В последнее время воспоминания Сун Юйань были немного туманны. Если бы она не работала на дядю, ее бы давно уволили.

Зарплатная квитанция в ее руке ясно обозначала, что она пропустила неделю. Была середина лета, и в офисе работал кондиционер. Она не могла не дрожать.

— Эми, ты как-то сказала мне, что заклинание безопасности из храма Наньфэн было особенно эффективным, верно? — Тихо спросила Сун Юйань, пробравшись к стойке регистрации.

Услышав ее, молодая женщина по имени Эми повернула голову и усмехнулась:

— Ты действительно столкнулась с чем-то нечистым? Тогда просто заклинание безопасности не принесет тебе много пользы, тебе понадобится кто-то, чтобы выполнить экзорцизм.

Сун Юйань никогда не была суеверным человеком, но в этот момент она добросовестно записала контактную информацию так называемого экзорциста.

В последнее время с ней происходили пугающие вещи. Она отчетливо помнила, как легла спать в своей квартире накануне вечером, но, когда проснулась, оказалось, что прошла целая неделя. Родители пытались дозвониться до нее, но каждый раз слышали в трубке только прерывистые гудки. Они пришли к ней домой, чтобы найти ее, но ее там не было! Когда она проснулась, то была в своей постели и могла поклясться, что никуда не уезжала! И хуже всего было то, что она ничего не помнила из этой недели!

Раньше она часто притворялась больной и путешествовала с друзьями, так что ее семья просто предположила, что она снова сделала это только для того, чтобы избежать необходимости идти на работу и насладиться недельным отпуском. Никто ей не поверил!

У нее было достаточно оснований полагать, что она либо сходит с ума, либо ее преследуют какие-то злые духи.

Сун Юйань сразу же после работы отправилась к экзорцисту. Она наконец смогла почувствовать себя лучше после того, как экзорцист нарисовал ей пару амулетов, но она больше не могла оставаться в той же квартире. Она даже не позаботилась о своем залоге, а сразу переехала в другую, новую квартиру под своим именем.

В конце концов, Сун Юйань могла считаться «золотым ребенком». Ее родители отrрыли несколько уличных киосков, когда она была маленькой, а позже они превратились в компанию по пошиву одежды и стали очень популярными. Говорят, что легче оставаться вместе в трудные времена, чем в счастливые, и это, безусловно, правда, когда речь заходит о ее родителях. Как только они разбогатели, мистер Сун начал сбиваться с пути истинного. По его словам, он просто развлекался и не хотел разводиться. Тем не менее, миссис Сун была из тех женщин, которые отказываются уступать мужчинам даже в бизнесе, не говоря уже о личной жизни. Она сочла его проступок неприемлемым и потребовала немедленного развода. Суд присудил ей опекунство над их ребенком с учетом его малолетнего возраста.

После того, как отец Юйань развелся с ее матерью, компания была разделена на две части, став не такой популярной, как раньше, но у обоих людей была деловая хватка. Мистер Сун быстро изменил курс. Теперь он открыл большой супермаркет в этом городе. Миссис Сун осталась в швейной промышленности и начала пользоваться онлайн-сервисами, что также помогло бизнесу.

Ни у одного из них не оставалось времени, чтобы заботиться о Сун Юйань, они просто давали ей деньги.

Из-за своего страха Сун Юйань попросила подругу остаться с ней на два месяца и обнаружила, что в ее жизни больше не происходит ничего странного, а затем она успокоилась.

— Ты слишком много волнуешься, – сказала ее подруга Се Я, собирая вещи. Она повернулась и беспомощно посмотрела на Сун Юйань: — Я больше не могу здесь оставаться. Это место слишком далеко от моей работы. Я опаздывала восемь раз в этом месяце. Если так пойдет дальше, то меня, скорее всего, уволят.

Сун Юйань задумчиво посмотрела на нее и сказала:

— Я могу поддержать тебя.

Ее слова заставили Се Я невольно усмехнуться.

— Ну, спасибо тебе большое. Если бы только ты была мужчиной, я обязательно немедленно вышла бы за тебя замуж и просто растратила бы свою жизнь впустую. Перестань говорить как лесбиянка – у меня очень слабый самоконтроль, и мои сексуальные предпочтения очень туманны.

— Кстати, мой любимый сериал вот-вот начнется, — сказала Се Я, откладывая одежду и включая телевизор. — Позволь мне сказать тебе, это шоу о-о-очень хорошее.

Сун Юйань никогда не увлекалась какими-либо телевизионными шоу. Она находила их убогими, и ее телевизор был в основном для украшения.

Но сегодня ей хотелось поболтать с Се Я, поэтому она тоже подошла к дивану.

Нефритовый кулон, который она небрежно положила на обеденный стол, мигнул жутким светом.

— Так о чем он?

— Он основан на историческом фантастическом романе, где главная героиня переселилась в прошлое и каким-то образом оказалась в императорском гареме…

Сун Юйань закатила глаза:

— Что? Это такое клише!

— Сун сяо Юйань, пожалуйста, не перебивай меня, когда я рекомендую тебе что-то хорошее.

Не имело значения, что Сун Юйань не интересовалась этим, Се Я продолжала рассказывать ей о сериале:

— Ладно, может быть, это немного банально, но это очень увлекательно. У главной героини есть сумасшедший чит. Главным героем является император, но он никогда не интересовался ни одной из своих наложниц…

— Намеренная невинность. Это не имеет смысла, – Сун Юйань всегда была экспертом в том, чтобы быть адвокатом дьявола. – Только не говори мне, что главного героя не возбуждает никто, кроме главной героини.

Се Я округлила глаза:

— Сколько неприличных романов ты прочитала за моей спиной?!

— «…».

— У главного героя есть травма из детства. Знаешь, обычный холодный и сильный тип. Главная героиня была милой. Они влюбились друг в друга, и главная героиня стала королевой. Но, ты понимаешь, главная героиня была переселенцем, поэтому ее ценности сильно отличались от ценностей кого-то из данного исторического периода времени, и у них возникает все больше и больше конфликтов. Я не знаю, как в сериале изменят некоторые сюжетные линии, но, когда я прочитала роман, конец был довольно печальным.

Главная героиня родила мальчика, и он сразу же стал кронпринцем. Но в последующие несколько лет мужчина и женщина продолжали мучить друг друга и были очень несчастны. Концовка была открытой. Я думаю, что главная героиня заснула однажды ночью и проснулась в наши дни. Она не была уверена, было ли все, что она пережила, реальностью или просто ее сном.

Се Я искренне восхищалась сериалом.

— Позволь мне сказать тебе, предпосылка может быть немного избитой, но этот мужчина был таким подонком!

Сун Юйань обхватила руками подушку. Даже восторг, исходящий от ее лучшей подруги, все еще не трогал ее.

Сериал, наконец, закончился, когда Се Я наблюдала за главным героем с покрасневшими глазами. Сун Юйань взяла ключи от машины и сказала ей:

— Уже поздно. Я отвезу тебя обратно.

*Шмыганье носом*

— Юйань слишком добра ко мне. Ты единственная, кто беспокоится о том, как мне добраться до дома ночью!

Се Я немного подумала и оглядела Сун Юйань с ног до головы, прежде чем спросила:

— Скажи, ты начала встречаться с кем-то в последнее время? Я уже давно хотела спросить об этом.

Сун Юйань была удивлена:

— Ты же знаешь, что я была одна с самого рождения. Почему ты спрашиваешь меня об этом сейчас?

Се Я обошла вокруг Сун Юйань и сказала:

— Я просто почувствовала, что ты стала более женственной. Как распустившийся цветок.

Почему эта аналогия прозвучала так... непристойно?

Сун Юйань немного помолчала, а потом предположила:

— Может быть, потому, что недавно мне сделали внутрикожную инъекцию?

Был период времени, когда Сун Юйань просыпалась очень мрачной, ее кожа потеряла тот блеск, который у нее был раньше, и даже искра, которая была в ее глазах, исчезла. Сун Юйань, которая очень заботилась о своей внешности, была потрясена тем, что она выглядела так, будто постарела на несколько лет. Она быстро начала искать рекомендации для эстетических врачей и процедур и, наконец, постепенно выздоровела.

— Неужели это так? — Се Я изучала ее еще некоторое время. Сун Юйань на самом деле была довольно симпатичной девушкой, которая унаследовала лучшие черты от обоих своих родителей. Ее кожа была светлой, а черты лица – изящными и яркими. Она всегда была школьным «цветком» и привлекала много внимания, куда бы ни пошла. Если бы не возражения обоих родителей, она могла бы просто присоединиться к индустрии развлечений, чтобы больше людей в мире могли наслаждаться видом ее красивой внешности.

Се Я покачала головой:

— Я не думаю, что это вызвано внутрикожной инъекцией. Ты просто выглядишь по-другому, гораздо более женственно. Если ты с кем-то встречаешься, дай мне знать. Мне придется проверить его для тебя. В наши дни слишком много подонков.

Сун Юйань невольно усмехнулась:

— Я просто притворюсь, что ты сказала, будто моя грудь стала больше. Не волнуйся, я довольно проницательна. Все подонки предстанут в своем истинном виде в моих глазах.

После того, как она высадила Се Я у её дома, Сун Юйань вернулась в свой собственный дом только для того, чтобы заметить, что свет в лифте замигал и выключился. Это напомнило ей о чем-то жутком. Поэтому, как только дверь лифта открылась, она выскочила... только чтобы резко остановиться.

Маленький мальчик в старинном костюме стоял перед ее квартирой и серьезно смотрел на нее.

Сун Юйань была напугана до смерти и чуть не обмочилась. Она сделала несколько шагов назад, и ее сердце готово было выскочить из груди.

Сцена перед ней была слишком жуткой. Мерцание ламп в лифте уже вызвало в ее голове множество нежелательных образов. И она увидела этого маленького мальчика в историческом костюме, как только вышла из лифта. Не говоря уже о том, что лицо мальчика было бледным, а включенные лампочки над его головой продолжали мигать.

Жун Тин нахмурился, оглядывая Сун Юйань с головы до ног.

Ему было трудно ассоциировать женщину перед ним с рисунками, которые его отец-император прятал в своей личной комнате.

Все говорили, что искусство рисования его отца не имеет себе равных в мире. Должно быть, они просто заискивали перед ним, потому что эти рисунки совсем на нее не похожи.

Во рту Сун Юйань пересохло, а зрачки расширились.

— Ты...

Она была такой смелой! Она не только не потеряла сознания, но еще и могла говорить.

Конечно, одно это слово уже было пределом ее мужества.

Жун Тин сделал шаг вперед.

Сун Юйань отступила назад.

— Этот принц знает, что твоя совесть нечиста. — В конце концов, она бросила мужа и сына.

Сун Юйань была ошеломлена, не понимая, о чем он говорит.

— Этот принц не желает слушать твои оправдания.

Сун Юйань:

— ...???

После этого обмена репликами лунный свет проник в окно, и Сун Юйань смогла увидеть тень маленького мальчика, падающую на пол. Она облегченно вздохнула и немного пришла в себя. Она подумала, и, изо всех сил стараясь выглядеть как можно более искренней и дружелюбной, сказала:

— Привет, малыш. Ты заблудился? Наверное, ты живешь где-то поблизости?

Авторская болтовня:

Я очень, очень люблю этот конкретный роман, но в нем будет много ошибок и проблем с логикой.

Маленькому принцу 5 лет, но в древние времена люди взрослели быстрей. Кроме того, он был воспитан, чтобы стать следующим императором, поэтому он думает и действует более зрело, чем другие дети того же возраста. И, конечно же, он является очень гордым мальчиком.

Главная героиня переселилась в прошлое в своем физическом теле, а затем вернулась обратно. Фактическое время, прошедшее в современном мире, было одной неделей, и в итоге она не помнит ничего из произошедшего в другом мире.

— Ты не знаешь этого принца? Ты забыла об этом принце?!

Сун Юйань понятия не имела, что именно заставило этого спокойного маленького мальчика, одетого в причудливую одежду, вдруг подпрыгнуть от раздражения, как будто она совершила какое-то гнусное преступление.

— Эм... малыш? — Теперь, когда Сун Юйань убедилась, что мальчик не призрак, она стала гораздо спокойнее, чем раньше. — У тебя есть контактные данные твоих папы и мамы? Почему бы мне не позвонить им, чтобы они приехали и забрали тебя?

Жун Тин сердито посмотрел на нее.

Сколько он себя помнил, он никогда не видел свою мать-императрицу, а отец-император редко говорил о ней в его присутствии. Его мать, казалось, также была запрещенной темой во дворце, хотя это не удерживало его от попыток сделать все возможное, чтобы получить любую информацию о ней.

Старая дворцовая служанка сказала ему, что мать очень любила его с тех пор, как он еще был у нее в животе. Он тот, кого его мать-императрица любила больше всего.

Он неуверенно спросил у старой дворцовой служанки, вспомнит ли мать его, если увидит.

Старая дворцовая служанка с покрасневшими глазами сказала ему, что ни одна мать никогда не забудет своих детей.

А теперь она совсем забыла о нем?!

Жун Тин холодно посмотрел на нее.

— Этот принц прошел через многое за спиной своего отца-императора, чтобы встретиться с тобой. И ты уже забыла об этом принце?!

Хоть и не сразу, но Сун Юйань заметила, что что-то явно не так. Этот маленький мальчик вел себя так, будто знал ее.

— Ты меня знаешь?

— Конечно, этот принц знает тебя!

— Значит, мы как-то связаны, — снова заговорила Сун Юйань.

Жун Тин сдержал слезы. С самого рождения он был выше всех, кроме одного, и все должны были льстить ему. Его отец всегда был строг с ним, и он ни разу не слышал от него ласковых слов. Но это было потому, что его отец-император сказал ему, что его мать-императрица любит только умных детей, и он не хотел разочаровывать его. С тех пор, как он был ребенком (примерно два-три года), он очень усердно учился и никогда не расслаблялся.

Но теперь она даже не вспомнила его, и задает такие жестокие вопросы!

Мальчик отказывался разговаривать с ней, как бы Сун Юйань ни старалась. У нее не было выбора, и она начала искать мобильный телефон или любую другую информацию о его родителях.

Жун Тин запаниковал. Его уши покраснели, как свекла, и он готов был закричать «Как ты смеешь!» Но он вовремя остановился, прежде чем слова сорвались с его губ.

Ладно, ладно. Мальчики и девочки должны держаться на расстоянии друг от друга, но она была его родной матерью, и он мог сделать для нее исключение.

Она не смогла найти мобильный телефон, а маленький мальчик отказался говорить дальше. Как бы Сун Юйань ни ненавидела вмешиваться в чужие дела, она все же была нормальным взрослым человеком, который не стал бы просто игнорировать потерянного ребенка. И этот мальчик действительно был очень красивым и милым. В дополнение к старинному костюму, его спина была довольно прямой, а личность казалась немного необычной, но он все же был очень симпатичным. Сун Юйань сразу же взяла его за руку и собралась отвезти в ближайший полицейский участок.

Жун Тин был принцем, который никогда ни с кем не сближался. Когда его внезапно схватили за руку, первой мыслью было стряхнуть ее, но тепло, исходящее от другой руки, тронуло его. Он слегка сжал губы и, изображая безразличие, сказал:

— Этот принц не опустится до твоего уровня.

Сун Юйань усмехнулась его замечанию.

Но этот маленький мальчик был действительно очень послушным. Он даже не спросил, куда она его ведет, а просто покорно последовал за ней.

Такой милый маленький мальчик. Ему было самое большее пять или шесть лет. Она не хотела, чтобы он заблудился и наткнулся на торговцев людьми. Это было бы поистине трагично.

— Маленькие дети всегда должны быть со своими родителями. Разве ты не знаешь, как будут волноваться твои мама и папа? — Сказала Сун Юйань. — Они, должно быть, уже очень переживают.

Жун Тин не понял первой половины того, что она сказала, но он уловил вторую половину:

— Это не проблема этого принца.

Сун Юйань считала его прозвище довольно странным и полагала, что родители звали его «Гугу». Подумав об этом, она решила, что он просто кокетничает.

П.п: «этот принц» произносится как "Гу". ГГ не понимала, что он говорит о себе как о принце.

Как женщина среднего возраста, если бы она сказала такие вещи, как «Юйань не опустилась бы до твоего уровня», «это не дело Юйань» или «ты больше не помнишь Юйань». Это должно быть нечто!

Но этот ребенок был таким милым!

– Гугу, ты действительно не помнишь никакого способа связаться с мамой и папой? И как их зовут? Дядя полицейский спросит тебя об этом немного позже.

Жун Тин нахмурился. Может, он и мал, но чрезвычайно умен и способен сразу уловить суть:

– У моего отца-императора нет братьев, а у этого принца нет дяди.

Сун Юйань: «…»

Хорошо! Каждая семья имеет свои собственные обычаи. Поскольку она не могла понять, о чем он говорит, лучше всего было бы как можно скорее отвезти его в полицейский участок.

Этот ребенок выглядит очень чистым. По тому, как он говорил, Сун Юйань поняла, что он вырос в хорошей семье. Теперь, когда он потерялся, родители наверняка пошлют на его поиски всех дальних родственников. На самом деле, они, вероятно, уже ждали в полицейском участке прямо сейчас.

Когда Сун Юйань пришла в полицейский участок с маленьким мальчиком и объяснила ситуацию, старый полицейский присел на корточки и ласково спросил его:

— Привет, малыш, как тебя зовут?

Сун Юйань хлопнула себя по лбу. О боже, как она могла забыть спросить об этом?

Она действительно не очень хорошо ладила с детьми.

Жун Тин встревоженно посмотрел на старого полицейского. Он казался более отстраненным и гордым, когда разговаривал с Сун Юйань раньше.

Он не ответил ни на один из вопросов старого полицейского, а просто посмотрел на Сун Юйань.

У девушки было не так уж много вариантов. Она не могла оставаться в полицейском участке до бесконечности, поэтому встала и сказала старому полицейскому:

— Извините, мне завтра на работу, а уже поздно. Мне пора идти.

Старый полицейский кивнул:

— Хорошо. Вы хотите оставить свою контактную информацию? Его родители, возможно, захотят поблагодарить вас лично.

Похищение детей не было редкостью. Потеря ребенка обычно была трагедией для семьи. Когда добрый самаритянин находил и отводил ребенка в полицейский участок, большинство родителей хотели поблагодарить его лично.

Сун Юйань на секунду задумалась и наконец оставила свою контактную информацию. Она не ожидала, что Жун Тин, который всего секунду назад сидел на стуле, встанет и захочет последовать за ней.

Сун Юйань удивилась.

— Старшая сестра должна завтра идти на работу, поэтому она не может оставаться здесь и ждать твоих родителей вместе с тобой. Дяди и тети в полицейском участке все очень милые и будут хорошо заботиться о тебе. Старшая сестра также будет обращать внимание на любые новости о потерянных детях в интернете, хорошо?

Жун Тин был потрясен до глубины души.

— Ты хочешь оставить этого принца здесь и уехать одна? Ты уже однажды бросила мужа и ребенка, а теперь хочешь сделать это снова?

Сун Юйань была совершенно сбита с толку:

— Бросила мужа и ребенка? Кто? Я?

Даже старый полицейский бросил на нее любопытный взгляд.

— Этот принц очень снисходителен, и он простил тебя. Я столько пережил, чтобы найти тебя, а теперь ты просто хочешь бросить меня?! — Жун Тин выглядел как маленький раненый зверек, но в нем чувствовалась и неуловимая толика боли и печали. — Я бросил все, чтобы увидеть тебя, и вот как ты со мной обращаешься?

Похоже, он был действительно расстроен, так что даже перестал называть себя «этим принцем».

Старый полицейский изучал их обоих, пока Сун Юйань все еще была ошеломлена. Он заметил, что этот инцидент, возможно, не так прост, как кажется. В прошлом были родители, которые бросали своих детей в полицейских участках. Он притянул Жун Тина к себе и с самым серьезным видом сказал:

— Малыш, скажи дедушке правду. Кто она для тебя?

Жун Тин изо всех сил старался не обвинять старого полицейского в том, что он проявил неуважение.

— Все в мире знают о моих отношениях с моей матерью-императрицей.

Мать-императрица?

Даже Сун Юйань, которая уже начала понемногу привыкать к тому, как он разговаривает, была шокирована:

— Эй, малыш, ты не можешь просто выдумывать такие вещи! Мне всего 22 года, и у меня даже не было парня!

Все, что она сделала, это отвезла потерявшегося ребенка в полицейский участок. Может это новый трюк, применяемый мошенниками в этом году или что-то в этом роде?

Но эта установка была немного неубедительной, не так ли? В этом году ей было всего двадцать два года, и она только что закончила колледж, а этому ребенку было по меньшей мере четыре или пять лет. Он никак не мог быть ее ребенком. И о чем он только думал, придумывая подобную ложь в полицейском участке?

Полицейский тоже был весьма подозрителен. Он погладил себя по подбородку. Это правда, он посмотрел на удостоверение девушки, и ей только что исполнилось 22 года. На вид этому ребенку было лет пять. Если бы они действительно были матерью и сыном.…

Сун Юйань хотела поклясться ему, что у нее нет парня, она никогда не была замужем и никогда не рожала ребенка.

Полицейский работал в этой области десятки лет. Он мог более или менее верно различать, говорит ли кто-то правду, только по их виду.

Проблема была в том, что ребенок не выглядел лжецом, как и девушка.

— Мисс, не могли бы вы проверить, не родственник ли он вам? — Старый полицейский немного подумал и сказал глубоким голосом: — Он действительно немного похож на вас.

Сун Юйань была ошеломлена.

— Как это возможно?

Все, что Жун Тин видел, это то, как сильно его мать отрицала их отношения. Его глаза начали терять яркость, тонкие губы плотно сжались, и он больше ничего не сказал.

Наконец, офицер полиции вытащил ее досье. Конечно же, Сун Юйань была одинока, и не было никаких записей о ее материнстве.

Сун Юйань начала бояться мальчика. Полицейский не мог настаивать на том, что она была матерью мальчика только потому, что он так сказал. В конце концов, ребенок отказался поделиться чем-либо еще, ни своим собственным именем, ни даже именем своих родителей. Как бы старый полицейский ни думал, что Сун Юйань и Жун Тин похожи, он все равно не мог заставить Сун Юйань остаться или взять его с собой домой.

Сун Юйань взяла сумочку и собралась уйти. То, что случилось сегодня, было слишком нелепо!

Ее больше беспокоило то, что она стала чьей-то мишенью.

Она не ожидала, что, когда она соберется выйти из комнаты, Жун Тин внезапно вскочит со стула. Глядя на Сун Юйань с чувством обиды и сдерживая слезы, он произносил одно слово за другим:

— Если ты еще раз покинешь этого принца, я никогда больше не увижу тебя и не прощу».

Сун Юйань была потрясена, услышав это.

Она не должна удивляться словам ребенка, которого никогда раньше не видела. И все же, по какой-то причине, когда она услышала слова ребенка, ей показалось, что кто-то схватил ее за сердце. Она не могла дышать, это было болезненное ощущение.

Полчаса спустя Сун Юйань оставила свою копию удостоверения личности, домашний адрес и контактную информацию и ушла вместе с Жун Тином под глубоким и многозначительным взглядом старого полицейского.

Сун Юйань не произнесла ни слова.

Жун Тин последовал за ней. Он смотрел ей в спину и думал: «Должно быть, мать-императрица любит меня. Иначе она не взяла бы меня с собой, но она забыла обо мне, так что я все еще должен злиться на нее».

На самом деле Сун Юйань несколько сожалела о том, что взяла ребенка домой.

Она не сделала ничего постыдного, и человек, о котором говорил ребенок, та, кто бросила мужа и сына, определенно не была ею. Так почему же она так потрясена словами ребенка?

Дом, в котором сейчас жила Сун Юйань, был подарен отцом, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Дом был очень просторным, с большим балконом. Она только недавно переехала сюда и еще не купила многие предметы первой необходимости. На обратном пути она не забыла купить полотенце и зубную щетку для ребенка, хотя была ошарашена и сомневалась в своем выборе.

Как раз, когда они вернулись домой, прежде чем она успела сказать ребенку пару слов, его желудок заурчал.

Жун Тин был оскорблен. Его желудок не должен издавать таких звуков.

— Ты что, давно не ел? — Спросила Сун Юйань, смирившись со своей судьбой.

— У этого принца была утренняя трапеза.

— Малыш, почему ты так разговариваешь? — Сун Юйань открыла холодильник, достала оттуда кусок хлеба и снова посмотрела на него: — Очень правильно. Неужели все в твоей семье такие?

Теперь Жун Тин был в лучшем настроении. Он уже не был так смущен, и его тон, когда он говорил с ней, тоже стал немного лучше:

— Как может мать-императрица говорить так небрежно?

Сун Юйань: «…»

— Доставка еды займет больше получаса, боюсь, ты будешь слишком голодным. Дома есть только хлеб, яйца и немного ветчины, так что я просто приготовлю тебе бутерброд.

Обмен репликами между Жун Тином и Сун Юйань совсем не был похож на разговор матери и сына, но они понимали, что говорят друг другу.

Жун Тин понял, что мать-императрица будет лично готовить для него еду.

На сердце у него стало немного теплее.

Мать-императрица, как правительница целой страны, никогда не готовила для других (включая отца-императора). Вероятно, он был первым.

На мгновение он простил ее за то, что она на время забыла о нем.

Иногда, когда она была в настроении, Сун Юйань готовила еду. В конце концов, еда на вынос может быть очень жирной, и сделать бутерброд не сложно. Она поджарила яйцо и ветчину на одной сковороде и сунула хлеб в тостер. Конечно, там был ее любимый майонез. Решив, что дети любят кетчуп, она добавила и его тоже.

Жун Тин сидел за обеденным столом. Глядя на еду перед собой, он не мог не нахмуриться.

Такого он никогда раньше не видел.

Ключевой момент был в том, сможет ли оно поместиться ему в рот?

Видя, как Сун Юйань жадно смотрит на него, Жун Тин подумал про себя, что он абсолютно не может отринуть добрые намерения своей матери. Поэтому он взял бутерброд и очень изящно откусил кусочек.

Конечно, Сун Юйань не стала бы спрашивать у ребенка, как ему бутерброд.

Жун Тин подумал, что, возможно, именно потому, что эта странная вещь была сделана самой матерью-императрицей, вкус был терпимым.

Сун Юйань указала на стакан молока, стоявший на столе.

— Не забудь выпить молоко. Оно нужно тебе, чтобы вырасти.

Жун Тин очень разозлился.

— Тебе не нравится, что этот принц недостаточно высок?

Как бы это сказать? Сун Юйань всегда могла похвастаться приятной внешностью. Она чувствовала, что, если бы не тот факт, что этот ребенок очень милый и очаровательный, она никогда бы не привела его в свой дом.

На вид мальчик был около одного метра ростом. Он явно является ребенком, но таким умным и похожим на маленького взрослого.

— Ты не такой высокий, как я, — Сун Юйань намеренно начала спорить с ним. — Ладно, ладно, пить молоко тебе полезно. Выпей это, а потом иди почисти зубы, умойся и прими ванну. Мне действительно завтра надо идти на работу, я тебя не обманываю.

Жун Тин долго смотрел на чашку с молоком. Затем он взял чашку обеими руками и сделал несколько маленьких глотков молока.

Сладко, не плохо.

— Мать-императрица, почему во дворце нет служанок? — Жун Тин наелся и напился. Его настроение улучшилось, поэтому он охотно болтал с Сун Юйань.

Убранство этого дворца было весьма своеобразным, но однажды он подслушал, как отец император пьяным голосом говорил, что эпоха, в которую жила мать-императрица, отличалась от их собственной, так что это казалось вполне логичным.

Но почему здесь нет ни служанки, ни евнуха?

Сун Юйань на мгновение замолчала и догадалась, что родители ребенка были поклонниками древней эпохи. Но даже если родителям нравилось все, что связано с древней эпохой, и они были искренними поклонниками, это не должно было сказаться на ребенке. Она задалась вопросом, сможет ли этот ребенок спокойно общаться со своими товарищами в детском саду?

— Ты имеешь в виду тетю-уборщицу? — Похоже, положение семьи ребенка было не так уж плохо. — Мне не нужно нанимать уборщицу. Я все могу сделать сама.

Жун Тин уставился на Сун Юйань.

— Почему ты так на меня смотришь? — Спросила она его.

— Почему?

Жун Тин был крайне озадачен.

— Ты теперь так жалко живешь, почему же ты ушла от отца-императора? Это та жизнь, о которой ты мечтала?

Сун Юйань была сбита с толку, но все же отодвинула свой стул и села рядом с ним.

— Малыш, я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. Я точно не твоя мама, но не волнуйся, полицейские тети и дяди помогут тебе найти твою семью. Ты также можешь остаться здесь со мной на это время, пока твои мама и папа не приедут забрать тебя.

Жун Тин был не из тех детей, которые не понимают, что им говорят. Собрав воедино слова и поведение Сун Юйань, он осторожно спросил:

— Мать-императрица, ты не помнишь отца-императора?

Не дожидаясь ответа Сун Юйань, Жун Тин ответил сам себе:

— Наверно, действительно не помнишь. Ты даже не помнишь этого принца, так как же ты можешь помнить других людей?

Даже драгоценный биологический сын был забыт, так как же она могла помнить мужа, который был намного ниже по рангу?

Неужели он был так глуп, что задал матери-императрице такой вопрос?

Сун Юйань подумала об этом, планируя использовать другой метод и согласиться со словами ребенка:

— Тогда скажи мне имя твоего отца. Может быть, я его вспомню.

Услышав это, Жун Тин снова рассердился.

— Ты не вспомнила даже после того, как увидела меня, так как же ты сможешь все вспомнить, услышав уважаемое имя отца-императора!

Если бы мать-императрица действительно могла вспомнить отца, он бы рассердился. Старая служанка сказала, что мать-императрица держала его, когда он еще был в пеленках, и говорила, что любит его больше всего на свете.

Он топнул ногой и сказал:

— Более того, как сын этого человека может произносить уважаемое имя отца-императора!

Сун Юйань подумала: «Неужели вся твоя семья участвовала в сериале, а? Вы, можете быть, были фанатиками древней эпохи, но даже в этом случае, считать себя императором и императрицей дома действительно необычно. Я не смею провоцировать тебя…»

— Хорошо, хорошо, тогда ты можешь сказать свое собственное имя, верно?

Щеки Жун Тина надулись, когда он бросил на нее холодный взгляд.

— Ты даже забыла имя собственного сына.

Характер Сун Юйань был очень мягким.

Она всегда любила детей, с самого раннего возраста. Конечно, если они были послушными детьми, но сегодня все шло странно. В прошлом она никогда бы не взяла на себя инициативу приблизиться к такому неуважительному ребенку-цундэрэ.

П.п.: цундэрэ (傲 娇) — персонаж, который выглядит недружелюбным и резким, но имеет доброе и нежное сердце.

Сказав это, Жун Тин на мгновение замолчал.

— Ты не помнишь, хорошо. Меня зовут Жун Тин.

Это имя было одновременно странным и приятным на слух.

Сун Юйань чувствовала, что с такой скоростью она сможет узнать полные имена его родителей и контактную информацию самое большее за неделю.

— Ладно, ладно, иди почисти зубы.

Сун Юйань повела все еще дующегося Жун Тина в ванную комнату. Она выдавила зубную пасту на только что купленную детскую зубную щетку и протянула ему.

Во время своего пребывания во дворце Жун Тин часто чистил зубы.

Однако во дворце не так уж много людей имели зубные щетки. Он слышал от старой служанки, что матери-императрице потребовалось много времени, чтобы сделать зубную щетку.

Зубная щетка в его руке выглядела во много раз лучше, чем те, что были во дворце.

Жун Тин почистил зубы, чувствуя, что сладкий вкус во рту отличается от того, что было во дворце. Мать-императрица спрятала все хорошие вещи, и когда он пришел к ней, она дала их ему в пользование.

Жун Тин смотрел на все странные вещи в комнате, но также обращал внимание на свой этикет, не желая выглядеть невежественным перед матерью-императрицей.

— Гугу, да, вот так.

После того как Жун Тин почистил зубы и умылся, Сун Юйань отнесла его в душ и очень терпеливо сказала:

— Ты мальчик, а я девочка. Мне было бы неудобно купать тебя, так что ты сможешь помыться сам?

Жун Тин не возражал, когда Сун Юйань так называла его.

Сун Юйань показала Жун Тину, как пользоваться душем. Она чувствовала, что даже если семья была одержима всем, что касалось древней эпохи, современная эпоха была так удобна, и основные удобства наверняка были бы доступны.

Сказав Жун Тину, какой флакон был гелем для душа, а какой шампунем, она вышла из ванной, закрыв за собой дверь.

Жун Тин стоял под душем. Он был умным мальчиком, и ему многое стало ясно. Сняв мантию, он на мгновение заколебался. Как и учила его мать, он повернул выключатель. Когда вода внезапно хлынула из душа и окатила его, он не смог сдержать свой внутренний страх и закричал.

Сун Юйань услышал его крик и ворвался внутрь.

Жун Тин все еще был напуган. Когда он увидел, что она вошла, его первой реакцией было обнять ее за талию. Он был очень храбр и не плакал.

После того, как он успокоился, он обвиняющее крикнул:

— Ты оставила этого принца здесь!

Сун Юйань видела, что маленький мальчик немного смущен.

В наше время многие дети старше пяти лет нуждаются в помощи родителей, чтобы искупаться. Она никогда не была матерью, и у нее также не было опыта помощи родственникам в воспитании их детей. Она тоже была немного смущена. Дети, естественно, легко пугаются в незнакомой обстановке.

После купания ребенка одежда Сун Юйань промокла насквозь.

В круглосуточных магазинах не было детских пижам, поэтому Сун Юйань небрежно надела на него одну из своих длинных футболок.

Ребенок был против этого.

— Как этот принц может носить женскую одежду!

— Завтра после работы я возьму тебя с собой и куплю тебе пижаму. Но сейчас уже слишком поздно, — Сун Юйань указала на синяки под глазами. — Ты сделаешь мне одолжение и пока обойдешься этим. Я действительно хочу спать, я очень устала.

Жун Тин посмотрел на нее. Через некоторое время он очень неловко сказал:

— Только один раз. Ты не имеешь права никому об этом рассказывать.

Когда Сун Юйань сняла макияж и приняла ванну, было уже больше одиннадцати.

Она лежала на кровати, вспоминая все, что произошло этим вечером. Это действительно было похоже на сон.

Чрезвычайно усталая и сонная, она была готова ко сну. К счастью, мальчик вел себя очень хорошо и не нуждался в том, чтобы она что-то говорила. Он также сказал что-то, чего она не могла понять. Короче говоря, он и она не могли спать в одной постели — это было неуместно. Ребенок спал один во второй спальне. Она сходила проведать его, прежде чем вернуться в свою комнату. Мальчик, казалось, уже спал, поэтому она выключила свет.

Сун Юйань не знала, что после того, как она выключила свет и закрыла дверь, Жун Тин, лежавший в постели, открыл глаза.

Он уже много раз представлял себе, как выглядит мать-императрица. Как она выглядела, когда смеялась или злилась. Все говорили, что ему очень повезло, и очень многие люди завидовали, когда он родился, а затем стал наследным принцем. Но только он знал, что не хочет быть наследным принцем. Он всего лишь хотел быть ребенком матери-императрицы.

Примечание автора:

Хотя мать-императрица не проявила к нему большой любви, Жун Тин, ты должен простить ее. Мать-императрица просто забыла.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Хотя компания принадлежала ее дяде, Сун Юйань серьезно относилась к работе. Если не считать того, что на этой неделе у нее был неоправданный отпуск по болезни, она никогда не осмеливалась отсутствовать на работе без уважительной причины и редко опаздывала. Сун Юйань встала, вышла из спальни и обнаружила, что Жун Тин сидит прямо на диване. Его взгляд был прикован к пустому экрану телевизора, как будто он пытался понять, что же это такое.

— В холодильнике больше ничего нет, поэтому я заказала завтрак, — сказала Сун Юйань, расчесывая волосы. — В полдень я закажу тебе еще еды.

— Эй, забудь об этом, забудь!

Сун Юйань считала, что оставлять ребенка дома было бы слишком безответственно. Ее мозг выдумывал всевозможные новости вроде «играющий ребенок упал со здания» и «незнакомцы ворвались в дом и похитили ребенка». Затем, смирившись со своей судьбой, она вздохнула, низко опустив голову:

— Сегодня я все еще в отпуске, а завтра, к счастью, суббота.

Сун Юйань действительно не могла успокоиться, оставляя Жун Тина одного дома.

Он не был ее ребенком, но он находился в ее доме, так что вполне естественно, что она временно взяла на себя роль его опекуна.

У многих вызывало зависть то, что работа Сун Юйань была пустой тратой времени для нее. Отец Сун хотел, чтобы она унаследовала торговый центр, а мать мечтала, чтобы она управляла швейной компанией. Но у них обоих была одна общая черта, и это — очень, очень высокое положение.

Дело не в том, что Сун Юйань не хотела быть красивой молодой леди, унаследовавшей семейный бизнес. Просто у ее родителей не было никакого намерения уходить на пенсию. Она могла себе представить, что если действительно перейдет на одну сторону, то обязательно будет чувствовать вину перед другой стороной.

Ради мира во всем мире и хороших отношений между родителями она пока не могла унаследовать ни супермаркет, ни швейную компанию. После разговора с дядей она решила, что будет работать здесь. Таким образом, ни отец, ни мать не могли ничего возразить.

Она просто выполняла поручения в компании и отвечала за простую бумажную работу. Она была подобна кирпичу – двигалась туда, куда ей было нужно, и в то же время была непригодной к командной работе.

Она не очень часто просила об отпуске, поэтому начальник отдела с готовностью удовлетворил ее просьбу.

Теперь, когда она сама напросилась в отпуск, спешить было незачем. Любящая красоту Сун Юйань тщательно наложила макияж.

Жун Тин вздохнул и в глубине души покачал головой. Он действительно не понимал мыслей этой женщины. Прислуживать матери-императрице было некому, и даже макияж приходилось делать самой. Она предпочла страдать здесь и оставить отца-императора. Для чего?

Раздался звонок в дверь, и Сун Юйань радостно вскрикнула. Она быстро открыла дверь, чтобы поприветствовать симпатичного доставщика еды.

Доставщик был совсем еще мальчишкой. Увидев Сун Юйань, он широко улыбнулся:

— Здравствуйте, ваша доставка уже здесь.

Сун Юйань взяла заказ и поблагодарила парня.

Доставщик добавил: «Пожалуйста, дайте мне пятизвездочную оценку».

— Конечно!

Сун Юйань закрыла дверь и позвала Жун Тина завтракать.

— Я не знаю, что ты любишь есть, но я заказала немного бульона со столетним яйцом и свининой, а также соевое молоко и сяолунбао. — Сун Юйань достала из сумки одноразовую ложку и протянула ее Жун Тину. — Если ты не хочешь его есть, то можешь просто попробовать немного. После завтрака я выведу тебя на прогулку. Мы можем пойти в полицейский участок и проверить, нет ли там каких-нибудь новостей.

[[image:/storage/reader-images/89bb3c73efc282a8a47fe28920fd7b30f912a4e7.jpg]]

[[image:/storage/reader-images/7ef22288033e148c3dcc0e27edb82799fc783ea1.jpg]]

Доставка заняла не менее 30 минут. Жун Тин в полном шоке смотрел на уродливое варево и булочки.

— Ты действительно дала этому принцу такую скромную пищу!

С самого рождения Жун Тин был наследником престола. Он не знал недостатка в еде и одежде. Иными словами, для его утренней трапезы готовили всевозможные блюда, опасаясь, что он пожалуется на плохое обращение.

Странная вещь прошлой ночью была сделана самой матерью-императрицей, так что это было совсем другое дело. Но что же с сегодняшней утренней трапезой? Неужели мать-императрица каждый день так скромно питается?

Сун Юйань растерянно думала: «Неужели твоя семья настолько богата?»

Если бы он был взрослым, она, конечно, не стала бы слишком заботиться о том, нравится ему еда или нет, но он был ребенком.

— В еде нет различия между благородными и простолюдинами, а здешняя еда не так уж плоха. Разве ты не хочешь сначала попробовать?

Жун Тин нахмурился, даже не удостоив ее взглядом.

— Даже если бы этот принц умирал с голоду, он бы все равно ничего не съел.

«Этот маленький человек очень честный… Тогда не ешь, не ешь, ха-ха», — подумала Сун Юйань.

Детей нельзя баловать!

Когда она ела в ресторанах, то видела, как некоторые родители гоняются за своими детьми, чтобы накормить их.

Если бы они были голодны, то, естественно, поели бы. Если они не едят, то это не имеет значения.

Сун Юйань вздохнула:

— Хорошо, я съем все сама.

Завтрак должен быть очень вкусным, она никогда не заказывала плохую еду. Обычно она любила есть отвар с вековым яйцом и свининой, а здесь, как сказали, соевое молоко было свежевыжатым. Ей очень понравился сильный аромат бобов. Она привыкла выпивать чашку соевого молока на завтрак, но вчера произошло слишком много всего, и она забыла замочить соевые бобы. Поэтому она могла только заказать немного соевого молока для питья.

Жун Тин сидел в стороне, внимательно изучая выражение лица Сун Юйань.

«Неужели мать-императрица рассердилась?»

Но он действительно не ел эту штуку раньше. Императорская кухня никогда бы не посмела так пренебрежительно отнестись к нему.

Мать-императрица жила так жалко. Как сын матери-императрицы, действительно ли он хотел огорчить ее и поставить в трудное положение в этот критический момент?

Другими словами, мать-императрица, повелительница целой страны, могла есть эту пищу. А почему он не может?

— Ты сердишься на этого принца? — спросил Жун Тин с напряженным лицом.

Сун Юйань замерла, потом покачала головой.

— Нет, это не так.

— Это так, — Жун Тин беспомощно поднял ложку. — Перестань, этот принц не станет с тобой спорить.

Сказав это, он нахмурил брови и с видом идущего навстречу смерти стал есть стоящую перед ним еду.

Сун Юйань хихикнула. Этот ребенок был очень неуклюжим, ах, но ещё и довольно милым.

Она подумала: «Может быть, семья этого ребенка действительно очень, очень богата, настолько богата, что они не едят это на завтрак?»

Видя, как этот ребенок с опаской ест, чем больше она думала об этом, тем больше ей казалось, что это вполне возможно.

Однако если Жун Тин действительно был ребенком из богатой семьи, то как же его родители могли не прийти за ним после столь долгого отсутствия?

Даже если в древнюю эпоху было меньше приправ, чем в современную, все, что выходило из императорской кухни, было тщательно приготовленным и более аутентичным. В миске с отварным мясом, стоявшей перед Жун Тином, оказалось много вкусовых добавок. Для него это действительно выглядело несъедобным.

Но Жун Тин был не из тех, кто не может вынести подобное. Для него сидеть вместе с матерью-императрицей за утренней трапезой было мечтой с самого раннего детства. Что же касается того, что они ели, то это не имело значения.

Позавтракав, Сун Юйань схватила ключи от машины, желая забрать Жун Тина.

Вчера она думала, что полицейский участок находится поблизости, поэтому не стала садиться за руль. В результате Жун Тин, который вчера был немного шокирован и очень любопытен, увидев машины на дороге, обнаружил, что ему несколько трудно сидеть спокойно.

— Матушка-императрица, что это такое? — Жун Тин не хотел показывать свое невежество перед матерью, но он помнил слова старой служанки. Она сказала, что он был самым любимым человеком матери-императрицы.

Мать-императрица не стала бы смеяться над ним.

Сун Юйань не ожидала, что он задаст этот вопрос, и в очередной раз отвергла предположение, что он был богатым человеком.

Но поведение Жун Тина, начиная со вчерашнего вечера и до сегодняшнего дня, было чрезвычайно странным.

Независимо от того, насколько большим поклонником древней эпохи была семья, невозможно было полностью изолироваться от современного общества. Даже дети из отдаленных горных районов знали, что такое машина.

Жун Тин также не был похож на ребенка из далекого горного региона. Напротив, аура, окружающая его, не из тех, что могут развить обычные люди.

Его одежда, манера говорить, его невежество и незнание современного общества заставили Сун Юйань, которая во время учебы в университете была неразрывно погружена в романтические романы о переселении душ, подумать об одной фразе: переселение из древних времен!

Эта самая маловероятная возможность могла бы все объяснить.

Сун Юйань припарковалась на обочине и, повернув голову, уставилась на Жун Тина.

Он подумал, что Сун Юйань была недовольна его незнанием, поэтому он сразу же рассердился. Его маленькое белое личико покраснело, грудь тяжело вздымалась, и он холодно сказал: «Если ты не хочешь просветить этого принца, этот принц не будет тебя принуждать».

Когда он не сердился, то называл ее матерью-императрицей.

Когда он сердился, то никак не называл ее.

Эта форма обращения, установленная им, была ясна и точна.

В его покоях лежало несколько книг. Старая служанка сказала, что они были сделаны для него матерью-императрицей. Они были наполнены детскими нелепыми картинками, лишенными всякой эстетической красоты, но полными тепла.

Говорили, что это книги-сказки, сочиненные матерью-императрицей. Старая служанка сказала, что они называются сказками на ночь.

Еще до того, как он научился читать, он всегда заставлял старую служанку читать их. После того, как он научился читать, он сам их просматривал. Он запомнил все рассказы и листал книги до тех пор, пока их обложки не истрепались. Однажды, когда евнух случайно пролил на одну из них воду, он пришел в ярость. Когда наступала глубокая ночь, он лежал на большой кровати, сжимая в руках эти несколько книг, и думал: «Если бы мать-императрица была здесь, он не стал бы относиться к этим книгам как к сокровищам, заставляя людей смеяться над ним».

На самом деле было много вещей, которые мать-императрица оставила ему.

Каждый раз, когда он спрашивал себя, любит ли его мать-императрица, он смотрел на эти вещи и обретал уверенность.

Если бы женщина не любила ребенка, то как же она могла сделать для него столько маленьких безделушек?

Была ли мать-императрица в его воспоминаниях, в его воображении, которая любила его как жизнь, тем же самым человеком, что был перед его глазами?

Если так, то почему она его не любит?

Если это не так, то почему же этот запах на ее теле вызывает такую ностальгию?

Сун Юйань не ожидала, что этот ребенок будет таким чувствительным, вдобавок к тому, что он капризничает, постоянно меняя настроение. Она ничего не сказала, и он вдруг разозлился.

Но взрослые не должны спорить с детьми.

У нее были к нему более важные вопросы.

— Гугу, я хочу спросить тебя, в каком году ты родился?

Выражение лица Жун Тина немного смягчилось.

— Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Хорошо это или плохо, но он не сказал: «Ты даже забыла дату рождения своего собственного сына».

Сун Юйань уже поняла, что этого ребенка нелегко обмануть.

— Я просто очень любопытна и забочусь обо всем, что касается тебя.

— Тебе действительно не все равно? — спросил ее Жун Тин.

Сун Юйань активно закивала.

Как только она смирилась с тем, что он был из древней эпохи, все показалось ей менее странным, включая его гордую зрелость.

Жун Тин сидел на заднем сиденье автомобиля. Независимо от того, сидел он или стоял, его спина всегда была прямой.

Наконец он назвал дату своего рождения, которая была очень сложной и непонятной.

Сун Юйань почти уверилась, что он переселился.

— В вашей эпохе есть император, верно?

— Матушка-императрица не должна говорить такое. Он отец этого принца, а также твой муж.

Сун Юйань:

—…

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

— Ты знаешь, что такое мобильные телефоны? Что такое телевизор? Ты знаешь, что такое кондиционер? А как насчет шариковых ручек? Английский алфавит?

Сун Юйань задала несколько вопросов один за другим.

Жун Тин нахмурился.

— Мать-императрица не должна высмеивать недостаток знаний этого принца.

У Сун Юйань упало сердце. Она не ожидала, что самая невероятная возможность окажется правдой. Романы о переселении душ были хорошо известны ей, все ученики начальной школы знали Маэртай Руокси. Но все также знали, что сюжет был придуман самим автором. Теперь же прямо перед ее глазами было что-то вроде пересечения пространства и времени. Она также задалась вопросом, был ли дух или ум ребенка ненормальным. Глаза Жун Тина казались яркими и ясными, он излучал ауру необыкновенного человека.

П.п.: 马 马: Маэртай Руоси, персонаж телевизионной драмы "Алое сердце". Девушка двадцать первого века Чжан Сяо переселяется в чужое тело и живет в нем всю оставшуюся жизнь. Некоторые поклонники китайской дорамы также могут узнать это название; и китайская дорама, и корейская адаптация были основаны на одном и том же романе.

Она чувствовала, что тоже сошла с ума. Как можно зайти так далеко, чтобы считать переселение из древних времен реальностью!

Пока у нее есть хоть капля сомнения, она не поверит в такую нелепость.

Сун Юйань очень хотелось расспросить о подробностях, но она видела, что Жун Тин уже очень расстроился. Этот маленький мальчик может не знать, что с ним случилось, и ее настроение повлияет на него. Им все еще нужно было поесть и пойти в супермаркет.

На самом деле Сун Юйань была чрезвычайно робким человеком. По логике вещей, если бы она столкнулась с такой вещью, то первой ее реакцией было бы отправить Жун Тина в полицейский участок. В конце концов, это было слишком странно. Но по какой-то непонятной причине она, казалось, имела необъяснимую связь с этим ребенком, и от этого его страдания были для нее невыносимы.

— Я вовсе не смеюсь над тобой. — Сун Юйань собралась с мыслями и сумела успокоиться. Она улыбнулась Жун Тину. Девушка очень хорошо контролировала свои эмоции, но на этот раз она действительно была расслаблена.

Она не могла остановить то, что должно было произойти.

— Я просто пыталась понять кое-что. Кроме тебя, я никогда не общалась с детьми и не знаю, какие темы тебя интересуют. Просто спроси о чем-то, чего ты не понимаешь, и я тебе все объясню.

Хотя сердце Жун Тина не верило ее оправданиям, его тело было более честным. Выражение его лица посветлело, становясь не таким обиженным.

Детей легче уговорить, ведь у взрослых немного больше терпения.

— Позволь мне сначала рассказать тебе об этой машине. — Сун Юйань снова завела машину, объясняя по дороге: — Это те же самые экипажи, которые ты видел раньше.

Жун Тин:

— Мать-императрица не должна обманывать этого принца. Экипажи — это совсем другое дело.

— Это результат многих-многих лет совершенствования. В какое самое дальнее место ты ездил?

— Этот принц однажды был в Сяяне вместе с отцом императором.

— Ого, Сяян, я там не была. Как долго вы путешествовали в экипаже?

— Четыре дня и четыре ночи.

Сун Юйань подумала, а потом ответила:

— Если ты возьмешь мою машину, это займет полдня.

Жун Тин хотел было возразить, но, взглянув на пейзаж за окном машины, промолчал.

Мать-императрица, похоже, не солгала. Эта карета двигалась слишком быстро.

Двое вели светскую беседу, пока путешествовали. Сун Юйань въехала на стоянку торгового центра и, припарковавшись, взяла на себя инициативу открыть заднюю дверь. Она ехала на внедорожнике, и ребенку было бы нелегко сойти с него. Она вытащила Жун Тина из машины.

Жун Тин не привык к таким интимным контактам, но ничего не сказал. Его уши медленно покраснели.

Выйдя из машины, он хотел сказать Сун Юйань, что матери и сыновья тоже должны соблюдать приличия, и она не должна обращаться с ним как с ребенком, но слова не сорвались с его губ.

В любом случае, отца-императора здесь не было, как и этого надоедливого историка, так что все в порядке!

П.п.: историк —史官: тот, кто записывает слова и поступки императора, а также политические дела двора.

Для Жун Тина лифт не был новинкой. Он смутно представлял себе его назначение.

Он спокойно стоял, его тело было жестким, как доска. Он не был подозрительным, но и не любопытствовал.

В лифте стояли и другие люди. В эти дни появилось много тех, кто любил одежду древней эпохи, и люди становились все более и более терпимыми. Большинство уже привыкли видеть людей в стиле лолита и в национальных костюмах.

Они с интересом смотрели на маленького ребенка в старинном костюме. Жун Тин был наряжен в белое одеяние, расшитое золотой нитью, и его прическа была похожа на те, что были в драмах древних эпох. Это привлекло много внимания.

Выйдя из лифта, некоторые люди достали свои телефоны, желая сфотографировать Жун Тина.

Сун Юйань улыбнулась девочкам и отрицательно покачала головой.

Девочки поняли, что она имела в виду, и почувствовали себя несколько неловко.

В конце концов, было немного неловко пытаться фотографировать ребенка из другой семьи и быть пойманным опекуном.

Никто не подумал, что Сун Юйань была матерью Жун Тина. Но внешне они были очень похожи, так что, должно быть, это были брат и сестра.

В этом торговом центре располагались супермаркеты, рестораны, кинотеатры и фирменные магазины одежды. Был будний день, поэтому людей оказалось немного. По выходным здесь бывает очень много народу.

Сун Юйань уже давно не покупала себе новую одежду. Зная, что у Жун Тина не хватит терпения сопровождать ее в магазине, она повела мальчика прямо в детскую секцию.

После того, как Сун Юйань вошла в магазин детской одежды, ее внимание привлекли платья для девочек.

— Ах, Одежда для девочек в наши дни такая красивая! Смотря на это, я хочу иметь дочь!»

Жун Тин не ожидал, что достойная, добрая и нежная мать-императрица, о которой говорила старая служанка, окажется такой нелепой.

Она отличалась от того, что он себе представлял, но такая мать-императрица тоже была очень хороша. По крайней мере, она выглядела счастливой.

— Некоторые чиновники однажды пришли с просьбой, потому что у отца-императора не было наследников, кроме этого принца; они надеялись, что отец-император наберет больше красавиц и расширит задний дворец. Отец-император был в ярости. — Жун Тин подошел к Сун Юйань и понизил голос: — Раз мать-императрица хочет иметь принцессу, зачем же было оставлять отца-императора?

Сун Юйань почувствовала, что онемела от этих слов, но она все же потянулась к плечу Жун Тина:

— Малыш, не порти мне шопинг, последствия будут очень серьезны.

Не произноси таких слов, которые заполнили бы ее мозг предложениями из романов о переселении, прибереги их для возвращения домой!

Жун Тин тихо вздохнул. Он не знал, какой конфликт произошел между отцом-императором и матерью-императрицей, потому что мать-императрица делала такой вид, будто не желает слышать никаких упоминаний об отце-императоре.

Одежда для девочек в этом магазине детской одежды была очень красивой, но комплекты для мальчиков оказались посредственными. Сун Юйань выбрала только два комплекта одежды для Жун Тина. На случай прохладной погоды она также купила куртку.

Жун Тин сначала хотел сказать, что он не будет носить такую странную одежду, но, посмотрев на то, что носила мать-императрица, он решил промолчать.

Это была Родина матери-императрицы.

Родина матери-императрицы является также и его Родиной. Это было правильно — следовать обычаям этой страны. Он также не должен быть слишком упрям, чтобы не ранить сердце матери-императрицы, и она ошибочно не подумала, что он невзлюбил ее родной город.

— Тебе это нравится? — радостно спросила она у Жун Тина. Сун Юйань также купила ему детское белье и носки.

— Этот принц не желает отвечать.

Если бы он сказал правду, мать-императрица была бы расстроена.

Но джентльмены не могли лгать.

Сун Юйань почувствовала, что очень хорошо знакома с Жун Тином, и ущипнула его за ухо.

— Какой милый ребенок!

Она считала Жун Тина симпатичным, главным образом из-за его внешности.

Они действительно жили в обществе, которое смотрело на лица, увы и ах.

— Этот принц... — Жун Тин был ошеломлен действиями Сун Юйань, и его следующая реакция была еще более смущенной.

Если бы это был кто-то другой, он бы уже сказал, что он ведет себя чересчур дерзко.

— Я знаю, что тебя зовут Гугу. — Сун Юйань заметила кафешку и привела Жун Тина к стенду с десертами. — Я уверена, что ты никогда этого не ел!

Жун Тин не хотел вести себя как деревенский мужлан. Он холодно спросил:

— Ты пророк?

— Как же люди древней эпохи выживали без мороженого и кондиционеров, а? — Сун Юйань купила два рожка. Кассирша была молодой женщиной. Она увидела, что Жун Тин одет в старинный костюм, и он ей очень понравился. Она бросила на него еще несколько взглядов. Не многие люди смогли бы устоять перед таким милым ребенком. Когда Сун Юйань увидела очень высокие конусы мороженого, она не могла не сказать Жун Тину: — Я впервые вижу такой высокий десерт.

Как и следовало ожидать, быть милым очень полезно. На самом деле, только что в магазине одежды служащий дал ей много слюнявчиков, хотя они были ей не нужны. И только что продавщица десертного киоска сделала им очень большое мороженое. Она не помнила, чтобы с ней так обращались в детстве.

Жун Тин взял рожок. Увидев, что Сун Юйань уже начала есть, он вдруг вспомнил о важном деле.

— А что, здесь нет никакого теста для ядов?

Он был так зол сегодня утром, что совсем забыл об этом!

Если бы кто-то захотел отравить их, что бы случилось с ним и матерью императрицей?

— Матушка-императрица, не ешьте это!!! — громко крикнул Жун Тин.

Голос маленького мальчика был очень громким.

Прохожие, делавшие покупки в торговом центре, повернулись в их сторону, не зная, что произошло. Даже Сун Юйань тупо смотрела на Жун Тина, не понимая, почему тот так взволнован.

Лицо мальчика побледнело. Старая служанка однажды сказала ему, что императорские наложницы во дворце очень ревновали к матери-императрице и часто причиняли ей вред. К счастью, мать-императрица была наделена большим богатством и большим талантом, и избежала беды. Пока он рос во дворце, отец-император никогда не делал и полшага в сторону заднего дворца. Но иногда он видел этих императорских наложниц, каждая из которых держалась с торжественным, добродетельным и мягким видом. На самом деле внутри они были злобными стервами.

Легко было увернуться от копья на открытом месте, но трудно избежать стрел в темноте. Если эти императорские наложницы узнают о его местонахождении и последуют за ним сюда, чтобы подставить мать-императрицу, то что он может сделать?

— Что случилось? — спросила Сун Юйань. Естественно, она не осмелилась лизнуть мороженое еще раз.

Жун Тин волновался все больше и больше. Он указал на служащую десертного киоска, сказав:

— Матушка-императрица слишком беспечна, ты не боишься, что этот человек отравит тебя?

Продавщица замерла с удивлением на лице.

Что она сделала не так, что этот ребенок заподозрил... яд? Как же все это случилось?

— Матушка-императрица, быстро брось это! — Жун Тин отбросил рожок и обнял ноги Сун Юйань, глядя на нее покрасневшими глазами. — Не бойся, матушка-императрица, этот принц отвезет тебя обратно во дворец и попросит лучшего имперского врача вывести из тебя токсины!

Он наконец-то нашел мать-императрицу после долгих трудов. Он ни в коем случае не позволит другим причинить ей вред или похитить ее!

Если кто-то действительно отравит ее, он разрежет его на куски!

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Первоначально Сун Юйань планировала один раз обойти торговый центр и пообедать здесь, но после инцидента в десертном киоске она решила, что будет лучше пойти домой и поесть там.

К счастью, Жун Тин выглядел милым и очаровательным. Взгляд работницы десертного киоска стал еще более ласковым, и даже вооруженная шваброй уборщица не выглядела рассерженной. Обеспокоенная тем, что Сун Юйань будет ругать ребенка, тетушка с улыбкой сказала:

— Этот ребенок очень милый. Вы, должно быть, брат и сестра? Вообще-то, девочка, ты должна давать детям поменьше холодной еды. Это не очень хорошо для желудка.

Выражение лица Жун Тина было пасмурным, и он выглядел так, словно хотел что-то сказать. Сун Юйань, которая уже начала немного понимать его, поспешно прикрыла его рот рукой и извинилась перед тетушкой: «Мне так жаль, так жаль».

Сун Юйань повела Жун Тина на первый этаж, где находился большой супермаркет.

— У нас здесь нет ядов, и нет никого, кто хотел бы причинить мне вред, но сегодняшний инцидент произошел по моей вине. Я привела тебя сюда еще до того, как ты смог привыкнуть к этой эпохе, так что для тебя нормально с опаской относиться к незнакомым вещам. Мне очень жаль.

Жун Тин сначала молча смотрел на Сун Юйань, думая, что она сердится. Теперь он видел, что она не рассердилась, а вместо этого извинилась перед ним. Высокомерие и неприятный характер, унаследованные им от отца, заставили его усмехнуться.

— Хорошо, что мать-императрица признала свою ошибку, но этот принц все еще хочет сказать, что мать-императрица не должна быть небрежной. В будущем последуй за этим принцем обратно во дворец. Это гораздо безопаснее.

Он сделал паузу, а затем в манере «кнута и пряника» его тон значительно смягчился.

— Но матушка-императрица не должна слишком беспокоиться. Этот принц будет хорошо тебя защищать.

Сун Юйань сухо рассмеялась:

— Тогда я должна поблагодарить тебя.

После всего произошедшего она была уверена, что этот ребенок действительно переселился из древних времен. Или у нее, «хорошо разбирающейся в романах», была очень большая дыра в мозгу. В противном случае она не стала бы связывать странные слова и поведение ребенка со столь дикими вещами.

— Ты хочешь прокатиться на этом? — Сун Юйань указала на тележку для покупок.

Так уж вышло, что рядом оказалась мать с маленькой девочкой, которая тоже сидела в магазинной тележке.

Жун Тин чувствовал, что это странно, но не показал виду. Он просто сдержанно кивнул головой.

Сун Юйань посадила Жун Тина в тележку. В конце концов, он еще ребенок. На его лице отразилось удивление.

Супермаркет был очень большим. Сун Юйань сначала привезла Жун Тина к разделу свежих продуктов.

— Тебе действительно не везет с едой. Я хотела пригласить тебя поесть хорошей еды во второй половине дня, но я предполагаю, что ты устроишь шум в ресторане.

Жун Тин снова рассердился.

— Ты обвиняешь этого принца?

— Э-э... нет. Не думай слишком много, ладно? — Сун Юйань взвесила несколько свиных ребрышек. Дети вообще очень любили есть кисло-сладкие ребрышки. Всякий раз, когда она останавливалась дома у Се Я, ее младшая сестра обожала есть ребрышки, которые она готовила. Жун Тин был примерно одного возраста с сестрой Се Я, и его вкусы в еде не должны сильно отличаться.

Она загрузила приложение для готовки на свой телефон и толкнула тележку, просматривая содержимое. Наконец она остановилась на сегодняшнем меню.

Кисло-сладкие ребрышки были просто необходимы. Дети вообще не должны есть слишком острые блюда, поэтому она могла бы приготовить яйца с помидорами. Сун Юйань также попросила продавца в супермаркете выбрать для нее окуня, собираясь потушить его. Эти три блюда были относительно простыми в приготовлении и довольно вкусными.

Главной целью посещения супермаркета была покупка продуктов питания, но это определенно не единственная причина.

Самым большим удовольствием было, конечно, покупать закуски.

Сун Юйань обладала стройным телосложением. Ее мать и отец оставались в хорошей форме даже в среднем возрасте. Даже без самодисциплины и внимания к своей фигуре у нее были очень хорошие гены. Два человека с внешностью на пять или шесть баллов из десяти родили дочь с внешностью на семь или восемь баллов. Это очень приятно удивляло людей.

Поскольку было установлено, что маленький Гугу переселился из древней эпохи, Сун Юйань не спрашивала его, какие закуски он хочет съесть. Этот ребенок был слишком подозрителен и мог подумать, что она высмеивает его, как деревенщину.

У нее также не было опыта общения с детьми. Она подошла к холодильникам и достала две бутылки молочного напитка "якульт", а также немного йогурта.

Конечно, у Жун Тина не было свободного времени, чтобы искать недостатки. Все здесь казалось ему странным. Для ребенка, родившегося и выросшего в императорском дворце, который мог сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз он покидал дворец, это было совершенно новым переживанием. Он все еще помнил, кто он такой, и очень старался не смотреть по сторонам.

— Похоже, что многие дети любят есть нори, — Сун Юйань схватила пачку водорослей и положила ее в корзину для покупок.

Через некоторое время корзина была почти полностью заполнена.

Жун Тин вспомнил о важном деле, которое он почти упустил из виду.

— Матушка-императрица, ты не принесла с собой серебра? — спросил он несколько недоверчиво.

«Серебро?»

Он, должно быть, имел в виду деньги. Сун Юйань поняла его слова и решила просто пообщаться с Жун Тином.

— Да, я принесла его.

— Почему этот принц не видел, как ты отдала серебро тому торговцу? — Жун Тин повернул голову и увидел, как совершенно спокойно мужчина взял с полки немного желе и положил его в свою тележку. Он проследил за ним с широко раскрытыми глазами. — А может быть, в родной стране матери-императрицы не нужно платить, когда идешь покупать вещи?

Сун Юйань расхохоталась.

— Твой образ мыслей весьма приятен. Естественно, нужно платить, но человек, который собирает деньги, находится рядом с входом. Ты можешь уйти только после того, как заплатишь деньги.

Хотя у Жун Тина был неприятный характер, и он получил образование, достойное наследного принца, иногда он мог быть очень скромным.

— Удивительно, что в мире есть такой деловой талант.

Сун Юйань: «…»

Отлично! С точки зрения человека из древних времен, современное общество казалось чудесным и очень удобным. Восхищенный вздох Гугу подтверждал это. Супермаркет действительно был очень удобным.

В супермаркете также продавали хлеб. Продавец, увидев, что Жун Тин был очень симпатичным, предложил ему попробовать свежеприготовленный нори и свиной пирог сяобэй.

П.п.: 海小小小: пикантное пирожное? Торт? Он имеет губчатый торт внутри с майонезом и покрыт свиной нитью и хлопьями морских водорослей нори.

[[image:/storage/reader-images/239a4c30f7465835bf00c6d307ca54647a7600e0.png]]

Жун Тин насторожился. В глубине души он подумал, что этот человек не должен знать, кто он такой. Иначе как бы он осмелился быть таким самонадеянным? Поскольку он не знал его личности, то, должно быть, скрывал свои злые намерения за подобострастным выражением лица.

Сун Юйань увидела его взгляд и поняла, о чем он думает. Она встала перед продавцом и сказала, широко улыбаясь:

— Этот ребенок не любит есть хлеб. Дайте лучше мне.

Жун Тин понял, что его поведение сделало мать-императрицу несчастной.

Мать совсем забыла о своей жизни во дворце. Возможно, здешние люди сделали ее очень доверчивой.

Мать-императрица, похоже, не отказывала другим людям.

Сун Юйань откусила кусочек нори и свиного пирога и вздохнула:

— Ах, это очень вкусно. Там полно майонеза. Дайте мне коробку.

Пока продавец с удовольствием взвешивал его, Жун Тин тихо вздохнул.

Сун Юйань обеими руками вцепилась в тележку с покупками.

— Нехорошо так часто вздыхать в таком юном возрасте.

Жун Тин посмотрел на Сун Юйань со сложным выражением лица, но в конце концов ничего не сказал.

Сун Юйань купила много вещей. Вернувшись домой вместе с Жун Тином, она сначала собиралась включить для него телевизор, но потом подумала, что он не сможет справиться с этим раздражителем. Пусть он потихоньку адаптируется к современному обществу. С этими мыслями она протянула ему бутылку якульта: «Это очень вкусно. Не волнуйся, я проверила его для тебя, он не отравлен. А теперь я пойду готовить».

— Как сын, разве я могу позволить матери-императрице проверять для меня яд? — не одобрил этого Жун Тин.

Сун Юйань чувствовала, что это очень таинственно. Неужели все дети из древних времен были такими же? Ведет себя серьезно, говорит с напускной самоуверенностью, использует сложный литературный жаргон.

— Сейчас уже почти двенадцать, так что я больше не могу с тобой разговаривать. Я собираюсь готовить.

Кулинарные навыки Сун Юйань находились на уровне обычной домашней кулинарии. Когда она была ребенком, суд передал опеку над ней ее матери. Мать в основном была занята работой и часто отсутствовала. В те времена она попросила дальнюю родственницу позаботиться о Сун Юйань. Тетушка была очень ответственной, но у нее тоже было четыре дня выходных в месяц. В то время не было никакой доставки еды, и она училась в начальной школе. Кроме того, у нее не хватало смелости поесть в ресторане в одиночестве. Иногда она покупала шашлык в школьном буфете, а иногда экспериментировала дома. После стольких лет ее стряпня ненамного улучшилась, но люди не считали ее невкусной.

Современное общество было настолько удобным, что она готовила все реже и реже, главным образом, потому, что это слишком хлопотно.

Выход за продуктами уже доставляет довольно много хлопот. Затем нужно вымыть и нарезать овощи. После еды хочется только лечь, но надо собрать и вымыть посуду. Причина, по которой она собралась готовить сегодня, заключалась, главным образом, в том, что в этом новом доме была посудомоечная машина. Иначе у нее, возможно, не хватило бы терпения.

Жун Тин взял бутылку напитка и внимательно осмотрел ее. Он тайком понюхал его, когда Сун Юйань отвернулась.

Он не мог отринуть благие намерения матери-императрицы.

Думая об этом, Жун Тин сделал глоток напитка так же, как это делала Сун Юйань.

«!!!»

«У него такой странный вкус!»

Еще глоток!

Ух, едва удалось проглотить.

В глубине души Жун Тин думал именно так, но его тело словно действовало само по себе. Через несколько глотков он допил маленькую бутылочку напитка.

Он пошел на звук в кухню и увидел Сун Юйань в фартуке, она резала овощи. В глубине души он был удивлен. Мать-императрица снова готовила для него еду.

От этой мысли выражение его лица стало более веселым, но губы все равно произнесли: «Мать-императрица — благородная мать страны, нет никакой необходимости лично делать такое».

Сун Юйань как раз резала помидоры. Вздрогнув от звука чьего-то голоса, она чуть не порезала себе руку от испуга. Она обернулась и увидела, что это был Жун Тин. Она беспомощно сказала: «Ты меня напугал. Я как раз резала овощи».

Жун Тин промолчал, вероятно, не ожидая, что она вздрогнет.

Сун Юйань любила есть острую пищу. Взглянув на нарезанные имбирь, лук и чеснок, а затем снова на тарелки на кухонном столе, она не могла не сказать:

— Это действительно странно. Я такая ленивая, но все же пошла купить тебе еды. Теперь я даже мою овощи, режу их и готовлю еду. Это просто невероятно.

Теперь, оглядываясь назад, она чувствовала, что была слишком добра к нему.

Если раньше она позволила этому ребенку остаться, теперь она готовила для него еду…

Это полностью изменило ее восприятие самой себя.

Жун Тин посмотрел на Сун Юйань и сказал как ни в чем не бывало:

— Что тут такого странного? Ты — родная мать этого принца. Ты должна беспокоиться за этого принца.

Прежде Сун Юйань переживала из-за того, что Жун Тин был ребенком, который переселился из древнего времени в современное. Снова выслушав его после принятия этого факта, она внезапно поняла, откуда взялось это чувство беспокойства.

Он переселился из прошлого.

Он всегда называл ее матерью-императрицей.

Сун Юйань, потрясенная, указала на себя рукой, держащей кухонный нож:

— Подожди минутку! Мне нужно спросить тебя, почему ты всегда говоришь, что я твоя мама, а?

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Юйань была такой с самого детства, она всегда игнорировала ключевые моменты. Проще говоря, она была довольно медлительной, когда речь заходила о важных вещах.

Со вчерашнего вечера Жун Тин постоянно называл ее матерью-императрицей, но подсознательно она не придавала этому значения. Думая об этом сейчас, она действительно была чересчур рассеянной.

Конечно, еще более глупым было то, что в этот критический момент она не захотела хорошенько поболтать с Жун Тином о его матери-императрице, а вместо этого вытолкала его из кухни.

— Отойди немного подальше. Если горячее масло выплеснется на твое хорошенькое личико, оно оставит шрамы. — Она намеренно сказала это, чтобы отпугнуть ребенка.

Все овощи были порезаны. Любые дела могут подождать до тех пор, пока они не поедят.

Сама она могла позволить себе не беспокоиться о еде, но ребенок должен питаться правильно.

На газовой плите стояли две кастрюли. В одной были кисло-сладкие ребрышки, а в другой она тушила уже покрытого маринадом окуня.

Вынув ребрышки из кастрюли, Сун Юйань посыпала их сверху белым кунжутом. Дымящиеся и ароматные кисло-сладкие ребрышки были готовы, и цвет тоже казался очень привлекательным.

Окунь пропарился и был покрыт горячим соусом. Яичницу-болтунью и помидоры тоже было нетрудно приготовить.

От нарезки овощей до подачи блюд прошло всего около получаса. Рис уже был готов раньше.

Сун Юйань села рядом с Жун Тином и протянула ему миску риса. К счастью, ребенок не стал снова кричать, чтобы кто-нибудь проверил его на яд.

— Возвращаясь к предыдущему вопросу, почему ты думаешь, что я твоя мама? — Увидев, что мальчик снова начинает волноваться, Сун Юйань поспешно сказала: — Давай спокойно поговорим. Подумай об этом. В этом году мне исполнилось всего двадцать два года, я только что закончила университет, и у меня даже нет парня. А тебе в этом году будет пять или шесть лет. Если бы у меня был ребенок, то мне было бы шестнадцать или семнадцать лет, когда ты родился. Позволь мне сказать тебе, что, с характером моих родителей, если бы я забеременела в пятнадцать лет, они бы избили меня до смерти, а затем бросили в море, чтобы скормить рыбам.

Жун Тин прислушался. Он не понимал смысла слов Сун Юйань, но в данный момент был очень голоден. Он откусил кусочек от ребра, чтобы попробовать его на вкус.

Первоначально нахмуренные брови разгладились.

— Если мать-императрица не верит в это, то пусть использует тест на крови, — очень спокойно и хладнокровно сказал Жун Тин. Сун Юйань думала, что он поднимет шум и снова рассердится.

П.р.: : архаичный тест, в котором вы помещаете каплю крови от каждой из двух испытуемых сторон в чашу и смотрите, смешиваются ли они вместе (родственны) или нет (не родственны). ЭТОТ МЕТОД НЕ ЯВЛЯЕТСЯ НАУЧНО ОБОСНОВАННЫМ. Но это забавный (иногда фатальный ой-хи-хи) и часто используемый ход в веб-новеллах, где нет другого метода для проверки кровных отношений.

П.р.: 滴血验亲 тест, в котором вы помещаете каплю крови от каждой из двух испытуемых сторон в чашу и смотрите, смешиваются ли они вместе (родственны) или нет (не родственны). На самом деле может определить только агглютинацию при несовместимости групп крови или несовместимости резус-фактора. Тест может проводиться перед переливанием крови. Для анализа ДНК абсолютно непригоден. Но это забавный (иногда фатальный) и часто используемый ход в веб-новеллах, где нет другого метода для проверки кровных отношений.

Она долго молчала, пока ее мозг медленно переваривал информацию.

Во-первых, предположим, что Жун Тин переселился. Конечно, в глубине души она уже твердо верила в это. Он всегда называл ее матерью-императрицей и использовал «этот принц» для обозначения самого себя. Если он не потерял рассудок и не сошел с ума, то, собрав воедино его слова и поведение, становится ясно, что он прибыл из древних времен…

— Так ты наследный принц?

Жун Тин проглотил пищу во рту, прежде чем неторопливо ответить:

— Мать-императрица, есть и спать нужно в тишине, но сегодня я сделаю исключение. Гу был провозглашен наследным принцем отцом-императором с самого рождения. Даже если бы чиновники возражали, Гу — сын императрицы Ди, так что ему вполне естественно быть наследным принцем.

П.п: 子子: сын, рожденный законной/ первой/ женой Ди (сыновья Ди), против тех, кто родился от вторичных /Шу жен (сыновья Шу). Сыновья Ди имеют более высокий статус, чем сыновья Шу, и являются первыми в очереди наследования деяний/титулов/собственности/трона отца.

Сун Юйань была ошарашена.

Значит, ребенок, появившийся в ее доме, был не только переселенцем, но и наследным принцем? Как она должна была относиться к чему-то настолько невероятному?

— А ты не врешь?

Жун Тин бросил на нее быстрый взгляд.

— Этот принц может лгать людям под небесами, но не матери-императрице.

Мать-императрица в его сердце отличалась от других, даже от отца-императора. Он не станет лгать матери-императрице.

— Тогда императрица, о которой ты говоришь... это я?

Сначала Сун Юйань считала, что у Жун Тина ясные глаза и очень высокий IQ, но теперь она не была в этом уверена.

П.п.: ясные глаза – имеется ввиду, что он не ослеплен (образно) обманом, предвзятостью и т. д.

Ей и так было трудно смириться с переселением душ, а теперь она должна поверить в то, что этот ребенок — наследный принц, и... что она — императрица?

Хорошо, однажды она побывала в Запретном городе и во Дворце Кун Нинг пошутила с Се Я, что ей показалось, будто она вернулась домой, но это действительно была шутка!

П.п.: 宁宁宁: Дворец земного спокойствия. На севере большая часть из трех главных залов во внутреннем дворе, а также резиденция императрицы.

Она была очень самоуверенна. Кто-то с ее IQ и внешностью определенно не мог жить в заднем дворце больше половины эпизода. Это определенно была бы жизнь второстепенной героини. Как она может быть связана с ролью императрицы? Всем известно, что императрица — это большой босс, от которой нельзя избавиться, и скорее уж она — та, кто избавился от бесчисленного множества людей. Кроме того, она прочла много романтических историй о переселении душ и больше всего ненавидела роль императора. Не было никакой необходимости бороться за благосклонность такого человека. Она больше всего не любила императоров, так как же она могла управлять задним дворцом, и как она могла иметь ребенка от старого огурца?

П.п.: 黄黄黄: огурцы, как и баклажаны, отсылки к мужскому достоинству ( ° ° ° ) слово "старый" иногда используется для выражения фамильярности или привязанности, но учитывая контекст, это, вероятно, буквальная ссылка на возраст. Это не было чем-то неслыханным для очень молодых женщин — быть супругами мужчин / императоров, которые были намного старше (например, достаточно взрослыми, чтобы быть их отцами, или даже старше).

— Да.

Сун Юйань была потрясена.

Честно говоря, если бы не эта странная неделя, она определенно не поверила бы ни единому слову из того, что говорил этот ребенок; выслушав его, она отправила бы его прямо в местный полицейский участок. В конце концов, психическое заболевание, независимо от того, было ли оно у взрослого или у ребенка, явно не то состояние, с которым она могла бы справиться. Те, кто не являются родственниками, должны держаться в стороне.

Но о событиях той недели знала только она одна. К сожалению, ее мама и папа не верили, что она столкнулась со злом.

Было несколько деталей, о которых она не рассказала ни родителям, ни даже своей лучшей подруге. Когда она проснулась, ее волосы вдруг стали очень длинными!!! Они определенно не могли так сильно вырасти за неделю. Они не могли стать такими без нескольких лет непрерывного роста. На следующий день после того, как она проснулась, Сун Юйань пошла в салон и изменила прическу. До тех пор она не осмеливалась смотреть на себя в зеркало в ванной.

Кроме того, она отчетливо помнила, что накануне легла в постель в белой ночной рубашке с клубничным принтом. Когда она проснулась на следующий день, на ней ничего не было надето!

А что, если она не столкнулась со злом, а вместо этого переселилась?

Сун Юйань отложила палочки и положила руки на плечи Жун Тина.

— Откуда ты знаешь, что я твоя мама? — спросила она серьезно и торжественно. — Ведь ты не видел меня раньше.

— Когда этот принц был в пеленках, ты ушла, бросив мужа и сына, — укоризненно посмотрел на нее Жун Тин. — Этот принц, естественно, видел тебя раньше, но тогда ему было всего несколько месяцев. Этот принц уже давно все забыл.

— Бросила мужа и сына? — Сун Юйань встала и несколько раз прошлась по гостиной. Успокоившись и собравшись с мыслями, она вернулась в гостиную и продолжила спрашивать: — Как ты нашел меня и как узнал, что я твоя мать-императрица? Насколько мне известно, в древности не было камер наблюдения.

Костюм эпохи Жун Тина был относительно сложным. В нем имелось несколько внутренних и внешних слоев. К счастью, уже наступила осень; если бы он переселился летом, то наверняка дышал бы, как собака.

П.п.: 成成成: быть горячим, как собака, вероятно, ссылка на собак, высунувших языки и тяжело дышащих, чтобы остыть.

Он задумался, потом осторожно достал из внутреннего кармана мешочек.

Сун Юйань взглянула на него. Шитье не мешочке казалось очень простым. Это была не та изящная вышивка, которую можно найти в древние времена. Его очертания казались немного расплывчатыми, но, похоже, это был ее любимый бурый медведь.

Жун Тин открыл мешочек и достал нефритовый кулон в виде статуэтки, и, поколебавшись, передал его Сун Юйань.

П.п.: 玉佩: носимая на теле нефритовая резная статуэтка Бодхисаттвы Гуаньинь, который ассоциируется с состраданием или милосердием. Иногда изображаемый как мужчина, иногда как женщина, а иногда андрогинный или бесполый, Гуаньинь тем не менее является очень известной фигурой в буддизме и общим предметом искусства на протяжении всей азиатской истории.

[[image:/storage/reader-images/dee3752e5b73e7398009592f673a76b20fbb0cf3.png]]

— Откуда у тебя это?

Она положила нефритовый кулон и побежала в свою комнату, обыскивая все вокруг. Когда она училась в университете, отец однажды привез ей две нефритовые подвески — одну с изображением Гуаньинь, а другую с Буддой. Есть поговорка, что мужчина носит Гуаньинь, а женщина — Будду. Отец сказал ей, что украшения сделаны из очень хорошего нефрита, поэтому она должна беречь их и не терять.

В то время она уже была взрослой. Хотя ее отец не произнес этого вслух, смысл его слов был очень ясен. Кулон из нефрита Будды принадлежал ей, а кулон из нефрита Гуаньинь — его будущему зятю.

На самом дел в ту странную неделю, накануне, она увидела, что шнурок нефритового кулона был немного потерт. Так уж случилось, что ее одноклассница из средней школы, работавшая в магазине золота, сказала, что она может заменить его бесплатно. Она взяла два нефритовых кулона, переделала шнурки и аккуратно положила их в карман ночной рубашки.

Когда она проснулась, произошло слишком много неожиданного, и она совершенно забыла о нефритовых подвесках.

Она перерыла все вокруг, но смогла найти только кулон из нефрита Будды. Она вообще не могла найти нефритовый кулон Гуаньинь!

Может быть, она искала именно нефритовый кулон Жун Тина?

Обыскивать комнату оказалось бесполезно. Она вернулась к обеденному столу уже не такая спокойная, как раньше, потому что обнаружила, что есть хороший шанс, что она пересекла пространство и время за эту неделю.

Как такое могло случиться с ней! Самое главное, что она все забыла!

Предпосылкой для доказательства того, что все это действительно произошло, было то, что слова Жун Тина оказались правдой.

Сун Юйань была не из тех, кто изображает застенчивость, и она не боялась, когда что-то происходило. Она немного помолчала, а затем посмотрела на сытого Жун Тина:

— Ты нашел меня через эту нефритовую подвеску?

Жун Тин взглянул на нее.

— Да.

— Как ты сюда попал? — снова спросила Сун Юйань.

Пересечь пространство и время не так просто, как сесть на самолет; невозможно переселиться, просто захотев это сделать. Здесь должен был отметиться какой-то медиум.

Она действительно хотела разобраться во всех тонкостях этого дела, ей было по-настоящему любопытно.

— Этот принц однажды подслушал разговор между отцом-императором и государственным наставником о колдовском искусстве в его родной стране, которое было запрещено императором-основателем. В особый день, который происходит каждые сто лет, в определенный день шичэнь, колдун произносил в своем сердце имя человека, которого он хотел видеть, и тогда этот человек появлялся перед ним. Отец-император не знал, что этот принц слышал их разговор, — прошептал Жун Тин. — В тот день этот принц вошел в тайную комнату отца-императора без чьего-либо ведома. Этот принц думал о матери-императрице и случайно столкнулся с ней, даже не открывая глаз. Этот принц чувствовал, что нефритовый кулон защищает его. В беспредельном ветре, снеге и ударах летящих камней этот принц даже не пострадал.

П.п.: 国 国: государственный наставник — это первоначальное название того, кто в конечном итоге был переименован в Императорского наставника. Большинство государственных наставников были буддийскими монахами, и они отвечали за управление и надзор за религиозными обязанностями и церемониями, хотя некоторые государственные наставники также имели некоторую политическую власть.

Шичэнь — 2-часовой интервал. У каждого шичэня даже было определенное название, и говорили, что баланс инь и ян меняется в течение дня.

— …Ух. — Это уже выходило за рамки понимания Сун Юйань. Она была молодой девушкой, воспитанной под красным знаменем. Понять такую ненаучную вещь было очень трудно, а принять — еще труднее.

— Разве я подарила тебе эту нефритовую подвеску?

После долгого молчания Сун Юйань наконец вспомнила, что нужно спросить.

Жун Тин кивнул, но на самом деле подвеска была не для него.

Когда-то он видел много портретов матери-императрицы в покоях отца-императора. На некоторых картинах мать-императрица носила нефритовый кулон.

Затем он тайком расспросил старую служанку, которая вошла во дворец вместе с матерью-императрицей и очень много знала о ней. Служанка сказала ему, что у матери-императрицы есть пара нефритовых подвесок. Нефрит Гуаньинь принадлежал мужчине, а нефрит Будды – женщине. Мать-императрица подарила нефрит Гуаньинь отцу-императору.

Позже он тайно пробрался в тайную комнату отца-императора и нашел кое-что в ящике его стола, в том числе нефритовый кулон Гуаньинь.

Он знал, что подвеска принадлежит матери-императрице.

Он не ожидал, что отец-император не будет беречь его до такой степени, что положит его сюда, вместо того чтобы носить с собой. Он в гневе забрал нефритовую подвеску и попал сюда всего через несколько дней.

Отец-император однажды сказал ему, что эта земля под небесами принадлежит только им, отцу и сыну.

Значит, поскольку все в мире принадлежало императору, нефритовый кулон отца-императора был фактически также и его кулоном. Поэтому такой ответ не был ложью.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Предположим, что эти слова объясняют эту невообразимо странную предпосылку, тогда они доказывают, что слова Жун Тина были правдой. С другой стороны, пока есть доказательства того, что она родила Жун Тина, все остальное будет правдой — что она переселилась в древние времена и что она была императрицей.

Существует два типа переселения: физическое переселение и переселение души.

Учитывая изменения, произошедшие с ее телом после пробуждения, она больше склонялась к физическому переселению душ.

Современная наука была настолько продвинутой, что определить родство было проще простого.

Думая, что этот ребенок может быть ее сыном, Сун Юйань проявила немного больше терпения. Хотя они прожили вместе всего одну ночь и один день, она имела общее представление о его характере. Он был очень чувствителен и скор на гнев, неприятный цундере. Что-то вроде теста на материнство требовало согласия обеих сторон, даже если одной из сторон было всего несколько лет.

— Гугу, может быть, я действительно не узнаю тебя, и возможно, я правда потеряла эти кусочки памяти, но прежде, чем моя память вернется, ты не возражаешь, если я использую несколько способов, чтобы подтвердить, есть ли у нас с тобой кровное родство?

Глаза Жун Тина все еще были прикованы к напитку на столе.

— Мать-императрица говорит о тесте на крови? Этот принц не возражает.

Ну, назвать это анализом на крови было бы правильно.

— Тогда я дам тебе знать. Я думаю, что быстрее всего мы сможем пройти тест на материнство в ближайшие два дня. — У Сун Юйань было большое сердце, и она, естественно, была оптимисткой. — Мы можем отложить другие дела до тех пор, пока не появятся результаты. Не беспокойся об этих вещах в течение следующих нескольких дней.

Наконец Жун Тин отвел взгляд и посмотрел на Сун Юйань. Он выглядел крайне недовольным ее заявлением.

— Этот принц заставляет мать-императрицу волноваться?

Увидев, что якульт все еще стоит на обеденном столе, Сун Юйань протянула бутылку Жун Тину.

— Любой бы разволновался, если бы у него появился ребенок, даже закричал или заплакал, если он недостаточно силен психически. Тот факт, что я только волнуюсь, уже свидетельствует о том, что моя умственная стойкость очень хороша.

— Кстати, тебе нравится это пить? — Сун Юйань открыла ещё одну бутылку молочного напитка, чтобы выпить. — Это вкусный напиток, но я читала в интернете, что это в основном сахарная вода, и дети, которые пьют его слишком много, становятся капризными в еде.

Она также любила пить якульт. Она могла выпить целый ящик за один присест.

Если бы не стремление сократить потребление сахара, то что в этих двух пачках оствнется для Гугу?

Жун Тин хотел перестать пить, но его тело было слишком честным. Он втянул в себя холодный воздух и сдержанно сказал:

— Этот принц просто хотел пить. Принцу это не нравится.

Отец-император однажды сказал, что наследный принц не должен раскрывать свои предпочтения другим.

Да!

Этот ребенок! Он явно сделал глоток, удовлетворенно прищурившись, но все равно сказал, что ему это не нравится.

Дети с древних времен слишком трудны, ха! Если он действительно ее сын... тогда он, он должен взять больше от нее. Излишне упоминать, насколько она была откровенна и честна. Однажды отец нашел ей новую тетушку и спросил, счастлива она или нет. Затем она очень откровенно ответила, что нет, потому что духи на теле новой тетушки были слишком сильны и не давали ей дышать.

Сун Юйань не ответила ему. Этого неприятного ребенка нельзя было испортить. Она встала, собрала миски с рисом и поставила все кастрюли и сковородки в посудомоечную машину. Закончив, она потянулась, благодаря современное общество за то, что оно освободило ей руки

Она почти каждый день после обеда отдыхала в офисе. Теперь, когда она была на выходных дома, ей хотелось сразу же лечь в постель и поиграть на своем мобильном телефоне после еды, но в доме все еще был ребенок. Ему нужно было сначала успокоиться, прежде чем она сможет полазить в Интернете. Она не знала, было ли это ее воображение или нет, но она чувствовала, что ее интернет-зависимость ухудшилась за это время. Если она действительно переселилась в древние времена, то это было простительно и понятно. Потеряв телефон и компьютер, а затем вернув их, она уже сдерживала себя, не будучи в интернете в течение двадцати четырех часов в день.

— Гугу, ты не хочешь вздремнуть?

— В сердце матери-императрицы, неужели этот принц настолько ленив?

Сун Юйань: «…»

«Вздремнуть — значит быть ленивым? Старый император слишком строго относился к воспитанию ребенка. Даю плохой отзыв!»

— Пойдем со мной, отдохнем немного. Ты хочешь спать?

На самом деле Жун Тин плохо спал прошлой ночью. Когда он собрался ответить, то зевнул.

Сун Юйань сдержала улыбку, а затем сделала серьёзный вид.

— Гость должен делать то же, что и хозяин, а здесь все дети спят после обеда. Ты еще не достиг начального школьного возраста. Дети в детском саду должны спать днем. Хватит болтать, иди спать в свою комнату.

Жун Тин был в некотором сомнении. Он спросил с подозрением:

— Разве можно отдыхать?

В расписании, составленном отцом-императором, не было времени для дневного сна.

— Да! — Старый император действительно не был хорошим отцом, он был так суров к своему ребенку, что тот даже попросил у нее разрешения вздремнуть. Гугу был таким жалким ребенком.

Толкнув Жун Тина в комнату, чтобы отдохнуть, Сун Юйань бросилась обратно в свою спальню, включив планшет, и радостно рассмеялась. Она действительно чувствовала себя слишком счастливой.

Она не следила за дорамами, но следила за шоу.

Она также просмотрела Taobao, пролистала Weibo и сделала онлайн-покупки.

Появилось уведомление WeChat. Это была Се Я, просившая сходить с ней за зимней одеждой и выпить чаю с молоком завтра.

Если бы это было в прошлом, Сун Юйань определенно сказал бы «да».

Но думая о ребенке дома…

Что же делать? Она вдруг поняла, почему ее тетя хотела иметь выходные. Жун Тин уже не был младенцем и мог сам позаботиться о своих основных потребностях, но она уже чувствовала, что ее жизнь стала очень ограниченной и неудобной. Матери с маленькими детьми должны чувствовать себя еще хуже.

Она никак не могла взять Жун Тина с собой в магазин. В конце концов, она не объяснила Се Я, что Жун Тин не интегрировался в общество и испытывал чувство превосходства, когда говорил с другими людьми, как будто другие должны были быть в восторге и благодарны, если бы он стоял на том же месте, что и они. Когда дело доходило до разговоров, он обычно не снисходил до ответа. Это было отвратительное поведение, она не знала, кто его так воспитал.

Сун Юйань задумалась, потом отклонила приглашение, сказав, что она временно чем-то занята.

Се Я отправила еще одно сообщение:

— Ты растишь собаку вне дома, не так ли?! Я догадалась!!! Не отрицай этого!!!

П.п: Се Я в шутку обвиняет Сун Юйань в том, что она ей изменяет/завела роман

Сун Юйань: «…»

Могла ли она сказать, что воспитывает не только собаку, но и щенка?

Эй, у нее болит голова, ах!

Почему с ней случилось что-то настолько странное? Переселение было похоже на выигрыш приза. За все годы употребления спиртных напитков она ни разу не получила выигрышную бутылку.

Один день прошел мирно. Жун Тин был неприятен и высокомерен, но у него также была и разумная сторона.

В новом доме Сун Юйань была комната для занятий. На книжной полке было очень мало книг. Однажды ее бабушка купила в ларьке толстую стопку книг на общую сумму 100 юаней. Она купила «Четыре великих классических произведения», а также графический роман Сунь-Цзы «Искусство Войны». Ее бабушка говорила, что они достаточно тяжелые, чтобы убить человека. Их оставили в кабинете. К этому времени они, вероятно, были покрыты пылью. Думая, что дети любят читать книжки с картинками, она достала книгу «Искусство войны» и отдала ее Жун Тину.

П.р.: «Четыре великих классических произведения» — собирательный термин для, возможно, самых известных и влиятельных художественных произведений в китайской литературе: «Роман о трех королевствах» (三国 演义), «Водная граница» (水浒传), Путешествие на запад (西游记) и «Сновидения о красной палате» (红楼梦).

«Искусство Войны» Сунь-Цзы — трактат об аспектах войны и их применении в военной тактике и стратегии. Дата создания, согласно разным источникам: конец VI — IV век до н. э.

Дети должны больше читать книг, чем смотреть телевизор, чтобы преуспеть. Она не знала, сможет ли он читать «Четыре великих классических произведения», но это не имело значения. В любом случае, рядом с жилым районом был книжный магазин. Завтра она отведет его туда, чтобы осмотреться. Она действительно была очень изобретательна.

— Я тут подумала. Все специалисты по уходу за детьми говорят, что дети должны меньше смотреть телевизор. Поэтому я не буду учить тебя, как включить телевизор и смотреть его, чтобы ты не научился плохим привычкам. — Сун Юйань чувствовала, что ведет себя как примерный родитель. — Ты умеешь читать книги, но в твоем времени, вероятно, пользуются традиционными символами или каким-то другим стилем. Если есть что-то, чего ты не понимаешь, ты можешь спросить меня.

Жун Тин взял книгу, его настроение было очень сложным. Он поднял голову и посмотрел на нее.

— Матушка-императрица, неужели ты действительно ничего не помнишь?

Сун Юйань не могла вынести такого выражения в глазах ребенка: «Отец меня не любит, мать не любит».

— А что, по-твоему, я должна помнить? Расскажи.

Жун Тин очень крепко обнял книгу и прошептал:

— Старая дворцовая служанка сказала, что, пока этот принц был в твоем животе, ты сделала много игрушек и книг для принца.

Сун Юйань была настроена несколько скептически.

— Может быть, ты неправильно запомнил? Я... не думаю, что я настолько искусна!

В средней школе был период, когда было очень популярно вязать шарф или делать вышивку крестиком для мальчика, который вам нравился. Уколов пальцы иглой, она покорилась своей судьбе. Какое может быть рукоделие? Это ее естественный враг.

— Матушка-императрица не должна скромничать. — Жун Тин сделал паузу. — Этот принц очень любит все эти игрушки. Любимая вещь этого принца — нитка бус, но он перестал играть с ними после трех лет.

Лабиринты из бисера, с которыми играли маленькие дети? Она сделала это? Как такое могло случиться? Это очень трудно сделать!

— Этот принц также любит деревянные головоломки с картинками. У матери-императрицы умелые руки и ясный ум; Этот принц был очень доволен.

Жун Тин, казалось, погрузился в свои воспоминания. После долгой разлуки с матерью-императрицей ему захотелось сказать то, чего никогда не было сказано.

Он чувствовал, что мать-императрица причинила ему боль, но старая дворцовая служанка сказала, что мать-императрица чуть не лишилась жизни, рожая его. Она когда-то страдала из-за него, так что он также не должен винить мать-императрицу за то, что она временно забыла его.

— Мать-императрица сочинила для этого принца сказку. Принц может даже повторить ее наизусть. Мать-императрица шила одежду для этого принца. У принца всегда были люди, которые бережно хранили ее.

У Сун Юйань было что-то вроде угрызений совести. Она чувствовала, что мать-императрица, о которой говорил Гугу — это не она. Этот человек с «умелыми руками и здравым смыслом» определенно не был ею; все знали, что ее руки были неуклюжими. Был период, когда она очень интересовалась сухим валянием. Се Я очень хорошо справлялась, но у нее ничего не получалось.

Жун Тин посмотрел на Сун Юйань. Он видел следы, которые мать-императрица оставляла повсюду в его покоях.

Маленькая карета, которую он когда-то обожал, была спроектирована матерью-императрицей.

Мать-императрица также оставила после себя набор книг. Они были спрятаны отцом-императором, но он все еще смог найти их. В книгах были записаны обстоятельства его рождения, начиная с того, в какую одежду его переодели после рождения и до того, в какой одежде он спал, его повседневные дела и отдых; все это она тщательно записала в деталях. Она даже записала несколько рецептов специально для него.

Приведенные выше замечания можно использовать и через 6 месяцев.

Измельчите рис в порошок. Используйте горячую воду, чтобы сварить пасту три раза в день.

После этого постепенно добавьте в фруктовое пюре, мясной фарш, овощной сок.

Ни соли до одного года, ни меда до двух лет.

Все эти слова и фразы были любовью матери к своему ребенку. Он знал, что мать-императрица любит его. Он не был глуп. Для матери-императрицы, которая не имела никакого представления об их совместной жизни, даже если бы он думал о ней с нежностью, он все равно не пошел бы так далеко, чтобы пройти через бесчисленные трудности, даже рискуя быть найденным и наказанным отцом-императором, только чтобы увидеть ее.

Он только подумал, что она, должно быть, любит его и очень скучает по нему.

Он только хотел предстать перед ней, чтобы она увидела, что он хорошо вырос.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Юйань все еще не могла связать добрую мать из рассказов Гугу, с выдающимся умом и ловкими руками, которая любила своего сына так же сильно, как свою жизнь, с собой. В душе она знала себя слишком хорошо.

Жун Тин был очень умен и очень прилежен. Многие вещи нужно было продемонстрировать только один раз, чтобы он понял, например, как принять ванну.

Сун Юйань изначально думала, что она будет помогать ему принимать ванну и сегодня. Кто бы мог подумать, что, когда она привела Жун Тина в ванную, этот ужасный ребенок с выражением «мужчины и женщины должны держаться на расстоянии друг от друга» сказал ей:

— Сын избегает матери, а дочь избегает отца. Мать-императрица, вчера Гу был очень тактичен, но сегодня Гу не может сделать исключение.

— У тебя довольно много правил, — Сун Юйань без малейших колебаний ущипнула его за ухо. На самом деле ей очень хотелось ущипнуть его за пухлые щеки, но она подумала о неуклюжем и неприятном характере этого ребенка. Кроме того, они не были очень близки друг с другом прямо сейчас, так что она могла только сдаться и согласиться на компромисс.

Сун Юйань также купила пижамный комплект для Жун Тина в торговом центре этим утром.

Будучи ребенком, переселившимся из древней эпохи, Жун Тин не обладал пониманием красоты и моды современности. Для него, какой бы мультяшный персонаж не был бы изображен, все они были почти одинаковыми.

Однако, когда Сун Юйань в приступе озорства намеренно схватила пижамный комплект Hello Kitty и примерила ее к его телу, он наморщил брови и сказал с отвращением:

— Гу это не нравится.

Сун Юйань спросила, почему ему это не нравится.

Жун Тин не смог объяснить причину.

В это время консультант, думая, что Сун Юйань не заметила секции пижам для мальчиков, с энтузиазмом подошел, и улыбнулся ей.

— Эта сторона — пижамы для девочек. На той стороне вся одежда мальчиков. Твой младший брат такой красивый, он будет хорошо смотреться во всем!

Сун Юйань: «…»

Жун Тин яростно уставился на Сун Юйань:

— Ты дразнила принца!

Он был по-настоящему зол и не притворялся.

Работник магазина был несколько ошарашен. К счастью, умение Сун Юйань успокаивать людей, особенно детей, было первоклассным. Не прошло и двух минут, как мрачное выражение на лице ребенка уменьшилось. Выбирая в соответствии со своим эстетическим чувством, Сун Юйань выбрала весенне-осенний комплект плюшевой пижамы с маленькими желтыми цыплятами. Очень мило, очень тепло!

Светло-желтый цвет также не будет раздражать глаза ребенка.

Вернувшись после покупки пижамы, Сун Юйань закинула ее в стиральную машину и сушилку. Погода сегодня была неплохая; после полдня сушки ее можно было использовать уже сегодняшней ночью.

Жун Тин мыл свое тело, пока оно не стало кристально чистым.

На самом деле Жун Тин никогда раньше не мылся сам и никогда не одевался. Рядом с ним было слишком много слуг. Кто осмелится пренебречь единственным ребенком императора? Он привык к тому, что другие люди заботятся о его нуждах, но он также не хотел, чтобы мать-императрица прислуживала ему. Хотя мать-императрица выглядела так, будто хотела помочь, в глубине души он все еще чувствовал, что мать-императрица должна быть благородной и не должна делать этого ни для кого, включая его самого.

Волосы Жун Тина были такими длинными, что он не мог самостоятельно промыть голову, но он даже не подумал обратиться к Сун Юйань за помощью.

Когда он закончил мыться, Сун Юйань взглянула на его растрепанные волосы.

Жун Тин подумал о мужчинах и женщинах, которых он видел сегодня. Даже если женские прически были чрезвычайно странными, взрослые мужчины даже не связывали свои волосы!

П.п.: прически в древние времена давали указание на возраст, ранг и статус человека (женатого, неженатого и т. д.). И я полагаю, что волосы всегда должны быть убраны за пределами спальни. Так что для Жун Тина довольно шокирующе видеть взрослых (20+) мужчин, разгуливающих без этих статусных причесок (скандал...)

Он не мог контролировать других. Он знал, что, хотя и был наследным принцем, в конце концов он был только вторым после императора. Было трудно контролировать все.

Видя, что мать-императрица пристально смотрит на его волосы, он зорко отступил на шаг, гневно крича:

— «Каждая часть тела дана родителями». Мать-императрица, даже не думай трогать волосы Гу!

П.п.: из «классики сыновнего благочестия», конфуцианского текста о соблюдении сыновнего благочестия. Поскольку наше тело, волосы и кожа даны нам нашими родителями, мы соблюдаем сыновнее благочестие, заботясь о них, и считается, что причинить им вред - словно обесчестить себя.

Сун Юйань рассмеялась, услышав его слова.

Хотя она и думала, что волосы ребенка были немного длинноваты, она также не зашла бы так далеко, чтобы заставить его подстричься. Люди в прошлом, казалось, действительно ценили свои волосы. Она не должна и не будет делать того, что вызовет у ребенка отвращение и оттолкнет его.

— Я просто смотрю.

Рот Жун Тина яростно скривился.

— Матушке-императрице лучше бы остановится на созерцании.

Сун Юйань подумала о сказанном ранее и задала вопрос:

— Ты также сказал, что каждая часть тела дается родителями. Если бы я действительно была твоей мамой, и если бы я попросила тебя подстричься, ты бы это сделал?

Жун Тин уставился на нее, на его лице были следы борьбы. Факты доказывали, что Жун Тин был хорошим мастером метания горшков. Столкнувшись с таким противоречием, он смог быстро обнаружить лазейки и контратаковать.

— Каждая часть тела Гу была дана матерью-императрицей и отцом-императором. В таком важном деле мать-императрица должна сначала посоветоваться с отцом-императором, прежде чем принимать решение.

П.п.: 甩锅(мастер метания горшков): переложить вину на кого-то другого.

Отец-император абсолютно, определенно не согласился бы!

Сун Юйань потерпела поражение. Как этот ребенок может быть таким умным!

— Хватит болтать, пей молоко и ложись спать.

Жун Тин поколебался, потом вернулся в свою комнату, притворившись, что идет в туалет.

Сун Юйань была в процессе снятия макияжа.

Чувствуя раздражение от того, что Жун Тин бегает туда-сюда, она наконец потеряла терпение:

— Если есть что сказать, то просто скажи это. Бегаешь взад-вперед, я чувствую головокружение.

— Этот принц не может уснуть, — несколько смущенно сказал Жун Тин.

Сама Сун Юйань была студенткой, которая только недавно закончила университет. Она мало что знала о воспитании и проблемах детей. Она ответила беззаботно:

— Тогда считай овец.

Видя, что мать-императрица обращается с ним так небрежно, он почувствовал себя очень недовольным.

— Гу прошел через горькие испытания, чтобы найти тебя, и все же ты…

Прежде чем он успел договорить, Сун Юйань выдавила очищающий пенку на руки и растерла густую пену на лицо. Повернувшись к нему, она показала ему свое лицо полностью белое от пены, и только пара глаз остались нетронутыми.

Жун Тин в испуге отступил назад.

— Ты, ты!

— Посмотри на свои крошечное мужество! Я еще даже не надела маску. Если бы я надела черную маску, ты бы упал в обморок от шока?

Жун Тин был зол и смущен. Как наследный принц, он никогда не был так открыто унижен.

— Гу читал классиков конфуцианства, обладает необычайной памятью и под руководством отца-императора овладел искусством верховой езды и стрельбы из лука. Мать-императрица слишком свысока смотрит на этого принца!

Ладно, он преувеличивал.

Но прежде, чем он пришел сюда, он уже смог попасть в центр мишени. Он умел ездить верхом и был не так уж плох, просто еще не ходил на охоту.

Кто из немногих доверенных министров отца-императора не хвалил его? Даже если мать-императрица не хвалила его, она все равно смотрела на него свысока.

Самооценка маленького мальчика все еще была ужасно высока.

Даже если она не ела свинину, она все равно видела, как бегают свиньи. Благодаря периодическим сериалам Сун Юйань знала, какими были дети в этих исторических драмах. Так что она все еще верила заявлениям Жун Тина.

П.п.: Даже если она не ела свинину, она все равно видела, как бегают свиньи. Понять концепцию, лежащую в основе чего-то, несмотря на то что вы сами этого не испытали.

— Разве это не очень тяжело? — Сун Юйань смыла пену, открыв совершенно чистое лицо. Она сочувственно посмотрела на ребенка и сказала:

— Хотя дети в наше время тоже очень заняты, я чувствую, что ты, наверное, работаешь больше, чем они. Ты же еще ребенок.

В компании была одна старшая, у которой в прошлом году родился ребенка. Когда ее дочери было всего несколько месяцев, она взяла ее в класс раннего образования... она слышала, что после этого был класс плавания, класс музыки и класс физической подготовки, ха! Был даже велосипедный класс. Когда она была маленькой, ее родители воспитывали ее свободно. Она также с удовольствием играла каждый день в детском саду со своими друзьями. Она по-настоящему ощутила необходимость учиться только в пятом или шестом классе.

[[image:/storage/reader-images/5d1892bb2175437143e5fe0d77a7576b3bc9d02f.png]]

Жун Тин выпятил грудь и с выражением «слабых облаков, мягких ветров», как косплейщик Дарена, сказал:

— Гу — наследный принц, наследник престола. Естественно, Гу нельзя сравнить с обычными детьми.

П.п: COS大人云的的的: под словом " 云 «подразумевается некое спокойное и умиротворенное выражение». Кто-то на Байду описал это как «в крупном событии, когда все паникуют, тот единственный человек, который имеет спокойное выражение лица». Или это может означать равнодушие. COS — это сокращение от косплея. Может быть, что-то в этом роде?

[[image:/storage/reader-images/f277bdc6e02d19c50f57a70118d613745f5933f9.png]]

— А теперь скажи правду — плакал ты или нет втайне от усталости? — Сун Юйань продолжила: — Сегодня ночью лжецы будут мочиться в постель.

Жун Тин вздохнул, выглядя несколько беспомощным.

— У матери-императрицы плохая память. Гу сказал, что Гу может лгать всем людям под небесами, но не матери-императрице.

Когда такого рода фраза, которая была стандартной для романтического романа с собачьей кровью и была произнесена пятилетним или шестилетним ребенком, не только не ощущалась как удар молнии, но фактически вызывала другой вид чувств — MC.

П.п.: 天 天(удар молнии): что-то очень нелогичное, что лишает вас дара речи. Быть пораженным громом. МС - Мэри Сью.

— Гу плакал, но не от усталости, — Жун Тин не мог удержаться от того, чтобы не быть его собственным представителем и не расточать похвалы самому себе. - Как мог Гу потерпеть поражение от своих занятий и плакать от усталости?

— Тогда почему ты плакал? — небрежно спросила Сун Юйань.

Выражение лица Жун Тина стало сложным.

Почему?

Была когда-то невежественная императорская наложница, против которой плел интриги другой человек. Когда он случайно проходил мимо, то услышал: «Просто мерзкое отродье, нежеланное собственной матерью». Тогда он не знал, что это значит, но почему-то у него защипало в носу и слезы потекли из глаз. Сопровождавшие его евнухи и дворцовые служанки тут же в испуге упали на колени и стали молить о пощаде. На следующий день эти две императорские наложницы исчезли из дворца, и он больше никогда их не видел.

Он несколько раз спрашивал старую дворцовую служанку, глуп ли он или не послушен, и не поэтому ли мать-императрица не хотела его видеть.

Старая дворцовая служанка услышала это и горько заплакала. С тех пор она медленно рассказывала ему всякие мелочи о матери-императрице.

— Гу не хочет говорить, — ответил Жун Тин.

— Хорошо. Если ты не хочешь этого говорить, то не говори.

Сун Юйань видела, что Жун Тин не хочет возвращаться в свою комнату. Думая о том, как этот ребенок только что сказал, что он читал классиков Конфуция, обладал необычайной памятью и овладел искусством верховой езды и стрельбы из лука, ее мысли начали унеслись в прошлое. Она пролистала свои посты с прошлых лет, в которых были фотографии ее детства. Сравнивая их с Жун Тином, она не знала, было ли это ее воображение, но она чувствовала, что Жун Тин очень похож на нее в детстве.

Жун Тин также иногда упоминал своего отца-императора…

Когда ребенок был слишком хорош, людям было легко ассоциировать его с собой и тем, что он был похож на своих родителей. Было ли это минус на минус плюс, или что-то хорошее становится еще лучше?

Если бы это было в прошлом, у нее не было бы никакого интереса к огурцу подобного сорта. Читая романы о переселении душ, она быстро отбрасывала те, в которых главный герой — император.

Но теперь она столкнулась с возможностью, что ее тело переселилось в древние времена, и что перед ней был ребенок, рожденный от некоего «старого огурца».

У нее не было выбора, кроме как подумать о некоторых вещах.

Сун Юйань присела на корточки. Оказавшись лицом к лицу с Жун Тином, она очень серьезно сказала:

— Ты сказал, что не будешь лгать мне. Тогда я хочу задать один вопрос. Ты должен ответить мне честно.

С момента их воссоединения это был первый раз, когда Жун Тин видел мать-императрицу с таким выражением лица. Он также не мог не нервничать.

О чем хотела спросить его мать-императрица?

Его уроки?

Но она уже спрашивала об этом чуть раньше. О чем еще могла так беспокоиться мать-императрица?

— Я спрашиваю тебя, —- Сун Юйань сделала паузу. — Лао Хуан, ах, нет, твой отец, отец-император, о котором ты говоришь, он горячий?

П.п.:黄黄: лит. старый + желтый. Желтый цвет — это ссылка на императорские цвет, император носит золото, а также аббревиатура императора (皇帝; другой символ).

Если он был мужчиной средних лет или даже старым чудаком, она... Ах, она не могла смириться с тем, что в древние времена ее так мучила жажда!

П.п.: мучила жажда - 饥不择食: голодный человек не привередлив и не разборчив. Чтобы утолить «жажду», взяла первого попавшего мужчину.

Она нервно уставилась на Жун Тина.

Жун Тин наклонил голову и нахмурился, изображая крайнее смущение.

Сун Юйань в агонии закрыла глаза.

— Ладно, я знаю.

Она никогда не думала, что будет делать это в древние времена. Переспать со «старым огурцом», который мог бы быть ее отцом или даже дедушкой — как для старшего члена клуба симпатичных мордашек, это было пятном на ее репутации. При одной мысли об этом ей захотелось ругаться и устроить скандал.

Жун Тин был немного растерян.

— Матушка-императрица, что значит «горячий»?

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Юйань, возможно, и не знала, как объяснить другие вещи, но это было для нее слишком просто!

Она достала из кармана мобильный телефон и открыла свою фотогалерею. Внутри была ее коллекция сокровищ.

Показывая фотографию очень красивого мужчины, Сун Юйань сказала чрезвычайно взволнованно и нервно:

— Это то, что я считаю горячим.

П.п.: 大帅比 (разг.) – горячий мужчина:

также более распространенными словарными терминами для 帅 (Шуай) являются:

(глаг.) следовать/придерживаться

(прилаг.) быстрый/резкий/внезапный

(сущ.) главнокомандующий/маршал, старшее должностное лицо или лидер/руководитель

(сущ) фигура маршала в китайских шахматах

Но в разговорной речи это означает, что кто-то элегантен, красив или впечатляет. Вот почему Жун Тин запутался и не знает, что значит быть «帅» в предыдущей главе.

Затем она поискала в Интернете фотографию случайного незнакомца.

— Это не то, что я считаю горячим.

Лицо Жун Тина приобрело выражение старого дедушки, смотрящего на свой мобильный телефон в метро.

П.п.: 表情包: вы когда-нибудь видели эти мем-изображения панды с человеческим лицом и каким-то китайским текстом?

[[image:/storage/reader-images/2b9a24db759e66159d1160434d3c877f02a5689a.png]]

Он также был озадачен тем, почему мать-императрица так себя вела.

— Мать-императрица, по существу, спрашивает, является ли отец-император изящным и элегантным, полным обаяния и интеллекта, и имеет ли он хороший характер?

П.п.: Элегантный и изящный -风度翩翩: описывает личность, но также может относиться к красивому мужчине с хорошим темпераментом и внешностью. Поиск этого термина в Интернете обычно дает симпатичных мужчин, одетых в костюмы и галстуки

Обаятельный и с интеллектом 英俊潇洒: лит. красивый и необузданный/свободный; описывает человека с выдающимся интеллектом, необыкновенной внешностью, природной щедростью и обаянием

Имеет хороший характер 风光霁月: лит. вид Луны после дождя; метафора для открытого ума и сердца/хорошего характера

Сун Юйань недоуменно замерла, а потом сразу же рассмеялась:

— Ну, можно и так сказать.

Неудивительно, что некоторые пользователи сети призывали читать больше книг. К этому времени ее словарный запас был очень ограничен. Она знала только «kwsl», «awsl», «я могу», «так хорошо» и «ха-ха, черт-черт».

П.п.: kwsl: расшифровывается как 磕死我了 (kē sǐ wǒ Le) – ты нокаутировал меня. Это означает «Человек или парочка, которые мне нравятся, слишком милые и красивые, а его/их поведение будоражит меня просто до невозможности». Выражение обычно употребляется фанатами, которые любят фантазировать, будто между двумя знаменитостями есть особые чувства

awsl: расшифровывается как 阿伟伟 (ā Wěi sǐ le) Вай вай. Что-то вроде «А-а-а, слишком мило, я сейчас умру».

哈哈哈哈卧槽了: 卧槽了 – ха-ха, черт-черт – это омофон для «fuck».

Она, выпускница университета, была не лучше маленького ребенка.

Учитывая, что люди, которых Жун Тин видел каждый день, были либо евнухами с утиным голосом, либо придворными дамами, либо великим наставником с головой, полной серебряных волос, он действительно не знал, следует ли ему описывать отца-императора этим словом.

П.п.: лит. мужской утиный голос/голос селезня; кто-то с резким, скрипучим или хриплым голосом. Несмотря на фразу, этот термин также может быть использован для описания женщин, так что он не ограничивается мужчинами.

太傅: великий наставник: одна из трех высших гражданских должностей (династия Чжоу). Современный эквивалент - глава администрации Белого дома или премьер-министр.

