, превращая в единственный центр внимания на этой обветшалой сцене. Юноша уже привык к подобному, но то ли это было его иллюзией, то ли взгляды зрителей сегодня казались еще более странными, чем обычно… Словно они чего-то с нетерпением ждали.

Чэнь Линь слегка нахмурился и посмотрел на экран перед сценой. После целого дня скучного и монотонного дежурства шкала зрительских ожиданий не только не упала, но и упрямо держалась на отметке в 39%, зафиксированной еще прошлой ночью. Для здешней капризной публики это было практически невозможно.

«Что-то не так… — Чэнь Линь чутким нутром уловил явную аномалию. — Где-то точно произошел сбой».

Он мысленно до мельчайших деталей перебрал все события прошедшего дня, но так и не нашел зацепки. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, Чэнь Линь прекрасно знал, что зрители способны видеть те части «сюжета», о которых сам он даже не догадывается… Пытаться вычислить проблему таким образом — чистая лотерея, требующая огромного везения.

Размышляя об этом довольно долго, Чэнь Линь в конце концов сдался. Он закрыл глаза. В его полузабытьи вокруг снова проступила та самая искаженная Божественная дорога, уходящая высоко в небеса. С тех пор как он открыл доступ к восхождению на второй ранг, он пробовал подниматься по ступеням почти каждую ночь. Как-никак, он отчетливо ощущал, что его ментальная сила растет с каждым днем… Пусть это были крошечные, едва заметные крупицы, но прогресс всё же шел.

Чэнь Линь глубоко вздохнул, непрерывным потоком направляя ментальную силу к своим ногам. Но стоило его стопе почти коснуться поверхности первой ступени, как над сценой внезапно раздался резкий, чистый звон колокольчика!

Дзинь-линь-линь!

Чэнь Линь опешил. Конечно же, он прекрасно знал этот звук. Он означал, что антракт окончен… А для него лично это означало, что пора просыпаться. Но ведь он только-только заснул?!

Чэнь Линь в недоумении уставился на экран перед сценой, где уже начали вспыхивать строки символов:

[Антракт окончен. Пожалуйста, продолжайте представление]

Следом за этим поползла сплошная череда системных уведомлений:

[Ожидания зрителей +3%]

[Ожидания зрителей +3%]

[Ожидания зрителей +…]

Сознание Чэнь Линя резко полетело вниз, проваливаясь в реальность!

Тук… Тук… Тук…

Чэнь Линь резко распахнул глаза на постели! Кто-то стучит в дверь? За темным окном лениво текли клубы серого тумана. Юноша быстро сел на кровати, устремив взгляд в сторону прихожей.

Тук… Тук… Тук…

Стук повторился снова. Он был не слишком громким и не слишком тихим, а интервалы между ударами оставались идеально ровными. Создавалось ощущение, будто гость за дверью делает это подчеркнуто элегантно и вежливо.

Чэнь Линь мельком глянул на часы. С тех пор как он лег, прошло меньше часа… Неудивительно, что театральная сцена так яростно гнала его продолжать представление — к нему действительно пришли гости. Нет, постой…

Чэнь Линь отчетливо помнил, как прямо перед потерей сознания на сцене экран буквально взбесился от уведомлений о росте ожиданий. То, что способно вызвать такой восторг у зрителей, определенно не могло быть простым вежливым стуком в дверь!

Не колеблясь ни секунды, Чэнь Линь соскочил с кровати, крепко сжал в руке пистолет, лежавший на тумбочке, и бесшумно двинулся к выходу.

Тук… Тук… Тук…

— Кто там? — глухим голосом спросил Чэнь Линь.

Спустя мгновение из-за двери раздался резкий, неестественный и до крайности жуткий голос:

— Я пришел… найти человека…

Услышав этот звук, Чэнь Линь мгновенно понял, что дело дрянь. Человеческие голосовые связки физически не способны выдать такой скрежет. Звук напоминал то, как ногтями с силой проводят по школьной доске, с той лишь разницей, что этот мерзкий скрежет сейчас пытался имитировать человеческую речь.

Найти человека? Чэнь Линь на автомате спросил:

— Кого ты ищешь?

— Багряный Владыка Пропасти Насмешливых Духов… Безликий Король, играющий с судьбами…

Эти две фразы прозвучали без малейшей запинки или шероховатости, плавно и естественно, словно тварь репетировала их бесчисленное множество раз.

Мозг Чэнь Линя заработал на бешеной скорости, просчитывая варианты: стоит ли открыть дверь и посмотреть, что за дрянь там стоит, или стрелять прямо через доски… Помолчав секунду, он ответил:

— Того, кого ты ищешь, здесь нет.

Голос за дверью затих. В следующую секунду входная дверь его дома с оглушительным грохотом разлетелась в щепки!

Сквозь клубы серого тумана прямо в лицо Чэнь Линю метнулся чей-то силуэт! Юноша был готов к этому. В то же мгновение он резко вскинул колено, сокрушительным ударом встретив грудь нападавшего, и наотмашь обрушил рукоять пистолета ему на голову. Силуэт издал глухой стон и тяжело повалился на пол.

Только теперь Чэнь Линь смог хоть немного разглядеть его лицо.

— Чжао И?

Увидев лицо парня, Чэнь Линь застыл в оцепенении.

— …Берегись! Моя тень!!! — Чжао И был бледным как полотно, но, пересиливая дикую тошноту от удара по голове, во всю глотку заорал.

Зрачки Чэнь Линя сузились. Практически одновременно с криком из густой тени прямо перед ним выросла колоссальная, стремительная смазанная фигура! Ее скорость была слишком высокой. У Чэнь Линя не оставалось времени на размышления — он сразу же применил свой самый мощный козырь. Домен [Зал Суда] мгновенно развернулся в пространстве. Черное дуло пистолета в ту же секунду навело на силуэт, и палец без колебаний нажал на спуск!

Бах!

Сконструированная пуля, несущая в себе силу деструктуризации материи, насквозь прошила черную тень, мгновенно разорвав ее структуру в клочья и превратив в бесформенную кучу мертвого шлака, которая с влажным шлепком повалилась на пол.

Дикий перерасход ментальной энергии на активацию Домена вызвал у Чэнь Линя резкий приступ головокружения, однако всё было куда лучше, чем во время битвы в Склепе Бога Войны. Нахмурившись, он брезгливо мазнул взглядом по бесформенным останкам на полу, а затем посмотрел на Чжао И, который лежал на боку и заходился в яростном кашле.

— Чжао И, что, черт возьми, произошло?

Парень растянулся на полу, дыша тяжело и хрипло, словно дырявые кузнечные меха. Его голос был слаб как никогда:

— Чэнь Линь… Они пришли!

— Кто они?

— На заводе… Там полно этих тварей! — Чжао И, словно заново переживая тот кошмар, широко распахнул глаза, полные первобытного ужаса. — Я… я вообще-то собирался устроить там скандал. Смотрю — железные ворота не заперты, ну и прошел внутрь… И тут вижу: прямо на станках копошится гигантская сороконожка, длиной метров… в несколько десятков! Сама вся черная-черная, будто соткана из чистой тени.

У Чэнь Линя внутри всё похолодело. Неудивительно, что он прочесал весь жилой сектор и не обнаружил ни единой аномалии. Оказывается, эта дрянь затаилась в промзоне… Сам он вернулся оттуда только вчера, поэтому подсознательно исключил заводы из списка мест для поиска. Судя по всему, монстр обосновался там сразу после его ухода.

— А дальше что было?

— Я пересрал до смерти, — Чжао И судорожно сглотнул. — В голове вмиг всё помутилось, я развернулся и припустил назад. А из тех коконов, что были похожи на яйца, повылуплялась куча мелких сороконожек и бросилась за мной в погоню. Я не смел оборачиваться, просто бежал со всех ног, на что только был способен. Первым, о ком я подумал в тот момент, был ты, поэтому я и рванул к твоему дому. Но когда я уже почти добрался до жилых кварталов, тело вдруг стало наливаться свинцом, а рассудок начал угасать… Я всё-таки мельком оглянулся назад и увидел, что моя собственная тень превратилась в уродливую сороконожку. А дальше… дальше я уже ничего не помню.

Чэнь Линь хмуро посмотрел на бесформенные черные останки на полу. Лицо его сделалось предельно серьезным. Сороконожки, способные брать под контроль человеческое тело через его же тень… К тому же, если верить описанию Чжао И, их численность росла в геометрической прогрессии. Та колоссальная тварь на заводе, должно быть, занималась выведением потомства в главном цеху как минимум сутки.

Чэнь Линь без малейших колебаний выхватил рацию и зажал кнопку передачи:

— Говорит Чэнь Линь. В районе сталелитейного завода обнаружена масштабное Бедствие. Тварь размножается, порождая огромное количество дочерних особей. Есть подозрение, что они уже начали атаковать жилые кварталы.

После этих слов в эфире воцарилась гробовая тишина. Спустя долгую, тягучую секунду из динамика раздался абсолютно спокойный голос Хань Мэна:

— Принято.

Никаких сомнений, никаких расспросов, ни капли удивления или паники. Стоило голосу Хань Мэна затихнуть, как над всем Третьим районом разнесся оглушительный, раскатистый набат!

Банг — Банг — Банг!!

Набат Бедствия ожил.

Этот колокольный звон мгновенно вырвал тысячи людей из объятий сна.

— Три удара колокола Бедствия?! — женщина средних лет в ужасе подскочила на кровати, ее лицо мгновенно побелело как мел. — В нашем районе опять прорвались твари?!

— Да тише ты!

Лавочник Сюй резко зажал ей рот ладонью и настороженно уставился в окно. На улице стояла глубокая темень, а клубящиеся волны тумана полностью отрезали их от внешнего мира — казалось, чьи-то невидимые гигантские руки изолировали каждый дом друг от друга.

Женщина округлила глаза, в упор вглядываясь в серую пелену за стеклом с нескрывыемым страхом… Чернота неба, вязкий туман и затихающее эхо колокола — вся эта неизвестность пробуждала в запертых по домам людях самый первобытный ужас. Они доподлинно знали, что там, в тумане, притаилось нечто кошмарное, но не имели понятия, покажется ли оно, и если да, то когда именно.

Почувствовав, что жена бьется в крупной дрожи, лавочник Сюй приглушил голос и попытался ее успокоить:

— Да ладно тебе… Чего ты разволновалась? В прошлый раз, когда звонили Часы, с нами ведь тоже ничего не случилось? Будем смирно сидеть дома — и всё обойдется…

Заметив, что женщина всё еще не находит себе места, Сюй немного помедлил и добавил:

— К тому же, этот чертов демон… Кхм, то есть, Офицер Чэнь Линь, живет прямо на нашей улице Холода. Если начнется заварушка, какой монстр сможет оказаться свирепее него?

Женщина удивленно моргнула. Похоже, доводы мужа показались ей вполне разумными. В такой критической ситуации осознание того, что совсем рядом находится Офицер Стражей, невольно дарило мощное чувство защищенности… Пусть даже порой этот самый Офицер сам был главным источником их ночных кошмаров.

Тук… Тук… Тук…

Внезапно раздался отчетливый стук в дверь. Этот звук мгновенно заставил нервы супругов натянуться до предела. Они резко повернули головы в сторону прихожей и одновременно затаили дыхание…

Такая глухая ночь, кромешный туман, да вдобавок ко всему только что прозвенел Набат Бедствия… Кого принесло стучать к ним в дом в подобный момент? В такой ситуации они, разумеется, не совершили бы глупость и не стали бы опрометчиво откликаться. Словно дети, оставшиеся одни дома в отсутствие родителей, они не были настолько тупыми, чтобы встать с кровати и пойти открывать дверь, проверяя, кто там пришел. Супруги просто замерли, во все глаза уставившись на запертую дверь. В комнате воцарилась гробовая тишина.

Тук… Тук… Тук…

Стук повторился снова. Ритм остался абсолютно прежним: неторопливый, размеренный, подчеркнуто вежливый и терпеливый.

Женщина судорожно сглотнула, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Она прекрасно понимала, что дело дрянь, и в ужасе уставилась на мужа. Лавочник Сюй крепко стиснул зубы. Когда стук раздался в третий раз, он осторожно сполз с кровати, прокрался на кухню, взял кухонный тесак для мяса и намертво вперился взглядом в дверь. Если тварь за дверью посмеет ворваться внутрь, у него по крайней мере будет оружие, чтобы попытаться подороже продать свою жизнь…

Бабах!

Снаружи донесся оглушительный грохот ломающегося дерева, отчего тесак в руке Сюя едва не вывалился на пол. Разлетелась не его дверь. Судя по звуку, удар пришелся на соседский дом — словно входную дверь вынесли мощным таранным ударом. А в следующую секунду оттуда донеслась волна истошных, полных ужаса криков!

Сюй сразу узнал эти голоса — кричала семья их соседа, старого Ли. Сквозь тонкие стены он отчетливо слышал звуки тяжелых ударов человеческих тел о пол и леденящий душу хруст разрываемых плоти и костей. Заливались плачем дети, визжала женщина.

Спустя мгновение панические крики раздались из дома напротив, а затем покатились дальше по улице. В этом вязком тумане, где не было видно собственного носа, официально начался кровавый и хаотичный кошмар.

Рука Сюя, сжимавшая тесак, неконтролируемо ходила ходуном. Но именно в этот момент посреди улицы раздался абсолютно спокойный, ровный голос:

— Всем оставаться на своих местах. Соблюдайте тишину.

Услышав этот голос, лавочник Сюй опешил. Он тут же подскочил к окну и сквозь стекло уставился наружу. Там, в серой пелене тумана, неторопливым шагом шел человек в черном пальто. Он вскинул пистолет и нажал на спуск, направляя дуло в небо. Мощный резонирующий гул раскатился над улицей Холода!

В следующую секунду Сюй услышал, как звуки резни в соседском доме резко прекратились. Похоже, монстр переключил всё свое внимание на улицу. Из-за стены донеслось лишь приглушенное, прерывистое всхлипывание выжившей соседки.

— Вы ведь искали кого-то? — Чэнь Линь стоял посреди тумана и неторопливо говорил: — Может, лучше спросите меня?

Стоило этой фразе сорваться с его губ, как за окном лавочника Сюя стремительно промелькнула огромная черная тень, только что покинувшая соседский дом… И в этот миг Сюй наконец-то во всех деталях разглядел истинный облик чудовища. Это была прямоходящая сороконожка, абсолютно черная, словно сотканная из плотной тени. Ростом она была около двух метров, по бокам ее массивного туловища яростно шевелились бесчисленные тонкие лапки, а на месте рта непрерывно пульсировал и сжимался темно-красный провал.

Тварь промелькнула всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Сюй окончательно потерял дар речи. Он без сил рухнул на задницу прямо на пол, а его губы затряслись в крупной дрожи… Что это, черт возьми, за монстр?!

Тот же самый немой вопрос застыл в головах всех жителей улицы Холода. Прячась за темными окнами, они затаили дыхание и в смертельном напряжении наблюдали, как к центру улицы, сжимая кольцо, медленно подбираются несколько огромных сороконожек. А в самом центре этого окружения, прямой как стрела, неподвижно высился силуэт в черном мундире.

Чэнь Линь держал в одной руке пистолет, а в другой — боевой нож, медленно окидывая взглядом окружение… По мере того как монстры один за другим выходили из густого тумана, Чэнь Линь наконец смог четко рассмотреть их внешний вид.

И тут Чэнь Линь замер. Он удивленно потер глаза, снова уставился на приближающиеся черные силуэты… и выражение его лица стало крайне эксцентричным.

— А эти штуки… На вид они довольно аппетитные? — пробормотал Чэнь Линь себе под нос.

В его поле зрения вместо жутких тварей одна за другой из тумана послушно шагали… идеально ощипанные, нежные бройлерные курочки. Они выглядели как безупречные, сочные ингредиенты, которые прямо сейчас так и просились в кастрюлю. От одного только взгляда на этот свежайший мясной деликатес у Чэнь Линя непроизвольно потекли слюнки.

Чэнь Линь невольно сглотнул слюну. Тот силуэт, что мгновением ранее выскочил из тени Чжао И, двигался слишком стремительно. Чэнь Линь тогда даже не успел толком разобрать, что это за тварь, как первым же выстрелом превратил ее в крошево… Зато теперь, внимательно разглядывая приближающихся монстров, он испытывал какое-то странное, абсурдное воодушевление.

Всё это безумно напоминало День благодарения, когда аппетитные, источающие умопомрачительный аромат жареные индейки сами сошли с праздничного стола и, весело попрыгивая, направились прямиком к нему. С той лишь разницей, что каждая из этих «индеек» была ростом выше двух метров.

Неужели все Бедствия, выползающие из Серого мира, пахнут так чертовски вкусно?

[Ожидания зрителей +8%]

Но стоило Чэнь Линю подумать об этом, как в его голову закрались сомнения. Судя по описанию Чжао И, на заводе сидела огромная сороконожка. Почему же то, что вылупилось из яиц, в его глазах превратилось в упитанных мясных кур?

Впрочем, времени на глубокие размышления не оставалось. Массивные тушки уже зажимали его в кольцо. От их тел исходило отчетливое, давящее ощущение угрозы… Каждая из этих кур по уровню сил соответствовала как минимум первому рангу.

— Одна, две, три… шесть, семь, восемь… Восемь штук, значит?

Судя по всему, ему удалось стянуть на себя абсолютно всех Бедствий, успевших проникнуть на улицу Холода. Глаза Чэнь Линя опасно сузились…

— Господи… Что это за омерзительные твари? — бледнея еще сильнее, прошептала женщина средних лет, осторожно прильнув к подоконнику. — Сможет ли Чэнь Линь победить?

Лицо лавочника Сюя тоже выглядело скверно. В конце концов, Чэнь Линь совсем недавно стал Офицером. Столкнуться в одиночку с таким количеством монстров — чистой воды самоубийство, как ни посмотри… Но Сюй ловил себя на странной мысли: почему-то подсознательно он чувствовал, что сам Чэнь Линь куда опаснее и страшнее этих тварей.

Подобный страх и тревога сковали сердца всех жителей улицы Холода. Прильнув к окнам, они в смертельном напряжении вглядывались в туманное поле боя. Их сердца были готовы выпрыгнуть из груди.

И вот, под пристальными взглядами сотен невидимых глаз, Чэнь Линь в черном плаще шевельнулся. Он медленно поднял боевой нож… И наотмашь вонзил его в собственный живот!

Жители в окнах:

— ???

[Ожидания зрителей +5%]

Одного удара Чэнь Линю показалось мало. Перехватив рукоять, он хладнокровно всадил лезвие еще дважды — в нижнюю часть живота и под ребра. Клинок окрасился густой, багровой кровью. Битва еще даже не началась, а он уже сознательно перевел себя в статус тяжелораненого.

Алая кровь хлынула из глубоких порезов, мгновенно пропитав одежду под распахнутым плащом. Но уголки губ Чэнь Линя при этом медленно поползли вверх, застывая в безумной усмешке…

Эти три удара не принесли ему боли. Напротив, по телу разлилась странная, неописуемая истома и покалывание… Он физически ощутил, как из глубины его организма мощным потоком вырывается колоссальная, первобытная сила. Все пять чувств обострились в разы. В это мгновение восемь стремительно несущихся на него силуэтов словно замедлили свой ход, превратившись в неповоротливых мишеней.

«Так вот каков ты в действии… [Кровавый покров] …»

Жуткий акт самоистязания и леденящая душу улыбка Чэнь Линя заставили жителей улицы Холода окончательно потерять дар речи. Их мозг просто отказывался обрабатывать увиденное. Никто из них никогда в жизни не видел, чтобы человек перед дракой сначала резал сам себя… Эти три удара были нанесены с ужасающей силой и глубиной. Любой нормальный человек уже валялся бы на земле, воя от невыносимой боли, но Чэнь Линь не просто проигнорировал страдания — его лицо выражало чистейшее, искреннее блаженство.

Со стороны это казалось абсолютным, не поддающимся логике безумием. Однако, когда дело касалось Чэнь Линя, всё мгновенно вставало на свои места. В конце концов, перед ними стоял монстр, который, по слухам, заживо пожирал человеческие сердца.

Что это? Какой-то зловещий ритуал перед началом бойни? Или жертвоприношение темным силам ради обретения мощи? В этот миг обывателям внезапно показалось, что кошмарные твари-сороконожки из тумана выглядят уже не так уж и страшно по сравнению с Офицером, стоящим напротив них…

В следующую секунду восемь теневых сороконожек резко взвихрили туман и с невероятной скоростью рванули к истекающему кровью Чэнь Линю. Обыватели в окнах даже не успели моргнуть, как багровая вспышка плаща метнулась навстречу. Чэнь Линь с разворота нанес сокрушительный удар ногой, буквально впечатав вожака стаи глубоко в туман!

Скорость Чэнь Линя под действием навыка была поразительной — он двигался подобно несущемуся на всех парах локомотиву. В момент удара чудовищная сила едва не сплющила тело теневой сороконожки, и та со свистом отлетела на несколько десятков метров назад, круша мостовую!

Холодное лезвие ножа бешено закружилось в ладони Чэнь Линя. Резким движением он заблокировал челюсти другой сороконожки, пытавшейся вцепиться ему в горло. Многочисленные острые лапы монстра рванулись к его телу, пытаясь разорвать Офицера на части, но тот увертливым финтом ушел от атаки. Он вскинул пистолет, намертво зафиксировал дуло напротив пульсирующей багровой дыры на голове твари и трижды нажал на спуск!

Бах! Бах! Бах!

Три пули навылет пробили череп сороконожки. Тварь в судорогах скорчилась на месте и спустя секунду замерла навсегда.

Чэнь Линь прекрасно помнил, что сейчас на него смотрит множество свидетелей, поэтому сознательно не стал активировать [Зал Суда] или [Безликого], чтобы не раскрывать свои козыри. К счастью, его [Танец Смерти] не обладал настолько очевидными мистическими эффектами, и простые люди вряд ли смогли бы распознать в его движениях запретное искусство. Ему вполне хватало идеальной синергии боевого танца и [Кровавого покрова] , чтобы упиваться этой безумной рукопашной схваткой.

Чэнь Линь резко обернулся к трем «курам», одновременно бросившимся на него со спины. Абсолютно наплевав на защиту, он рванул прямо на них. Острые когти и костяные наросты глубоко вонзились в его плоть, мгновенно оставив на теле сетку кровоточащих ран и намертво зажав Офицера на месте.

У наблюдавших за этим жителей улицы Холода разом перехватило дыхание. Однако Чэнь Линь, чье тело было буквально нанизано на лапы трех теневых сороконожек, лишь хрипло и жутко расхохотался. Игнорируя страшные повреждения, он точным ударом ножа пробил голову одной твари, а второй рукой вогнал ствол пистолета глубоко в пасть другой и нажал на курок. Два массивных тела замертво рухнули на землю.

— Жалкие бройлеры… И вы еще надеялись меня прикончить?!

Чэнь Линь голыми руками вцепился в последнюю терзающую его «курицу». Одной рукой он намертво зафиксировал ее голову, другой схватил за лапу, и благодаря колоссальной мощи [Кровавого покрова] с силой вздернул массивную тварь в воздух. Под нарастающий, яростный рев Офицера, сороконожка отчаянно забилась, но Чэнь Линь одним резким движением буквально разорвал ее туловище пополам!

Зловонная черная кровь и ошметки плоти дождем хлынули на мостовую. Промокший до нитки в чужой крови Чэнь Линь опустил голову, глядя на оставшийся в его руке огромный сочный «окорочок». В его груди внезапно вспыхнуло дикое, непреодолимое желание прямо сейчас впиться в него зубами и сожрать…

Он судорожно сглотнул вязкую слюну, но в последний момент колоссальным усилием воли подавил этот порыв. Он не любил сырое мясо.

Чэнь Линь небрежно швырнул кусок разорванного тела в сторону и леденящим душу взглядом уставился на троих оставшихся «бройлеров». Его силуэт смазался, и багровая тень снова ринулась в бой!

В оккупированных туманом сумерках улицы Холода теперь стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь жутким, влажным хрустом разрываемой плоти. У всех жителей, рискнувших подглядывать за этой бойней из-за своих занавесок, к горлу подступила тошнота, а лица сделались мертвенно-бледными…

— Угх… На-а-а… — жена лавочника Сюя не выдержала, бросилась вглубь комнаты к уборной, и ее тут же бурно вывернуло наизнанку.

Стиль ведения боя Чэнь Линя был запредельно, неописуемо кровавым. Особенно эта сцена, где он голыми руками разорвал Бедствие надвое, заставив внутренности монстра веером разлететься по дороге… Но самым кошмарным для свидетелей было то, что под конец Чэнь Линь бережно прижал оторванную голову сороконожки к груди, застыв с глубоким, едва ли не блаженным выражением упоения на лице.

[Ожидания зрителей +7%]

Похоже, Чэнь Линю в какой-то момент просто надоело возиться с ножом и пистолетом. Он окончательно отбросил оружие в сторону и начал уничтожать врагов исключительно голыми руками. Его окровавленный черный плащ хищно взмывал в сером тумане, а испуганный, пронзительный предсмертный писк теневых сороконожек раздавался один за другим, оглашая безмолвную улицу.

Спустя несколько минут Чэнь Линь оторвал голову последней сороконожке, окончательно лишив ее признаков жизни.

— Фух… — Чэнь Линь медленно поднялся посреди лужи крови. В мертвенно-тихом, густом тумане он остался стоять в полном одиночестве.

Юноша окинул взглядом окрестности. Прятавшиеся за окнами жители тут же в ужасе попадали на пол, панически боясь встретиться взглядом с этим живым воплощением бога смерти… Чэнь Линь только что избавил улицу от всех внешних проблем, но теперь он сам стал главной и самой пугающей проблемой этой улицы.

Чэнь Линь зашагал вперед по дороге. Из руин одного из разрушенных домов донеслось слабое, прерывистое всхлипывание. Среди обломков развороченной входной двери женщина, заливаясь слезами, прижимала к себе ребенка. Она стояла на коленях перед растерзанным трупом, чье лицо из-за укусов уже невозможно было разобрать. Чэнь Линь знал эту семью. В прошлые годы на Праздник весны он частенько заглядывал к ним вместе с Чэнь Янем, чтобы угоститься конфетами и мандаринами.

Однако при виде этой картины сердце Чэнь Линя никак не отозвалось. Возможно, из-за того, что его разум находился под сильным влиянием Божественного Пути, его способность к сопереживанию была практически полностью стерта. Даже эта некогда дружественная ему семья сейчас воспринималась им как персонажи фильма или театральной постановки — в его душе не шевельнулось ни единой эмоции.

— Тварь пришла и постучала в дверь? — спросил Чэнь Линь. Женщина опешила, но затем начала неистово кивать. — Вы ответили ей?

— …От… ответили, — тело женщины неконтролируемо тряслось, она со страхом посмотрела на труп перед собой. — Я изначально просила его помалкивать… Но он упрямо выкрикнул, спросив, кто там стучит. Тогда монстр за дверью сказал, что ищет какого-то… Короля?

— А дальше?

— Дальше мы поняли, что дело дрянь, и замолкли, но тварь в итоге всё равно ворвалась внутрь, и тогда… — голос женщины окончательно сорвался на рыдания.

— …Офицер Чэнь Линь, к нам тоже стучались, но мы прикинулись мертвыми и не отозвались… — в этот момент из соседнего дома осторожно высунулся лавочник Сюй. — Я слышал, что у каждого Бедствия есть свой Домен и свои правила убийства. Этот монстр… он ведь убивает именно тех, кто откликается на стук, верно?

Чэнь Линь удивленно посмотрел на лавочника. Этот человек хоть и был труслив, но соображал на редкость быстро.

— Судя по всему, высока вероятность, что так оно и есть, — кивнул Чэнь Линь.

Ранее он уже слышал о существовании «Доменов Бедствий», однако до настоящего момента еще не до конца разгадал природу сил этих монстров. Пока было ясно лишь то, что они способны брать под контроль человеческие тела через тени… а также приходить на стук.

Чэнь Линь не стал задерживаться и продолжил свой путь. На улице Холода нападению Бедствий подверглись восемь домов, и практически нигде не обошлось без жертв. Соседям, у которых погиб всего один человек, можно сказать, еще повезло — в двух других домах монстры сожрали людей подчистую, оставив после себя лишь размазанное по полу месиво из плоти и костей. И это при условии, что Чжао И успел вовремя сбежать и предупредить его… Случись это чуть позже, количество погибших наверняка бы удвоилось.

— На улице Холодной Луны прорыв Бедствия! На данный момент зафиксировано пять особей!

— На улице Холодного Ветра атака четырех особей!

— На улице Холодного Снега тоже несколько штук… Проклятье, они несутся прямо на нас!

Из рации то и дело доносились полные паники возгласы Стражей, которые тонули в волнах статических помех…

«Значит, пострадала не только улица Холода…» — лицо Чэнь Линя стало предельно серьезным.

— Говорит Си Жэньцзе. Я закончил зачистку на улице Холодного Ветра и сейчас выдвигаюсь на улицу Холодного Снега, — снова ожила рация. На этот раз новость была обнадеживающей: будучи Офицером с двумя полосами, Си Жэньцзе обладал весьма внушительной боевой мощью.

— Что там у Чэнь Линя? — раздался голос Хань Мэна.

Чэнь Линь поднес рацию к губам и спокойно ответил:

— Улица Холода полностью зачищена.

— Ты уже перебил их всех? — в голосе Си Жэньцзе сквозило неприкрытое изумление. Он сам только что дрался с этими Бедствиями и прекрасно знал их силу. То, что Чэнь Линь — зеленый новичок, едва ступивший на Путь Бога Войны, сумел за столь короткий срок в одиночку ликвидировать угрозу на целой улице, поражало воображение.

Чэнь Линь лишь равнодушно угукнул в ответ.

— Кстати, начальник, а вы сами где? — спросил Чэнь Линь, словно что-то вспомнив.

— Я на подходе к сталелитейному заводу.

В густом тумане над Третьим районом стремительной черной молнией пронеслась фигура! Яростный ветер с силой трепал плащ, на котором отчетливо выделялись четыре полосы. Хань Мэн холодным, сосредоточенным взглядом буравил приближающуюся промзону, негромко произнося в рацию:

— Это Бедствие репродуктивного типа. Пока мы не уничтожим матку, ее потомство будет бесконечным… Продолжайте зачистку жилых кварталов, а матку я беру на себя.

Спрятав рацию под плащ, Хань Мэн подобно черному метеору спикировал из ночного неба, твердо приземлившись прямо перед воротами завода. Потоки воздуха, поднятые полами его пальто, заставили гравий на земле взметнуться вверх, прорубив в плотном тумане идеальную просеку. Хань Мэн прищурился, опасно и хищно разглядывая высившееся перед ним пульсирующее черное здание.

— …Дело дрянь.

Появление Хань Мэна, похоже, встревожило затаившиеся в тумане тени. Огромный, абсолютно черный завод пришел в яростное движение. Если присмотреться, можно было увидеть, как по его стенам копошатся бесчисленные продолговатые сороконожки, которые живой волной начали переваливать через забор, устремляясь к стоящему у ворот Стражу. Эта промзона незаметно для всех превратилась в колоссальное гнездо Бедствия. И сейчас в это гнездо бесстрашно явился смертоносно опасный чужак.

— Вывести такое чудовищное количество потомства всего за сутки… Это значит, что ранг самой матки, как минимум пятый… — Хань Мэн удерживал пистолет в одной руке, а другой привычным движением достал из кармана самокрутку и прикурил ее от дешевой зажигалки.

Он сделал глубокую затяжку. Оранжевый огонек на мгновение прожег темноту тумана, и в ту же секунду под его ногами бесшумно развернулся невидимый Домен. Он вскинул пистолет, целясь прямо в ревущую лавину черных теней, и тихо прошептал:

— Суд… начинается.

Бабах!!!

Невидимая пуля сорвалась со ствола, в одно мгновение пробив в черной волне вакуумный коридор шириной в несколько метров. Все теневые сороконожки, оказавшиеся на этой траектории, были мгновенно деструктурированы до молекулярного уровня, бесследно растворившись в пустоте…

Плотные гроздья теней с визгом вырывались из железных ворот. Сначала они веером хлынули во все стороны, а затем начали стремительно сжиматься к центру, беря Хань Мэна в плотное кольцо. По самым скромным подсчетам, их было не меньше сотни!

Хань Мэн непрерывно нажимал на спуск. Сила Суда раз за разом пробивала бреши в этой живой стене, однако под натиском со всех четырех сторон пространство для его маневра стремительно сокращалось. Полагаться исключительно на мелкокалиберное оружие против целого океана врагов было слишком неэффективно. Если бы кто-то посмотрел сейчас на поле боя с высоты птичьего полета, Хань Мэн показался бы ему крошечным одиноким островком, который вот-вот поглотит прибывающий прилив черной жижи.

Брови Хань Мэна слегка сдвинулись к переносице. Видя, что волна монстров уже готова сомкнуться над его головой, он резко вскинул свободную руку вверх. Тяжелая железная балка, секундой ранее выломанная монстрами из ограждения, вздрогнула и сама взмыла в воздух, послушно прыгнув прямо ему в ладонь!

Удерживая в одной руке пистолет, а в другой — массивный кусок железа, Хань Мэн на бешеной скорости прокрутил балку вокруг себя, а затем с силой вогнал ее глубоко в землю!

Бум!

Видимая невооруженным глазом ударная волна мощной пульсацией разошлась во все стороны, заставив землю под ногами покрыться глубокими трещинами! Сила молекулярного распада, смешавшись с этой кинетической волной, прокатилась по округе. Несколько десятков ближайших теневых сороконожек мгновенно взорвались кровавой пылью. Пространство, покрытое Доменом, снова превратилось в чистый вакуум — словно невидимая исполинская длань начисто стерла отсюда всю материю. Разрушительная, колоссальная мощь Тропы Судьи в этот миг проявилась во всем своем первозданном великолепии!

Взгляд Хань Мэна намертво зафиксировал здание завода. Он с силой выдернул железную балку из расколотой земли и наотмашь метнул ее вперед, словно тяжелое копье. Черная молния с гулом прорезала сумерки!

Бо-о-о-ом!!!

В монолитной стене сталелитейного цеха образовалась сквозная брешь шириной более десяти метров — толстая кирпичная кладка словно испарилась в воздухе. Через этот пролом стало видно колоссальную сороконожку, которая свила кольца прямо поверх полуразрушенных станков. Ее жуткая морда, лишенная глаз и имеющая лишь пульсирующий темно-красный зев, медленно повернулась в сторону пролома.

Хань Мэн стоял посреди разорванной в клочья земли. Его взгляд, пробив пелену клубящихся черных волн, намертво сфокусировался на затаившемся внутри завода гиганте.

— Я нашел тебя.

— Отец! — тяжело дыша, Чжао И с грохотом распахнул дверь и отчаянно закричал.

Из глубины заведения навстречу ему поспешно выбежал мужчина. Увидев на пороге сына, он наконец с облегчением выдохнул.

— Ах ты щенок! Куда тебя черти носили?! — дядя Чжао, яростно стиснув зубы, мертвой хваткой вцепился в ухо парня. — Я только собирался сказать тебе, чтобы ты носа на улицу в эти дни не высовывал, а проснулся — тебя уже и след простыл! Задержись ты еще хоть немного, мне пришлось бы на коленях умолять Чэнь Линя пойти искать твой труп!

— Ай-ай, полегче, полегче, отец!.. Мне кажется, я совершил подвиг!

— ..?

Заметив недоуменный и подозрительный взгляд отца, Чжао И скороговоркой пересказал всё, что с ним только что произошло. Выслушав его, дядя Чжао молча отпустил ухо сына, опустил голову и принялся расхаживать по комнате, явно что-то высматривая.

— Отец, ты чего ищешь?

Дядя Чжао молча перехватил поудобнее подвернувшуюся под руку метлу и со свистом со всей дури опустил её на задницу Чжао И.

Под истошные вопли парня по комнате разнеслись яростные ругательства отца:

— Мне надо было еще в детстве переломать тебе ноги! Припереться в самое логово Бедствия — это у тебя теперь подвигом зовется?! Я погляжу, сколько у тебя лишних голов на плечах, раз ты ими так разбрасываешься! Будешь еще шляться где попало?! Будешь?!

В этот раз дядя Чжао по-настоящему рассвирепел, нанося удары один за другим, всё сильнее и хлестче. Но когда Чжао И в панике метался по всей лавке, пытаясь увернуться, отец вдруг уловил какой-то посторонний звук снаружи. Он резко замер, намертво сжав рукоять метлы.

Глаза дяди Чжао округлились, он хотел было что-то сказать, но Чжао И уже сам приложил палец к губам, призывая к абсолютной тишине, и напряженно уставился на дверь.

В мертвенно-тихом, густом тумане снаружи то и дело мелькали силуэты людей с керосиновыми лампами в руках. Они бежали вслепую, сея вокруг себя панику.

— Бедствие! Бедствие прорвалось!!!

— Помогите… Спасите! Кто-нибудь, на помощь!!

— Я не хочу умирать!!

— ..!

Возможно, из-за того, что в лавке всё еще горел свет, один из бегущих силуэтов резко затормозил у их крыльца и начал бешено, кулаками колотить в деревянную дверь!

— Отпирайте!!! Живо отпирайте дверь!!! — раздался с улицы срывающийся мужской голос, в котором панический страх мешался с грубой угрозой. — Твою мать, я кому сказал — открывайте быстрее!!! Оглохли там?!

Дядя Чжао и Чжао И переглянулись, в глазах обоих застыла предельная настороженность. Но в этот момент человек за дверью выкрикнул:

— Я Страж! Быстро открыли дверь!!

Услышав это, дядя Чжао изменился в лице. Поколебавшись долю секунды, он всё же шагнул вперед и щелкнул дверным замком.

Лязг!

Дверь мгновенно рванули снаружи, и в помещение вихрем влетел человек в черно-красной форме Стражей порядка. Скорость его была настолько высокой, что он с разбегу сбил с ног стоявшего прямо за дверью дядю Чжао, заставив пожилого мужчину тяжело рухнуть на пол.

— Отец! — Чжао И рванулся вперед, заслоняя собой стонущего на полу родителя, и с яростью уставился на незваного гостя. — Ты еще кто такой, урод?!

— Я Страж Го Нань! Если жить охота — заткни пасть!!!

Мужчина мгновенно выхватил из-за пояса короткий клинок и, бешено вращая глазами, наставил его на Чжао И.

Если бы здесь сейчас находился Чэнь Линь, он бы с первого взгляда узнал этого человека. Перед ними стоял тот самый «братец Го», которого Чэнь Линь когда-то хладнокровно порезал ножом на городском рынке. Он являлся Стражем, ответственным за улицу Холодного Снега, соседствующую с улицей Холода… Вот только сейчас лицо Го Наня было сплошь покрыто грязью, копотью и засохшей кровью. Выглядел он жалко и затравленно.

Рука Го Наня, сжимавшая нож, крупно дрожала.

То, через что ему пришлось пройти несколько минут назад, было слишком ужасно… Он своими глазами видел, как гигантская теневая сороконожка разнесла в щепки дверь одного из домов на его улице и за секунды разорвала на куски всю семью внутри. Ему было до смерти страшно. За все долгие годы своей службы он впервые лицом к лицу столкнулся с истинным проявлением Бедствия.

Эта кровавая бойня и копошащиеся тысячи лап монстра в один миг в порошок стерли всю его хваленую храбрость. Он даже не подумал вступить в бой. Развернувшись, он просто трусливо сбежал… Те несколько сороконожек принялись методично вырезать дом за домом, из-за чего жители улицы Холодного Снега окончательно обезумели от ужаса. Слыша, как хруст костей и предсмертные крики приближаются к их собственным стенам, люди тоже бросились бежать. А стоило сорваться с места первому паникеру, как животный страх увлек за собой и всех остальных.

В итоге улица Холодного Снега превратилась в бурлящий ад… Прорываясь сквозь вязкую пелену тумана, Го Нань лишь краем глаза замечал, что следом за толпой в серости несется множество уродливых теней. Он не смел останавливаться и без оглядки мчался вперед, пока не выскочил сюда…

На улицу Холода. Здесь по-прежнему царила тишина, словно Бедствие вообще обошло это место стороной.

Грудь Го Наня тяжело вздымалась от бешеного сердцебиения. Удерживая нож перед лицом Чжао И, он непрерывно оглядывался на окна, высматривая погоню. В его глазах метался дикий страх и запоздалый шок.

«Если я отсижусь здесь, эти твари ведь пройдут мимо, верно?» — судорожно размышлял Страж.

Но, к несчастью для себя… он ошибся и с выбором убежища, и с выбором того, кому решил угрожать.

— Ты поднял руку на моего отца?! — глаза Чжао И налились багровой кровью. Он резко перехватил валявшуюся на полу метлу и без капли сомнения бросился прямо на выставленное лезвие!

Го Нань никак не ожидал, что какой-то жалкий гражданский осмелится атаковать вооруженного Стража. От неожиданности он успел лишь вскользь полоснуть клинком по плечу Чжао И, после чего тяжелая деревянная рукоять метлы со свистом обрушилась ему прямо в висок. Перед глазами Го Наня мгновенно взорвались снопы искр.

В следующую секунду Чжао И мертвой хваткой вцепился в Стража, и они вместе вылетели через распахнутые двери, покатившись по мостовой улицы Холода.

— Спасите… Помогите!!! Они идут за нами!!!

Всё больше и больше обезумевших от страха жителей улицы Холодного Снега с дикими воплями вливались на улицу Холода. Сотни ног безжалостно топтались прямо по телам дерущихся на земле мужчин. Го Нань, хрипя от боли, с трудом сумел подняться… В то же мгновение напротив него на ноги встал и залитый собственной кровью Чжао И, чей взгляд был намертво прикован к дезертиру.

Пронзительные визги, стоны раненых, леденящие душу звуки разрываемой плоти и зловещее шуршание тысяч лап в глубине тумана окончательно разорвали покой улицы Холода. Всё вокруг в одно мгновение погрузилось в пучину первобытного хаоса!

Это был стихийный бунт людей, пытающихся спасти свои жизни. И точно такие же кошмарные сцены в этот самый момент разворачивались в абсолютном большинстве кварталов Третьего района.

Бах!!!

Внезапно прямо перед беснующейся толпой громом раскатился одиночный выстрел!

Из плотных клубов тумана, хмуро чеканя шаг, вышел человек в черном плаще. Он крепко сжимал в руке дымящийся пистолет. Взгляд, которым он окинул охваченную паникой толпу, был предельно холодным и суровым.

— Всем оставаться на месте! Кто сделает хотя бы шаг — буду стрелять! — Чэнь Линь повел стволом оружия, целясь в людей, и заговорил тоном, не терпящим возражений.

Толпа чисто рефлекторно застыла. Разглядев на Чэнь Лине узнаваемую форму Офицера Стражей порядка, люди на мгновение ощутили, как на их искаженных ужасом лицах проступает слабая надежда!

— Это Офицер Стражей!

— Спасите нас!!!