— Отец-император имеет праведный темперамент, прилежен в политических делах и обладает широким умом. Он — минцзюнь целого поколения.

П.п.: 不怒自威 (имеет праведную ауру): кто-то на высоком посту, кто имеет величественную/лидерскую ауру.

Минцзюнь – 明: букв. яркий/мудрый монарх/правитель; термин, предназначенный для особо отличившихся правителей. Они обычно были либо отцами-основателями, который основали страну или привели нацию в Золотой век, управляли страной чрезвычайно хорошо, или собрали вместе лидеров подчиненных земель своей страны.

Сун Юйань на мгновение замолчала.

— Твоего отца-императора здесь нет. Тебе не нужно льстить ему, просто скажи правду.

Жун Тин честно ответил:

— Я не знаю. Отец-император должен быть красивым.

Что значит «должен быть»?

Это всерьез лишило её сердце покоя.

— Ладно, не буду на тебя давить. Позволь спросить, молодой он или старый?

Казалось, боясь услышать неприятный ответ, Сун Юйань затем добавила:

— Если он очень стар, имеет бороду или у него нет ни одной пряди волос на голове, тогда не говори мне! Если это что-то из этого, не говори мне, иначе я не смогу спать сегодня ночью.

Жун Тин тяжело вздохнул, как будто с его плеч свалилась огромная тяжесть.

— На этот вопрос этот принц может ответить. Отец-император в самом расцвете сил.

Сун Юйань тоже вздохнула с облегчением.

— Спасибо, Гу-Гу. Сегодня ночью мне не будут сниться кошмары.

Жун Тин также не чувствовал себя неловко после этого разговора. Пока Сун Юйань наносила лосьон на своё лицо, он заговорил о своей собственной просьбе.

— Мать-императрица, Гу уже может наизусть пересказать истории, которые ты написала для Гу, но этот принц никогда не слышал, чтобы мать-императрица лично рассказывала их. Это действительно прискорбно…

Этот ребенок был неуклюжим и трудным в течение половины дня, и теперь он просто хотел, чтобы она рассказала ему сказку на ночь?

Хотя Сун Юйань действительно хотела пойти посерфить в интернете, она не могла проигнорировать просьбу этого ребенка. Она с готовностью согласилась.

— Ладно! Сначала ложись спать. Я приду, когда закончу.

Когда Жун Тин услышал это, он внутренне подпрыгнул от радости. Обрадованный, он вернулся в свою комнату.

Эта комната для отдыха была довольно маленькой, но, поскольку он был вместе с матерью-императрицей, он действительно чувствовал себя счастливее и уютнее, чем в своем собственном дворце.

Он не мог сдержать эмоций, чтобы успокоиться, и несколько раз перекатился по кровати. Затем, чувствуя, что это не подобает человеку его положения, он украдкой высунул голову, чтобы оглядеться. Увидев, что мать-императрица ничего не заметила, он почувствовал некоторое облегчение.

С тех пор, как произошла эта странная вещь, Сун Юйань придерживалась еще более строгого режима ухода за кожей.

Она была готова тратить деньги, чтобы заботиться о своем лице и теле. В дополнение к необходимым медицинским косметическим средствам она обычно использовала средства по уходу за кожей от дорогих брендов высокого класса. После всего этого периода ее кожа, наконец, была восстановлена до своего прежнего светлого, нежного и блестящего состояния. Раньше она не спала всю ночь и ее лицо было белым и упругим от коллагена, но теперь она не осмеливалась искать смерти. За исключением прошлой ночи, она всегда спала до десяти часов.

Она скрупулезно завершала каждый нудный этап своей процедуры по уходу за кожей. В какой-то момент Жун Тин даже попросил ее поторопиться.

Все мужчины так нетерпеливы, независимо от возраста!

Сун Юйань вошла в комнату Жун Тина, принесла стул и села рядом с кроватью.

— Какую историю ты хочешь услышать?

Жун Тин уже давно хотел спать, но все еще боролся с собой, чтобы не заснуть. Для него слушать, как мать-императрица рассказывает ему историю, было важнее, чем спать.

— «Ворона и кувшин».

П.п. Одна из басен Эзопа.

Сун Юйань все еще хорошо помнила эту басню. В конце концов, это была история, которую бабушка всегда рассказывала ей, когда она была маленькой.

Она снова вспомнила эту басню, а затем начала без запинки рассказывать историю.

Через некоторое время глаза Жун Тина закрылись, и он заснул. Сун Юйань не знала, было ли это из-за того, что он ранее плохо спал, но он даже слегка похрапывал.

Сун Юйань посмотрела на его спящее лицо, желая протянуть руку и коснуться его.

Он был таким милым. Когда улыбался, на его щеках появлялись маленькие ямочки, но он редко показывал улыбку и был таким старомодным в столь юном возрасте.

Каким бы зрелым он ни был, он все еще оставался ребенком. Перед лицом этого странного и незнакомого мира Жун Тин очень полагался на нее. Но он этого не сказал и даже несколько раз повторил, что хочет защищать и оберегать ее.

«Спокойной ночи, Гу-Гу. Спи спокойно. Сладких снов».

Вернувшись в свою спальню, Сун Юйань не испытывала особого желания убивать время в интернете. Она поискала в интернете учреждение, которое могло бы провести тест на материнство. К счастью, они были открыты и по выходным. Она уже позвонила, чтобы договориться о встрече во второй половине дня; ей нужно было только принести ее волосы и волосы Жун Тина послезавтра.

Она неохотно завела будильник перед сном. Сун Юйань могла спокойно спать и просыпаться в выходные, когда захочет, но ей нужно было вставать в семь. Гу-Гу, этот ребенок, был слишком пунктуален и очень дисциплинирован. Он даже не валялся в постели, а вставал еще раньше ее. Семь часов уже были ее пределом, равно как и компромиссом.

На следующее утро Сун Юйань открыла приложение доставки. Внимательно просмотрев, она не увидела ничего, что хотела бы съесть. На нее очень сильно повлиял этот ребенок, и она немного нахмурилась, когда увидела негативные отзывы других людей. Раньше она никогда не смотрела на чужие комментарии, но теперь, эм, «несвежий и плохо пахнет», «слишком много масла». «они сказали, что не сделали его острым, когда я попросил не острый, но он достаточно острый, чтобы убить меня», «съел неопознанный волос, хочу блевать» — эти слова убедили ее сдаться.

У нее был железный желудок, и она уже давно была невосприимчива к яду, но Гу-Гу все еще был ребенком. Как его временный опекун, она все еще должна была нести ответственность за него. Она не могла позволить ему съесть что-то испорченное и попасть в больницу, верно?

— Сегодня прохладнее. Давай съедим что-нибудь теплое.

Сун Юйань решила, что завтраком будет лапша бок-чой с фаршем и яйца-пашот.

Естественно, между двумя мисками с лапшой были различия. Доля Жун Тина была очень мягкой на вкус; сама она чувствовала себя неуютно, если хотя бы один день не ела чего-нибудь острого. Она положила две ложки нарезанного перца чили, который когда-то купила в интернете. От резкого аромата у нее потекли слюнки.

В конце концов, Жун Тин был ребенком, и его очень интересовала ее миска с лапшой. Время от времени он оглядывался.

— Мать-императрица, что это?

Сун Юйань была несколько удивлена.

— Разве у вас там не было перца чили?

Неужели там действительно нет перца чили?

Выражение лица Жун Тина слегка изменилось.

— В стране Гу есть много разных способных и талантливых людей. Это обычное дело, и если матери-императрице нравится, Гу будет сажать это.

Сун Юйань наконец заметила, что что-то не так. Она опустила палочки и посмотрела на Жун Тина.

— Гу-Гу, что ты имеешь в виду? Ты же не хочешь, чтобы я пошла за тобой, да?

Жун Тин молчал в безмолвном признании.

Эта мысль действительно пришла ему в голову. Здесь жизнь матери-императрицы была такой несчастной. Поскольку во дворце ей никто не прислуживал, ей приходилось все делать самой; это была поистине тяжелая работа. Теперь, когда он воссоединился с матерью-императрицей, он, естественно, хотел вернуть ее во дворец.

— Ты не можешь так думать! — Сун Юйань чувствовала, что это вопрос принципа, но все же чувствовала, что необходимо дать понять это Жун Тину. — На самом деле меня не интересуют древние времена. Я не могу долго прожить без сотового телефона или компьютера. Каждый день будет таким скучным!

— Гу будет сопровождать тебя, — тихо сказал Жун Тин. — Пока есть то, что нужно и нравится матери-императрице, Гу найдет это для матери-императрицы.

— Жун Тин, послушай, что я тебе скажу. Я определенно не могу жить в древние времена, и я не смогу привыкнуть к этому. Это не тот мир, который мне знаком. – Сун Юйань подумала, потом сказала: — И в глубине души я не могу принять брачные условности древних времен; я не была бы счастлива там. Ты знаешь, у нас здесь политика «один муж, одна жена». Я совершенно определенно не смогу смириться с тем, что у моего парня, моего мужа есть другие женщины, кроме меня.

Возможно, именно зрелость и ум Жун Тина иногда мешали Сун Юйань относиться к нему как к ребенку, так происходило и сейчас.

— Отец-император никогда не заходил в задний дворец, — посмотрел на нее Жун Тин. — Отец император также держит только этого принца на своих коленях. Разве это не то, что вы называете одним мужем, одной женой? Только мать-императрица является женой отца-императора; те Пинь Фэй в гареме — всего лишь наложницы. Есть ли какая-то необходимость в том, чтобы мать-императрица так сильно заботилась и переживала?

П.п.: В свое время существовало различие между законно состоящими в браке женами и наложницами, как по их статусу (так и по статусу их детей), так и по тому, как с ними обращались. Например, законные жены входили в дом своего мужа с тщательным процессом, завершенным пиршеством и свадебной процессией, а также обменом свадебными кубками/вином. У наложниц не было ничего подобного; даже если бы у них был седан, они не могли бы переступить порог через парадную дверь, а торжества, если таковые и были, носили частный и сдержанный характер. Поскольку наложницы не были законными женами, это также означало, что их можно было выбросить или отдать, в отличие от законных жен, которые должны были получить развод (и даже тогда это было возможно только при определенных условиях, например, если они совершили один из семи грехов).

В этом, вероятно, и заключалась разница между людьми древности и людьми нового времени.

Она знала, как сильно Жун Тин лелеял и восхищался матерью-императрицей, о которой он говорил, возможно, что мать-императрица была более важным существом в его сердце, чем отец-император и другие люди и вещи. Но в его мыслях глубоко укоренилось образование своего времени.

Так было с маленькими детьми, не говоря уже о взрослых, таких как его отец-император.

Не было никакой возможности сказать, кто был неправ. Никто из них не ошибался, просто их позиции были разными из-за их идей.

— Но меня это очень волнует.

Сун Юйань снова взяла палочки для еды, намереваясь продолжить есть лапшу. Но Жун Тин, казалось, не раз упоминал, что он был единственным ребенком своего отца-императора…

Тут возникла очень серьезная проблема!

— Гу-Гу, ты сказал, что ты единственный ребенок своего отца?

Жун Тин все еще пребывал в состоянии разочарования и обиды. Он хотел вернуть мать-императрицу, но мать-императрица не хотела возвращаться.

Мать-императрица сказала, что она не будет счастлива, если вернется. Он только хотел, чтобы мать-императрица была счастлива.

Тот, кто был взволнован, как молодой перепел, теперь выглядел удрученным.

Услышав вопрос Сун Юйань, он снова поднял глаза.

— Да.

Выражение лица Сун Юйань было чрезвычайно сложным.

Как император, он имел бесчисленное множество красавиц в своем гареме, и он все еще был в расцвете сил, но у него был только один ребенок. И как могло случиться, что она, эта переселившаяся женщина, родила, в то время как от местных не было никаких известий о беременности? Итак, возвращаясь к вопросу, почему он не ступил в задний дворец?

Она могла бы в принципе вычеркнуть вариант «сохранить себя чистым, как нефрит, для жены».

П.п.: 守身如玉 – «сохранить себя чистым, как нефрит, для жены»: оставаться чистым / целомудренным.

Древний человек, ха.

Древний император, ха-ха.

Сколько императоров, по словам более поздних поколений, были преданы одному человеку, а не счастливо уходили, чтобы иметь детей с другими людьми?

Если это действительно — один муж, одна жена, то у него не было бы других императорских наложниц в заднем дворце.

Либо он был слишком занят, чтобы заниматься своими физиологическими потребностями.

Или ему просто нужен был предлог, чтобы скрыть какую-то болезнь.

Что касается Гу-Гу, подумала она, то он, вероятно, был результатом золотого пальца трансмигратора, да!

П.п.: Золотой палец, или обман — это удивительная способность/привилегия/связь с кем-то, например, чрезвычайно редкий духовный сосуд (в романах о совершенствовании), древний и давно потерянный магический том, волшебный зверь-хранитель или Великий и талантливый учитель, талант к боевому искусству, который встречается у одного человека из 10000 и т. д. У большинства главных героев есть по крайней мере один золотой палец, может быть, даже несколько, если автор действительно очень любит их.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Юйань мгновенно сформировала в своем сознании образ императора: слабая, похожая на цыпленка фигура с заметными темными кругами под глазами.

На самом деле для мужчин это не было причиной, чтобы иметь проблемы с плодовитостью.

Просто Сун Юйань не могла смириться с тем, что у ее партнера были такие проблемы. Таковы были ее двойные стандарты.

— Твой отец император, эм... — у Сун Юйань не было ядовитого языка, поэтому она, естественно, не стала бы раскрывать свое мнение о Его Величестве императоре перед ребенком. — c его волосами все в порядке?

Когда Жун Тин услышал ее, он долго молчал, прежде чем откровенно спросить:

— Мать-императрица хочет знать о белых волосах отца-императора?

Сун Юйань была шокирована, и ее мысли сорвались с губ:

— Белые волосы? Ты только что сказал, что он в расцвете сил!

О боже! Неужели она действительно спала со стариком и даже родила ребенка? Нет, она отказывается принять такой сценарий!

Жун Тин был поражен реакцией Сун Юйань. Он ответил, нахмурив брови:

— Гу сказал раньше, что этот принц не будет лгать матери-императрице. Отец-император действительно в расцвете сил!

— Тогда почему у него белые волосы?

Это заявление оставило Жун Тина безмолвным. Дворцовые служанки, евнухи и даже великий наставник не желали говорить при нем об отце-императоре. И он мало что знал об отце-императоре. По сравнению с отцом-императором, его больше заботило все, что связано с матерью-императрицей.

— Сколько Гу себя помнит, у отца-императора всегда были седые волосы. Но мать-императрица, Гу никогда не лгал тебе. Отец-император действительно в расцвете сил; он, вероятно, всего на несколько лет старше матери-императрицы.

Чем больше она узнавала о Его Величестве императоре, тем больше Сун Юйань чувствовала, что это опасная тема.

Продолжая говорить, продолжая пытаться понять, Сун Юйань боялась, что она действительно не сможет преодолеть это препятствие.

— Ладно, ладно, давай не будем о нем говорить, — первой сменила тему Сун Юйань. Она сказала Жун Тину: — Сегодня выходной. Здесь много людей, и я боюсь, что ты не привык к этому. Давай просто прогуляемся по этому району. Рядом есть книжный магазин. Я заметила, что ты любишь читать книги; я куплю тебе несколько, хорошо?

В конце концов, Жун Тин был еще ребенком, и его внимание было очень быстро отвлечено. Он действительно любил читать книги. Даже если он не был знаком с персонажами, здесь, под руководством матери-императрицы, он, вероятно, мог бы понять общую картину. Дайте ему немного времени, и он сможет понять это.

— Матушка-императрица, есть ли дома четыре сокровища? — Жун Тин был послушным ребенком. Хотя это была резиденция матери-императрицы и, несмотря на свое любопытство, он лишь мельком взглянул на нее. Он не осмеливался углубляться в изучение, не говоря уже о том, чтобы рыться в вещах матери-императрицы без ее разрешения.

П.п.: 笔墨纸砚: четыре сокровища исследования: кисти для письма, чернила (палочки), бумага и чернильные камни. Чернильные палочки измельчают на чернильном камне, а порошок смешивают с водой для получения чернил.

[[image:/storage/reader-images/13be1b65c7524361558bf89c11e6808f068e9312.png]]

— Гу не следует пренебрегать своими занятиями. Этот принц не практиковал каллиграфию уже несколько дней; было бы нехорошо, если бы Гу перестал практиковаться по возвращении во дворец.

Сун Юйань была несколько удивлена. Она усадила его на диван, достала из ящика журнального столика блокнот и ручку и написала на бумаге два иероглифа.

— Ты можешь пользоваться этой ручкой?

Ладно, она тоже чувствовала, что ее вопрос был нелепым. Как могли люди из древних времен пользоваться ручками?

— Ладно, пойдем отсюда. Мы купим несколько книг, а также четыре сокровища.

Сун Юйань, немного подумав, на всякий случай добавила:

— Но заранее скажу, что ты не можешь быть слишком разборчив в этом. В конце концов, это не древние времена.

Жун Тин считал, что матери-императрице не хватает денег.

Его сердце слегка сжалось, когда он посмотрел на улыбающееся лицо Сун Юйань. Он тайком вздохнул и кивнул:

— Этот принц понимает.

Он не позволит матери-императрице чувствовать себя смущенной или опечаленной.

Сун Юйань вздохнула с облегчением. Хотя у этого ребенка иногда бывали моменты, когда он был вредным и неуклюжим, он был очень надежным и разумным, когда это нужно. Если он действительно был таким медвежонком, даже если она чувствовала близость к нему в своем сердце, она все равно сознательно держалась бы подальше.

П.п.: медвежонок -熊孩子: негодяй, подлец, или возмутитель спокойствия.

Воспользовавшись хорошей погодой, они отправились в местный книжный магазин.

В выходные здесь было много машин и людей. Чувствуя, что книжный магазин находится недалеко от дома, она не стала садиться за руль, а вместо этого пошла пешком с Жун Тином.

Поначалу Жун Тин никак не мог привыкнуть к близкому контакту с Сун Юйань. Позже, когда она не взяла инициативу в свои руки, он протянул руку и жестом попросил ее взять свою руку. Он сказал очень серьезно:

— Гу не знаком со здешней жизнью!

Сун Юйань сдержала улыбку. Она посмотрела на его маленькое личико и нашла его очень интересным.

— Да, да, я поведу Ваше Высочество, чтобы вы не заблудились.

Услышав, как мать-императрица называет его «Ваше Высочество», уши Жун Тина украдкой покраснели.

Два человека, держась за руки, шли по улице навстречу солнечному свету. Жун Тин был бесконечно потрясен всем в городе, включая высотные здания и проносящиеся мимо машины.

Он с удивлением впитывал все это.

— Родной город матери-императрицы совсем другой…

Жун Тин даже не мог отвести взгляд.

Он не был невеждой. Напротив, он был наследным принцем с момента своего рождения; его кругозор было не узким, а довольно широким. Он был в состоянии понять, насколько хорош родной город матери-императрицы.

Если мать-императрица чувствовала, что это место незабываемо, и даже не хотела возвращаться во дворец вместе с ним, то он не мог этого не понять.

Мать-императрица, о которой говорила старая служанка, была исполнена достоинства и могла считаться матерью нации, но мать-императрица рядом с ним была веселой и жизнерадостной.

«Мать-императрица, Гу только хочет, чтобы ты была счастлива».

Они вдвоем подошли к книжному магазину. В выходные дни в книжном магазине было особенно оживленно. Жун Тин не знал, какие книги хороши, так как он никогда раньше не сталкивался с такими книгами, поэтому Сун Юйань помогла ему выбрать несколько книг, подходящих для детей его возраста. Она также подобрала набор из самой продаваемой коллекции «Отец и Сын». Она не знала, изучал ли он математику, но взяла учебник по математике для начинающих.

П.п.: 父与子全集: оригинальный «Vater und Sohn» – это комикс о повседневной жизни лысеющего отца и его сына. Написанная Э. О. Плауэном, ежедневно выходила в Berliner Illustrirte Zeitung с 1934 по 1937 год. Я не уверена, что в китайской версии есть точно такие же истории, но искусство определенно отличается, и я считаю, что в китайской версии добавили текст, в то время как оригинальная версия — это немой/пантомимный комикс.

Жун Тин был в восторге.

На самом деле он не выражал своего волнения и радости, как другие дети, но после двух дней совместной жизни внимательная Сун Юйань уже начала различать его настроение. Прямо как сейчас: когда он крепко сжимал эти книги, его глаза блестели, а уголки губ слегка приподнимались, это означало, что этот ребенок был достаточно счастлив, чтобы взлететь.

Внеклассные учреждения были популярны еще с тех времен, когда Сун Юйань училась в средней школе. В наши дни многие родители посылали своих детей учиться каллиграфии и традиционной китайской живописи, так что купить набор из четырех сокровищ было нетрудно; она могла купить их, посетив несколько магазинов. Просто Жун Тин относился к ним с некоторым презрением, но, конечно, он не стал поднимать шум.

П.п.: 兴趣班 — внеклассные учреждения: занятия по интересам. Судя по описанию, это похоже на образовательную академию, где дети учатся и практикуют хобби вне обычного школьного класса. Место для внеклассных занятий.

Купив набор для каллиграфии, Жун Тин неохотно вышел на улицу. Его оправдание было вполне разумным:

— Гу не желает привлекать взгляды других людей.

Иначе говоря, если бы это был дворец, сколько людей осмелились бы смотреть прямо на него, как они это делали в родном городе матери-императрицы, или вынимать перед ним такие предметы неизвестного происхождения?

Сун Юйань ущипнула его за ухо.

— Эти старшие сестры думают, что ты очень милый и красивый, поэтому они посмотрели на тебя и достали свои мобильные телефоны, чтобы сделать фотографии; я остановила их. Ты очень красивый в своей старинной одежде, выглядишь намного лучше, чем все дети в исторических драмах.

Жун Тин серьезно поправил ее.

— Матушка императрица, нельзя обращать внимание на внешность. Более того, Гу — мужчина; его внутренний талант важнее, чем поверхностная внешность.

П.п.: 腹中才华远比皮相重要; «Талант в животе имеет большее значение, чем внешний вид» – внутренний талант важнее, чем поверхностная внешность.

Сун Юйань: «…»

Ей на самом деле давал советы ребенок.

Когда они вернулись домой, был уже почти полдень. Сун Юйань не контролировала Жун Тина; вымыв руки и надев фартук, она вошла в кухню. Жун Тин был действительно очень разборчив в еде. Он не любил еду на вынос, но блюда, которые она готовила, независимо от того, были ли они вкусными или нет, он хвалил и осыпал комплиментами.

К тому времени, когда Сун Юйань закончила суетиться и вышла из кухни, Жун Тин уже писал.

Ей было чрезвычайно любопытно, какой уровень каллиграфии мог бы иметь пятилетний или шестилетний ребенок из древних времен. Она подошла поближе, чтобы посмотреть, и была поражена. Почерк Жун Тина был очень похож на традиционный. Она не изучала каллиграфию и не могла судить о стиле, но на первый взгляд почерк был действительно хорош.

Сун Юйань не могла сделать ничего другого, она лишь могла хвалить его и расточать комплименты.

Жун Тин был весьма польщен ее похвалой, и на его лице появилось слегка гордое выражение. Но когда он вспомнил о ежедневных наставлениях отца-императора, чтобы уберечься от гордыни и нетерпения, то скромно сказал:

— Мои навыки средние. Великий наставник однажды сказал, что живопись и каллиграфия отца-императора не имеют себе равных.

Сун Юйань: «…»

Этот ребенок, очевидно, носит розовые очки. В свете того, что у отца-императора были белые волосы и один ребенок, и вполне возможно, что у него были неловкие обстоятельства, когда дело касалось этого императора, Сун Юйань... естественно, не имела никаких фантастических иллюзий.

— Матушка-императрица тоже должна попробовать. — Жун Тин передал кисть Сун Юйань.

Сун Юйань не училась каллиграфии, но все же взяла кисть. Она задумалась, потом написала на бумаге слова: «Пора есть».

Она привыкла писать шариковой ручкой, а теперь вдруг взялась за кисть. Хотя ее почерк не был куриным каракулями, но он также не мог считаться красивым.

Жун Тин внимательно изучил три иероглифа, написанные Сун Юйань, выражение его лица было таким же серьезным, как у великого наставника, который обычно проверял его работу. Наконец он поднял голову и сказал:

— Отец-император обманул меня.

— Что?

— Когда Гу был младше, он не любил практиковаться в написании иероглифов. Отец-император сказал этому принцу, что он и мать-императрица оба превосходны в каллиграфии, так как же их сын не может быть искусным? С тех пор Гу усердно практиковался.

Сун Юйань пришла в голову смелая мысль. Что, если Гу-Гу, этот маленький кукушонок, нашел не ту маму?

Она только недавно говорила, что умный человек из рассказов ребенка — явно не она, и Его Величество Император, конечно, рассказывал не о ней!

Человек, который знал ее лучше всех, несомненно, она сама. Такой человек, как она, никогда не переселится в древние времена и не станет прекрасной девушкой, преуспевшей в четырех искусствах.

П.п.: 琴棋书画: четыре навыка, которые должны освоить аристократические дворяне: гуцинь (семиструнный музыкальный инструмент), го (это стратегическая настольная игра с черными и белыми фигурами), каллиграфия и живопись.

Сун Юйань напевала, убирая посуду:

— Маленький головастик искал маму, нашел рыбу и назвал ее мамой, рыба виляла хвостом: «Дитя, я не твоя мама».

Жун Тин услышал ее пение и вышел из гостиной. Его маленькая головка мелькнула в дверном проеме, и он спросил:

— Мать-императрица, ты поешь?

— «Дитя, я не твоя мама».

Жун Тин: «…»

В субботу вечером Сун Юйань приснился сон.

Это было очень странно. Все было очень туманно, и она не могла ясно разглядеть ничьих лиц.

Была ночь, и все, казалось, пребывало в состоянии дремоты. Все вокруг было белым, насколько хватало глаз; казалось, что шел сильный снегопад. Мужчина привел ее на сторожевую башню. Она не могла ясно видеть его лицо, но чувствовала его нежность и заботу. Он стряхнул снежинки с ее плаща и взял ее за руку.

Она последовала его примеру и выглянула за пределы сторожевой башни.

Она, казалось, не чувствовала холода.

То, что она увидела, было огромным бескрайним небом и землей.

Мужчина что-то сказал ей. Она не могла расслышать его отчетливо, за исключением последних слов. Он сказал тихим голосом, что никогда не подведет ее.

Ее сон был полон счастья.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Когда Сун Юйань проснулась, было еще без пяти семь, и будильник еще не прозвенел.

Она сидела на кровати в полудреме. Сон был слишком опьяняющим, и его действие не исчезло даже сейчас, оставив ее погруженной в мир иллюзий. Она попыталась разглядеть лицо мужчины, но не смогла увидеть его отчетливо. Проснувшись, она забыла многие подробности, но фраза о том, что он никогда не подведет ее, все еще звучала в ее ушах, как песня.

Почему ей приснился такой странный сон? Важно было то, что она не могла не думать о многих вещах. Например, о том, что сказал Гугу.

Но сейчас она не осмеливалась слишком много об этом думать. Было слишком много вещей, которые невозможно было объяснить.

Хотя она чувствовала, что мать-императрица из рассказов Гугу, скорее всего, не была ею, все же оставалось много подозрений. Если бы не реальный ребенок в ее доме, при ее характере она бы точно хотела притвориться мертвой.

Сегодня она отведет Жун Тина на тест. Сердце Сун Юйань действительно было в смятении.

С одной стороны, если Жун Тин не был ее ребенком, то куда же она могла пойти, чтобы найти его семью, а? Разве этот ребенок не будет очень разочарован?

С другой стороны, если Жун Тин действительно ее сын, то что ей делать?

И этот сон…

Звонок будильника окончательно разбудил Сун Юйань, и чувства постепенно вернулись к ней. Она чувствовала, что в один прекрасный день у нее случится нервный срыв. Раньше, даже когда ей снился сон о свидании с одним из ее кумиров, она не была так сильно шокирована. Это определенно было влияние Жун Тина.

Этот ребенок каждый день называл свою мать императрицей и использовал любую возможность, чтобы упомянуть своего отца-императора. Хотя у него не было сильных навыков убеждения, она все еще чувствовала сильное давление. Она постоянно чувствовала, что этот ребенок влияет на нее, желая вернуть ее в древние времена, когда не было ни сотового телефона, ни компьютера, ни интернета, ни прокладок, ни газировки.

Сун Юйань вдруг вспомнила кое-что из того, что произошло в университете. В то время тема перевоплощений была очень популярна, и говорили, что если вы закроете глаза и будете слушать музыку, то постепенно начнете видеть свою прошлую жизнь. Она была осторожной, и когда увидела везде в интернете, что не стоит опрометчиво пытаться это сделать, то и не пробовала, но другие три девушки в ее комнате общежития сделали это. Одна сказала, что она была консортом Чжэнь в своей прошлой жизни, другая – что она была наложницей, а последняя утверждала, что это она была консортом Чжэнь…

Она думала, что может быть только одна консорт Чжэнь.

П.п.: Консорт Чжэнь 珍妃: кажется, это относится конкретно к консорту Чжэнь, супруге императора Гуансюя, также известной как «жемчужная наложница». Известна своей независимостью и принятием некоторых западных привычек, а также своим интересом к фотографии. У нее были антагонистические отношения со своей свекровью, вдовствующей императрицей Цыси, потому что она часто поощряла императора быть более независимым (и поэтому не под контролем очень политически влиятельной Вдовствующей Императрицы), и вообще была очень либеральна в поведении и мыслях. Имела трагический конец и умерла, утонув в колодце.

Наложница – 小 小 (Сяосяо): лит. женушка. Может быть, это относится к любому уровню наложницы, но также может быть старым термином для молодой рабыни? Скорее всего имеется в виду первое определение в данном контексте

Позже, когда девушки в классе обсуждали между собой, было даже две Дун Эфэй.

П.п.: 董鄂妃: консорт Дун Эфэй, супруга императора Шуньчжи. Она вошла во дворец в 1656 году в качестве четвертой(?) - ранг консорта (Гуй Фэй) и была повышена до королевы - консорта (на один ранг ниже императрицы) всего через месяц, что было практически неслыханно. Позже она умерла от болезни, и император умер на следующий год.

Услышав о стольких перевоплощениях консорта Чжэнь и консорта Дун Эфэй, Сун Юйань, которая изначально несколько верила в идею перевоплощений, сразу же потеряла интерес…

В конце концов куратор высмеял их за то, что они слишком любят читать романы и засорили свой мозг, потому что каждая из них фантазировала, что они были супругой, которая монополизировала любовь императора.

Сун Юйань выключила будильник и на время выбросила этот сон из головы.

Она встала с постели. Жун Тин уже оделся и закончил свои утренние дела. Он сидел на диване, держа обеими руками книгу «Искусство войны».

Увидев, что она появилась, он лишь раз поднял глаза, а затем отвел взгляд.

Практические способности Жун Тина, должно быть, довольно хороши. Очевидно, у него были люди, которые служили ему для самых разных целей в древние времена. Он даже не провел несколько дней в современном времени, но уже мог сам одеться, принять ванну, почистить зубы и умыться.

Встреча в институте тестирования была назначена на девять утра. Боясь опоздать, Сун Юйань не стала заморачиваться с завтраком и привела Жун Тина в кафе внизу.

Жун Тин с презрением посмотрел на тарелку сяолунбао и соевое молоко.

Сун Юйань вздохнула.

— Вообще-то я довольно ленивая и редко сама готовлю себе завтрак по утрам. Естественно, приготовление обеда и ужина — тоже редкость. Обычно я ем на улице или заказываю еду на вынос.

Количество раз, которое она готовила на кухне за последние два дня, было почти таким же, как и за последний месяц!

Она была очень довольна собой.

Жун Тин нерешительно взглянул на нее.

Сун Юйань почувствовала, как ее скальп онемел от этого взгляда, и сделала жест «стоп».

— Хорошо, если ты хочешь еще раз спросить меня, почему я хотела оставить твоего отца и жить несчастной жизнью, ха, не спрашивай. Мне просто очень нравится такая жизнь!

Жун Тин не знал, что произошло между его отцом-императором и матерью-императрицей.

Было ясно, что отношения любви и ненависти между взрослыми были далеко за пределами его понимания.

В конце концов Жун Тин вздохнул так же, как только что вздохнула она.

— Если мать-императрица не желает отвечать, то Гу не будет принуждать тебя. Мать-императрица, Гу только хочет, чтобы ты была счастлива.

Вчера Сун Юйань попросила Жун Тина написать на свитке, который она собиралась вставить в рамку. В конце концов, это тоже был древний текст. Не говоря уже о ценности, его значение находилось на совершенно ином уровне.

Ребенок сидел у стола, отложив кисти в сторону. Он размышлял в течение длительного времени. Наконец взял кисть, макнул в чернила и написал на бумаге четыре больших иероглифа: «живите долго в процветании».

П.п.: 长命百: — оригинальная фраза состояла из четырех символов: «Да проживешь ты сто лет». Благословение, чтобы получатель дожил до глубокой старости.

Первое желание – чтобы мать-императрица всегда улыбалась, а второе – чтобы мать-императрица прожила долгую жизнь в течение ста лет.

Сун Юйань была очень тронута, когда услышала это. После нескольких дней совместной жизни ей даже пришло в голову, что если Гугу действительно ее сын, то она может принять это.

Они вдвоем позавтракали и отправились в институт.

В наши дни было довольно много людей, которые делали тесты ДНК, и это было довольно просто. После получения волос и волосяных фолликулов обеих сторон, а также взятия небольшого количества крови вы можете непосредственно узнать результаты из приложения через несколько рабочих дней. Бумажный отчет можно было забрать, или организация могла отправить его по почте. Это было очень удобно.

Сун Юйань также измерила рост и вес Жун Тина.

На маленьком листочке бумаги было написано: «рост: сто четырнадцать сантиметров, вес: двадцать два килограмма», что соответствовало стандарту.

Если бы не отвращение Жун Тина, она бы также измерила окружность его головы.

Институт находился недалеко от центра города. Увидев, что уже почти одиннадцать или двенадцать часов, она обсудила это с Жун Тином и остановилась на ближайшем ресторане, чтобы пообедать.

Жун Тин очень любил пить якульт, но не сказал этого вслух. Когда он услышал, что ему нужно поесть вне дома, у него сначала были возражения. Но когда Сун Юйань достала из сумки бутылку якульта и протянула ему, он сразу же проглотил свои слова. Его решимость была весьма шаткой.

Сун Юйань не решилась пойти в ресторан с хорошей репутацией и высокой популярностью. Жун Тин не любил людных мест, и он все еще был довольно напряжен. Он будет следить за их окружением, как будто убийца может выскочить в следующую секунду. Чтобы дать ребенку поесть и отдохнуть, Сун Юйань обошла забитую детьми пиццерию и привела его в заброшенный ресторан. Это было почти так же, как если бы она зарезервировала весь зал.

Вкус еды был средний – не выдающийся, но и не катастрофический. Жун Тин, похоже, любил сладкую пищу. Сун Юйань догадывалась, что обычно ему приходится сдерживать свою натуру, но она все равно очень любила сладкое, поэтому заказала для него Янчжи Ганьлу.

П.п.: Янчжи Ганьлу – 杨枝甘露: "на ветке тополя сладкая роса". Охлажденный десерт из Гонконга, основными ингредиентами которого являются манго, помело (цитрусовый фрукт, предок грейпфрута), саго (тип крахмала, который может быть превращен в жемчужные шарики, как и тапиока), кокосовое молоко, сливки и сахар.

Жун Тин приложил все усилия, чтобы продемонстрировать, что значит «чистая посуда». Но самым возмутительным было то, что после еды на его лице отчетливо проступило удовлетворенное выражение, а рот проронил:

— Это почти невозможно есть.

Сун Юйань поддразнила:

— Поскольку это не очень вкусно, я не буду заказывать его в следующий раз.

Жун Тин с тревогой посмотрел на нее и очень неловко сказал:

— Гу никогда не говорил, что это не вкусно.

Поняв, что Сун Юйань дразнит его, он уже не был так раздражен, как раньше. Вместо этого он стал еще более беспомощным.

— Мать-императрица, кажется, любит дразнить Гу.

— Мне просто интересно, откуда у тебя такой неуклюжий характер, от отца? — поняв, что она только что взяла на себя инициативу заговорить о Его Величестве Огурце, она быстро сменила тему.

— Хорошо, давай не будем об этом говорить. Давай прогуляемся, чтобы помочь пищеварению. Завтра мне нужно идти на работу, и я действительно не могу попросить выходной; если я снова попрошу его, мой дядя будет в ярости. А когда я уйду на работу, тебе приходится сидеть дома. Мне нужно купить несколько фруктовых закусок, чтобы оставить их дома для тебя, поэтому мы идем в супермаркет, чтобы запастись ими.

Поначалу Жун Тин не знал, что значит идти на работу, но, немного разобравшись в контексте, он мог сделать смутное предположение. Он спросил:

— Когда матушка-императрица говорит о том, чтобы идти на работу, это значит, что ты чиновник?

— Чиновник? — Сун Юйань рассмеялась. — Конечно, нет. Но мои мама и папа сначала хотели, чтобы я была государственным служащим. Но даже если вы сдадите экзамен на государственную службу, вы все равно не будете считаться чиновником; стать им очень трудно.

П.п.: Сун Юйань использует термин «上班» (быть на дежурстве, на часах, на смене и т. д.), в то время как Жун Тин использует термин «为官» (работать/служить в качестве должностного лица)

— Это действительно не для того, чтобы служить чиновником? — Жун Тин не знал, смущен он или сомневается. — Гу думал, что в родном городе матери-императрицы женщины тоже могут быть зачислены в школу и стать чиновниками.

— Конечно, могут, ах! У нас есть женщина в Министерстве иностранных дел, и она очень влиятельна! — затем она начала изливать комплименты своей богине.

После долгих разговоров Сун Юйань тоже заметил нечто странное.

— Ты сказал «тоже»? Возможно ли это и там?

Жун Тин долго смотрел на Сун Юйань, потом улыбнулся и покачал головой.

— Сначала это было невозможно. В прошлом году отец-император сопротивлялся давлению со всех сторон, а также мнениям сотен военных и гражданских чиновников, и настаивал на отмене старой системы. Отец-император говорил, что среди женщин тоже есть талантливые люди, и их нельзя ограничивать по половому признаку. Женщины могут быть зачислены в школу, сдавать экзамены, и, если они талантливы, они также могут посещать суд в качестве чиновника.

Сун Юйань все еще была поражена. Хотя она не была почитателем истории, она все же знала, что не так уж много династий позволяли женщинам посещать двор.

— В таком случае, твой отец-император может считаться Минцзюнем, — Сун Юйань не могла не вздохнуть от волнения.

Жун Тин улыбнулся ее словам. Затем улыбка исчезла с его лица, и он стал серьезным.

— Матушка-императрица, если бы отец-император услышал эти слова, он был бы в восторге.

— Это данность. Любой император хотел бы услышать, как последующие поколения будут оценивать их так. Конечно, есть некоторые императоры, которые предпочли бы не иметь никаких достижений, но и никаких неудач. Решение твоего отца-императора в то время считалось бы большим прогрессом в мышлении. В прошлом многие мужчины смотрели на женщин свысока и считали, что женщины должны оставаться на заднем дворе. Уметь признать, что среди женщин есть талантливые люди – нет, человек, который выражает эту точку зрения, вполне хорош.

П.п. 后宅: лит. двор / задняя резиденция. Та часть дома, где жили женщины

Но Жун Тин покачал головой.

— Не совсем.

— Что ты имеешь в виду? Ты сомневаешься, что женщины не уступают мужчинам? — тон Сун Юйань уже намекал на опасность. Если Гугу посмотрит ей в глаза и ответит «да», то сегодня она преподаст ему хороший урок по идеологии.

С другой стороны, для кого-то из древних времен было ли так странно иметь такое мнение? Но ребенок уже был здесь, в современной эпохе, поэтому он должен был соответствующим образом настроить свои мысли.

— Среди женщин тоже есть талантливые люди, и они не должны ограничиваться своим полом, не должны быть ограничены задним двором. Эта точка зрения исходила не от отца-императора. — В глазах Жун Тина зажегся гордый огонек. Его голос был ясен и тверд. — Банъянь – женщина. Однажды отец-император разговаривал с ней в храме Сюань дао. Гу тоже присутствовал, и Гу слышал, как отец–император говорил Банъянь... — он сделал паузу и откашлялся, как будто хотел подражать своему отцу-императору.

— Императрица Жэнь дэ однажды сказала Чжэнь, что среди женщин есть талантливые люди. Если бы они были ограничены своим полом и задним двором и не могли проявить свои литературные таланты и свое могущество, это было бы очень печально. Отменить старую систему сегодня было заветным желанием первой жены Чжэнь.

П.п.: Банъянь (bangyan) –榜眼: лит. "глаза расположены рядом"; ученый второго места на придворном экзамене (самый высокий и самый выдающийся уровень императорских экзаменов)

仁德 – Жэнь дэ: дворянские титулы присваивались с именем, дарованным самим императором, и это были титулы, используемые для обозначения лица, носящего этот титул. Обычно другого человека не называют по имени, если у вас нет с ним близких отношений, и даже тогда было бы неуместно делать это в официальной обстановке. В этом случае данное/личное имя Сун Юйань – Сун Юйань, но ее титул – императрица Жэнь (仁, благожелательность) Дэ (德, добродетель), и именно так ее называли бы, если бы кто-нибудь обращался к ней, используя ее полный титул

朕 – Чжэнь: королевское «мы».

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

В ту ночь Сун Юйань не могла уснуть.

В последний раз у нее была бессонница, потому что она боялась. Она включила весь свет в доме и разговаривала по телефону с Сея до двух или трех часов ночи.

Она схватила планшет с ночного столика и еще раз поискала имя Жун Тина, а также династию Да Е, о которой он говорил, но ничего не нашла. Более того, судя по ее знаниям истории, такой династии не существовало.

П.п.: Да Е – 大 大: первоначальное значение 烨- "яркий свет костра", но его расширенное значение может быть "блестящий", "великолепный" или "славный".

Что же все-таки происходит? Но не исключено, что существовали династии, которые не были включены в исторические записи.

В интернете не было никакой соответствующей информации; это было довольно тревожно.

Даже будучи прирожденным оптимистом, Сун Юйань чувствовала себя так, словно вот-вот облысеет.

Она проснулась в шесть тридцать утра. Зевая, пока жарила яичницу, она не могла не рассмеяться про себя: у нее действительно был потенциал быть хорошей мамой! Чтобы приготовить простой завтрак для Жун Тина, она даже встала сегодня на полчаса раньше. Это должно быть записано в учебниках истории как нечто, что двигало Китаем и вдохновляло всю Азию.

Поскольку домашний завтрак должен быть аккуратным и не отнимать слишком много энергии, он может быть только максимально простым. Миска пшенной каши с жареным яйцом, беконом и маринованными овощами должны быть в самый раз для утра.

— Если я не уйду, то опоздаю, и мне не заплатят.

Хотя Сун Юйань не испытывала недостатка в деньгах, она не хотела слишком плохо показать себя в компании. Остановившись у двери, она несколько раз напомнила об этом Жун Тину.

Гугу чувствовал себя так, словно у него на ушах вот-вот образуются мозоли.

— Гу знает, Гу понимает. Гу не откроет дверь для посторонних, не спрыгнет со здания, не включит газ или газовую плиту! Мать-императрица, если ты не уйдешь, то действительно опоздаешь.

Сун Юйань сердито ущипнула его за ухо:

— Теперь ты начинаешь обижаться на меня за то, что я придираюсь? Как я могу не волноваться, а? Я повторяю еще раз: кто бы ни стучал в дверь, не открывай ее!

— Эн! Гу действительно знает!

— Каша в рисоварке. Я нажала на кнопку подогрева; если ты проголодаешься, то можешь съесть ее. В коробке для завтрака также есть яичница с беконом. В холодильнике есть якульт, но не пей слишком много. Если ты не хочешь есть это, на кофейном столике есть вчерашние свиные полоски, а в вазе для фруктов есть бананы и апельсины.

Жун Тин был совершенно беспомощен; мать-императрица повторяла эту фразу очень много раз. Он протянул ей сумку, стоявшую на шкафчике для обуви.

— Неблагодарный, — пожаловалась Сун Юйань, выходя из дома.

Иметь ребенка дома было действительно очень тревожно.

Вчера она была совершенно неосторожна; вчера вечером она заказала детские смарт-часы, и они прибудут только сегодня.

Домашнего телефона у нее тоже не было. Поскольку ей нужно было идти на работу, было бы очень трудно узнать, как дела у Гугу дома; она должна была подумать об этом во время завтрака.

Сначала она сказала Жун Тину, что вернется, как только закончит работу в половине шестого, но в двенадцать схватила сумку и первой выбежала из здания. Компания дяди находилась недалеко от ее дома; она могла добраться туда минут за двадцать.

Когда она отперла дверь, Жун Тин, сидевший на диване и читавший книгу, подскочил от неожиданности и настороженно посмотрел в сторону двери.

Увидев, что вошедший — это она, Жун Тин облегченно вздохнул и отложил книгу.

— Мать-императрица, разве ты не говорила, что вернешься в юши?

П.п.: 时时: как упоминалось ранее, время измерялось в шичэне, или двухчасовых интервалах, и каждый шичэнь имел свое собственное название. Юши — это время с 5 вечера до 7 вечера.

Сун Юйань, обнаружив, что с Жун Тином ничего не случилось и он находится дома в целости и сохранности, почувствовала себя гораздо спокойнее.

— Я скучала по тебе.

Когда Жун Тин услышал ее, он был внутренне очень взволнован и одновременно немного застенчив.

Счастливый исход заключался в том, что Сун Юйань принесла две порции еды. У него также не было на лице выражения «такая скромная еда, Гу не стал бы есть ее, даже если бы он умирал с голоду». Напротив, он был совершенно счастлив.

Жун Тин ничем не отличался от других детей. Он любил пить якульт, есть сладкие конфеты и есть ветчинные колбаски и подобную еду.

В середине трапезы Жун Тин вспомнил о том, что видел сегодня утром. Нарушив свое правило есть молча и спать молча, он с необычной торжественностью снял нефритовый кулон и протянул его маме.

Сун Юйань озадаченно посмотрела на него.

Жун Тин поджал губы. Он поднес к губам маленький сжатый кулак и закашлялся.

Такое действие, совершенное пятилетним или шестилетним ребенком, действительно было странным.

— Мать-императрица, хотя Гу и не знает ценности этого нефритового кулона, он вряд ли будет дешевым.

— Еще как не дешево, это определенно очень дорого. Это антиквариат. В чем дело?

— Матушка-императрица должна найти надежный ломбард и заложить его.

Глаза Сун Юйань расширились. Она не понимала, что хочет сделать Жун Тин.

— Как только мать-императрица получит серебро, переезжай в хорошую резиденцию.

— «…»

— Разве это не хорошее место? — Сун Юйань в замешательстве отложила палочки.

Эту общину тщательно выбрал ее отец. Когда ей было восемнадцать, это был самый дорогой район в городе. Прошло несколько лет и, хотя его уже нельзя было считать высококлассным сообществом, он все еще имел все необходимые удобства. Поблизости также находились начальная и средняя школы, а станция метро находилась всего в нескольких минутах ходьбы. И расположение было хорошим; в настоящее время она не могла купить ничего другого, даже если бы захотела.

Зачем заставлять ее менять дом?

Сун Юйань занервничала. Говорили, что маленькие дети могут видеть аномальные вещи, и Гугу был человеком, который переселился с древних времен. Может быть, фэн-шуй этого дома был не очень хорош?

Жун Тин был слишком застенчив, чтобы говорить о том, что он видел сегодня утром.

Он стоял на балконе ранее, глядя вниз на сообщество в попытке узнать больше о местности, когда заметил молодого мужчину и женщину, обнимающихся и даже… как возмутительно, как неприлично!

Возможно, это было место, где люди из всех слоев общества сходились, чтобы встретиться; мать-императрица могла только временно проживать здесь.

Жун Тин не хотел этого говорить, да и сказать было нелегко. Он только произнес:

— Если у матери-императрицы не хватает денег, то не стоит беспокоиться. Хотя Гу еще не достиг совершеннолетия, он все равно будет думать о том, как защитить тебя.

— Хотя я чрезвычайно тронута твоими словами, ты что-то не так понял? — Сун Юйань сунула ему в руку нефритовый кулон. — Ладно, ты наследный принц. Твое определение бедных людей отличается от моего определения. Я не могу считаться очень богатой, но у меня действительно нет недостатка в деньгах. У меня их более чем достаточно, чтобы содержать тебя!

— Это правда?

— Конечно, это так. Теперь, возвращаясь к предыдущему вопросу, разве это место не хорошо? Зачем мне менять дом? – этот вопрос все еще вызывал у нее любопытство.

Жун Тин немного помолчал, а потом сказал:

— Гу считает, что это место недостойно статуса матери-императрицы. Мать императрица – это мать страны…

Видя, что ему есть что сказать, Сун Юйань перебила его:

— Я единственная, кто не достоин этого места. Если бы не мой отец, я не смогла бы позволить себе этот дом, даже если бы не ела и не пила всю свою жизнь.

Жун Тин был поражен, но не домом.

— Дедушка здесь?

— Конечно. Мои мама и папа здесь.

На лице Жун Тина отразилось приятное удивление.

— Бабушка тоже здесь. Гу никогда не слышал, чтобы отец император упоминал об этом. — Он помолчал, затем осторожно спросил: — А дядя Гу, бог войны, тоже здесь?

Дядя — бог войны?

— Я единственный ребенок в семье, у меня нет ни братьев, ни сестер. Кто этот бог войны, о котором ты говоришь?

Как только она сказала это, зазвонил сотовый телефон Сун Юйань – это был звонок от клиента, за которого она отвечала. Она подняла трубку и, прислушиваясь к словам собеседника, почувствовала, как у нее начинает болеть голова. Когда она повесила трубку, у нее даже не было времени поесть – она встала, упаковала свой обед и сказала Жун Тину:

— Клиент пришел в компанию, ища меня; я должна поспешить. Сегодня днем я смогу уйти с работы вовремя. Будь хорошим и сиди дома.

Оказавшись прерванным таким образом, Жун Тин забыл спросить о своем дяде – боге войны.

Дядя - бог войны был запретной темой в его династии. Он только случайно услышал, как его инструктор по верховой езде и стрельбе из лука упомянул, что бог войны вел войска, как будто он был божеством – чрезвычайно могущественным. Конечно, после того, как он сказал это, на его лице появилось выражение сожаления. После этого этот наставник больше не учил его – он слышал, что отец император послал его в Министерство труда.

Мать-императрица даже не помнила его, так как же она могла помнить отца-императора и других людей, не так ли?

Сун Юйань вернулась в компанию и принялась за работу. Большую часть времени она выполняла разные поручения, но также отвечала за нескольких клиентов. К несчастью, дядя, возможно, намеревался обучить ее, но эти несколько клиентов были самыми требовательными.

В тот день она была так занята, что у нее кружилась голова, и у нее даже не было времени выпить воды.

Дома у Жун Тина тоже был плотный график. Один шичэнь практики письма, один шичэнь чтения – он не осмеливался быть даже слегка небрежным в своих занятиях.

Примерно в пять часов Жун Тин читал роман «Искусство войны», полностью погрузившись в чтение.

Тем временем отец Сун подъехал к общине, надел беспроводную гарнитуру и разговаривал по телефону.

— Я слышал, что в столице скоро все изменится. Это не имеет ко мне никакого отношения, но я хочу спросить, дела семьи Се не повлияют на открытие моего филиала супермаркета?

Человек на другой конце провода засмеялся.

— Кто ты такой, а? У тебя нет никакого влияния в столице. Ты можешь быть уверен, что семья Се не побеспокоит тебя. Единственные, кого ты обидел — это подчиненные, которых семья Се больше не может содержать. Не беспокойся.

— Это хорошо. — Отец Сун припарковал машину. Он посмотрел в зеркало заднего вида на две картонные коробки на заднем сиденье. — Я не упоминал об этом, но приехал к дочери домой. Она еще не закончила работу.

— Президент Сун действительно очень любит свою дочь.

Серьезно – как только он вернулся из своей деловой поездки, папа привез коробку морепродуктов и коробку вишен в качестве подарков, чтобы преподнести своей дочери. Он чуть было не сказал, что это выглядит так, будто отец Сун не видел свою девочку больше полугода.

Сун Хайпин напевал какую-то мелодию, поднимая картонные коробки. В кармане у него лежал ключ, который когда-то дала ему дочь. Сегодня он был готов играть роль любящего отца.

Стоит приготовить ей ужин, он готов поспорить, что этот маленький ленивый призрак не станет разводить огонь.

П.п.: 小 小: лит. ленивый призрак; лентяй, праздный бездельник.

Когда дочь вернется, а он приготовит еду и вымоет фрукты, разве она не будет тронута до слез?

В дверях Сун Хайпин поставила на пол картонные коробки. Он достал из кармана ключ, открыл дверь и наклонился, чтобы отодвинуть коробки, но услышал молочно-белый голос:

— Кто ты?!

П.п.: 奶声奶气: молочный звук и молочный запах; запах, как у ребенка, который все еще пахнет грудным молоком своей матери. Может быть!)

Нас знакомят с дедушкой! Я не могу поверить, что это происходит до того, как мы познакомимся с мужем. И мне интересно она потеряла где-то своего брата?!

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Хайпин уставился на человека, стоявшего рядом с обувной стойкой. Это был ребенок, одетый в старинный костюм и зорко наблюдавший за ним.

— Кто ты?! — Жун Тин не испугался. Хотя императрица неоднократно предупреждала его о тьме в сердцах людей, он чувствовал, что столкнулся с самыми зловещими людьми и самыми темными делами. Он демонстрировал достоинство наследного принца — даже если ему было всего пять или шесть лет, его утонченные манеры не могли не удивлять других.

— Кто ты? — Сун Хайпин пришел в себя. Он нахмурился, спрашивая: — Кто ты, как сюда попал?

Может быть, Юйаньюйань сдавала дом в аренду?

Но он не слышал, чтобы она упоминала об этом.

— Малыш, это твой дом? — снова спросил Сун Хайпин.

Два дня назад он заглянул на страницу своей дочери в интернете, и на заднем плане была фотография этого нового дома. Как ей удалось так быстро сдать квартиру?

Жун Тин осмотрел Сун Хайпина сверху донизу. Он не чувствовал никакого злого умысла от этого человека, но пока не мог расслабиться. В конце концов, он не был взрослым и, если бы этот человек хотел причинить ему вред, ему было бы крайне трудно избежать этого.

За последние несколько дней он пришел к общему пониманию того, как люди здесь разговаривают. Он не осмеливался раскрыть свою личность в отсутствие матери-императрицы.

— Да, моя мама ушла на работу, — видимо, боясь, что мужчина подумает, что в доме только женщина и ребенок, и у него появятся злые мысли, он добавил: — И… мой отец скоро будет дома.

П.п.: я не надеюсь, что до сих пор это было заметно благодаря моему выбору слов, но Жун Тин обычно использует более архаичные или формальные слова, когда говорит. Здесь он говорит «по-современному» – ни «мать-императрица», ни «гу», и только с небольшой оплошностью в конце (я думаю, он почти говорит «отец-император», но исправляет это в последний момент).

Сун Хайпин услышал это и пришел к выводу, что его дочь сдала дом в аренду семье из трех человек.

Он издал «О» и улыбнулся.

— Какое совпадение. Это дом моей дочери, она, должно быть, сдала его вам. Раз так, я пойду. Но, малыш, когда ты один в доме, будь внимателен к своей безопасности.

Сун Хайпин подумал, что, в конце концов, это дом дочери его семьи. Если что-то случится, это будет нехорошо, поэтому он любезно сказал Жун Тину кое-что принять к сведению.

Например, не перелезать через перила, быть осторожным при падении, не использовать газовую плиту без причины, быть осторожным, чтобы не отравиться угарным газом... и так далее.

Жун Тин мог смириться с бесконечным ворчанием Сун Юйань, но это не означало, что он примет то же самое от случайного незнакомца. Он нахмурил брови и приказал гостю выйти.

— Господин, мне еще надо учиться.

Сун Хайпин неловко улыбнулся и уже собрался было забрать коробки и уйти, как вдруг мельком увидел фотографию, висевшую на стене. Зрение у него было неплохое, и с первого взгляда он понял, что это та самая фотография, которую он сделал с дочерью на острове в прошлом году.

Дом был сдан в аренду, но фотография не была снята?

Это было почти так же, как если бы он был одержим — Сун Хайпин не знал, что на него нашло. Он указал на фотографию Сун Юйань и сказал Жун Тину:

— Это фотография моей дочери. Она небрежный человек — должно быть, забыла забрать фотографию, когда сдала дом. Малыш, ты можешь снять ее для меня? Я заберу ее.

П.п.: «как если бы он был одержим» 鬼使神差: лит. демоны и боги за работой; любопытное совпадение или необъяснимое событие, требующее сверхъестественного объяснения.

Жун Тин посмотрел в направлении пальца, затем перевел взгляд на Сун Хайпина.

Нахмуренные брови внезапно разгладились.

Люди императорской фамилии непостоянные, они могли менять выражение лица быстрее, чем переворачивать страницы книги. Жун Тин, который за секунду до этого был очень насторожен и излучал ненависть из-за того, что Сун Хайпин не уходит, теперь улыбался, и холодность в его голосе исчезла.

— Так ты, должно быть, дедушка?

Сун Хайпин: «???»

Жун Тин уже открыл дверь.

— Дедушка, пожалуйста, входите. Вы, должно быть, устали с дороги. Гу нальет вам чашку чая.

Если уж на то пошло, у Жун Тина было не так уж много старших членов семьи, которые все еще были живы. Раньше он только слышал о престижной репутации своего деда и дяди, но никогда не встречался с ними. Теперь, познакомившись с ним, он был особенно сердечен.

Сун Хайпин ошеломленно вошел в дом, в шоке переобулся и поставил обе коробки на пол. Наконец, среагировав, он указал на себя и удивленно спросил Жун Тина:

— Малыш, как ты меня только что назвал? Мы знакомы?

Движения Жун Тина были неуклюжими, когда он наливал Сун Хайпину чашку чая. Он не нервничал; он с юных лет учился у императора-отца и был свидетелем многих торжественных событий. Единственный раз он лишь немного нервничал, когда встретил мать-императрицу. В остальное время он держался спокойно и собранно, превосходя детей его возраста. И этот момент тоже не было исключением. Не выказывая никакого удивления, что дед не узнал его, он улыбнулся и ответил:

— Дедушке не нужно быть отстраненным. Гу — сын матери-императрицы, а дедушка — биологический отец матери-императрицы; Гу также будет с почтением относится к дедушке. Прошу дедушку не быть таким сдержанным.

Из-за такой манеры говорить на лице Сун Хайпина уже появилось вопросительное выражение.

Его «дедушка, дедушка» заставляли болезненно пульсировать виски Сун Хайпина.

— Малыш, ты обознался, — Сун Хайпин повернулся, чтобы уйти. — У меня только одна дочь, и она только что закончила университет.

Узнав о личности Сун Хайпина, Жун Тин уже принял его как родного в своем сердце. Увидев, что Сун Хайпин хочет уйти, он погнался за ним, явно растерявшись.

— Дедушка, неужели Гу не хватает этикета?

П.п.: 周周 – (не хватает этикета): в некоторых (многих?) в азиатских странах ваши манеры меняются в зависимости от вашего социального статуса по отношению к другой стороне. Китайский термин для этого – ceremony (лит. церемония/вежливость/манера + номер). Я предполагаю, что Жун Тин спрашивает, был ли он недостаточно вежлив со своим дедушкой, и это ли причина, почему его дедушка хочет уйти.

Сун Хайпин остановился и указал на фотографию Сун Юйань на стене. Без паузы, чтобы перевести дыхание, он сказал:

— Малыш, ты действительно меня с кем-то перепутал. Это моя дочь. Она, должно быть, арендодатель твоей семьи.

Жун Тин вздохнул с облегчением.

— Значит, Гу не ошибся. Дедушка, мать-императрица вернется в юши. Пожалуйста, подождите еще немного.

Сун Хайпин молчал.

Потому что в душе у него была смелая догадка. С того момента, как он постучал в дверь, и до сих пор все вокруг вызывало странное чувство. Девушка не могла сдать квартиру другим людям, не предупредив его. Она все еще жила здесь два дня назад — как можно было так быстро сдать дом? Не говоря уже о странных словах этого ребенка. От этого обращения «дедушка» у него по спине пробежал холодок.

Может быть, его дочь нашла себе парня, который ранее развелся и забрал ребенка?

Жун Тин уставился на Сун Хайпина, когда тот достал свой мобильный телефон, чтобы позвонить Сун Юйань.

На звонок ответили очень быстро. Фон был шумным, наполненным звуками телефонных звонков и принтеров.

— Папа, что ты хотел? Я сейчас занята.

— Сун Юйань, немедленно возвращайся!!! Почему дома ребенок!? Тащи свою задницу сюда!!!

Жун Тин был поражен этим мощным ревом. Сделав шаг назад, он уставился на разъяренного Сун Хайпина, думая, что репутация бывшего великого генерала действительно была правдой.

На другом конце провода Сун Юйань тоже была готова обмочиться в штаны. Она не ожидала, что отец пойдет прямо к ней домой и встретит Гугу. Думая о ситуации, с которой она столкнется, когда вернется домой, она действительно хотела упасть в обморок.

Сун Юйань вернулась домой со всей возможной скоростью. Войдя в дом, она увидела Жун Тина, стоявшего у входа в ванную и несколько раз вежливо спрашивавшего:

— Дедушка, почему ты в туалете, тебе нехорошо? Следует ли Гу вызвать императорского врача?

В ванной Сун Хайпин был готов умереть. Конечно, прежде чем умереть, он должен выяснить, что именно происходит.

— Что случилось? — тихо спросила Сун Юйань, подойдя к Жун Тину.

Увидев, что Сун Юйань вернулась, Жун Тин мгновенно перешел в режим недовольства.

— Дедушка не желает видеть Гу. Гу звал его, но он не ответил.

Жун Тин был очень хорош в "метании горшков".

— Дедушка обижается на отца-императора, но тот, кто боится деда и дяди — это отец-император. Гу не боится; правильно, за каждую жалобу кто-то несет ответственность, и у каждого долга есть должник. Если дедушка настаивает на том, чтобы возложить этот долг на Гу... — он поджал губы с жалким, слабым и невинным выражением лица, — тогда Гу примет его. Долг отца — воздаяние сына.

П.п.: 有有有有有: за каждую жалобу кто-то несет ответственность, за каждый долг отвечает должник. При разрешении споров не следует привлекать третьих лиц.

Сун Юйань погладила его по голове.

— Ты слишком много думаешь. Дедушка, о котором ты говоришь, определенно не тот, что внутри.

Даже если она действительно переселилась в древние времена и действительно спала с Его Величеством Императором и родила Гугу, дедушка, о котором говорил Гугу, абсолютно точно не был ее биологическим отцом.

— Гугу, ты можешь вернуться в свою комнату и почитать? — Сун Юйань знала, что между ней и ее отцом будет жесткая битва. Жун Тин был еще ребенком, и не следовало позволять ему смотреть.

— Мне еще нужно поговорить с отцом о некоторых взрослых вещах. Детям не следует это слушать. Иди в свою комнату и почитай — я позову тебе позже, чтобы поужинать, хорошо?

Жун Тин бросил на Сун Юйань обеспокоенный взгляд, затем кивнул.

— Дедушка все еще сердится. Мать-императрица должна быть осторожна.

Сун Юйань почувствовала, что она действительно простодушна; даже в этот момент ее позабавили его слова.

П.п: 没心没肺 (простодушна): lit. ни сердца, ни легких; можно быть либо бессердечным / злобным / жестоким, либо не иметь ни мозгов, ни интриг.

— Расслабься, он не вынесет, если ударит меня.

Глаза Тин Жун расширились.

— Дедушка посмел ударить мать-императрицу? Мать-императрица — мать нации…

Видя, что он снова хочет начать разговор, Сун Юйань решительно втолкнула его обратно в комнату и закрыла дверь. Затем она собралась с духом, подошла к двери ванной, протянула руку и постучала.

— Папа, я дома.

В следующую секунду дверь ванной открылась. Лицо Сун Хайпина было мертвенно-бледным.

— Сун Юйань, не говори этому отцу, что ты чья-то мачеха?

П.п.: 为父 – этот отец: старый способ обращения к отцу. 为 in means означает «действовать как/действовать в качестве». Этот термин используется в нескольких фразах, таких как «старший сын — это второй отец», «учитель на день, отец на всю жизнь», «признать вора отцом» и т. д. Оно не используется в современном языке, поэтому Сун Юань удивлена, что он так обратился к себе.

— Этому отцу? — удивилась Сун Юйань.

Сун Хайпин подумал про себя: «должно быть, этот мальчишка сбил меня с пути истинного». Он даже перенял то, как люди говорят в исторических драмах.

— Не говори отцу, что ты чья-то мачеха!

Сун Хайпин не стал дожидаться ответа Сун Юйань. Когда он был молодым, он имел очень вспыльчивый характер. Он хотел было отругать Сун Юйань, но потом вспомнил о ребенке в доме. Во всяком случае, дети ни в чем не виноваты, какими бы ни были отношения между взрослыми. Он не должен был впутывать ребенка, не должен был и расстраивать его, поэтому он понизил голос и сердито посмотрел на нее, как черный кот-детектив.

П.п.: черный кот-детектив – 黑猫警长: персонаж из одноименного китайского анимационного шоу 1980-х годов.

— Расскажи папе, что происходит. Позволь мне сказать тебе, что даже если я соглашусь, твоя мама не согласится. Разве ты не знаешь, какой темперамент у твоей мамы? Если она узнает, что ты нашла разведенного мужчину с ребенком и все еще мечтаешь стать мачехой, она убьет тебя! Я не шучу!

Сун Юйань, естественно, знала, что ее отец не шутит…

Просто она чувствовала, что еще может спасти ситуацию!

— Но что, если... — подражая ему, Сун Юйань понизила голос. Она казалась очень загадочной. — Я имею в виду, что, если... что, если ребенок мой?

Она уже думала об этом. Если Гугу действительно ее сын, то она не сможет избежать его встречи с родителями. Она также не хотела скрывать это от своих родителей. В этом мире единственными, кому она могла довериться всем своим сердцем, чтобы просить помощи в воспитании Гугу, были ее родители!

Сун Юйань немедленно поспешила поддержать Сун Хайпина. Как и ожидалось, в следующий момент Сун Хайпин отреагировал и пошатнулся. Если бы Сун Юйань не поддержала его, он действительно упал бы в обморок в ванной.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Юйань помогла отцу дойти до гостиной и усадила его на диван. Воспользовавшись запоздалой реакцией Сун Хайпина, Сун Юйань, которая знала своего отца лучше, чем кто-либо другой, рассказала ему всю последовательность событий.

— Ситуация такова, папа. В прошлый раз я сказала тебе, что на той неделе со мной случилось что-то плохое, и что я действительно не пошла тайком играть, потому что работа была такой напряженной, но ты и мама мне не поверили. Если результаты теста ДНК подтвердят, что он действительно мой сын, то я определенно переселялась в древние времена на прошлой неделе.

Сун Хайпин медленно успокоился, слушая слова Сун Юйань. Уловив ключевые моменты, он задал несколько вопросов.

— Ты действительно не встречаешься с разведенным мужчиной? И ты не мачеха?

— Нет, конечно, нет!

Сун Хайпин вздохнул с облегчением.

— Тогда папа понимает.

Сун Юйань не ожидала, что способностей ее отца верить во что-то странное было достаточно, чтобы он почти сразу поверил ей. На мгновение она расслабилась.

— Юйаньюйань, не волнуйся. Папа знает отличного профессора на кафедре психиатрии. Попроси у дяди два выходных дня — папа отвезет тебя к врачу. Такие вещи не имеют большого значения. Ты еще молода, испытываешь большой стресс от работы и жизни. Я читал в интернете, что есть много людей с депрессией, так что это не слишком необычно в твоем случае, что у тебя паранойя. Если мы вовремя начнем лечение, никаких проблем не будет.

П.п.:臆想症: субъективное + убеждение + болезнь. Навязчивая или преувеличенная ложь. Те, кому ставят диагноз, не только лгут другим, но и верят в свою ложь, так что это не тот случай, когда кто-то лжет просто ради удовольствия.

— И еще, чей это ребенок? Это сын твоего коллеги или друга? Если ребенок останется в нашем доме, будет большая беда, если он упадет или на что-нибудь наткнется. Нельзя быть такой беспечной.

Сун Юйань: «…»

После того, как она так долго говорила, ее отец пришел к выводу, что она сумасшедшая.

— Забудь об этом. Сейчас нет никаких доказательств, поэтому, сколько бы раз я тебе ни повторяла, это будет бесполезно. Результаты анализа ДНК должны быть готовы завтра или послезавтра. — Сун Юйань помолчала. — Давай подождем до тех пор.

Когда Сун Хайпин увидел, что дочь его семьи ведет себя подобным образом, его сердце пришло в смятение.

Она все еще поднимает вопрос о тесте ДНК. Почему чем больше он слышал, тем больше пугался?

Сун Хайпин был простодушным оптимистом. У него было смутное ощущение, что все не так просто, но он ещё не осмеливался открыть рот, чтобы спросить, потому что все это было слишком абсурдно. Это было так абсурдно, но, когда он смотрел на серьезное выражение лица дочери, он не мог не подумать: может ли утверждение, что ребенок может быть ее, быть истиной?

Когда Сун Юйань вернулась в свою комнату, чтобы переодеться, Жун Тин вышел из своей. Сун Хайпин поднял голову и увидел этого маленького ребенка.

Чем больше он смотрел на этого малыша, тем больше ему казалось, что он видел его где-то раньше. Он думал и думал, потом вдруг вспомнил о бумажнике в кармане. Он вынул его, внутри была фотография его маленькой девочки, когда она была на выступлении во время фестиваля искусств. Он не знал, было ли это его воображение или нет, но после этого сравнения он почувствовал, что этот ребенок действительно похож на его маленькую девочку, когда она была еще ребенком. Особенно эти ямочки на щечках – удивительно, но это было похоже на то, словно кто-то скопировал и вставил.

Его сердце бешено заколотилось.

Он не мог не думать о том, что случилось на той неделе, когда пропала его дочь.

В это время старший шурин позвонил ему и сказал, что не может дозвониться до Юйаньюйань. Он и его бывшая жена поспешили обратно в город и обыскали квартиру, которую их дочь снимала в то время. Её не было ни дома, ни в этом городе. Они связались со всеми, с кем могли связаться, но никто не видел Юйаньюйань, а камеры наблюдения в квартире оказались сломанными. На самом деле Юйаньюйань и раньше тайком уезжала в путешествие со своими друзьями, но связывалась с ними через два или три дня. На этот раз они позвонили в полицию и попросили власти проверить записи камер наблюдения, но ничего подозрительного не обнаружили.

Он был в панике. В довершение всего, появилась новость, что пропала студентка колледжа. Поэтому, когда от полиции не было никаких известий, он попросил кого-нибудь связаться с великим мастером и дал ему восемь иероглифов Юйаньюйань. Великий мастер, похожий на мошенника, сжал пальцы и сделал расчёт. Выражение его лица изменилось, и он сказал Сун Хайпину, что Юйаньюйань больше нет в этом мире.

П.п.: 生 生: восемь знаков рождения, состоящих из года, месяца, дня и часа рождения.

Какие родители могли вынести такие слова? Он был так взбешен, что ударил великого мастера.

Но не прошло и двух дней, как Юйаньюйань позвонила им…

Несмотря на яростное отрицание девушки, он и его бывшая жена пришли к выводу, что их ребенок, должно быть, сбежал, чтобы повеселиться.

На самом деле они оба чувствовали, что этот вопрос был немного странным. Если бы не это, то почему он послал кого-то, чтобы снова найти великого мастера и попросить защитный талисман для дочери, и он также услышал, что его бывшая жена отправилась в город Н, чтобы попросить очень известного великого мастера запечатать духов вокруг дочери, и все еще не вернулась? Внешне они настаивали на том, что их дочь солгала им, потому что они не хотели раздувать ситуацию и еще больше встревожить свою дочь. Чем спокойнее они будут, тем спокойнее будет она.

— Малыш, иди сюда, — Сун Хайпин поманил Жун Тина.

Хотя Жун Тин считал, что со стороны дедушки было довольно смело так обращаться с наследным принцем, он ничего не сказал. Его спина была очень прямой, когда он приблизился к Сун Хайпину.

Жун Тин был не из тех детей, которые с энтузиазмом отвечают на холодное обращение. Теперь, глядя на Сун Хайпина, он уже не был так рад, как раньше, и на его лице почти не было улыбки.

Чем больше Сун Хайпин смотрел на лицо Жун Тина, тем больше он пугался. Он все-таки сумел успокоиться и сказал успокаивающим тоном:

— Малыш, дедушка даст тебе десять тысяч юаней и купит тебе машинки, роботов, трансформеров и лего. Ты можешь сказать дедушке правду? Какие отношения между тобой и Юйаньюйань моей семьи?

Жун Тин не знал, что такое роботы и трансформеры, но это не мешало ему понять смысл слов Сун Хайпина. Он нахмурился.

— Как Гу мог обмануть дедушку? И дедушка, даже если ты — биологический отец матери-императрицы, Гу хочет напомнить тебе, чтобы ты не называл так мать-императрицу. Это неуместно.

П.п.: 闺名: Я думаю, что Жун Тин имеет в виду прозвище Сун Юйань – Юйаньюйань. Даже если Сун Хайпин – отец Сун Юйань, ее (императрицы) статус превосходит его (великого полководца (?)), поэтому неуместно называть ее иначе, чем используя титул.

Сун Хайпин: «…»

— У меня немного кружится голова, я хочу лечь!

Говоря это, Сун Хайпин действительно побледнел.

Когда Сун Юйань вернулась из своей комнаты, она не увидела отца в гостиной. Там был только Жун Тин, который сидел на диване, не отрывая взгляда от экрана жидкокристаллического телевизора. Последние несколько дней он задавался вопросом, что это такое, но не мог заставить себя спросить мать-императрицу, опасаясь, что она посмеется над его невежеством.

— Где мой отец? — спросила Сун Юйань.

Жун Тин указал на плотно закрытую гостевую комнату.

— У дедушки закружилась голова, и он отдыхает.

— Ох!

Сун Юйань наконец-то успела открыть коробки, которые принес. Сун Хайпин. В одной коробке были морепродукты, привезенные из-за океана, а в другой — вишни. Она была приятно удивлена.

— Сегодня тебе повезло с едой. Подожди, пока я устрою пир из морепродуктов.

Сказав это, она взяла живую креветку и бросила ее на Жун Тина. Как и было задумано, в следующую секунду Жун Тин бросил вызов физике, вскочив в страхе.

Увидев его смущенный вид, в котором наконец появилось что-то похожее на детское, Сун Юйань расхохоталась.

Сначала Жун Тин был очень раздосадован, но, увидев, что мать-императрица его семьи смеется без следа ауры матери страны, он не мог не сказать крайне беспомощно:

— Мать-императрица…

— Ладно-ладно, не буду тебя дразнить. Я пойду готовить.

Жун Тин последовал за ней. Закатав рукава, он поднял коробку с морепродуктами и заглянул внутрь на всех живых существ, которых никогда раньше не видел. Он решительно отвел взгляд.

— Мать-императрица, Гу пойдет с тобой.

Сун Юйань удивилась.

— Разве вы, древние люди, не очень строго относитесь к тому, чтобы мужчины держались подальше от кухни?

— Нет, — Жун Тин снова покачал головой, как маленький взрослый. — Из всех добродетелей на первом месте стоит сыновнее благочестие. Императрица-мать, мать страны, прилагает все усилия, чтобы Гу питался три раза в день. Как сын, как может Гу быть равнодушным? Истинный джентльмен, даже если он находится рядом с кухней, все равно остается джентльменом, а скромный человек, даже если он носит с собой книгу мудрецов, все равно остается скромным человеком.

Более того, Его Величество Император весьма преуспел в деле воспитания детей.

Они разговаривали и смеялись на кухне. На самом деле Сун Юйань не знала, что именно из-за большой решимости Жун Тин вошел в кухню, чтобы помочь. Он не хотел, чтобы мать-императрица слишком много работала. Императрице-матери днем надо было идти на работу, а когда она возвращалась домой, то должна была приготовить ему ужин. Он прошел через тысячу трудностей и десять тысяч страданий, чтобы встретиться с императрицей-матерью, чтобы сделать ее счастливой, а не усугубить ее бремя.

Если сын наблюдает за трудностями своей матери, но не делает все, что в его силах, чтобы помочь, как он может быть правителем страны?

Если бы он мог быть отчужденным и безразличным к трудностям своей матери, то он также сидел бы на месте и игнорировал простых людей, когда те столкнутся с трудностями?

После того, как Сун Хайпин достаточно полежал, его разум все ещё был в беспорядке, заставляя его, этого человека средних лет, верить, что пересечение времени и пространства, несомненно, было фантазией, но в то же время чувствовать, что Юйаньюйань определенно имеет какое-то отношение к этому странному ребенку. По сравнению с перемещением в древние времена и рождением ребенка, Сун Хайпин был более склонен верить, что его дочь сорвала и "съела запретный плод". Как только эта мысль пришла ему в голову, Сун Хайпин еще больше разволновался.

Но, если подумать, время не совпадало.

Этому ребенку было по меньшей мере пять или шесть лет. Сейчас Юйаньюйань было всего двадцать два. Если бы он действительно был ее собственным ребенком, то ей было бы шестнадцать или семнадцать, когда она родила, и около пятнадцати, когда она забеременела?

Пятнадцатилетняя Юйаньюйань только сдала вступительные экзамены в школу и готовилась к поступлению. Ее школа находилась не так уж далеко от компании, в которой он тогда работал. Он часто навещал свою дочь – несколько раз в месяц! Если бы это было тогда, он не был бы настолько слеп, чтобы не видеть этого!

Но что, если такая возможность существует?

Сун Хайпину было трудно успокоиться. Он вышел из комнаты для гостей и направился на кухню. Не заботясь о том, присутствовал ребенок или нет, он спросил:

— Юйаньюйань, когда будут готовы результаты анализа ДНК?

Он появился будто из ниоткуда, и Сун Юйань, которая была в середине нарезки овощей, испугалась и почти порезала себе пальцы.

Жун Тин неодобрительно посмотрел на Сун Хайпина, по-видимому, обвиняя его в том, что он шумит и пугает императрицу-мать.

Сун Юйань положила кухонный нож.

— Это должно произойти в течение этих двух дней.

Сун Хайпин смотрел на Сун Юйань, стоящую рядом с Жун Тином, и чем больше он смотрел, тем труднее ему было дышать. Этот мир был полон двойников, и он знал свою дочь; она сама, должно быть, тоже сомневалась, иначе не пошла бы делать анализ ДНК. Зачем сомневаться в этом, если все это сделала она!

Теперь он отказался от идеи «пересечения времени и пространства», он с самого начала никогда не рассматривал такую возможность.

Подумав, что его дочь обманул какой-то мальчик неизвестного происхождения, Сун Хайпин почувствовал, что его кровяное давление снова поднялось.

П.п.: 不知姓名 – неизвестное происхождение: неизвестные имя и фамилия

— Где его отец — нет, где этот проклятый зверь?

П.п.: 的的的的生生: что-то вроде «должен/заслуживает смерти от тысячи ножевых порезов».

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Согласно воспитанию, которое получил Жун Тин, Император-отец всегда был правителем. Даже для него он был сначала правителем, а потом отцом. Гром, дождь и роса – все это благодаря милости правителя. Даже если дед был отцом императрицы-матери, он не должен был быть таким дерзким. К счастью, никто из посторонних не присутствовал. Если бы его услышал кто-то с дурными намерениями, возможно, даже Императрица-мать была бы замешана.

Сун Хайпин, мужчина средних лет, был потрясен внушительными манерами пятилетнего Жун Тина.

— Этот ребенок… как ты можешь так говорить!

Это «Император выше»… что все это значит?

Выражение лица Жун Тина не изменилось, когда он резко сказал:

— Дедушка, мать-Императрица — мать нации, но она все еще ходит по тонкому льду во дворе и заднем дворце. Прошу деда следить за своими словами и поступками и не впутывать в это дело Императрицу-мать!

На самом деле Жун Тин был человеком гордым до мозга костей. Никогда прежде не встречаясь с дедом, он не мог сказать, что испытывает к нему какие-то чувства. Он любил дедушку просто потому, что тот был отцом императрицы-матери.

Живя во дворце с юных лет, Жун Тин был человеком, который был выше десяти тысяч человек и ниже одного. За исключением отца-Императора, все люди, которых он видел, были слугами, и то, что он выучил на уроках, заключалось в том, что императорская власть царила безраздельно. Поэтому теперь, когда перед ним были люди, бросающие вызов императорской власти и оскорбляющие Императора, он считал это неприемлемым.

Еще более неприемлемым он считал то, что слова и поступки деда повлияют на Императрицу-мать.

Сун Юйань уже привыкла к манере Жун Тина в разговоре. Но Сун Хайпин только что познакомился с ним, поэтому он, естественно, был ошеломлен ученой риторикой Жун Тина.

— Что он говорит? Почему я не могу понять ни слова из того, что он говорит? — Сун Хайпин посмотрел в сторону Сун Юйань с ошеломленным и полным сомнений выражением на лице. После этой вспышки он потерял всю ярость, от которой у него руки зудели от желания достать нож и зарезать какого-нибудь зверя.

Сун Юйань вздохнула. Она притянула Жун Тина к себе и сказала Сун Хайпину:

— Папа, Гугу еще мал; он не может отличить древние времена от современных. Он все еще думает, что это древние времена, поэтому он более жесткий и серьезный, но у него неплохое сердце. Но все же лучше не говорить ребенку в лицо, что его отец не прав. Это не очень хорошо.

Сказав это, она снова посмотрела на Жун Тина.

— Гугу, это мой отец. Мне все равно, как тебя учили в древности, но в наше время, независимо от того, мой ты ребенок или нет, ты должен научиться уважать старших, понимаешь?

И это тоже было «уроками».

На самом деле Жун Тин слушал Сун Юйань очень хорошо. Так же, как и в этот момент – он не говорил ни слова против.

Все трое съели простой ужин. Сун Юйань была той, кто готовил; Сун Хайпин изначально намеревался показать свои навыки дочери, но после этого случая, не говоря уже о приготовлении пищи, у него даже не хватило духу, чтобы есть.

Сун Юйань восемьсот раз объясняла Сун Хайпину и восемьсот раз клялась небесам, что она абсолютно точно не сделает того, чего не должна делать, пока не станет взрослой! Она совершенно не собиралась сходить с ума и "есть запретный плод" с одноклассником, забеременеть и родить ребенка!

Жун Тин с деревянным выражением лица объяснил, что он определенно не был ребенком, рожденным вне брака. Он был сыном императрицы и наследным принцем династии.

Способность Сун Хайпина принимать все происходящее была очень ограничена. После еды он даже не выпил бокала вина, а вместо этого умылся и вернулся в гостевую комнату спать.

Возможно, простодушная и беззаботная натура Сун Юйань исходила от него. Теперь Сун Хайпин размышлял: не важно, что происходит. Абсурдность перехода через время и пространство была в порядке вещей. Преждевременная любовь тоже была прекрасна. Если этот ребенок действительно принадлежал его девочке, то их семья не могла от него спрятаться. Даже если он не может принять этого, он должен. Может ли он вышвырнуть этого мальчика и отослать его? Его ударит молния и расколет надвое. Если бы он был ребенком семьи Сун, то он признал бы его. Если бы он не был ребенком семьи Сун, то даже самый великий человек в мире не захотел бы разбить фарфор.

П.п.: 天王子子 (самый великий человек): метафора для самого благородного или авторитетного человека. Не используется как уважительный термин – это скорее фраза похожее на «Я не боюсь какого-то [вставить здесь имя]!»

碰瓷 (разбить фарфор): это относится к мошенничеству, которое используют, чтобы обмануть людей и вытянуть деньги. Они намеренно врезаются в людей, держа в руках (уже разбитую) фарфоровую вазу, а затем требуют компенсации

Несмотря на эту мысль, Сун Хайпин все равно не спал всю ночь.

По мере того, как время тянулось и часы тикали, у него прояснялась голова. Он подсчитал дни и вспомнил, как жила его дочь между средней и старшей школой, и в конце концов пришел к выводу, что это действительно было бы немного трудно, если бы вонючий ребенок хотел обмануть его дочь. По собственному опыту он знал, что это очень неприятно, когда девочки достигают своей бунтарской подростковой стадии, поэтому в течение трех лет средней школы и трех лет старшей школы он сделал немало подарков классному руководителю своей дочери. Он также помог племяннику классного руководителя решить его проблему с работой. С этими дружескими отношениями она определенно обратила бы пристальное внимание на его дочь.

Хотя он и его бывшая жена не могли считаться особенно ответственными, но не знать, что их дочь беременна и у нее есть ребенок…

Чем больше Сун Хайпин думал об этом, тем больше расстраивался. Он встал и пошел во вторую спальню. Жун Тин уже спал. Он был маленьким ребенком и очень устал за день, поэтому в этот момент спал особенно крепко. Сун Хайпин уставилась на лицо Жун Тина в лунном свете. Чем больше он смотрел, тем больше ему казалось, что, если он скажет, что этот ребенок не имеет никакого отношения к его семье… даже он не смог бы в это поверить.

Этот ребенок тоже не казался дураком, так как же он мог говорить, как люди из древних времен? Может ли быть, что пересечение времени и пространства, о котором говорила его дочь, действительно существует?

Сун Хайпин резко хлопнул себя по лбу, бормоча себе под нос:

— Безумие!

Сун Хайпин, который не спал всю ночь, не выглядел ни капельки усталым, когда рано утром чистил зубы и умывался. После того, как Жун Тин встал, он последовал за Жун Тином, наблюдая, как ребенок выжимает зубную пасту и чистит зубы, а затем умывается…

Увидев, что Сун Хайпин следует за ним, Жун Тин беспомощно сказал:

— Что хочет дедушка?

После ночи метаний и ворочаний мешки под глазами Сун Хайпина стали еще заметнее.

— Малыш, ты голоден?

Жун Тин был смущен этими словами, но все же честно ответил:

— Немного.

Теперь он постепенно учился говорить, как здешние люди. В противном случае общение было бы довольно сложным.

— Это называется быть голодным. — Сун Хайпин похлопал себя по карману. — Пошли, пойдем завтракать, я угощаю. Пусть Юйаньюйань поспит, мы можем принести ей завтрак.

Жун Тин колебался.

Сун Хайпин воспринял это как «да» и потащил его к двери, не принимая никаких отказов.

Тело Жун Тина было маленьким, и его легко утащили. Он не мог не думать о том, что дедушка действительно соответствовал имени Великого Полководца. Его храбрость была велика, и его сила тоже была велика.

Дед и внук вышли. Осеннее утро не могло считаться очень теплым. Сун Хайпин повернул голову, чтобы посмотреть на Жун Тина, затем без слов снял пальто и надел его на мальчика.

Жун Тин чувствовал себя несколько неуютно.

— Гу не холодно.

— Почему Юйаньюйань не купила тебе несколько комплектов одежды? — Сун Хайпин добавила: — Ты хорошо выглядишь в этой одежде. Тебе удобно и тепло?

— Гу не холодно.

Сун Хайпин вздохнул и сунул руку в карман брюк. В этом году ему было за сорок, но он хорошо заботился о себе. У него были густые черные волосы, прямая осанка, и у него не было пивного живота. Он также обращал внимание на то, как он одевается и как выглядит, ничем не отличаясь от молодых людей лет тридцати.

Жун Тин увидел, что Сун Хайпин молчит. Его всегда интересовали вопросы, касающиеся этого деда и дяди-бога войны. Великое божество в этот момент казалось ему несколько непохожим на слухи.

По слухам, в молодости дед был храбр и хорошо сражался, и он внес большой вклад в войну за Великую династию Е. К сожалению, он повредил ногу в битве с Донгше, и с тех пор он ушел со своего поста и выздоравливал дома. Простые люди не могли обходиться без слухов. Они шептались, что дед-Император боится великого героя. Однако, с приходом к власти Императора-отца и назначением дядя по материнской линии великим полководцем, эти слухи постепенно утихли. Просто позже отец-Император, вероятно, сделал то же самое, что и дед-Император.

П.п.:皇祖父: Император + дедушка, так что, вероятно, дед Жун Тина по отцовской линии

— Гу не ожидал, что дедушка будет жить здесь в уединении с Императрицей-матерью, — первым заговорил Жун Тин, желая поговорить с Сун Хайпином. Он все еще очень интересовался его героическими подвигами во время битвы.

У Сун Хайпина волосы встали дыбом, когда он услышал эти слова, потому что они напомнили ему о четырех словах «пересечение времени и пространства».

Но он уже подсознательно верил тому, что говорила его дочь.

Столько всего произошло. Если этот ребенок действительно был биологическим сыном его дочери, он не мог просто выскочить из камня!

Разговаривая, дед и внук покинули окрестности. Неподалеку была улица, где подавали завтрак, и бизнес процветал. Сун Хайпин посмотрел на Жун Тина. Он не знал, какие мысли были у него в голове, когда он, не подумав, сказал:

— Я был в Запретном городе не менее десяти раз, и внутри он слишком велик. Раньше я просто слушал, что говорит гид, но на самом деле меня очень интересуют древние времена. Я не знаю, действительно ли в этом заднем дворце были или не был три тысячи Императорских наложниц. Если бы их действительно было так много, я бы задался вопросом, сможет ли Императорский дворец вместить их всех.

Жун Тин был в том возрасте, когда ему нравилось находить недостатки и спорить. Услышав эти слова Сун Хайпина, он остановился. Подняв свою маленькую голову, чтобы посмотреть на него, он очень серьезно поправил:

— Дедушка, во-первых, посторонние люди не могут войти в задний дворец. Во-вторых, у Императора-отца нет трех тысяч Императорских наложниц в гареме. Император-отец посвятил себя политическим делам и является Мин Цзюнем этого поколения; в заднем дворце всего дюжина Императорских наложниц.

П.п.:找茬挑刺 (спорить): придираться / затевать драку + придирки/мелкая критика

Сун Хайпин тоже остановился, услышав эти слова. Он замолчал на мгновение, а затем тут же разразился гневом.

— Дюжина маленьких жен? Дюжина! Это небольшое число?!!

П.п.: 小老婆: лит. маленькая жена. Сун Хайпин первоначально использовал 嫔妃, когда он впервые поднял тему гарема, и это термин, который также использует Жун Тин. Начиная со сноски здесь, Сун Хайпин использует более современный (?) термин для обозначения наложницы или любовницы. Хотя использование любого из этих слов, вероятно, было бы приемлемым, мне трудно действительно остановиться на любом из них, потому что мое впечатление от этого слова в данном контексте состоит в том, что оно означает немного от того и другого. И нет никакого эквивалента, который, как мне кажется, адекватно передал бы то впечатление, которое у меня есть, поэтому я решила просто сохранить его буквальный перевод.

Он был в ярости. Как только он смирился с тем, что этот ребенок – сын, которого его дочь родила Императору после переселения в древние времена, он услышал, как Жун Тин сказал это. Если бы он не сохранил самообладание, он бы действительно начал материться.

Жун Тин молчал.

Из дюжины Императорских наложниц практически все они были представлены его дедом-Императором и бабушкой-Императрицей еще до того, как Император-отец унаследовал трон.

По сравнению с предыдущими династиями, число людей в заднем дворце Императора-отца было уже очень мало; у некоторых министров было больше наложниц, чем у Императора-Отца. В результате были некоторые министры, вынашивавшие злые намерения, которые неоднократно посылали памятные записки с просьбой к Императору-отцу привлечь в гарем больше красавиц.

Сун Хайпин был хорош собой и очень хорошо умел уговаривать людей. С юности и до сих пор его удача с противоположным полом никогда не подводила его. Кроме того, он не придерживался постоянства намеренно – иначе его бывшая жена не развелась бы с ним. Но многие люди были лицемерами. Он сам мог быть неверен – это была мечта многих мужчин размахивать несколькими разными флагами дома и за пределами – но он не мог терпеть неверность своей жены, а тем более - человека, с которым встречалась его дочь.

П.п.: [9] 家里红旗不倒、外面彩旗飘飘: lit. красный флаг дома не падает, в то время как цветной флаг развевается снаружи; красный флаг — это метафора для мужа/жены, а цветной флаг — это любовница.

Гнев Сун Хайпина рос по мере того, как он думал об этом – дочь, которую он вырастил на своей ладони, возможно, прошла через такое испытание. Если у ее партнера хорошее семейное происхождение, хорошие моральные качества и приятная внешность, то он может это вынести, но что это за чушь? Дюжина маленьких жен!

— Твой отец никуда не годится, щенок! — Сун Хайпин был так возмущен, что уже забыл, что дочь велела ему не говорить плохо об отце ребенка в его присутствии.

Жун Тин был ошеломлен, но Сун Хайпин не прекратил свою бурю оскорблений.

— Дедушка!!!

Жун Тин был всего в один метр ростом, поэтому он не мог блокировать рот Сун Хайпина. Наконец, с раскрасневшимся лицом и испуганным сердцем, он разбил разбитый горшок. Конечно, он не забыл заткнуть уши. Он ничего не слышал, ничего не слышал! Не слышит, не слышит, не слышит он этих слов измены!!

П.п.: 破罐子破摔了(разбить разбитый горшок): взять плохую ситуацию и сделать ее еще хуже, вместо того чтобы пытаться ее исправить; пойти на разорение. 大逆不道: измена и ересь. Говорить плохо об Императоре было строго запрещено!

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Когда Сун Юйань встала, она обнаружила, что дом пуст. Она заметила тетрадь, которую Жун Тин оставил на столе. Каллиграфия ребенка была просто великолепна.

П.п.:字帖: тетрадь для каллиграфии

[Гу ушел с дедушкой. Не скучай по нам.]

Она улыбнулась. Проведя несколько дней с Гугу, она начала чувствовать, что иметь ребенка в доме очень интересно. В любом случае, сейчас у нее не было ни парня, ни мужа, так что не было никого, от кого бы она эмоционально зависела; воспитание ребенка не было для нее таким уж трудным делом.

Папа, наверное, повел Гугу завтракать. Он определенно принесет немного еды и для нее.

Сун Юйань не торопилась. Она неторопливо почистила зубы, умылась и накрасилась. Она проверила в приложении результаты анализа ДНК, но отчет еще не был предоставлен.

Тем временем Сун Хайпин и Жун Тин были до полусмерти разгневаны друг на друга и не имели настроения завтракать, но они не забыли принести завтрак для Сун Юйань. Сун Хайпин купил две коробочки баоцзы, одну коробочку клецок и несколько рисовых рулетов, и приготовился вернуться домой.

子子: приготовленные на пару фаршированные булочки. Они похожи на мантоу, имеют такую же форму – булочки, но я думаю, что термин мантоу может относиться как к фаршированным, так и нефаршированным булочкам (в зависимости от диалекта), в то время как баоцзы относится к просто фаршированным булочкам. Сяолунбао, например, будет считаться Бао или баоцзы, а не мантоу.

蒸饺: Клецки на пару

肠粉: рисовый рулет с лапшой или приготовленный на пару рисовый рулет? Кантонское блюдо. Иероглифы буквально означают «кишечник» + «лапша» из-за формы. Обычно его фаршируют креветками, говядиной, овощами и т. д. И сочетают с приправленным соевым соусом.

Во время их прогулки Жун Тин не хотел признавать этого деда, у которого в сердце были предательские мысли.

Конечно, Сун Хайпин не сердился на Жун Тина. Сейчас ему хотелось только отругать свою дочь. Когда он развелся со своей бывшей женой, она была так мала, но сказала своим молочным голосом: «Папа, я надеюсь, что ты будешь эмоционально ответственным в будущем». Тогда он рассмеялся, а после смеха обнял дочь и заплакал. Его дочь была тогда такой умной. Имея такого отца в качестве плохого примера, как она могла прыгнуть в огненную яму и связываться с собакой, у которой была дюжина любовниц?

П.п: 反面例子: как в примере того, чего не следует делать.

— Малыш, на самом деле в глубине души ты на стороне своего отца, — вздохнул Сун Хайпин. — Мне так жаль мою Юйаньюйань.

Жун Тин был крайне недоволен этими словами.

— В сердце Гу есть только Императрица-мать.

Дед сказал такие предательские слова, а теперь даже сказал, что он встал на сторону Императора-отца. Он никогда не был на стороне Императора-отца; все, что он делал, было для императрицы-матери.

Император-отец обладал силой, способной покрыть небо. У императрицы–матери ничего не было – у нее был только он.

— Тогда почему ты ничего не сказал ему о том, что у твоего отца дюжина любовниц? — после того, как Сун Хайпин пришел в себя, у него появились некоторые мысли о том, чтобы сблизиться с ребенком, поэтому он поддразнил: — Ты не можешь встать на сторону Юйаньюйань в этом вопросе. Так что твоя любовь к Юйаньюйань – фальшивка, а любовь к отцу – настоящая.

Лицо Жун Тина надулось от гнева. Его крошечные кулачки были сжаты.

— Как сын этого человека, как я могу комментировать дела Императора-отца и вмешиваться во внутренние дела гарема Императора-отца? Это противоречит принципам сыновнего благочестия.

— Теперь, когда все сказано и сделано, ясно, что твоя любовь к Юйаньюйань не настоящая. Если бы ты действительно любил ее, как ты мог бы смотреть с широко открытыми глазами, когда она страдает от таких обид?

Вскоре они подошли к тринадцатому зданию, где находился дом Сун Юйань. Когда Жун Тин услышал, что Сун Хайпин постоянно отрицает его чувства к императрице-матери, он так разозлился, что отпустил руку Сун Хайпина и в одиночку убежал в тринадцатое здание. Лифт прибыл как раз вовремя – он не стал дожидаться Сун Хайпина и сразу же нажал кнопку «закрыть двери». К тому времени, как Сун Хайпин вошел в здание, двери лифта уже закрылись.

Сун Хайпин на мгновение застыл, потом улыбнулся.

— Этот мальчишка…

Сун Юйань услышала стук в дверь. Она открыла ее и увидела, что Жун Тин вошел без всяких эмоций на лице. Казалось, что ребенок был рассержен и все еще очень зол.

— Что случилось? — спросила его Сун Юйань.

Жун Тин бросил на нее взгляд, полный обиды, но ничего не сказал. Он прошел прямо в свою комнату и закрыл дверь. Это был явно вид «Я не хочу иметь ни с кем дело, я хочу тишины и покоя».

Сун Хайпин вошел, когда Сун Юйань все еще недоумевала, что же произошло.

— Юйаньюйань, ты проснулась как раз вовремя. Папа купил тебе твои любимые булочки и пельмени, — Сун Хайпин распаковал завтрак и старался быстрее накормить дочь. — Быстро ешь, пока горячее. После еды папа отвезет тебя на работу.

Сун Юйань издала «о» и села за обеденный стол, но все равно указала на комнату Жун Тина и тихо спросила:

— Папа, ты опять с ним спорил?

Сун Хайпин все еще пребывал в сложном настроении из-за этого вопроса, который был поднят.

Он не спорил с Жун Тином, и Жун Тин не спорил с ним; это его отец был хуже свиней и собак, которые обидели его.

Но он также не мог говорить об этом со своей дочерью. Если Жун Тин действительно был сыном его дочери, то отец Жун Тина тоже был тем, кого выбрала его дочь. Как он мог спросить ее сейчас? Спросить ее, почему она хотела быть с таким мужчиной? Было ли это уместно?

Он также делал такие вещи, которые предавали понятие брака.

Теперь его дочь встретила такого человека. Было ли это возмездием?

По правде говоря, он так много лет прожил в деловом мире, что в первые годы своей жизни совершил немало дурных поступков. Он не боялся возмездия, но не мог допустить, чтобы это коснулось дочери.

Он боялся, что это повлияет на неё. Он боялся, что, увидев, что ее отец такой, она подумает, что все мужчины в мире такие.

Его сердце было наполнено горем. Он опустил голову, и его руки дрожали, когда он открыл пакет с соусом сяолунбао. Он снова поднял голову, возвращая улыбку на свое лицо.

— Я с ним не спорил. Этот маленький щенок защищает своего отца. Я только сказал несколько слов, и он так разозлился. Это никуда не годится. Ребенок должен быть только на твоей стороне, стороне матери, а не отца.

Сун Юйань как раз собиралась «просветить» старого господина Сун (почему он снова не прислушался к ее предостережениям?), когда она услышала слова в конце. Все ее тело замерло, и она недоверчиво спросила его:

— Папа, ты мне веришь?

Ей, вовлеченной стороне, потребовалось несколько дней, прежде чем она приняла такие странные вещи. Ее отцу потребовалась одна ночь, чтобы смириться с тем, что она могла переселиться в древние времена и родить наследного принца с Императором?!

Это было слишком невероятно!

Сун Хайпин бросил на нее быстрый взгляд. Как и в прошлом, он поднял руку, чтобы погладить ее по волосам.

— Разве вера не означает, что я хочу, чтобы ты справилась со всем сама? В любом случае дождемся результатов. Юйаньюйань, не бойся. Папа здесь.

Сун Юйань была тронута почти до слез.

Она думала, что даже ее родители не поверят в такую странную вещь. Она никогда бы не подумала, что отец ей поверит.

Это заставило ее почувствовать себя гораздо спокойнее. Это было похоже на то, как если бы человек, хранящий тайну, должен был нести все сам, а потом вдруг обнаружил другого человека, заслуживающего доверия. Такое облегчение было так приятно!

Сун Хайпин знал, что расстроил Жун Тина. Он был взрослым. Неизвестно, был ли он его дедушкой, но он не мог быть слишком скупым, и он не мог заставить маленького внука держать на него обиду.

Было правдой то, что его отец был не лучше свиней и собак, но ребенок был невинен. Этот ребенок может быть сыном его дочери!

Подумав об этом, Сун Хайпин подошел к комнате Жун Тина и протянул руку, чтобы постучать.

— Малыш, выходи завтракать. Булочки скоро остынут, и тогда они будут невкусными.

Внутри Жун Тин дважды фыркнул, но Сун Хайпин его не услышал.

Сун Хайпин первоначально хотел отвезти Сун Юйань на работу, но Сун Юйань беспокоилась о том, что Жун Тин будет один дома. Было уже поздно, поэтому, наскоро съев несколько пельменей, она взяла сумку и ключи от машины и сказала Сун Хайпину:

— Папа, я иду на работу. Если у тебя сегодня нет планов, ты ведь поможешь мне присмотреть за Гугу? — она помолчала, потом серьезно сказала: — Папа, ты действительно больше не можешь винить его отца при нем. Это и правда больно для ребенка; несмотря ни на что, это его отец.

Сун Хайпин кивнул, неохотно и без энтузиазма.

— Хорошо, я знаю.

— И не смотри телевизор с Гугу. Это вредно для глаз.

— Не выводи его есть нездоровую пищу. Погода в последнее время сухая, так что пусть он выпьет побольше воды.

После того, как Сун Юйань закончила свои предупреждения, она почувствовала, что становится все больше похожей на маму.

Сун Хайпин проводил ее до двери.

— Я говорю, не ходи на работу или попроси месяц отпуска. Это дело еще не кончено, и ты не всегда сможешь оставить ребенка одного дома.

Кстати говоря, у Сун Юйань тоже сильно болела голова из-за этого.

— Я пока не могу просить отпуск, а уйти мне тем более нельзя – дядя будет ругать меня до смерти. Давай поговорим об этом, когда я буду менее занята.

Сказав эти слова, Сун Юйань вышла. Она подошла к лифту и нажала кнопку.

С отцом дома, присматривающим за Гугу, она чувствовала себя гораздо спокойнее.

По крайней мере, ей не придется беспокоиться о том, что с Гугу произойдет несчастный случай.

Жун Тин все это время прижимал ухо к двери, прислушиваясь к движениям снаружи. Услышав, что Сун Юйань уходит, он открыл дверь, слегка запаниковал и выскочил наружу.

Сун Хайпин хотел остановить его, но не смог.

Сейчас у Жун Тина было очень много мыслей. Он подумал: неужели он действительно сделал что-то не так?

Он мало что знал о делах между Императрицей-матерью и Императором-Отцом, и старая дворцовая служанка не хотела много говорить, но Императрица-мать была несчастна позже. Служанка тоже однажды кое о чем проговорилась.

Она сказала, что он был единственным, о ком заботилась Императрица-мать.

Сун Юйань услышала звук шагов. Она повернула голову и увидела, что Жун Тин гонится за ней. Она выглядела удивленной.

— Гугу, ты…

Прежде чем она закончила говорить, Жун Тин уже стоял на цыпочках, обнимая ее за талию и нежно поглаживая.

Сун Юйань воспользовалась этим шансом, чтобы нагнуться и обнять его.

Пробыв в таком положении некоторое время, Жун Тин внезапно открыл рот и сказал:

— Императрица-мать, мне очень жаль. Гу боится Императора-отца. Император-отец серьезен как в речи, так и в манерах и особенно строг по отношению к Гу. Если Император-отец действительно причинил императрице-матери горе…

Он замолчал.

По правде говоря, он не знал, что сказать. Хотя он не был близок с Императором, отец также никогда не обращался с ним плохо. С одной стороны, был Император-отец, а с другой – Императрица-мать…

— Гу никогда четко не понимал, что происходит между родителями, и не мог выносить никаких суждений. Есть только одна вещь, которую Гу хочет, чтобы Императрица-мать знала: Гу хочет, чтобы ты была счастлива, — Жун Тин похлопал ее по спине. — Гу никогда не заставит Императрицу-мать делать то, что делает ее несчастной, и не позволит другим людям, включая Императора-отца, заставлять тебя. Гу клянется в этом.

П.п.:说到做到: быть таким же твердым, как свое слово; держать свое обещание.

Сун Юйань услышала эти слова и на мгновение замерла. Поразмыслив над этим, она еще крепче обняла Жун Тина.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Менее чем через несколько дней появились результаты анализа ДНК. Сун Хайпин лично поехал в учреждение, чтобы забрать отчет. Когда он прочитал результаты, подтверждающие кровное родство Жун Тина с его дочерью Сун Юйань, Сун Хайпин сидел на аварийной лестнице и курил сигарету. В молодости он очень много курил и пил, развлекая своих клиентов. В последние два года, по настоянию дочери, он уже начал обращать внимание на свое здоровье.

Хотя он уже мысленно приготовился к тому, что Жун Тин может быть его внуком, когда появились результаты, Сун Хайпин все еще был взволнован.

Что ему делать с этим ребенком? А как насчет будущего его дочери?

Большинству матерей-одиночек приходилось нелегко. Почему такое случилось с его дочерью?

В этот момент в голове Сун Хайпина возникла мысль: если Жун Тин был ребенком семьи Сун, он определенно должен был признать его. Но Жун Тин не мог быть признан сыном его дочери.

Он уже давно решил, что больше никогда в жизни не женится. Все, что было записано под его именем, останется его единственной дочери. Ему было почти полвека, поэтому он не заботился о своей репутации. Он признал бы Жун Тина своим, позволив Жун Тину и Сун Юйань стать братом и сестрой по имени. Таким образом, люди не будут сплетничать о его дочери, и его дочь не будет затронута, если она выйдет замуж и будет иметь детей в будущем.

Все отцы были эгоистами. Любимицей Сун Хайпина всегда будет его дочь; пусть он не может контролировать других людей, но хочет, чтобы у его дочери было счастливое будущее.

Как только ему пришла в голову эта мысль, Сун Хайпин поспешно затушил сигарету. Он достал из кармана телефон и набрал номер Сун Юйань.

Сун Юйань была на работе. Увидев, что звонит «Папа», она взяла телефон и вышла из кабинета, ответив на звонок только тогда, когда рядом никого не было.

— Папа, я сейчас на работе.

— Юаньюань, — задумчиво сказал он, — регистрация Жун Тина — это проблема. Без нее он не сможет ходить в школу, — спокойно сказал Сун Хайпин. — Тебе всего двадцать два. У тебя впереди еще долгая жизнь…

П.п.: [1] 户口: зарегистрированное постоянное место жительства.

Прежде чем Сун Хайпин закончил говорить, улыбка на лице Сун Юйань исчезла, и она прервала его.

— Папа, я не отошлю Гугу.

— Послушай, что ты говоришь. Это дитя нашей семьи Сун. Как мог бы отец отослать его? Папа хочет хорошо кормить его, чтобы он мог учиться и стать великим талантом.

— Папа, я твоя дочь. Я знаю, что ты хочешь сказать, — фраза «никто не понимает отца лучше, чем дочь» как нельзя лучше подходит к семье Сун. — Ты хочешь, чтобы Жун Тин стал моим младшим братом, верно? Папа, в этом нет необходимости. Ты не знаешь, насколько чувствителен Гугу. Если я сделаю так, это будет равносильно тому, что я отрекусь от него, и он запомнит это на всю свою жизнь.

П.п.: 知父莫若女: я думаю, что это игра слов из фразы 知子莫若父，知女莫如母, которая означает «никто не понимает сына лучше, чем отец, и никто не понимает дочь лучше, чем мать».

— Он все еще ребенок. Что он знает?

Но Сун Юйань была неожиданно настойчива.

— Я хочу сказать: нет, папа, я уже выросла. Гугу — мой ребенок, поэтому я за него отвечаю. Нет смысла убегать от него. Мы поговорим об этом позже. Я не знаю, что случилось, но то, что сказал Гугу, верно. Я уже однажды бросила его; если я не признаю его на этот раз, — она сделала паузу, у нее пересохло в горле, — это будет слишком несправедливо по отношению к нему. Он все еще ребенок.

Хотя они прожили вместе совсем недолго, она уже чувствовала, что, переселившись в древние времена, она, должно быть, решила завести Гугу после тщательного обдумывания. Как родитель, который произвел его на свет без его согласия, как она могла не заботиться о нем и не брать на себя ответственность за него?

Она не знала причины, по которой бросила сына, но, поскольку Гугу упорно трудился, чтобы появиться в ее жизни, она не должна была отталкивать его или причинять ему боль. В конце концов, он все еще был ребенком.

Когда Сун Хайпин услышал эти слова своей дочери, он не мог не замолчать.

Характер Юаньюань казался мягким, но на самом деле она была более упрямой, чем кто-либо другой.

— Давай не будем сейчас об этом. Подожди, пока твоя мама не вернется и не услышит об этом. Тогда мы втроем обсудим это как следует, — теперь уже Сун Хайпин уклонялся от ответа.

Хотя Сун Хайпин чувствовал, что Жун Тин был тяжелым бременем для его дочери, его тело было более честным, чем его сознание.

В этот период времени, когда ему нечего было делать, он добросовестно помогал Сун Юйань воспитывать ребенка.

Прямо сейчас у Жун Тина не было ни удостоверения личности, ни регистрации в реестре; ему было бы очень трудно пойти в детский сад. Конечно, учитывая его личность, ему, вероятно, было бы трудно хорошо общаться с детьми детского сада.

С появлением Сун Хайпина Сун Юйань почувствовала облегчение. По крайней мере, ей не нужно было беспокоиться о том, что Жун Тин находится в опасности или очень скучает дома, пока она на работе.

Отношения между Сун Хайпином и Жун Тином были очень деликатными; они ссорились почти каждый день. Сун Юйань часто дразнила их, говоря, что они были «двумя детьми, спорящими из-за солнца».

П.п.: История о том, как Конфуций столкнулся с двумя маленькими мальчиками, которые спорят о том, ближе ли солнце утром или в середине дня. Первый утверждает, что солнце ближе к утру, потому что оно становится меньше, когда наступает полдень. Другой утверждает, что Солнце ближе днем, потому что утром прохладно, а в середине дня жарко.

Если бы у Жун Тина раньше был такой человек в его жизни, он определенно возненавидел бы его. Но в конце концов он все равно каждый день следовал за Сун Хайпином либо в супермаркет, либо в компанию Сун Хайпина. Было непохоже,чтобы он делал это неохотно.

Теперь Жун Тин больше не будет торжественно называть Сун Хайпина «дедушкой».

Сун Хайпин не позволял Жун Тину называть его так, пока они были снаружи. У него все еще были эгоистические мотивы; он не хотел, чтобы другие знали, что его маленькая девочка забеременела до брака, и что ребенок был таким большим.

Жун Тин не слишком возражал. Он просто спросил с недовольным выражением лица:

— Какое слово должен использовать Гу?

Сун Хайпин задумался, а потом сказал:

— Твоя мать называла меня Лао Сун. Ты также можешь называть меня так.

Жун Тин был ошеломлен.

— Мама-мама на самом деле была такой... неуважительной?

Сун Хайпин рассмеялся.

— Ты только посмотри на свое удивленное лицо. Я не против. Это значит, что Юаньюань очень близка мне!

— Гу отказывается.

Жун Тин не согласился. Называть своего деда «Лао Сун» – если бы гражданские и военные чиновники узнали об этом, его бы ругали до смерти!

— В любом случае, ты не можешь называть меня «дедушкой» или «дедом», пока мы вне дома.

П.п: Два слова здесь — 外祖父 (waizufu) и 姥爷 (laoye). Оба названия используются для обозначения дедушки по материнской линии, но (я предполагаю) один из них более современный (и?)/или небрежный.

Жун Тин закатил глаза. «Как ты думаешь, Гу заботится об этом?»

— Поскольку дедушка так серьезен и настойчив, Гу может только повиноваться твоим желаниям, — Жун Тин откашлялся. — Лао Сун, Гу голоден.

Сун Хайпин:

— ...Хорошо, я, должно быть, был обязан тебе и твоей маме в своей прошлой жизни.

Поскольку Сун Хайпин повсюду приводил с собой Жун Тина, слухи начали распространяться без их ведома. Персонал в частном порядке обсуждал между собой: этот ребенок в старинном костюме, должно быть, сын президента Суна! Некоторые из родственников Сун Хайпина работали в его компании. Когда они впервые услышали этот слух, их первой реакцией было позвонить Сун Юйань.

Среди них был двоюродный брат Сун Юйань, который говорил так, как будто перед ним был великий враг:

— Юаньюань, твой отец, конечно, может вести себя недостойно и плавать, приводя своего сына повсюду. Что-то не так; когда дядя снова женился и завел ребенка? Мы не знаем, что можно сделать, но, Юаньюань, тебе нужно быть начеку. Эта компания и супермаркет не могут попасть в чужие руки. Поспеши и приходи в компанию!!! Мама этого ребенка обязательно подтолкнет его к тому, чтобы он украл твою собственность!!!

П.п.: 堂哥: старший двоюродный (с той же фамилией, которая обычно означает двоюродного брата по отцовской линии). 飘: плавать, трепетать или бегать туда-сюда; сказать, что кто-то начинает плавать/плывет, означает, что он хвастается или высокомерен/горд. По-видимому, это происходит из-за песни под названием 《 做人不要太飘》

Надо сказать, что у людей из семьи Сун действительно были большие дыры в мозгах, и они любили заполнять их воображаемыми сценами.

П.п.: здесь используется сленг 脑补, что буквально означает что-то вроде «наполнения мозга». Это основано на другой поговорке, используемой здесь, 脑洞, что означает «дыра в мозгу». Таким образом, «заполнить [дыру в вашем] мозге» означает наполнить его (очень образными вещами).

У Сун Юйань были хорошие отношения со старшими кузенами. Дедушка и бабушка семьи Сун относились ко всем справедливо, все ладили гармонично, и никто не пытался причинить вред.

П.п.: 堂哥堂姐: старший двоюродный брат по отцовской линии и старшая двоюродная сестра по отцовской линии. Может быть, Сун Юйань — самая младшая из ее двоюродных сестер по отцовской линии?

Сун Юйань было нелегко прямо сказать, что Жун Тин — ее сын. Пока ее мама не вернулась и не узнала о сложившейся ситуации, лучше, чтобы другие не знали…

— Брат, я видела этого ребенка. Он не папин – папа берет его с собой поиграть.

Ее кузен был настроен скептически.

— Не волнуйся, Юаньюань. Компания поручила мне следить за ним. Держу пари, этот ребенок все еще в детском саду. Можешь быть уверена — я пойду поспрашиваю, кто мама этого ребенка!

Сун Юйань: «…»

Ладно, это можно было рассматривать, как временную отсрочку для ее отца.

Сун Хайпин привел Жун Тина в свой кабинет во время работы. Он разговаривал по видеосвязи со своим другом в городе Б. Он купил довольно много книг для Жун Тина, а также айпад. Жун Тин был чрезвычайно умен. Сначала он не знал, как им пользоваться, но после того, как Сун Хайпин продемонстрировал это несколько раз, он мог делать все. Но Сун Хайпин все еще помнил слова своей дочери и сказал Жун Тину с торжественным выражением лица:

— Юаньюань сказала, что ты можешь играть с ним только двадцать минут за раз.