Со всех сторон посыпались умоляющие крики. Несколько человек попытались было рвануть вперед, чтобы спрятаться за широкую спину Чэнь Линя, но очередной выстрел над головами мгновенно загнал их обратно в толпу…

— Я ясно сказал: кто дернется — пристрелю лично, — леденящим душу голосом повторил Чэнь Линь.

Шух… Шух-шух…

Ссквозь треск статики из рации на его плече донесся голос Си Жэньцзе:

— Чэнь Линь, какова обстановка на твоем участке?

Чэнь Линь медленно опустил взгляд к земле. Там, в хаотичном сплетении длинных, мечущихся теней беженцев с улицы Холодного Снега, уже отчетливо проступали уродливые, неестественно огромные контуры копошащихся сороконожек… Они уже были здесь. Прямо среди людей.

Чэнь Линь долго молчал, а затем хрипло и глухо ответил в рацию:

— Всё очень плохо.

Произошло то, чего Чэнь Линь опасался больше всего. Пусть эти Бедствия и выглядели устрашающе, но пока люди оставались запертыми в домах и не издавали ни звука, у них был огромный шанс выжить. Самый худший сценарий — это когда охваченная паникой толпа без оглядки высыпает на улицу и, как до этого Чжао И, неосознанно впускает паразитов в собственные тени.

В такой ситуации, чем больше людей собиралось вместе, тем сложнее становилось контролировать обстановку. Стоило затаившимся в тенях Бедствиям одновременно пойти в атаку, и всё мгновенно превратилось бы в кровавую бойню.

— Внимательно смотрите на меня. На кого я укажу — тот сразу переходит мне за спину, — Чэнь Линь вскинул руку.

Он начал поочередно указывать на людей в первых рядах толпы. Те с облегчением вздыхали и поспешно перебегали назад, словно один только вид его черного плаща мог подарить им хоть какую-то безопасность. Людей за спиной Чэнь Линя становилось всё больше. Из глубины окутанной туманом улицы то и дело доносились предсмертные крики и леденящее душу шуршание лап, из-за чего оставшиеся на месте беженцы едва сдерживали панику.

— Чэнь Линь! Ты Офицер Стражей! Какого черта ты тратишь на нас время вместо того, чтобы пойти и уничтожить Бедствия?! — сквозь зубы процедил Го Нань.

Возможно, из-за огромного скопления народа Чэнь Линь до этого момента просто не замечал его в толпе. Услышав знакомый голос, Офицер повернул голову в его сторону, и его глаза опасно сузились.

— Ты сам — Страж порядка. Вместо того чтобы поддерживать порядок и защищать гражданских, ты позорно бежишь вместе с ними?

— Я… — Го Нань подавился собственными словами.

— Он не просто бежал, он еще и моего отца с ног сбил! — выкрикнул Чжао И, прижимая ладонь к животу. Сквозь его пальцы всё еще сочилась кровь — след от ножевого ранения, оставленный Го Нанем во время их стычки в лавке.

Увидев рану Чжао И и окровавленный клинок в руках Го Наня, Чэнь Линь стал еще холоднее. С абсолютно каменным лицом он указал еще на нескольких мирных жителей, приказывая им встать позади себя. Теперь перед ним оставалось всего пять человек, среди которых был и Го Нань.

Чэнь Линь привычным, отточенным движением сменил магазин в пистолете и под потрясенными взглядами толпы резко опустил дуло вниз, открыв огонь прямо по теням стоящих перед ним людей!

Бах! Бах! Бах!

Оглушительные выстрелы заставили жителей в ужасе зажать уши и закричать. В ту же секунду четыре огромные черные тени сороконожек с шипением вырвались из мостовой и ринулись на стрелявшего Офицера!

Эта картина окончательно лишила беженцев дара речи. Не успели они прийти в себя, как Чэнь Линь с ювелирной точностью вогнал боевой нож прямо в голову ближайшей «курицы» и с силой рванул лезвие на себя, буквально распоров массивную тушку пополам!

Резкий, бьющий в нос запах крови мгновенно заполнил улицу. Первое Бедствие безжизненно обмякло на земле, пока три оставшихся монстра одновременно набросились на залитого кровью человека в черном.

«Чэнь Линь ведь только что получил такие страшные раны… Как он вообще умудряется драться?» — с тревогой шептались жители улицы Холода, наблюдая за яростной схваткой.

«Да уж, его тело буквально истыкано дырами… Он весь в крови».

«Он перебил уже почти десяток этих тварей. Мне кажется, он работает на пределе возможностей».

«…Правда? А почему мне тогда кажется, что он с каждой секундой становится всё более… оживленным?»

Сжимая нож, Чэнь Линь полностью игнорировал защиту. Позволяя атакам оставшихся трех «бройлеров» кромсать собственное тело, он под действием [Кровавого покрова] лишь с еще более бешеной силой и скоростью контратаковал в ответ. Не прошло и полминуты, как три теневые сороконожки были растерзаны на месте. В этот раз его движения казались даже более плавными и смертоносными, чем в начале!

Увидев эту бойню на расстоянии вытянутой руки, беженцы с улицы Холодного Снега побелели как мел, а у Го Наня и вовсе затряслись поджилки… Глядя на Чэнь Линя, чье тело было покрыто сквозными ранами и кровоточащими дырами — человека, который по всем законам логики должен был уже замертво рухнуть от потери крови, Го Нань испытал такой первобытный ужас, какого не чувствовал никогда в жизни.

Заметив, что Чэнь Линь закончил с монстрами и теперь медленным, размеренным шагом направляется к нему, Страж, судорожно сглотнув, закричал:

— В… в моей тени тоже сидит монстр?!

Среди тех жителей, которых Чэнь Линь до этого перевел себе за спину, не оказалось ни одного зараженного. Бедствия прятались только в тенях тех пяти человек, что лежали мертвыми у ног Офицера. Из всей группы перед Чэнь Линем теперь стоял один лишь Го Нань, и от этой мысли у дезертира по коже пробежал ледяной пот.

— Нет, — Чэнь Линь спокойно покачал головой. — Ты стоишь здесь просто потому, что заслужил смерть.

Прежде чем Го Нань успел хоть что-то осознать или возразить, Чэнь Линь вскинул пистолет, прижал дуло прямо к его переносице и хладнокровно спустил курок.

Бах!

Пуля насквозь пробила череп Стража. С застывшим на лице выражением абсолютного, дикого неверия, Го Нань плашмя повалился навзничь на холодные камни мостовой.

Окружающее пространство погрузилось в мертвую тишину. Ни жители улицы Холода, ни беженцы с улицы Холодного Снега никак не ожидали, что Чэнь Линь вот так, прямо у всех на глазах, без суда и следствия пристрелит действующего Стража порядка… В этот миг кто-то был шокирован, кто-то пребывал в замешательстве, но ни один человек в толпе не посчитал, что Го Нань погиб напрасно. Напротив, в груди каждого свидетеля разлилось странное, глубокое чувство удовлетворения.

— Страж порядка Го Нань. Виновен в угнетении мирного населения, вымогательстве денег, предательстве долга и умышленном нанесении телесных повреждений… — Чэнь Линь даже не удостоил труп коротким взглядом, привычным движением убирая пистолет в кобуру на поясе. — Приговорен к смертной казни на месте.

Развернувшись, Офицер неторопливо зашагал вглубь клубящегося тумана.

Будучи Офицером, Чэнь Линь обладал абсолютной судебной и исполнительной властью над всеми подчиненными ему Стражами района. Пока у него имелось четкое и весомое обоснование, ликвидация дезертира прямо на месте преступления не могла повлечь за собой никаких юридических последствий. Го Нань, конечно, знатно насолил ему в прошлом на рынке, и Чэнь Линь изначально не собирался размениваться на банальную месть, но сегодняшние поступки этого труса окончательно перевесили чашу весов.

Выжившие с двух улиц долго и завороженно смотрели вслед растворяющемуся в серой дымке силуэту. В их головах раз за разом прокручивалась одна и та же невероятная картина, как Чэнь Линь безошибочно вычислил затаившихся в тенях тварей, в одиночку растерзал четырех Бедствий, а затем одним точным выстрелом оборвал жизнь обнаглевшего подонка…

Спустя пару минут тишины кто-то в толпе тихо, едва слышно пробормотал:

— Слушайте… А почему мне вдруг кажется, что наш Офицер… не такой уж и страшный?

— Несколько улиц уже полностью вышли из-под контроля, — из рации донесся уставший, хриплый голос Си Жэньцзе. — Гражданские в панике бегут куда глаза глядят, позволяя Бедствиям смешиваться с толпой. Я только что вернулся с улицы Холодного Ветра — она практически полностью вырезана… Всё завалено трупами.

— Твой голос звучит скверно.

— Держусь пока. Просто зачистил подряд три или четыре улицы, бой идет без остановки, я немного выдохся… — Си Жэньцзе горько усмехнулся. — Кажется, теперь я лично понял, откуда взялись те страшные цифры потерь в Пятом и Шестом районах… Судя по тому, что происходит здесь, наш Третий район ждет не лучшая участь.

Чэнь Линь поднялся на крышу небольшого двухэтажного здания и окинул взглядом окрестности. В непроглядном черном тумане мало что удавалось разобрать, виднелись лишь редкие отблески пожаров, полыхающих на дальних улицах, да доносился непрекращающийся, глухой эхо-гул человеческих криков и стонов.

— От Хань Мэна по-прежнему ничего?

— …Нет. Связи с ним до сих пор нет.

Чэнь Линь бессильно покачал головой. Сейчас, когда начальника не было на связи, во всем Третьем районе осталось всего два Офицера — он сам и Си Жэньцзе. Зачистить все охваченные паникой кварталы силами двух человек было практически невыполнимой задачей… Огромные потери в соседних секторах произошли даже при наличии полного штата Офицеров, а ситуация в Третьем районе сейчас была в разы критичнее.

— Я выдвигаюсь на север, — Чэнь Линь посмотрел в сторону, где зарево пожаров казалось самым хаотичным. — Если мне удастся нащупать уязвимость этих Бедствий… Возможно, дело пойдет немного быстрее.

— Чэнь Линь, ты всё еще на первом ранге. Если почувствуешь, что силы на исходе — не прыгай выше головы, — серьезно напомнил Си Жэньцзе. — Я слышал от брата Мэна, что у тебя потрясающий талант, и у тебя есть реальный шанс пройти отбор в Священный город Аврору… Сгинуть в этой глуши из-за кучки тварей было бы слишком глупо.

Брови Чэнь Линя слегка поползли вверх, и он коротко угукнул в ответ. Хотя ему еще не доводилось близко общаться с Си Жэньцзе, судя по всему, этот человек был далеко не самым плохим парнем… Впрочем, если подумать, это логично. Люди, которых искренне ценил и продвигал Хань Мэн, вряд ли могли оказаться гнилыми внутри.

Конечно, за исключением его самого.

Чэнь Линь быстро оценил обстановку. Обогнув те несколько улиц, которые Си Жэньцзе уже успел полностью зачистить, он направился прямиком в сторону самого яростного хаоса.

К настоящему моменту улицы Холода и Холодного Снега были полностью очищены от угрозы. Перед уходом Чэнь Линь жестко приказал выжившим жителям намертво запереть окна и двери, не издавать ни звука и ни в коем случае никого не впускать. В конце концов, учитывая логику убийств этих Бедствий, сидеть тише воды было самой безопасной тактикой.

И здесь его дурная слава сработала как нельзя лучше: на обеих улицах не нашлось ни единого смельчака, который посмел бы оспорить его приказ. Люди послушно, словно цыплята, закивали головами и бросились запираться в своих домах. Чэнь Линю даже показалось, что случись сейчас мощное землетрясение, которое начнет складывать здания как карточные домики, эта толпа всё равно побоится выбежать наружу.

По пути ему то и дело попадались группы обезумевших от страха жителей, которые вслепую неслись по дорогам. Если Чэнь Линь замечал, что чьей-то тенью уже завладел паразит, он ликвидировал монстра прямо на месте. Если же люди были чисты, Офицер силой загонял их в ближайшие пустующие дома и приказывал не высовываться.

Проходя улицу за улицей, Чэнь Линь видел лишь горы растерзанных тел. Чем ближе он подбирался к окраинам Третьего района, тем страшнее становилась картина. Большинство погибших были убиты прямо в своих квартирах, чьи двери монстры выломали, либо их толпами вырезали прямо во время группового бегства, когда Бедствия в тенях одновременно пошли в атаку. По сравнению с этими уничтоженными кварталами, улица Холода отделалась легким испугом и прошла эту катастрофу практически без потерь.

— Фух…

Посреди заваленной обломками дороги Чэнь Линь с глухим хрипом выдернул свой нож из тела очередной «курицы» и тяжело перевел дух. С момента прорыва Бедствий прошло уже больше двух часов. Чэнь Линь давно сбился со счета и не помнил, сколько именно бройлерных тушек он успел разорвать на куски. Его рука, сжимавшая рукоять ножа, заметно онемела от усталости, несколько магазинов от пистолета были расстреляны в ноль, и даже те три сквозные раны, что он нанес себе в начале боя, уже практически затянулись.

Даже под действием [Кровавого покрова] его организм с трудом выдерживал столь запредельную интенсивность непрерывного боя. Тяжелая, свинцовая усталость медленно затапливала разум.

Однако в тот момент, когда Чэнь Линь на чистом автоматизме перехватил нож и собирался повернуть на следующую улицу, его ноздри слегка дрогнули. Он резко замер как вкопанный.

— Как вкусно пахнет… — пробормотал Чэнь Линь себе под нос.

В его потухших, серых глазах впервые за долгое время вспыхнул живой, безумный огонек. Он завертел головой, безошибочно вычисляя направление, откуда шел этот умопомрачительный, манящий аромат, и на уровне чистых рефлексов зашагал вперед.

В этом секторе, где всё было пропитано удушливым, металлическим запахом свежей крови, этот внезапный аромат казался ярким костром посреди ледяной пустыни — настолько он был отчетливым, теплым и притягательным, что ноги сами несли Офицера к источнику. Чэнь Линь прибавил шагу, быстро миновал половину квартала и наконец остановился перед полуразрушенным зданием.

Это была винокурня. Ее массивные дубовые двери были разнесены в щепки, на пороге виднелись лужи крови и оторванные конечности, а из глубины помещения пробивались языки яростного пламени — там явно горело что-то спиртосодержащее. Чэнь Линь слегка нахмурился, покрепче перехватил нож и осторожно перешагнул через обломки.

Внутри лавки царил абсолютный разгром. Крепко сбитый, мускулистый хозяин винокурни сжимал в руках тяжелую железную кочергу, верхний конец которой полыхал ярким пламенем. Мужчина с дикими, яростными воплями изо всех сил опускал это самодельное оружие на массивную «курицу», которую намертво придавило обломками рухнувшей стены.

Под ударами огненного штыка половина туловища бройлера уже вовсю была объята пламенем. И этот густой, концентрированный, божественный аромат исходил именно от его поджаривающегося тела.

— Сдохни! Сдохни, тварь! Сука! Молись, ублюдок, лавочник Ли так просто не сдается! Сожрать меня хотела?! На, пожри огоньку, пасть себе прижги!

Мужчина подхватил стоявший рядом кувшин с крепким вином, плеснул себе в рот, а затем с силой выдохнул на горящий конец кочерги. Вспыхнувшее пламя мгновенно раздулось в несколько раз, и хозяин лавки, собрав в кулак всё свое мужество, с диким ревом вогнал полыхающее железо прямо в открытый зев Бедствия!

Проглотив поток огня, теневая сороконожка впала в безумие. Она начала яростно извиваться, и ее пронзительный, ультразвуковой предсмертный писк эхом прокатился по винокурне, едва не разорвав лавочнику барабанные перепонки.

Бабах!

Озверев от невыносимой боли, монстр мощным рывком сбросил с себя придавившую его стену. Объятая пламенем сороконожка, круша на своем пути тяжелую мебель и стеллажи, на бешеной скорости ринулась прямиком на мужчину!

Хозяин лавки никак не ожидал, что после таких повреждений тварь сможет двигаться. Его лицо мгновенно побелело. Он попытался выдернуть застрявшую кочергу, но времени на это уже не оставалось. Его тело, словно от удара раскаленного локомотива, отлетело назад и с грохотом впечаталось в кирпичную стену.

Но именно в этот критический миг перед ним стремительным коршуном промелькнула черная тень!

Хлесткий, сокрушительный удар ноги Чэнь Линя пришелся в нижнюю часть массивной туши, заставив монстра кубарем отлететь в сторону. Мужчина почувствовал лишь, как его лицо обдало потоком воздуха, а огромная сороконожка уже валялась, вбитая в дальний угол.

С трудом сдерживая стон от дикой боли в груди, лавочник поднял голову. Перед ним, спокойно и неподвижно, высился молодой человек в черном плаще. Офицер задумчиво и завороженно разглядывал катающееся в огне Бедствие.

Чэнь Линь скользнул по нему коротким взглядом:

— Идти можешь?

— …Д-да, вроде цел.

— Найди безопасное место и спрячься.

Бросив эту фразу, Чэнь Линь полностью потерял к нему интерес и медленным шагом направился прямиком к «курице». В углу комнаты, безумно извиваясь, корчился обгоревший на три четверти бройлер. От его былой свирепости и мистической жути не осталось и следа. Чэнь Линь небрежным движением выдернул застрявшую в его пасти кочергу, отчего сороконожка снова испустила полный боли писк.

Офицер уставился на нее в упор, замерев подобно каменному изваянию.

Лавочник, которого до боли раздражали звуки монстра, рефлекторно зажал уши. Он хотел было что-то сказать Офицеру, как вдруг заметил, что у молодого человека в черном плаще судорожно дернулся кадык… Он с трудом сглотнул слюну.

— Господин Офицер…

— Тебе не кажется, что пахнет просто божественно? — внезапно спросил Чэнь Линь.

Мужчина окончательно опешил. Он тупо уставился на извивающуюся, покрытую угольной коркой сороконожку. Из-за бушующего пламени в воздухе стояла удушливая, едкая вонь паленого пластика и горелой хитиновой чешуи.

— Простите, что вы сказали? — ему искренне показалось, что из-за контузии у него начались галлюцинации.

— Ничего, — Чэнь Линь коротко взмахнул рукой. — Проваливай отсюда.

— Вам не нужна моя помощь? Я хоть и не Страж, но, честное слово, махаться умею будь здоров, — наконец решился выложить свои карты лавочник.

Он действительно обладал недюжинной силой и хорошими мозгами. В юности он спал и видел себя в рядах Стражей порядка… К сожалению, финансовое положение его семьи не позволило потянуть огромную взятку за поступление на службу. И стоящий перед ним молодой Офицер сейчас казался ему единственным и самым коротким билетом в лучшую жизнь.

Однако у Чэнь Линя сейчас не было ни малейшего желания выслушивать его тирады. Он повторил еще более глухо и угрожающе:

— Вон.

Заметив леденящий холод в тоне Офицера, лавочник заметно сник. Разочарованно опустив голову, он послушно побрел к выходу и покинул винокурню.

Когда в горящем помещении наконец не осталось посторонних, Чэнь Линь облегченно выдохнул. Он перевел взгляд на источающую невероятный аромат «жареную курицу», и в его горле снова завязался тугой узел из слюны.

Пока он находился далеко, этот запах ощущался не так остро. Но теперь, стоя вплотную перед этой идеально запеченной на костре тушкой, он уже не мог подавить чисто физиологические реакции организма… Аромат крепкого вина и сочного куриного мяса под воздействием огня слились в безупречную, одурманивающую композицию. Запах был сладковатым, густым, но без приторности — один в один как у курицы «Хуадяо», запеченной в вине, которую Чэнь Линь так обожал заказывать в своей прошлой жизни.

К этому моменту Чэнь Линь был смертельно истощен, а в его желудке от голода вовсю выли волки. Стоило этому аромату пьянящей запеченной птицы ударить ему в голову, как слюноотделение вышло из-под контроля.

Остатки здравого смысла отчаянно кричали внутри, что это Бедствие! Что это смертельно опасная тварь, которую категорически запрещено трогать! Кто знает, что у нее внутри? Трупный яд? Неизвестные бактерии? Инопланетные паразиты? Но вопреки всем доводам рассудка, его ноги на чистых инстинктах сделали первый плавный шаг, и Чэнь Линь начал медленно опускаться на корточки перед шуршащей в огне жареной корочкой…

«Если съесть всего один кусочек, ведь ничего страшного не случится?»

Стоило этой мысли промелькнуть в голове Чэнь Линя, как подавить её стало уже невозможно.

Он воровато оглянулся на улицу и, убедившись, что поблизости никого нет, и, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, и оторвал небольшой кусочек от поджаристой тушки «курицы»… Как ни крути, это всё-таки было Бедствие. Если кто-то из местных увидит, как он жрёт эту чертовщину, наверняка возникнет очередное ненужное недопонимание.

Густой мясной аромат, смешанный с тонкими винными нотками, ударил Чэнь Линю в ноздри, отчего в его голове воцарилась абсолютная, звенящая пустота. Он на чистом автомате отправил кусок в рот и принялся увлеченно жевать.

[Ожидания зрителей +1]

«Вкусно. Боже, как же это вкусно!»

Чэнь Линь в жизни не пробовал ничего подобного, мясо было невероятно нежным и одновременно приятно упругим. От одного только первого кусочка волна неописуемого блаженства и удовлетворения ударила изнутри прямо в макушку. Всё его существо затрепетало от такого восторга, словно он вот-вот вознесётся на небеса, а накопившуюся за часы боя усталость начисто сдуло ветром.

В глазах Чэнь Линя постепенно разгорелся зловещий, потусторонний багровый свет. Похоже, он напрочь позабыл о своем первоначальном намерении «съесть всего один кусочек». Его руки начали безумно, с животной яростью терзать обугленную тушу бройлера, кусок за куском заталкивая сочное, жирное мясо в рот!

Он искренне не понимал, как хозяин лавки мог оставаться абсолютно равнодушным, находясь рядом с таким кулинарным шедевром?

[Ожидания зрителей +1]

[Ожидания зрителей +1]

[Ожидания зрителей…]

Чэнь Линь окончательно погрузился в какое-то измененное, пограничное состояние разума. В клубящейся за его спиной пустоте одна за другой начали открываться пары багровых, налитых кровью глаз. Зрители завороженно щурились, наблюдая за этим зрелищем, и в их нечеловеческих взглядах сквозила откровенная насмешка и глубокое, извращенное предвкушение.

В это же время по улице разнеслись истошные, полные агонии вопли теневой сороконожки, которая всё еще цеплялась за остатки жизни. Она отчетливо чувствовала, как её собственное тело кусок за куском заживо рвут на части. Монстр в судорогах извивался и корчился на полу. В какой-то момент Чэнь Линю, видимо, надоел этот невыносимый шум, и он небрежно подхватил стоявшую у стола массивную бочку с винным суслом и с грохотом разбил её прямо о голову твари.

Густой, концентрированный аромат алкоголя мгновенно пропитал всю сороконожку. В следующую секунду Чэнь Линь с силой вогнал горящую кочергу, которую до сих пор держал в руке, прямо в её открытую рану!

Шух!

Яростное пламя моментально вспыхнуло с новой силой, целиком окутав теневое Бедствие огненным коконом. Жизненная сила монстра стремительно угасала в огне, его массивное тело скорчилось и сжалось в тугой узел… И в этот предсмертный миг тварь словно что-то осознала. Её обугленная, испещренная провалами голова с трудом повернулась и уставилась на бесчисленные багровые глаза, застывшие за спиной Чэнь Линя…

Из её пасти снова вырвался скрежещущий, режущий слух ультразвук, и монстр с трудом, испытывая дикий первобытный ужас, выдавил из себя единственное слово:

— …Ко… роль.

Яростные вопли Бедствия постепенно сошли на нет, а бушующий огонь начал лениво перекидываться из глубины винокурни на внешние стены лавки. Успевший отбежать на приличное расстояние лавочник Ли резко затормозил. Он обернулся и посмотрел на полыхающее здание… На его лице отразилась мучительная внутренняя борьба.

«Там же такой пожар полыхает… Всё ли в порядке с господином Офицером? Столько времени прошло, а он так и не вышел. Может, надышался угарным газом и упал в обморок? А та тварь точно подохла?..» — в его голове роился хаотичный ворох тревожных мыслей. Он долго стоял на месте, но в конце концов, тяжело выдохнув и стиснув зубы, развернулся и побрёл обратно.

Все эти благородные мысли были лишь удобным предлогом, который он сам себе придумал. Ему с таким трудом выпал редчайший шанс проявить себя перед высокопоставленным Офицером, и если он сейчас просто трусливо сбежит, то до конца жизни так и останется обычным виноделом, навсегда позабыв о мечте стать Стражем. Если с Чэнь Линем действительно что-то случилось и он сможет его вытащить, то его дальнейшая карьера будет обеспечена. А если Офицер в порядке, то самое страшное, что его ждет — пара ласковых матерных слов.

Продолжая мысленно успокаивать себя этими доводами, лавочник подошел к охваченному пляшущими языками пламени дверному проему. Он уже собирался крикнуть что-то внутрь… Но в следующую секунду парень буквально окаменел на месте.

В самом эпицентре бушующего пожара медленно догорала и обугливалась массивная сороконожка. А прямо перед ней на корточках сидел темный силуэт. Человек с безумной, пугающей скоростью отрывал руками куски плоти и многочисленные лапы монстра, с жадностью запихивая их в рот. Его щеки были раздуты до предела.

По его подбородку, капая на раскаленные камни, струилась вязкая, флуоресцентная зеленоватая кровь. Пальцы и ладони, которыми он терзал плоть, уже вовсю покрылись волдырями и копотью от бушующего вокруг огня, но он, казалось, совершенно не замечал боли, словно обезумевший от голода воришка, добравшийся до чужого тайника.

При виде этой противоестественной, жуткой картины зрачки лавочника судорожно сузились от подступившего к горлу ужаса. Он в панике отшатнулся на полшага назад, из-за чего под его подошвой громко хрустнул какой-то обломок.

Фигура, пожиравшая сороконожку, резко замерла. В неровных, зловещих отсветах пламени человек медленно, со скрипом повернул голову в сторону входа. Из его рта сиротливо торчал обглоданный кусок сегментированной лапы монстра, а глаза светились потусторонним, яростным багровым огнем…

Он со странным выражением лица наклонил голову набок, словно о чем-то размышляя, затем с хрустом отломил здоровенную голову сороконожки и протянул её в сторону застывшего свидетеля. Из его туго набитого рта донеслось невнятное, глухое бормотание:

— …Угоститься… не желаешь?

Глаза лавочника закатились, и он камнем рухнул на землю, потеряв сознание от первобытного ужаса.

Увидев, что гость отказался от угощения, Чэнь Линь не стал настаивать и больше ни с кем делиться не собирался. В пару укусов он с хрустом заглотил оставшуюся часть «окорочка»… Спустя какое-то время двухметровое Бедствие бесследно исчезло, оставив после себя лишь несколько жирных темных пятен на растрескавшемся полу.

Чэнь Линь издал громкую, сытую отрыжку. Он покачиваясь поднялся на ноги. Багровый огонь в его глазах начал медленно угасать, а рассудок мощным приливом вернулся в черепную коробку… Офицер тупо уставился на абсолютно пустой угол винокурни, замерев на месте в полном шоке.

«…Я что, сожрал её целиком?» — Чэнь Линь крепко зажмурился и обхватил голову руками. В его глазах металась глубокая, искренняя растерянность. Что только что произошло?

В его голове образовался огромный провал в памяти. Его сознание четко зафиксировало момент, когда он проглотил самый первый нежный кусочек «курицы», а когда он наконец пришел в себя, то огромного двухметрового монстра уже и след простыл… Позвольте, но эта тварь была размером с хорошего кабана! Чэнь Линь испуганно опустил взгляд на собственный живот, но тот даже визуально не увеличился в размерах. Никакой тяжести или ощущения переедания не было, лишь божественное, неописуемое послевкусие элитного алкоголя и сочного мяса продолжало приятно щекотать рецепторы.

При этом дикая, свинцовая усталость, которая преследовала его после многочасовой резни, бесследно испарилась. Более того, то ли ему это казалось, то ли это было правдой, но он отчетливо ощутил, что его ментальная энергия… словно прибавила в объеме на несколько процентов?

Чэнь Линь бросил короткий, слегка виноватый взгляд на маслянистые пятна в углу. Чувствуя себя так, словно совершил что-то крайне постыдное, он уже собирался поспешно покинуть место преступления, но, поколебавшись секунду, развернулся обратно. Он аккуратно убрал нож и пистолет, после чего подхватил уцелевший кувшин с вином, перехватил поудобнее горящую кочергу и с абсолютно удовлетворенным видом вышел на улицу.

«А этот-то как тут оказался?»

Едва переступив порог, Чэнь Линь наткнулся на валяющегося без чувств лавочника Ли. Офицер пару раз легонько пнул его носком сапога и окликнул, но парень не подавал признаков жизни. Осмотревшись по сторонам, Чэнь Линь временно пристроил кувшин с вином на землю, подхватил лавочника под мышки, оттащил в соседнее уцелевшее здание и запер дверь снаружи, чтобы того случайно не сожрали.

Стоило ему выйти на мостовую, как из рации на плече снова раздался треск статики.

— Говорит Си Жэньцзе… Я закончил зачистку на улице Холодного Потока. На данный момент со всей западной частью района должно быть покончено, — из динамика донесся пересохший, хриплый голос Офицера. Его связки словно потрескались от жажды, а в интонациях сквозила запредельная, смертельная слабость. — Но моё тело, кажется, уже на самом пределе… Чэнь Линь, как ты там? Живой?

Чэнь Линь поднес рацию к губам и бодрым, полным бьющей через край энергии голосом ответил:

— Я в полном порядке… Более чем.

— … — на другом конце беспроводной связи воцарилось долгое, ошеломленное молчание.

— Чэнь Линь, я всё же думаю, что тебе не стоит прыгать выше головы и так сильно хорохориться, — веско и сочувственно произнес Си Жэньцзе. — Хотя регенерация плоти у адептов тропы [Асуры] действительно поражает, общую выносливость организма она не восстанавливает… Если ты выдохся, найди укрытие и переведи дух. Никто в здравом уме тебя за это не осудит.

Чэнь Линь только собирался ответить, как вдруг из плотных клубов тумана с диким, оглушительным ревом прямо на него вылетела массивная «курица». Скорость её рывка была просто запредельной.

У Офицера аж глаза радостно блеснули. Он перехватил кувшин, сделал огромный глоток крепкого вина и, словно цирковой фокусник-факир, с силой выдохнул алкоголь прямо на горящую кочергу. Мощный огненный шар встретил сороконожку лоб в лоб, и по округе разнесся пронзительный, ультразвуковой визг.

— Что это за звук? — опешил Си Жэньцзе.

Чэнь Линь даже не подумал отвечать. Он небрежно опустил кувшин на мостовую, выхватил из-за пояса боевой нож и стремительной молнией бросился на объятую пламенем тушку!

После «сытного обеда» его физические показатели вернулись на абсолютный пик возможностей. Объятая пламенем кочерга и клинок замелькали в воздухе непрерывным смертоносным калейдоскопом, раз за разом срезая с монстра сочные, шкворчащие и невероятно ароматные куски мяса. Чэнь Линь на ходу зубами срывал нанизанные на остриё ножа ломтики, с аппетитом пережевывал их прямо во время боя и, не останавливаясь ни на секунду, продолжал шинковать Бедствие!

Черный плащ развивался в тумане, словно крылья зловещей птицы. В этот миг Чэнь Линь походил одновременно на безжалостного палача и на изысканного гурмана на званом ужине. Его яростный, безумный напор заставил сороконожку в панике пятиться назад, пока она окончательно не испустила дух, превратившись в идеально прожаренное блюдо.

— Чэнь Линь? Чэнь Линь! — из рации продолжал доноситься обеспокоенный голос Си Жэньцзе. — Ты там живой вообще?

Чэнь Линь приложил титанические усилия, чтобы подавить дикое желание сожрать этого бройлера прямо здесь на дороге. Он вернулся к кувшину, поднял рацию и, продолжая увлеченно чавкать, ответил:

— Всё в норме… Тварь ликвидирована.

— Ты что, жуешь что-то?

Офицер мгновенно сглотнул недоеденный кусок:

— Нет, показалось.

Хотя в душе Си Жэньцзе и зародились определенные сомнения, он лишь тяжело вздохнул и продолжил:

— Сейчас эти Бедствия смешались с беженцами и постоянно перемещаются по кварталам, выслеживать их в одиночку — сущий ад. Я смогу продержаться еще какое-то время, сейчас выдвигаюсь на восток района. А ты пока найди безопасное место и…

Не успел Си Жэньцзе закончить фразу, как очередная «курица» с грохотом пробила стену тумана и, яростно скрежеща жвалами, рванула на Чэнь Линя!

Офицер даже немного растерялся. Все Бедствия, которых он встречал до этого, действовали скрытно, либо стучали в двери, подлавливая жертв на звук, либо прятались в тенях, выжидая идеальный момент для удара. Чтобы они вот так, потеряв всякий рассудок, в лоб неслись на вооруженного Стража, такого практически не бывало. Ладно бы это был единичный случай, но две безумные атаки подряд за пару минут… Чэнь Линь своим обострившимся чутьем уловил в происходящем явную аномалию.

Времени на глубокие размышления в пылу схватки не оставалось. Он резко сократил дистанцию и сошелся с сороконожкой в жестоком ближнем бою.

Спустя полминуты Чэнь Линь, сыто вытирая маслянистые губы рукавом, убрав клинок в ножны, опустил взгляд на две обугленные, истерзанные туши «куриц» на земле и глубоко задумался… Изменение поведенческой логики Бедствий обязано иметь четкий триггер. Чэнь Линь тщательно проверил всё, что было при нем и вокруг него, пока его взгляд окончательно не замер на двух вещах.

Первое — оставленный чуть позади кувшин с вином. Второе — горящая кочерга в его собственной руке.

Поразмыслив пару секунд, Чэнь Линь выченапала на негопошла на штурм, кувшин находился в нескольких метрах за его спиной, однако монстр целился исключительно в него самого. Значит, оставался единственный вариант — полыхающий факел в его руке…

«Эти твари испытывают непреодолимую агрессию или тягу к открытому огню? Но почему?»

Чтобы проверить свою теорию, Чэнь Линь зашел в несколько пустующих жилых домов, вынес оттуда пару охапок сухих дров, сложил их вместе и поджег. Посреди окутанной туманом мостовой весело заплясали языки аккуратного костра, бесшумно разрывая серую темень. Сам Чэнь Линь, сжимая в одной руке огненную кочергу, а в другой — нож, замер в паре метров от кострища, настороженно сканируя окрестности.

Десять секунд… Двадцать… Тридцать…

После недолгой, звенящей тишины со стороны конца улицы донеслись три одновременных истошных вопля. Три теневые сороконожки с поразительной скоростью прорезали пелену тумана, на полной скорости несясь прямо к источнику света!

При виде этого глаза Чэнь Линя хищно блеснули! Он понял, что попал в самую точку.

Не теряя ни секунды, Чэнь Линь мощным ударом сапога растоптал костер, превращая его в кучу углей, после чего стремительным коршуном бросился наперерез трем ослепленным «курицам». Пламя действительно работало для них как мощнейший магнит. Вот только если оставить костер гореть слишком долго, неизвестно, сколько десятков тварей со всего района слетится на этот свет одновременно… При его нынешнем уровне боевой мощи предел Чэнь Линя — это восемь, максимум девять сороконожек за раз. Если их окажется больше, он сам рискует превратиться из гурмана в изысканное блюдо на их пиршестве.

Он разжег этот сигнальный костер исключительно ради эксперимента. И теперь, когда мистическое свойство огня было полностью доказано, в его голове один за другим начали выстраиваться гениальные стратегические планы.

В этот раз Чэнь Линь не стал тратить время на зажарку. Он сухо, максимально быстро и прагматично перерезал горло всем трем Бедствиям обычным ножом, после чего развернулся и быстрым шагом направился обратно к лавке, где оставил свидетеля.

В полумраке запертой комнаты лавочник Ли наконец мучительно приоткрыл глаза. Он какое-то время тупо разглядывал незнакомый деревянный потолок над головой, пытаясь прийти в себя. В его затуманенном сознании то и дело всплывал жуткий образ человека, который с хрустом пожирал гигантскую сороконожку, а затем, протягивая оторванную голову монстра, с набитым ртом предлагал составить ему компанию…

Парень сдавленно вскрикнул и резко сел на кровати, его лоб мгновенно покрылся крупными каплями холодного пота.

— …Это… это был просто кошмарный сон? — лавочник испуганно прижал ладонь к бешено бьющемуся сердцу, пытаясь выкинуть из головы леденящие душу видения.

Но именно в этот момент дверь комнаты с грохотом распахнулась снаружи! В помещение хлынули клубы серого тумана, и на пороге возник тот самый силуэт, который только что преследовал его в кошмаре. В одной руке он держал горящую кочергу, во второй кувшин из его лавки, и молча, абсолютно спокойно разглядывал парня.

При виде этого поистине демонического лица сердце лавочника Ли пропустило удар, а остатки румянца мгновенно сошли с его щек.

— У меня к тебе вопрос, — Чэнь Линь слегка качнул кувшином в руке. — У тебя еще осталось такое вино?

Парень, мелко дрожа, послушно закивал головой:

— …Д-да, осталось. К северу от этого квартала у меня есть отдельный склад, всё готовое сусло и выдержанные запасы хранятся там.

— Давай адрес и ключи.

Забрав у ошарашенного винодела точные координаты и связку железных ключей, Чэнь Линь развернулся и ушел, оставив лавочника сидеть в полном ступоре и непонимании того, что вообще происходит.

Спустя несколько минут Чэнь Линь уже неторопливо прохаживался по рядам заброшенного, опустевшего городского рынка.

— Брат Жэньцзе, что-то я знатно выдохся, — нажал он на кнопку рации на плече. Произнося эти слова, он деловито упаковывал в большой пакет пучки свежего зеленого лука, корень имбиря и головки чеснока.

Вскоре из динамика донесся ответный голос Си Жэньцзе:

— Это абсолютно нормально… Найди тихое место, посиди, восстанови силы, а потом уже вернешься к зачистке.

Голос Си Жэньцзе звучал на грани полного истощения, но когда он услышал, что Чэнь Линь наконец-то признал усталость, в его интонациях проскользнуло искреннее облегчение… Он не боялся, что Чэнь Линь сделает перерыв. Он безумно боялся, что тот продолжит безрассудно геройствовать на износе и просто погибнет в тумане.

Чэнь Линь внезапно остановился возле одного из прилавков, взял с полки бутылку темного кулинарного вина для маринада, мельком проверил дату изготовления и тоже закинул её в пакет к специям.

— Хорошо, — коротко бросил Офицер и полностью отключил рацию, убирая её в карман.

Он еще немного побродил по рынку, подобрал массивную, длинную деревянную слегу, плотно обмотал её конец несколькими слоями плотной ветоши и махровых полотенец, после чего на пару минут опустил самодельный факел в бак с бензином у брошенного мотоцикла.

Чирк!

Над оголенным концом бревна взвилось яростное, густое пламя. В сером тумане этот факел выглядел настоящим маленьким солнцем. Удерживая в одной руке этот мощный источник света, а в другой — пакет со специями и приправами, Чэнь Линь зашагал в самый глухой и темный угол безлюдного переулка… Его пальцы аккуратно коснулись кожи у щеки и плавным движением сдернули фальшивую маску Стража порядка.

Когда он снова вышел на свет пожаров, перед миром предстал совершенно другой человек — холодный, надменный юноша, чей строгий черный плащ уступил место роскошному, кроваво-красному театральному одеянию. В вязком тумане этот наряд выглядел невероятно броско, зловеще и мистически.

Чэнь Линь хищно облизал пересохшие губы. Его кадык судорожно дернулся, и в следующее мгновение его силуэт размылся в пространстве, бесследно растворяясь в серой мгле.

Улица Холодного Дождя.

— Мама, мама... где ты?

Девочка, чья одежда была сплошь покрыта пятнами чужой крови, медленно брела вдоль стены здания, опираясь на нее рукой. Ее левая нога была неестественно, болезненно вывернута, а взгляд испуганно блуждал по мертвенно-тихому туману. На ее лице застыли первобытный ужас и отчаяние.

Внезапно впереди по улице разнеслось зловещее, режущее слух шуршание. Лицо девочки мгновенно побелело, она испуганно сжалась в комок у стены, и ее тело забилось в непрерывной, крупной дрожи.

Но именно в этот момент чья-то ладонь мягко и невесомо опустилась ей на плечо.

Девочка вскрикнула от неожиданности и рефлекторно отпрянула. Она со страхом вскинула голову, но обнаружила, что позади нее стоял вовсе не монстр, а молодой человек в черном плаще Офицера.

— Малышка, что с тобой случилось? — на бледном, истощенном лице Си Жэньцзе проступила теплая, мягкая улыбка.

Возможно, именно благодаря этой доброй улыбке сковавший девочку ужас немного отступил. Она едва слышно прошептала:

— Я... я потеряла маму в тумане, когда мы бежали.

Си Жэньцзе на секунду окинул взглядом окрестности. На окутанной плотной серой дымкой улице не было видно ни единого человеческого силуэта.

— Как давно вы разминулись?

— Только что...

— В какую сторону она побежала?

Девочка вытянула тонкую ручку, указывая вперед, вглубь абсолютно пустой и безмолвной дороги.

Си Жэньцзе тяжело вздохнул и глубоко присел перед ней:

— Давай я помогу тебе ее найти, хорошо? Забирайся на спину.

Девочка послушно кивнула. Си Жэньцзе аккуратно подсадил ее, покрепче перехватил покрытый засохшей кровью стальной меч и тяжелой, шаркающей походкой двинулся прямо вглубь тумана.

После нескольких часов непрерывных поисков и изнурительных сражений его организм уже находился на грани полного коллапса. Однако сейчас он просто не имел права на отдых. Хань Мэн пропал, и теперь именно он, Си Жэньцзе, оставался единственной опорой и щитом всего Третьего района. Пока все улицы не будут полностью очищены от угрозы Бедствия, он обязан стоять намертво.

Офицер медленно продвигался вперед, бережно неся ребенка на спине. Стены и витрины домов по обе стороны дороги были густо залиты багровыми потеками. Истерзанные, изувеченные останки мирных жителей лежали прямо под открытым небом, а вытекшая кровь уже успела запечься и потемнеть...

— Как тебя зовут? — нарушил тишину Си Жэньцзе, пытаясь отвлечь ребенка.

— Сяо Ци.

— Сяо Ци, сделай одолжение — закрой сейчас крепко-крепко глаза. Когда я найду твою маму, я скажу, и ты их откроешь, идет?

— Угу, — девочка послушно зажмурилась и уткнулась лицом в его плечо.

Си Жэньцзе продолжал пробираться сквозь мертвый, безмолвный квартал. Спустя примерно десять минут напряженной ходьбы из серой пещеры впереди донесся приглушенный, хаотичный гул человеческих голосов.

«Там есть выжившие!»

Глаза Офицера блеснули, и он тут же прибавил шагу.

По мере того как он приближался к источнику шума, сквозь пелену проступили контуры полуразрушенного здания на углу. Внутри дома собралась небольшая группа людей. Они столпились вокруг лежащего на полу, истекающего кровью мужчины и о чем-то ожесточенно и панически спорили.

— Да я вам точно говорю — он не жилец!.. Надо уходить, живо!

— Да, если мы прямо сейчас не сорвемся с места, эти твари снова нагонят нас по следу!

— Но он же еще дышит! Мы не имеем права вот так просто бросить его здесь на растерзание! Он только что, черт возьми, спас наши шкуры!

— Мне кажется, чем дальше мы бежим наружу, тем выше риск нарваться на монстров. Возможно, если мы забаррикадируемся в этой комнате, это будет самым безопасным выходом...

— ..!

В помещении находилось порядка шести-семи человек. Лицо каждого из них было покрыто толстым слоем копоти, пыли и брызгами крови, судя по всему, они прорывались сюда с боем из соседних уничтоженных кварталов. Сейчас двое мужчин и женщина опустились на колени возле тяжелораненого товарища, пытаясь наложить ему экстренную повязку.

Услышав доносившиеся изнутри голоса, сидевшая на спине Си Жэньцзе Сяо Ци внезапно распахнула глаза и со слезами радости на кулаках звонко закричала:

— Мама!

Все находившиеся в комнате люди одновременно вздрогнули и повернули головы на крик. Увидев на пороге человека в узнаваемом черном плаще Офицера Стражей порядка, они на секунду опешили. Затем одна из женщин средних лет резко вскочила на ноги и с безумной надеждой в глазах бросилась к выходу.

— Сяо Ци!!! Родная моя, куда же ты пропала?! Я обыскалась тебя, я так...

— Стоять! На месте! — внезапно прогремел леденящий, сорванный рык Си Жэньцзе.

Этот яростный окрик заставил всех присутствующих буквально прирасти к полу. Бежавшая к дочери женщина замерла на полпути, уставившись на Офицера взглядом, полным глубокого непонимания и обиды.

Си Жэньцзе мертвой хваткой вцепился в руку Сяо Ци, которая уже собиралась соскочить со спины к матери, и, прикрывая девочку своим телом, начал стремительно пятиться наружу, на мостовую... Он до белых костяшек сжал рукоять стального меча, не отрывая яростного, тяжелого взгляда от людей в комнате. Там, в густых сумерках помещения, их собственные тени на полу уже начали противоестественно, зловеще извиваться и копошиться.

Вся эта группа выживших уже была помечена Бедствием. Их тени были заражены.

— Мама... — Сяо Ци отчаянно вытягивала ручку в сторону матери, но расстояние между ними лишь неумолимо увеличивалось. В глазах ребенка застыли слезы и полная растерянность.

— Господин Офицер, что всё это значит?! Что вы делаете?! — женщина в панике попыталась сделать еще шаг вперед, чтобы забрать своего ребенка, но Си Жэньцзе быстрым движением распахнул дверь пустующего дома напротив, силой втолкнул туда маленькую девочку и с громким щелчком запер замок снаружи.

— Мама! — донеслось из-за двери.

Шух!

Не успела женщина средних лет сделать и половины шага за порог, как из теней на полу комнаты одновременно взметнулись массивные черные силуэты. В замкнутом, тесном пространстве теневые сороконожки в одно мгновение сбили с ног и подмяли под себя находившихся вплотную людей. В ту же секунду комнату затопили истошные предсмертные вопли и чавкающие звуки разрываемой плоти!

При виде этой бойни глаза Си Жэньцзе налились пунцовой кровью. Его тело мгновенно окутала зловещая черная аура, превращаясь в подобие непробиваемой стальной брони, и он, яростно взмахивая мечом, без тени сомнения ринулся в бурлящий ад комнаты!

Он отчаянно пытался спасти находившуюся ближе всех к нему женщину. Но к тому моменту, как тяжелое стальное лезвие с хрустом обрушилось на хитиновый панцирь теневой сороконожки, голова матери Сяо Ци уже была практически полностью оторвана мощными жвалами. Даже несмотря на то, что Си Жэньцзе одним могучим ударом перерубил монстра пополам, вернуть женщину к жизни было уже невозможно.

Кровавая баня завершилась за считанные секунды. Все оставшиеся сороконожки стремительными молниями рассредоточились по стенам и потолку, намертво блокируя единственный дверной проем. Одинокая фигура Офицера в черном плаще оказалась заперта в тесном, узком помещении, а со всех сторон раздавалось сводящее с ума, непрерывное шуршание тысяч копошащихся лап.

Си Жэньцзе глубже перехватил рукоять меча, сделал глубокий, свистящий вдох, и клинок тут же окрасился в тот же иссиня-черный цвет, что и его броня, распространяя вокруг себя волны тяжелой, леденящей энергии. После стольких часов непрерывной резни его физические силы были практически на нуле, но раз уж ситуация повернулась таким образом, отступать или сдаваться он не собирался...

Находившиеся в комнате восемь теневых сороконожек одновременно сорвались со стен, бросаясь на него со всех сторон. В это роковое мгновение Си Жэньцзе круговым движением крутанул меч вокруг себя — идеальная, тончайшая черная линия кульминационного удара веером разошлась от кончика лезвия, начисто перерубая три ближайших Бедствия!

Офицер попытался уклониться от следующей волны, но в тесном пространстве у него банально не осталось пространства для маневра. Две массивных сколопендры мертвой хваткой вцепились ему в плечи, разрывая ткань одежды. В ту же секунду остальные монстры лавиной обрушились следом, превращаясь в огромный, копошащийся черный шар, полностью погребший под собой человека. Они с яростью терзали и грызли его плоть. Несмотря на то, что большая часть его кожи была защищена твердой, как легированная сталь, мистической броней, Бедствия умудрялись находить уязвимые стыки и незащищенные зоны. На черном плаще начали стремительно расплываться свежие, алые пятна крови...

Глаза Си Жэньцзе округлились от ярости, и он уже был готов активировать финальную, смертельную для себя технику, чтобы забрать как можно больше тварей на тот свет, как вдруг прямо на пороге дома, подобно изящной кроваво-красной бабочке, бесшумно приземлился чей-то силуэт.

В это мгновение все теневые сороконожки как по команде замерли. Они одновременно повернули свои уродливые головы в сторону выхода. Там, посреди клубов бурлящего серого тумана, стоял человек. В левой руке он небрежно держал пакет со специями и приправами, а в правой — огромный, яростно полыхающий факел. Прищурив глаза, он с легкой, надменной усмешкой разглядывал творящийся в комнате хаос.

— Кто это?! — хрипя от боли и удивления, рефлекторно выкрикнул Си Жэньцзе.

Чэнь Линь легким, пижонским движением крутанул ревущий факел в руке, выписав в воздухе изящный огненный росчерк, и тихо, с явной издевкой рассмеялся:

— Офицер Стражей... такой никчемный.

Едва сорвались с его губ эти слова, как его фигура стремительной красной молнией растворилась в тумане за дверью. И в ту же секунду все до единой сороконожки, что еще мгновение назад пытались заживо сожрать Си Жэньцзе, словно обезумев, бросили свою добычу и, давя друг друга, ломанулись через окна и двери наружу, устремляясь в погоню за стремительно удаляющимся шлейфом яркого пламени!

В комнате, насквозь пропитанной кровью и заваленной истерзанными трупами, Си Жэньцзе остался стоять в полном одиночестве. Он застыл на месте в глубоком оцепенении на добрую половину минуты, после чего, превозмогая дикую боль в искусанном теле, стремительно бросился к выходу. Однако стоило ему выбежать на крыльцо, как в густой пелене серого тумана алый силуэт уже практически растворился, став едва различимым. Несколько теневых сколопендр, на бешеной скорости шурша лапами по мостовой, уносились вслед за ним, превращаясь в крошечные черные точки, пока окончательно не исчезли из виду.

«Кто же он такой?»

В этот миг разум Си Жэньцзе был до краев заполнен этим жгучим вопросом. У этого человека было абсолютно незнакомое ему лицо, холодное, надменное, и по виду незнакомец казался даже моложе его самого… Судя по его эксцентричному наряду и той брошенной напоследок фразе «Офицер Стражей... такой никчемный», он точно не мог быть подкреплением, присланным из Священного города Авроры. Неужели он явился из-за пределов заградительного барьера Криосферы? Но если так, зачем ему спасать Офицера Стражей? И как, черт возьми, ему удалось так легко увести за собой всю эту свору?

Пока Си Жэньцзе мучился в догадках, с карнизов и крыш соседних домов одна за другой начали стремительно спрыгивать новые черные тени. Одна, две, три… одиннадцать, двенадцать… В общей сложности тридцать три теневые сороконожки пронеслись мимо застывшего на земле Офицера, полностью проигнорировав его присутствие. Из всех переулков и подворотен они единым потоком устремились в погоню за ускользающей багровой фигурой.

Убедившись, что на улицах вокруг больше нет случайных прохожих, Чэнь Линь на бегу трижды вогнал нож себе в живот. Свежие раны и вспыхнувшая с новой силой дикая боль мгновенно конвертировались в колоссальную мистическую мощь. Скорость Чэнь Линя резко возросла, что позволило ему удерживать безопасную дистанцию между собой и лавиной беснующихся Бедствий, которые со всех сторон стягивались на его свет. К счастью, сочащаяся из ранений кровь полностью сливалась по цвету с его роскошным алым театральным одеянием, если не вглядываться в упор, заметить повреждения было невозможно.

Чтобы выманить абсолютно всех теневых паразитов из ближайших кварталов и при этом гарантированно не стать их добычей раньше времени, Чэнь Линь выжал из своего тела абсолютный скоростной максимум. Стремительный багровый силуэт безумным вихрем проносился по крышам домов, а поднятый им шквальный ветер с гулом прорезал границы туманных улиц.

Несколько беженцев, в панике прорывавшихся к окраинам сектора, одновременно замерли как вкопанные.

— Вы… вы видели сейчас, что это только что пролетело над нами?

— Кажется, видел… Что-то ярко-красное?

В кромешной тьме огромного закрытого помещения чиркнуло колесико зажигалки, и крошечный, слабый огонек выхватил из темноты половину лица Чэнь Линя, застывшего в безумной улыбке. В ту же секунду все заполонившие винный склад теневые сороконожки одновременно повернули свои уродливые головы в его сторону!

Тусклый отсвет пламени озарил фигуру Офицера и мириадами крошечных зеркал отразился в лужах бензина и пролитого алкоголя, которые тонким слоем покрывали весь пол склада. Плотные ряды массивных «куриц» с яростным шипением приготовились к броску, но Чэнь Линь без тени спешки достал из пакета бутылку кулинарного вина, неторопливо свинтил крышку и с глухим бульканьем принялся щедро выливать маринад прямо себе под ноги…

— Здесь нет лишних глаз… и никто не посмеет прервать наш ужин, — в колеблющихся бликах зажигалки улыбка Чэнь Линя становилась всё более сияющей и безумной. Он хищно облизал губы. — Что ж, проверим, вы успеете прожариться до корочки… или я первым сгорю здесь заживо?

Он легким щелчком пальцев отправил горящую зажигалку в свободный полет к полу.

[Ожидания зрителей +5]

БУМ!!!

Яростная стена огня в одно мгновение, словно роскошный приветственный ковер, застелила всю площадь склада. Огненное зарево ворвалось в каждый потаенный угол здания. Несколько десятков гигантских бройлеров, оказавшись в эпицентре бушующего ада, испустили настолько истошный, ультразвуковой визг, что крыша склада едва не взлетела на воздух!

Пламя мгновенно лизнуло и тело самого Чэнь Линя, на глазах превращая его кожу в обугленную черную корку. Однако он, словно полностью лишившись способности чувствовать боль, с пучками имбиря и чеснока в одной руке и зеленым луком в другой, с диким хохотом ворвался в самую гущу мечущихся в панике монстров!

Весь склад в одно мгновение превратился в гигантскую, кипящую сковороду, до краев наполненную раскаленным маслом. Густой, концентрированный мясной аромат начал стремительно заполнять помещение. И посреди этого настоящего филиала преисподней, где десятки Бедствий бились в предсмертных судорогах, одинокая алая фигура Актера становилась всё более возбужденной!

«Вкусно… Господи, как же божественно пахнет!!!»

Чэнь Линь подлетел к одной из сколопендр, которая успела прожариться максимально равномерно, и одним мощным рывком оторвал от нее массивный окорочок. Первым делом он с хрустом вонзил зубы в подпаленный стебель зеленого лука, а следом с жадностью вгрызся в сочную, сочащуюся жиром «курятину». Умопомрачительный вкус и пьянящий аромат винного маринада омыли его истощенное тело мощной волной чистой энергии!

[Ожидания зрителей +1]

[Текущий уровень ожиданий: 68%]

Ладони и пальцы Чэнь Линя от страшных ожогов уже потеряли человеческий вид, превратившись в сплошное месиво, но это нисколько не мешало его безумной трапезе. Поддерживаемый колоссальной, бьющей через край жизненной силой [Кровавого покрова], он упрямо игнорировал запредельную температуру и продолжал лавировать среди полыхающих тушек, словно изысканный и элегантный гость на самом жарком званом ужине в своей жизни.

[Ожидания зрителей +1]

[Ожидания зрителей +1]

[Ожидания зрителей…]

В клубящейся пустоте за его спиной одна за другой снова начали открываться бесчисленные пары багровых, налитых кровью глаз. Из мистического небытия на Чэнь Линя уставились силуэты «зрителей», восседавших на своих невидимых театральных трибунах. Внешне эти призрачные фигуры были пугающе похожи на беснующихся на складе теневых сороконожек… Единственное фундаментальное различие заключалось в том, что тени за спиной Чэнь Линя имели человеческие очертания, в то время как обитатели склада были лишь уродливыми насекомыми.

Стоило потусторонним взглядам Зрителей сфокусироваться на помещении, как безумно извивающиеся в огне сороконожки резко, одновременно вздрогнули. Они с неописуемым, первобытным ужасом посмотрели в пространство за спиной Актера, и их объятые бушующим пламенем тела мгновенно замерли, не в силах шевельнуться ни на миллиметр.

Они полностью прекратили любое сопротивление. Они оставили всякие попытки бороться за жизнь. Монстры покорно и тихо сжались в тугие кольца посреди ревущего костра, покорно позволяя огню превращать свои тела в источающее божественный аромат, идеально пропеченное мясо…

— Как вкусно… Какое блаженство!!!

В глазах Чэнь Линя, мечущегося среди замерших «цыплят», с новой силой вспыхнул тот самый пугающий багровый свет. Заходясь в безумном смехе, он раз за разом отрывал и пожирал куски этой безропотной, сочной плоти, пока его собственное тело под воздействием огня окончательно не покрылось сплошной угольной коркой…

Обугленный до черноты силуэт, светящиеся потусторонним багрянцем глаза, если бы кто-то посмотрел на него со стороны в этот миг, ему показалось бы, что Чэнь Линь сам окончательно стал одним из тех жутких Зрителей на трибунах.

Посреди полыхающего адским огнем склада из многочисленных пор и отверстий запекающихся сороконожек начал доноситься странный, скрежещущий шелест. Мириады этих звуков сливались в единый, монотонный, многоголосый хор, который, словно в трансе, истово воспевал священное и пугающее имя древнего мистического существа:

«Багровый Владыка Бездны Насмешливых Демонов;»

«Безликий Король, играющий с нитями Судеб».

«Багровый Владыка Бездны Насмешливых Демонов… Безликий Король, играющий с нитями Судеб… Багровый Владыка…»

Промышленная зона.

Иссиня-черный остаточный силуэт, подобно карающей молнии, с грохотом пробил перекрытие крыши сталелитейного завода и со свистом растворился в бурлящих клубах серого тумана.

В следующую же секунду из пролома в кровле вырвалась колоссальная теневая масса. Извиваясь и обвивая саму пустоту, она спиралью устремилась прямо в небо, преследуя беглеца.

В районе головы гигантской сколопендры пульсировала уродливая, темно-багровая пасть-дыра. В мгновение ока из этого провала веером брызнули бесчисленные черные тени, похожие на стремительно растущие ветви проклятого дерева, и со всех сторон потянулись к телу Хань Мэна!

Черная форма Хань Мэна была насквозь пропитан кровью. Слегка нахмурившись, он опустил взгляд на стремительно нагонявшую его исполинскую тень. Его правая рука, сжимавшая пистолет, методично и непрерывно нажимала на спусковой крючок. Деконструирующие пули сплошным свинцовым дождем обрушились вниз, одна за другой в щепки разрывая тянущиеся к нему теневые отростки.

Хань Мэн отчетливо ощущал, как его ментальная энергия сгорает с бешеной скоростью, в то время как его домен [Зал Суда] был развернут на абсолютный максимум.

Это был далеко не первый раз, когда Хань Мэну приходилось сражаться с противником, превосходящим его по Рангу. Если сравнивать этот бой с его прошлой схваткой против Монстра из красной бумаги, то противостоять этой теневой сороконожке было значительно легче. И дело было вовсе не в том, что насекомое уступало в боевой мощи, просто бумажная тварь, по мнению Хань Мэна, была куда более коварной и хитрой...

Сила Судейского трибунала непрерывно кромсала и расщепляла тени в воздухе. Фигура Хань Мэна чудом лавировала в этом хаосе, продолжая стремительно набирать высоту.

Однако стоило ему преодолеть определенный высотный порог, как исполинский черный силуэт внезапно прекратил преследование. Тварь резко развернулась и скользнула обратно, скрываясь в недрах изувеченного сталелитейного завода.

«Она ни в какую не желает покидать территорию завода...»

Хань Мэн завис в воздухе, глубоко задумавшись.

В ходе их непрерывного, ожесточенного столкновения они практически сравняли этот огромный завод с землей. Хань Мэн, будучи главным Офицером Третьего района, разумеется, не хотел допускать столь колоссальных разрушений инфраструктуры, поэтому с самого начала пытался выманить Материнскую особь подальше от промзоны.

Но в каком бы направлении он её ни завлекал, стоило им пересечь невидимую границу завода, как Матка автоматически прекращала погоню и возвращалась назад… Словно она уже окончательно определила это место, как свое незыблемое гнездо.

Чем дольше это продолжалось, тем в более тупиковое положение попадал Хань Мэн. Чтобы полностью ликвидировать катастрофу в Третьем районе, ему было жизненно необходимо уничтожить эту особь. Вот только внутри завода скопились сотни сороконожек поменьше, да и само пространство было слишком тесным и замкнутым. Силами 4-го Ранга убить тварь 5-го Ранга в её собственном логове — это задача из разряда практически невыполнимых. Именно поэтому их смертельный танец затянулся на столь долгий срок.

Но как раз в тот момент, когда Хань Мэн лихорадочно искал способ переломить ход боя, случилось нечто непредвиденное!

Сотни теневых сороконожек, копошившихся на территории завода, одновременно содрогнулись всем телом. Их головы синхронно повернулись в сторону одного из секторов тумана, а темно-багровые пасти-провалы судорожно сжались. Было невозможно понять, сковал ли их первобытный ужас, или же они затрепетали от безумного экстаза?

Хань Мэн проследил за вектором их взглядов, но не увидел ничего, кроме сплошной стены серой хмари. Офицер слегка нахмурился. Прежде чем он успел осознать причину такой перемены, затаившаяся в глубине завода Матка словно окончательно лишилась рассудка: она мощным тараном рванула в самый дальний цех и её колоссальное тело начало стремительно погружаться глубоко под землю.

Остальные сороконожки живым черным ковром ринулись следом за ней, стягиваясь к образовавшемуся провалу, словно полноводная темная река, засасываемая в гигантский водоворот.

Увидев это, Хань Мэн тут же превратился в размытый силуэт и бросился в погоню. Он ворвался на территорию завода, но монстры, которые еще минуту назад дышали к нему абсолютной, первобытной жаждой крови, теперь словно в упор его не замечали. Они упрямо и одержимо продолжали закапываться в подземный проход.

Следуя за их траекторией, Хань Мэн затормозил у самого края огромного цеха. Перед ним зияла исполинская подземная каверна радиусом в несколько метров. Края этого провала были покрыты странной субстанцией, напоминающей серый пепел, словно сама земля здесь подверглась какому-то чужеродному разложению.

«Разлом слияния с Серым миром?» — брови Хань Мэна сошлись у переносицы еще сильнее. Насколько ему было известно, даже когда Криосфера сталкивалась с феноменом слияния пространств, точка контакта обычно держалась не более получаса, после чего автоматически затягивалась… Однако с момента прорыва прошло уже несколько часов, а этот пространственный проход до сих пор оставался открытым?

Несмотря на то, что орда сороконожек полностью скрылась в глубине, Хань Мэн не почувствовал облегчения. Напротив, его бдительность возросла до предела. Пока этот проход существует, Бедствия могут хлынуть оттуда в любой момент. И даже если это будут не сороконожки, то наверняка объявятся другие твари Серого мира. К тому же Хань Мэн отчетливо ощущал, что в этом конкретном слиянии пространств было что-то глубоко неправильное, аномальное.

Он замер у края бездны в секундном колебании, но затем в его глазах вспыхнула решимость. Офицер совершил легкий, беззвучный прыжок и последовал за угасающей черной волной, мгновенно растворяясь в сером мареве на самом дне колодца.

— Как… вкусно… Боже… ственно…

Охваченный яростным пожаром склад сейчас напоминал раскаленный тигель алхимической печи. Десятки скрученных теневых силуэтов безмолвно догорали в этом адском пламени. Среди них, распростершись прямо на теле одного из монстров, копошилась полностью обугленная человеческая фигура. Её конечности уже вовсю походили на высохшие, прогоревшие до черноты спички, но существо продолжало с пугающей скоростью терзать и рвать зубами сочную плоть Бедствия.

[Ожидания зрителей +1]

[Ожидания зрителей +1]

[Ожидания зрителей…]

По мере того как Чэнь Линь пожирал одну сороконожку за другой, бесчисленные глаза в клубящемся небытии наливались всё более ярким, торжествующим багрянцем. Несколько десятков Бедствий 1-го Ранга нашли свою смерть в этом огне. Их плоть послужила изысканным блюдом для безумного Актера, а их мистическая ментальная эссенция была без остатка поглощена пустотой Божественного Пути. От монстров остались лишь пустые, похожие на безжизненных марионеток обугленные каркасы, которые безропотно и благоговейно скорчились на растрескавшемся полу склада.

Прошло неизвестно сколько времени. Глаза Чэнь Линя окончательно выгорели под воздействием колоссальной температуры, превратившись в слепые угольки. Его руки еще какое-то время судорожно шарили по запекшимся тушкам бройлеров, но больше не могли нащупать ни единого уцелевшего куска мяса. Оказавшись в абсолютной темноте, он, покачиваясь, попытался сделать шаг в сторону выхода.

Однако стоило ему перенести вес тела, как его левая нога с сухим хрустом рассыпалась в угольную пыль. Человек тяжело рухнул лицом на раскаленный пол. Это падение окончательно доконало его разрушенное тело: правая рука, грудная клетка и плечи с треском раскололись на части. Он неподвижно замер посреди тлеющих углей, напоминая высохшую древнюю мумию, стоящую на пороге окончательной смерти.

«Я… умираю?..»

Даже феноменальные ресурсы [Кровавого покрова] не могли обеспечивать Чэнь Линю бесконечную жизнь в эпицентре бушующего крематория. Его жизненные силы, разделив судьбу сожженных им сороконожек, практически подошли к своему полному финалу. Кислород внутри склада был сожжен практически без остатка. Тяжелое, удушливое чувство асфиксии затопило остатки сознания Чэнь Линя. Он еще пытался как-то поползти, дотянуться до лежащих вокруг остатков жареного мяса, но после долгой и тщетной борьбы его тело смогло лишь слабо содрогнуться на месте.

В конце концов, он полностью затих, распластавшись на полу, словно окончательно покорившись своей судьбе. Бесчисленные багровые глаза сквозь пелену угасающего дыма безмолвно и пристально наблюдали за этой сценой. Огонь, сожрав последние остатки кислорода, начал постепенно затухать по всему периметру склада. Лишь у самой щели под входной дверью, куда еще пробивался слабый сквозняк с улицы, беззвучно плясали редкие язычки пламени.

[Обнаружена потеря связи с Актером. Спектакль прерван]

[Ожидания зрителей -50]

[Текущий уровень ожиданий: 28%]

Несколько строк, будто выведенных черной сажей, вспыхнули прямо над заваленным пеплом полом. Спустя мгновение из-под неподвижного тела Чэнь Линя начала стремительно расползаться противоестественная, жуткая багровая полоса света. Она соткалась в причудливые, сияющие театральные ступени, которые прямой линией устремились куда-то в бесконечную даль мистической пустоты.

А высоко в небесах, далеко за пределами охваченного пожаром склада, одинокая киноварно-красная звезда ярко и требовательно пульсировала. В ту же секунду колоссальная, бурлящая ментальная энергия колоссальным гейзером вырвалась прямо из безжизненного трупа Чэнь Линя!

Он словно с треском сокрушил невидимую преграду, сдерживавшую его потенциал. Его мистическая аура начала стремительно, ступень за ступенью взлетать вверх, пока окончательно не зафиксировалась на Втором Ранге Искаженного Божественного Пути. После этого сияющие ступени медленно растаяли в небытии…

В тишине и темноте склада человеческий обугленный труп, больше похожий на кусок антрацита, внезапно начал с бешеной скоростью регенерировать. Свежая, алая плоть со свистом нарастала прямо поверх почерневших костей и углей, выгоревшие глазные яблоки стремительно наливались первозданным, живым блеском, казалось, будто какое-то невероятное существо прямо сейчас прорывает кокон, готовясь вырваться на волю из мертвой оболочки!

Пальцы его рук слегка дернулись и согнулись. Веки резко распахнулись, и пара абсолютно пустых, зловещих и мистических зрачков уставилась в пространство склада!

Он медленно, грациозно поднялся на ноги. Его роскошное алое театральное одеяние было безупречно чистым, на нем не осталось ни единого пятнышка сажи или копоти.

В следующую секунду жуткий, пронизывающий до костей леденящий смех эхом раскатился по мертвой тишине опустошенного склада.

Плотный туман безмолвно клубился над мостовой. По мертвой, затихшей улице поспешно бежали несколько человек в черно-красной униформе Стражей порядка.

— Командир Си! — в один голос выкрикнули они, завидев одинокую фигуру Си Жэньцзе, застывшую посреди дороги.

Си Жэньцзе медленно обернулся. Одежда большинства прибывших была покрыта толстым слоем копоти, пыли и брызгами свежей крови. Вид у них был крайне измотанный и потрёпанный. Однако среди них выделялись несколько человек с безупречно чистой формой, они испуганно прятались за спинами товарищей и стыдливо опускали головы, не смея встретиться с командиром взглядом.

Одного короткого взгляда Си Жэньцзе хватило, чтобы безошибочно определить, кто из этих Стражей честно проливал кровь в бою, а кто просто ловил рыбку в мутной воде, или, выражаясь более нелицеприятно, трусливо спасал собственную шкуру.

Но сейчас у Офицера не было ни времени, ни сил устраивать им трибунал и сводить счеты. Он прямо спросил:

— Какая обстановка на ваших участках?

— Командир Си, все Бедствия на соседних улицах внезапно отступили!

— Мимо нас на бешеной скорости пронеслась какая-то алая тень, и эти твари, словно окончательно обезумев, до единой ломанулись следом за ней…

— В нашем районе точно так же!

— …

Стражи, стоявшие впереди и сплошь покрытые чужой кровью, принялись наперебой описывать события последних минут. Си Жэньцзе угрюмо посмотрел вглубь тумана, туда, где скрылся загадочный багровый силуэт, и в его глазах замелькали еще более глубокие сомнения.

Внезапно он словно заметил что-то на земле и быстро опустился на одно колено.

На брусчатке, прямо по вектору движения скрывшейся орды монстров, тянулся длинный, едва заметный след из бурых пятен и сукровицы. Подобные мазки обычно оставляли на стенах и дорогах теневые сороконожки после того, как заживо сжирали человека. Эти страшные отметины сплетались в единую четкую линию, уходящую сквозь пелену дыма куда-то к окраинам района.

Остальные Стражи тоже заметили эти кровавые дорожки. Возглавлявший группу бойцов Офицер помедлил секунду и осторожно, прощупывая почву, спросил:

— Командир Си… мы выдвигаемся в погоню?

Эти следы были оставлены теневыми Бедствиями. А сами Бедствия, в свою очередь, гнались за тем безумцем в алом. Если следовать по этой цепочке, они гарантированно найдут их логово… Вот только что произойдет, когда они настигнут цель? Этого не мог предугадать никто.

Ладно бы речь шла о тридцати с лишним монстрах, но этот таинственный алый силуэт, был ли он другом или еще более страшным врагом? Ответа не было. Поэтому в глубине души подавляющее большинство присутствующих Стражей неистово молились о том, чтобы приказа о преследовании не прозвучало. Никому не хотелось добровольно лезть в пасть к черту.

К их глубокому сожалению, Си Жэньцзе принял решение практически без колебаний. Он твердо кивнул:

— В погоню!

Офицер холодным взглядом полоснул по строю и небрежно указал пальцем на нескольких бойцов, чья форма была сильнее всего испачкана кровью и кто выглядел наиболее отважно:

— Вы — со мной. Остальные остаются здесь и занимаются зачисткой поля боя.

Услышав вторую часть приказа, те Стражи, что трусливо жались в тылу, наконец-то с облегчением выдохнули.

— Мама… Мама!!!

В этот же момент из запертого дома неподалеку раздался душераздирающий детский плач. Си Жэньцзе вздрогнул, и в его глазах отразилась тяжелая, мучительная гамма чувств… Перед тем как в комнате разыгралась кровавая баня, он успел намертво запереть маленькую Сяо Ци в доме напротив. Девочка не видела того кошмара и до сих пор не знала, что её собственную мать прямо у неё на глазах теневые сороконожки разорвали на куски.

— Командир Си, это… — на лицах подчиненных проступило замешательство.

Си Жэньцзе бросил долгий, тяжелый взгляд на наполненную трупами комнату, после чего развернулся и решительно зашагал в туман:

— Сожгите все тела в том доме… По крайней мере, сделайте так, чтобы ребенок никогда не увидел, во что превратилась её мать.

Оставшиеся Стражи переглянулись. Больше никто не посмел проявлять малодушие или медлить, они беспрекословно подчинились приказу командира. Спустя пару минут из окон дома, заваленного истерзанными останками, вырвались первые языки очищающего пламени.

Си Жэньцзе стремительным метеором продвигался сквозь серую хмарь, а за его спиной бесшумно следовали семь-восемь преданных бойцов. Ориентируясь по тянущимся маслянистым следам сороконожек, они шаг за шагом приближались к самой границе жилого квартала.

— Командир Си, как ваши раны? Вы вообще идти можете?

— …Всё в порядке.

Си Жэньцзе лишь коротко качнул головой. Сейчас все его мысли и ментальные ресурсы были сфокусированы исключительно на загадочной фигуре в красном. Он раз за разом прокручивал в голове те несколько секунд, когда незнакомец явился перед ним. Тот образ оставил неизгладимый, пугающий след в его сознании: это вызывающе яркое алое одеяние, этот абсурдный, но гениальный способ увести за собой всю стаю, это абсолютное, искреннее презрение к Стражам порядка… Но больше всего Си Жэньцзе не давал покоя один глупый нюанс, а именно связки лука, чеснока и имбиря в руках незнакомца.

Зачем он вообще тащил с собой эти продукты? В то, что это был обычный мирный житель, который просто возвращался домой с продуктового рынка после закрытия и чисто случайно по пути раскидал орду Бедствий 5-го Ранга, Си Жэньцзе не поверил бы ни при каких обстоятельствах. Он давно вышел из того нежного возраста, чтобы верить в сказки. Каждое действие этого таинственного мастера обязано было иметь четкий мистический смысл. Возможно, это как-то связано с самой природой нынешнего пространственного разлома?

«Если это сильный практик, прибывший из других внешних регионов… Кто он? Из фракции Алого Неба? Или член Клуба Сумере? По крайней мере, на Похитителей пламени он точно не похож».

Пока Си Жэньцзе лихорадочно сопоставлял факты, отряд незаметно миновал черту города и вышел на пустырь. Внезапно Офицер принюхался и со странным выражением лица резко затормозил. Следовавшие за ним Стражи тоже послушно замерли.

— Вы чувствуете этот запах? — внезапно спросил Си Жэньцзе.

— Запах? — бойцы переглянулись и согласно закивали. — Да, кажется, что-то есть.

— Словно… словно едкий дым от горящего пластика или резины. Буквально минуту назад он едва ощущался, но чем дальше мы продвигаемся, тем сильнее он забивает ноздри.

— Кхе-кхе-кхе! Ну и вонища.

— Постойте… это только мне кажется, или в этой жуткой гари действительно отчетливо улавливается тонкий аромат готовой домашней еды?

Разум Стражей был переполнен абсолютным, граничащим с абсурдом недоумением, однако это не могло остановить их продвижение. Осторожно переступая через камни, они шли строго по следу крови. Вскоре сквозь пелену серого марева перед их взорами выросли контуры массивного склада, над которым в небо поднимались густые клубы черного дыма. И именно из этого здания наружу вырывался тот самый концентрированный, удушливый смрад.

— Кровавые следы Бедствий обрываются прямо здесь, — Си Жэньцзе сурово и сосредоточенно уставился на закрытые ворота склада. — С огромной долей вероятности, вся свора заперта внутри.

— О, я знаю это место! Это же частный винный склад лавки Ли, — тут же подал голос один из Стражей. — Я как-то покупал у него сусло, отменный алкоголь делает, доложу я вам.

— Открыть ворота.

Стоило Си Жэньцзе отдать приказ, как двое бойцов немедленно рванули вперед. Однако стоило их ладоням коснуться массивных железных ручек склада, как они с дикими криками тут же отдернули руки назад, непрерывно маша ими в воздухе:

— Проклятье! Железо раскалено до предела! Ворота буквально огненные!

Си Жэньцзе слегка нахмурился. Он плавным движением снял со спины свой тяжелый стальной меч и холодно скомандовал:

— Всем отойти назад.

Увидев это, Стражи без малейших колебаний юркнули командиру за спину. Си Жэньцзе сделал глубокий вдох, иссиня-черная аура мистической брони снова плотным слоем поползла по лезвию клинка. Офицер резко вскинул оружие и нанес сокрушительный удар прямо по раскаленным воротам склада.

БУМ!!!

Идеальная черная линия судейского разреза разделила массивные створки ворот, и те с грохотом развалились на несколько крупных кусков, обрушившись внутрь здания.

Но не успели люди как следует разглядеть внутреннее пространство, как хлынувший снаружи поток свежего воздуха и кислорода мгновенно спровоцировал эффект обратной тяги. Тлеющие в углах остатки пламени моментально детонировали, и колоссальный, бушующий столб огня с ревом вырвался наружу, словно гигантские огненные ладони, потянувшиеся из обугленного зева склада прямо к лицам незваных гостей!

К счастью, Си Жэньцзе и его люди стояли на приличном расстоянии, поэтому пламя не смогло поглотить их целиком. Тем не менее, ударная волна запредельного жара заставила весь отряд в панике попятиться на несколько метров назад. Они со страхом и священным трепетом созерцали этот полыхающий ад, абсолютно не понимая, что за катастрофа разыгралась внутри этого здания.

Топ, топ

Внезапно из самого эпицентра бушующего огненного шторма донеслись едва различимые, мерные и пугающе спокойные шаги.

Посреди бешено танцующих языков пламени медленно вырисовывался силуэт человека, облаченного в роскошное, безупречно алое театральное одеяние. Он шел вперед, и его полностью обугленное до состояния угля лицо прямо на глазах у Стражей стремительно регенерировало, слой за слоем возвращая себе черты того самого холодного, надменного и абсолютно незнакомого юноши… Вот только его глаза… Пара абсолютно пустых, лишенных зрачков мистических глаз транслировала в мир настолько извращенное, леденящее душу безумие, что Чэнь Линь сейчас выглядел в точности так же, как в тот роковой день, когда он впервые примерил на себя маску [Безликого].

С его триумфальным восхождением на Вторую Ступень Искаженного Божественного Пути, его навык снова полностью вышел из-под контроля!

Сам не зная почему, но в то мгновение, когда Си Жэньцзе встретился взглядом с этой парой абсолютно пустых, мертвых зрачков, его сердце болезненно сжалось, ухнув куда-то вниз.

— В скла... на складе! — истошно взвыл кто-то из подчиненных Стражей. В ту же секунду взгляды всех присутствующих сфокусировались на обугленном зеве здания прямо за спиной незнакомца в алом.

Из открытых ворот хлынул удушливый, концентрированный кислый смрад гниющей плоти и гари. Там, посреди догорающего пепелища, лежали бесчисленные обугленные сколопендры. Их массивные тела были буквально стерты в порошок и искромсаны в лоскуты, повсюду виднелись страшные следы от человеческих зубов, рваные раны и оторванные хитиновые лапы. Если смотреть издалека, эта картина напоминала колоссальное, гротескное блюдо, которое какой-то безумный шеф-повар тщательно разложил на гигантской тарелке этой преисподней.

То ли от столь мощного визуального шока, то ли от невыносимого мясного смрада, но у нескольких Стражей мгновенно скрутило желудки, и они принялись судорожно и громко блевать прямо на траву.

«Все мертвы?.. До единой?!»

Разум Си Жэньцзе содрогнулся от ужаса. С того момента, как этот человек увел за собой всю стаю Бедствий, прошло от силы пятнадцать минут. И за эту четверть часа вся орда была безапелляционно уничтожена?! Более того, судя по характеру повреждений на трупах, их кто-то… заживо грыз и пожирал…

Взгляд Си Жэньцзе снова медленно переместился на юношу, облаченного в кроваво-красное театральное одеяние. На этот раз в глазах Офицера застыла предельная, леденящая настороженность.

— Кто... кто ты такой? — чеканя каждое слово, глухо спросил он, не сводя глаз с алого шелка.

Но силуэт перед ним не проронил ни звука. Он лишь продолжал безмолвно, механически шагать вперед, напоминая пустую, лишенную души и разума марионетку.

Внезапно по пустырю пронесся резкий порыв ветра, заставив полы роскошного халата взметнуться вверх. И в это же мгновение из широкого багрового рукава незнакомца с тихим шелестом выпорхнула одинокая алая бабочка. Она изящно и невесомо пролетела прямо перед лицами застывших Стражей… Люди оцепенели. На крыльях этой бабочки не было никаких узоров, у неё полностью отсутствовали лапки, усики или любые другие органы, присущие живому насекомому. Она выглядела так, словно её грубо вырезали ножницами из куска обычной красной бумаги. И тем не менее, крылья послушно трепетали в воздухе, отливая зловещим, капающим багрянцем.

Следом за ней из рукава вылетела вторая, третья, четвертая… Стоило Чэнь Линю слегка взмахнуть широким рукавом, как из-под его одеяний лавиной хлынули мириады бумажных бабочек. Они соткались в огромный, шквальный багровый поток, который сплошной живой стеной обрушился прямо на лица отряда Си Жэньцзе!

Стражи в панике вскрикнули, рефлекторно выставляя руки перед собой. Пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь щели между пальцами, Си Жэньцзе видел лишь одно: роскошное алое платье незнакомца буквально распадалось на миллионы этих бабочек, полностью перекрывая обзор и затапливая весь мир вокруг сплошной кровавой краской.

— Откуда здесь столько этих тварей?! — один из Стражей, которому крылья бабочек больно хлестали по глазам, окончательно поддался панике. В беспамятстве он выхватил из кобуры револьвер.

Бах-Бах-Бах!

Один за другим прогремели три оглушительных выстрела, но свинец не смог разогнать бумажный рой ни на миллиметр. Зато в ту же секунду над полем боя разнесся яростный, громовой матерный рык Си Жэньцзе:

— Идиот!!! Кто тебе разрешил стрелять?!

Этот парень в красном пусть и был чертовски подозрительным, но он только что спас жизнь самому Си Жэньцзе и в одиночку зачистил Третий район от смертоносной заразы. Даже если Офицер и сомневался в его происхождении, это вовсе не означало, что они автоматически становились кровными врагами. Именно поэтому Си Жэньцзе до последнего момента не обнажал против Чэнь Линя ни меча, ни пистолета. Но теперь этот недоумок открыл огонь первым! Если таинственный мастер расценит это как объявление войны — им всем конец!

Стрелявший боец испуганно замер, но не успел он даже сообразить, что натворил, как прямо перед его носом бурлящий рой бабочек стремительно уплотнился. Из кровавого месива соткался силуэт в алом халате. Пара пустых, лишенных жизни глаз уставилась на него в упор с пронизывающим до костей противоестественным дружелюбием.

У Стража от ужаса подкосились ноги. Издав дикий вопль, он попытался снова вскинуть оружие, но стоило Чэнь Линю едва заметно повести кистью, как пистолет в руке бойца внезапно стал подозрительно легким… Когда Страж наконец выпрямил руку, целясь в меж бровей Актера, оказалось, что он изо всех сил сжимает в кулаке… спелый, сочный желтый банан. И этот банан сейчас ровным срезом смотрел на Чэнь Линя.

Банан?.. Боец Стражи полностью лишился дара речи. Он тупо уставился на фрукт в своей руке, его аналитическое мышление в ту же секунду выдало критическую ошибку и полностью зависло.

Прежде чем парень успел прийти в себя, киноварный рукав взметнулся снова. Окружавшие его бабочки мгновенно исказились в пространстве, превращаясь в длинных, гибких аспидов. Словно живые склизкие канаты, они начали стремительно оплетать его тело, а их черные раздвоенные жала холодно и мерзко заскользили по его щекам, обжигая кожу ледяным покалыванием!

Эта абсурдная, мистическая метаморфоза окончательно уничтожила остатки психики Стража. Он забился в истерике, оглашая пустырь истошными криками и тщетно пытаясь сорвать с себя змей. Но сколько бы он ни бился, мерзкие гады словно вросли в его собственную плоть. Избавиться от них было невозможно.

— А-а-а-а-а!!! Помогите!!! Спасите меня!!!

Услышав вопли о помощи, Си Жэньцзе стиснул зубы. Он резко выхватил из-за спины тяжелый стальной меч, рванул вперед и одним мощным рубящим ударом рассек копошащийся клубок змей на теле подчиненного.

Рассеченные гады с глухим стуком повалились на землю, соскальзывая с кожи Стража и обнажая его абсолютно голый торс… В этот момент и спасенный боец, и сам Си Жэньцзе одновременно опешили. Они начали неистово протирать глаза руками, абсолютно не понимая: то ли форменная одежда парня только что превратилась в змей, то ли сами змеи секунду назад были его курткой…

«Это иллюзия? Галлюцинация?!»