— Лао Сун, с кем ты разговариваешь? — спросил друг на другом конце видеосвязи.

Сун Хайпин отвел взгляд.

— Ребенок родственника. Давай продолжим разговор; какова ситуация с семьей Се?

Сун Хайпин готовился расширить компанию и супермаркет в городе Б, но воды в городе Б были глубокими. Несколько лет назад он оскорбил кого-то из боковой ветви семьи Се. Он боялся, что кто-то причинит ему неприятности, поэтому в это время его особенно беспокоили внутренние дела семьи Се.

— Наследный принц семьи Се был найден, — сказал друг.

Сун Хайпин выглядел несколько раздраженным.

— Разве они не сказали, что он определенно мертв?

Тот, кто стоял за человеком из боковой ветви, которого он оскорбил, был наследным принцем семьи Се. Если бы наследный принц "сыграл в ящик", семья ветви определенно не посмела бы снова поднимать тревогу.

— Он благословлен великой удачей. Но я слышал, что он был тяжело ранен, когда его нашли. Его несколько раз реанимировали в больнице; теперь он больше не находится в критическом состоянии, — друг еще больше понизил голос. — А еще я только что расспросил кое-кого из больницы. Он проснулся, но я слышал, что он не хочет говорить.

Сун Хайпин был поражен.

— Он немой?

— Я не знаю, повреждены ли или раздражены его голосовые связки. Во всяком случае, теперь он не хочет говорить или отвечать людям. Семья Се сходит с ума от беспокойства.

Сун Хайпин прищелкнул языком.

— Слушать, что ты говоришь, все равно, что ходить вслепую. Забудь об этом, через два дня я отправлюсь в город Б.

И возьму этого деревенщину посмотреть мир по пути.

— Ладно. Я окажу тебе теплый прием, когда ты это сделаешь.

Между тем в VIP–палате больницы в городе Б было очень тихо — слышался только звук медицинского оборудования. Се Яньцзюнь толкнул дверь и увидел своего старшего сына, сидящего на больничной койке.

Его настроение было чрезвычайно сложным. Говорили, что его младший сын устроил ловушку для старшего сына, что привело к его исчезновению, а его местонахождение было неизвестно. Семья потратила несколько месяцев, а также бесчисленные ресурсы и рабочую силу, чтобы случайно найти старшего сына, но он был тяжело ранен, особенно его голова. Когда его нашли, сына отправили в местную больницу, и врачи провели реанимацию…

На этот раз он воспользовался отсутствием жены и родителей, чтобы заступиться за своего младшего сына.

— А-Хэн, Се Сюань не настолько смел. Он очень любит тебя, своего старшего брата, он не может причинить тебе боль. На этот раз твои бабушка, дедушка и твоя мама хотят наказать Се Сюаня. У меня нет никакого мнения, но наказаие не должно быть чрезмерным; хорошо это или плохо, но Се Сюань — твой младший брат.

П.п.: 阿 – А — часто ставится перед именем человека как прозвище и указание на близость.

Естественно, он хотел спасти своего младшего сына. Хотя он родился от любовницы и никогда не смог бы войти в семейное древо Се, он все еще был его сыном.

Он был несколько самоуверен. Его старший сын в прошлом вел себя как положено хорошему сыну, и он всегда повиновался его словам.

Се Яньцзюнь посмотрел на своего старшего сына Се Хэна.

Только чтобы увидеть, что его сын уже поднял голову. Это был всего лишь взгляд, но Се Яньцзюнь не знал, почему у него по спине пробежал холодок.

Взгляд его был явно безэмоциональным и тусклым, но этот взгляд давал ему почувствовать: «сын знает, что думает лао-цзы, но лао-цзы больше не видит сына насквозь».

Только после того, как он покинул палату, Се Яньцзюнь почувствовал, что что-то не так. Его старший сын изменился.

П.п.: 老子(Лао-цзы): отец, или высокомерное обращение к самому себе. Честно говоря, здесь могло бы использоваться и то, и другое.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Хайпин ушел с работы пораньше, в три часа дня, и отвел Жун Тина в ближайший супермаркет, чтобы купить продукты.

Жун Тин сидел в тележке, а Сун Хайпин толкал его. Ссора между дедушкой и внуком была неизбежна.

На самом деле, каждый раз, когда они спорили, это было из–за какого-то тривиального вопроса — после спора они забывали причину, из-за которой всё началось. Сун Хайпин был неплохим поваром, и ему было неприятно думать, что его дочь вернется домой, а потом ей придется обихаживать ребенка и готовить. Всё, что он мог — это добровольно взять на себя тяжелую ответственность. К счастью, в компании ничего не происходило, так что времени у него было достаточно.

Сун Юйань чувствовала, что это был ее самый счастливый момент! Было бы еще лучше, если бы ее мама тоже была здесь!

Каждый день, возвращаясь с работы, она чувствовала запах еды. Отец выходил из кухни и велел ей мыть руки перед едой.

Тем временем Гугу сидел на балконе, читая свои уроки или упражняясь в каллиграфии.

Во время ужина Сун Хайпин небрежно объявил:

— Завтра или послезавтра я планирую поехать в город Б и взять с собой Жун Тина.

Сун Юйань и Жун Тин отложили палочки и хором сказали:

— Что?

Жун Тин нахмурил брови.

— Гу возражает.

Он был внимателен к тому, что императрица-мать усердно трудилась каждый день. Послушание деду не означало, что он готов оставить императрицу-мать и последовать за дедом в другое место.

— Дети не имеют права возражать, — Сун Хайпин посмотрел на Сун Юйань. — Ты усердно работаешь каждый день. Что касается меня, то в городе Б есть дела, на которые я хочу взглянуть. Ты будешь беспокоиться, пока Жун Тин остается дома, и его питание тоже является проблемой — он не может есть еду на вынос каждый день, и, если бы он действительно заказал еду, это было бы небезопасно, пока он один дома.

Сун Юйань чувствовала, что то, что сказал ее отец, было разумно. У нее все еще было много дел на работе, главным образом, потому что коллега из ее команды заболел и попал в больницу, и теперь эти дела свалились на нее. Она не могла уволиться в такое важное время, и она будет волноваться, если Жун Тин будет дома один.

Жун Тин, казалось, не возражал против этого предложения, как раньше, выслушав доводы Сун Хайпина, но все же нахмурился и спросил:

— Как долго?

Теперь его учил Сун Хайпин, и его речь постепенно становилась все более похожей на современную.

— От одной недели до трех-четырех дней.

Сун Хайпин также бессознательно находился под влиянием речи Жун Тина, которая звучала более «учено».

Жун Тин бросил на Сун Хайпина взгляд, наполненный неохотой.

— Хорошо.

Он и сам знал, что если не последует за дедушкой в город Б, то императрица-мать будет постоянно беспокоиться за него во время работы и торопиться обратно как можно скорее после работы. Это было бы слишком утомительно; он должен научиться проявлять уважение к императрице-матери.

У Жун Тина не было никакого багажа, чтобы упаковать его; он все еще носил традиционную одежду. Вечером, приняв ванну, он переодевался, стирал ее и вешал сушиться, чтобы носить на следующий день.

— Климат в городе Б немного суше, чем здесь. Пей там побольше воды, — когда Сун Юйань упаковала багаж для Жун Тина, она также положила мультяшный термос, который купила для него. — Обязательно пей воду и ешь фрукты.

— Втирай этот детский лосьон каждый день после умывания.

— Кроме того, пусть дедушка каждый вечер перед сном наливает тебе стакан молока, чтобы потом ты хорошо спал.

Жун Тин наблюдал, как Сун Юйань помогает ему упаковать багаж, в то время как она продолжала говорить о самых разных вещах. Он сидел на кровати с непринужденным видом, и уголки его губ слегка приподнялись.

— Императрица-мать, Гу уезжает всего на несколько дней и вернется очень быстро.

— Ты помнишь мой номер телефона? — снова спросила Сун Юйань.

Жун Тин действительно помнил это. Его умственные способности были довольно хороши, и он мог даже пересказать номера телефонов Сун Юйань и Сун Хайпина задом наперед.

— Если ты заблудишься, пока будешь гулять с дедушкой, не забудь позвонить или поискать дядю-полицейского. Не ходи за незнакомцами, понял?

С тех пор, как появились результаты теста ДНК, Сун Юйань чувствовала, что слишком быстро изменила свою роль, поскольку почти без колебаний приняла Жун Тина как своего сына.

Жун Тин похлопал по месту рядом с собой, жестом приглашая Сун Юйань сесть.

Сун Юйань закрыла чемодан, затем села и наклонила голову, глядя на него.

— Что?

— Императрица-мать, ты не хочешь оставаться одна и не хочешь расставаться с Гу? — когда ребенок сказал это, его губы слегка изогнулись, а в глазах появился яркий блеск. Он выглядел гордым и довольным.

Сун Юйань очень серьезно кивнула.

— Ты не ошибаешься.

— Если да, то скажи, что да, а если нет, то скажи, что нет.

— Да.

Жун Тин был полностью удовлетворен ответом Сун Юйань. Он приблизился, чтобы потянуть Сун Юйань за руку, но потом очень быстро отпустил. Он действительно хотел быть ближе к Сун Юйань, но его образование не позволяло ему быть слишком близко к ней слишком долгое время.

Сун Хайпин попросил водителя отвезти их в город Б. Они ехали по шоссе от своего нынешнего местоположения до города Б, что заняло всего шесть часов.

Сун Хайпин купил два дома несколько лет назад, когда в городе Б еще не было никаких ограничений на покупку. В то время его мысли были очень просты. Он боялся, что в будущем его дочь переедет в город Б, поэтому проверил недвижимость. В то время цены на жилье еще не взлетели. Он чувствовал, что цена была неплохой, и, к счастью, у него было немного денег с собой. Поэтому он купил сразу два дома с тремя спальнями, оба в пределах третьего транспортного кольца.

П.п.: 三:: третья кольцевая дорога в городе Б (он же Пекин). Как следует из названия, кольцевые дороги — это скоростные магистрали, которые не являются линейными, как большинство автомагистралей, а вместо этого огибают город. Третья кольцевая дорога огибает центр Пекина и проходит через центральный деловой район города (финансовый/деловой район) и другие коммерческие районы, а также жилые районы. Я не уверена, что дома рядом с этой дорогой лучше или дороже, чем другие жилые здания, но текст, кажется, подразумевает, что они в некотором роде особенные?

За последние два года он стал чаще бывать в городе Б, поэтому нанял тетушку. Прежде чем они приехали, он попросил тетушку прибраться внутри и снаружи.

Он выглядел довольно гордым, когда привел Жун Тина в дом.

— Хотя я не стану клеветать на твоего отца в твоем присутствии, мне все же есть что сказать. Независимо от того, был ли твой отец принцем или императором в древние времена, это давно ушедшая история. Если бы он пришел с тобой, он мог бы оказаться нищим перед твоим дедушкой.

П.п.: ушедшая история 这大清都亡了: используется саркастически в ответ на то, что кто-то говорит что-то устаревшее, глупое и т. д. Похоже, имеется в виду, как в «жизни под скалой».

Жун Тин молча закатил глаза.

— Все под небом — императорская земля!

П.п.: из Книги песен, раннего сборника китайских стихотворений и одного из пяти классиков конфуцианства.

— Если ты так говоришь, то ладно, иди к соседу и попроси его подвезти меня на его Porsche, — поддразнил Сун Хайпин. — Разве ты не сказал: «все под небом — императорская земля», так что разве чужой Porsche не твой Porsche? Как мой внук, разве ты не должен быть почтительным по отношению к своему деду?

Жун Тин был ошеломлен воровской логикой Сун Хайпина.

— Ты выдвигаешь необоснованное требование!

— Гу никогда не будет человеком, который угнетает людей и лишает их плоти и крови!

— Гу не опустится до твоего уровня!

После их спора Сун Хайпин, увидев раздраженный вид Жун Тина, погладил его по голове.

— Правильно, дети должны вести себя как дети, а не ходить каждый день угрюмыми, как маленький взрослый.

Жун Тин чуть не закашлялся от возмущения.

Сун Хайпин отвел все еще кипящего Жун Тина поесть. Он также хотел, чтобы Жун Тин постригся, пока они в поездке.

Хотя Жун Тин этого не сказал, Сун Юйань знала, что он не собирается жить здесь всю свою жизнь и намерен вернуться во дворец. В конце концов, это было место, где он жил с самого рождения. Просто Сун Юйань не была так оптимистична, как он. Он переселился сюда, потому что хотел этого. Он сам сказал, что это редкое событие, которое случается раз в сто лет. Только благодаря методу Государственного Наставника и удаче он случайно смог пересечь время и пространство.

С точки зрения логики, шансы Жун Тина на возвращение были почти равны нулю.

Сун Юйань никогда не говорила об этом Жун Тину, потому что боялась, что он не сможет принять это.

Сун Хайпин не обладал дотошностью Сун Юйань. Он чувствовал, что его внук обязательно должен найти способ остепениться. В дальнейшем Жун Тин должен отправиться в детский сад. Он не мог каждый день ходить в традиционной одежде и подвязывать волосы.

И вот, пока они ужинали, Сун Хайпин захотел взять Жун Тина с собой, чтобы сделать ему красивую стрижку.

После того, как внук и дедушка закончили есть, Сун Хайпин сказал в загадочной манере:

— Я отведу тебя в хорошее место.

Внешне Жун Тин выглядел безразличным, но внутри он был в предвкушении.

Пока Сун Хайпин не подвел Жун Тина к двери парикмахерской. Жун Тин просунул голову и увидел, как парикмахер стрижет волосы. Будучи таким же сообразительным, как и обычно, он сразу догадался, для чего они здесь. Он нахмурился, отступил на два шага и сказал Сун Хайпину:

— Ты привел Гу, чтобы подстричь ему волосы? Гу отказывается.

Сун Хайпин потянул Жун Тина вперед.

— От чего отказываешься? Твои волосы такие длинные – мыть их нелегко, да и расчесывать тоже. В детском саду нет детей, похожих на тебя. А когда ты начнешь ходить в начальную школу, правила будут еще строже. Сегодня мы их подстрижем. Не волнуйся, дедушка не поскупится. Попросим самого дорогого парикмахера здесь… о нет, попросим менеджера лично подстричь волосы для тебя!

Жун Тин видел, что Сун Хайпин говорит серьезно. Думая о разнице в силе между ним и дедом, он вдруг пришел в отчаяние. Он понимал, что нет смысла вразумлять дедушку, но заставлять его стричь волосы – лучше бы ему отрубили голову!

Думая об этом, Жун Тин не позволил Сун Хайпину схватить его. Первой его реакцией было желание убежать.

Он бежал изо всех сил, безрассудно бросаясь на перекресток как раз в тот момент, когда по нему ехала машина.

Сун Хайпин почувствовал, как его сердце подпрыгнуло к горлу.

— Жун Тин!!!

Жун Тин повернул голову и увидел мчащуюся на него машину. Он замер, и на мгновение его зрачки резко расширились.

Сун Хайпин был напуган до смерти, так что у него подкосились ноги. Стояла поздняя осень, тело его покрылось холодным потом, и казалось, что он вот-вот упадет. Как раз в тот момент, когда машина была всего в дюжине сантиметров от Жун Тина, она едва успела затормозить и остановиться.

Водитель сидел в машине все еще в состоянии шока. Когда он, наконец, смог среагировать, ему захотелось разразиться проклятиями.

К счастью, он вспомнил, что босс все еще сидит в машине, и с трудом подавил желание выругаться.

— Босс, с вами все в порядке? — шофер в эту минуту плакал без слез. Босса только что выписали из больницы. Если бы он испытал шок, и мастер семьи Се и мадам узнали бы об этом, он не знал, что бы они сказали, но босс был их самым драгоценным ребенком.

П.п.: 老爷子 (мастер), 太太(мадам): вежливый термин для пожилого мужчины и замужней женщины/мадам соответственно. 命根(драгоценный ребенок): жизненная кровь; то, что человек ценит больше всего в жизни.

Что действительно испугало его, так это то, что, когда он обернулся, чтобы спросить, ему показалось, что всё его тело застыло.

Он на самом деле забыл, что его босс не разговаривает, потому что перенес шок.

Почему он спросил, а?

Человек, которого водитель назвал «боссом», смотрел в окно на ребенка, который был так напуган, что не знал, что делать. Он вдруг выпрямился, в его прежде глубоких и спокойных глазах появилась тревога. Но очень быстро он успокоился. Его веки опустились, руки лежали на коленях, но дыхание стало немного быстрее, чем раньше.

Сун Хайпин подбежал и обнял Жун Тина. Он был так напуган, что не мог говорить внятно.

— Ты, ты в порядке? Где болит?! Скажи дедушке, если тебе где-нибудь будет больно, дедушка немедленно отвезет тебя в больницу!

Глаза Сун Хайпина налились кровью от страха.

Жун Тин ответил довольно быстро. Он успокоился и неммного неловко похлопал Сун Хайпина по спине.

— Дедушка, гу цел и невредим.

— Ты действительно не ранен?

— Действительно не больно. Машина не прикоснулась к Гу.

Сун Хайпин наконец почувствовал облегчение. Он посмотрел на машину, и сердце его упало. Глядя на машину и номерной знак, он мог сказать, что владелец был богатым и респектабельным человеком. Он не был глупым; так как ребенок не пострадал, он также не причинит неприятностей людям, ответственным за это. Его внук был тут. Он не мог подать ребенку плохой пример.

Пока Сун Хайпин готовился унести ребенка и уйти, чтобы движение на дороге пришло в норму, водитель вышел из машины.

Водитель тоже был очень озадачен. Другая сторона явно не желала спорить, так почему же босс все еще сигнализировал ему, чтобы он связался с ними?

Только что босс посмотрел на сотовый телефон в своей руке. Он осторожно спросил:

— Это для того, чтобы дать контактную информацию этому человеку?

Босс кивнул.

Водитель подошел к Сун Хайпину и протянул ему визитную карточку босса.

— Это визитная карточка нашего босса. Если ребенок вашей семьи испытывает какой-либо дискомфорт, то вы можете связаться с нами. В городской больнице есть специалист, вы можете привезти туда ребенка вашей семьи для медосмотра. Все расходы будут на имя нашего босса.

Сун Хайпин принял визитку. Он только взглянул на нее и тут же был ошеломлен.

Неужели это действительно визитная карточка наследного принца семьи Се?!

Сун Хайпин был бизнесменом. Он боролся с бедностью и заработал себе то место, где он был сегодня, полагаясь на свой ум.

Он достал из кармана свою визитную карточку и протянул ее водителю. Он знал, что его поступок был немного поспешным, но будь он проклят, если бы не попытался потереться локтями с этим богом богатства. Теперь, когда он оставил после себя имя наследного принца семьи Се, семья ветви должна была взвесить свои варианты, если они хотели найти неприятности с ним.

П.п.: Потеряться локтями -沾: получить выгоду или преимущество через контакт.

— Это моя визитная карточка. Пожалуйста, отдайте ее своему боссу. — Сун Хайпин быстро оправился от паники и восстановил свой прежний образ опытного игрока в деловом мире. — Честно говоря, это ребенок моей семьи, который выбежал на дорогу. У меня есть друг, который занимается обслуживанием автомобилей – если у вас позже возникнут какие-то проблемы с вашей машиной, то вы можете мне позвонить. Я позабочусь о вашем ремонте и обслуживании. Я искренне сожалею об этом.

Водитель видел, что Сун Хайпин не собирается обманом выманивать у них деньги, и был по-прежнему вежлив и улыбался.

— Нет проблем, нет проблем, просто в следующий раз будьте осторожнее.

Сун Хайпин был еще более вежлив.

— Мы вас побеспокоили.

Сказав это, Сун Хайпин взя на руки Жун Тина и извинился перед водителем перед отъездом. Уходя, он снова взглянул на машину.

Жун Тин тоже оценивал Сун Хайпина. Он почувствовал, что улыбка дедушки сейчас похожа на улыбку старого лиса.

Сун Хайпин увидел, что Жун Тин смотрит на него. Он опустил его на землю и еще раз осмотрел с ног до головы, чтобы убедиться, что его не поранили. Он сказал все еще с невозмутимым видом.

— Это было действительно опасно. Нехорошо убегать куда попало. Ты просто выбежал прямо на дорогу. Если бы с тобой что-то случилось, как бы я объяснил это твоей матери? Из-за тебя у меня чуть сердечный приступ не случился.

Но раз уж мы заговорили об этом. Сун Хайпин подумал и сказал несколько неловко:

— Ты не можешь рассказать своей матери о том, что только что произошло.

— Почему?

— Ты просто не можешь, — на самом деле, Сун Хайпин очень боялся своей дочери. Если бы она узнала, что он привел Жун Тина, чтобы подстричься, заставив Жун Тина убежать и чуть не попасть под машину, его дочь определенно пришла бы в ярость.

Жун Тин не нуждался в том, что Сун Хайпин сказал ему; он не стал бы рассказывать Сун Юйань об этом инциденте. Он чувствовал, что, если бы императрица-мать узнала об этом, она определенно забеспокоилась бы. Он не хотел, чтобы императрица-мать переживала за него.

— Гу может молчать, — Сун Хайпин как раз собирался похвалить Жун Тина за благоразумие, когда услышал его слова: — Но у Гу есть условие.

— У тебя все еще есть условие? Ты хочешь обсудить со мной условия? Ладно, говори, говори.

Жун Тин указал на большой супермаркет через дорогу.

Сун Хайпин потерял дар речи.

В конце концов, Сун Хайпин привел Жун Тина в супермаркет и купил целую тележку закусок.

В тот вечер в родовом доме семьи Се на диване в гостиной сидел мужчина. В руке он держал визитную карточку, лицо его было мрачным и темным.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Хайпин и Жун Тин не задержались в городе Б.

Они быстро покинули город Б, и как только их ноги переступили порог дома, мама Сун Юйань, она же госпожа Чэнь Линьцзин, вернулась из города Х.

Чэнь Линьцзин планировала вернуться, поэтому, естественно, она сначала сообщила об этом Сун Юйань. Сун Юйань знала, что кажущийся мирным день снова превратится в хаос. Даже если бы она могла лгать другим о существовании Жун Тина и его отношениях с ней, она не могла лгать своим родителям. И теперь ее отец уже знал, но мама не знала. Чем дольше это будет скрываться, тем хуже. Приняв решение устранить эту проблему, Сун Юйань стала необычайно внимательна. В тот день, когда Чэнь Линьцзин вернулась, она специально попросила выходной на полдня, а во второй половине дня лично поехала в аэропорт, чтобы забрать свою маму.

По дороге в аэропорт Сун Юйань не забыла зайти в цветочный магазин и купить букет цветов.

Аэропорт был забит людьми каждый день, поэтому Сун Юйань ждала у выхода. Увидев мать своей семьи в больших солнцезащитных очках и ветровке, тащившую за собой небольшой чемодан, она продемонстрировала сообразительность, которой никогда не проявляла за последние двадцать два года. Она подбежала и обняла маму.

— Мама, я так скучала по тебе, ах!

Чэнь Линьцзин сняла солнцезащитные очки и приняла букет цветов. Она еще раз взглянула на Сун Юйань.

— Спасибо. Но разве у тебя сегодня нет работы?

Сун Юйань сказала очень заискивающим тоном:

— Какая работа важнее, чем мама!

Чэнь Линьцзин скривила губы в улыбке.

— Хорошо, пойдем.

Сун Юйань взяла на себя инициативу забрать багаж. По пути она спросила о самочувствии своей матери.

— Мама, на этот раз ты слишком долго оставалась в городе Х. Ты привыкла к местной еде?

— Мне всегда нравилась кантонская кухня.

— Это верно, о, и погода там лучше. Мама, ты только что сошла с самолета, замерзла, да? Я боялась, что тебе будет холодно, поэтому взяла запасной свитер и оставила его в машине.

Сун Юйань всегда была умной и разумной дочерью. После развода с Сун Хайпином Чэнь Линьцзин никогда не думала о том, чтобы найти другого человека для брака, потому что боялась, что ее дочь будет обижена.

Кто знает, сколько людей шептало ей на ухо на протяжении многих лет, что женщинам не нужно прилагать столько усилий, но как она могла этого не делать? Она упорно трудилась, чтобы обеспечить своей дочери хорошие условия для жизни.

Пара матери и дочери прибыла на стоянку. Сун Юйань положила чемодан в багажник и по собственной инициативе открыла пассажирскую дверь.

— Мам, у меня есть термос с черным чаем на панели. Я принесла чай из дядиного кабинета, так что вкус должен быть приличным. В последнее время стало прохладнее, так что тебе стоит выпить немного, чтобы согреться.

Чэнь Линьцзин кивнула, села на пассажирское сиденье и пристегнула ремень безопасности. Она взяла термос и сделала глоток. Температура воды была как раз подходящей и очень расслабляющей.

— Мам, я подумала, что ты проголодаешься, поэтому по дороге сюда купила несколько сэндвичей и рисовых шариков в круглосуточном магазине. Рисовые шарики уже разогрели в микроволновке; они все еще должны быть теплыми.

Чэнь Линьцзин посмотрела на дочь.

Сун Юйань с детства и до сих пор очень боялась своей мамы. Она не могла не нервничать теперь, когда ее мать так смотрела на нее.

— Мама, почему ты так на меня смотришь?

— Нет причин. У тебя недавно была сухая кожа, поэтому я купила тебе маски для лица.

Сун Юйань вздохнула про себя с облегчением.

— Хорошо!

Час пик еще не наступил, поэтому дорога от аэропорта до общины заняла всего около сорока минут.

Сун Юйань припарковала машину и проверила свой телефон. Она обнаружила, что несколько минут назад получила сообщение и открыла его. Это было сообщение из банка, уведомляющее ее о том, что кто-то только что перевел ей 100 000 юаней.

Глаза Сун Юйаня расширились. Она посмотрела на Чэнь Линьцзин на пассажирском сиденьи, которая тоже сидела и смотрела на свой телефон.

— Мама, почему ты перевела мне деньги?

— У тебя нет недостатка в деньгах? — Чэнь Линьцзин тоже была очень удивлена.

Сун Юйань действительно потеряла дар речи. Значит, в глазах ее матери «скрытым мотивом» ее нетерпеливой внимательности и заботы только что была нехватка денег?!

Ладно, у нее действительно был скрытый мотив, но это было не из-за денег.

— У меня… у меня есть свои собственные деньги, — Сун Юйань сначала все еще немного нервничала, но после этого инцидента она успокоилась. — Но я все равно приму перевод. Спасибо, мама.

Воспитание ребенка действительно стоило очень дорого.

Сун Юйань почувствовала, что ее лицо было очень спокойным. Она уже окончила университет и все еще была так невозмутима, когда брала деньги своих родителей.

С ее нынешней зарплатой в семь или восемь тысяч юаней было очень трудно обеспечить качественный уход за ребенком. Не говоря уже о том, что она навела справки о близлежащих детских садах, которые, как говорили, были средними и не слишком хорошими, и это стоило четыре тысячи юаней в месяц.

Гугу также любил читать книги. Только в этом месяце она потратила много денег на покупку книг для него.

Другими словами, ее мама и папа были ее поддержкой. В противном случае, с ее способностями, ей и Гугу, скорее всего, придется жить, строго контролируя бюджет.

Чэнь Линьцзин вышла из машины.

— Я останусь здесь на несколько дней.

Сун Юйань была бы в восторге, но, думая о Жун Тине и ее отце дома, она не осмелилась ответить слишком прямолинейно.

— А что, неудобно?

— Вовсе нет, совсем нет. Как бы я хотела жить с мамой каждый день!

Чэнь Линьцзин снова надела темные очки.

— Если ты действительно так думаешь, тогда возвращайся со мной домой через два дня.

«…»

До окончания учебы Сун Юйань жила на большой вилле своей семьи, за исключением того времени, когда она жила в общежитии в течение семестра.

После окончания учебы она съехала, сказав, что хочет быть независимой. На самом деле это было по другой причине. Она знала, что ее мама время от времени будет ходить на свидания, и чувствовала, что ей будет неудобно оставаться дома.

Она уже не была так, как в детстве, категорически против того, чтобы ее родители искали другого счастья.

Теперь она хотела, чтобы ее отец жил хорошо, и мама тоже. Особенно это касалось ее мамы. Она не должна постоянно жить для нее.

Эти двое вошли в лифт. Сун Юйань все еще была очень робкой, когда смотрела на свою маму, но в этот момент она поняла, что должна предупредить ее. В противном случае, если она подождет, пока Чэнь Линьцзин сама увидит Жун Тина и ее отца, ситуация может стать хаотичной.

— Мам, нам не нужно идти куда-нибудь поесть позже.

— Почему? Ты хочешь готовить?

— Это не я, — Сун Юйань стиснула зубы. — Это папа. Он заботился обо мне с тех пор, как вернулся.

Чэнь Линьцзин кивнула, неудивленная. Она не была настолько эгоистичной матерью. Она не смогла бы развестись со своим бывшим мужем, а затем монополизировать свою дочь и не позволять им общаться.

Двери лифта открылись со звоном, и Сун Юйань поняла, что не сказала самое-самое важное, что ей нужно было сказать. Почему лифт сегодня был таким необычайно быстрым! Обычно это было так медленно, но сегодня это было слишком быстро, ах!

Она даже не закончила фразу, а они уже прибыли.

Сун Юйань хотела сказать еще немного, но у Чэнь Линьцзин был нетерпеливый темперамент. Она тут же вышла из лифта и направилась прямо к дому, высоко подняв голову и выпятив грудь.

Сун Юйань рассказала все отцу, и у нее не было психологического сопротивления ее отношениям с Жун Тином, но, когда она подумала о том, чтобы рассказать об этом матери… у нее был немного страусиный менталитет. Она думала сделать это несколько дней назад, но откладывала это до сегодняшнего дня. На обратном пути она подумала, что, поскольку она была за рулем, было бы нехорошо рассказывать маме об этих вещах, чтобы не влиять на ее сосредоточенность на вождении. Если бы они попали в аварию, это было бы большой потерей. Поэтому она снова отложила это, пока они не вышли из машины, а затем продолжала тянуть время…

Откровенно говоря, она была напугана.

Она боялась, что ее мама рассердится и будет разочарована.

Когда она была маленькой, ее оценки всегда были одинаковыми, никогда не поднимались и не опускались. Когда она училась в школе, у нее чуть не случился ранний роман, который повлиял на ее оценки. В том месяце она получила особенно плохой результат теста и опустилась почти на десять мест в рейтинге. Учительница попросила ее забрать тест домой и попросить родителей подписать его. Она искала своего отца, даже не подумав показать его матери.

Если бы ее родители не развелись, то их маленькая семья была бы самой стереотипной комбинацией строгой матери и доброго отца, мамы-тигра и отца-котенка.

Хотя в то же время, когда она выросла и поступила в университет, ее мать стала менее строгой с ней, чем раньше.

Чэнь Линьцзин подошла к двери и увидела, что она открыта. В конце концов, это был дом дочери ее семьи; она не проявила вежливости, сразу же открыла дверь и вошла.

Она вошла, сначала подумывая переобуться, но увидела, как Сун Хайпин выходит из кухни с фартуком и с улыбкой кормит маленького мальчика мясом.

— Это вкусно?

— Это приемлемо.

— Тогда ты можешь есть меньше!

Как только они закончили говорить, дед и внук заметили, что Чэнь Линьцзин стоит в гостиной и наблюдает за ними.

Сун Хайпин до мозга костей боялся своеё бывшей жены, и он съежился под ее взглядом.

Чэнь Линьцзин не могла не прищуриться в ответ. Она на мгновение пристально посмотрела на Жун Тина, а затем сказала Сун Хайпину:

— Выйди. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Сказав это, она не стала беспокоиться о том, как отреагирует другой человек, и сразу вышла. Выходя, она столкнулась с Сун Юйань, и отец с дочерью обменялись взглядами.

Сун Хайпин несколько неохотно снял фартук и последовал за ней.

Сун Хайпин прошептал:

— Твоя мама сказала, что ей нужно кое-что обсудить со мной. Ты ей сказала?

Сун Юйань покачала головой.

— Я не смогла. Мне было страшно.

— Ты ни на что не годна!

— Сун Хайпин! — нетерпеливо позвала Чэнь Линьцзин снаружи.

Сун Хайпин тут же заткнулся.

Сун Юйань хотела последовать за ним, чтобы посмотреть, но Чэнь Линьцзин уже закрыла дверь. Она стояла в коридоре, не зная, выходить ей или нет. Жун Тин подошел к ней и посетовал:

— Бабушка была так великолепна, что Гу забыл поприветствовать ее. Как невежливо.

«Великолепная» Чэнь Линьцзин в глазах Жун Тина в настоящее время холодно смотрел на Сун Хайпина.

— О чем ты думаешь? — Сун Хайпин почувствовал, как его волосы встали дыбом от ее пристального взгляда. Он нетерпеливо спросил: — У меня все еще не готовы отбивные. Если тебе есть что сказать, то поторопись и скажи это.

У Чэнь Линьцзин все еще были хорошие отношения с сестрой Сун Хайпина. Когда-то они были невестками, но очень гармонично ладили. После развода они относились друг к другу как лучшие подруги. Когда она была в городе, то услышала, что у Сун Хайпина был сын от неизвестной женщины. В последнее время, казалось, у него были мысли о том, чтобы привести маленького сына, чтобы его узнали его предки, и он брал его на всевозможные мероприятия. Она ни в малейшей степени не усомнилась, глядя на фотографию, которую прислала ей невестка Сун. Хотя фотография была немного размыта, она могла с первого взгляда сказать, что маленький мальчик, которого Сун Хайпин кормил отбивными, был тем, кто был на фотографии, и незаконнорожденным ребенком Сун Хайпина.

Если бы не юный возраст ребенка и ее вывод о том, что он не был ребенком, зачатым во время их брака, Чэнь Линьцзин испытала бы такое отвращение, что ее стошнило бы вчерашнем ужином.

И вот теперь Сун Хайпин действительно привел этого незаконнорожденного ребенка к их дочери.

Чэнь Линьцзин вспомнила, как ее дочь училась в начальной школе и одноклассники высмеивали ее за то, что у нее не было отца, и почувствовала себя обиженной до слез. Испытывая всевозможные эмоции за внешне холодным лицом, она подняла руку и ударила Сун Хайпина.

Она давно потеряла привязанность к своему бывшему мужу, когда узнала о его романе. Просто у нее было разбито сердце из-за дочери, и она боялась, что ее дочери будет больно.

Сун Хайпин был ошеломлен пощечиной. Он тупо уставился на нее. Какое-то мгновение он никак не реагировал на то, что только что произошло.

— Ты такой отвратительный. Раньше, когда мы развелись, что ты обещал Юаньюань? Ты сказал, что в этой жизни у тебя будет только она, эта единственная дочь. И что сейчас? Меня не волнует, что у тебя есть сын от другой женщины, но как ты мог привезти этого ребенка к Юаньюань? Сун Хайпин, ты действительно вызываешь у людей отвращение. Убирайся с моих глаз!

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Хайпин был по-настоящему ошарашен. Одной из причин была пощечина, а второй — яростный выговор.

Когда он наконец смог отреагировать, то недоверчиво посмотрел на Чэнь Линьцзин.

— О чем, черт возьми, ты говоришь!

Он понятия не имел о куче слухов в компании — сотрудники, естественно, не стали бы поднимать сплетни перед главным предметом разговоров. Родственники семьи Сун хотели предупредить Сун Хайпина, но, видя, что он полон решимости принять этого ребенка, все они отказались от этой идеи.

Репутация Сун Хайпина в семье Сун была не очень хорошей. Одна только измена считалась большим пятном на его жизни.

По крайней мере, у Чэнь Линьцзин были очень хорошие отношения с семьей Сун. И дедушке, и бабушке Сун очень нравилась эта невестка. Даже после развода с Сун Хайпином именно Чэнь Линьцзин помогала бабушке Сун, когда та однажды пережила операцию.

В то время многие шутили по поводу Сун Хайпина, говоря, что у него был роман, и он также не знал, как замести следы, и что он развелся из–за неизвестной женщины — это показывало, на что он способен.

По мнению многих мужчин, это не было большой проблемой — иметь роман, разве это не ошибка, которую совершают мужчины во всем мире? Но развестись из-за этого с первой женой? Это была вершина глупости. Кто не знал, что Сун Хайпин был беден, когда был молод? Его и Чэнь Линьцзин можно было считать парой, которая вместе перенесла трудности. Жаль было разводиться вот так просто.

После развода Сун Хайпин позволил себе сойти с ума — дважды за три дня менял девушек как будто для того, чтобы образ «успешного босса» стал реальностью. Его личная жизнь была по-настоящему распущенной, поэтому неудивительно, что у него был незаконнорожденный ребенок.

Чэнь Линьцзин посмотрела на человека перед собой и почувствовала такое отвращение, что ее затошнило.

— Поторопись, забери своего ребенка и уходи!

— Что, мой ребенок? Когда у меня был ребенок и почему я не знал? — только когда Сун Хайпин закончил говорить, он понял, что упустил главное. — Нет, я отвлекся — это даже не мой сын! Это твой внук!

Чэнь Линьцзин хотела снова дать ему пощечину, но, как только она подняла руку, ее перехватил Сун Хайпин.

В конце концов, сила мужчины была больше. Сун Хайпин сказал, скрежеща зубами от гнева:

— То, что я говорю, правда. Я не бью женщин, особенно из-за того факта, что ты мать моего ребенка, но если ты снова спровоцируешь меня, не спрашивая об истине, не обвиняй меня в плохом характере.

Сун Хайпин отбросил руку в сторону и вернулся в дом со спокойным и собранным выражением лица.

Гнев Чэнь Линьцзин сменился замешательством. Она и Сун Хайпин были однокурсниками по университету — их понимание характера друг друга не могло быть более очевидным.

Почему она не прислушалась к советам других, чтобы помешать дочери поддерживать с ним связь? Во–первых, независимо от того, какую отвратительную вещь сделал Сун Хайпин, он все еще был отцом Юаньюань — их кровное родство не могло быть изменено. Даже если бы они развелись, на нем все равно лежала ответственность быть отцом. Во–вторых, Сун Хайпин просто не был хорошим человеком — не будет преувеличением сказать, что он был дерьмом, — но у него были свои хорошие стороны; он действительно был очень добр к Юаньюань.

П.п.不是是东东: 东 (восток) и 西 (запад) являются направлениями компаса и связаны с деревом и золотом, соответственно, из пяти элементов Инь и Ян. To是是东西 означает не быть востоком и западом, что означает быть югом (огонь) и севером (вода). Эти два элемента имеют какую-то связь с бессердечием или безжалостностью?! Был также еще один блог, в котором говорилось, что это значит называть кого-то дерьмом, ЛОЛ. В любом случае, если вы называете кого-то так, это означает, что вы выражаете недовольство им.

Но что только что сказал Сун Хайпин? Не его сын, а ее внук? Только послушайте, что это была за наглая ложь!

Чэнь Линьцзин последовала за ним внутрь.

Сун Юань посмотрела на своего отца. Хотя она не могла понять, что произошло, она знала, что у ее отца снова проблемы с ее матерью.

Сун Хайпин знал, что нехорошо раздражать свою бывшую жену, но он не ожидал, что она будет такой жестокой. Он вошел и сел на диван, кипя от гнева. Увидев вошедшую Чэнь Линьцзин, он дважды фыркнул и сказал Сун Юань:

— Юаньюань, папа получил за тебя пощечину, — сказав это, он оглянулся на Чэнь Линьцзин. — Я говорю тебе прямо сейчас, ты можешь ударить меня, но только попробуй пойти против моей дочери.

Чэнь Линьцзин ничего не сказала, но уставилась на Жун Тина.

Жун Тин был чрезвычайно хитер. Увидев отпечаток руки на лице дедушки, он сразу же и послушно позвал:

— Бабушка.

Веки Чэнь Линьцзин дернулись, и она почувствовала внезапную пульсацию в виске. Она посмотрела на Жун Тина, затем на Сун Хайпина, и, наконец, ее взгляд остановился на Сун Юань.

— Ты, должно быть, шутишь!

Сун Юань не думала, что все так обернется. Ее план состоял в том, чтобы просто сесть и поесть всей семьей, а затем воспользоваться шансом, пока атмосфера была хорошей, чтобы рассказать маме всю историю. Девушка не ожидала, что мама позовет отца, как только войдет в дом. Она не знала, что обсуждали эти двое, но ситуация казалась не очень хорошей.

Она не думала, что кто-то будет в настроении есть в этот момент.

Сун Юань очень боялась поднимать этот вопрос, но она посмотрела на безмолвные действия Жун Тина и сказала:

— Гугу, возвращайся в свою комнату, мне нужно поговорить с бабушкой и дедушкой. Давай поедим после того, как закончим разговор.

Бабушка и дедушка… Брови Чэнь Линьцзин нахмурились. Все это было слишком невероятно!

«Что? Не сын Сун Хайпина, а ее внук?»

«Что все это значит?»

Но Жун Тин покачал головой. Мать-императрица всегда обращалась с ним, как с ребенком. Прекрасно, он действительно был ребенком, но он отличался от здешних детей. Он видел самые темные сердца людей и сталкивался с самыми зловещими планами.

Подобные сцены были пустяком.

Просто Императрица-мать всегда обращалась с ним, как с маленьким ребенком, который ничего не знает. Раньше он подчинялся ей, но сегодняшняя сцена было явно не тем, с чем Императрица-мать могла справиться самостоятельно.

— Императрица-мать, как может Гу оставаться в стороне от дел, связанных с ним самим? — серьезно сказал Жун Тин. — Гу не позволит Императрице-матери справляться с этим в одиночку.

Сун Юань почувствовала облегчение, когда услышала, как Жун Тин сказал это.

Она чувствовала, что не сделала ничего плохого.

Если бы она съела запретный плод и родила Жун Тина в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет, то чувствовала бы себя очень виноватой перед родителями, но она этого не сделала. В студенческие годы она не сделала ничего плохого, за исключением неудачной попытки завести роман с молодым человеком.

— Мам, позволь мне представить его. Это Жун Тин. В этом году ему пять лет, а весной следующего года ему исполнится шесть. Он мой сын, — Сун Юань потребовалось огромное усилие, чтобы сказать это. — Разве я не говорила тебе раньше, когда исчезла на неделю? Я сказала тебе, что не убегала со своими друзьями и что на самом деле не знала, что произошло. Теперь я думаю, что я переместилась в древние времена, и я забыла, что произошло за это время. Некоторое время назад Жун Тин сумел переместиться из древних времен в современность, чтобы найти меня, и он сказал мне, что он мой сын. Я отвезла его на анализ ДНК, и результаты показали, что он действительно мой ребенок.

Сун Юань не знала, что еще сказать.

Чэнь Линьцзин стояла неподвижно и смотрела на дочь.

Атмосфера была слишком странной. Сун Хайпин, только что получивший пощечину, шагнул вперед, чтобы поднять настроение. Он все еще очень хорошо понимал свою бывшую жену. Этот момент тишины… был слишком страшным.

— Чэнь Линьцзин, я могу это подтвердить. Жун Тин — определенно ребенок Юаньюань. Посмотри на него — разве он не похож на Юаньюань, когда она была ребенком?

После того, как Сун Хайпин сказал это, он понял, что никто ему не ответит, поэтому он снова встал и серьезно сказал:

— Тебе не нужно вспоминать. Я думал об этом — Юаньюань не из тех людей, которые совершают подобные ошибки. Она не могла совершить такую ошибку, когда ей было пятнадцать или семнадцать лет. Когда она училась в университете, она не училась за границей и оставалась здесь, где мы могли ее видеть. Мы виделись с ней несколько раз в месяц, и каждый год либо ты, либо я брали ее на медицинское обследование. Она не могла скрыть это от нас.

Видя, что его бывшая жена все еще молчит, Сун Хайпин стиснул зубы.

— Я хочу сказать, что Юаньюань не сделала ничего плохого. Даже если ты ударишь меня, чтобы выплеснуть свой гнев, ты не сможешь ударить ее! У меня только одна дочь — если ты действительно посмеешь поднять на нее руку, я не спущу тебе этого с рук.

Жун Тин услышал это и поднял голову, чтобы посмотреть на Чэнь Линьцзин. Он не мог удержаться, чтобы не прищелкнуть языком про себя: бабушка была поистине величественна.

Чэнь Линьцзин подошла к Сун Юань с деревянным лицом и подняла руку.

Жун Тин, который постоянно наблюдал за ней, почувствовал, как его сердце упало с глухим стуком. Не раздумывая, он выскочил перед матерью.

Он приподнялся на носочках, но смог подняться только до одного метра; Сун Юань была 1,56 метра. На самом деле он не мог ничего блокировать, но все еще сохранял свою защитную позу.

— Бабушка, Императрица–мать — благородная мать нации — пожалуйста, подумай трижды!

Императрица-мать на самом деле была матерью нации. Даже если это были дедушка и бабушка, которые хотели ее видеть, им все равно нужно было соблюдать условности. Иерархия во дворце была строгой; дедушка и бабушка были биологическими матерью и отцом императрицы-матери, но, честно говоря, они должны были отдать честь, увидев Императрицу-мать. Упрекать же ее было уже совершенно неуместно, но не имело значения, если люди закрывали на это глаза. Поднять руку на императрицу было великим актом неуважения к вышестоящим.

И как ее сын, он не мог просто смотреть с широко открытыми глазами и оставаться равнодушным, когда другие били Императрицу-мать, даже если этим человеком была его бабушка.

Просто он знал, что Императрица-мать глубоко уважала и любила дедушку и бабушку.

Бабушка тоже кипела от гнева.

Жун Тин встал перед Сун Юань в защитной позе. Он уставился на Чэнь Линьцзин и сказал, слово за словом:

— Если бабушка сердится, то пусть ударит этого принца!

Никто не принял бы такое заявление, в том числе и Чэнь Линьцзин. Она много лет боролась в мире бизнеса, и она прошла через ветер и дождь. Она уговаривала себя быть просвещенным родителем, но, когда услышала всю эту чушь от своей дочери, ее первой реакцией было не поверить в это. Да, ах! Кто бы в это поверил! Это было слишком нелепо. Что такое «пересечение времени и пространства», что значит «этот маленький ребенок — сын ее дочери»? Она действительно чувствовала, что все трое в этой комнате были сумасшедшими и придумали эту ложь, чтобы обмануть ее.

Чэнь Линьцзин не была неразумным человеком. Даже если она верила, что Жун Тин был незаконнорожденным сыном Сун Хайпина, она все равно не думала вымещать свой гнев на ребенке. Если бы она всерьёз испытывала психологическое отвращение к ребенку, она бы не вызвала Сун Хайпина на разговор раньше.

Что касается ее дочери, то Чэнь Линьцзин слишком хорошо ее понимала. Ее дочь была умной и рассудительной с детства и до сих пор никогда не позволяла людям волноваться. Что-то вроде срывания и поедания запретного плода может случиться с кем угодно, но никогда не случится с ее дочерью.

Таким образом, Чэнь Линьцзин осмотрела трех человек в комнате. Наконец ее взгляд остановился на Сун Хайпине. Она холодно улыбнулась.

— Какой ты способный, ты действительно позволяешь людям расширять свои горизонты. Чтобы проложить путь своему сыну, ты придумал всевозможные уловки.

— ?!

Сун Хайпин на мгновение остолбенел. Он знал, что его бывшей жене очень трудно принять такое. Он также долго размышлял над этим, прежде чем принять все. Но если она не могла принять это, тогда она должна оставить все как есть; почему она проклинала его?

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Юйань не смела даже думать о том, что ее мама так легко примет это.

Ее родители были разными. Ещё с детства ее отец сходил с ума вместе с ней. Когда она училась в колледже, отец Сун Юйань научился играть в игры, чтобы сблизиться с ней. Он присоединился к ней, играя в “Честь Королей” и “PUBG” – отец поддерживал ее во всем, что бы та ни задумала, если это не выходило за рамки дозволенного.

У него была поговорка: отец не может ударить или же причинить вред своей дочери, иначе она отдалится от него. Однажды она спросила его: что, если бы она была сыном, ей бы стоило бояться, что она может ему не понравиться?

Тогда отец сказал ей, что не дал бы сына в обиду, даже если бы он кому-то не понравился.

Короче говоря, его отцовская любовь была трепетной, осторожной и бескорыстной.

Ее мать была не такой. Хотя она обычно была очень занята, и в основном у неё не было времени сопровождать ее, она все же была строгой матерью. Сун Юань также боялась свою маму.

В прошлом Сун Юань всегда старалась сглаживать конфликтные ситуации. И теперь их семье пришлось столкнуться с Жун Тином, который взялся из ниоткуда.

Но на этот раз все было по-другому. В конце концов, эта проблема должна быть решена.

Она быстро вернулась в свою комнату и нашла результаты анализа ДНК в ящике тумбочки.

В гостиной Чэнь Линьцзин с яростью смотрела на Сун Хайпина.

Для нее было невозможным просто взять и поверить его утверждениям о пересечении пространства и времени, переселении из древних времен в наше и так далее. Мало кто со своим IQ поверит в подобный абсурд. Она могла только предположить, что Сун Хайпин затеял скандал.

Мужчина был беспомощным и одновременно в отчаянии:

— У тебя что, совсем нет мозгов? Что значит «проложить путь своему сыну»? У меня даже нет незаконнорожденного ребенка, но даже если бы он у меня был, разве я причинил бы вред своей дочери? Чэнь Линьцзин, ты включишь мозги?

В данный момент Чэнь Линьцзин была готова съесть его сердце. Ну как она могла слушать его объяснения?

К счастью, Сун Юйань вышла вовремя и предоставила отчет о тестировании ДНК.

— Мама, прочти это. Я не лгала тебе, и папа тоже. Жун Тин действительно мой сын.

Как только Чэнь Линьцзин услышала последнее предложение, она не смогл успокоиться, но глядя на лицо дочери, она только и смогла, что взять тест ДНК и прочитать его. Закончив это дело, она спокойно и ровно сказала Сун Юйань:

— Юйаньюйань, ты знаешь, что делаешь? Даже если у вас хорошие отношения с отцом, как вы можете вмешиваться в такие дела? Такой отчет можно сделать за небольшие деньги. Юйаньюйань, ты же знаешь, что мама терпеть не может, когда ей лгут.

Сун Юйань подняла голову, глядя матери прямо в глаза. В ее взгляде не было даже намека на отступление.

— Мама, каждое мое слово — правда.

Чэнь Линьцзин не отводила взгляд.

Обе молчали.

Сун Хайпин вздохнул.

— Якульт закончился. Жун Тин поднял шум из-за того, что хотел его выпить, еще в холодильнике нет фруктов, так что мы пойдем прогуляемся. Вы двое отлично поболтали.

Он взял Жун Тина за руку и вышел. Дойдя до двери, он снова остановился, повернул голову к Чэнь Линьцзин и сказал:

— Чэнь Линьцзин, такой уж я человек. Хочу сказать, что в этом мире нет никого более важного для меня, чем Юйаньюйань. Я повторю еще раз — она не сделала ничего плохого. Даже если тебя вынуждают, ты не посмеешь поднять на нее руку. Она уже не маленький ребенок.

Сун Хайпин и Жун Тин вышли из дома и вошли в лифт.

Некоторое время дед и внук молчали.

Первым нарушил молчание Жун Тин. Он озабоченно спросил:

— Неужели бабушка поднимет руку на императрицу-мать?

Сун Хайпин улыбнулся.

— Она не станет. Я только что это сказал. В глубине души твоя бабушка очень любит Юйаньюйань. Она никогда не была жестокой по отношению к ней, не говоря уже о том, чтобы ударить.

Жун Тин несколько засомневался.

— Но, судя по наблюдениям Гу, мама, похоже, боится бабушки.

— Тебе не кажется, что твоя бабушка выглядит очень серьезной? — Сун Хайпин улыбнулся: — Не говоря уже о том, что я не боялся многих людей на протяжении стольких лет, но её можно считать одной из них.

— Дедушка на самом деле был подкаблучником, — поразился Жун Тин.

Цвет лица Сун Хайпина изменился.

— Она больше не моя жена.

— Почему?

— Мы давно развелись, — Сун Хайпин знал, что Жун Тин теперь интересуется его жизнью и задавал вопросы напрямую. Это была опасная тема. Он не хотел рассказывать ребенку о тех позорных вещах, которые он совершил в прошлом. Потерять лицо — это одно, а быть плохим примером — совсем другое. — Ладно, давай не будем об этом говорить. Тебе нужно что-нибудь еще, кроме якульта? Твоя мама, скорее всего, не обратит внимание. Ты можете побаловать себя, но только сегодня.

Жун Тин забыл про свой вопрос, как и планировалось.

Дед и внук радостно направились к супермаркету.

Уже стемнело, когда они вышли с покупками. Была ранняя зима, и дни стали короче. Сун Хайпин поспешно повел Жун Тина обратно. Их время в супермаркете пролетело слишком быстро, почти час прошел в мгновение ока.

Сун Хайпин изначально думал, что Чэнь Линьцзин понадобится где-то неделя, чтобы смириться с ситуацией. Чего он не ожидал, так это того, что, когда они вернутся домой, его бывшая жена встретит их и присядет на корточки, глядя на внука. Жун Тина никогда не рассматривали с таким пристальным вниманием, но он не был смущен.

Чэнь Линьцзин уставилась на Жун Тина. На самом деле, в последний раз, когда она видела фотографию, присланную ее бывшей невесткой, она подумала, что ребенок очень похож на Юйаньюйань, когда она была моложе. Именно по этой причине она и пришла сегодня Чэнь Линьцзин она твердо верила, что Жун Тин — сын Сун Хайпина.

Подумав об этом сейчас, она подтвердила, что сын похож на мать. Жун Тин действительно был похож на Юйаньюйань.

— Тебя зовут Жун Тин? — Чэнь Линьцзин казалась спокойной, но, если присмотреться, можно было заметить осторожную улыбку в ее глазах.

Она не была хороша в общении с детьми, но при мысли о том, что этот ребенок со светлой кожей, гладкой, как отполированный нефрит, на самом деле был ребенком Юйаньюйань, ее сердце смягчилось.

Жун Тин нерешительно посмотрел на Сун Юйань.

Она ободряюще улыбнулась ему.

Жун Тин кивнул:

— Да.

— Сун Юйань сказала, что следующей весной тебе исполнится шесть лет. Ты хорошо подрос.

Чэнь Линьцзин помолчала, а затем спросила:

— Может ли бабушка обнять тебя?

Веки Жун Тина опустились, и он мягко выдохнул.

Он уже привык к этому. Дедушка часто обнимал его, как и мать-императрица.

Чэнь Линьцзин обняла Жун Тина и похлопала его по спине.

— Хотя твоё появление было неожиданным, тебе здесь рады.

По мере приближения зимних ночей температура падала. Сун Хайпин разогрел еду, и все четверо сели за обеденный стол. Сун Юань была вне себя от радости! Ей нравилось, когда вся семья садилась и трапезничала вместе! Ее отец был здесь, ее мама была здесь, Жун Тин был здесь – она ощутила, что эта зима — просто замечательная.

Только когда ужин был почти закончен, Сун Хайпин отложил палочки и сказал несколько серьезно:

— Поскольку все здесь, я думаю, мы можем обсудить вопрос о зарегистрированном месте жительства Жун Тина. Он должен ходить в школу. Нехорошо, если он будет постоянно ходить за мной каждый день, иначе он не будет развиваться.

Сун Юань, естественно, не жаловалась. Она также считала, что Жун Тин должен ходить в школу.

— Сейчас нелегко получить регистрацию, но я могу найти кого-нибудь поблизости. — Чэнь Линьцзин не думала, что это большая проблема. Она была вовлечена в деловой мир в течение стольких лет, и она знала многих людей в городе. Ей было на раз плюнуть решить вопрос с регистрацией дома.

Сун Хайпин покачал головой.

— Я говорю не об этом — получить регистрацию не сложно. Я имею в виду, под чьим именем?

Лицо Сун Юань изменилось. Она посмотрела на Жун Тина, который был увлечен едой, затем бросила взгляд на Сун Хайпина. — Папа, разве мы уже не говорили об этом? Конечно, под моим именем.

Чэнь Линьцзин доказала, что она была парой с Сун Хайпином в течение многих лет. Она не могла яснее понять его позицию. Она фыркнула.

— Что ты хочешь этим сказать? Просто скажи прямо.

— Жун Тин, иди помоги дедушке достать банку пива. — Сун Хайпин не хотел, чтобы Жун Тин был свидетелем подобного разговора.

Мальчик не слышал о чем они разговаривали. Он лишь выдохнул, встал со стула и пошел на кухню.

— Юйаньюйань еще молода. Ей всего двадцать два года, — понизил голос Сун Хайпин.

Сказав это, он добавил:

— Твоя жизнь только началась, и всё еще впереди. Я имею в виду, что Жун Тин может быть зарегистрирован и под моим именем. Это не будет иметь особого значения, не так ли?

Чэнь Линьцзин нахмурилась и посмотрела на Сун Юйань.

— Юйаньюйань, что ты думаешь?

Сун Юйань почувствовала себя беспомощной.

— Это оказывает большое влияние на меня и Жун Тина. Я хочу зарегистрировать его под своим именем. Очевидно, я его мама. Если бы я сказала кому нибудь, что я его сестра, он бы очень обиделся.

Чэнь Линьцзин смягчилась.

— Тогда давай согласимся с пожеланиями Юйаньюйань.

Сун Хайпин встревожился:

— А как насчет будущего Юйаньюйань?

— Какое будущее? Ее брак? — Чэнь Линьцзин достаточно долго терпела Сун Хайпина. — Несмотря ни на что, если Юйаньюйань захочет избежать материнства, то что будет с Жун Тин? Разве ты не понимаешь, что это окажет большое влияние на ребенка? Юйаньюйань — его мама, поэтому она несет ответственность и обязана заботиться о нем. Более того, если она встретит в будущем кого-нибудь достойного и скроет от него такое важный факт, этот брак будет построен на обмане. Поставьте себя на место других — никто не хочет, чтобы его обманывали, как дурака.

Чэнь Линьцзин снова посмотрел на Сун Юйань. Ее тон стал спокойнее.

— Юйаньюйань, мама не хочет, чтобы ее дочь была таким человеком. Будь честной. Да, мама также знает, что, если ты признаешь Жун Тина своим сыном, твоя жизнь будет намного тяжелее, чем у других, но это не причина или оправдание для того, чтобы избегать ответственности. Мама и папа могут помочь тебе разделить бремя воспитания ребенка, например, посидеть с ним, когда ты занята работой, или помочь, если у тебя будут финансовые трудности. Но мы не можем заменить ему мать.

Сун Юйань кивнула.

— Мама, я знаю. Я не хотела убегать.

Чэнь Линьцзин испытала огромное облегчение, но все равно не могла смотреть на Сун Хайпина без раздражения.

Она всегда чувствовала, что ее бывший муж-подонок преподает их дочери плохой урок, чтобы казаться добрым.

— Другими словами, твое будущее не зависит от других, — тон Чэнь Линьцзинь снова смягчился. — Что касается расходов на проживание и образование Жун Тина, прошу, не беспокойся об этом. Я все ещё твоя мать, и я помогу.

Сун Хайпин чувствовал, что его бывшая жена действительно интриганка. Но, хотя он и думал об этом, он также пообещал своей дочери:

— Юйаньюйань, не бойся. Папа все еще здесь. Всё моё – твоё. Не бойся и не волнуйся, папа сделает все возможное, чтобы помочь тебе.

Жун Тин стоял неподалеку, держа банку пива. Он прислонился к стене, слушая этот разговор, и не мог удержаться от смеха.

И дедушка, и бабушка лелеяли свою любимую дочь, просто каждый по-разному.

Он мог расслабиться. Императрица-мать была права. Она действительно была здесь очень счастлива.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Поскольку ее родители теперь знали о существовании Жун Тина, Сун Юйань сбросила лишний груз с сердца. Она ничего не помнила, и ей было очень трудно смириться с тем, что у нее когда-то был ребенок и что этот ребенок снова появился в ее жизни. Она не была такой оптимистичной и спокойной, какой казалась на первый взгляд. Она была в ужасе – не знала, что делать, и не была уверена в том, что ждет ее впереди. Просто она не могла выразить свое внутреннее смятение в присутствии Жун Тина. Он был еще слишком мал, слишком эмоционален.

Теперь, когда ее родители знали и выразили свою поддержку, она, наконец, стала более счастливой.

Хотя Чэнь Линьцзин и Сун Хайпин развелись и были чуть ли не заклятыми врагами, спустя столько лет их конфликт почти не повлиял на дочь. Они оба были людьми, которые прошли через огонь и воду в мире бизнеса, и они не стали бы строить друг другу козни из-за своих принципов. У этих двоих было четкое разделение труда: Чэнь Линьцзин решает вопрос насчет прописки, Сун Хайпин – насчет детского сада.

У них также была жаркая дискуссия по поводу того, пойдет ли Жун Тин в школу. Мальчик, осознав, что такое детский сад, яростно настоял на том, чтобы сразу пойти в начальную школу. Сун Хайпин был такого же мнения.

Но Чэнь Линьцзин и Сун Юйань продумали это более детально. Жун Тин должен сначала привыкнуть к детскому саду в течение семестра, а затем пойти в начальную школу в сентябре, как только он будет готов.

В конце концов мальчика решено было отдать в школу.

Учитывая, что сейчас становилось холоднее, а занятия в школе уже начались, семья решила подождать до окончания зимних каникул, чтобы отправить Жун Тина в школу. Жун Тин очень серьезно отнесся к учебе, он сосредоточился на чтении текстов и отработке их персонажей. Его любимыми работами были графический роман "Искусство войны" и сборник поэзии «Тан и Сун». Он приходил в восторг каждый раз, когда читал их.

В то время, как Сун Юйань ходила на работу в течение дня, ее родители разделили обязанности. Эти двое согласились бы перенести свою работу хоть на неделю.

Сун Хайпин в тайне ото всех спросил Жун Тина, кто ему больше нравится – дедушка или бабушка.

Это поставило Жун Тина в очень неловкое положение, но, честно говоря, дедушка ему нравился немного больше.

Хотя бабушка относилась к нему очень хорошо, он все еще считал, что между ними должна быть какая-то дистанция, и ему не хотелось подходить к ней слишком близко.

Сун Хайпин был очень доволен, когда услышал это, и с гордостью накупил Жун Тину много вкусняшек. Конечно, сладости также были одной из причин симпатии к деду. Чэнь Линьцзин считала, что дети не должны есть слишком много сладостей; если они будут есть их слишком часто, они станут привередливыми в еде, и это плохо скажется на здоровье. Жун Тин немного побаивался ее и обычно избегал просить ее о чем-то. Поэтому, когда он оставался с бабушкой, кроме трех ежедневных приемов пищи он мог пить только молоко и есть фрукты. Якульт? Ему стоит забыть о нем в смену бабушки. Чэнь Линьцзин также частенько жаловалась Сун Юйань:

— Этот твой отец вообще не умеет воспитывать детей. Хорошо, что мне дали опеку над тобой; в противном случае ты бы поехала с ним. Я беспокоюсь, что он не будет знать границ и совсем избалует мальчика, и ему будет все равно, хорошо это или плохо для ребенка.

Можно сказать, что дни были относительно тихими и мирными.

Жун Тин также день ото дня становился частью семьи. Он уже знал, как играть на iPad и смотреть телевизор. Но он также был очень дисциплинированным ребенком: даже если он хотел смотреть телевизор побольше, он не стал бы превышать свою получасовую норму. Большую часть времени он читал книги, впитывая все, что было написано на этих страницах.

Приближалось Рождество. До праздника оставалось еще больше полмесяца, но многие магазины уже были украшены. Воздух был полон праздничного веселья.

Сун Юйань также повесила праздничного пингвина на работе. Она только села со свежеприготовленной чашкой горячего шоколада, когда услышала уведомление.

Она на мгновение замерла.

Смс от Цзи Цзюньпэй гласила: [Юйаньюйань, я возвращаюсь из-за границы на Новый год. У меня для тебя есть несколько небольших подарков. Давай потусуемся вместе как-нибудь?]

У Сун Юйань всегда не было отбоя от поклонников. За двадцать два года ее жизни у нее были одни серьезные отношения в раннем возрасте; единственный, с кем она бы никогда не подумала начать встречаться, был Цзи Цзюньпэй.

Цзи Цзюньпэй учился на последнем курсе в университете. Этот парень был очень популярен в школе – он был добр к другим, у него были хорошие оценки и его репутация была превосходной. Она слышала, что он был лучшим студентом на вступительных экзаменах по естественным наукам при поступлении в колледж своей провинции, и все младшие братья и сестры называли его «богом учебы».

Сун Юйань никогда не была зубрилой. В старших классах ее родители наняли хорошего репетитора, и она сама отчаянно училась по ночам, не давая себе лишний раз заснуть. Она еле-еле была принята в университет, набрав чуть больше баллов, чем необходимо при поступлении. Такие люди, как она, в принципе не имели никакого отношения к таким, как Цзи Цзюньпэй, к «учебному богу», но был случай, когда ее родители не могли забрать ее от бабушки с дедушкой, и ей пришлось побыть там во время зимних каникул. Она вызвала машину, чтобы добраться до железнодорожного вокзала. Кто бы мог знать, что Цзи Цзюньпэй тоже приехал на ту же станцию?

У нее было такое чувство, что Цзи Цзюньпэй был влюблен в нее. Судя по тому, в каком темпе развивались события, это должен был быть просто студенческий роман. Но Цзи Цзюньпэй был на несколько курсов старше ее, и в нем не было искры. Затем Цзи Цзюньпэй поступил в престижную школу за рубежом и получил стипендию...

Не так часто встречаются отношения на расстоянии, которые приносят плоды, не говоря уже об отношениях между странами. Они поддерживали связь в течение последних нескольких лет, но оба понимали, что не чувствуют друг к другу того же, что чувствовали раньше.

Она понимала, что отношения на расстоянии сделали из нее стальную гордую леди. У нее, конечно, сложилось хорошее впечатление об этом молодом человеке, но не настолько, чтобы признаться в симпатии первой. Что касается Цзи Цзюньпэя, она догадалась, что у него, вероятно, были те же мысли, что и у нее.

Если бы Жун Тин не переселился, если бы она не узнала, что у нее был ребенок, то, согласно ходу истории, после того, как Цзи Цзюньпэй вернулся, и если бы у них был шанс снова быть вместе, они бы непременно сошлись.

[Спасибо, сюэчжан] — весьма сдержанно и вежливо ответила Сун Юйань на сообщение.

П.п.: сюэчжан — один из старших в школе, университете.

Она думала, что не готова к отношениям в данный период своей жизни, и не верила, что Цзи Цзюньпэй примет Жун Тина.

Значит, так тому и быть.

Хотя Сун Юйань все решила, она все еще чувствовала себя потерянной.

Постепенно она начала понимать, что больше не сможет заводить отношения так же свободно, как раньше, и что на ней лежит самая большая ответственность.

После работы Сун Юйань поехала домой. Не в силах отказать себе, она припарковалась на обочине и направилась в булочную.

Она была в необъяснимо подавленном настроении. Девушка очень хотела съесть сдобную сладкую утку!

Сун Юйань была постоянным клиентом в этой пекарне, и продавщица была хорошо знакома с ней. Увидев, как она вошла, та радостно предложила ей попробовать их новую выпечку.

— Госпожа Сун, у меня было предчувствие, что вы придете сегодня, поэтому я оставила для вас клецки с сыром таро. Попробуйте. прошу.

Продавщица была молодой девушкой лет двадцати, очень симпатичной и полной энтузиазма.

Сун Юйань попробовала маленькую клецку. Ее глаза загорелись, и она подняла большой палец вверх.

— У него мой любимый вкус, это так невероятно.

Она наклонилась, осматривая витрину, и указала на роскошный торт:

— Не могли бы вы, пожалуйста, упаковать этот клубничный торт? С двумя вилками.

Торт был не очень большим – как раз хватит на двоих.

— Хорошо.

Жун Тин как раз любил клубнику.

Продавщица упаковала торт для Сун Юйань и подарила ей маленькую коробку печенья.

— Шифу сделал их для меня, но я недавно села на диету, так что я хочу, чтобы их взяли вы.

Их отношения были полными взаимопонимания и доброты.

Однажды Сун Юйань пришла в пекарню и увидела, что продавщица побледнела. Выяснилось, что у девушки болел живот из-за месячных, но в магазине было слишком много работы, так что она могла только смириться с этим. После того, как Сун Юйань взяла хлеб, она зашла в аптеку и купила ибупрофен, пакетики имбиря и коричневого сахара в качестве обезболивающего. Когда она вернулась в магазин и передала лекарства продавщице, эта милая девушка так растрогалась, что покраснела.

— Спасибо. — Сун Юйань приняла коробку печенья и подмигнула: — Вообще-то, я тоже на диете.

— На диете, но все равно едите торт, — рассмеялась девушка. — Вы такая худая, вам не нужна никакая диета.

Они немного поболтали, пока в пекарне не было клиентов. Затем, услышав звук колокольчика, когда открылась дверь, она взяла свою коробку с тортом и приготовилась уйти.

Она подняла глаза и случайно встретилась глазами с вошедшим человеком.

На мужчине было пепельно-серое пальто. Он был высоким и худощавым, на вид более 1,8 метра. Что было удивительно, так это его волосы.

Они были не длинными, но немного длиннее, чем обычная короткая стрижка, еще они были красивого белого цвета.

Он действительно был хорош собой, чрезвычайно красив.

С одного взгляда можно было почувствовать мощную ауру, спокойную атмосферу вокруг него.

В общем, дожив до своих лет, Сун Юйань поняла, что никогда не видела никого более красивого, чем этот мужчина. Просто темперамент этого человека был уникальным. Даже если бы никто не знал, кто этот человек, по его элегантному виду все равно можно было догадаться, что он либо неприлично богат, либо имеет статус в обществе.

Молодой человек был невероятно симпатичным, Сун Юйань почувствовала, как у нее подкашиваются ноги от одного взгляда.

Однако она все еще сохраняла свою моральную целостность. Как бы бешено ни колотилось ее сердце, внешне она казалась спокойной. Она отвела взгляд и направилась к двери, протиснувшись мимо красивого блондина.

Сейчас было модно красить волосы в белый цвет. Одна из ее подруг осмелилась на такое окрашивание и сказала, что осветление и сама покраска волос в белый цвет – сложная процедура, которая вредит волосяным фолликулам. Кроме того, процесс окрашивания оказался весьма болезненным для кожи головы.

Когда она толкнула стеклянную дверь, в магазин ворвался холодный ветер. Сун Юйань побыстрее направилась к парковке.

Зрачки Жун Хэна сузились, и он замер на месте. Он сотни тысяч раз задавался вопросом, каково было бы однажды встретиться с ней.

Он не мог и подумать, что, когда она увидит его, в ее глазах не будет ни отчаяния, ни боли, ни горя.

Точно так же, как когда они впервые встретились. Это было во время весеннего сезона дождей. Она держала зонтик и шла по бамбуковому лесу в лунно-белом платье. У нее была яркая улыбка на лице, а глаза были словно звезды – яркие и ясные.

В то время он скрывал свое имя и личность и был хорошим другом ее брата. В тот день он просто случайно столкнулся со своим другом и разговаривал в их резиденции, когда поднял глаза и случайно увидел ее.

Когда их взгляды встретились, он увидел удивление в ее глазах.

По правде говоря, она повела себя иначе, чем он ожидал. Девушка подошла к его другу и не стала избегать его. Она даже посмотрела на него с любопытством.

В то время он был не так проницателен и не заметил привязанности и снисхождения, скрытых во взгляде его лучшего друга, когда он смотрел на нее.

— Цзыхэн, это младшая сестра, о которой я упоминал в своем письме.

Ее случайно спасла жена генерала, которая когда-то потеряла свою любимую дочь. Он слышал от своего друга, что генерал и его жена относились к ней, как к своей дочери и очень заботились о ней.

Во время их первой встречи, когда она посмотрела на него, ее глаза были полны изумления. Они были ясными, и с первого взгляда можно было разглядеть их глубину – это была невинная девушка без толики червоточины.

Внешне он казался деликатным и элегантным, но, глядя на нее, в глубине души он представлял, чего она стоит.

Генерал пользовался большим уважением в армии, и его друг тоже был способным. У него не было доверенных лиц в армии, и он знал, что опасность подстерегает его повсюду.

Он сформулировал планы. Он все рассчитал. Он рассчитал сердца всех, но не принял во внимание свое собственное.

— Гоподин, что бы вы хотели? У нас сегодня мероприятие, - владелец пекарни вышел вперед и задал вопрос с улыбкой.

Жун Хэн пришел в себя, он был ошеломлен.

Как только он смог среагировать, он быстро выбежал из магазина и встал, как вкопанный, вглядываясь в лица прохожих, но не смог разглядеть ее.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сегодня и Чэнь Линьцзин, и Сун Хайпин были заняты общественными обязательствами, и не могли взять с собой Жун Тина. Когда Сун Юйань вернулась домой с тортом, он занимался каллиграфией.

Ночь наступила зимой раньше. Она вышла с работы в половине шестого, а когда пришла домой, уже стемнело.

Ее родители знали, что она занята на работе и ей будет слишком сложно готовить, поэтому они наняли тетю. Тетушка не жила в доме и обычно занималась уборкой и приготовлением пищи. Она к этому времени уже ушла, но еда на столе все еще была горячей.

Жун Тин хотел подождать Юйань, чтобы поесть вместе с ней.

Было два мясных блюда, одно овощное блюдо и суп, но пока они ели, Жун Тин не спускал глаз с восхитительного клубничного пирога.

— Сначала доешь, — напомнила ему Сун Юань. — Если после еды у тебя еще останется место, то можешь съесть торт. Если нет, то оставим его в холодильнике и съедим завтра.

Жун Тин вздохнул .

Каждый день Сун Юйань рассказывала Жун Тину о том, как прошел ее день, и сегодняшний день не был исключением. После своей обычной жалобы на некоего проблемного клиента она вспомнила мужчину, которого встретила в пекарне, и сказала:

— Сегодня я столкнулась с мужчиной, покупая торт. Он был очень хорош собой, но я думаю, что его внешность обманчива. Судя по его ауре, он необычный парень.

Жун Тин был несколько расстроен, услышав эти слова.

Раньше он не знал, что значит быть красивым или некрасивым. Теперь он все понял.

В глубине души он думал, что Императрица-мать не должна так хвалить внешность другого человека.

Сун Юань все еще была погружена в свой собственный мир. Некоторое время назад она заметила на улице молодого человека с белыми волосами. В то время она думала о Его Величестве, о котором говорил Гугу.

В этом году красить волосы в разные цвета, казалось, было в моде — она ​​уже несколько раз сталкивалась с белыми волосами. Когда она увидела это в первый раз, она подумала об императоре, но спустя некоторое время перестала думать о нем.

«Эта пекарня находится недалеко от нашей общины. Он тоже здесь живет?» Сун Юйань была членом клуба красивой внешности. Не то чтобы ей нравился мужчина, которого она только что видела — ей просто было любопытно. «Но если он действительно жил здесь, почему я его никогда не видела?»

Жун Тин больше не мог этого выносить. Он опустил ложку и очень серьезно сказал Сун Юйань:

— Императрица-мать, нужно есть и спать в тишине.

Такое правило, как «есть и спать в тишине», в принципе, устарело.

Сун Юань подняла голову, чтобы посмотреть на него. Только тогда она заметила его настроение.

— Что не так? Ты выглядишь не очень счастливым.

Он явно был вполне счастлив, когда она вернулась домой.

Сун Юйань подумала об этом и затем поняла, что происходит. Она вопросительно спросила:

— Ты недоволен тем, что я хвалю других за то, что они красивы? Как можно пить столько уксуса? Я хвалю тебя каждый день за то, что ты хорошо выглядишь.

П.п.: Все, что связано с уксусом, обычно связано с ревностью (обычно связанной с романтикой). Опрокидывать банки с уксусом, пить уксус и т.д.

Жун Тин хмыкнул:

— Гу не такой уж ограниченный человек. Но Императрица-мать — благородная мать нации, у нее уже есть сын и муж, так что хвалить других мужчин — это поистине… неправильно.

По правде говоря, Жун Тин ничем не отличался от других детей. Самым, самым, самым любимым человеком в его сердце была его мать, но его вторым фаворитом был отец. Хотя он не знал, что произошло между его матерью и отцом, в его сердце они навсегда остались парой.

Услышав это, Сун Юйань почувствовала себя немного неуютно. Она отложила палочки для еды.

— Я признала своего сына, но не признаю своего мужа.

— Без отца-императора Гу не существовал бы.

В этот момент Жун Тин продолжал заступаться за отца-императора своей семьи.

— Даже если не принимать во внимание, что помолвка в древние времена ничего не значит в наше время, если бы твой отец-император стоял передо мной прямо сейчас, я бы даже не узнала его. — Сун Юйань тоже была очень серьёзна. — Или ты можешь считать меня разведенной с твоим отцом-императором.

Жун Тин был ошарашен. На его лице было выражение: «Это тоже было возможно?»

— Мать-императрица, будь осторожна со словами!

— Развод должен был быть возможен и в древние времена, верно? В любом случае, у вашего императора-отца в гареме три тысячи красавиц, и, может быть, он был бы счастливее без меня. Ты сам сказал, что ваш отец-император непредубежден; он не будет возражать, если я односторонне разведусь с ним?

Чем больше Сун Юйань думала об этом, тем больше она чувствовала, что права.

— Гугу, я знаю, что тебе сейчас трудно смириться с тем, что твои мама и папа расстались, но тебе все равно нужно научиться это принимать. Посмотри на меня. Я была примерно того же возраста, что и ты, когда мои родители развелись, и я приняла это.

— Ты, ты искажаешь логику!

— Как это может искажать логику? Есть явная причина и доказательства. Гугу, ты должен быть справедливым. Подумай об этом. Кроме меня, у вашего императора-отца были наложницы, и разве ты не принял это?

Жун Тин замер.

— Это другое.

Сун Юйань бросила на него взгляд.

— Чем он отличается? О, для мужчин нормально иметь трех жен и четырех наложниц. Гугу, очень опасно иметь такие мысли. Теперь я боюсь, что ты не сможешь найти девушку в будущем.

Жун Тин понимал, что он не сможет выиграть спор против Императрицы-матери.

Более того, он уже проявлял слабые признаки «промывания мозгов». Он действительно начинал верить, что иметь трех жен и четырех наложниц для мужчин — это чрезмерно.

— Отец-император никогда не ступал ногой на задний двор. — Жун Тин все еще был очень горд. Что бы он ни думал в душе, его рот был непреклонен.

— Я тоже всего лишь смотрю на симпатичных парней. Я ничего не сделала.

Жун Тин пришел в отчаяние и, наконец, разбил разбитый горшок.

— Хватит, это не имеет ничего общего со мной!

Сун Юйань была довольна.

— Замечательно. Пойдемте, ваше высочество, поедим торт.

Поздно вечером Жун Тин сидел на диване, а на столе лежала стопка данных.

Он пролистал данные. Внутри был результат теста ДНК Сун Юйань и Жун Тина.

Жун Тин вспоминал незнакомый взгляд, которым она смотрела на него, и выражение его лица было непостижимым.

Он думал о тысячах возможностей, но никогда не ожидал, что она действительно забыла о нем.

Утром Сун Юйань ехала на работу. Она знала, что ее поездка на работу недолгая, поэтому всегда строго соблюдала правила и нормы. Без преувеличения можно сказать, что за два года, в течение которых у нее были права, количество нарушений правил дорожного движения, которые она совершила, было очень низким.

Она, как обычно, ехала на работу, когда попала в необычную пробку и столкнулась с автомобилем, который пытался подрезать её. Не успев вовремя затормозить, она врезалась в его заднюю часть.

По правде говоря, она обычно не сталкивалась с автомобилями, подрезающими очередь, но в такой ситуации практически не было водителей, которые бы попытались это сделать. Раньше она пропускала автомобиль в подобном случае, и сегодня она тоже хотела уступить дорогу, но движение другой стороны было слишком резким, и она столкнулась, прежде чем успела отреагировать.

Сун Юйань почувствовала себя виноватой. Это сделало бы первоначально загруженную дорогу еще хуже, и все были офисными работниками, пытающимися добраться до работы.

Она поспешно вышла из машины, желая поскорее разобраться с ситуацией, чтобы освободить дорогу и не задерживать других по дороге на работу.

Кто мог знать, что из машины выйдет женщина и, увидев спешащую Сун Юйань, рявкнет:

— Ты вообще умеешь водить машину? Ты умеешь водить или нет! Если не умеешь, то что ты тут делаешь?!

Сун Юйань была в замешательстве.

Это был действительно первый раз, когда она видела, чтобы кто-то, кто явно был неправ, вел себя так самодовольно.

Все знали, что если кто-то захочет срезать врежется в другую машину, полиция сочтет этого человека ответственным за происшествие.

Женщина заметила, что Сун Юйань молчит, и, увидев, что задний бампер ее машины помялся, разозлилась еще больше.

— Какой ужас. Ты знаешь, какая у меня дорогая машина? На эти деньги я могла бы купить три или четыре твоих потрепанных автомобиля. Если ты не умеешь водить, тебе следует ездить на метро или в автобусе. Разве твое вождение не подвергает опасности других людей?

Сун Юйань знала, что это был человек, с которым нельзя спорить. Она схватила свой телефон и позвонила в дорожную полицию.

Эта женщина была водителем. В это время из машины также вышел молодой человек. Первоначально на его лице было нетерпеливое выражение, но, увидев Сун Юйань, он на мгновение был ошеломлен. Затем он поспешил к Сун Юйань и улыбнулся.

— Госпожа, мне очень жаль. Это была наша вина, так что давайте не будем привлекать дорожную полицию, ладно? Давайте решим этот вопрос в частном порядке; мы компенсируем вам столько, сколько понадобится.

Сун Юйань отступила на шаг, ее брови еще больше нахмурились. Женщина поступила неразумно, а этот мужчина был ненамного лучше. Его манера говорить и его взгляд были неряшливыми.

— Извините, — Сун Юйань уже связалась с дорожной полицией. Она не хотела разбираться с этими двумя наедине, потому что чувствовала, что доставит себе ненужные хлопоты. Пусть разбирается полиция.

Женщина, увидев, что ее парень ведет себя так постыдно, разволновалась еще больше.

Ее бойфренда можно было считать местным мажором, у которого были деньги, чтобы поиграть. А его подружка, похоже, увела его у своей лучшей подруги.

Теперь, увидев, что ее парень проявляет интерес к Сун Юйань и ведет себя очень внимательно по отношению к ней, женщина пришла в ярость. Ее характер был не из простых, и в этот момент она не побеспокоилась о том, чтобы скрыть это.

— Что за «уладить это в частном порядке», ха, я видела таких, как она. Они видят автомобиль люксовой марки, подстраивают аварию, подставляя машину сзади, а затем используют возможность оставить свой номер телефона.

Сун Юйань говорила по телефону, повернувшись спиной.

— Очевидно, что это ты вмешалась. Я говорил тебе не делать этого, но ты настояла. Имей хоть какие-то манеры. Кроме того, это моя машина, — нетерпеливо сказал молодой человек. — Что за чушь ты несешь?

— Чэнь Хао, что ты имеешь в виду, ты! Ты тот, кто сказал мне выйти из машины и разобраться с проблемой. Ты забыл, что назвал человека в той машине тупым ублюдком?! Теперь, когда ты видишь, что это девушка и она молодая и симпатичная, ты хочешь встречаться с ней!

Гнев женщины рос по мере того, как она говорила. Она чувствовала себя очень обиженной, и, увидев, что ее парень все это время пялился на Сун Юйань, ее гнев извергался наружу, и она накинулась на своего парня.

Молодой человек пригнулся, выругавшись. Сун Юйань обернулась и увидела, что к виновница конфликта замахивается на нее.

Сун Юйань была всего лишь невинным свидетелем. Женщина могла остановиться в любой момент — в конце концов, она собиралась ударить Сун Юйань, и на не собиралась останавливаться. Решив извлечь максимум пользы из ошибки и использовать ее для личной выгоды, она хотела ударить Сун Юйань. После этого она обязательно извинится за свою оплошность...

Внезапно чья-то рука схватила женщину за запястье.

Спаситель стоял перед Сун Юйань.

Жун Хэн бесстрастно посмотрел на женщину.

Та же, в свою очередь, почувствовала себя виноватой, но она всегда была высокомерной и своевольной. Она хотела отругать этого человека, но, когда она встретилась взглядом с Жун Хэном, она замерла в шоке.

Она не знала, было ли это ее воображением, но она чувствовала, что мужчина хотел убить ее…

Жун Хэн был из императорской семьи; будучи Сыном Небес, он казался внушительным, даже когда не сердился. Более того, эта женщина оскорбила его жену у него на глазах и даже хотела воспользоваться случаем, чтобы ударить ее. Это был современный мир, но если бы это были древние времена, она пролила бы кровь на месте.

Сун Юйань тоже была ошеломлена. Она поняла, что этот человек был тем самым красивым блондином, которого она видела в пекарне.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Сун Юйань не знала, было ли это ее воображением, но с появлением красавца-блондина женщина, которая секунду назад ворчала и ругалась, мгновенно замолчала...

Девушка знала, что час пик был в самом разгаре. Она действительно не хотела мешать другим направляться на работу из-за этого нелепого случая.

— Спасибо. — Сун Юйань положила телефон обратно и наблюдала за тем, как машины ползут по дороге медленно, словно улитки. В глубине души она чувствовала себя виноватой и одновременно была благодарна незнакомому красавцу. Если бы не его своевременная помощь, у нее на самом деле могли бы быть проблемы с этой женщиной из-за этого инцидента.

Жун Хэн посмотрел на Сун Юйань и мягко сказал:

— Не нужно меня благодарить. Я не могу спокойно стоять в стороне, когда происходит подобное.

Лица окружающих в один момент стали удивленными, когда они услышали его слова. Водитель Жун Хэна вышел вслед за ним. Услышав, как тот заговорил, он был ошеломлен, как будто увидел привидение.

Женщина тоже была поражена. Она была так уверена в своей правоте. Она думала, что эти двое были парой, но они оказались всего лишь незнакомцами. Нет, если они и были незнакомцами, почему этот мужчина смотрел на нее так, словно отчаянно хотел убить ее?

— Мне действительно очень жаль.

Сун Юйань не была толстокожей. Она видела, как проезжающие мимо водители опускали стекла, выражая свое недовольство. Она очень хорошо их понимала.

Однажды она ехала на работу и стала очевидцем столкновения, которое задержало ее на десять минут, из-за чего она чуть не опоздала. Она считала, что была стрессоустойчивой, но в тот день очень расстроилась.

— Мне очень жаль, мне очень жаль... — Сун Юйань извинялась перед проезжавшими мимо водителями.

Отсутствие элементарной порядочности кое у кого стало их общей проблемой. Хотя в этом инциденте не было ее вины, она все-таки была вовлечена в это.

Жун Хэн наблюдал, как она извиняется перед другими людьми. Он опустил веки, скрывая свои истинные эмоции. Когда он снова посмотрел на Сун Юйань, к нему вернулась прежняя доброжелательность.

— Это не имеет к вам никакого отношения. Вам не нужно извиняться.

Сун Юйань опешила, затем беззаботно рассмеялась.

— Прямо сейчас посередине дороги стоит моя машина.

Она заправила волосы за ухо. Зимним утром было довольно холодно. На ней был белый пуховик, отчего ее кожа казалась еще белее.

— Вам нужна какая-нибудь помощь? Жун Хэн посмотрел на нее, засунув руки в карманы своего пальто. Честно говоря, его руки дрожали, когда он говорил с ней, но он сохранял мягкое и спокойное выражение лица.

— Ах, ничего не нужно, — махнула рукой Сун Юйань. — Скоро приедет дорожная полиция. Разве вам тоже не пора на работу?

Жун Хэн издал протяжный стон.

— Верно, мне стоит поторопиться.

Сун Юйань помахала на прощание, ее глаза сверкнули.

— До свидания. Спасибо вам за поддержку.

Жун Хэн на секунду позабыл все на свете, увидев ее улыбку.

Его лицо изменилось в тот же момент, как он отвернулся. Его мягкое и изысканное лицо стало настолько невыразительным, серьезным и безразличным, что вызывало в других людях ощущение давления.

Водитель последовал за ним и открыл заднюю дверь.

Водителя бросило в пот из-за этой ситуации. Как раз в тот момент, когда он устроился на водительском сиденье, пристегнул ремень безопасности и приготовился к отъезду, он услышал, как его босс, сидевший на заднем сиденье, сказал холодным голосом:

— Я не хочу, чтобы моя семья знала о том, что произошло сегодня.

Что он имел в виду?

Водителю хотелось взвыть. В первую очередь он никогда бы не подумал, что его босс может потерять способность говорить. Он мог выразить свое недовольство! Почему он притворялся немым!

Как говорится, любопытство сгубило кошку. Он не хотел знать секрет босса.

Он знал, насколько может быть глубок тихий омут богатых и могущественных. Семья Се была лучшей из лучших в городе Б, для остального мира не было преувеличением называть босса наследным принцем.

Водитель не стал вдумываться в это и просто несколько раз кивнул.

Он знал, что Жун Хэн имел в виду. Казалось, что тому пришлось какое-то время притворяться немым. Если бы другие члены семьи Лу не знали, что босс вовсе не проглотил язык, то заподозрили бы его в этом. Он работал и с другими людьми и мог бы спокойно уйти в отставку. Но он был с семьей Се уже несколько лет и хорошо понимал, что для этих больших шишек второго поколения убить человека было слишком легко и просто. Хотя его работа личным водителем господина Жун Хэна хорошо оплачивалась, он и не думал, что в данной работе будут такие подводные камни.

— Если ты будешь молчать, то не будешь наказан.

Водитель, услышав это от своего босса, еще больше испугался. Он не подозревал, что его босс узнает, о чем он думает на данный момент.

Водитель что-то пробормотал себе под нос. Он чувствовал, что Жун Хэн стал совершенно другим — не таким, как раньше. Если бы он не знал, как он обычно выглядит, он бы подумал, что его босса подменили, потому что его прежний начальник и тот, кого он сейчас отвозит на работу — совершенно разные люди, прежний босс был очень тактичным и уважительно относился к своим водителям. Он был не похож на среднестатистического богача второго поколения. Но опять же, разве у любого, кто попал в подобную ситуацию, не изменился бы темперамент?

С приближением зимы Жун Тин, вопреки своим принципам, сменил свою традиционную одежду на пуховик и джинсы, которые купила ему мать. Но он все же яростно настаивал на том, чтобы не стричь волосы, и Сун Юйань не хотела его принуждать. В любом случае, до того, как он пойдет в школу, оставалось еще несколько месяцев.

Сун Юйань изначально хотела рассказать Жун Тину о сегодняшнем дорожно-транспортном происшествии, но прикусила язык.

Гугу еще не свыкся с мыслью, что его родители уже “разведены". Если бы она часто говорила при нем о других мужчинах, даже о незнакомцах, ему было бы неприятно.

— Скоро Рождество. Раз уж у нас появилось больше свободного времени, почему бы нам не пойти и не купить кое-какие украшения для дома? — предложила Сун Юйань. — К тому же сегодня суббота. Придут бабушка с дедушкой, и еще я хочу пригласить своих друзей. В нашем доме может быть немного духа Рождества. Что ты об этом думаешь?

Жун Тин, естественно, не возражал.

После того, как мать и сын пообедали, они в хорошем настроении отправились за покупками.

Сун Юйань вообще-то не особенно любила подобные праздники. С точки зрения одинокой женщины, все, что не было Новым годом, не считалось праздником. Но она видела, как несколько человек из группового чата покупали рождественские елки, говоря при этом, что они хотят подарить своему ребенку незабываемые воспоминания. Одна из матерей сказала, что для современных детей праздники — это все! С другой стороны, кто бы стал тратить свои деньги и старания впустую?

Сун Юйань считала, что в этом есть смысл.

Жун Тин никогда не праздновал Рождество. Позавчера он наблюдал за тем, как сосед украшает свою рождественскую елку, и ему стало очень любопытно.

Она не хотела, чтобы Гугу завидовал другим.

Они вдвоем отправились на ближайший рынок. В отделе товаров для дома уже давно продавались рождественские товары. Сун Юйань попросила Жун Тина пойти и выбрать им елку, а также шляпу Санты. Жун Тин был очень взволнован. Хотя он еще не понимал, что такое Рождество и зачем нужна елка, это не уменьшило его энтузиазма.

Заметив, что Жун Тин выглядит счастливым, Сун Юйань немного задумалась, а затем спросила, как бы между прочим:

— Гугу, ты знаешь о Санта Клаусе? Если ты хочешь какой-нибудь подарок, Санта-Клаус может тебе его подарить. Когда ты проснешься, ты найдешь желанную игрушку рядом с кроватью.

Жун Тин нахмурился, глядя на Сун Юйань.

— Как могла императрица-мать поверить в такую ерунду? В этом мире ничего подобного не существует.

Но Сун Юйань была настроена решительно.

Она хотела сделать Гугу сюрприз. Пока до Рождества оставалось еще немного времени, она хотела выяснить, чего он хочет, тайно пойти и купить это, а затем положить рядом с его кроватью, когда он заснет. Она считала, что таким образом могла бы сделать его счастливее.

— Эй, мы просто болтаем, не будь таким серьезным. Все остальные дети хотят подарков. А как насчет тебя?

— Наследный принц не должен раскрывать свои предпочтения посторонним.

— Ты сказал "посторонние". Я что, посторонняя?

Жун Тин вздохнул.

— Тебе не стоит тратить деньги.

Сун Юйань не ожидала, что сделать подарок будет так сложно.

— Я сказала, что Санта Клаус принесет тебе подарок. Как могу я потратить деньги?

— Санта Клауса не существует. — Жун Тин говорил вполне серьезно. — Если бы Санта Клаус действительно существовал, разве он не был бы очень занят? Так много людей просят подарков. Вместо того, чтобы возлагать свои надежды на других, лучше положиться на себя, чтобы исполнить свои желания. Если я действительно получу подарок, то Санта-Клаус должен быть матерью-императрицей, или бабушкой, или дедушкой.

Сун Юйань уставилась на Жун Тина.

На нем была шапочка-бини и черный пуховик с темными джинсами и зимними ботинками. Она не знала, было ли это в её воображении, но ей показалось, что традиционная одежда ему шла больше.

— Я действительно хочу быть твоим Санта-Клаусом, — вздохнула Сун Юйань. — Другие дети получают подарки, и я тоже хотела сделать тебе сюрприз.

Жун Тин посмотрел на нее, затем, наконец, покачал головой.

— Мои желания уже сбылись. А ты? Какой подарок хотела бы ты?

— Что, ты хочешь купить мне подарок? — рассмеялась Сун Юйань. — Мне в этом году исполнится двадцать два... О, нет, это слишком. В любом случае, я больше не ребенок. Мне не нужны подарки.

— Но я хочу быть твоим личным Сантой. — сказал совершенно серьезно пятилетний мальчик. Сун Юйань посмотрела на него с нежностью, на сердце у нее стало очень тепло.

Она протянула руку и легонько сжала его щеки.

— Ты умеешь красиво говорить. Твоя мать больше не беспокоится о том, что ты не сможешь найти себе девушку.

Жун Тин обычно смущался, когда слышал, как Сун Юйань говорит подобные вещи, но теперь он уже был невосприимчив к этому.

— Тебе не стоит беспокоиться. Я смотрел телевизор с дедушкой, и там была поговорка: "Дочь императора не беспокоится о браке". Я — наследный принц, и есть много дочерей благородных семей, которые хотят попасть в Восточный дворец.

Он сделал паузу.

— Однако кандидат в наследные принцы-консорты выбирается императором-отцом и императрицей-матерью.

Сун Юйань подхватила диалог. Она задумчиво коснулась подбородка и серьезно спросила:

— Так, и какой же ты тип?

— Человек должен выбирать себе добродетельную женщину, когда собирается жениться.

П.р.: «Золотое правило» для знатных семей при поиске главной жены. Общее значение звучит примерно так: «хорошая жена обладает добродетелью и талантом; у способной жены есть талант, но нет добродетели; у красивой жены нет ни таланта, ни добродетели».

Брови Сун Юйань поползли вверх.

— То есть ты все еще хочешь брать наложниц?

В древние времена она не смогла бы контролировать подобное, но в наше время подобный образ мышления уже должен быть другим. Разве иначе бы она не наблюдала, как хороший ребенок вырастает в подонка?

Жун Тин заметил, что императрица-мать, казалось, слишком чувствительно относилась к идее брать наложниц.

Как неосторожно. Ему не следовало обсуждать такие вопросы с императрицей-матерью.

— Императрица-мать, у меня кружится голова. — Жун Тинг сжал виски.

Сун Юйань отвлеклась, как и было запланировано. Она поспешно забрала у него картофельные чипсы и положила руку ему на лоб.

— У тебя кружится голова? Температуры нет, да и простуды у тебя нет. Разве здесь не хватает воздуха? Сегодня тут довольно много людей. Давай, давай, давай скорее вернемся. Здесь слишком душно.

Жун Тин вздохнул с облегчением.

Ему было всего пять лет. До таких дискуссий ему было еще далеко…

Они вышли из супермаркета. Хотя на улице было холодно, воздух там был приятнее, чем в магазине. Они были уязвимы перед холодным ветром, но это лучше, чем духота.

Сун Юйань держала в одной руке хозяйственную сумку, а в другой — руку Жун Тина. Они вдвоем направились в сторону своего района.

За пределами общины была припаркована черная машина. Жун Хэн сидел на заднем сиденье, уставившись в окно.

Водитель не осмеливался даже пикнуть. Он смутно чувствовал, что босс пришел сюда не для того, чтобы расслабиться. Он выглядел так, будто преследовал девушку.

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)

Накануне Нового года Сун Хайпин стал более занятым. У него были кое-какие дела в городе, и ему нужно было навестить некоторых партнеров.

Как обычно, Сун Хайпин пригласил нескольких своих приятелей перекусить и остановился. Он только вышел из небольшоо ресторанчика, когда заметил знакомое лицо в вестибюле.

В детстве Сун Хайпин был ребенком без гроша в кармане. Причина, по которой он так быстро разбогател, помимо проницательности его бывшей жены, заключалась в том, что у него был большой потенциал. Он был чрезвычайно общителен – по словам его бывшей жены, он находил подход к каждому: он мог говорить как на языке людей, так и на языке дьявола.

Ему было почти пятьдесят, но у него была настолько хорошая память, что он узнал водителя наследного принца семьи Се, хоть они и виделись всего один раз.

— Привет, ты помнишь меня? — решил проявить инициативу Сун Хайпин и подойти первым. У него было острое обоняние. Он почувствовал запах дыма и предложил ему сигарету. — Ребенок моей семьи был непослушным, выбежал на дорогу и чуть не натворил проблем всем нам. После того случая мне стало интересно, были ли у вашей машины какие-либо проблемы.

Сун Хайпин вручил визитную карточку Се Хэну прежде, чем тот смог опомниться. Не то чтобы он очень хотел связаться с наследным принцем, просто он был дальновиден и понимал, что мог бы подняться благодаря статусу этой семьи. Этого наследного принца только выписали после того, как он столкнулся со смертью лицом к лицу. Сун Хайпин не был уверен в благоразумии собеседника, и мог только ждать своего часа.

Никогда за миллион лет он не ожидал столкнуться с водителем Се Хэна в этом городе!

Водитель, Сунь Цимин, наконец вспомнил Сун Хайпина. С момента того инцидента прошло уже несколько месяцев. Он взял сигарету и улыбнулся.

— Вы слишком любезны. С машиной никаких проблем.

— Я только что прибыл в город Б и много кого не знаю. Я вспомнил только после разговора с другом, что это был господин Се, — Сун Хайпин огляделся. — Господин Се тоже здесь?

Сунь Цимин работал на Се Хэна в течение нескольких лет.

В прошлом он хорошо зарабатывал. У его босса был покладистый характер и он был добродушен, поэтому Сунь Цинмин время от времени сообщал о местонахождении босса другим за деньги, таким, как какая-нибудь юная госпожа. Но теперь все было по-другому. Он чувствовал, что с тех пор у босса сменился не только характер, но еще он словно стал непостижимым. Босс хоть и стал платить меньше, но он все же не хотел терять эту работу. Так что теперь, даже если бы спросила мадам Се, ему было бы нелегко раскрыть местонахождение босса, не говоря уже о незнакомце.

— Нет, — тон Сунь Цимина стал более небрежным. — У меня есть еще кое-какие дела.

В его словах было намерение уйти.

Сун Хайпин не ожидал, что водители Се Хэнга будут такими молчаливыми.

Он хотел поспрашивать других, но все водители были такими же. В этом городе его считали человеком авторитетным; он не опустился бы так низко, чтобы, улыбаясь, льстить водителю.

Но если водитель Се Хэна был здесь, в этом городе, то сам Се Хэн, скорее всего, тоже был здесь.

Он должен был найти кого-то еще, кто мог бы ему помочь. Он хотел сосредоточиться на расширении своего бизнеса в городе Б. Воды в городе Б были глубокими; если бы он мог зацепиться за такую большую лодку, как Се Хэн, даже если это была хотя бы небольшая связь с ним, у него было бы «ровное плавание».

Первый снег выпал в начале этого года. В предыдущие годы это случалось только на Новый год; в этом году это случилось в канун Рождества.

Из-за снега рождественский дух чувствовался еще сильнее.

Сун Юйань была хорошо осведомлена о своих способностях. Она получила водительские права еще тогда, когда училась в колледже, и на самом деле она провела за рулем не так уж много времени. Не стоит даже упоминать о вождении в снежные дни – она не осмеливалась садиться за руль даже в дождь. Сегодня рано утром начал падать снег. Хотя сама дорога не была покрыта снегом, Сун Юйань все же решила некоторое время не садиться за руль. Прямой линии на метро до компании ее дяди не было, она пользовалась автобусом, так что добраться до работы было очень легко.

Жун Тин выскочил на балкон в теплой пижаме. Глядя на снег снаружи, он не мог не воскликнуть:

— Благоприятный снег предвещает процветающий год!

И в доме, и в офисе было отопление, но Сун Юйань все же не решалась пойти по пути моды, наплевав на комфорт и тепло. Она просто надела пуховик и шапку с перчатками, прежде чем выйти на улицу.

— Гугу, я иду на работу, — Сун Юйань остановилась у входа. — Сегодня идет снег, так что тетушка, скорее всего, опоздает. Если ты проголодаешься, выпей чашку молока, чтобы подкрепиться.

В течение этого периода времени Сун Хайпин и Чэнь Линьцзин были заняты светскими мероприятиями и у них в основном не было времени присматривать за Жун Тином. К счастью, тетушка, которую они наняли, была доброй и честной, а ее стряпня была хорошей, что успокоило Сун Юйань

Конечно, Жун Тин тоже был спокойным мальчиком. Из него вырастет в будущем домосед. Если ему не разрешается по каким-то причинам выйти на улицу, просто дайте ему кисть, бумагу и чернила или дайте ему несколько книг. Если бы у него было только больше закусок и еды, он был бы счастлив и доволен.

— Эх, — Жун Тин подбежал к матери. — Императрица-мать, будь осторожна сегодня.

Сун Юйань посмотрела на Жун Тина и подумала: «Было бы здорово, если бы Гугу был девочкой». Если бы он был девочкой, она могла бы обнять его, поцеловать и поднять на руки. К сожалению, Гугу всегда настаивал на том, что «взрослый сын должен дистанцироваться от матери». Он был готов пожать руку или обняться только тогда, когда был взволнован. Что касается поцелуя... Такого никогда не было и, скорее всего, никогда не будет.

Сун Юйань вышла из дома с зонтиком в руке.

Сегодня было довольно холодно, но, к счастью, она было тепло одета. Она заметила, что обычно на почти пустующей автобусной остановке сегодня было много людей, и Сун Юйань предположила, что это, скорее всего, из-за снегопада. Ее автобус прибыл по расписанию. Ускорив шаг, она едва успела на него. Девушка достала проездной и прошла вдоль транспорта.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Среди молодых людей, которые притворялись спящими, только один мужчина в пальто встал и предложил свое место старику.

Белые волосы мужчины бросались в глаза. С первого взгляда Сун Юйань поняла, что это был тот самый симпатичный мужчина, с которым она столкнулась в пекарне, он же и предложил тогда свою помощь во время инцидента на дороге.

Очевидно, она тоже не была заурядной. Красивый мужчина узнал ее с первого взгляда. После того, как удивленное выражение промелькнуло на его лице, он одарил ее улыбкой.

Эти двое встали рядом, пока автобус плавно двигался. Дорога была обледенелой, и водитель не осмеливался ехать слишком быстро, а пассажиры и не хотели торопить водителя или жаловаться.

— Почему ты не на машине? — спросил Жун Хэн.

Сун Юйань схватилась за поручень. Обычно она не любила болтать с незнакомыми людьми, но были и исключения. Например, красивый парень рядом с ней не мог считаться незнакомцем. В конце концов, он уже однажды помог ей. Более того, он был так красив, в точности соответствуя ее стандартам.

— Дорога скользкая, а мои навыки вождения довольно слабые. Я не осмеливаюсь выезжать на улицу в такой день.

Когда Сун Юйань улыбнулась, ее глаза немного сузились, а на щеках появились ямочки.

Сун Юйань сделала паузу, а затем решила задать встречный вопрос:

— А ты?

Жун Хэн был самым настоящим красавцем, с правильными чертами лица. Когда он улыбался, все его существо казалось мягким, что не противоречило мощной и сдержанной ауре вокруг него.

— Я? — Жун Хэн не смог удержаться от смеха и посмотрел на Сун Юйань. — То же, что и ты. Дорога сегодня и правда скользкая, так что на всякий случай я поехал на автобусе.

— Никто не знает, как долго будет снегопад. Судя по прогнозу погоды, похоже, что погода прояснится только после Рождества.

Эти двое немного поговорили друг с другом. Жун Хэн был не очень разговорчив, как и Сун Юйань, но, как ни странно, эти двое действительно хорошо поладили.

Прибыв на свою остановку около 8:30, Сун Юйань вышла из автобуса, попрощавшись с Жун Хэном. Только после того, как она вышла, она поняла, что он вышел за ней.

Его прямая осанка, небрежно засунутые в карманы руки, спокойное и сдержанное поведение резко контрастировали с толпой офисных работников, суетящихся вокруг автобусной остановки.

— Ты тоже работаешь где-то здесь? — Сун Юйань была немного удивлена.

Какое совпадение! Вероятно, они жили в одном доме или, по крайней мере, не очень далеко. Если бы он также работал поблизости, то их маршруты были бы более чем на 95% схожи.

Жун Хэн был ошеломлен, затем покачал головой.

— Нет, у меня здесь есть кое-какие дела на ближайшие несколько дней.

Сун Юйань решила, что это правда. Если их маршруты так тесно пересекались, она не могла встретиться с ним лишь дважды.

— О, тогда до свидания. Мне нужно идти на работу, — Сун Юйань с улыбкой помахала Жун Хэну.

Она всегда была красивой, даже в школе была первой красавицей. Улыбка делала ее еще красивее.

Жун Хэн улыбнулся и кивнул, но продолжал стоять на том же месте. Его веки опустились, скрывая задумчивость в его глазах.

Слишком много людей и вещей разделяло их. Только теперь, когда он вернул себе то, что когда-то потерял, он пришел в себя. Если бы в самом начале она не улыбнулась ему или держалась бы подальше от него, многого бы не случилось.

Рабочие дни пролетали быстро. Большую часть времени Сун Юйань уходила с работы вовремя; теперь, когда дома был ребенок, даже если ей приходилось работать сверхурочно, она брала работу на дом.

Компания была гуманной. Зимой темнело раньше, поэтому перерывы на обед сократили на полчаса, а конец рабочего дня перенесли на 17:30.

Не успев вернуться домой, Сун Юйань собралась и поехала в пекарню. Обычно за неделю она ходила в пекарню три или четыре раза.

Как только она вошла, она заметила Жун Хэна.

Он как раз выбирал тосты. Услышав звук открывающейся двери, он повернул голову и увидел Сун Юйань. Он вздрогнул, потом снова улыбнулся.

Сун Юйань также не ожидала снова встретиться в пекарне. Но, опять же, это был час пик; неудивительно, что офисные работники пришли в пекарню за хлебом на завтра.

Она поздоровалась первой. Хоть она все еще не знала имени этого красавчика, но, так как они несколько раз сталкивались друг с другом, они определенно не были незнакомцами. Хотя они не были достаточно близки, чтобы назваться друзьями или приятелями, они могли себе позволить просто поздороваться.

Молодые люди расплатились.

Выйдя из пекарни, Сун Юйань заметила, что начинается дождь. Она была немного раздражена; сегодня утром она взяла на работу зонтик, но когда она обедала со своими коллегами, она случайно оставила его в ресторане. Она позвонила в ресторан, но ей ответили, что зонта не видели; вероятно, его уже кто-то забрал.

Пекарня находилась недалеко от ее района, но если она пойдет без зонта, домой она вернется промокшая насквозь.

Жун Хэн вышел и раскрыл свой зонт, когда увидел Сун Юйань, стоящую в стороне. Немного подумав, он сказал ей:

— Ты не взяла зонт? Я могу одолжить тебе свой.

Сун Юйань не смогла быть равнодушной. У него был только один зонтик – если он одолжит его ей, то как же он сам?

Она поспешно покачала головой, отказываясь от его любезного предложения.

— Мой дом на самом деле недалеко. Мне действительно близко идти.

Жун Хэн кивнул. Он держал зонтик в одной руке, а пакет с хлебом в другой и, казалось, на мгновение задумался.

Он сказал:

— Раз уж твой дом недалеко, я тебя провожу. Легко заболеть, и если ты попадешь под такой дождь, это доставит тебе дискомфорт.

К тому времени, когда Сун Юйань смогла отреагировать, она уже стояла под зонтиком.

Она не могла не корить себя за то, что была слишком простодушна.

К счастью, красивые мужчины в большинстве своём отлтчаются честностью, и мужчин, которые соответствовали бы ее типажу, было трудно найти. В противном случае, с ее слабовольной натурой, ее могли обмануть.

Эти двое почти не разговаривали, пока шли. Сун Юйань несла свою сумку с хлебом. Она не знала, было ли это ее воображением, но ей показалось, что от тела мужчины исходит необычный запах. Она чувствовала этот и запах раньше, но в автобусе было слишком много людей, поэтому она не обратила внимание.

Что это был за запах?

Она не могла описать это. Она не считала, что это был запах одеколона или стирального порошка.

Сун Юйань была так погружена в свой собственный мир, что не заметила, как Жун Хэн наклонил зонтик в ее сторону. Его плечо намокло.

Когда они подошли к воротам, Сун Юйань почувствовала, что это был предел. Она не могла позволить кому-то провожать ее прямо до самого дома, иначе бы она раскрыла свой точный адрес, а это было довольно опасно. Она все еще была в своем уме.

Сун Юйань понимала, что этот человек был в ее вкусе.

По крайней мере, из того, что она видела – было ли это его лицо, его фигура или его темперамент! Независимо от того, под каким углом зренияна него смотреть, он был тем человеком, который ей нравился.

Сун Юйань не была застенчивой или замкнутой. Если бы это происходило с ней раньше, она определенно попросила бы у него номерок. Но теперь, когда подул холодный ветер, она подумала о своем ребенке, и внезапно эта мысль исчезла.

Жун Хэн краем глаза заметил нерешительный вид Сун Юйань, но ничего не сказал, только слегка улыбнулся. Как только он увидел, что она вошла, он повернулся и зашагал домой.

Сун Юйань бежала весь путь от ворот до своего дома. Она не успела бы промокнуть насквозь, но решила, что лучше поторопиться. Если бы она простудилась, ей пришлось бы мучиться около недели. Как только зашла в дом, она поздоровалась с Жун Тином, затем схватила пижаму и направилась в ванную.

Каждый день Жун Тин ждал, когда Сун Юйань вернется домой. Он не ужинал без нее. Здесь не было Великого Наставника, но он все равно старался правильно распоряжаться своим временем.

Он уже закончил домашнее задание и практиковался в каллиграфии. Более того, он чувствовал, что секреты и знания, содержащиеся в здешних книгах, значительно расширили его кругозор.

Сун Юйань вымыла волосы и приняла душ, она хорошо попарилась. Зима была сезоном, когда все чаще хотелось есть. В этот момент она посмотрела на тарелки на столе, нетерпеливыми пальцами потянулась к ним, но они больше не были горячими. Она снова разогрела еду, а Жун Тин стоял рядом с ней. Хотя он не говорил ей этого, было видно, что он привязался к ней.

Маленькому принцу не хватало материнской любви.

Обычно Сун Юйань рассказывала Жун Тину, как прошел ее день, но сегодня она не хотела ничего рассказывать.

Если бы ее ребенок услышал, что сегодня она делила зонтик с другим мужчиной, он, скорее всего, не спал бы всю ночь от злости. Кто знает, внушал ли Его Величество император ему тот самый благоговейный трепет. Жун Тин сказал, что хочет, чтобы она была счастлива, но в глубине души он хотел, чтобы она помирилась с его Отцом-императором.

Гугу определенно любил ее очень-очень сильно, но всё же он глубоко обожал своего Отца-императора, хотя и не говорил этого.

После еды Жун Тин решил помочь Сун Юйань с посудой. Тетушка уже ушла, но, к счастью, у них дома была посудомоечная машина. После того, как они наелись и напились, Сун Юйань отправила Жун Тина умываться.

Мать и сын, оба пахнущие свежестью и чистотой, лежали на диване и смотрели телевизор.

У Сун Юйань не было привычки смотреть драмы. Жун Тин не интересовался никакими телешоу, в том числе мультфильмами, но зимой было просто невозможно выйти на прогулку в такой холод. Единственное, чем они могли себя развлечь, был просмотр телевизора.

Недавно Сун Юйань увлеклась новой драмой о переселении душ, которая только вышла в свет, о ней рассказывала ее коллега.

На самом деле ее коллеге не стоило так превозносить эту драму. Главную мужскую роль сыграл любимец и кумир многих, который, кстати, очень понравился Сун Юйань. Чтобы поддержать кумира своей семьи, она смотрела эту драму для поднятия рейтингов.

В этой драме был неплохой актерский состав. Сун Юйань была не в восторге от количества экранного времени, данного для некоторых персонажей, но ей очень понравился один пейринг. Простая связь явно выливалась в глубоко садомазохические отношения.

Все второстепенные персонажи один за другим покинули сцену. Сун Юйань не могла вынести такого рода драмы. Дело было не только в том, что актеры в этом ансамбле обладали как внешней привлекательностью, так и актерским мастерством, а костюмы и реквизит были изысканными и качество видео было очень четким и давало людям ощущение, что они смотрят фильм. Более того, вступительная музыка была слишком трогательной — как только заиграло вступление, глаза Сун Юйань покраснели.

Жун Тин посчитал эту драму чрезвычайно скучной.

В отличие от других детей, он не интересовался драматическими сериалами, которые так любили взрослые, и еще меньше его интересовали мультфильмы.

Он случайно повернул голову и с ужасом увидел свою императрицу-мать со слезами на глазах.

— Почему императрица-мать плачет? — удивленно спросил Жун Тин.

Сун Юйань вытерла слезы. Она тоже чувствовала, что, должно быть, выглядит неврастеничкой, сидя в таком виде перед ребенком.

— Разве тебе не грустно? Единственное, чего я больше всего не выношу, кроме любовных сцен — это разлука между жизнью и смертью. Это так больно – твой любимый человек мертв, а ты все еще жив. Конечно, еще больнее потерять своего ребенка.

Твой любимый человек умер, в то время, как ты был еще жив – разве не это было самым болезненным?

Жун Тин выглядел задумчивым, но все же сказал:

— Слезы скорби императрицы-матери вызваны тем, что драма наполнена богатыми и изысканными чувствами.

Сун Юйань была немного смущена.

— Все в порядке. Это всё потому, что мне действительно нравится эта пара.

Она уже перестала плакать. Проливая слезы над драматическим сюжетом на глазах у ребенка, она выглядела крайне по-детски.

Жун Тин не знал, повлияла ли она на него. Предполагалось, что это будет семейный вечер, когда они вместе решили посмотреть драму. Каждый день он указывал на недостатки, будь то броская одежда, или отсутствие дисциплины у людей, которые ее носят. В общем, этому маленькому ротику было что сказать. Сегодня, как ни странно, он не сказал ничего. Даже когда мужчина входил и выходил из заднего дворца, он очень хотел придраться к тому, что тот был посторонним. Даже когда этот мужчина обнимал какую-то женщину, Жун Тин вел себя так, как будто у него не было глаз и он никак на это не реагировал.

Он просто подумал о своем отце-императоре.

В тот год, когда он последовал за своим отцом-императором в Сяян, он не помнил конкретной причины, по которой они уехали. Он был мал, ему было около трех или четырех лет. Он только знал, что у отца-императора, похоже, было что-то чрезвычайно важное, и с этим нужно было разобраться.

В конце концов, память ребенка имела свои границы. Он многое забыл, но одна вещь всплыла в его памяти благодаря словам императрицы-матери.

В тот год по пути в Сяян они остановились в поместье, чтобы отдохнуть, и отец-император заметил молодую женщину. В то время, сидя рядом с отцом-императором, он лично был свидетелем его рассеянности.