В ту же секунду призрачный алый силуэт бесшумно соткался прямо за спиной Си Жэньцзе. Офицер почувствовал, как все волосы на его теле встали дыбом, а леденящий ужас со свистом ударил в затылок. Не теряя ни доли секунды, он на чистых рефлексах развернулся корпусом и нанес сокрушительный удар мечом наотмашь!

Тяжелое лезвие с оглушительным свистом рассекло воздух, обещая разрубить врага пополам, но стоило миру перед глазами Си Жэньцзе на миг качнуться, как его верный стальной клинок прямо в полете превратился в… обугленную, насквозь прогоревшую деревянную кочергу! И именно этой хрупкой деревяшкой Си Жэньцзе сейчас со всей силы впечатал в голову Чэнь Линя!

В это мгновение сердце Офицера пропустило удар. Но, помня недавний опыт со змеями-одеждой, он мысленно приказал себе не верить глазам, убеждая себя, что это всего лишь морок, иллюзия, а в его руке по-прежнему зажат неразрушимый судейский стальной меч… Он крепче перехватил основание «кочерги» и с утроенной силой довел удар до конца!

Хрусь!

Гнилое дерево с сухим треском разлетелось в щепки от удара. Си Жэньцзе замер как вкопанный.

Он тупо смотрел на оставшийся в руке обрубок деревяшки, и в его глазах отразилось абсолютное, тотальное потрясение. Потому что он четко видел, что Чэнь Линь заблокировал его выпад… его собственным, настоящим стальным мечом, который еще секунду назад должен был находиться в руке Офицера… Си Жэньцзе, точно так же как и его подчиненный до этого, поймал жесткий ментальный удар. Его мозг просто отключился.

«Да что за чертовщина?!»

Если все эти бабочки и змеи были иллюзией… то как его материальный меч оказался в руках врага?!

Но стоило Си Жэньцзе поверить, что всё происходящее чистая правда, как реальность тут же оборачивалась фальшивкой. А стоило ему убедить себя, что это лишь обман чувств, и фальшь мгновенно становилась осязаемой, смертоносной истиной… За какие-то пару секунд он полностью потерял способность разделять бытие на «правду» и «ложь».

Единственным незыблемым элементом во всем этом безумии оставалась лишь пугающая, леденящая душу ухмылка на лице юноши в алом театральном одеянии.

Тяжелый стальной меч со свистом обрушился сверху вниз. Си Жэньцзе чудом, на чистом адреналине успел уклониться от лезвия в самый последний миг. Заскрипев зубами, он выхватил из наплечной кобуры пистолет, в упор навел дуло на Чэнь Линя, зажмурил глаза и изо всей силы нажал на спуск!

Но выстрела не последовало. Вместо холодного металла рукояти пальцы ощутили странную, мягкую и гладкую текстуру.

Си Жэньцзе в полном недоумении распахнул глаза. Каким-то непостижимым образом пистолет в его руке снова превратился в идеально спелый банан…

— Это невозможно… Этого просто не может быть, — в голове Офицера воцарилась звенящая пустота. — Это ведь точно было настоящее оружие… Или… или всё-таки фальшивка?

И в этот же самый миг он увидел, как стоящий напротив Чэнь Линь со спокойным и величественным видом медленно поднимает в его сторону… точно такой же желтый банан.

БАХ! БАХ! БАХ!

Три настоящие, крупнокалиберные пули свинцовым веером вонзились в тело Си Жэньцзе. Хотя активированная им черная мистическая броня [Железного покрова] приняла на себя основную кинетическую энергию и полностью нивелировала урон, в этот момент Си Жэньцзе отчетливо осознал, что его разум окончательно мертв… В этой игре выиграть было физически невозможно.

Он абсолютно не понимал, по каким законам и правилам функционирует этот абсурдный, гротескный фарс, который перед ним разыгрывали. В его сознании больше не осталось места для логики, там бушевал лишь бесконечный, давящий багровый океан, посреди которого зловеще сияло безумное лицо Чэнь Линя.

Когда ложь становится правдой, правда обращается в ложь. Когда иллюзия обретает плоть, реальность рассыпается прахом. Казалось, будто весь этот безумный, извращенный мир заново рождался и переписывался каждым легким взмахом этих алых шелковых рукавов…

Это было истинный Багряный Твист.

Тело Си Жэньцзе с глухим, тяжелым стуком рухнуло на землю.

Стоящий напротив силуэт, сжимая в руке стальной меч, медленным, размеренным шагом направился к нему. Но пока он шел, клинок в его ладони начал непрерывно и хаотично трансформироваться: метла, пылающий факел, склизкое щупальце, вантуз для унитаза… Это был дикий, не поддающийся никакой логике калейдоскоп самых немыслимых предметов. Они сменяли друг друга с бешеной скоростью, словно помехи на экране старого телевизора со сломанным кинескопом, заставляя глаза Стражей слезиться от визуального хаоса.

Не успел Си Жэньцзе даже приподняться на локтях, как алый призрак со свистом возник прямо перед ним. Высоко вскинув непрерывно пульсирующее «оружие», он со всей силы обрушил удар сверху вниз!

Дзинь!

Тяжелая деревянная трость скрежетнула по активированной мистической броне [Железного покрова], высекая сноп ослепительных искр.

Колоссальная, запредельная сила из обеих рук Чэнь Линя через тонкое бамбуковое удилище начала миллиметр за миллиметром продавливать защиту, врезаясь в кожу Офицера. Си Жэньцзе оказался намертво прижат к земле. Все его ментальные и физические ресурсы были брошены лишь на то, чтобы удерживать [Железный покров] против… теннисной ракетки. И даже несмотря на это, его лицо на глазах становилось смертельно бледным от чудовищного давления.

Но именно в этот критический миг земля под ногами присутствующих резко и ощутимо содрогнулась.

Чэнь Линь слегка склонил голову набок. Его пустые, лишенные зрачков мистические глаза медленно повернулись в сторону обугленного склада. Там, на самой дальней стене здания, прямо из пустоты начала лениво и зловеще расползаться пепельно-серая краска…

Юноша разжал пальцы, позволяя стальному мечу со звоном упасть на брусчатку, развернулся и безмолвно зашагал прочь. Мириады алых бумажных бабочек, круживших в воздухе, послушно сжались в плотный рой и обратным потоком затекли под полы его широких рукавов.

— Командир Си!

— Командир Си!!! Вы целы?

Оставшиеся на ногах Стражи тут же побросали зажатые в руках бананы и со всех ног бросились к лежащему начальнику.

Чудом избежавший гибели Си Жэньцзе судорожно, со свистом вдохнул ледяной воздух. Он аккуратно потянул наружу остриё меча, которое уже успело войти в его грудину на пару сантиметров. Свежая кровь мгновенно побежала по разорванной ткани формы, пройди лезвие еще совсем немного глубже, и его сердце было бы гарантированно пробито насквозь.

— …Я в порядке, — превозмогая боль и опираясь на руки подчиненных, Си Жэньцзе поднялся на ноги. Однако в его взгляде, устремленном вслед уходящему багровому силуэту, застыл первобытный, глубокий ужас.

Эта схватка была чертовски короткой, но ментальный удар, который они получили, оказался сокрушительным… За всю свою долгую службу Стражи никогда не слышали, чтобы хоть один Божественный Путь обладал настолько извращенным, противоестественным навыком. И ведь этот парень от начала и до конца использовал всего одну-единственную способность!

Си Жэньцзе отчетливо понимал, что у незнакомца изначально не было цели устроить здесь резню. Иначе этот монстр вырезал бы их всех подчистую меньше чем за тридцать секунд.

— Он… он просто так уходит?

— Постойте, но почему он снова возвращается на склад? Там же тупик, всё сгорело!

— …Слияние! Это пространственный разлом с Серым миром!

Один из бойцов с самым острым зрением заметил пепельно-серую аномалию в глубине полуразрушенного склада и истошно закричал. У Си Жэньцзе внутри всё похолодело.

«Какого черта?! Нам же четко доложили, что точка слияния пространств находится на территории сталелитейного завода! Почему здесь, на частном складе, внезапно открылся еще один разлом?! Одновременное появление двух стабильных проходов в Серый мир в рамках одного сектора… Такого в истории заградительного барьера Криосферы просто не должно было происходить.»

Между тем алая фигура Актера спокойно миновала горы обугленных трупов сороконожек и замерла прямо перед стеной, которая уже полностью напиталась монохромной серостью. Чэнь Линь медленно поднял руку и мягко коснулся ладонью кирпичной кладки… По поверхности стены, словно по глади тихой воды, пошла легкая пространственная рябь. Юноша сделал уверенный шаг вперед и полностью растворился в сером мареве. Его присутствие исчезло без следа.

— Он вошел в Серый мир, — глухо выдохнул Си Жэньцзе.

— Человек добровольно прыгнул в Серый мир?! Ему что, жить надоело? — на лице одного из Стражей застыло абсолютное потрясение.

— Серый мир — это же исконная территория Бедствий! Стоит человеку оказаться там, как местные твари мгновенно почуют чужеродную ауру и устроят массовую облаву… К тому же эти стихийные проходы невероятно нестабильны! Что он будет делать, если разлом закроется прямо посреди его прогулки?

— Это не наша забота.

Си Жэньцзе мрачно покачал головой. Раз этот парень в алом халате не является Офицером Стражей, то куда он направляется — их абсолютно не касается… Да и, если быть до конца честными, они бы физически не смогли его остановить. Сила этого человека была глубокой и непостижимой, словно океан. И вместо того чтобы переживать за чужака, им следовало прямо сейчас начать всерьез молиться за судьбу собственного Третьего района.

Си Жэньцзе опустил взгляд на траву рядом с собой. Рассыпанные по земле спелые бананы прямо под его пристальным взором снова начали синхронно превращаться в привычные вороненые пистолеты. И Офицер опять, как ни пытался, не смог уловить сам физический момент этой мистической метаморфозы.

— Да кто же ты… черт тебя дери… такой?.. — едва слышно прошептал Си Жэньцзе в пустоту тумана.

«Так вот ты какой, Серый мир…»

После короткого, едва уловимого приступа легкого головокружения ноги Хань Мэна уверенно опустились на твердую, абсолютно черную землю.

Он сосредоточенно огляделся по сторонам. Серо-черное небо, тяжелое и плотное, словно расплавленный свинец, давило на макушку. На горизонте острыми клыками высились уродливые, исковерканные горные пики, полностью утопающие в непроглядной тьме. Кое-где из растрескавшейся почвы хаотично и криво торчали странные, гротескные строения. Было невозможно понять, чьими руками и для чего они были возведены. А прямо над его головой в пространстве беззвучно вращалась гигантская серая воронка — это был тот самый разлом, через который он только что сюда провалился.

Хань Мэн опустил взгляд на собственные руки и плащ. Оказалось, что на его тело здесь словно наложили глухой монохромный фильтр. Его знаменитая черная форма Стража осталась прежней, но все остальные цвета были безжалостно стёрты, подвергшись тотальной деградации. Красная прострочка по краям воротника рубашки, темно-коричневая кожа его армейских ботинок и даже изящные серебряные руны на подоле плаща — всё это превратилось в один и тот же безликий, унылый и однообразный серый оттенок.

Этот мир словно на фундаментальном уровне признавал существование лишь трех цветов: черного, серого и белого. Любые другие краски здесь просто не имели права на существование.

Хань Мэн впервые в жизни лично пересёк границу человеческого сектора. И хотя по долгу службы он регулярно изучал секретные отчеты и древние легенды о Сером мире, лишь сейчас, стоя посреди этой мертвой пустоши, он смог по-настоящему, кожей прочувствовать это гнетущее, бесконечно далекое чувство чужого измерения. Этот мир и мир людей внутри Криосферы были двумя абсолютно разными, диаметрально противоположными вселенными.

Взгляд Хань Мэна зацепился за копошащийся внизу черный ковер. Орда теневых сколопендр на бешеной скорости целеустремленно шуршала лапами по черной земле, уносясь вглубь бескрайних равнин. Офицер резко оттолкнулся от почвы, взмыл в воздух и бесшумным черным метеором последовал прямо за ними!

По мере того как Хань Мэн набирал высоту, горизонт перед ним стремительно раздвигался, открывая всё более масштабную и жуткую панораму. Он видел беспрерывные цепи мрачных скал, на вершинах которых едва заметно колыхались колоссальные, титанические тени… Но куда сильнее Офицера встревожило другое зрелище: по всему периметру окружающего пространства прямо в воздухе одна за другой начали формироваться новые, пока еще крошечные серые воронки.

По сравнению с тем массивным колодцем, через который прыгнул сам Хань Мэн, эти зародыши разломов были совсем ничтожными. Однако они расширялись, и расширялись стабильно, непрерывно и уверенно. Было очевидно, что если дать им еще совсем немного времени, они окончательно оформятся в полноценные пространственные коридоры.

И каждая такая зарождающаяся воронка — это будущая точка масштабного слияния двух миров.

«Этого просто не может быть…» — Хань Мэн посмотрел на эту бесконечную, густую сеть созревающих разломов, и его сердце камнем ухнуло в бездну.

Простая пространственная география: Хань Мэн вошел сюда через территорию завода Третьего района. А значит, геопозиция этой зоны в Сером мире зеркально проецировалась на весь Третий район и несколько соседних с ним жилых секторов Криосферы! Если вся эта циклопическая сеть разломов одновременно сдетонирует и откроется… сил тех нескольких Офицеров, что сейчас удерживали порядок, не хватит даже на пару минут сопротивления. Это был не просто локальный прорыв. Это было предвестие тотального, необратимого уничтожения всех семи Великих районов Криосферы!

Пока Хань Мэн, охваченный тяжелыми думами, продолжал лететь по следу сороконожек, колоссальная, непроглядная черная тень внезапно накрыла его сверху, полностью заблокировав скудный свет свинцового неба. Зрачки Офицера судорожно сузились.

В следующую же секунду исполинская костяная лапа размером с хорошую горную вершину с оглушительным свистом рухнула прямо из облаков!

БУМ!!!

Гигантский Костяной Орел сокрушительным тараном рухнул с небес, буквально впечатав тело Хань Мэна глубоко в черную землю. Мириады серых песчинок и вековая пыль взметнулись в воздух плотной, непроглядной стеной.

Посреди растрескавшейся, уничтоженной почвы фигура Хань Мэна оказалась намертво зажата в узком пространстве между массивными фалангами когтей. Чудовищная, обтянутая остатками сухой кожи черепушка исполинской птицы медленно опустилась вниз, уставившись на человека пустыми глазницами. От этого монстра веяло настолько свирепой, концентрированной аурой смерти, что она ни на йоту не уступала мощи Материнской особи теневых сороконожек!

Его обнаружили. И его выбрали в качестве законной добычи. Сердце Хань Мэна окончательно окутал леденящий холод.

Хань Мэн, разумеется, был наслышан о легендах и преданиях, связанных с Серым миром.

Человеческая аура была чуждой этому измерению. Стоило человеку задержаться здесь чуть дольше положенного, как он неизбежно привлекал к себе внимание бесчисленных Бедствий. Однако Хань Мэн не ожидал, что твари явятся так быстро, с тех пор как он переступил черту разлома, прошло всего несколько минут.

Огромные костяные когти глубоко вонзились в черную землю. Намертво зажав Хань Мэна вместе с вырванным пластом почвы и скальной породы, чудовище резко взмыл ввысь, устремляясь прямо к свинцовым облакам.

Его длинный черный плащ покрылся глубокими прорехами от бешеного ветра. Находясь на волосок от гибели, Хань Мэн изо всех сил нажал на спусковой крючок, оглушительный выстрел в упор раздробил одну из фаланг костяной лапы, позволив Офицеру вырваться из хватки Костяного Орла. В пустых глазницах гигантской птицы мгновенно вспыхнуло яростное пламя. Взмахнув исполинскими крыльями, монстр с поразительной скоростью ринулся в погоню!

Хотя скорость самого Хань Мэна была весьма внушительной, этот крылатый кошмар двигался едва ли не вдвое быстрее. В считанные мгновения птица настигла беглеца и яростным шквалом сбил Хань Мэна с небес!

БУМ!!!

Офицер рухнул с высоты, выбив телом глубокую паутину трещин на черной брусчатой породе. Из его рта хлынула густая кровь, а лицо стало бледным как пергамент.

В этот же момент двигавшаяся неподалеку орда теневых сороконожек внезапно замерла. Монстры озирались по сторонам посреди мертвой пустоши, словно полностью лишившись ориентира, и начали растерянно кружить на месте… Наконец огромная Материнская особь 5-го Ранга медленно развернула свое массивное тело посреди этого бурлящего черного океана и уставилась провалами на черепе прямо на Хань Мэна.

— Проклятье, — Офицер заметил это боковым зрением и, шатаясь, попытался подняться на ноги.

Хотя он не понимал истинных причин, было очевидно, то, что так сильно манило и вело за собой стаю сороконожек всё это время, внезапно исчезло… Выйдя из состояния слепого транса и повиновения, твари снова переключили всё свое хищное внимание на него.

Материнская особь издала пронзительный, режущий уши стрекот. В ту же секунду сотни теневых сороконожек подобно черному цунами ринулись на штурм. Сама матка, напоминавшая извивающийся горный хребет в миниатюре, тоже на бешеной скорости приближалась к нему.

Сверху — Костяной Орел, снизу — безжалостный прилив теневых тварей. Все пути к отступлению для Хань Мэна были полностью отрезаны.

Ему предстояло в одиночку принять бой против двух Бедствий 5-го Ранга.

Полы его разорванного в клочья черного пальто едва заметно колыхались на ветру. Хань Мэн тяжело вздохнул, привычным движением достал самокрутку и прикурил, зажав её в уголке губ. Смертельно бледный, но предельно сосредоточенный, он мертвой хваткой сжал рукоять своего оружия…

По бескрайней черной равнине неспешным, размеренным шагом двигался яркий багровый силуэт.

Этот алый цвет казался единственной живой краской во всем этом монохромном сером чистилище. Он настолько сильно резал глаза и выделялся на общем фоне, словно открыто заявлял каждому местному хищнику о своей запредельной опасности. Юноша спокойно шел вперед уже несколько минут, и за всё это время ни одно Бедствие не посмело даже приблизиться к нему.

Внезапно его пустые, лишенные жизни зрачки едва заметно дрогнули, будто в глубине его сознания начало пробуждаться что-то давно забытое. Он рефлекторно замер на месте.

— Где… где я?

В голове Чэнь Линя царил абсолютный, хаотичный беспорядок, ощущение было такое, словно он только что очнулся от затяжного, удушливого кошмара. В его пустых глазах наконец-то блеснула искра привычного человеческого разума. Он в полном недоумении огляделся по сторонам.

«Что… что вообще произошло?»

Последние отчетливые воспоминания Чэнь Линя обрывались на том моменте, когда он заперся внутри склада и устроил поджог. Он смутно помнил, как устроил себе роскошный пир в огненном аду, но сами детали этого безумного банкета напрочь стерлись из памяти. Единственное, что врезалось в подкорку — это жуткая, фантомная боль от языков пламени и удушье.

Что же касается того, как открылись ворота, как он играючи разгромил отряд Си Жэньцзе и как в итоге переступил порог Серого мира… Об этом в его голове не осталось ни единого воспоминания.

«Я совершил прорыв?»

Чэнь Линь моментально ощутил качественные изменения внутри собственного тела, и его глаза удивленно округлились.

До заветной Второй Ступени ему оставался всего один небольшой шаг. Похоже, тот самый плотный ужин из сороконожек помог ему компенсировать нехватку времени, окончательно пробив невидимый барьер и возведя его на Второй Ранг Искаженного Божественного Пути.

Вместе с этим он четко осознавал, что в его арсенале появился новый навык.

По мере того как Чэнь Линь усваивал и переваривал хлынувшие в мозг крупицы оккультных знаний об этой способности, выражение его лица становилось всё более странным и озадаченным… По сравнению со способностью [Безликого], этот навык выглядел куда более извращенным и пугающим.

Его механика делилась на два ключевых аспекта.

Первый аспект напоминал классический морок или отвод глаз: Чэнь Линь мог буквально из пустоты создавать несуществующие предметы или придавать любой реальной вещи облик абсолютно другого объекта. Это выглядело как типичный ярмарочный трюк, однако подобный фокус менял лишь внешнюю форму, не наделяя вещь никакими физическими свойствами оригинала.

Даже если он силой мысли превратит одежду врага в ядовитых змей, эти гады не смогут никого укусить — их предназначение ограничивалось чистым психологическим запугиванием.

Если оценивать навык только по этой характеристике, то перед нами была обыкновенная иллюзия средней руки. Но по-настоящему Чэнь Линя поразил второй, скрытый аспект этой способности…

Он мог использовать любой предмет, находящийся при нем, чтобы на расстоянии мгновенно подменить им любую вещь схожей формы в руках противника.

К примеру, имея при себе обычный банан, он мог дистанционно рокировать его с пистолетом врага. В результате этого трюка в руках Чэнь Линя оказывалось настоящее огнестрельное оружие, а противник оставался стоять с бананом… Разумеется, использовать настоящий банан было вовсе не обязательно, ведь его роль мог сыграть обычный камень, кусок угля или любая деревяшка, которой Чэнь Линь предварительно придал нужный облик с помощью первого аспекта иллюзии.

Самое простейшее применение этой двухступенчатой механики рождало непреложный закон боя: если Чэнь Линь и его противник одновременно направят друг на друга пистолет и банан, то вне зависимости от того, у кого изначально находилось оружие, пулю в финале гарантированно получит именно враг.

Эти два аспекта идеально дополняли друг друга. Первый олицетворял абсолютную «ложь» (иллюзию), а второй позволял прятать внутри этой лжи осязаемую «правду» (реальность). Истина и обман сменяли друг друга так молниеносно, что отличить их было физически невозможно.

«Звучит как весьма изящное и смертоносное представление…» — задумчиво пробормотал Чэнь Линь.

— Что ж, в таком случае назовем этот навык… [Багряный твист].

Окончательно разобравшись со свежими мистическими картами на руках, Чэнь Линь принялся внимательно изучать окружение. Пейзаж вокруг один в один соответствовал описаниям легендарного Серого мира, однако он понятия не имел, как умудрился здесь оказаться… Впрочем, Чу Моюнь в свое время предупреждал его, что из-за специфики Искаженного Божественного Пути каждое повышение Ранга будет сопровождаться кратковременными приступами ментального хаоса и безумия.

Возможно, его появление в этом чистилище как раз и было побочным эффектом той самой ментальной отключки.

Пока Чэнь Линь, погруженный в свои мысли, бесцельно брел по черной пустоши, откуда-то издалека донесся оглушительный, раскатистый грохот.

Он резко повернул голову на звук. На самом краю горизонта в небо взмывали колоссальные тучи пепла и серой пыли, внутри которых стремительно мелькали размытые, гигантские силуэты. Там явно шел ожесточенный, смертельный бой.

«Бедствия воюют между собой? Или там люди?»

Чэнь Линь слегка прищурился. Поколебавшись секунду, он всё же перехватил полы своего алого одеяния и направился прямиком к эпицентру битвы.

БУМ!

Земля содрогнулась от мощного удара. Из серой завесы пыли к небесам с победным клекотом взмыл исполинский Костяной Орел. В этот же миг на бреющем полете, едва не цепляя растрескавшуюся почву, безумно неслась сплошь покрытая кровью фигура, отчаянно пытающаяся уйти в сторону горизонта.

А на земле за ней бушевал бескрайний черный океан: колоссальная теневая сороконожка размером с гору, извиваясь всем телом, неотступно преследовала окровавленного беглеца.

Находясь под перекрестным огнем и двойной охотой с земли и воздуха, этот кровавый силуэт цеплялся за каждую, даже самую призрачную возможность спастись. Он непрерывно маневрировал, выискивая бреши между атаками птицы и волнами сороконожек. Однако его чистая скорость объективно уступала возможностям воздушного хищника, и после нескольких успешных уклонений исполинская костяная лапа вновь настигла его, с размаху впечатав глубоко в недра черной земли!

— Хань Мэн?! — Чэнь Линь отчетливо разглядел мелькнувшее в просвете пыли лицо, и его разум прошил мощный электрический разряд шока.

Стоило окровавленному силуэту рухнуть на землю, как бескрайний черный прилив мгновенно накрыл его с головой. Мириады теневых сороконожек с яростным стрекотом хлынули на Хань Мэна, заживо разрывая и пожирая его плоть, издалека казалось, будто посреди равнины вырос копошащийся холм из живых хитиновых тел.

Однако в следующее же мгновение этот живой холм с грохотом взорвался изнутри. Под непрекращающийся аккомпанемент пистолетных выстрелов десятки сороконожек были в одночасье деконструированы в абсолютное ничто, а из самого эпицентра взрыва, словно артиллерийский снаряд, вырвалась фигура Офицера. Обладая неостановимой, сокрушительной инерцией, он напролом рванул в сторону видневшегося впереди ущелья!

Но именно в этот миг Материнская особь теневых сороконожек живой горой преградила Хань Мэну путь.

На лице Хань Мэна, сплошь покрытом грязью, копотью и кровью, не отразилось практически никаких эмоций, и уж тем более там не было места отчаянию. Резким, отточенным движением он полоснул рукой по поясу за спиной, и короткий боевой нож, со свистом рассекая воздух, превратился в серебряную молнию, летящую прямо в череп чудовища!

Из бесчисленных пор на голове матки вырвались плотные пучки тонких теней. В долю секунды они поймали тень летящего клинка, намертво сковав и заморозив нож прямо в воздухе. Однако Хань Мэн уже на полной скорости приблизился к монстру вплотную и мягко провел ладонью по застрявшей в пространстве рукояти.

— Зал суда, — холодно и безэмоционально выдохнул он.

БУМ!!!

Боевой нож яростно содрогнулся. Вырвавшаяся на волю мистическая энергия Судейского приговора мгновенно расщепила окружающие тени в первозданную пустоту, а сам клинок ослепительной вспышкой вспорол массивное туловище Материнской особи. Окрестности Серого мира огласил пронзительный, режущий уши предсмертный визг твари.

Хань Мэн вскинул руку, и нож послушно прилетел обратно ему в ладонь. Воспользовавшись секундным замешательством монстра, Офицер на чистом адреналине перемахнул через извивающееся тело матки и, вкладывая в этот рывок последние крупицы жизненных сил, устремился вглубь каньона.

Но в это же мгновение небеса над его головой снова взорвались яростным ураганом!

Больше десятка острейших костяных шипов одновременно пробили тело Хань Мэна насквозь. Он издал глухой, сдавленный стон, и его скорость стремительно упала. Пересиливая адскую боль, Офицер резко развернулся корпусом и вслепую выпустил несколько пуль в стремительно пикирующего Костяного Орла, заставив огромную птицу затормозить в воздухе, а сам, спотыкаясь и харкая кровью, попятился назад.

Находясь под перекрестным натиском двух Бедствий 5-го Ранга, организм Хань Мэна уже давно преодолел все мыслимые и немыслимые пределы прочности. Даже среди тех перспективных Стражей порядка с пятью рунами в самом сердце города Авроры вряд ли нашелся бы хоть один человек, способный продержаться в подобных условиях так долго… К сожалению, у его невероятной стойкости и железной воли здесь не было зрителей.

«А ведь оставалось совсем чуть-чуть…» — Хань Мэн почувствовал, как мистическая энергия внутри его каналов начинает хаотично бурлить и угасать, и в его глазах проступила горькая обреченность.

Из-под его тяжелых ботинок с шорохом посыпались мелкие камни, улетая вниз, на дно узкого, как лезвие бритвы, каньона.

Раненая Материнская особь сороконожек яростно взревела и всем своим циклопическим весом ринулась в атаку. Парящий в небесах белоснежный Костяной Орел, сделав короткий вираж, тоже сложил крылья и камнем бросился вниз. Его массивный острый клюв с легкостью разрывал воздушные потоки, порождая серию звуковых ударов.

Ауры двух Бедствий 5-го Ранга монолитной стеной обрушились на ущелье, обещая раздавить всё живое!

Хань Мэн сделал глубокий вдох и, волоча за собой изрешеченное ранами тело, без малейших колебаний прыгнул спиной назад, позволяя себе упасть в бездну подобно обычному сорвавшемуся валуну.

Этот каньон был невероятно узким, едва ли шире одного метра. Если смотреть с самого дна вверх, то небо казалось лишь тонкой, едва заметной серой нитью… Исполинское тело Материнской особи сороконожек долго и неуклюже билось о края скал, но в итоге матка смогла протиснуть внутрь лишь половину своей уродливой головы. Что же касается еще более массивного Костяного Орла, то ему и вовсе оставалось лишь яростно долбить каменные уступы самым кончиком клюва.

Монстры в бешенстве таранили скалы, от чего все стены ущелья мелко дрожали, а с вершины утесов лавиной сыпался град камней, но древний каньон упорно отказывался обрушаться.

Тело Хань Мэна стремительно летело вниз. Двухсотметровая высота позволила ему мгновенно разорвать дистанцию со смертоносными преследователями. И в самый последний миг, когда он уже готов был на полной скорости превратится в кровавую лужу на каменном полу каньона, Офицер выжал из себя последние, крошечные капли ментальной энергии, и его тело на миг зависло в воздухе и плавно приподнялось на пару метров, после чего он тяжело рухнул на твердую породу.

— Кхе-кхе-кхе-кхе!..

Острые костяные шипы при падении еще глубже вошли в его плоть. Хань Мэн бессильно распластался на земле, заходясь в приступе мучительного кашля, а из уголков его губ непрерывным ручьем бежала густая багровая кровь…

Он бросил ленивый взгляд наверх, туда, где в узкой щели неба два разъяренных титана продолжали крушить скалы, не в силах достать его.

Физические силы и ментальная энергия Офицера были высушены до самого дна. Если бы он заранее не приметил этот идеальный рельеф местности и не пробился сюда вопреки всему, его кости уже давно были бы перемолоты в труху.

Однако не успел Хань Мэн перевести дух, как гигантская Матка сколопендр на вершине каньона неохотно отползла в сторону. Спустя пару секунд бесчисленные мелкие насекомые из её свиты живым ковром начали спускаться по отвесным скалам ущелья, протискиваясь сквозь узкие каменные выступы, они стремительно приближались к нему.

Материнская особь физически не могла протиснуться в эту щель, но её порождения вполне удачно справлялись с этой задачей. Увидев это, Хань Мэн со скрипом стиснул зубы и, превозмогая адскую боль в истерзанном теле, пополз дальше, в самую глубь темного коридора каньона…

«Неужели… неужели это действительно мой конец? И я умру сегодня здесь?»

В обычных условиях, даже если бы против него выставили несколько сотен таких мелких сороконожек, Хань Мэн перебил бы их всех, даже не поведя бровью. Но сейчас его ресурсы были на абсолютном нуле — он не мог активировать ни единого боевого навыка.

Если после того, как он выстоял против двух боссов 5-го Ранга, его в итоге разорвет на куски эта мелкая мусорная шваль… это будет самая позорная и нелепая смерть для Офицера Стражей.

Оставляя на стенах каньона кровавые пятна, Хань Мэн тяжело опираясь руками на каменную породу, упрямо двигался вперед… Вот только скорость сороконожек была несопоставимо выше. Дистанция между ними сокращалась с пугающей быстротой!

И именно в этот момент из темноты впереди, со стороны узкого прохода, навстречу ему медленным и величественным шагом вышла фигура в пышном алом одеянии.

Завидев этот багровый силуэт, Хань Мэн на мгновение полностью оцепенел. Это был первый раз с момента его прибытия в Серый мир, когда он увидел хоть какой-то цвет, помимо удушающей монохромной триады черного, белого и серого… В этом безликом, давящем измерении эта краснота казалась невероятно сочной, демонической, противоестественной и жуткой. Именно поэтому, даже несмотря на расстояние в несколько сотен метров, Хань Мэн мгновенно сфокусировал на ней весь свой взгляд.

В ту же секунду все волосы на теле Офицера встали дыбом. Он резко замер на месте… и уставился на приближающуюся фигуру так, словно перед ним возник его самый заклятый враг.

«Человек?! Но это же Серый мир!»

Обычный человек физически не способен выживать в этом измерении столь долгое время. Более того, способность сохранять настолько чистый, кричащий первозданный цвет в недрах Серого мира — сама по себе была запредельной аномалией… Вне зависимости от того, обладало ли это существо человеческим телом или нет, Хань Мэн ни на секунду не поверил бы, что перед ним обычный смертный.

Он прищурился, пытаясь сквозь полумрак разглядеть лицо чужака. Но стоило тому едва заметно повести широким шелковым рукавом, как на его голове, словно по волшебству, материализовалась иссиня-черная театральная маска.

Это была гротескное, пугающе улыбающиеся лицо. На месте глаз зияли два багровых круга, а ярко-красный серп рта был вырезан в настолько утрированной, безумной ухмылке, что его уголки буквально доходили до самых ушей.

На первый взгляд маска напоминала дикую, нелепую физиономию циркового шута. Однако стоило вглядеться в неё чуть дольше, как эта ухмылка начинала казаться всё более зловещей и потусторонней. В этом застывшем оскале отчетливо угадывалась тонкая, издевательская насмешка, заставляющая сердце невольно сжиматься от первобытного страха.

Эту маску Чэнь Линь создал спонтанно, скопировав образ тех самых загадочных Зрителей из своего ментального театра.

Хань Мэн в свое время спас ему жизнь, и Чэнь Линь, разумеется, не мог хладнокровно позволить Офицеру умереть у него на глазах. Но они находились в Сером мире, и являться сюда в образе обычного Стража Чэнь Линя было категорически нельзя, иначе он физически не смог бы объяснить происходящее… Ему была жизненно необходима абсолютная конспирация.

И хотя его базовый навык [Безликого] уже до неузнаваемости изменил черты его лица, феноменальная, пугающая способность Хань Мэна подмечать малейшие микровыражения и нюансы мимики всё еще внушала Чэнь Линю серьезные опасения. Ради стопроцентной безопасности он предпочел полностью скрыть лицо за материализованной маской.

Под такой двойной мистической защитой Хань Мэн гарантированно не сможет уловить подвох.

Роскошное алое оперное платье плавно покачивалось в такт его шагам. Черное смеющиеся лицо приближалось к Хань Мэну всё ближе и ближе. Офицер Стражей до предела напряг все уцелевшие мышцы. В этом узком пространстве серого каньона атмосфера, казалось, окончательно застыла и превратилась в лед…

И в этой звенящей тишине из-под пугающей маски шута раздался глубокий, ровный и низкий голос:

— …Дорогу.

Стоило этим двум словам сорваться с губ незнакомца, как Хань Мэн мгновенно застыл на месте.

В конце концов, изначально Офицер исходил из гипотезы, что перед ним Бедствие. Но стоило существу заговорить, как он заколебался… Впрочем, ходили слухи, что среди Бедствий изредка попадаются существа с запредельно высоким интеллектом, но уровень таких тварей должен быть колоссальным — как минимум 7-го Ранга и выше.

С другой стороны, сам факт того, что незнакомец пошел на контакт, доказывал отсутствие у него явной враждебности. А в Сером мире тварей, питающих к человечеству искреннюю доброжелательность, практически не существовало.

Поэтому Хань Мэн всё же склонялся к тому, что перед ним человек.

Офицер помедлил секунду, собираясь уступить дорогу, все же каньон в этом месте был слишком узким, и двое мужчин физически не смогли бы разойтись плечами.

Но именно в этот миг со стороны темного прохода донесся резкий шуршащий звук.

Хань Мэн рефлекторно обернулся и оцепенел: копошащиеся на скалах теневые сороконожки одновременно начали пятиться назад… Словно в панике пытаясь избежать встречи с этой зловещей багровой фигурой, живой черный ковер в мгновение ока отхлынул обратно на верхние уступы утесов.

В погрузившемся в мертвую тишину каньоне остались стоять лишь двое: он и таинственный силуэт в роскошном алом оперном платье.

Значит, то холодное «Дорогу» предназначалось вовсе не ему?..

Хань Мэн снова перевел взгляд на фигуру в маске, и в его глазах проступило глубокое замешательство вперемешку с настороженностью… Его недавняя логическая теория только что с треском развалилась. Каким образом обычный человек мог одним-единственным словом заставить в ужасе бежать целую стаю Бедствий?

Человек или Бедствие? Хань Мэн окончательно потерял грань. Этот багровый незнакомец, без сомнения, был самым загадочным и противоестественным существом, которое Офицер встречал за всю свою жизнь. Он просто стоял здесь, но от него веяло бесконечными, пугающими тайнами.

В этот самый момент Чэнь Линь под маской тоже слегка опешил.

Вообще-то, изначально он планировал, что Хань Мэн просто отойдет в сторону, дабы сам Актер мог спокойно вырезать и сожрать всю эту стаю преследующих Офицера «бройлеров». Но он никак не ожидал, что стоило ему открыть рот, как эти куры в панике дезертируют… Почему, черт возьми, в Третьем районе они не были настолько вежливыми?

Оба мужчины одновременно погрузились в тяжелые думы.

В этой звенящей, гробовой тишине Хань Мэну казалось, что безмолвно изучающая его иссиня-черная улыбающаяся личина выглядит всё более жутко и зловеще. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но мир перед его глазами внезапно поплыл, реальность смазалась, и Офицер, покачнувшись, плашмя рухнул на камни, потеряв сознание.

Чэнь Линь вздрогнул. Лишь сейчас он заметил, что из многочисленных ран Хань Мэна непрерывным потоком сочится свежая кровь, которая под их ногами уже успела разлиться в приличную лужу, отливающую пепельно-серым цветом Серого мира.

Он потерял слишком много крови.

— …Повезло же тебе наткнуться на меня, — едва слышно пробормотал Чэнь Линь из-под маски. — Ты спас меня однажды, теперь я спасаю тебя… Будем считать, что мы в расчете.

Шурх… Шурх…

До ушей Хань Мэна донесся отчетливый звук трения мелких камней и песка, словно чье-то тяжелое тело безжалостно волокли по земле.

Сознание Офицера медленно возвращалось в норму. Спустя пару секунд он смутно осознал, что его, точно какой-то безжизненный труп, кто-то грубо тащит за воротник по бескрайней черной пустоши.

Его ладонь на чистых рефлексах впилась в каменистую почву, он собирался использовать упор, чтобы резко развернуться корпусом и выхватить оружие, но в ту же секунду по всему телу прокатилась волна такой адской боли, что он со сдавленным стоном вынужден был прекратить любые движения… Вместе с его вздохом замер и человек, тащивший его за собой.

Свинцово-серые облака лениво плыли по тяжелому небу. Фигура в роскошном алом халате спокойно повернула голову, опустив взгляд на лежащего Офицера.

— Проснулся.

Низкий, глубокий голос не выражал абсолютно никаких эмоций, что в сочетании с гротескной черной улыбкой на маске создавало непередаваемое ощущение жути.

Незнакомец разжал пальцы, отпуская воротник плаща Хань Мэна. Офицер остался лежать на земле. Крепко стиснув зубы от боли, он, опираясь на дрожащие руки, попытался приподняться, но бесстрастный голос раздался снова:

— Я бы сильно не советовал тебе сейчас вставать. Если швы снова разойдутся — ты гарантированно покойник.

Лицо Хань Мэна было бледным как полотно. Лишь сейчас он обнаружил, что больше десятка острых костяных шипов, которые намертво засели в его плоти, были аккуратно и полностью извлечены. Его собственный черный плащ был разорван на ровные ленты, которыми кто-то профессионально и плотно перевязал все раны, остановив кровотечение.

С его первоначальными повреждениями, если бы его бросили там, в каньоне, исход был бы один — медленная и мучительная смерть от кровопотери.

Хань Мэн поднял тяжелый взгляд на багровый силуэт и спросил хриплым, пересохшим голосом:

— Кто ты?

Иссиня-черная маска шута безмолвно созерцала его, не торопясь с ответом.

После затянувшейся паузы Хань Мэн задал второй вопрос:

— Зачем ты меня спас?

Прошло еще полминуты, прежде чем фигура в алом тихо, издевательски хмыкнула и небрежным, абсолютно равнодушным тоном обронила:

— Редко удается встретить настолько перспективный и качественный материал на тропе [Судьи]… Было бы слишком расточительно позволить тебе сдохнуть в этой глуши.

[Уровень ожидания Зрителей +3]

Чэнь Линь, разумеется, не мог сказать правду. Когда Хань Мэн задал этот вопрос, Актер поймал себя на мысли, что в нем проснулось извращенное желание немного поиграть с сюжетом… Нет, правильнее сказать, он изо всех сил старался сделать «сценический акт» более захватывающим и драматичным.

Восьмое правило режиссуры и драматургии по версии Чэнь Линя:

Информационное поле (разница в знаниях персонажей) — один из главных источников читательского экстаза. Когда Зрители находятся в позиции всеведения, а один из персонажей слеп, возникает мощный внутренний резонанс. Публика с замиранием сердца ждет, что будет дальше. А если между этими персонажами изначально заложен глубокий драматический конфликт — градус ожидания взлетает до небес.

Хань Мэн слегка прищурился. В его взгляде, направленном на багрового незнакомца, промелькнули искры глубокого анализа, сомнений и догадок…

— Ты — Слившийся, — уверенно произнес он.

Глаза Чэнь Линя под маской едва заметно сузились:

— О?

— У тебя человеческая анатомия, ты владеешь языком и способен к осознанному диалогу. К тому же ты не проявил ко мне прямой агрессии, а значит, ты определенно не коренной житель Серого мира. Но при этом ты способен одним словом до полусмерти напугать целую стаю Бедствий 5-го Ранга. Это доказывает, что внутри твоего тела скрыто нечто, заставляющее их трепетать от ужаса… Единственное логическое объяснение: ты — Слившийся, причем ранг Бедствия, с которым ты слился, запредельно высок.

Хань Мэн всё-таки оставался Главой Стражей порядка Третьего района. Сейчас он ни капли не напоминал человека, который только что чудом вырвался из лап смерти, и его нисколько не пугал зловещий тон собеседника. Он хладнокровно, словно распутывая сложнейшее дело, разложил по полочкам всё произошедшее и выдал идеальный, кристально чистый вердикт.

Такая безупречная дедукция превзошла ожидания Чэнь Линя, но если подумать, то ничего удивительного в этом не было… В конце концов, это ведь был Хань Мэн.

Когда Чэнь Линь только прибыл в эту эпоху и изо всех сил пытался скрыть сам факт существования своего Пути [Актера], Хань Мэн был единственным человеком во всей системе Стражей порядка, кто подобрался к нему вплотную и едва не раскрыл обман. Чэнь Линь до сих пор отчетливо помнил то давящее, удушающее чувство ментального прессинга, которое вызывала феноменальная способность Хань Мэна цепляться за мельчайшие детали и выстраивать безупречные логические цепочки.

— И что с того? — Чэнь Линю стало банально лень спорить.

Он привычным легким кистевым движением, словно заправский фокусник, материализовал в ладони вороненый револьвер и хладнокровно упер дуло прямо в межбровье Хань Мэна.

Из-под черной смеющейся маски раздался голос, леденящий своей абсолютной, мертвой пустотой:

— Ты собираешься меня арестовать… Офицер?

Хань Мэн абсолютно спокойно, не моргая, встретил этот направленный на него ствол.

Спустя мгновение он ровным тоном произнес:

— Я очень не люблю, когда моя судьба и жизнь находятся в чужих руках.

— И что с того?

— Хоть ты и спас мне жизнь, прямо сейчас я настоятельно рекомендую тебе… опустить оружие.

Не успели эти слова сорваться с его губ, как те жалкие крохи ментальной энергии, что успели восстановиться в организме Хань Мэна за время беспамятства, мгновенно сдетонировали. В его глазах вспыхнул яростный, смертоносный блеск, и на такой экстремально короткой дистанции Офицер Стражей совершил молниеносный, сокрушительный выпад!

— Мастер оружия.

Стоило этим двум словам сорваться с губ Хань Мэна, как револьвер в руке Чэнь Линя неожиданно вырвался из пальцев и молниеносным росчерком перелетел прямо в ладонь Офицера, который перехватил его обратным хватом!

Всё произошло настолько стремительно, что Чэнь Линь на мгновение опешил. Он тупо уставился на свою пустую ладонь, а в его глазах под маской промелькнуло искреннее замешательство…

«Что это, черт возьми, за навык?»

— Похоже, ты не слишком хорошо знаком с особенностями тропы [Судьи], — Хань Мэн уверенно сжимал рукоять револьвера, направив дуло прямо на багровый силуэт перед собой. Его глаза опасно сузились. — Навык Второй Ступени тропы [Судьи] — [Мастер оружия] — позволяет брать под полный ментальный контроль любое оружие в радиусе действия. Пытаться запугать меня пистолетом… было крайне глупым решением с твоей стороны.

Опираясь одной рукой о каменистую почву, Хань Мэн, покачиваясь, тяжело поднялся на ноги. Его лицо всё еще оставалось мертвенно-бледным, но физическое состояние уже было куда лучше, чем до беспамятства.

Не сводя мушки с Чэнь Линя, он хладнокровно продолжил:

— К какой бы фракции или силе ты ни принадлежал, раз уж ты спас мне жизнь, я не стану усложнять тебе существование… Сними маску, и я позволю тебе уйти.

Вороненый ствол смотрел прямо в центр иссиня-черной маски шута, однако гротескный багровый оскал уставился на Хань Мэна, и её владелец явно не собирался послушно выполнять чужие приказы.

— Позволишь мне уйти? — багровый незнакомец издевательски хмыкнул. — Вы, Офицеры Стражи, всегда такие заносчивые и самоуверенные? Тебе не кажется, что стоит повнимательнее взглянуть на то, что именно ты сейчас сжимаешь в своей руке?

Хань Мэн слегка нахмурился. Он перевел взгляд чуть ниже… и буквально застыл на месте, превратившись в каменное изваяние.

Неясно когда, но в какой момент «пистолет», который он так уверенно направлял на Чэнь Линя, трансформировался в идеально гладкий, спелый банан… В это же самое время фигура в алом неторопливо и плавно вскинула руку, уперев настоящий револьвер Хань Мэна точно в его переносицу.

— [Мастер оружия]? И что, это должно было меня впечатлить?

[Уровень ожидания Зрителей +5]

Иссиня-черная маска приблизилась почти вплотную к лицу Хань Мэна, утрированный кровавый серп рта словно беззвучно и яростно насмехался над Офицером. Но в следующую секунду Чэнь Линь убрал из голоса всю издевку, и из-под маски донесся леденящий, пропитанный неприкрытой жаждой крови тон:

— Это твой последний шанс проявить ко мне неуважение. Не вздумай испытывать мое терпение… Офицер.

Как только слова сорвались с его губ, он легким движением руки вернул оружие на место, бесцеремонно запихнув револьвер обратно в кобуру на поясе Хань Мэна…

Да, он просто взял и вернул пистолет владельцу.

В глазах Хань Мэна впервые за долгое время проступила искренняя, тяжелая тревога. Подобный поступок Чэнь Линя в его понимании был чистейшей, абсолютной демонстрацией силы и доминирования… «Я возвращаю тебе твое оружие, ну и что ты мне сделаешь?»

Этот жест окончательно выбил из головы Офицера любые мысли о повторной атаке. На самом деле, когда Хань Мэн применил [Мастер оружия] и отобрал револьвер, он преследовал две цели: во-первых, вернуть себе инициативу в диалоге, а во-вторых, наглядно прощупать реальный уровень сил багрового незнакомца. Однако способность, которую продемонстрировал этот монстр, полностью выходила за рамки базовых знаний и логики Хань Мэна.

Среди всех известных ему официальных Божественных Путей не было ни одного, который обладал бы настолько извращенным иллюзорным навыком. Это лишь укрепило его в первоначальной догадке, что перед ним Слившийся запредельного уровня…

И этот незнакомец уже был изрядно раздражен его проверками. Если Хань Мэн рискнет напасть снова, финал будет абсолютно непредсказуем… В сложившихся обстоятельствах оптимальным решением было поддерживать этот хрупкий, кратковременный мир и параллельно собирать любые зацепки и крупицы информации.

— Это способность того Бедствия, с которым ты слился? — Хань Мэн по-прежнему не выказывал паники. Словно секунду назад ничего не произошло, он ровным тоном спросил: — Суметь поглотить настолько могущественную тварь и при этом полностью сохранить рассудок, не оставив на теле видимых следов мутации… Как тебе это удалось?

— Твоя проблема в том, Офицер, что ты задаешь слишком много вопросов, — отрезал Чэнь Линь.

Поняв намек, Хань Мэн благоразумно прикусил язык.

Чэнь Линь, разумеется, не собирался позволять Офицеру копаться в своей подноготной. Одной хлесткой фразой заставив его замолчать, он картинно взмахнул широким шелковым рукавом своего алого халата и размеренным шагом направился вглубь черной пустоши, оставив Хань Мэну лишь созерцать свой окутанный тайнами силуэт.

Офицер проводил его долгим, изучающим взглядом, после чего без лишних слов зашагал следом.

— Зачем ты идешь за мной? — Чэнь Линь слегка повернул голову, и из-под маски донесся холодный, предупреждающий голос.

— Обычный человек, оказавшийся в недрах Серого мира, моментально привлекает к себе волны Бедствий. Но ты — единственное яркое пятно в этом монохромном пространстве. Пока я держусь рядом с тобой, местная фауна не посмеет подойти, — с абсолютно каменным лицом ответил Хань Мэн. — Раз уж я сумел выжить, у меня нет ни малейшего желания глупо сдохнуть на обратном пути.

«Человек в Сером мире неизбежно подвергается атакам тварей? Вот оно как…»

Чэнь Линь мысленно сделал важную зарубку в памяти. Если подумать, с тех самых пор, как он переступил черту разлома, ни одно Бедствие действительно не сделало в его сторону ни шагу…

Разумеется, Чэнь Линь ни на секунду не поверил в эту официальную версию. Зная жесткий, независимый характер Хань Мэна, тот никогда в жизни не стал бы цепляться за чужую юбку ради банального выживания. Он шел следом исключительно с одной целью — докопаться до истины и выяснить, кто скрывается под маской.

«Очередной раунд актерской игры и ментальных пряток…» — Чэнь Линь мысленно вздохнул. Он всего лишь хотел мимоходом спасти хорошего человека, кто же знал, что это окажется настолько проблемным.

— Как знаешь, — сухо бросил он.

Возможно, из-за последней реплики Чэнь Линя, Хань Мэн в этот раз предпочел держать рот на замке. Он безмолвно и тихо двигался чуть позади, по левую руку от Актера, из-за чего атмосфера между ними мгновенно стала натянутой и жесткой.

Спустя несколько минут Чэнь Линь всё же не выдержал этой давящей тишины и плавно нарушил молчание:

— И как тебе здесь?

— Где именно?

Чэнь Линь изящным жестом руки указал на черную почву под их ногами.

— Серый мир? — Хань Мэн окинул взглядом бескрайние мертвые равнины и на мгновение задумался. — Слишком уныло, депрессивно… и чертовски опасно.

— Есть немного… но если провести здесь достаточно времени, к этому привыкаешь, — Чэнь Линь согласно кивнул. Он слегка приподнял голову, и багровые оккультные круги на его маске уставились на плывущие в вышине свинцовые тучи. — А если сравнить с вашей Криосферой?

Сердце Хань Мэна пропустило удар. Судя по тону и словам этого парня, он, похоже, жил в Сером мире на постоянной основе… Впрочем, логично, все же участь Измененных незавидна, человеческое общество их не принимает, так что обитать в глубинах этого ада для них должно быть обычное дело.

— Криосфера… — во взгляде Хань Мэна промелькнула сложная гамма эмоций. — Знаешь, Серый мир в каком-то смысле даже лучше.

— О?

— Бедствия, конечно, смертоносны и опасны. Но им далеко до того ужаса, что скрывается в человеческих сердцах.

— Весьма неожиданные слова для Офицера Стражи.

— Быть Офицером Стражей для меня — это в первую очередь внутренний долг и ответственность, а не просто теплое кресло или должность, — Хань Мэн мрачно покачал головой. — Я говорю то, что считаю нужным, и системе меня не прогнуть.

Черная маска шута повернулась, и Чэнь Линь долгим, пронизывающим взглядом посмотрел на своего спутника:

— Звучит так, будто ты не слишком доволен существующим режимом Стражей.

— Возможно.

— Так почему бы тебе просто не уйти?

— Уйти? И куда? — Хань Мэн прищурился, глядя на багровый силуэт. — Другие человеческие сектора находятся слишком далеко, да и не факт, что там дела обстоят лучше, чем в Криосфере… Или ты предлагаешь мне примкнуть к радикальным экстремистам вроде Церкви Алого Неба или Общества Заката?

— А кто имеет право судить, где добро, а где зло? — бесстрастно парировал Чэнь Линь. — Неужели ты искренне веришь, что Офицеры Стражи — это абсолютное олицетворение блага?

Хань Мэн молча созерцал удаляющуюся спину Чэнь Линя. Прошло не меньше полуминуты, прежде чем он тихим, кристально чистым тоном произнес:

— Похоже… ты из Клуба Сумерек.

Под иссиня-черной маской зрачки Чэнь Линя судорожно сжались.

Однако он в ту же микросекунду взял свое тело под абсолютный ментальный контроль: его идеальная, размеренная походка не сбилась ни на йоту, и он продолжил всё так же невозмутимо и неторопливо шагать вперед.

— С чего такие выводы?

— В этом мире Слившегося могут принять всего две организации: фракция Слияния и Клуб Сумерек. Первая состоит из Слившихся , но их члены обычно фанатично преданы идеям «слияния» и «эволюции». Они считают Божественные Пути ложным, тупиковым путем, не имеющим отношения к истинному развитию человечества… Если бы ты принадлежал к ним, ты бы не стал спорить со мной о добре и зле. Ты бы просто попытался убедить меня отказаться от Божественного Пути и принять настоящую эволюцию.

Голос Хань Мэна звучал абсолютно ровно, словно пытаясь нащупать самые сокровенные тайны в глубине души Чэнь Линя.

— Следовательно, ты из Клуба Сумерек.

Услышав это, Чэнь Линь под маской слегка нахмурился. Он не ожидал, что Хань Мэн, который, казалось, просто замолчал, на самом деле выжидал, пока собеседник расслабится и потеряет бдительность.

Очевидно, когда Офицер ранее упомянул лишь Культ Алого Неба и Клуб Сумерек, сознательно опустив фракцию Слияния, он закинул крючок, чтобы безошибочно определить, к какому лагерю относится багровый незнакомец.

— А я не могу быть сам по себе, не принадлежа ни к одной из сторон? — спросил Чэнь Линь.

— Конечно, можешь, — Хань Мэн выдержал короткую паузу. — Не скрою, в моих рассуждениях была доля риска и блефа. Но судя по твоей реакции… моя ставка сыграла.

Чэнь Линь:

— …

«Опять взял на понт?»

Чэнь Линь невольно вспомнил их первую встречу в Третьем районе, когда Хань Мэн точно так же устроил проверку. Тогда ему удалось уклониться от ловушки, но во второй раз он все-таки попался… Хань Мэн — хитрый и проницательный лис. Надо было сразу уходить и не оставаться рядом с этим человеком. Чем дольше длился их разговор, тем больше уязвимостей проступало в его безупречной маскировке.

Впрочем, даже когда его принадлежность к Клубу Сумерек была раскрыта, Чэнь Линь не поддался панике. В конце концов, даже если бы Хань Мэн не устроил эту проверку, Актер все равно планировал найти подходящий момент и заявить о своем статусе.

Иссиня-черная маска долго и пристально созерцала Офицера, после чего из-под нее вырвался тихий смешок, будто Чэнь Линь обнаружил нечто весьма забавное.

— Ты чертовски умен. Не думал о том, чтобы присоединиться к Клубу Сумерек?

— Не думал, — Хань Мэн отрезал это коротко и твердо.

— Почему?

— Потому что я — Офицер Стражи. А вы — преступники, жаждущие уничтожить этот мир.

— Мы лишь хотим перезагрузить его, — багровые оккультные круги на черной личине впились взглядом в Хань Мэна. — Ты ведь сам признал, что Офицеры Стражи не являются абсолютным олицетворением блага… С какой стати ты клеймишь нас преступниками?

— Перезагрузить мир — это и есть уничтожить его. Как можно запустить систему заново, не разрушив старую?

Чэнь Линь на мгновение потерял дар речи.

— Каким бы прогнившим до самого основания ни был город Авроры, он все еще дает кров и защиту миллионам людей… А Стража существует именно для того, чтобы защищать этот сектор, — Хань Мэн спокойно встретил взгляд маски. — Мне не важно, как ведут себя остальные Офицеры, но я, Хань Мэн, буду исполнять свой долг до самого конца.

По серому небосводу пронесся резкий порыв ледяного ветра. Посреди бескрайней бесплодной земли друг напротив друга застыли две фигуры — разорванный черный плащ и пышное алое оперное платье яростно хлопали на ветру.

— В таком случае… ты свободен, — донесся из-под маски леденящий голос.

Чэнь Линь сознательно пошел на раскрытие карт, поскольку искренне хотел проверить, удастся ли ему переманить Хань Мэна на сторону Клуба Сумерек. Этот гениальный вступивший на путь, которого система сначала безжалостно использовала, а затем сослала гнить на задворки за пределы города Авроры, казался идеальным кандидатом для вербовки.

Категоричный отказ Хань Мэна вызвал у Чэнь Линя легкое сожаление… Впрочем, этого и следовало ожидать.

Хань Мэн тоже прекрасно понимал, что загадочный спаситель вытащил его с того света с целью прощупать почву. Но стоило Офицеру высказать свою жесткую позицию, как багровый незнакомец мгновенно потерял к нему всякий интерес. То, что Слившийся не прикончил его на месте за отказ, а просто велел убираться, уже превзошло ожидания Хань Мэна.

Вся необходимая информация была собрана, и Офицер не стал затягивать прощание. Бросив последний взгляд на развевающееся на ветру алое одеяние, он развернулся и зашагал обратно в сторону пространственного разлома Серого мира.

В этом монохромном пространстве два силуэта — угольно-черный и кричаще-багровый — окончательно разошлись в противоположные стороны.

Стоило черной фигуре Хань Мэна скрыться за пеленой тумана на горизонте, как бескрайние мертвые равнины Серого мира вновь пришли в движение. Исполинские размытые тени начали стремительно стягиваться к точке его ухода, а земля мелко задрожала, предвещая скорое приближение новой катастрофы.

Посреди этого зловещего безмолвия алое платье Чэнь Линя беззвучно колыхалось на ветру. Черная маска шута еще долго смотрела вслед ушедшему Офицеру, после чего Актер с легким вздохом обреченно покачал головой…

Услышав донесшийся издалека пронзительный скрежет, Хань Мэн мрачно нахмурился.

Его худшие опасения подтвердились. Причина, по которой он мог так долго и абсолютно безнаказанно путешествовать по недрам Серого мира, заключалась исключительно в мистической ауре таинственного человека в алом. Стоило ему разорвать дистанцию и покинуть буферную зону спасителя, как местные Бедствия мгновенно взяли его след…

Благодаря длительной передышке организм Хань Мэна успел частично восстановиться. Он сделал глубокий вдох, и его тело черной стрелой взмыло в воздух, рассекая пространство.

До пространственного разлома, связывающего Серый мир с реальностью, оставалось совсем немного. Если он выложится на полную, то успеет проскочить обратно до того, как его накроет волна тварей.

По мере того как Хань Мэн набирал высоту, в поле его зрения наконец появился парящий в небесах серый завихряющийся портал. Однако уступы вокруг разлома в этот момент были буквально оккупированы бурлящим черным приливом: орды теневых сколопендр, с которыми он сражался ранее, в безумном экстазе протискивались внутрь воронки.

При виде этой картины сердце Хань Мэна пропустило удар.

«Они возвращаются?!»

Эти теневые твари внезапно затихли, сбежали из Третьего района обратно в Серый мир, затем метались по пустошам, словно потеряв ориентир, а теперь полным составом решили совершить обратный марш-бросок… И судя по плотности черного потока, сквозь разлом уже успели прорваться как минимум несколько сотен особей.

В глазах Хань Мэна вспыхнула яростная тревога. Он выжал из своего тела абсолютный максимум скорости, стремясь перехватить авангард монстров, но дистанция была слишком велика. Пока он преодолел половину пути, последняя сороконожка скрылась в жерле портала.

— Проклятье!.. — Хань Мэн, превозмогая пульсирующую боль в едва закрывшихся ранах, совершил финальный рывок и с головой нырнул в серый водоворот.

Накатила привычная волна головокружения. Хань Мэн тяжело пошатнулся, его ботинки со скрежетом приземлились на твердое покрытие — он снова оказался в полуразрушенных стенах сталелитейного завода.

Однако сейчас на территории разрушенного завода царила зловещая, мертвая тишина. Сквозь бесчисленные проломы в стенах больше не было видно ни одной теневой сороконожки — вся стая бесследно исчезла.

Хань Мэн пулей выскочил из цеха наружу и успел заметить лишь несколько растворяющихся в густом смоге черных хвостов… Твари на полной скорости двигались прямиком в сторону жилых кварталов Третьего района.

Эти бестии прекрасно понимали, что Хань Мэн заперт на дне каньона в Сером мире, а значит, в Третьем районе не осталось никого, кто мог бы оказать им достойное сопротивление. Именно по этой причине они совершили молниеносный разворот и нанесли удар в спину. И это было чистой правдой… В отсутствие Хань Мэна в Третьем районе физически не существовало силы, способной сдержать Бедствие 5-го Ранга.

Сердце Хань Мэна камнем упало в желудок. Он прекрасно понимал, что даже если рванет в жилой сектор прямо сейчас, время будет безвозвратно утеряно. Порождения Материнской особи уже рассредоточились по десяткам улиц и переулков. Каким бы могущественным ни был Офицер Стражи, он не умел разделять свое тело. Пока он будет методично зачищать один квартал, на другом конце района твари успеют вырезать большую часть мирного населения.

Хань Мэн мертвой хваткой сжал кулаки, пытаясь подавить бушующий внутри ураган эмоций. Но стоило ему приготовиться к самоубийственному забегу ради попытки перехвата, как за его спиной раздался легкий, почти невесомый шаг.

Офицер резко развернулся на месте.

На самой кромке полуразрушенной крыши заводского цеха, мягко покачивая полами знакомого алого халата, безмолвно стояла багровая фигура.

— Зачем ты пришел? — Хань Мэн крепко сжал челюсти, его голос был сухим и тяжелым.

— В Сером мире смертельно скучно, так что я решил выйти наружу и немного подышать свежим воздухом, — иссиня-черная маска шута слегка скрылась в клубах набегающего заводского смога. Актер посмотрел на Хань Мэна сверху вниз и бесстрастно обронил: — Ну и заодно дать тебе небольшой совет.

— Совет?

— Зажги огонь маяка — и они сами явятся на его свет.

Чэнь Линь плавно раскинул руки в стороны. Широкие шелковые рукава его багрового одеяния взметнулись в воздух подобно крыльям гигантского мотылька, и он спиной вперед шагнул с крыши, словно растворяясь в небесах… В следующее мгновение его человеческое тело с тихим шелестом распалось на мириады порхающих багровых бумажных бабочек, которые нескончаемым потоком устремились вдаль.

Среди этого вихря бумажных крыльев к ногам Хань Мэна плавно опустилась одна-единственная игральная карта.

Это была [Шестерка Червей].

Хань Мэн оцепенел.

Он молча смотрел на то, как Чэнь Линь распадается на бабочек и исчезает в густом тумане, и лишь спустя несколько мгновений пришел в себя.

— Зажечь огонь маяка… — Хань Мэн несколько раз повторил эту фразу. Похоже, до него начал доходить скрытый смысл этих слов, и он сощурился, глядя на территорию завода.

Офицер на секунду заколебался, размышляя, стоит ли доверять Чэнь Линю, члену Клуба Сумерек. Однако он быстро пришел к очевидному выводу: пусть мотивы этого человека оставались неясными, но причин обманывать его у Слившегося точно не было.

Раз уж ситуация зашла в тупик, Хань Мэн решил рискнуть.

— Каковы масштабы потерь? — Си Жэньцзе тяжелым, уставшим шагом вернулся на улицу.

— Мы все еще ведем подсчет… Погибших слишком много, оперативно свести цифры просто невозможно, — хмуро ответил один из сотрудников Стражи. — Но по самым скромным оценкам, в Третьем секторе погибло не менее трети населения.

— Треть… — Си Жэньцзе молча кивнул. — От начальника Хань Мэна есть новости?

— Никаких. Мы постоянно отправляем запросы, но связи по-прежнему нет.

Сердце Си Жэньцзе сжалось. Он неосознанно посмотрел в сторону сталелитейного завода, над которым безмолвно клубился плотный смог. Никто не знал, что именно скрывается за этой завесой.

Он только собирался отдать распоряжение, как из тумана донесся нарастающий шорох и скрежет.

— Вы слышите этот звук?

— Кажется, да… И он приближается к нам.

— Почему мне кажется, что земля дрожит?

— Плохо дело, быстро рассредоточиться!!

В поле зрения Си Жэньцзе из глубины тумана начали проступать контуры колоссальной тени. Он тут же сорвался на крик, приказывая подчиненным немедленно отступить.

Бум!

Огромная теневая сороконожка на полной скорости протаранила туман, мгновенно превратив окрестные жилые дома в руины. Находившиеся внутри люди даже не успели закричать, мгновенно превратившись в кровавое месиво под весом монстра.

Под охваченными ужасом взглядами Стражи исполинское существо вскинуло голову. Темно-алые поры на его хитине раскрылись, и оттуда, подобно черным ветвям, хлынули сотни отростков тени, хватая находящихся на улице людей.

Атака оказалась слишком внезапной. Никто не ожидал, что в секторе, который уже считался практически зачищенным, внезапно появится Материнская особь Бедствия. Большинство просто не успело среагировать и попало под удар теневых отростков.

Их руки неестественно взметнулись вверх и мертвой хваткой вцепились в собственные шеи. Люди принялись душить себя с такой силой, что кожа и сосуды деформировались до неузнаваемости.

Глазные яблоки залило багровой кровью, дыхание перехватило. Спустя мгновение они превратились в безжизненные тела, которые тут же поглотил и утянул за собой бурлящий прилив теней.

Уцелевшие в этой бойне люди от ужаса буквально вросли в землю. Си Жэньцзе неотрывно смотрел на колоссального монстра, чувствуя, как внутри все холодеет.

«Брат Мэн…»

Эта тварь с высокой долей вероятности была той самой Материнской особью, о которой говорил Хань Мэн. А раз Матка покинула территорию завода и вышла к жилым кварталам, это означало лишь одно, что Хань Мэн погиб. В глазах Си Жэньцзе отчетливо проступило отчаяние.

Если Хань Мэн мертв, то пока из Полярного города не прибудет подкрепление, в Третьем секторе некому остановить это чудовище.

Он отдал все силы ради зачистки этих улиц, но финал оказался катастрофическим. Си Жэньцзе стоял с серым лицом, напоминая марионетку, лишившуюся внутренних опор.

Хууум!

И именно в этот момент из глубины тумана, там, где находился завод, к небу взметнулся яростный столп огня, напоминающий рукотворное миниатюрное солнце.

Пламя было настолько огромным и мощным, что его отсветы пробили плотную завесу смога даже на таком расстоянии. Хлынувшие на улицы теневые сороконожки одновременно замерли и резко развернулись в сторону пожара.

Матка, только что крушившая дома, точно так же остановилась. Повернув голову в направлении огненного факела, она издала резкий пронзительный клекот и, мгновенно бросив выживших Стражей и жилые кварталы, напролом ринулась к источнику пламени. Многотысячная лавина мелких теней устремилась следом за ней.

Ничего не понимающие люди в оцепенении смотрели вслед отступающим Бедствиям, не в силах прийти в себя от столь резкого поворота.

— Идем туда! — Си Жэньцзе первым вернул самообладание и бросился в погоню сквозь туман.

Остальные сотрудники Стражи переглянулись, но лишь немногие рискнули последовать за командиром. По мере их продвижения вперед огненное зарево становилось все отчетливее.

— Командир Си, — из тумана выбежал молодой человек в черной форме и поравнялся с Си Жэньцзе.

— Чэнь Линь? — Си Жэньцзе удивленно посмотрел на него. — Ты как здесь оказался?

— Я отдыхал, но увидел это мощное пламя и сразу побежал сюда, — ответил Чэнь Линь, вытирая пот со лба.

Си Жэньцзе пристально осмотрел юношу и, убедившись, что тот не ранен, кивнул:

— Впереди может быть опасно, держись настороже.

Вскоре впереди показались контуры заводских построек. Столп огня, уходящий в небо, бушевал прямо в разрушенном плавильном цехе сталелитейного завода.

Все высокотемпературные печи были разбиты, пламя полностью охватило конструкции цеха, а металлические перекрытия плавились от колоссального жара. Издалека завод выглядел так, словно на землю упало настоящее солнце.

В этом бушующем пожаре две строки золотых иероглифов, некогда украшавшие вход: [В горниле тысяч кузниц закаляется сталь костей] и [В упорном труде сокрыта высшая слава], постепенно стирались и исчезали в огне… Лишь самый верхний золотой лозунг все еще держался.

И прямо под этой надписью [Всё ради блага человечества] на фоне огненного ада стоял человек в черном плаще. В его зубах тлела сигарета, а холодный, решительный взгляд был направлен на приближающуюся лавину теней.

— Надо же, действительно сработало, — тихо произнес Хань Мэн.

Он посмотрел себе под ноги. Игральная карта [Шестерка Червей], задетая упавшим языком пламени, медленно превращалась в пепел.

— Получается, я снова у него в долгу…

Хань Мэн глубоко вздохнул и медленно поднял оружие, целясь в стремительно приближающуюся Материнскую особь. Под колоссальным давлением ее ауры его собственная духовная энергия начала резко и стремительно расти.

То ли сработал эффект преодоления собственного предела после смертельного риска, то ли бушующее за спиной пламя вернуло ему волю к яростной схватке, но Хань Мэн почувствовал, как какая-то внутренняя преграда в его сознании дала трещину. Сила хлынула по его духовным каналам, словно мощная волна, сносящая плотину.

Пшшшх!

Внутри его тела раздался едва уловимый щелчок, и наружу вырвалась колоссальная ментальная энергия.

На бескрайнем черном Божественном пути стопа Хань Мэна, так долго зависавшая в воздухе, наконец с тяжелым ментальным стуком опустилась на Пятую Ступень. В то же мгновение его аура вспыхнула ярче горящего завода, заставив даже несущуюся на него Матку инстинктивно притормозить от внезапного чувства опасности.

Однако теперь пытаться отступить было уже поздно.

Фигура на фоне бушующего пожара плавно зафиксировала рукоять оружия, направив ствол прямо на чернильный прилив тварей.

— На этот раз… моя очередь.

— Брат Мэн пробился на следующую Ступень?

Почувствовавший мощные колебания духовной энергии, Си Жэньцзе преисполнился радости и облегчения.

Когда теневые сороконожки ворвались в жилые кварталы, он был уверен, что Хань Мэн погиб на заводе. Кто мог подумать, что начальник Стражи не просто выжил, но и совершил прорыв на Пятую Ступень тропы [Судьи]. Теперь Хань Мэн, пожалуй, стал первым Офицером не только в Третьем секторе, но и во всех Семи Великих Округах, сумевшим достичь Пятой Ступени.

Чэнь Линь стоял среди Стражей, с глубоким интересом наблюдая за происходящим. Ему и самому было крайне любопытно, какую силу скрывает в себе навык Пятой Ступени тропы [Судьи].

Едва Хань Мэн поднял оружие, как тусклый свет, пробивавшийся сквозь смог, окончательно померк. На фоне бушующего пожара его развевающийся черный плащ внезапно стал источать необоримую, подавляющую ауру. В радиусе действия своего оружия этот человек казался абсолютным хозяином положения, а ствол в его руке — орудием неотвратимого рока.

— Судебный процесс по делу о [Первородном грехе] объявляю открытым.

Стоило Хань Мэну произнести эти слова, как под его ногами с бешеной скоростью поползли сложные узоры. В мгновение ока они покрыли всю территорию, на которую распространялись границы его домена.

Бурлящий прилив теней резко замер. В следующую секунду камни и почва под ними начали деформироваться и перестраиваться, превращаясь в нерушимые цепи, которые намертво прижали тварей к земле.

Даже Материнская особь Пятого Ранга не избежала этой участи. Больше десятка массивных цепей, подобных змеям, обвили ее хитиновое тело. Несмотря на то что она мчалась вперед на полной скорости, оковы шаг за шагом замедляли ее бег, пока окончательно не зафиксировали в сотне метров от Хань Мэна.

На глазах у всех Стражей колоссальная стая теневых сороконожек распласталась по земле перед бушующим огнем, напоминая бесчисленных подсудимых, прикованных к скамье позора.

В этот момент яростные языки пламени озаряли лишь половину лица Хань Мэна, оставляя на второй стороне резкую, словно след от лезвия, тень. Он был Верховным Судьей в этих огненных чертогах и единственным живым существом во всей области, сохранившим свободу движений.

В какой-то миг его зрачки затопило багряное оккультное сияние. Своим пронизывающим взглядом он долго всматривался в копошащуюся у его ног орду Бедствий, после чего его низкий голос, прозвучавший как непреложный закон, разнесся над замершим заводом:

— Пред лицом Суда предстали порождения Бездны Стенающих Духов, потомство Восьмого Владыки племени стоногих…

— Обвиняются во вторжении в человеческие пределы, истреблении мирного населения и пожирании людской плоти.

— Вердикт Суда: виновны.

— Приговор: предание огненной казни.

Произнеся это, Хань Мэн бесстрастно нажал на спуск.

Щелк.

Из ствола вырвался тихий сухой звук, но свинцовой пули не последовало. Вместо этого бушующий за его спиной пожар словно обрел собственную волю: колоссальный огненный столп шириной в десятки метров хлынул из разрушенного цеха, будто карающий меч, и обрушился на скованных тварей.

Бум!

Яростная волна огня в мгновение ока поглотила сотни сороконожек. Их предсмертный клекот слился в единый гул, давящий на барабанные перепонки. Угольные тени в безумии бились посреди пламени, напоминая скованных цепями узников, исполняющих свой последний танец. Находившиеся за пределами огненного круга Стражи в оцепенении созерцали эту картину, чувствуя глубокое потрясение.

Сотни тварей едва не вырезали половину Третьего сектора, а Хань Мэну понадобилось лишь единожды нажать на спуск, чтобы полностью стереть их в бушующем пламени. Это был первый раз, когда они воочию наблюдали триумф мастера Пятой Ступени, и первый раз, когда мощь тропы [Судьи] явилась им во всей своей пугающей полноте.

— Чэнь Линь, что с тобой? — услышав доносившиеся со стороны юноши тяжелые сдавленные звуки, Си Жэньцзе с недоумением повернулся к нему.

— …Ничего. Абсолютно ничего.

Чэнь Линь закрыл глаза, пытаясь подавить хищный голод, вспыхнувший в зрачках при запахе этой запеченной курочки. Он коснулся ладонью лба и хрипло произнес:

— Мне нездоровится. Я отойду на минуту.

Не дожидаясь ответа командира, он стремительно бросился прочь от места сражения. Добежав до уединенного, безлюдного пустыря, Актер принялся исступленно забивать ноздри сырой землей, чтобы перекрыть доступ этому сводящему с ума аромату жареного мяса. Лишь тогда его дыхание немного выровнялось.

Вспоминая величественную картину Суда, Чэнь Линь укрепился в мысли, что его решение запечатлеть в своей душе тропу [Судьи] было абсолютно правильным выбором.

Между тем пожар продолжал бушевать. Великое множество сколопендр уже превратилось в пепел, и Материнская особь, скованная удушающим пламенем, исторгла яростный рев. Ее исполинское тело содрогнулось в конвульсиях, силой круша опутавшие ее духовные узы, и она безумным валом ринулась на Хань Мэна.

Приговор этого выстрела предназначался лишь ее порождениям; сама же Матка, будучи Бедствием Пятого Ранга, не могла столь легко сгореть без остатка.

Движение ее плоти породило ураганный вихрь, на миг рассекший пламя и проложивший безжизненную тропу посреди огня. Темно-алые поры на ее теле разверзлись, исторгая тучи теневых щупалец, которые одновременно устремились к фигуре в черном плаще.

Хань Мэн слегка пригнулся и в следующее мгновение черной молнией взмыл в воздух. Бесчисленные теневые плети ударили в пустоту, но мгновенно развернулись, устремляясь вслед за ним к облакам.

Парящий в вышине Офицер сощурился; его багровые глаза вновь зафиксировали исполинский остов Матки. Под аккомпанемент шквального ветра он снова поднял оружие:

— Порождение Бездны Стенающих Духов, Восьмой Владыка племени стоногих… Твой грех тяжек, а посему — ты приговариваешься к полной аннигиляции.

Стоило пальцу Хань Мэна коснуться спуска, как Сила Разложения, подобно невидимому небесному клинку, обрушилась с неба, в мгновение ока обратив посягнувшие на его щупальца в абсолютное ничто. Матка почуяла дыхание истинной погибели и предприняла отчаянную попытку уклониться, метнувшись в сторону, но всесокрушающий выстрел начисто снес почти треть ее исполинского тела.

Ступив на Пятую Ступень, Хань Мэн обрел власть над силами совершенно иного порядка, радиус его способности крушить материальные структуры возрос многократно. По мере того как он раз за разом спускал курок, на многострадальной земле беззвучно возникали кратеры радиусом в десятки метров, словно незримый метеоритный ливень карал эту местность.

— Так вот какова Пятая Ступень… — Си Жэньцзе взирал на эту битву, и в его глазах горел огонь искреннего восхищения.

Остальные воины Стражи точно так же созерцали этот триумф, словно простые смертные, зрящие лик божества.

Однако мысли Чэнь Линя в этот час текли в совершенно ином русле. Обычный Офицер Пятой Ступени уже владел столь пугающим искусством истребления; каково же тогда могущество высших чинов Стражи, что восседают в чертогах города Авроры?

Под бременем Судебных Приговоров Хань Мэна тело Матки превратилось в истерзанные лохмотья. Уворачиваясь от всесокрушающей Силы Разложения, она в безумном страхе поползла вспять — туда, где в глубинах разрушенного цеха зиял пространственный разлом Серого мира.

Она познала первородный ужас. Теперь ей было не под силу тягаться с Верховным Судьей. Единственным спасением казалось бегство в родную бездну… Но Хань Мэн не намерен был даровать ей милость отступления.

Едва израненная бестия с грохотом пробила огненную завесу, надеясь увидеть спасительный зев портала, как прямо перед ней с неба упала черная фигура. Офицер твердо встал перед самой воронкой, устремив темное дуло оружия точно в багряные поры на челе чудовища.

— Я, волею своею, блюду высшую справедливость человеческой цивилизации… И посему — приговариваю тебя к смерти.

Банг!

Главенствующая часть тела Матки в то же мгновение истаяла в небытии, словно стертая великой ластиком, на ее месте остался лишь безупречно ровный, гладкий срез. Струи багровой сукровицы хлынули из поверженного остова, и чудовище с глухим рокотом обрушилось на камни, навсегда лишившись дыхания жизни.

Языки пламени принялись лизать ее плоть, постепенно обращая ее в безжизненный уголь. Под напряженными, замершими взорами Стражи из дыма и огня медленно, покачиваясь от усталости, вышел силуэт человека в разорванном черном плаще.

При виде этого триумфа бремя страха наконец покинуло сердца людей. Чертоги завода огласились ликующими криками, Стража с благоговением и священным трепетом окружила своего руководителя.

Хань Мэн безмолвно шел сквозь ряды славящих его воинов. Поравнявшись с Чэнь Линем и Си Жэньцзе, он, не замедляя шага, едва слышно обронил:

— Вы двое… следуйте за мной.

Хань Мэн прошел через руины улиц, где все еще стоял тяжелый запах крови, и направился прямиком к штаб-квартире Стражи. Повсюду суетились люди, подсчитывая число погибших в результате этого налета.

Увидев троих Офицеров, идущих вместе, сотрудники Стражи уважительно поклонились. Один из них поспешно подошел ближе.

— Брат Мэн, мы составили общую статистику потерь.

Хань Мэн остановился:

— Каковы цифры?

Развернув документы, Страж отчитался:

— По предварительным данным, число погибших при налете составляет около семи тысяч человек. Кроме того, не менее восьми тысяч тяжелораненых сейчас находятся в реанимации, и еще более десяти тысяч получили легкие ранения…

— При этом на улице Холода зафиксировано меньше всего жертв, там уцелели почти все. Следом по уровню безопасности идут улицы Студеного Воздуха и Снежных Покровов.

Услышав это, Си Жэньцзе слегка выдохнул. Исход оказался гораздо лучше, чем он предполагал.

Хань Мэн на секунду застыл и с удивлением посмотрел на стоявшего рядом Чэнь Линя. Он, разумеется, прекрасно знал, чьим сектором была улица Холода. Более того, улица Снежных Покровов граничила с ней. То, что потери на этих участках оказались минимальными, по большей части было заслугой юноши.

Для новоиспеченного Офицера Стражи добиться такого результата — это действительно впечатляло.

Чэнь Линь заметил взгляд Хань Мэна и посмотрел ему в глаза. Тот отвел взор, коротко кивнул отчитывавшемуся сотруднику и забрал документы себе.

— Я понял, продолжайте работу.

Оставив Стражей, он повел Чэнь Линя и Си Жэньцзе в самый дальний кабинет. Войдя, он плотно закрыл дверь и сразу занавесил окна.

В тишине кабинета лицо Хань Мэна на глазах становилось все более мрачным.

— Брат Мэн, что случилось? — недоуменно спросил Си Жэньцзе. — Бедствия ведь полностью уничтожены. Почему ты…

— Нынешнее слияние с Серым миром выглядит крайне странно, — Хань Мэн тяжело опустился в кресло. Лицо его было серым от усталости — похоже, недавний прорыв и битва отняли слишком много ментальных сил. — Через тот разлом на заводе я заходил в Серый мир.

— Ты проникал в Серый мир? — Си Жэньцзе в потрясении округлил глаза.

— Да, — спокойно кивнул Хань Мэн. — В пространстве Серого мира, которое проецируется на наш Третий сектор, открылся далеко не один разлом… Тот, что на заводе, сформировался первым, поэтому он самый крупный. Остальные точки слияния пока малы и не способны пропустить монстров, но это лишь вопрос времени. Рано или поздно они разрастутся.

При этих словах Чэнь Линь вспомнил, что в бытность свою в Сером мире он действительно видел те мелкие пространственные завихрения.

— Больше одного разлома в пределах одного сектора… Как такое вообще возможно? — Си Жэньцзе нахмурился.

— Мне и самому это казалось невозможным. С момента основания Полярного города ничего подобного в хрониках не фиксировалось… Но я верю собственным глазам.

— Судя по твоим словам, этот налет не будет разовым? Стоит ждать вторую и третью волну? — включился в разговор Чэнь Линь.

— Именно.

У Чэнь Линя от этих перспектив разболелась голова. Одна-единственная Матка Пятого Ранга едва не стерла Третий сектор с лица земли. Если из бездны хлынут новые орды, как они втроем смогут удержать оборону?

— По этой причине я не стал распространяться среди рядовых бойцов и рассказал все только вам, — медленно продолжил Хань Мэн. — Потери в секторе катастрофические, люди на грани паники. Если они узнают, что это только начало, то начнется неуправляемый хаос.

Спустя пару секунд Чэнь Линь спросил:

— А из города Авроры так и нет ответа?

— Нет, — лицо Хань Мэна сделалось жестким. — И это как раз то, о чем я собирался сказать дальше. Я намерен лично отправиться в город.

На лице Си Жэньцзе отразилось крайнее изумление:

— Лично в город Авроры? В одиночку?

— Логично. Сейчас это единственный рабочий вариант, — задумчиво произнес Чэнь Линь. — Раз связь установить не удается, придется действовать напрямую и говорить с руководством с глазу на глаз. К счастью, Аврора расположена не так далеко от нашего сектора.

— Чэнь Линь прав, — кивнул Хань Мэн. — Не знаю, виной ли тому этот смог, глушащий сигналы, но Полярный город упорно молчит. Ситуация слишком серьезная. Если оставить все как есть, Третий сектор ждет тотальное уничтожение. Необходимо как можно скорее доложить в центр и запросить подкрепление.

Моя скорость позволяет обернуться за сутки. Вы двое остаетесь здесь, держите сектор под контролем и ждите моего возвращения.

— Так точно, — серьезно ответил Си Жэньцзе.

Хань Мэн уже собирался встать, чтобы уйти, но вдруг замер, словно вспомнил важную деталь.

— Есть кое-что еще.

— Что именно?

— Один из членов Клуба Сумерек пересек границу Серого мира и сейчас находится в Третьем секторе.

При этих словах Си Жэньцзе изменился в лице. В его глазах проступил отчетливый страх:

— Сумеречник? Здесь?

— Да. Он из Слившихся. У него крайне причудливые способности, он умудряется сохранять свой естественный цвет даже в монохромном пространстве Серого мира…

Си Жэньцзе нахмурился, и по мере того, как он слушал описание Хань Мэна, выражение его лица становилось все более странным.

— Этот человек… он случайно не был одет в ярко-алые одежды?

— Вы тоже его видели? — взгляд Хань Мэна мгновенно стал острым.

Си Жэньцзе поспешил подробно пересказать их встречу с багровым незнакомцем. Хань Мэн слушал с предельным вниманием. Чэнь Линь в это время тихо стоял в стороне, демонстрируя полное бесстрастие и глядя исключительно в пол.

— Способности совпадают. Очевидно, это один и тот же субъект.

Хань Мэн задумчиво потер подбородок. На лице этого опытного и проницательного Офицера Стражи появилось редкое выражение глубокого замешательства.

— Будучи Слившимся, он почему-то обратил свой голод против самих Бедствий и пожирал их плоть… Кто же такой этот [Шестерка Червей]?