В то время он был непослушным. Пока он развлекался, он случайно подслушал разговор шепотом между несколькими служанками, которые сопровождали их.

Дворцовая служанка тихо сказала, что молодая женщина немного похожа на его императрицу-мать. Теперь, когда она привлекла внимание императора-отца, ее определенно доставят во дворец и, возможно, сделают любимой наложницей.

В то время он не понимал, что это значит. Он испытывал только интерес. Поскольку он никогда не видел императрицу-мать, он хотел пойти и взглянуть на эту молодую женщину, но обнаружил, что ее больше нет в поместье.

В ту ночь, когда старая няня, как обычно, заботилась о нем, он был очень озадачен и спросил ее, похожа ли та девушка, появившаяся днем, на императрицу-мать.

Прежде чем та успела ответить, вошел отец-император и выгнал всех из комнаты. Когда в комнате остались только он и отец-император, он почувствовал себя немного неловко.

Отец-император сидел в кресле, уставившись на свечу, его мысли были непонятны. Позже отец-император сказал ему:

— Этого не будет. Запомни хорошенько – в этом мире нет никого, кто был бы похож на нее, и никто не сможет заменить ее.

В конце концов, эта девушка не была доставлена во дворец, как предполагали другие, и отец-император наказал многих людей за распускание слухов. В течение этого времени давление было сильнейшим, что держало многих людей в напряжении.

Вспоминая об этом сейчас, он решил, что кто-то, наверное, рассчитывал использовать эту женщину в собственных интересах. Жаль только, что этот человек недооценил сердце Сына Поднебесной.

В ту ночь перед тем, как заснуть, Жун Тин лежал в постели. Сун Юйань, как обычно, собиралась прочитать ему сказку на ночь, когда Жун Тин покачал головой.

Он нерешительно сказал ей:

— Императрица-мать, хотя я не понимаю отношений между мужчинами и женщинами, я думаю, что император-отец хранит память о тебе в своем сердце.

Сун Юйань была ошеломлена, затем она с улыбкой погладила его по голове.

— Да, я знаю.

После того, как она убедилась в обожании и уважении Жун Тина к его отцу-императору, она поняла, что точно больше не будет высказывать ему свои самые сокровенные мысли.

В конце концов, только потому, что она забыла этот кусочек памяти, это не означало, что его не существовало. Если бы она отрицала этот пункт, что бы подумал ребенок? Если бы она выразила свою инстинктивную неприязнь к роли императора в присутствии ребенка, то в конце концов именно ребенок был бы несчастен.

Будущее будет долгим.

Настанет день, когда Гугу смирится с тем, что его родители «развелись».

И пока он не принял это, ей не нужно было давить на него и заставлять его принять это.

То, что сказал Гугу, вероятно, повлияло на Сун Юйань. После того, как она хорошо выспалась, ей приснился еще один сон.

Во сне ей казалось, что она прогуливается по улице в традиционной одежде. Была ночь, и она была с кем-то, когда взволнованно запустила небесный фонарь.

Тот поднялся в воздух. Ночь была прекрасной, и было много людей, зажигающих фонари. Этот человек держал ее за руку. Она была несколько застенчива, но все равно переплела свои пальцы с ним.

Она подняла глаза, чтобы взглянуть на лицо этого человека, но во сне оно было размытым, и она не могла разглядеть его отчетливо.

— Если запустить фонарь, то его можно рассматривать как падающую звезду. Я хочу загадать желание! — произнесла Сун Юйань.

Человек только усмехнулся.

— Я желаю, чтобы Цихэн был здоров и прожил долгую жизнь!

— Это твое желание?

— Да!

— Женщина, которая хочет быть в гармонии со своей второй половинкой, быть всегда вместе, быть зависимыми друг от друга… Юйаньюйань, ты действительно отличаешься от остальных, раз так сильно беспокоишься обо мне.

— Не делай поспешных выводов. Я довольно жестокий человек. Если ты причинишь мне боль, мы расстанемся. Я поищу кого-нибудь другого, а ты — ты можешь только беспомощно наблюдать, а потом прожить долгую несчастную жизнь. Эй, — она подумала и, казалось, сочла, что говорить это было неуместно. — Нет, это неправильно. После того, как мы расстанемся, я определенно не буду думать о тебе.

Этот человек, казалось, что-то сказал, но она не расслышала его ясно. Потом она проснулась.

Сун Юйань села. Как бы ей это сформулировать? Это было не так, как в прошлый раз, когда она думала, что спит. На этот раз ее ход мыслей изменился, и она сделала смелое предположение: что, если это был не просто сон? Могло ли это быть реальным воспоминанием, которое она испытала в древние времена?

Она переоделась и вышла из спальни. Жун Тин уже проснулся и упражнялся в каллиграфии. Она подошла, немного погрузившись в свои мысли. Наконец, она высказала свои подозрения:

— Гугу, позволь мне задать тебе вопрос. Как зовут твоего отца-императора?

Жун Тин бросил на нее быстрый взгляд, затем взял кисть и написал два иероглифа на листе рисовой бумаги.

— Жун Хэн? — Сун Юйань кивнула. — Тогда позволь мне спросить тебя еще раз. У него есть еще какие-нибудь имена? Например, Цихэн или что-то в этом роде.

Она не знала об обстоятельствах Великой династии Е. Из того, что она знала о других существовавших династиях, некоторые поэты, кажется, носили благородные имена.

Жун Тин покачал головой.

— Я никогда не слышал этого имени.

— ...Тогда ладно.

Казалось, что это действительно был просто сон.

Но, может быть, это действительно был реальный опыт, который она пережила в древние времена; просто ее мужчина не был императором.

В романах о переселении душ не было никакого принца или императора, который использовал бы случайное имя, чтобы смешаться с людьми…

Жаль только, что Гугу многого не знал. Или, может быть, она могла бы собрать воедино кусочки, чтобы понять это!

Прошлой ночью снова пошел снег, укрывая собой землю. Учитывая такую погоду, Сун Юйань передумала садиться за руль и послушно направилась к автобусной остановке. Она даже не дошла до автобусной остановки, когда заметила беловолосого красавца джи, стоящего на станции!

Такой красивый парень, как он, был бы в центре внимания, где бы он ни находился. По крайней мере, она сразу же узнавала его.

Она не знала, был ли ее взгляд слишком пристальным или нет. Он тоже повернул голову, и их взгляды встретились.

Он одарил ее улыбкой. Это, должно быть, его способ приветствия.

Сун Юйань держала ручку зонтика, внешне выглядя спокойной. Она тоже ответила ему улыбкой.

Сун Юйань добралась до автобусной остановки вовремя — автобус как раз подъехал.

На остановке стояли те же люди, что и всегда. Сун Юйань села в общественный транспорт, а Жун Хэн последовал за ней, предварительно заплатив.

Они стояли посередине транспорта. В этот момент свободных мест не было, но, к счастью, народу было немного.

Они ехали молча. Молодая мать все еще была погружена в свой собственный мир, в один момент думая о своем сне, а в другой — о Жун Тине. Даже когда перед ней стоял красивый мужчина, думая о своем сыне, она могла немного контролировать свои эмоции.

Нелегко быть мамой! Ей ведь не будет запрещено любить в будущем, не так ли?

Сун Юйань подавила желание поболтать с ним.

Жун Хэн был очень высоким, и его рука очень легко держалась за кольцо. Несмотря на то, что в автобусе было много людей, он все еще мог легко различить ее запах. Все было точно так же, как и в прошлом.

Когда они стояли вот так, вместе, он был очень доволен, даже если она не произносила ни слова.

Внезапно он почувствовал, как кто-то тянет его за одежду. Он посмотрел вниз и увидел непослушную маленькую девочку, которая смотрела на него снизу вверх.

— Дядя, дядя.

Внимание Сун Юйань привлек детский голос. Она также посмотрела вниз и увидела рядом с Жун Хэном милую маленькую девочку, держащую в руках булочку.

Жун Хэн, естественно, знал, что Сун Юйань смотрит на него. Он наклонился, легко улыбаясь.

Он тихо спросил:

— Дитя, что случилось?

— Дядя, почему у тебя белые волосы! Прямо как мой дедушка! Но ты выглядишь моложе него.

Ей, должно быть, было очень любопытно, если она набралась смелости спросить.

Мать маленькой девочки была крайне смущена. Она поспешила оттащить девочку и извиняющимся тоном сказала Жун Хэну:

— Извините, извините, моя дочь сглупила.

Выражение лица Жун Хэна было мягким.

— Нет проблем, — он посмотрел на маленькую девочку, и его улыбка стала еще шире. — Дитя, у меня белые волосы, потому что я их покрасил. Твои черные волосы очень красивые. Я уже подумываю, не покраситься ли в черный цвет.

Сун Юйань наблюдала, как Жун Хэн терпеливо и мягко разговаривает с этой девочкой. На мгновение она почувствовала, что ее это тронуло. Когда девочка ушла со своей матерью, она неосознанно выпалила:

— Ты так терпелив с детьми.

— Неужели? Может быть, это потому, что я люблю детей, — Жун Хэн оглянулся на маленькую девочку. — Любой был бы более снисходителен к ним.

— Это неправда, — Сун Юйань покачала головой. — Многие люди не любят детей и находят их раздражающими. Немногие так терпеливы с детьми, как ты.

Жун Хэн улыбнулся.

— Услышав твою похвалу, я чувствую, что сделал что-то удивительное.

Сун Юйань не знала, смотрела ли она через розовые очки, но ей казалось, что этот седовласый красивый мужчина действительно запал ей в душу. Она не могла устоять перед таким теплым и обходительным типом людей.

Если бы не ее ребенок, и если бы не произошла та ситуация с девочкой, она бы давно отбросила свои сомнения и начала бы добиваться его.

Какая жалость, какая жалость.

Хотя они стояли рядом друг с другом, как и вчера, Сун Юйань сегодня была не особо разговорчивой. Она боялась чего-то подобного. Было легко чувствовать себя неловко с новым знакомым, особенно когда ты не в настроении болтать. Если бы это был кто-то, кого она знала давно, они могли бы говорить, если бы хотели, и могли бы молчать, если бы не хотели. Это всегда было очень удобно.

К счастью, красавчик тоже не проявлял инициативы.

Но во взрослом мире, если он не проявлял инициативы в общении, это означало, что она его не интересовала.

Сначала она думала, что он интересовался ею. Иначе зачем бы он провожал ее вчера вечером? Но, с другой стороны, если бы он был заинтересован, он бы попросил ее контакты, чтобы как-то связаться, еще вчера.

Ей действительно нельзя было слишком много фантазировать, чтобы не разочароваться.

Она вышла из автобуса, бессознательно оглянулась и обнаружила, что Жун Хэн не вышел.

Ладно, она не должна изливать свои чувства незаинтересованному человеку. Она избавилась от мыслей, которых у нее не должно было быть, и направилась в сторону офиса.

Сегодня был канун Рождества, а также пятница, и работы у нее было немало. Она была нагружена с того момента, как приступила к работе, и до полудня у нее не было ни минуты отдыха.

На стойке регистрации компании были очень внимательны. Они дали каждому человеку ярко-красное яблоко и заказали чай с молоком во второй половине дня.

Сун Юйань пила чай с молоком, пока входила в компьютерную версию «WeChat». Ответы на сообщения по телефону во время работы создавали впечатление расслабленности. Лучше было использовать компьютерную версию «WeChat» – она выглядела так, как будто серьезно работала, когда отвечала на сообщения.

Се Я отправила сообщение:

[Се я: Я слышала, что Цзи Цзюньпэй возвращается! Боже! Дорогая Юйаньюйань, наконец-то больше не нужно горько ждать в холодной пещере!]

Когда Сун Юйань увидела это сообщение, она чуть не выплюнула свой напиток.

— Все еще с горечью жду в холодной пещере.

Она поспешно опровергла этот слух.[Юйаньюйань: Что все это значит: «горько ждать в холодной пещере»? Я не имею с ним ничего общего.]

[Се Я: Правда? Вы двое явно ходили в кино. Теперь, когда он возвращается, ты наконец-то можешь найти себе чертова партнера.]

Сун Юйань была немного смущена. Сказать, что у нее не было никаких отношений с Цзи Цзюньпэем, было все равно, что прикрыть нос, чтобы обмануть свои глаза, но, честно говоря, их отношения можно было считать неудачным романом.

Ее определенно влекло к нему в колледже. Такие люди, как она, у которых не было талантов и чьи оценки были средними, легко могли бы поклоняться богу учебы. Внешность бога исследования была неплохой, и он, казалось, интересовался ею… дело было не в том, что ее не влекло, а в том, что ее влекло слишком долго. Если не сделать следующего шага, такого рода чувства просто растворялись дымом.

Теперь было очень трудно вернуться к тем эмоциям, которые были тогда, и с ней происходили странные вещи.

[Юйаньюйань: Даже если он вернется, мы не будем вместе. В любом случае у нас нет никаких шансов. Поход в кино – это дело прошлого; давай не будем об этом говорить.]

Она и Се Я были очень хорошими друзьями, но до сих пор никто, кроме ее родителей, не знал об их взаимоотношениях с Жун Тином.

Она не знала, как это объяснить, и никто бы ей не поверил, – все они отнеслись бы к ней, как к сумасшедшей. В конце концов, она приятно удивилась, что ее родители все-таки поверили ей.

Давайте не будем торопиться!

[Се я: Какой позор. Я думаю, что Цзи Цзюньпэй все еще довольно хорош. Он симпатичный и он настоящий танк в учебе. Такого высококлассного мужчину в наши дни трудно найти. Почему бы не подумать об этом, а? Или у тебя есть парень?]

[Се я: Если у тебя есть парень, ты не сможешь скрыть это от меня!]

[Сун Юйань: У меня нет парня, но между нами ничего невозможно. Это займет слишком много времени, чтобы объяснять прямо сейчас. Я скажу тебе, когда мы встретимся.]

Она хотела поговорить об этом, но разве у нее был подходящий момент?

По случайному совпадению, как только она упомянула Цзи Цзюньпэя, курьер пришел, чтобы доставить цветы.

Все женщины в офисе сильно позавидовали. Одно дело посылать цветы в День Святого Валентина, но зачем посылать цветы в канун Рождества?

Сун Юйань была очень смущена. К счастью, на карточке была подпись. Там была только подпись «Цзи», но Сун Юйань знала, кто это был.

Что имел в виду Цзи Цзюньпэй под этим? Ему не следовало возвращаться в страну.

Сун Юйань не могла понять этого, да и не хотела спрашивать его. На самом деле, она почти не общалась с ним последние полгода. Если она возьмет на себя инициативу связаться с ним, это может посеять цепочку событий, и все из-за этого букета цветов, чего она так искренне опасалась.

Если бы они были любовниками, тогда она могла бы сказать ему ясно, но ключевым моментом было то, что у них не было никаких отношений.

Хотя столкновение с подобной ситуацией вызывало у нее головную боль, Сун Юйань также не хотела притворяться мертвой. Подумав об этом, она собралась с духом и отправила ему сообщение:

[Юйаньюйань: Сюэчжан, я получила букет цветов. Мне было интересно, не ты ли их послал. Если это и правда ты, спасибо. У меня есть кое-что, что я хочу тебе сказать. Если ты будешь свободен, когда вернешься, мы с моим парнем пригласим тебя на ужин!]

Она почувствовала облегчение после отправки этого сообщения.

Сегодня была пятница, поэтому она изначально планировала уйти с работы вовремя, но ближе к концу дня что-то пошло не так с заказом, за который она отвечала. Клиент продолжал звонить ей и просить связаться со складом и фабрикой. Видя нетерпение клиента, она поняла, что не может взять работу на дом. Таким образом, она позвонила Жун Тину и сказала ему, что будет работать сверхурочно и вернется домой поздно, поэтому он должен ужинать без нее.

Жун Тин был чрезвычайно осторожным ребенком, и теперь она была совершенно уверена, что он останется дома.

Она заказала себе еду на вынос и работала до восьми часов. В кабинете никого не осталось.

Час пик у нее уже прошел, и она неторопливо направилась к автобусной остановке. В воздухе снова закружились снежинки, а температура на улице уже давно опустилась ниже нуля. Было немного трудно переносить леденящий холод после выхода из хорошо отапливаемого помещения.

Когда она добралась до автобусной остановки, то заметила знакомого человека.

В такую погоду люди подсознательно сгорбились бы, как будто это согрело бы их, но он стоял прямо, как будто не боялся холода, и не носил много слоев одежды.

Сун Юйань была немного удивлена. Она подошла к нему и первой поздоровалась.

— Привет, какое совпадение.

Жун Хэн, казалось, только что заметил ее. Удивление на его лице было трудно скрыть.

— Какое совпадение. Во сколько ты заканчиваешь работу?

Сун Юйань уже устала от сверхурочной работы. Она беспомощно улыбнулась.

— Сегодня пятница, и у меня было много дел, поэтому я работала сверхурочно. А ты? Почему ты еще не ушел домой?

— Я только что закончил разбираться со своими делами.

Жун Хэн взял в руку бумажный пакет и с улыбкой протянул его ей.

— Один клиент дал мне яблоко, но я не люблю их, а дома некому его отдать, так что держи.

Сун Юйань не знала, что это было, но все равно приняла это. Внутри пакета были два красивых красных восхитительных яблока.

— Я слышал, что сегодня канун Рождества, — Жун Хэн сделал паузу. — Однажды я слышал, как кто-то сказал, что в канун Рождества нужно есть яблоки, чтобы был покой.

— Ах, спасибо. Но у меня нет яблок, чтобы дать тебе, — Сун Юйань была немного смущена. — На работе дали немного, но я съела их все.

У нее было немного дома, но она не могла привести его с собой домой, не так ли?

Был канун Рождества, и кто-то подарил ей яблоко, но она не дала ему ни одного. Это заставляло ее чувствовать себя странно и неловко.

На лице Жун Хэна все еще была та же нежная улыбка.

— Нет проблем. Я уже съел одно.

— Два — это слишком много, — снова заговорила Сун Юйань. — Мне хватит и одного.

Жун Хэн отвел взгляд и посмотрел в небо.

— Возьми. У тебя должен же еще кто-то быть дома.

Сун Юйань подумала о Жун Тине.

Да, она и Жун Тин просто случайно стали двумя людьми. Один человек на яблоко, просто идеально.

— Ох, спасибо тебе!

К этому времени все офисные работники уже ушли. Сегодня была пятница, а также канун Рождества. Большинство отправилось праздновать, так что автобус был пуст.

Сун Юйань и Жун Хэн зашли в автобус и нашли свободное место. Они сидели в заднем ряду, Сун Юйань села у окна.

Девушка изначально думала, что Жун Хэн не сядет рядом с ней. В конце концов, они были не очень хорошо знакомы друг с другом. Когда она оглянулась, он сказал со слабой улыбкой:

— Ты же не возражаешь, что я сел с тобой, не так ли?

— Нет-нет, я не возражаю.

Конечно, она не возражала. Тем более, что не она заведовала этим автобусом.

Сун Юйань почувствовала себя немного смущенной. Жун Хэн дал ей два яблока. В канун Рождества многие предприятия раздавали яблоки, а в день Святого Валентина люди раздавали розы на станции метро. Никто бы не отказался от такого маленького подарка — в конце концов, он приносил удачу.

Просто у нее не было яблок, чтобы дать ему, что было, так или иначе, неловко.

Она бессознательно порылась в своей сумке, но нашла только пакетик клубничного молока. Остальное было необходимым. Они оба были взрослыми; было бы довольно неловко дарить ему пакет клубничного молока.

Она искоса взглянула на него. Он пристально смотрел в окно автобуса.

С другой стороны, если бы она была более самовлюбленной, то подумала бы, что он смотрит на нее.

— Что? — спросил он с легкой улыбкой.

Сун Юйань поспешно покачала головой.

— Ты местный? Кажется, у тебя нет акцента.

— Я не местный. Я здесь просто ради одного дела, — Жун Хэн сделал паузу. — Встретиться кое с кем, я очень этого хочу.

— Неудивительно, что я подумала, что у тебя акцент «Б». Ты из города Б? — Сун Юйань улыбнулась.

— Мой дедушка работал в городе Б, и я часто бывала там в детстве, так что мне знаком этот акцент.

Жун Хэн казался погруженным в свои мысли.

— По географическому положению меня можно считать выходцем из города Б.

Сун Юйань позабавило его торжественное объяснение.

Пока они разговаривали, у Сун Юйань зазвонил телефон. Это был запрос на видеочат от WeChat. Она достала свой телефон из сумки и увидела, что это был Жун Тин.

Факты доказали, что воспитание детей из поколения в поколение было реальным, истинным. Она купила Жун Тину детские смарт часы, а позже ее отец повел его за покупками и неожиданно купил ему iPad. Ее отец необычайно активно оправдывался, говоря, что у всех внуков его друга были планшеты, и его внук, естественно, не мог отставать от других.

WeChat был скачан на iPad, и ее отец помог Жун Тину зарегистрироваться.

Жун Тин знал, когда у нее обеденный перерыв, и время от времени общался с ней по видеочату. Он считал это очень странным.

Сун Юйань одарила Жун Хэна извиняющейся улыбкой, а затем ответила на звонок.

Когда она приняла вызов, Жун Хэн молча отвернулся в сторону, словно не желая мешать ее беседе.

Это был всего лишь небольшой жест, но Сун Юйань чувствовала, что этот мужчина был слишком обходительным красивым мужчиной, достойным, чтобы соответствовать ее эстетическим стандартам.

Видео подключилось, чтобы показать Жун Тина, который, казалось, уже умылся. На нем была пушистая желтая пижама с рисунком цыплят, и он развалился на диване.

— Императрица-мать, где ты?

Сун Юйань убавила громкость.

— В автобусе. Я буду дома примерно через полчаса. Ты уже поел? Тетушка уже ушла?

— Поел, — Жун Тин выглядел крошечным на экране.

— Гу увидел, что уже поздно, и позволил тетушке уйти. Императрица-мать, ты ела? Что ты ела?

Иногда Жун Тин был неуклюжим и высокомерным, а иногда, как сейчас, он был похож на теплого маленького цыпленка.

— Ела. Сегодня мне захотелось чего-нибудь горячего, поэтому я заказала лапшу в глиняном горшочке, которая была очень вкусной.

Жун Тин нахмурился.

— Императрица-мать...

Он начал безостановочно отчитывать ее. Сун Юйань была очень смущена. В конце концов, рядом с ней сидел посторонний.

Она тут же оборвала его.

— Давай не будем об этом говорить. Я съела все. Я сейчас на улице, и сигнал не очень хороший. Давай поговорим, когда я вернусь домой, хорошо?

Хотя Жун Тин был недоволен, он кивнул в знак согласия.

— Императрица-мать, будь осторожна. Земля сегодня скользкая.

— Хорошо-хорошо-хорошо!

После того, как она завершила видеозвонок, Сун Юйань вздохнула с облегчением.

Теперь, когда она была в офисе, она пряталась, когда разговаривала по видеозвонку с Жун Тином.

Не то чтобы она боялась, что другие люди узнают, что она стала мамой. С того момента, как она признала Жун Тина, она уже была морально готов к этому. Просто Жун Тин все еще говорил как из прошлого. У него была своя гордость, и он отказался свободно называть себя «Я». Он также отказался называть ее «мамой» и был готов называть ее только «Императрицей-матерью». Но если бы это услышали другие люди, они сочли бы это странным.

Она как раз собиралась убрать телефон обратно в сумку, когда услышала, как мужчина рядом с ней спросил ее с улыбкой в голосе:

— У тебя есть дети?

Сун Юйань резко повернула голову и встретилась с ясными глазами Жун Хэна. Она поколебалась, затем кивнула головой.

— Да.

Жун Хэн просто улыбнулся и больше ничего не сказал.

Сун Юйань вздохнула. Нелегко было столкнуться с кем-то, кто соответствовал бы ее вкусу. У них не было общей судьбы.

Он не выглядел старым, и, похоже, он не был женат. Хотя в действительности вполне будет правдой, что в прошлом она никогда бы не подумала о ком-то с ребенком. Не только она, но и ее родители тоже были бы против. Другими словами, если бы другие люди потеряли к ней интерес из-за того, что у нее был ребенок, она могла бы понять. Ладно, ей следует перестать забегать вперед. Этот красивый парень с белыми волосами даже не интересовался ею с самого начала…

Сун Юйань очень хорошо умела утешать себя, и очень быстро к ней вернулось самообладание.

Какая романтика, забудь об этом! Самое меньшее, что она могла сделать, это подождать, пока Жун Тин не примет это.

Она вышла на автобусной остановке, и Жун Хэн последовал ее примеру. Она знала, что он живет неподалеку.

Рядом с автобусной остановкой мужчина средних лет продавал жареный сладкий картофель, неоднократно объявляя в мегафон:

— Жареный сладкий картофель, пикантный жареный сладкий картофель.

В такую холодную погоду бизнес с жареным сладким картофелем шел хорошо. Сун Юйань, не желая быть обязанной другим, сказала Жун Хэну:

— Эм, пожалуйста, подожди минутку.

Сказав это, она подбежала к прилавку со сладким картофелем и попросила продавца выбрать сладкий картофель, который был обжарен до такой степени, что с него капал мед.

Сладкий картофель был завернут в бумажный пакет. Он был еще теплым, и можно было уловить слабое дуновение сладкого аромата.

Она улыбнулась и протянула ему сладкий картофель.

— Это для тебя. Спасибо тебе за яблоко и счастливого Сочельника!

Жун Хэн выглядел ошеломленным. Неизвестно, о чем он думал, но он рассмеялся.

Его темперамент был действительно странным. Когда Сун Юйань впервые встретила его, она только подумала, что аура этого человека была сильной и что у него даже достойная и сдержанная осанка. После нескольких моментов в их общении ей показалось, что ее впечатление в тот день было просто иллюзией. Он был явно целомудренным и нежным, как теплое солнце зимой.

Он казался вполне счастливым. Уголки его губ слегка приподнялись.

— Спасибо.

— Не за что, — Сун Юйань махнула рукой, показывая в улыбке ямочки на щеках. — Тогда до свидания. Ребенок все еще ждет меня дома.

— Да, до свидания.

Сун Юйань вспомнила, что завтра Рождество, и была в расслабленном и счастливом настроении. Она шла быстрым шагом. Даже те, кто не знал ее, глядя на нее сейчас, могли бы понять, что она была в хорошем настроении.

Жун Хэн проводил ее взглядом, затем посмотрел на сладкий картофель.

После того, как она ушла, он не осмеливался ворошить прошлое или предаваться воспоминаниям. Только теперь, когда она снова появилась в его мире, он позволил себе немного скучать по прошлому.

В том году также выпал сильный снегопад. Он был во дворце, не собирался никуда выходить, а когда он увидел дворцовую служанку, заваривающую чай, он вспомнил, что она однажды сказала, что ее любимой строкой стихов была «С вечера снег нам послать собиралось небо; Добрую чарку могли бы мы выпить — иль нет»

П.р.: в оригинале "晚来天欲雪, 能饮一杯无?". Строки из стихотворения «问 刘 十九» (Приглашение моего друга Лю / В гостях у г-на Лю), написанного поэтом Бай Цзюи из династия Тан

По правде говоря, в то время его тянуло к ней, потому что ее поддерживали его хороший друг и поместье генерала. У него не было никакого намерения короновать ее как свою императрицу после восхождения на трон – ее происхождение не подходило для такой должности. Его план состоял в том, чтобы сначала принять ее как свою се фэй.

П.р.: се фэй 侧 妃 — вторая жена принца, ближе к императорской наложнице.

Если бы поместье генерала оказывало действительно ценную помощь, он мог бы сделать ее благородной супругой в знак благосклонности.

В тот день он покинул дворец – разумеется, используя своего хорошего друга в качестве предлога.

Он и его друг сидели в павильоне, и его друг приказал слуге вскипятить немного вина. Земля была окутана белым снегом, а в павильоне было тепло и довольно приятно.

Он увидел, как она спускается с моста, одетая в красный плащ. Среди бескрайней белизны было только это красное пятно.

Она подошла с улыбкой и попросила служанку позади нее передать сладкий картофель.

Его друг встал и стряхнул снег с ее плаща, его выражение лица было полно упрека, но его действия были безумными. Он спросил ее, почему она не осталась в своей комнате в такую холодную погоду. Что бы она сделала, если бы получила обморожение?

Когда она улыбнулась, в уголках ее рта появились мелкие ямочки.

— Я слышала, что старший брат был в павильоне, пил вино, и я тоже хотела пойти. Ай, вы действительно наслаждаетесь! Я забыла полную версию стихотворения. Старший брат, надо пить, когда идет снег. Можно мне чарку?

Его хороший друг не мог остановить ее.

— Могу я увезти тебя теперь? Но ты можешь выпить только одну чашу.

Она не была знакома с тем, как пить. Она только сделала глоток и со странным очаровательным выражением лица отказалась пить больше.

Когда Жун Хэн поднял голову, с неба полетело несколько снежинок. Ее фигуры больше не было видно.

Когда он вернулся в гостиничный номер, к нему прибыл водитель Сунь Цимин. Он стоял у стола, выражение его лица было настороженным, а в тоне слышались нотки уважения.

— Босс, я изучил прошлое этих двух людей с того дня. Этот мужчина — сын владельца сети ресторанов в городе Б. Ему двадцать пять, и в настоящее время он безработный. Его личная жизнь довольно беспорядочная, и он совершил несколько ошибок, но все они были решены его семьей. Эта женщина — его девушка. На самом деле, ее нельзя считать его девушкой – просто партнершей. Она происходит из обычной семьи, и ее родители - обычные служащие. Она познакомилась с этим мужчиной на званом обеде, когда он еще был парнем ее подруги. Эти двое сейчас конфликтуют — мужчина хочет расстаться, в то время как женщина не хочет этого.

Он думал, что дорожно-транспортное происшествие в тот день было всего лишь небольшим инцидентом. Он не ожидал, что в тот вечер босс попросит его проверить прошлое этих двух людей.

Он не знал, что хотел сделать босс, но эти двое, вероятно, были в большой беде.

— Запишите это. Продолжайте наблюдение. — Жун Хэн читал книгу. Пальцы, переворачивавшие страницу, были светлыми и тонкими, их суставы были четко различимы. Он легко сказал:

— Невозможно, чтобы люди никогда не совершали ошибок. Разве это не так?

Сунь Цимин опустил голову и ничего не сказал.

В наступившей тишине он услышал, как босс снова заговорил.

— Ты был рядом со мной в течение нескольких лет. Я уверен в тебе.

Сунь Цимин резко поднял голову, не понимая, что он имеет в виду.

Жун Хэн перевернул страницу. На столе лежал жареный сладкий картофель, который совершенно не соответствовал его образу.

— Люди готовы на все ради денег. Большинство людей будут поступать неправильно ради славы или богатства. Если люди рядом со мной совершат ошибку из-за этих вещей... — он сделал паузу и посмотрел на Сунь Цимина, на его лице появилась улыбка, — Я буду очень разочарован.

Сунь Цимин не знал, что и думать о его словах. Был ли это упрек или предупреждение?

Босс явно был все тем же боссом, но, услышав эти слова, когда на него так смотрели, он не знал, почему его спина покрылась потом в этот холодный день.

Он не знал, почему он был таким.

Но у него больше не хватало смелости воспользоваться своим преимуществом. Он больше не осмеливался обманывать босса.

Когда Сун Юйань вернулась домой, Жун Тин был поглощен игрой на планшете.

Наконец–то у него появилось что-то общее с детьми того времени — он любил играть в видеоигры! Сун Хайпин был одержим «Легендой о трех Королевствах» с недавнего времени. Жун Тин некоторое время наблюдал за его игрой, заинтересовался, а затем и сам с головой окунулся в игровой омут. Но, к счастью, мальчик обладал исключительным самообладанием и не был зависим от игры.

Сун Юйань чувствовала, что Жун Тин был дисциплинированнее, чем она, поэтому девушка не читала ему нотации. Однажды она посреди ночи сидела в телефоне. Жун Тин встал, чтобы пойти в ванную, увидел, что в ее спальне все еще горит свет и, в свою очередь, призвал ее лечь спать пораньше, вместо того, чтобы засиживаться допоздна…

Когда она вспомнила об этом инциденте, ей стало довольно стыдно как матери.

Сун Юйань небрежно положила бумажный пакет на стол. Жун Тин взглянул на него.

— Что это?

— Кое-кто передал несколько яблок. Сун Юйань подумала о седовласом красавце и не смогла сдержать вздоха.

— Почему императрица-мать так задумчива? — Жун почувствовал, что мать витает в облаках. Она была явно счастливой, когда вошла. Что случилось?

Даже если бы Сун Юйань была полоумной, она все равно не стала бы говорить об этом с Жун Тином.

— Я просто устала от сверхурочной работы. Собираюсь пойти принять душ.

Как только Сун Юйань вошла в ванную в пижаме, Жун Тин отложил планшет и встал с дивана. Он уже научился кипятить молоко, поэтому приготовил чашку парного молока и поставил ее у кровати.

Сун Юйань вышла, умывшись, и собиралась высушить волосы феном.

Жун Тин последовал за ней.

— Императрица-мать, в твоей комнате горит свет.

— О, все в порядке.

Жун Тин нервничал. Это был первый раз, когда он приготовил парное молоко для императрицы-матери. Он надеялся, что она заметит это и похвалит его, поэтому он не мог удержаться, чтобы не сказать:

— Императрица-мать, нехорошо тратить электричество впустую.

— Ты знаешь, что нехорошо тратить электричество впустую? — Сун Юйань выключила фен, удивленная его словами. — Все в порядке, свет в моей комнате энергосберегающий. Или, может быть, ты мог бы помочь мне и выключить его?

Выражение лица Жун Тина было холодным.

— Нет.

Все шло не по плану.

Сун Юйань увидела, как Гугу раздраженно вернулся в гостиную и сел на диван. Она подумала и решила вернуться в свою комнату, чтобы выключить свет. Тратить электричество впустую действительно было плохой привычкой. Ребенок уже указал на это; если она не исправит это, то как она сможет подать ему хороший пример в будущем?

Жун Тин сидел на диване, украдкой поглядывая на нее. Увидев, как она входит в спальню, он подсознательно выпрямился и несколько нервно взглянул на дверь спальни.

Сун Юйань заметила чашку горячего молока на прикроватном столике и сразу поняла, что к чему.

Когда она вышла из комнаты, Жун Тин сразу же отвел взгляд и продолжил смотреть в телевизор.

— Гугу, ты приготовил для меня парное молоко? — Сун Юйань села рядом с ним. Она была очень счастлива и, не думая о том, отпрянет он или нет, она обняла его.

Жун Тин боролся изо всех сил.

Сун Юйань тепло сказала:

— Королевское высочество, позвольте маме немного пообниматься. Это не убьет тебя.

Жун Тин замер, успокаиваясь, и даже протянул свои маленькие ручки, чтобы неловко обнять ее в ответ.

От императрицы-матери пахнет очень приятно. Он глубоко вдохнул, желая навсегда запечатлеть это в своей памяти. Это был запах его императрицы-матери.

— Гугу, я хочу извиниться перед тобой, — внезапно заговорила Сун Юйань. — Гугу, ты никогда, никогда не будешь для меня обузой или лишним. Ты и мои родители — мои самые, самые важные люди.

Жун Тин был немного смущен, но все же сказал:

— Гу знает.

Старая дева не лгала ему. Она сказала, что, когда ему было всего два месяца, императрица-мать любила обнимать его и говорить, что любит его больше всего.

Расписание Жун Тина было регулярным. Он ложился спать около 9:30. Сун Юйань каждый вечер читала ему сказку на ночь, но ребенка больше не удовлетворяли детские сказки вроде «Ворона и кувшин» – он хотел слушать захватывающие истории. У Сун Юйань не было другого выбора. Днем, когда у нее было свободное время в компании, она просматривала «Роман о трех королевствах» и «Водный край». Жун Тин любил Роман Трех королевств и сказал, что ему больше всего нравится Цао Цао.

П.р.:曹操 Цао Цао был китайским военачальником и поэтом, жившим в период Троецарствия. Изображается как жестокий и беспощадный тиран, но при этом блестящий правитель и военный гений.

Он сказал, что Цао Цао был самым властным, свирепым и амбициозным. Ему не очень нравился Лю Бэй, он говорил, что Лю Бэй любил плакать, а настоящие мужчины не так легко плачут.

П.р.: 刘备 Лю Бэй - военачальник, который восстал против Цао Цао и возглавил движение за восстановление династии Хань, которой управлял Цао Цао через номинального главы императора Сянь. В литературе изображается как доброжелательный и человечный правитель, который заботится о своем народе и выбирает хороших советников.

Дождавшись, пока Жун Тин уснет, Сун Юйань украдкой положила набор из Четырех Сокровищ, которые она купила, на его прикроватный столик.

Дело было не в том, что в наши дни не было качественных наборов, а скорее в том, что они были недешевыми.

Она надеялась, что ему это понравится. Завтра было Рождество, и хотя малыш не верил в Санта-Клауса, она все равно хотела подарить ему радость праздника.

Рано утром следующего дня Жун Тин проснулся и, как обычно, собрался в ванную. Как только он встал, то заметил большой подарок на прикроватном столике.

В гостиной стояла рождественская елка, а на окнах были наклеены наклейки, придававшие им очень праздничный вид. Он, естественно, не забыл бы, что сегодня Рождество.

Он осторожно открыл пакет и увидел, что внутри находится набор из Четырех Сокровищ, и они, казалось, были хорошего качества.

Он был приятно удивлен, и уголки его губ приподнялись.

Когда Сун Юйань проснулась, Жун Тин все еще был в хорошем настроении. Она увидела, как он погладил кисти и бумагу, и сказала преувеличенным тоном:

— Гугу, ты видел, что Санта-Клаус подарил тебе подарок?

Жун Тин изначально хотел сказать, что Санта-Клауса не существует, но когда он поднял глаза и увидел, что императрица-мать выглядит более приятно удивленной, чем он, он молча проглотил обескураживающие слова и мягко кивнул.

«Императрица-мать, это не так. Санта-Клауса не существует».

Санта-Клаус не был ни другом, ни родственником, так зачем ему готовить такой приятный сюрприз для Гу?

Императрица-мать была Санта-Клаусом Гу.

Сегодня было Рождество, и должны были приехать Чэнь Линьцзин и Сун Хайпин. Эти два человека, которым обоим было по полвека, придерживались только той концепции, что этот день был днем зарабатывания денег. В этот день в супермаркетах, магазинах одежды и интернет-магазинах проходили мероприятия. Обычно они были очень заняты, но, зная, что это было первое Рождество их внука, они поторопились со своими делами, чтобы приехать.

Прежде чем они прибыли, Сун Юйань пригласила Жун Тина позавтракать.

Мальчик все еще не любил есть на улице, но сегодня был особенный день. Сун Юйань специально отвезла его в соседний отель, чтобы полакомитьсяна димсамом.

Кантонский стиль димсам, по сути, маленькие блюда из всего. Сун Юйань много чего заказывала, но Жун Тин проявил инициативу, чтобы остановить ее.

— Императрица-мать, ни дедушки, ни бабушки здесь нет, и нам двоим не нужно заказывать так много; мы не сможем доесть все это.

Официант был потрясен, услышав, как Жун Тин назвал Сун Юйань «императрицей-матерью».

В наши дни было много молодых матерей, но ни одна из них не была настолько молодой.

Сун Юйань не заботило, что думают другие люди, поэтому мнение постороннего человека для нее не имело значения.

Она привыкла быть "приклеенной" к своему телефону, пока ела. Теперь, пока она была с Жун Тином, она делала все возможное, чтобы не прикасаться к своему телефону. Сев, она порылась в сумке в поисках мобильного телефона, желая связаться с родителями и узнать где они, когда обнаружила в своей сумке маленькую розовую подарочную коробку. Она достала ее, несколько удивленная.

Вчера в автобусе она проверила свою сумку. Между вчерашней ночью и сегодняшним днем… если кто-то и хотел ее удивить, то это мог быть только Жун Тин!

Она посмотрела на сына.

Жун Тин, казалось, серьезно ел свои клецки с креветками. Возможно, именно из-за холодного ветра, который только что подул, его уши покраснели.

Сун Юйань открыла коробку и нашла резинку для волос, украшенный жемчугом.

«Уууууу».

— Гугу, это от тебя?

Слишком трогательно! Она получила подарок! И это было от Гугу!

Жун Тин отложил палочки для еды и торжественно сказал:

— Нет, это от Санта-Клауса.

Сун Юйань была так тронута, что у нее пропал аппетит. Она достала телефон, посмотрела под хорошим углом и сфотографировала свой подарок. Наконец, она выбрала хороший фильтр и загрузила его в свои «Моменты», чтобы похвастаться.

[Рождественский подарок. Спасибо тебе, моё драгоценное сокровище, люблю тебя!]

Она была популярна с юных лет, и на ее странице «Моменты» было много людей, связанных с ней. Когда этот пост появился в ее «Моментах», многие люди подумали, что она отказывается от статуса одиночки, и начали посылать свои благословения:

[Что! Юйаньюйань, ты встречаешься! Когда это случилось!]

[Поздравляю, Юйаньюйань! Когда ты познакомишь нас с твоим парнем? Он, должно быть, несравненно красив].

[Поторопитесь и создайте бюро знакомств!]

[Я заявляю, что мое сердце разбито. Юйаньюйань, ты действительно начинаешь встречаться за моей спиной...]

Сун Юйань сначала хотела опровергнуть слухи, но потом дважды подумала. Цзи Цзюньпэй определенно увидит ее сообщение о моментах. Для упрощения дела было лучше позволить событиям плыть по течению.

В кругу ее друзей была однокурсница по колледжу, с которой у нее были так себе отношения, их нельзя было назвать особо хорошими. Среди позитивных комментариев выделялся ее комментарий:

[Юйаньюйань, у тебя есть парень? Он такой надежный, дарит тебе резинку для волос, ха-ха-ха, мой парень просто обожает тратить деньги впустую. Он подарил мне кольцо с бриллиантом от Тиффани. Я так устала от того, что он хочет жениться, но при этом не экономит].

Не то чтобы у нее была вражда со старой знакомой. У нее действительно не было никаких обид. Вероятно, в прошлом они пару раз надевали один и тот же наряд, который был запечатлен на камеру и опубликован на школьном форуме. С тех пор эта однокурсница все сравнивала с ней. Кроме этого, у них не было никаких конфликтов. Был один раз, когда она чувствовала себя плохо из-за месячных, и она купила для нее еду.

Сун Юйань немного потеряла дар речи.

Жун Тин, который внимательно следил за выражением ее лица, спросил:

— Императрица-мать, тебе не понравился этот подарок?

Он не знал, какой подарок подарить императрице-матери. Если бы они были во дворце, он мог бы принести любое количество редких и экзотических сокровищ. Но это было то, что он нашел в тот день, когда пошел с дедушкой в супермаркет, после того как обыскал бутики за его пределами.

Сун Юйань поспешно покачала головой. Она немедленно использовала украшение для волос, чтобы быстро собрать волосы в хвост, которым она помахала перед ним.

— Разве это не красиво? Мне это очень нравится. Спасибо тебе, Гугу.

— Это подарок от Санта-Клауса; за что ты меня благодаришь? — опроверг ее Жун Тин торжественно и искренне. — Если императрица-мать должна благодарить кого-то, то это должен быть Санта-Клаус.

Этот ребенок!

Сун Юйань успокоилась после этой вспышки гнева. За что она так разозлилась? Не было никакой необходимости расстраиваться из-за такого неутешительного ответа. И эта одноклассница не был таким уж важным человеком.

Чем можно было гордиться, сравнивая парней? Если бы у нее была такая возможность, лучше сравнили бы сыновей!

Ведь это было то, что подарил ей сын.

Чэнь Линьцзин и Сун Хайпин прибыли, когда мать и сын закончили трапезу. Сун Хайпин очень любил говяжью похлебку чау-фун и съел большую порцию в одиночку.

Как говорится, «благодаря объединенным усилиям» удивительно красивых родителей Сун Юйань выросла очень привлекательной. Чэнь Линьцзин уже было за сорок, но, поскольку она была богатой и одинокой, она могла себе позволить тратить деньги на себя. Молодой Сун Хайпин был красивее айдолов, и этот человек не позволял себе расслабляться, даже когда достиг среднего возраста — у него до сих пор не было лысины и пивного живота. У этого мужчины была довольно красивая внешность. Не будет преувеличением сказать, что, когда Сун Юйань гуляла вместе с Чэнь Линьцзин, другие принимали их за сестер. Бывало и такое, что, когда Сун Юйань водила Сун Хайпина на медицинское обследование, медсестра подумала, что они брат и сестра. В конце концов, у них была одна фамилия.

Четыре человека за столом были очень привлекательны внешне и, естественно, они привлекли внимание других людей.

Сун Юйань собиралась оплатить счет, когда ее остановил Сун Хайпин. Он сказал с суровым лицом:

— Как ты можешь оплачивать, когда рядом отец?

— Не считая Жун Тина, эта еда заказывалась на троих. Я заплачу за себя, — спокойно сказала Чэнь Линьцзин, вытирая рот салфеткой.

Прекрасно, он понимал характер своей бывшей жены. Если бы не их дочь, она не захотела бы иметь с ним ничего общего.

Вскоре Сун Хайпин отвез их в супермаркет за продуктами.

Мужчина неплохо готовил, но не все любили его стряпню. В связи с праздником в супермаркете было много людей.

В отделе закусок все четверо разделились на две фракции.

— Я никогда не видел такой жестокости со стороны ребенка. Какой маленький ребенок не ест закуски? — голос Сун Хайпина стал ниже. — Мне жаль Жун Тина, он никогда не пробовал подобное!

Он схватил с полок несколько пачек картофельных чипсов, закусок из морских водорослей и молочных конфет.

— А ты, Юйаньюйань? Когда ты была маленькой, ты всегда приставала ко мне, чтобы я купил тебе драже, ахаха. Как ты могла забыть? Ты бы проглотила их все сразу, ахаха, но я покупал тебе их коробками.

Услышав эти слова о Сун Юйань, Жун Тин укоризненно посмотрел на нее.

Сун Юйань была загнана в угол. Ей было бесполезно изучать методы воспитания. Она, как и многие другие люди, была новичком в воспитании, у нее даже не было переходного периода, она вообще не умела воспитывать детей. Можно было и не упоминать о том, что у Жун Тина вообще не было к ней доверия как к родителю.

Чэнь Линьцзин усмехнулся.

— Так это все из-за тебя. Юйаньюйань раньше любила поесть, но из-за того, что ты покупал ей всякие вредные веши, она больше не любит есть. Разве ты не видишь, что она теперь тонкая, как бамбуковый шест?

Сун Хайпин потерял дар речи.

Он тоже думал, что его драгоценная дочь слишком худая.

В конце концов, они пошли на компромисс. Жун Тину разрешалось есть закуски, но не слишком много. В тележке осталась только одна упаковка чипсов, одна пачка закусок из морских водорослей и два пакета конфет «Белый кролик».

Сун Юйань пошла за Чэнь Линьцзин, чтобы выбрать кокосы. Сун Хайпин толкнул тележку с покупками, беспомощно обращаясь к внуку:

— Жун Тин, не вини дедушку. Дедушка очень старался, но враг слишком властен.

Мальчик кивнул с мрачным выражением лица.

— Гу понимает. Враг не только властный, но и могущественный.

Жун Тин изначально не очень интересовался Рождеством. Но после целого дня, проведенного за готовкой с императрицей-матерью и его дедушкой и бабушкой, просмотром атмосферного фильма, наблюдая, как люди, одетые как Санта, раздают подарки, и видя, как Императрица-мать становится даже счастливее его, когда он получил подарок, он почувствовал, что этот праздник с сомнительным происхождением был не так уж плох.

Возможно, людям просто нужен был предлог, чтобы поужинать с теми, кого они любили.

В воскресенье Сун Юйань и Жун Тин пошли в пекарню за тортом. Когда они проходили мимо автобусной остановки, она не удержалась и оглянулась в надежде увидеть беловолосого красавца, но его там не было. Она не видела его и в пекарне. Сун Юйань не могла сказать, была ли эмоция, которую она испытывала, разочарованием.

Но Жун Тин был очень наблюдателен. Он потянул ее за руку и тихо спросил:

— Императрица-мать кого-то ищет?

Сун Юйань была поражена. Вопрос Жун Тина заставил ее осознать. Она действительно искала его? Но они встречались всего несколько раз.

— Нет, нет! — решительно покачала головой Сун Юйань.

Жун Тин тщательно смерил ее взглядом.

— Что ты на меня смотришь?

— Просто так. Просто Гу чувствует, что императрица-мать сегодня ведет себя немного странно.

Если бы Гугу узнал, что она бессознательно ищет мужчину, он бы закатил глаза и спросил ее со строгим выражением лица, как она могла так поступить, когда она была императрицей и матерью нации.

Сун Юйань развеяла мысли, которых у нее не должно было быть, и указала на витрину, чтобы переключить внимание Жун Тина.

— Подходи и выбирай. Какой торт ты хочешь: клубничный или шоколадный? Ты можешь выбрать только один.

Как и планировалось, внимание Жун Тина быстро переключилось. Он подошел к витрине и посмотрел на аппетитные пирожные, обдумывая мучительную дилемму.

Сун Юйань должна была выйти на работу в понедельник, но вспомнила, что у нее есть кое-какие важные дела, поэтому попросила у своего начальника отгул на полдня.

Она видела, как некоторые матери жаловались в групповом чате, говоря, что недавно была волна гриппа. Они не выводили своих детей на улицу, чтобы они случайно не заразились.

Сун Юйань внезапно осенило. Прошло уже несколько месяцев! Она совсем забыла отвезти Жун Тина на прививку!

Хотя она никогда раньше не была матерью, она слышала от коллег, что дети должны прививаться за дополнительную плату. Без прививки трудно было попасть в школу.

Жун Тин жил в древние времена; он определенно не делал никаких прививок.

К счастью, у него уже была регистрация по месту жительства, и сделать прививки было несложно, но он уже немного опоздал. Она слышала, что в наши дни большинство детей прививаются при рождении.

— Прививка? — Жун Тин явно не был знаком с этим термином.

Сун Юйань кивнула головой.

— Это моя вина. Я не могу поверить, что забыла. Сегодня мы собираемся сделать прививку от гриппа. Сейчас многие дети болеют. Хотя вакцинация не защитит тебя полностью, я буду чувствовать себя спокойнее, когда ты ее сделаешь.

У Жун Тина не было никаких возражений.

— О, тогда ладно.

Если императрица-мать могла быть спокойнее, то он сделает прививку. Но что это такое?

Сун Юйань объяснила мальчику вкратце.

Учитывая, насколько Жун Тин был умным, он, естественно, быстро все понял. Он глубоко вздохнул от восхищения.

— Поступок, который принесет огромную пользу стране и ее народу. Как похвально.

Снег еще не полностью растаял, поэтому Сун Юйань не решалась сесть за руль. Она вызвала такси и отвезла сына в местный центр профилактики заболеваний. Как только они вошли, то услышали душераздирающие крики.

Жун Тин в испуге отступил на два шага, не понимая, что произошло.

— Некоторые дети очень боятся уколов. Они еще маленькие.

Сун Юйань повела Жун Тина за номерком. Номер указывал, что перед ней в очереди стояли четыре человека.

По сути, все дети, приходившие на уколы, были младенцами. Они входили, улыбаясь, и вскоре выходили с плачем.

Пока Сун Юйань брала свои документы, чтобы заплатить пошлину, Жун Тин подошел к кабинету. Он заметил младенца, которого родители раздевали, обнажая руку, белую, как корень лотоса. Сразу после этого подошла медсестра со шприцом и бесстрастно вонзила иглу в эту похожую на тофу руку. Когда лекарство было введено, ребенок, который изначально был сбит с толку и понятия не имел, что происходит, начал плакать.

Родитель достал свой телефон, чтобы заснять это.

Жун Тин молчал.

Сун Юйань взяла квитанцию и стала ждать, пока их вызовут.

Жун Тин указал на ребенка и спросил у матери:

— Гу тоже нужно раздеться?

Сун Юйань кивнула.

— Конечно. Иначе как тебе сделают укол? Не бойся. Это произойдет быстро, так что это не очень больно.

— Гу не боится боли, — выражение лица Жун Тина было суровым. — Как Гу может раздеться при посторонних?! Но тогда Гу не сделают укол…

Сун Юйань беспомощно вздохнула.

— Все что угодно может зависеть от тебя, но не это. Очевидно, тебе нужно сделать укол. Кроме того, никто не будет пялиться на тебя. Веди себя хорошо, это всего на долю секунды.

Но Жун Тин упрямо отказывался говорить.

К счастью, это была зона вакцинации. Младенцы плакали, а родители утешали, так что никто не обращал на них внимания. В противном случае Сун Юйань не знала, что бы она сделала.

Сун Юйань начала искренне убеждать его:

— В чем именно это постыдно? Другие дети же сделали так. И кроме того, тебе нужно просто оголить твое плечо – тебя почти не будет видно. Более того, разве ты не мальчик? Веди себя хорошо. Здесь нет гражданских или военных чиновников; Я обещаю, что все здесь будут хранить вашу тайну. Никто не узнает! Гугу, веди себя хорошо, я действительно не хочу, чтобы ты подхватил заразу. Тебе было бы очень плохо.

Только когда был назван их номер и у Сун Юйань пересохло во рту от разговоров, Жун Тин неохотно последовал за ней в зону вакцинации. Он не мог не подчеркнуть:

— Это не должны знать посторонние! Императрица-мать должна скрывать это ради Гу!

— Хорошо, хорошо, хорошо!

Сун Юйань помогла сыну снять пуховик, затем свитер, слой за слоем, под взглядом Жун Тина, выражавшим предельную стойкость. Медсестра, увидев выражение его лица, как у героя перед неизведанным, не смогла сдержать улыбку. Она прошептала:

— Тебе не нужно нервничать или бояться, это не больно.

Жун Тин стал оправдываться, что не боится боли.

Когда иглу вонзили, мальчик был ошеломлен.

Лгуны! Кто сказал, что это не больно? Это было очень больно! Это была не обычная боль. Но он только нахмурил брови, а не выл или ревел, он не хотел кататься по земле, как двухлетние дети.

— Он должен находиться под наблюдением в течение тридцати минут, — напомнила медсестра Сун Юйань.

— Хорошо.

В центре по контролю и профилактике заболеваний также была зона наблюдения. Это заведение было довольно хорошим; в нем была комната для кормления грудью, а в наблюдательном центре были горки и качели для детей.

Сун Юйань взяла брошюру, выданную центром контроля заболеваний, и пригласила Жун Тина присесть.

— Я не знаю, сможете ли вы сделать вакцинацию «пять в одном» прямо сейчас, но в любом случае вам нужно ввести еще несколько вакцин, помимо прививки от гриппа. Есть гепатит А, гепатит В, АКДС и ветряная оспа — так или иначе, вам нужно еще сделать так много прививок!

П.р.: АКДС – прививка против коклюша, дифтерии и столбняка.

— А это значит, что Гу должен много раз обнажать свою кожу перед простыми людьми?

— Ну да, — Сун Юйань не могла заставить себя сказать: что это за мелочь? Когда наступает лето, он же должен будет носить шорты и футболки…

Жун Тин внезапно поменялся в лице.

Он не должен соглашаться на то, к чему был не готов. Как только он согласился, как только пошел на компромисс, он больше не мог твердо отказываться. Отец-император именно об этом и говорил ему

В последнее время коллеги Сун Юйань были очень счастливы. Это было вызвано не чем иным, как тем, что после пятидневной рабочей недели после Рождества у них было три выходных дня.

На этот раз все было просто замечательно. Новый год наступал в понедельник, так что у них были трехдневные выходные.

Сун Юйань уже подала заявление об уходе. Ей было немного не по себе. В конце концов, ее дядя был боссом компании, поэтому никто не смел ее обижать. Никто из ее коллег не был демоном, который любил создавать проблемы, поэтому все прекрасно ладили друг с другом. А поскольку дядя был боссом, ее зарплата была немного выше.

Просто у неё не было особого желания увольняться. В связи с вопросом о регистрации дома семья из четырех человек провела собрание. В конце концов, они решили отвезти Жун Тина в город В.

Хотя этот город тоже был городом первого уровня, но если говорить об образовании и медицине, то город В был лучше.

Сун Юйань была местной жительницей, но ее постоянное место жительства было зарегистрировано в городе B. Регистрации в городах B и S всегда были популярны. Все это благодаря предусмотрительности дедушки Сун. В молодости дедушка Сун был назначен на работу в город В. Несмотря на то, что он был обычным работником, он также получил компенсацию за переезд. Затем дедушка Сун поселился в городе В, взяв с собой всю семью. Позже, когда дедушка Сун вышел на пенсию, он вернулся в свой родной город, но его прописка осталась в городе В. Во время развода Сун Хайпина и Чэнь Линьцзин суд передал опеку над Сун Юйань Чэнь матери. Ради будущего дочери эта женщина, не терпевшая ни малейшего дискомфорта, не стала менять её место жительства.

Раньше Сун Юйань считала, что ходить в школу в родном городе В, где она прописана — это мучение. Ее лучшая подруга Се Я говорила ей, что тот, кто был благословлен, не ценит благословения.

Теперь, когда она закончила университет, она вдруг обрадовалась, что ее постоянное место жительства зарегистрировано в городе B. По крайней мере, это решило вопрос с зачислением Жун Тина.

Сун Хайпин принял правильное решение, купив два дома в городе В несколько лет назад. Это решило их жилищный вопрос. Практически все было готово.

У Жун Тина не было своего мнения по поводу того, где он будет учиться, но во время семейной встречи он сделал небольшое предложение, которое не имело никакого отношения к обсуждаемой теме.

— Этот принц не хочет посещать детский сад. Принц видел, там все – маленькие дети, они шумные и надоедливые.

Это предложение было проигнорировано и отклонено всей семьей.

Каникулы начнутся завтра. Сун Юйань убралась на рабочем столе стола и нашла коробку для хранения своих вещей.

— Юйаньюйань, ты не собираешься в Last day? Финансовый директор разрешил использовать карту компании.

Сун Юйань покачала головой.

— Нет необходимости. Я знаю, что старик Лю и некоторые другие хотят вернуться домой на трехдневные каникулы, поэтому их точно не будет на встрече. Да и зачем? Я не собираюсь ехать в город В прямо сейчас, поэтому давайте подождем до следующей недели, найдем день, когда все будут свободны, и я угощу вас всех. Почему бы нам всем снова не сходить в караоке?

Даже если Сун Юйань обычно вела себя сдержанно и не выставляла напоказ свое богатство, ее коллеги в компании знали, что она богатая представительница второго поколения из богатой семьи.

Но они не были такими толстокожими, как городские стены.

— Как мы можем это сделать? Мы договорились, что пойдем по-голландски и угостим тебя едой и караоке.

П.п.: AA制: сходить по-голландски или оплатить свою часть расходов в групповой деятельности

— Хорошо, я угощу всех послеобеденным чаем!

Это была первая работа Сун Юйань после окончания учебы. Ее рабочие дни можно было бы назвать спокойными, ничего общего с теми схемами и хитростями, которые показывают в телешоу про офисы. Она сказала Жун Тину, что вернется домой поздно, в основном потому, что хотела дождаться, пока все уйдут из офиса, чтобы положить на столы коллег небольшие подарки в знак благодарности за заботу о ней во время работы в компании.

Это были не очень дорогие подарки. Учитывая, что этот год был особенно холодным, она купила в Интернете несколько очень милых грелок для рук.

Закончив эту небольшую задачу, Сун Юйань забрала свою коробку и собралась домой.

Сегодня она тоже не торопилась, но она не знала, что, выйдя из лифта, увидит в вестибюле знакомую фигуру.

Хотя последние несколько лет Цзи Цзюньпэй учился за границей, он приезжал раз в год, и они встречались. Последний раз они встречались, кажется, год назад. Он был одет в черный пуховик и очки в золотой оправе. Когда Сун Юйань впервые встретила его, он был еще веселым и непосредственным студентом. После нескольких лет, проведенных за границей, он казался более зрелым и уравновешенным.

Сун Юйань не ожидала, что Цзи Цзюньпэй придет искать ее. Оказалось, что он был заинтересован в ней больше, чем она предполагала.

Она очень хорошо понимала многие вещи. Она не заблуждалась относительно того, насколько она нравится Цзи Цзюньпэю; если бы она действительно ему нравилась, они были бы вместе в течение последних нескольких лет.

Неважно, по какой причине он заинтересовался ею, но не признался, нельзя было не поверить в то, что она ему не так уж сильно нравится.

— Юйаньюйань, я вернулся, — на лице Цзи Цзюньпэя появилась улыбка, когда он подошел к ней. — Я должен был вернуться только завтра, но я поменял свой рейс.

Сун Юйань чувствовала, что главная причина, почему она не обижается на Цзи Цзюньпэя, в том, что он ей тоже не очень нравится.

Иначе как бы она могла ничего не чувствовать к нему после того, как не видела его всего год?

Первоначальное волнение сердца умерло под последующими годами сомнений.

— С возвращением, — улыбнулась Сун Юйань.

Чжи Цзюньпэй протянул руку, чтобы помочь ей с коробкой, но она отодвинулась, легко рассмеявшись:

— Она не тяжелая.

— Юйаньюйань, я хотел бы посоветоваться с тобой кое о чем. Ты ведь еще не ужинала, верно? Я угощу тебя, — Цзи Цзюньпэй, казалось, не заметил ее движения.

Он остановил ее прямо в компании. Сун Юйань вспомнила их прежнюю дружбу, — даже если они и не стали парой, их по-прежнему связывали дружеские чувства, и ей было трудно отказать, — поэтому она заколебалась и сказала:

— Это я должна угощать тебя ужином в честь возвращения. Просто мой парень в командировке.

Цзи Цзюньпэй не принял эти слова близко к сердцу. У них с Сун Юйань были общие друзья. Хотя ее предыдущее сообщение было подозрительным, он также знал, что у нее нет парня.

— Все в порядке. Я больше не планирую уезжать, так что в будущем будет еще много возможностей. Сегодня я угощаю, — Цзи Цзюньпэй улыбнулся. — Я скучал по хотпоту, пока был за границей.

Сун Юань почувствовала, что было бы невежливо отказываться, поэтому согласилась. Рядом с компанией было много ресторанов, и они вдвоем отправились в ближайший ресторан хотпот. Сун Юйань была рассеянна, ее мысли все еще были заняты ребенком дома. Цзи Цзюньпэй сказал, что хочет спросить у нее совета, но это было лишь притворство, и оба прекрасно об этом знали.

Они немного поболтали. Цзи Цзюньпэй не был дураком, он не стал бы официально приглашать ее на свидание, когда она использовала предлог, что у нее есть парень.

У него также была своя гордость. Его семья была обычной, и он случайно узнал, что семья Сун Юйань богата. В то же время, когда он узнал об этом, кто-то намеренно сказал ему в лицо что-то неприятное. Он сдержал свой гнев и решил подождать, пока не добьется определенных успехов, прежде чем признаться Сун Юйань. Он также хотел доказать, что он не какой-то там человек-феникс, который хочет найти себе богатую девушку, чтобы уменьшить срок своей трудной жизни на двадцать лет.

凤凰男: лит. phoenix guy/man; сленг для человека из сельской местности или бедного происхождения, который зарабатывает на жизнь в городе тяжелым трудом. Исходя из того, что я читала, стереотипное представление о мужчинах-фениксах заключается в том, что они умны, трудолюбивы (именно поэтому они могут зарабатывать на жизнь в городе) и почтительны как сыновья, но они также скупы, тщеславны, консервативны/традиционно мыслят и имеют комплекс неполноценности, поэтому общее значение термина стало довольно негативным или уничижительным в коннотации.

В то время, когда он находился за границей, он упорно работал над поиском прибыльных проектов вне учебы. Только добившись нескольких успехов, он осмелился высказать свои намерения.

— Когда мой парень вернется из командировки, мы пригласим тебя на ужин, — вежливо сказала Сун Юань, когда они вышли из ресторана.

Цзи Цзюньпэй засунул руки в карманы, его поза была непринужденной.

— Я могу себе это позволить. Юйаньюйань, уже довольно поздно, давай я провожу тебя домой.

Конечно, Сун Юйань не позволила бы ему этого сделать.

Этот ужин можно было считать встречей выпускников и друзей. Разрешение проводить ее домой изменило бы настроение.

И независимо от того, был ли ее парень настоящим или нет, если предположить, что у нее действительно был парень, будет ли уместно, если ее проводит домой мужчина, с которым у нее были неясные отношения? Как это может быть уместно!

Цзи Цзюньпэй не стал ее принуждать и смотрел, как она уходит к ближайшей автобусной остановке.

Сун Юйань наконец-то облегченно вздохнула и направилась к автобусной остановке. Когда до остановки оставалось несколько метров, она увидела Жун Хэна, стоящего на остановке.

Заметив беловолосого красавца, с которым она уже несколько раз встречалась, Сун Юйань ускорила шаг, чтобы догнать его. Она взяла на себя инициативу и поприветствовала его.

— Привет!

Жун Хэн, казалось, только что заметил ее. Он выглядел удивленным.

— Опять сегодня сверхурочные?

Сун Юйань почувствовала, что её судьба действительно связана с этим беловолосым братом-красавцем. Казалось, она сталкивалась с ним почти каждый день в течение рабочей недели. Почему она не встретила его раньше?

— Сегодня никаких сверхурочных. Я ужинала с другом. А ты? Почему ты еще не ушел домой? — они несколько раз сталкивались друг с другом и сидели вместе в автобусе, поэтому были знакомы. Даже если они знали только имена, они могли спокойно общаться, как друзья.

— Кое-что случилось перед окончанием, поэтому я ужинал с клиентом, — Жун Хэн беспомощно пожал плечами. — С клиентами трудно иметь дело.

Сун Юйань глубоко сочувствовала его жалобам.

— Да, с клиентами в наши дни действительно трудно иметь дело. Один из моих бывших клиентов звонил мне каждый день в одиннадцать или двенадцать часов ночи и просил ответить на электронные письма. Каждый из них как дядя.

П.п.: [7] 大爷: может означать старшего брата отца (дядю по отцовской линии), общий термин, используемый для обозначения пожилого человека, или высокомерного бездельника или эгоцентричного выпендрежника. Я думаю, что Сун Юйань использует 大爷 в третьем значении, если только она не имеет в виду, что клиента нужно уважать и льстить ему, как старшему дяде?

Жун Хэн слегка улыбнулся, забавляясь ее словами.

— Тебе было тяжело.

П.п.: 你辛苦: может также означать «ты много работала».

Как раз когда Сун Юйань собиралась продолжить жаловаться на клиентов, сзади нее раздался мужской голос.

— Юйаньюйань!

Она повернула голову. Зовущим был Цзи Цзюньпэй, который бежал за ней. Он подбежал к ней и протянул ей бумажный пакет, улыбаясь.

— Я забыл отдать тебе. Это подарок для тебя. Я не знал, что тебе понравится, но я купил тебе косметику, а также купила духи для тети. Пожалуйста, передай это ей.

Цзи Цзюньпэй был очень предусмотрителен, купив подарок не только для Сун Юйань, но и для ее матери.

Не дожидаясь, пока Сун Юйань откроет рот, чтобы вежливо отказаться, Цзи Цзюньпэй добавил:

— Не отказывайся. Учитывая нашу дружбу, будет правильно, если я подарю тебе подарок. Я также купил один для Се Я.

— ...Хорошо, тогда спасибо, — Сун Юань приняла бумажный пакет и положила его в свою картонную коробку.

Цзи Цзюньпэй не был неумолимым преследователем, но даже если бы и был, то не показывал этого.

— Тогда, Юйаньюйань, до встречи. Давай встретимся снова.

— Да, до свидания, — Сун Юйань улыбнулась ему.

Когда он уже собирался уходить, он заметил Жун Хэна, стоящего рядом с ней. Увидев прекрасные черты лица и ауру мужчины, а также привлекательные белые волосы, он не мог не растеряться.

Конечно, больше всего его удивило то, что этот человек словно оценивал его. От этих глаз ему стало не по себе, словно за ним наблюдала гадюка. Он почувствовал холод во всем теле. Когда он присмотрелся, собеседник вежливо улыбнулся ему.

Но он был уверен, что холодок, пробежавший по его спине, не был плодом его воображения.

Знали ли они друг друга? Были ли между ними какие-то разногласия?

Прибыл автобус, которого ждала Сун Юйань. Она попрощалась с Цзи Цзюньпэем и в спешке села в автобус, Жун Хэн последовал ее примеру.

Цзи Цзюньпэй стоял на автобусной остановке. Он все еще размышлял о взгляде, который только что бросил на него седовласый мужчина.

К этому времени здесь было не так уж много людей. Сун Юйань села у окна, Жун Хэн подсел к ней. Как и в прошлый раз, он улыбнулся и спросил ее, не возражает ли она, что он сядет здесь.

Этот человек действительно был очень вежливым и учтивым. Должно быть, он очень заботлив в жизни.

Устроившись на своем сидении, Жун Хэн непроизвольно глянул в окно, будто бы наблюдая за Цзи Цзюньпэем. Пока машина медленно ехала, Жун Хэн спросил:

— Это был ваш парень?

Пока Сун Юйань пыталась придумать, что ответить, Жун Хэн задумчиво произнес:

— Извините, мне просто стало немного любопытно. Я не хотел совать нос не в свое дело.

— Нет, я просто не знала, что сказать.

Сун Юйнь положила картонную коробку себе на колени и уставилась на сумку, лежавший внутри. Она сохраняла молчание, прежде чем повернуться и улыбнуться Жун Хэну.

— Он не мой парень. У меня есть ребенок.

— Тогда вашему муж, должно быть, очень повезло, — сказал Жун Хэн.

Сун Юйань покачала головой:

— Я не замужем.

Самым печальным было то, что у нее был ребенок, но не было мужа. Что уж говорить о муже, если даже никакой парень не мелькал на горизонте.

Если бы она задумалась об этом, она бы расплакалась.

Ее высказывание могло ввести в заблуждение. Люди могли подумать, что она забеременела до свадьбы и была незамужней матерью-одиночкой. Но она не намеревалась объясняться. Как-никак, все, что она говорила, было правдой.

Выражение лица Жун Хэна не изменилось. Его даже можно было посчитать мягким,

когда он промолвил:

— Я думаю, вас, несомненно, ждет хорошая жизнь впереди.

Всем нравится слышать приятные вещи. Сун Юйань не была исключением. Она рассмеялась:

— Я тоже так думаю. Хоть мне и не очень повезло с браком, я счастлива, что у меня есть ребенок. Мой ребенок по-особенному хорош и чудесен.

Это было то, что она могла сказать незнакомцам, но не могла заговорить о Жун Тине с друзьями или знакомыми. Главная причина в том, что в это было трудно поверить.

Жун Хэн улыбнулся еще радостнее:

— Все потому, что родители хорошо его воспитали.

Хм…

Сун Юйань застыла на мгновение. Жун Тин, несомненно, был очень-очень хорош, но не она его воспитывала. Его должен был воспитывать ее «бывший муж», Его Величество император.

Она много чего забыла, и было непросто сказать, каким человек являлся Его Величество император, но, судя по поведению Жун Тина, он был довольно хорош в воспитании детей. Как минимум, у него это получилось лучше, чем у нее.

— Эмм, отец воспитал его.

Cун Юйань не стала уходить от разговора:

— Его отец хорош в воспитании детей. Если бы ребенок рос под моим присмотром, то он определенно не был бы так хорош, как сейчас.

Жун Хэн слегка улыбнулся, будто был счастлив, но на его лице всегда была улыбка. Сун Юйань не могла объяснить это. Она лишь ощущала, что у этого человека мягкий характер и с ним легко наладить общение.

— Для чего эта коробка? — Жун Хэн задал еще один вопрос. — Она тяжелая? Вам нужна помощь?

— Нет, не тяжелая. Здесь только канцелярские принадлежности. Я уволилась, поэтому сегодня забирала все свои вещи из компании.

Компьютер вернули компании. Сун Юйань очень любила ставить на стол маленькие безделушки, поэтому казалось, что ее стол всегда был в легком беспорядке, в сравнении с другими.

Жун Хэн был потрясен:

— Уволились? Почему?

Сун Юйань часто слышала научную манеру разговора Жун Тина, поэтому в тот момент она не заметила, что что-то было не так, когда Жун Хэн говорил.

П.п.: В предыдущем предложении Ронг Хэн спрашивает ее 为何, что является литературным или формальным способом сказать «почему» или «по какой причине». Жун Тин использует эту фразу всякий раз, когда спрашивает «почему» (например, смотрите название главы 3 – вот почему изначально название главы переведено как «Ты теперь так жалко живешь, почему же ты ушла от отца-императора? Это та жизнь, о которой ты мечтала?»)

— Моя регистрация по месту жительства находится в городе Б и мой сын пойдет в школу в следующем году. Это место тоже очень хорошее, но в городе Б медицинская и образовательная система намного лучше. – Сун Юйань пожала плечами. – Я все делаю ради ребенка, поэтому могу уволиться с работы и отвезти его в город Б.

В детстве родители Сун Юйань хотели, чтобы она училась в городе Б, но ее родители работали в этом городе и не хотели оставлять ее одну в городе Б.

— Какое совпадение, — сказал Жун Хэн. — Я как раз собирался вернуться в город Б, когда закончу свои дела здесь. Новая обстановка может показаться вам неуютной. Если в будущем вам понадобится помощь, вы можете обратиться ко мне.

Он сделал паузу.

— Мы встречались несколько раз, но я до сих пор не знаю вашего имени.

Сун Юйань пришла к тому же заключению. Они так долго болтали, но не знали имен друг друга…

— Эмм, меня зовут Сун Юйань. Сун связано с династией Сун, а Юйань — с садом. А как вас зовут?

П. п.: 那个: буквально означает «это». Используется в качестве слова-паразита, точно так же, как носители русского языка используют «э-э», «ну» и т.д.

唐宋元明: Сун Юань говорит о династии Тан-Сун-Юань-Мин, что, вероятно, является мнемоникой, используемой для запоминания хронологического порядка четырех самых известных китайских династий.

花园: literally (flower) garden.

Сун Юйань всегда считала свое имя слишком заурядным. Но в том, чтобы быть заурядной были и свои плюсы: представиться было довольно просто.

— Меня? — Жун Хэн улыбнулся. — Меня зовут Се Хэн. — Се из «благодарности», а Хэн из…

П.п.: 感谢: благодарность или признательность. Символ Се – это второй символ (谢).

Похоже, он не знал, как объяснить это так, чтоб Сун Юйань смогла понять, поэтому он просто написал иероглиф «Се» на запотевшем окне.

П.п.: 珩:Словарное значение этого символа гласит, что это верхний драгоценный камень подвески с пояса. Чаще всего он используется в именах.

Он наклонился, и расстояние между ними сократилось.

В очередной раз Сун Юйань уловила незнакомый запах его тела.

— Этот иероглиф кажется мне знакомым.

Сун Юйань задумалась на мгновенье. Вдруг она вспомнила. Разве Гугу не писал этот иероглиф раньше? Императора звали Жун Хэн!

Этот иероглиф показался ей необычным. Так как она не замечала, чтоб кто-то использовал его, так что это произвело на нее глубочайшее впечатление.

Выражение лица Жун Хэна слегка помрачнело, и улыбка исчезла с его губ. Он спросил ее, казалось бы, небрежно:

— Есть еще кто-нибудь с таким же именем?

— Да, — кивнула Сун Юйань. — Кажется, отец моего сына использует «Хэн» в своем имени.

«Кажется…»

Это было странно с ее стороны — так говорить, но Жун Хэн даже не спросил об этом.

Они без труда сменили эту тему. Так как они очень хорошо поладили, Жун Хэн попросил номер телефона Сун Юйань и она с радостью обменялась с ним контактами.

Если бы Жун Хэн попросил ее номер телефона несколько дней назад, когда они только встретились, она, несомненно, подумала бы, что заинтересовала его. Сейчас она бы не стала делать таких предположений. Собеседник знал, что она незамужняя мать-одиночка. Сун Юйань не сомневалась, что он просто хотел подружиться с ней.

Узнав имена друг друга и обменявшись номерами телефонов, они перестали быть незнакомцами и стали друзьями.

Прежде чем выйти из автобуса, Сун Юйань порылась в своей коробке и протянула ему рождественскую чашку :

— Для вас, за то, что вы угостили меня яблоками в прошлый раз. Чашка совершенно новая, ее прислал поставщик нашей компании. Я думаю, что она достаточно милая, и дарю вам ее.

Чашка была связана с Рождеством. Основная часть была красной, на дне чашки был изображен мультяшный Санта-Клаус. Это выглядело очень мило.

Жун Хэн был поражен. Он принял чашку и сказал:

— Спасибо. Мне она действительно нравится.

— Прекрасно.

Сун Юйань не любила быть в долгу перед другими. Он угостил ее яблоками, хоть они не были знакомы. Теперь, когда она подарила ему чашку, она, наконец, почувствовала, что они квиты.

Только после того, как она вышла из автобуса, попрощалась с Жун Хэном и отнесла коробку к входу в общежитие, она кое о чем подумала: «Уместно ли было дарить чашку?»

Определенно, это было крайне неуместно, тем более сейчас, когда предприятия использовали много слов в качестве шутливого маркетинга.

П.п.: 谐音 来 营销: буквально это означает «гомофонический маркетинг». Существует много случаев, когда китайские иероглифы используют один и тот же тон или произношение, поэтому многие компании (не только китайские) могут извлечь выгоду из этих каламбуров, чтобы сделать маркетинг более эффективным.

По крайней мере, в то время, когда она училась в школе, это был очень двусмысленный подарок, так как дарился на всю жизнь. Также, было популярно, когда влюбленные дарили друг другу кружки, шарфы и тому подобные вещи.

П.п.: Одна кружка (yī bēizi, 一子子) звучит как одна жизнь (yībèizi, 一辈子).

Она встала как вкопанная и снова покачала головой: «Не думай слишком много». Ей казалось, что, учитывая прекрасное воспитание господина Се, он не станет заморачиваться и не воспримет ее намерения неправильно.

Это была обычная чашка, и она подарила ее мимолетом.

Жун Хэн стоял на автобусной остановке, держал чашку в руках и смеялся.

Неожиданно он кое-что вспомнил. Это был его день рождения. Предполагалась, что это будет многолюдная вечеринка, но в тот день он не имел желания общаться с кем-либо, поэтому он сбежал из дворца, чтобы отыскать ее. Хоть она и не владела Четырьмя Искусствами, госпожа генерала все равно не теряла надежды воспитать из нее благородную девицу и пригласила кого-то обучать ее. Она сидела в беседке в самом центре озера, перебирая струны цитры так, будто это было самым болезненным занятием в мире.

Увидев, что он подошел, она была очень счастлива. Она попросила помочь с рисованием картины.

Она не умела рисовать и поэтому ее рисунки нельзя было назвать красивыми. Когда он присмотрелся внимательнее, то разглядел в них что-то очаровательное, и со временем они стали ему нравиться.

Видя, насколько она жалкая, он мог только помочь ей «обмануть» госпожу. Конечно, он не раскрыл и десятую долю своего истинного мастерства, опасаясь, что госпожа генерала заметит что-то неладное.

Когда она услышала, что у него день рождения, она подарила ему чашку. Честно говоря, эта чашка не была какой-то особенной, в ней не было ничего красивого. Должно быть, это было ее творение, предположительно с… медведем на лицевой стороне чашки.

Она сказала, что сама сделала эту чашку.

Внешне он показал, что чашка ему не нравится, но принял ее. Вернувшись во дворец, он спрятал чашку в книжный шкаф, не желая показывать ее другим.

Несколько дней спустя он отправился по делам к другу. Когда он приехал, то увидел на столе дурацкую чашку. Он был в смятении и спросил, откуда здесь эта чашка.

Его друг усмехнулся, не в силах выпустить чашку из рук:

— Юйаньюйань нечем было заняться, и она сделала целый набор чашек. И подарила один набор моим родителям.

Значит, все получили чашки?

Выражение его лица стало холодным. Он вернулся во дворец и захотел швырнуть чашку. Затем он подумал об этом снова. Ведь это был проступок человека, а не вещи. Зачем вовлекать вещь?

Теперь казалось, что она действительно забыла прошлое. Так как она могла безжалостно раздаривать чашки.

Хорошо, что она забыла. Он не видел ее такой счастливой очень-очень давно.

Жун Хэн вздохнул.

Вернувшись в отель, Сунь Цимин уже ждал его. В номере было очень тихо, были слышны лишь ворчания Сунь Цимина, гадавшего, зачем босс захотел встретиться с ним.

Жун Хэн сел за стол. С момента его приезда прошло несколько месяцев. Он любил читать книги и, к счастью, вспомнил все, что она ему рассказывала. Поэтому он смог быстро смириться со сложившейся ситуацией. Но этого было недостаточно. Семья Се не была мирной. Хоть здесь не было так опасно, как во дворце, он все равно не мог ослабить бдительность. До тех пор, пока он досконально не разобрался в нынешней эпохе, он предпочитал оставаться молчаливым.

Быть молчаливым довольно неплохо. Чем больше человек говорил, тем больше он ошибался. Чем меньше человек говорил, тем меньше он ошибался. Если бы люди вообще не разговаривали, то никто бы не ошибался.

Жун Хэн вспомнил человека, стоявшего сегодня на автовокзале, также он вспомнил глаза, которыми он смотрел на Сун Юйань. Жун Хэн перевернул страницу. Не поднимая глаз, он тихо произнес:

— Найдите кое-кого в течение нескольких дней.

[[image:/storage/reader-images/4372d6d681893a80032622a1254045a616473fd9.png]]

После увольнения у Сун Юйань было достаточно времени, чтобы проводить его с Жун Тином.

Она была матерью, которая сильно не напрягалась, если сравнивать ее с другими, поскольку Жун Тин был очень умным ребенком. Также ее родители помогли ей нанять надежную домработницу. Поэтому у Сун Юйань было много свободного времени, так как ей не приходилось готовить и убираться. Пока Жун Тин занимался каллиграфией, она не мешала ему. В конце концов, она не была учителем и не могла дать ему каких-либо рекомендаций. Поэтому в это время Сун Юйань была свободна. Она могла посидеть в интернете, посмотреть сериалы и развлекательные шоу, или выпить чашечку чая. Это было очень счастливое время.

Конечно, Сун Юйань не собиралась быть только матерью. После того, как Жун Тин освоится в городе Б, она будет работать на компанию своего отца.

Это очень разозлило Чэнь Линьцзин. Она надеялась, что дочь унаследует ее компанию по производству одежды. Но она ничего не могла с этим сделать, поскольку ее компания еще не расширилась до города Б.

Со временем матери в групповом чате все больше оказывали влияние на Сун Юйань. Она начала думать о том, что Жун Тин должен заниматься чем-нибудь, кроме учебы. Если в наши дни дети посещают кучу дополнительных занятий, разве Жун Тин хуже других?

И поэтому Сун Юйань записала Жун Тина на множество пробных уроков, чтобы понять, какой из них больше всего ему подходит.

П.п.: 体验课: опыт для себя + курсы?? Похоже на вводные курсы, которые должны заинтересовать человека, чтобы он проходил их дальше.

В детстве Сун Юйань думала, что будет прогрессивной матерью, которая постоянно занимается своим ребенком. Но после рождения Жун Тина ее мнение на этот счет изменилось.

Она ничем не отличалась от других матерей. Увидев, что в групповом чате некоторые мамочки хвастались наградами и трофеями своих детей, Сун Юйань начала серьезно волноваться.

Погода была ясной, на дороге не было гололеда, и Сун Юйань отвезла Жун Тина на пробное занятие. Центр, который она нашла, был довольно популярен в городе. Вчера она водила Жун Тина на велокурсы. Когда он увидел, что на трассе полно малышей двух-трех лет, он не на шутку разозлился и в последнюю минуту переключился на катание на коньках. После падения лицом в лед его уши покраснели, и он сказал матери, что он принц и не обязан учиться ледовым видам спорта.

П.п.: 冰嬉: Это вид спорта, который был очень популярен во времена династии Цин до такой степени, что считался национальной традицией.

Сун Юйань просто проигнорировала заявление Жун Тина.

Бедный ребенок еще не понимал, что вернуться в древние времена невозможно. Сун Юйань не хотела его волновать, поэтому не поднимала этот вопрос.

План Жун Тина заключался в том, чтобы "сварить лягушку в тёплой воде", что укрепит его связь с матерью, и она добровольно последует за ним во дворец.

П.п.: 温水煮青蛙: Смысл в том, что лягушка, брошенная в кастрюлю с кипящей водой, сразу же выпрыгнет, а если опустить ее в теплую воду, которая медленно нагревается, то она не заметит, что она закипела и не станет выпрыгивать. Жун Тин вынашивает долгосрочный план.

Хоть Жун Тин не говорил прямо о его намерениях, Сун Юйань догадывалась о его мыслях. Подумав о том, что он сказал раньше, Сун Юйань дважды усмехнулась: «Ахаха, мужики! Слишком молод, слишком примитивен».

Сегодня она повела Жун Тина на пробное занятие игры на фортепиано. После одного занятия они отправились на следующее пробное занятие в другой центр. Их график был слегка плотным.

По дороге туда Сун Юйань решила поговорить с Жун Тином, чтобы не допустить сложных ситуаций:

— Гугу, есть одна вещь, о которой я очень жалею. В детстве мама заставляла меня учиться играть на фортепиано. Папа купил мне музыкальный инструмент, чтобы это мотивировало меня учиться играть, но я все равно не могла заставить себя делать это и всё равно бросила. Но в теперешнее время каждый должен обладать каким-нибудь талантом. Раньше в нашей школе принимали первокурсников и устраивали шоу талантов, все ученики выходили на сцену и играли на музыкальных инструментах. Мои однокурсники по колледжу умеют играть на фортепиано, иногда они ходят в торговые центры или кафе, играют там и зарабатывают много денег. Конечно, я не говорю, что ты должен учиться этим вещам, чтобы зарабатывать деньги. У вас, людей древнего времени, существует такая поговорка: «наличие большого количества умений не отягощает тело». Верно?

П.п.: 艺多不压身: Всегда хорошо иметь как можно больше навыков.

— И, Гугу, как только я представляю, как ты выходишь на сцену и играешь на скрипке или фортепиано, я так волнуюсь! Может быть, я возьму фотоаппарат и пофотографирую тебя.

Наконец Жун Тин отреагировал на слова матери. Хоть ему было почти шесть лет, Сун Юйань купила для него детское автокресло. Жун Тин поднял голову со своего место и недовольно произнес:

— Выступать на сцене? Я не хочу!

Только посмотрите, какое отвращение он испытывал от этой идеи. Он даже использовал «я».

— Не говори так. Сейчас многие дети осваивают различные навыки и демонстрируют их. Когда ты выходишь в общество, ты ведь должен следовать местным обычаям, верно? — Сун Юйань добавила. — Родители всех этих детей чувствуют огромную гордость за них. Я тоже хочу гордиться тобой.

П.п.: 入乡随俗: В Риме поступай как римлянин.

— Гу отказывается. Гу не пойдет! — Жун Тин был категорически против этого.

— Ладно, давай не будем говорить о выступлении на сцене. Просто попробуй поиграть. Может, тебе понравится? Я не настолько безрассудна, чтобы заставлять тебя, если тебе не понравится, то ты не будешь этим заниматься. — Сун Юйань на мгновение задумалась. — Я уже оплатила занятие. Просто думай об этом, как о простой игре на фортепиано, ладно?

На самом деле Сун Юйань не хотела заставлять его. Если бы Жун Тин не был готов, то она не заставляла бы его.

Жун Тин неохотно кивнул:

— Хорошо.

Он не был против изучения чего-то нового, поскольку находился в возрасте, когда все кажется интересным, но все в этой эпохе противоречило полученному им образованию. К счастью, императрица-мать понимала его и пыталась найти баланс.

Когда они приехали в учебный центр, там были и другие дети, которые тоже пришли на пробный урок. Это был один из хитрых планов Сун Юйань: она надеялась, что Жун Тин будет больше общаться со своими ровесниками. Ведь его окружали только взрослые. Хоть взрослые и проходили через этот возраст, но они не способны по-настоящему понять мир детей. Она надеялась, что Жун Тин сможет завести друзей.

В стену классной комнаты были встроены окна от пола до потолка. Эти окна были довольно интересными. Люди могли видеть, что происходит внутри, но те, кто находились внутри, не могли видеть людей снаружи. Вероятно, это было сделано для того, чтобы родители могли наблюдать за процессом обучения своего ребенка. В комнате была хорошая звукоизоляция, чтобы дети не отвлекались на разговоры людей снаружи.

Помимо Жун Тина, там были еще мальчик и девочка. Все трое были одного возраста, поэтому, в любом случае, они должны найти общий язык.

Пока учитель работал с девочкой, мальчики тихонько болтали:

— Чему ты обучаешься?

Сейчас Жун Тин стал более приземленным, чем когда он впервые переселился. Раньше он был равнодушен к попыткам детей завязать с ним разговор. Теперь, он решил ответить на некоторые вопросы:

— Вчера я учился кататься на коньках.

— Ооо… Меня тошнит от этого. Мои родители — настоящие дьяволы! — жалобно прошептал мальчик. — Я учу английский и обучаюсь тхэквондо, а теперь они решили записать меня на уроки игры на фортепиано. А вчера они обсуждали, стоит ли мне учиться живописи. Со мной обращаются просто не по-человечески!

Жун Тин с рождения носил титул наследного принца, и требования императорской семьи были гораздо строже. Поэтому беды мальчика не вызвали у Жун Тина никакого сочувствия:

— Да неужели.

Жун Тин вспомнил, что императрица-мать говорила быть вежливым, а не холодным и равнодушным по отношению к другим. Он не хотел обращать внимания на этого мальчика, поэтому смог произнести лишь это.

— Ага, держу пари, что ты такой же, как и я. Современные родители просто сошли с ума!

Жун Тин охнул в ответ.

Ему не было жалко детей в этой эпохе. Их проблемы были сущим пустяком.

— Чему ты научился? — мальчик снова спросил Жун Тина.

Жун Тин подумал и ответил:

— Живописи, верховой езде, стрельбе из лука, поэзии…

Он также назвал некоторые вещи, которые мальчик не понял. Но, в общем, эти навыки звучали, как очень сложные и продвинутые.

Мальчик замер от удивления. Сжав кулак, он прошептал:

— Мне так жаль тебя. Я вдруг понял, что мои родители очень добры ко мне.

Сун Юйань стояла снаружи. Она улыбнулась, когда увидела, что Жун Тин довольно успешно болтает с мальчиком: «Да, именно так! Гугу, заводи как много больше друзей и надеюсь, у тебя будет счастливое детство».

В детстве нельзя обойтись без друзей. Сун Юйань даже подумывала обменяться номерами с матерью мальчика, чтоб как-нибудь Жун Тин смог встретиться и поиграть с ним. В таком случае жизнь Жун Тина стала бы намного насыщенней.

Пока Сун Юйань представляла сцены, где Жун Тин заводит друзей, раздался нежный мужской голос:

— Госпожа Сун, какое совпадение.

Сун Юйань обернулась и увидела Жун Хэна. Она была крайне удивлена:

— Господин Се, почему вы здесь?

Жун Хэн улыбнулся:

— Мой друг работает здесь, мы договорились пообедать сегодня. Он на совещании сейчас, а я решил прогуляться. Я думал, что мне померещилось, когда увидел вас. Что вы здесь делаете?

Он посмотрел в класс и понимающе улыбнулся:

— Вы привели сына на занятие? Кто из них ваш сын?

— Вот, — Сун Юйань указала на Жун Тина, стоявшего у фортепиано. — Тот, что в шляпе.

Жун Тин отказался стричь волосы. Теперь, когда он носил современную одежду, ему приходилось прятать волосы под шляпу, когда он выходил на улицу, поскольку такая прическа не подходила для этой эпохи.

Жун Хэн рассмеялся:

— Такой большой. Мне кажется, что он очень похож на вас.

— Серьезно? Видимо во фразе «сын похож на мать, а дочь — на отца» есть доля правды.

— Он берет уроки игры на фортепиано?

Сун Юйань кивнула:

— Да. На самом деле он довольно хорош и научился всему понемногу. Мы еще не определились, что конкретно ему нравится, поэтому я привела его на пару пробных занятий, чтобы понять, что ему по душе.

— Он определенно отличается от других детей, — оценил Жун Хэн, немного поразмыслив.

Люди оценивали ее ребенка и, естественно, Сун Юйань было интересно, что они думают о Жун Тине. Она спросил:

— Чем он отличается?

— Ну, посмотрите, у него ровная осанка, он не вертится по сторонам, как другие дети. Это очень хорошо, — Жун Хэн сделал паузу. — Хоть я и никогда не общался с вашим сыном, я могу сделать вывод, что его хорошо воспитали и он замечательный ребенок.

— Да, — Сун Юйань была рада это слышать.

Пожалуй, как матери ей было в сто раз приятнее слышать, как кто-то хвалит ее ребенка, чем слышать похвалу в свой адрес.

— Но я не могу приписывать себе эти заслуги. Он такой благодаря его отцу. Его отец, безусловно, замечательный человек, но я думаю, что мой сын слишком послушный. Иногда мне хочется, чтобы он шумел и вел себя, как другие дети.

Жун Хэн улыбнулся:

— Должно быть, он очень счастлив быть сейчас с вами. Дети по-прежнему больше предпочитают компанию матери, чем отца.

— Наверное. Отец Жун Тина хорошо воспитывал его, но теперь, когда мой ребенок со мной, я хочу сделать все, чтоб не сдерживать его.

Вот почему Сун Юйань так волновалась. Жун Тин был слишком выдающимся, и если он последует за ней и в конце концов станет обычным человеком, она будет чувствовать себя виноватой.

— Как такое возможно, — Жун Хэн наблюдал, как Жун Тин выпрямился, его взгляд был очень глубоким. — Некоторым людям не суждено быть бесталанными.

П.п.: 池中物:Человек, без особого таланта.

Сун Юйань опустила взгляд и заметила в руках Жун Хэна сумку и рецепт для лекарств. Это всё было из народной больницы.

Их уже можно было считать друзьями, поэтому Сун Юйань не стеснялась проявлять заботу. Она указала на рецепт и спросила:

— Кто-то из вашей семьи болен?

Жун Хэн замер на мгновение, прежде чем опустить голову и посмотреть на рецепт в руках:

— Это не для члена семьи, а для меня.

Вот и настала очередь Сун Юйань быть ошарашенной. Она издала звук «Эмм» и продолжила говорить:

— Вы больны? Честно признать, вы не похожи на человека, который чем-то болен.

Сун Юйань говорила правду. Она думала, что этот мистер Се не похож на болеющего человека. Он выглядел абсолютно здоровым.

— Я не совсем болен.

Казалось, Жун Хэн бояся беспокоить других людей. Поэтому он понизил голос и с легкой улыбкой на лице сказал:

— В этом году я попал в аварию и чудом избежал смерти. Я получил серьезную травму и мог умереть. К счастью, какие-то добрые люди доставили меня в больницу, и я был спасен. Скорее всего, я получил черепно-мозговую травму, так как после того, как я очнулся, я не могу многое вспомнить. Как-то я услышал, что в городе Б есть хороший специалист и отправился сюда, да и мои родные хотели, чтоб я наконец отдохнул.

Он так легко рассказывал об этой ситуации.

Сун Юйань чувствовала, как быстро стучит ее сердце, когда Жун Хэн делился этим происшествием с ней.

П.п.: 心惊肉跳— сердце встревожено, все тело дрожит; страх и трепет перед лицом беды.

Конечно, весь этот рассказ был очень волнующим, но ей трудно было поверить во что-то типа амнезии, поскольку она никогда с этим не сталкивалась. В конце концов, сценарий амнезии можно было увидеть только в каком-нибудь сериале.

Увидев растерянность на лице Жун Хэна, она посочувствовала ему:

— Я могу вас понять. Потеря воспоминаний — очень неприятное чувство.

— Я чувствую себя виноватым за то, что заставляю свою семью беспокоиться за меня. В итоге, когда я проснулся, я забыл абсолютно всё, даже своих родственников. Моя мать очень долго страдала, — Жун Хэн добавил: — Госпожа Сун, мне кажется, я могу быть откровенным с вами, не боясь, что вы будете смеяться надо мной. Чувство потери воспоминаний ужасно. Например, когда я смотрю на своих родителей, я чувствую себя отчужденным, будто бы они мне и не родители.

«Это произошло из-за амнезии?», — подумала Сун Юйань.

Было кое-что, с чем она не могла смириться. В первый раз, когда она увидела Жун Тина, это было очень странно, так как они чувствовали себя очень неловко друг с другом. В то же время ей казалось странным любить чужого ребенка всем сердцем. Вероятно, это и есть то, что называют связью между матерью и ребенком.

Сун Юйань утешила Жун Хэна как могла:

— Господин Се, все обязательно будет хорошо. Современная медицина настолько развита, что, возможно, в скором времени вы все вспомните.

Жун Хэн усмехнулся:

— Прошло уже несколько месяцев, и я смирился с этим. Конечно, будет хорошо, если я все вспомню. Но при этом я не расстроюсь, если ничего не вспомню. Самое главное — извлечь максимум пользы из этой ситуации. Бывают моменты, когда я думаю, что было бы прекрасно не вспоминать некоторые неприятные вещи.

— Будет лучше, если вы будете думать в этом ключе.

Видя, что Жун Хэн был таким открытым и честным, Сун Юйань больше не беспокоилась за него.

— Это правда.

Жун Хэн все еще держал сумку в руке. Он улыбнулся и протянул её Сун Юйань:

— Это подарок от моего друга, я не думаю, что он мне очень сильно пригодится. Я не знаю точно, учится ли ваш сын каллиграфии, но эта тетрадь довольно хороша. Если он заинтересуется, то вы можете разрешить ему позаниматься по этой тетради.

Сун Юйань приняла подарок. Судя по упаковке и качеству тетради, она была довольна дорогостоящей. Конечно же, Сун Юйань было неловко принимать такой дорогой подарок.

Но Жун Хэн произнес с улыбкой:

— У меня нет детей. А для меня это будет пустой тратой времени. Так что оставьте этот подарок себе. Считайте это небольшим подарком первой встречи от меня вашему сыну.

П.п.: 见面礼: Подарок, который дарят при первой встрече.

Когда он произнес эти слова, Сун Юйань не стала отказываться:

— Спасибо вам. Это действительно совпадение. Мой сын любит каллиграфию. Я, конечно, не хочу хвастаться, но он действительно очень хорошо в этом деле. Я привела его на занятие, он мне сказал, что здешние преподаватели недостаточно квалифицированы и отказался заниматься. Мой отец общается с некоторыми людьми из города Б и слышал, что там есть вполне хорошие каллиграфы. Когда Жун Тин увидит их, может, он будет уважать их и разговаривать с ними как с мастерами.

Жун Хэн поразмыслил об этом:

— Таланты ребенка определенно нужно развивать. Если вам нужная какая-то помощь, я могу поговорить со своими родителями, они знают многих людей в городе Б, которые смогут помочь вам.

Сун Юйань чувствовала, что, хоть они знакомы и не очень давно, у нее сложилось очень хорошее впечатление о Жун Хэне. Он был добросердечным человеком.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, — Жун Хэн взглянул на часы. — Мой друг уже закончил работать. Я покидаю вас первым.

Сун Юйань помахала рукой Жун Хэну:

— До свидания. Спасибо за тетрадь.

Проводив взглядом Жун Хэна, Сун Юйань сосредоточила свое внимание на сыне.

Жун Тин вышел из класса и, судя, по его выражению лица, фортепиано не очень впечатлило его.

Они пошли вниз по лестнице, и Сунь Юйань спросила Жун Тина:

— Гугу, тебе понравилось играть на фортепиано?

— Не могу сказать, что понравилось, — честно ответил мальчик.

— Хорошо.

Сун Юйань не расстроилась. В конце концов, сейчас она понимала, что ее сыну не очень нравятся музыкальные инструменты, но его интересуют такие вещи, как катание на коньках и тхэквондо.

— Кстати, эта тетрадь для тебя, — сев в автобус, Сун Юйань протянула тетрадь Жун Тину. — Кажется, это тетрадь для занятий каллиграфией. Это подарок от моего друга, ты можешь ей пользоваться.

Жун Тин держал эту тетрадь с такой любовью. Пролистав ее, он восхищенно вздохнул:

— Она вполне хороша. Гугу очень нравится эта тетрадь.

— Я очень рада. Когда закончится эта тетрадь, я куплю тебе новую, чтобы ты мог заниматься дальше.

— Спасибо, императрица-мать.

Вернувшись домой, Жун Тин сразу же начал пользоваться своей новой тетрадью, а это означало, что он был полностью погружен в свое увлечение. Понаблюдав за Жун Тином, Сун Юйань решила подождать, когда они окажутся в городе Б, прежде, чем записать сына на три занятия — катание на коньках, тхэквондо и английский.

Это выглядело так, будто у ребенка был очень плотный график. Но на самом деле Жун Тину пришлось ждать до зимних каникул, прежде чем его записали в детский сад. Да и к тому же время, проведенное в детском саду, заканчивалось рано, и у Жун Тина было достаточно много времени для дополнительных заданий.

Изначально Сун Юйань не могла этого вынести. Так или иначе, она не изучала столько много вещей, когда была ребенком. Но потом в групповом чате, к которому она недавно присоединилась, одна мама поделилась расписанием своей дочери. Там были уроки в школе с понедельника по пятницу и во второй половине дня уроки игры на фортепиано. Затем в субботу утром она занималась английским, а днём — латиноамериканскими танцами. В воскресенье утром у нее был урок письма, а днем она занималась тхэквондо. После того, как Сун Юйань увидела это расписание, ее мнение по поводу дополнительных занятий снова изменилось.

Цзи Цзюньпэй раньше состоял в том же клубе, что и Сун Юйань. В честь его возвращения члены клуба организовали званый ужин. Другие однокурсники нашли время в своем плотном графике, чтобы прийти на это мероприятие. Сун Юйань, которая уволилась с работы и сидела дома, не придумала никаких отговорок и просто пришла поесть.

В то время, когда Сун Юйань присоединилась к клубу, Цзи Цзюньпэй уже готовился к учебе за границей. На первый взгляд казалось, что они совсем не общались, но их общие друзья точно знали, что между ними что-то происходило.

Позже к их клубу присоединялся непрерывный поток новых людей, но все равно их группа оставалась самой сплоченной. Сун Юйань была самой младшей, поэтому старшеклассники заботились о ней и оказывали всяческую помощь.

Даже снег растаял, и у Сун Юйань не осталось причин не отправиться к месту встречи. Когда она приехала, все уже были на месте. Цзи Цзюньпэй зарезервировал большой зал.

Сун Юйань сидела рядом с девушкой-старшеклассницей. Так как Сун Юйань пришла последней, ее наказали стаканом сока.

Все присутствующие уже закончили школу.

Сун Юйань пришла, потому что очень хорошо знала этих людей. Они были не из тех, кто любит дразниться или смущать ее при всех. В прошлом году, когда они проводили встречу выпускников и у них с Цзи Цзюньпэем были странные отношения, никто не шутил по этому поводу, и Сун Юйань чувствовала себя спокойно в этой компании.

В середине ужина Цзи Цзюньпэй спросил:

— Юйаньюйань, я помню, что твой отец купил тебе дом. В каком сообществе он находится?

— Я знаю, это Фэрвью-Гарден! — радостно сказал старшеклассник. — Однажды я спросил ее, легко ли там передвигаться, и чуть не купил там дом.

— Да, это Фэрвью-Гарден.

Фэрвью Гарден — это сообщество, которое было создано в городе всего несколько лет назад. Недвижимость была распродана сразу же после запуска, поскольку расположение и планировка квартир были очень хорошими.

— Цзюньпэй, почему ты спрашиваешь, хочешь купить или арендовать квартиру там? — спросила старшеклассница, сидевшая рядом с Сун Юйань.

Цзи Цзюньпэй, намеренно или нет, глянул на Сун Юйань, тут же отвел взгляд и рассмеялся:

— Я обдумываю покупку дома. Я заработал немного денег, работая за границей, также мои родители обещали помочь мне, так что с выплатой первого взноса проблем возникнуть не должно. Я просто не знаю, какие сообщества хороши.

Люди начали предлагать различные варианты Цзи Цзюньпэю.

Некоторое время эти разговоры были очень напряженными. Поскольку некоторые люди были уже женаты, но ни у кого из них не было детей, дом был одной из самых важных тем для обсуждений.

Цзи Цзюньпэй неожиданно спросил:

— Юйаньюйань, что ты думаешь? Что можешь посоветовать мне?

Сунь Юйань удивилась. Она как раз ела, когда внезапно услышала свое имя. Увидев нетерпеливый взгляд Цзи Цзюньпэя, она неосознанно опустила голову и сказала:

— Я не интересуюсь этой сферой, поэтому тоже не знаю, какие сообщества сейчас популярны.

Она не была слишком восприимчивой, но внезапно еда стала не такой уж приятной.

Цзи Цзюньпэй спорил со старшеклассником по поводу оплаты счета. В конце концов, Цзи Цзюньпэй воспользовался возможностью оплатить счет. Он подозвал официанта, тот вошел и сказал, что счет уже оплачен.

— Счет оплачен? Кто это сделал?

Люди за столом переглянулись и отрицательно покачали головой.

Официант посмотрел на платежный автомат и уверенно сказал:

— Да, кто-то действительно оплатил счет. Я только что связался со стойкой регистрации, они сказали, что это сделал друг госпожи Сун.

Сун Юйань была единственным человеком с такой фамилией. Все посмотрели на нее.

Сун Юйань тоже была в растерянности:

— Мой друг? Кто?

Официант воспользовался внутренней связью и снова связался со стойкой регистрации:

— Это действительно был друг госпожи Сун. На стойке регистрации сказали, что его волосы были покрашены в светлый цвет, поэтому он хорошо запомнился.

Первой догадкой было то, что это Жун Хэн.

Он был единственным ее другом со светлыми волосами.

Жун Хэн также произвел глубокое впечатление на Цзи Цзюньпэя. После всего этого Сун Юйань осознала, что прошла всего пара дней, а выражение глаз Жун Хэна все еще было свежо в ее памяти. И вот теперь он пришел и оплатил счет…

Как только официант ушел, в зале воцарилась тишина.

Все знали, что между Сун Юйань и Цзи Цзюньпэем были неоднозначные отношения, хотя они и не были парой. Причины, по которым Цзи Цзюньпэй вернулся в Китай и выступил в роли хозяина ужина, были следующие: во-первых, чтобы вспомнить прошлое, а во-вторых, чтобы быть вместе с Сун Юйань. Все это знали, но не ожидали, что по дороге неожиданно появится Чэн Яоцзинь. Этот человек оплатил счет, да еще и сделал это от имени Сун Юйань — должно быть, их отношения не были обычными.

П.п.: 半路杀出个程咬金: Чэн Яоцзинь был генералом ранней династии Тан, служившим при нескольких императорах. В фольклоре и популярной культуре он часто изображается как неуклюжий идиот, который появляется в нужное время и в нужном месте, чтобы спасти положение.

Сун Юйань нарушила молчание.

— Ну что, вы все собираетесь потом пойти в караоке? Я не пойду, у меня есть дела дома.

Присутствующие, включая Цзи Цзюньпэя, заметили, что Сун Юйань сегодня действительно немного рассеяна.

Не в их стиле было заставлять ее идти с ними в караоке. Если бы Сун Юйань не хотела идти, они бы не стали ее заставлять.

Но Чжи Цзюньпэй предложил:

— Я провожу тебя до дома.

Сун Юйань была немного раздражена. Не из-за Цзи Цзюньпэя, конечно, а из-за их сложных отношений.

— Не нужно, я приехала на машине. — она сделала паузу, а затем добавила: — Вы все идите и веселитесь. Меня кое-кто ждет дома.

Она не осмелилась соврать им, что это ее парень. Одна из старшекурсниц была очень прямой и откровенной. Если бы она попросила ее позвать своего парня, чтобы он спел с ними, кого бы она позвала?

Услышав, что Сун Юйань приехала на машине, Цзи Цзюньпэй не стал настаивать. Хотя у него были водительские права, за несколько лет пребывания за границей у него не было возможности сесть за руль. До сих пор он не ездил по дорогам, и он не был тем, кто делает что-то спустя рукава. Конечно, как можно в таком состоянии садиться за руль? Это было бы опасно.

Сун Юйань направилась к стоянке, пока звонила Жун Хэну.

Она догадалась, что именно он оплатил счет. Логично было позвонить и спросить об этом.

Звонок был принят очень быстро, и голос собеседника был таким же мягким, как всегда.

— Здравствуйте, госпожа Сун.

— Это ты оплатил наш сегодняшний счет? — прямо спросила Сун Юйань.

— Да. Я пришел поужинать с клиентом и случайно увидел, как вы входите. Я решил, что ты ужинаешь с друзьями, и оплатил счет за вас, запомнив номер комнаты.

Для друга, с которым он только что познакомился, такое поведение было слишком восторженным.

Сун Юйань, естественно, смутилась.

— Разве это уместно? Нехорошо позволять тебе оплачивать наш счет.

Чьи деньги не были деньгами? Деньги ведь не растут на деревьях.

Жун Хэн сделал паузу, затем спросил ее:

— Ты все еще в этом районе? Есть ли у тебя еще какие-нибудь дела?

Сун Юйань знала, что он не стал бы задавать ей этот вопрос без причины. Она задумалась, а затем задала свой вопрос.

— Ты все еще здесь? Мои друзья собираются в караоке, а я не очень хочу идти, поэтому собираюсь поехать домой.

— Тогда, если тебе удобно, не могла бы ты подвезти меня до дома?

— Ты действительно все еще здесь? Хорошо, я еще не уехала. Я на парковке.

— Хорошо, я подойду к тебе.

— Поняла, тогда я буду ждать тебя у выхода с парковки.

Сун Юйань не была забывчивым человеком, но она не думала, что Жун Хэн заинтересовался ею таким образом. Ведь с тех пор, как они познакомились, они всегда были друзьями. Он также знал о ее ситуации. Короче говоря, маловероятно, чтобы он был заинтересован в ней.

Он должен быть человеком, который тепло относится к друзьям и даже к незнакомцам.

Он проявлял инициативу, уступая свое место пожилым людям в автобусе, и терпеливо отвечал на вопросы маленьких детей. Он всегда первым вступал в разговор и помогал нуждающимся.

Несмотря на то, что люди в наше время становятся все более равнодушными, Сун Юйань верила, что в этом мире еще много хороших людей, и он был одним из них.

Жун Хэн пришел очень быстро. Он открыл дверь машины и сел на пассажирское сиденье. Сегодня на нем было черное пальто. Казалось, он был в хорошем расположении духа.

— Извини за беспокойство, — Жун Хэн выглядел беспомощным. — Здесь нелегко поймать такси. К счастью, ты оказалась поблизости.

— Это действительно совпадение, — Сун Юйань завела машину и внимательно следила за дорогой. — И еще, какой вышел счет? Я переведу тебе деньги.

— Не нужно. — Жун Хэн покачал головой. — Я просто воспользовался чужой щедростью. Мой клиент пригласил нас на ужин, и он был очень воодушевлен. Когда он узнал, что у меня есть друг, который обедает здесь, он сказал, что хочет помочь оплатить счет.

— Это было бы неуместно, не так ли? — Сун Юйань настаивала на передаче денег ему.

— В этом действительно нет необходимости. Если ты пригласишь меня на ужин в следующий раз, этого будет достаточно, — с улыбкой предложил Жун Хэн. — Приведи с собой своего сына.

Если бы не последнее предложение, Сун Юйань могла бы поверить, что Жун Хэн преследует ее, но поскольку он попросил ее привести ребенка, она почувствовала, что выставила себя дурой.

Хотя Жун Хэн сказал, что ему это не нужно, Сун Юйань решила перевести ему деньги на WeChat, когда вернется домой.

Место, которое выбрал Цзи Цзюньпэй, было рестораном средней ценовой категории в городе. Они заказали довольно много блюд, и их стоимость составила бы не менее нескольких тысяч юаней.

— Хорошо.

— У тебя сегодня была встреча с одноклассниками? — спросил он ее.

— Вроде того. Мы все были членами одного клуба в универе.

— Это хорошо. Приятно, когда сокурсники иногда собираются вместе и общаются, — Жун Хэн сделал вид, что случайно упомянул: — Я видел друга, который разговаривал с тобой на автобусной остановке в тот день. Тогда я не был уверен, правильно ли я понял, но после того, как я увидел тебя сегодня снова, я убедился в этом.

Когда речь зашла о Цзи Цзюньпэе, Сун Юйань на мгновение замолчала.

— Что случилось? Ты не выглядишь счастливой. Тебе не понравилась еда?

Сун Юйань покачала головой. Только с Жун Хэном она могла говорить о своих мыслях, например, об отношениях с Жун Тином. Иногда люди могут быть более открытыми с незнакомцами. Она не была из тех, кто держит все в себе, и в прошлом она рассказала бы все своим друзьям. Но если бы она попыталась сделать это сейчас, друзья спросили бы ее: «Разве у тебя нет хороших отношений с Цзи Цзюньпэем? Разве у тебя нет парня? Почему бы тебе не попробовать?» Она была бы в растерянности.

— Дело не в том, что он друг... он должен быть моим... эм, если я скажу, что он где-то между другом и парнем, ты поймешь?

Сосредоточившись на вождении, она не заметила, что улыбка на лице Жун Хэна уже померкла. Даже выражение его глаз стало мрачным и угрюмым.

— Да, я, наверное, понимаю, — но голос был по-прежнему мягким.

— Он мой однокурсник, уехал за границу вскоре после нашего знакомства, и мы продолжали общаться. Я всегда думала, что буду с ним вместе. Но с тех пор произошло много событий. Это не связано с моим сыном; я просто думаю, что он мне больше не нравится, и изначально я не думала, что нравлюсь ему. Конечно, я и сейчас так думаю. Но он вернулся. Я солгала и сказала ему, что у меня есть парень, но он, кажется, не понял этого, и он также, кажется, знал, что я лгала ему. Все осталось как прежде, и это меня немного беспокоит, — когда Сун Юйань сказала это, она рассмеялась. Она всегда умела утешить себя. — Но ничего страшного, ведь скоро я перееду в город В, и мы больше не будем общаться.

— Можно только сказать, что судьба играет с нами как с дураками, — прокомментировал Жун Хэн. — По крайней мере, он недостаточно хорош для тебя.

— Возможно. Я чувствую себя намного лучше после того, как рассказала тебе. Знаешь, у нас с ним никогда не было официальных отношений, но последние несколько лет мы действительно казались парнем и девушкой. Он никогда не был в отношениях. Другие люди говорили, что он вернулся из-за меня. Я не очень-то в это верю, но...

— Это из-за того, что ты чувствуешь себя немного виноватой?

— Да? Наверное, да.

Жун Хэн рассмеялся.

— Мы с твоим другом оба мужчины, поэтому я могу проанализировать это для тебя. Ты не против?

— О, я не возражаю. Ты можешь сделать это.

— С точки зрения мужчины, если бы мне кто-то нравился, я бы не смог терпеть других людей, вьющихся вокруг нее. Но если я нахожусь за границей и слишком далеко, чтобы повлиять на ситуацию, тогда я могу только заявить о своих правах на неё. Я бы точно дал ей понять, что найду способ стать ее парнем, вместо того чтобы оставить ее в роли друга на несколько лет. Госпожа Сун, при всем уважении, ты можешь нравиться этому другу, но эта любовь не слишком глубокая.

Сун Юйань тоже так думала, но никто ей об этом не говорил. Услышав такие слова, она вдруг тоже прозрела.

— Ты прав.

— Так что не чувствуй себя виноватой. Мне никогда не нравилось думать плохо о других, но я думаю, что некоторые мужчины думают об отношениях так же, как о покупках и сравнении цен. Если бы ты ему действительно нравилась, то он не стал бы так долго поддерживать эти отношения между друзьями и возлюбленными.

— Да, я поняла.

Жун Хэн добавил:

— Извини, но мне кажется, что я не вправе судить, так как я не знаю о ситуации твоего парня, и я не знаю личность твоего друга. Не принимай мои слова близко к сердцу. Я сегодня выпил немного вина и сказал слишком много. Прости меня.

— Не буду, — засмеялась Сун Юйань. — Разве нет такой фразы? «Зрители видят игру лучше, чем игроки». Иногда посторонние могут видеть вещи более четко.

Жун Хэн слегка улыбнулся, услышав эти слова.

Перед самым приездом в «Гарден Фэрвью» Сун Юйань получила звонок от Сун Хайпина. Он сказал, что кто-то прислал коробку клубники из Даньдуна, но ему сегодня нужно успеть на самолет, поэтому он может только доставить эту клубнику ко входу в общину и попросить ее забрать.

— Как раз вовремя, я буду у входа через три минуты. А ты, папа?

— Я на улице, сразу за общиной. Поторопись.