— Ну, в Клубе Сумерек все поголовно безумцы, так что поедание монстров для них, пожалуй, в порядке вещей, — на лице Си Жэньцзе отразился запоздалый ужас от осознания того, с каким психом он разминулся. — Хотя, если подумать… эти сороконожки такая мерзость, как у него вообще желудок это принял?

Чэнь Линь под своей невозмутимой маской слегка опешил:

— Сороконожки?..

— Ну да, те твари, с которыми мы воевали. Из-за угольной темноты их контуры смазывались, но по строению тела это явно были исполинские сороконожки, — неуверенно пояснил Си Жэньцзе.

— Это действительно сороконожки, точнее — порождения Бездны Стенающих Духов, одна из мелких побочных ветвей инсектоидного племени, — добавил Хань Мэн.

— Бездна Стенающих Духов? А это где?

— Должно быть, какая-то локация в глубинах Серого мира, точных координат я не знаю.

— Понятно… Чэнь Линь, а у тебя почему лицо такое бледное?

Заметив, что юноша внезапно потерял всякую краску, Си Жэньцзе удивленно повернулся к нему.

— …Ничего страшного. Просто навалилась дикая усталость, — хрипло выдавил Чэнь Линь.

Хань Мэн сверился со временем и больше не стал задерживаться. Он стремительно покинул штаб-квартиру и черной молнией растворился в густом смоге. Си Жэньцзе дружески похлопал Чэнь Линя по плечу:

— Иди отдохни хорошенько.

Бросив эту фразу, он тоже вышел из кабинета.

Едва комната опустела и Чэнь Линь остался в абсолютном одиночестве, та дикая, омерзительная тошнота, которую он из последних сил сдерживал все это время, мощным приливом ударила в горло. В секунду подскочив к стоявшей у стола урне, он согнулся пополам в мучительных позывах сухой рвоты.

Чэнь Линь понимал, что «зрители», по всей видимости, снова его одурачили.

В его поле зрения то колоссальное Бедствие Пятого Ранга по-прежнему оставалось исполинской сороконожкой, но копошащиеся повсюду мелкие особи виделись ему обычными цыплятами… Поначалу Чэнь Линю это показалось странным: как сороконожка могла породить птиц? Однако стоило Си Жэньцзе мимоходом озвучить истину, как пазл в его голове наконец сложился.

«Зрители» не стали менять в его восприятии образ Материнской особи, но почему-то исказили облик ее потомства. Зачем?

Они прекрасно понимали, что с Матерью ему не совладать, а потому изменили лишь мелких тварей, преследуя одну цель — заманить его и заставить сожрать их. Если вспомнить те мгновения, когда он поглощал «бройлеров», в его разуме действительно царил невыразимый, туманный хаос…

Едва Чэнь Линь осознал, что добровольно поглотил нечто, родственное той жуткой сороконожке, и к его горлу снова подкатил тяжелый ком. Он судорожно вцепился в края урны и еще несколько минут содрогался в приступах, пока наконец не заставил себя успокоиться.

Бросив взгляд на пол у своих ног, он увидел, как из пустоты проступили две строки мелких светящихся символов:

[Ожидания зрителей +3%]

[Текущий уровень ожиданий: 39%]

«Чертовы безумцы…» — мысленно выругался Чэнь Линь, поднялся на ноги и, толкнув дверь, вышел наружу.

Фигура Хань Мэна, подобно черной стреле, рассекала густой смог, стремительно несясь по небесному своду.

Улицы Третьего сектора уходили все дальше вниз, постепенно растворяясь в серой завесе. В этом туманном, призрачном мареве казалось, будто он остался совершенно один во всем мире…

Город Авроры монументально возвышался в самом сердце обитаемых пределов, а Семь Великих Округов, подобно спутникам, плотным кольцом окружали его, формируя колоссальный оборонительный пояс. При такой планировке расстояние от центра до любого из секторов оставалось относительно небольшим, однако сообщение между самими округами было сопряжено со множеством трудностей.

Но даже это «небольшое расстояние» для обычного человека оставалось непреодолимым препятствием, если полагаться лишь на собственные силы.

В прежние времена находились безумцы, пытавшиеся дойти до города Авроры пешком, но на этом пути неизменно вставали два смертоносных фактора: экстремально низкие температуры и абсолютно непроходимый рельеф. Бескрайние пустоши вечной мерзлоты и вздыбленные ледники отрезали внешние сектора от центра. Без колоссальных запасов провизии и тепла человек, рассчитывающий лишь на свои ноги, был обречен замерзнуть насмерть посреди ледяного безмолвия.

Более того, даже если путник умудрялся чудом добраться до исполинских стен города Авроры, без надлежащего статуса и официального разрешения его просто оставляли умирать перед закрытыми вратами. Попытка вернуться в свой сектор в таких условиях превращалась в гарантированное путешествие в ад.

Единственной артерией, связывающей город Авроры с окраинами, оставался паровой поезд, курсировавший всего раз в сутки. Соответственно, на путь туда и обратно уходило не менее двух дней.

У Хань Мэна не было этих двух дней. Точнее, их не было у погибающего Третьего сектора. К счастью, обретенная способность к полету давала ему колоссальное преимущество: его чистая скорость в десятки раз превосходила ход локомотива.

Разумеется, это работало лишь до тех пор, пока его ментальные резервы оставались полны.

После прорыва на Пятую Ступень объем его духовной энергии возрос многократно, что теперь позволяло Офицеру преодолеть этот ледяной рубеж на одном дыхании.

Прошло немало времени, прежде чем сквозь пелену тумана на самом краю горизонта, где замерзшая земля смыкалась с небом, проступила тонкая черная нить… Но это была не линия. По мере приближения она росла, превращаясь в исполинскую, уходящую в бесконечность крепостную стену.

Когда Хань Мэн наконец опустился перед цитаделью, стена казалась утесом, подпирающим сам небесный купол. Обычный человек, даже закинув голову, не сумел бы разглядеть ее вершину сквозь дымку… И эта титаническая преграда тянулась на тысячи ли вокруг центра.

— Кто идет?

Едва Хань Мэн приблизился к створам, из тени ворот раздался низкий, рокочущий голос.

Мужчина, облаченный в точно такую же черную униформу Стража, небрежно опирался спиной на каменную кладку. Он стоял у самого края прохода, выполняя роль часового. На его полах ярко сияли четыре серебряных узора, переливаясь в скупом свете.

— Начальник Стражи Третьего сектора, Хань Мэн, — Офицер хладнокровно предъявил свое удостоверение. — Мне нужно видеть Тань Синя.

— Хань Мэн? — услышав имя, часовой слегка сощурился, и в его взгляде блеснул лед. — При тебе есть официальный приказ на въезд?

— Наши каналы связи полностью заблокированы смогом, мы не можем связаться с городом Авроры. Разумеется, никаких документов у меня нет.

— Без надлежащих бумаг вход в город воспрещен. Ты занимаешь пост начальника сектора и не знаешь элементарных инструкций?

— В Третьем секторе произошло масштабное слияние с Серым миром. Ситуация критическая, я требую задействовать протокол экстренных исключений.

— Протокол экстренных исключений? И ты думаешь, что какой-то местечковый Офицер из окраинного сектора может требовать его по щелчку пальцев? — неторопливо, с явным пренебрежением отозвался страж ворот. — Разворачивайся и ступай назад. Сегодня тебе не войти в город Авроры.

В ту же секунду взгляд Хань Мэна стал абсолютно ледяным. Не желая тратить драгоценные мгновения на пустые препирательства, он мгновенно развернул свой домен Зал Суда.

Мощный вал духовной энергии Пятой Ступени безумным прессом обрушился на высокомерного часового, намертво пригвоздив его к месту. Зрачки того судорожно сузились, и он в ужасе выкрикнул:

— Хань Мэн! Ты в своем уме?! Что ты себе позволяешь?!

— Я уже сказал, — Хань Мэн плавно поднял оружие, зафиксировав черное дуло прямо напротив лица оппонента. — Я намерен воспользоваться протоколом экстренных исключений.

На плечах Хань Мэна по-прежнему покоился плащ с четырьмя узорами, соответствующий его прежнему рангу, но аура, которую он сейчас источал, не оставляла сомнений — перед часовым стоял мастер Пятой Ступени. Чтобы в этих богом забытых внешних округах сумел взрасти Офицер такого уровня?.. Это казалось абсурдом.

Находясь под прицелом, часовой чувствовал, как по его вискам крупными каплями катится холодный пот.

В этот же миг к воротам со всех сторон начали стягиваться патрульные отряды. Увиденное повергло прибывших Офицеров в шок; они мгновенно взяли Хань Мэна в плотное кольцо. Обстановка накалилась до предела, готовая в любую секунду взорваться кровопролитием.

Однако Хань Мэн продолжал абсолютно безмятежно стоять в окружении вражеских стволов. Его рука, удерживающая оружие, была неподвижна, а глаза напоминали скованную лютым морозом озерную гладь — в них не было ни капли страха или сомнения.

И эта абсолютная, пугающая решимость заставила скованного часового поверить: стоит кому-то из патрульных сделать хотя бы одно неверное движение, и Хань Мэн без малейших колебаний разнесет ему череп.

Стиснув зубы и буравя Хань Мэна яростным взглядом, часовой после долгого, удушливого молчания все же процедил:

— …Я доложу господину Тань Синю.

Город Авроры.

Скупое зимнее солнце освещало ухоженный внутренний двор элитной усадьбы. У самого входа в чайную комнату стоял Тань Синь, на чьих плечах покоился безупречный черный плащ. Он неторопливо, размеренными движениями снимал чайную пену краем фарфоровой крышечки.

Из глубины дома донесся едва слышный шорох шагов по деревянному настилу. Фигура подчиненного бесшумно приблизилась к мастеру и почтительно склонилась в глубоком поклоне.

— Учитель, с момента появления смога во внешних пределах прошло уже восемь часов…

Тань Синь аккуратно опустил изящную пиалу на миниатюрный столик, прикрыл глаза и негромко спросил:

— Сколько округов еще подают признаки жизни?

— Три часа назад на связь выходили Первый, Второй, Третий, Шестой и Седьмой сектора — всего пять округов. Однако около тридцати минут назад сигналы Второго, Шестого и Седьмого полностью оборвались.

— Значит, остались лишь Первый и Третий… — Тань Синь слегка приподнял веки. — Начальником Стражи в Первом служит Чун Фэн, а в Третьем — Хань Мэн. Эти двое, надо признать, действительно обладают определенным талантом.

— Учитель, мы по-прежнему не станем отправлять им ответ? — подчиненный на мгновение запнулся, после чего тихо добавил: — Если мы продолжим игнорировать их запросы, то совсем скоро эти последние сектора тоже падут под натиском Бедствий.

Тань Синь открыл глаза. Сквозь резные очертания карниза он устремил свой взор на ясное, ослепительно яркое солнце, безмятежно парящее в чистом небе над центром цивилизации, и сухо обронил:

— Оставим без ответа.

Услышав этот ответ, подчиненный замер и нерешительно произнес:

— …Мы действительно оставим Семь Великих Округов без помощи?

— Помощь? И как ты себе это представляешь?

Тань Синь покачал головой:

— Владыка Авроры уже почти на пределе, сейчас все обитаемые пределы неуклонно сжимаются… Семь Округов находятся на самой кромке защитного кольца, так что отступление сияния Авроры — лишь вопрос времени. Даже если мы сейчас отправим людей на зачистку Бедствий, сможем ли мы навсегда остановить слияние с Серым миром? Через несколько дней те земли, как и все, что лежат за чертой барьера, окончательно станут частью Серого мира.

— Но в Семи Округах все еще живут почти триста тысяч человек…

— Триста тысяч человек на окраинах против трех миллионов внутри города Авроры — чьи жизни важнее? — Тань Синь сделал легкий глоток горячего чая из пиалы и медленно продолжил: — Сегодня городу Авроры и самому приходится несладко, у нас просто нет свободных ресурсов, чтобы насмерть стоять за тех, кто остался снаружи. Раз так, к чему впустую тратить силы?

Подчиненный хотел было возразить, но Тань Синь бросил на него короткий взгляд и размеренно произнес:

— Чу Шидо, ты должен понимать, что нынешнее человечество подобно волчьей стае, бредущей по ледяной пустоши… Мы не можем гарантировать, что каждый волк доберется живым до противоположного края. В критический момент приходится совершать отсечение лишнего. Даже если в итоге лишь один волк дойдет до конца, победа все равно будет принадлежать всей стае.

Чу Шидо опустил голову и погрузился в молчание.

В этот момент в комнату поспешно вошел один из Офицеров. Завидев присутствующих, он с порога доложил:

— Господин, Хань Мэн прибыл к городу Авроры.

— Что? — Чу Шидо в изумлении вскинул голову.

Стоявший рядом Тань Синь лишь слегка сощурился. Неторопливо сделав еще один глоток чая, он спросил:

— И где он сейчас?

— У главных ворот, заблокирован нашими часовыми… Судя по всему, он совершил прорыв на Пятую Ступень.

— Уже на Пятой? — на лице Тань Синя наконец проступило искреннее удивление, после чего он невольно констатировал: — Прошло ведь всего несколько лет, а он уже достиг Пятой Ступени… Подобный талант даже в стенах города Авроры — колоссальная редкость.

— Раз он явился лично, значит, не дождался ответа по каналам связи и прибыл просить о подкреплении, — Чу Шидо сохранял ясность ума и мгновенно просчитал мотивы визитера. — Учитель, как поступим?

Уголки губ Тань Синя слегка поползли вверх:

— Ранее я размышлял над тем, не забрать ли его в город Авроры досрочно, ведь гибель такого гения на окраинах была бы непозволительной роскошью… Однако у него слишком упрямый нрав. Даже если бы я издал официальный приказ, он бы вряд ли согласился бросить свой сектор. Кто же знал, что он сам явится.

— Вы хотите сказать…

— Впустите его, — сухо ответил Тань Синь. — Вот только… раз уж он войдет, назад ему дороги нет.

— Понял, — Офицер Стражи коротко кивнул и повернулся, собираясь выйти.

— Погоди.

Тань Синь на секунду задумался:

— Принеси мне полные списки личного состава всех Стражей и Офицеров из Первого и Третьего секторов.

Когда Офицер удалился для исполнения поручения, Чу Шидо недоуменно спросил:

— Учитель, для чего вам эти списки?

— Раз Первый и Третий сектора держатся до сих пор, значит, в их оборонительных структурах еще остались толковые кадры… Если мне не изменяет память, поезд, идущий из этих округов в город Авроры, способен вместить еще тридцать человек, — спокойно ответил Тань Синь. — Триста тысяч жизней город Авроры потянуть не в состоянии, но принять тридцать человек нам вполне под силу.

— Вы намерены напоследок выкачать из этих двух округов элиту, чтобы укрепить силы города Авроры?

— Именно. В Древнем Хранилище Пути Войны мы потеряли слишком много людей, эти пробелы необходимо восполнить.

Пока они говорили, Офицер вернулся и передал затребованные документы в руки Тань Синя.

Тань Синь бегло просмотрел бумаги, уверенным движением обвел кружком имена всех Офицеров, после чего передал оставшуюся часть списка Чу Шидо.

— Каждому Офицеру автоматически выделяется по одному посадочному месту. Что касается рядовых Стражей… пусть приближенные к нам структуры в городе сначала отберут тех, кто им выгоден. Оставшиеся вакантные места распределите через случайную жеребьевку.

— Структуры в городе?.. — Чу Шидо на секунду задумался. — Вы имеете в виду, что среди этих рядовых Стражей найдутся люди, связанные с влиятельными фракциями города Авроры?

— Разумеется. Каждый раз, когда новички отправляются в Древнее Хранилище Пути Войны, отдельные Стражи из окраин неизбежно наводят мосты с городскими силами… Если у такого бойца обнаруживается приличный талант, его забирают в город Авроры. Если же способностей не хватает, он просто становится глазами и ушами крупных фракций в Семи Округах.

— Учитель, но речь ведь идет о каких-то рядовых исполнителях. Неужели большим силам в городе действительно есть до них дело?

— Настоящий интерес тут не важен. Важно то, что этим жестом я лично демонстрирую им свою добрую волю, — размеренно произнес Тань Синь. — Времена изменились. Если внутри города Авроры и дальше продолжится эта междоусобная грызня и раскол, мы все обречены на гибель…

Чу Шидо, словно осознав глубокий подтекст, согласно кивнул.

— Учитель, поступили вести от Торговой Палаты Созвездий, — Чу Шидо извлек из-за пазухи запечатанный конверт и передал Тань Синю. — Это результаты допроса методом Дробления Души. Говорят, этот Цзянь Чаншэн умудрился выдержать уже три раунда и до сих пор не лишился рассудка.

— Очередной монстр, выстоявший три круга Дробления Души? — брови Тань Синя удивленно поползли вверх.

— Да, учитель. Его потенциал, похоже, ничуть не уступает таланту Хань Мэна… Вы действительно не хотите вмешаться и замолвить за него слово?

— Гнев Торговой Палаты Созвездий на этот раз слишком велик. Этого Цзянь Чаншэна мне не спасти, пусть полагается исключительно на собственную судьбу.

Тань Синь принял письмо, развернул его и, пробежав глазами по строкам, внезапно замер — в его взгляде отразилось сильное изумление…

— Удалось что-то выяснить? — с любопытством спросил Чу Шидо.

— …Да, — Тань Синь свернул послание. В его глазах вспыхнул опасный блеск, отражающий скрытые думы. — Забавно… Похоже, в Третий сектор затесалась весьма примечательная фигура. Если бы не жесткий допрос с Дроблением Души, ему бы почти удалось выйти сухим из воды.

— Примечательная фигура? О ком речь?

Тань Синь не стал отвечать устно, а просто вложил бумагу в руку ученика. Тот бегло прочел несколько строк, и его глаза в потрясении округлились.

— Инсценировка собственной гибели, планирование из тени, позиция стороннего хищника и последующая кровавая зачистка всей арены… Этот Чэнь Линь — единственный, кто выбрался живым из Склепа — и есть истинная первопричина всего произошедшего? — Чу Шидо резко повернулся к наставнику: — Учитель, кто он такой?

— Его целью был Первооснова Военной Тропы. Очевидно, за ним стоит одна из тех тайных организаций, но какая именно — уже не имеет значения.

— В таком случае мне немедленно объявить его в розыск?

Едва произнеся это, Чу Шидо сам осознал абсурдность своих слов. Сейчас, когда Семь Округов находятся на грани тотального падения, о каких официальных розыскных ордерах может идти речь?

— Оставь это, не стоит внимания, — Тань Синь небрежно махнул рукой. — Этот Чэнь Линь — всего лишь мелкая пешка. В данный переломный момент нет никакой нужды тратить на него драгоценное время.

— Пешка?

— Мастера выше Четвертой Ступени физически не способны проникнуть в Древний Склеп Пути войны. К тому же, ты действительно веришь, что он в одиночку сумел бы беспрепятственно вынести осколки Первоосновы из пределов Хранилища, да так, чтобы трое Офицеров Стражи ничего не заподозрили? Он — лишь «рука», протянутая за артефактом. Настоящую угрозу представляет тот, кто обеспечивал ему прикрытие снаружи.

— …Вот оно как.

— Вычеркни имя Чэнь Линя из этого списка, пусть у рядовых Стражей появится одно дополнительное вакантное место, — Тань Синь на секунду запнулся. — Если мне не изменяет память, помимо Хань Мэна и этого Чэнь Линя, в Третьем секторе оставался еще один Офицер Стражи?

— Да, Офицер со вторым рангом узоров, его зовут Си Жэньцзе.

— Когда будешь отправлять утвержденный список, передай ему попутный приказ, — Тань Синь плавно опустил пиалу, поднялся с кресла и размеренным шагом направился к выходу из чайной комнаты. — Любыми доступными методами… стереть этого Чэнь Линя с лица земли.

Третий сектор.

Чэнь Линь толкнул тяжелые двери штаба и неторопливо вышел на улицу.

Густой смог по-прежнему не рассеивался, мертвым грузом оседая на сердцах людей. Мимо то и дело проносились Стражи с носилками, на которых лежали либо бледные, окоченевшие трупы, либо истекающие кровью, изувеченные раненые. Некогда оживленный, бурлящий сектор теперь полнился лишь мучительными стонами и тревожным, приглушенным шепотом.

Облаченный в черное пальто Чэнь Линь ненадолго задержался на каменных ступенях крыльца, а затем двинулся следом за вереницей носилок к противоположной стороне улицы.

Прямо по соседству со штаб-квартирой Стражи располагалась крупнейшая лечебница Третьего сектора. Впрочем, статус «крупнейшей» был весьма условным — по своим масштабам она едва ли превосходила заурядный провинциальный медпункт.

Оба этажа здания до отказа забили стонущими пациентами. Бесчисленные белые и окровавленные брезентовые носилки плотным ковром покрывали пол; узкие проходы, где едва мог протиснуться человек, сузились до ширины ладони. Немногочисленные уцелевшие врачи, покрытые испариной, лихорадочно сновали между ранеными.

— Доктор… Доктор! Умоляю вас, посмотрите сначала моего ребенка! Он… кажется, он уже не дышит!

— Доктор! Марля и антисептики на исходе! Запасы в банке крови почти полностью исчерпаны!

— Как больно… Боже, как же больно…

— Здесь глубокое инфицирование раны… Эту конечность уже не спасти. Готовьте к ампутации.

— Доктор! У этого пациента зафиксирована остановка жизнедеятельности…

— …

Сливающийся гул из криков и плача эхом отражался от бетонных стен лечебницы. Очередь из носилок выплеснулась далеко за порог, выстроившись вдоль обочин от одного конца квартала до другого, а поток новоприбывших пострадавших даже не думал иссякать.

Сколько раненых ждало своей очереди? Две тысячи? Три? Чэнь Линь уже сбился со счета.

Он замер у самого входа — одинокое черное пятно посреди бескрайнего моря белого брезента. Его взгляд медленно скользил по этой картине преисподней, но лицо оставалось абсолютно бесстрастным, делая его похожим на забытое всеми изваяние.

Скрип...

Дверь операционной распахнулась, и оттуда вышел хирург, чьи руки были по локоть покрыты багровой кровью. Родственники раненого мгновенно хлынули внутрь, и, едва завидев на операционном столе застывшее тело, разразились истошным плачем.

Врач остался стоять у порога блока. Взирая на творящийся в залах ад, он чувствовал, как его душу затапливает бездонная, удушающая скорбь.

— Так больше продолжаться не может… — едва слышно прошептал он самому себе. — Всех тяжелораненых и тех, кто потерял слишком много крови… полностью отсекайте. Больше ими не занимаемся.

При этих словах остальные медики на секунду замерли. Они одновременно устремили на него потрясенные взгляды, пытаясь найти слова для возражения, но в итоге комната погрузилась в тяжелое, гнетущее молчание.

— Мы… мы просто оставим их умирать? — сиплым голосом переспросила одна из медсестер.

— У нас нет ни времени, ни ресурсов на их спасение, — хирург бессильно прикрыл глаза. — Что касается тех, чьи травмы средней тяжести… Соберите их вместе, кратко объясните правила дезинфекции и перевязки, а затем отправляйте домой. Пусть ищут выходы самостоятельно.

— …Поняла.

Стражи, обеспечивающие порядок на территории, среагировали незамедлительно. Они начали один за другим подхватывать еще дышащих, но обреченных тяжелораненых и выносить их за пределы лечебницы, освобождая драгоценные метры для тех, у кого оставался шанс.

Большинство из тех, кого выносили, уже находились в глубоком беспамятстве. Те же, кто сохранял крупицы сознания, мгновенно осознали — их вычеркнули из списка живых. Потоки носилок непрерывно проплывали мимо Чэнь Линя; он отчетливо видел судороги боли на их лицах и ту пустую бездну отчаяния, что застыла в их глазах.

Посреди этого первобытного хаоса граница между жизнью и смертью пролегла со стерильной четкостью. Человечество, уподобившись тяжелораненому зверю, начало хладнокровно сдирать с собственного тела гниющие куски плоти ради призрачного шанса сохранить жизнь всему организму.

Для обреченных выделили пустырь неподалеку от лечебницы. Ряды окровавленных каталок и носилок заполнили свободное пространство; над землей поплыл невнятный бред теряющих рассудок людей и прерывистые стоны, напоминающие шепот самой смерти.

Их оставили ждать развязки.

— Что вы творите?! Почему вы бросили их?!

— Моего отца привезли самым первым! По какому праву вы отказываетесь его лечить?! На каком основании?!

— Бедствия не смогли убить мою жену, а вы просто вышвырнули её подыхать на улицу?! Да какие вы после этого врачи?! Чем вы вообще отличаетесь от этих тварей Серого мира?!

— Это же чистой воды убийство!!!

— …

Родственники и близкие пострадавших, дежурившие у здания, при виде того, как их родных хладнокровно обрекают на смерть, мгновенно потеряли рассудок. Глаза людей налились кровью. Безумная толпа ринулась на штурм лечебницы, сминая санитаров и буквально втаптывая в пол тех врачей, кто еще пытался оказывать помощь. В залах вспыхнула яростная потасовка.

Оказавшийся поблизости Си Жэньцзе, который как раз обходил вверенную ему территорию, стремительно бросился в гущу событий. Вместе с подоспевшими Стражами он жестко заблокировал разъяренную толпу:

— Что вы здесь устроили?! Назад!

— По какому праву вы решаете, кому жить, а кому умирать?! — проревел один из мужчин.

— Раненых слишком много! У сектора нет необходимых медикаментов и времени! Если мы продолжим распылять ресурсы на безнадежных, в итоге погибнет абсолютно каждый!

— Но почему именно они должны стать этой жертвой?! Все мы люди! Почему вычеркнули именно их?!

— Потому что их повреждения несовместимы с возможностями нашей медицины.

— Но это же не их вина!!!

Си Жэньцзе на мгновение осекся. Вглядываясь в эти полные слез и ярости лица, Офицер отчетливо осознал — любые логические доводы сейчас бесполезны… Он мрачно махнул рукой, отдавая безмолвный приказ.

Щелк... Щелк...

Стражи синхронно вскинули табельное оружие, уперев холодные дула пистолетов прямо в зачинщиков. Лишь под воздействием сковавшего их первобытного страха толпа наконец притихла.

Пользуясь заминкой, бойцы жестко вытеснили протестующих за пределы периметра лечебницы, и внутри наконец восстановился относительный порядок.

Си Жэньцзе тяжело, надсадно выдохнул. Заметив у порога фигуру Чэнь Линя, он направился прямиком к нему.

— Тебя тоже зацепило?

— …Нет, — Чэнь Линь качнул головой. — Я цел. Просто проходил мимо, решил оценить обстановку.

— Раз ты был здесь, когда начался этот бунт, почему не помог моим парням навести порядок?

— Я думал об одной вещи.

— О какой?

Чэнь Линь не ответил. Его взгляд по-прежнему был прикован к багровому пятну пустыря, где лежали брошенные на произвол судьбы люди. Все события последних дней стремительно выстраивались в его сознании в единую, пугающе логичную цепочку: внезапное прекращение поставок сырья, экстренная остановка всех производственных линий на заводах, одномоментный разрыв всех видов связи, а затем — падение смога…

После долгого, удушливого молчания он ровным тоном произнес слова, от которых у Си Жэньцзе по спине пробежал ледяной пот:

— Скажи, а есть ли вероятность… что нас точно так же отсекли?

Офицер Стражи оцепенел, переваривая услышанное.

— Что ты имеешь в виду?..

— Все это выглядит слишком слаженно, чтобы оказаться простой чередой совпадений, — Чэнь Линь медленно перевел взгляд туда, где сквозь серую пелену угадывалось направление к городу Авроры. — Надеюсь, конечно, что это лишь моя излишняя подозрительность.

Слова Чэнь Линя заставили Си Жэньцзе нахмуриться. Он глубоко погрузился в свои мысли. Они стояли вдвоем на бетонных ступенях лечебницы, и между ними повисла звенящая тишина.

Спустя немало времени Си Жэньцзе едва слышно выговорил, словно пытаясь убедить самого себя:

— Нет, это исключено… В Семи Великих Округах сосредоточены сотни тысяч жителей, а местная промышленность обеспечивает до семидесяти процентов всех нужд обитаемых земель. Лишившись производственной базы окраин, город Авроры превратится в беспомощного калеку с ампутированными руками… Как руководство центра могло пойти на такой шаг? Вот вернется Мон-гэ, и все сразу прояснится.

Чэнь Линь одарил его коротким, пронзительным взглядом.

— А ты сам как думаешь… Если город Авроры действительно принял окончательное решение отсечь Третий сектор, то Хань Мэн… сможет ли он вообще вернуться?

— Прошло уже полчаса.

Находясь за пределами города Авроры, Хань Мэн бросил короткий взгляд на часы, и его брови тяжело сошлись у переносицы:

— Почему город Авроры до сих пор бездействует? Ты действительно передал запрос в штаб?

— Передал. Ты ведь сам все видел, — раздраженно буркнул часовой, застывший у массивных створов.

Взгляд Хань Мэна оставался ледяным. Некоторое время назад он действительно лично контролировал процесс отправки сигнала. Однако, учитывая всю критичность и масштаб катастрофы, руководство центра обязано было среагировать незамедлительно. Не существовало ни единой веской причины, по которой город столь долго хранил гробовое молчание.

Едва Хань Мэн начал всерьез взвешивать риски прямой попытки штурма ворот, со стороны цитадели донесся низкий, рокочущий гул, напоминающий отдаленные раскаты грома. Окутанные поднявшейся пылью, колоссальные створки ворот начали медленно расходиться в стороны.

В открывшемся проеме виднелась лишь одна одинокая фигура.

Это был Офицер Стражи, облаченный в точно такой же черный плащ, чьи седые взъерошенные волосы делали его похожим на старого льва. На полах его верхней одежды в лучах скупого солнца ослепительно сияли семь серебряных узоров.

При виде этого человека у присутствующих часовых в изумлении округлились глаза. Даже Хань Мэн почувствовал, как его сердце пропустило удар, а во взгляде отразилось глубокое недоумение…

Офицеров с семью рангами узоров на весь город Авроры насчитывалось всего пятеро. Каждый из них обладал колоссальной, абсолютной властью и являлся фигурой недосягаемой для простых смертных. Даже те Стражи, что выросли в черте центрального мегаполиса, ни разу в жизни не удостаивались чести лицезреть кого-либо из них лично.

И сейчас один из этих пятерых титанов безмятежно стоял прямо перед открытыми воротами.

— Ты и есть Хань Мэн? — обладатель семи узоров скользил по нему незаинтересованным взглядом, чей голос звучал сухо и ровно.

— …Да.

— Старик зовется Гу Юанем. Я здесь, чтобы сопроводить тебя в город.

Гу Юань?

Зрачки Хань Мэна судорожно сузились. Это имя было ему прекрасно знакомо: единственный мастер Седьмой Ступени в городе Авроры, идущий по Божественной тропе [Судьи], и признанный ныне глава тропы [Судьи].

Еще несколько лет назад, когда сам Хань Мэн только ступил на тропу [Судьи], он уже был наслышан о великом имени Гу Юаня. Ходили слухи, что этот человек единолично возглавляет Верховный Суд города Авроры и обладает исключительным правом вынесения окончательного вердикта по любым внутренним распрям и преступлениям. Он являлся абсолютной вершиной всей судебной и правоохранительной системы.

И теперь эта легендарная личность лично прибыла к внешнему рубежу, чтобы встретить его?

Остальные часовые уставились на Хань Мэна с нескрываемой, жгучей завистью. Они искренне не понимали, какими такими заслугами заурядный начальник Стражи из Третьего сектора сумел заставить престарелого Гу Юаня проявить подобное почтение.

— …В город? — несмотря на сковавшее его потрясение, Хань Мэн сейчас испытывал куда большее замешательство.

Он прибыл сюда лишь с одной целью — доставить экстренное донесение о катастрофе в Третьем секторе, но его появление привело в движение столь монументальную фигуру. В этот миг он окончательно перестал понимать, какова истинная позиция руководства города Авроры по отношению к окраинам.

Гу Юань одарил его коротким бесстрастным взглядом и, развернувшись, неторопливо зашагал вглубь улиц.

Хань Мэн на секунду замешкался, но все же последовал за ним.

Оставшиеся у ворот Стражи переглянулись и безмолвно принялись закрывать массивные двери. С тяжелым, глухим грохотом ворота сомкнулись, и цитадель, расположенная в самом сердце обитаемых земель, вновь погрузилась в состояние полной изоляции от внешнего мира.

— Старший Гу Юань, куда именно мы направляемся?

— В штаб-квартиру, — ответ старика отличался предельной лаконичностью.

Слыша это, Хань Мэн выдержал паузу, но все же решился задать терзавший его вопрос:

— Ситуация в Третьем секторе действительно критическая, но я не думаю, что масштаб трагедии должен был переполошить лично вас.

Гу Юань проигнорировал реплику, продолжая молча идти по направлению к центру. Хань Мэн следовал на шаг позади, и его брови с каждым мгновением сходились все сильнее…

— Мы бесчисленное количество раз отправляли официальные запросы на восстановление связи с городом Авроры, но не получили ни единого ответа. Поначалу я полагал, что смог полностью блокирует радиосигналы, однако здесь, внутри, нет и намека на туман, — Хань Мэн поднял взор к безупречно чистому, ясному небу над головой, где в вышине мирно переливались фантастические, неописуемой красоты ленты полярного сияния. — Старший, ведь на самом деле город получил наши сигналы о помощи, верно?

Гу Юань хранил молчание.

Наконец Хань Мэн резко остановился. Он глубоко, прерывисто вдохнул, и его лицо сделалось пугающе серьезным:

— Город Авроры… принял решение полностью отсечь Семь Великих Секторов?

Фигура идущего впереди Гу Юаня едва заметно дрогнула.

— Ты хочешь сказать, что город Авроры намерен пойти против Мон-гэ? — Си Жэньцзе решительно мотнул головой в знак несогласия. — Нет, в этом нет абсолютно никакого смысла. Даже если на секунду предположить, что они действительно решили бросить Семь Округов на произвол судьбы, Мон-гэ — Офицер Пятой Ступени. Мастер такого уровня даже в самом центре считается выдающимся специалистом. С какой стати им нападать на него? Мон-гэ делом доказал свой колоссальный потенциал, он уже очень давно перестал быть тем беспомощным новичком, которого можно было безнаказанно подставить под удар.

Чэнь Линь приоткрыл рот, собираясь привести новые аргументы.

— Чэнь Линь, ты слишком сильно сгущаешь краски, — Си Жэньцзе строго посмотрел на собеседника. — Главная задача, которую оставил нам Мон-гэ перед своим уходом — удерживать порядок внутри Третьего сектора. Ситуация на улицах и без того накалена до предела, нет никакой нужды сеять среди гражданских пустую, беспочвенную панику.

Чэнь Линь несколько секунд молча смотрел ему в глаза, после чего лишь обреченно покачал головй:

— Будем надеяться, что это действительно лишь плод моей бурной фантазии…

Все эти выводы и правда базировались исключительно на его личных догадках и не имели под собой твердой доказательной базы. Однако с того самого момента, как он воочию понаблюдал за циничным отбором пациентов у ворот лечебницы, эта страшная мысль намертво въелась в его сознание… Он поймал себя на том, что уже вовсю просчитывает алгоритм действий на случай, если центр действительно хладнокровно вычеркнул окраины. Как ему действовать? Что предпринять, дабы гарантированно сохранить собственную жизнь?

Заметив, что Чэнь Линь окончательно ушел в себя, тупо уставившись на бетонные ступени под ногами, Си Жэньцзе ободряюще похлопал его по плечу.

— Чэнь Линь, не нужно так сильно изводить себя. Твой природный талант ничуть не уступает способностям Мон-гэ. Рано или поздно ты гарантированно получишь распределение в город Авроры… Возможно, когда ты окажешься внутри этих стен, ты сам поймешь, что Третий сектор был лишь грязным, полуразрушенным трамплином на твоем пути. Твое место — не здесь.

Слыша отчетливые, едва скрываемые нотки зависти в голосе напарника, Чэнь Линь не удержался от вопроса:

— В городе Авроры действительно настолько хорошо?

— Хорошо? Да там просто сказка, — Си Жэньцзе устремил мечтательный взор куда-то сквозь серую пелену смога и уверенно кивнул. — И пускай мне никогда не доводилось бывать там лично, я знаю: тот мир в корне отличается от нашего Третьего сектора… Это настоящий рай на земле. Пожалуй, лишь оказавшись там, человек может заявить, что он по-настоящему живет, а не существует.

— Тогда почему ты сам до сих пор здесь?

— Я? — Офицер выдавил из себя горькую усмешку. — Я не ровня тебе или Мон-гэ. Моя Божественная Тропа слишком заурядна, а личный потенциал и того хуже. Чтобы совершить банальный переход с Первой Ступени на Вторую, у меня ушло долгих три года… По какому праву такой, как я, может претендовать на место в центре?

Понимая, что эта тема ему неприятна, Си Жэньцзе поспешил свернуть разговор и небрежно махнул рукой:

— Ладно, довольно пустых разговоров, мне пора возвращаться к патрулированию… Западные кварталы остаются на тебе.

Бросив эту фразу, он развернулся и зашагал в направлении восточных улиц. Его черное пальто Стража плавно двигался среди обломков и мусора, пока окончательно не растворился в сумеречном мареве тумана.

Чэнь Линь тоже не стал задерживаться на ступенях лечебницы и взял курс в сторону улицы Холода.

На протяжении всего обратного пути ему то и дело попадались выбитые двери домов, застарелые, не поддающиеся очистке бурые пятна крови на мостовой и плачущие навзрыд жители, волочащие за собой перебитые конечности. Их увечья не представляли мгновенной угрозы для жизни, а потому медицинский персонал безжалостно выставил их вон, вынуждая несчастных неумело и топорно накладывать повязки самим себе.

Чэнь Линь провожал их безучастным взглядом, продолжая движение вперед. Однако стоило ему приблизиться к границам улицы Холода, как у него возникло четкое ощущение, будто он совершил мгновенный переход из эпохи ожесточенной войны в фазу абсолютного мира.

Здесь не было покалеченных жителей, практически отсутствовали следы разрушений на фасадах зданий, и даже в самом воздухе не ощущался удушливый запах свежей крови. Чэнь Линь глубоко вдохнул относительно чистый воздух и медленно выдохнул… Как и следовало ожидать, урон, нанесенный улице Холода, по сравнению с другими жилыми кварталами оказался ничтожно мал.

Едва тяжелые армейские ботинки Чэнь Линя ступили на брусчатку родной улицы Холода, со стороны домов донесся едва слышный, шуршащий звук. Один за другим местные жители принялись аккуратно приоткрывать входные двери.

Они несмело застывали на порогах своих жилищ, и в каждом взгляде, обращенном на фигуру в черном плаще, читалась безграничная, глубокая благодарность.

Жители улицы Холода, разумеется, прекрасно осознавали текущее положение дел в Третьем секторе.

Они ходили по соседним кварталам, бывали у здания лечебницы и воочию видели, насколько чудовищны потери на других улицах — там все напоминало филиал преисподней. На их же фоне они казались баловнями судьбы: никто не остался калекой, ничья жизнь не висела на волоске, а большинство семей и вовсе отделались легким испугом… И за это благополучие они были обязаны исключительно Чэнь Линю.

Люди искренне желали выразить ему свою признательность, но банально не находили в себе смелости. В конце концов, Чэнь Линь оставил в их памяти слишком глубокий, пугающий след, от одного лишь его случайного взгляда у местных жителей невольно трепетало сердце.

Чэнь Линь прекрасно читал эти эмоции. Наблюдая за тем, как соседи мучаются сомнениями и испуганно отводят глаза при его приближении, он находил эту картину даже немного забавной.

Впрочем, у него не было ни малейшего желания выходить к ним ради получения заслуженных лавров. Сохраняя каменное выражение лица, он просто продолжал свой плановый обход, делая вид, будто не замечает окружающих. Черный плащ Стража мерно покачивался в такт его шагам на опустевшей мостовой.

Но в конечном итоге среди толпы нашелся один смельчак, который первым отделился от общей массы и направился прямиком к нему… Разглядев лицо этого человека, Чэнь Линь внутренне изумился.

Первым, кто пересилил собственный страх, оказался не кто иной, как владелец похоронной лавки, господин Сюй — тот самый, кого Чэнь Линь ранее до полусмерти перепугал на склоне холма.

Старик Сюй, сжимая в руке туго набитый пакет, с весьма сложным выражением лица преградил путь молодому человеку. Чэнь Линь слегка вскинул бровь и услужливо замедлил ход.

— Господин Сюй, у вас какое-то дело? — ровным тоном осведомился Чэнь Линь.

— Офицер Чэнь, от лица всей моей семьи я хочу выразить вам глубочайшую благодарность за спасение наших жизней, — торжественно произнес Сюй. — Это скромный знак нашего почтения, пожалуйста, примите его.

С этими словами владелец лавки протянул пакет. Уголок губ Чэнь Линя едва заметно дернулся — ему не нужно было заглядывать внутрь, чтобы безошибочно определить содержимое.

— Я понял.

Мысленно вздохнув, Чэнь Линь пересилил себя и принял тяжелый пакет с куриными сердцами. Судя по текущим темпам, запасов этих субпродуктов в его погребе теперь гарантированно хватит года на два вперед.

Пример владельца похоронной лавки послужил катализатором. Вслед за ним к Чэнь Линю потянулись и остальные жители: кто-то нес пакеты с утиными или куриными сердцами, кто-то завернутые в тряпки куски свежего, истекающего кровью мяса. Вершиной этого абсурда стали несколько долговых расписок, на которых корявым почерком значилось: «Обязуюсь вернуть Офицеру Чэнь Линю три цзиня звериных сердец в течение пяти дней»…

Не успел Чэнь Линь пройти и десятка метров, как обе его руки оказались до отказа нагружены подношениями. Ему пришлось сделать крюк и занести все это богатство домой, прежде чем возобновить патрулирование. Однако стоило ему пересечь границу соседней улицы Снега, как местная толпа уже поджидала его с аналогичными дарами.

Очевидно, язык у обитателей улицы Холода оказался без костей, и они оперативно разнесли по округе весть о специфических вкусовых предпочтениях своего спасителя.

Чэнь Линь лишь безмолвно качал головой. Когда сбор дани был окончен, а плановый осмотр всех вверенных секторов подошел к концу, на город уже опустилась глубокая ночь. Изможденный и уставший, он подошел к порогу собственного дома и заметил, что на противоположной стороне погруженной во мрак улицы теплым светом исходит лишь одно единственное окно — это была старая блинная.

Немного поколебавшись, Чэнь Линь направился к заведению. Едва его шаги коснулись дверного косяка, изнутри донесся истошный, полный муки вопль:

— Ах ты паршивец! Я же велел тебе терпеть!

— А-а-а-а-а!.. Больно же, батя! Реально больно! Ты уверен, что не перепутал бутылки с лекарством?!

— Твой отец в молодости самостоятельно штудировал медицинские справочники! Как я, по-твоему, могу перепутать йодопирон?! Терпи давай, дезинфекция всегда жжется.

— Полегче, полегче, умоляю… А-а-а-а-а!!

— …

Толкнув дверь, Чэнь Линь застал картину: Чжао И лежал на кухонном столе с обнаженным торсом, на котором отчетливо виднелся глубокий, уродливый разрез от холодного оружия.

Парень был бледен как полотно и непрерывно стонал от боли. Покрытый испариной дядя Чжао аккуратно обрабатывал рану антисептиком. В его движениях читалась глубокая, щемящая отцовская жалость, однако он упорно продолжал сыпать ругательствами, сквозь зубы процедив:

— Теперь-то ты взвыл?! Откуда в тебе столько дури взялось — лезть на рожон против вооруженного Стража?! Вот и радуйся теперь! Поделом тебе!!

Скрип входной двери заставил Чжао И повернуть голову. Разглядев вошедшего, парень мгновенно осекся и прекратил кричать. Он уставился на Чэнь Линя широко открытыми глазами и, из последних сил превозмогая жгучую боль, не издал больше ни единого звука, выпятив подбородок, словно упрямый гусь.

— А-Линь! Как ты сам? — дядя Чжао, заметив Чэнь Линя, тут же обернулся с тревогой в голосе: — Ты ведь тоже бился с теми тварями… Не ранен? Насколько все серьезно?

— Со мной все в порядке.

Взор Чэнь Линя вновь обратился к Чжао И. Тот явно находился на пределе своих сил, изредка издавая глухие, сдавленные стоны сквозь плотно сжатые челюсти.

— Почему не обратились в лечебницу?

— Эх… Там яблоку негде упасть. Я посмотрел на тех бедолаг, у них травмы куда страшнее, мы решили не занимать место, — дядя Чжао утер рукавом пот со лба. Процедура дезинфекции была окончена, и он принялся накладывать фиксирующую повязку. — К тому же, у меня есть базовые навыки, с такой заурядной раной я вполне способен сладить сам.

Стоило признать, что старик действительно понимал толк в медицине: бинты легли ровно и плотно. Замотанный наподобие полуфабриката мумии Чжао И остался неподвижно лежать на столе, напоминая лишенное каких-либо жизненных устремлений иссохшее тело.

Дядя Чжао тяжело выдохнул. Он бросил долгий, полный сложных чувств взгляд на сына, после чего повернулся к Чэнь Линю:

— А-Линь, выйдем на улицу, мне нужно сказать тебе пару слов.

Чэнь Линь внутренне удивился такой скрытности, но отказываться не стал и молча последовал за стариком на ночную мостовую.

Выйдя наружу, дядя Чжао бросил короткий взгляд назад и аккуратно притворил за собой дверь. На погруженной в мертвую тишину темной улице единственным источником света оставались блеклые, дрожащие блики керосиновой лампы, пробивающиеся сквозь матовое стекло витрины.

— Что случилось? — спросил Чэнь Линь.

— А-Линь… У меня ведь кроме Сяо И больше никого нет, — с горечью в голосе начал старик. — Мальчишка с самого детства рос упрямым и безрассудным. Я всегда мечтал пристроить его на какую-нибудь спокойную, тихую работу, лишь бы он не вляпался в крупные неприятности… Но то, что произошло сегодня, едва не свело меня в могилу. Меня до сих пор колотит от мысли, а что если бы то лезвие Стража пошло чуть левее и задело сердце Сяо И?.. Мой мальчик сейчас лежал бы точно так же, как те мертвецы на обочинах, и больше никогда не вернулся бы домой…

Чэнь Линь молча смотрел на дядю Чжао. Глаза пожилого мужчины заметно покраснели. Сделав несколько глубоких вдохов, он с трудом взял себя в руки и продолжил:

— А-Линь, старик вроде меня свой век уже отжил, мне ничего для себя не нужно. Единственное мое желание — чтобы Сяо И остался цел и невредим… Ты с ранних лет отличался умом и рассудительностью, а теперь и вовсе стал Офицером в нашем Третьем секторе — фигурой, от одного слова которой содрогаются целые кварталы. Я подумал… Не мог бы ты использовать свои связи и пристроить Сяо И поближе к себе? Гоняй его как сидорову козу, нагружай любой черной работой, не нужно давать ему никаких чинов или официального статуса Стража… Пусть хоть двери в вашем ведомстве охраняет или бумажки перекладывает. Главное — чтобы он находился под твоим крылом, в безопасности.

Дядя Чжао согнулся в глубоком, низком поклоне. В его уставших глазах на испещренном морщинами лице читалась безграничная искренность и мольба. Это была та самая крайняя степень смирения, когда пожилой человек переступает через собственную гордость ради спасения своего ребенка перед лицом младшего поколения.

— …Если это ставит тебя в неловкое положение, то забудь, что я вообще заикался об этом, — заметив, что Чэнь Линь хранит долгое молчание, дядя Чжао выдавил из себя вымученную, блеклую улыбку. — Старик просто… просто к слову припомнил.

Чэнь Линь слегка повернул голову. Он заметил, что за матовым стеклом входной двери отчетливо застыл силуэт — кто-то присел на корточки у самого пола, жадно и затаив дыхание вслушиваясь в их разговор.

Сделав вид, будто ничего не заметил, Чэнь Линь перевел взгляд на старика и спокойно кивнул:

— …Хорошо.

Просьба дяди Чжао не стала для Чэнь Линя сюрпризом. Еще тогда, в закусочной, старик мягко намекал ему, прося из уважения к детской дружбе ребят взять Чжао И под свое крыло… Однако сегодня, когда сын вернулся с тяжелым ранением, пожилой человек по-настоящему испугался. Ради безопасности своего ребенка он предпочел отбросить гордость и перешел от деликатных намеков к прямой мольбе, что выглядело абсолютно естественно и человечно.

Чэнь Линь ответил согласием. На данном этапе его положения в ведомстве Стражи было вполне достаточно, чтобы без лишней волокиты пристроить Чжао И в систему — для этого требовалось лишь одно его устное распоряжение.

Едва услышав заветное «хорошо», дядя Чжао почувствовал, как с его плеч свалилась многопудовая тяжесть; все его тело заметно расслабилось. Старик принялся горячо, непрестанно благодарить Чэнь Линя и в порыве чувств даже попытался переписать на него всю свою блинную, но молодой человек тактично, но твердо отказался от подобной щедрости.

— Заурядная услуга, не стоит благодарности, — небрежно махнул рукой Чэнь Линь.

Попрощавшись со стариком, он развернулся и направился прямиком к собственному дому.

А за матовой дверью заведения…

Теплые блики керосиновой лампы мягко подрагивали на стенах. Прислонившийся к перегородке Чжао И, чье тело было сплошь замотано медицинскими бинтами, стоял с влажными, покрасневшими от безмолвных слез глазами.

На погруженной во мрак ночной дороге извозчик, налегая на оглобли своей двухколесной рикши, стремительно бежал в сторону окутанного плотным смогом холмистого перевала.

— Долго еще ехать? — негромко спросила сидящая в повозке женщина лет тридцати, бережно прижимая к груди младенца в пеленках.

Мужчина привычным движением утер катящийся градом пот висевшим на шее полотенцем и, не оборачиваясь, бросил на бегу:

— Почти добрались. Примерно через час будем на месте…

— …Хорошо.

— Послушай, сестрица, а зачем тебе в такой глухой час понадобилось ехать во Второй сектор?

— Ребенок сильно занемог… Похоже, до смерти перепугался тех тварей во время атаки, — женщина с горечью коснулась ладонью пылающего лба младенца. — В нашей лечебнице в Третьем секторе все забито до отказа, врачи даже смотреть на него отказываются. Вот и пришлось…

— Вот и решила попытать счастья в соседнем секторе? — понимающе кивнул извозчик. — Держись крепче, я поднажму. Здоровье ребенка — дело первейшей важности.

Сжав зубы, мужчина увеличил темп. Пот ручьями стекал по его телу, а легкая повозка стремительно неслась сквозь мглу по направлению ко Второму сектору.

После нескольких десятков минут изнурительного бега силы извозчика подошли к концу. Тяжело дыша, он тащил рикшу по заброшенному тракту, вокруг плотной стеной стоял туман, сокращая радиус видимости до считанных метров белесой пустоты.

— Мастер, вы уверены, что мы движемся в верном направлении? — с нарастающей тревогой осведомилась пассажирка.

— Не извольте беспокоиться. Я этой дорогой сотни раз хаживал, с закрытыми глазами маршрут воссоздам.

— Но почему здесь настолько тихо?

— Так ведь глухая ночь на дворе, люди спят, должно быть.

Договаривая фразу, мужчина внезапно поскользнулся на ровном месте. Потеряв равновесие, он с глухим стуком повалился на землю, болезненно крякнув от неожиданности.

— Вы целы?

— Да в порядке… Что это под ногами разлито, почему покрытие такое липкое? — пробормотал извозчик.

Опираясь ладонями о мостовую, он с трудом поднялся на ноги. Прикрепленная к борту рикши керосиновая лампа слабо покачивалась. Мужчина взялся за поручни, намереваясь продолжить путь, но в следующий миг замер как вкопанный.

Обе его ладони были по локоть багровыми.

— Кровь?! — испуганно вскрикнула женщина, указывая пальцем на землю у него под ногами.

Извозчик опустил взор и обнаружил, что дорога под ним буквально пропитана алой жидкостью. Пребывая в глубоком шоке, он поднял голову, снял с крюка керосиновую лампу и сделал несколько шагов вперед. Тусклый, желтоватый огонек прорезал ночную мглу, и из тумана медленно выплыли контуры массивного кургана.

— Это… Это же…

Зрачки мужчины судорожно расширились. В полумраке перед ними высилась колоссальная гора, из которой, словно заросли колючего кустарника, хаотично топорщились сотни обрубленных человеческих рук. Между ними плотными слоями громоздились расколотые черепа, скрепленные в единый монолит полосами содранной кожи и волокнами вывалившихся внутренних органов. Из одной такой мертвой кисти, зажатый между окоченевшими пальцами, вывалился выпавший из глазницы зрачок, который, казалось, в упор смотрел прямо на застывшего извозчика…

В этот миг сердце мужчины едва не остановилось. Разинув рот в безмолвном крике, он на подкосившихся ногах повалился навзничь, после чего на карачках, издавая дикие вопли, бросился назад.

Второй сектор уже давно погрузился в абсолютную, замогильную тишину… Посреди бескрайнего моря крови безмолвно вздымалась стометровая гора из человеческой плоти.

— Что за шум на улице?

Занимавшийся в своем кабинете систематизацией списков погибших Си Жэньцзе внезапно поднял голову и с недоумением воззрился на зашумевшее окно.

— Офицер Си, стряслась беда! — в помещение порывисто влетел один из подчиненных Стражей. — Местный извозчик ходил с пассажиром во Второй сектор. По его словам, все население района вырезано подчистую, а тела убитых сложены в гигантский курган…

— Что?! — Си Жэньцзе рывком поднялся из-за стола. — Второй сектор полностью уничтожен?

— Не только Второй. Мы экстренно отправили связных в Четвертый сектор — там картина идентичная, живых практически не осталось…

Лицо Си Жэньцзе мгновенно сделалось мертвенно-бледным. Он принялся мерить кабинет неровными шагами, чувствуя, как его сердце стремительно проваливается в бездну… Нынешняя зона слияния с Серым миром оказалась настолько колоссальной, что поглотила сразу три огромных района? Нет, это лишь то, что удалось обнаружить прямо сейчас, не исключено, что более отдаленные сектора постигла аналогичная участь.

В этот момент в его памяти со всей отчетливостью всплыли дневные рассуждения Чэнь Линя, и Офицера бросило в холодный пот.

— Какова реакция гражданских?

— …Паника, — Страж тяжело сглотнул скопившуюся слюну. — Весть разносится со скоростью степного пожара. Большинство людей пока отказываются верить на слово, но огромные группы добровольцев уже выдвинулись к границам Второго и Четвертого секторов ради проверки… Пройдет совсем немного времени, и информация подтвердится окончательно.

— Дело дрянь… — Си Жэньцзе прекрасно понимал, что как только народ осознает масштабы катастрофы, панический страх парализует людей, и с таким трудом удерживаемый порядок рухнет в одночасье.

Накинув на плечи пальто, он стремительно направился к выходу из здания.

Едва он перешагнул порог штаба, до его слуха донеслись звуки беготни и встревоженные крики. Улицы Третьего сектора, еще недавно погруженные в глубокий сон, одна за другой начали расцвечиваться огнями окон… Страх медленно, но верно пробуждал жилые кварталы.

— Старик Ли? Да он явно умом тронулся, привидится же такое!

— Вот именно! Чтобы целый сектор под корень вырезали и в курганы сложили? Бред сивой кобылы.

— Да это чистая правда! Мой двоюродный дядька лично туда бегал проверять, чуть заикой на всю жизнь не остался! Говорит, когда уносил оттуда ноги, отчетливо слышал из глубины пустых улиц Второго сектора рык монстров!

— Пишут, что в Четвертом секторе тоже ни души… Неужели масштабы Бедствия на этот раз настолько грандиозны?

— Получается, твари все еще хозяйничают во Втором и Четвертом секторах и в любой момент могут хлынуть к нам, в Третий?!

— …

Все больше жителей просыпалось посреди ночи. Едва оправившись от недавней схватки за жизнь, они сталкивались с новыми пугающими известиями, отчего их лица мгновенно бледнели. Люди сбивались в кучи, бурно обсуждая слухи, и беспрецедентная по своим масштабам волна паники начала стремительно накрывать Третий сектор.

— Нельзя позволить этому хаосу разрастись, — лицо Си Жэньцзе было суровым как никогда. — Первым делом нужно успокоить население… Соберите как можно больше людей на центральной площади, я лично выступлю перед ними…

Договорить Офицер не успел, как из дверей штаб-квартиры запыхавшись выбежал дежурный Страж:

— Из города Авроры только что пришло экстренное шифрованное уведомление!

— Что?! — глаза Си Жэньцзе мгновенно блеснули надеждой. — Каково содержание?

— Неизвестно… Эта телеграмма заблокирована кодом. Уровень секретности предполагает, что доступ к прочтению имеете исключительно вы.

Си Жэньцзе стремительно миновал центральный холл штаб-квартиры и вошел в радиорубку.

В этот момент там несли дежурство двое Стражей. Заметив появление Офицера, они синхронно поднялись со своих мест.

— Офицер Си…

— Из города Авроры действительно пришло шифрованное уведомление?

— Так точно.

— Об этом знает кто-нибудь еще?

— Никак нет. Мы доложили вам в первую же секунду… Кроме того, для расшифровки и вывода текста на экран требуется ваш индивидуальный идентификационный код.

Си Жэньцзе слегка нахмурился. Коротким взмахом руки он велел подчиненным покинуть помещение, после чего запер дверь на засов изнутри и направился к установленному в центре комнаты телеграфу.

Хань Мэн так и не вернулся, подкрепления из центра тоже не прибыло. И в этот критический момент город Авроры внезапно отправляет на периферию шифровку, адресованную лично ему…

Это наглядно доказывало, что плотный смог на самом деле не являлся непреодолимой преградой для радиосигналов. Более того, руководство центра прекрасно знало, кто именно сейчас временно исполняет обязанности начальника Стражи в Третьем секторе. Стоило лишь немного поразмыслить над этим, как в воздухе отчетливо начинал ощущаться едва уловимый запах предательства.

Си Жэньцзе опустился на стул перед аппаратом и ввел на клавиатуре свой персональный код. После непродолжительной паузы устройство автоматически начало распечатку сообщения.

Клац… Клац-клац…

Узкая белая лента сантиметр за сантиметром выползала из верхнего паза машины, являя взору Си Жэньцзе строчки печатных символов.

«План Ампутация хвоста…» — при виде этих четырех заглавных слов сердце Офицера пропустило удар. Он впился взглядом в постепенно проступающий текст, и в его глазах отразился глубокий, непередаваемый шок!

В донесении прямым текстом извещалось о том, что город Авроры намерен полностью ликвидировать Семь Великих Округов. Руководство не утруждало себя какими-либо объяснениями причин, а вместо этого Си Жэньцзе предписывалось незамедлительно собрать Стражей согласно прилагаемому списку и экстренным поездом эвакуироваться в черту центрального мегаполиса.

Опасения Чэнь Линя подтвердились в полной мере. Город Авроры… действительно цинично сбрасывал Семь Округов со счетов?!

Мысли в голове Си Жэньцзе на мгновение спутались, превратившись в сплошное белое пятно. Он тупо смотрел на ровные ряды пропечатываемых имен, долгое время не в силах прийти в себя.

Теперь, когда окончательное падение Третьего сектора стало лишь вопросом времени, город Авроры посредством этого списка, очевидно, пытался в последний момент извлечь с периферии человеческие ресурсы для восполнения кадрового дефицита внутри цитадели. Однако Си Жэньцзе искренне не понимал одного… В этом перечне отсутствовало имя Чэнь Линя.

Чэнь Линь являлся Офицером, идущим по Божественной Тропе [Асуры]. И пускай он находился всего лишь на Первой Ступени, его потенциал был колоссальным. Если в список включили даже тех Стражей, кто целыми днями лишь бездельничали и проедали казенные харчи, то почему Чэнь Линю отказали в эвакуации?

Словно стремясь дать ответ на этот немой вопрос, телеграфный аппарат после вывода последней фамилии с глухим щелчком выдал финальную, обособленную строку:

«Приказ № 2: До завершения эвакуации всего личного состава, любыми доступными методами ликвидировать еретика Чэнь Линя!»

В ту же секунду зрачки Си Жэньцзе судорожно сузились!

Никаких обоснований, никаких сопутствующих разъяснений — эта сухая строчка венчала собой текст зашифрованной депеши, являя собой непреложную, не подлежащую обсуждению волю города Авроры.

— Еретик… Чэнь Линь? — на лице Офицера отразилось полное замешательство. Он решительно не понимал, по какой причине Чэнь Линя внезапно клеймили еретиком и почему аппарат безопасности центра инициировал на него охоту.

Си Жэньцзе незамедлительно отстучал на клавиатуре ответный запрос в город Авроры, требуя разъяснить причины вынесения смертного приговора Чэнь Линю. Однако, прождав в запертой комнате около получаса, он так и не дождался обратной связи — центр словно вновь растворился в радиоэфире.

Шум и крики за окном становились все более отчетливыми и тревожными. Си Жэньцзе больше не мог оставаться на месте, бросив прощальный взгляд на замолкший аппарат, он решительно толкнул дверь и вышел наружу.

— Офицер Си, почему вы пробыли там так долго? — тут же обратился к нему дежуривший у входа Страж. — Что ответил город Авроры? Подкрепление уже в пути?

Этот боец являлся доверенным лицом Си Жэньцзе и в целом был неплохим человеком, но сейчас под градом его взволнованных расспросов Офицер смог лишь выдать тяжелое, гнетущее молчание…

— Офицер Си, снаружи ситуация критическая, у главного входа в штаб-квартиру уже собралась внушительная толпа гражданских, — к ним порывисто подбежали еще несколько Стражей. — Люди требуют разъяснений по поводу судьбы Второго и Четвертого секторов, спрашивают, грозит ли опасность нам… Они смертельно напуганы.

— Офицер Си, беженцы с южных окраин утверждают, что со стороны Четвертого сектора доносится нарастающий жуткий рев. Не исключено, что то Бедствие, которое вырезало весь соседний район, сейчас движется прямиком к нам!

— Офицер… каковы будут дальнейшие распоряжения?

Все больше Стражей плотным кольцом окружали Си Жэньцзе. Их лица заметно побледнели. Несмотря на годы службы в правоохранительных органах, с подобным масштабом катастрофы им приходилось сталкиваться впервые. Как и простые обыватели на улицах, они стремительно погружались в пучину панического страха.

За массивными дверями штаб-квартиры Стражи не умолкал многоголосый гул и яростный стук, внутри же здания, в колеблющихся бликах керосиновых ламп, застыли бледные, искаженные тревогой лица бойцов.

Си Жэньцзе медленно обвел взглядом своих подчиненных. Пальцы, сжимавшие роковую распечатку со списком, непроизвольно сжались в кулак, смяв бумагу…

— Тань Мин, за мной.

После долгой, изнурительной внутренней борьбы он наконец хрипло выдавил эту фразу и, аккуратно раздвинув плечами толпу, направился к черному ходу.

Страж по имени Тань Мин на секунду растерялся, но тут же поспешил следовать за командиром. Две одинокие фигуры бесшумно приоткрыли узкую заднюю дверь и растворились в ночном тумане… Оставив остальных бойцов стоять в коридоре в полном, глухом недоумении.

— Брат Си, да что, в конце концов, стряслось?

Тань Мин долгие годы служил бок о бок с Си Жэньцзе, пользовался его безоговорочным доверием и по праву считался его правой рукой. И в заветном списке на эвакуацию его фамилия значилась в первых рядах.

Си Жэньцзе молча шагал по неосвещенным переулкам, умело срезая углы. Сквозь просветы между кирпичными стенами домов было отчетливо видно, что парадный вход в штаб-квартиру уже заблокирован плотным кольцом митингующих… Не сбавляя шага, они безмолвно уходили все дальше вглубь жилых кварталов.

— Город Авроры принял решение полностью ликвидировать Семь Великих Округов, — хрипло, едва слышно произнес Си Жэньцзе.

— Что?! — у Тань Мина от изумления округлились глаза.

Си Жэньцзе молча протянул ему измятую телеграфную ленту. Тань Мин принялся жадно вчитываться в печатные строки, и по мере чтения его лицо искажалось выражением глубочайшего потрясения.

— Но… как же люди? В Третьем секторе сейчас находится более сорока тысяч выживших! — не удержавшись, вскричал Тань Мин. — Мы просто снимемся с позиций и бросим их здесь на растерзание Бедствию?!

Си Жэньцзе резко замер на месте.

Он устремил взор на жилые кварталы, где в окнах домов один за другим испуганно загорались огоньки. В его глазах отразилась невыносимая, жгучая смесь стыда и душевной муки.

— Я не знаю… Мон-гэ перед уходом отдал четкий приказ: удержать Третий сектор любой ценой… Но у нас нет ни единого шанса справиться с этим своими силами. Если мы останемся здесь, то просто ляжем в землю вместе с гражданскими…

— Но этот список… это же какой-то абсурд! Большинство указанных здесь лиц — заурядные тунеядцы, взяточники и паразиты на теле ведомства! Действительно толковых, преданных делу Стражей в этом перечне нет и в помине… О чем вообще думает руководство в центре?! — Тань Мин буквально закипал от праведного гнева. — Неужели они серьезно требуют спасать этих тыловых крыс, обрекая наших боевых товарищей на верную смерть?!

— …Я не знаю! Я, черт возьми, ничего не знаю!

Си Жэньцзе с силой вцепился пальцами в собственные волосы. Его глаза налились кровью, а в сознании в этот момент шла жестокая, бескомпромиссная битва между трезвым рационализмом и остатками человеческой морали.

Си Жэньцзе слишком долго служил бок о бок с Хань Мэном. Профессиональный долг и обостренное чувство ответственности Офицера Стражи уже давно были выжжены в его сердце. Он прекрасно понимал, что будь Хань Мэн сейчас на его месте, тот ни за что не выбрал бы бегство. Но… но даже если сам Си Жэньцзе останется здесь, он решительно ничего не сможет изменить. И к тому же… речь ведь шла о городе Авроры!

Он слишком сильно, неистово вожделел попасть в город Авроры. Это было заветной, недосягаемой мечтой всей его жизни, и теперь, когда прямая дорога в центр мегаполиса лежала прямо перед ним, как он мог отказаться? Какое право он имел упустить этот шанс?!

Но если он действительно малодушно сбежит в город Авроры, как он потом посмеет посмотреть в глаза Хань Мэну?

— Брат Си?

Тань Мин видел, как тяжело дается Си Жэньцзе эта внутренняя борьба. Потоптавшись на месте в нерешительности, он все же решился нарушить молчание:

— Брат Си, не нужно так сильно корить себя. Защита гражданского населения — это долг Стража, спору нет, но беспрекословное подчинение приказам руководства — такой же закон. Какой бы выбор ты сейчас ни сделал, я последую за тобой.

Слыша эти слова, Си Жэньцзе окончательно замолчал.

Он неподвижно замер посреди ночной мглы, и его черное пальто словно полностью растворилось в густых черных тенях.

— …Спас… ите…

В этой гробовой тишине сбоку внезапно донесся едва различимый, тихий звук.

Си Жэньцзе опомнился и резко повернул голову в направлении шороха. Не раздумывая ни секунды, он уверенно зашагал вглубь темноты, а Тань Мин послушно двинулся следом.

Звук исходил со стороны пустыря. Приблизившись, Си Жэньцзе осознал, что они вышли к тому самому месту, куда днем персонал лечебницы стаскивал безнадежных пациентов, сотни брошенных на произвол судьбы тяжелораненых лежали здесь под открытым небом, безмолвно дожидаясь неминуемой смерти.

Часть из этих людей позже все же забрали обратно выжившие родственники. Оставшиеся же либо изначально были одиноки, либо потеряли в этой резне всю семью, и забирать их было попросту некому.

Спустя несколько часов абсолютное большинство находившихся здесь тяжелораненых тихо испустили дух, однако несколько человек все еще продолжали цепляться за жизнь… Кто-то от невыносимой боли, кто-то от экзистенциального отчаяния едва слышно звал на помощь, издавая слабые, как писк комара, звуки.

Си Жэньцзе быстро определил, кому именно принадлежал последний хрип, и подошел вплотную к несчастному.

Перед ним лежало сплошь покрытое запекшейся кровью и грязью тело. Кожа человека была разорвана множественными укусами тварей, одно глазное яблоко оказалось полностью раздавлено, из пустой глазницы сочилась лишь сукровица. Несчастный извивался на земле, судя по всему, у него не осталось ни одной целой кости. При первом взгляде его трудно было отличить от обычного трупа.

— Как ты? — не выдержав этого зрелища, с состраданием в голосе спросил Тань Мин.

— …Спас… спасите…

Почувствовав, что на его зов наконец кто-то откликнулся, напоминающий живой скелет человек едва заметно пошевелил пальцами рук и ног. На его обезображенном, грязном лице отчетливо проступило безумное, отчаянное желание жить.

Тань Мин уже потянулся было вперед, чтобы аккуратно приподнять раненого, но тяжелая ладонь легла ему на плечо. Обернувшись, он увидел Си Жэньцзе, который со сложным, отрешенным выражением лица смотрел на умирающего и медленно качал головой.

— Тебе не следовало отвечать ему.

— …Почему?

— Он нежилец… Его уже никто и никогда не сможет вернуть с того света. Своим ответом ты лишь подарил ему ложную надежду перед кончиной… А это сделает его смерть во сто крат мучительнее.

Тань Мин застыл в оцепенении:

— И… что же мне тогда делать?

Си Жэньцзе не ответил. В его налитых кровью глазах внезапно вспыхнула холодная, непоколебимая решимость… Он шагнул к умирающему, неторопливо извлек из кобуры табельный пистолет и навел дуло ровно в центр его переносицы.

— …Спас… спасите меня… умоляю… спа… — лишившийся зрения человек продолжал истошно шептать, словно в момент предсмертной агонии в нем вспыхнул последний оплот сил. Он попытался приподняться с холодной земли, и в этот миг его лоб уперся прямо в холодный металл оружейного ствола. Раненый резко замер.

— Спасибо тебе, — голос Си Жэньцзе прозвучал со спокойствием, какого Тань Мин не слышал у него никогда прежде. — …Теперь я окончательно понял, как должен поступить.

Бах!

Громкий, резкий выстрел разорвал ночную тишину.

Тело несчастного с глухим стуком повалилось на землю. Си Жэньцзе медленно выпрямился. Сжимая в руке пистолет, от дула которого все еще поднималась тонкая струйка сизого порохового дыма, он размеренным шагом пошел вглубь этого заброшенного людьми, филиала преисподней.

Бах! Бах! Бах!..

Один за другим гремели выстрелы. Черная фигура Стража методично застывала перед каждым, в чьем теле еще теплились остатки жизненных сил. Офицер планомерно спускал курок, словно коса самой Смерти, пожинающая обреченные души. В миг гибели на лицах этих людей не проступало муки — напротив, в них читалось едва заметное, глубокое облегчение.

С каждым новым убитым раненым взгляд Си Жэньцзе становился все более твердым и жестким. Он уподобился безжалостному чистильщику, методично вырезающему гнилую, отмирающую плоть, которую человеческое общество сочло балластом и выбросило вон.

Когда обойма полностью опустела, пустырь вновь погрузился в мертвую, давящую тишину… Отныне, кроме него самого и Тань Мина, здесь не осталось ни одной живой души.

— Брат Си… — со сложным чувством в голосе позвал Тань Мин.

— Проявление бессильного милосердия по отношению к обреченным на мучительную смерть — это самый изощренный, ядовитый нож в спину, — Си Жэньцзе медленно повернул голову, и его взгляд словно прошил ночную мглу насквозь, устремившись к колоссальным контурам мегаполиса, купающегося в лучах полярного сияния. — Пожалуй… город Авроры поступает правильно.

— Значит, твое решение…

— Собери всех Офицеров Стражи из списка. Пусть немедленно выдвигаются к железнодорожной платформе и ждут моего прибытия.

— …Понял, — Тань Мин глубоко вдохнул и уверенно кивнул. Но затем, словно вспомнив о чем-то важном, добавил: — А как быть с Чэнь Линем?

Си Жэньцзе вновь погрузился в тяжелое молчание. Спустя долгие минуты он медленно прикрыл глаза:

— …Скажи ему, пусть придет ко мне.

Посреди глубокого сна Чэнь Линь медленно разомкнул веки.

Сам не ведая как, он вновь оказался на той самой сюрреалистичной, искривленной лестнице, уходящей высоко в небеса. На самой вершине этого пути, в недосягаемой вышине, мирно мерцала далекая звезда — его истинный дом.

— Опять это место.

Чэнь Линь опустил взор на свои ноги. Он обнаружил, что теперь твердо стоит на второй ступени колоссальной лестницы. И пускай его отделял от прежней позиции всего один шаг, само его существо уже поднялось на значительное расстояние из беспросветной черной бездны.

Если присмотреться внимательнее, можно было заметить, что таинственная звезда в вышине стала как будто бы немного ближе…

— Теперь цель — третья ступень.

Чэнь Линь устремил взгляд вперед. Следующий массивный уступ находился в нескольких метрах от него. Эта ступень как по своей высоте, так и по дистанции существенно превосходила параметры предыдущего перехода.

Если опираться на былые разъяснения Хань Мэна, у среднестатистического мастера переход с Первой Ступени на Вторую занимал в среднем от года до двух. Трансформация же со Второй Ступени на Третью требовала куда больших временных затрат — здесь счет шел минимум от трех лет. А те, кому катастрофически не хватало врожденного таланта, и вовсе рисковали на всю оставшуюся жизнь намертво застрять на уровне Второй Ступени.

Это наглядно доказывало, что барьер между Второй и Третьей Ступенями по своей сложности в разы превосходит первоначальный этап.

Чэнь Линь попробовал сделать шаг вперед, но его тело в то же мгновение словно налилось свинцовой тяжестью. Как бы неистово он ни напрягал мышцы, ему удалось продвинуться в пространстве едва ли на полсантиметра… Текущий уровень плотности его ментальной энергии все еще оставался слишком низким.

В то же время внимание Чэнь Линя привлекла сама поверхность платформы, разделяющая вторую и третью ступени. На ближайшем к нему участке пути отчетливо проступали контуры размытых мелких символов… А еще дальше, у самого основания следующего уступа, угадывалась еще одна строка текста.

«Чтобы совершить восхождение со Второй Ступени на Третью, необходимо отыграть более одного представления?» — внутренне изумился Чэнь Линь.

Дальнюю строчку с его текущей позиции разобрать было абсолютно невозможно. Поэтому он был вынужден сощуриться, силясь расшифровать хотя бы те мелкие знаки, что находились в непосредственной близости от него… Спустя долгое время он неуверенно пробормотал себе под нос:

«В присутствии как минимум одной сотни зрителей, разыграть и завершить грандиозный, потрясающий до глубины души уход со сцены».

«Потрясающий до глубины души уход со сцены?..»

Глядя на эту строчку текста, Чэнь Линь пребывал в полном замешательстве. Первая половина условия была предельно ясна и конкретна, но вот вторая формулировка выглядела весьма туманно. Какое именно представление считается «потрясающим»? И что конкретно подразумевалось под словом «уход»?

Пока Чэнь Линь пытался проанализировать прочитанное, до его слуха донеслись отголоски нарастающего уличного шума. В следующий миг окружающие его сюрреалистичные декорации начали стремительно осыпаться осколками.

[Ожидания зрителей +10]

Чэнь Линь мгновенно очнулся от глубокого сна.

Резко сев на кровати, он увидел сквозь оконное стекло, как в ночном тумане то и дело мелькают силуэты людей с керосиновыми лампами в руках. Издалека доносился непрекращающийся гул голосов, словно на улице явно происходило нечто экстраординарное.

Чэнь Линь бросил взгляд на часы: три часа сорок минут ночи. Не раздумывая больше ни секунды, он поднялся с постели, накинул на плечи плащ и решительно толкнул входную дверь.

— Что стряслось?

Едва переступив порог дома, он столкнулся с семейством Чжао, отец и сын в сильной тревоге поспешно выбегали из своей закусочной.

— Ох, А-Линь! А я как раз собирался к тебе стучать! — взволнованно заговорил дядя Чжао. — Во Втором и Четвертом секторах не осталось никого живого… Ты уже слышал об этом?

Чэнь Линь слегка нахмурился:

— …Нет.

— Жителей Второго сектора убили и сложили в огромный курган! Говорят, гора из тел высотой со стометровый дом! А у наших южных границ с Четвертым сектором люди отчетливо слышали нарастающий жуткий рев… А-Линь, скажи мне честно, нашему Третьему сектору… действительно конец?

Чэнь Линь промолчал. Выслушав страшные новости о соседних районах, он сразу же осознал, что его недавние худшие опасения начинают подтверждаться на практике. Раз Хань Мэн до сих пор не вернулся, значит, этот чудовищный сценарий, скорее всего, уже стал реальностью.

Видя, что молодой человек хранит угрюмое молчание, отец и сын переглянулись, а их лица стали мертвенно-бледными.

— Батя, да ты не дрейфь! Пока я здесь, какая бы тварь к нам ни сунулась, я ее в бараний рог согну! — Чжао И гордо выпятил вперед сплошь замотанную бинтами грудь, стараясь говорить максимально уверенно.

Дядя Чжао тут же пришел в ярость:

— Согнет он! Жизнь недорога, что ли?! Ты мне что сегодня вечером клятвенно обещал, паршивец?!

Чжао И лишь виновато поджал губы и безмолвно опустил голову.

Чэнь Линь собирался было вмешаться в их перепалку, но со стороны главной дороги донесся отчетливый стук копыт. Вскоре из густого тумана вылетел всадник в черно-красной форме Стражи. Он на полной скорости мчался в их направлении и, поравнявшись с Чэнь Линем, резко натянул поводья, осадив коня.

— Офицер Чэнь!

Страж спешился единым слитным движением и протянул поводья Чэнь Линю, заговорив предельно серьезным тоном:

— Офицер Чэнь! Офицер Си требует вашего срочного присутствия в штаб-квартире, он ждет вас там!

Как правило, использование верховых лошадей на улицах города разрешалось бойцам ведомства исключительно в случае возникновения чрезвычайных ситуаций. Стало быть, положение дел в секторе действительно подошло к критической черте… Чэнь Линь молча кивнул, легко взлетел в седло и, немного поколебавшись, все же бросил напоследок притихшим соседям:

— Ситуация в Третьем секторе далека от оптимистичной. Если поймете, что дело принимает совсем скверный оборот, не держитесь за свое заведение… В крайнем случае, немедленно уходите из сектора.

— Уходить? — опешил дядя Чжао. — Но куда… куда нам бежать?

Чэнь Линь выдержал короткую паузу и негромко отчеканил два слова:

— Город Авроры.

Прежде чем старик успел что-то возразить, Чэнь Линь пустил коня в галоп и мгновенно растворился в ночной белесой мгле.

На самом деле он и сам не имел ни малейшего представления о том, что именно ждет их район в ближайшие часы. Если руководство центра действительно решило пожертвовать всеми Семи Округами, то любой маршрут бегства по периферии вел в тупик… И единственным, призрачным шансом на спасение оставался лишь прорыв под защиту стен мегаполиса.

Чэнь Линь несся по мостовой во весь опор. По пути ему то и дело попадались объятые паникой группы горожан, люди сжимали в руках керосиновые лампы, испуганно споря о чем-то. В этот страшный час лишь близость друг друга даровала им хоть какое-то подобие психологического утешения.

Верхом путь занял считанные минуты. Очень скоро Чэнь Линь показался у парадного входа в штаб-квартиру Стражи. К этому моменту здесь уже бурлила огромная толпа гражданских, вовсю обсуждавшая последние слухи.

— Раз Второй и Четвертый сектора пали… наш Третий тоже обречен, это лишь вопрос времени!

— И то верно, смог до сих пор не рассеялся, у меня от всей этой чертовщины под ложечкой сосет.

— Да вы хоть слышали?! С южных окраин к нам уже полчища монстров прорываются!

— Господи… И что нам теперь делать?

— Остается только на Стражей уповать. Они обязаны с этим разобраться… Разве начальник Хань Мэн не уничтожил недавно одно из Бедствий?

— Хань Мэн один такой на все округа, в других районах мастеров подобного уровня нет. Думаю, паниковать раньше времени все же не стоит, давайте сохранять спокойствие…

— Какое спокойствие?! Я сам видел, как куча народу уже погрузила пожитки на телеги и рванула прочь!

— Сбежали? И куда они направились?

— Да вроде по шпалам, прямиком в сторону города Авроры!

— В город Авроры?! Они что, посходили с ума? У них же нет официального разрешения на въезд! Даже если они доползут до цитадели, их оттуда с позором вышвырнут обратно!

— Семь Округов больше не являются безопасной зоной, а вот за стенами мегаполиса порядок будет всегда… Так что их логику вполне можно понять.

— …

Заметив приближающегося всадника, толпа митингующих мгновенно переключила свое внимание на него. Обыватели наперебой засыпали Чэнь Линя градом хаотичных вопросов о положении дел в секторе. Молодой человек спешился, но стоило ему сделать шаг к дверям штаба, как люди плотным кольцом заблокировали крыльцо.

Он слегка нахмурился и ледяным тоном бросил в лицо толпе:

— Дорогу.

Репутация у Чэнь Линя среди местных жителей, мягко говоря, была специфической — жуткие слухи о его методах работы знал практически каждый. Едва заметив, что Офицер без лишних слов потянулся рукой к кобуре, обыватели испуганно отпрянули назад, послушно освободив ему узкий проход.

Чэнь Линь толкнул тяжелую дубовую дверь, вошел внутрь штаб-квартиры и сразу же запер за собой замок изнутри, полностью отсекая уличный гул и крики.

Слабые лучи лунного света пробивались сквозь плотный смог и стеклянный купол потолка, ложась блеклыми пятнами на пустующий центральный холл. В полумраке за массивным рабочим столом неподвижно замер силуэт человека.

Мужчина стоял спиной к вошедшему, устремив взор на стену. Там, в самом центре, было водружено колоссальное многометровое знамя: на глубоком черном фоне красовались две наложенные друг на друга бирюзовые шестиконечные звезды, напоминающие яркие созвездия в ночном полярном небе.

[Ожидания аудитории +3]

Строчка светящихся символов внезапно проступила на зеркальной глади напольного покрытия. Чэнь Линь тут же нахмурился, мгновенно зафиксировав этот знак.

— Ты пришел, — Си Жэньцзе медленно развернулся. В его левой руке был зажат стеклянный бокал, а на бледных щеках играл неестественный, лихорадочный румянец алкогольного опьянения.

Чэнь Линь застыл у порога, с недоумением разглядывая Офицера. Заметив спонтанный рост индикатора ожиданий системы, он интуитивно почувствовал неладное, но тем не менее уверенным шагом направился к рабочему столу.

— Снаружи назревает бунт, — ровным тоном произнес Чэнь Линь. — Почему ты не занимаешься наведением порядка на улицах, а предпочитаешь глушить алкоголь в кабинете?

Си Жэньцзе лишь отрешенно покачал головой:

— В этом больше нет никакого смысла.

— Это еще почему?

— Город Авроры сбросил нас со счетов.

При этих словах брови Чэнь Линя сошлись на переносице еще сильнее:

— Откуда у тебя такая информация? Центр наконец вышел на связь?

— Нет. Но Второй и Четвертый сектора уже прекратили свое существование, а из мегаполиса по-прежнему нет вестей… Даже Мон-гэ так и не вернулся. Если это не предательство со стороны центра, то что это, по-твоему, такое? — Си Жэньцзе горько ухмыльнулся. Наклонившись, он взял стоявшую у ножки стола бутылку крепкого алкоголя и вновь до краев наполнил свой бокал.

Прозрачная ароматная жидкость с тихим журчанием заполнила стекло. Взгляд Си Жэньцзе стал совсем туманным и расфокусированным. С глухим стуком опустив пустую бутылку на столешницу, он свободной рукой поднес бокал к губам и залпом осушил его.

Чэнь Линь не стал прерывать его монолог. Он лишь безмолвно, изучающе созерцал пьяного командира, просчитывая в уме варианты развития событий.

Кадык Си Жэньцзе судорожно дернулся, когда обжигающая жидкость хлынула в пищевод. От крепости алкоголя его лицо мгновенно налилось багровым цветом, приняв хищное, почти свирепое выражение. Глубоко, со свистом вдохнув воздух, Офицер медленно выдавил сквозь зубы:

— Умрут абсолютно все. И мы с тобой — в том числе.

— И какое у тебя решение?

— Решение? Да какое тут, к черту, может быть решение?! — Си Жэньцзе нахмурился и заговорил глухим, надрывным голосом. — Хань Мэна здесь нет. Если сюда сунется любая из тварей, уничтоживших Второй или Четвертый сектора, мы — трупы. И это я еще не беру в расчет те точки слияния, которые до сих пор полностью не открылись… Третьему сектору конец. Всем сорока тысячам жителей конец… И нам с тобой тоже конец. Удерживать порядок? Патрулировать улицы? Успокаивать толпу? Какой во всем этом практический смысл?!

Бах!

Си Жэньцзе с силой опустил бокал на столешницу. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, а налитые кровью глаза уставились на Чэнь Линя. Сейчас Офицер напоминал раненого, пьяного льва, готового вот-вот рухнуть замертво.

— Чэнь Линь, ты боишься смерти?

Чэнь Линь выдержал короткую паузу, после чего ровно ответил:

— Если честно… не особо.

— Вот и отлично.

Си Жэньцзе извлек из выдвижного ящика стола второй бокал, плеснул туда крепкого спиртного, после чего до краев наполнил обе емкости и пододвинул одну из них к Чэнь Линю.