Сун Юйань припарковалась на обочине дороги. Прежде чем выйти из машины, она сказала Жун Хэну:

— Господин Се, пожалуйста, подожди минутку. Я схожу за коробкой, а потом отвезу тебя ко входу в отель.

Жун Хэн покачал головой.

— Не волнуйся, я все понимаю.

— Тогда решено, — Сун Юйань закрыла дверь, и машина Сун Хайпина остановилась перед ней.

Она подошла, Сун Хайпин вышел из машины и открыл багажник.

— Другие люди говорили, что эта клубника хорошая, и я вспомнил, что Жун Тин очень любит клубнику. Поторопись и забери ее, мне еще нужно успеть на свой рейс.

— Хорошо-хорошо.

Сун Хайпин закрыл багажник и бросил вскользь взгляд на машину Сун Юйань. Ее машина была тонирована, поэтому салон не был хорошо виден, но он мог смутно различить человека, сидящего на пассажирском сиденье.

— Кто-то сидит в твоей машине? — небрежно спросил Сун Хайпин.

— Да, друг.

— Похоже, это мужчина, — Сун Хайпин был сразу же заинтригован и захотел подойти. — Я пойду, посмотрю.

От волнения Сун Юйань сразу же бросила коробку с клубникой. Она потянулась к Сун Хайпину.

— Папа, что ты делаешь? Это мой друг. Разве ты не сказал, что тебе нужно успеть на самолет?

— Какой друг? Я его раньше не видел, — Сун Хайпину стало еще любопытнее. С тех пор, как он узнал о существовании Жун Тина, его больше всего волновало будущее замужество дочери. Сейчас, в этот момент, он подозревал, что мужчина, сидящий в машине его дочери, может быть ее парнем. Это было разумно, верно? Даже если он не был ее парнем, он мог быть потенциальным парнем. Как отец, он, конечно, должен был взглянуть.

— Папа, это мой друг, просто обычный друг. Ты собираешься опозорить меня перед другом!

Сун Хайпин выглядел смелым и уверенным.

— Как говорится, твой друг — это, естественно, и папин друг, верно? Тогда какие проблемы?

В тот момент, когда отец и дочь начали «перетягивать канат», дверь машины открылась.

Из машины вышел Жун Хэн. Высокий и стройный, в черном пальто, с привлекательными белыми волосами, он весь излучал уверенность.

Он подошел к Сун Хайпину и Сун Юйань и очень вежливо поприветствовал мужчину.

— Здравствуйте, дядя!

Сун Хайпин был совершенно ошеломлен, увидев его лицо.

— Ты, ты, ты...

Он встречал его всего один раз на званом ужине, и хотя прошло уже несколько лет, он еще не жаловался на зрение. Этот человек… Разве этот человек не наследный принц семьи Се!!!

Из-за шока во взгляде Сун Хайпина, когда тот посмотрел на Жун Хэна, Сун Юйань не могла не спросить:

— Пап, ты что, знаешь господина Се?

Спрашивать Жун Хэна было бесполезно. Сун Юйань еще пару дней назад узнала, что тот потеряла память. Он даже свою семью не помнил, что уж тут было говорить про других людях.

Если бы ее отец все же был знаком с Жун Хэном, ее бы это нисколько не удивило. Он уже более двадцати лет занимался бизнесом и успел за это время сформировать обширную сеть знакомых.

Жун Хэн был очень хорошо воспитан. Даже когда он уловил неловкость во взгляде Сун Хайпина, он улыбнулся и вежливо спросил:

— Извините, я недавно болел и после этого появились некоторые проблемы с памятью. Мы с вами знакомы?

Разумеется, Сун Хайпин его знал! Он узнал Се Хэна, но наследный принц семьи Се определенно не узнал его.

Сун Хайпин собирался было упомянуть о том самом инциденте, когда водитель семьи Се чуть не сбил Жун Тина на улицах города Б. Но едва он открыл рот, как вдруг вспомнил, что его дочь все еще находится рядом. Он тут же проглотил свои слова и промолчал.

Он не мог допустить, чтобы его дочь узнала об этом.

— Мы виделись с вами несколько лет назад на званом ужине, господин Се, — серьезным тоном ответил Сун Хайпин.

Какая удача. Как раз когда он собирался попросить кого-нибудь разузнать о местоположении наследного принца, тот нашелся сам.

Но в этот момент у Сун Хайпина не было мыслей о восхождении по социальной лестнице.

Он посмотрел сначала на Жун Хэна, затем на Сун Юйань. Внезапно его лицо помрачнело.

Жун Хэн улыбнулся:

— Вот как. Не нужно обращаться ко мне столь официально. Я — друг госпожи Сун, а вы — глава её семьи.

Когда Сун Хайпин услышал, что к его дочери обращаются как к госпоже, его глаза тут же засияли, и он с улыбкой сказал:

— Хорошо, как скажете.

Наблюдая за их неловким разговором, Сун Юйань поспешно сказала:

— Папа, ты успеваешь на самолёт? Тебе лучше поторопиться. Если ты опоздаешь, пропустишь время вылета. Идемте, господин Се, я отвезу вас.

Как только эти слова слетели с её губ, Сун Хайпин сказал:

— Мне только что сообщили, что дела несколько откладываются. Так что я могу улететь и завтра. Уже поздно, господин Се. Позвольте мне вас отвезти. Вы не могли об этом знать, но Юйаньюйань должна вернуться домой, чтобы присмотреть за ребенком. Небезопасно оставлять детей дома в одиночестве.

Обычно очень внимательный, Жун Хэн, казалось, не понял намека в словах Сун Хайпина. Улыбка в его теплом взгляде никуда не исчезла.

— В этом нет необходимости. Гостиница, в которой я остановился, находится совсем рядом. Я лучше прогуляюсь, это будет полезно после еды. Вам с госпожой Сун стоит поторопиться домой, раз так. Ребенка и вправду небезопасно оставлять одного.

Сун Хайпин был ошеломлен.

Для него стало неожиданностью, что Се Хэн знает о ребенке Юйаньюйань.

Так что же здесь происходит?

Но Сун Хайпин не согласился так оставлять дело. Он подозвал своего водителя и сказал Жун Хэну:

— На улице прохладно, господин Се. Вы же сами упомянули, что недавно болели, так что должны лучше следить за своим здоровьем. Раз уж выяснилось, что вы с моей дочерью хорошие знакомые, вы должны как-нибудь прийти к нам на ужин. Отца ребенка обычно не бывает дома, поэтому он очень привязан к Юйаньюйань. Мы не можем вас сейчас задерживать, но вы не должны затруднять себя. Мой водитель довезет вас до дома. Мы же не чужие люди.

— Тогда я воспользуюсь услугами вашего водителя, — не в силах отказать, мягко и вежливо поблагодарил его Жун Хэн.

Проследив за тем, чтобы Жун Хэн уехал, Сун Хайпин остался наедине со смущенной дочерью, которая явно не понимала, что происходит, и вздохнул.

Сун Юйань все ещё была озадачена:

— Ты же говорил, что торопишься на самолет. Почему вдруг все так поменялось?

Сун Хайпин взял коробку в руки. Он не знал, чувствовал ли он сожаление или что-то иное, но, так или иначе. ему было просто грустно.

— Почему ты не пользуешься своим умом, когда это нужно? Мы с твоей мамой — совсем не глупые люди, так почему же ты настолько глупа? Тебя как будто подменили.

Сун Юйань:

— «…»

Отец с дочерью сели в машину. По пути Сун Хайпин перенес дату командировки. Работа работой, но важнее дочери у него никого не было.

Сначала Сун Хайпин собирался с ней поговорить о том, что ей следует избегать последующих встреч с Жун Хэном. Но он и вправду беспокоился за ребенка, ведь тот находится дома один поздно вечером. Даже несмотря на то. что Жун Тин был более рассудительным, чем остальные дети его возраста, нельзя было проявлять беспечность.

Когда Жун Тин услышал звук проворачивающегося ключа в замке, то тут же прибежал к порогу. Увидев дедушку, он очень удивился, но тут же расплылся в улыбке.

— Дедушка! Ты к нам в гости?

— Да, мне тут как раз пришла большая упаковка клубники из Даньдуна. Я вспомнил, что она тебе нравится, и решил угостить.

Сун Хайпин был очень рад увидеться с Жун Тином. Возможно, чем больше он смотрел на внука, тем больше Жун Тин радовал его глаз. Сун Хайпин нашел ножницы, чтобы вскрыть коробку, и сказал Жун Тину:

— Для тебя есть работа. Промой её и убедись, что она чистая. Не забудь оставить немного маме, она тоже ее любит. А пока дедушка и твоя мама поговорят о своих делах.

Жун Тин имел аристократическое воспитание. Ему не нужно было указывать, что делать, он не стал бы намеренно подслушивать.

— Хорошо.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как он попал в наше время. Поначалу он ничего не знал и не хотел знать, но со временем начал вливаться в совершенно новый мир. Теперь он сам мог помыть фрукты и даже постирать своё нижнее бельё и носки.

Прогресс был медленным, но верным.

Жун Тин радостно унес клубнику на кухню.

После этого Сун Хайпин посмотрел на дочь, и улыбка на его лице угасла.

— Юйаньюйань, пойдем в кабинет. Папе надо кое-что сказать тебе.

Сун Юйань смутно представляла, о чем хотел с ней поговорить отец. Хотя она чувствовала себя беспомощной, она проследовала за ним в кабинет и закрыла дверь.

— Ты знаешь, кто такой господин Се? — присев, сразу же приступил к разговору Сун Хайпин.

— Нет. Мы знакомы не так уж давно.

— Тогда позволь мне рассказать, — Сун Хайпин почувствовал себя не в своей тарелке. Волнуясь, он неосознанно постукивал пальцами по столу. — Каждый, кто имеет отношение к бизнесу в городе Б, не может не знать о семье Се. Это не просто клан, который появился всего за несколько лет. Их можно считать уже аристократической семьёй. В городе Б много богатых семей, но таких влиятельных, как Се, очень мало. И дело вовсе не в деньгах…

— У главы их семейства было два сына. Один из них погиб еще в юности. Несчастный случай. Так что большая часть активов клана Се сейчас принадлежит второму сыну, Се Яньцзюню. Если ты интересуешься экономикой, то должна была о нем слышать. Его жена родом из не менее уважаемой семьи Лу. Объединение двух столь богатых и влиятельных семей в свое время привлекло много внимания. У этой пары родился сын, Се Хэн, с которым ты недавно познакомилась…

— В деловых кругах его называют наследным принцем. Кроме того, у Се Яньцзюня есть незаконнорождённый ребенок. Но Се Хэн пользуется поддержкой как семьи Се, так и поддержкой деда со стороны матери. Сам же Се Хэн, без сомнения, станет следующим главой семейства Се. Инцидент, что с ним произошел, наверняка связан с его братом, это все понимают. А если кто-то использовал его в своих интересах, то кто мог внушить ему такие недопустимые мысли? Бабушка Се Хэна действительно безжалостная женщина — я слышал, незаконнорождённого сына хотели убить. Хоть никто и не говорил этого вслух, все считали Се Хэна мертвым, потому что о нем долгое время не было вестей. Кто бы мог подумать, что наследному принцу семьи Се выпадет настолько счастливый жребий, и что он действительно выживет.

Сун Хайпин вздохнул.

— Я хочу сказать, что у Се Хэна необычное прошлое. Есть поговорка: старик, потерявший лошадь, может не знать, что это благословение. И в этом есть смысл. Он едва не умер. Но благодаря этому мастер Се и мадам Се сделали свой ход. У его сводного брата больше нет шансов захватить власть. Нет угрозы со стороны семьи. Подумай. Как сложно иметь дело с такой семьёй, Юйаньюйань. Не важно, что за человек этот Се Хэн, людей из такой могущественной семьи нельзя задеть безнаказанно.

П.р.: 塞翁失文焉知非文 (или 塞翁失馬，焉知非福) — «нет худа без добра». В истории из Huai Nan Zi (淮南子), старик, живущий недалеко от границы с землей сюнну, потерял лошадь. Все стали утешать старика. Но лошадь вернулась, приведя с собой вторую лошадь. Сын старика ездил на этой лошади и упал, сломав ногу. Все опять пожалели старика. Началась война, и каждые девять из десяти мужчин погибли. Но отец и сын избежали этого.

Сун Юйань не ожидала, что красивый беловолосый мужчина, который часто вместе с ней ездил на автобусе, может иметь такое прошлое.

На мгновение она застыла, не в силах как-либо отреагировать. Она не знала, что сказать

Увидев выражение ее лица, Сун Хайпин продолжил серьёзным тоном:

— Юйаньюйань, мы с твоей матерью тратим столько сил и зарабатываем деньги ради амбиций, но в первую очередь — чтобы обеспечить тебе счастливую и беззаботную жизнь. Помнишь, что я говорил тебе перед твоими вступительными экзаменами? Мои мысли не изменились: я хочу, чтобы мой ребенок был здоров и счастлив. Я понимаю, что брак с таким успешным и влиятельным человеком, как Се Хэн, может показаться очень привлекательной идеей. В конце концов, это престижно. Кто знает, сколько людей об этом мечтают. Но вместе с этим придут боль и страдания. Папа не хочет, чтобы ты связывалась с таким человеком, как он.

— Папа, ну о чем ты? — Сун Юйань ощутила беспомощность. — Ты все неправильно понял. Мы с ним просто друзья. И знаем друг друга не так давно.

У неё появилось чувство, будто отец смотрит на неё сквозь розовые очки, которые заставляют видеть её самой милой и очаровательной девушкой в мире. И что отец думает, что любой другой мужчина, знакомый с ней, считает точно так же.

Если бы все было так, как он сказал, и этот наследный принц семьи Се действительно оказался мажором, разве заинтересовался бы он её, матерью-одиночкой? Вероятно, он видел множество красивых женщин? Будет ли он использовать свои деньги, чтобы преследовать её?

Сун Хайпин мог лишь рассмеяться на такое, как ему показалось, наивное и нелепое оправдание дочери.

— Папа….

— Ладно, считай вас друзьями. Но хочу сказать тебе: не важно, будете ли вы друзьями, но ты не можешь просто сделать из него бойфренда. Я скажу прямо: от этих богатеньких сынков добра не жди.

Он видел их всех насквозь.

Во-первых, он был мужчиной, и во-вторых, он был проницателен. Он не был настолько стар, чтобы не заметить взгляд другого мужчины, которому кто-то нравится.

Се Хэну не хватало здравого смысла.

Если бы ни одна из сторон не стремилась к этому, он и Сун Юйань никогда бы не встретились. В жизни эти двое никак не пересекались, у них был разный круг общения. И даже если бы они встретились, они бы не стали обыкновенными друзьями!

Учитывая его прошлое, после некоторого размышления можно было сказать, что что-то было не так, хотя Се Хэн и скрывал это. И, вспомнив взгляд, которым он смотрел на Юйаньюйань, Сун Хайпину снова захотелось рассмеяться.

«Просто друзья… Пусть он обманул маленькую девочку вроде Юйаньюйань, но зачем притворяться перед ним? Даже несмотря на то, что он болеет, за это преследование женщины он заслужил, чтобы этот незаконнорождённый брат избил его. Тьфу!»

Конечно, Сун Юйань должна была высказаться.

— Папа, я не собираюсь говорить тебе, что думает господин Се. Как ты и сказал, у него незаурядное происхождение. И я сама рассказала ему, что у меня есть сын. Папа, твое поведение сегодня на самом деле смутило меня. Господин Се и я — всего лишь друзья. Неважно, что думают другие люди, я отношусь к нему как к другу, и других отношений между нами нет.

Хотя она знала, что Жун Тин не будет подслушивать, она все же понизила голос.

— Жун Тин ещё мал. Хотя он очень любит меня, все дети обычно считают, что их родители — пара. Он думает, что я и его отец все еще женаты. Пока он верит в это, я не могу ни с кем встречаться, и я не хочу, чтобы он по недоразумению решил, что у его мамы внебрачная связь. На данный момент все, чего я хочу – это вырастить его. Ни о чем другом я даже не думаю.

— Но не волнуйся, папа, я знаю себя. Богатство и власть – не для меня, и у меня нет к нему каких-то сильных чувств. После того, как я узнала о происхождении господина Си и о том, что он за человек, моё мнение о нем не поменялось. То, чего ты опасаешься, не произойдет.

Человек должен знать свое место. Она всегда осознавала, что не очень умна. С самого детства её оценки не были высокими. Даже если она усердно училась, ее оценки всегда колебались между средними или чуть выше. А что касается эмоционального интеллекта, то она была не из тех, кто может легко справиться со сложными межличностными отношениями. Такие люди, как она, использовались как марионетки в дворцовых интригах, и умирали, даже не зная, как это произошло… Другими словами, она все еще не совсем верила, что переселилась в древние времена и почему-то стала императрицей.

Сун Хайпин почувствовал облегчение, услышав заверения Сун Юаня. Он был очень амбициозен и сперва хотел наладить отношения с Се Хэном, но когда он увидел, что Жун Хэн проявляет интерес к его дочери, он не почувствовал себя ни капли счастливым. Напротив, он был взволнован и встревожен.

— Лучше всего, если ты так и будешь считать. Ладно, сначала я думал, что нам предстоит долгий разговор, но теперь я могу успеть на свой рейс. Больше мне нечего сказать.

Сун Хайпин встал и собрался уходить. Прежде чем уйти, он снова предупредил Сун Юйань:

— Лучше не сближаться семьёй Се. Мир бизнеса в городе Б слишком суров. Это может повлечь за собой много бед, даже если вы обычные друзья. Богатые и влиятельные в городе Б – это... хм.

— Хорошо-хорошо, я знаю.

Сун Юйань не была глупой. Сейчас её жизнь была такой спокойной; она не хотела никаких проблем.

Сун Хайпин понял свою дочь и ушел, довольный разговором.

Как только он ушел, Жун Тин вышел из кухни, закончив мыть клубнику. Не увидев Сун Хайпина, он с сомнением спросил:

— Дедушка уже ушел?

— О, он ушел, чтобы успеть на самолет, у него деловая поездка.

— Тогда ему не повезло.

Клубника была любимой едой Жун Тина. Прозрачная ваза с фруктами была до краев наполнена большой и красивой клубникой. Он посмотрел на Сун Юйань.

— Императрица-мать, давай есть вместе. Гу только что попробовал одну ягоду, и она была довольно сладкой. Это лучше, чем клубника, которую Гу ел раньше”.

— Хорошо.

Мать и сын сидели за кофейным столиком, с удовольствием поедая клубнику.

Жун Тин не мог обращать внимания на что-либо ещё, когда ел клубнику, и какое-то время не замечал, что Сун Юйань была немного не в себе.

— Императрица-мать, не следует жадничать.

Сун Юйань задумалась, поедая клубнику, и, сама не заметив, съела довольно много. Тем не менее Жун Тин счел нужным напомнить ей.

Хотя Жун Тин был еще молод, его самодисциплина и самоконтроль были несравнимы с таковыми у многих взрослых.

— Сейчас зима. Слишком много холодной пищи – вредно для желудка, - торжественно сказал Жун Тин. — Не следует быть жадным. Все равно завтра мы съедим их.

Сун Юйань удивилась.

— Ты прав, но мы всё равно не можем съесть столько. Почему бы нам не дать немного соседям завтра?

Их соседка была на шестом или седьмом месяце беременности. Она очень любила Жун Тина и часто угощала его.

Просто однажды эта будущая мать спросила Ронг Тинга, был ли ребенок в ее животе братиком или сесричкой. Жун Тин явно почувствовал себя неловко.

Многие люди верили, что дети могут видеть пол ребенка в животе беременной женщины. Чем младше ребенок, тем точнее прогноз.

Тогда Жун Тин сказал с каменным лицом: «Гу не пророк».

К счастью, он был еще маленьким и симпатичным. Что бы он ни говорил, взрослые находили его очень милым.

Сун Юйань поправила его и сказала, чтобы он не называл себя “гу” при посторонних, но этот юноша был упрям. Он был готов изменить много привычек: разговаривать и хорошо ладить с другими людьми, а иногда он был даже готов играть в футбол с местными детьми – но в этом вопросе он был настойчив и отказался что-либо менять.

Жун Тин не поскупился и великодушно кивнул.

— Гугу, мы скоро уедем в город Б, и я не думаю, что мы вернемся в ближайшие полгода. Я подумала: прежде чем мы уйдем, почему бы нам не пригласить на обед соседку и твоих друзей?

Жун Тин никогда не считал друзьями мальчишек, играющих с ним в футбол.

Очевидно, они всего лишь вместе играли вместе в футбол. После игры они расходились по домам, каждый к своей матери. Какие ещё друзья?

Он даже не думал, что сможет подружиться с ними. Просто его маме было приятно видеть, как он играет со сверстниками, поэтому он неохотно, но играл в футбол.

— Прекрасно, — сказал Жун Тин.

Сун Юйань радостно сказала:

— Великолепно! Пойду закажу торт.

При виде того, как взволнованная императрица-мать заказывает торт, украшает дом и выполняет другие мелкие домашние дела, губы Жун Тина расплылись в улыбке. Он не был одинок. Он привык к этому, и император-отец однажды сказал, что на вершине невыносимо холодно.

П.п.: 高处不胜寒 – букв. «холод высокогорья невыносим». Чем выше социальный статус человека, тем меньше у него друзей и тем более он одинок.

Император не нуждался в доверенном лице. Ради ясности мыслей нужно оставаться одиноким, чтобы видеть детали и всю картину в целом, не быть ослепленным так называемой дружбой и сделать неправильные выводы.

Но если императрица-мать была счастлива, то и он был счастлив.

После того как они съели клубнику, Сун Юйань хотела, чтобы Жун Тин снова почистил зубы. Затем они приготовились ложиться спать.

В доме было очень тепло – даже не похоже на зиму – и очень сухо. Использовалось сразу несколько увлажнителей воздуха.

После того как Жун заснул, у нее осталось время на свои дела. Как только она села на кровать и приготовилась смотреть разные шоу, ее телефон зазвонил. Она подняла трубку и увидела, что на экране “Господин Се”. Она поколебалась мгновение, прежде чем принять вызов.

— Здравствуйте, господин Се.

— Госпожа Сун, вы еще не ложились спать? Надеюсь, я вам не помешал. Я беспокоился, что дядя мог неправильно меня понять, поэтому я позвонил вам.

На самом деле ее отец не совсем неправильно понял его…

Сун Юйань рассмеялась.

— Все в порядке. Мой папа просто беспокоится, что меня обманут, поэтому он уделяет пристальное внимание моим друзьям. Не обращайте внимания, он не имел ввиду ничего дурного..

— Вот как. Он очень ответственный отец. Я думал, что ранее чем-то обидел его.

— Вовсе нет.

Жун Хэн стоял перед окнами от пола до потолка. В его руке был телефон, а на лице – легкая улыбка.

— Это хорошо. Тогда не буду мешать вашему отдыху. Спокойной ночи, госпожа Сун.

— О, спокойной ночи.

Хорошо, что он не собирался болтать попусту. Сун Юйань повесила трубку и со вздохом облегчения легла на кровать.

Выслушав рассказ отца о семье Се, она почувствовала, что быть обычными друзьями с этим человеком будет очень тяжело.

К счастью, когда он вернется в город Б, их пути, скорее всего, разойдутся.

В противном случае она никогда не смогла бы унять воображение, представляя варианты отношений от любви до ненависти среди богатых и могущественных, и она боялась бы случайно попасть под удар.

На другом конце провода Жун Хэн повесил трубку, сдерживая улыбку на лице, и вернулся в свое кресло. Он глубоко задумался, держа в руке визитную карточку Сун Хайпина.

Той ночью Сун Юйань снова увидела сон.

В отличие от беззаботной и веселой атмосферы предыдущих снов, на этот раз ее сердце ныло от боли. Она оказалась в месте, похожем на дворец. В некотором отдалении от неё был молодой человек, одетый в традиционную военную форму, но она не могла ясно видеть его лицо. Его тон и поведение были очень уважительными.

Она сидела на возвышении. Сун Юйань сердито приказала служанкам уйти, оставив их вдвоем в комнате.

Она спустилась, волоча юбку по полу. Она посмотрела на него и спросила дрожащим голосом:

— Почему старший брат должен отправиться на поле боя?

— Докладываю вашему величеству...

П.п.: 娘娘 – термин, используемый для обозначения королевы, императрицы или императорской наложницы. Несмотря на то, что он ее (приемный) старший брат, он все равно должен называть ее “Ваше Величество” в знак уважения к ее более высокому статусу

Она перебила его, ее глаза покраснели.

— Разве должен старший брат говорить со мной так? Разве есть необходимость заставлять меня чувствовать себя неловко?

Мужчина тихо вздохнул.

— Прости, Юйаньюйань. Это было моим желанием с самого детства. Как потомок семьи Мэн, я обязан защищать свою Родину.

— Это привилегия семьи Мэн, которую его величество даровал с определенной целью.

— Ты снова лжешь мне. Мама приходила ко мне несколько дней назад. Ее глаза были опухшими, и она, должно быть, плакала. Она ясно сказала, что семья Мэн никогда больше не будет участвовать в этом. Отец и мать просто хотят, чтобы семья была в безопасности.

— Юйаньюйань, старший брат не лгал тебе. Сейчас в армии нет подходящих генералов. И на линии фронта, и при дворе неспокойно. Я просто хочу сделать всё от меня зависящее, чтобы защитить людей. Как может быть дом без страны?

— Нет, это не так! Я заставлю его вспомнить императорский указ. Он лгал тебе, и он лгал мне. Он лжец!

Мужчина выглядел испуганным и едва мог держать себя в руках.

— Юйаньюйань, будь осторожна! Я не лгал тебе. Отправиться на поле боя, чтобы убивать врагов и защитить страну - это желание моего сердца и моё предназначение. Больше не говори об этом и не спорь с его величеством, Юйаньюйань. Он - император!

Это определенно было неправдой.

Она не была глупой. Она всё понимала.

В гареме было несколько наложниц, чьи семьи имели большое влияние при дворе, и двор и гарем были тесно связаны.

П.п.: 牵一发而动全身 — букв. «потяните за один волосок, и все тело придет в движение»; перен. небольшое изменение повлияет на все остальное; "эффект бабочки".

Поместье генерала пришло в упадок давным-давно, во времена предыдущего императора. Ее брат просто боялся, что без кого-то при дворе над ней будут издеваться в заднем дворце.

Но настоящее время было более жестоким, чем во время правления предыдущего императора, и не стоило ждать пощады. Семья Мэн не хотела участвовать в этом, и сейчас у них не было выбора, кроме как ввязаться в заговоры и интриги.

— Ваше величество, я должен идти, — молодой человек наконец посмотрел на нее. — Вы должны заботиться о себе и оставаться в безопасности.

Как только молодой человек ушел, она не смогла подавить свои эмоции. Она считала себя самой большой грешницей.

Она горько плакала, но, не желая, чтобы ее обнаружили другие, она яростно кусала губы, отказываясь издавать хоть звук.

Кто-то в мантии дракона вошел. Увидев, что она плачет от горя, он посмотрел на нее сверху вниз и спросил холодным голосом:

— О ком ты так горюешь?

Она молчала.

Он схватил ее за запястье и яростно потянул.

— Мы не любим этого, ненавидим это – смотреть, как ты чувствуешь печаль из-за других людей.

П.р.: 朕 – устар. офиц. местоим. «Мы». Император о себе, со времен династии Цинь.

Она молчала, тихо проливая слезы.

Сун Юйань внезапно проснулась. Она обнаружила, что более половины ее подушки была мокрой. Она схватилась за ворот одежды. Она все еще могла чувствовать эмоции, вызванные сном, тупая боль охватила и постепенно сжимала ее сердце.

Сун Юйань проснулась в некоторой рассеянности. Перед приходом няни она решила спросить Жун Тина о том, что произошло в древние времена.

Жун Тин сидел в кресле и пил теплое молоко.

Сун Юйань долго размышляла, прежде чем испытующе спросить его:

— Я помню, ты очень удивился, когда я сказала, что я – единственный ребенок в семье. Ты думал, что у меня есть братья и сестры?

— Хм.

Обычно Жун Тин придерживался правила не говорить во время еды и отдыха. Но, увидев, что императрица-мать подняла тему, которая его самого очень интересовала, он поставил чашку, посмотрел на неё и нерешительно сказал;

— Гу не знает, стоит ли упоминать об этом.

Сначала он искал ответы на свои вопросы об императрице-матери, но дворец был полон информаторов его императора-отца. Будь то Великий наставник или кто-то другой, никто не хотел разглашать даже крупицу информации.

Он был слишком мал и не мог покинуть дворец, поэтому его возможности были довольно ограниченными.

— Ты можешь рассказать мне. Здесь нет чиновников, так же как и твоего императора-отца. Только мы вдвоем, и я обещаю, что сохраню это в секрете.

С этими словами Сун Юйань сделала жест, будто застегивает рот на застёжку-молнию, выражая этим, что она определенно не скажет ни слова.

Жун Тин явно был очень взволнован, но сдерживался, пусть и с большим трудом.

— Гу однажды слышал, что его дядя был богом войны. Он вел солдат как божество, и он сделал большой вклад в Великую династию Е.

«Бог войны, ведущий солдат…»

Сун Юйань не могла не связать это с тем садомазохистским сном, где она была кем-то вроде Мэри-Сью.

Чувство, что эти сны появляются не без причины, всё больше росло.

— Ты с ним встречался когда-нибудь?

Жун Тин покачал головой:

— Нет.

— Почему… — Сун Юйань была озадачена. — Ты сказал, что он — бог войны. Значит, он должен быть очень влиятельным — по меньшей мере, генералом. К тому же ты называешь его дядей. И все же ты его никогда не встречал. Это же нелогично!

Жун Тин пристально посмотрел на неё, желая что-то сказать, но не решаясь

— Ты что-то недоговариваешь?

— Гу слышал…— он сделал паузу. — Гу слышал, что бог войны погиб в бою.

Глаза Сун Юйань расширились. Она снова почувствовала тупую боль в глубине своего сердца.

Его называли богом войны, потому что он уже погиб. При жизни трудно стать легендой.

Жун Тин знал, что императрица-мать многое забыла, поэтому, когда пришел к ней, то делал всё возможное, чтобы избегать таких тем, которые могут огорчить её. И теперь ему казалось, что он сделал что-то не так и упомянул то, о чем не должен был говорить.

Видя, что лицо Сун Юйань застыло и что она молчит, он подошел к ней и обнял за талию.

— Императрица-мать, я всё ещё здесь.

Он редко использовал слово «я».

Сун Юйань неосознанно погладила его по голове и издала мягкое «М-м». Похоже, она всё ещё была под действием сновидения. Когда она услышала слова Жун Тина, то внезапно на мгновенье почувствовала страх.

Если всё это правда, то через что она прошла в древние времена?

— Мне приснился сон. В нем был молодой генерал, который пришел попрощаться. Он называл меня «ваше величество», а я его — «старший брат», — быстро заговорила Сун Юйань. — Он сказал, что сердце зовёт его на поле боя, чтобы убивать врагов и защищать свою страну. Мне было очень грустно во сне, и поэтому человек в мантии дракона был очень зол на меня.

Жун Тин посмотрел на неё и потянул своими маленькими ручками. Он успокоил её:

— Императрица-мать, Гу больше не хочет, чтобы ты вспоминала прошлое.

Сун Юйань улыбнулась:

— Почему?

— Гу не хочет, чтобы ты была несчастна, — тихо сказал Жун Тин. То, что ты забыла Гу — это не имеет значения. Императрица-мать и сейчас в порядке.

— Но если я не вспомню то, что произошло, разве люди в моих снах не останутся грустными? — удрученно спросила Сун Юйань.

Будут ли грустить те, о ком забыли?

Возможно, эти воспоминания, которые причиняли боль, были также исключительно дороги ей.

Этого Жун Тин так же не понимал.

Он снова потянул ее.

— Императрица-мать, разве ты не говорила вчера, что хочешь заказать торт? Разве мы сегодня не собираемся приглашать гостей?

Внимание Сун Юйань было отвлечено. Она понимала, что Жун Тин этого и добивался.

— Хм, мы сделаем это. После завтрака мы спустимся вниз и пригласим их.

Мать и сын молчаливо согласились не поднимать тему бога войны.

Жун Тин не хотел огорчать Сун Юйань. Сун Юйань чувствовала, что Жун Тин тоже мало что знает об этой ситуации, поэтому она больше его не спрашивала.

Жун Тин пригласил только нескольких друзей, с которыми он ладил на бейсбольной площадке. Сун Юйань сокрушалась, что среди них нет ни одной девочки.

После назначения даты встречи Сун Юйань привела Жун Тина в супермаркет за покупками.

В доме теперь жил ребенок, и поэтому многие вещи, какие как фрукты и якульт, быстро заканчивались.

Им приходилось посещать супермаркет почти каждую неделю. Жун Тин любил ходить в супермаркет, но ему больше не нравилось сидеть в тележке. С тех пор, как он увидел годовалого ребенка, сидящего в тележке, он решительно отказался так делать.

— Надеюсь, ты сможешь завести хороших друзей в городе Б.

Сун Юйань вошла в супермаркет с корзиной для покупок. Она посмотрела на Жун Тина и сказала:

— Дети счастливее, когда они общаются с другими детьми, верно? В любом случае благодаря тебе у меня появилось еще несколько подруг.

Матери этих детей были очень добродушны. Они были очень милыми девушками, в основном на несколько лет старше Сун Юйань.

После нескольких встреч она познакомилась с ними, и они дали ей несколько советов по воспитанию детей. Конечно, она также училась у них, как обращаться с детьми в этом возрасте. Это был очень ценный опыт.

— Императрица-мать любит заводить друзей.

— Конечно! Иначе было бы так скучно, — сказала ему Сун Юйань. — Я люблю разговаривать с людьми. Конечно, некоторые люди не любят общаться с незнакомцами. Им более комфортно в собственной компании.

Раз уж они собрались пригласить в свой дом детей, то определенно должны были приготовить закуски и фрукты. Сун Юйань переживала, что мальчикам будет скучно, поэтому она приготовила головоломку.

Кроме того, Сун Юйань купила маринад для куриных крылышек барбекю по-новоорлеански. Они с Жун Тином так долго ходили, поэтому Сун Юйань знала, что малыш захочет есть. Просто так совпало, что ему нравится та же еда, что и ей…

Она как раз собиралась идти к кассам самообслуживания, когда кто-то остановил её.

— Юйаньюйань!

Сун Юйань и Жун Тин обернулись.

Раньше Жун Тин был недоволен тем, что посторонние называли её по имени. Как можно так небрежно произносить имя матери нации? Позже он привык к этому, потому что здесь все так поступали.

Сун Юйань несколько удивилась, обнаружив, что это Цзи Цзюньпэй. После того, как в её жизни неожиданно появился Жун Тин, она стала чувствовать себя более непринужденно при встрече с ним и сейчас воспринимала его как обычного друга.

— Староста, какое совпадение.

Цзи Цзюньпэй, улыбаясь, подошел.

— Эй, я здесь присматриваю дом. Как раз подумал, не наткнусь ли здесь на тебя, — он поднял руку и посмотрел на время. — Уже пора обедать. Давайте поедим вместе.

— Это… Прости, староста. Дома няня уже приготовила обед, — Сун Юйань жестом указала на Жун Тина. — Малыш не любит есть вне дома. Он не привык к этому.

Цзи Цзюньпэй уже заметил ребенка рядом с Сун Юйань.

Жун Тин посмотрел на Цзи Цзюньпэя. Если бы это произошло раньше, он был бы недоволен тем, что какой-то мужчина разговаривает с Сун Юйань. Теперь, прожив здесь несколько месяцев, он мог нормально к этому относиться.

Цзи Цзюньпэй улыбнулся Жун Тину.

— Привет, малыш, тебе действительно не нравится есть вне дома? А если дядя купит тебе что-нибудь в KFC или Pizza Hut?

...За редким исключением, Жун Тин не очень любил еду из KFC, как и пиццу.

Если няня дома делала крылышки по-новоорлеански, или если у Сун Юйань появлялось желание приготовить пиццу с картофелем фри, то такая еда ему нравилась. Он просто не любил есть вне дома. Он был довольно придирчивым ребенком.

Жун Тин бдительно покачал головой.

— Я редко беру его поесть в KFC, — сказала Сун Юйань. — Староста, мне очень жаль, но сегодня действительно не очень подходящее время. В другой раз. Я приглашу тебя на ужин, когда мой парень вернется из своей деловой поездки.

Когда Жун Тин услышал, как Сун Юйань сказала это, он навострил уши.

Однажды он слышал, как императрица-мать сказала эти слова незнакомому мужчине. Это произошло, когда они возвращались домой, и тот слишком напористо приставал к ней. Императрица-мать сказала, что это был своего рода тактичный способ отказать. Когда другие слышали ее слова, они не спрашивали ее номер телефона, не приглашали ее на ужин или в кино. Это можно считать универсальным способом.

Императрица-мать снова сказала это. Разве это не означало, что этот дядя — тоже поклонник его мамы?

Он пришел сюда только для того, чтобы обнаружить, что многие мужчины восхищаются императрицей-матерью!

— Все в порядке, — Цзи Цзюньпэй имел некоторое понятие о приличиях. Хотя он знал, что у Сун Юйань нет парня, он позволил ей сохранить лицо. — У тебя есть время днем? Я не очень хорошо знаком с этим районом и хочу оценить его со всех сторон.

Как раз когда Сун Юйань собиралась отказаться, Жун Тин внезапно закричал:

— Мама, я голоден! Я хочу домой!

Когда Цзи Цзюньпэй услышал, что он назвал Сун Юйань мамой, он был поражен. Он посмотрел на Сун Юйань с некоторым удивлением.

Сун Юйань поняла, что Жун Тин расстроен. Она улыбнулась и погладила его по голове.

— Ладно, сейчас закончим.

Этот ребенок иногда молчаливо поддерживал её. Иногда к ней подходили люди, когда она ходила по магазинам. Если они проявляли настойчивость, несмотря на то, что она говорила, что у нее есть парень, Гугу называл ее мамой, и эти люди быстро отступали в шоке.

Цзи Цзюньпэй не был дураком. Он и Сун Юйань были очень хорошо знакомы друг с другом; он не верил, что у нее может быть такой взрослый ребенок.

Он внимательно рассмотрел ребенка рядом с ней и увидел, что его внешность очень похожа на ее. Он сразу догадался, кто это.

Должно быть, это ребенок ее отца.

Цзи Цзюньпэй слышал о некоторых вещах, касающихся ее семьи, от некоторых их общих друзей.

Он не был удивлен, что она так хорошо ладила со своим сводным братом. Он знал, что Сун Юйань была доброй, она была очень популярна в школе.

Он не собирался разоблачать маленького мальчика. В конце концов, он тоже был таким в его возрасте. Некоторые младшие братья любили своих старших сестер, но были крайне враждебны по отношению к их поклонникам. Это было неудивительно.

— Хорошо, Юйаньюйань, я свяжусь с тобой как-нибудь в другой раз. — Цзи Цзюньпэй сделал жест, будто делает телефонный звонок, но не спросил Сун Юйань о ее родстве с Жун Тином, оставив Сун Юйань в некотором недоумении.

Сун Юйань издала утвердительный звук и повела Жун Тина к кассам самообслуживания.

Жун Тин обернулся и увидел, что Цзи Цзюньпэй все еще смотрит в их сторону. Он бросил на него свирепый взгляд, выглядя очаровательно в гневе.

П.п.: 奶凶 (интернет-сленг) – «милый в гневе». Описывает человека, который пытается выглядеть свирепым/сердитым, но вместо этого выглядит примерно так:

[[image:/storage/reader-images/f437f84356481f5bf653ac48e7de814d96a45da1.png]]

Сун Юйань вспомнила выражение лица Цзи Цзюньпэя. Если не считать легкого удивления, когда Жун Тин назвал ее мамой, он был чрезвычайно спокоен.

Само по себе это было неудивительно. Никто из ее друзей не поверил бы, что у нее есть пятилетний или шестилетний ребенок. Ее родители были строгими, поэтому со школьных лет и по сей день другие воспринимали ее как хорошую девочку. Не говоря уже о Цзи Цзюньпэе, даже ее лучшая подруга Се Я не поверила бы, что Жун Тин был ее биологическим сыном.

Но верил он в это или нет, её это не волновало.

Через несколько дней она уезжала в город Б. С его инертным и рассудительным характером, после того как она отвергнет его несколько раз, он больше не появится перед ней.

После того как Сун Юйань вернулась домой, она посмотрела на Жун Тина, размышляя. Она не могла не задать вопрос:

— Ты ни о чем не хочешь меня спросить?

Этот ребенок ненавидел мужчин, которые появлялись рядом с ней, и иногда закатывал истерику. На этот раз он был так спокоен. Это было не в его стиле.

Жун Тин бросил на неё недоверчивый взгляд.

— А что, по мнению императрицы-матери, должен спросить Гу?

Сун Юйань рассмеялась.

— Ничего, мне просто было любопытно. Помнишь? Однажды я столкнулась со старым одноклассником и немного поболтала с ним. Ты расстроился, а когда мы вернулись домой, ты вышел из себя и сказал, что я строю глазки другим мужчинам за спиной твоего императора-отца.

В тот день она поссорилась с Гугу.

Во всяком случае, она чувствовала, что Гугу вел себя крайне невежливо. Если бы он не был её ребенком, у неё не было бы морального права наказывать его, но он был ее сыном. В наше время принято уважать старших.

Гугу был очень возмущен. Из-за этого у них была недолгая холодная война. Конечно, Гугу как мужчина знал, когда следует уступить.

П.п.: 男子汉能屈能伸: букв. (мужчина) может кланяться и подчиняться, или может стоять во весь рост; быть гибким, приспосабливаться к обстоятельствам.

Он первым пришел в её комнату, чтобы найти её и помириться.

Жун Тин немного смутился, услышав, что она подняла старую тему, но выпрямил спину и слегка кашлянул.

— Императрица-мать, это было тогда, а это сейчас.

— Что? — с большим интересом спросила его Сун Юйань.

— Гу не глуп. У императрицы-матери здесь много поклонников, — Жун Тин бросил на нее взгляд и тихо сказал: — Но в сердце императрицы-матери есть только император-отец.

Это было огромное недоразумение.

Сун Юйань покачала головой и очень серьезно объяснила:

— Я не проявляю благосклонность к другим, потому что, во-первых, я не встретила никого, кто бы мне понравился, а во-вторых, сейчас не самое подходящее время.

Она не хотела говорить Жун Тину, что это также из-за него. Это оказало бы на ребенка огромное давление.

Жун Тин знал, что неуместно говорить об императоре-отце с императрицей-матерью. Императрица-мать ничего не помнила, а императора-отца здесь не было; что-либо ещё говорить было бесполезно.

Он сменил тему и спросил:

— Императрица-мать, кто этот человек?

— Мой старшеклассник в колледже, — кратко представила Сун Юйань Цзи Цзюньпэя. — Он действительно потрясающий. У него были лучшие оценки в нашей провинции в своем выпуске.

— Лучшие оценки? Жун Тин глубоко задумался. — Это и в самом деле потрясающе.

— Этот лучший студент должен отличаться от лучшего студента из древних времен.

П.п.: 状元 zhuàngyuan устар. чжуанъюань, первый из сильнейших (победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность). Дворцовый экзамен был тестом самого высокого уровня императорских экзаменов, поэтому стать лучшим студентом было огромным достижением.

Сун Юйань ранее читала романы, которые иллюстрировали, насколько трудными были имперские экзамены. Она постучала себя по подбородку.

— Лучший студент из вашего древнего времени — номер один в стране. Староста был номером один в провинции. Есть разница между провинцией и страной.

— О.

Жун Тин бросил на Сун Юйань еще один взгляд и воспользовался возможностью, чтобы похвастаться императором-отцом:

— Тогда это означает, что он не так хорош, как император-отец. Наши лучшие студенты во всем уступали ему.

Сказав это, он понял, что затронул опасную тему и немедленно ускользнул в ванную.

Сун Юйань:

— ...

Ох уж этот ребенок.

…

Очень скоро наступил день вечеринки. Жун Тин пригласил трех приятелей, матери привели их рано утром.

Все матери были очень вежливы. Все они принесли молоко и фрукты, как настоящие гости.

Сун Юйань была несколько смущена. После двадцати с лишним лет она, наконец, произнесла эти знаменитые слова в первый раз:

— Достаточно просто прийти; не нужно было ничего покупать.

— Это для вашего Жун Тина, пусть поест.

— Верно, верно, это для Жун Тина.

Первоначально Сун Юйань планировала пообедать вместе с этими мамочками, но у всех у них были какие-то дела. Одна из матерей подергала себя за волосы.

— Наконец-то я смогла пристроить ребенка, записалась к своему парикмахеру Тони, чтобы покрасить и подстричь волосы.

— Хорошо, тогда приходите к ужину, — великодушно предложила Сун Юйань. — Я купила много еды, и тетушка очень старалась, пока готовила. Пусть дети днем поиграют. Как насчет того, чтобы прийти на ужин, когда вы закончите?

Матери не возражали. Они уже хорошо поладили между собой.

Сун Юйань с Жун Тином уже ходили к ним в гости на обед.

После того как матери ушли, Сун Юйань посмотрела на оживленных и веселых мальчиков, затем на Жун Тина, который стоял среди них с редким для него выражением расслабленности на лице. Она сразу почувствовала себя непринужденно и сказала детям:

— У нас дома есть Лего, а также я купила подписку на разные ТВ-каналы, так что вы можете смотреть любой фильм, который захотите. Есть несколько научно-фантастических фильмов, которые вам понравятся, и ещё я купила Монополию, в которую вы также можете играть.

Дети зааплодировали, явно очень довольные этим планом.

— Вы можете есть любые фрукты на столе. Гугу, в шкафу есть картофельные чипсы, закуски из морских водорослей и якульт. Ты знаешь, где они, — Сун Юйань махнула рукой. — Тетя сегодня сделает картофель фри. Я позову вас, когда будет готово. Сейчас я иду за тортом. Ребята, хотите пиццу? Если да, то я куплю её по дороге.

— Хочу-хочу-хочу!

— Тетя, я хочу! Я хочу пиццу!

— Я хочу колу!

Мальчики были очень шумными, но настроение в комнате было великолепным. Сун Юйань кивнула, улыбаясь:

— Хорошо, хорошо, тогда подождите, пока я не вернусь с большой пиццей. В буфете есть кока-кола, но вам, ребята, нельзя слишком много. Это вредно для ваших зубов. Я уже ухожу. Гугу, позаботься о своих друзьях. Звони мне, если что-нибудь случится.

— Ага.

Жун Тин проводил Сун Юйань к двери и напомнил ей:

— Мама, будь осторожна, переходя дорогу. Не ходи, опустив голову в телефон.

Когда посторонние были рядом, он всегда называл ее мамой.

Когда Сун Юйань ушла, мальчики сели на ковер и начали играть в Монополию.

Когда они играли, один из мальчиков прошептал:

— Жун Тин, твоя мама такая милая. Моя мама не покупает мне Lego и не позволяет есть закуски. Она просто хочет, чтобы я читал книги. У меня нет никаких развлечений.

Его слова нашли отклик в компании мальчиков.

— Моя мама тоже! Она всегда заставляет меня работать как лошадь. Знаете, каково это? В любом случае это ужасно.

— Моя мама хочет лишить меня всех развлечений. Ни телевизора, ни игрушек на телефоне. Но сама она все время играет на своем телефоне!

— Моя мама – такая же. В прошлый раз я не получил маленький красный цветок. И она сказала мне, что она с моим отцом окончила знаменитый университет, так почему же я даже не умею складывать и вычитать? Но я же еще маленький. Взрослые — настоящие дьяволы. Они такие ужасные!

П.п.: 小红花 – маленький красный цветок, популярная система вознаграждений, используемая для мотивации учеников к выполнению домашних заданий, развитию хороших привычек и т. д.

Дети собрались вместе, чтобы пожаловаться на своих родителей.

Жун Тин был сосредоточен на игре в Монополию. Слушая одним ухом, он сказал:

— Будь доволен тем, что у тебя есть. Хорошо, когда мама есть.

Ни один из этих детей, которые жаловались перед ним на огромный стресс от учебы, не получил бы от него и пол-унции сочувствия!

…

Сун Юйань заказала восьмидюймовый торт из пекарни.

Она не знала почему, но каждый раз, когда она приглашала людей к себе домой, она хотела купить торт, думая, что это создаст отличное настроение.

Войдя в пекарню, она случайно заметила Жун Хэна, покупавшего хлеб. Эти двое уже могли считаться друзьями, поэтому, естественно, они захотели поприветствовать друг друга и поболтать. Но Сун Юйань все еще помнила слова своего отца.

Взрослые отличались от детей. При выборе друзей необходимо было ответить на определенные вопросы, такие как: совпадало ли их мировоззрение и принадлежат ли они к одному и тому же социальному слою.

Очевидно, они не принадлежали к одному классу.

Они вышли из пекарни одновременно, Сун Юйань держала торт, а Жун Хэн — сумку. Поняв, что им по пути, они стали идти рядом.

— Возвращаясь к тому дню, я продолжаю думать о нем снова и снова. Я боялся, что после потери памяти мог даже и не вспомнить, что когда-то обидел дядю.

Когда Жун Хэн улыбался, он был похож на скромного джентльмена. Сун Юйань и раньше чувствовала, что с ним легко ладить; теперь, узнав о его происхождении и личности, он произвел на неё ещё большее впечатление. Человек с таким статусом очень редко оставался таким мягким и внимательным. Было очевидно, что он получил хорошее воспитание.

Сун Юйань рассмеялась, услышав его слова.

— Почему? Выбросьте это из головы.

Жун Хэн кивнул, улыбаясь.

— Вероятно, потому, что я потерял память и не имею представления о своих старых друзьях, я особенно дорожу дружбой, которую имею сейчас. Госпожа Сун, я вернусь в город Б через два дня. Старшие члены семьи уже призывают меня вернуться. Есть кое-что, в чем я должен вам признаться, иначе я буду продолжать чувствовать себя виноватым.

Он остановился.

Сун Юйань тоже остановилась. Они стояли на тротуаре. Он посмотрел на нее с улыбкой в глазах, и она не могла не задержать дыхание.

Она не знала почему, но немного нервничала. Ей стало любопытно, в чем же он хотел признаться?

Выслушав своего отца, она тоже начала задаваться вопросами: почему он ездит на автобусе, и почему она всегда натыкается на него?

Она не знала, какова его цель, и не могла догадаться. Если причиной была любовь между мужчиной и женщиной, то господин Се должен отличаться бесконечным жизнелюбием, чтобы преследовать женщину после того, как едва избежал смерти. Она не думала, что он человек такого типа.

— На самом деле моя семья не знает, что я потерял память. Но я не хотел, чтобы они беспокоились, поэтому начал говорить меньше. Они неправильно это поняли и теперь думают, что я повредил голосовые связки и не могу говорить. Я приехал в этот город, чтобы тайно посетить врача. В тот день, когда я встретил вас, я вдруг почувствовал, что вы мне знакомы, как будто я встречал вас раньше.

Жун Хэн рассмеялся над самим собой.

— Звучит как клише, но я говорю правду. Я подумал: может быть, мое общение с вами поможет мне вернуть воспоминания, которые я потерял. Тогда я подошел к вам и постарался подружиться.

Сун Юйань была ошеломлена, не в силах отреагировать.

— Извините, — торжественно попросил прощения Жун Хэн. — Сначала я обратился к вам по неблаговидным причинам, но, когда мы поладили, я почувствовал, что вы, госпожа Сун, действительно очень добры, и я могу расслабиться, болтая с вами. Теперь я действительно вижу в вас друга. Если вам понадобится какая-либо помощь после прибытия в город Б, вы можете позвонить мне. Мне действительно очень жаль.

Вероятно, это было потому, что он был слишком откровенен, но Сун Юйань не могла на него сердиться, когда услышала эти слова.

Она сочувствовала его панике, вызванной потерей памяти. Хотя она признала, что Жун Тин был ее сыном, и что она когда-то переселилась в древние времена, тех немногих снов, которые у нее были, явно было недостаточно, чтобы заполнить пробелы. Она не осмеливалась слишком глубоко задумываться об этом; как только она это сделает, то, несомненно, будет мучить себя. Ощущение того, что вы изо всех сил пытаетесь вспомнить, но ваш разум остается пустым, было чрезвычайно неприятным.

Сун Юйань улыбнулась ему, показав пару ямочек на щеках. Она тихо сказала:

— Всё в порядке.

Жун Хэн был поражен и поспешно опустил голову, чтобы скрыть свои истинные эмоции.

Они продолжали идти вперед, не говоря ни слова.

Когда они подошли к входу в общину, где им предстояло расстаться, Сун Юйань помахала рукой Жун Хэну.

— До свидания, господин Се.

Жун Хэн остановился. Он пристально посмотрел на нее и вдруг спросил:

— Госпожа Сун, мы действительно никогда не встречались раньше?

Сун Юйань серьезно задумалась, затем покачала головой.

— Не думаю.

Она все еще была очень уверена в своей памяти, за исключением того отрезка, что был в древние времена. Она все еще помнила всех своих одноклассников из начальной школы.

Она определенно не встречала господина Се из семьи Се города Б.

Следует учесть, что их круг общения и образ жизни отличались, поэтому им было трудно встретиться друг с другом. Если бы она встретила кого-то вроде него, она определенно запомнила бы его.

Жун Хэн был явно разочарован, но снова повеселел и попрощался с ней, прежде чем повернуться и уйти.

Этот день был не только очень насыщенным, но и тяжелым.

Сун Юйань теперь восхищалась воспитателями детского сада.

Когда в доме был только Жун Тин, он был единственным ребенком в доме и она не чувствовала, что его воспитание для неё утомительно. Теперь, с несколькими маленькими мальчиками, все стало слишком шумно. Воспитатели детского сада были просто самыми терпеливыми людьми в мире! Едва представив себя стоящей перед классом детей, она почувствовала, что у нее разболелась голова.

Одна уборка дома заняла почти час объединенными усилиями Сун Юйань и няни.

После того как они закончили, Сун Юйань вместе с Жун Тином упаковали кусок торта, который она отложила заранее, и отпустила няню:

— Тетушка, возьмите этот торт для своей внучки.

Няня была очень счастлива. Ей нравилось работать в этом доме. Хотя в доме жил ребенок, он был очень умен и не создавал проблем. Со взрослыми тоже было легко поладить.

После того как тетушка ушла, в доме остались только Жун Тин и Сун Юйань. После того как они умылись, они сидели на диване и смотрели телевизор, как обычно. Это было занятие, общее только для них.

Жун Тин не любил смотреть мультфильмы, и ему не нравилось смотреть телешоу.

Что он любил смотреть? Сун Юйань была застигнута врасплох. Он любил смотреть Animal Planet и документальные фильмы. Его вкус был довольно простым.

— Ну и каково это — иметь друзей? — спросила Сун Юйань Жун Тина.

Дети отлично провели время и играли до изнеможения.

Уголки его губ приподнялись, но Жун Тин все равно сказал:

– У Гу нет друзей.

Сун Юйань бросил на него взгляд.

– Разве они уже не твои друзья? Они очень добры к тебе, и они делятся с тобой своими игрушками. Это друзья.

Это были друзья?

Жун Тин хмыкнул.

— Неплохо. Живя во дворце, Гу не имел друзей.

Сун Юйань догадывалась, что в древнем императорском дворце была строгая иерархия, но, когда она услышала, как Жун Тин сказал это безмятежным тоном, её материнское сердце заболело.

— С тобой никто не играл?

— Играл, — легко продолжил Жун Тин. — Император-отец нашел двух товарищей по играм для Гу. Оба были сыновьями министров при дворе. Один из них был того же возраста, что и Гу, а другой -на два года старше, но они испытывали к нему только благоговейное уважение. Возможно, это было из-за того, что дома их ругали старшие, но они уступали Гу во всем. Считает ли императрица-мать их за друзей?

Сун Юйань немного подумала, а затем очень честно покачала головой.

— Они не могут считаться друзьями.

— Гугу, ты такой несчастный, — Сун Юйань не выдержала и обняла Жун Тина. — Дай маме обнять тебя.

Жун Тин выглядел озадаченным.

— Несчастный?

Сун Юйань не знала, что сказать. С детства Жун Тин жил в среде, где ему было трудно заводить друзей. Другие боялись его, и даже если они приближались, то только для того, чтобы получить выгоду.

— Я оговорилась. Я не должна была так судить о твоей ситуации, — Сун Юйань погладила его по голове. — Ладно, давай не будем об этом. Через два дня мы уезжаем в город Б. До него не так далеко, поэтому для удобства я купила билеты на скоростную железную дорогу. В следующий раз, когда представится такая возможность, я отвезу тебя самолетом.

— Самолет — это то, что может летать, как видели по телевизору?

— Ага, — Сун Юйань немного подумала. — Высокоскоростная железная дорога тоже очень быстрая. Скоростные поезда нашей страны — самые быстрые в мире, и они очень удобны. Например, в прошлый раз вы с дедушкой ехали по шоссе в город Б, но дорога туда заняла более шести часов. Если вы поедете на скоростном поезде, то доберетесь туда примерно за два часа.

Жун Тин был потрясен. Он с нетерпением стал ждать следующей поездки по скоростной железной дороге.

Ему было чрезвычайно любопытно все здесь, и он хотел расширить свой кругозор.

Жун Хэн вернулся в резиденцию Се. К этому времени он уже получил представление о текущей ситуации в семье. В этот раз ему не нужно было жить в главной резиденции, так как у него были виллы и апартаменты под его именем. Просто его не было так долго, поэтому семья Се позвонила и попросила поужинать вместе.

Резиденция Се находилась на полпути вверх по горе, где воздух был свежим. В главном здании располагались глава семьи Се, Се Яньцзюнь, и его жена. Вспомогательные здания служили жильём для персонала; в них жили водители, сотрудники службы безопасности, няни и слуги.

Вся семья Се, включая Се Яньцзюня, была счастлива сегодня.

Старшее поколение высшего класса, особенно из такой семьи, как эта, очень ценило своих наследников. Хотя никто не упоминал жен ди и шу* феодальной эпохи, в глубине души они все еще соглашались, что незаконнорожденный сын, естественно, менее важен, чем сын, рожденный от первоначального партнера.

П.п.: Жена di (嫡) является главной/основной/официальной женой. Все остальные женщины, ставшие женами, известны как жены шу (庶)

Се Яньцзюнь вспомнил свои давние страхи с того дня, когда ему позвонила жена. Она сказала сдавленным голосом, что их сын был найден, но он был серьезно ранен, и его все еще реанимировали и он может умереть в любой момент. Он не смел в это поверить и спросил ее по телефону: «Действительно ли это наш сын А-Хэн?» Его жена сказала, что, когда их сына нашли, она пошла, чтобы опознать. На всякий случай она также сделала тест ДНК, и он действительно оказался их сыном.

Долгое время это было для него источником огромной головной боли. Его жена перенесла травму в тот год, когда родила А-Хэна, и, по сути, не имела возможности родить снова. Она не становилась моложе, и ей было почти пятьдесят лет – как она могла родить? Если бы А-Хэн действительно пропал, это было бы потрясающей катастрофой* для семьи Се.

П.п.: 翻天覆地:: перевернуть небо и землю; огромные изменения.

В конце концов семье Се нужен наследник. У него и его жены был только один сын – если бы его сын исчез, кого бы он должен был выбрать вместо него?

К счастью, А-Хэн вернулся. Он едва избежал смерти, но все еще был в порядке!

Это позволило Се Яньцзюню вздохнуть с облегчением.

К тому же в глубине души он не хотел отдавать право наследования своему младшему сыну. Его положение в обществе не соответствовало статусу наследника; если бы они действительно позволили незаконнорожденному ребенку стать наследником семьи Се, разве они не стали бы посмешищем в городе Б?

Хотя никто не говорил во время ужина, атмосфера была расслабленной.

После еды мадам Се попросила Жун Хэна сопровождать ее на прогулку.

Мадам Се в этом году должно было исполниться пятьдесят пять, но она хорошо держалась. Изящные и элегантные, все её движения излучали силу её характера. Одетая в ципао* и пальто до колен, и с собранными в пучок длинными волосами, она выглядела как благородная леди из старого Шанхая.

П.п.: 旗袍 – ципао, также известен как чонсам. Облегающее платье с коротким воротником и (как правило) короткими рукавами. «Икона моды» Шанхая 1920-х годов.

Они шли вдвоем по дорожке за пределами резиденции. Хотя была зима, погода сегодня была довольно хорошей, и солнечный свет был теплым.

Жун Хэн был одет в пепельно-серое пальто, он стоял, выпрямив спину.

Голос мадам Се был мягким, и когда она заговорила, ее брови были слегка изогнуты, придавая ей кроткий вид.

— А-Хэн, в детстве ты часто спрашивал обо мне и своем отце, и я всегда чувствовала, что мне нечего сказать. Теперь, когда все это произошло, мама хочет тебе кое-что сказать. А именно – ты очень хороший. Все говорят, что сын похож на мать, а дочь похожа на отца. Я не знаю, правда ли это, но ты не похож ни на меня, ни на него.

— Всю свою жизнь я никогда не контролировала свою собственную жизнь. Родившись в старинной и благородной семье, я могла выбирать партнера только из нашего круга. Тем не менее у меня, возможно, была ужасная интуиция. Я выбрал не того, кого выбрали твои дедушка и бабушка, а твоего отца. Твои дедушка и бабушка не сказали ничего против. В конце концов, семья Се также считается респектабельной семьей в городе Б, — её взгляд был спокоен, но можно было различить едва заметные следы слез. — Когда я была молода, все говорили, что мы были хорошей парой. Я была очень счастлива. Моя сестра говорила, что пары в обществе образуются благодаря взаимной выгоде, и этого достаточно, чтобы уважать друг друга, но я в это не верила. Сердца людей сделаны не из камня; как могут муж и жена продолжать жить без чувств?

Жун Хэн не говорил, только тихо слушал. Со стороны казалось, будто матери и сыну вместе очень комфортно, когда они шли по дорожке.

Он был свидетелем большой вражды в заднем дворце.

Сложный роман пары Се не был чем-то новым, но его названая мать, казалось, испытывала желание довериться ему.

К счастью, теперь он был нем и не нуждался в словах.

— Я переоценила себя. Хороший ли он муж? Я больше не знаю. Каждый год он помнил про мой день рождения, и каждый год мы отмечали важные праздники вместе. Раньше я думала, что у меня всё будет по-другому. Позже твой отец начал встречаться с другими женщинами. Он сказал мне, что это было деловое общение, но он просто повеселился, это была интрижка. Он сказал, — мадам Се рассмеялась, — он сказал, что мой отец был таким же, как и мой дед. Как я должна была ответить? Как я должна была ответить? Должна ли я была сказать ему, что я считала его другим?

Лицо Жун Хэна ничего не выражало. Его руки были небрежно засунуты в карманы пальто.

Мадам Се тоже, казалось, не возражала, что он не отвечает.

— Он «просто повеселился», но в итоге появился ребенок. На самом деле я была первой, кто узнал об этом. А-Хэн, ты тоже думаешь, что мама глупа? Я не жалею, что вышла за него замуж. Я многое приобрела, выйдя за него и став частью семьи Се. Но я слишком многого хочу, и он такой же. Я хочу, чтобы у меня был муж, который отличался бы от моего отца и деда. Он слишком много хочет, думая, что после предательства я буду такой же наивной, как и раньше. Когда все сказано и сделано, наши пути разошлись. Я его не виню.

Мадам Се начала спокойным тоном, в котором не было и следа личных чувств. Но она на мгновение замолчала, а когда подняла голову, в ее глазах была неприкрытая ненависть.

— Он не должен был так много себе потакать. Он заставил меня потерять самое дорогое для меня — моего сына. Я продолжаю бороться в семье Се, но не за семью Лу и не за себя. Я помню эту поговорку с детства: мать сделает все для своих детей. Если это должен быть мой сын, я не отступлю. Если мой сын не будет сражаться, я буду сражаться за него!

Жун Хэн сначала был безучастен. В конце концов, он видел и слышал слишком много раз про обиды между мужем и женой. Но когда он услышал, как мадам Се сказала это, его лицо застыло, а пальцы в кармане пальто незаметно сжались в кулаки.

Напряжение сковало его тело, и взгляд его глаз уже не был таким тусклым, как раньше.

Похоже, не заметив этого, мадам Се продолжила:

— Только посмотри на меня, я увлеклась. А-Хэн, тебе не нравится, когда мама говорит о таких вещах, не так ли?

Она остановилась и подняла голову, чтобы посмотреть на Жун Хэна. Когда она посмотрела на его лицо, слезы потекли из её глаз. Она протянула руку, чтобы коснуться его, но ее рука остановилась и упала на полпути.

— А-Хэн, мама может доверять тебе в будущем? В этом мире и этой жизни мама никогда не причинит тебе вреда. Если тебе что-то нужно, мама будет бороться за это. Ты веришь в маму?

Жун Хэн посмотрел на нее, не дрогнув даже взглядом.

Он не ответил, не кивнул и не покачал головой.

Эти двое постояли так некоторое время. Мадам Се подняла руку и заправила прядь волос за ухо. Когда она снова подняла голову, к ней вернулись грация и элегантность.

— А-Хэн, это прекрасно, что ты жив. Мама благодарна тебе.

[[image:/storage/reader-images/ee5508e13a5c5adaaf21c449182171cf81931e81.png]]

На следующий день мадам Се привезла Жун Хэна в офис компании Се.

В настоящий момент её все еще возглавлял дедушка Се, но он уже отошел от дел и очень редко приезжал туда. Он появлялся только тогда, когда важное для политики компании решение требовало обсуждения в Совете директоров. Но это не означало, что он не имел права голоса в бизнесе Се или в семье Се. На самом деле он все еще твердо держал власть в своих руках. Ходили слухи, что он был недоволен своим сыном и хотел подождать, пока его внук утвердится в правах, прежде чем передать власть.

Се Яньцзюнь был президентом компании, а мадам Се, достигнув с ним какого-то неизвестного соглашения несколько лет назад, была старшим менеджером.

Се Яньцзюнь не возражал, когда увидел, что его жена хочет привести в компанию их сына, голосовые связки которого еще не восстановились.

Его незаконнорожденный сын уже был выведен из игры его женой и отцом. У него не было возражений; он только винил себя за то, что разжег аппетиты своей возлюбленной и младшего сына. Нить жизни не прервалась, и это было уже достаточно хорошо, чтобы не задумываться о других вещах.

Когда все было сказано и сделано, теперь у него был только А-Хэн, его единственный сын. Каждый родитель надеется, что его ребенок будет здоров.

Когда некоторые из основных сотрудников компании Се узнали, что приедет «наследный принц», они были одновременно удивлены и обрадованы.

Когда стало известно, что этот наследный принц может потерять свою жизнь, даже обычные сотрудники запаниковали, не говоря уже о руководителях. Если что-то случится, это наверняка окажет большое влияние на компанию. Возможно, фондовый рынок станет неспокойным, и экономическая мощь компании на многие годы будет ослаблена.

На самом деле мадам Се также знала, что Жун Хэн был не в том состоянии, чтобы работать. Она просто сказала, что приведет его ознакомиться с обстановкой, так как боялась, что постоянное пребывание дома приведет к болезни.

Мадам Се сказала Жун Хэну наедине:

— Ты еще молод. Твой отец не уйдет на пенсию в ближайшее время; пройдет не менее десяти лет, прежде чем тебе будет передана должность. Вот что я думаю: когда тебе станет лучше и твой голос восстановится, ты сможешь продолжить обучение за границей. Нет ничего плохого в том, чтобы как можно больше учиться.

Жун Хэн только взглянул на нее и кивнул.

Мадам Се вздохнула с облегчением. Она подняла руку и похлопала его по плечу.

— Твой отец больше не посмеет вмешиваться; папа следит за ним. Я хочу, чтобы ты отдохнул еще два года. Как только ты займешь эту должность, тебе придется много работать.

Хотя дедушка Се не понимал плана мадам Се, он все же согласился.

Он думал, что его невестка хочет отправить своего внука за границу, чтобы временно оградить от всей этой суматохи. Хотя он был немного смущен, он не хотел отказывать сердцу, полному любви к ее сыну.

Се Яньцзюнь не понимал:

— Разве А-Хэн недостаточно учился? Я уже работал в компании в его возрасте. Ему все же нужно больше опыта.

Мадам Се только взглянула на него. Ее глаза быстро покраснели.

— Ты хочешь вернуть его на работу, потому что с ним произошел этот инцидент. Я бы предпочла, чтобы он не унаследовал компанию. В любом случае, я не согласна. Я хочу, чтобы его оставили в покое еще на несколько лет!

Се Яньцзюнь знал, что он подвел свою жену и своего сына в этой ситуации. Когда он увидел, что жена готова усложнить ему жизнь, у него не было выбора, кроме как согласиться. Но наедине он пожаловался своему отцу:

— Я просто потерял дар речи. Разве я не сделал это ради А-Хэна? Очень хорошо – она относится к компании как к логову льва, и она хочет позволить А-Хэну восстановиться, прежде чем отправить его за границу, чтобы он продолжил обучение. Она что, не может его отпустить от себя?

Отец свирепо посмотрел на него:

— Оставь ее в покое. Дело не только в ней; даже я все еще в шоке, просто вспоминая, что произошло. А-Хэн еще молод, и он прошел через все это; пусть отдохнет.

В среду, приведя дом в порядок, Сун Юйань собралась отвезти Жун Тина в город Б на скоростной железной дороге.

Их подвез Сун Хайпин; Чэнь Линьцзин уехала в деловую поездку, и в настоящее время её не было в городе. До Нового года оставалось меньше месяца. Первоначально Сун Юйань планировала посетить город Б после Нового года, но Сун Хайпин нашел мастера гаданий, чтобы рассчитать дату, и мастер сказал, что лучше поехать до Нового года. Сун Юйань не была суеверной, но после переселения через пространство и время она немного утратила уверенность. Мастер сказал поехать до Нового года, значит надо успеть до Нового года! В любом случае, она привезет Жун Тина обратно на Новый год.

Сун Хайпин приготовил много еды, и по пути он неоднократно напоминал:

— Ланч-боксы на высокоскоростной железной дороге невкусные, так что не покупайте их. Я купил для вас двоих немного фруктов и закусок.

Сун Юйань беспомощно сказала:

— Это всего лишь два часа, не так уж долго. Утром мы позавтракали, и около двенадцати уже будем в городе Б.

— Поездка скучная, так что поедите что-нибудь, чтобы скоротать время, — у Сун Хайпина было своё мнение. — Я отправлюсь в город Б через несколько дней, когда освобожусь. Когда у вашей мамы будет время, она найдет подходящую няню. У твоей мамы наметан глаз на людей. Это она нашла ту няню, которая была.

— Эм-м, хорошо.

Сун Юйань не могла пожаловаться. Теперь она отправится в город Б и не будет работать в компании некоторое время, так что у нее будет время, чтобы просто заботиться о Жун Тине.

— Позвони мне, если что-нибудь случится. У меня осталось несколько одноклассников и друзей в городе Б, которые могут помочь.

Услышав, как отец сказал это, Сун Юйань внезапно подумала о ком-то, кто, казалось, сказал ей то же самое. Он не мог сказать это просто из вежливости – в конце концов, он поднимал эту тему несколько раз. Но она не может позволить себе искать его.

Это был рабочий день, поэтому на станции скоростной железной дороги было не так много людей. Они спокойно прошли проверку службы безопасности и проверку билетов, и Жун Тин последовал за Сун Юйань вниз на лифте. Оказавшись перед с маглевом, он на мгновение застыл в изумлении.

П.п.: Маглев — транспортный термин; поезд или трамвай, удерживаемый над полотном дороги, движимый и управляемый силой электромагнитного поля.

— Это высокоскоростная железная дорога. Я не помню принцип его работы; ты можешь спросить своего учителя физики позже, когда пойдёшь в школу.

Держа свой багаж в одной руке, а другой рукой ведя Жун Тина, Сун Юйань зашла в купе.

На самом деле Жун Тин был не выше 1,2 метра, поэтому им не нужно было покупать для него билет, но Сун Юйань считала неуместным, чтобы Жун Тин сидел у нее на коленях. Итак, она купила два билета на соседние места, что было гораздо удобнее.

Сун Юйань купила билеты онлайн. К счастью, ей удалось занять место у окна.

Многие люди ездили в город Б каждый день, поэтому в основном все места в купе были заняты.

Сун Юйань усадила Жун Тина у окна, а сама села посередине. Место у прохода заняла женщина средних лет, которая выглядела очень мило и предложила помочь ей поднять чемодан.

Перед ними сидела пара. Когда они увидели Жун Тина, молодая женщина, несмотря на то, что думала, что он очень милый и красивый, села на свое место и пробормотала на ухо своему парню: “Какая неудача, здесь есть ребенок. Он определенно будет очень шумным. Аах, не повезло нам!”

При использовании общественного транспорта самым большим страхом было столкнуться с шумными детьми, которые обязательно испортили бы настроение от поездки.

Первоначально думая, что ребенок будет очень громким, пара даже достала наушники и затычки для ушей. Они не ожидали, что ребенок будет молчать всю дорогу, без намерения поднимать шум.

Конечно, Жун Тин не стал бы шуметь. Сун Юйань уже предупредила его об этом по дороге в купе. Жун Тин только одарил ее кислым взглядом:

— Разве Гу когда-нибудь был шумным?

...Сун Юйань тоже чувствовала, что нет необходимости напоминать ему. Жун Тин был чрезвычайно внимателен к своей репутации и манерам. Не говоря уже о поведении вне дома – он даже дома не вызывал проблем.

После того как поезд тронулся, Жун Тин продолжал с любопытством смотреть на улицу.

Вероятно, сидя в купе, он не чувствовал скорости поезда. Только когда они проходили через туннель, он смог немного ощутить это.

Время ланча было с одиннадцати до двенадцати. Несмотря на то, что они скоро прибудут, многие люди все еще покупали ланч-боксы и лапшу. Теперь все было более удобно, и у некоторых людей были контейнеры с саморазогревающимися обедами.

Женщина средних лет в их ряду поставила на стол такой контейнер для самостоятельного приготовления, он дымился и пузырился.

Жун Тин уставился на горячий контейнер, находя его странным. Десять минут спустя женщина средних лет подняла крышку, и резкий аромат ударил ему в ноздри.

Возможно, взгляд Жун Тина был слишком заметен. Женщина средних лет посмотрела на него и улыбнулась.

— Малыш, хочешь попробовать? На самом деле это не слишком остро.

— Не хочу есть, — покачал головой Жун Тин. Теперь он научился не использовать “гу” перед незнакомцами.

Он подумал, глядя на доброжелательное лицо женщины. После минутного колебания он добавил:

— Спасибо.

Дама рассмеялась.

— Какой хороший маленький ребенок. Такой вежливый.

Сун Юйань тоже была удивлена. Она научила Жун Тина всегда говорить “спасибо” тем, кто помогал ему и проявлял доброжелательность, но он не был склонен сам это делать. То, что он сегодня сам поблагодарил незнакомого человека, было неожиданно!

Жун Тин взглянул на Сун Юйань с таким видом, словно ждал похвалы, но в то же время прилагал огромные усилия, чтобы сдержаться.

Сун Юйань была в восторге. Она протянула руку и коснулась его лба.

— Ставлю тебе «лайк». Гугу, ты такой замечательный. Мама так гордится тобой!

Хотя он постоянно слышал такие слова, каждый раз на его лице была счастливая и гордая улыбка.

Сун Юйань не заставляла Жун Тина как можно скорее принять эту эпоху. Она знала, что ребенок хочет домой, но он не заглядывал так далеко вперед. Возможно, в своих планах он просто хотел остаться здесь с ней на несколько лет. Древнее время было его временем, и дворец был его домом. Он был твердо уверен в этом, и если она заставит его признать, что “он никогда не вернется домой”, он будет очень расстроен и может даже сломаться. Даже взрослый не мог спокойно и быстро принять, что не сможет вернуться домой, что уж говорить о ребенке.

Она просто считала, что он медленно привыкнет к жизни здесь. Возможно, когда вырастет, он смирится с этим.

Он был еще так молод. Времени было предостаточно. К тому же она была достаточно финансово обеспечена, чтобы защитить его детский разум.

Теперь он научился благодарить других самостоятельно. Разве это не было огромным прогрессом?

Когда они прибыли на свой терминал, Сун Юйань отвела Жун Тина в зону подземной парковки, где и остановила такси.

У Сун Хайпина было две квартиры на третьей кольцевой дороге, рядом с общиной было много ресторанов. Сун Юйань нашла ресторан и заказала несколько блюд на обед.

Они остановились в доме с тремя спальнями. За несколько дней до этого Сун Хайпин нанял людей прибрать там внутри и снаружи, так что он был чрезвычайно чистым. В нем были все необходимые предметы домашнего обихода, и даже кровати были застелены.

Жун Тин был измотан к концу дня, но все же заставил себя практиковаться в каллиграфии в течение двух часов, прежде чем вернуться в свою комнату и лечь спать.

Как раз когда Сун Юйань собиралась распаковать багаж, ей позвонил Жун Хэн.

Она была немного удивлена, когда увидела номер абонента на экране. Сначала она думала, что между ними не будет никаких контактов или отношений. Она не ожидала, что он сам позвонит.

Звонок соединился, и они обменялись приветствиями, прежде чем Жун Хэн перешел к теме разговора.

— Госпожа Сун, вы уже упоминали, что ваш сын увлекается каллиграфией и что он достиг в этом мастерства. Я случайно знаю каллиграфа, который хорошо известен в своем кругу. Если у вас будет время, я могу отвезти вас и вашего сына к нему. Если повезет, он возьмет его в ученики. Если нет, то будет неплохо попросить у него несколько советов.

Сун Юйань была рада это услышать. В конце концов, каллиграф, которого он упомянул, должен быть выдающимся. Если бы он действительно взялся за обучение, это было бы хорошо для Жун Тина. Как только она собралась согласиться, слова, сказанные ей отцом, снова эхом отозвались в ее голове. Как она могла принять такое огромное одолжение? Хорошо, когда одалживаешь другим; если она задолжала услугу, когда она сможет вернуть ее?

Видя, что Сун Юйань не отвечает, Жун Хэн продолжил с улыбкой в голосе:

— Но вы должны обсудить это со своим сыном. Подумайте об этом. Я буду ждать вашего ответа.

Сун Юйань знала, что он сделал это из добрых намерений. Она согласилась и поблагодарила.

— Вы ведь в городе Б, верно? Давайте как-нибудь перекусим вмесе.

Услышав слова Жун Хэна, Сун Юйань внезапно вспомнила тот день, когда он заплатил за еду за нее и её товарищей по клубу. После этого она перевела ему деньги через WeChat, но он не принял их. Подумав об этом снова, она задолжала ему еду.

Сун Юйань внутренне смутился.

— Это я — та, кто должна угощать. Я угощаю! Вы помогли оплатить наш счет в тот день. Когда вы свободны?

— Как насчет завтра?

— Отлично!

После того как они договорились о времени и месте, Жун Хэн снова сказал:

— Возьмите ребенка с собой. Небезопасно оставлять его дома без присмотра.

— Хорошо.

Повесив трубку, Сун Юйань почувствовала, что её раздирают противоречия. Серьезно, иногда она чувствовала, что он таким образом интересуется ею, а иногда нет…

Но после этого обеда между ними больше ничего не будет. Ее отец был прав: воды элиты в городе Б были слишком глубоки. Она приехала в город Б ради образования сына, а не для того, чтобы встречаться! Ха!

Поначалу Сун Юйань и не думала брать Жун Тина с собой на ужин. В конце концов, ему не нравилось, что она общается с незнакомыми мужчинами. Хотя он и его образ мышления сильно изменились, ему все равно будет неловко. Но если подумать, то было бы более неуместно оставлять его дома одного, верно?

Город Б не мог сравниться с ее родным городом. В родном городе она знала всех соседей; здесь же люди, жизнь и земля были незнакомы. Приближался Новый год, и на улицах попадались самые разные люди*.

П.п.: Окольный способ сказать, что опасно оставлять ребенка одного, если кто-то проникнет в дом.

Если она собирается взять с собой Жун Тина, то должна поговорить с ним заранее. Иначе он неизбежно расстроится и рассердится. Кроме того, ей нужно было обсудить с ним изучение каллиграфии.

В городе Б в домах было центральное отопление. Когда они закончили умываться перед сном, им было очень тепло в их тонких пижамах. Сидя на диване, Жун Тин использовал свой iPad, чтобы посмотреть Animal Planet. В этом доме не было проектора, что было довольно неудобно, и она чувствовала, что немного обделила его.

Несколько раз Сун Юйань прошлась взад-вперед перед тем, чтобы высказаться.

Жун Тин неохотно нажал на паузу и посмотрел на Сун Юйань.

— Императрица-мать, если тебе есть что сказать, просто скажи.

— Гугу, помнишь тот день, когда я принесла тебе тетрадь? Это мне подарил один друг. С этим другом я познакомилась совсем недавно. Так что мама, видишь ли, хочет пригласить его на ужин и взять тебя с собой.

— Мм, это он или она?

«Малыш, неужели ты так хорошо схватываешь ключевые моменты?» Она не смогла бы справиться с этим лучше.

Сун Юйань решила сказать правду.

— Ну, это дядя. Этот дядя очень хороший и помог мне. Однажды у меня была встреча с одноклассниками из моего клуба, и он заплатил за нас. Я чувствовала, что должна ему за еду, и попыталась перевести ему деньги, но он их не принял. Поэтому я сказала ему, что в следующий раз, когда у меня будет такая возможность, я приглашу его на ужин. Человек настолько хорош, насколько он держит слово, верно?

Жун Тин издал звук согласия.

— Слова императрицы-матери разумны. Тогда давайте поедим вместе.

Гугу стал вполне рассудительным; это было большим прогрессом. Это особенно взволновало Сун Юйань.

— Есть еще одна вещь, о которой я хотела бы спросить твоё мнение. Как я только что сказала, этот дядя очень хороший. Он знает, что ты любишь каллиграфию и у тебя очень хороший почерк. Поэтому он поможет мне связаться с выдающимся и известным каллиграфом. И если повезет, ты сможешь учиться у него.

Жун Тин наконец почувствовал, что что-то не так. Он был очень проницателен, и, судя по характеру императрицы-матери, она определенно согласилась бы на такое выгодное предложение, не обсуждая это с ним. Она уже так поступала, когда записывала его на пробные занятия без его согласия. Зачем ей обсуждать это с ним на этот раз? И создавалось впечатление, что его мнение будет решающим?

— Ну, и что? — спросил Жун Тин. — Императрицу-мать что-нибудь беспокоит?

Сун Юйань вздохнула с облегчением. В такие моменты было легче общаться с умным ребенком. Она не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу.

— Когда я впервые встретила этого дядю, я не знала, кто он такой; я просто подумала, что было бы неплохо поговорить с ним. К тому же он был милым и вежливым. Позже, когда твой дедушка увидел меня с ним, то сказал, что он не обычный человек. Город B сильно отличается от других городов, и ситуация здесь намного сложнее, чем в нашем родном городе. Он из очень известной семьи в городе Б... Ну, говорят, что в обществе он известен как «наследный принц» семьи Се, а иногда «наследный принц». Его происхождение не простое. В такой элитной семье все очень сложно. Твой дедушка велел мне не сближаться с ним слишком сильно, пока я не попала в беду без всякой на то причины.

Увидев, что Жун Тин глубоко задумался, она добавила:

— Я знаю, что это очень пригодится тебе в будущем, но я также беспокоюсь, что это принесет нам ненужные неприятности. Гугу, как ты думаешь?

Жун Тин некоторое время молчал, а потом поднял голову и посмотрел на нее.

— Императрица-мать, я знаю поговорку. Император-отец часто наставлял меня, что тот, кто необъяснимо заботлив, скрывает злые намерения*.

П.п.:非奸即盗 досл. льстит без причины либо предатель, либо вор.

Неизвестно, когда это началось, но Жун Тин больше не называл себя при ней “гу”. Иногда он называл себя “эр чень*”, но Сун Юйань думала, что это слишком похоже на что-то из драмы, поэтому она заставила его изменить это. Теперь он будет называть себя “Я” только при ней или в необходимых случаях.

П.п.: 儿臣: буквально " сын + ваш покорный слуга”. Местоимение первого лица, используемое монархом мужского пола при обращении к вдовствующей императрице, императрице-матери и т. д.

— О? — подняла брови Сун Юйань. Значит, так его высочество император учил детей?

— Этот дядя, о котором говорит императрица-мать, родом из элитной семьи в городе Б. Как он познакомился с императрицей-матерью?

Сун Юйань задумалась.

— Однажды в мою машину врезалась сзади другая машина. Он ехал за мной и помог мне. Позже я столкнулась с ним в автобусе. Он остановился в отеле рядом с нашим домом, и он что-то делал рядом с нашей компанией.

— Бывают ли такие совпадения в этом мире? Он из элитной семьи города Б. По какой причине он не берет машину, когда выходит из дома? По какой причине он сел на автобус?

— Ну, позже он сказал мне, что потерял память после ранения. Когда он увидел меня, он почувствовал, что я кажусь ему очень знакомой, поэтому он хотел узнать меня получше, чтобы увидеть, сможет ли он что-то вспомнить.

— Это имеет смысл. У этого человека не может быть скрытых мотивов.

Жун Тин нахмурился.

— Несмотря на это, императрица-мать, я советую тебе не слишком сближаться с этом человеком. Как говорит дедушка, этот человек богат и знатен. Если у него хорошие намерения, все в порядке. Если у него есть скрытые мотивы, императрица-мать не сможет справиться с этим.

— Я тоже так думаю. Так как насчет обучения каллиграфии? — Сун Юйань постепенно, как и многие другие матери, ставила Жун Тин на первое место. Она была готова использовать все возможности для своего ребенка, но всё же не могла принять решение по этому вопросу.

— Императрица-мать, я однажды слышал, как император-отец сказал: "Если ты хочешь чего-то от кого-либо, ты должен сначала усыпить его бдительность, затем бросить разменную монету, которую он отчаянно хочет, и, наконец, вытащить сеть*". Если бы дедушка случайно не увидел его, возможно, императрица-мать уже усыпила бы свою бдительность. Он уже сделал первый шаг. Теперь изучение каллиграфии — его козырь; он, вероятно, знает о том, что я важен для императрицы-матери и знает, что императрица-мать надеется, что я научусь каллиграфии.

П.п.: 文打尽 поймать всё в одну сеть; захватить всё за один раз.

Жун Тин поджал губы, обеспокоенно глядя на Сун Юйань.

— Императрица-мать должна оставаться бдительной и не должна легко верить посторонним.

Хотя Сун Юйань чувствовала, что Жун Тин преувеличивает, она все же была глубоко тронута.

— Все ли дети в древние времена были настолько жестоки, или только дети, рожденные во дворце, по характеру настолько чувствительны к дворцовым интригам? Ты гораздо проницательнее меня. Такие люди, как я, не смогли бы выжить больше половины эпизода после переселения в древние времена.

Она смогла переселиться в древние времена и стать императрицей; небеса действительно дали ей редкий шанс!

Услышав это, Жун Тин рассмеялся, но потом торжественно сказал Сун Юйань:

— Императрица-мать, я не хочу, чтобы ты принуждала себя ради меня. Не нужно сожалеть. Как говорится, неудача может быть скрытым благословением. Подслащенная пуля* неприемлема.

П.п.: 糖衣炮弹 снаряд в сахарной оболочке, конфета с ядовитой начинкой; обр. соблазн, искушение.

— Хорошо. Завтра, когда мы поедим, я просто откажу ему и больше не буду с ним связываться.

— Императрица-мать мудра, — похвалил её Жун Тин.

Когда пяти- или шестилетний ребенок хвалит за мудрость, гордиться нечем.

Жун Тин вздохнул:

— Люди здесь неожиданно стали такими хитрыми. У этого человека наверняка злые намерения.

Сун Юйань была удивлена его словами.

Хотя она не могла точно сказать, о чем думает господин Се, она все же могла сказать, что у него не было дурных намерений. Но, учитывая его семью и прошлое, казалось, что им не нужно было дружить.

________________________________________

Сун Юйань и Жун Хэн назначили встречу в малоизвестном монгольском магазине еды хот-пот*, который находился недалеко от общины. Зимой есть горячую баранину быстрого приготовления было своего рода удовольствием.

П.п.: 涮羊肉 – нарезанная баранина, сваренная в китайском самоваре хого, национальное монгольское блюдо; также способ приготовления еды.

[[image:/storage/reader-images/675b103154c9f9ad89483df5b2396da4510df356.png]]

Так уж получилось, что еда здесь не была острой, что делало ее подходящей для детей.

Она получила сообщение от него с вопросом, зарезервировала ли она отдельную комнату.

Отдельная комната? Разве это казалось нужным для двух взрослых и ребенка? Но поскольку он упомянул об этом, она, как хозяйка, естественно, должна была сделать надлежащие приготовления. Она немедленно снова позвонила в магазин и зарезервировала отдельную комнату.

Сун Юйань специально подобрала наряды, подходящие для родителя и ребенка. Некоторое время назад она наткнулась на несколько пуховиков во время похода по магазинам и купила один для себя и один для Жун Тина.

Обе куртки были красными. Они были теплыми и праздничными, очень в духе зимы и Нового года.

Жун Тин был в шапочке-бини. Теперь он уже не казался ребенком из древних времен; теперь он ничем не отличался от тех красивых и очаровательных маленьких мальчиков из современности. Однако спина у него была очень прямая. В конце концов, он был наследным принцем в течение нескольких лет, и у него была определенная осанка от рождения.

— Наш Гугу такой красивый! — Прежде чем они ушли, Сун Юйань еще раз оглядела Жун Тина с ног до головы. — Я так счастлива думать, что такой красивый мальчик — мой сын!

Жун Тин засунул руки в карманы пальто. Он бросил взгляд на Сун Юйань, едва сумев сдержать уголки рта, которые собирались подняться вверх.

— Императрица-мать не должна льстить мне. Сегодня я не буду эмоциональным. Я ничего не скажу; я просто опущу голову и буду есть.

— Не забывай здороваться с людьми — это вежливо. Здесь дети должны быть вежливыми и уважать старших.

— Гу понимает.

Хорошо, этот ребенок был вполне скромен.

Всего одна длинная фраза, и он уже потерял терпение и снова называл себя “гу”.

Хот-пот магазин был не очень далеко от их общины, и дорога пешком заняла всего десять минут. Сегодня погода была хорошей; даже когда село солнце и стемнело небо, во время ходьбы было не слишком холодно. Сун Юйань не стала брать такси, а пошла пешком с Жун Тином.

По пути она также купила для Жун Тина тангулу, который он обожал.

П.п.: 糖葫芦 — засахаренные плоды на палочке, ягоды и фрукты в сахарной карамели на палочке (боярышник, яблоки, дольки мандарина, клубника и др.)

[[image:/storage/reader-images/93961c1c98ae0856c3231b8a773586fbc2bab106.png]]

Сун Юйань с довольным видом наблюдала, как он ест тангулу, и подумала: «Может быть, именно такой жизнью я и хотела бы жить». Она должна была защитить Гугу и убедиться, что он вырос здоровым и счастливым.

Они подошли к магазину. Поскольку сегодня был не уик-энд и не пик туристического сезона, посетителей было немного. Она и Жун Тин проследовали за официантом в небольшое помещение на втором этаже.

Отдельная комната была очень маленькой. В нем мог поместиться только стол, а пространство для свободного передвижения было ничтожно мало.

Жун Хэн еще не пришел, и Сун Юйань не хотела беспокоить его. Был почти час пик, и если он ехал откуда-то еще, то, скорее всего, застрял в пробке.

Обеспокоенная тем, что Жун Тин будет голоден, Сун Юйань заказала миску лапши из черной фасоли.

П.п.: 炸酱面 — лапша под соусом "чжацзян"; (корейская лапша) чачжанмён.

[[image:/storage/reader-images/38bec5e0b4a1ce76763559588d021996ad26ef86.png]]

Как только подали лапшу и Сун Юйань закончила ее смешивать, дверь открылась. Сун Юйань машинально подняла глаза.

Жун Хэн был высоким мужчиной, и отдельная комната казалась немного тесноватой для него, но он тем не менее оставался вежливым и утонченным, и взял на себя инициативу извиниться перед Сун Юйань.

— Госпожа Сун, прошу прощения за опоздание.

Сун Юйань встала, чтобы поприветствовать его. Видя, что он так вежлив, она махнула рукой:

— Все в порядке, в это время дороги очень перегружены. Пойдемте, я еще не заказала еду. Сейчас позову официанта.

Сказав это, она снова повернула голову, чтобы посмотреть на Жун Тина.

Она увидела, что Жун Тин рассеянно уставился на неё пустым взглядом.

Сун Юйань потянула его и тихо напомнила:

— Гугу, поторопись и поприветствуй дядю.

Жун Тин не мог поверить своим глазам. Он не мог отвести глаз от Жун Хэна. С потрясенным выражением лица он воскликнул:

— Император-отец!

После слов “император-отец” лицо Жун Хэна стало озадаченным. Он посмотрел на Жун Тина и заговорил тоном, которым разговаривают с детьми:

— Малыш, как ты меня назвал?

Сун Юйань была поражена, не говоря уж о Жун Хэне. Какое-то мгновение она не реагировала.

Жун Тин встал со стула и, прежде чем Сун Юйань успела что-либо сделать, подошел к Жун Хэну и торжественно поклонился. Теперь он уже не казался шокированным. В этот момент каждый его нерв был натянут, в отличие от его непринужденности перед Сун Юйань.

— Ваш сын приветствует императора-отца!

Жун Хэн посмотрел на него, затем на Сун Юйань с выражением недоумения, как будто он не понимал, что происходит. Он сделал шаг назад и взволнованно посмотрел на Сун Юйань.

— Госпожа Сун, что, что происходит?

Все произошло слишком внезапно, не дав времени собраться с мыслями. Сун Юйань наконец оттащила Жун Тина, поставив его позади себя. Она очень серьезно сказала ему:

— Гугу, ты обознался. Это дядя Се, мамин друг.

Она не ожидала подобного. Опасаясь, что Жун Хэн что-то заметит, она повернулась к нему и заставила себя улыбнуться.

— Мне очень жаль, господин Се. Мой сын любит смотреть исторические драмы. Он просто пошутил.

К счастью, Жун Тин был еще маленьким. Взрослые просто подумают, что его поведение было шуткой или озорством.

Жун Тин все еще был в шоке. Он никак не ожидал, что император-отец действительно придет и предстанет перед ним.

Услышав, как Сун Юйань сказала это, он нахмурил брови, но случайно встретился глазами с Жун Хэном.

— Император-отец, ваш сын не собирался подслушивать ваш разговор с государственным наставником*; ваш сын просто слишком скучал по императрице-матери.

П.р.: разговор с государственным наставником упоминается в 7 главе. Там Жун Тин объясняет, как попал в современную эпоху.

Он думал, что Жун Хэн обвиняет его.

Жун Хэн был застигнут врасплох. Выражение его лица стало ещё более озадаченным. Он снова посмотрел на Сун Юйань и неуверенно спросил:

— Он на самом деле просто шутит со мной?

Сун Юйань решительно ответила:

— Именно так, господин Се, мне очень жаль. Дети бывают довольно непослушны.

Жун Тин не был дураком. Увидев разговор между отцом-императором и императрицей-матерью, он быстро понял, что что-то не так. Амнезия императрицы-матери была понятна, но почему император-отец тоже выглядел так, будто забыл его?

— Императрица-мать, это император-отец. Как может Гу не узнать своего собственного императора-отца!

Жун Тин был взволнован, но его страх и уважение к императору-отцу глубоко укоренились в нем, что делало его неспособным говорить непосредственно с Жун Хэном. Он мог только схватить Сун Юйань за рукав и серьезно сказать:

— Императрица-мать, Гу абсолютно уверен, что не ошибся. Это император-отец.

Жун Тин собрался с духом, чтобы посмотреть на Жун Хэна.

— Император-отец, я – ваш сын, разве вы не помните? Может быть, вы все забыли, как и императрица-мать?

Сун Юйань хорошо знала характер Жун Тина. Этот ребенок мог быть не только очень хорошим, но и очень упрямым. Он был чрезвычайно независим и умел критически мыслить. В данный момент он казался уверенным в том, что господин Се – это его отец-император, поэтому он не изменил бы свою точку зрения, если бы они продолжали разговор подобным образом. Но как же должен быть смущен господин Се! Именно она пригласила его на ужин, но он не успел даже присесть, как столкнулся с таким инцидентом.

После некоторого раздумья Сун Юйань пришла к выводу, что они, вероятно, не смогут сегодня поесть, поэтому она сказала ему:

— Господин Се, прошу прощения. Возможно, сегодня не самый подходящий день для обеда. Могу я пригласить вас в другой день?

Она знала, что было крайне неуместно и невежливо так говорить, но у нее действительно не было другого выхода.

Жун Хэн вздрогнул, но тут же улыбнулся.

— Раз уж я здесь, давайте просто поедим вместе. Я вижу, вам двоим есть что обсудить. Мне как раз нужно кое о чем поговорить с моим водителем. Я ненадолго отлучусь.

Пока Сун Юйань все еще колебалась, Жун Хэн повернулся, чтобы покинуть комнату. Он даже предусмотрительно закрыл за собой дверь.

Внезапно в комнате остались только Сун Юйань и Жун Тин.

Сун Юйань повернулась, чтобы усадить Жун Тина на стул. Она спросила его серьёзным тоном:

— Гугу, почему ты назвал господина Се императором-отцом? Это явно не он.

Жун Тин твердо сказал:

— Он — император–отец, я не ошибаюсь. Как может сын не узнать собственных родителей?

Он и император-отец жили вместе в императорском дворце в течение нескольких лет. Его речь и поведение, утонченная выразительность — он всё это помнил. Он не мог ошибиться.

Сун Юйань задумалась, прежде чем спросить:

— Значит, господин Се похож на твоего императора-отца?

Жун Тин кивнул.

— Не “похож" — он император-отец, а не господин Се.

Неужели в этом мире действительно есть два человека, которые выглядят совершенно одинаково?

Сун Юйань обнаружила, что ее почти убедили, но выбросила из головы мысли, которые ей не следовало иметь.

— Жун Тин, послушай меня – в этом мире могут быть люди, которые выглядят похожими или даже абсолютно одинаковыми. В конце концов, мир так велик — все возможно. Но я думаю, что господин Се — определенно не твой император-отец. Подумай об этом. Если бы он попал сюда, то у него никак не может быть личности в этом мире. Точно так же причина, по которой ты можешь иметь личность и занимать определенное место в этом пространстве, — то, что ты мой сын. Если бы твой император-отец переселился сюда, кто бы его знал? Не говоря уж о том, чтобы жить как обычный человек – без личности, семьи, друзей или денег человеку древних времен вызывала бы затруднение любая мелочь.

— Я рассказывала тебе о прошлом господина Се. Он из элитной семьи в городе Б. У него есть семья и друзья. Рассуждая логически, он не может быть твоим императором-отцом, тебе не кажется?

Жун Тин на мгновение замолчал, глядя на Сун Юйань с обиженным выражением лица.

— Императрица-мать, ты мне не веришь? Я не ошибаюсь, это император-отец.

Сун Юйань не могла смотреть на ребенка в таком состоянии. Она заключила его в объятия, успокаивающе похлопывая по спине.

— Не то чтобы я тебе не верю, просто все это слишком странно. Как насчет такого варианта? Твой дедушка более осведомлен о городе Б. Сначала мы можем спросить о ситуации в семье Се, а затем посмотреть на старые фотографии дяди Се. Может быть, действительно есть два человека, которые выглядят совершенно одинаково. Итак, раз уж мы сегодня вышли, давай хорошо поедим, ладно? Разве ты не хотел баранину быстрого приготовления?

Жун Тин медленно успокоился и покачал головой.

— Дело не во внешности, это не внешний вид. Это император-отец. Я абсолютно уверен, — он сделал паузу. — Императрица-мать, разве ты раньше не делала тест на отцовство? Мы можем сделать это сейчас; это докажет, что я не ошибся.

Сун Юйань была ошеломлена.

— Это... разве это не будет неуместно?

Как давно она и господин Се знают друг друга? Как бы она смутилась, если бы обратилась с такой просьбой? Люди подумают, что она сумасшедшая!

— Императрица-мать изначально не верила, что я – её ребенок, и поверила в это только после того, как прошла тест на материнство.

— Но...

Ей было так неловко говорить это господину Се, но Гугу был таким упрямым. Какая же это нервотрепка! Она знала, что не должна была брать его с собой.

Пока мать и сын разговаривали, в дверь постучали, и вошел Жун Хэн.

Увидев его, Жун Тин невольно выпрямился и уже собирался поклониться, когда Сун Юйань потянула его за руку и покачала головой.

Жун Тин только смог проглотить слова “император-отец”.

Хотя он очень боялся императора-отца, императрица-мать так много намекала, и он не мог пойти против неё. Конечно, император-отец не станет упрекать его в будущем.

Изначально Сун Юйань планировала наслаждаться настоящей бараниной быстрого приготовления зимой. Но после этого атмосфера в комнате была настолько странной, что люди потеряли аппетит.

Жун Хэн повел себя как истинный джентльмен.

— Кажется, лапша из черной фасоли у ребенка остыла. Давайте попросим официанта сообщить на кухню, чтобы сделать еще одну миску.

— В этом нет необходимости, — покачала головой Сун Юйань. — Не будем тратить еду впустую. Мы можем просто добавить немного горячей воды и перемешать.

Когда Жун Тин появился впервые, он был воплощением образа наследного принца, который “выше страданий простых людей”. Позже, под её влиянием и её руководством, он начал учиться быть менее расточительным.

Жун Тин ничего не говорил, но время от времени поглядывал на Жун Хэна.

Он постепенно впадал в замешательство. Он был так уверен, что этот человек — император-отец, но как император-отец мог стать таким непохожим на себя?

Как будто он был совершенно другим человеком. Император-отец всегда был аккуратен со своей речью и смехом и никогда не показывал на лице выражение эмоций. Министры боялись его, а наложницы в гареме боялись его еще больше. Даже он, его единственный сын, боялся его.

Но как император-отец стал таким? Он разговаривал и смеялся с императрицей-матерью, и даже сам приготовил баранину быстрого приготовления, взяв общие палочки для еды. Он говорил мягким тоном и действовал заботливо и предупредительно.

Это — император-отец?

Никто из них троих особо не наслаждался бараниной. Сун Юйань взяла свой телефон, чтобы заплатить на стойке регистрации. Уходя, она прошептала Жун Тину:

— Не говори об этих странных вещах с дядей Се. Ничего не говори и просто улыбайся, если он тебя о чем-нибудь спросит, понял?

Жун Тин неохотно кивнул.

Жун Хэн хотел оплатить счет, но Сун Юйань отказалась. Поэтому, пока он направлялся в уборную, она быстро остановилась у стойки регистрации.

Когда Жун Хэн вернулся, в комнате был только Жун Тин.

Он сел рядом с Жун Тином.

Жун Тин бессознательно отпрянул.

Глаза Жун Хэна наполнились улыбкой.

-Дружок, ты, кажется, очень боишься меня?

Жун Тин вспомнил инструкции Сун Юйань. Он поколебался, прежде чем молча покачать головой.

Когда Жун Хэн увидел его таким, улыбка на его лице стала шире.

— Ты получил тетрадь, которую я попросил твою маму передать?

Жун Хэн нерешительно кивнул и прошептал про себя: «Отец император, твой сын получил её».

— Ты тренируешься каждый день?

Жун Тин кивнул. Конечно, да. Он каждый день не смел расслабляться, не говоря уже о том, чтобы пренебрегать учебой.

— Это хорошо. В другой раз я подыщу для тебя больше хороших тетрадей.

Жун Тин наблюдал за ним пристальным взглядом. Не зная почему, он просто чувствовал, что этот человек был императором-отцом. Раньше он всегда надеялся, что император-отец будет относиться к нему лучше, сможет больше улыбаться ему, сможет больше говорить с ним. Теперь, когда император-отец стал таким, у него на самом деле возникло ощущение, что он пугает его ещё больше, чем раньше…

Когда Сун Юйань вернулась, она застала такую сцену: Жун Хэн спокойно разговаривает с Жун Тином.

— Всё хорошо, я заплатила.

Сун Юйань чувствовала, что сегодняшний вечер был слишком сумбурным. Она притворилась, что смотрит на часы, и сказала:

— Господин Се, уже довольно поздно и ребенку нужно пораньше лечь спать. Мне очень жаль, но нам пора возвращаться.

— Но ночью холодно, я боюсь, что вы простудитесь... Я скажу водителю отвезти вас.

Откуда Сун Юйань взять столько смелости, чтобы ехать в его машине? Как же ей хотелось больше не иметь с ним ничего общего.

Да, в глубине души она не верила, что он — император–отец, о котором говорил Жун Тин. Если бы император действительно переселился в наше время, у него не было бы ни дома, ни семьи; как он мог быть наследным принцем семьи Се? Это же нелогично! Кто в это поверит?

— Нет, — быстро отказалась Сун Юйань. — Мы любим гулять, и наш дом рядом, а по дороге купим фруктов.

— Хорошо, — задумчиво протянул Жун Хэн и жестом пригласил Сун Юйань следовать за ним.

Увидев этот жест, Жун Тин с поразительной быстротой направился в общий зал, чтобы понаблюдать со стороны.

Когда она просила его о чём-то, она никогда не видела, чтобы он проявлял такую смекалку. Этот ребенок!

Жун Хэн усмехнулся, но всё же похвалил:

— Вы хорошо воспитали своего ребенка. Он такой разумный и вежливый.

Сун Юйань махнула рукой, не решаясь приписывать себе чужие лавры.

— Он вырос с отцом, а не со мной.

Упомянув о его величестве императоре, она снова замолчала. Вспоминая, что произошло сегодня, она была невыразимо смущена и извинилась перед Жун Хэном:

— Мне очень жаль. Дети любят шалить. Не принимайте это близко к сердцу.

— Но я думаю, что ваш сын действительно считает меня своим отцом. Ранее, когда я вернулся, я случайно подслушал ваш разговор о прохождении теста на отцовство, — Жун Хэн сделал паузу. — Я готов пройти его.

Сун Юйань, ошеломленная, подумала, что у нее проблемы со слухом.

— Это абсурд. Нет, нет, в этом нет необходимости. Это неуместно.

Как это могло было уместно?

Любой мог догадаться, что император-отец, о котором упоминал Жун Тин, совершенно точно не он. Зачем ему проходить тест на отцовство? Разве это не бессмысленно? Не делает ли он больше, чем нужно? Это было слишком абсурдно.

Но Жун Хэн не обращал внимания на её возражения.

— Я просто чувствую, что хорошо знаю вас и вашего сына. Должно быть, это судьба. Я только что встретил вашего сына, и даже без разговоров я могу сказать, что он очень упрямый ребенок. Я не знаю, почему он считает меня своим отцом, но я все еще думаю, что должен удовлетворить любопытство ребенка. Это просто тест; всё очень просто. Когда он увидит результат, он больше не будет так думать.

Сун Юйань почувствовала, что Жун Хэн слишком добр.

Но она не могла согласиться на такое.

— Господин Се, в этом действительно нет необходимости. Дети всегда непоседливы. Я поговорю с ним, когда мы вернемся домой. Через несколько дней он поймет, что делать тест на отцовство — глупо.

Услышав её слова, Жун Хэн тоже не стал настаивать.

— Ну хорошо. Вы знаете мой номер. Если вам понадобится моя помощь, вы можете позвонить мне в любое время. Не нужно стесняться.

— Хорошо. До свиданья.

На обочине остановился роскошный автомобиль, и Жун Хэн сел в него, попрощавшись с ней.

Сун Юйань проводила его взглядом. Как только Жун Тин, наблюдавший за происходящим через окно, увидел, что Жун Хэн уехал, он тут же вышел и озадаченно спросил:

— Куда поехал император-отец? Почему он не возвращается домой вместе с нами?

— Гугу, я же говорила называть его дядя Се. У дяди Се есть собственный дом, — Сун Юйань уже немного устала. — Давай не будем сейчас об этом говорить. Я поищу о нём информацию завтра; ты поймешь, когда прочтешь. Пойдем домой.

Жун Тин не был черствым человеком. Когда он увидел, что императрица-мать ведет себя так, он понял, что она больше не хочет обсуждать эту тему. Он кивнул:

— Хорошо.

Сун Юйань явно недооценила упрямство и настойчивость Жун Тина.

Первоначально она думала, что, после того как она предъявит ему всю информацию, он всё поймет. Но в последующие дни, словно одержимый, он задавал вопросы вроде «Как попал сюда император-отец?», «Почему император-отец забыл меня?» и «Почему император-отец живет не вместе с нами?»

Он зациклился на одной теме; он не слушал никаких её объяснений, веря только в свои собственные суждения. Даже когда она подчеркнула, что господин Се не может быть его величеством императором, он высказался в ответ:

— Разве императрица-мать не говорила, что в жизни всё возможно?

Сун Юйань: «...»

Этот инцидент повлиял на их жизнь.

Это огорчило Сун Юйань, но она ничего не могла поделать. Порой бывало, что она выходила из себя при виде Жун Тина, но как только в ней поднималось раздражение, она чувствовала себя виноватой, встретившись с его упрямым взглядом. Не было никаких сомнений, что он — её ребенок. Она не была рядом с ним последние несколько лет, поэтому она должна быть более терпеливой с ним.

Но как тест на отцовство может быть сделан без веской причины?

Что за семьёй была семья Се? Её отец уже объяснил ей – если бы кто-то со скрытым мотивом использовал это дело, не втянет ли она Гугу в ненужный конфликт?

Кто захочет стать пушечным мясом в этой скрытой битве титанов?

Более того, ей было неловко звонить ему и спрашивать об этом.

Она просто хотела жить в мире и спокойствии; почему это было так трудно? Она не знала, как убедить Гугу, но у её сына был непростой характер, который не позволял ему идти на компромисс.

Сложно, слишком сложно.

Неделю спустя, когда терпение Сун Юйань было уже на пределе, Жун Хэн позвонил ей первым.

Все началось с обычных любезностей, пока Жун Хэн не спросил ее:

— У вас усталый голос. Что-то случилось?

Сун Юйань неловко ответила, что просто слишком много вещей произошло в последнее время.

— Ваш сын все еще верит, что я его отец?

Сун Юйань чувствовала беспомощность, но она должна была сказать правду.

— Он немного более упрям, чем обычный ребенок.

— Обычно дети заболевают, если слишком много думают. Госпожа Сун, как вам такой вариант? Давайте проведем тест. Когда он увидит результаты, он не сможет больше настаивать на своём, — сказал Жун Хэн.

— Это неправильно, слишком неуместно. Почему бы мне просто не попросить кого-нибудь подделать тест? — чем больше Сун Юйань думала об этом, тем больше это казалось ей хорошей идеей. — В наши дни сделать подделку должно быть легко.

— Я думаю, что если вы готовы потратить время и силы на то, чтобы найти кого-нибудь, кто подделает тест, то можете просто сделать его. Что думаете? Если ваш сын однажды узнает об этом, будет очень неприятно. Конечно, мне тоже любопытно. Отец вашего сына действительно похож на меня? Это не исключено, но мне интересно, может быть, ваш сын как-то связан с моей семьей? Я думал об этом последние несколько дней. Дети не лгут. Вам не кажется удивительным, как два человека, которые не состоят в родстве, могут выглядеть одинаково? Я даже стал подозревать, что у меня есть брат-близнец. Госпожа Сун, я бы тоже хотел это выяснить.

В конце концов, не понимая как, – похоже, она была одержима – Сун Юйань в конечном итоге согласилась.

Повесив трубку, она подумала, что лишилась рассудка. Почему она согласилась на такую нелепую вещь! Это было ещё одно одолжение с его стороны!

Но когда она обернулась и увидела, что Жун Тин сидит на диване, глубоко задумавшись, то в душе вздохнула: «Самое трудное в мире — быть матерью».

Надо забыть об этом, просто подыграть один раз ради ребенка. Только один раз.

До тех пор, пока он не забудет эту сумасбродную затею. Она выглядела встревоженной. В последние несколько дней, когда она вставала ночью в туалет, она замечала, что в его комнате горит свет. Когда она входила и спрашивала, он отвечал, что думает.

Итак, это наполняло Сун Юйань отчаяньем.

В тот вечер Сун Юйань решила поговорить по душам с Жун Тином. Она торжественно усадила его, и мать с сыном посмотрели друг на друга.

— Жун Тин, вот как мы поступим. Мы поговорили с дядей Се и договорились, что через два дня проведем тест на отцовство.

Услышав эти слова, Жун Тин вздохнул с облегчением.

— Это давно следовало сделать.

Слова лучше подкреплять доказательствами, иначе он бы так и не поверил ей. Удручающе!

— В сязи с этим я должна сказать тебе кое-что заранее. Мы можем сделать тест на отцовство, хотя я думаю, что в этом нет необходимости, так как я могу предположить результат. Но я вижу, что ты в последнее время потерял покой и не можешь жить нормальной жизнью. Поэтому я, отбросив стеснение, поговорила с ним. На девяносто девять процентов я уверена, что у вас двоих не будет никаких родственных связей. На самом деле думаю, что это сто процентов. Но когда появятся результаты, я хочу, чтобы ты пообещал маме, что станешь таким же, как и прежде, и перестанешь думать об этом. И я, как только найду время сменить номер, никогда больше не буду общаться с дядей Се. Кроме того, теперь всё должно стать таким же, как и прежде: ты будешь счастливым каждый день; и каждый день соблюдать режим: есть, спать, заниматься каллиграфией и чтением. Ты можешь мне это пообещать?

Жун Тин посмотрел на нее. Он долго молчал, прежде чем кивнуть.

— Хорошо.

Сун Юйань наконец успокоилась, услышав его обещание.

Но, прежде чем она смогла вздохнуть с облегчением, она услышала, как ребенок сказал:

— Императрица-мать, почему бы нам не заключить пари?

— Ты знаешь, как заключаются пари? На что ты хочешь поставить?

— Я ставлю на то, что он точно мой император-отец.

— Это не так.

— Императрица-мать, если я выиграю, ты должна пообещать мне одну вещь.

Сун Юйань первоначально была невнимательна, но, когда она услышала его слова, сразу же перешла в состояние боевой готовности.

— Я чувствую, что ты роешь для меня яму, но я не соглашусь на все. Например, даже не думай о том, чтобы вернуться в древние времена или помирить меня с твоим императором-отцом. У меня есть собственное мнение, и я не могу заставить себя делать то, чего не хочу, ради того, чтобы выполнить обещание, данное тебе.

Она была такой умной. В романах и драмах фраза «Ты должен пообещать мне одну вещь» обычно никогда не приводила ни к чему хорошему! Она должна быть настороже; ребенок перед ней был не обычным ребенком, а прежде всего наследным принцем, способность к тактике и борьбе была у него в крови.

Если однажды он попросит ее остаться «соломенной вдовой» ради его отца-императора, согласится ли она?

П.р.: 守活寡 – вдова при живом муже, «соломенная вдова».

Если однажды он будет настаивать на том, чтобы вернуть ее в древние времена, должна ли она согласиться? Возможности вернуться назад почти не существовало, но однажды такая возможность может появиться. Значит ли это, что она должна согласиться? Не может быть и речи! Она, вероятно, очень страдала в древние времена, прежде чем ей удалось вернуться в наше время. Как она могла подумать о возвращении в феодальное общество! Разве ей не нравились сотовые телефоны? Разве её не нравилась газировка?

Жун Тин беспомощно произнес:

— Можешь быть спокойна, императрица-мать, я не буду принуждать тебя. Условия пари также должны быть приемлемы для императрицы-матери.

Сун Юйань не могла успокоиться, пока не исключила все, что считала неприемлемым.

У нее не было никаких навыков в дворцовых интригах. Такие люди, как она, с низким IQ и EQ, должны быть осторожны, даже если человек перед ней был ребенком.

Конечно же, такой смертный, как она, не смог бы оценить этого человека древней эпохи, даже если бы он был бессмертным.

После согласия Жун Хэна пройти тест на отцовство Сун Юйань провела следующие два дня, без конца ломая голову. Зачем ему проходить через столь явно абсурдную и бесполезную процедуру?

Она была готова ехать. Пристегнув Жун Тина ремнем безопасности на заднем сиденье, она села за руль, тоже пристегнулась и сказала:

— Помнишь, что тебе сказала мама?

— Помню, — беспомощно сказал Жун Тин. — Во-первых, не называть императора-отца «император-отец», чтобы не создавать ненужных проблем. Я помню. Но, императрица-мать, если император-отец в будущем вернет свои воспоминания, надеюсь, императрица-мать сможет извиниться от моего имени. Дело не в том, что я не хочу его так называть, а в том, что не могу.

— Во-вторых, если результаты теста на отцовство не будут положительными, и он не мой император-отец, я больше не буду настаивать на этом. Я просто буду относиться к этому как к своей ошибке.

— В-третьих, после этого случая я постараюсь как можно меньше упоминать об императоре-отце. Это болезненное воспоминание для меня и печальная тема для императрицы-матери.

Начальная часть была очень хороша, но Сун Юйань повернулась, чтобы посмотреть на него, когда услышала вторую половину.

— Что значит «печальная тема для меня»? Мне не грустно, я просто думаю, что нужно жить дальше. Какой смысл вспоминать о нём? Я ничего не помню; у нас нет ничего общего. Я не прошу тебя не упоминать о нём вообще, просто не так часто. Мы ведь тоже должны жить своей жизнью, верно?

Жун Тин шел в ногу со временем. Он выставил свой маленький кулачок и сделал жест «ОК» в знак согласия.

— Я понимаю.

— Отлично, я рада, что мы договорились.

Факты доказывали, что, хотя Жун Тин глубоко уважал своего императора-отца, он все еще слушался ее. И в самом деле, когда он увидел Жун Хэна, стоящего в маске, он не назвал его императором-отцом, а лишь спокойно остался стоять рядом с Сун Юйань.

Он смутно догадывался, что император-отец сохранил в своём сердце чувства к императрице-матери, и что она остается его слабостью. В присутствии императрицы-матери император-отец не стал бы делать ему выговор. Более того, Жун Тин не сделал ничего плохого; это императрица-мать запретила выражать своё почтение перед императором-отцом.

На самом деле он верил, что в этом мире могут существовать два человека, которые выглядят совершенно одинаково. Мир был велик и полон необыкновенных возможностей. Он решил, что это был император-отец, не из-за внешности. И подумал, что, если бы императрица-мать не потеряла память, она с первого взгляда узнала бы императора-отца.

Он доверял своему суждению.

Однако он подготовился морально и к другому варианту. Любой человек может ошибаться. Если Жун Хэн действительно не император-отец, то он не станет больше смущать и тревожить императрицу-мать.

— Вы пришли? — Жун Хэн говорил приглушенным голосом, вероятно, из-за маски.

— Ага.

Сун Юйань снова посмотрела на сотрудников, все еще немного нервничая. В конце концов, он не был обычным человеком. Если о ней узнает семья Се или кто-либо ещё, с другими мотивами, она, вероятно, навлечет на себя проблемы.

Словно прочитав мысли Сун Юйань, Жун Хэн добавил:

— Не волнуйтесь, никто не знает.

Он не станет подвергать риску свою жену и ребенка. Он бы не сделал этого, если бы не был абсолютно уверен в их безопасности.

Сун Юйань могла только кивнуть на его слова.

Она не позволила Жун Тину прийти на процедуру лично и только позаимствовала несколько его волосков. В наши дни было немало таких учреждений. Если есть деньги, вся информация останется конфиденциальной, и все утомительные этапы этого процесса упрощаются.

В полдень Сун Юйань попросила Жун Тина сесть в машину и поиграть с ее телефоном, пока она разговаривала с Жун Хэном.

Погода была довольно хорошей. Жун Хэн посмотрел на Сун Юйань и улыбнулся.

— Вы, должно быть, очень озадачены тем, почему я поднял вопрос о тесте. Рассуждая логически, мы не знакомы, и у нас определенно не было никакого общего прошлого. Это то, о чем вы сейчас думаете, верно?

Сун Юйань не ожидала, что он скажет это. Она немного поколебалась, прежде чем кивнуть.

Учитывая, что он был из богатой семьи, она с трудом могла поверить, что он будет сопровождать ее, чтобы сделать что-то настолько нелепое, если у него не было цели.

У мужчины бывает не так уж много намерений по отношению к женщине. Было бы прекрасно, если бы у него действительно были такие мысли. Если бы его цель не имела ничего общего с чувствами, то она не смогла бы справиться с этим.

— Я уже говорил вам, но я был серьезно ранен, почти на пороге смерти. Проснувшись, я ничего не помнил. Я видел своих родителей и чувствовал только то, что не узнаю их. В моем сердце не было ни капли привязанности. Это ненормально. Но когда я увидел вас, я почувствовал, что мы были знакомы, а когда увидел вашего сына, я почувствовал родство. Это было то, чего я не чувствовал со своими родителями. Ваш сын узнает меня. Хотя он может ошибаться, я все равно хочу это проверить. Мир так огромен; что, если это возможно? — Жун Хэн улыбнулся ей. — Я не тот человек, который готов строить домыслы. Мне не нравится неопределенность, поэтому, даже если это нелепо, я все равно хочу это сделать.

Сун Юйань нашла его слова неожиданными и поразительными.

Она заставила себя улыбнуться.

— Вы настойчивый человек. Честно говоря, я тоже забыла некоторые вещи, но я бы не стала принуждать себя к тому, чтобы вернуть воспоминания. Вы кажетесь другим.

В конечном счете, она предпочитала стратегию страуса.

— Может быть. Я не хочу сомневаться или сожалеть.

Сун Юйань пожала плечами.

— Нет смысла говорить об этом сейчас. Давайте подождем результатов. Господин Се, дело вот в чём. Пожалуйста, не обижайтесь; мой сын глубоко привязан к своему отцу, но его отец... м-м, можно считать, его больше нет. Я больше не хочу, чтобы он грустил и расстраивался, поэтому, как только результаты будут готовы, давайте прекратим общение. Мне очень жаль. Как мать, я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив.

Жун Хэн на мгновение замолчал, но в конце концов согласился.

— Именно так всё и должно быть.

Сун Юйань взяла на себя инициативу попрощаться.

— Тогда я ухожу, господин Се. У моего сына послеобеденный сон. Последние несколько дней он плохо спал и ел.

— Хм, до свидания.

Жун Хэн стоял у дороги. Он смотрел, как она садится в машину, а машина вливается в общий транспортный поток. Его глубокий, потемневший взгляд провожал её, пока она не скрылась из вида.

Пройдя тест на отцовство, Жун Тину оставалось только ждать результатов. Вернувшись домой, он хорошенько вздремнул и к нему вернулся аппетит.

Это успокоило Сун Юйань. В ту ночь она сидела у кровати и смотрела, как он засыпает. Она думала о многих вещах, все они были неуместной, пустой тратой нервов и делали ее еще менее склонной к нтернет-серфингу.

Тщательно выполнив каждый этап утомительной процедуры по уходу за кожей, Сун Юйань выключила свет и легла спать.

Как ни странно, ей снова снились древние времена.

Во сне она казалась грустной, и она спорила с человеком, лицо которого она не могла ясно видеть.

— Мы* знаем, что тебе досадно, но человек, занимающий высокое положение, не может следовать своим желаниям. Думаешь, мы хотим поссориться с тобой из-за каких-то ничтожных людей?

П.р.: 朕 (Zhen) уст., офиц. Мы (император о себе, с дин. Цинь).

Она засмеялась, разгневанная на эти слова.

— Я не могу переубедить тебя, потому что ты слишком хорош в риторике. Черное может стать белым, а мертвые могут стать живыми. Гарем раздражает меня, но я не просила тебя прогонять их. Мы — это мы; они не имеют к нам никакого отношения! Не искажай факты. Возможно, я не умная, но и не дура. Мне досадно вот что: какое право ты имеешь жениться на мне и забирать во дворец без моего согласия? Я не хочу быть здесь! Я никогда не претендовала на титул императрицы!

— Ты сказала, что хочешь стать моей женой, — пристально посмотрев на нее, он, наконец, произнес эти слова.

— Да, но тогда я думала, что ты обычный человек. Я хотела быть твоей женой, но никогда не хотела быть женой императора. Я не хочу выходить замуж даже за наследника богатой семьи, не говоря уже об императоре. Ты солгал мне, и ты солгал моему брату. Это был твой императорский указ, который прислали прямо ко мне домой. Могу ли я пойти против него? В таком случае пострадает положение генерала. Ты просто слишком хорошо меня знаешь; ты понял, в чём моя слабость, и используешь свою власть правителя.

Они продолжали спорить, и мужчина, казалось, решил склонить голову и взять ее за руку, чтобы уговорить ее.

— Мы никогда не прикасались к ним и не интересовались ими. Разве ты не можешь относиться к ним как к украшениям комнаты, как к столам и стульям? Мы будем жить своей жизнью, и никто не посмеет тебя беспокоить.

Она рассмеялась. Казалась, её измученное тело обмякло, и она села в кресло. Находя его слова очень смешными, она подняла голову, чтобы посмотреть на него,.

— Это не столы и стулья, и они — не украшения. Они люди. Я не могу общаться с тобой, и ты не можешь общаться со мной. В конце концов, мы идем разными дорогами.

Мужчина молчал. Когда он снова заговорил, его тон был намного холоднее.

— Кто идет по той же дороге, что и ты? Кто это?

Не было никаких сомнений, что эта ссора не имеет конца.

Когда Сун Юйань проснулась, она уже не была такой грустной, как в предыдущие несколько раз.

Она просто подумала: «Почему это похоже на сон после просмотра телевизионной драмы?»

Основываясь на том, что Гугу открыл ей, она легко могла сделать вывод, что часть снов, которые она видела в течение этого периода времени, были воспоминаниями о ее жизни в древние времена.

Но если сны, которые она видела, действительно были воспоминаниями о ее прошлом, то она не вышла бы за этого императора!

Даже если император выглядел точно так же, как господин Се, она бы со всем почтением отказалась.

Конечно же, такой смертный, как она, не смог бы понять этого человека древней эпохи, даже если бы он был бессмертным.

Иногда, когда она смотрела на Жун Тина, Сун Юйань не могла не задаваться вопросом. Она не была глупой, и не была любительницей романов, где главным героем был бы император. Почему после переселения в древние времена она захотела выйти замуж за императора, у которого был гарем из трех тысяч красавиц? Каким бы красивым он сам ни был, этого не должно было случиться!!

Теперь сон помог ей прояснить свои сомнения и мыслить шире. Что, если это было против ее воли?

Тогда она могла дать себе оправдание.

Несколько дней спустя Сун Юйань получила уведомление, в котором говорилось, что тест на отцовство готов. Она могла скачать приложение, чтобы прочитать электронный отчет.

Сун Юйань совершенно не верила мнению Жун Тина. Люди семьи Се не были слепыми дураками; если господин Се действительно был его величеством императором, то как семья Се зарабатывала на жизнь? Разве так называемые “воды элиты глубоки” не были бы просто шуткой?

Она загрузила приложение и ввела пароль учетной записи. Глядя на телефон, она чистила зубы,. Сегодняшняя скорость Интернета казалась медленной; потребовалось некоторое время, чтобы электронный отчет до конца загрузился.

Она могла просто пролистать до конца и прочитать последнюю строку отчета. Там была строка слов, которые выглядели примерно как «вероятность кровного родства достигает 99,99 процента…»

!!!

Что это значит?!

Сун Юйань все еще держала электрическую зубную щетку, глядя на экран телефона широко раскрытыми глазами с выражением ужаса на лице, как будто увидела призрака.

Сун Юйань чувствовала то подавленность, то необыкновенное спокойствие. Например, как сейчас – её руки дрожали, а сердце трепетало, но, когда зашел Жун Тин и спросил, что случилось, она моментально успокоилась и улыбнулась ему, будто всё было в порядке.

— Должно быть, зубная щетка сломалась. Я потом её поменяю. Гугу, я записала тебя на занятия неподалёку. Приду после обеда. Помнишь?

Жун Тин издал звук, означающий согласие.

— Запомни. Во второй половине дня будет два занятия: по тхэквондо и по английскому.

Хотя они переехали сюда не так давно, Сун Юйань не решилась откладывать обучение ребенка и записала Жун Тина в ближайшую школу на класс тхэквондо и класс английского. В наши дни преподаватели так хорошо говорят по-английски; Гугу начал позже остальных и не мог продолжать отставать.

— Оба занятия длятся более часа; маме не нужно оставаться с тобой все это время. Я спросила учителя – другие родители оставляют своих детей и приходят забрать их после занятий.

— Императрица-мать, — нахмурился Жун Тин. – Ты упоминала об этом прошлым вечером. Зачем на этом снова надо останавливаться?

Сердце Сун Юйань забилось сильнее, но она притворилась, будто всё нормально.

— Ах, я и забыла. В последнее время я мало отдыхала, и у меня ухудшилась память.

— Тогда императрице-матери следует сосредоточиться на отдыхе. Тебе не нужно ждать меня там. Подожди, пока я не позвоню тебе после занятий, и тогда ты сможешь забрать меня. Не беспокойся; я не буду разговаривать с незнакомцами или уходить с ними.

Утро пролетело быстро. Сун Юйань еще не наняла няню, поэтому она просто приготовила тушеные ребрышки с рисом в рисоварке. К счастью, Жун Тин был не очень привередлив.

Поев и немного отдохнув, мать и сын отправились в путь. Школа находилась недалеко от сообщества, всего в десяти минутах ходьбы.

Сун Юйань подождала, пока Жун Тин войдет в класс, прежде чем уйти. Домой она практически прилетела. Она закрыла дверь и села на диван. Сделала глубокий вдох и отправила родителям текстовое сообщение: “SOS! Аварийная ситуация номер один!»

Когда случалось что-то подобное, первыми людьми, о которых она думала, были мама и папа.

Она чувствовала, что, пока её родители рядом, она может быть спокойна. Даже если упадет небо, она не стала бы паниковать.

Она не знала, заняты ли её родители; всё, что она могла сделать — это сначала отправить сообщение.

Затем Сун Юйань затаила дыхание, уставившись в оцепенении на обои за телевизором.

Вскоре после этого позвонил Сун Хайпин. На фоне был какой-то шум, но он быстро затих.

— Юйаньюйань, что произошло? Тебе нужны деньги?

Сун Юйань была напугана почти до смерти; она сдерживала себя весь день. В этот момент, услышав голос своего отца, она, наконец, дала волю своим эмоциям.

— Папа! Ты помнишь этого господина Се? Представляешь?! Он, он на самом деле отец Жун Тина!

Это был гром среди ясного неба.

Сун Хайпин подумал, что ему послышалось.

— Чего, чего ты сказала?

П.п.: Сун Хайпин использует здесь 啥 (разг. «чего»), что является диалектическим эквивалентом 什么 («что»). Это слово используется в нескольких диалектах китайского языка: мандаринского, фуаньского и миньнань.

От волнения он перешел на свой диалект.

— Папа, что мне делать? Не могу поверить, что это правда. Когда Жун Тин увидел его несколько дней назад, он сказал, что он его отец-император. Не знаю, как это объяснить, не знаю, что на меня нашло, но я действительно согласилась с тем, чтобы он прошел тест на отцовство. И результаты показывают, что он его отец! Как это возможно! Что мне делать?!

Сун Хайпин на мгновение замолчал.

— Юйаньюйань, сегодня первое апреля, День дурака?

— Я не лгу тебе. Я пришлю скриншот результатов. Я бы не стала шутить по такому важному вопросу.

Отец и дочь дуэтом повторяли, как заезженная пластинка, слова «как это возможно» и «это шутка?», когда телефон Сун Юйань завибрировал. Она проверила, кто звонит, и увидела, что это мама.

Она поспешно сказала:

— Папа, мне пора. Мама звонит.

Сун Юйань закончила звонок с отцом и приняла вызов от матери.

Возможно, дело было в том, что она волновалась из-за разговора со своим отцом, но, когда она приняла звонок от своей матери, она уже была немного спокойнее.

— Мама, кажется, появился ещё и отец Жун Тина. Я не знаю, как это объяснить, но тест на отцовство показывает, что он его отец. Мама, что мне делать? Я не осмеливаюсь сказать об этом Жун Тину, на случай, если он это узнает.

На другом конце провода воцарилось молчание.

Чэнь Цзиньлин была намного спокойнее, чем Сун Хайпин, но ее тон был гораздо серьезнее.

— Юйаньюйань, не паникуй. Мама купит билет на самый быстрый поезд в город Б. Я обязательно буду там сегодня вечером. Ничего не говори, ничего не делай. Твоему отцу тоже следует об этом узнать, и он примчится. Давай пока воздержимся от обсуждения.

Сун Юйань мгновенно успокоилась от её слов.

Повесив трубку, она послушно сидела дома и ждала.

Жун Тин пробудет в школе около трех часов. Даже будучи в оцепенении, Сун Юйань не забыла о ребенке. Уже начинало темнеть. Как раз в тот момент, когда она собиралась уходить, зазвонил ее телефон. Это был Жун Тин.

— Мама.

Когда она услышала, как он назвал ее, она поняла, что рядом с ним должен быть другой человек.

— Учитель сказал, что у одного ученика день рождения, поэтому он попросил нас остаться и купил пиццу, пасту и торт. Возможно, я вернусь позже. Учитель хочет поговорить с тобой по телефону.

— Хорошо.

— Вы – мама Жун Тина? Я – учитель Лю. Сегодня у одного ребенка день рожденья. Её родители сказали, что у неё нет друзей, и что она более замкнутая. Поэтому они надеются отметить её день рождения здесь и пригласить её одноклассников, чтобы вместе съесть торт. Не волнуйтесь, мы останемся в классе и не будем выходить на улицу.

— Хорошо, учитель Лю. Тогда в какое время мне зайти за ним?

— Дети сказали, что хотят вместе посмотреть мультики. Если не возражаете, можете прийти в восемь.

Сун Юйань, естественно, не возражала. Она надеялась, что у Жун Тина появится еще несколько друзей, которые помогут ему быстрее адаптироваться к этой эпохе.

— Хорошо, учитель Лю, спасибо.

Учитель Лю передал телефон Жун Тину.

— Жун Тин, ты хочешь еще что-то сказать своей маме?

Жун Тин взял трубку и отошел в относительно тихий уголок, прежде чем сказать:

— Императрица-мать, сегодня возникла непредвиденная ситуация. Я действительно не хочу оставаться. Такого больше не повторится в будущем.

Представив, как он говорит это с невозмутимым выражением лица, Сун Юйань поспешно поправила его.

— Нет, нет, маме нравится эта непредвиденная ситуация. Но на будущее, прежде всего высказывай своё собственное мнение. А теперь развлекайтесь. Я зайду за тобой позже.

Вскоре после того, как она повесила трубку, раздался стук в дверь. Она посмотрела в глазок, это были ее мама и папа, стоящие у двери!

Несколько минут спустя все трое сидели в гостиной. Они обменялись взглядами и уставились на электронный отчет на кофейном столике. Молчание стало пугающим.

У Сун Хайпина и Чэнь Цзиньлинь было несколько часов, чтобы переварить эту новость. Теперь они оба выглядели так, будто познали бренность бытия, и не чувствовали ни радости, ни печали.

П.п.: 看破红尘 – букв. «видеть сквозь красную пыль», перен. «видеть мир смертных насквозь», или «разочароваться в жизни». Идиома буддийских монахов.

После внезапного появления из ниоткуда внука, переселившегося из древних времен, казалось, что они могли принять любое странное происшествие, каким бы удивительным оно ни было.

— Юйаньюйань, мы с твоей мамой разговаривали по дороге сюда, — нарушил молчание первым Сун Хайпин. – Теперь давай поговорим о нашей с твоей мамой точке зрения. Во-первых, сходить в учреждение и проверить, нет ли здесь вероятности ошибки. Тебе не нужно туда идти, мы сами с твоей мамой туда сходим. Неважно, правда это или ошибка, мы советуем тебе больше не общаться с ним. Если это правда, ты должна относиться к этому так, как будто этого никогда не было, и не говорить господину Се об этом. Оставаться в городе Б больше нет необходимости, так что будет лучше вернуться. Хотя медицина и образование там не такие хорошие, как в городе Б, там мы можем чувствовать себя спокойно. Мы не можем позволить себе задеть эти семьи, и не можем позволить себе скрываться. Вернёмся домой.

Он и его жена думали о долгосрочной перспективе. Что бы ни случилось, как только они подтвердят подлинность теста на отцовство, они покинут город Б.

Хотя он все еще не выяснил связь между наследным принцем семьи Се и отцом-императором Жун Тина, одно было ясно. Было бы хорошо, если бы отец-император Жун Тина был связан с семьей Се. Если бы в семье Се узнали о Жун Тине, самое большее, что они бы сделали, это похитили Жун Тина. Если они не были связаны, если наследный принц семьи Се был самозванцем, Сун Хайпин не хотел ворошить это осиное гнездо! Оборвать, оборвать отношения! Как только всплывет правда, разве они не станут пушечным мясом?

Чэнь Линьцзин кивнула, явно соглашаясь с мнением Сун Хайпина.

Сун Юйань была растеряна и испугана. Во всём мире только эти двое были искренне добры к ней и никогда не причинили бы ей вреда.

Она поняла, что стоит на кону и, подумав, прошептала:

— Хорошо.

Что касается Жун Тина, она придумает, как найти выход.

И вдруг в этот момент раздался стук в дверь. Сун Юйань чуть не подпрыгнула от испуга. С тех пор как она увидела электронный отчет этим утром, ее сердце было как на американских горках; она, честно говоря, не переносила чувство страха. Она не была такой, когда Жун Тин переселился, чтобы найти ее…

Она встала и подошла к двери. Осторожно заглянув в глазок, она увидела, что человеком, стоящим у двери, оказался Жун Хэн. Она в шоке отступила назад и посмотрела в сторону гостиной на своих родителей.

— Он, он здесь, этот господин Се пришел!

Должны ли они притвориться, что дома никого нет? Но он мог видеть свет под дверью!

Как он узнал, где она живет?

Чэнь Цзиньлин на мгновение задумалась, прежде чем сказать:

— Пусть он войдет. Я думаю, он знает. Конечно, лучше бы, если он ничего не знал.

Хотя Сун Хайпин был против, он ничего не сказал.

Сон Юйань глубоко вздохнула, как воин перед битвой, и открыла дверь. Она не могла спокойно смотреть ему в глаза, и, конечно же, у нее не было времени восхищаться его исключительно эстетичной внешностью.

В этот момент Жун Хэн был для нее большой катастрофой.

П.п.: 洪水猛兽 – букв. «наводнение и хищные звери», перен. «великое бедствие», «величайшее зло».

Жун Хэн бросил на нее быстрый взгляд и вошел. Он, казалось, не удивился, увидев там Сун Хайпина и Чэнь Линьцзин, когда сдержанно приветствовал их.

— Здравствуйте, дядя и тетя.

Сун Хайпин ничего не сказал в ответ.

Хотя господин Се был наследным принцем семьи Се, когда Сун Хайпин думал о том, что тот мог бы быть отцом Жун Тина, ему было трудно сохранять лицо, не говоря уже о том, чтобы быть вежливым.

Бизнес есть бизнес, деньги есть деньги, а дочь есть дочь. Он знал, что было важнее.

Чэнь Линьцзин, напротив, выглядела гораздо более спокойной. Она сказала Сун Юйань:

— Юйаньюйань, иди налей господину Се чашку чая.

Прежде чем Сун Юйань успела пошевелиться, Жун Хэн прервал её:

— Тетя, в этом нет необходимости.

— Есть. Любой, кто приходит в этот дом, — наш гость.

Сун Юйань прошла на кухню и налила чашку чая. Затем она вернулась в гостиную, подошла к Жун Хэну и протянула ему чашку. Когда он принял её, кончики их пальцев соприкоснулись.

Подумав о том, что они были мужем и женой в древние времена, Сун Юйань стало не по себе. От этого ей захотелось присоединиться к родителям как можно быстрее. Гостиная казалась двумя мирами – она и ее родители на одном конце и он, один, на другом.

Жун Хэн прикрыл глаза, скрывая свои истинные эмоции.

Повторялось то же, что было в том году. Они были женаты не так давно, но она не была счастлива. Он был занят государственными делами, и когда был свободен, он думал о том, как снова сделать ее счастливой.

Как будто других женщин во дворце не существовало. Главными были только он и она.

Однажды она, наконец, улыбнулась ему. Она попросила кухарку приготовить блюдо и сказала есть, пока не остыло. Он думал, что она наконец-то оттаяла, и его сердце подпрыгнуло от радости. Но вместо этого она спросила, можно ли ей покинуть дворец, поскольку она хотела вернуться в поместье генерала и повидать своих родителей.

Она сказала, что, когда ее отец был молод и участвовал в войнах, тяжелые условия оставили свой след на его здоровье и имели последствия в его старости. В это время года у него болела нога, из-за чего ему было трудно заснуть. Она немного волновалась за него.

Также она сказала, что ее мать заболела после родов. Теперь тело её матери было хрупким и болезненным, и за неё она тоже переживала.

Она сказала, что хочет привести императорского врача, чтобы тот осмотрел их. Они были добры к ней, берегли её. Она надеялась, что они смогут прожить долгую, мирную жизнь.

Но она, казалось, не заметила, что два дня назад он простудился и кашлял.

Казалось, что в ее сердце кто угодно, неважно кто, занимал больше места, чем он. И она скорее доверится другому человеку, но не ему. А его сердце целиком и полностью принадлежало только ей.

Ни Чэнь Линьцзин, ни Сун Хайпин не были знакомы с Жун Хэном. Сун Юйань также не подобало прятаться за своими родителями, поскольку это дело было связано с ней. Она взяла на себя инициативу и спросила:

— Господин Се, чем могу помочь в этот час?

Жун Хэн издал звук одобрения. Выражение его лица было отсутствующим, и его речь была не такой собранной, как обычно.

— Госпожа Сун, когда мы были в учреждении, я загрузил приложение, а позже вспомнил номер учетной записи и пароль, которые они вам дали. Я полагал, что результаты будут опубликованы сегодня, поэтому я вошел в систему, чтобы взглянуть. Как это возможно, ваш сын – и мой тоже? Я не понимаю, поэтому пришел спросить у вас.

Итак, он все-таки узнал.

В этот момент Сун Юйань набралась смелости посмотреть на него. По какой-то причине она не могла вспомнить ничего, связанного с этим человеком.

Когда она встретила Жун Тина, всё было по-другому. В то время она не знала, что он ее сын, но в глубине души он ей нравился, и она хотела быть рядом с ним. Если этот человек действительно был ее мужем в древние времена, тогда почему она вообще ничего не чувствовала?

Сун Юйань не знала, что ему сказать. Сказать – «вы действительно отец моего сына»?

Разве это не испортило бы весь разговор? Даже она не смирилась бы с этим.

Когда она замолчала, Сун Хайпин прочистил горло и спросил:

— Разве вы не из семьи Се?

Жун Хэн опустил голову. Он смущенно ответил:

— Я не знаю. Когда я очнулся на больничной койке, они сказали, что я Се Хэн. Я ничего не помню.

Сун Хайпин и Чэнь Линьцзин обменялись взглядами. Казалось, они размышляли над достоверностью его слов.

Сун Хайпин был склонен считать, что они были правдой. Он знал, насколько серьезно пострадал наследный принц семьи Се в своё время. Все тогда говорили, что этот наследный принц определенно мертв, но, к сожалению, его тело не нашли. Затем появились новости о том, что он найден. Он с восторгом сказал своим друзьям, что этот наследный принц родился под счастливой звездой.

— Если вы действительно отец Жун Тина, тогда вы, должно быть, из древних времен. Разве семья Се не провела анализы? Они просто наспех предположили, что вы — часть их семьи?

Чем больше Сун Хайпин думал об этом, тем больше он чувствовал, что это было бы неправильно. Элитные семьи не были такими опрометчивыми.

Честно говоря, подумав о богатстве и могуществе семьи Се, он почувствовал, как его сердце дрогнуло. Как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанское*; если его внук действительно был сыном наследного принца Се, независимо от того, был ли этот наследный принц настоящим или поддельным, он мог сначала заработать на этом немного денег. К счастью, он быстро пришел в себя и почувствовал крайнее раскаяние. Как у него могла возникнуть такая мысль? Нет, это было слишком неправильно.

П.п.: 富贵险文求: если вы стремитесь к богатству и славе, вы должны идти на риск, на который обычные люди не пошли бы

Это действительно было абсурдно.

Сун Хайпин и Чэнь Линьцзин, не говоря уже об их дочери, чувствовали, что в этом вопросе что-то не так до такой степени, что это казалось нереальным и волшебным.

Как такое стало возможным?

Как сказал Сун Хайпин, если бы он был отцом Жун Тина и переселился из древних времен, как он смог пройти проверку личности?

Конечно, прямо сейчас это не было самым важным вопросом. Сун Хайпин пришел в себя и посмотрел на Жун Хэна.

— Поскольку вы ничего не можете вспомнить, просто сделайте вид, будто ничего не было. В конце концов, если о вашем родственнике узнает семья Се, у вас тоже будут проблемы.

Чэнь Линьцзин согласилась с ним.

— Мы также рады, что в семье Се у вас все хорошо. Просто мы не знаем всех обстоятельств того, что происходит в вашей семье. Не волнуйтесь, мы не будем разглашать ваш секрет, мы сохраним его. После нашего отъезда ребенок не будет нуждаться в вашей заботе. Нехорошо так говорить, но наша семья достаточно стабильна в финансовом отношении, чтобы обеспечить Жун Тину хорошую жизнь. Это лучший выход для вас и для Жун Тина. Наша семья не хочет ввязываться в ненужную борьбу, и мы не хотим жить в страхе. Понимаете, господин Се?

Жун Хэн кивнул, но на этот раз он посмотрел на Сун Юйань. Она не могла разобрать или понять эмоции, которые были в его глазах.

— А вы?

Он спрашивал ее, что она думает?

Что она думала? Естественно, она согласилась с мнением своих мамы и папы.

Конечно, она не выполняла слепо всё, что говорили ее родители; просто она хотела того же, что и они.

Она подумала об этом и решила сказать правду.

— Я уже забыла то, что произошло в древние времена, и вы также утратили свои воспоминания. По какой бы причине вы ни пришли сюда, теперь вы Се Хэн. У каждого свой путь. Я просто хочу защитить своего ребенка.

Она не знала, было ли это в её воображении или нет, но, когда она сказала это, он, казалось, погрузился в чувства потери и разочарования.

Она не думала, что с её ответом была какая-то проблема. Прошлое было прошлым, а настоящее было настоящим; их не следует смешивать. Поскольку она ничего не могла вспомнить, и он тоже забыл, было лучше, чтобы они относились к этому так, как будто теста на отцовство никогда не было.

— Да, я знаю.

Жун Хэн сжал свою чашку. Костяшки его пальцев слегка побелели, но на его лице была улыбка, легкая, как весенний ветерок.

— Вам не нужно покидать город Б; в этом месте лучшие медицинские и образовательные учреждения; Жун Тину здесь будет лучше. Я уже выяснил ситуацию в семье Се и не думаю, что тут есть какая-либо опасность. Хотя новость о том, что у меня есть сын, стала для меня сюрпризом, я хочу взять на себя ответственность. Не волнуйтесь, я не позволю больше никому об этом узнать, и нам не нужно говорить ребенку. Я могу быть для него дядюшкой. Кроме нас четверых, никто больше не узнает о моей кровной связи с ним.

Сун Юйань была поражена.

Чэнь Цзиньлин и Сун Хайпин тоже были ошеломлены.

Сун Хайпин действительно не понимал. Этот человек — идиот? Он ничего не мог вспомнить. Сколько людей мечтали оказаться на месте наследного принца семьи Се? Очевидно, что он должен сделать вид, будто ничего не было, затем развернуться и уйти. Это был самый выгодный выбор для него.

Кроме того, разве это не шло вразрез с их точкой зрения? Этот человек был совершенно неблагодарным! С ним случилось такое хорошее событие, и он не сходил с ума от радости – что за чушь?!

Сун Хайпин, немного взволнованный, собирался отругать его за то, что, похоже, соленая вода попала ему в мозг, когда увидел, что его бывшая жена качает головой, чтобы остановить его.

— Давайте это тщательно обсудим. В конце концов, это такая огромная проблема.

Чэнь Линьцзин притворилась, что смотрит на часы на своем запястье.

— Юйаньюйань, ты должна пойти и забрать Жун Тина. Проводи господина Се. Следует быть вежливыми с гостями. Господин Се, скоро придет Жун Тин, будет не слишком уместно позволять ему видеть вас. Он умный ребенок, и он легко догадается. Вы же не хотите, чтобы это повлияло на его жизнь, не так ли?

Жун Хэн поставил чашку, которую держал в руке. Глядя на выражение его лица, нельзя было догадаться, что он чувствует — радость или гнев. Он просто вежливо попрощался с ними.

— Тогда я не буду более беспокоить дядю и тетю. Я навещу вас снова в другой раз.

Сун Юйань все это время молчала, глубоко задумавшись.

Она размышляла, как рассказать Жун Тину об этом, а также о том, как разрешить эту ситуацию надлежащим образом.

Казалось, что Жун Хэн не хотел, чтобы они покидали город Б, и он ясно дал понять, что будет нести полную ответственность …

Они по очереди вышли из комнаты. Когда дверь закрылась, Сун Хайпин недоуменно спросил:

— О чем ты думаешь, идя на попятную в ключевой момент*? Как ты можешь позволить Юйаньюйань сопровождать его? У этого парня язык без костей и полные карманы уловок. Что, если он обманет Юйаньюйань?

П.п.: 掉链子 – перен. подвести; слажать; проложить; подкачать

— Если Жун Тин действительно их ребенок, тогда они должны поговорить об этом. Мы можем игнорировать это какое-то время, но не всю жизнь. Кроме того, Юйаньюйань не так легко обмануть, — Чэнь Линьцзин вздохнула. — Я чувствую некоторое облегчение, зная, кто он на самом деле.

— Почему это?

— Хотя я недолго с ним разговаривала, я вижу, что он далеко не бестолковый человек.

Сон Хайпин молча выругался. «И вот это не бестолково?»

— Я просто думаю, что мозг императора работает лучше, чем у обычных людей, и его интеллект выше. По крайней мере, он должен знать, что ему следует и чего не следует делать, и то, что он утратил память, это не изменит, — Чэнь Линьцзин сделала паузу, нахмурившись. – Рассуждая логически, для него неразумно обрывать свои связи с нами и действовать как настоящий Се Хэн, потому что он потерял свои воспоминания о том, что был императором. Скажи, что ты думаешь. Вы оба мужчины, и многие мужчины думают одинаково.

Сун Хайпин дернул уголками рта.

— Что я думаю? Позволь мне сказать тебе, у этого парня именно такие намерения по отношению к Юйаньюйань!

— Эти намерения сильнее, чем богатство семьи Се? — Чэнь Линьцзин была озадачена.

Она многое повидала в деловых кругах. Конечно, в этом мире увлечение часто прорастало во что-то большее, но, как бы она не смотрела на это, она не чувствовала, что этот наследный принц Се был хорошим человеком.

В классе несколько учителей и малышей столпились вокруг прямоугольного стола. На столе стоял розовый двухъярусный торт, покрытый глазурью. Торт выглядел красиво.

— Ну что, дети, давайте все вместе споем песню ко дню рождения Мэнмэн, хорошо?

Дети хором воскликнули:

— Хорошо!

«С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, с днём рождения тебя»

Как можно описать настроение Жун Тина в этот момент? Он сожалел, что находится здесь, очень сожалел. По какой-то причине такая атмосфера не согревала его, а, наоборот, вызывала невыразимое смущение. Он отчаянно хотел сбежать отсюда. Да, он не должен оставаться здесь! Он пытался совладать с собой, но уже чувствовал, как по его рукам бегут мурашки.

Минуты текли мучительно медленно.

В классе снова зажегся свет, и поздравительная песня, которая невероятным образом пронзала уши, стихла. Жун Тин тихо вздохнул с облегчением.

Он подумал, что разочарует императрицу-мать. Он никогда не станет таким, как местные дети

Учитель английского языка Хелен разрезала торт, давая каждому ребенку по большому куску. Когда подошла очередь Жун Тина, учитель спросил его, какой кусочек он хочет.

Он ответил с невозмутимым видом:

— Без разницы.

Этот глазированный торт действительно был прекрасен.

Учитель Хелен не могла не рассмеяться:

— Ты такой скромный.

Все знали, что это день рождения Мэнмэн. Ребята очень обрадовались этому и посчитали, что нужно обязательно подарить ей подарки. Кто-то подарил ей брелок от своего рюкзака, кто-то дал ей леденец. Как говорится, главное не подарок, а внимание. Мэнмэн тоже была очень счастлива. Она была крайне замкнутым ребенком, но сегодня на ее лице была счастливая и уверенная улыбка.

Жун Тин видел, как другие дети дарят подарки, но не знал, что сам может подарить. У него в сумке был якульт, но он не хотел его доставать.

Он также не хотел отдавать брелок, его подарила императрица-мать.

Немного подумав, Жун Тин просто нашел учителя Хелен и спросил ее:

— Учитель, здесь есть четыре сокровища познания? Я имею в виду, есть ли кисти и рисовая бумага для каллиграфии?

П.п.: Жун Тин сначала сказал «笔墨纸砚», то есть «четыре сокровища познания» — кисть, чернила, бумага и чернильный камень.

В школе были курсы каллиграфии, и учитель Хелен дружила с преподавателем каллиграфии, поэтому она быстро одолжила несколько кистей и бумагу.

Жун Тину не очень понравилась эта кисть, но он все равно подошел к столу. Он искоса взглянул на Мэнмэн.

Он едва знал её. Если быть точным, он ни разу не перекинулся с ней и словом.

Но он все-таки съел ее торт, так что должен был обязательно приготовить ей подарок на день рождения.

Подумав об этом, он взял кисть и написал на рисовой бумаге четыре иероглифа — «яркий» и «сообразительный».

Малыши в группе не могли оценить качество работы, они думали только о том, что Жун Тин действительно владеет каллиграфией, и это было просто потрясающе.

Учитель каллиграфии и учитель Хелен обменялись взглядами, увидев одинаковое удивление в глазах друг друга.

— Лэнс, ты знаешь каллиграфию? Почему твоя мама не упомянула об этом?

Жун Тин невольно нахмурился, когда услышал это английское имя.

Он не знал, почему, когда у него явно было своё имя, учитель Хелен дала ему… английское имя?

— Учился немного, — очень скромно ответил Жун Тин.

— Но, должно быть, не так уж и немного? Кто тебя учил?

— Мой папа. — Затем всегда холодный и отчужденный Жун Тин добавил: — Каллиграфия моего отца особенно прекрасна.

Трудно представить, чтобы пяти- или шестилетний ребенок мог обладать такими навыками без строгого воспитания с самого раннего возраста.

Жун Тин был не из тех, кто первым начинал общение, но у него, вероятно, была определенная харизма, поэтому он нравился всем детям. Его не избегали в классе. Раньше он не любил обращать внимание на одноклассников, чувствуя, что не сможет разговаривать с этими детьми, но со временем стал изредка отвечать, не смущая других, даже если это был ребенок.

Сун Юйань и Жун Хэн спустились вниз, но никто из них не решился первым нарушить молчание.

Если Сун Юйань и чувствовала эмоциональное воздействие — можно даже назвать это приятным впечатлением, — то оно значительно убавилось после результатов теста на отцовство.

Они вышли из здания, и ледяной, пронизывающий до костей ветер заставил Сун Юйань вздрогнуть.

Жун Хэн замедлил шаги и вдруг спросил ее:

— Вы действительно хотите уехать отсюда?

Услышав, как он внезапно заговорил, Сун Юйань замерла, а затем рассмеялась сама над собой.

— На самом деле я робкий и боязливый человек. Я не осмеливаюсь делать такие вещи, как храбро настаивать на своём, и я никогда этого не делала. Я боюсь причинить ненужные неприятности своей семье. Мне всё равно, если вам это покажется смешным. Сейчас я очень довольна своей жизнью, и я не хочу, чтобы кто-то нарушал этот покой.

— Мне не нравится климат и ритм жизни в городе Б. Я приехала сюда, потому что здесь хорошие условия для образования, а сейчас ситуация изменилась. Город Б нам не подходит.

— Вы сказали, что хотите взять на себя ответственность быть отцом, но разве вы не утратили память? Вы его даже не помните.

Сун Юйань знала, что в этом мире много ответственных людей, но у нее все еще были сомнения на его счет. Может ли любовь отца быть такой же, как любовь матери?

Жун Хэн остановился и посмотрел на нее.

— Разве вы тоже не забыли его? И всё равно взяли на себя родительские обязанности.

— Я тоже хотела сбежать. Я вообще ничего не помнила, и вдруг приходит ребенок и говорит, что я его мама. И оказалось, что я действительно его мама. Думаете, я не хотела сбежать? Я не могу так поступить, — Сун Юйань посмотрела прямо на него. — Если бы я сбежала и оставила его одного, как вы думаете, что ему оставалось бы делать? Но ситуация, с которой вы столкнулись сейчас, отличается от той, что была у меня тогда. У меня нет выбора, но у вас он есть.

— Если бы я знал, что он мой сын, но не заботился о нем и отнесся к этому так, будто ничего не произошло, разве я мог бы считаться человеком? — тон Жун Хэна был мягким, но Сун Юйань почувствовал необъяснимое давление.

Было ли это величием императора?

Сун Юйань не просто пряталась за спинами своих родителей и искала у них помощи. Она могла все ясно видеть.

— Разве у вас в древности не было поговорки «Планы родителей на любимого сына далеко идущие»? Но прямо сейчас в семье Се вы ходите по тонкому льду. Создать ситуацию, в которой есть шанс подвергнуть опасности своего сына и лишить его спокойной жизни — вы уверены, что так поступают хорошие отцы?

Жун Хэн молчал.

Он вдруг понял, что плохо ее знает.

Еще в древние времена, до того, как он раскрыл свою личность, он думал, что она не обычная женщина. Ее слова были смелыми, и она игнорировала социальный статус, иногда она не могла скрыть скуку посреди её окружения. После того как она узнала, кто он на самом деле, между ними возникла стена. Хотя были и приятные моменты, он знал, что она никогда не будет с ним так искренна, как раньше.

Он думал, что знал ее лучше всех. Понял ее чувства, переживания, радости и печали, понял ее симпатии.

Но именно после того, как он неожиданно переселился, он постепенно осознал, что видел только часть её.

Оказалось, что у неё тоже есть секреты.

Итак, за эти несколько лет вместе, сколько слов она оставила невысказанными, раздавленными в жерновах системы древней эпохи?

Видя, что Жун Хэн молчит, Сун Юйань умерила свой гнев.

Он все забыл.

Двое молчали, пока шли к воротам жилого комплекса. Сун Юйань уже заметила машину, припаркованную у дороги.

— Он…

Прежде чем Сун Юйань успел что-либо сказать, она услышала его слова:

— Будьте уверены, он не скажет ни слова.

— Хорошо, — Сун Юйань натянуто улыбнулась ему. — Сейчас поздно. Вам пора. Мне ещё нужно забрать Жун Тина.

— Хорошо, — Жун Хэн немного подумал и сказал: — Каким бы ни был ваш выбор, можете ли вы пообещать, что не уедете, не сказав ни слова?

Это был немного странный вопрос.

Сун Юйань засунула руки в карманы пуховика, согревая их.

— Конечно. Я не уйду, не предупредив вас.

Она не знала, было ли это плодом её воображения, или выражение лица Жун Хэна значительно смягчилось, когда она сказала это.

Когда Жун Хэн собирался уходить, Сун Юйань вспомнила сны, которые ей снились в последние несколько месяцев. Казалось, они связаны одной историей.

Казалось, их общее прошлое интересует её меньше.

— Что…

Жун Хэн вопросительно посмотрел на нее.

— Я хочу у вас кое-что спросить. Мой брат действительно погиб в бою? — спросил Сун Юйань.

Выражение лица Жун Хэна слегка изменилось. Он бессознательно сжал руки, но ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы успокоиться. Он спросил ее с растерянным выражением лица:

— Вы помните?

Сун Юйань покачала головой. Конечно, она ничего не помнила. Она сомневалась в достоверности сна, но была слишком смущена, чтобы сказать Жун Хэну правду, думая, что это покажется глупостью.

Она задумалась и неопределенно сказала:

— Я чувствую, что у меня был настолько важный человек. Жун Тин как-то сказал мне, что у меня есть брат и что он… — она сделала паузу с выражением борьбы на лице, — что он погиб на войне. Когда я услышал это, мне стало очень не по себе, и у меня едва не перехватило дыхание. Вот я и хотела вас спросить, но вы ничего не помните. Кажется, спрашивать вас об этом бессмысленно.

Она хотела узнать об этом больше.

Он действительно погиб на поле боя? Если этот старший брат действительно был таким, как во сне, ей было бы трудно выкинуть из головы настолько заботливого человека.

Пусть долгом генерала было вести за собой войска на поле боя, менее трагичной его судьба от этого не становилась. Если он действительно отправился на поле битвы, чтобы поддержать ее, и в конце концов пал в бою, она действительно… ах! Она чувствовала себя ужасно, думая об этом.

Больше всего на свете она хотела знать ответ на этот вопрос

Жун Хэн с улыбкой сказал:

— Да, я ничего не помню. Мне очень жаль, я не могу ответить на ваш вопрос.

— Всё в порядке, — Сун Юйань помахала ему рукой. – Ну, тогда до свиданья.

— До свидания.

Жун Хэн отвернулся, выпрямив спину, и направился к машине. Как только он отвернулся, улыбка исчезла с его губ. Выражение его лица было мрачным, и казалось, будто воздух вокруг него стал холоднее, чем эта зима.

Когда Сун Юйань пришла в школу, многие родители уже ждали снаружи.

Жун Тин не торопясь вышел последним. Когда он увидел Сун Юйань, на его изначально непроницаемом лице появилась улыбка.

— Устал сегодня? — спросила Сун Юйань, пытаясь забрать его рюкзак.

Жун Тин увернулся.

— Каждый должен сам нести свой рюкзак.

— Прекрасно, ты устал сегодня? Было два урока подряд. Все вместе это почти три часа.

В наши дни расписание у детей довольно плотное. Сун Юйань вспомнила, что, когда ей было пять или шесть лет, она играла как одержимая. Каждый день был свободен от забот или беспокойства и был таким неторопливым. Конечно, это привело к тому, что до сих пор у нее не было никаких талантов, о которых стоило бы упоминать…

— Я не устал, — покачал головой Жун Тин. — Во дворце было гораздо больше предметов для изучения.

Сун Юйань почувствовала себя немного неловко, слыша, как он упоминает о древних временах, так как это напомнило ей о Жун Хэне.

— Да, должно быть, было весело праздновать день рождения друга. Когда у тебя будет день рождения, почему бы нам не провести его здесь и не попросить твоих друзей составить тебе компанию?

Жун Тин вспомнил, как все пели песню на день рождения, и яростно покачал головой.

— Ни в коем случае.

— Почему? Чем больше людей, тем веселее.

— Не всем детям нравится веселье.

За это время Жун Тин несколько набрал вес, и его лицо стало пухлым, став похожим на булочку. Он явно был милым ребенком, но его серьёзная и торжественная манера речи создавала резкий контраст.

— Тогда ладно, — с сожалением сказала Сун Юйань.

— Ах да, императрица-мать, — Жун Тин вспомнил важный вопрос, — готовы ли результаты теста на отцовство?

Сун Юйань почувствовала волнение, но быстро скрыла его.

— Почему ты так торопишься?

— В прошлый раз, когда я и императрица-мать проходили тест на отцовство, потребовалось всего три дня, чтобы узнать результаты. Три дня уже прошли, поэтому я думаю, что результаты уже должны были появиться.

— ...

Этого ребенка было так трудно обмануть!

Сун Юйань беспомощно сказала:

— Результаты еще не опубликованы. Я позвонила, чтобы спросить, и они сказали, что в последнее время многие люди сдают тесты на отцовство, и скоро Новый год, так что это займет больше времени, чем обычно. Вероятно, это займет несколько дней. Кроме того, в каждом учреждении свои правила. Тот, на который мы ходили в прошлый раз... — она сделала паузу, — был дороже! Более дорогие тесты быстрее.

Жун Тин издал звук согласия.

Видя, что он не стал продолжать настаивать, Сун Юйань почувствовала молчаливое облегчение.

Ожидая смены светофора, чтобы перейти улицу, Жун Тин расстегнул молнию на своем рюкзаке и вытащил леденец и стаканчик с желе.

— Это для тебя.

Сун Юйань была поражена.

— Кто купил это для тебя?

Она не помнила, чтобы покупала это в супермаркете несколькими днями ранее.

Жун Тин был немного смущен, но все же решил ответить:

— Родители именинницы купили много закусок. Другие дети взяли немного, и я тоже.

— Гугу такой милый. Ты вспоминаешь обо мне, когда видишь что-нибудь вкусненькое.

Сун Юйань взяла сладости.

— Сейчас тебе следует есть меньше сахара. Я уже записала тебя к стоматологу, на приём через два дня. Конечно, нам нужно будет осмотреть твои зубы. Зубы очень важны. Если они растут неправильно, возможно, придется носить брекеты, когда станешь постарше.

У Жун Тина еще не выпали молочные зубы.

Сун Юйань проконсультировалась у стоматологов. Они сказали, что у большинства детей начинают выпадать молочные зубы в пять-шесть лет.

— Чуть не забыла тебе сказать. Твои бабушка и дедушка здесь. Они сейчас у нас дома.

Жун Тин был поражен.

— Дедушка и бабушка пришли? Разве они не в деловой поездке?

Сун Юйань подумала про себя: «Кто-то говорил, что произойдет катастрофа!»

— Они проезжали мимо города Б во время своей деловой поездки, поэтому они пришли повидаться с тобой, — солгала Сун Юйань не моргнув глазом.

Жун Тин был в восторге.

— Императрица-мать, давай поторопимся. Не будем заставлять их слишком долго ждать.

— Хорошо! Давай наперегонки! — Сун Юйань указала на перекресток впереди. — Тот, кто доберется туда первым, станет победителем.

Жун Тин:

— Императрица-мать...

Это показалось ему немного ребяческим, но, видя, что она хочет попробовать, он просто кивнул.

Сун Юйань не стала делать поблажку Жун Тину только потому, что он был ребенком или ее сыном. Она побежала вперед и рассмеялась, увидев, что Жун Тин очень старается, но не может обогнать ее.

Ее счастье было очень незамысловатым.

Она была довольна, вот так, по-детски, играя вместе с Гугу.

Когда они вернулись домой, Чэнь Линьцзин сидела за столом и ела еду навынос, в то время как Сун Хайпин сидел на диване и ел вареные пельмени Дунбэй, которые тоже были куплены готовыми.

Эти двое были рады повидаться с Жун Тином. Сун Хайпин, например, обнял Жун Тина и покружил один раз. Поставив его обратно, он с серьёзным видом спросил:

— Ты стал тяжелым. Кажется, в последнее время ты хорошо питаешься?

— Конечно.

Сначала Жун Тину было непривычно, но со временем он начал наслаждаться ощущением того, что его высоко поднимают.

— Несколько дней назад мы ели мясо, приготовленное в горшке по-монгольски.

— Ты хорошо ешь и спишь каждый день. Это счастье для ребенка. В отличие от дедушки, который занят триста шестьдесят пять дней в году.

Трое взрослых молчаливо скрывали свою внутреннюю панику и тревогу. Во всяком случае, перед ребенком они должны будут выглядеть счастливыми и непринужденными.

Несмотря на то, что Жун Тин был уже сыт, Сун Хайпин умудрился накормить его пельменями.

Сегодня у ребенка было занятие тхэквондо, поэтому он быстро утомился. Обычно он засыпал в 21:30, но сегодня заснул в девять вечера. Сун Хайпин взял на себя чтение сказки на ночь, он читал «Речные заводи» своим глубоким мужским голосом.

П.р.: «Речные заводи» (水滸傳) — китайский классический роман XIV века, основанный на народных сказаниях о подвигах и приключениях ста восьми «благородных разбойников» — повстанцев из лагеря Сун Цзяна на горе Ляншаньбо.

Мало-помалу Жун Тин засыпал.

Он спал довольно крепко.

Когда он заснул, Сун Хайпин осторожно закрыл за собой дверь его спальни. Он посмотрел на свою дочь и бывшую жену, сидящих на диване, и спросил:

— Семейное собрание в гостиной или в спальне?

Чэнь Линьцзин уже встала.

— Снаружи. Будет нехорошо, если Жун Тин проснется и услышит наш разговор.

Сун Юйань не думала, что Жун Тин проснется, но хотела перестраховаться.

— Отлично. Сегодня я сплю здесь. Ты забронировала отель? — спросил он Чэнь Линьцзин.

С тех пор как они развелись, они больше никогда не спали под одним кровом.

Чэнь Линьцзин не нравилось попадать в щекотливые и двусмысленные ситуации со своим бывшим мужем. Если бы не дочь, она не смогла бы смириться даже с тем, что находится с ним под одной крышей.

— Да, неподалеку.

Сун Хайпин схватил ключи от машины.

— Хорошо, мы с Юйаньюйань тебя подвезем. Выйдем и поговорим. Однако мы не можем оставаться снаружи слишком долго. Нехорошо оставлять ребенка одного дома.

— Хорошо.

Уходя, все трое были очень осторожны, боясь разбудить Жун Тина.

Отель, который забронировала Чэнь Линьцзин, находился недалеко от жилого комплекса; прогулка туда заняла всего десять минут. На машине путь ещё более сократился.

Включился обогреватель, и температура в машине вскоре поднялась. Сун Хайпин сидел на водительском сиденье. Он повернул голову, чтобы посмотреть на мать и дочь, сидящих сзади, и спросил:

— Возможно, нам стоит уехать через несколько дней?

Чэнь Линьцзин взглянула на свою дочь и вздохнула.

— Не думаю, что это будет настолько легко. Конечно, мы можем вернуться в любое время, когда захотим, но ты действительно думаешь, что отец Жун Тина… из тех, кто не может за себя постоять?

Сун Юйань: «...»

Сун Хайпин, который обычно никогда не ладил с Чэнь Линьцзин, на этот раз согласился с ней.

— Я уверен, что он не из слабаков. Вот что я скажу! Он определенно хочет использовать своё положение отца Жун Тина, чтобы заморочить голову Юйаньюйань.

— Что бы он ни задумал, я не думаю, что он хочет взять на себя ответственность, как он сказал, — Чэнь Линьцзин вздохнула. — Что касается твоих слов насчет того, что это ради Юйаньюйань, это кажется не совсем верным. Подозреваю, что он хочет пообщаться с нашей семьей. В конце концов, он незнаком со здешней жизнью и может быть разоблачен в любой момент. Но, если у него есть кто-то, кто ему помогает, — это совсем другое дело. Он просто хочет от нас помощи.

На Сун Хайпина внезапно снизошло вдохновение.

— Согласен! В этом есть смысл. Ха-ха, он и вправду император. Его интеллект намного выше, чем у среднего человека.

Сун Юйань немного засомневалась.

— Но разве для него не будет лучше, если как можно меньше людей знали бы об этом? Я думаю, что… дело не в этом.

— Юйаньюйань, ты просто слишком доверчива. Это правда, что чем меньше людей знают, тем лучше, но это касается только посторонних. Мы – другое дело. Жун Тин — твой ребенок и наш внук. Даже перед Жун Тином мы должны держать язык за зубами, — лицо Сун Хайпина потемнело, как дно горшка. — Связь такого рода требует, чтобы наши губы были запечатаны крепче, чем у мертвых.

Чэнь Линьцзин так же не знала что делать.

— Мы все же должны тщательно обсудить этот вопрос. Сун Хайпин, ты знаешь больше людей в городе Б, чем я. Поспрашивай здесь и узнай, что происходит в семье Се.

— Да. Юйаньюйань, что ты собираешься сказать Жун Тину?

У Сун Юйань по этому поводу тоже болела голова. Она на мгновение замолчала.

— Я еще ничего не решила. Обдумаю это позже.

Чэнь Линьцзин и Сун Хайпин обменялись взглядами. Они не могли принять решение от ее имени по этому вопросу; они даже не могли ничего предложить. В конце концов, они были всего лишь дедушкой и бабушкой Жун Тина.

Сун Юйань, естественно, чувствовала внутреннюю борьбу.

С одной стороны, она не хотела лгать ему о таком важном деле. С самого детства ее родители никогда не обманывали ее.

С другой стороны, она хотела защитить Жун Тина. Вероятно, для него было бы безопаснее ничего не знать.

В большой квартире в городе Б Жун Хэн стоял перед окном, занимающим всю стену от пола и до потолка. Он рассмеялся, вспомнив все события сегодняшнего дня.

В те несколько лет ему часто приходилось сохранять невозмутимый вид. Когда они только поженились, они иногда спорили из-за Мэн Цинжуна. Она считала, что Жун Хэн похож на своего отца, неспособного смириться с тем, что заслуженные полководцы затмевали его, самого императора. Она слишком часто смотрела на него свысока. Не стоит подозревать тех, кто ниже вас, и использовать тех, кому вы не доверяете. Когда он впервые встретил Мэн Цинжуна, они действительно неплохо поладили. Он высоко оценил его достижения и таланты, а Мэн Цинжун восхищался его взглядами на мир. Можно сказать, что они были близкими друзьями.

Он никогда не забудет тот день. Хотя он скрыл свою личность, они уже открыли друг другу свои чувства. В тот день он наткнулся на бокал для вина из белого нефрита и хотел покинуть дворец, чтобы отдать его ей. Но когда он прибыл в резиденцию генерала, ему сообщили, что она сопровождает жену генерала в храм. Прежде чем вернуться, ему нужно было ещё навестить Мэн Цинжуна.

Мэн Цинжун был пьян.

Это был редкий случай. Мэн Цинжун не был завзятым пьяницей и редко баловался алкоголем.

Мэн Цинжун был так пьян, что ему пришлось заставить младшего Си приготовить миску отрезвляющего супа. В комнате больше никого не было.

Он наблюдал, как Мэн Цинжун продолжает петь и бормотать. Немного заинтригованный, он наклонился ближе, чтобы послушать, и услышал, как он назвал имя – «Юйаньюйань».

Позже всегда находились люди, которые полагали, что он боялся Мэн Цинжуна, и что положение генерала находится под угрозой, даже если императрица происходила из его семьи.

Как это было возможно? Он никогда не боялся, что от Мэн Цинжуна будут проблемы в императорском дворце, и он даже верил в чистоту его души.

Он ценил способности Мэн Цинжуна, и пока он был на троне, он не совершал глупостей. С другой стороны, он испытывал к Мэн Цинжуну нечто вроде ревности, которую обычный человек испытывал бы к своему сопернику в любви.

В первые годы он не мог слышать, как она упоминала его имя. Ей казалось, что он не выносит семью генерала, и в её глазах он был бестолковым и нелепым императором, как и его отец.

П.п.: исходя из контекста, предполагаю, что Мэн Цинжун - сводный брат?

Климат в городе Б был относительно сухим, а в домах хорошо работало центральное отопление, поэтому, хотя снаружи дул пронизывающе холодный ветер, в домах было тепло, как весной.

Сун Юйань пришлось купить несколько увлажнителей воздуха, чтобы они работали одновременно, прежде чем, наконец, она почувствовала, что стало менее сухо.

К тому времени, как она встала, Жун Тин уже практиковался в каллиграфии.

В гостиной Сун Юйань лениво потянулась и как бы случайно сказала:

— Здесь так сухо, правда? Я чувствую, что у меня вот-вот пойдет кровь из носа.

Жун Тин отложил кисть для письма и покрутил запястьем, прежде чем сказать:

— Разве? Думаю, ничего не изменилось. Когда мы были там, обогреватель работал весь день.

Просчет.

— Тебе не кажется, что здесь, в городе Б, очень пыльно?

Хотя Сун Юйань обосновалась в городе Б, здесь ей было менее привычно, чем в родном городе.

— Ничего страшного.

Увы, этого ребенка было не так-то легко обмануть. Сун Юйань не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу.

— Хм, Гугу, я тут подумала, мы не привыкли к здешней жизни, поэтому почему бы нам не вернуться?

Она считала, что не может оставаться в городе Б, но ей все равно нужно было спросить мнение Жун Тина.

Полезно ли детям часто переезжать?

Он наконец-то привык к здешней жизни и завел несколько школьных друзей.

Жун Тин посмотрел на нее с удивлением.

— Почему ты хочешь вернуться? Разве мы это не обсуждали?

— Да. Маме здесь одиноко. Ни родственников, ни друзей. Иногда я скучаю по дому.

Если так…

Жун Тин выглядел глубоко задумавшимся. Он подошел к Сун Юйань и взял ее за руку. Он тихо сказал:

— Я справлюсь. Выбор за императрицей-матерью.

— Почему ты такой хороший? — Сун Юйань была тронута. — Я не была такой хорошей, как ты, когда была маленькой.

— Я знаю, что все решения, которые делает императрица-мать, для моего же блага.

Чем больше Жун Тин узнавал эту эпоху, тем больше он понимал, от чего отказалась императрица-мать ради него.

— Да! — Сун Юйань наклонилась и притянула его в объятия. Ее правая рука погладила его по голове, и она сказала теплым и твердым голосом: — Да, мама просто хочет, чтобы Гугу жил счастливым и здоровым.

Жун Тин так ей доверял. Она подумала, что последние пять лет он, должно быть, жил в роскоши, и он действительно был по положению выше десятка тысяч человек. По правде говоря, между ними не было привязанности, обретенной в течение прошлых лет – его чувства к ней были чисто детской привязанностью к своей матери. Что касается привязанности на настоящий момент, то она была слабой, поскольку ее можно было развить, только живя вместе.

Но он все еще искренне доверял ей и никогда не сомневался в ней. Это безоговорочное доверие, вероятно, было дано многим матерям. Но она отсутствовала в его жизни много лет. То, что у нее все еще было это доверие, было для неё особенно волнительным.

Доверие должно быть взаимным. Она не могла считать само собой разумеющимся, что она его мать, и принимать за него все решения, не предоставив ему права знать и выбирать.

Сун Юйань решила рассказать Жун Тину правду, но она не знала, как это сделать. В ее голове был полный беспорядок.

В полдень Сун Юйань получила сообщение от своей подруги Се Я.

[Юйаньюйань, я кое-что слышала! Цзи Цзюньпэй отклонил предложение крупной компании. Вчера, когда все вместе обедали, он сказал, что едет в город Б, чтобы делать там карьеру!]

Сун Юйань медленно напечатала три вопросительных знака и отправила сообщение.

Се Я: [Мы все знаем, что он едет за тобой! Но не волнуйся, Юйаньюйань , я не на его стороне. Он попросил у меня твой адрес, но я его не дала. Не знаю, что произошло между вами двумя, но я немного злюсь, думая о том, как он ушел, чтобы ты с горечью хранила домашний очаг* в течение нескольких лет.]

П. п.: 苦守寒窑: Букв. “горько охранять холодную пещеру”, и это отсылка к женщине, чей муж ушел на войну

[Ты поступила правильно. У меня сейчас много работы, и от стресса я потеряла много волос за последние несколько дней. У меня действительно нет сил разбираться с ним прямо сейчас.]

Се Я: [Ах, я тебя поняла. Когда мы обедали вместе, там была старшеклассница Цзи, которая обвиняла тебя, говоря, что ты бросила Цзи Цзюньпэя. О, я чуть не подралась с ней. Цзи Цзюньпэй ничего не сказал, но я не знаю, думает ли он так же. В любом случае, тогда он промолчал. Так досадно.]

Случись это раньше, Сун Юйань определенно была бы в ярости. Но теперь, когда она столкнулась с более важными проблемами, это казалось пустяком и не стоило ее гнева.

Но почему Цзи Цзюньпэй приехал в город Б?

Она все еще не могла этого понять. Она все еще думала об этом, пока Жун Тин дремал в полдень.

Сун Хайпин как раз готовил чай. Видя, что она рассеянна, он помахал ей рукой.

Сун Юйань собиралась составить компанию Сун Хайпину за чаем.

— Ты из-за чего-то расстроилась? — Сун Хайпин бросил на нее быстрый взгляд. — Это из-за отца Жун Тина? Ох, в этом нет ничего особенного. Никчемный, по-настоящему никчемный.

— Нет, папа, у меня есть друг...

— Ты все еще так разговариваешь с папой? Твой друг — это ты, не так ли?

Сун Юйань была немного смущена.

— Хорошо, я познакомилась со старшеклассником в колледже, и он мне тогда очень понравился, но он уехал учиться за границу. Последние несколько лет он поддерживал со мной вялые и неопределенные отношения. Он вернулся и, кажется, преследует меня, но он мне больше не нравится. Говорят, он отказался от хорошей работы ради меня, и он хочет приехать в город Б, чтобы строить здесь карьеру… Я не понимаю, что он задумал.

Если бы Цзи Цзюньпэй был хотя бы на одну десятую так активен, как сейчас, она бы уже была вместе с ним.

Сун Хайпин рассмеялся.

— И этого достаточно, чтобы человек тебе понравился? Юйаньюйань, этот человек более рационален, когда думает о таких вещах. Его приезд в город Б определенно имеет какое-то отношение к тебе, но ты, конечно, не самая важная причина. Фамилия этого старшего Цзи?

— Папа, как ты узнал!

— Папа знает все. Вы часто обедали вместе с ним, верно? Я видел тебя однажды, и я испугался, что бедный мальчик ввел тебя в заблуждение, поэтому я попросил кого-нибудь проверить его.

Опасаясь за свою голову, Сун Хайпинг поспешно добавил:

— Конечно, дело не в том, что папа хотел бы шпионить за тобой. Сердца людей могут быть порочными и непредсказуемыми. Папе пришлось иметь с этим дело немного чаще. Я знаю все о тебе и о нем, и твоя мама тоже знает.

— Мама тоже знает!

Сун Юйань была потрясена. Все это время она думала, что хорошо это скрывала.

— Юйаньюйань, папа надеется, что ты сможешь найти кого-то с таким же уровнем. У этого Цзи Цзюньпэя обычное семейное происхождение. Сам он неплох; он очень способный и обладает высокой самооценкой. Естественно, мужчине полезно иметь самоуважение, но если его будет слишком много, тебе придется нелегко. Будь то Цзи Цзюньпэй или отец Жун Тина, я чувствую, что ни тот, ни другой тебе не подходит.

Сун Юйань была смущена и растеряна.

— Мы так хорошо говорили, почему ты заговорил о нем?

— Я хотел охладить твой пыл, — выражение лица Сун Хайпина стало серьёзным. — Не смотри только на внешность, иначе тобой легко смогут манипулировать. Если у этого, по фамилии Се, нет никаких скрытых мотивов, я возьму его фамилию!

Фамилия Цзи была не такой уж и замечательной, но фамилия Се была не лучше.

Сун Юйань встревожилась.

— Папа, говори тише! Гугу все еще здесь. Что если он услышит?

— Поступай как знаешь, — Сун Хайпинг тихо фыркнул, но не стал продолжать спор.

Как только Жун Тин проснулся после дневного сна, Сун Юйань повела его на уроки тхэквондо и английского. Другие дети обычно брали с собой закуски; он взял только термос и две маленькие бутылочки якульта.

Под прекрасным послеполуденным солнцем Сун Юйань шла по дороге, держа за руку Жун Тина.

— Гугу, ты запомнил свое английское имя?

— Помню, Лэнс. — Жун Тин выразил свое недоумение: — Учитель Хелен — китаянка, и одноклассники — китайцы. У всех нас есть свои имена. Зачем выбирать английские имена?

— Может быть, чтобы было более захватывающе?

Жун Тин надулся.

— Мне не нравится это имя. Я даже не знаю, кого зовут.

— Недавно ты выучил несколько простых слов. Разве ты не хвастался, что никогда не забываешь? Тогда я тебя проверю, — Сун Юйань указала на дерево на обочине дороги. Как будет «дерево» по-английски?

— «Tree».

Сун Юйань задала ему еще несколько вопросов, и Жун Тин смог быстро ответить почти на все из них, немного удивив ее. Она не была смышленой, и ее оценки всегда были средними. Как получилось, что ее сын был таким умным! Только посмотрите на всю мощь этого монстра учебы!

— Мир большой, и в нем много разных стран. У всех разные цвета кожи, язык и религиозные убеждения. Гугу, в будущем мама хочет показать тебе большой мир.

— Ещё более большой мир? — у Жун Тина был редкий момент замешательства.

— Да. Возможно, ты не понимаешь этого прямо сейчас. С твоеё точки зрения, этот мир может показаться таким же большим, как великая династия Е, но это не так. За горами есть горы, а за людьми — люди*. Сун Юйань почувствовала, что немного отклонилась от темы. — Хорошо, давай не будем об этом. Давай продолжим твою проверку. Что означает «I love you»?

*П.р.: возможно, здесь отсылка к идиоме «За небом есть небо» – китайская пословица 天外有天 букв. «На улице день» Также известна как «за горой есть гора», «за вершиной есть вершина», или «нет предела совершенству». Чаще всего используется для обозначения того, что человеческое видение ограничено объективными условиями.

— Учитель Хелен этому не учила, — очень спокойно сказал Жун Тин. — Императрица-мать должна сказать мне, и я запомню.

Она не учила этому?

Сун Юйань издала звук “о”.

— Я люблю тебя. Это означает ”я люблю тебя".

— Да? — Жун Тин спокойно скрыл свою улыбку. — Я запомню.

— Императрица-мать, я тоже тебя люблю.

Только тогда Сун Юйань пришла в себя и поняла, что Жун Тин обманул ее!

От кого, черт возьми, этот ребенок научился этому? У нее не хватает IQ, чтобы противостоять этому ребенку!

Неужели все дети, выросшие во дворце, были такими великолепными и хитроумными!

Верните ее мягкого и милого, обаятельного сына!

Они быстро прибыли к входу в школу. Сун Юань, как обычно, напомнила ему:

— Гугу, старайся хорошо ладить со своими одноклассниками. Если что-то не понимаешь, спроси учителя. Я положила полотенце в твою сумку, поэтому попроси своего учителя помочь тебе, если ты вспотеешь. Иначе ты простудишься и будешь кашлять. А также...

Прежде чем она смогла закончить, Жун Тин обреченно заговорил:

— «Пить много воды, она в термосе. Если кто-нибудь из одноклассников дает мне закуски, даже если я не хочу их есть, я все равно должен сказать "спасибо". Каждый раз, когда говоришь кому-то "спасибо", можно записать это в свой блокнот. Когда приду домой, мама поставит мне лайк. Каждый раз, когда извиняешься перед кем-то, мама ставит тебе два лайка».

Даже после того как Жун Тин поспешил в школу, будто спасаясь бегством, Сун Юйань все еще размышляла. Она правда была слишком назойливой?

Но она действительно хотела с ним больше разговаривать.

Она развернулась, готовая вернуться домой, когда заметила знакомую фигуру, стоящую у дороги.

Зимой солнечный свет был особенно ярким. Жун Хэн стоял под деревом, его поза была спокойной и расслабленной, руки небрежно засунуты в карманы пальто. Он смотрел в ее сторону.

Жун Хэн заметил её взгляд и первым подошел к ней.

Сун Юйань оглянулась с некоторой опаской, боясь, что Жун Тин снова выйдет.

Жун Хэн увидел ее поведение и вздохнул про себя.

— Не волнуйтесь. Прежде чем вы примете решение, я не буду первым связываться с ним и не расскажу, что я его отец. Это всё ещё в моих силах.

Несмотря на его слова Сун Юйань не успокоилась.

— Давайте найдем место для разговора.

— Да.

Рядом со школой был большой торговый центр. День не был выходным, но людей все равно было много. На первом этаже был магазин молочного чая, где в очереди стояло много людей. Сун Юйань посмотрела, сначала очень воодушевленная, но, увидев огромную очередь, сразу же приуныла. Когда она училась в колледже, она отправилась на экскурсию в Синьчэн со своими одноклассниками. В то время был пик туристического сезона, и в Синьчэне был чрезвычайно популярный магазин молочного чая. Очередь, вероятно, заняла бы около часа, и она и ее одноклассники не хотели в ней стоять, поэтому им оставалось только сдаться. Позже все они сожалели, вспоминая об этом.

Жун Хэн увидел выражение ее глаз и, все поняв, предусмотрительно отошел в конец длинной очереди.

Сун Юйань поспешно присоединилась к нему, и, нахмурившись, спросила:

— Что вы делаете?

— Разве вы не хотели его выпить? — Жун Хэн посмотрел на часы. — Так получилось, что я сейчас свободен. Я встану в очередь и куплю вам одну чашку.

— Не нужно, — махнула рукой Сун Юйань. — В этом действительно нет необходимости. Сейчас так много людей. Я куплю в тот день, когда людей будет меньше.

— Раз вы хотите это выпить, выпейте сейчас, — тон Жун Хэна был ровным. – Тогда вы не будете всё время думать об этом. Пройдите, присядьте вон там и подождите меня.

— Ох.

Не успела Сун Юйань хоть как-то отреагировать, она уже послушно сидела в зоне отдыха.

Она была несколько ошеломлена. Что происходило? Почему он использовал такой командный тон, и почему она подчинилась! Может быть, она привыкла слушать его приказы в древние времена?

Прямая осанка и выдающаяся харизма Жун Хэна особенно притягивали внимание среди толпы. Она уставилась на него, пытаясь вспомнить какие-либо фрагменты, связанные с ним, но ничего не приходило на ум.

Стало очень скучно, поэтому она достала свой телефон и поиграла в игру. Когда она подняла глаза, Жун Хэн уже постепенно добрался до начала очереди. В этот момент рядом с ним стояла длинноволосая красавица. Она не знала, о чем они говорили, но он и эта красавица смотрели на нее.

Длинноволосая красавица едва могла скрыть досаду. Она редко встречала красивого мужчину, который мог бы заинтересовать ее, поэтому она специально вышла вперед, чтобы попросить его контактную информацию. В итоге этот красавчик сказал, что он уже женат, а его жена стояла рядом.

Почему все красивые мужчины рано женятся?

Жун Хэн купил только один молочный чай; он не любил сладкие напитки.

Потребовалось больше получаса стояния в очереди, чтобы купить только одну чашку.

Купив чай, они вдвоем отправились в ближайшую кофейню и нашли тихое местечко у окна.

Сун Юйань вспомнила, что произошло чуть раньше, и с любопытством спросила его:

— Что вы только что говорили этой красавице?

— Она спросила меня, может ли она встать в очередь, и я сказал ”нет".

Сун Юйань не поверила бы в такую откровенную ложь.

— В любом случае, зачем ты меня нашел? — сказала Сун Юйань. — У меня не так много времени. Я должна вернуться, чтобы забрать Жун Тина, когда он закончит занятия.

Жун Хэн не привык к здешнему кофе, поэтому заказал только две чашки воды. Он держал чашку, помолчав мгновение, прежде чем поднять голову и посмотреть на нее.

— Госпожа Се, моя биологическая мать, надеется, что я поеду учиться за границу. Я согласился. Вероятно, я уеду через несколько месяцев и не буду возвращаться слишком часто в течение нескольких лет. Госпожа Сун, вот что я думаю: вам не нужно говорить Жун Тину, что я его отец. Но пока я все еще в Китае, я хочу стать ближе к вам. Вы согласны?

— Вам не нужно возвращаться, так как я скоро уеду. В городе Б отличная система образования, и это хорошо для его развития. Пока меня не будет, вам здесь ничто не будет угрожать.

Излишне говорить, что Сун Юйань была тронута.

Они нашли детский сад в городе Б, и квартира, в которой они жили, находилась неподалеку от школы. Естественно, было бы лучше, если бы они смогли остаться в городе Б. Теперь, когда Сун Юйань услышала, что Жун Хэн скоро покинет страну, её сердце подпрыгнуло.

Она не умела скрывать свои эмоции. Видя, как ее брови расправляются от радости, выражение лица Жун Хэна стало непроницаемым.

Да, она все забыла. Не только все болезненные воспоминания, но также и все ее чувства к нему. Теперь у нее действительно не было к нему никаких чувств, и этот опыт показался ему неприятным.

— В самом деле? — Сун Юйань подумала, затем осторожно спросила его: — Вы действительно собираетесь уехать?

Жун Хэн сдержался.

— Да.

Сун Юйань уже собиралась сразу согласиться, когда подумала о своих родителях. Она более трезво и сдержанно сказала:

— Я вернусь и поговорю со своими родителями.

— Хорошо, не торопитесь. Я должен остаться еще на два или три месяца, прежде чем уехать.

Подумать только, Жун Хэн уедет через несколько месяцев! На сердце Сун Юйань внезапно стало легко.

— Говорят, детям вредно часто переезжать. Извините, я не хотел вас критиковать. Просто я думаю, что Жун Тин все еще слишком мал, неопытен и психологически более уязвим. Не повлияет ли переезд сразу после того, как он освоился, на его психическое и физическое здоровье? Несмотря на то, что я все забыл, когда я вижу его, я чувствую близость и привязанность к нему, как будто он — моя единственная забота в этом мире. Итак, госпожа Сун, вам не нужно беспокоиться. Я хочу защитить его не меньше, чем вы.

Сун Юйань внезапно пришла в голову мысль. В древние времена Гугу был его единственным ребенком. Они были бы опорой друг для друга* во дворце, верно?

П.п.: 相依为命 — взаимно зависимые на всю жизнь (идиома), опора друг для друга.

Тогда единственной семьей Гугу был он, и его единственной семьей был Гугу. Логически рассуждая, чувства Гугу к нему, вероятно, должны быть сильнее, чем его чувства к ней.

Если бы она действительно не позволила отцу и сыну узнать друг друга, разве это будет хорошо для Гугу?

Настала очередь Сун Юйань утешать Жун Хэна, увидев его потерянное и смущенное выражение лица.

— Я понимаю. Честно говоря, я не хотела бы обманывать Жун Тина. Я из тех, кто ненавидит обман. Как я могу обмануть своего собственного ребенка?

Выражение лица Жун Хэна застыло. Затем он сказал:

— Спасибо за понимание.

— О, всё в порядке.

Жун Хэн передал ей два бумажных пакета, которые он принес сегодня с собой.

— Здесь несколько книг, которые, я думаю, подходят для детей, а также несколько тетрадей.

Сун Юйань, естественно, не стала отказываться.

— Вы очень внимательны.

— Это всего лишь мелочи. На самом деле, госпожа Сун, у меня ещё есть некоторые дела, так что мне пора. Водитель недалеко от торгового центра. Подвезти вас?

Он был таким вежливым. Несмотря на то, что он знал, что у нее есть сын, он никогда не был грубым; напротив, он был таким же внимательным, как и при их первой встрече, и он сохранял комфортную дистанцию. Именно из-за этого у нее были сомнения по поводу этих снов. Если человек потерял свои воспоминания, его характер не будет отличаться от прежнего. Прямо сейчас он не был тем черствым и бездушным императором из её сна.

— Не стоит. Я посижу здесь еще немного и позже зайду в супермаркет, чтобы купить немного еды.

— Да, хорошо. Я уйду первым. Если вам в чём-то понадобится моя помощь, вы можете позвонить мне, — Жун Хэн сделал паузу. — Если я когда-нибудь в ближайшие два дня захочу увидеть Жун Тина, я позвоню вам заранее.

— Ладно, до свидания.

Ее разговор с Жун Хэном был явно дружелюбным, гармоничным и приятным.

Он оказался не таким напряженным, как она думала; скорее, все прошло мирно.

После того как Жун Хэн вышел из кафе, Сун Юйань захотела посмотреть, какие подарки он оставил для Гугу, её маленькой булочке. В бумажном пакете было несколько книг. Мозг Сун Юйань был полон тумана после прочтения названий. Что это были за книги? "Искусство войны" и "Тридцать шесть стратагем" были ещё понятны, но как насчет «Истории и падения династии Мин», «Императоров пяти династий и десяти королевств», «Биографии Чжу Юйаньчжана» и «Двенадцати императоров династии Цин»!

Нормально ли было на самом деле показывать Жун Тину эти книги?

Внутри сумки была записка, в которой говорилось: «Я слышал, что Жун Тин был наследным принцем в древние времена. Я просмотрел книжный магазин и подумал, что ему могут понравиться такие книги, но содержание книг может быть несколько тяжелым. Если они ему не понравятся, в следующий раз я куплю что-нибудь другое»…

Она поспешно взяла другую сумку, желая посмотреть, какие еще непонятные книги были внутри, но вместо этого она нашла маленькую завернутую коробку.

Изначально она не планировала её открывать. В конце концов, это было предназначено для Гугу. Но на коробке был маленький кусочек бумаги, на котором от руки было написано: "Госпоже Сун Юйань".

О? Это было для нее?

Не в силах противостоять своему любопытству, Сун Юйань открыла коробку и обнаружила, что внутри была кружка. Корпус кружки был розовым, а стенки, казалось, были чем-то инкрустированы. При ближайшем рассмотрении они казались бриллиантами.

На самом деле это же были не бриллианты, верно? Сун Юйань немедленно отвергла это предположение. Если они действительно были бриллиантами, то здесь был по крайней мере один карат, если не больше. Было безумием инкрустировать кружку бриллиантами.

У нее было слишком много снов Мэри Сью.

Сидя в машине, Жун Хэн смотрел в окно, но мысли его бродили в прошлом. Раньше, когда их чувства были в расцвете сил, она сплела кольцо из лисохвоста и легкомысленно подарила его ему, приказывая надеть на ее безымянный палец.

— Ты действительно легко отделался. Там, откуда я родом, у тебя должно быть кольцо с бриллиантом, чтобы сделать предложение, знаешь? Но забудь об этом, я не буду просить тебя ничего покупать. Мне не нужны драгоценные камни или золото. Я подумала, что, в конце концов, я не биологическая дочь своих отца и матери, и я не настолько наглая, чтобы просить у них приданое. Как насчет такого: после того, как мы поженимся, ты сможешь зарабатывать больше денег. Что касается меня, я посмотрю, смогу ли я написать историю. У меня в голове так много историй. Позже, когда мы заработаем денег, мы купим дом, один с внутренним двором!

— Мы должны посадить цветы во дворе и установить качели. Дома сейчас такие дорогие, я спрашивала. Но в первое время, после того как мы поженимся, ты не можешь заставить меня одну готовить и стирать одежду. Я не буду как старая дева; у нас должно быть четкое разделение труда. Руки становятся грубыми при мытье посуды и стирке одежды, так что этим можешь заниматься ты. Тогда я буду отвечать за приготовление пищи, но приготовление пищи тоже раздражает. Там так много жира и масла.

— Я действительно хочу разбогатеть за одну ночь! Другие предки могут разбогатеть, так почему у меня нет таланта для бизнеса? Эх!

Когда она произнесла эти слова, ее глаза заблестели.

В то время он знал, что она уже запала ему в сердце. Но именно потому, что она ему нравилась, он так боялся потерять ее. Он осторожно спросил ее:

— Что если однажды ты узнаешь, что у меня есть богатство целой нации*?

П.п.: 富可敌国 – букв. «обладание богатством, эквивалентным богатству целой нации». Идиома, означает – «быть чрезвычайно богатым».

Она замерла на мгновение, а затем засмеялась от радости.

— Неужели? Ты действительно сын богатых родителей, притворяющийся бедным? Это здорово. Поторопись и купи дом. Чем раньше ты купишь дом, тем лучше!

Позже он спросил ее, что такое бриллиант.

Она сказала:

— Очень блестящий и сверкающий камень. Он необыкновенно красив. Мне они очень нравятся, но здесь их нет.

Позже он обыскал сокровищницу и попросил многих людей поискать хотя бы один, но так и не нашел камень, о котором она говорила. В его сердце было огромное сожаление.

Теперь он мог наконец подарить ей один.

П.п: я знаю, что подарок с кружкой символичен, и все потому, что это отсылка к подарку, который она подарила ему в прошлом, и это омофон “на всю жизнь”, но действительно ли практично дарить кружку, инкрустированную бриллиантами? Она даже не помнит, как подарила тебе кружку, теперь ты просто выглядишь излишне экстравагантно, немного жутковато и напористо.

Когда Сун Юйань забрала Жун Тина из школы и вернулась, дома никого не было.

Чэнь Линьцзин и Сун Хайпин оба окончили один и тот же университет в городе Б. Добираться до него было нелегко, поэтому, естественно, они хотели встретиться со своими бышими однокурсниками.

Почему-то Сун Юйань считала, что тема переселения во времени отца Жун Тина была большой проблемой. Но, увидев, как спокойно восприняли это ее мама и папа, она вдруг начала думать, что в итоге это не так уж и важно.

Мать и сын никуда не спешили. Уже темнело, поэтому Сун Юйань достала куриные крылышки, которые она замариновала со вчерашнего вечера. Дома были только она и Жун Тин, поэтому ужин был относительно простым, но очень вкусным – с крылышками по-новоорлеански в качестве основного блюда, жареным бок-чой и яйцом на пару с мясным фаршем.

Жун Тин любил крылышки и мог в одиночку съесть пять или шесть штук.

Видя, как он ест, набив едой рот, Сун Юйань почувствовала удовлетворение. Следует отметить, что за три месяца, прошедшие с момента переселения, он набрал один-два килограмма. Это всё было благодаря ей.

— Не останавливайся только на мясе. Возьми немного овощей.

— О.

Как и многие дети, Гугу любил есть мясо, но не овощи. Сун Юйань, наоборот, не очень любила есть мясо, но ей нравились овощи.

Дело было не в том, что она не беспокоилась о фигуре Гугу. Но она задумалась о фигурах ее и Жун Хена… Гугу, вероятно, не стал бы толстым?

— Гугу, я хочу тебя кое о чем спросить.

— Ага, спрашивай.

— Был ли в древние времена такой термин, как “хукоу*”?

П.п. 户籍 — хукоу – система регистрации домохозяйства для назначения постоянного места проживания. Сама система называется «хуцзи», но в разговорной речи часто используют «хукоу», которая обозначает статус конкретного человека в регистрационной системе.

Она уже всё обдумала. Поскольку она уже решила, что не сможет обманывать ребенка, это дело больше нельзя было затягивать; лучше было сразу рассказать ему. Конечно, чтобы он не слишком волновался по этому поводу, ей пришлось проанализировать все "за" и "против" вместе с ним, чтобы дать ему понять возможные последствия, если все это станет известно посторонним.

Жун Тин был рад видеть, что она интересуется древними временами.

— Конечно, есть. Каждая династия должна иметь «хуцзи». В противном случае наступил бы хаос.

— Ну, что бы произошло в древние времена, если бы у тебя не было «хуцзи»?

— Если нет «хуцзи», значит, вы беженец. Насколько мне известно, нельзя остановиться на постоялом дворе или сдать императорский экзамен. Даже найти работу. При крупных покупках также требуется регистрация.

Сун Юйань притворилась, что внезапно осознала:

— Тогда это не сильно отличается от нашей современной системы. И здесь, если у тебя нет регистрации, не получится остановиться в отеле. Не сможешь купить билет на поезд, не говоря уже про самолёт. В наши дни невозможно обратиться к врачу, если вы больны и не принесли в больницу свое удостоверение личности. Короче говоря, трудно что-либо сделать! Гугу, ты знал, что твои дедушка и бабушка приложили много усилий, чтобы ты зарегистрировался? Если бы не это, ты не смог бы пойти в школу.

— Я знаю. Дедушка сказал, что, когда мне исполнится шесть лет, я должен зарегистрироваться и подать заявление на получение удостоверения личности.

— Тебе очень повезло, что ты нашел меня сразу, как только переселился. Если бы это был кто-то другой из древних времен, я думаю, с ним бы в конечном итоге обращались как с сумасшедшим, или отправили бы в полицейский участок без удостоверения личности.

Жун Тин издал звук согласия, затем поднял голову, чтобы посмотреть на Сун Юйань.

— Императрица-мать, такое долгое предисловие. Это для того, чтобы сказать мне, что у отца-императора нет «хуцзи»?

Сун Юйань: «...»

— Я не говорила, что он — твой отец-император.

— Результаты теста на отцовство пришли, разве нет?

Они заговорили одновременно.

Сун Юйань сдалась первой. Она внезапно обнаружила, что такая вещь, как IQ, вероятно, была врожденной. Она даже не могла обмануть пяти- или шестилетнего ребенка. Можно только представить, насколько одинокой она была в заднем дворце.

— Результаты пришли, и он действительно твой отец-император. Но! — Сун Юйань подчеркнула, выражение ее лица стало серьезным: — Но он присвоил чужую личность. Человек, место которого он занял, не из простых людей. У его семьи есть деньги и незаконнорожденный отпрыск, который конкурирует с ним за наследство. Если он будет рядом с нами, и если другие люди узнают, что вы связаны родственными узами, то, вероятно, элита города Б причинит ему несчастья.

Жун Тин нахмурился.

— Как могут...

Для него император-отец был всемогущим. В Великой династии Е жизнь и смерть каждого находились в руках отца-императора. Как могла безопасность такого неукротимого человека зависеть от чего-либо?

— Почему нет? Я много раз говорила тебе, что здесь нет Великой династии Е. Ты не наследный принц, а он не император. Раньше ты был наследным принцем, поэтому должен знать, что значит обладать подавляющей властью. Давай проведем аналогию. Допустим, ты не переселился для того, чтобы найти меня, и однажды появился человек, который выглядит точно так же, как я. Ты думал бы, что она — это я, но оказалось, что она подделка. Что бы ты сделал?

Естественно, он хотел бы разрезать ее на куски.

— Его нынешнее положение не лучше. Если семья Се заподозрит, что он барахтается в болоте* вместе с нами…

П.п.: 同流合污 букв. барахтаться в трясине с кем-либо, перен. участвовать в грязных делах (идиома).

Жун Тин неодобрительно прервал ее.

— Императрица-мать не должна злоупотреблять идиомами. Что значит «барахтаться в трясине»? Это неправильное выражение.

— Когда семья Се узнает, они подумают, что мы сговорились, пытаясь украсть собственность их семьи, не ударив палец о палец. Тогда нас ждет беда. Гугу, как твой отец-император учил тебя раньше? Если вы столкнетесь с кем-то, кто хочет украсть то, что принадлежит тебе, что ты должен был сделать?

Как отец-император учил его?

— Отец-император однажды сказал мне, что были императоры, которые боялись смерти, когда становились старыми. Они боятся лишиться власти, не хотят отдавать трон дракона и творят какие-нибудь глупости. Он сказал, что не уверен, что не станет таким в будущем.

Сун Юйань погладила свой подбородок.

— Он очень хорошо знает себя.

— Если на тот момент не будет правителя и чиновника, отца и сына, страна не может быть передана в руки старого, немощного и недалекого человека. Отец-император сказал, что, несмотря ни на что, люди королевства должны быть на первом месте. Потому что это то, что он бы сделал. Нет ничего, чем нельзя пожертвовать ради мира, ради страны.

Сун Юйань была ошеломлена этими словами. Долгое время она не могла отреагировать.

— Но тебе… тебе же так мало лет? Почему он сказал тебе это...

Это был уклончивый ответ, но Сун Юйань не могла прийти в себя.

Разве он не воспитывал из ребенка безжалостного императора*?

П.п.: Это явно не указано, но подразумевается, что Жун Хэн говорит Жун Тину убить или свергнуть его, если он когда-нибудь станет некомпетентным и бестолковым императором в старости.

Жун Тин опустил голову и ничего не сказал.

Император-отец и императрица-мать были двумя совершенно разными людьми. Отец-император сказал ему не проявлять ненужной доброжелательности к другим людям, но мать-императрица учила его: «Не пренебрегай добром, потому что считаешь его незначительным; не совершай зла, потому что считаешь его незначительным».

П.п.: 勿以善文而不为，勿以恶文而为之 — часть посмертного указа Лю Бэя своему сыну Лю Шаню после его смерти в 223 году.

Он еще не определил, кто в конечном итоге был прав, но он постепенно обдумает это.

Как только он узнает больше, и его разум накопит больше знаний, он сможет дать ответ.

— Давай не будем об этом. Теперь, когда я все обсудила для тебя, что ты собираешься делать?

Сун Юйань снова вздохнула. Она не была императором, и она не знала, как учить наследного принца, поэтому она не могла дать оценку тому, был ли метод обучения Жун Хэна неправильным или нет. Но теперь, когда Гугу перенёсся в наше время, если у него и были ранее такие мысли, их следует исправить. Она решилась – она собиралась подать заявку на занятия по детской психологии!

— Император-отец и императрица-мать обсуждали это? — спросил ее Жун Тин в свою очередь.

— Твой отец сказал, что он может действовать как твой дядя, никому не сообщая о вашей связи, но он хочет время от времени навещать тебя. Исходя из того, что я не хочу никому из вас мешать, я не могу препятствовать этому, если он хочет повидать тебя, а ты захочешь увидеть его.

— Тогда давай поступим таким образом.

Поведение Жун Тина превзошло ожидания Сун Юйань. Она думала, что он будет приятно удивлен, и что ей придется долго его уговаривать. Она не думала, что вопрос будет решен так быстро. Что было более удивительно, так это то, что Жун Тин, казалось, совсем не удивился.

Он развеял ее сомнения.

— Я давно знал, что он – мой император-отец, и я уже предсказал результат.

Вместо этого он даже утешил ее.

— Императрица-мать, тебе не нужно грустить. Хотя император-отец не может быть рядом с тобой, у тебя все еще есть я.

Сун Юйань беспомощно ответила:

— Мне совсем не грустно. Я боялась, что тебе будет грустно. Он твой отец, но ты все равно должен держаться от него на расстоянии и называть его «дядей».

Жун Тин покачал головой.

— Мне тоже не грустно. Честно! — Жун Тин похлопал себя по груди. — Я не буду лгать императрице-матери.

Мать и сын обнялись на мгновение, когда Жун Тин кое о чем подумал.

Он спросил:

— Император-отец тоже ничего не помнит?

— Да, я предполагаю, что он получил травму, когда переносился во времени. Твой дедушка также подтвердил это. Тогда он чуть не умер, и его несколько раз реанимировали. Когда человек серьезно ранен, возможна амнезия. Когда он не знал о вашем родстве, он сказал мне, что ничего не помнит.

— Неужели?

Сун Юйань спросила:

— А что?

— Ничего. Я просто чувствую, что отец-император ведет себя немного странно.

— Как ведет себя странно? В чём именно?

Жун Тин был очень расстроен.

— Не могу сказать. Подожди, пока я немного понаблюдаю и подумаю еще немного. Когда я смогу, я скажу тебе.

Увидев его серьезный взгляд, Сун Юйань не смогла удержаться от улыбки и погладила его по голове.

— Все в порядке. Спокойно обдумай. Спешить некуда.

То, как серьезно ребенок думал о проблеме, было чрезвычайно мило. Он даже не заметил, когда Сун Юйань положила в его тарелку немного овощей.

Возможно, на нее повлияли слова Жун Тина. В ту ночь Сун Юйань искала в Интернете книги по детской психологии. Когда она заснула, ей приснился еще один сон.

Она была во дворце, сидела перед медным зеркалом. Сын Неба, одетый в мантию императора, рисовал ей брови.

П.п. Сын Неба – один из титулов императоров Китая.

Изначально эта сцена должна была быть очень нежной, но ее лоб был нахмурен от печали и горя.

Его голос был низким и нежным.

— Каждый раз, когда идет война, это напрасная потеря ресурсов и людей. Многие люди погибнут. Мы* только надеемся, что ты сможешь понять, что у каждого человека в этом мире есть свой долг. Тропа войны усеяна телами павших солдат. Мы сидим на этом троне, и каждое принятое решение — ради людей этого мира. Если Цинжун возглавит войска, никто в армии не сможет сравниться с ним. Мы можем быть уверены в нём. Юйаньюйань, ты хочешь, чтобы твой брат и семья были в безопасности, но о какой безопасности может идти речь, когда нашей стране грозит опасность?

П.р.: 朕 — уст., офиц. «мы» (император о себе)

— Ты знаешь битву при Донгше? Старый генерал Мэн был серьезно ранен, но ты не знаешь, что погибло и много солдат. Среди них был заместитель генерала. Мы встречались с ним однажды. Он должен был отправиться на битву сразу после женитьбы и рождения ребенка. Многие люди думают, что победа в войне — это радостное событие. Но так ли это? Не обязательно. Скольким родителям пришлось похоронить своих детей? Сколько людей потеряли своих сыновей, мужей и отцов?

— Нет никого, кто действительно может остаться в стороне. Мы не хотим ни войны, ни чтобы люди жили в бедности. Единственное, что можно сделать, — это как можно скорее прекратить все боевые действия, чтобы люди могли зажить по-прежнему. На войне теряются многие талантливые и высокопоставленные офицеры. Когда мы ещё были наследным принцем, каждый доклад с передовой разрывал нам сердце.

— Юйаньюйань, мы не злой или коварный человек. Мы хотим быть только хорошим императором ради процветания страны.

Она слушала, но из её глаз непрерывно лились слезы.

Сун Юйань проснулась опустошенной.

В ее ранних снах император был бессердечным и бесчувственным. На этот раз все было по-другому; его образ, казалось, постепенно накладывался на образ Жун Хэна.

То, что он сказал, было совершенно верно, но почему даже после пробуждения она чувствовала неописуемое чувство бессилия?

Этот сон поверг Сун Юйань в еще большее уныние, чем предыдущие сны. Она долго лежала в постели, прежде чем ей удалось успокоить свои мысли.

Она чувствовала, что император во сне не лгал, так почему же она чувствовала себя так тревожно?

Неважно, сколько снов у нее было, пока она не вспоминала обрывки и фрагменты о древних временах, она была сторонним наблюдателем, всегда отделенным незримой стеной. Даже если она чувствовала тупую боль в груди, ее плохое настроение держалось всего полчаса, прежде чем исчезнуть.

— Мне приснился еще один сон.

Сун Юйань сидела за обеденным столом и серьезно рассказывала Жун Тину, который как раз доедал яйца-пашот.

Для нее Жун Тин был и сыном, и другом — тем, кому она могла излить свое сердце.

— Какой сон? — Жун Тин проглотил яйцо-пашот, прежде чем спросить.

Сун Юйань рассказала содержании сна, включая слова императора, в то время как Жун Тин слушал.

— Подумать только, что император-отец мог рисовать брови для императрицы-матери.

— Почему ты сосредотачиваешься на такой незначительной и тривиальной вещи?

— Я не думаю, что это тривиальный вопрос, — Жун Тин выдавил кетчуп на ломтик хлеба, даже не подняв головы. — Неудивительно, что отец-император сказал такие слова.

— Но мое сердце сжимается от тревоги.

— Императрице-матери не стоит заставлять себя вспоминать такие вещи. Ты вернулась; это не имеет значения, даже если ты их забыла.

Сун Юйань выхватила кетчуп из его руки.

— Тебе не кажется, что он слишком кислый? Ешь его поменьше. Кроме того, ты забыл нашу первую встречу? Из-за того, что я тебя не помнила, ты сильно разозлился, и твои глаза были покрасневшими.

На лице Жун Тина появилось выражение беспокойства.

— Это было тогда, а это сейчас.

После разговора с Жун Тином Сун Юйань пришла к выводу, что к ней не вернулась память, поэтому попытки обдумать со всех сторон прошлое из своих снов были бы самоистязанием, а она никогда не была из тех, кто усложняет себе жизнь.

Конечно, произошло то, что вызвало у нее еще большую головную боль.

После встречи со своими одноклассниками по колледжу Чэнь Линьцзин потянула за кое-какие ниточки, и ей удалось получить несколько возможностей для собеседования с некоторыми элитными детскими садами по соседству!

Сун Юйань также обнаружила, что для хороших детских садов требуется бронирование, лотереи и даже многоуровневые собеседования как для родителей, так и для ребенка…

Первоначально Жун Тин ходил в детский сад в качестве подготовки. До того, как ему исполнилось бы шесть лет, оставалось еще больше двух месяцев. Если он хотел пойти в начальную школу, ему нужно было подождать до первого сентября, поэтому для него было бы лучше провести большую часть года в детском саду.

Недавно на Сун Юйань сильно повлияла группа мам. Она решила, что, поскольку у нее была возможность сходить на собеседование, она должна попробовать. Может быть, она пройдет?

В этом сообществе было много матерей, и Сун Юйань поговорила с несколькими, у которых был опыт собеседований в детском саду. Они сказали, что некоторые детские сады хотели знать, сколько слов знает ребенок и сколько у него навыков, а также уровень образования родителей.

Сун Юйань была ошеломлен. Она не знала, что требования к родителям сейчас так высоки.

Она знала только, что плата за детский сад была высокой. Чего она не знала, так это того, что в хороших детских садах также был высокий конкурс на место.

До собеседования оставалось всего десять дней. Сун Юйань, как и на любом другом экзамене до этого, выбрала готовиться в последний момент. Она давно сдала экзамен по английскому языку, и теперь у Сун Юйань не было другого выбора, кроме как снова взяться за учебную программу в манере, которая чем-то напоминала дни ее вступительных экзаменов в колледж.

Лучше не спрашивать Сун Юйань, что она чувствовала. Это была её головная боль, огромная головная боль.

Она прочитала много романов о том, как кто-нибудь переродился в учебного тирана. В то время она думала, что, если бы она могла вернуться во временя, когда она была маленькой, она определенно стала бы учебным тираном.

Теперь…

Если вы не используете свой мозг слишком долго, он станет более вялым. Точно так же, как если бы вы слишком долго не пользовались ручкой после окончания учебы, ваш почерк стал бы намного уродливее. Если бы она переродилась в школьные годы, возможно, ее оценки были бы намного хуже, чем до ее перерождения.

Когда Жун Хэн пришел, он увидел Сун Юйань с волосами, собранными в круглый пучок, с изможденным выражением лица, когда она учила английские слова.

Это напомнило ему о том, как она выглядела, проходя интенсивное обучение жены генерала.

Выражение ее лица было точно таким же.

Сун Юйань приветствовала его слабым голосом:

— Привет.

Жун Хэну было очень любопытно.

— Что ты делаешь?

— Запоминаю слова. Я слышала от мам постарше, что многие двуязычные детские сады проводят собеседования с родителями на английском языке. Слишком сложно.

Сун Юйань не знала, как обстоят дела у других, но в любом случае она редко использовала английский после окончания университета, а все поставщики, с которыми она работала, пока работала в компании своего дяди, использовали китайский. Она знала слова, но ее навыки владения английским языком были не на должном уровне. Учитывая, что она давно не пользовалась им, она действительно подзабыла английский.

Жун Тин вышел из своей комнаты, не выглядя удивленным, что Жун Хэн у них дома. Как он уже говорил раньше, время сюрпризов давно прошло.

Тем не менее он послушно встал перед Жун Хэном. Увидев предостерегающий взгляд императрицы-матери, он не отдал честь, но все же тихо назвал его императором-отцом.

Жун Хэн посмотрел на Жун Тина, выражение его лица было ошеломленным, но он быстро ответил теплой улыбкой.

— Просто зови меня дядей.

Жун Тин уставился на него. Он не называл его ни отцом-императором, ни дядей.

— Он все еще не привык к этому, — пришла на помощь Сун Юйань. Жун Хэн сказал ей, что хочет увидеть Жун Тина сегодня, поэтому она позволила ему прийти.

— Все в порядке.

Жун Хэн хотел протянуть руку и коснуться Жун Тина, но тот подсознательно сделал шаг назад и выпрямился.

Рука Жун Хэна осталась висеть в воздухе. Мужчина выглядел довольно смущенным.

Дело было не в том, что Жун Тин не хотел приближаться к своему отцу-императору. Просто в древние времена он не был очень близок с ним, и он уже привык к этому. Теперь, когда отец-император вел себя по-другому, он только еще больше запутался. Отец-император не должен быть таким. Он вел себя слишком странно.

С этим… Сун Юйань не могла с этим ничего поделать.

Она просто вела себя так, как будто ничего не видела.

— Не хотите ли чего-нибудь выпить? — Сун Юйань относилась к Жун Хэну как к простому гостю. И он действительно был гостем. — Есть сок и чай. Чего бы вы хотели?

Жун Хэн с улыбкой покачал головой.

— Не нужно, я не хочу пить. Дяди и тети нет дома?

— Моя мама ушла по делам, а папа ушел за продуктами.

Сун Юйань увидела, как он поставил коробку с подарками, и у неё немного разболелась голова.

— На самом деле вам не стоит ничего покупать. Мои мама и папа неправильно вас поймут.

— Что не так поймут?

Сун Юйань не могла сказать, он был человеком из древних времен, поэтому, естественно, он не знал, что вещи, которые он купил, не подходили для этого случая. Он купил вино и чай для ее отца и, кажется, шелковые шарфы и украшения для ее мамы… Это действительно вводило в заблуждение. Не зная всей ситуации, можно подумать, что он был ее парнем, впервые встретившимся с ее родителями.

— В любом случае вы должны забрать это с собой позже. Такая любезность ни к чему. Если вы чувствуете себя неловко, можете купить фрукты в следующий раз.

Как только эти слова были произнесены, Сун Юйань замерла на месте. Она действительно проявила инициативу, попросив фрукты?

— Хорошо. Какие фрукты вы любите?

«…»

— Гугу любит клубнику! Похоже, ему также не хватает железа, поэтому он может есть вишню.

— Хорошо, я запомню. А вы?

— Не беспокойтесь, мой папа купит мне любые фрукты, которые я захочу.

Она сказала это очень прямолинейно. Даже если он приносил фрукты, это было для ее сына. Это не имело к ней никакого отношения.

Жун Хэну больше нечего было сказать.

Он внезапно обнаружил, что всякий раз, когда они ссорились раньше, она действительно уступала ему.

Сун Хайпин вернулся, когда они разговаривали. Хотя он узнал от своей дочери, что Жун Хэн приедет, Сун Хайпин все равно был не слишком доволен, когда действительно увидел Жун Хэна в их доме.

Сун Хайпин, обеспокоенный тем, что его дочь и внук находятся в доме, отложил продукты и сказал Жун Хэну:

— Твоя машина блокирует дорогу. Давай, идем за мной, чтобы переместить её.

Жун Хэн не умел водить; его привез водитель. Его глаза потемнели. Он знал, что Сун Хайпин хочет ему что-то сказать.

Он не мог отказать, только спокойно следовать за Сун Хайпином из дома.

Как только дверь закрылась, Сун Хайпин не мог продолжать притворяться. Он вошел в лифт и раздраженно нажал кнопку закрытия дверей.

— Давай не будем ходить вокруг да около. Ты, каковы твои намерения в конечном итоге? Не говори мне, что их нет, это бесполезно. Я не Юйаньюйань.

Веки Жун Хэна опустились.

— Я не совсем понимаю, что вы* имеете в виду.

П.р.: Жун Хэн использует формальное «вы».

— Ты пытаешься преследовать Юйаньюйань, женщину из моей семьи? — Сун Хайпин усмехнулся. – Тебе придется как можно скорее оставить эти мысли. Мне все равно, есть у вас общий сын или нет. Дорога на небеса широка.

П.р.: 大路朝天各走一边 обр. «дорога на небеса широка, каждый идет своим путём».

Жун Хэн вздохнул.

— Дядя, вы, кажется, совершенно меня не понимаете. Я не знаю, что я сделал не так?

— Здесь нечего понимать. Я просто хочу, чтобы моя дочь была в безопасности. Ты можешь наслаждаться радостями жизни только в семье Се; мы не будем назойливыми и ненавистными родственниками, — Сун Хайпин был безжалостен. — Моя дочь чиста и наивна, но мы с ее мамой не дураки. Ты можешь приходить в любое время, но любой, у кого есть совесть, знает, что не стоит впутывать свою жену и ребенка. Ты такой хороший, не оставляешь их ни на день. Ты не боишься, что другие узнают о твоих отношениях с нашей девочкой?

— Значит, дядя беспокоится обо мне, — понял Жун Хэн.

Сун Хайпин рассмеялся.

— Я? Беспокоюсь о тебе? Я не могу дождаться, чтобы ты поскорее ушел...

«И умер».

Но, учитывая, что тот был отцом Жун Тина, он не проклинал его, хотя и думал так.

— Дядя, вам не нужно беспокоиться. Я не буду делать ничего, в чем я не уверен. Если есть хоть какая-то опасность, я не буду их искать. Дядя, вы уже сказали, что я не могу вовлекать свою жену и ребенка. Со мной самим произошел несчастный случай, и я не стану подвергать их опасности.

Сун Хайпин чувствовал, что эти слова были неправильными.

— Твой ребенок – это твой ребенок. Но насчет жены… Ха, какая ещё жена. Ты и правда себе льстишь.

— Вы сами сказали – «жена и ребенок», не я.

Сун Хайпин почувствовал, как у него зачесались зубы. Его кулаки тоже чесались.

Как раз в тот момент, когда Сун Хайпин собирался выругаться, он услышал, как этот бесстыдный человек сказал ровным голосом:

— Вам действительно не нужно беспокоиться. Если есть два Се Хэна, которые выглядят абсолютно одинаково, тогда люди задавались бы вопросом, какой из них подделка. Если есть только один Се Хэн, то никто не будет сомневаться в этом.

Какое это имеет отношение к делу!

Как раз в тот момент, когда Сун Хайпин собирался открыть рот, чтобы заговорить, он внезапно почувствовал потрясение. Он посмотрел на Жун Хэна, его ладони неосознанно вспотели. В ответ на слова он подумал: что имел в виду этот подлый и бесстыдный самозванец? Может ли быть так, что настоящий наследный принц семьи Се умер, исчезнув без следа?

Жун Хэн наблюдал, как Сун Хайпин погрузился в глубокое раздумье, и медленно сказал:

— Короче говоря, вам не о чем беспокоиться. Я не буду совершать необдуманные поступки.

Когда Жун Хэн вернулся в дом, Жун Тин поприветствовал его, как и ранее называя его «Отец-император».

— Отец-император, в последнее время я не прекращал практиковаться в каллиграфии, но у меня возникли затруднения, — Жун Тин указал на иероглиф на рисовой бумаге. — Я не могу хорошо написать этот иероглиф. Могу я получить совет?

Жун Хэн посмотрел на пропись, затем на него и сказал извиняющимся тоном:

— Извини, Жун Тин, я не помню прошлое, поэтому больше не смогу тебя учить.

— Императорский отец действительно ничего не помнит? — подозрительно посмотрел на него Жун Тин. Он чувствовал, что что-то не так.

— Как я уже сказал, ты можешь называть меня просто дядей. Твоя мама очень беспокоится о том, что я тебя собью с толку.

— Ой, — Жун Тин отложил кисть и с некоторым разочарованием сказал: — Отец-император выглядит лучше, чем раньше.

— Каким я был раньше? — спросил его Жун Хэн с улыбкой.

Жун Тин немного подумал и покачал головой.

Отец-император прежде редко улыбался.

Все в гареме и при дворе боялись императорского отца. Некоторые говорили, что он был деспотичным, в то время как другие говорили, что отец-император был мудрым правителем.

— О чем вы двое говорите? — с любопытством спросила Сун Юйань, когда вышла из кухни с вымытыми фруктами и увидела отца и сына, стоящих перед столом и беззаботно болтающих.

Жун Хэн очень естественно взял в руки блюдо с фруктами.

— Жун Тин хотел, чтобы я помог ему советом в каллиграфии, но я все забыл. Теперь я не знаю, как его учить. Кстати, вы должны обещать выполнить то, о чем я говорил ранее, и отвести его к каллиграфу. Это очень поможет ему в занятиях.

Сун Юйань посмотрела на Жун Тина и спросила его:

— Гугу, что ты думаешь?

Жун Тин на мгновение заколебался. Если бы это был прежний отец-император, он расценил бы это как императорский указ, но теперь…

— Можно мне немного времени подумать об этом?

Говоря это, он взглянул на Жун Хэна, как будто боялся, что его отец-император будет недоволен.

— О, хорошо! Не торопитесь, обдумай. Это твоё дело, поэтому твои пожелания на первом месте.

На лице Жун Хэна была мягкая улыбка, когда он наблюдал за общением матери и сына.

Сун Хайпин не пригласил Жун Хэна остаться на обед, и Жун Хэн тоже не настаивал на том, чтобы остаться. Он тактично сказал, что дома его ждут кое-какие дела, и ушел до обеда. Этот ход заставил Сун Хайпина проклинать его за коварство и хитрость. Его мысли были всем известны, но этот самозванец все еще имел возможность отираться поблизости. Если бы Жун Хэн был навязчив, у Сун Хайпина была бы причина разобраться с ним, но этот человек был скользким как угорь и не давал повода подловить его!

Несколько дней спустя Сун Юйань отвезла Жун Тина в центр профилактики эпидемий, чтобы сделать ему прививку, на этот раз от гепатита В. Жун Тин знал, что у него нет возможности отказаться. Относительно любых других вещей императрица-мать не стала бы настаивать, но в отношении прививок она не принимала возражений.

В этот день снова пришел Жун Хэн.

Он приходил нечасто. С тех пор как он узнал результаты теста на отцовство, он приходил всего несколько раз, и в самом деле не беспокоя их.

Жун Тин чувствовал себя немного неловко по пути туда. Он сказал несколько смущенно:

— Во времена великой династии Е было абсолютно неприемлемо, чтобы мужчина обнажал свою кожу. Это неподобающее поведение для джентльмена.

Сун Юйань, за долгое время привыкшая к таким словам, больше не удосужилась его урезонивать.

Этот ребенок был действительно бесхитростен. Он знал, что великой династии Е больше не существует, он не наследный принц и не имеет никаких привилегий. Он просто хотел время от времени говорить подобные вещи. Она прошла курс детской психологии и после некоторого анализа пришла к выводу, что он боролся сам с собой.

Борьба есть борьба. Будет лучше, если он смирится с реальностью до того, как пойдет в начальную школу.

Жун Хэн, сидя на пассажирском сиденье, предположил:

— Нельзя слишком категорично судить о чём-либо. Людям приходится приспосабливаться к настоящему времени. В древние времена это было неуместно, а сейчас вполне нормально.

Жун Тин замер, а затем угрюмо сказал согласился.

— Он слушается тебя, — поразилась Сун Юйань тем, что Гугу так послушно вел себя перед отцом.

Жун Хэн самокритично рассмеялся.

— Возможно, это потому, что я был слишком суров с ним в древние времена. Наверное, я плохой отец.

Как он мог не любить Жун Тина? Он был его сыном, их общим сыном. Просто после того, как она молча ушла, он постепенно стал бояться смотреть на Жун Тина.

Жун Тин был так похож на нее.

Еще больше он боялся, что Жун Тин спросит его, куда она ушла.

Разум подсказывал ему, что он как правитель не может быть так сильно зависим от человека, который исчез. Но если бы он действительно мог быть таким рассудительным, многое бы не случилось, и он никогда не пришел бы сюда.

Сун Юйань не знала, как воспринять его слова.

В конце концов, судя по тому, как вел себя Жун Тин, он действительно не был близок с отцом. Он даже боялся его.

Как только они прибыли в эпидемиологический диспансер, то услышали пронзительные крики множества детей.

Сун Юйань была готова заплатить, когда подумала о другой важной вещи.

— То есть вам тоже стоит сделать прививку?

На этот раз Жун Хэн был действительно ошеломлен.

Ему? Сделать прививку?

— Да, вам также следует сделать прививку. Нам делают прививки многими вакцинами, начиная с раннего возраста, например, против гепатита В и АКДС*. Если вы не сделаете прививку, не будет ли это опасно для вашего здоровья?

*П.п.: АКДС – адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина.

Жун Хэн неосознанно сделал шаг назад.

Сун Юйань повернулась к медсестре за столом.

— Может ли он сделать здесь прививку?

— Да.

Жун Хэну с трудом удалось взять себя в руки.

— Не нужно. Сегодня я не взял с собой удостоверение личности.

Жун Тин стоял рядом с ним в замешательстве.

— Имп… Дядя, когда вы только что покупали мне торт, я увидел ваше удостоверение личности в вашем кошельке. Вы принесли его.

Жун Хэн: «…»

— Дети не должны говорить, когда говорят взрослые. Разве твой отец не говорил тебе об этом?

Сун Юйань увидела выражение неловкости на лице Жун Хэна и сразу поняла, что происходит. Она быстро сказала:

— Если вы не принесли его, то это не страшно. В любом случае, вы должны помнить о прививках и сами посмотреть, какие вакцины вам нужно сделать.

Она могла заставить своего сына сделать прививку, но не могла заставить Жун Хэна.

Жун Хэн не имел к ней никакого отношения.

Но по мнению Жун Тина разница в отношении была очевидна.

Жун Тин был недоволен, но не осмелился показать это перед Жун Хэном. Он мог только кипеть от гнева, сидя в зале ожидания.

— Мне нужно сделать звонок, я отойду, — всерьёз смутился Жун Хэн. Придумав случайное оправдание, он ушел.

После того как он ушел, Сун Юйань спросила Жун Тина:

— Что случилось?

Жун Тин увидел, что отца-императора больше нет рядом, и его маленький рот безостановочно забормотал:

— Императрица-мать предвзята. По какой причине отцу-императору не нужна вакцина, а мне нужна? Более того, императорский отец явно взял с собой удостоверение личности. Он может получить вакцину!

Ему весьма не нравилась перспектива получить укол.

Мальчику не только придется раздеться, но и терпеть боль в руке после того, как раствор будет введен. Он всю ночь не мог повернуться на этот бок.

Они оба были людьми из древних времен. Почему отцу-императору не нужна была вакцина, а ему нужна?

Сун Юйань потеряла дар речи.

— Если бы он был моим сыном, я бы определенно заставила его получить прививку. Он не мой родственник. Разве для меня это не будет странным и неразумным — принуждать кого-то постороннего? Кроме того, если он сказал, что не принес свое удостоверение личности, значит, он его не принес. Ты ошибся.

— Гу не ошибся! — Жун Тин был в ярости. — Я знаю, как выглядит удостоверение личности. Он принес его. Говорят, что монарх не отступается от своих слов, но отец-император так легко солгал…

— Ладно, давай не будем об этом. Скоро твоя очередь, так что приготовься раздеться!