— Осуши этот бокал, и мы вместе выдвинемся на южные рубежи, чтобы перехватить тварь из Четвертого сектора… Раз уж нам суждено сдохнуть, то давай сделаем это на поле боя, как подобает Стражам.

Чэнь Линь опустил взгляд на предложенное угощение, и его глаза едва заметно сузились.

— Ты вызвал меня посреди ночи только ради того, чтобы составить тебе компанию за выпивкой… а затем вместе пойти на смерть?

— Именно так, — Си Жэньцзе медленно приподнял свой бокал, удерживая его на весу в ожидании ответного жеста. — Ну так что… ты готов разделить со мной этот маршрут?

Чэнь Линь пристально посмотрел на командира, после чего уверенным движением взял свой бокал, слегка качнул его и со звоном коснулся стекла Си Жэньцзе.

— Идет. Я составлю тебе компанию.

Договорив, он единым глотком опустошил емкость.

Заметив это, Си Жэньцзе на мгновение замер, в его взгляде мелькнула сложная гамма чувств, но затем он точно так же залпом осушил свой бокал.

Обжигающий алкоголь хлынул по пищеводу, заставив грудную клетку Си Жэньцзе буквально гореть изнутри. Офицер со стуком вернул бокал на стол и обнаружил, что стоящий перед ним Чэнь Линь уже начал неестественно покачиваться, а его взгляд сделался затуманенным и расфокусированным.

— Брат Чэнь Линь, а с алкоголем ты, я смотрю, совсем не дружишь? — неторопливо произнес Си Жэньцзе.

Бум…

Глаза Чэнь Линя окончательно закрылись, и он обмякшим телом повалился на спинку массивного стула, мгновенно потеряв сознание.

При виде этой картины на лице Си Жэньцзе не отразилось ни капли удивления. Он спокойно отставил пустую посуду в сторону, и его лицо приняло глубокое, отрешенное выражение…

— Чэнь Линь… Знаешь, на самом деле я всегда до глубины души завидовал тебе и Хань Мэну, — негромко заговорил Си Жэньцзе в пустоту холла. — Природа щедро одарила вас врожденным талантом. В ваших глазах город Авроры, должно быть, никогда не казался чем-то недосягаемым и священным… Вы могли позволить себе роскошь руководствоваться личной гордостью и цинично втаптывать его авторитет в грязь.

— Я же — заурядная посредственность, которая, сколько бы сил и здоровья ни положила на алтарь службы, никогда не сможет дотянуться до вершины этой стены… Я научился мириться со своей серостью, честно исполнял обязанности Офицера, выстраивал адекватные отношения с гражданскими, не брал взяток, не превозносил себя… Но сколько бы я ни пытался изображать Хань Мэна, стать им мне не суждено.

— Я Страж, и приказы города Авроры для меня — закон, который я не имею права нарушать. Сейчас я стою на развилке: слева — верная гибель в безвестности, справа — будущее и город моей мечты… У меня нет ни единой веской причины оставаться здесь и бессмысленно ложиться в землю.

Си Жэньцзе глубоко вздохнул, извлек из кобуры табельный пистолет, навел вороненое дуло точно в лоб спящему на стуле Чэнь Линю… и спустил курок.

Щелк…

Боек сухо ударил по патроннику. Выстрела не последовало. Оружие было разряжено.

Си Жэньцзе медленно опустил пистолет, и в его взгляде, устремленном на неподвижного подчиненного, вновь проступили сложные эмоции.

— Я понятия не имею, на каком основании центр клеймил тебя еретиком и почему ликвидация твоей персоны стала приоритетом. Но ты сражался со мной плечом к плечу и проливал кровь за этот сектор… Будем считать, что этот выстрел состоялся. Отныне ты мертв — пал смертью храбрых в бою с порождениями Серого мира.

— Мне пора. Удачи тебе… если, конечно, тебе каким-то чудом удастся пережить эту ночь.

Договорив, он развернулся, прошел мимо застывшего Чэнь Линя, решительно толкнул заднюю дверь штаб-квартиры и мгновенно растворился в плотном ночном тумане.

Едва шаги Офицера затихли, в погруженном в гробовую тишину холле Чэнь Линь медленно разомкнул свои холодные, абсолютно трезвые глаза.

Он скользнул взглядом по лужице незаметно выплеснутого на пол алкоголя, после чего перевел взор на открытую дверь черного хода и погрузился в глубокие размышления…

С самой первой секунды своего визита в штаб Чэнь Линь непрерывно использовал [Тайное око], скрупулезно сканируя мимику, жесты и микродвижения Си Жэньцзе. Заметив, что пальцы командира едва заметно, но непрерывно подрагивают, и сопоставив это со спонтанным ростом индикатора ожиданий, Чэнь Линь мгновенно просчитал угрозу. Проверенным трюком он ловко избавился от содержимого бокала, после чего артистично сымитировал внезапный обморок.

Он не знал наверняка, какое именно снотворное или токсин Си Жэньцзе подмешал в его порцию, но разыграть потерю сознания в данной ситуации было самым верным решением. Даже если бы он ошибся в своих подозрениях, всегда можно было сослаться на патологическую непереносимость крепкого алкоголя.

Только посредством этой мистификации ему удалось вскрыть истинные намерения командира.

К его глубокому удивлению, Си Жэньцзе не стал приводить смертный приговор в исполнение. Весь этот перформанс с разряженным оружием был нужен Офицеру не столько для ликвидации Чэнь Линя, сколько для сделки с собственной совестью, своеобразной попыткой красиво оформить «нужный результат».

Впрочем, для самого Си Жэньцзе физическое убийство Чэнь Линя не играло решающей роли. Даже если бы он оставил его в покое, шансы парня выжить под ударом надвигающегося Бедствия стремились к нулю. Финал в обоих случаях оставался неизменным.

«Город Авроры считает меня еретиком… и отдал приказ на ликвидацию? — в глазах Чэнь Линя отразилось глубокое, искреннее недоумение. — Как такое возможно? На каком этапе я допустил прокол?»

Он перебрал в уме все свои последние действия, но так и не смог нащупать зацепку, указывающую на факт раскрытия. Тяжело вздохнув, молодой человек поднялся со стула и направился к выходу.

Судя по признаниям Си Жэньцзе, руководство центра вышло с ним на прямую связь и гарантировало ему эвакуацию за периметр Округов…

— Что ж, сюжет становится все более захватывающим, — едва слышно пробормотал себе под нос Чэнь Линь.

— Брат Си!

Стоило Си Жэньцзе миновать порог черного хода и углубиться в переулки, как навстречу ему стремительно вынырнул Тань Мин.

Почувствовав отчетливый запах спиртного, исходивший от командира, Страж на секунду опешил. Вглядевшись в затуманенное алкоголем лицо начальника, он без лишних предисловий спросил:

— Брат Си… ты действительно покончил с Чэнь Линем?

— Да, — коротко кивнул Си Жэньцзе, явно не желая развивать эту тему. — Что с остальным личным составом из списка?

— Я передал им распоряжение. Бойцы разошлись по домам, чтобы собрать личные вещи, после чего выдвинутся к железнодорожной платформе.

Си Жэньцзе резко замер на месте, и в его пьяных глазах мгновенно вспыхнула ярость:

— Собрать вещи?! В такой критический час они забивают голову барахлом?! Они вообще отдают себе отчет в том, какая оперативная обстановка сложилась в секторе?!

— Я пытался до них достучаться, но людей тоже можно понять — они годами наживали это имущество, и бросать все на растерзание Серому миру им кажется чистым безумием. В конце концов, после прибытия в город Авроры им тоже нужно на что-то обустраивать быт… Впрочем, я установил жесткий тайминг. Ровно пятнадцать минут на все сборы. Сейчас у них осталось от силы минут пять-шесть. Когда мы прибудем на станцию, отряд уже должен быть в сборе, так что на общий график эвакуации это никак не повлияет… — поспешил оправдаться Тань Мин.

— Да при чем здесь, к черту, график?! — Си Жэньцзе свирепо уставился на подчиненного и после долгой паузы сквозь зубы процедил: — Стадо кретинов!!!

— Деньги!

— Ассигнации!

— Оружие… Оружие тоже надо взять…

— Золото… Где мое золото?!

Цзо Тун ворвался в собственный дом и, словно умалишенный, принялся крушить и выворачивать наизнанку все комоды и шкафы. Пригоршни серебряных и золотых монет с глухим звоном летели в его карманы.

Обнаружив, что одежда мгновенно отвисла под тяжестью металла, он в лихорадочной спешке выудил из-под кровати кусок плотной упаковочной ткани и начал сгребать все мало-мальски ценные вещи в одну кучу. Каждую секунду он косился на стоящие на столе часы, и его дыхание становилось все более прерывистым и хриплым.

Спешка, азарт, первобытный ужас и безумное предвкушение… Столь противоречивый коктейль эмоций подействовал на него подобно сильному наркотическому веществу. Пальцы Офицера мелко и непрерывно дрожали.

Изначально он был самым заурядным бойцом Стражи. Два года назад судьба улыбнулась ему, и он получил квоту на посещение Древнего Склепа Пути Бога Войны, однако так и не сумел вынести оттуда ничего ценного. Зато за время экспедиции он умудрился качественно подлизаться к нескольким молодым господам — отпрыскам влиятельных родов города Авроры. Вернувшись в Третий сектор, Цзо Тун намертво прилип к Го Наню, под его крылом занимаясь откровенным рэкетом и крышеванием местного бизнеса. В масштабном злоупотреблении полномочиями он не видел ничего зазорного, ведь, в конце концов, так поступала добрая половина его сослуживцев.

Однако несколько дней назад они с Го Нанем умудрились смертельно обидеть только что вступившего в должность Офицера Чэнь Линя. Прошло совсем немного времени, и Чэнь Линь под благовидным предлогом хладнокровно пристрелил Го Наня на месте. С того самого дня Цзо Тун существовал в режиме непрекращающегося экзистенциального кошмара… Он не знал наверняка, доберутся ли руки нового палача до его собственной шеи, но твердо понимал, что его карьере в силовом ведомстве пришел бесповоротный конец.

И вот теперь, когда казалось, что жизнь окончательно летит в бездну, Тань Мин огорошил его новостью: Третий сектор обречен, но лично для него, Цзо Туна, забронировано место в эвакуационном списке города Авроры…

Цзо Тун испытал одновременно шок и неописуемый восторг. Он прекрасно понимал, что это единственный, уникальный шанс полностью переписать сценарий собственной судьбы.

— Золото!!!

На самом дне платяного шкафа Цзо Тун наконец нащупал несколько увесистых золотых слитков. Он не стал бросать их в общий тюк, а с трепетом и величайшей осторожностью рассовал по внутренним потайным карманам куртки. Быстрыми, выверенными движениями он связал углы ткани, закинул тяжелый баул на плечо и напоследок окинул взглядом разгромленное жилище. Убедившись, что внутри не осталось ничего ценного, он решительно толкнул дверь и вышел наружу.

В этот дом он больше не вернется никогда… Оставляя позади эти трущобы, он отправлялся навстречу ослепительному, сытому будущему.

В глазах Цзо Туна горел огонь лихорадочной радости и надежды.

Он пробежал с баулом по улице пару кварталов, но слитки в карманах и массивный узел за спиной весили слишком много, от чего Офицер быстро задохнулся и сорвался на тяжелый шаг. Судорожно озираясь по сторонам, он почти сразу зафиксировал взглядом легкую двухколесную повозку рикши, припаркованную у крыльца одного из жилых домов.

Цзо Тун подскочил к повозке. Обнаружив, что поблизости никого нет, он с разбегу точным ударом ноги выбил входную дверь ближайшего жилища!

— Чья тачка на улице?! — рявкнул он с порога.

Внутри комнаты безмолвно чадила тусклая керосиновая лампа. Перед ней, согнувшись в три погибели, сидела усыпанная веснушками женщина, она пыталась ткать, поднося полотно практически к самому кончику носа из-за слабого зрения. От грохота выбитой двери несчастная смертельно побледнела и выронила иглу.

— Офицер Цзо?.. — из глубины дома поспешно выбежал крепкий, изрядно почерневший от тяжелого труда мужчина. Увидев незваного гостя, он в панике залепетал: — Господин начальник, что… что происходит?

— Повозка снаружи, она твоя?

— …Моя, так точно.

— Живо запрягайся, подбросишь меня!

Извозчик замялся. Совсем недавно он вернулся из ходки во Второй сектор, где едва не расстался с жизнью от страха. Накатившая усталость, как физическая, так и ментальная, буквально валила его с ног… Но прежде чем он успел сформулировать вежливый отказ, Цзо Тун плавным движением извлек из кобуры пистолет и навел вороненое дуло прямо в лицо его перепуганной жене. Офицер произнес зловещим, леденящим душу тоном:

— У меня нет времени на твои сопли. Живо к повозке!!!

Лицо мужчины исказилось от ужаса. Он мгновенно вскинул руки вверх и засеменил к выходу:

— Иду, иду… Уже бегу, господин начальник!

Бедолага даже не успел захватить с собой рабочее полотенце для пота, лишь в одной легкой рубахе он выскочил на морозный воздух и дрожащими руками сорвал замок с цепи рикши.

Цзо Тун грузно ввалился на сиденье, пристроив баул рядом, и холодно скомандовал:

— На вокзал. У тебя ровно пять минут… Если не уложишься в тайминг, я пущу тебе пулю в затылок.

От этих слов извозчика мгновенно прошиб холодный пот. Схватившись за оглобли, он рванул с места на пределе человеческих возможностей, и силуэт повозки полетел сквозь клубы плотного смога.

Расстояние до платформы было приличным, и преодолеть его за пять минут в нормальных условиях казалось задачей из разряда фантастики, особенно с учетом приличного веса Цзо Туна и его поклажи… Однако судя по безумному взгляду и взведенному курку оружия в руках пассажира, тот действительно нажмет на спуск в случае опоздания. Извозчику оставалось лишь выжимать из своих мышц все соки, двигаясь на чистом адреналине.

«Зачем ему на вокзал в такое время?.. Неужели Третьему сектору действительно конец?»

Извозчик вовсе не был дураком. Он прекрасно знал истинную натуру этих кабинетных крыс в погонах. Если в такой критический момент Страж достает оружие и требует везти его на вокзал, то это означает, что возникла прямая и явная угроза для жизни. Да и колоссальный мешок с вещами не оставлял пространства для иллюзий — любой зрячий человек сразу понял бы, что Офицер попросту дезертирует.

Чем дольше извозчик прокручивал эти мысли в голове, тем сильнее нарастала его личная паника. Дома у него осталась полуслепая супруга. Если на вокзале действительно стоит эшелон, готовый увезти избранных подальше от этого ада, он обязан любой ценой вернуться за ней и прорваться на этот поезд.

По мере того как рикша с грохотом неслась по мостовой, редкие испуганные прохожие то и дело оборачивались на шум. Заметив восседающего в повозке Цзо Туна с огромным баулом, люди застывали в оцепенении.

— Мне ведь не показалось? Офицер Стражи только что пролетел в сторону вокзала с вещами?

— Да ну, бред какой-то!..

— Какой бред?! Это точно был Цзо Тун, он как раз курирует наш квартал!

— Слушайте, а ведь я минуту назад тоже видел, как другой Страж спешно волок какие-то сумки в ту сторону…

— Дело дрянь… И Си Жэньцзе нигде не видно. Неужели эти твари решили бросить нас на растерзание монстрам, а сами втихую эвакуируются в город Авроры?!

— Раз они бегут к путям, значит, там точно стоит состав на выезд! Живее! Бежим на вокзал, проверим!!!

— …

Лица обывателей мгновенно исказились от осознания происходящего. Люди бросали свои дома и сломя голову мчались вслед за повозкой. Поначалу это была небольшая кучка из четырех-пяти человек, но по мере их бега панический слух, подобно лесному пожару, охватывал все новые улицы. Огромные толпы жителей Третьего сектора начали стихийно стекаться к железнодорожной платформе!

— Батя!!! — Чжао И с грохотом распахнул дверь блинной, тяжело переводя дух. — Быстрее! Бросай шмотки! Бегом за мной на вокзал!

— Чего? — Дядя Чжао, как раз увязывавший узлы для планируемого пешего перехода до города Авроры, замер в недоумении. — На какой еще вокзал?

— Люди своими глазами видели, как Стражи с барахлом рванули на платформу! У них точно есть информация! Из Третьего сектора в город Авроры отправляется спецсостав! Если не успеем сейчас, то пиши пропало!

Не дав отцу времени на осмысление, Чжао И мертвой хваткой вцепился в его руку и увлек за собой, стремительно ускоряясь в направлении путей.

— Но… но у нас же нет денег на билеты…

— Да какой, к черту, билет в такой момент?! — лицо Чжао И было предельно суровым. — Батя, ты уже старый, пеший маршрут до цитадели слишком опасен, ты попросту не выдержишь дорогу на ногах… Не переживай, когда начнется посадка, я тебя туда в точно запихаю, чего бы мне это ни стоило!

Дядя Чжао хотел было что-то возразить, но, глядя на решительный, упрямый профиль сына, уводившего его прочь от опасности, почувствовал, как к горлу подступает теплый комок.

Однако стоило им приблизиться к привокзальной площади, как иллюзии о легкой посадке мгновенно рассеялись.

В этот час территория станции напоминала растревоженный улей. Бесчисленные силуэты гражданских заблокировали все подступы к перрону, создавая сплошную, гудящую стену из человеческих тел. Непосредственно на самой платформе замерли около двух десятков Офицеров Стражи в штатной форме. У их ног громоздились многочисленные сумки и чемоданы. В данный момент силовики, выстроившись в оборонительную линию, удерживали взведенное оружие наготове, направляя стволы прямо в толпу. Их лица выражали крайнюю степень ярости и растерянности.

— Твою мать!!! Как вообще все это вышло?! — Цзо Тун соскочил с подножки рикши и, оценив масштаб катастрофы, окончательно потерял дар речи.

— Поезд!!! Там состав до города Авроры!!!

— Они всё знали! Они заранее знали, что стряслось во Втором и Четвертом секторах! Они понимали, что Третий сектор уже не спасти, и решили втихую сбежать в город Авроры сами!!!

— Как же так… Ну как же так?! Город Авроры бросил нас на произвол судьбы?!

— Почему здесь только один поезд?!

— Да неужели вы еще не поняли? Эти твари в погонах с самого начала не собирались нас спасать! Мы для них — просто отработанный балласт, жертвенное мясо!

— Я не хочу умирать, Господи, я не хочу умирать… Пустите в вагон! Я должен сесть на поезд!

— Не давите сзади, мне дышать уже нечем…

— …

Площадь перед вокзалом была забита до отказа. Панические крики, проклятия, исступленный плач и мольбы о помощи сливались в один оглушительный гул. Ситуация окончательно вышла из-под контроля.

Бах!

Резкий выстрел разорвал ночное небо.

— Кто еще хоть на шаг сдвинется вперед — пристрелю как собаку!!! — выкрикнул один из Стражей. На его плече висел громоздкий баул, а дуло пистолета, направленное вверх, всё еще дымилось.

Впрочем, остальные Стражи на платформе пребывали в полном ступоре. Они никак не ожидали, что масштаб катастрофы окажется столь колоссальным. Всё, что им оставалось — это испуганно водить оружием перед лицами напирающих гражданских, однако живой человеческий океан, подталкиваемый сзади новыми рядами, неумолимо теснил их к вагонам.

— Брат Цзин, что нам делать? — задыхаясь, спросил один из бойцов. Он пятился назад, а его рука, сжимающая рукоять пистолета, мелко дрожала. — Еще пара минут, и они просто сомнут нас и штурмом возьмут состав.

Офицер, которого назвали братом Цзином, смотрел на эту беснующуюся толпу налитыми кровью глазами. В его сознании, охваченном паникой, окончательно возобладал первобытный эгоизм.

— …Огонь!

— Но мы же Стражи… Ты серьезно приказываешь стрелять на поражение по мирным гражданам?!

— А ты думаешь, если мы не выстрелим, они выживут?! — яростно взревел Цзин. — Границы Серого мира рушатся, Бедствие уже здесь! Рано или поздно они все сдохнут! Но если они встали на нашем пути к спасению, значит, отправятся на тот свет чуть раньше!

Р-р-ра-а-а-а!!!

В этот момент со стороны ближайших жилых кварталов донесся яростный, похожий на раскат грома рев. Вслед за ним ночную тишину прорезали истошные, полные ужаса человеческие крики. Сквозь колышущиеся волны плотного смога на дальних улицах отчетливо проступили контуры исполинского силуэта, стремительно прорывающегося сквозь городскую застройку.

— Тварь из Четвертого сектора ворвалась к нам!

— Оно уже близко!!! Быстрее! Прорывайтесь к поезду!!!

— Я хочу жить… Мне нужно в город Авроры! В город Авроры!!

— …

Первобытный ужас перед лицом приближающегося Бедствия окончательно лишил людей остатков рассудка. Толпа единым безумным порывом хлынула на перрон. В то же мгновение зрачки Офицера Цзина и его подчиненных сузились от страха.

Бах! Бах!!!

Снова прогремели выстрелы. Но на этот раз пули полетели не в воздух.

Шедшей в первых рядах пожилой женщине пуля попала точно в переносицу. Она рухнула навзничь, как подкошенная, но уже через секунду десятки ног безжалостно зашагали прямо по ее телу. А затем вокзальную площадь заполнил сплошной, оглушительный грохот беспорядочной стрельбы.

Вспышки пороховых газов, свист свинца…

Под шквальным огнем двух десятков стволов люди падали на землю, словно скошенная трава. Густая алая кровь широкими ручьями потекла по холодным бетонным ступеням, превращая вокзал в филиал преисподней.

Вдребезги разносили керосиновые лампы в руках бегущих. Пылающее горючее мгновенно растекалось по платформе, превращаясь в сплошное море огня. И без того жуткую картину дополнили истошные, раздирающие слух крики живых факелов, вспыхнувшие люди метались среди трупов, умирая в страшных мучениях.

Это была откровенная, безжалостная бойня. В эту глухую, темную ночь сама концепция правосудия перестала существовать. Кровь и огонь вытеснили былые идеалы долга и защиты гражданских, став единственным лейтмотивом всеобщего отчаяния.

— Батя! Держись за меня! Не отпускай руку!

Чжао И и дядя Чжао оказались зажаты в самом эпицентре этого безумия. Молодой человек отчаянно пытался работать локтями, стремясь вырваться из охваченной паникой толпы и увести отца как можно дальше от этого проклятого места.

Стоило им своими глазами увидеть, в какой кошмар превратилась эвакуация на платформе, они сразу же отказались от первоначальной мысли пробиваться к поезду. Однако развернуться и уйти назад им не дали, напирающие сзади новые волны обезумевших людей мертвой хваткой увлекли их за собой, неумолимо толкая прямо под пули Стражи.

В этом бушующем людском потоке Чжао И изо всех сил пытался выплыть против течения, но сколько бы энергии он ни тратил, перед ним вырастали всё новые и новые ряды обезумевших обывателей, упрямо толкавших его к перрону.

Их ярость, их паника, их беспросветное отчаяние и сотни высоко вскинутых в агонии рук напоминали скопище грешников, заживо варящихся в адском котле и исступленно борющихся за право ухватиться за спасительную соломинку… Единственное, что оставалось Чжао И в этом кошмаре — намертво сжимать ладонь своего отца, готовым скорее умереть, чем разжать пальцы.

Упрямство и несгибаемая воля парня проявились в этот миг на пределе человеческих возможностей. Находясь внутри этого бесконечного живого шторма, он не поддался отчаянию, его лицо исказилось в свирепой гримасе, и он принялся напролом расталкивать плечами напирающую со всех сторон массу.

В то же самое время сквозь этот же живой заслон, но в абсолютно противоположном направлении, безумно пробивалась к платформе другая фигура.

— Дорогу… Пошли вон с дороги, ублюдки!!!

Цзо Тун одной рукой прижимал к груди свой массивный баул, а в другой сжимал взведенный пистолет, яростно выкрикивая в лицо толпе:

— У меня есть официальная квота! Я имею право на въезд в город Авроры!!! Кто встанет у меня на пути, того пристрелю на месте!!!

Договорив, он без лишних колебаний приставил дуло прямо к затылку стоявшего перед ним мужчины и спустил курок. Грохнул выстрел, голова несчастного взорвалась кровавой взвесью, и тело безжизненно рухнуло под ноги бегущим.

Внезапный расстрел в упор внутри толпы заставил ближайших людей в ужасе отпрянуть, но полноценно освободить пространство они физически не могли, так как их сзади непрерывно поджимали новые ряды. Цзо Тун оказался намертво заблокирован в самой гуще этого человеческого месива. Видя, как находящиеся на перроне Стражи один за другим запрыгивают в тамбуры вагонов, он окончательно зашелся в безумной ярости.

Нет… Его не должны здесь бросить! Он не имеет права остаться в этом аду!!!

— Сдохните!!! Сдохните, мрази!!!

Бах! Бах! Бах!..

Цзо Тун открыл беспорядочный огонь в упор по живым мишеням, расчищая себе путь. Люди падали один за другим, но даже когда в пистолете со щелчком закончились патроны, Офицер обнаружил, что продвинулся вперед едва ли на пару метров. Стиснув зубы от бессильной злобы, он швырнул бесполезное огнестрельное оружие, выхватил из-за пояса короткий охотничий нож и принялся хладнокровно резать людей на своем пути!

Методично прорубая себе кровавую просеку в живом коридоре, он с трудом пробивался к заветной цели. И надо же было такому случиться, что прямо перед ним возник молодой человек, который с точно таким же упорством продирался сквозь толпу, но в обратном направлении — наружу, прочь от вокзала.

Цзо Тун с характерным хлюпаньем выдернул лезвие из тела очередного гражданского; сталь ножа была сплошь покрыта дымящейся багровой жидкостью. Шагнувший ему навстречу Чжао И, заметив это зрелище, мгновенно округлил глаза от шока!

Парень попытался резко вильнуть в сторону, чтобы разминуться с обезумевшим мясником, но инерция толпы не оставила ему пространства для маневра. Ослепленный жаждой выживания Цзо Тун сделал стремительный выпад вперед, направляя острие ножа прямо в незащищенную грудь Чжао И!

Но именно в эту микросекунду из полумрака сбоку вынырнула фигура, которая без малейших раздумий и страха всем своим весом насадилась прямо на летящее лезвие!

Чавк…

— Батя!!! — Чжао И, увидев перед собой знакомый силуэт с обильной проседью на висках, застыл в немом ужасе, а его зрачки сузились до размеров игольного ушка.

Дядя Чжао широко раскрыл объятия. Человек, который на протяжении нескольких десятилетий изо дня в день выпекал блинчики и чьи рабочие руки когда-то вынесли и построили всю жизнь Чжао И, по-прежнему обладал недюжинной силой. Словно стальной капкан, он мертвой хваткой обвил торс Цзо Туна прямо посреди беснующейся толпы, абсолютно проигнорировав тот факт, что холодное лезвие ножа уже вошло глубоко в его собственное тело.

Клинок Цзо Туна по самую рукоять погрузился в поясницу дяди Чжао. Густая кровь в мгновение ока пропитала его ветхую рабочую рубаху, но старик даже не подумал разжать пальцы. В этом бурлящем живом океане он замер подобно колоссальной железной свае. Неподвижно и монументально.

Потому что прямо за его спиной находился Чжао И.

Нанеся первый удар, Цзо Тун попытался резко выдернуть оружие и рвануть дальше к поезду, но с удивлением обнаружил, что не может сдвинуться ни на сантиметр. Он понятия не имел, что это за безумный старик и зачем тот заблокировал его, он знал лишь одно, что состав до города Авроры готов отправиться в любую секунду, и время работает против него…

— Старый хрыч!!! Жизнь надоела?! — яростно прорычал сквозь зубы Цзо Тун. С силой рванув рукоять на себя, он освободил клинок и тут же с размаху вогнал его в грудь дяди Чжао еще раз!

Посреди этого ревущего, паникующего водоворота человеческих тел старик продолжал держать Офицера в глухом замке своих объятий, напоминая безмолвное гранитное изваяние. Лишь в моменты, когда металл со скрежетом входил между ребер и с чавканьем покидал раны, из его груди вырывался едва различимый, глухой стон.

Глаза Чжао И в секунду налились кровью. Издав яростный, почти звериный рев, он попытался рвануться вперед, чтобы голыми руками разорвать ублюдка, но дядя Чжао резким, коротким движением свободной руки с силой оттолкнул сына назад, прямо в гущу толпы. Неумолимый людской поток мгновенно подхватил парня, унося его всё дальше и дальше от места схватки. Чжао И исступленно вскинул руку, пытаясь ухватиться за уходящий во мрак силуэт отца, но его пальцы поймали лишь пустоту…

— Пустите нас в вагоны!!! Я не хочу умирать!!! Не хочу!!!

— Моё место в городе Авроры!!! Я не должен сгнить в этих трущобах!!!

— Этот вагон мой! Пошли вон, мрази, я первый встал!!!

— …

Удар. Еще удар. И еще…

В этой обезумевшей от страха смерти толпе, где каждый думал исключительно о спасении собственной шкуры, никто даже не обратил внимания на разыгравшуюся в центре драму.

Ни одна живая душа не заметила, как пока они в исступлении топтали друг друга ради призрачного шанса на жизнь, пожилой мужчина с проседью на висках в абсолютном, гордом безмолвии принял на себя тринадцать ножевых ударов.

— Да почему?! Почему ты, старая падаль, всё еще не сдох?! — безумно вращая глазами, в ужасе визжал Цзо Тун, продолжая механически наносить удары.

И когда багровая кровь окончательно залила эту проклятую землю, а бушующее пламя пожара дотла выжгло последние остатки человеческой морали в этом филиале ада…

Молчание этого старика прозвучало оглушительно

— Будь оно всё проклято!!! — Цзо Тун, заметив краем глаза, что толпа на платформе начинает медленно надвигаться, едва не забился в истерике.

В то же самое время лицо дяди Чжао бледнело с каждым мгновением. Уловив краем глаза, как силуэт его сына окончательно скрылся вдали, уносимый потоком испуганных людей, старик наконец позволил слабой, едва заметной улыбке проступить на своем изможденном лице…

Его пальцы бессильно разжались, выпуская куртку Цзо Туна, и он навзничь рухнул на холодный бетон.

Тринадцать глубоких рваных и колотых ран покрывали его торс и конечности. Обильно струящаяся кровь практически превратила старика в багровое изваяние, из этой престарелой, измученной плоти улетучились последние остатки жизненных сил.

Цзо Тун, тяжело и хрипло дыша, брезгливо сплюнул на землю прямо рядом с телом, убрал окровавленный нож и, яростно работая локтями, устремился дальше к заветному вагону.

Дядя Чжао остался лежать на перроне, подобно безжизненному манекену, обреченному на растерзание. Десятки, сотни чужих подошв безжалостно топтали его грудь и лицо. Старик безучастно созерцал равнодушный небесный свод, где в вышине безмолвно мерцали далекие холодные звезды, которые в его угасающем сознании постепенно складывались в родные черты лица Чжао И.

«Паршивец ты эдакий…» — веки дяди Чжао против его воли сомкнулись, и он сделал свой последний вздох.

Внезапно какая-то фигура, согнувшись в три погибели и буквально по-собачьи продираясь сквозь частокол чужих ног, вынырнула из беснующейся толпы. С силой растолкав последних людей, парень рухнул на колени возле дяди Чжао и мертвой хваткой прижал его к своей груди!

— Батя… Батя, очнись!!! — Чжао И видел, как чужие грязные подошвы продолжают шлепать по одежде отца. От этого зрелища его налитые кровью глаза едва не лопались.

Сжимая в объятиях остывающее тело, он походил на доведенного до яростного исступления льва. Его охрипший, сорванный рев был пропитан первобытной жаждой убийства:

— Не смейте топтать моего отца!!!! Ублюдки, пошли вон отсюда!!! Не смейте трогать моего батю!!!

Однако испуганная толпа даже не притормозила. Чжао И не оставалось ничего другого, кроме как накрыть отца собственным телом. Он стоически принимал удары чужих армейских ботинок и туфель на свою сплошь замотанную бинтами спину, из-за чего застарелые раны вновь открылись, и наружу обильно проступила свежая кровь…

Тем временем перед вокзалом под непрекращающимся шквальным огнем уже выросли колоссальные баррикады из трупов. Бушующее пламя стремительно отрезало пути к отступлению, выступая непреодолимым барьером для тех гражданских, кто всё еще пытался безуспешно штурмовать перрон.

Внезапно из этого ревущего ада, шатаясь, выскочил человек в черно-красной форме Ведомства. Кувырком покатившись по земле, он сумел сбить пламя со своего плаща, после чего истошно закричал:

— Свои! Не стреляйте, это я!!!

Разглядев в обгоревшем человеке Цзо Туна, Офицеры Стражи, чьи пальцы уже рефлекторно легли на спусковые крючки, медленно опустили стволы. Командир отряда недовольно нахмурился:

— Какого хрена ты так долго копался?

— Я… Эх, долгая история, — лицо Цзо Туна исказилось от досады. Он поспешно зашвырнул свой массивный баул в открытый дверной проем тамбура и, сжимая в руке нож, испуганно оглянулся на бушующий за их спинами пожар. — Все наши на месте?

— Из списка не хватает только Тань Мина и начальника Си. Они должны быть с минуты на минуту.

— Тварь из Четвертого сектора уже на пороге… К черту ожидание, врубай тягу!

— Но на путях впереди еще полно гражданских!

— Плевать на них! Дави на газ, прорвемся!

Один из Стражей пулей влетел в кабину машиниста, лихорадочно дергая за распределительные клапаны и рычаги. Стрелки на приборной панели мгновенно поползли вверх, и из недр локомотива раздался колоссальный, оглушительный гул парового двигателя.

Гууу-у-у-у!!!

Как только массивные приводные шатуны пришли в движение, тяжелый состав с характерным металлическим лязгом и скрежетом медленно тронулся с места.

Те из горожан, кто успел выбежать непосредственно на рельсы, попытались на ходу зацепиться за поручни вагонов. Однако засевшие в дверных проемах Офицеры Стражи хладнокровно расстреливали их в упор. Кое-кто пытался преградить путь составу собственными телами в надежде заставить машину затормозить, но колоссальный стальной набегающий локомотив безжалостно подминал несчастных под себя, превращая в кровавое месиво.

Многотонный поезд напролом вырвался за пределы вокзального комплекса. Вырвавшись из пекла крови и огня, он уверенно набирал ход, устремляясь по рельсам прямиком на север — к городу Авроры.

Лишь тогда находящиеся в вагонах Стражи смогли наконец облегченно перевести дух… Они вырвались. Они спаслись.

— Вижу их! Это начальник Си и Тань Мин! — крикнул Офицер, дежуривший на тормозной площадке последнего вагона, заметив вдали два стремительно бегущих силуэта.

…Человек в длинном черном плаще неторопливо шагал сквозь затухающее море огня. Окидывая взглядом бесчисленные тела и усеянный гильзами бетон, он чувствовал, как его глаза наполняются беспрецедентной, леденящей душу яростью.

— Как… Да как же это возможно?! — Тань Мин оцепенело созерцал разгромленный, превращенный в бойню перрон. Его лицо стало мертвенно-бледным.

— Это начальник Си…

— Офицер Си!!! Вы тоже бросаете нас на убой?!

— Умоляю вас, господин Си… Я жить хочу! В поезде ведь наверняка есть свободные места… Заберите меня с собой!

— Если для меня места нет, заберите хотя бы дочку! Ей всего два с половиной годика… Она крохотная, много места не займет!

— Предатели!!! Вы все — трусливые твари и предатели! Где Хань Мэн?! Почему он не пришел и не спас нас?!

— …

Отчаянные, полные ненависти и боли крики гражданских эхом разносились над путями. Си Жэньцзе сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он не проронил ни слова и ни разу не обернулся, лишь молча, с упрямством обреченного, прибавил шагу, преследуя уходящий поезд прямо по шпалам.

Тань Мин теперь боялся издать даже малейший звук. Он отчетливо слышал свистящее, тяжелое дыхание идущего рядом Си Жэньцзе… И прекрасно понимал, что командир сейчас находится на грани грандиозного взрыва. Стиснув зубы, парень пересилил страх и покорно последовал за ним вглубь темноты, пытаясь догнать набирающий скорость состав.

По мере того как эшелон удалялся, сотни горожан спрыгивали с перрона и устремлялись вслед за ним по путям… И пускай им не удалось прорваться внутрь вагонов, железнодорожная линия оставалась их единственным ориентиром, способным вывести к городу Авроры. Это был их последний, призрачный шанс на выживание.

Огромная, гудящая толпа постепенно скрылась в ночном полумраке. Минуту назад казавшийся переполненным вокзал мгновенно опустел, оставив после себя лишь горы трупов и безмолвные языки лениво догорающего пламени.

Там, на пропитанной кровью земле, посреди этого царства смерти, неподвижно, словно каменное изваяние, застыл израненный человек, бережно сжимающий в объятиях безжизненное тело пожилого мужчины.

Прошло немало времени, прежде чем из темноты размеренным шагом вышла фигура в точно таком же длинном черном плаще Стража. Миновав ковер из гильз и тел, Чэнь Линь остановился ровно перед Чжао И.

Чжао И медленно поднял на него пустой, лишенный всяких эмоций взгляд. Он узнал это знакомое лицо. Мужчина смотрел на них сверху вниз со сложным, нечитаемым выражением.

— Похоже, я немного опоздал.

От этих слов тело Чжао И едва заметно вздрогнуло. Он еще крепче прижал к себе тело отца и глухо, надрывно произнес:

— Это ты… Ты ведь тоже Офицер. Почему ты не сбежал вместе с остальными крысами?

— Какая ирония. Дело в том, что меня тоже списали в расход, — честно ответил Чэнь Линь.

— Значит… ты не с ними?

— Нет.

Чэнь Линь не стал вдаваться в излишние подробности, ограничившись коротким отрицанием. Чжао И пристально всматривался в его лицо своими воспаленными, налитыми кровью глазами, словно пытаясь отыскать в нем подвох.

— Верить мне или нет — это твое личное право, — спокойно продолжил Чэнь Линь. — Но если в тебе осталось хоть немного сыновьего долга, тебе стоит подняться и пойти со мной.

— Пойти… Куда?

— В город Авроры.

Чжао И замер. Скользнув взглядом по застывшему лицу отца, он почувствовал, как его душу затапливает беспросветная, удушающая скорбь:

— Но я…

— Я обещал дяде Чжао, что присмотрю за тобой. Да, Третьего сектора больше нет, но твою жизнь я сохранить обязан, — размеренно произнес Чэнь Линь. — Разумеется, ты имеешь полное право отказаться. Можешь остаться здесь и сгнить рядом с его телом… Вот только ты сам прекрасно знаешь, чего твой отец хотел на самом деле.

Зрачки Чжао И судорожно сузились.

В его сознании образ дяди Чжао мгновенно ожил с пугающей отчетливостью. Ему показалось, что он снова видит отца, который с деревянной палкой в руках бдительно охраняет двери закусочной, ожидая его возвращения с улицы. Видит, как тот едва не падает на колени перед чинушами, пытаясь выбить для сына стабильное рабочее место. Видит, как он с руганью гонит его на фабрику требовать задержанную зарплату. Вспоминает его покрасневшие от слез глаза, когда старик бережно перевязывал его раны… Чжао И слишком хорошо знал истинное желание своего отца. Дядя Чжао хотел лишь одного. Чтобы его сын жил.

— Я… — хрипло выдавил Чжао И. — Стражи уехали… Меня никто не пустит за стены города Авроры.

— Стражи?

Чэнь Линь издал короткий, леденящий душу смешок. Его взгляд устремился вдаль, где на горизонте постепенно таял силуэт уходящего парового поезда. Когда он снова заговорил, его ровный, безмятежный голос казался выходцем из глубин загробного мира:

— Некоторый человеческий мусор… попросту недостоин того, чтобы доехать до города Авроры живым.

— Что ты собираешься делать? — подняв голову, спросил Чжао И.

— Разумеется, исполнить свой долг Офицера Правосудия.

— Долг?

— Группа Стражей во главе с Тань Мином и Цзо Туном пренебрегла человеческими жизнями, устроила массовую бойню и разграбила государственное имущество ради собственной выгоды. Я, как Офицер, обладаю всеми полномочиями для проведения тотальной зачистки правоохранительной системы Третьего сектора, — неторопливо ответил Чэнь Линь. — Ну и, само собой, после этого я временно реквизирую данный состав… Государственная собственность не должна оставаться в руках преступных элементов.

Чжао И на несколько секунд оцепенел, пытаясь осознать истинный смысл, скрытый за витиеватой формулировкой Чэнь Линя:

— То есть ты хочешь перебить их и угнать поезд?

Чэнь Линь лишь мазнул по нему холодным взглядом, оставив вопрос без ответа.

В этот момент Чжао И словно о чем-то вспомнил. Его кулаки непроизвольно сжались с такой силой, что побелели костяшки.

— Чэнь Линь… Могу я попросить тебя об одном одолжении?

— О каком?

— Там, среди них, есть один Страж… Я хочу убить его лично, — в сознании Чжао И с пугающей четкостью всплыло лицо ублюдка, который в самой гуще толпы методично нанес его отцу тринадцать ножевых ранений. Эту мразь он не забудет до гробовой доски. В его воспаленных глазах зажегся первобытный, леденящий душу огонь: — Я должен сам отомстить за отца!

Чэнь Линь пристально посмотрел на парня:

— Умышленное убийство сотрудника Ведомства — это тягчайшее преступление. У тебя кишка не тонка?

— Да к черту их законы и преступления! — глухо, сквозь зубы выругался Чжао И. — Если я окажусь настолько трусливой тварью, что не смогу даже отомстить за собственного отца, то какой вообще смысл мне оставаться в живых и бежать в этот ваш город Авроры? В конце концов, я шел наперекор бате всю свою сознательную жизнь. Подумаешь, одной провинностью больше! Когда отправлюсь на тот свет вслед за ним, пускай отвесит мне еще одну порцию хороших оплеух!

Заметив этот неистовый, бушующий в глазах Чжао И гнев, Чэнь Линь позволил едва заметной одобрительной улыбке скользнуть по своим губам. Он едва уловимо кивнул:

— Умышленное убийство Стража — это действительно тяжкий грех, тут ты прав… Вот только если не оставлять свидетелей… Кто докажет, что это сделал ты?

Услышав продолжение фразы, Чжао И на мгновение опешил. Он с легким потрясением уставился на Чэнь Линя. Из-за прищуренных, обманчиво дружелюбных глаз собеседника сейчас отчетливо проглядывала натура расчетливой, смертоносной гадюки.

Пока вокруг них с треском догорали остатки вокзальных построек, Чэнь Линь спокойно отвернулся и устремил взор вдаль, туда, где в темноте постепенно растворялись габаритные огни уходящего состава:

— Если ты твердо решил поквитаться за смерть отца, я не стану тебе препятствовать… Но при одном условии, ты должен быть в состоянии этот поезд догнать.