Жун Тин неохотно снял пуховик и пробормотал:

— Отец-император действительно солгал…

— Продолжай болтать ерунду, и я попрошу сделать тебе позже еще один укол.

Жун Тин немедленно заткнулся.

Наконец воцарились мир и тишина, и Сун Юйань была довольна.

Вакцинация не была радостным событием для Жун Тина. Хотя он не плакал, выражение его лица определенно не было веселым.

Получив укол, он не соизволил отвечать людям, сохраняя благородный и отчужденный вид.

В отличие от других людей, которые могли испытывать головокружение или лихорадку как побочный эффект прививки, он мог надолго стать угрюмым.

Сун Юйань могла только уговаривать его:

— Ладно, не расстраивайся. Я куплю тебе потом клубнику, хорошо? Я приготовлю тебе куриные крылышки, ладно?

Жун Тин мягко сказал согласился.

Сегодня его мировоззрение перевернулось с ног на голову. Его великий и могучий отец-император, который не говорил ни слова лжи, вдруг соврал без зазрения совести…

В этот день Сун Юйань отвела Жун Тина на собеседование в детский сад. Чэнь Линьцзин с большим трудом удалось добиться этой возможности. И Сун Юйань, и Жун Тин последние несколько дней изо всех сил готовились к собеседованию. Сун Юйань чувствовала, что ей не хватает нервов на всё это. Это был только детский сад; что же будет в начальной, средней и старшей школе? В наши дни слишком сложно быть родителем.

Наедине Жун Тин не мог скрыть печальное настроение. Он думал, что императорские экзамены были достаточно суровыми; он не ожидал, что требования к поступлению даже в детский сад в родном городе императрицы-матери будут такими высокими…

— Образование начинается с детства*! – сказал Сун Хайпин, когда подвозил их к детскому саду. Он тоже очень нервничал. Когда Сун Юйань была маленькой, они никогда не беспокоились о подобных вещах. Двадцать лет назад в детских садах даже плата за обучение была низкой, а интерес к развивающим занятиям ещё не был в тренде.

П.п.: 教育要从娃娃抓起! – вероятно, рекламный слоган. Приписывается Дэн Сяопину.

— Мне так жаль детей, — Сун Юйань всегда была плохим напарником. Когда Сун Хайпин напутствовал Жун Тина мотивирующей речью, она вмешалась в самый неподходящий момент и вздохнула: — К счастью, я окончила школу и теперь свободна!

— Кто сказал, что ты свободна? Время твоих страданий еще впереди.

Сун Юйань: «...»

Условия в детском саду были очень хорошими. Сун Юйань специально купила новый наряд для сегодняшнего интервью.

Интервью с родителями и детьми проводились отдельно. Сун Юйань ответила на все заданные вопросы, пока интервьюер не задал последний вопрос.

— Каким человеком вы хотите, чтобы он вырос?

Сун Юйань, естественно, была готова к этому вопросу. Она уже обдумала ответ, прежде чем пришла, и это был тот ответ, который не мог быть неправильным.

Ее истинным желанием было, чтобы Жун Тин стал таким человеком, который не сожалел бы о прошлом.

Когда она вышла из класса, интервью Жун Тина тоже закончилось. На его лице не проявлялось никаких эмоций, и хотя он всегда был таким, Сун Юйань все же почувствовала, что он не очень счастлив.

Она взяла его за руку, пока они шли через детский сад, и тихо спросила:

— Что случилось? Интервью было слишком сложным?

Она слышала, что… когда дети приходили сюда на собеседование для поступления в среднюю школу, им нужно было выучить минимальное количество слов.

Прошло не так много времени с тех пор, как Жун Тин начал изучать английский. Что касается его уровня владения английским языком, возможно, он не мог сравниться даже с самыми младшими школьниками. Она могла только сказать, что дети в наши дни были невероятно развитыми.

— Да, — Жун Тин опустил голову с подавленным видом. — Я чувствую, что мое собеседование прошло не лучшим образом.

— Это... – стала успокаивать его Сун Юйань. — Все в порядке, не принимай это интервью слишком серьезно. Просто относись к этому, как к ценному опыту. В будущем у тебя будет много-много экзаменов, таких как промежуточные экзамены, выпускные экзамены, выпускные экзамены между младшей и средней школой, выпускные экзамены между средней и старшей школой, вступительные экзамены в колледж – их слишком много. Когда вырастешь, ты и не вспомнишь это интервью,.

Жун Тин все равно был очень обеспокоен и тихо сказал:

— Я наследный принц. Я всегда был лучшим.

Даже вечно неулыбчивый и сдержанный отец-император говорил, что у него необычайные таланты. Великий Наставник говорил то же самое.

— Необязательно быть лучшим. Разве тогда я не буду слишком необразованной, чтобы учить тебя? — Сун Юйань рассмеялась и сжала руки в кулачки. — Вот что я думаю. В том, чтобы признать, что другие лучше тебя, есть своя заслуга. За небом есть небо*, и всегда найдутся люди, чей уровень знаний выше. Если действительно верить, что ты умнее и лучше всех остальных людей в мире, разве ты не станешь упрямым и самоуверенным человеком?

П.р.: «За небом есть небо» – китайская пословица 天外有天, букв. «На улице день» Также известна как «за горой есть гора», «за вершиной есть вершина» или «нет предела совершенству». Чаще всего используется для обозначения того, что человеческое видение ограничено объективными условиями, и область знаний должна постоянно расширяться.

— Интервьюер сегодня задал мне вопрос о том, каким человеком я хочу, чтобы мой ребенок был в будущем...

Жун Тин наконец избавился от своего подавленного настроения. Он поднял голову и посмотрел на нее с любопытством, желая услышать ее ответ.

— Я надеюсь, что ты сможешь вырасти честным человеком. Я надеюсь, что ты станешь человеком, который не будет сожалеть о прошлом. А ты? Какой мамой ты хочешь, чтобы я была? — попытался отвлечь его внимание Сун Юйань. Они с ним редко обсуждали такие глубокие темы.

— Я надеюсь, что ты можешь быть самой собой.

Они достигли ворот детского сада. Сун Юйань услышала его ответ и застыла. Она остановилась, чтобы посмотреть на него.

Жун Тин держал ее за руку. Он поднял голову, на его лице появилась легкая улыбка.

— Изначально я надеялся, что мать-императрица сможет стать счастливой матерью, но позже я обдумал это ещё раз. Великий Наставник однажды сказал, что самое трудное и редкое, кем можно быть в мире, — это быть самим собой. Я не понимаю, что это значит, но Великий Наставник очень мудр. То, что он сказал, должно быть правдой.

— Да!

Эта небольшое отступление позволило Жун Тину временно отбросить свои грустные мысли.

Чтобы отвлечь внимание Жун Тина, Сун Юйань заговорила о том, чтобы позволить ему научиться плавать. Обычно пиковым временем для обучения плаванию было лето. Зимой училось не так уж много детей, что позволило Сун Юйань найти неподалеку от дома хорошего тренера по плаванию через знакомство с матерью. Этот тренер был очень занят летом и каждый день брал по несколько детей. Теперь тренеру нужно было сосредоточить все свое внимание только на обучении Жун Тина. Сун Юйань верила, что он определенно научится намного быстрее.

Энтузиазм Сун Юйань проявился в том, что она купила форму для Жун Тина.

Детские плавки были слишком милыми!

Сун Юйань стояла перед детской секцией магазина купальников. Купальники для девочек были невероятно хорошенькими! На них были маленькие клубнички и пчелки; в миниатюрном исполнении эти расцветки выглядели мимимишно.

Купальники мальчиков были намного более однообразными. Сун Юйань не хотела смотреть на них дважды.

— Гугу, заходи! Проходи и выбери сам!

Жун Тин все еще стоял у двери, внутри него происходила психологическая борьба с самим собой..

В конце концов, он все равно не мог пойти против мнения Сун Юйань. Медленнее, чем улитка, он наконец подошёл к ней.

— Ты хочешь синий или черный? — спросила его Сун Юйань. — Правильно, нам же ещё нужно купить шапочку для плавания и защитные очки. Или ты можешь купить их сам? Я не знаю, какие из них тебе понравятся.

— Императрица-мать, — понизил голос Жун Тин. К счастью, продавец не последовал за ними. — Я действительно должен учиться плавать в этом? Разве я не останусь абсолютно голым?

— Как это «абсолютно голым»? Ты будешь в плавках.

Жун Тин молчал.

— Послушай, ты не боишься воды, поэтому будет лучше, если ты научишься плавать. Кроме того, тренер, которого я нашла для тебя, — мужчина.

— Но...

— Без «но», — Сун Юйань приняла решение и положила две пары плавок в свою корзину для покупок. — У тебя же нет пресса с восемью кубиками, поэтому никто не будет пялиться на тебя.

— Что такое пресс с восемью кубиками?

— У отца-императора они есть?

Сун Юйань надела на голову шапочку для плавания и с несчастным видом сказала:

— Я полагаю, что нет!

В отеле рядом с их районом был бассейн, и обычно там было не так много людей. Менеджер отеля был знаком с Сун Хайпином, поэтому, поздоровавшись и заплатив немного денег, они могли пойти поплавать в бассейне.

Температура воды в бассейне была в самый раз. Во время первых двух посещений Жун Тина он был крайне смущен. Он не знал, куда деть руки, опасаясь, что другие будут смотреть на него и нанесут огромный урон его самолюбию. В первый раз у него получалось неуклюже, во второй раз уже более умело; постепенно он смог расслабиться.

Сун Юйань чувствовала, что не должна впустую тратить такую возможность, поэтому во второй раз, когда они пошли, она принесла свой собственный купальник.

Мать и сын получили звонок от Жун Хэна по дороге в отель. Он все так же вел себя честно и заслуживал доверия. Он не слишком часто навещал Жун Тина. Прошла неделя с момента последнего звонка. Если бы он звонил и приходил в гости каждый день, Сун Юйань немедленно переехала бы домой. Не говоря уже о Сун Хайпине, который был готов его убить,

В бассейне отеля сегодня тоже было малолюдно. Гости отеля обычно предпочитали посещать горячие источники.

Тренер был очень молод – ему было за двадцать. Но, по его словам, через несколько месяцев он станет отцом. Дважды встретившись с ним, Сун Юйань почувствовала, что этот тренер не так уж плох. Жун Тин также сказал, что тренер был сдержанным и редко хвалил других.

В первый раз тренер привел свою жену на фуршет в отеле.

Жена тренера была очень милой молодой женщиной. Она и Сун Юйань очень хорошо поладили, но она не смогла избежать общепринятого обыча: когда она увидела Жун Тина, она спросила его, будет ли у нее мальчик или девочка в животике*.

П.п.: Еще одна ссылка на суеверие о том, что дети могут видеть пол будущего ребенка. Чем младше ребенок, тем надежнее его прогноз.

Жун Тин не был таким холодным и отчужденным, как раньше, но он всё же снова сказал, что не может видеть насквозь, поэтому как он мог знать, был ли ребенок в ее животе мальчиком или девочкой?

После того как Жун Тин вошел в воду, Сун Юйань направилась в раздевалку, чтобы переодеться в купальник.

Как только она ушла, появился Жун Хэн.

Жун Тин явно не обладал выдающимся талантом к плаванию; он использовал тот же метод гребли по-собачьи, что и любая другая сухопутная утка*. Он был немного смущен, когда увидел, что пришел его отец-император.

П.п.: 旱鸭子 – тот, кто не умеет плавать. Букв. «утка, выросшая на суше».

— А твоя мама? — спросил его Жун Хэн.

— Сейчас придёт, — быстро ответил Жун Тин. По крайней мере, он не начал ответ с “императора-отца”. — Она ушла в раздевалку. Она должна скоро выйти.

«Что она делала в раздевалке?»

Прежде чем он смог ответить на этот вопрос, Сун Юйань вошла, одетая в белое банное полотенце. Часть ниже ее колен была обнажена, а ее икры были белыми и стройными.

Сун Юйань увидела, что пришел Жун Хэн. Она подошла к нему и поприветствовала его первой.

— Привет, вы только что приехали?

— Мм.

— Там появилось свободное место. Тогда я больше не буду с вами болтать – я захожу в воду.

Не успел Жун Хэн отреагировать, как Сун Юйань сняла свое банное полотенце, положила его на сиденье рядом с собой и нырнула в воду.

Купальник Сун Юйань был на самом деле консервативным. Она знала, что она слишком худая, и изгибы ее тела были не такими уж красивыми. Короче говоря, бикини были не для нее.

Однако, если это не был цельный купальник, как у дайверов, все консервативные купальники в глазах людей с древних времен были!..

В конце концов, Жун Хен много лет занимал высокое положение и умел скрывать свои эмоции, так что ни гнев, ни радость не были видны. Но почти незаметный шок на его лице в этот момент был малым проявлением той неистовой бури в его сердце.

Бассейн был очень большим. Сун Юйань не обращала внимания ни на Жун Тина, ни на тренера и довольно плавала кругами, как рыба в воде.

Жун Хэн сидел в кресле, не сводя глаз с тренера по плаванию. Было похоже, что, если бы тот хотя бы поднял голову, чтобы посмотреть на Сун Юйань, он почувствовал бы гнев Сына Неба…

Учителю плавания постоянно казалось, что взгляд наблюдающего человека выглядит недобрым, и подумал, что ему не нравится его медленный метод обучения.

Один урок длился около сорока минут, так как детям вредно слишком долго находиться в воде.

Когда Жун Тин закончил принимать душ и переодеваться, он увидел Жун Хэна, сидящего в вестибюле снаружи. Сун Юйань все еще сушила волосы в раздевалке.

Жун Тин чувствовал, что ему не о чём говорить своему отцу-императору, кроме как об учебе, но, увидев мужчин и женщин, входящих и выходящих из горячего спа в своих купальных костюмах, он не мог удержаться, чтобы тихо вздохнуть:

— Отец-император, это место действительно...

«Невыносимое зрелище*!»

П.п.: 没眼看 – букв. «противно смотреть».

Хотя Жун Тин не закончил то, что он говорил, Жун Хэн понял, что собирался сказать его сын. Он думал так же.

Как только он собирался что-то сказать, то краем глаза заметил Сун Юйань, идущую к ним. Он резко сменил слова, которые собирался сказать, и выражение его лица сразу поменялось, когда он посоветовал Жун Тину не быть таким старомодным в столь юном возрасте. В конце концов, здесь не феодальное общество, и нужно расширять свой кругозор и мышление…

Вероятно, Жун Хэн был человеком древних времен, который больше всего походил на человека современности.

Конечно, Сун Юйань до сих пор встречала только двух древних людей, но манера речи Жун Тина по-прежнему оставалась чем-то средним между традиционным и современным языком. В то время как Жун Хэн говорил как ещё более современный человек, чем она. Если бы не результат теста на отцовство, она никогда бы не поверила, что отец Жун Тина — человек из древних времен.

Жун Хэн был очень благоразумен. После того как они вышли из отеля, он сам попрощался с ними и не стал напрашив аться к ним в гости. Это заставило Сун Юйань вздохнуть с облегчением. В присутствии Жун Тина у нее не было возможности отказаться от его визита, но в глубине души она все же надеялась, что он сможет не вмешиваться в их жизнь. Так было бы лучше для всех.

Сун Хайпин и Чэнь Линьцзин были очень заняты в конце этого года и не задержались в городе Б. надолго. Но их беспокоила сложившаяся ситуация, и поэтому они послали проконтролировать её доверенных людей.

Сун Юйань забрала Жун Тина домой. Им обоим было непривычно спокойствие, царившее дома.

— Мы можем вернуться на следующей неделе, — утешила Сун Юйань. — Дедушка и бабушка оба будут дома, и Новый год уже скоро. Они смогут отдохнуть, и мы сможем навещать их каждый день.

Сун Юйань тоже очень скучала по родному городу. В конце концов, в городе Б. у неё было мало знакомых, и сам город она тоже плохо знала. Жаль, что она записала Жун Тина на занятия на следующей неделе. Уровень английского Жун Тина был не очень хорош. Если он пропустит еще несколько занятий, он может отстать от остальных.

— Хорошо.

— Когда приедем после Нового года, давай заведем какого-нибудь питомца. Тебе нравятся кошки или собаки?

Это был первый раз, когда Сун Юйань говорила на эту тему с Жун Тином. Жун Тин был удивлен и обрадован, но все же неуверенно спросил ее:

— Можно взять собаку? Правда?

— Конечно можно. Подожди до конца года, и я отведу тебя в зоомагазин, чтобы посмотреть. Мы можем оставить себе любого, кто тебе понравится, но позволь сначала сказать, что домашние животные вроде ящериц не допускаются, потому что я их боюсь.

— Я люблю щенков! – пришел в восторг Жун Тин. — Мы действительно можем завести щенка?

— Можем. Ты раньше воспитывал щенков?

Жун Тин покачал головой.

— Нет. Отец-император их не любит.

— Как жаль, — вздохнула Сун Юйань. — Дворец такой большой, а в нем нет ни телевидения, ни Интернета. Если есть кошки и собаки, которых нужно воспитывать, это помогло бы скоротать время. Нет вообще ничего, разве так люди не сойдут с ума? Кстати, во дворце так бывает, чтобы кто-нибудь сходил с ума?

Жун Тин поколебался.

— Однажды я играл и услышал, как горничные и евнухи болтают друг с другом. Говорили, что в дальних покоях была сумасшедшая госпожа*.

П.п.: 娘娘 (niángniang) – императрица или императорская наложница первого ранга.

冷宫 — букв. «холодный дворец»; дальние покои (для опальных жен и наложниц императора)

— Там действительно есть холодный дворец? Что случилось с сумасшедшей дамой?

Сун Юйань внезапно заинтересовалась!

— Я тоже не всё понял. Похоже, сумасшедшая — одна из наложниц императора-отца. Я не знаю, почему она сошла с ума.

Сун Юйань не удивилась, что Жун Тин не знал. В конце концов, он был наследным принцем, а не собирателем сплетен. То, что он мог слышать, вероятно, было многократно отфильтровано; как он мог здраво оценивать ситуацию, сложившуюся в заднем дворце?

— Я просто спросила. Сотовые телефоны — это так весело, поэтому я подумала, что если бы в древние времена были сотовые телефоны и Интернет, эти наложницы не стали бы бороться за благосклонность императора. Ведь это слишком праздное и скучное занятие.

— Это не так, — у Жун Тина было свое мнение. – В гареме прошлого всё взаимосвязано*. У этих наложниц есть свои обязанности и задачи. Если бы они смогли родить принца или принцессу, а принц смог бы стать императором, тогда этот клан будет процветать в течение одной династии. Даже если они не захотят бороться, клан их заставит.

П.п.: 一荣俱荣 — когда хорошо одному, хорошо всем; когда страдает один, страдают все; обр. все тесно связаны между собой.

— Я неправильно их поняла, поэтому они показались мне такими жалкими, — Сун Юйань сделала паузу. — Ладно, давай не будем об этом. Сегодня в холодильнике нет овощей, так что давай есть лапшу.

Помимо мяса, Жун Тин также очень любил лапшу.

Ему нравилась лапша под соусом "чжацзян". Когда Сун Юйань не хотела готовить, она могла приготовить эту лапшу.

Сегодня Сун Юйань узнала через Интернет, как приготовить лапшу с луковым соусом. Вкус был неплохой, и Жун Тину он очень понравился. Пока они ели, ее телефон завибрировал. Это было сообщение из WeChat от Жун Хэна. Она нажала на него, и всё что там было, это фотографии. Присмотревшись, она поняла, что это информация о его обучении за границей.

Она ответила знаком вопроса.

Через некоторое время у нее зазвонил телефон. Это был звонок от Жун Хэна.

Подняв трубку, она сразу услышала, как он сказал извиняющимся тоном:

— Извините, я не слишком хорошо разбираюсь в WeChat. Я хотел отправить это дяде, но отправил не тому человеку.

— Все в порядке… — Сун Юйань знала, что ее отцу не нравится Жун Хэн, и он все время настаивал на том, чтобы Жун Хэн уехал за границу и убрался подальше из страны, не желая, чтобы они чувствовали себя напуганными до предела. Просто она не ожидала, что все уже так далеко продвинулось.

— Я должен уехать через два или три месяца. Вам действительно не нужно беспокоиться; Я буду следить за семьей Се. Ничего не случится.

— Хорошо.

Они оба замолчали. Сун Юйань ощущала очень странное чувство. Когда она не знала, что Се Хэн был Жун Хэном, у нее сложилось о нем благоприятное впечатление, и в глубине души она не могла не испытывать сожаление. Не каждый день она сталкивалась с кем-то, кто соответствовал ее эстетическим представлениям, но оказалось, что у нее уже есть ребенок. Логически рассуждая, Се Хэн был Жун Хэном, ее мужем из древних времен. Между ними должна быть какая-то… искра? Согласно развитию сценария, было ожидаемо и естественно, что они должны быть вместе. Но почему-то, узнав, что Жун Хэн император, у нее постоянно возникало ощущение, что что-то здесь не так, и она больше не хотела сближаться с ним.

— Тогда я повешу трубку. У меня есть кое-какие дела. Я приеду навестить Жун Тина через два дня.

— Ага, хорошо.

Жун Хэн не мог понять, о чем думает Сун Юйань.

Он был удивлен. Несмотря на то, что она потеряла память, узнав, что он был отцом-императором Жун Тина, она постепенно становилась холодной и отчужденной, медленно становясь похожей на тот образ, который он наблюдал в гареме.

Некоторые ученики в классе английского также взяли отпуск. С тех пор как Жун Тин потерпел неудачу во время собеседования в детском саду, он сконцентрировался на своем английском и добился быстрого прогресса.

Сегодня было два урока английского. После первого остальные дети пошли перекусить и попить воды. Жун Тин сидел на своем месте и молча писал слова. Он не привык к карандашу этого времени, поэтому его движения были медленными, но в то же время старательными.

За ним сидела болтливая маленькая девочка, которая тыкала ему в спину ручкой.

— Лэнс, ты заметил, что глаза учителя Хелен сегодня опухли? Она плакала?

Жун Тин оставался невозмутимым и продолжал писать слова.

— Учитель Хелен несчастна? Голос у нее странный.

— Ланс, что ты делаешь?

— Хочешь жевательную резинку? У меня есть немного. Также есть шоколадка.

— Лэнс…

Жун Тин больше не мог этого выносить и обернулся.

— Не называй меня так. Я не буду есть, я пишу. Если тебе есть что сказать, скажи это после урока.

— Но разве сейчас урок?

— Не для меня.

Если бы Сун Юйань была здесь, она определенно беспокоилась бы о романтических отношениях своего сына в будущем.

Начался второй урок. Возможно, под влиянием слов болтливой девочки Жун Тин обнаружил, что глаза учителя Хелен действительно опухли. Двойные складки её век превратились в тройные и четверные. Было ясно, что она плакала.

«Что-то случилось?»

После урока Жун Тин увидел, что учитель Хелен все еще сидит в классе и готовит планы уроков. Он хотел ей что-то сказать, но смутился и просто вышел из класса с рюкзаком за спиной.

Сун Юйань уже ждала у дверей академии. Увидев его задумчивый вид, она не могла не спросить:

— Что случилось? Была драка с одноклассниками?

Жун Тин покачал головой.

— Нет, учитель Хелен кажется несчастной. Она плакала. Обычно она уходит сразу после окончания занятий, но не сегодня.

«Значит, вот в чем дело…»

— Ты беспокоишься о ней?

— Да

Сун Юйань знала, что учитель Хелен особенно терпелива с Жун Тином. Однажды, когда Жун Тин мыл руки, он случайно намочил рукава своего пуховика. Это учитель Хелен терпеливо сушила их вместе с ним. Она также часто давала ему фрукты.

— Раз так, ты должен пойти к ней, — подбодрила его Сун Юйань. — Разве я сегодня не положила тебе в сумку леденцы и якульт? Может быть, если она съест что-нибудь сладкое, учитель Хелен снова будет счастлива.

Жун Тин на мгновение заколебался, но все же стиснул зубы, развернулся и направился в класс.

Сун Юйань была рада видеть, как Жун Тин взял на себя инициативу позаботиться о других. Самая очевидная разница между ним сейчас и им, когда он только что прибыл, заключалась в том, что он стал более человечным.

Когда он впервые пришел, он был таким невероятно равнодушным и холодным. Когда другие люди подходили, чтобы поговорить с ним, он не смотрел на них даже краем глаза .

И сейчас он был так хорош! Ей понравился такой Гугу.

Уроки английского закончились. Учеников больше нигде не было видно. Жун Тин мягко подошел и встал у задней двери. Он увидел, что учитель Хелен больше не готовится к урокам, а вместо этого стоит у окна. Кажется, она разговаривала по телефону.

Ее голос был хриплым. Он не слишком хорошо понимал эмоции других людей, но мог различить, что она была грустной и расстроенной.

— Мы уже сделали свадебные фотографии и нашли отель для свадебного банкета. Знаешь? Вчера мне было скучно, было нечем заняться. Я подумала о том, чтобы воспользоваться его телефоном, чтобы поиграть, так как у моего телефона было мало памяти. Но затем выражение его лица стало странным, и он подозрительно запаниковал. Что-то определенно было не так, поэтому я схватила его телефон. Угадай что? Его история в WeChat была очень чистой. Но женское чутьё очень точное. Итак, я зашла в его аккаунт, и оказалось, что он написал кому-то 1314 и 520 на Рождество.

П.п.: 1314 звучит как (yī sān yī sì) и созвучно 一生一世 (yīshēng yīshì), означающего "навсегда". 520 звучит как 我爱你 (я люблю тебя). Этот мужчина изменял Хелен с другой девушкой

— Когда я спросила его, он сказал, что познакомился с ней в игре, что не воспринимает это всерьез, и что они ничего не делали.

— Но как только я думаю о словах, которые он сказал другой женщине, меня тошнит! Я чувствую себя ужасно!

— Ранее я сказала ему, что терпеть не могу, когда мой парень встречается с кем-то ещё, и он пообещал мне. Ты слышала все те слова, которые он сказал, когда делал предложение.

Жун Тин не хотел подслушивать. Он просто хотел отдать конфету из своего школьного портфеля учителю Хелен.

На мгновение он заколебался, слушая, как учительница, всхлипывая, говорит. Потом он молча ушел.

Сун Юйань не ожидала, что он выйдет так быстро. Когда они спускались вниз, она взяла его за руку и спросила:

— Ты дал конфету учителю Хелен?

— Нет, — Жун Тин немного подумал и тихо сказал: — Похоже, она уже ушла.

— Тогда ты можешь отдать её завтра.

— Ага.

На следующий день в полдень Жун Тин вымыл клубнику и вишню и положил их в контейнер для хранения, чтобы взять с собой в класс.

И он обнаружил, что голос преподавателя еще более охрип.

Он также заметил, что кольцо на безымянном пальце правой руки учителя Хелен отсутствует.

Жун Тин не стал рассказывать другим о том, что он подслушал в классе. Даже Сун Юйань не узнала об этом.

После урока он подошел к учителю Хелен и протянул ей контейнер.

— Учитель Хелен, они очень сладкие. Я дарю их вам.

Учитель была ошеломлена. Она посмотрела на красивую клубнику и вишню и тихим голосом спросила:

— Почему ты захотел подарить мне фрукты?

— Моя мама говорила, чтобы почувствовать себя лучше, нужно съесть что-нибудь сладкое. Я пробовал их. Клубника сладкая, и вишни тоже.

— Лэнс, спасибо тебе.

Она подумала, а затем искренне извинилась.

— Извини, я, возможно, принесла свои личные проблемы в класс. Этого больше не случится.

Ее ученики были очень умными. Начиная с сегодняшнего дня, она получала непрерывный поток снэков, конфет и мармелада от детей, их взгляды были так простодушны! Они беспокоились о ней, и она, будучи взрослой, действительно заставляла этих детей беспокоиться за нее.

Жун Тин спокойно сказал:

— Это не страшно. Я прощаю вас.

Учитель Хелен внезапно рассмеялась:

— Мм, спасибо.

Она сняла обручальное кольцо. Ее родители говорили ей, что в браке всегда будут разногласия того или иного рода, и это пройдёт, если привыкнуть. Не говоря уже о том, что это не было чем-то вопиющим. Но она так не считала. Она не смогла бы войти в зал бракосочетаний с таким человеком. Представляя, как он флиртует с другими женщинами, она чувствовала отвращение.

Когда Жун Тин собрался уходить, его любопытство, казалось, взяло верх над ним. Он повернулся и спросил ее:

— Учитель Хелен, где ваше кольцо?

Учитель была ошеломлена, услышав эти слова. Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо и улыбнулась.

— Думаю, я выгляжу лучше без кольца.

Жун Тин ушел в глубокой задумчивости.

Этот небольшой, казалось бы, инцидент оставил смутное впечатление в сознании Жун Тина – мучительные, безнадежные и сдавленные всхлипы учителя Хелен.

Сегодня Жун Тина пришел встретить Сун Хайпин.

Сун Хайпин покинул город Б несколько дней назад. Не в силах подавить беспокойство, он отложил ужин с бывшими однокурсниками. Это стало результатом разговора с его бывшей женой.

Жун Тин спросил:

— Где мать-императрица?

Сун Хайпин поднял его в объятиях и снова опустил. Взяв его рюкзак, он весело сказал:

— Бывшая соседка Юйаньюйань по общежитию колледжа работает здесь и только что вернулась из деловой поездки. Они договорились встретиться, чтобы поужинать. Сегодня нас только двое. Пойдем с дедушкой, и я куплю тебе все, что ты захочешь съесть. Доволен?

— Все хорошо, — сказал гордый Жун Тин, который был очень счастлив, но не хотел показывать это своему дедушке.

— Что значит «всё хорошо»? Ох уж этот несуразный ребенок, определенно пошел в своего отца.

Губы Жун Тина скривились. С точки зрения дедушки, самое плохое он унаследовал от своего отца-императора, а хорошими чертами характера он напоминал его мать-императрицу.

Сегодня Сун Юйань была в восторге. После окончания колледжа четыре соседки по общежитию оказались в разных городах. На прощальном ужине они дали обещание собираться вместе каждый год, но теперь это было трудно выполнить. Ее соседку по комнате звали Ин Сяоюй, и у них были хорошие отношения в колледже. Они часто ходили вместе по магазинам и в кафетерий. Они даже делились косметикой. Хотя ее нельзя было считать лучшей подругой, как Се Я, они всё же были близки.

После окончания школы Ин Сяоюй приехала в город Б со своим бойфрендом, чтобы строить карьеру. Она занималась продажами и часто ездила в командировки. Она вернулась только вчера, а сегодня пригласила Сун Юйань на ужин, сказав, что будет угощать и поприветствует ее от имени жителей города Б.

Сун Юйань наложила красивый макияж, доехала на экспрессе до торгового центра и встала в очередь, чтобы купить Ин Сяоюй ее любимый чай с молоком. Но Сун Юйань не ожидала, что увидит Цзи Цзюньпэя в ресторане. Ин Сяоюй, энергичная, как всегда, усадила Сун Юйань рядом с собой.

— Юйаньюйань, я так по тебе скучала! Подойди, обними меня. Староста Цзи, ты ведь не возражаешь, правда?

Цзи Цзюньпэй просто улыбнулся и ничего не сказал. Ин Сяоюй обычно была занята работой и редко появлялась в группе WeChat. На данный момент она все еще не знала о её сложных, но бесплодных отношениях с Цзи Цзюньпэем.

— Сяоюй, почему ты не сказала мне, что староста тоже здесь? — Сун Юйань поджала губы. — Я купила только две чашки чая с молоком.

Цзи Цзюньпэй заговорил:

— Все в порядке. Я могу пить воду.

Ин Сяоюй не была настолько мелочной. Она протянула меню Сун Юйань и попросила ее сделать заказ.

— Давай, давай, давай, ты заказываешь. Мне правда очень жаль, поэтому я закажу напиток для старосты Цзи. Ничего страшного.

— Хорошо.

Сон Юйань рассеянно сделала заказ, но ей было интересно, почему пришел Цзи Цзюньпэй?

Ин Сяоюй недаром занималась продажами; она могла самостоятельно поддерживать атмосферу уюта. Когда она была рядом, Сун Юйань чувствовала, что ужин кажется менее неловким.

— Староста, ты должен знать У Хао, верно?

— Да, раньше он жил в общежитии по соседству. А что?

Ин Сяоюй сказала, отпивая чай с молоком:

— Ничего особенного. Мы с У Хао из одного провинциального городка, а его мама и моя мама — коллеги. Я слышала, что У Хао так разозлил свою маму, что ее ненадолго госпитализировали. Похоже, что У Хао нашел себе разведенку, и эта женщина даже привела с собой двухлетнего ребенка. О чем он только думает?

Сун Юйань, которая в этот момент ела рыбу, отложила палочки для еды при этих словах.

Выражение лица Цзи Цзюньпэя осталось естественным.

— Я с ним не так часто общаюсь. Но я слышал об этом.

— Ты встречал эту женщину?

— Нет, — покачал головой Цзи Цзюньпэй.

— Я помню, что У Хао тоже был очень популярен в школе, — Ин Сяоюй на мгновение задумалась, а затем с любопытством спросила: — Неужели вас, мужчин, не волнуют подобные вещи? Я бы не смогла этого сделать. Я бы чувствовала себя ужасно, будучи мачехой.

— Это зависит от человека. Некоторые люди против, а некоторые — нет, — чтобы сменить тему, Цзи Цзюньпэй сделал паузу, а затем сказал шутливым тоном: — Нелегко быть мачехой или отчимом.

— Как насчет тебя, Юйаньюйань? Я помню, как У Хао бегал за тобой тогда?

Сон Юйань пришла в себя и беспомощно спросила:

— Откуда взялся этот слух?

К счастью, эта тему плавно замяли.

После еды Ин Сяоюй сказала, что у нее и ее парня будет свидание в кино. Для Сун Юйань и Цзи Цзюньпэя были очевидны её усилия оставить их наедине.

Они вдвоем спустились на эскалаторе вниз и вышли из торгового центра. Пронзительный холодный порыв ветра продувал их одежду насквозь.

— Юйаньюйань, я отвезу тебя домой. Где ты сейчас живешь?

Сун Юйань посмотрела на Цзи Цзюньпэя. Она вдруг почувствовала, что он остался прежним, а она изменилась.

Для Цзи Цзюньпэя они были прекрасной парой, но для нее — нет. Он не знал, что она прожила несколько лет в древних временах, и за эти несколько лет с ней произошло множество вещей и встретила много разных людей, отчего его образ в ее сердце поблек, и сустерся настолько, что они действительно стали друзьями.

Он не сделал ничего плохого. Возможно, ему было интересно, почему она вдруг стала такой холодной.

— Староста, отпусти прошлое, — улыбнулась Сун Юйань, глядя на него. Она тихо выдохнула: — Мне нравится кое-кто другой. Я действительно не лгу тебе; ты должен признать, что и я уже другая. Я не хочу, чтобы ты тратил на меня время. Разве не прошло уже несколько лет?

Цзи Цзюньпей молча опустил голову.

У него было слабое предположение, что её образ мышления изменился. Его друзья советовали ему не тратить время на безнадежные отношения, но он постоянно чувствовал, что оставил что-то незавершенным.

Она слишком долго ждала его. Он заставил ее потратить впустую несколько лет. Теперь он вернулся и ничего не сделал для нее. Разве это было нормально?

Видя, что Цзи Цзюньпэй ничего не говорит, Сун Юйань могла только попрощаться.

— Тогда, староста, я ухожу. Мой ребенок все еще ждет меня дома.

Она переходила улицу. Цзи Цзюньпэй поднял голову только для того, чтобы увидеть ее удаляющуюся фигуру.

В гостиной трое мужчин сидели на диване и смотрели телевизор.

Жун Тин сидел посередине. Слева от него сидел Сун Хайпин, а справа — Жун Хэн.

Жун Хэн знал, что Жун Тин любит клубнику, поэтому сегодня он специально принёс её. Первоначально он собирался просто оставить клубнику и уйти, так как Сун Юйань не было дома, но по какой-то причине к тому времени, когда он пришел в себя, он уже сидел на диване.

Они втроем смотрели драму о дворцовых интригах.

Так получилось, что канал транслировал повтор. Изначально предполагалось, что телевизор и сериал будут фоном, но все трое непроизвольно увлеклись.

Драма о дворцовых интригах — это, естественно, женская драма; все собрались вместе для борьбы. Сегодня у одной наложницы случится выкидыш, завтра другая впадет в немилость. Все делают все возможное ради победы, гарем — поле битвы, война без пороха. Что касается мужчин, они были не чем иным, как инструментами и фоном.

Жун Тин нахмурился. Как придирчивый маленький эксперт, он, естественно, не мог молчать. Сун Хайпин видел, как одна из наложниц придумала план, чтобы у главной героини случился выкидыш, и ее лицо было белым как полотно. Его фантазия разыгралась, и он сказал:

— Наша Юйаньюйань не могла пострадать от этих интриг в прошлом, верно?

Каждая следующая наложница была порочней предыдущей. Могла ли Юйаньюйань защитить себя в гареме?

Подумав об этом, он перевел взгляд на виновника. Он также вспомнил, что Жун Тин однажды сказал, что у этого бесстыжего человека была дюжина наложниц и жен. Хотя он сам был мужчиной, но понимал, что, собрав вместе дюжину женщин… это было бы шумно и раздражало, просто представляя это.

Он начал делать скрытые намеки*. На первый взгляд, он проклинал императора из дворцовой драмы за IQ как у идиота, но на самом деле он проклинал Жун Хэна за неверность.

П.п.: 指桑骂槐 — указывать на тутовник, а бранить акацию (обр. в знач.: говорить обиняками; скрытые нападки.

Жун Хэн оставался неподвижным, выражение его лица не изменилось, несмотря на эти слова. Его решимость была очевидна.

Все знают, что больше всего бесит, когда противник не реагирует на ругань и проклятия. Видя, что реакции не последовало, несмотря на продолжительные ругательства, Сун Хайпин встал и пошел в ванную, чтобы успокоиться.

После того как он покинул гостиную, Жун Тин, который в это время молчал и даже не вступился за своего собственного отца-императора, наконец открыл рот.

— Император-отец, есть еще одна вещь, которую я не понимаю.

— Что это за вещь?

Жун Тин нахмурился, крайне озадаченный.

— Императрица-мать — человек из современной эпохи, и она сторонница брака между одной женой и одним мужчиной. Это воспитание, которое здесь получает каждый. Тогда почему императрица-мать стала императрицей? Я знаю, что императрица-мать не из тех людей, которые заставляют себя что-то делать. Я не могу разобраться в этом вопросе и не понимаю.

Он никогда не думал об этом до сих пор. Он был наследным принцем, а его императрица-мать была императрицей. Он знал эти моменты столько, сколько себя помнил.

Но теперь, после общения с императрицей-матерью, он начал задаваться вопросом.

Императрица-мать не была таким человеком, так зачем же ей становиться императрицей? Старая няня во дворце однажды сказала ему, что, когда император-отец еще был наследным принцем, он уже был знаком с императрицей-матерью. Даже нефритовый кулон Гуаньинь императрицы-матери был подарен до того, как они поженились. Почему он чувствовал, что это было немного странно? С таким темпераментом как у императрицы-матери, почему она была вместе с императором-отцом? И зачем ей становиться императрицей?

Жун Хэн слегка улыбнулся. Он скрестил ноги, его поза расслаблена.

— Об этом я тоже забыл. Но когда двое людей женятся, это должно быть по любви, верно?

Автору есть что сказать: Гугу: ???

Сун Юйань не наелась, поэтому она вышла из машины и направилась прямо в круглосуточный магазин у входа в район.

Она любила такие круглосуточные магазины. Когда она училась в колледже и не хотела есть в кафетерии, она шла в студенческий магазин и покупала одэн*. В этом круглосуточном магазине было не так много людей; даже кассир был только один. Она встала у стойки и заказала одэн и два куриных шашлыка, затем подошла к холодильнику и выбрала молоко с двойной пенкой.

П.п.: Одэн (яп. おでん, 御田) — японское «зимнее» блюдо, состоящее, как правило, из нескольких компонентов, таких как варёные яйца, дайкон, конняку и рыбные котлеты, тушёное в бульоне даси и заправленное соевым соусом.

双皮奶 (пинь. Shuāngpínǎi) — "молоко с двойной пенкой" (традиционный молочный десерт).

Когда она собралась расплатиться, кто-то уже протянул за неё купюру в сто юаней.

Сун Юйань повернулась и увидела, что человеком, стоящим рядом с ней, был Жун Хэн. Она выглядела удивленной.

— Почему вы здесь?

Кассир, увидев, что эти двое были знакомы, принял сто юаней.

— Принес Жун Тину кое-что поесть. Я видел вас, когда выходил, — увидев, что она заказала чашку одэна, Жун Хэн с беспокойством спросил: — Вы что, не ужинали?

— Не совсем.

После того как кассир отсчитала сдачу, Сун Юйань поблагодарила Жун Хэна и села на высокий табурет перед витриной магазина, чтобы насладиться едой. Жун Хэн тоже сел рядом с ней. На данный момент в магазине не было других людей. Любимым блюдом Сун Юйань была редька в одэне – она была приготовлена идеально.

— Хотите немного? — спросила его Сун Юйань, указывая на бумажный пакет, в котором были куриные шашлыки.

Жун Хэн покачал головой.

— Нет, спасибо.

Сун Юйань ела не торопясь и беседовала с Жун Хэном. Она чувствовала, что это было потрясающе. В древние времена она и он должны были быть мужем и женой, но теперь у нее не осталось воспоминаний, и у него тоже. Они были скорее друзьями, которые недавно встретились и были вежливы друг с другом. Сейчас она не помнила его, а он не помнил ее, и между ними не было никаких отношений. Если бы он сохранил память, это, вероятно, было бы большим бременем для нее.

Они сидели прямо у окна и могли видеть улицу. Как раз в этот момент мимо прошли несколько молодых людей. Их волосы были выкрашены в чрезвычайно заметные цвета зеленого, оранжевого и розового цвета соответственно.

Сун Юйань посмотрела на цвет их волос, затем повернулась, чтобы посмотреть на Жун Хэна, в ее глазах был яркий блеск любопытства.

— В чём дело? — Жун Хэн не был уверен, о чем она думает.

Сун Юйань указала на его волосы.

— Мне любопытно, ваши волосы от природы белые?

У нее был одноклассник, который покрасил волосы в белый цвет, но это были белые волосы с черным. Жун Хэн был единственным молодым человеком, которого она видела, чьи волосы были полностью белыми.

Её больше беспокоило, было ли это генетическим. Если так, то не были ли волосы Гугу в опасности?

Хотя белые волосы выглядели довольно классно, не будет ли это слишком бросаться в глаза, когда он пойдет в школу?

Жун Хэн был явно смущен ее вопросом. Мгновение он не знал, что ответить.

Увидев его озадаченное выражение лица, Сун Юйань быстро извинилась:

— Извините, я совсем забыла, что вы ничего не помните.

— Все в порядке, — мягко улыбнулся Жун Хэн.

Естественно, он не родился с белыми волосами.

Просто насчет этого нельзя было сказать ничего хорошего. Он даже надеялся, что она никогда не узнает.

— Если вы не против, можете пойти в больницу, чтобы провериться, — как только Сун Юйань заговорила, она почувствовала, что это было немного грубо, но как для матери для нее было нормально беспокоиться о том, унаследует ли ее сын седые волосы. Разве это не было понятно?

— Пройти обследование в больнице? — сначала Жун Хэн не понял, что она имела в виду, но когда он увидел её виноватый и смущенный взгляд, улыбка на его лице стала меньше.

Она… думала, у него какая-то проблема???

— Мне просто интересно, не хватает ли вам чего-нибудь в питании, например, железа. Вы можете восполнить его как можно скорее.

Жун Хэн, естественно, внутри разозлился, но не показал виду. Вместо этого он улыбнулся и кивнул.

— Вы правы, вы, должно быть, тщательно обдумали эту проблему. Я взрослый, и не имеет значения, какого цвета у меня волосы, но если Жун Тин унаследует их, это будет нехорошо, верно?

Если бы Сун Юйань не потеряла память, если бы она понимала Жун Хэна, то в этот момент она бы услышала, что у него испортилось настроение.

Сун Юйань вздохнула с облегчением после его слов.

— Верно. Я не знаю, как обстоят сейчас дела в начальной школа, но крашеные волосы определенно запрещены. Если в будущем волосы Гугу поседеют, возможно, на него будут постоянно смотреть другие ученики школы. Это вредно для физического и умственного развития ребенка.

— Да, вы правы, — тихо и терпеливо кивнул Жун Хэн.

Чем больше Сун Юйань общалась с Жун Хэном, тем больше она чувствовала, что у него приятный характер, он ко всем относится тепло и вежливо.

Покончив с одэном, она была готова отправиться домой. Они вдвоем вышли из круглосуточного магазина. Она смотрела, как Жун Хэн садится в машину и уезжает, прежде чем зайти в жилой комплекс.

Сун Юйань пришла домой и обнаружила, что Сун Хайпин и Жун Тин сидят на диване не говоря ни слова. По телевизору показывали телешоу, но, глядя на выражения лиц этих двоих, не казалось, что они были сосредоточены на просмотре.

— Что здесь происходит? Почему вы такие напряженные? — с любопытством спросила Сун Юйань, снимая пальто и подходя к кофейному столику.

В этот момент Сун Хайпин и Жун Тин испытывали те же сомнения – почему Юйаньюйань (императрица-мать) вышла замуж во дворце и стала императрицей?

Но у тех двух людей, которые знали правду, была амнезия, и они понятия не имели.

Сун Хайпин больше не хотел думать об этом. Чем больше он думал, тем сильнее ныло его сердце. Он не знал, сколько страданий пережила маленькая девочка, которую он вырастил на своей ладони, в гареме, где человек человеку волк.

С другой стороны, Жун Тин сомневался в ответе своего отца-императора. Он никогда не видел свою императрицу-мать до переселения, поэтому не знал, какой она была. Но после периода их общения он почувствовал, что императрица-мать не совершила бы ошибку и не вышла замуж за императора, у которого был гарем красавиц.

— Ничего, — Сун Хайпин выдал случайное оправдание: — Я обсуждал кое-что с Жун Тином. Завтра хочу отвезти его на курорт, чтобы он понежился в горячих источниках. Так получилось, что один мой друг дал мне билеты.

— Горячий источник? Это неплохо. У него завтра нет занятий, так что ты можешь забрать его развеяться, — Сун Юйань посмотрела на Жун Тина: — Ты хочешь пойти?

В конце концов Жун Тин все еще был ребенком. Услышав, что он может отправиться к горячему источнику, он в волнении перестал думать обо всём остальном.

— Неужели? Дедушка хочет отвезти меня к горячему источнику?

— Что, ты никогда раньше не был на горячих источниках? — Сун Хайпин усмехнулся: — Наследный принц никогда не был на горячих источниках, разве это не слишком странно? Твой отец такой скупой, он и для тебя жаден.

Сун Хайпин всегда оскорблял Жун Хэна, намеренно и непреднамеренно, перед Жун Тином. Через некоторое время Жун Тин стал невосприимчив к этому, и он больше не говорил “будь осторожен”, как делал это время от времени раньше.

Жун Тин не принял его слова близко к сердцу; он все еще был взволнован новостью о горячих источниках.

Конечно, у Великой династии Е были горячие ванны и горячие источники, но он был еще молод, и горячие источники были не в императорском дворце. Они были во временных дворцовых апартаментах. Он слышал, что для того, чтобы отправиться туда один раз, требовалось немалое количество людей и ресурсов, и даже отец-император редко отправлялся туда, не говоря уже о нем. В последний раз, когда отец-император уезжал, ему было всего два или три года, так что до сих пор его королевское высочество действительно не купался в горячем источнике.

Сун Хайпин изначально придумал случайную причину, но, увидев, что Жун Тин был так взволнован, он тоже не мог не отнестись к этому серьезно. Он тут же выхватил свой телефон, чтобы забронировать номер.

— Юйаньюйань, хочешь поехать вместе? Я могу забронировать два люкса.

— Я не поеду. Я устала от купания в горячих источниках, поэтому я останусь дома.

Жун Тин: «...»

Жизнь матери-императрицы была довольно экстравагантной.

Хотя Сун Юйань не собиралась ехать, ей все равно нужно было упаковать багаж Жун Тина. Поскольку курорт находился в пригороде, поездка туда и обратно с пробками заняла бы три-четыре часа. Если бы они задержались там, наступила бы ночь, так почему бы просто не остаться еще на одну ночь? Сун Юйань была в отличном настроении, когда упаковывала одежду Жун Тина, даже напевая песенку. Теперь она понимала праздничное настроение некоторых матерей, когда они выгоняли своего ребенка из дома на целый день. Это было здорово, когда ребенка не было дома! Она могла делать все что хотела. Даже просто лежать на кровати и играть в своём телефоне весь день было высшим наслаждением.

— У горячего источника будет зона приема пищи. Не покупайте там сосиски на гриле, это антисанитарно.

— Кроме того, не расслабляйтесь в горячем источнике слишком долго. Вы можете переключаться между несколькими бассейнами.

— Я положу твое полотенце для лица и банное полотенце в эту сумку. Не пользуйтесь полотенцами в отеле. Правильно, возьмите с собой этот складной электрический чайник и обязательно напомни своему дедушке, чтобы он не пользовался чайником в отеле.

Жун Тин сидел на кровати, слушая напоминания Сун Юйань. После долгого колебания он встал с кровати и потянул ее за руку. Он тихо спросил:

— Будут ли другие люди в горячем источнике?

— Конечно. Почему ты смущен? Тебе придется носить плавки на горячих источниках.

— Я к этому привык!

Даже если сначала он не привык к этому, теперь ему пришлось. В любом случае он никогда не смотрел на других людей в раздевалке отеля. Независимо от того, избегали ли другие люди видеть то, что не должны*, он будет так делать.

П.п.: 非礼勿视 — не смотреть ни на что, что не соответствует правилам приличия; не смотреть на вещи, которые не соответствуют обрядам; не видеть зла, не слышать зла.

— Тогда почему ты спрашиваешь? Не говори, что в горячем источнике не может быть других людей. Блочное бронирование стоит очень дорого, мы должны немного сэкономить!

— Императрица-мать, научи меня, — Жун Тин опустил свое похожее на булочку лицо, выглядя крайне смущенным и подавленным. Он неловко спросил: — Что мне делать, чтобы не выглядеть так, будто я впервые на горячем источнике...

Сун Юйань была шокирована.

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Дедушка может называть меня маленьким деревенщиной, но я не хочу слышать, как другие люди говорят это мне.

Сун Юйань отложила то, что было у неё в руке, и потянула Жун Тина сесть на кровать.

Она искренне извинилась перед ним.

— Прости, мама забыла. На самом деле купание в источниках не так уж и отличается от плавания в бассейне. Сначала ты идёшь в раздевалку и переодеваешься в купальник, а затем заходишь в горячий источник. Кроме того, тебе могут дать браслет, при помощи которого ты сможешь открыть свой шкафчик в раздевалке и купить закуски в буфете. Не оставайся в горячем источнике слишком долго. Твой дедушка тоже это знает. Когда купание заканчивается, ты принимаешь душ. А затем ты берёшь браслет и уходишь.

Жун Тин тихо наматывал её слова на ус.

— С тобой будет дедушка, так что просто делай всё, что делает он. Завтра утром мама пойдёт в магазин и купит тебе водонепроницаемую сумку. Ты сможешь положить в неё свой телефон, и если будет что-то неудобно сказать дедушке, ты сможешь позвонить мне.

— Хорошо.

Сун Юйань вздохнула про себя, увидев его благовоспитанный и благоразумный вид, но вслух она утешила его:

— В конечном итоге есть много вещей, в которых мама не сильна, и есть много мест, где я не была, но это нормально. В будущем, в каких бы местах ты ни побывал, что бы ты ни испытал, мама всегда будет с тобой.

Она чувствовала, что всё ещё недостаточно внимательна. Почему она не поняла, что Жун Тин испытывает чувство неполноценности, когда сталкивается с новыми вещами?

Если хорошо подумать, он не проходил через такой опыт и не видел таких вещей. Он только притворялся, боясь, что другие будут смеяться над ним.

Когда они отправились в путь на следующий день, Сун Хайпин обнаружил, что его дочь была крайне многословной. Глядя на чемоданы, расставленные в коридоре, он почувствовал головную боль.

— Мы остаёмся максимум на одну ночь. Почему это выглядит так, как будто мы съезжаем? В отеле есть всё что нужно.

— Все вещи в чемодане полезны. В любом случае вечером я собираюсь сделать контрольный видеозвонок.

— Эй, я понял, понял. Почему ты сегодня такая многословная?

— Папа…

Когда дедушка и внук наконец вошли в лифт, мир стал намного тише.

Сун Хайпин одной рукой схватил ручку чемодана, а другой взял Жун Тина за руку.

— Похоже, этот человек стал более ворчливым после того, как стал матерью, верно?

Жун Тин тихо фыркнул.

— На тебя пока не ворчали.

— Выпендриваешься, да?..

Ранним утром Се Яньцзюнь позвонил Жун Хэну и попросил его присоединиться к нему на сегодняшней встрече со старейшиной клана. Се Яньцзюнь был властным родителем. На первый взгляд, он интересовался мнением своего сына, но на самом деле он просто уведомлял его. После попытки убийства его сына незаконнорожденным сыном Се Яньцзюнь привел в порядок большую часть своей личной жизни. Он дал своей любовнице определённую сумму денег и порвал с ней. Учитывая, что она родила ему сына, он хотел дать ей какое-то положение в обществе, но этот человек был слишком жадным, даже соперничал за собственность семьи Се. Он не мог этого вынести.

Он редко вмешивался в жизнь своего сына. В конце концов, существовало много вещей, которые ему как отцу было трудно или невозможно контролировать. Но в прошлый раз, когда он и его друзья собрались вместе за чаем, друг сказал кое-что в качестве предупреждения. Этот друг сказал, что, когда он впервые увидел его сына, и тому было несколько лет, то боялся, что он не выживет. Если бы А-Хэн женился и завел ребенка, тогда обстоятельства не были бы такими сложными.

Оглядываясь назад, Се Яньцзюнь подумал, что это было бы очень разумно.

Если бы с самого начала А-Хэн уже был женат и имел ребенка, компания и семья не были бы в такой панике.

На этот раз Се Яньцзюнь не стал советоваться со своей женой. Он знал, что его жена была напугана, и с тех пор она защищала своего сына от всего. Если он расскажет ей о своих планах, она, возможно, захочет остановить его.

Отец и сын сидели на заднем сиденье. Се Яньцзюнь прочистил горло.

— Врач сказал, что твои голосовые связки не повреждены, так что это, должно быть, психологическая проблема.

Жун Хэн спокойно кивнул головой.

— Сегодня я познакомлю тебя с твоим дядей Юем*, главой клана Юй. Он даже обнимал тебя, когда ты был маленьким. Он довольно хороший человек.

П.р.: *伯伯 – старший брат отца либо ровесник отца.

— У твоего дяди Юя есть только одна дочь. Ты с юных лет учился за границей и всё это время не возвращался в Китай, поэтому ты не мог с ней познакомиться. Она на два года младше тебя и до сих пор учится.

Выражение лица Жун Тина на мгновение исказилось. При этих словах его настроение, казалось, наконец изменилось.

— Тебе тоже за двадцать. В этом возрасте я уже был помолвлен с твоей матерью. — Се Яньцзюнь вздохнул. — Обычно считается, что мама должна помогать устраивать подобные вещи, но она ведет себя неразумно и боится, что с тобой произойдёт еще один несчастный случай. Вероятно, она не в том настроении, чтобы делать это. Я уже видел дочь твоего дяди Юя раньше, и папа не желает тебе плохого. Она правда неплохой человек...

На самом деле Се Яньцзюнь был очень смущен тем, что организовал свидание вслепую своему сыну, как какая-то сваха, но он мог лишь стиснуть зубы и сделать это. Кто ему говорил, что у него теперь только один сын, кто сказал ему быть осторожней?

— В любом случае ты встретишься с ней и постараешься поладить. В настоящее время семье Се не нуждается в налаживании связей через брак, но лишняя помощь не помешает, да!

Выражение лица Жун Хэна застыло. Он не ожидал, что Се Яньцзюнь позовет его для такого рода вещей.

Это действительно было... слишком нелепо!

Но он также знал, что уже сидит в машине, и он все еще притворялся немым. Хотя он не знал, каков был настоящий темперамент у Се Хэна, он наблюдал за реакцией других людей, когда они впервые столкнулись с ним, и мог догадаться, что у этого человека был приятный темперамент…

— На этот раз мы посетим место отдыха семьи Юй, так что вы тоже сможете расслабиться.

Жун Хэн не кивнул и не покачал головой. Се Яньцзюнь также знал, что Жун Хэн все еще находился под воздействием психологической травмы и не мог говорить. Не было никакого смысла в том, чтобы один человек спрашивал и отвечал сам, поэтому он больше не суетился. В конце концов, это был первый раз, когда он знакомил своего сына через свидание вслепую. Он был не очень опытным в подобных делах, и ему было неловко.

Жун Тин последовал за Сун Хайпином на курорт с горячими источниками, полностью довольный.

Его кожа была весьма бледной, когда он сидел в горячем источнике в одних плавках, наслаждаясь этим ощущением с закрытыми глазами.

Сун Хайпин заказал бутылку саке и сел рядом с ним. Он отмокал в горячем источнике и с удовольствием пил саке. Он вздохнул.

— Если бы прямо сейчас шел снег, это было бы восхитительно на вкус.

Жун Тин открыл глаза и увидел, что его дедушка пьет. Он почувствовал, как его сердце дрогнуло. Держась руками за ступеньки горячего источника, он сделал шаг ближе, осторожно говоря:

— Дедушка, я тоже очень хочу пить.

— Не думаю, что это так. Ты просто хочешь чего-нибудь выпить, — Сун Хайпин увидел, как большие глаза Жун Тина метнулись к саке в его руке, и понял, что происходит. — Не создавай мне проблем, ты не можешь это пить. Если я позволю тебе это, твои мама и бабушка убьют меня.

Жун Тин выглядел разочарованным. Он правда хотел попробовать алкоголь на вкус. Почему он так нравился многим людям?

— Всего лишь капельку.

Он знал, что дедушка души в нем не чает, поэтому у него хватало смелости торговаться. Дедушку было легко убедить, когда он столкнулся с ним и императрицей-матерью. Может быть, если он заговорит и будет умолять, дедушка согласится.

— Я не позволю тебе даже понюхать это! Ты издеваешься надо мной, у тебя нет совести! Я привел тебя на горячие источники, а ты хочешь меня подставить. Тебе нельзя прикасаться к вину, пока ты не станешь взрослым. Конечно, ты также не можешь прикасаться ни к сигаретам, ни к другому алкоголю. Если он нужен тебе, тебе придётся подождать до совершеннолетия. Если ты начнешь курить в средней школе, увидишь, не забью ли я тебя до смерти!

Жун Тин вздохнул.

— Если дедушка мелочный, так будь мелочным, если скуп, то будь скупым. Зачем так много говорить?

«Неудивительно, что бабушка не хотела тебя слушать».

— Ох уж этот ребенок!

— Дедушка просто подкаблучник. Нет, не подкаблучник. Бабушка больше не является твоей женой, — намеренно провоцировал его Жун Тин. — Дедушка боится императрицы-матери. Императрица-мать – твоя дочь, а ты её отец. Я впервые слышу, чтобы отец боялся своей дочери.

— Этот метод провокации для меня бесполезен. Я боюсь Юйаньюйань, потому что люблю её. Что бы ты ни говорил, я не могу позволить тебе пить это вино сегодня, — Сун Хайпин сделал паузу. — Когда твоя мама была совсем маленькой, нам пришлось отвезти её в город, чтобы отпраздновать сотый день её рождения, и кто-то хотел окунуть палочку для еды в байцзю* и дать твоей маме попробовать. Твоя бабушка устроила тому человеку словесную взбучку, а я чуть не затеял драку. Этот алкоголь нехороший, и дети не должны прикасаться к нему. Он вреден для твоего здоровья.

П.р.: *байцзю – сверхкрепкий алкоголь, содержание спирта в нём может достигать 65 процентов.

— Ого!

Для Жун Тина эта поездка на горячий источник не была идеальной без возможности попробовать саке.

Сун Хайпин не планировал возвращаться сегодня, а на курорте было всё необходимое. Искупавшись в горячем источнике, дедушка и внук вернулись в свою комнату. В последнюю минуту Сун Хайпина нашел служащий с просьбой по работе, но, к счастью, он захватил с собой ноутбук. Пока он работал, Жун Тин подошел к столу.

— Дедушка, я хочу есть.

— Тогда воспользуйся телефоном, позвони и закажи что-нибудь поесть. На прикроватном столике есть меню.

— Я видел. В нем нет ничего такого, что я хотел бы съесть.

Сун Хайпин машинально сказал:

— Тогда сходи в ресторан и закажи себе что-нибудь. Ты можешь сообщить им номер комнаты.

— Мне можно? — Жун Тину хотелось выйти подышать свежим воздухом. Не было никакого смысла находиться в этой комнате.

— Можно.

Цены на этом курорте были не такими уж маленькими, а это означало, что управление и меры безопасности здесь были довольно строгими.

Сун Хайпин знал, что Жун Тин был умным ребенком, поэтому он мог быть спокоен, когда тот пойдёт в ресторан один.

Жун Тин взял свой телефон и вышел. Этот курорт был очень большим, и в нем были как китайские, так и западные рестораны. Ему не нравилась западная кухня, поэтому, следуя указателям и совету молодой женщины-официантки, он наконец добрался до дверей китайского ресторана. Он заглянул внутрь. Казалось, в помещении было не так уж много народу.

Не желая, чтобы другие смотрели на него свысока, он вошёл с гордо поднятой головой.

Он был невысокого роста и, пока искал место, невольно заметил знакомого человека.

Цвет волос отца-императора был легко узнаваем. Даже когда он стоял к нему спиной, Жун Тин мог узнать его с одного взгляда.

Но напротив императора-отца сидела молодая женщина!

Эта женщина счастливо улыбалась, и сердце Жун Тина подпрыгнуло к горлу. Он боялся, что ошибся и что отец-император узнает об этом, поэтому двигался украдкой. К счастью, его что-то прикрывало, так что он осмелился вытянуть голову.

Когда он убедился, что это был отец-император, сердце Жун Тина упало прямо вниз. Даже его лицо исказилось.

Сун Хайпин только что закончил свою работу и собирался отправиться на поиски Жун Тина, когда услышал сердитый стук в дверь.

Он не знал, что произошло и кто стучал в дверь, поэтому он быстро встал и подошел к двери. Он открыл её и был ошеломлен.

Что случилось с этим ребенком? Он был так счастлив, когда уходил, так почему же при возвращении он был таким опустошенным? Как будто кто-то задолжал ему много денег.

— Что случилось? Почему ты не поужинал в ресторане?

Жун Тин сморщил своё маленькое круглое лицо, его крошечные кулачки крепко сжались.

— Дедушка, я больше не хочу здесь оставаться.

— Почему, что не так? — Сун Хайпин завёл мальчика внутрь.

— Ничего. Я просто тоскую по дому и чувствую себя слегка неуютно. Я немного скучаю по императрице-матери.

Жун Тин был упрямым ребенком. Когда он упирался, требуя возвращения домой, он был настойчивее быка. Сун Хайпин подумал, что ему нездоровится, поэтому он позаимствовал термометр на стойке регистрации. Температура оказалась нормальной, но, поскольку он не мог переубедить ребенка, он мог только собрать их вещи, выписаться из номера и подготовиться к возвращению домой.

Жун Тин сидел на заднем сиденье с выражением «не хочу ни с кем разговаривать».

Сун Хайпин беспомощно завел машину, ругая его.

— Должно быть, я был должен тебе и твоей маме в прошлой жизни, и теперь ты здесь, чтобы забрать долг. Мы добирались сюда два часа и успели лишь понежиться в горячем источнике, а ты уже суетишься по поводу возвращения домой. Что с тобой не так, ах, что с тобой не так. Я готов выслушать, что ты ты на это скажешь!

Жун Тин не собирался разговаривать. Он только смотрел в окно машины, его крошечная рука все еще была сжата. Казалось, он на кого-то злился.

Он не часто злился; большую часть времени он был просто раздражен. Это был первый раз, когда выражение его лица было таким мрачным. Сун Хайпин хотел знать, что с ним не так, но мальчик отказывался объясниться. Это была настоящая головная боль.

— Забудь об этом, я не буду с тобой разговаривать. Мы пойдем домой, и твоя мама разберется с тобой.

Жун Тин фыркнул и раздраженно покачал головой, пытаясь избавиться от мыслей о сцене, которую он видел сегодня.

Жун Хэн не заметил Жун Тина. Он ел без особого энтузиазма, но как мужчина он не мог не посмотреть в лицо молодой женщине, у которой не было к нему претензий. Хорошей новостью стало то, что теперь он вёл себя как немой, и ему не нужно было отвечать. Если он хотел слушать, он мог слушать, в противном случае он мог просто не обращать внимания на разговор.

Юй Яи также испытывала отвращение к свиданиям вслепую. Она выросла за границей и не соглашалась со своей семьей, убеждавшей её выйти замуж, но последовала за своим отцом. Когда она увидела Жун Тина, у неё немного изменилось мнение.

Конечно, она не захотела сразу завести отношения, а затем выйти замуж… это было слишком хлопотно.

Её отец постоянно пытался убедить её, говоря о том, каким замечательным партнером он бы стал и что его можно считать номером один среди второго поколения богатых людей города Б. Пока она будет замужем за ним, она могла бы принести столько пользы компании и семье.

Как скучно.

Ужин с красивым мужчиной такого уровня уже можно назвать восхитительным удовольствием для неё.

Что касается других вещей, их можно отложить. Она не хотела так много думать об этом.

— Господин Се, ваши волосы окрашены? Это очень круто. Я тоже хочу покрасить волосы в белый цвет, но мои мама и папа не совсем согласны с этим. На самом деле я думаю, что чёрные волосы смотрелись бы лучше.

— Господин Се, какого вы роста, а? Должно быть, метр восемьдесят? У моего отца такой рост, но вы выглядите выше его. Может быть, это потому, что у вас нет пивного живота?

Юй Яи ела вместе с Жун Хэном. Хотя она знала, что собеседник не может говорить сейчас из-за психологических проблем, она не могла не чувствовать сожаления.

Ей не нравились идея временного покровителя, и она не была мазохисткой, которая занимается благотворительностью*, но, видя, что он хорош собой, она была готова быть терпеливой.

П.р.: 倒贴 – терять деньги вместо того, чтобы получать их. Также означает «содержать мужчину».

Казалось, что она его не интересовала. Нет, с момента их встречи и до сих пор он ни разу не взглянул на неё!

Ей не нравился этот слепой мужчина, который не мог оценить её красоту.

— Господин Се, у вас уже есть девушка? — с любопытством спросил Юй Яи.

Жун Хэн поднял голову, чтобы взглянуть на неё – это была его первая реакция за сегодня.

Юй Яи преувеличенно прикрыла рот.

— Вы услышали меня!

— Но у вас есть девушка, и вы всё равно пришли на свидание вслепую, это так мерзко! — Юй Яи подпёрла щёку одной рукой. — Ваша девушка не будет счастлива, если узнает. В любом случае, если бы мой парень пошёл на свидание вслепую с другой женщиной, я бы, вероятно, порвала с ним. Не волнуйтесь, конечно, я ничего не скажу.

Изначально Юй Яи не проявляла к нему особого интереса, но, услышав, что у него есть девушка, она вообще перестала интересоваться им.

У нее не было такого грубого вкуса, чтобы интересоваться чужими мужчинами и похищать их.

— Тогда я ухожу первой. Вам не нужно платить; менеджер знает, кто я, и должен был проинструктировать официанта, — Юй Яи подняла свою сумку и ещё раз посмотрела на него. — Пока, пока! Я помогу сохранить ваш секрет, но я скажу своему отцу, что вы мне не понравились. Это плата, о которой я прошу. Вы не возражаете?

Жун Хэн не смотрел на неё. Он опустил голову и продолжил есть.

Скучно. Юй Яи счастливо покинула ресторан на своих высоких каблуках.

Весь обслуживающий персонал в ресторане многозначительно переглядывался. Жун Хэн поднял руку и поманил официанта, и тот быстро шагнул вперёд.

Жун Хэн пролистал меню и указал на торт в разделе десертов, давая понять, что хочет его.

Официант увидел, что он закончил есть, а молодая госпожа ушла, поэтому он осторожно спросил:

— Это будет для себя или на вынос?

— С собой.

Жун Хэн не любил жестикулировать перед людьми. Это выглядело глупо.

Он не любил сладости. Просто, когда он только что просматривал меню, он случайно увидел это песочное печенье. Он вспомнил тот год, когда она была беременна. Другие говорили: «Если женщина есть кислое, то будет мальчик, если острое – девочка». Но она любила сладости. Однажды он попросил евнуха не говорить о нём и тихо подошел к воротам дворца, тогда он услышал, как она закатила истерику и пожаловалась служанке рядом с ней:

— Почему здесь нет торта, я хочу съесть торт, ах! Я схожу с ума из-за этого!

Горничная спросила её, что такое торт.

Она описала это так:

— Торт очень сладкий, на нем слой крема. Он очень мягкий. Кроме того, поверх крема можно положить немного красного джема, это очень вкусно. Я действительно хочу это съесть, ах, это так сладко и вкусно. Я не знаю всех вещей, из которых сделан торт. Я знаю только, что туда добавляют яйца и муку…

Позже он попросил поваров на императорской кухне приготовить торт, о котором она говорила. Возможно, потому, что результат был не очень удачным, она не была счастлива.

В этот момент он посмотрел на изображение в меню, которое, казалось, напоминало её описание. Сначала он хотел взять один, но, вспомнив, что Жун Тин всё ещё дома, он сказал:

— Я возьму два.

— Хорошо.

Сун Юйань играла в игру, когда услышала, как открылась дверь. Она вышла из комнаты и увидела вернувшихся Жун Тина и Сун Хайпина. Удивленная, она спросила:

— Разве вы не остались на ночь на курорте? Почему ты снова вернулся? Вы вернулись после купания?

Сун Хайпин разозлился при упоминании этой темы. Он беспомощно указал на Жун Тина и сказал:

— Твой сын, ах, это просто мучение. Он безо всякой причины хотел вернуться. Я пытался поговорить с ним, но он отказался слушать. Взгляни и проверь, чувствует ли он себя плохо. По крайней мере, у него нет кашля или температуры.

Сун Юйань присела на корточки и проверила его лоб рукой.

—Никакой лихорадки и правда нет, ах. Это потому, что ты впервые был на горячем источнике и не привык к такому?

— Кто знает, — сказал Сун Хайпин. — По дороге сюда я спросил своего знакомого врача, и он сказал, что проблем нет и он может просто отдохнуть. Но сегодня вечером нам придется быть начеку на случай, если у него поднимется температура.

— Маленькие дети, похоже, не очень хорошо справляются с горячими источниками, — Сун Юйань всё ещё переживала из-за Жун Тина и потянула его к дивану. — Ты хочешь пить? Может быть, воды?

Жун Тин покачал головой.

— Императрица-мать, я не хочу пить.

Его тон звучал неубедительно, и он был не таким радостным, как обычно.

— Эй, у меня появились кое-какие дела, и мне нужно уехать. Я могу не вернуться домой к вечеру. Не забудьте запереть двери и окна, — Сун Хайпин не переобулся в тапочки и уже был готов уйти. Перед самым отъездом он не забыл обратиться к Жун Тину: — Ты такой молчаливый. То, что ты не хочешь рассказывать мне, всегда будь готов рассказать своей маме. В этом году тебе исполняется шесть лет. Не позволяй своей маме волноваться, понял?

— Да, — угрюмо ответил Жун Тин.

Когда Сун Хайпин ушёл, Сун Юйань не могла успокоиться, поэтому она достала термометр и измерила его температуру. У него действительно не было температуры.

— Гугу, что случилось? Что-то не так?

Жун Тин покачал головой, а затем кивнул.

— Императрица-мать, есть кое-что, чего я не понимаю. Я расскажу тебе, когда разберусь с этим.

Он не стал бы скрывать это от императрицы-матери. Если бы он это сделал, императрица-мать почувствовала себя слишком несчачтной. Он сказал, он пообещал ей, что даже если он солжет всем людям под небесами, он не будет лгать императрице-матери. Просто он хотел разобраться, и ему нужно было время.

Сун Юйань была удивлена, увидев его серьезный и хмурый взгляд. Она кивнула, смеясь:

— Хорошо, мама всегда будет твоим самым преданным слушателем.

Жун Тин пребывал в действительно плохом настроении. Он опустил голову.

— Императрица-мать, я хочу немного попрактиковаться в каллиграфии.

— Разве тебе не плохо? Почему бы тебе не взять выходной сегодня и не потренироваться завтра?

— Я хочу попрактиковаться сегодня.

Сун Юйань могла только сдаться.

— Хорошо, но только ненадолго.

Её сын был таким дисциплинированным. Иногда она чувствовала, что он не был ребенком. Если бы она была такой добросовестной и прилежной, когда была маленькой, она, вероятно, была бы отличницей.

Хотя она не была отличницей, её сын был. Подводя итог, она тоже была хорошее ученицей.

Жун Тин подошёл к столу, на котором лежали кисти, чернила и бумага. Он взял кисть…

В настоящее время его разум был в беспорядке. Он не знал, что правильно, а что неправильно.

Было ли всё, что делал отец-император, обязательно правильным?

Разве отец-император никогда не совершал ошибок?

Зачем императрице-матери выходить замуж за императора-отца? Почему императрица-мать ушла?

Было слишком много вещей, которые он не мог понять. Он не мог притворяться наивным.

Он внезапно вспомнил болезненные и сдавленные рыдания учителя Хелен, а также обручальное кольцо, которое она сняла.

Он закрыл глаза и сказал про себя:

«Жун Тин, ты можешь принять правильное решение, и ты можешь отличить правильное от неправильного, пока ты этого хочешь».

Жун Тин глубоко вздохнул и написал два больших иероглифа на бумаге перед ним.

«Спокойствие!»

«Размышление!»

Всем привет! Команда переводов веб-новелл и ранобэ K.O.D. ищет редакторов, а также переводчиков с английского, китайского и корейского! Если вы владеете любым из этих языков, то вы можете пройти тест и вступить в команду.

K.O.D. — дружная и организованная команда. Поможем на каждом шагу и всему научим. В свободное плавание не пускаем и всегда будем курировать и помогать.

Для вступления в команду необходимо:

✓ Иметь компьютер или другое устройство для работы

✓ 18+, но если вы уверены в себе, можете подать заявку и не соответствуя возрастной границе

✓ Пройти тест.

После прохождения теста и испытательного срока (максимум месяц, но может быть и раньше, если вы хорошо справляетесь с обязанностями) вы получите бесплатный доступ ко всем проектам команды. Также вы начнете получать доход с проекта.

Подать заявку вы можете написав нам в ВК в сообщения группы. Команда для общения с ботом - начать.

https://vk.com/webnovell

Приятного чтения!

Когда Жун Тин практиковался в каллиграфии, внезапно раздался стук в дверь. Сун Юйань всё ещё складывала одежду из дорожных сумок, поэтому Жун Тин отложил кисть и побежал к двери. По соображениям безопасности Сун Юйань установила монитор в коридоре и над дверью. Жун Тин встал на маленький табурет и нажал на переключатель монитора. Несколько секунд спустя на дисплее появился Жун Хэн.

Жун Тин сжал кулак, не говоря ни слова и не поворачивая замок, чтобы открыть дверь. Он спрыгнул с табурета и направился в ванную. Проходя мимо своей комнаты, он остановился. Стиснув зубы, он сказал:

— Императрица-мать, кто-то стоит у двери. Я иду в туалет!

Сун Юйань наблюдала, как он, словно пушечное ядро, пулей залетел в ванную и тяжело захлопнул дверь. На мгновение она была сбита с толку его поведением. Она не бросилась открывать дверь, а вместо этого направилась к двери в ванную. Осторожно постучав в дверь из матового стекла, она спросила:

— Что случилось? Ты чувствуешь себя некомфортно?

— Нет! Императрица-мать, в туалете нельзя разговаривать.

— О.

Что сегодня с этим ребенком? Взрывается как динамит.

Сун Юйань решила оставить это без внимания. Она прошла через гостиную в коридор и увидела в глазок, что человеком перед дверью был Жун Хэн. Она открыла дверь, спросив его с сомнением на лице:

— Почему вы здесь? Вы не позвонили заранее. Ах.

В прошлом каждый раз, когда Жун Хэн приходил, он заранее звонил ей, что можно было рассматривать как уведомление или просьба о разрешении. Это был первый раз, когда он пришёл, не позвонив.

Жун Хэн виновато улыбнулся.

— Я забыл. Я просто случайно проходил мимо и решил заглянуть, чтобы угостить Жун Тина тортом.

Сун Юйань отошла в сторону и пропустила его внутрь.

— Я купил два кусочка торта. Слышал, как другие люди говорили, что это очень вкусно, — Жун Хэн огляделся. Увидев, что Жун Тина не было в гостиной, он повернулся, чтобы спросить её. — Где Жун Тин?

— Он в ванной, — Сун Юйань вошла в столовую и налила ему чашку горячего чая. — Вы пришли вовремя. Изначально предполагалось, что Гугу проведёт ночь на курорте с моим отцом, но он внезапно почувствовал себя плохо и вернулся домой. Прошло меньше получаса с тех пор, как он вернулся домой.

— Ему нездоровится? Он болен?

— Я измерила ему температуру, но лихорадки не было. Просто у него было довольно плохое настроение, и он обвинил меня в том, что я позволила моему отцу отвезти его на курорт с горячими источниками. Я думаю, он не смог привыкнуть к воде с высокой температурой, потому что это было у него впервые. Может быть, у него немного закружилась голова. Посмотрим, как он будет чувствовать себя завтра. Если завтра он по-прежнему будет чувствовать себя некомфортно, я отвезу его в больницу, чтобы проверить.

Жун Хэн принял чашку, которую она передала. Сначала он рассеянно слушал, но в этот момент выражение его лица застыло. Он опустил голову и спросил её в притворно небрежной манере:

— Курорт? Где находится этот курорт?

Он сделал паузу, затем добавил:

— Я могу попросить своего помощника проверить, чистая ли вода в горячих источниках на курорте.

— Ах, она должна была быть нормальной, — вспоминала Сун Юйань. — Мой папа сказал, что курорт очень хороший. Я думаю, он находится в пригороде? Я не спрашивала конкретное название, но когда выйдет Жун Тин, вы можете спросить его?

— Нет, он, должно быть, плохо себя чувствует. И даже если я спрошу, он может не знать.

— Ох. Этот ребенок до сих пор в ванной. Я пойду спрошу его, что случилось. Как только он вернулся, он был очень капризным и раздражительным. Я не знаю, кто именно его обидел, — Сун Юйань тоже была озадачена. Может быть, когда он был на горячих источниках, кто-то смеялся над ним?

Жун Хэн вовремя остановил её и тепло сказал:

— Он выйдет сам, когда будет готов. Мне нужно идти, водитель всё ещё ждет внизу. Я сожалею о сегодняшнем дне. В следующий раз, когда я приеду, я позвоню заранее. О, и этот торт очень вкусный. Вам тоже стоит попробовать.

— Хорошо, спасибо.

Видя, что Жун Хэн не планирует оставаться надолго, Сун Юйань также почувствовала облегчение.

В конце концов, время было не раннее. Раньше каждый раз, когда он приходил ночью, её отец тоже был здесь. Теперь в доме были только она и Жун Тин, и просить его остаться на ночь, ожидая, пока Жун Тин выйдет, было бы неловко.

Жун Хэн вышел за дверь, снова напомнив ей:

— Если Жун Тин почувствует себя плохо, обязательно отвезите его в больницу. Кроме того, позвоните мне.

— Да, я так и сделаю.

Как только Жун Хэн ушел, Сун Юйань вернулась в гостиную. Она увидела, как Жун Тин выходит из ванной с поникшим выражением лица, совсем как подмороженный баклажан.

Сун Юйань приподняла крышку коробки и увидела, что там лежат два ломтика песочного печенья. Она позвала Жун Тина с радостным выражением на лице.

— Твой отец-император передал тебе торт. Я уже ела его раньше, и он восхитительный. Когда я была маленькой, мой папа часто покупал мне это песочное печенье. Красный джем и сливки очень вкусные.

Жун Тин даже не взглянул на торт на кофейном столике. Вспомнив, что он видел сегодня, он холодно сказал:

— Гу не будет есть.

Он использовал «гу» только тогда, когда был зол или не в ладах с кем-то.

Сун Юйань знала, что она не из тех родителей, которые потакают детям. Сегодня она даже не обидела его, но как только он вернулся, у него было такое недовольное выражение лица!

— Если не хочешь, не ешь. Зачем портить настроение? — Сун Юйань проигнорировала его, поедая торт вилкой. В глубине души она была очень несчастна.

Жун Тин тоже не знал, что было не так. Очевидно, что он написал «спокойствие» и «размышление» несколько раз, но по-прежнему не мог успокоиться. А также он знал, что не должен показывать свои негативные эмоции перед императрицей-матерью. Если бы он был мужчиной, этого было бы достаточно, чтобы прямо спросить отца-императора, когда он пришёл чуть раньше! Какой из него сын, если он неспособен критиковать своего отца-императора, и всё же просит императрицу-мать терпеть его характер?

— Мне очень жаль, императрица-мать. Я не должен был выходить из себя перед тобой, — Жун Тин долго колебался, прежде чем взять на себя инициативу извиниться.

— Что случилось сегодня? Если ты чувствуешь себя некомфортно в чём-либо, ты должен сказать мне. То, как ты сейчас себя ведешь, меня действительно беспокоит, — Сун Юйань отложила вилку, усадила его на диван и очень серьезно спросила: — Тебя кто-то расстроил, когда ты был на курорте? Если ты мне ничего не скажешь, я могу только гадать. Если тебя что-то расстраивает, ты можешь сказать мне об этом. Мы уже говорили, что когда есть секрет, мы можем рассказать его друг другу, верно?

Жун Тин поднял голову, чтобы посмотреть на Сун Юйань. Его губы были сжаты в прямую линию, что придавало ему обиженный вид.

— Есть одна вещь, которую я хочу тебе сказать. Я не могу скрыть это от тебя.

— Что это?

— Сегодня я видел отца-императора на курорте. Император-отец ел вместе с молодой женщиной, и они весело беседовали, — когда Жун Тин закончил говорить, его грудь вздымалась. Было ясно, что он всё ещё был расстроен и зол.

Сун Юйань была застигнута врасплох. К тому времени как она смогла отреагировать, он уже позабавил её. Но, увидев сердитое выражение лица ребенка, она поспешно убрала улыбку и очень серьезно сказала ему:

— Это его свободное решение. В настоящем времени он – Се Хэн. Он юридически холост и имеет право развивать отношения с другими людьми. Кроме того, сейчас он всё забыл. Может быть, в глубине души он просто Се Хэн. Гугу, я думаю, ты должен принять этот факт. В противном случае наши отношения с ним станут неловкими.

Жун Тин ничего не сказал.

Сун Юйань продолжила:

—На самом деле сперва я очень волновалась. Я думала, ты хочешь свести меня с ним. Но теперь ты знаешь, что не должен этого делать?

К счастью, с тех пор как Жун Тин узнал об их родственной связи отца и сына, он не сделал ничего, что заставило бы её чувствовать себя неловко, и он не делал никаких смущающих просьб. В противном случае она бы не знала, что делать.

Жун Тин на мгновение замолчал, прежде чем глубоко вздохнуть. Но в его тоне была зрелость, которая противоречила его возрасту.

— Что касается отношений между родителями, то как я, как сын, мог принять поспешное решение, не до конца разобравшись в ситуации? Есть много вещей, которые я ещё не понял. Как только я проясню своё замешательство, я приму решение о том, что делать. Это будет правильно.

— Есть что-то, чего ты не понимаешь? — Сун Юйань была озадачена.

— Теперь, когда император-отец и императрица-мать потеряли свои воспоминания, нет никого, кто мог бы мне помочь. Но у меня есть глаза, и у меня есть мозг. Я могу думать сам за себя.

— Какие глубокие мысли. Не торопись думать. Здесь нет никакой спешки. Если ты не можешь понять это, тогда забудь об этом. В этом мире есть много вещей, которые невозможно объяснить.

Жун Тин уставился на свою императрицу-мать. Существовало несколько вещей, которых он не понимал. Например, как познакомились император-отец и императрица-мать. Или почему императрица-мать, которая верила в моногамный брак, захотела войти во дворец, чтобы стать императрицей. А также почему императрица-мать хотела уйти, когда она явно любила его…

— Ладно, хватит об этом. Твой дедушка сказал, что ты ещё не ел. Ты хочешь жареный рис или лапшу?

— Лапшу, — сказал Жун Тин, — с мясным рулетом. Не хочу есть яйца сегодня.

— Хорошо, подожди немного.

Сун Юйань встала и направилась на кухню. Пока она мыла овощи и нарезала мясной рулет, молча сокрушаясь. Считалась ли она наполовину приличной мамой теперь? Ради того, чтобы дать ребенку поесть, количество раз, когда она заходила на кухню, чтобы приготовить еду, резко возросло. Так трогательно.

Жун Тин стоял у двери кухни, наблюдая за фигурой императрицы-матери, хлопочущей ради него. Он не удержался и спросил:

— Императрица-мать, разве тебе не грустно?

Сун Юйань была ошеломлена. Она обернулась и беспомощно сказала:

— Мама прямо сейчас режет мясной рулет. Давай поговорим об этом позже.

Жун Тин тоже не знал, почему он задал этот вопрос.

Что за странную вещь он спрашивал?

«Императрица-мать, когда ты услышала, что отец-император был вместе с другой женщиной, разве тебе не стало грустно?»

«Императрица-мать, когда ты была в гареме, тебе было грустно?»

Мадам Се теперь наняла помощника для Жун Хэна. Этот помощник был очень практичен, и его личные способности также были весьма впечатляющими. Всё же возможности Сунь Цимина в качестве помощника были больше, чем у водителя. Сунь Цимин изначально был просто водителем, но теперь появились едва заметные признаки превращения его в помощника. Он знал, что быть водителем босса совершенно не то же самое, что быть его помощником. Он очень дорожил этой возможностью, поэтому делал всё возможное для выполнения поручений Жун Хэна. Даже если это выходило за рамки его возможностей, он найдёт способ. В конце концов, он был водителем босса в течение нескольких лет, и в Пекине было мало людей, которые были так же, как он, готовы рискнуть репутацией.

Жун Хэн сидел за своим столом, читая и изучая.

С его нынешними способностями он действительно не подходил для семьи Се. Ему ещё многому предстояло научиться.

— Направляйся туда и спроси от моего имени, был ли там кто-нибудь по имени Сун Хайпин, который зарегистрировался сегодня на курорте.

— Да, — почтительно ответил Сунь Цимин.

За ночь до того как Сун Юйань покинула город Б, она получила приглашение от старшеклассницы из университета. Та сказала, что хочет угостить её ужином.

В то время эта старшеклассница состояла с ней в одном клубе и очень хорошо о ней заботилась. Просто с тех пор, как она окончила школу, они больше не общались. В конце концов, Сун Юйань всё ещё училась в школе, а её выпускница работала; их жизни не пересекались. Вдруг эта старшеклассница пригласила её на ужин, и она, не задумываясь, согласилась.

Фамилия старшеклассницы была Цзян, а её полное имя было Цзян На. Говорили, что она была энтузиастом по натуре, но плохо сдала вступительные экзамены в колледж. В противном случае было бы трудно сказать, не смогла ли она стать лучшим бомбардиром в гуманитарных науках.

Они встретились в торговом центре недалеко от третьего транспортного кольца. Когда Сун Юйань снова увидела Цзян На, она не могла не почувствовать в своём сердце, что её старшеклассница была очень утонченной. На первый взгляд она выглядела как талантливая женщина с сильной интеллектуальной аурой.

— Я слышала от своих друзей, что ты тоже была в городе Б, — Цзян На налила Сун Юйань чашку чая. — Не знаю, изменились ли твои предпочтения в отношении еды, но я взяла на себя смелость заказать для тебя десерт.

— Сейчас я люблю есть сладости, — хихикнула Сун Юйань. — Сюэцзе*, где ты сейчас работаешь? Я не видела тебя на последнем собрании клуба. Они сказали, что ты была очень занята.

П.р.: *сюэцзе – ученица (студентка) старших классов (курсов).

— Это всё напряжённая работа. Сейчас я работаю в иностранной компании и в основном отвечаю за встречу клиентов. Иногда я выезжаю за границу, — Цзян На помолчала, а затем достала из сумочки упакованную коробочку духов. — Я не знала, что тебе понравится, но увидела это в магазине беспошлинной торговли и подумала, что это пахнет молодостью и свежестью. Оно должно тебе подойти.

— Я не приготовила подарок... — Сун Юйань была смущена, принимая этот парфюм.

— Это другое дело. Я работаю уже несколько лет, а ты только что закончила учиться, — Цзян На вложила подарок ей в руку и улыбнулась. — Возьми это, эти духи мне не подходят. Все мои коллеги могут сказать, что я веду себя моложе своих лет.

Они болтали во время еды. Приятная атмосфера напомнила Сун Юйань о том, как часто её старшеклассница в колледже приглашала её на ужин. Как мило!

Когда они ели десерт, Цзян На внезапно спросила:

— Юйаньюйань, ты знаешь, Цзи Цзюньпэй сейчас работает в том же офисном здании, что и я.

Тема изменилась так быстро, что Сун Юйань была ошеломлена.

— На самом деле мы с Цзи Цзюньпэй закончили одну и ту же среднюю школу. Он на год старше меня, и я выросла, слушая легенды о нём, — сказала Цзян На шутливым тоном. — Я им очень восхищаюсь, потому что, хотя люди говорят, что трудно подняться из грязи в князи, я думаю, что он может это сделать.

— Сюэцзе… — Сун Юйань не знала, что сказать.

— Я знаю, что ты собираешься сказать. На днях я разговаривал с Цзи Цзюньпэем, когда мы обедали вместе. Юйаньюйань, поскольку я кое-что знаю, думаю, я должна тебе рассказать. В противном случае было бы жаль, если бы два человека не смогли быть вместе из-за недопонимания. Юйаньюйань, хотя ты мало говоришь о своей семейной ситуации, многие люди знают, что твои родители – известные местные предприниматели. Все говорят, что ваша семья богата, и тому, кто женится на тебе, придется бороться за положение в обществе на двадцать лет меньше. Кто-то сказал это Цзи Цзюньпэю в то время. Семейное происхождение Цзи Цзюньпэя весьма обычное. Его дедушке сделали операцию по шунтированию сердца, и лекарство стоит более двух тысяч каждый месяц. Его родители – обычные офисные работники.

— Цзи Цзюньпэй чувствовал, что задыхается. Он не хотел, чтобы другие смотрели на него свысока, и он не хотел, чтобы ты его неправильно поняла. Так получилось, что он подал заявку на стипендию и уехал учиться за границу. Он хотел подождать, пока не достигнет определенного уровня достижений, прежде чем рассказывать тебе о своих чувствах. Я также убедила его тогда, что, если он тебе нравится, ты не будешь слишком много думать об этом. Это то, что он мне сказал. Он сказал, что то, что ты ешь и используешь, высокого класса. Если бы он был вместе с тобой, пока у него не было никаких финансовых средств, он боялся, что не сможет дать тебе эти вещи, и твоё отношение к нему изменилось бы.

— Ты ему действительно, действительно нравишься.

Сун Юйань молчала. Она была очень медлительным человеком. Теперь, слушая слова своей старшеклассницы и вспоминая заботу, которую к ней проявляли в колледже, чего ещё она не понимала? Она помешала ложечкой мороженое в своей чашке и прошептала:

— Сюэцзе, он тебе нравится?

Цзян На была застигнута врасплох, но она просто улыбнулась и сказала:

— Не знаю. Мне просто невыносимо видеть, как другие испытывают трудности из-за недопонимания и отсутствия объяснений. На самом деле это не имеет ко мне никакого отношения. Я не уделяла вам двоим пристального внимания последние несколько лет. Мне трудно смотреть на него в таком подавленном настроении. Как может взрослый мужчина не сказать то, что у него на сердце? Для чего нужен рот?

— Сюэцзе, спасибо тебе, — Сун Юйань подняла глаза и благодарно улыбнулась ей. — Хотя они остались в прошлом, я была рада услышать о них. Я всегда чувствовала… в те годы я чувствовала, что изливаю чувства без взаимности, но он мне больше не нравится. Я не могу сказать почему. У меня нет трудностей или сожалений, но между мной и ним это действительно невозможно.

Цзян На вздохнула.

— Я понимаю. Я могу только сказать, что он очень самовлюбленный человек. Может быть, все мужчины такие?

Она наклонила голову и улыбнулась.

— Мужчины такие высокомерные, всегда верят, что все пойдет так, как они планировали, верно?

Сун Юйань, которую позабавили эти слова, энергично закивала.

— Верно, мужчины такие высокомерные!

Этот ужин со своей старшеклассницей заставил Сун Юйань полностью забыть о прошлом между ней и Цзи Цзюньпэем.

Она была расслаблена, даже счастлива. Она не могла понять мыслей Цзи Цзюньпэя, потому что их прошлое различалось, но она также не имела права обвинять его в неправоте. Возможно, если бы обстоятельства изменились, она тоже сделала бы тот же выбор. Она только вздохнула, когда подумала о последних нескольких годах.

«Сун Юйань, не позволяй своему воображению разыграться. Ты не осыпала нежностью незаинтересованную сторону. Просто вы двое не подходите друг другу».

В хорошем настроении её шаги, естественно, были намного легче.

Сун Юйань села на экспресс-поезд и вернулась домой. Как раз в тот момент, когда она быстро шла к зданию, она заметила Жун Хэна, стоящего у цветочных клумб внизу.

Немного удивленная встречей, она быстро подбежала к нему. Её щеки раскраснелись, охлажденные холодным ветром.

— Почему ты здесь?

Жун Хэн достал из кармана пальто маленькую грелку для рук и протянул ей.

— Просто проходил мимо. Я хотел тебе кое-что сказать.

— Что это? — Сун Юйань не хотела брать эту драгоценную грелку для рук, но он сунул её прямо ей в руки…

На лице Жун Хэна появилось редко встречающееся выражение беспомощности и неловкости.

— Я тебе не говорил. Господин Се, мой номинальный отец, устроил мне свидание вслепую несколько дней назад.

— А? — Сун Юйань отреагировала своевременно и улыбнулась. Заметив его смущенный взгляд, она успокоила его. — Это весьма стандартно для нас здесь. Многих моих одноклассников убеждали жениться, как только они заканчивали колледж. Согласно информации, которую я прочитала в Интернете, Се Хэну за двадцать. Понятно, что старшие в семье встревожены.

Видя, что она не выказала ни малейшего недовольства, Жун Хэн опустил взгляд. Когда он снова поднял веки, беспомощность в его глазах исчезла, как будто его убедили объяснения Сун Юйань.

— Это так? Я не очень хорошо это понимаю. Я просто не знаю, почему я нахожу подобные вещи немного неприятными и отталкивающими.

— Я не знаю, как богатая элита устраивает свидания вслепую, но я не думаю, что они будут принуждать тебя, — Сун Юйань на самом деле хотела немного посмеяться. Если бы человек из древних времен пришёл в наше время и столкнулся с родителями, уговаривающими их вступить в брак, как будто угрожая им своей жизнью, эти люди, вероятно, были бы ошеломлены.

Но может ли быть так, что то, что Гугу увидел в тот день, было свиданием вслепую его отца-императора? Это было вполне возможно.

— Я надеюсь на это, — Жун Хэн снова посмотрел на нее. — Мне кажется, я видел Жун Тина в тот день. Я думал, что ошибся, но позже я услышал, как ты сказала, что дядя отвез его на курорт. Я немного беспокоился, что он неправильно поймет, когда увидит меня с кем-то другим. У меня нет такого намерения.

— Гугу действительно видел, но не волнуйся. Я уже сказала ему, что ты сейчас ничего не помнишь, и ты также стал Се Хэном. Так получилось, что я тоже ничего не помню. Ты можешь жить своей собственной жизнью, — Сун Юйань задумалась. — Я имею в виду, что, когда ты встречаешь кого-то, кто тебе нравится, у тебя не должно быть никаких опасений. Гугу поймет и придет к пониманию этого.

Она ясно дала понять Жун Хэну, что в наше время у них не было никаких отношений, а с Гугу она также могла объяснить это разводом. После этого развода он мог бороться за свое собственное счастье, и то же самое было верно для нее. Даже если Гугу не сможет принять это сейчас, он постепенно примет это в будущем, точно так же как она сделала это в самом начале.

Жун Хэн пристально посмотрел на неё, как будто хотел что-то сказать, затем вздохнул.

— На самом деле ты когда-нибудь думала, что я отец Жун Тина, а ты его мать, и мы могли бы дать ему полноценную семью?

Выражение лица Сун Юйань сменилось шоком.

Она действительно не ожидала, что Жун Хэн будет так думать!

Видя её состояние, Жун Хэн поспешно добавил:

— У меня нет никаких других намерений. Я просто боюсь сломать Жун Тина, боюсь, что ему будет грустно и неуютно.

Короче говоря, каковы бы ни были его мысли, они были недопустимы!

Сун Юйань не боялась, что он подумает, что она навязывает ему свою любовь, и не боялась, что он неправильно поймет её намерения. Она серьезно сказала:

— Тебе не кажется, что это безответственно для двух взрослых — создавать отношения только из-за ребенка?

Жун Хэн был ошеломлен.

— Если бы ты был просто Се Хэном, я бы, возможно, подумала о том, чтобы быть с тобой.

В конце концов, он был именно того типа, который ей нравился. Она также была человеком, который был немного глупым, и, возможно, в момент импульсивности она действительно оказалась бы с ним. Конечно, при условии, что он был Се Хэном и только Се Хэном.

— Но ты не просто Се Хэн. Ты также Жун Хэн. Ни ты, ни я не знаем, какими мы были в древние времена. Мы также не знаем, что произошло раньше. Каким бы образом мы ни сошлись в прошлом, разве не будет сейчас это безответственно? Разве не так?

Ладони, которые Жун Хэн держал в кармане пальто, сжались в кулаки, но когда он поднял голову, он мягко улыбнулся Сун Юйань.

— Ты права. Я был в замешательстве. Я боялся этого свидания вслепую, и я также боялся, что Жун Тин неправильно поймет. Мы, кажется, не очень близки, и я боялся, что он меня возненавидит.

— Этого не случится. Гугу не безрассудный ребенок. Я поговорю с ним, он поймет.

— Да.

— Что-то ещё? Если нет, я пойду наверх. Здесь слишком холодно.

— Хорошо, до свидания.

Жун Хэн наблюдал, как Сун Юйань входит в здание, прежде чем повернуться и уйти.

Вернувшись в свою резиденцию, он направился в кабинет в тяжелом настроении и с отстраненным выражением лица. Он развернул свиток, растер немного чернил, взял кисть и нарисовал контур на бумаге. Спустя более часа кончик кисти художника, казалось, собрал воедино все его эмоции, вдохнув жизнь в портрет молодой женщины.

Жун Хэн закрыл глаза. Через некоторое время он, наконец, справился со своими эмоциями, спокойно свернул портрет и положил его в книжный шкаф.

Автору есть что сказать: Признание было отвергнуто ==

Повадки отца и сына действительно похожи, ха-ха-ха...

Рано утром следующего дня Сун Хайпин поехал, чтобы забрать Сун Юйань и Жун Тина со станции скоростной железной дороги.

Первоначально они планировали вернуться домой по шоссе, но, рассудив, что Жун Тин ещё молод и что ехать по скоростной железной дороге будет удобнее, они в последнюю минуту передумали.

Жун Хэн тоже пришёл, держа в руке бумажный пакет. Он передал его Жун Тину, тепло сказав:

— Это все твои любимые закуски, а также немного фруктов, так что можешь поесть в машине.

Жун Тину было несколько неловко, но он всё равно принял это. Его тон не был таким серьезным, как раньше, он сказал категорично:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Сун Юйань, догадавшись, что Жун Хэн хотел что-то сказать Жун Тину, первым усадила Сун Хайпина в машину, давая отцу и сыну немного времени, чтобы уладить отношения.

Жун Хэн поймал выражение лица своего сына и почувствовал себя беспомощным в глубине души, но он все равно сказал:

— Ты видел меня на курорте в тот день? Ты меня неправильно понял, все не так, как ты думаешь. Я уже ясно объяснил это твоей императрице-матери.

В сердце Жун Тина он был его отцом, а также монархом; он не мог выйти из себя перед отцом-императором. Даже если отец-император ничего не помнил, он знал, что отец-император – это в первую очередь правитель, а затем отец.

Он просто опустил голову и выпрямился. Выражение его лица было холодным, когда он сказал:

— Я понимаю, императрица-мать уже говорила со мной. Я также обещал императрице-матери не вмешиваться в ваши дела.

Жун Хэн изобразил удивление, но затем быстро скрыл его.

— Будет лучше, если ты поймешь. Пока ты здесь, ты должен прислушаться к словам своей императрицы-матери.

— Да, — Жун Тин на мгновение заколебался, прежде чем спросить:

— Император-отец, ты действительно ничего не помнишь?

Жун Хэн издал звук согласия.

— Что-то случилось?

— Ничего. Император-отец, я пойду, — Жун Тин больше не мог совершать церемониальный поклон. Он помахал рукой, прежде чем подбежать к машине Сун Хайпина, открыть дверь и забраться внутрь.

Жун Хэн задумчиво смотрел, как отъезжает машина.

Сун Хайпин сидел на водительском сиденье, а Сун Юйань сидела сзади с Жун Тином. Сун Хайпин продолжал жаловаться, когда машина выехала из жилого комплекса.

— Почему этот человек из семьи Се всё ещё не уехал? Разве он не говорил, что собирается за границу?

Сун Юйань была беспомощна.

— Люди всё ещё празднуют Новый год! И два месяца до него пройдёт в мгновение ока.

С Нового года прошло несколько дней, и Цзи Цзюньпэй каждый день работал сверхурочно допоздна. Он проявил инициативу и предложил работать сверхурочно, пытаясь занять себя работой.

Разум подсказывал ему не быть таким вредителем. Поскольку Сун Юйань он больше не нравился, все, что он делал, было бесполезно и только доставляло ей больше проблем. Просто ему не хватало решительности. В конце концов, она была девушкой, которая нравилась ему несколько лет. Как он мог перестать любить её только потому, что она так сказала?

В этот день он снова работал сверхурочно до поздней ночи. Когда он вернулся в свою съемную квартиру, он по привычке включил компьютер, чтобы посмотреть, нет ли новых электронных писем.

В его почтовом ящике было почти десять непрочитанных писем. Он нажимал на них один за другим. Как только он собрался налить чашку воды, он нажал на странное электронное письмо, в котором было только одно вложение. Первоначально он не нажимал на вложения, похожие на вирусы, но название привлекло его внимание. Имя файла было «Краткое изложение Сун Хайпина и Чэнь Линьцзин». Естественно, он знал, что Сун Хайпин был отцом Сун Юйань, а Чэнь Линьцзин была её матерью. После минутного любопытства он затаил дыхание и открыл вложение.

Приложение действительно было кратким изложением Сун Хайпина и Чэнь Линьцзин. Эти двое были очень известными предпринимателями в своем родном городе. Содержимое было не более чем списком отраслей и объектов под их фамилиями. Цзи Цзюньпэй не был особенно заинтересован в чтении этого. Родители Сун Юйань были очень богаты, и это только доказывало, что расстояние между ним и ней было довольно большим. Как раз когда он собирался закрыть файл, он случайно мельком увидел название одного из предприятий под именем Сун Хайпина. Оно казалось знакомым…

Он ломал голову, чтобы вспомнить почему. К счастью, у него была довольно хорошая память, и он быстро вспомнил это.

Он хотел зарабатывать деньги, пока учился за границей. В конце концов, он только выиграл стипендию и всё ещё должен был оплачивать свои расходы на проживание. Положение его семьи было не таким уж значительным, и ему пришлось взять на себя часть финансового бремени. С другой стороны, он также хотел заработать деньги как можно быстрее, чтобы сократить расстояние между ним и Сун Юйань. Он придумал проект со своим старшеклассником, который также учился за границей. Они хотели найти кого-то, кто мог бы инвестировать в их проект, но многие люди не были настроены оптимистично, и им отказывали везде, куда бы они ни пошли. Как раз в тот момент, когда они собирались сдаться, с ними связался менеджер компании, сказав, что они готовы инвестировать. Это была китайская компания, поэтому в то время он и его старший были благодарны и чувствовали, что их сограждане помогли им.

Хотя проект оказался не таким успешным, как ожидалось, он все же принес ему первую прибыль. Он всегда считал эту компанию своим благодетелем, и что он увидел? Одним из акционеров компании был Сун Хайпин?

Тогда что происходило всё это время?

Может быть, отец Сун Юйань не мог продолжать смотреть и решил помочь ему?

Он внезапно вспомнил время, когда подписывал контракт. С многозначительной улыбкой менеджер сказал ему, что ему очень повезло…

Что ещё нельзя было понять? Цзи Цзюньпэй горько улыбнулся, а затем громко рассмеялся. Его улыбка была печальной и страдальческой. Он думал, что другим понравился его талант, и он думал, что стал ближе к ней. В результате его первая прибыль досталось от её отца. Было ли это благотворительностью? Цзи Цзюньпэй поднял трубку и набрал номер Сун Юйань. Почти сразу же он повесил трубку. Он встал, пошатываясь, побрел в ванную и умылся холодной водой. Он посмотрел на себя в зеркало, внезапно успокоившись. О чем он думал, осуждая её?

В любом случае он должен быть благодарен отцу Сун Юйань. Если бы не он, он не был бы там, где он сейчас. Возможно, у отца Сун Юйань были благие намерения.

В одно мгновение Цзи Цзюньпэй обдумал многие вещи. Казалось, он даже смирился с тем, что Сун Юйань его больше не любит.

Он открыл WeChat и торжественно отправил сообщение Сун Юйань.

[Юйаньюйань, я прошу прощения за то, что доставил тебе столько хлопот за это время. Ты права, люди должны смотреть вперед. В будущем, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, тебе не нужно быть вежливой. Напоследок: спасибо.]

Он удалил электронное письмо, как будто никогда его не читал. Акционеры этой компании всё ещё были его благодетелями. Он никогда этого не забудет.

Сун Юйань была слишком взволнована по возвращении домой. Она не могла заснуть до одиннадцати или двенадцати часов, как раз когда она получила сообщение от Цзи Цзюньпэя. Она прочитала его несколько раз, желая ответить, но не знала, какой ответ будет подходящим. В конце концов она не ответила. На самом деле она была очень рада, что Цзи Цзюньпэй смог все обдумать и отпустить. Так или иначе, он действительно был очень хорош и не должен был продолжать тратить на неё своё время.

Кровать дома была такой удобной! Хотя дом в городе Б тоже принадлежал ей, она всегда чувствовала, что это её дом. Гугу, казалось, думал о том же; он весь день был в хорошем настроении. После того как они вернулись, он пошел, чтобы передать будущей маме по соседству несколько специальных продуктов из города Б.

Пока она просматривала свой телефон, внезапно раздался стук в дверь, за которым последовал звук четкого голоса Жун Тина.

— Императрица-мать, уже поздно. Больше не пользуйся телефоном и не ложись спать поздно!

Сун Юйань ответила:

— Я поняла!..

Она не ожидала, что Жун Тин встанет, чтобы сходить в туалет сегодня вечером. Её ошибка.

Она быстро выключила свет и положила телефон на прикроватный столик. Она действительно не могла уснуть, поэтому начала считать овец. Она считала и считала, а потом заснула. На этот раз она снова начала видеть сны.

Во сне молодой человек привёл её в большую резиденцию. Его голос был ярким и чистым, когда он показывал её.

— Я обошёл все дома в городе, которые были выставлены на продажу, и так и не нашел подходящего. Этот было нелегко найти. Он находится очень близко к поместью генерала, всего в двух улицах. Ты сказала, что тебе понравился павильон в центре озера. Здесь есть одно, но оно не такое большое, как в поместье генерала. В этой резиденции также есть небольшой сад; тебе обязательно понравится. О, здесь нет бамбукового леса, но я посмотрел, и предыдущий владелец посадил фруктовые деревья, что также имеет свой особый вкус.

Она последовала за ним по длинному коридору. Она озадаченно спросила его:

— Старший брат, эта резиденция очень хороша, но что ты собираешься делать?

Мужчина, которого она назвала старшим братом, обернулся, глядя на нее с улыбкой. Хотя он хотел похлопать ее по плечу, он только поднял руку в воздух, прежде чем опустить ее обратно.

— Это мой подарок тебе. Я слышал, как ты несколько дней назад спрашивала камергера, сколько стоит резиденция в городе, и мне пришла в голову эта идея. — Он достал из запазухи несколько серебряных банкнот* и протянул их ей. — Хотя у меня не так много в запасе, я всё ещё могу наскрести пару сотен таэлей. Я это вычислил. Даже если вы с Хэном-младшим какое-то время не сможете найти средства к существованию, этого вам двоим всё равно хватит, чтобы спокойно прожить несколько лет.

П.р. 银票 (пинь. yín piào) банкноты, заменившие серебряные таэли.

Она опешила и сделала шаг назад.

— Нет, это неправильно. Это деньги старшего брата, как я могу их забрать? И этот дом тоже. Он слишком дорогой, я не могу его принять!

— Ты юная госпожа из поместья моего генерала, и твой брак должен быть великолепным. Отец и мать также готовят для тебя приданое. Если ты не примешь это, разве ты не будешь относиться к нам как к посторонним? — мужчина посмотрел на неё со смутным недовольством. — В будущем ты выйдешь замуж за Хэна-младшего. Если возникнут какие-либо трудности, ты должна сказать мне. Не переноси это в одиночку. Поместье генерала – твой первый дом, и я буду поддерживать тебя до конца моих дней. Я всегда буду твоим братом. В будущем Хэн-младший будет твоим мужем, и он будет стоять за тобой и защищать тебя. И старший брат будет стоять за вами обоими, чтобы защитить вас. Ты не можешь относиться к старшему брату как к постороннему.

У неё защипало в носу и перехватило дыхание, как только она ткрыла рот. Глаза покраснели.

— Старший брат…

— Юйаньюйань, ты должна быть благословленна, ты должна быть счастлива.

— Да!

Сун Юйань очнулась ото сна и села прямо. Она бессознательно схватилась за воротник своей пижамы, чувствуя, что ей неудобно и трудно дышать.

На этот раз всё было по-другому.

Каждый раз, когда ей снился сон, она не могла ясно видеть лицо человека. Даже после того как она узнала, что Жун Хэн был императором, она не могла ясно видеть его во сне. На этот раз она могла видеть лицо человека, которого она называла старшим братом. Даже сейчас она не могла забыть. Это лицо прочно запечатлелось в её сердце.

Но в чём был смысл?

Сун Юйань обняла свою подушку, чувствуя себя крайне потерянной.

Брат, который был так добр к ней в её снах, мог ли он быть богом войны, о котором говорил Гугу?

Сун Юйань могла предположить, что её жизнь в древние времена не была приятной.

С одной стороны, она смутно чувствовала, что сны, которые она видела в течение определенного периода времени, были тесно связаны с ее опытом в древние времена и, возможно, даже были правдивыми изображениями. Из этих нескольких сновидений она могла видеть, что у нее были счастливые времена, но ещё больше – депрессивные. Даже во сне она ощущала бессилие и беспомощность.

С другой стороны, она вспомнила свое состояние, когда только переселилась из древних времен. В её глазах не было света, и всё её существо было окутано неопределенностью. Сказать, что она чувствовала себя сумрачной, как застоявшаяся вода, не было бы преувеличением.

Она бы не была счастлива, будучи императрицей в древние времена, не так ли? Учитывая её страусиный менталитет, она должна была предпочесть не вспоминать о несчастьях и оставаться спокойной, даже придерживаться буддийского менталитета, позволяя природе идти своим чередом. Так было до тех пор, пока она не увидела во сне лицо своего брата. Тогда она вдруг поняла, что некоторые вещи невозможно забыть.

Чистя зубы, она размышляла, не записаться ли ей на приём к психологу?

Но если она действительно пойдёт на прием к психологу, то что она могла сказать? Отнесётся ли доктор к ней как к человеку с психическим расстройством?

Как она могла вспомнить людей, которых забыла? В этом и заключалась проблема.

Жун Тин почувствовал, что императрица-мать сегодня утром вела себя странно. Она была в оцепенении во время завтрака. Если бы не его напоминание, она бы взяла не ту чашку.

— Императрица-мать, что случилось? — Жун Тин обеспокоенно посмотрел на неё. — Ты заболела?

Сун Юйань, придя в себя, покачала головой и указала на свой мозг.

— Я думала о том, должна ли я пойти к врачу. Я слышала, что в больнице есть методы лечения амнезии.

— Императрица-мать... — Жун Тин на мгновение заколебался, чувствуя противоречие. Многие вещи ещё были непонятны ему, и если бы император-отец и императрица-мать восстановили свою память, они могли бы помочь ему с этим. Но он также надеялся, что императрица-мать будет счастлива каждый день.

— Тогда я решила. — Выражение лица Сун Юйань было расслабленным. — Я поспрашиваю об этом в ближайшие несколько дней и посмотрю, какая больница лучше. Есть некоторые вещи, которые всё же лучше вспомнить.

Теперь, когда Гугу был с ней так долго, и его величество император тоже появился, как она могла оставаться в неведении?

— Императрице-матери не нужно заставлять себя.

Теперь Жун Тин очень расстроился. Почему он не попытался разобраться в обстоятельствах и обвинил императрицу-мать в том, что она его забыла?

— Я не заставляю себя, — Сун Юйань выдавила немного кетчупа на свой хлеб, её тон был легкомысленным. — Ладно, давай не будем говорить об этом, я уже всё решила. Если сегодня нет никаких планов, не хотел бы ты покататься на лыжах?

Они прожили вместе достаточно времени, чтобы Сун Юйань знала, как отвлечь его внимание. Поэтому, когда Жун Тин услышал «катание на лыжах», его глаза загорелись.

— Покататься на лыжах? Но сейчас снег не идёт.

После завтрака мать и сын вышли на улицу. Сун Юйань уже забронировала билеты онлайн. К тому времени, когда они прибыли на горнолыжный курорт в нескольких десятках километров от города, был почти полдень. На горнолыжном курорте были рестораны, но ни в одном из них не продавали фаст-фуд. Туристы в основном покупали лапшу быстрого приготовления, которой больше всего интересовался Жун Тин. Сун Юйань повела Жун Тина прогуляться по мини-супермаркету и, не имея другого выбора, купила две пачки лапши быстрого приготовления и две чашки чая с молоком.

Она была не слишком предусмотрительна. Когда она приходила сюда раньше, все рестораны продавали рис быстрого приготовления, но она не учла нынешнюю ситуацию. Сейчас до Нового года оставалось всего несколько дней, и весь персонал ресторана взял отпуск, чтобы вернуться на Новый год. Возможность получить лапшу быстрого приготовления — это уже неплохо.

Это был первый раз, когда Жун Тин ел лапшу быстрого приготовления.

Сун Юйань заметила, как он был поглощен китайской лапшой и как на кончике его носа выступил пот, и не могла не спросить его:

— Нравится?

Жун Тин любил есть лапшу, поэтому тот факт, что он также хотел бы попробовать лапшу быстрого приготовления, соответствовал ожиданиям Сун Юйань. Будучи ребёнком, она тоже любила есть лапшу быстрого приготовления. Видя, каким милым был Жун Тин, она достала свой телефон, пока его внимание было расфокусировано, и тайно сделала фото, а затем загрузила её в папку «Мои моменты». Теперь она делилась кусочками информации о Жун Тине. Они не были доступны большинству людей, лишь Чэнь Линьцзину и Сун Хайпину. Вскоре после этого она также незаметно добавила Жун Хэна в список. Она подумала, что он тоже захочет посмотреть на это.

[Мама в детстве тоже любила есть лапшу! Сегодня катаюсь на лыжах c Гу, позже залью фото на канал!]

Построение Родины: [Подумать только, ему нравится есть лапшу. Как и ожидалось от маленького деревенщины.]

Легкие Облака Слабый Ветер: [Будьте осторожны на лыжах, не получите обморожение.]

Одежда и обувь на горнолыжном курорте были общими. Жун Тин был немного зациклен на чистоте, поэтому Сун Юйань изначально думала, что поначалу он не захочет надевать её. Она не ожидала, что любопытство к лыжам ненадолго пересилит его склонность к чистоте, и он быстро переоденется в плотную одежду и ботинки. Приближался Новый год, а сегодня был рабочий день, поэтому на горнолыжном курорте никого не было. Сун Юйань специально наняла инструктора, чтобы тот обучил Жун Тина катанию на лыжах, и мать с сыном прекрасно провели время.

Сун Юйань публиковала свои моменты каждые десять минут. В последних нескольких сообщениях два человека, Построение Родины и Легкие Облака Слабый Ветер, не оставляли никаких комментариев и не ставили лайков. Возможно, бабушка и дедушка не выдержали такого безумного шерентинга* с её стороны и временно заблокировали её.

П.р.: *шерентинг – это сленг, обозначающий явление, когда родители чрезмерно делятся фотографиями или сообщениями о своем ребенке в социальных сетях.

Но Жун Хэн держал свой телефон и время от времени обновлял его. Он по-прежнему не очень хорошо разбирался в WeChat и не мог печатать очень быстро, но он прочитал каждый пост, которым Сун Юйань поделилась о своих моментах.

С приближением Нового года многие люди каждый день приходили навестить семью Се, особенно в этом году. Все знали, что наследный принц семьи Се чудом избежал смерти, поэтому, хотя на первый взгляд все приходили повидать старейшину Се, на самом деле это было ради Се Хэна.

Многие члены богатых семей верили в суеверия. Несколькими днями ранее старейшина Се пригласил великого мастера, чтобы тот избавил его внука от любого несчастья. Как он мог знать, что как только великий мастер взглянет на Се Хэна, он скажет, что у наследного принца Се отличная судьба? Этот великий мастер был весьма способным и не так-то легко покинул горы. Если бы не удача старейшины Се и его готовность тратить деньги, он бы не пришел к семье Се. Старейшина Се был вне себя от радости, и даже несуеверный Се Яньцзюнь был в восторге. Кому не нравится слышать благоприятные слова?

Се Яньцзюнь теперь был в приподнятом настроении. Играя в карты с несколькими своими друзьями, он выиграл несколько раундов подряд. В тот момент, когда он пребывал в восторге, вошёл его водитель, и его слова, шёпотом сказанные на ухо Се Яньцзюню, заставили его лицо мгновенно сморщиться. Госпожа Се и Жун Хэн наблюдали за происходящим с балкона главного здания. За воротами стояла женщина средних лет, смущенная на вид.

Нельзя было разобрать, что женщина средних лет говорила Се Яньцзюню, плача и смеясь.

Госпожа Се не могла ясно видеть лицо Се Яньцзюня, но она могла догадаться, что в данный момент он испытывает сильное нетерпение.

— А-Хэн, пойдём, погуляем с матушкой.

Госпожа Се и Жун Хэн вышли из главного здания. У обоих были безразличные выражения лиц, когда они проходили мимо Се Яньцзюня и женщины средних лет. И мать, и сын выглядели одинаково, ни один из них не взглянул в ту сторону.

Женщина средних лет неосознанно отпрянула назад, когда увидела госпожу Се и Жун Хэна.

Особенно она не знала, куда девать глаза, когда увидела Жун Хэна. Несколько месяцев назад, когда она услышала, что неизвестно, жив наследный принц Се или мертв, а её сын гарантировал, что он точно мертв, и что она станет великой госпожой Се, она была тронута и взволнована... Теперь, когда она вспомнила безумие сына некоторое время назад, она задумалась, не ошиблась ли она, внушив сыну мысль, что «всё в семье Се – твоё».

Се Яньцзюнь чувствовал себя крайне неловко. Неужели последние остатки достоинства, которые он сохранил перед женой и сыном, полностью исчезнут из-за этого недоразумения?

Он наблюдал, как мать и сын выходят за ворота, их фигуры расплывались. Он смотрел на эту возлюбленную, сопровождавшую его много лет, и не мог не пылать гневом. У него вырывались всевозможные гадкие слова. Он никогда не высказывался при жене хотя бы потому, что знал: ее поддерживает семья Лу, а жена требует от него «уважения». Его любовница была совсем другой; она была игрушкой, которую он содержал. Он делал все грязное или неприятное, что хотел, и говорил, что хотел. Для него любовница была не человеком, а объектом и домашним животным. Отругав ее, он приказал экономке прогнать ее, не дав ей шанс сохранить лицо.

— Я слышала, твой отец говорил, что познакомил тебя с подругой, но больше никаких новостей не было? — тихо заговорила госпожа Се. — Я не хотела этого. Я могу догадаться, о чём он думает, но не волнуйся. Теперь он не посмеет контролировать твои дела.

Жун Хэн всё ещё молчал при Се. Они вызвали множество врачей, и все они сказали, что он получил серьезную психологическую травму и должен медленно восстанавливаться.

— Я помню, как ты давным-давно сказал, что в будущем хотел бы жениться на человеке, который тебе нравится, — вспоминая прошлое, госпожа Се не могла не улыбаться. — Это хорошо. Я всё тщательно обдумала. Доктор сказал, что у твоего дедушки не всё в порядке с организмом. В этом году ему почти восемьдесят, но лет осталось не так много. Если говорить о чем-то интересном, я тебе не рассказывала, но один великий мастер однажды рассчитал судьбу твоего отца. Он сказал, что в пятьдесят восемь лет его постигнет беда. Хорошо, если он сможет выстоять, но если нет... — Она сделала паузу. — Значит, твой отец не любит таких великих мастеров. Ему осталось всего несколько лет до пятидесяти восьми, и в душе он боится. Я тут подумала, что с некоторыми вещами можно не спешить. Поучиться несколько лет, прежде чем вернуться и познакомиться с компанией. Не будет слишком поздно жениться после того, как ты по-настоящему займёшься бизнесом, верно?

— Я не из тех матерей, которые настаивают на браке. Ты сам отвечаешь за свои дела. Что касается меня, то у меня не так много желаний. Я дожила до этого возраста и со многим смирилась. Будь то деньги или власть, все это не имеет значения. Когда с тобой произошел несчастный случай, я каждый день чувствовала себя плохо и боялась, что тебя действительно больше нет. Когда я думала о том, что в будущем не будет потомков, которые будут чтить тебя, я не могла спать по ночам. Мне казалось, что кроме меня некому будет помнить о тебе.

— Но кто-нибудь обязательно вспомнит, верно? — тихо сказала госпожа Се.

Обычно Жун Хэн никогда не отвечал госпоже Се.

Он наблюдал за всем, что происходило с семьей Се, холодным взглядом. Это место было всего лишь типичным царским двором, и он уже был привычен ко всему.

Любовь госпожи Се к своему сыну также не трогала его. Он был просто посторонним и сторонним наблюдателем. Но на этот раз по какой-то причине он подумал о ней. Когда она рожала, он беспокойно ходил снаружи. Иногда ему даже что-то слышалось. Подумав, что кто-то спросил его, кого спасать – мать или ребенка, он, не задумываясь, выбрал мать. Рядом с ним был только один евнух, служивший ему уже много лет. Когда этот евнух услышал его слова, все его тело задрожало.

Это был ее первый ребенок, и роды были трудными. Прошли день и ночь, прежде чем они услышали плач ребенка. Он не обращал внимания на отговоры других людей и пренебрег так называемыми правилами предков, чтобы прийти к ней. Ее голос был хриплым, когда она сказала, что хочет увидеть малыша. Она обняла Жун Тина, лицо которого было красным и морщинистым, и поцеловала кончики его пальцев, пока из её глаз капали слезы.

Жун Хэн пришёл в себя. Он посмотрел на госпожу Се и кивнул головой.

Кто-то обязательно вспомнит.

Это был первый раз, когда он ответил госпоже Се.

Госпожа Се ошеломленно посмотрела на своего сына, её глаза покраснели. Она быстро повернула голову, скрывая слезы, и произнесла дрожащим голосом:

— Спасибо.

Поход за новогодними товарами являлся любимой частью Нового года для Сун Юйань. Фонари и баннеры повсюду создавали атмосферу праздника. Песня Энди Лау «Gong Xi Fa Cai» звучала со всех сторон, и эффект «промывания мозгов» оказал своё действие; Жун Тин даже начал напевать мотив, послушав его огромное количество раз.

Обычно она покупала рифмованные куплеты* каждый год, но в этом году Сун Юйань просто купила красную бумагу и торжественно поручила написание куплетов Жун Тину.

П.п.: *рифмованные куплеты – куплеты для Праздника весны «чхуэн лень» (春联) по случаю китайского Нового года — это стихи и поздравления, в основном написанные черным и золотым цветом от руки каллиграфическим почерком на полосках красной бумаги.

С ребенком, который умело владел кистью, не было необходимости покупать двустишия.

Сун Юйань любила посещать отдел канцелярских товаров. У Жун Тина явно было достаточно карандашей, но она все равно купила их, а ещё блокноты, несколько точилок и милых ластиков со сладким ароматом. Жун Тин был беспомощен, зная, что не сможет её отговорить от подобных покупок.

Наконец, после долгих раздумий и выбора, Сун Юйань купила симпатичный дневник с замком спереди и подарила его Жун Тину.

— Это тебе. Скоро ты научишься вести дневник. Не волнуйся, мама не будет подглядывать. Ты можешь писать всё, что захочешь.

При этом она не знала, станет ли она в будущем родителем, заинтересованным в секретах своего ребенка.

Когда она училась в старшей школе, её родители каждый день нарушали ее личное пространство. Конечно, эти два человека открыто читали её записи, но никогда не комментировали их.

Сун Юйань хотела вылечить свою амнезию, и это были не только разговоры. Последние несколько дней она искала информацию и, наконец, обнаружила, что одна из её одноклассниц в средней школе работает медсестрой в Народной больнице. Это был приятный сюрприз. Все знали, что со знакомыми работать легче, и у неё были хорошие отношения с этой одноклассницей. Хотя они закончили школу много лет назад, даже сейчас они по-прежнему поддерживали отношения «взаимных лайков и комментариев». В эпоху Интернета это было равносильно тому, чтобы быть почти лучшими подругами.

Она связалась с этой одноклассницей по WeChat. Она решила не говорить, что хотела вылечить собственную амнезию, и соврала, что это касалось её друга. В наши дни такое встречается не так уж и редко, поэтому она не испытывала мук совести.

В этот день она хотела пойти в больницу под видом встречи со своей одноклассницей, работавшей медсестрой в стационарном отделении. Они работали в три смены, и сегодня была утренняя. Сун Юйань купила немного еды и поехала в больницу.

Одноклассница была рада ее видеть, но в это время у сестринского поста было несколько людей, и она не могла отойти, поэтому они просто стояли у стола медсестер и болтали.

— Я спросила доктора о твоей ситуации. Доктор сказал, что амнезия обычно делится на два типа. Один из них физиологический – если мозг страдает от повреждения, это может привести к потере памяти. Другой – психологический. По-видимому, у человеческого разума есть защитный механизм. Если ты получила психологическую травму, это может привести к потере памяти. Первое может лечиться в отделении неврологии. Второе следует лечить у профессионального психиатра, так как зависит от конкретных обстоятельств.

— Юйаньюйань, ты всё такая, как и раньше. Так беспокоишься о делах своих друзей. Даже специально пришла в больницу, чтобы разузнать обо всём.

Сун Юйань неловко покраснела от этой похвалы. В конце концов, человеком с амнезией был ею…

— Подожди меня ещё немного, максимум десять минут. Когда придет мой коллега, я смогу пообедать. Сегодня я угощаю, — одноклассница из средней школы была в восторге. — Наша больница находится рядом с рестораном хотпот, там очень вкусно готовят. Насколько я помню, тебе нравилась острая пища.

П.п.: 火锅 (huǒguō) хого, китайский самовар (китайский способ приготовления горячих блюд из овощей, мяса и др.), хотпот

— Хорошо.

В конце смены медсестер одноклассница пошла переодеваться. Сун Юйань тоже пошла с ней. У медсестер была своя комната отдыха, но им приходилось подниматься на лифте. Стационар Народной больницы был почти заполнен, особенно учитывая, что это был конец года; даже в коридорах стояли каталки. Много людей ожидали лифт, которые также были постоянно переполнены.

Как только двери открылись, Сун Юйань последовала за своей одноклассницей. Там было много людей, но ей, наконец, удалось войти. Она подняла глаза и увидела, как вышел доктор в белом халате.

Сун Юйань резко остановилась, её сердце бешено заколотилось! Этот доктор… Он был похож на её брата из снов!

Её первой реакцией было выбежать, но человек перед ней преградил ей путь. Она была встревожена и беспомощна, не зная, что ей делать. Её разум опустел, и все сны, связанные с её братом, нахлынули на неё, как волна. Она ошеломленно стояла, вспоминая, что Жун Тин сказал, как её брат пал в битве. Она услышала свист ветра в ушах, и к тому времени, когда она пришла в себя, её одноклассница уже вытащила её из лифта.

— Юйаньюйань, что случилось? — взволнованно отреагировала одноклассница. Увидев пустое выражение её лица, она потянула её за руку. — Ты чувствуешь себя некомфортно?

Глаза Сун Юйань слегка покраснели, но ей удалось подавить эти эмоции. Она спросила так спокойно, как только могла:

— Только что… Только что из лифта выходил врач?

— Выходил? Здесь было слишком много людей, поэтому я не заметила. Что-то не так?

— Этот доктор вышел на четвёртом этаже стационарного отделения, он… Он… — Сун Юйань становилась всё более обеспокоенной по мере разговора. Она хотела описать внешность доктора, но чем больше она хотела рассказать, тем труднее ей было подобрать слова. — Его рост был около метра восьмидесяти, одно веко опущено, его кожа не очень бледная, он... Он...

Она не знала, как его описать!

Видя её неутешительное состояние, одноклассница подвела её к ближайшему стулу и выслушала простое описание Сун Юйань. Подумав обо всех врачах в стационарном отделении, она внезапно вспомнила.

— Я знаю, о ком ты говоришь. Это доктор Мэн, верно? Он кардиолог. Что случилось? Ты его знаешь?

Сун Юйань кивнула, а затем быстро покачала головой. Она осторожно спросила:

— Ты можешь отвести меня к нему? Он похож на одного моего знакомого, но я не уверена, что это он.

Будь это кто-то другой, одноклассница решила бы, что она охотится за богатым, интересным парнем. В конце концов, доктор Мэн был одним из горячих холостяков больницы; он нравился многим медсестрам и даже пациенткам. Но если этим человеком была Сун Юйань, она не думала, что это так. Сун Юйань была их цветком* в старшей школе. Зачем богине такого уровня преследовать мужчин…

П.р.: *Цветок – самая красивая девушка в школе.

— Хорошо, но доктор Мэн очень занят. Возможно, прямо сейчас он совершает обход.

— Не проблема, — Сун Юйань прикусила губу, не понимая своего состояния. Она просто хотела разобраться, что именно происходит.

— Подожди, пока я переоденусь. Мне нужно будет сходить к столу медсестер и поговорить кое о чем со своими коллегами.

— Хорошо.

После того как одноклассница переоделась, они вдвоем поднялись на лифте на четвертый этаж стационарного отделения. Одноклассница отвела её в кабинет дежурного врача отделения и указала на доктора Мэна, мывшего руки. Она прошептала ей на ухо:

— Это доктор Мэн. Он очень популярен в нашей больнице. Он недавно, в позапрошлом году вернулся с учебы за границей. Он был лучшим студентом, и декан его очень любил.

Сун Юйань вцепилась в свою сумку обеими руками, её сердце застряло в горле. Как только она сделала шаг в кабинет, доктор Мэн повернул голову.

Две пары глаз встретились. После того как Сун Юйань ясно увидела его лицо, она не знала, произошло ли это от разочарования или радости, но её сердце внезапно упало.

Действительно ли в этом мире было два человека, которые выглядели совершенно одинаково? Возможно, но вероятность была крайне мала.

Доктор Мэн, стоящий перед ней, действительно был похож на её брата из снов, но при ближайшем рассмотрении он выглядел не совсем так же. Схожесть между ними составляла примерно семьдесят-восемьдесят процентов. При тусклом освещении он был почти таким же, но доктор Мэн стоял в ярко освещённом месте, и стоило приглядеться, она смогла увидеть, что эти два человека выглядели по-разному.

Да, как в этом мире может быть так много подобных вещей. Если это была реинкарнация... то это уже не тот же самый человек, не так ли?

Когда доктор Мэн увидел Сун Юйань, его лицо исказилось в лёгком удивлении. Он на мгновение замер, но быстро пришел в себя. Улыбаясь, он спросил:

— Могу я спросить, членом семьи какого пациента вы являетесь? Доктор Ван вернулся.

Сун Юйань, покачав головой, опустила её. Ее голос был несколько глухим.

— Я пришла не в то место. Извините.

— Никаких проблем, — тон доктора Мэна был мягким.

Его голос тоже был другим…

Сун Юйань повернулась и вышла из помещения с горькой улыбкой на губах. Что она делала? Жун Тин сказал, что её брат из древних времен погиб в бою. Возможно, она обманывала себя, полагая, что, если Жун Тин и Жун Хэн переродились, возможно, её старший брат – тоже. Ей казалось, что она просто предаётся фантазиям.

Сун Юйань была рассеяна во время обеда. К счастью, одноклассница работала сверхурочно так долго, что не обратила на это внимание, и блюдо, приготовленное в хого, было уничтожено всего за полчаса. Одноклассница с энтузиазмом попросила ей поддерживать связь в будущем.

Сун Юйань не осмеливалась дать волю своему воображению во время вождения. Она взяла себя в руки и сосредоточилась на том, чтобы обращать внимание на дорогу впереди. Это был почти канун Нового года, и было много машин и людей. Никто не хотел попасть в аварию в течение Нового года. Она особенно боялась попасть в беду. Она могла быть крутой во всём остальном, но она очень серьезно относилась к вождению. Как правило, она даже не отвечала на телефонные звонки за рулём, что показывало, насколько строго она соблюдала правила дорожного движения.

Она прибыла в общину без происшествий. Как только она припарковала свою машину, то увидела внизу водителя Жун Хэна.

Сначала она подумала, что Жун Хэн тоже здесь, но когда водитель подошел к ней, а она по-прежнему не увидела его, она поняла, что он не приехал.

Отношение Сунь Цимина к Сун Юйань было очень хорошим, почти наравне с его уважением к Жун Хэну.

— Госпожа Сун, босс услышал, что в этом городе есть обычай покупать цветы на Новый год, поэтому он попросил меня заехать и привезти вам цветы.

В родном городе Сун Юйань действительно имелась подобная традиция. В этот раз она тоже купила несколько цветов на цветочном рынке и хранила их дома.

Просто расстояние между этим городом и городом Б было неблизким, и все же он попросил водителя приехать и подарить ей цветы?

На скептическое выражение лица Сун Юйань Сунь Цимин поспешно добавил:

— Мой родной город находится по соседству. Когда я возвращался на праздники, босс попросил меня доставить цветы по дороге. Босс сказал, что цветы сливы в этом году неплохие, и дал мне несколько штук.

Естественно, Сунь Цимин не получил никаких цветов сливы, но он получил зарплату за два месяца больше, чем в предыдущие годы. Он был на стороне босса уже некоторое время, и он довольно быстро освоил язык его тела. Его жена даже однажды поддразнила его, сказав, что теперь он напоминает начальника дворцовой стражи …

Вот как это было.

Сунь Цимин открыл багажник. Цветущие сливы были настолько красивы и великолепны, что Сун Юйань не могла не восхититься.

Цветы сливы не были тяжелыми, поэтому Сун Юйань отклонила предложение Сунь Цимина помочь ей отнести их наверх. Когда она вернулась домой с цветами сливы в руках, Жун Тин находился в процессе чтения.

— Разве эти цветы сливы не прелестны? — переодевшись, Сун Юйань показала их Жун Тину.

— Да, — Жун Тин небрежно спросил: — Императрица-мать сегодня снова ходила на цветочный рынок?

— Нет, они от твоего отца. — Сун Юйань продолжала восхищаться: — Эти цветы так прекрасны.

Выражение лица Жун Тина застыло, и его рука, переворачивавшая страницу, остановилась на полпути. Он поднял голову, нахмурившись.

— Императрица-мать, эти цветы сливы были присланы императором-отцом?

— Ага. Его водитель живет в соседнем городе и как раз собирался возвращаться на Новый год, поэтому он доставил несколько цветов по пути.

Жун Тин опустил голову, и на его круглом лице появилось выражение глубокого подозрения.

Он несколько раз пробирался в секретную комнату отца-императора. В той комнате было несколько портретов императрицы-матери, и на большинстве из них были изображены цветы сливы.

Разве отец-император не потерял свои воспоминания? Тогда почему именно эти цветы? Может ли это быть совпадением?

Жун Тин погрузился в размышления.

Жун Хэн очень редко звонил Сун Юйань. Не то чтобы ему не хотелось. Он хотел видеть ее каждый день, хотел звонить ей каждый день, но не мог. Он не осмеливался сделать ни единого неверного шага, поэтому мог только медленно продвигаться вперед, как сейчас. Дождавшись Нового года, он наконец нашел повод набрать её номер.

Ранним утром в канун Нового года Сун Юйань была очень занята тем, что наряжала не только себя, но и Жун Тина.

Перед зеркалом от пола до потолка стояли два человека, похожие на один большой и один маленький красный конверт*.

П.р.: *красный конверт с деньгами, который часто раздают старейшины во время новогодних праздников, хотя его также раздают во время других праздников или особых торжеств.

На Сун Юйань был красный пуховик, Жун Тин был одет в том же стиле. Это было очень празднично, полностью в соответствии с темой Нового года.

— Привет. — Сун Юйань наблюдала за тем, как Жун Тин пишет куплеты, когда она ответила на телефонный звонок.

— Это я.

— Да, я знаю, здесь есть определитель номера.

Жун Хэн мгновение молчал, а затем сказал:

— С Новым годом.

— И тебя с Новым годом, — Сун Юйань была не из тех людей, которые позволяли атмосфере стать неловкой. — Гугу пишет куплеты. Мы разместим их позже.

Жизнерадостность в её тоне заставила его невольно приподнять уголки рта.

— Я видел его каллиграфию. Его почерк действительно превосходен.

— Он всегда говорит, что в живописи и каллиграфии тебе нет равных. — Сун Юйань тихо вздохнула. — Я собираюсь пойти к психологу, чтобы узнать, смогу ли я вылечить свою амнезию. Я проконсультировалась с врачом. Поскольку твоя амнезия, скорее всего, была вызвана повреждением мозга, ты также можешь пройти курс лечения.

Лицо Жун Хэна застыло, словно он не ожидал, что она упомянет об этом. Его взгляд был напряжённым, но голос оставался нежным, как и всегда.

— Я уже прохожу лечение, но результаты не очень хорошие. Врач сказал, чтобы я не торопился. К тому же я принимаю лекарства.

— Почему я не слышала об этом... — Сун Юйань была несколько удивлена. — Похоже, в тот раз ты сильно пострадал. Мой папа сказал, что тебя несколько раз реанимировали. Честно говоря, тебе не нужно заставлять себя вспоминать.

— Тогда почему ты хочешь лечиться? Чтобы вспомнить? — спросил её Жун Хэн.

— Я чувствую, что должна. В конце концов, я должна была остаться в древности на долгое время. Я не могу быть глупой или невежественной и вести себя так, будто этого периода времени не существовало.

— Я тоже так думаю. Мне всегда кажется, что я забыл каких-то важных людей, важные вещи. Через некоторое время я планирую поехать за границу. Я слышал, что за пределами страны есть отличные врачи. Однако я хочу кое о чём тебя спросить.

— О чём же?

Выражение лица Жун Хэна было напряжённым.

— Если в дальнейшем мы восстановим наши воспоминания и ты узнаешь, что я был ужасным человеком, или что я причинил тебе боль, ты запретишь мне видеться с... Жун Тином?

Это был несколько сложный вопрос.

Сун Юйань бросила взгляд на Жун Тина, усердно выводящего символы чернилами, и, на мгновение задумавшись, дала честный ответ:

— Я бы не стала.

— Правда?

— Несмотря ни на что, ты его отец. Если он хочет видеть тебя, а ты – его, я не буду этому препятствовать. В наше время, когда пары разводятся, никто не мешает другой стороне видеться с детьми. Иначе закон привлёк бы их к ответственности.

Разводятся…

Жун Хэн внезапно понял, что она имела в виду.

Она просто относилась к их отношениям как к бывшим, уже разведённым мужу и жене.

Сун Юйань размышляла об этой проблеме. На основании её знаний о прочитанных ей в молодости исторических романах тот факт, что она смогла сесть на трон императрицы и родить ребенка, будущего наследного принца, говорил о том, что её положение в гареме было не слишком несчастным. Самый жалкий сюжет, который она могла придумать, — это то, что император использовал её для отвода глаз, хотя на самом деле в сердце императора был белый лунный свет*, и он благоволил к ней только для того, чтобы защитить этот белый лунный свет... Самым душераздирающим сюжетом был заговор, в котором император боялся недолюбливаемого им генерала, чьи заслуги затмевали достижения хозяина, и в итоге стал причиной смерти её старшего брата…

П.р.: *имеет такой же оттенок, как и первая любовь. Ваш белый лунный свет – это тот, кого вы жаждали, но так и не смогли обрести по тем или иным причинам. Взято из одного из произведений Чжан Айлин о двух типах женщин в сердцах мужчин.

Если у Жун Хэна был белый лунный свет, а она была мишенью, то после долгих размышлений ей было всё равно. В конце концов, сейчас он ей не нравился.

Если он стал причиной смерти её старшего брата... Она считала это слишком маловероятным, потому что, судя по словам Жун Тина, император был мудрым правителем. Но также трудно было сказать, не воспринимал ли Жун Тин своего отца-императора через розовые очки!

Пока Сун Юйань размышляла, Жун Хэн слегка рассмеялся.

— Тогда я сначала извинюсь перед тобой. Независимо от того, что я сделал в прошлом, я должен попросить у тебя прощения.

— Ты ничего не помнишь, так зачем тебе извиняться?

Тон Жун Хэна внезапно стал удручённым.

— Боюсь, что у меня не будет возможности извиниться перед тобой в будущем.

Сун Юйань великодушно промолвила:

— Пока между нами нет кровной вражды, я приму твои извинения.

— Спасибо тебе.

На третий день Нового года Сун Юйань снова посетила народную больницу.

Это было связано не с её амнезией, а с её дедушкой, дедушкой Суном, помещённым в больницу. У дедушки Суна наблюдалось высокое давление, и на этот раз оно не упало, а поднялось почти до двухсот. Испугавшись, семья поспешила отправить его в больницу. Люди в возрасте дедушки Суна больше всего опасались кровоизлияния в мозг. Когда он прибыл в больницу, ему пришлось пройти огромное количество обследований, и только после использования своих связей им удалось найти койку в стационаре. Сун Юйань хотела взять с собой Жун Тина, чтобы навестить дедушку Суна, но её остановила Чэнь Линьцзин.

До сих пор в семье Сун многие люди считали, что Жун Тин был незаконнорожденным сыном Сун Хайпина.

Сун Хайпин не хотел объясняться. Иначе как они должны были это сделать? Сун Юйань тоже не знала, как. Перед родителями у неё не было секретов, но к другим людям она относилась совсем иначе. Если бы новость просочилась, разве это не обернулось бы плохой ситуацией для Жун Тина? В конце концов, было странно, что человек из древности переместился в современность. Это могло привлечь внимание соответствующих сторон.

Дедушке Суну очень нравилась Чэнь Линьцзин, его бывшая невестка. В прошлом, узнав об измене сына, он достал ремень и жестоко избил Сун Хайпина, из-за чего тот пролежал в постели полмесяца. По словам дедушки Суна, семья Сун была такой благочестивой, как же они могли обнародовать это крысиное дерьмо?

Если бы Сун Юйань привела Жун Тина к старейшине, тот, скорее всего, умер бы от гнева.

Поэтому, поскольку старейшина был уже в возрасте и хотел, чтобы кто-то составил ему компанию, а Сун Юйань считалась относительно незанятой среди своих кузенов, только она могла остаться с ним.

Как только Сун Юйань прибыла в больницу, она обнаружила, что врачом её дедушки был доктор Мэн.

Доктора звали Мэн Цзинъянь.

Дедушка Сун был полон похвал в адрес Мэн Цзинъяня и даже начал расспрашивать о личной жизни доктора Мэна. Всего за два-три дня старейшина успел расспросить о том, где живет доктор Мэн, сколько человек в его семье и какова профессия его родителей.

На самом деле, когда Сун Юйань принесла сегодня похлебку, старец загадочно хихикнул, притянув её к себе, чтобы прошептать:

— Юйаньюйань, дедушка говорил тебе, что нет такого дня, как сегодня*. Этот доктор Мэн очень хорош – он холост, и в этом году ему исполняется тридцать лет! Он молод, и его будущее безгранично. Дедушка наблюдал за ним, и он отличный человек. Он очень терпелив с нами, стариками, у него хороший характер, а его зарплата... Дедушка пока не успел спросить, но это не страшно. Наша семья не испытывает недостатка в деньгах!

П.р.: *означает «воспользуйтесь шансом сейчас, потому что в будущем его уже не будет».

Сун Юйань была ошарашена.

— Дедушка, что ты делаешь? Ты здесь для госпитализации!

— Если дедушка сможет решить твои проблемы, находясь в больнице, то дедушка получит выгоду от этой госпитализации. — Старейшина был гением логики. — Юйаньюйань, дедушка говорит тебе, что, когда ты ищешь партнера, всё остальное вторично – характер и темперамент должны быть хорошими, а этот доктор Мэн именно такой.

У Мэн Цзинъяня был превосходный характер. Во время обхода старейшина сказал ему:

— Доктор Мэн, моя внучка не знает, как добраться до кафетерия. Если вам удобно, не могли бы вы отвести её туда?

Сун Юйань чувствовала, что просьба её дедушки была немного неуместной.

Но доктор Мэн кивнул с улыбкой.

— Всё в порядке.

После того как Сун Юйань беспомощно последовала за доктором Мэном за дверь со своей коробкой с обедом, старец с гордостью похвастался пожилой даме на соседней койке.

— Видите, доктор Мэн должен быть внуком моей семьи, не пытайтесь увести его. В любом случае ваша внучка не так красива, как Юйаньюйань из моей семьи.

Этот старик столько лет путешествовал по миру. Это было чудо, что на него до сих пор не набросилась толпа.

У Сун Юйань и доктора Мэна не было общих тем для разговора. Мужчина был настоящим джентльменом. Он отвел её в кафетерий и даже одолжил ей свою карточку на питание, но Сун Юйань не осмелилась взять её.

Доктор Мэн был одет в белый халат, и у него были элегантные манеры. Одно его появление в кафетерии привлекло внимание многих людей.

Сегодня Жун Тин не последовал за Чэнь Линьцзин. Он не любил еду из ресторанов, поэтому Чэнь Линьцзин ничего не оставалось, как купить овощи и приготовить еду для внука.

Когда Жун Тин закончил есть, у Чэнь Линьцзин в последнюю минуту обнаружилось приглашение на званый ужин, и ей пришлось уйти. Дома остался только Жун Тин, но ему очень нравилось чувствовать себя как дома.

Читать книгу, есть мягкие конфеты, пить якульт* и есть вымытую клубнику на кофейном столике – это было наивысшим наслаждением.

П.р.: *японский подслащенный пробиотический молочный напиток.

Пока он был погружён в чтение, на его iPad появился запрос на видеочат. Он нажал на него и увидел, что это звонок от императора-отца. Не смея оставаться в лежачем положении, он тут же сел прямо. Он запихнул все Якульты и закуски в ящик журнального столика, а затем подключился к звонку.

Жун Тин больше не называл Жун Хэна императором-отцом, и он также действовал в зависимости от ситуации. В данный момент он не знал, есть ли кто-то ещё рядом с Жун Хэном, поэтому он мог только вежливо называть его дядей.

Жун Хэн сидел в гостиной, и содержание разговора между отцом и сыном было однообразным…

— Ты уже поел?

— Да.

— Ты сегодня занимался каллиграфией?

— Целый час.

— Ты читал книгу?

— Полчаса.

Жун Хэн долгое время готовился и, наконец, спросил:

— А твоя мама?

— Она отправилась в больницу, чтобы сопровождать прадедушку.

— Что случилось? Болезнь? — обеспокоенно спросил Жун Хэн.

Жун Тин ещё не привык к такому типу отца-императора, но всё равно честно ответил:

— Прадедушка болен и находится в больнице. Последние несколько дней императрица-мать ездила в больницу утром, чтобы сопровождать его, а затем возвращалась после обеда.

— Я приеду как-нибудь в ближайшие несколько дней. Есть что-нибудь, чего ты хочешь?

— Ничего, — Жун Тин помолчал, а затем нерешительно спросил: — Отец-император, когда ты приедешь навестить меня?

— Я позвоню тебе и твоей маме, прежде чем приехать.

Ни отец, ни сын не хотели продолжать неловкую беседу. Повесив трубку, Жун Тин вернулся в свою комнату и открыл ящик прикроватной тумбочки. Внутри лежал нефритовый кулон, который он взял из секретной комнаты отца-императора. Он постоянно ощущал, что император-отец не потерял свои воспоминания. Стоило ли ему попробовать прощупать почву?

П.п.: Глава содержит описания самоубийства, поэтому особенно впечатлительным личностям совет пропустить часть, с двух сторон выделенную звездочками (***).

Сун Юйань провела следующие несколько дней, помогая дедушке в больнице, и сблизилась с одноклассницей по имени Чэнь Цянь. Чэнь Цянь прошла стажировку в Народной больнице и после осталась там работать. Ей не нравилось в больничной столовой. Она утверждала, что уже устала от местной еды. И однажды во время ее дневной смены Сун Юйань прямо позвала одноклассницу пообедать снаружи.

Рядом с больницей располагалось множество ресторанов, в двух из которых подавалось «тушеное рагу с тремя соусами».

Удовольствие от поедания тушеного рагу посреди зимы едва ли уступало таковому от посещения хот-пот ресторанов. Чэнь Цянь заметила, с каким серьезным видом ела Сун Юйань, и не смогла не рассмеяться:

— Юйаньюйань, почему мне кажется, что ты с каждым днем становишься все красивее? Даже красивее, чем в старшей школе.

Сун Юйань отличалась хрупким телосложением с узкими плечами и выглядела гибкой. Кожа девушки даже под напором солнца и жары оставалась белоснежной, словно нефрит.

— Правда? — любому человеку было приятно слышать что-то хорошее о своей внешности. Сун Юйань неосознанно провела ладонью по лицу, посмеиваясь. — Может, это потому, что я не так давно устроила себе пару косметических процедур.

На путь эстетической медицины Сун Юйань встала благодаря Се Я. Кроме того, у нее была хорошая генетика и полное отсутствие стресса в жизни. У Сун Юйань были деньги и время на досуг, такой досуг, что позволял ей сохранять расслабленность школьных дней. Жизнь Сун Юйань разительно отличалась от жизни офисных клерков, которые, окончив учебу, тут же погрязли в мучительных буднях в обществе.

Чэнь Цянь всегда любила Сун Юйань. Она чувствовала, что при своей природной привлекательности Сун Юйань не была выскочкой в стиле «я прекраснейший цветок, а вы все просто зеленые листья, существующие, только чтобы я выделялась на вашем фоне». Сун Юйань всегда была доброй, щедрой и совсем неагрессивной, не чинила проблем и вела себя рационально. И какому члену клуба симпатичных мордашек она пришлась бы не по душе? Строго говоря, большинство людей, даже девушки вроде нее, предпочитали красивому мужчине красивую женщину.

— У меня есть одна коллега, которая как-то сделала подтяжку лица. А когда мы ее об этом спросили, она сказала, что похудела. Какое вранье, — Чэнь Цянь усмехнулась. — Кстати говоря, это еще не все. Как только доктор Мэн пришел в больницу, она тут же заимела на него какие-то виды. Она хотела, чтобы тот проявил инициативу и стал за ней ухаживать, но даже спустя несколько дней ожидания он так ей и не ответил. Позже она предложила доктору Мэну сходить в кино, но получила отказ. К слову, смотри, — Чэнь Цянь вручила Сун Юйань свой телефон, — это наш медсестринский групповой чат. Там все тебя обсуждают, говорят, ты заинтересовала доктора Мэна. В последнее время он довольно часто тебя навещает. Ах, Юйаньюйань, это правда?

Сун Юйань окинула взглядом историю чата и поспешно покачала головой:

— Ничего такого!

— Мне тоже кажется, что он в тебе заинтересован, — Чэнь Цянь невольно рассмеялась, увидев нервное лицо Сун Юйань. — Ничего? Но ты такая красивая и хорошая. Вполне нормально, что, ах, доктор Мэн в тебе заинтересовался!

Сун Юйань вспомнила доктора Мэна, выглядевшего на семьдесят-восемьдесят процентов так же, как старший брат из ее снов, и замолчала.

Увидев, что подруга молчит, Чэнь Цянь решила, что Сун Юйань об этом всерьез задумалась, потому предложила:

— Мы же все тут свои! Почему бы мне не помочь тебе спросить о нем?

Сун Юйань пришла в чувства и не смогла не рассмеяться от беспомощности:

— Нет нужды, правда. Я сейчас совсем не готова к отношениям. У меня сейчас в жизни происходит много чего, и после Фестиваля Фонарей я вернусь в город Б. Может, еще как-нибудь вернусь в этом году.

Чэнь Цянь с некоторым сожалением отметила:

— А вот это не очень хорошо, отношения на расстоянии ничего хорошего не сулят. Ладно, поверю тебе. Я позже подниму эту тему в чате и попытаюсь прекратить распространение слухов.

На пятый день Лунного Нового года у Жун Хэна наконец появилось немного времени для себя. Благодаря помощи вмешавшейся госпожи Се ему не пришлось навещать дома других старших, чтобы поздравить их с праздником. Все выказывали понимание, ведь он в этом году пережил серьезное проишествие и не успел оправиться от него ни ментально, ни физически. Поэтому Жун Хэн был относительно свободен. Через два дня он планировал навестить Сун Юйань с сыном, заодно купив ему парочку подарков к Новому году. Седьмой-восьмой дни Нового года еще не наступили, и офисные работяги города Б, жившие за городом, еще не вернулись. А некоторые торговые центры по сравнению с преддверием праздника действительно опустели.

Жун Хэн прогуливался по магазину. Должно быть, именно из-за того, как величественно он держался, работники, обычно полные энтузиазма, не пытались подойти к нему с очередной навязчивой рекламой.

Сунь Цимин уже вернулся и теперь следовал за Жун Хэном.

Наконец они добрались до ювелирного павильона, где из каждого угла сияли всевозможные украшения. Как и любой мужчина, думая о подарках, Жун Хэн обычно первым делом шел смотреть аксессуары, и этот случай не стал исключением. Сначала он собирался выкупить все украшения с витрин, но, обдумав свое нынешнее положение, все же остановился на паре сережек с бриллиантами. И тут же произошел самый беспрецедентный случай в его жизни: Жун Хэн посоветовался с Сунь Цимином.

— Что думаешь?

Сунь Цимин, полный счастья, тут же ответил:

— Они чудесно подойдут госпоже Сун.

— Как думаешь, они ей понравятся?

Хоть Сунь Цимин и знал, что его господин ухаживает за Сун Юйань, он все еще был неописуемо поражен его словами.

— Наверное, госпожа Сун будет им рада, — он не осмеливался быть слишком уверенным в ответе. В конце концов, Сунь Цимин был с Жун Хэном слишком долго. Он видел, как его господин вечно вертелся вокруг госпожи Сун, при этом не сводив ее ни на одно свидание. Очевидно, его господин по уши влюбился.

Жун Хэн выглядел спокойным.

— Заверни это.

Оплатив сережки, он осознал, что еще не купил подарок Жун Тину.

Все отцы имеют разные чувства касательно своих сыновей. Жун Хэн воспитывал Жун Тина как наследного принца, и ему не был привычен процесс подготовки подарков для сына. Он задумался. Блокноты не виделись хорошим вариантом, и Жун Хэн уже прислал сыну кучу книг, достаточную, чтобы начитаться. Шестеренки в его мозгах до сих пор скрипели, когда мужчины оказались на первом этаже, где Жун Хэн увидел огромную шарообразную фигуру в центре зала. Его шаги замедлились. Жун Хэн подошел к фигуре и задумчиво оглядел ее. В конце концов он обернулся к Сунь Цимину:

— Это…

Сунь Цимин остановился, не сразу поняв, что от него требуется.

— Господин, вы хотите этот глобус?

Значит, это называется глобус.

Жун Хэн кивнул:

— Купи один такой.

Мир действительно был таким, каким его когда-то описала Юйаньюйань. Планета Земля была шаром.

Тогда Жун Хэн рассмеялся над ее словами. А Сун Юйань тогда руками изобразила круг и со светящимися глазами заверила его, что однажды Жун Хэн поймет, что мир гораздо обширней, чем кажется.

Ну, тогда он подарит этот глобус Жун Тину.

Ему точно очень понравится.

В пять часов вечера дедушка Сун убедил Сун Юйань поспешить домой.

Сун Юйань волновалась за Жун Тина, оставшегося дома, и уже отправилась к нему. Едва собравшись сесть в лифт и отправиться в сторону парковки, она услышала, как пациенты обсуждали человека, что у входа в больницу продавал жареный батат. Девушка задумалась. Ее отец очень любил батат. Пожалуй, ей стоит купить порцию в качестве приятного сюрприза.

Сун Юйань мгновенно передумала и, вместо того чтобы поехать на этаж В1, отправилась на первый.

От лифта до стационарного отделения было идти всего несколько шагов. Сун Юйань думала, что бы купить в продуктовом, и почти достигла двери, когда резко услышала чей-то вопль:

— Кто-то спрыгнул с крыши! Скорее! Пусть охрана отвадит толпу! Никаких фотографий! Не фотографировать!!!

Шаги Сун Юйань остановились, но она уже увидела большую лужу крови на земле перед входом в здание стационарной больницы.

Сун Юйань никогда не видела ничего подобного прежде. Никто не умирал прямо перед ней, спрыгнув с такой высоты. Такую картину невозможно было представить, не увидев хоть единожды.

Глаза Сун Юйань распахнулись. Мимо нее неслась масса людей, но ее ноги, казалось, закаменели. В чувства девушка вернулась, только когда ее кто-то толкнул. Психологическая реакция уступила физической, и Сун Юйань, не раздумывая, со всех ног помчалась в туалет, влетев в одну из кабинок. Едва за девушкой закрылась дверь, ее начали мучить рвотные позывы.

Колени Сун Юйань ослабли, и она прислонилась к стене кабинки. Только что увиденная сцена не покидала ее головы. Глаза девушки покраснели от тошноты, а руки неистово дрожали.

Сун Юйань не знала, сколько времени провела в туалете. Она силой поборола страх и заставила себя помыть руки. Девушка подняла голову и, взглянув в зеркало, увидела не самую приятную картину. Ей больше не хотелось быть в больнице. Сун Юйань побрела к парковке, но даже тогда у нее не получилось переключиться. Она понимала: в таком состоянии ей опасно садиться за руль. Чувствуя, что внутри машины слишком душно, Сун Юйань покинула автомобиль, прислонилась к двери и достала телефон, чтобы вызвать себе такси.

Пока Сун Юйань ждала приезда машины, тишину внезапно прервал теплый мужской голос:

— Госпожа Сун?

Сун Юйань непонимающе подняла голову и увидела поприветствовавшего ее Мэн Цзинъяня.

Вместо белого халата на нем была черная куртка средней длины. Благодаря ней мужчина выглядел молодо и бодро. Увидев белое, словно снег, лицо девушки, он осведомился:

— Госпожа Сун, у вас что-то болит?

Сун Юйань покачала головой и в ответ задала другой вопрос:

— Доктор Мэн, неужели только что кто-то… спрыгнул с крыши?

Говоря об инциденте, девушка сжала руки, выглядя испуганной.

Доктор Мэн мгновенно понял Сун Юйань и обеспокоенно осмотрел ее:

— Вы это видели? Обычно дверь на крышу закрыта, но один из пациентов каким-то образом смог туда пробраться. Ему был диагностирован рак. Должно быть, так он решил умереть быстро, чтобы не тянуть свою семью на дно.

Сун Юйань понурила голову.

— Вот оно как.

— Вы в порядке? — голос доктора Мэна звучал нежно. — У вас довольно слабое тело, уверены, что сможете вести машину? Может, мне отвезти вас домой?

Сун Юйань была слегка ошарашена. Осознав, что она все правильно расслышала, девушка вежливо отказалась:

— В этом нет нужды, доктор Мэн. Моя одноклассница рассказывала, что сейчас в больнице все очень заняты, и вы, должно быть, устали. Езжайте первым, серьезно. Я вызвала такси, скоро должно приехать.

Раз уж Сун Юйань отказалась, Мэн Цзинъянь не стал настаивать. Прежде чем уйти, он снова ей напомнил:

— У вас не самое богатырское здоровье. А сейчас как раз эпидемия гриппа. Если почувствуете хоть какое-то недомогание, возвращайтесь и хорошо отдохните.

— Угу.

Посмотрев вслед уходящему Мэн Цзинъяню, Сун Юйань открыла дверь машины и села на заднее сиденье. Спустя примерно полчаса такси наконец прибыло.

Вернувшись домой, Сун Юйань немного успокоилась. Она не стала рассказывать Жун Тину о происшествии, боясь, что тот испугается и будет волноваться. Но девушка была явно не в настроении для еды, и ее даже затошнило, когда она увидела, как Жун Тин полил куриные крылышки кетчупом.

Жун Тин заметил, что Сун Юйань не пошевелила палочками, и заинтересованно спросил:

— Мать-императрица, почему ты не ешь?

Сун Юйань оставалось только солгать:

— Я поела в больнице, поэтому не голодная. А тебе стоит съесть побольше.

— Ох, — Жун Тин был по-настоящему голоден, отчего сам съел целую тарелку куриных крылышек.

Он выпил слишком много воды, а в жарком доме было относительно сухо. В двенадцать ночи Жун Тин проснулся от естественной нужды и направился в ванную. Когда он уже собирался вернуться в комнату, он услышал плач из комнаты матери-императрицы. Шокированный, мальчик неуверенно постучал в дверь и долго прислушивался к звукам с той стороны. Поняв, что мать-императрица не отвечает, Жун Тин быстро повернул ручку двери и поспешил к кровати. Там он увидел, что глаза матери-императрицы были плотно сжаты. Очевидно, она спала, но при этом плакала столь несчастно, столь жалобно…

Жун Тин взволновался и закричал:

— Мать-императрица, мать-императрица, что с тобой?!

Сун Юйань никак не ответила. Хоть Жун Тин и был испуган, он заметил, что её лицо покраснело.

Он положил руку на лоб девушки и мгновенно отдернул ее. Почему кожа такая горячая? Неужели у матери-императрицы лихорадка?

Жун Тин, никогда не сталкивавшийся с подобными ситуациями, не смог не запаниковать, особенно когда мать-императрица продолжила плакать с закрытыми глазами, крепко сжимая одеяло в пальцах. Он хотел растолкать ее, разбудить. Этой ночью Жун Тин настолько испугался, что весь вспотел.

Так не может больше продолжаться!

«Жун Тин, ты должен успокоиться! Сохраняй спокойствие!»

Он прикусил язык и ущипнул себя за руку. Сделав над собой усилие, чтобы успокоиться, Жун Тин закрыл глаза и принялся вспоминать, что делала мать-императрица, когда он в прошлый раз болел. Мальчик пробормотал:

— Термометр, мокрая тряпка для понижения температуры, ибупрофен… да! Точно!

Жун Тин сжал ладони в маленькие кулачки и выбежал из спальни. Он вбежал в гостиную за аптечкой, но из-за спешки не смотрел под ноги и чуть не запнулся о кресло.

Жун Тин открыл аптечку, схватил ушной термометр и трясущимися руками измерил температуру Сун Юйань. Маленький экран показал тридцать восемь и семь. У матери-императрицы действительно началась лихорадка.

Накрыв лоб Сун Юйань мокрой тряпочкой, Жун Тин дрожащими пальцами набрал номер Сун Хайпина. В тот момент мальчик хотел найти отца-императора, только вот тот сейчас пребывал в городе Б и был слишком далеко, чтобы как-то помочь. Гораздо правильнее сейчас было бы найти дедушку.

За окном и намека на рассвет не было, и Сун Хайпин еще спал. Услышав звонок, он выругался. Видя, что звонит Жун Тин, Сун Хайпин покачал головой, чтобы избавиться от сонной дымки перед глазами, и поднял трубку.

— Жун Тин, что случилось?

Сун Хайпин хорошо знал своего внука. В такое время тот еще должен был спать. Раз уж он позвонил, должно быть, дома действительно что-то произошло.

Ответив на звонок, Сун Хайпин встал и принялся одеваться.

И Жун Тин и правда закричал с нотками паники в голосе:

— Дедушка, мать-императрица заболела, у нее лихорадка!

Сердце Сун Хайпина заколотилось очень быстро. Но он был отцом более двадцати лет — лихорадка явно не была особой проблемой. Быстро запрыгнув в штаны, Сун Хайпин не забыл успокоить внука:

— Айя, не волнуйся, не стоит. Я скоро буду. Эта девчонка… когда она болеет, простуда или лихорадка — это не что-то из ряда вон выходящее. Сделай вот что: когда положишь трубку, обращай внимание на ее температуру и перепроверяй время от времени. Дедушка уже спешит к вам!

Внимательно послушав Сун Хайпина, Жун Тин судорожно вздохнул и постарался успокоиться.

Он впервые видел болеющую мать-императрицу. Более того, та до сих пор плакала, и Жун Тин не представлял, что с этим делать.

Повесив трубку, мальчик сел на кровать и взял Сун Юйань за руку, не решаясь моргать или говорить. Время, казалось, совсем не хотело идти. Услышав дверной звонок, Жун Тин подпрыгнул и увидел вошедшего дедушку. Он рванул к Сун Хайпину со скоростью пули. Дедушка подхватил внука и погладил по спине, тихим голосом успокаивая:

— Все нормально. Только посмотри на себя: чего ты так перепугался?

Сун Хайпин опустил Жун Тина и направился к кровати. Наконец, он понял, почему ребенок так нервничал и боялся.

Состояние Юйаньюйань действительно оставляло желать лучшего. Она, очевидно, до сих пор спала, продолжая душераздирающе всхлипывать, а лицо девушки лихорадочно покраснело.

Все люди временами болели. Сун Хайпин помнил: его дочь действительно постоянно болела, страдая от лихорадок и сыпи. А когда девочка пошла в детский сад, то им, без преувеличения, по нескольку раз за месяц приходилось носиться по больницам.

Сун Хайпин успокоил себя. По пути сюда он купил жаропонижающее и термометр. Измерив температуру, дедушка определил, что у девушки действительно была лихорадка, но не очень серьезная.

— Так, ты пока иди спать, — убедившись, что ничего сильно страшного не произошло, Сун Хайпин снова повернулся к Жун Тину. — Юйаньюйань в порядке, я за ней присмотрю. Температура не слишком высокая, так что в лекарствах нет нужды. Завтра утром еще раз ее проверим, и если лихорадка не уйдет, то я отвезу ее в больницу. Если сейчас отправимся в больницу, там может не оказаться свободных кроватей, а снаружи нынче холодно. Ей от этого может стать только хуже.

Но Жун Тин упрямо покачал головой и несколько хрипло поспорил:

— Нет, я хочу посидеть с матерью-императрицей. Мать-императрица ведь присматривала за мной, когда я болел.

— Айя, ну и дите, какое непослушание! Как можно детям так поздно не спать!

У Сун Хайпина разболелась голова. С одной стороны, ему нужно было позаботиться о дочери. С другой стороны, ему нужно было также проследить за внуком. Как же ему не повезло с упрямством последнего. Жун Тин притащил небольшое креслице из другой комнаты и уселся на нее, всем видом показывая, что сдаваться не собирается.

Сун Хайпин не мог изменить решения мальчика, поэтому теперь они вдвоем сидели у кровати.

Жун Тин взял Сун Юйань за руку и принялся неустанно повторять одну и ту же фразу:

— Мать-императрица, Гугу здесь.

Сун Хайпин подоткнул одеяло Сун Юйань и померил температуру.

Изначально плакавшая девушка успокоилась, ее слезы высохли. Кажется, Сун Юйань провалилась в глубокий сон.

Сун Хайпин расслабился. Жун Тин как-никак оставался ребенком и не мог бодрствовать всю ночь — в конце концов он все же уснул. Сун Хайпин перенес его в кровать и накрыл одеялом. Он некоторое время рассматривал нахмуренное лицо спящего мальчика, после чего вздохнул. В любом случае у него был чудесный внук. Сун Юйань не видела, как тот взрослел, но он все равно волновался за Юйаньюйань и переживал за нее.

Спустя некоторое время Сун Хайпин выключил свет, прикрыл дверь и вернулся в комнату своей дочери, сев у изголовья кровати. Он хотел позвонить бывшей жене, но, посмотрев на время, решил этого не делать.

Видя свою дочь в таком состоянии, Сун Хайпни вспоминал, как она болела, будучи ребенком. Тогда ей было меньше года, и доктор сказал, что девочке нужен укол. На маленькой детской ручке было сложно найти вену, поэтому врачам ничего не оставалось, кроме как побрить Сун Юйань и сделать инъекцию через голову. И Сун Хайпин держал дочь на руках, смотря, как медсестра делает укол. От крика и плача своей маленькой дочки сердце Сун Хайпина сжималось от боли.

— Юйаньюйань, поскорее поправляйся!

Сун Юйань глядела на женщину в дворцовых одеяниях, безвольно сидевшую на земле. Женщина выглядела очень молодо, не старше двадцати лет. Подол ее платья был испачкан кровью, а прическа развалилась, но она упрямо сжимала кинжал в руке, протягивая руку, чтобы показать свое худое бледное запястье. Она выглядела сумасшедшей, и, продолжая пялиться на Сун Юйань широко распахнутыми глазами, резко провела кинжалом по вытянутой руке.

Едкий запах крови устремился прямиком в нос Сун Юйань. Ее затошнило. Живот скрутило, а голова стала какой-то уж слишком тяжелой. Служанка поблизости поспешила поддержать Сун Юйань.

Дворцовая охрана окружила женщину, а придворные дамы встали перед Сун Юйань в знак защиты.

Сун Юйань уже собиралась уйти, когда услышала пронзительный крик девушки:

— Императрица, ах, матушка-императрица! Разве ты никогда не сомневалась? Почему Его Величество выбрал тебя императрицей? — женщина фыркнула. — Мой дедушка — министр финансов, дядя наложницы Минь — премьер-министр, дед императорской наложницы Вань — императорский наставник. А ты? Чем приемная дочь генерала заслуживает такого титула?

Сун Юйань застыла.

— Матушка-императрица, я не сдамся! Никто не сдастся!

Женщина в дворцовом платье потеряла слишком много крови. Ее захлестнуло безумие, заставив размахивать оружием направо и налево. Глаза женщины при взгляде на Сун Юйань лучились ненавистью.

— Я проклинаю тебя, проклинаю тебя и желаю всего наихудшего! Будь проклята ты и ребенок в твоем животе!

Когда желудок Сун Юйань скрутило от головокружения и кровавой сцены, перед ней, защищая своей спиной, явился Сын Неба в императорских одеждах.

Его голос звучал спокойно, даже бесчувственно:

— Отправьте наложницу Ли обратно во дворец. И прикажите дворцовому лекарю убедиться, что ее жизнь не под угрозой.

Сун Юйань подняла на него взгляд, но все, что она могла видеть, — это императорские одеяния. По какой-то причине она почувствовала дискомфорт, почти удушье. Императрица ужасно боялась крови, особенно при столкновении с такого рода ситуацией. Ей было так страшно, что руки тряслись от ужаса.

Евнухи увели наложницу Ли. Кровь на земле блестела чуть ли не ослепительно. В конце концов, наложница Ли оставалась наложницей — пока она пыталась вырваться, евнухи не могли относиться к ней слишком неуважительно. Дедушка наложницы Ли был министром финансов, но в то же время был вовлечен в недавнюю коррупционную схему на юге. Его Величество больше всего ненавидел продажных чиновников, а они боялись, что этот министр финансов не сможет легко покинуть свой пост. Но, если Его Величество припомнит министру его прошлые заслуги, тогда в тот день, когда наложница Ли возвысится, самые невезучие из них станут рабами.

Наложница Ли глупо смотрела на Сына Неба перед собой, но с каждым словом, произнесенным ей, она обливалась кровью. Когда император явился, ненависти во взгляде женщины не осталось. Было лишь глубокое обожание:

— Ваше Величество, эта служанка встретила вас еще задолго до входа во дворец в двенадцать лет. Позже, когда прошлый император пожаловал вам эту служанку в качестве второй наложницы, эту служанку переполняло счастье. Эта служанка изучила все ваши предпочтения. Эта служанка знает, что вы любите рисовать и заниматься каллиграфией, что вы наслаждаетесь игрой в шахматы. Эта служанка хочет сопровождать вас, но почему вы совсем не видите эту служанку?

Но лицо Сына Неба осталось равнодушным, словно он смотрел на незнакомца.

Он не особо любил, когда ему изливали душу, а особенно в таком ключе.

— Ваше Величество! Ваше Величество! — взвыла наложница Ли от горя. Она лежала на полу, пытаясь ползти к нему, и отчаянно кричала: — Ваше Величество, посмотрите на меня, посмотрите…

Император не остановился.

Сун Юйань была под его защитой, но не могла отвести взгляда от некогда нежной и приятной наложницы Ли.

Женщина наконец остановилась и зарыдала. Ее голос больше не звучал так пронзительно, но в нем слышалась горечь обиды и тоски:

— Отец, мать, Янь-эр хочет домой, правда хочет… домой.

Сун Юйань вернулась во дворец. У императора было много дел, и он мог посидеть с ней всего ничего, прежде чем уйти.

Сун Юйань была слишком слаба, потому поужинать не смогла. Служанки вокруг по очереди умоляли ее поесть, но той и кусок в горло не лез. Императрица расспросила свою наиболее доверенную служанку Пэйлань, и та рассказала про то, сколько лет было всем наложницам и как долго они оставались на территории дворца…

Многие наложницы из гарема не видели своих семей с тех пор, как ступили на порог дворца. А ступили они на него еще в очень юном возрасте.

Сун Юйань взглянула на себя в медном зеркале. Очевидно, это была она, но почему она выглядела такой незнакомой?..

Была ли она все той же Сун Юйань или императрицей великой династии Е? Кем она была? Был ли дворец ее домом? Или это было генеральское поместье?

Сун Юйань вспомнила слова наложницы Ли…

— Пэйлань, я хочу домой.

Служанка взволнованно взглянула на нее:

— Матушка-императрица, если вы скучаете по госпоже, вы можете призвать ее во дворец.

Сун Юйань покачала головой:

— Нет, нет.

Девушка в отражении зеркала плакала. Сун Юйань спрятала лицо в ладонях, ощущая только беспомощность и боль.

— Я хочу домой, я правда хочу домой.

Это место не являлось ее домом. Это не ее дом.

Проснувшись, Жун Тин был до сих пор слегка ошарашен. Он сел прямо, внезапно вспомнив вчерашнюю лихорадку матери-императрицы. Как он мог уснуть? Как там мать-императрица? Он поспешно отбросил одеяло и спрыгнул с кровати. Даже не удосужившись надеть тапочки, мальчик направился прямиком в спальню матери-императрицы.

Сун Хайпин не спал всю ночь, из-за чего мешки под глазами стали еще более заметны. Он зевнул и еще раз проверил температуру дочери. Увидев, что лихорадка прошла, мужчина облегченно вздохнул.

Он был так стар, но все равно ночь не спал, когда узнал о лихорадке собственной дочери.

Распахнув глаза, Сун Юйань почувствовала головную боль и дикую сухость во рту, еще не зная, насколько у нее бледное лицо. Она непонимающе оглядела комнату и заметила тревожно разглядывающего ее Жун Тина, что стоял у кровати в своей желтой пижаме. Сун Юйань была заметно удивлена, а ее лицо выражало такое замешательство, что Жун Тин сам застыл и даже слегка испугался. Он вопросительно взглянул на девушку:

— Мать-императрица?

Она раньше ходила к психологу, но это был настолько странный опыт, что она никогда не открывалась врачу.

Тот рассказывал ей, что у человеческого тела есть определенная функция самосохранения. Если мозг не может выдержать некоторые воспоминания, это вызовет амнезию.

И если медленно ее лечить, при хороших условиях Сун Юйань технически могла вернуть воспоминания.

Конечно, была и другая возможность. Если бы что-то спровоцировало ее мозг, утерянные воспоминания бы тоже вернулись.

Сун Юйань уставилась на Жун Тина. Она не хотела моргать, боясь, что, если она это сделает, ее ребенок исчезнет. Она боялась, что все это было всего лишь сном.

Услышав голос Жун Тина, Сун Юйань выбралась из кровати и, не думая, присела перед ним. Увидев непонимающее выражение лица мальчика, она притянула его в крепкие объятия. Словно боясь потерять его, она прижала его к себе с неимоверной силой. Сун Юйань помнила все, всю свою жизнь в древние времена. В октябре она родила ребенка. Своего собственного ребенка. Будучи у нее в животе, он испытывал все ее эмоции.

Когда Сун Юйань ушла, он был еще таким маленьким. Он даже не научился ползать и только разглядывал мать своими большими глазами. А иногда, шаля, мог случайно надуть носом пузырь.

А теперь он был таким большим. Пока Сун Юйань его не видела, он вымахал в маленького человечка.

— Прости… — едва Сун Юйань заговорила, ее глаза заволокла пелена слез. Она прикусила бледную губу и повторила: — Прости меня, пожалуйста, прости, мать-императрица не хотела…

Сун Юйань внезапно поняла, почему потеряла все воспоминания. Это было не из-за какой-то травмы, как ей раньше казалось. Она невольно перенеслась в дом, которому принадлежала так долго, но не смогла взять с собой ребенка, о котором заботилась больше всего на свете. Если бы она не потеряла память, как бы она, как мать, справилась с тем, что потеряла ребенка? Как бы она справилась с тем, что больше никогда не сможет увидеть своего сыночка? Вряд ли она бы это пережила.

Хоть Жун Тин не совсем понимал, за что Сун Юйань перед ним извиняется, от вида так жалобно плачущей матери у него заболело сердце. Подняв руку, чтобы обнять ее, мальчик прижался к её плечу и тихо успокоил:

— Все хорошо, мать-императрица, все хорошо.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Сун Юйань наконец смогла отпустить Жун Тина. Едва отсев, она заметила Сун Хайпина, и ее глаза вновь увлажнились. Едва успокоившись, она хрипло произнесла:

— Папа, мне что-то не очень хорошо.

Для Жун Тина она была матерью.

Для Сун Хайпина она сама была ребенком.

Сун Хайпин больше всего дорожил своей дочерью. В этот момент, услышав ее жалобный голос, он мгновенно заволновался:

— Ни слова больше. Скорее собирайся, отец отвезет тебя в больницу!

— Нет, все нормально, — Сун Юйань не хотела заставлять отца волноваться, особенно, когда внук и его дедушка так обеспокоенно ее разглядывали. — Я правда в норме. Не хочу ехать в больницу.

Хоть Сун Юйань и подтвердила, что чувствует себя нормально, Сун Хайпин не мог перестать бояться.

— Не ходи в больницу ближайшие два дня. Прошлой ночью в тебя будто вселился злой дух. Ты говорила, что кто-то спрыгнул с крыши Народной больницы вчера. Ты сама это видела?

Сун Юйань вспомнила вчерашнюю лужу крови и мяса и попытку самоубийства наложницы Ли. Ее взгляд потемнел, но, подняв голову, она улыбнулась:

— Нет, просто услышала от кого-то на улице. Я не видела.

— Тогда хорошо, — Сун Хайпин облегченно выдохнул. — Но я все равно попрошу великого мастера поджечь благовония и прогнать злых духов.

Сун Хайпин поспешил в Народную больницу и рассказал о Сун Юйань. Услышав о случившемся, ее дедушка очень захотел покинуть больницу, чтобы повидаться с ней. Если бы доктор Мэн не остановил его, на столе главврача уже спустя несколько часов бы возникло заявление о выписке.

Сун Юйань не хотела валяться в кровати после восстановления. Следующие два дня, раз ей не нужно было посещать больницу и составлять компанию дедушке, она сосредоточилась на покупке продуктов и готовке еды для Жун Тина, погрузившись в повседневную жизнь.

Теперь невероятно искренняя преданность Сун Юйань стала еще и попыткой загладить вину за все те годы, что ее не было рядом. Жун Тин, о котором слишком заботилась мать-императрица, чувствовал, что что-то не так. Хоть мать-императрица и восстановилась, а ее лихорадка прошла, он заметил, что Сун Юйань улыбалась гораздо меньше.

Следующим утром Жун Тин встал пораньше и, пока мать-императрица еще спала, пробрался на кухню и выучил рецепт приготовления рисового отвара.

Жун Тин обнаружил желтое просо в шкафу и небольшую табуретку. Стоя на ней, он тщательно промыл рис, согласно рецепту добавил необходимое количество воды и нажал кнопку с надписью «отвар». Уголки губ мальчика подсознательно потянулись вверх. Несколько гордясь собой, Жун Тин подумал: «А ведь готовить не так уж и сложно». Кажется, ему все было «не так уж и сложно».

Воодушевленный своими кулинарными навыками, Жун Тин решил приготовить яйца всмятку. Хоть мать-императрица и не позволяла ему пользоваться газовой плитой, он долгое время наблюдал за ней и уже давно понял, как ее использовать. Никаких проблем возникнуть не должно.

Жун Тин щелкнул пальцами и произнес:

— Значит, уже есть рисовый отвар и яйцо всмятку. Мать-императрица любит острую пищу, получается, остались только маринованные листья горчицы. Вот так!

Когда Сун Юйань проснулась, Жун Тин уже ровно сидел на стуле с выражением лица «я хочу, чтобы меня похвалили и сказали, какой я молодец, но старательно это скрываю». Прочистив горло, он произнес:

— Мать-императрица, тебе стоит зайти на кухню. Там, кажется, завелись тараканы.

Услышав слово «тараканы», Сун Юйань лишь подняла бровь, не поколебавшись. Она знала, что это конец. Быть матерью — значит полностью отречься от прошлой подростковой жизни. Раньше, живя в общежитии, она бы заверещала от страха, увидев таракана в ванной. А теперь, если ее сын пожаловался на насекомых, она должна бесстрастно войти на кухню и прикончить их. Она устроит этим тараканам публичную казнь за то, что посмели напугать ее сына.

Сун Юйань взяла тапочек и несколько салфеток и зашла на кухню. Никаких тараканов там не обнаружилось, зато послышалось пиликанье рисоварки, оповещающее, что каша приготовилась; кроме того, в кастрюле для супа она заметила яйца всмятку. Сун Юйань была ошарашена.

Жун Тин выглянул из-за ее спины:

— Мать-императрица, я голоден. Хочу позавтракать.

Сун Юйань обернулась, до сих пор слабо веря в то, что видит.

— Это ты приготовил:

Губы Жун Тина изогнулись в улыбке:

— Ага.

Прежде чем он договорил, послышался недовольный возглас матери-императрицы:

— Что я тебе говорила насчет использования плиты? Ах, она же такая опасная! И эти яйца! Что, если бы ты обжегся кипятком?

— …

Сун Юйань увидела, как Жун Тин молча понурил голову. Хоть она не видела его лица, она могла почувствовать расстройство и уныние.

На сердце у Сун Юйань потеплело от мысли о том, что ее сын переживал за нее и проснулся пораньше, чтобы приготовить ей завтрак, чтобы обрадовать и выудить похвалу. Подумав об этом и вспомнив пять лет разлуки, Сун Юйань погладила Жун Тина по волосам, а ее голос сделался заметно мягче:

— Гугу, ах, спасибо тебе. Я просто волнуюсь, что с тобой что-то случится, ведь тогда я очень расстроюсь. Твой рисовый отвар, который ты для меня сделал, так приятно пахнет! Выглядит гораздо вкуснее, чем тот, что я готовлю обычно.

После ее слов настроение Жун Тина тоже улучшилось, но он все равно, надувшись, произнес:

— Мать-императрица, не стоит так бессовестно разбрасываться словами.

— Но я не вру, ах, я считаю, что приготовленный тобой рис очень вкусно пахнет! И яйца всмятку тоже неплохи!

За столом Жун Тин взглянул на уставшее лицо Сун Юйань и тихо произнес:

— Мать-императрица, ты, должно быть, очень счастлива.

Он не знал, что случилось — в конце концов, мать-императрица ему не рассказала, — но чувствовал, что счастьем там и не пахнет.

Сун Юйань выглядела ошеломленной. Она крепко сжала ложку и тут же улыбнулась:

— Да.

На второй день Сун Юйань приготовилась отправиться в больницу. Она знала, что всем ее кузинам было чем заняться, а дедушке в больнице одному, должно быть, очень скучно. Кроме того, Сун Юйань очень надо было прогуляться. Когда Жун Тин успокоился, она вышла. В этот Новый год выдалась отличная погода. Солнце сияло на небосводе, а ведь было всего девять утра. Сун Юйань покинула лифт и направилась в коридор, чувствуя приятное тепло от окружающих ее лучей солнца. Затем девушка выглянула во двор, где полная энергии молодежь устраивала утренние пробежки, люди постарше выгуливали собак, а старики готовились вместе отправиться в парк, чтобы позаниматься…

Сун Юйань потянулась и с улыбкой вдохнула свежего утреннего воздуха.

Все плохое уже прошло, оно ведь все уже в прошлом, не правда ли?

Некоторых людей и некоторые вещи она никогда не забудет, но если они так влияют на ее нынешнюю жизнь, после возвращения домой в знакомые времена, то чем ее жизнь отличается от заточения во дворце?

Время в больнице пролетело мгновенно. В полдень, вернувшись домой, Сун Юйань едва припарковалась, как заметила Жун Хэна у клумбы.

Она до этого представляла, как тот будет выглядеть в современной одежде с короткими волосами, но то были только представления и не более.

Спустя столько лет он выглядел так же, как когда они впервые встретились. Жун Хэн, видимо, никогда не менялся, будь то его внешность, характер или привычки.

Иногда Сун Юйань было смешно об этом думать. Она впервые в жизни поняла смысл слова «судьба». В древние времена он ее привлекал, а в современности… до сих пор привлекал. Прошло столько лет, а она не поменялась. Осталась такой же глупой.

Сун Юйань пришла в себя, только когда Жун Хэн подошел к ней вплотную. К своему удивлению, та осталась совершенно спокойна, даже не изменилась в лице.

— Ты здесь. Обедал?

Жун Хэн держал в руках красиво упакованный подарок, а рядом с клумбой обнаружилась огромная картонная коробка. Ему казалось, что он не видел Сун Юйань безумно долго, но на самом деле прошло не более нескольких недель. В этот момент он неожиданно занервничал:

— Еще не успел.

— М-м. Ну, тогда давай вместе пообедаем. Гугу хочет хот-пот. Он постоянно твердит мне об этом.

Сун Юйань вошла в здание и нажала кнопку вызова лифта. Жун Хэн поднес картонную коробку к дверям лифта и испытал что-то необъяснимое. Должно быть, он слишком давно не виделся с Сун Юйань.

Увидев, как тот застыл, девушка слабо улыбнулась:

— Не зайдешь?

Жун Тин с озадаченным лицом оглядел вошедшего вместе с Сун Юйань Жун Хэна.

Он знал, что отец-император прибудет в ближайшие два дня, но не ожидал, что именно сегодня. Пережив небольшое потрясение, мальчик тут же вспомнил свой план. Его сердцебиение участилось. Жун Тин напрягся от нервов и мгновенно почуял что-то не то, но таким уж он был человеком: если он в чем-то был заинтересован или сомневался, он считал своей обязанностью полностью это изучить. Однажды отец-император его за это даже похвалил. А если Жун Тин не мог что-то изучить и не понимал этого, у него не получалось нормально спать и есть.

Когда отец-император последовал за матерью-императрицей на кухню, Жун Тин торопливо сбежал в свою спальню и взял со стола нефритовую подвеску, некогда похищенную у отца.

Если отец-император действительно утратил свои воспоминания, он ничего не почувствует при взгляде на нее. Если же отец-император на самом деле все помнит, его точно удивит внезапно появившаяся здесь подвеска, которая вообще-то должна лежать в секретной комнате его дворца.

Сун Юйань не ожидала, что Жун Хэн пройдет за ней на кухню. Она почувствовала некоторую беспомощность. Должно быть, Сын Неба впервые в жизни оказался в таком месте.

— Мне не нужна твоя помощь здесь.

— Разве ты не сказала, что собираешься приготовить хот-пот? Не можешь же ты сделать все это в одиночку, — Жун Хэн еще при входе снял свое пальто и сейчас закатывал рукава, собираясь помочь.

— Основа у меня уже есть, мне нужно только приготовить ее и добавить немного воды. И овощи я уже тоже купила, их осталось только помыть.

Жун Хэн ростом был выше ста восьмидесяти сантиметров, а кухня Сун Юйань особой просторностью не отличалась. Стоя посреди помещения, он выглядел действительно стесненным.

Если бы они были в прошлом, Сун Юйань тут же воспользовалась бы возможностью и сказала Жун Хэну помыть и нашинковать овощи, чтобы посмотреть на его жалкие потуги.

Но теперь, когда эта мысль промелькнула в голове Сун Юйань, она невольно горько улыбнулась. Хоть внешность и удостоверение личности ясно показывали, что ей двадцать три, пережив столько событий, Сун Юйань ничем не напоминала прежнюю невежественную и жизнерадостную девчонку.

— Давай я тебе помогу, — в Жун Хэне кипело восторженное любопытство. Убранство кухни, что древнее, что современное, было ему незнакомо, но от мысли о том, что они с Сун Юйань смогут побыть наедине, он был готов научиться чему угодно.

— В этом действительно нет нужды, — Сун Юйань окинула взглядом кухню. — Сам видишь, сколько тут мало места. А нас всего двое. К тому же ты никогда не готовил, сомневаюсь, что от тебя здесь будет много пользы. Жун Тин голодный, так что давай лучше закончим ужин пораньше, ладно?

Жун Хэн не мог выдержать этого «ладно?». Видя ее уставшее лицо и боясь, что только все испортит, он отвел смущенный взгляд:

— Тогда я, пожалуй, пойду. Если понадобится помощь, позовешь.

Сун Юйань склонила голову, оглядев овощи на столешнице, и ответила тихим «ага».

Он использовал этот тон, обращался к себе на простое «я», прямо как когда они впервые встретились.

Жун Хэн впервые побывал в квартире Сун Юйань. Она выглядела более уютной и обжитой, чем дом в городе Б. Выйдя из кухни, Жун Хэн обошел столовую и заметил Жун Тина, что сидел за столом и практиковался в каллиграфии.

Атмосфера вокруг делала его невероятно довольным.

Жун Тин исподлобья взглянул на отца-императора, подходящего все ближе. Мальчик сжал кисть, чувствуя, как усиливается сердцебиение. У него даже ладошки вспотели.

Он впервые пытался провернуть хитрый трюк прямо у отца-императора под носом.

Жун Тин задержал дыхание и набрался смелости.

Жун Хэн подошел к столу и окинул взглядом работу сына. Письмо едва ли можно было назвать сносным, что невольно наталкивало на вывод: этот ребенок все это время натурально пренебрегал своей учебой. На столе также обнаружились некоторые из «сокровищ исследования» вместе с парочкой книг. Одной из них оказалось «Искусство войны» Сунь-цзы с картинками. Жун Хэн поднял книгу, захотев просмотреть, но заметил кое-что под ней. Он взглянул поближе и увидел нефритовую подвеску Гуаньинь. От обнаруженного мужчина опешил, оглядывая находку полными непонимания и растерянности глазами.

Как эта нефритовая подвеска здесь оказалась? Разве она не должна быть спрятана в его секретной комнате?

Жун Тин оценил лицо Жун Хэна. И какие после этого еще могут быть сомнения? Сердце Жун Тина зашлось безумными скачками, однако мальчик усилием успокоился и продолжил свое занятие. Но он, в конце концов, был еще ребенком и притворяться не умел. Его руки тряслись, из-за чего иероглифы смазались, а линии пустились в безумный пляс.

Жун Хэн находился у власти много лет — если бы кто-то другой увидел его выражение лица, он бы не заметил ничего странного. Радость и гнев монарха были неразличимы, простой народ ничего бы не понял. Но Жун Тин был его единственным сыном, с которым Жун Хэн прожил вместе много лет. Более того, Жун Тин почитал и уважал отца, желая полностью изучить его поведение и привычки. На самом деле у Жун Хэна не было никого ближе него. И если другие бы ничего не поняли по выражению лица отца-императора, то Жун Тин все осознал с одного взгляда.

— Этот иероглиф ты написал неправильно.

Жун Хэн пришел в чувство. Не удостоив нефритовую подвеску еще одним взглядом, он положил книгу обратно.

— Ага, — Жун Тин наклонил голову, заметив ошибку. Он положил кисть. — Несколько дней назад ребята во дворе позвали меня играть в баскетбол, и я там перенапряг руки. Когда я сегодня проснулся, у меня разболелись кисти.

Жун Хэн задумчиво осмотрел сына и успокоил:

— Раз уж у тебя не хватает силы, сегодня не занимайся каллиграфией. Просто почитай.

— Ладно.

Под пристальным взглядом Жун Хэна Жун Тин чувствовал, что больше не может сдерживаться. В действительности он впервые в жизни солгал отцу-императору и сам был поражен словами, покинувшими его рот. Почему он лгал?

Только что Жун Тин едва смог промолчать. Когда отец-император увидел подвеску, мальчик чудом не открыл рот и не объяснил, откуда она здесь взялась.

Увидев, что отец-император направляется в сторону дивана, Жун Тин расслабил плечи и облегченно выдохнул. Он чувствовал, как по спине стекает капелька холодного пота.

Делать домашний хот-пот было просто, учитывая, что основа продавалась в готовом виде. Спустя полчаса Сун Юйань сказала отцу и сыну помыть руки и приготовиться к ужину.

Жун Тин первым сходил умыться. Жун Хэн пришел следующим. Он вошел в ванную, закрыл дверь и достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Осмотревшись, он спрятал ее в одном из шкафчиков. Сначала Жун Хэну хотелось вручить подарок прямо в руки, но, зная характер Сун Юйань, он понимал: она точно откажется его принять. Лучше он спрячет подарок где-нибудь здесь и подождет, пока его найдут. После этого Жун Хэн невольно ощутил себя каким-то взломщиком, насильно дарившим подарки. Как абсурдно.

Троица счастливо принялась уплетать дымящийся хот-пот. Как минимум, внешне они выглядели счастливо.

Жун Хэн вспомнил, как вместе с Сун Юйань ел хот-пот во дворце зимой, и его лицо смягчилось.

А Жун Тин? Он был все еще ошарашен, для него небо опрокинулось, земля перевернулась.

П.р.: 天翻地覆, (пинь. tiān fān dì fù) — китайская идеома, означает, что произошла огромная перемена.

Но он был так мал, что его тело говорило само за себя. Мальчик был голоден, и ему не хотелось думать ни о чем другом. Поэтому он склонился над миской и принялся жевать полоски говядины.

Что касается Сун Юйань, то она практически постигла дзен. Раньше она была спокойной и даже пассивной. А теперь, когда она находилась на своей территории и ее поддерживали родители и собственный сын, ужин с Жун Хэном не произвел вообще никакого воздействия на ее настроение.

Жун Хэн захотел показать свою благосклонность, поэтому предложил самостоятельно помыть посуду. Он помнил, как Сун Юйань не нравилось это делать. Получается, если ей не придется этим заниматься, то она должна быть рада, да?

Сун Юйань молча посмотрела на Жун Хэна, после чего ее губы растянулись в улыбке:

— Не стоит. Ты, судя по всему, еще не бывал на кухне. Разве ты не знаешь, что у нас есть посудомоечные машины? Они довольно удобные и знатно экономят время.

Жун Хэн в душе удивился, но добродушно согласился:

— Тогда хорошо. И правда, довольно удобно.

— Это точно! — Жун Тин наелся до отвала. Его пухлое личико покраснело, и он принялся безудержно болтать. — У нас дома есть все. Это стиральная машинка. Ты кидаешь туда испачканную одежду, а потом достаешь ее чистой и практически полностью сухой. А это посудомойка. Туда надо класть грязную посуду, и она сама моется! Это правда, отец-император! А видишь вон тот диск? Это робот-пылесос. Каждый день он включается и убирает пыль до тех пор, пока пол не станет чистым! И нам остается гораздо меньше работы!

Жун Хэн: «…»

И как он раньше не замечал, насколько его сын болтлив?

Сун Юйань мягко и снисходительно наблюдала, как ее ребенок рассказывает обо всех домашних удобствах с некоторым бахвальством. Есть ли в мире дети очаровательнее, чем Гугу? Определенно, нет!

Жун Хэн почувствовал некую беспомощность. Но, ненароком заметив выражение лица Сун Юйань, подсознательно расплылся в улыбке.

Жун Тину очень понравился подаренный Жун Хэном глобус. Мальчик уселся на ковре и стал своими маленькими ручками крутить шар во все стороны. Он воскликнул:

— Мир так огромен! Мать-императрица, скорее подойди, я хочу увидеть, где мы живем!

Сун Юйань присела рядом с ним, помогая разобраться. Наконец она нашла их город и указала на него тонким бледным пальцем:

— Смотри, мы находимся здесь.

— Но это же такой большой город! Почему на глобусе он такой маленький?! — Жун Тин был ошарашен. — Насколько же гигантским тогда должен быть мир!

Оказывается, императрица-мать была права. Мир огромен, и Великая династия Е оказалась лишь его частью.

Жун Хэн хотел понаглеть и остаться подольше, но ужин закончился, подарок был подарен — неподобающе было ему тут задерживаться. Поэтому он проявил инициативу и сказал, что пойдет домой.

Сун Юйань выпрямилась и слабо улыбнулась ему:

— Хорошо, будь осторожен на дороге.

Жун Хэн снял пальто с вешалки, сохраняя ленную позу и легкую ухмылку:

— Ага, ты тоже. Обязательно закрой двери и окна. Если что-то случится, звони мне.

После ухода Жун Хэна Сун Юйань приготовилась отправиться в ванную. В конце концов, насколько бы вкусным ни был ужин, его запах точно осел на волосах и одежде.

Сун Юйань закрыла за собой дверь и завязала волосы. Уже собравшись почистить зубы, она заметила маленькую темно-красную коробочку в углу шкафчика, где стоял ее крем для лица. Девушка заинтересованно взяла коробку и открыла ее. Внутри находилась пара сияющих сережек с бриллиантами.

Сун Юйань даже не нужно было гадать, чтобы узнать, кто спрятал эту коробочку там.

Она тихо вздохнула, вспомнив розовую кружку, которую он отдал ей в Городе Б. Тогда Сун Юйань решила, что она украшена стразами. И теперь, подумав о кристаллах, инкрустированных в кружку, она поняла, что такое устроить мог только Жун Хэн.

Вернувшись в отель, Жун Хэн перебрал в памяти сегодняшние события, постоянно ощущая что-то неправильное.

Если подумать, Жун Тин, по-видимому, украл нефритовую подвеску Гуаньинь из его тайной комнаты, пока он не видел. Жун Хэн это понял, увидев ее сегодня. Зная Жун Тина, он бы точно не признался, даже если бы Жун Хэн пребывал в состоянии «амнезии». Это могло значить только одно — Жун Тин намеренно положил подвеску туда.

Жун Хэн знал, что его сын очень умен. Неважно, в учебе или в своем мировоззрении, но он всегда превосходил детей своего возраста. Только Жун Хэн не ожидал, что сомневаться в нем станет не Сун Юйань, не Сун Хайпин и даже не Чэнь Линьцзин, а его собственный шестилетний сын. Более того, он не ожидал, что тот воспользуется такими методами.

Жун Хэн не понимал, смеяться ему или плакать, но ему стало интересно, к какому же умозаключению пришел Жун Тин.

Основываясь на своих представлениях о сыне, Жун Хэн подумал, что он, скорее всего, все расскажет Сун Юйань, если еще не сделал этого. Если рассуждать таким образом, то поведение Жун Тина казалось вполне логичным. Мать и сын были близки сами по себе. Даже если бы отец проводил с Жун Тином больше времени, мальчик бы все равно в глубине души больше тянулся к матери и предпочитал именно ее.

Жун Хэн заранее продумал все возможные варианты развития событий. Раз Жун Тин засомневался в нем или понял, что никакой амнезии нет, то у него уже есть на это ответ. Больше Жун Хэна волновало то, что Сун Юйань до сих пор не нашла бриллиантовые серьги.

Если она их нашла, понравились ли они ей?

А если не нашла, то найдет ли вообще?

Жун Хэн взял телефон и взглянул на время на экране. Половина девятого, с его ухода прошел почти час. Заходила ли Сун Юйань в ванную с того момента?

Жун Хэн ждал, и ждал, и ждал, и прождал до девяти вечера. Он проверил WeChat — Сун Юйань не отправляла ему сообщений и не звонила. К этому моменту она уже должна была закончить приготовления ко сну. Может, она действительно не заметила его подарок? Может, он случайно положил его в чересчур скрытое место, в котором слишком сложно заметить небольшую коробочку?

Жун Тин встал и принялся расхаживать по комнате. Пройдя мимо зеркала в полный рот и краем глаза заметив свое взволнованное лицо, он не смог не удивиться.

Сколько лет прошло с тех пор, когда он так волновался о чьих бы то ни было чувствах?

Внезапно Жун Хэн вспомнил тот год. Тогда она не знала, кто он такой, и они только заявили о своей взаимной привязанности. Ее ход мыслей отличался от других. Она была прямолинейна и говорила без утайки, а если она была с ним не согласна, то между ними разгорался спор. Тогда Жун Хэн относился к ней всего лишь как к приемной дочери из семьи генерала. Услышав о ее утомленности феодальной эпохой и недовольстве правилами нынешней династии, Жун Хэн был ошарашен. Он не мог не захотеть примирить ее, заставить задуматься о своих словах и действиях. Ссоры было не избежать. Однажды — он уже забыл причину — они с ней крепко поругались, и никто не хотел мириться первым. Жун Хэн никогда никому не уступал, потому гневно ушел.

Что касается ее, так она намеренно продолжила его провоцировать:

— Давай, иди-иди! Иди и никогда не возвращайся!

И от кого он еще мог такое услышать? Полный гнева, Жун Хэн тогда вернулся в Восточный Дворец и разбил чайный сервиз. Неспособный излить свой гнев, он не могу уснуть ночью, постоянно ворочаясь и мечась по кровати. Он был наследным принцем, будущим властителем мира. Кто посмеет потребовать от него склонить голову?

Спустя несколько дней злость Жун Хэна поутихла, из безумного кострища превратившись в огонек лампадки. Наконец даже искры не осталось. В душе он скучал по ней, поэтому ему оставалось только уныло отправиться в поместье генерала и поискать ее. Он для себя решил: если она тоже будет скучать, он ее простит. В конце концов, он же мужчина, какой смысл злиться из-за этой женщины?

А что в итоге? Жун Хэн нашел ее, играющую в маджонг с кем-то еще, выглядящую счастливой и полной довольства. Не говоря уже о какой-либо хмурости, даже ее лицо было здорового розового цвета. Где волнение от того, что она не видела его несколько дней?

Жун Хэн снова разозлился и развернулся, чтобы уйти. Однако, пройдя всего несколько шагов, он остановился и беспомощно рассмеялся.

Все потому, что она в неизвестный момент времени вышла из дома и прислонилась к дверному косяку. И пожаловалась ему так, словно ничего и не помнила:

— Я потеряла очень много денег, и теперь у меня ничего нет.

Если так вспомнить, в те времена Жун Хэн всегда думал, что все под его контролем. Он был таким самоуверенным, таким высокомерным и тщеславным, что никогда не осознавал: все это время, с самого начала и до самого конца, именно он был под ее контролем.

Жун Тин не мог уснуть ночью и постоянно метался туда-сюда. Должно быть, из-за слишком плотного ужина он чувствовал себя переполненным, поэтому просто встал и приготовился к занятию каллиграфией и чтением. Настольная лампа была очень яркой, поэтому ночное чтение не приносило мальчику никакого дискомфорта. Он встал и, проходя мимо комнаты Сун Юйань, заметил, что из-под двери пробивается свет. Вспомнив произошедшее несколькими часами ранее, Жун Тин сжал зубы, поднял руку и постучался:

— Мать-императрица, ты не спишь?

Сун Юйань до сих пор была в оцепенении. Услышав голос сына сквозь дверь, она поспешно села:

— Еще не сплю, но уже скоро буду ложиться!

В ней не было ни капли материнского достоинства. Обычно она сидела в телефоне по ночам, словно какой-то воришка, боясь, что сын это заметит и снова начнет приставать.

— Мать-императрица, я тоже не могу уснуть. Можно мне войти и поговорить с тобой?

— Ах, да, конечно, заходи! — удивилась Сун Юйань.

Только тогда Жун Тин открыл дверь и прошел вглубь комнаты. Сун Юйань откинула одеяло и похлопала по месту рядом с собой:

— Залезай давай. Полежи с мамой под одеялом, не то простудишься.

Жун Тину все еще было как-то неловко. Он чувствовал себя таким взрослым, но до сих пор спал в той же кровати, что и мать-императрица…

В следующий миг Жун Тин решительно скинул тапочки, взобрался на кровать и послушно устроился рядом с матерью, слегка покраснев.

— Почему тебе не спится? — Сун Юйань накрыла сына одеялом и подложила ему под голову подушку.

Только что Жун Тин был очень взволнован, но после этого вопроса вспомнил весь прошедший день и заколебался. Мальчик склонил голову и спустя некоторое время медленно проговорил:

— Мать-императрица, я согрешил. Я совершил преступление и обманул монарха.

— Преступление? Обман монарха? Так значит, это как-то связано в твоим отцом.

— Именно! Я обманул отца.

— Расскажи мне, что случилось, — Сун Юйань звучала расслабленно. — Если это не слишком серьезно, тогда просто забудь. Кто не врал своим родителям в детстве, не правда ли?

Подумав, что теперь она может вот так валяться в кровати и болтать с сыном, Сун Юйань почувствовала себя счастливой.

Жун Тин взволнованно взглянул на нее:

— Но, хоть я и солгал отцу-императору, отец-император тоже был со мной не до конца честен. Я виновен в том, что обманул монарха, но он тоже нарушил данную им клятву о том, что монарх не берет слова обратно.

— Ах, просто скажи прямо. А то я ничего не понимаю.

Жун Тин преисполнился решимости. Постучавшись в дверь комнаты матери-императрицы, он уже собирался рассказать ей об этом. Понятное дело, отступать он не будет.

— Я не думаю, что у отца-императора амнезия. Сначала это казалось мне каким-то странным, но я был не уверен, пока мать-императрица не принесла с собой в тот день цветы сливы. Мать-императрица, у отца-императора есть скрытая комната. Однажды я случайно ее обнаружил и пробрался туда, пока отец-император отвлекся. В той комнате очень много портретов императрицы-матери. И на этих портретах зачастую изображены цветы сливы. В дворцовом саду цветет много сливовых деревьев, и одна старая служанка рассказала мне, что мать-императрица часто любила гулять в том саду.

— Но, если у отца-императора амнезия, почему он подарил именно цветы сливы? Совпадение? Я хотел узнать, насколько мои догадки верны, поэтому положил нефритовую подвеску, которую я забрал из скрытой комнаты отца-императора, под книгу. Отец-император явно очень удивился, увидев ее! Однако как он мог ее узнать, если потерял память? Это просто не имеет никакого смысла.

— Кратко говоря, мать-императрица, я подозреваю, что отец-император не страдает от амнезии, либо же он уже восстановил память, — Жун Тин задумался. — Мать-императрица, почему отец-император это делает? Зачем ему лгать? — он сделал паузу, после чего поинтересовался: — А что за человек вообще мой отец-император?

Сун Юйань ушла в свои мысли.

Она думала, как ей ответить на этот вопрос.

Тогда она вспомнила свою мать. Сун Юйань всегда знала, что брак ее родителей распался из-за измены отца, но за все эти годы ее мать ни разу не говорила, что ее отец — плохой человек, и не запрещала им видеться. Теперь, став матерью, Сун Юйань прониклась неким пониманием. Разногласия взрослых были разногласиями взрослых и детей никак не касались. Самое главное: родителям ребенка нельзя было перекладывать друг на друга вину, ведь это слишком сильно коснется самого ребенка.

Несмотря ни на что, Сун Юйань не хотела, чтобы Жун Тин возненавидел своего отца-императора.

Ее сын — не оружие против Жун Хэна.

— Я бы сказала, что ложь можно поделить на три вида: невинную ложь, ложь во зло и непреднамеренную ложь. Может, у твоего отца-императора есть свои сложности и проблемы, с которыми ему надо разобраться, поэтому он и врет, — Сун Юйань сжала пухлые ладошки сына и тихо произнесла: — Ах, и тебе лучше знать, какой он человек. Он любит тебя как отец. Пока меня не было, ты так вырос и стал таким чудесным ребенком. Разве это не доказывает его ответственность?

Жун Тин мрачно что-то буркнул.

— И какой он правитель, думаю, ты сам знаешь. Он мудрый монарх и хороший император. Он заботится о простом народе и показал себя, как предводителя народа, не так ли?

— Мгм.

Сун Юйань рассмеялась:

— Видишь? Ты знаешь, что он за человек. Не говоря уже обо всем остальном, думаю, отец и император он хороший.

— А муж? — заинтересованно спросил Жун Тин.

Сун Юйань застыла на долю секунды, после чего пришла в себя и мягко ущипнула его за щеку:

— А это уже останется между мной и ним. Пожалуй, мне и самой будет тяжело это понять еще некоторое время. Но я надеюсь, что мой сын сможет быть честнее.

Жун Тин погрузился в себя, обдумывая слова матери-императрицы. И, конечно же, его ответом был очередной вопрос:

— Мать-императрица, а почему ты не удивилась?

Отец-император, скорее всего, притворялся, что потерял память. Он ведь лгал! Почему матери-императрице это не показалось странным?

Сун Юйань склонила голову и очень спокойно произнесла:

— Думаю, я уже просто привыкла.

Жун Тин не понял, что имела в виду Сун Юйань. Он был не в курсе произошедшего между его родителями, но почему-то, когда он услышал такой спокойный тон матери-императрицы, ему стало очень некомфортно. Поджав губы, мальчик обнял ее руку, ласково потерся головой о ее плечо и прошептал:

— Мать-императрица, может, отец-император и обманул нас с тобой, но я никогда не обману тебя, мать-императрица, я никогда тебе не солгу. И если у меня появится какой-нибудь секрет, я тебе сразу же его расскажу!

Сун Юйань пришла в себя. Услышав подобные, по-детски невинные слова, она ласково коснулась макушки Жун Тина:

— Ага, это обещание!

На самом деле, узнав, что она беременна, Сун Юйань сначала испытала крайнее отвращение. Потому что она понимала: их с Жун Хэном отношения совсем не подходили для заботы о ребенке. Ей всегда казалось, что ребенок не должен становиться для двух людей причиной быть вместе. Жун Хэн же тогда был в восторге, может, потому, что решил, что с этим ребенком Великая династия Е станет еще сильнее, а отношения между ним и Сун Юйань получат дополнительную страховку.

Отвращение отвращением, но Сун Юйань не могла позволить своему сыну покинуть этот мир от ее руки. Впервые она почувствовала себя настоящей матерью, когда ощутила, как сын пинается у нее в животе. В древние времена не существовало способов посмотреть, как развивается плод. Сун Юйань ужасно боялась, и время от времени ее фантазия вытворяла безумные вещи; особенно это касалось третьего триместра, когда у нее начал болеть низ живота, ноги постоянно болели, и заснуть ночью становилось невыполнимой задачей. В такие бессонные ночи она много размышляла о всяких вещах. А что если у ее ребенка обнаружат синдром Дауна? Много ли будет проблем? Чем больше она думала, тем страшнее ей становилось.

Позже Сун Юйань так разволновалась, что потребовала от Жун Хэна гарантию того, что он никогда не бросит ребенка, несмотря ни на что.

Ей раньше никогда не доводилось играть роль матери, но после рождения ребенка в ее памяти тут же всплыли слова коллеги, которые она уже, казалось бы, давно забыла…

«Никакой соли до одного года, никакого меда до двух».

Рисовые хлопья лучше всего включить, когда пройдет шесть месяцев…»

— Гугу, есть некоторые вещи, о которых я могу тебе рассказать, но еще не решила, стоит ли, — Сун Юйань сделала паузу. — Потому что я знаю: у тебя будет ко мне много вопросов, а я еще не знаю, как на них ответить. Ты сказал, что не обманешь мать-императрицу, так что мать-императрица тоже не станет тебя обманывать. Просто дай мне немного времени, хорошо?

Сун Юйань не хотела скрывать от Жун Тина тот факт, что к ней вернулась память. Ей просто самой надо было все это обдумать, решить, что рассказать сыну об ее отношениях с Жун Хэном.

Она знала, что Жун Тину всегда была интересна эта тема. Кроме того, она понимала, что отговорка в стиле «это проблемы взрослых, тебя это никак не касается, и вообще тебе не стоит это знать» не сработает. Да и как она могла?

Жун Тин очень хотел спросить, что происходит, сразу все узнать, но, видя некоторое опасение в нахмуренных бровях матери-императрицы, он лишь проглотил свой вопрос и понимающе и послушно кивнул:

— Хорошо.

Раскрыв самую страшную тайну в своем сердце, Жун Тин мгновенно расслабился. В глубине души ему очень хотелось поспать вместе с матерью-императрицей, но, будучи маленьким мужчиной, он имел свои принципы. Проявив собственную инициативу, мальчик выбрался из-под одеяла, спрыгнул с кровати и, пожелав Сун Юйань доброй ночи, влез в тапочки и спешно выбежал из комнаты.

Сун Юйань, которой вот уже несколько ночей не спалось, не знала, почему она сегодня так расслаблена. Когда Жун Тин вернулся в свою комнату, она выключила свет. Сонливость накатила на нее в следующий же миг.

Рано утром Сун Юйань, как обычно, отправилась в больницу. Она купила билет на Фестиваль Фонарей. До него оставалось не так много дней, а ей хотелось провести как можно больше времени с дедушкой перед отъездом.

Едва Сун Юйань въехала на парковку больницы, из ее телефона полилась мелодия звонка. «Жун Хэн».

Сун Юйань нажала кнопку громкой связи, и из динамиков послышался мягкий мужской голос:

— Это я. Ты сегодня дома? Я бы хотел составить Жун Тину компанию.

Последнее предложение, казалось, было выдумано на ходу. Сун Юйань не стала на этом зацикливаться. Что выражение ее лица, что ее голос оставались спокойными.

— Я сейчас не дома, но Жун Тин — да. Можешь приехать и забрать его.

— Ты не дома?

— Мгм, есть свои дела, поэтому меня не будет дома до вечера. Если хочешь составить Жун Тину компанию, можешь приезжать. Он дома. Если решишь сходить с ним в ресторан, не покупай ему ничего острого, а то в прошлый раз ему стало так плохо, что аж поднялась температура.

— Ладно, — Жун Хэну очень хотелось поинтересоваться, где Сун Юйань, но он сохранял терпение.

Сун Юйань взяла рюкзак и, выбравшись из автомобиля, произнесла:

— Хорошо, теперь мне пора идти. У меня дела.

Жун Тина хмыкнул.

Повесив трубку, Сун Юйань направилась к лифтам.

Жун Хэн до сих пор продолжал красоваться перед Сун Юйань, поэтому, приехав к ней домой, он решил взять Жун Тина в магазин за продуктами. Хоть в голосе его и сквозила скука, было там и место для некой самоуверенности:

— Твоя мама сказала, что лучше не покупать ничего острого, так что я сам приготовлю нам что-нибудь.

Жун Тин недоуменно осмотрел отца, подумав, что ослышался. Он уставился на отца широко распахнутыми глазами.

— Ну все, пошли, — Жун Хэн попросил Сунь Цимина поделиться рецептом и быстро просмотрел его. Не очень-то и трудно. Жун Хэн мог с легкостью сделать все, чему учился с юношества. А это просто готовка — все должно быть очень просто.

Жун Тин тихо обул свои зимние боты и натянул шапку, прежде чем выйти вслед за отцом-императором.

Отцу и сыну было не о чем разговаривать. Жун Хэн сначала пытался притворяться перед Жун Тином, но, раз тот его уже раскрыл, в притворстве не было смысла.

В супермаркете было полно народу, и все покупали подарки родным и близким на Новый год. Было очень оживленно.

Жун Хэн, взяв пример с остальных покупателей, нашел тележку и с некоторой заинтересованностью спросил Жун Тина:

— Не хочешь сесть?

Жун Тин быстро покачал головой:

— Не стоит, я могу и сам идти.

«Отец-император сказал, что будет готовить…»

Жун Тин подсознательно схватился за живот. Он начал вспоминать, не осталось ли дома лапши быстрого приготовления на всякий случай. Может, стоит взять несколько пачек, когда отец-император отвлечется?

Отец и сын отличались своим поведением, а учитывая еще и белоснежные волосы Жун Хэна, парочка быстро оказалась в центре внимания толпы.

К счастью, у них была выдающаяся сила духа и они могли сохранять непринужденные выражения лиц, пока на них, намеренно или нет, засматривались прохожие.

— Твоя мама говорила, что ты любишь куриные крылышки, — Жун Хэн осмотрелся и направился в мясной отдел. — Давай купим немного.

Жун Тин тихо последовал за отцом, смотря, как тот с серьезным лицом оглядывает куриные крылышки, расположившиеся на прилавке во льду. Спустя долгое время подобного «наблюдения» за крыльями без вынесения вердикта Жун Тин напомнил:

— Мать-императрица всегда берет пакет и вот такими щипцами набирает в него крылья. А потом она идет вот туда, — он указал направление пальцем, — и взвешивает.

…Вот оно как.

Жун Хэн не хотел потерять лицо перед сыном, поэтому спокойно ответил:

— Я просто думал, какие лучше взять.

С этими словами Жун Хэн оторвал пакет, схватил щипцы и принялся неуклюже набирать крылышки.

Он никогда не был в магазине и не готовил — откуда ему вообще знать, что там брать? Случайным образом набрав крыльев, Жун Хэн нахмурился, почувствовав неприятный запах. Он поспешил и взвесил свой улов, наконец-то удовлетворенно выдохнув.

Жун Тин уже даже не надеялся пообедать.

— Твоя мама любит бок-чой. Давай купим.

— Отец-император… — видя, как Жун Хэн уверенно выбирает овощи, Жун Тин не выдержал и поправил отца: — Это не бок-чой, а зеленый лук.

Неужели отец-император не мог отличить зеленый лук от черешковой капусты?

Жун Хэн остановился:

— Правда?

— Да.

На самом деле Жун Тин и сам не сразу разобрался, но Сун Юйань часто водила его по магазинам и рассказывала обо всем, что видела. Поэтому, несмотря на свой возраст, Жун Тин знал множество тонкостей закупки продуктов.

Самая простая часть шопинга оказалась самой сложной для отца и сына.

Взяв куриных крылышек и бок-чой, Жун Хэн опять потащил Жун Тина к мясному отделу. Купить рыбу оказалось заданием полегче. Просто сказать работнику, какой рыбы и сколько им надо, и тот сам все сделает. И если цена всех устроит, то он убьет эту рыбу.

— Какую рыбу вы обычно едите? — Жун Хэн посмотрел на сына.

— Чаще всего морского окуня, но иногда и китайского тоже.

Жун Хэн ненадолго задумался, после чего обратился к работнику отдела:

— Мне морского окуня на семью из трех человек.

— Без проблем! — тут же откликнулся мужчина.

Услышав отцовское «на семью из трех человек», маленький всезнайка Жун Тин тут же захотел его поправить, но, едва решив заговорить, он решил, что поправлять отца-императора на людях будет слишком неприемлемо, и промолчал.

Воспользовавшись моментом, пока работник убивал рыбу, Жун Тин незаметно сбегал в отдел закусок и прочего. Найдя полку с лапшой быстрого приготовления, он тут же взял одну пачку.

В супермаркете было очень много людей. Жун Хэн повел Жун Тина с тележкой в конец огромной очереди.

Жун Тин сначала думал, что поход в магазин с отцом-императором будет для него новым опытом. Но, как оказалось, лучше бы его сюда привела мать-императрица или дедушка. Отец-император не предложил ему купить сладостей или питьевого йогурта, а ведь даже мать-императрица, которая строго следила за его питанием, покупала ему сладкие фрукты!

Впервые в жизни Жун Тин ощутил, что поход в магазин может быть скучным.

Но, даже будучи настолько недовольным, Жун Тин не стал этого показывать. Он осмотрел очередь, затем кассы самообслуживания. Подумав, что отец-император «забыл», Жун Тин дернул того за краюшек одежды.

Жун Хэн наклонил голову, не понимая, что не так с сыном.

Жун Тин тихо произнес:

— Отец-император, зона самообслуживания находится там. Мать-императрица всегда идет туда. Это очень удобно и быстро, и не надо стоять в очереди.

Жун Хэн: «…»

Он редко ходил по магазинам и многого не знал о современных технологиях. К примеру, вот это самообслуживание, которое упомянул его сын, — он не представлял, что это, и не хотел представлять. Как Жун Тин имел гордость наследного принца, так и Жун Хэн обладал гордостью императора. Конечно, он не хотел показывать свое незнание.

Отец и сын уставились друг на друга.

Наконец, поняв, что другого выбора нет, Жун Хэн серьезно спросил:

— Как много иероглифов ты выучил сегодня? Сколько занимался учебой?

Спустя более десяти минут ожидания наконец наступила их очередь.

Жун Тин впервые оказался на обычной кассе, которую окружали небольшие полки с кучей разных вкусностей. От скуки мальчик принялся их разглядывать.

Жевательная резинка. О, он уже ее пробовал. На вкус было неплохо, и он даже научился надувать пузыри.

Жун Тин уверенно схватил пачку жвачек с фруктовым вкусом и положил на конвейер.

Видя, что отец-император не реагирует, Жун Тин снова наклонился. Спустя некоторое время он схватил пачку «Skittles» в серебряной коробочке. На упаковке не было написано, что это конфеты, но это же определенно что-то съедобное, так ведь?

Жун Хэн заметил, как его сын принялся набирать что-то, и окинул все взятое им быстрым взглядом. Все упаковки пестрили яркими цветами, так что он не обратил особого внимания.

Вместо этого Жун Хэн подошел к кассиру. Тот назвал сумму, и мужчина достал деньги из кошелька. Хоть это и было дольше, зато определенно удобнее.

— Возьмите, пожалуйста, чек.

Жун Хэн принял чек и сунул в карман пальто, прежде чем подобрать пакеты и выйти из магазина с Жун Тином.

Хоть в супермаркете и были кондиционеры, огромное количество людей и отсутствие свежего воздуха делали свое дело, заставляя людей чувствовать удушье внутри и радостно вдыхать, оказавшись на улице.

Отец с сыном решили, что магазинов с них хватит, и направились домой.

Дома Жун Тин достал незаметно купленную пачку лапши быстрого приготовления и спрятал ее. Затем он вбежал на кухню и спросил:

— Отец-император, тебе нужна моя помощь?

А то создавалось впечатление, что в таких делах его отец еще бесполезнее него самого.

Жун Хэн покачал головой и закатал рукава:

— В этом нет нужды.

Хоть он и отказался, Жун Тин все равно беспокоился. Он притащил небольшую табуретку и уселся на кухне, наблюдая за Жун Хэном. Видя, что отец-император, судя по всему, не собирается промывать рис перед готовкой, Жун Тин поспешно напомнил:

— Отец-император, ты должен промыть рис. Мать-императрица всегда делает это по два-три раза перед готовкой.

— О...

Таким образом, Жун Тин решил воспользоваться возможностью незаметно помогать Жун Хэну готовить. Он подсказал, как включить газовую плиту и вытяжку. И это повергло его в пучину отчаяния. Хоть Жун Тину и не особо нравилось есть вне дома, перед таким испытанием ему очень хотелось спросить: «Отец-император, почему бы нам не сходить в ресторан?»

Но он не осмелился, ибо отец-император, судя по всему, очень серьезно и ответственно подходил к делу. Поэтому Жун Тину оставалось только радоваться, что все специи на кухне подписаны. Отец-император, по идее, не должен перепутать соль с сахаром и уксус с соевым соусом.

Жун Хэн ни разу не готовил, но он, в конце концов, был человеком неглупым, а инструкции Сунь Цимина очень детально описывали весь процесс. Жун Хэн несколько раз перечитал рецепт и принялся за работу.

Жун Тин сначала не особо надеялся и не ждал ничего от этого ужина, но позже, наблюдая, понял, что… может быть, ему есть чего дожидаться.

Больше всех на свете Жун Тин восхищался своим отцом-императором. Хоть у него и были сомнения и подозрения по поводу его личности и пребывания в нынешнем времени, уважение от этого не убавилось.

Высказав все свои сокровенные эмоции и переживания вчера, Жун Тин почувствовал облегчение, но сейчас, наблюдая за тем, как отец старательно готовит, он не мог не задуматься. Ответ, данный ему матерью-императрицей, был не более чем ее догадкой. Может, лучше будет поинтересоваться у самого отца-императора? Жун Тин хотел спросить, почему отец-император прикидывался, что потерял память, почему обманывал их…

Он не был уверен, стоит ли спрашивать, поэтому покинул кухню и отправился к себе в комнату. Закрыв за собой дверь, Жун Тин тихо набрал номер телефона Сун Юйань.

Мать-императрица говорила ему задавать ей вопросы обо всем, что ставило его в замешательство.

В больнице дедушка Сун потребовал чего-нибудь сладенького. Сун Юйань, посоветовавшись с врачом, отправилась на первый этаж больницы в поисках автомата. Прежде чем она успела кинуть монетку, ее телефон зазвонил. Девушка достала его из кармана и увидела высветившееся имя: «Милашка Гугу». Она подсознательно улыбнулась, подняла трубку и незаметно для себя невероятно нежно спросила:

— Гугу, что-то случилось?

— Мать-императрица… — Жун Тин вцепился в телефон и понизил голос. — Я хочу спросить отца-императора, почему он притворился, что у него амнезия, и соврал. Можно?

Сун Юйань знала, что ее сын — честный человек, которому обязательно нужно знать ответы на все волнующие его вопросы.

Хоть она и не хотела, чтобы Жун Тина затрагивали ее отношения с Жун Хэном, и в глубине души вообще надеялась, что он ничего не поймет, она не смогла бы остановить его, захоти он все узнать. Спустя несколько секунд молчания Сун Юйань тихо ответила:

— Если действительно хочешь — спроси. Он же твой отец, у вас должны быть очень близкие отношения.

— А отец-император не будет меня винить? А ругать не будет? — неуверенно осведомился мальчик.

— А он тебя когда-нибудь ругал? — в ответ спросила Сун Юйань.

Жун Тин кивнул. Затем он понял, что говорит по телефону, и торопливо произнес:

— Нет, отец-император был просто строгим. Он никогда не ругал меня.

— Значит, спроси, если хочется. Если он тебя обвинит или поругает, расскажи мне.

После этого Жун Тин понял, что уже и не боится вовсе!

Точно, все ведь уже совсем не так, как было! Раньше во дворце не было матери-императрицы, а теперь она была на его стороне. Теперь у него была мама.

— Хорошо! Тогда я расспрошу отца-императора позже!

— Угу.

«Позже» Жун Тина затянулось. К моменту, когда обед был готов и подан, уже прошел час. Желудок Жун Тина урчал от голода, поэтому он решил отложить серьезный разговор, пока они не поедят.

На самом деле, чтобы строго соблюдать все шаги в рецепте, тоже требовался особый талант.

Для перфекциониста вроде Жун Хэна было невозможно приготовить что-то непригодное в пищу. Он скрупулезно соблюдал каждый пункт рецепта, поэтому куриные крылышки вышли нормальными. Морской окунь на пару потребовал еще меньше усилий. Купленная упаковка лапши быстрого приготовления осталась забыта в углу комнаты. Закончив кушать, Жун Тин с довольным лицом протер губы салфеткой. Не то чтобы отец-император готовил восхитительно — нет, до уровня матери-императрицы ему еще далеко, — но Жун Тин просто почувствовал… что его жизнь словно бы стала чуть более полноценной. Он пробовал и блюда матери-императрицы, и стряпню отца-императора. В этом и правда было что-то приятное.

Жун Хэн, мывший посуду, посмотрел на сына с некоторой горечью в душе. Будь ему хотя бы лет десять, он бы мог оставить эту работу ему…

Хоть в квартире и была посудомойка, Жун Хэн не умел ей пользоваться. Ему оставалось только закатать рукава и самостоятельно все отмыть.

Он впервые в жизни занимался подобного рода делами.

Жун Хэн самоуничижительно, беспомощно усмехнулся. Гордость была у него в крови, но спустя столько лет после потери жены он был готов делать все то, чем раньше отказался бы заниматься даже под страхом смертной казни. К примеру, ухаживать за ней, как обычный мужчина, или уступать ей.

Жун Тин обычно в такое время отдыхал, но сегодня дома были лишь он и отец-император, поэтому спать он не осмелился. Он уселся на диван и принялся листать «Историю падения династии Мин», изо всех сил стараясь не закрывать глаза.

— Неплохая книга для прочтения. Из неё можно вынести много полезного, — произнес Жун Хэн, сев рядом. — Каждая династия процветает и прекращается, многие вещи нельзя подчинить своей воле. Например, у великой династии Е спустя десятки лет может появиться невежественный правитель, и из-за того, что народу придется выживать, рано или поздно найдется тот, кто свергнет этого правителя.

— Отец-император! — Жун Тин не думал, что Жун Хэн такое скажет.

— Не стоит так удивляться. Как наследный принц, ты должен дать только два обещания. Первое: быть хорошим императором, когда взойдешь на трон. Второе: выбрать подходящего преемника. Для многих уже хорошо преуспеть в первом, но я надеюсь, что ты будешь способен выполнить их оба.

Жун Тин сжал руки в кулачки. Он растерялся, не понимая, что такое говорит отец-император.

Он ненадолго затих, прежде чем собраться с мыслями и повернуться к Жун Хэну:

— Отец-император, у меня есть один вопрос. Не мог бы ты мне его прояснить?

— В чем дело? — Жун Тин развернул газету.

— Отец-император, правда ли ты ничего не помнишь?

Жун Хэна вопрос не удивил, в конце концов, он своего сына хорошо знал. Он тихо спросил:

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне кажется, что у тебя нет амнезии, — Жун Тин уставился на него. — Я все время чувствовал, что что-то не так, пока не увидел, как ты подарил матери-императрице цветы сливы. Сомневаюсь, что это было совпадение. Отец-император, вчера я без твоего разрешения тебя проверил. Выражение твоего лица, когда ты увидел нефритовую подвеску Гуаньинь, подтверждает, что ты не потерял память. Но я не могу понять, почему ты это делаешь. Почему ты лжешь?

Жун Хэн затих, затем лишь констатировал:

— Ты ей сказал.

— Да, я рассказал матери-императрице все еще вчера. Мать-императрица сказала, что ложь бывает разной. Я не знаю, к какому виду отнести твою, и я не понимаю твоих намерений.

Жун Хэн мгновенно изменился в лице:

— А что еще она сказала?

Жун Тин на долю секунды задумался. Он наклонил голову к плечу и ответил:

— Мать-императрица сказала, что ты выполняешь свои обязанности и как отец, и как император, и что у тебя, должно быть, свои собственные соображения. Мать-императрица не выглядела удивленной. Я спросил ее, и она сказала…

— Что она сказала? — спокойствие Жун Хэна как рукой смело. Даже появилась некоторая нервозность.

— Мать-императрица сказала, что уже привыкла, — Жун Тин не понимал, и продолжил бормотать: — Может, дедушка часто обманывал мать-императрицу…

Сердце Жун Хэна пронзил нескончаемый поток удивления.

Да, он думал, что ее странное поведение было таким из-за Жун Тина, что он ей что-то сказал. Если так подумать, Жун Хэн действительно сделал фатальную ошибку. Из-за своего высокомерия он упустил идеальный момент, чтобы объясниться.

Хоть и будучи ужасно взволнованным и шокированным, Жун Хэн все же взял себя в руки.

Его сын все еще ждал ответа.

Жун Хэн уставился на свои руки. Смогут ли они удержать ту, которую так хотелось?

— Отец-император… — тихо позвал его Жун Тин, ну услышав ответа.

Жун Хэн пришел в себя и принял прежний невозмутимый вид. На его лице даже появилась беспомощная улыбка, когда он с горечью ответил:

— В своей жизни ты еще не раз столкнешься с тем, что не сможешь всё удержать под контролем. Соврать тебе и твоей матери-императрице я действительно решил после долгих раздумий. Может, вскоре ты все поймешь, но я лишь надеюсь, что тебе никогда в жизни не придется испытать того же. Человек, который всеми силами старается лгать, в душе на самом деле всегда боится, что где-то ошибется. Жун Тин, дело не в том, что я хочу лгать. Дело в том, что у меня нет иного выбора.

Взгляд Жун Тина опустел. Будучи ребенком, он не понимал значения слов отца, точно так же как не понимал матери-императрицы.

Жун Хэн вытянул руку, немного поколебавшись, но все равно похлопал сына по плечу и с улыбкой произнес:

— Отец-император надеется, что ты станешь сильным и храбрым правителем и не повторишь моих ошибок.